Бам!

Из ниоткуда раздался оглушительный грохот.

Седан, что до этого ехал плавно, резко затормозил, оставив на асфальте мрачную отметину, и Лилию внезапно выбросило из своего сиденья.

— Угх!.. – простонала девушка, врезавшись в приборную панель.

Осознание происходящего всё не приходило. Зажмурившись на мгновение, Лилия вновь открыла глаза, и волна боли вмиг пронзила её тело, в то время как супруг уже давно затих.

Машина остановилась посреди пустой дороги. Она выскочила, пока её сердце колотилось, словно бешеное.

— Ты что, с ума сошёл?! – незнакомый голос обратился к Теодоро, но тот ничего не ответил. Лишь продолжил сжимать руль двумя руками.

В воздухе царила невыразимо гнетущая атмосфера.

Пока сердце билось в груди, чувствуя мою тревогу... голос, более низкий, чем когда-либо прежде, пронзил слух.

— Давай будем честны.

— …

— Я буду первым, кто признает это. Забудь о том, что я говорил раньше.

— Что?..

— Давай просто сделаем вид, что этого не было, и будем считать всю ту чушь блефом.

Тон был обманчиво спокойным для того, кто минуту назад резко нажал на тормоза. Не похоже, что он лишился рассудка.

По мере того как слова просачивались внутрь, лицо Лилии становилось всё мрачнее.

Имея смутное представление о том, что будет дальше, я понимала, что нужно что-то предпринять, будь то заставить его замолчать или закрыть уши.

Но, увлёкшись, упустила момент.

— Я хочу, чтобы ты избавилась от этого парня, которого зовёшь профессором, за то, что он слишком медлительный, без разницы, в каких вы с ним отношениях.

Способность говорить покинула меня. Смысл сказанных слов штормом обрушился на меня.

— Думаю, мисс Моретти теперь понимает, каково это.

Теодоро медленно повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Лилией. Его пронзительные чёрные глаза впились в неё, словно паутина.

— Если я не прав, то поправь меня.

— …

В ответ Лилия не могла вымолвить и слова. Ей нужно было отрицать, но её крепко сжатая челюсть не поддавалась.

Ещё более пугающим, чем эмоции, скрытые за этим невозмутимым лицом... был гнев, что она испытывала, ярость, о которой говорил Теодоро, словно всё зная, но которую она сама не признавала.

Да, честно говоря, комната с запертыми дверьми, в которую зашёл Теодоро… Сама мысль о том, что могло произойти там между ним и Джудит, выводила меня из себя. Я была готова выбить дверь и разнести всё вдребезги.

В самом простом, примитивном смысле меня выворачивало от одной мысли, что она там.

Так... я что, ревную?

Этого не может быть. Ни за что.

Но подозрение уже пустило корни в моём сознании. Неужели я обманываю себя?

Неужели я?..

От беспорядочных мыслей голова шла кругом.

Обернувшись, гадая, не отразилось ли это на моём лице, я мельком заметила, как уголок его рта приподнялся.

А?

Но убедиться в том, что видела, времени не было: Теодоро неожиданно распахнул дверь машины и с силой захлопнул её. Выйдя из автомобиля, он обошёл его спереди и открыл пассажирскую дверь.

— Что... что такое?

Страх захлестнул девушку, и её хрупкие плечи сжались в жалкую фигуру.

Из открытого дверного проёма вырвалась рука и яростно схватила её.

Прежде чем девушка успела оказать сопротивление, её тело потащили в сторону и сдавили на заднем сиденье под беспощадным напором.

— Что ты себе позволяешь!

Большая рука потянулась к ней и сжала её тонкий подбородок в удушающей хватке, что лишило Лилию возможности кричать.

— Ну, если ты собиралась отрицать, следовало сказать об этом раньше.

Она вздрогнула, дрожа под его грозной аурой, окутавшей всё её тело. Разве Теодоро был таким напористым раньше, даже если и являлся суровым человеком?

Он втиснулся на заднее сиденье, придавив собой её застывшую фигуру.

Присутствие мужчины заполнило и без того тесное пространство. Тяжесть его тела была подавляющей.

С тихим стоном Лилия растянулась на сиденье... Роскошные платиновые волосы рассыпались по чёрному покрытию.

Теодоро накручивал пряди её волос на руку, словно любуясь их красотой.

— Хмф!.. – девушку захлестнула удушающая волна паники.

Самый большой страх заключался в том, что она даже понятия не имела, что последует дальше.

— В-внезапно... почему... что случилось…

Теодоро пристально смотрел на неё сверху вниз, словно обдумывая каждое слово.

— Ты дрожишь при виде меня, словно я причинил тебе боль.

В его голосе слышалась злость, казалось, он был сильно разгневан её реакцией.

Но как он мог понять чувства Лилии?

Ведь Теодоро Бенедетти не догадывался, что спустя девять лет он всадит пулю девушке в голову.

Когда последние мгновения жизни пронеслись в сознании Лилии, по её спине пробежал холодок. Тяжело сглотнув, она подняла свой взгляд на мужчину.

— Потому что ты выглядишь так, будто собираешься совершить что-то отвратительное… вот... почему я дрожу.

Уголки его губ дрогнули, в них промелькнула нотка насмешки.

— Отвратительное?

— …

Его тёмные, глубоко посаженные глаза сверкнули пронзительным блеском. Она поняла, что сказала лишнее, но было уже поздно.

Рука Теодоро сжала её подбородок, прижавшись к алым губы.

Между её дрожащими, приоткрытыми губами внутрь ворвался его горячий язык. Глаза Лилии расширились от ужаса.

Когда в воздухе ощущался горьковатый запах осени, Лилиана Бойд, словно по расписанию, впадала в меланхолию; уж больно жестоким казался цикл обращения Земли вокруг Солнца. Четвёртое ноября каждый год приносило промозглые холодные ветра, беспорядочно рассыпавшие по тщательно выстроенной повседневности воспоминания ужасного прошлого. Анжелико Моретти, которого с любовью называли Анжело, единственный сын своей семьи и её обожаемый младший брат — гордый и безрассудный юноша, который с ребяческим задором и страстью, опережая всех, лихо вёл за собой забастовку профсоюза.

Четвёртого ноября 1962 года его настигла смерть.

Полицейское управление Демерси, демонстрируя абсолютное безразличие на протяжении всего расследования, спустя три месяца квалифицировало его кончину как самоубийство и закрыло дело. То был совершеннейший абсурд: все косвенные улики прямо указывали на убийство, так почему же они просто закрыли на это глаза? Тем более, пострадавшим был не кто иной, как Анжело, — тот, кто обладал невероятной жаждой жизни и твёрдой решимостью. Он никак не мог этого сделать.

Позже выяснилось, что к его смерти имела отношение семья Корелла — мафия, контролирующая профсоюз водителей грузовиков. Голову юноши разнесли пулей калибра 357 Magnum, так, что его лицо было невозможно узнать. На теле от столь многочисленных побоев не осталось ни единого живого места, однако на груди отчётливо виднелась татуировка ворона. По ней невозможно было отрицать, что это точно его тело. Таков был последний облик Анжело — единственного оставшегося у Лилианы кровного родственника. И этот факт являлся непреодолимой бездной отчаяния, из которой она не могла выбраться целых семь лет. Вскоре, наступил и восьмой год со дня его смерти; хотя сердце женщины всё ещё жило прошлым, а пустота внутри ничем не заполнилась, время неумолимо текло, и наступил 1970 год.

Третье ноября 1970 года. Соединённые Штаты Виктории, штат Гиллиган, Демерси.

— Лилия. — Мужчина, одетый в строгий серый костюм с красным галстуком, чьи покрашенные в чёрный волосы были аккуратно уложены воском, выглядел довольно вызывающе. Его холёные, выразительные черты лица, по всей видимости, лишь усиливали это впечатление. Однако некая серьёзность и доброта, таящиеся в его медовых глазах, а также теплота, исходящая от его голоса, являлись истинной сущностью Уэйна Бойда, скрытой за его броской внешностью. Когда он приблизился, Лилиана медленно повернула голову и её пышные платиновые волосы волнами рассыпались по хрупким плечам. Прежде чем женщина успела обернуться, Уэйн нежно обнял её, согревая своим телом. — На холодном ветру легко простудиться, — заботливо произнёс он. Опущенные ресницы медленно затрепетали, но на спокойном лице Лилианы не отразилось ни малейшего удивления.

— Когда ты пришёл? — тихо спросила она с лёгкой улыбкой на устах.

— Только что. Разве не слышала, как я вошёл? О чём так глубоко задумалась?

Лилиана ответила лишь едва заметным покачиванием головы. На её лице играла слабая улыбка, однако горечь на нём никуда не пропала. Уэйн прекрасно понимал, что причина тому — надвигающаяся годовщина смерти её любимого брата, и крепче прижал к себе хрупкое женское тело.

— Лилия, — мужчина вновь позвал её по имени, однако голос его почему-то звучал иначе, чем обычно, то ли от волнения, то ли от тревоги. Он поспешно сглотнул, несколько раз пошевелив пересохшими губами. — Знаешь, у меня… у меня хорошие новости… Завтра состоится церемония посвящения.

В глазах Лилианы, до этого момента сохранявшей спокойствие, вспыхнуло крайнее удивление. То был короткий миг, длящийся не более секунды, но в нём отразился целый калейдоскоп эмоций.

— Что ты сказал? — Волнение охватило не только её. Уэйн сильно сжал дрожащие кулаки, не в силах совладать с нахлынувшими переживаниями.

— Меня примут в ряды. Завтра.

— О боже, — Лилиана издала короткое восклицание и крепко обняла мужчину. Церемония посвящения. Та самая церемония, которая отворит ему двери в мафиозную семью Бенедетти. То событие, которое он так долго ждал. — Уэйн, наконец-то…

— Да… Наконец. — От тесного соприкосновения тел, Лилиана отчётливо ощущала биение его сердца.

[Мы искореним преступные организации, подрывающие правопорядок в Виктории.]

Под этим лозунгом Федерального бюро расследований, в 1965 году пять главных мафиозных семей Демерси стали их основной целью. Так, Уэйн, будучи агентом ФБР, внедрился в семью Бенедетти, и с тех пор минуло пять лет. Те подозрительные и не по делу заносчивые люди, наконец, решили принять Уэйна в свои ряды. Стать полноправным членом мафии означало, что круг связей мужчины отныне станет намного обширнее; другими словами, он сможет куда глубже проникнуть в дела семьи Корелла, стоящей за смертью Анжелико.

— Я знала, что ты справишься…

— Лилия, без тебя, у меня ничего бы не вышло. Я бы точно не смог в одиночку пережить те дни. — Лилиана не стала ни отрицать, ни подтверждать сказанное, а только медленно опустила веки. Всё верно, ни одна минута не была потрачено зря. Сама она не числилась в таком важном ведомстве, как ФБР, но по мере сил всегда помогала своему мужу.

“Я притворялась наивной простушкой и ничего не знающей женой перед членами организации, которых он мне представлял, всегда ходящей с дурацкой улыбкой на лице.” — Дома же женщина прослушивала тайно записанные разговоры и изучала бухгалтерские документы, изъятые Уэйном; их главной целью было расследование коррупции в фирмах и профсоюзах подконтрольной организации. Но не только это, разумеется. Женщина всегда ободряла мужа, когда его мучили угрызения совести от общения с этими людьми… Да и сама Лилиана бесчисленное множество раз заставляла себя держаться, когда казалось, что вот-вот сломается. — “Мы добились всего собственными руками.” — Былые горести теперь ничего не значили. В больших глазах Лилианы скопились слёзы, похожие на хрустальные бусинки. К уголкам её век прильнули красноватые губы, оставляя на них лёгкий поцелуй.

— Спасибо тебе, Лилия, — прошептал Уэйн, глядя ей в глаза.

Его образ отразился в ясном, изумрудном взгляде Лилианы, но расплылся из-за слёз, затуманивших зрение. Однако этот залитый закатом образ буквально слепил её своей яркостью. Она подумала, что, раз они сумели преодолеть ту кромешную тьму, грядущие дни будут такими же лучезарными. Женщина и представить себе не могла, что буквально на следующий же день, всё, что они так долго строили, рухнет в одночасье.

Следующий день, четвёртое ноября, по большей части прошёл довольно спокойно, по крайне мере, пока солнце не скрылось за горизонтом. Лилиана проснулась необычайно бодрая и с самого же утра устроила большую генеральную уборку. Затем, в годовщину смерти Анжело, она отправилась на кладбище Сент-Пол и поделилась с братом радостной вестью об Уэйне — той, от которой, будь он жив, наверняка бы пришёл в восторг. К тому времени день уже клонился к закату. Лилиана вернулась из магазина и потихоньку начала готовиться к ужину: они с Уэйном договорились устроить друг другу небольшой праздник, как только муж вернётся домой после церемонии посвящения. Всё шло так хорошо, даже когда она только закончила колдовать над изысканными блюдами.

Что-то неладное женщина почувствовала где-то около восьми вечера, когда, закончив приготовления, стала ждать возвращения Уэйна. Мужчины, который должен был вернуться сразу после посвящения, всё ещё не было дома, а еда, тем временем, уже остывала. Лилиана выглянула на улицу, но машины мужа, въезжающий в жилой квартал, нигде не было видно. Она вернулась в дом и позвонила одному из членов организации, с которым Уэйн часто общался, но получила лишь ответ о том, что о нём ничего не известно. С этого момента Лилиана начала в отчаянии метаться по гостиной, кусая губы, неизвестно сколько ещё прождав в тревожном ожидании.

В пол-одиннадцатого вечера кто-то позвонил в дверь. На пороге дома, куда женщина стремглав выскочила, она нашла лишь одиноко стоящую коробку. Может быть, это подарок мужу к посвящению? Или одна из шуток Уэйна? Лилиана огляделась, но никого, кто мог бы оставить коробку, не было. Взяв её и закрыв дверь, она вошла обратно в дом.

— Агх!.. — Едва взглянув на содержимое, Лилиана судорожно вздрогнула.

Из коробки, которую она бессознательно отшвырнула, показалась человеческая рука и выкатилась на пол. Лилия в панике зажала рот рукой и отшатнулась. Ей было хорошо известно, кому принадлежала эта конечность, что годами нежно гладила её волосы, ласкала щёки, поглаживала спину и сопровождала её, куда бы они не направились.

— Нет, нет… — Ей хотелось верить, что это лишь похоже на руку Уэйна. Но кольцо на безымянном пальце, несомненно, являлось его обручальным, и от правды было не скрыться. — А… а-агх… — Мыслительный процесс, казалось, прервался; женщина совсем ничего не соображала.

Ноги, враз потерявшие силу, подкосились, и женское тело, сильно ударившись о журнальный столик, рухнуло на пол. Однако Лилиана, похоже, даже не чувствовала боли, её потерявший фокус взгляд бесцельно шарил по полу. Женщина в ужасе схватила руку Уэйна: это была ледяная конечность, лишённая всяческого тепла. Прикосновение к ней чувствовалось настолько жутким и чуждым, что по спине бешено пробежал леденящий холодок. Она, словно раненый зверь, издавала нечленораздельные рыдания, гладя руку мужа, а на её изящном белом платье начали появляться кроваво-красные пятна. Примерно в это время в доме послышались чужие шаги.

— Получила подарок? — Голова Лилианы медленно повернулась на звук. Но прежде, чем она успела разглядеть лицо незваного гостя, раздался громкий выстрел, и женщина, схватившись за грудь, рухнула на пол.

— Кхак!.. — Возникшее чувство было обжигающим. Было ли то спина, грудь или ещё что-то — непонятно, но ощущалось так, словно её опалили огнём. Пока женщина судорожно хватала ртом воздух, шаги становились всё ближе.

— Чёрт, промахнулся.

— В сторону… — Внезапно вмешался ещё один голос, не принадлежавший первому «гостю». Лилиана, содрогаясь, чуть повернула голову. Её ясные изумрудные глаза, устремлённые на приближающегося, мгновенно застыли.

— Ах… — Из слегка приоткрытых губ вырвался мучительный стон.

Она видела этого человека всего раз или два, однако его взгляд прочно врезался ей в память. Под тяжёлыми опущенными веками — глаза самбэкан[1], окрашенные невыносимой скукой и усталостью. Стоило только взглянуть в них, как всё на свете казалось совершенно бессмысленным, и возникало сильное чувство глубокого отвращения ко всему на свете. Зная, что это глаза человека, лишившего жизни бесчисленное множество людей, Лилия не смогла забыть этот холодный и бесчувственный взгляд.

— Те, Тео… доро…

То был младший брат, формально и фактически андербосс, которому, по слухам, доверяли самые жестокие и насильственные дела в организации.

Теодоро Доменико Бенедетти.

[1] Это когда радужка глаза не касается нижнего (или верхнего) века, и белок виден с трёх сторон.

При виде этого ужасного человека, всё сразу же стало понятно.

“Церемония посвящения была ложью…” — мгновенно осознала женщина.

Если они убили Уэйна, а теперь пришли за ней, то, должно быть, это потому, что личность её мужа уже была раскрыта. Тогда с какого момента его рассекретили? Так до смешного нелепо. Они с ним безмятежно готовились к званому ужину, не подозревая, что сама смерть уже стояла на пороге. Шестой год они не подавали никакого вида, и ей думалось, что всё в порядке. Неужели она так сильно их недооценила? Лицо Лилианы исказилось от отчаяния и горького сожаления, но в том, чтобы оглядываться на прошлое, возможно, уже не было ни малейшего смысла.

Теодоро Бенедетти взвёл курок пистолета и вытянул руку; холодное дуло упёрлось ей прямо в лоб. До этого момента мужчина не проронил ни единого слова, просто бесстрастно смотря на женщину. Лилиана медленно опустила взгляд. В поле зрения попала разбитая ваза; давеча белые лепестки нежных лилий тонули в пролитой крови. Вероятно, через несколько секунд её участь будет такой же. Впрочем, это зловещее предчувствие полностью оправдалось. Теодоро Доменико Бенедетти без колебаний нажал на курок. То был конец.

Вошедшие мужчины, не оглядываясь, поспешно выскользнули из дома, прихватив с собой только отправленный ранее «подарок». Глядя на это зрелище, умирающая Лилия вспомнила тёплую ладонь Уэйна, которая делила с ней пополам пространство в кармане её пальто. Когда шаги совсем смолкли, дом погрузился в тишину. Только пластинка Фрэнка Синатры «The world we knew» тихо доносилась из проигрывателя.

— Over and over, I keep going over the world we knew[1].

В её пока не закрывшихся глазах отражалась залитая кровью, но всё ещё их уютная гостиная, на полу которой небрежно валялись растоптанные, окровавленные лилии. Это была последняя сцена из жизни, увиденная Лилианой. Поистине трагический и такой никчёмный конец настиг её буквально в двух шагах от мести.

Демерси, апартаменты Ист-Пёрл, квартира 207.

Это была тесная комната с облупившейся серой краской. Воздух повсюду был затхлым, с отчётливым запахом плесени, что проступала тут и там. Выцветшее стекло тускло пропускало даже самый яркий солнечный свет, превращая всё пространство в полумрак. Старая железная кровать издавала тягучий скрип каждый раз, когда на ней ворочались. Ещё хуже был только бодрый рок-н-ролл, настойчиво льющийся из радио на прикроватной тумбочке.

— Выключи… музыку… Уэйн, — нахмурившись, пробормотала Лилиана сквозь сон. Это просто сводило её с ума. Зачем было включать эту старую, вышедшую из моды песню так громко с самого утра?

Молодая девушка, лежащая на кровати, застонала и уткнулась лицом в подушку. Но песня не только не выключилась, но и не убавила громкости, продолжая играть вовсю. А ведь Уэйн никогда бы не проигнорировал её слова.

— Уэйн?.. — Странное предчувствие охватило Лилию, когда она с трудом распахнула глаза. Внезапно, на неё нахлынули воспоминания о прошлой ночи. — Агх! — Резко сев, она схватилась за грудь.

“Что? Я выжила? Меня спасли?” — Нет, это не было похоже на правду. Ни на голове, ни на теле, когда она ощупала их, не чувствовалось и следа от бинтов. Ещё более странным было то, что она не ощущала никакой боли, наоборот, силы переполняли её. События прошлой ночи никак не могли быть сном. Столь мучительная и яркая картина не могла быть просто выдумкой.

— Что, чёрт возьми, произошло… — ошеломлённо пробормотала Лилиана, осматривая комнату.

Увиденное оказалось настолько невероятным, что она просто не могла поверить своим глазам. Это было её второе место жительства с момента переезда в Викторию, та старая квартира, в которой она жила до встречи с Уэйном. То есть, место, где она жила около десяти лет назад.

“Как я здесь оказалась? Этот дом ведь уже снесли…” — Она точно помнила, что весь район перестраивали, и ей пришлось спешно искать новый дом.

Лилия отбросила одеяло и резко вскочила с кровати. Когда она поспешно спустилась по лестнице и выбежала на улицу, её встретил пейзаж, ничем не отличающийся от её воспоминаний. Пиццерия «Лотц», «Бар-ресторан Смита», продуктовый магазин «Ист-Пёрл Авеню», расположенный на углу улицы. Всё это были до боли знакомые вывески. Однако, все эти заведения уже давно должны были исчезнуть. Лилиана растерянно огляделась. У подавляющего большинства женщин были короткие стрижки. Мужчины и женщины всех возрастов были одеты весьма консервативно и опрятно, что касалось и цветовой гаммы, и дизайна; никто не носил мини-юбки, которые теперь так популярны. Иными словами, это была точь-в-точь та же улица, что и в её воспоминаниях десятилетней давности. У девушки пропал дар речи. Поверх её расфокусированных зрачков медленно проплывали размытые силуэты автомобилей устаревших марок, мчащихся по дороге. Изредка проезжающие такси и автобусы тоже выглядели так, как будто сошли со старых фотографий.

— Лилиана, доброе утро! — Женщина с другого конца улицы помахала рукой, приветствуя. Лилия скованно слегка повернула голову и побледнела как мел, увидев её.

— Ах!..

Миссис Мари из продуктового магазина. Девушка отчётливо вспомнила новость о её смерти от болезни три или четыре года назад. Тогда как же она могла сейчас приветствовать её? — Да быть того не может. — С белого, как полотно, лица полностью сошла кровь. Девушка попятилась, спотыкаясь на ходу, и бросилась наутёк обратно в квартиру. — Это сон. Я просто сплю. — Поднимаясь по лестнице, она отвесила себе несколько пощёчин. Однако лицо лишь горело и щипало, а реальность оставалась прежней. В глубине души она знала, что не спит. Ну разумеется. С такими-то отчётливыми ощущениями всё это никак не могло быть лишь сном. Лилиана обессиленно опустилась на пол, прислонившись к входной двери. Ноги подкосились, отказываясь удерживать её.

“Что, чёрт возьми, вообще происходит… Неужели я действительно вернулась в прошлое?” — Её взгляд упал на аккуратно сложенную газету. Так ли себя чувствуют люди, перед которыми оказался ящик Пандоры? Хотя Лилия не была уверена, что сможет принять правду, она не могла отдёрнуть руку, невольно потянувшуюся к газете. Во рту пересохло. И… Крупные буквы заголовков заполонили весь её взор.

[«Демер Таймс». 4 ноября 1961 года.]

В одно мгновение у Лилии сильно закружилась голова.

— А… ха-ха… Ха-а… — Схватившись за голову, девушка нервно рассмеялась.

Неужели такое вообще возможно? Чтобы человек умер, а потом внезапно вернулся в прошлое? Что ж, хоть это и казалось абсурдным, другого объяснения этому явлению у неё не было. Лилиана снова ощупала себя.

“В самом деле, если это не сон, то как могли полностью исчезнуть следы от пулевого ранения?” — подумалось ей. Что бы ни произошло, девушке теперь придётся это признать. Она действительно вернулась в 1961 год.

Лилия ещё долго сидела у входной двери, пытаясь переварить всё произошедшее. И в какой-то момент её сердце учащённо забилось от осознания того, что время всё-таки повернулось вспять. Хотя, если быть точнее, — от понимания того, что ей дали шанс заново прожить жизнь, которая однажды уже закончилась крахом.

“Неужели… я действительно могу начать всё сначала?” — Бурлящее волнение распространилось по всему телу, и Лилия без промедления вскочила на ноги и вернулась в комнату 207. У неё и мысли не было бродить там, отдаваясь нахлынувшим чувствам. Девушка тут же схватила телефонную трубку. — “Просто проверю разок.” — Дрожащими пальцами она набрала знакомый номер. Пока монотонные гудки продолжались, сердце, напротив, бешено колотилось, готовое тут же вырваться наружу. Тревога и предвкушение смешались в один клубок, и Лилиана сильно прикусила губу.

— Алло? — В этот самый момент, сердце, бешено колотящееся, ухнуло вниз. Тот самый голос, который она так долго и мучительно пыталась вспомнить в одиночестве. Голос, который в какой-то момент она уже отчаялась воссоздать даже в воображении, — голос брата Анжело. — Алло? Это что, розыгрыш? — Его раздражённый тон и манера речи были точно такими, как и в её смутных воспоминаниях.

“Он жив… жив…” — Нахлынувшая волна облегчения захлестнула Лилию с головой, так, что она не смогла выдавить из себя ни единого слова. И, конечно же, нетерпение собеседника не заставило себя ждать, передавшись по телефонной линии.

— Вот же чёрт. Мне повесить трубку? — Лилия, задыхаясь от нахлынувших чувств, с опозданием пришла в себя.

— Погоди. Постой, Анжело… Это я, Лилия.

— Сестра?

— Мгм… — Девушка крепко сжала телефонную трубку. Что-то безумно клокотало в её кипящей груди.

— По какому поводу звонишь? Есть какое-то дело? — да какое уж там. Разве нужно какое-то особое дело, чтобы позвонить человеку, по которому так скучал?

— Просто хотела узнать, как ты поживаешь, — Лилия с трудом выдавила из себя хоть несколько слов.

[1] Снова и снова я возвращаюсь к миру, который мы знали. (англ.)

— Чего? Что это вдруг... Нормально у меня всё, ничего особенного не происходит. Что-то случилось? Почему спрашиваешь? На тебя не похоже.

— Ха-ха… — На бледном лице отразилось сожаление, и Лилия лишь горько опустила голову.

“Непохоже на меня…” — Да, возможно, так и было. В прошлом она была чрезмерно уверена в благополучии Анжело и, ослеплённая этой определённостью, была поглощена лишь обеспечением своего собственного существования. Однако, потеряв родителей, брат с сестрой были единственной опорой друг для друга. Так почему же она не уделяла ему больше внимания?

— Ничего особенного… Просто подумала, что нам, как семье, стоит чаще созваниваться.

— Так внезапно? С каких пор ты стала такой сентиментальной? Если нет важных дел, вешаю трубку. Я занят. — Не успела Лилиана окликнуть брата, как на другом конце безнадёжно оборванного звонка раздавались лишь монотонные гудки. Лилия стояла, ошеломлённо слушая их; этот короткий разговор казался сном.

“Но это не сон. Точно нет.” — Она крепко прижала трубку к груди и глубоко вздохнула.

Дрожащее дыхание вырвалось сквозь сжатые губы. Как будто ей было трудно принять реальность, в которой Анжело жив и здоров. Лилия была совершенно растеряна. К сожалению, его чувства не совпадали с её и он выглядел таким же равнодушным, как и бездушный гудок отбоя. Девушка понимала, что Анжело никогда не узнает о том, на что была похожа её жизнь последние десять лет. К тому же, примерно в это время, он и Лилия жили в разных районах Демерси, поэтому неудивительно, что они так отдалились друг от друга. Девушка знала, что разговор о значимых семейных узах был для её брата подобно снегу на голову.

“Спокойно. Не стоит торопиться.” — Лилия начала успокаивать себя. Она решила, что будет постепенно, шаг за шагом сближаться с Анжело и защищать его от неминуемой опасности: сейчас на дворе стоял 1961 год, а Анжело Моретти окажется у порога смерти ровно через год. Времени ещё достаточно. — “До того времени он бросит свою работу в профсоюзе, переедет сюда и найдёт новую безопасную работу,” — подумалось ей.

Пускай её младший брат был уже взрослым, и Лилиана не хотела совать нос в его дела, понимая, что он сам себе голова, однако это был вопрос жизни и смерти. Разве не её прямой долг помешать ему, даже косвенно, связаться с семьёй Корелла?

“На этот раз я защищу тебя, Анжело.” — Брат Лилианы не мог знать того, что прямо за его спиной раскрывает пасть очень опасный мир. И она сделает всё, чтобы он об этом не узнал.

Разумеется, девушка не собиралась оставлять семью Корелла в покое, то же самое касалось и семьи Бенедетти. Она не знала, по какой причине и как она вернулась… Но раз уж так вышло, эта жизнь не должна закончиться крахом. Важно было только это.

“Нужно возвратить им всё сторицей. Пусть всё, что они выстраивали, рухнет. Пусть они узнают, что значит потерять самого дорогого человека.” — Твёрдо решила девушка. И ещё, она во что бы то ни стало защитит Уэйна, который погиб от их рук. В этот самый миг, её окрылённая душа тяжело опустилась на грешную землю.

— Ах… Уэйн.

Уэйн Бойд. Сейчас он, вероятно, и не подозревает о существовании Лилии. Нет, возможно, он никогда о ней и не узнает. Ведь, если Анжело не умрёт, их пути не пересекутся.

“Ещё вчера мы носили одну фамилию, а сегодня я уже не Лилиана Бойд, а Лилиана Моретти…” — Девушка медленно закрыла лицо руками, издав мучительный стон. Её тончайшие, будто готовые тотчас рассыпаться платиновые волосы, касались тыльной стороны ладоней. В этот момент неожиданный звонок пронзил её слух, словно удар кинжала. Лилия, глубоко погружённая в свои раздумья, резко подняла голову.

“Анжело?! Неужели…” — Девушка поспешно схватила трубку.

— Алло? — Звонивший, однако, оказался совсем не тем, кого она ожидала услышать.

— Эй, ты почему на работу не явилась? Уже который час, а ты прохлаждаешься дома! Совсем с катушек съехала? — Лилия не могла скрыть своего замешательства и просто молчала. Почему она не подумала об этом раньше? В то время, когда она едва сводила концы с концами, у неё, конечно же, была работа.

— У меня возникли непредвиденные обстоятельства… Прошу прощения, — говоря это довольно спокойно, девушка лихорадочно соображала. Чем же занималась она в 1961 году? К счастью, долго ломать голову не пришлось.

— С чего вдруг такая вежливость? Значит, понимаешь, что виновата. Но мне до лампочки, виновата ли ты или у тебя личные обстоятельства. Из-за тебя сегодня представление пойдёт коту под хвост! — Настолько резкий упрёк ещё никогда не был так приятен. Благодаря этому Лилия вспомнила, что тогда работала с небольшой музыкальной группой и также вспомнила, что звонившая ей девушка — её ровесница, вокалистка Бетти Бейли.

“Ха-а… Боже. Я ещё не привыкла к тому, что вдруг вернулась в прошлое, а тут сразу работа.” — Было крайне неловко, однако не пойти на неё она не могла. Выступление, должно быть, уже запланировано, а просто так взять и прогулять, не предупредив, было чем-то немыслимым. Лилия зажала трубку между плечом и ухом и стала рыскать по столу. — “Тут должно быть расписание выступлений…” — В этот момент на другом конце провода послышался небольшой переполох.

— Дай мне трубку.

— А? Зачем?

— Я поговорю. — Так, после короткой перепалки к телефону подошёл другой человек. — Алло? Лилия? — В трубке раздался более мягкий мужской голос. — Ты… Сможешь приехать в отель «Голден Эймз» к пяти часам? Нам нужно закончить настройку, примерно к половине шестого. — Что ж, такого отзывчивого коллегу пришлось бы ещё поискать: мужчина деликатно сообщил ей место и время, на случай, если она вдруг забыла расписание. Суетливо двигавшаяся Лилия, наконец, оторвала руку от стопки бумаг.

— Я сейчас соберусь и приеду.

— Хорошо. Будем ждать.

— Скажи ей, чтобы хватала ноги в руки и мчалась сюда! И пусть возьмёт то красное платье! — Из трубки тут же послышались резкие слова Бетти. На этом звонок оборвался. Вокруг воцарилась тишина, словно после бури, но в ушах Лилии всё ещё отдавался звонкий голос требовательной коллеги.

— Ха-а… — Лилия приложила руку ко лбу и на мгновение закрыла глаза. Наконец-то девушка по-настоящему осознала текущую реальность. Она была брошена в самую гущу той жалкой и отвратительной жизни, которую вела в 61-м году.

— Сколько ложек сахара ты положила? Я же чётко сказала три, сказала или нет?! — Наглости этой настырной девушки не было и предела.

Кто бы увидел, подумал, что она великая певица, хотя на самом деле всё было далеко не так. Их концертная группа не то что не стояла на сцене Меланж-Холла, о котором мечтают все музыканты, они были не более чем простыми любителями, слонявшимися по отелям и ресторанным сценам.

— Я же ясно сказала, чтобы ты уделила особое внимание напитку, который я пью перед выступлением! Я же дала понять, что это мой личный рецепт, и нужно, чтобы ты вдолбила его себе в голову! — Сама Лилия, если мягко выразиться, была здесь менеджером.

На деле же она выполняла роль разнорабочей, исполнявшей всякую черновую работу: начиная с управления графиком выступлений, проверкой колонок и микрофонов, расстановкой нот и пюпитров, а также до выполнения мелких поручений, таких как приготовление напитков по индивидуальному заказу. Она, спешно приводившая в порядок партитуру, перевела дух и устало посмотрела на Бетти.

— Может, сама добавишь ещё ложку-другую?

— С чего бы это? Ты и добавь.

— Я сейчас немного занята… Прошу понять. Это ведь не так уж и сложно.

— Вот именно, это не так уж и сложно, вот и сделай! — Из кружки, которую протянула Бетти, хлынул вниз горячий имбирный чай. Ярко-жёлтая жидкость расплылась по аккуратно сложенным нотам.

— Ах!.. — Испуганная Лилия поспешно принялась вытирать нотные листы рукавом. Но чай уже сильно впитался, оставив пятна.

“Может, всё будет в порядке, когда они высохнут?” — В этот момент, когда девушка рассматривала партитуру с обеих сторон, Лилию снова стали донимать беспочвенными придирками.

— Ты не слушаешь, что я говорю? — Снова послышался упрёк.

По какой же именно причине Бетти её так донимала? Что сейчас, что раньше, её скверный характер оставался неизменен. Лилия, тихонько выдохнув, поднялась. Бетти слегка вздрогнула, но, когда увидела, как девушка смиренно несёт коробку с сахаром, расплылась в холодной улыбке.

— Ну вот, сразу бы та… — Однако не успела договорить, так как Лилиана достала один кубик и мгновенно вложила ей в рот.

— Теперь будет сладко. — На этих словах Лилия тут же развернулась. В прошлом, по возвращении домой после изматывающей работы, она каждую ночь представляла себе подобную сцену.

“Даже и не мечтала, что смогу это воплотить в жизнь, но вот, наконец, сделала,” — подумалось ей с гордостью.

Тревожилась ли девушка, как раньше, сразу потерять работу? Или, быть может, боялась ли она Бетти, которая стала бы ещё безумнее? Ни то, ни другое, так что у нынешней Лилианы Моретти не было причин не действовать решительно. Бетти же на мгновение замолчала, ошеломлённая этой непривычной внезапной ситуацией. Громкий вопль раздался лишь спустя долгое время.

— Ты, ты… Совсем спятила?! Что ты сейчас вытворяешь?!

Предчувствуя неладное, коллеги спешно подбежали и, после быстрого обмена взглядами, один из них стал успокаивать Бетти, а другой — вывел Лилиану из комнаты.

— Ха-ха… Лилия, ты в порядке? Бетти, кажется, немного перегнула палку, не так ли? — Девушка ничего не ответила, прекрасно зная, что последует за, казалось бы, сочувствующими словами. — Не бери в голову. Не думаю, что у неё были плохие намерения, просто сегодня она особенно нервная. Прошу, прояви понимание, — вот именно такого рода слова всегда и звучали.

Это не стало какой-то неожиданностью, ведь все были просто помешаны на Бетти Бейли. Что ж, не то, чтобы Лилия этого совсем не понимала, ведь если та уйдёт, то их небольшая музыкальная группа, состоящая всего из трёх человек, точно пойдёт ко дну.

“И всё же, справедливости ради: «Сегодня особенно нервная»?.. Помнятся времена, когда она изводила меня до чёртиков,” — Лилия тихонько погрузилась в воспоминания.

Если она сейчас устраивает такой цирк, значит, несколько недель назад уже произошёл тот самый инцидент.

“Тогда, не выдержав, я стала искать новую работу, и в итоге, не прошло и двух месяцев, как я отсюда уволилась.” — Дело, послужившее корнем всех бед, заключалось в том, что Лилия получила, наконец, признание своих способностей, выходящих за рамки обычного разнорабочего. Тогда Бетти начисто забыла о выступлении и не появилась на сцене; на звонки не отвечала, а когда Лилия сама пошла к ней в квартиру, её там не оказалось. — “Позже стало известно, что накануне она напилась в стельку и отключилась прямо в баре.” — В любом случае, отменить то выступление было нельзя: контракт был заключен с «Поплой» — одним из лучших ресторанов Демерси, и, если бы они нарушили его, слух об этом мгновенно бы разнёсся по всей индустрии ресторанного бизнеса Демерси.

«— Что же делать? Мы не найдём певца вот так, с бухты-барахты.

— А если попробуем обойтись без вокалиста?

— Нет, так не пойдёт. По условиям контракта, песня была главной, значит, вокалист не может отсутствовать.

— Может, я попробую? — робко предложила Лилия.

— Ты? Будешь петь? — девушка не была уверена, что сможет исполнить так же хорошо, как Бетти Бейли, ведь, несмотря на небольшой размер труппы, та была достаточно талантлива, чтобы получать предложения о сотрудничестве из самых разных мест.

— Конечно, я не Бетти, но… Я тоже неплохо пою. Если желаете, продемонстрирую.

— Угу… — Тут Лилиану попросили спеть коротенькую песню, и, как только девушка смолкла, без лишних слов выпустили её на сцену.»

В глазах Лилии, рисующей в памяти прошлое, вдруг мелькнула щемящая ностальгия.

“Оглядываясь назад… Если бы мне пришлось назвать самые волнующие и гордые моменты за все 35 лет жизни, тот день был бы одним из них.” — Однако, она даже и не подозревала, что это станет началом всех её бед. Если б из-за Бетти работа на сцене не была ей так омерзительна до дрожи, возможно, она бы ещё несколько лет выступала как певица-любитель.

— Эй, иди сюда и помоги мне переодеться!

Внезапно из гримёрки раздался раздражённый голос Бетти. Она и минуты не могла прожить, чтобы не позвать Лилию. Девушка слегка нахмурилась, скривив губы в горькой усмешке. Когда она уже собиралась вернуться в помещение, мужчина, остановивший её, в последний раз взмолился:

— Не злись слишком сильно. Бетти ведь словно ребёнок. Тебе, как более зрелому человеку, следует проявить терпение и понимание. — Мужчина неловко улыбнулся, словно прося о чём-то, глядя прямо на Лилию.

К сожалению, эта виноватая улыбка только усилила её нежелание отвечать. Девушка молча прошла мимо и вошла в гримёрку, направившись в уголок для переодевания. Бетти ждала Лилию, рассматривая свои ярко-красные ногти, а после высокомерно кивнула в сторону платья.

— Что стоишь? Давай быстрее. — Ей, похоже, доставляло удовольствие, когда она заставляла других делать за неё любую мелочь.

“Я прожила на девять лет больше… Если посудить, она намного младше меня, а я терплю её придирки.” — Положение девушки было настолько абсурдным, что она даже не злилась.

Лилиана с обречённым видом взяла платье, но, разумеется, даже покорно выполни она «просьбу», Бетти не была бы тем человеком, который просто так оставит её в покое. Всю дорогу, пока она переодевалась, от неё сыпались упрёки и пренебрежительные замечания.

— Всё время покупаешь такие вещи, которые трудно надевать и снимать. Красиво, конечно, но жуть, как неудобно. — Лилиана решила просто промолчать. — Тебе такое не носить, так что и не понять. — Девушка старалась избежать конфликта, не отвечая вовсе, но, похоже, великой Бетти Бейли и это пришлось не по нраву: — Эй, ты с самого начала игнорируешь мои слова. Почему так себя ведёшь? Мои слова для тебя — пустой звук? — тут Лилиана Моретти уже начала сомневаться, что молчание — лучший выбор.

“Вот, почему я с ужасом вспоминала о работе в шоу-бизнесе и больше никогда не хотела к ней возвращаться.” — Внезапно на девушку накатило чувство сильного возмущения, и она не смогла сдержать рвущиеся наружу слова.

— Бетти, если ты будешь обращаться со мной как с человеком, может быть, и я буду относиться к тебе по-человечески?

— Что?

— Не «эй», а «Лилиана». Судя по тому, как постоянно это говоришь, ты, похоже, забыла моё имя.

— Я что, идиотка, чтобы не знать его?.. — в тот момент, когда Бетти собиралась закатить глаза и отвернуться, Лилия схватила её за плечи, вынуждая оставаться на месте.

— Можешь постоять ровно? Мне нужно застегнуть молнию, — раз уж она начала говорить, следовало идти до конца. — Когда просишь о чём-то, делай это вежливо, а когда тебе помогают, говори «спасибо». Это элементарные правила приличия. Не думаю, что ты настолько мала, чтобы мне приходилось это разжёвывать…

В этот момент молния на платье с характерным звуком была застёгнута, однако Бетти стояла на месте как вкопанная. Девичьи плечи слегка дрожали, и, когда дрожь усилилась, девушка посмотрела на Лилиану. Её лицо пылало багровым румянцем.

— Ты, ты… Совсем спятила?

— Нисколько, Бетти. Я в полном здравии. — Поспешил ответ. Раньше ей приходилось плясать под её дудку, пока она не найдёт другую работу… Но теперь в этом не было никакой нужды.

“Я как раз думала, когда бы это сказать… Отлично вышло.” — Лилия посмотрела собеседнице прямо в глаза.

— Кстати говоря, с сегодняшнего дня я увольняюсь. — Это решение девушка приняла, как только вышла из дома, собираясь на работу. Ей нужно было заняться делами, которые намного важнее этой подсобной работы.

Следующий день, пятое ноября.

Лилиана стояла посреди маленькой комнаты, слегка потирая подбородок. Девушка смотрела на валяющийся на полу неразобранный пакет с покупками, который она небрежно бросила туда прошлой ночью. В нём лежали платья, которые носила Бетти.

“Ну и что мне с этим делать?” — Лилия принесла домой всю её одежду, которую взяла с собой в отель накануне, приведя вполне резонный довод: поскольку Бетти заставляла всё покупать за свой счёт, то, по справедливости, Лилиане и полагалось забрать. Девушка взяла их отнюдь не потому, что хотела носить, а потому, что это был акт её мелкой мести. Но, возможно, они даже смогут пригодиться. — “Я собиралась пойти в заведения Бенедетти… Тогда они придутся кстати.” — Лилиана хорошо знала, что её скромная одежда, висящая в шкафу, совсем не подходит для таких мест; в таком случае, броские платья в духе вкуса Бетти, будут в самый раз.

Девушка перебирала одежду, прокручивая у себя в голове свои дальнейшие планы. Всю ночь она размышляла: как же в одиночку, без поддержки, можно противостоять такой огромной силе, как мафия?

“Будь я прошлой Лилианой Моретти, это было бы невозможно…” — подумала она, но для той, что вернулась из 1970 года, это может быть по силам, ведь сейчас у неё на руках было самое грозное оружие — знание о семье Бенедетти, а также представление об их действиях на все последующие девять лет, о которых они и сами пока даже не подозревают. — “А что, если скрыть остроту этого «оружия» и всесторонне начать помогать семье Бенедетти? Лучшего способа сблизиться с ними не будет.”

Очевидно, этот путь будет непростым. Лилиана Моретти никак не была связана с ними, и, если учесть, что мафия в принципе не принимает женщин в свои ряды, ситуация осложнялась ещё больше. Однако, это было только лишь трудно, а не совсем уж невозможно.

“Если всё сделать по уму, я смогу занять ту позицию, где буду незаметно оказывать влияние,” — решила она. К тому же, девушка была родом из Павоны, того самого острова, который можно назвать колыбелью мафии. Место её рождения, особо никогда не влиявшее на её жизнь, по крайней мере в отношении мафии, несомненно, было хорошим пунктом для получения признания с той стороны. — “Если посмотреть, у меня довольно много тузов в рукаве. Настолько, что можно сказать, будто мне невероятно повезло.”

Если всё пойдёт по плану, она сможет использовать своё прочное положение для того, чтобы заняться семьёй Корелла. Если представить это как благовидный предлог для расширения бизнеса, не будет ничего невозможного. Грандиозный крах семьи Бенедетти окажется следующим этапом.

“Это не должно занять много времени.” — Время, когда Уэйн был внедрён в ряды Бенедетти в качестве тайного агента, наступит примерно через четыре года. До тех пор, она поставила своей целью действовать настойчиво и как можно скорее закончить все дела. В таком случае, исчезнет сама причина для его внедрения в ряды мафии. — “Просто подожди всего три года… Уэйн,” — тогда они снова встретятся. Как независимые люди, полностью освободившиеся от гнёта мафии; как обычные люди, чьим жизням ничто не угрожает. Таким образом, она начнёт с чистого листа ту незавершённую историю, которую не смогла закончить в прошлой жизни.

“Ничего страшного, если ты меня не вспомнишь,” — ведь они снова встретятся и непременно полюбят друг друга точно так же, как и в прошлой жизни. Лилия всё ещё ясно видела глаза Уэйна, нежно смотревшие на неё. Даже если слово «люблю» не произносилось вслух, его глаза всегда были полны этим сильным чувством. — “Я верю, Уэйн.” — Это был неиссякаемый источник её силы и мужества для того, чтобы суметь броситься в предстоящую битву.

Поэтому Лилиане нечего было бояться.

Такси, мчавшееся по дороге, свернуло в глухой переулок. Было шесть вечера и солнце уже клонилось к закату. Магазины, готовясь встречать ранний вечер, один за другим зажигали яркие неоновые вывески. Те же, что ещё пребывали в дневном свете, напротив, выглядели грязными и зловещими. Типичная картина криминального района задворок Демерси.

Жёлтый автомобиль остановился на этой тусклой, задымлённой улице, и вскоре дверца машины открылась. Тонкие, словно вот-вот рассыплющиеся в руках волосы, изящно развевались на ветру. Это были непривычно длинные волосы, потому как большинство женщин предпочитали короткие стрижки. Хоть причёска и была совершенно немодной, слепящее, захватывающее дух сияние красивых платиновых локонов приковывало к себе взгляды мужчин. На Лилии было надето платье, доходящее почти до пола, с вырезом-лодочкой, а на руках, которые могли бы быть обнажены, лежало пышное меховое манто. Единственным, что подчёркивало изящные изгибы её тела, были бусины на поясе платья, утягивающим талию. Но не было никаких сомнений, что эта сдержанная красота делала её ещё более заметной для окружающих. Она была подобна белому лебедю, невзначай ступившему в грязную лужу.

Послышался свист, и в адрес девушки полетели крайне пошлые шутки. Лилия легко отмахнулась от этих недостойных её внимания слов и уверенно направилась к одному из заведений.

De Lucia.

Это был старый бар и одна из опорных точек семьи Бенедетти.

“Уэйн рассказывал мне о нём, но я здесь никогда не была. Вот что это за место, оказывается.” — Неожиданным был сам внешний вид заведения, которое выглядело так, словно было построено два добрых десятка лет назад.

Видимо, здание даже не ремонтировали — с первого взгляда оно казалось старым и обветшалым, что скорее походило на разваливающуюся забегаловку, чем на место, где собираются члены мафии. Едва слышимые звуки, доносящиеся из-за двери, были устаревшими песнями, которые можно было услышать только по радио 40-х годов.

“Может быть, это своего рода уловка? Благодаря такому виду обычные люди сюда точно не сунутся.” — Лилия взялась за затёртую донельзя дверную ручку.

Сзади снова послышались громкие шутки.

— Эй, мисс, вы адресом не ошиблись?

— Если позволите дать вам совет, то лучше туда не входите.

Возможно, они и не вкладывали в эти слова такой широкий смысл, но их попытки отговорить её прозвучали так, словно речь шла обо всей её будущей жизни. Словно, если она войдёт, её жизнь уже не будет прежней. И девушка это хорошо знала. Если бы она стёрла из памяти существование Бенедетти и Кореллы, то смогла бы прожить совершенно другую жизнь, и ей не пришлось бы рисковать. Однако, раз уж она приняла решение, назад дороги не было. Лилиана повернула ручку и отворила дверь. С лёгким звоном колокольчика, сидевшие на потёртых деревянных табуретах и что-то выпивающие люди, вдруг обернулись ко входу. В том же направлении посмотрел и седовласый бармен, который, только увидев Лилию, поднял одну бровь.

— Кхм… — Мужчина поставил стакан, который протирал, и подошёл к девушке. — Желаете выпить? Сожалею, но сегодня…

— Нет. Я ищу работу. — От такого неожиданного заявления бармен насупился, а в каком-то из уголков бара даже раздался смешок. Только Лилиана Моретти сохраняла полное спокойствие, и вновь невозмутимо заговорила: — Мне сказали, что это джаз-бар, и я хотела узнать, есть ли вакансия вокалистки. — Такое решение было принято ей прошлой ночью; в качестве первого шага к тайному проникновению в организацию она была готова петь для них.

“Было бы здорово ещё хоть раз выйти на сцену.” — Вот, какая мысль пришла девушке в голову. Джаз-бар, безусловно, был одним из самых непринуждённых заведений организации. Вакансия вокалистки позволила бы ей беспрепятственно общаться с её членами и налаживать связи. Потому, лучшего способа для этого не существовало.

В бар De Lucia захаживали самые разные посетители: не только члены самой организации, но и те, кто пришёл вернуть им долги, те, кому нужно обратиться с просьбой, и те, кто как-то связан с ними по бизнесу… Так же были и простые гражданские, которые не знали, чья это территория. В общем, действительно люди всех мастей.

И бармен Маурицио являлся мастером в том, чтобы убеждать обычных людей вежливо уйти, но сегодня мужчина был изрядно сбит с толку. Женщина, спрашивающая о работе, бесцеремонно сунула ему в руки документы, не дав даже шанса отказать. Он ошеломлённо посмотрел на то, что держал в руках: обычное резюме, включающее стандартные данные о девушке, стоявшей перед ним, и предложения о контрактах на выступления от нескольких известных отелей и баров в городе.

“Похоже, она довольно хороша…” — Маурицио цокнул языком и вернул документы; больше нечего было рассматривать или обдумывать, это место являлось не настолько простым, чтобы принимать сюда неосведомлённую женщину.

— Вакансий нет. Вам лучше поискать в другом месте.

— Нет вакансий вообще или их нет для обычной женщины? — мужчина замер, услышав столь чёткий вопрос. Знала ли что-то эта неожиданная гостья?

“Судя по тому, что уже было сказано, она, кажется, примерно понимает, что это за место.” — Маурицио нахмурился, и на его лице мелькнуло раздражение.

Было очевидно, что девушка что-то услышала об этом баре и пришла с нелепыми фантазиями. Иногда попадались такие люди: те, кто просит принять их, словно этот мир дарует какую-то великую честь. Это не совсем неверно, однако эта девушка стала неожиданностью. Её образ не соответствовал тому человеку, который бы жаждал стать частью криминального мира.

“Что ж, внешность может быть обманчива. Впрочем, смелости ей не занимать. Или она просто не понимает, что может вляпаться в большие неприятности?” — Мужчина вздохнул и осторожно толкнул к двери эту особу в белоснежном одеянии, на котором, казалось, не покоилось ни единой пылинки. То было минимальное проявление заботы с его стороны и острое предупреждение.

— Вам лучше не вмешиваться в дела этого места. Спокойно возвращайтесь к своим делам.

— М-м. Погоди, погоди. — В этот момент кто-то вдруг неожиданно вмешался.

Вмешательство «этого мужчины» было крайне неожиданным, поэтому Маурицио на мгновение умолк. То же самое сделала и Лилия, которая несколько препиралась. Взгляд девушки устремился на вальяжно приближающуюся к ним фигуру. В отличие от остальных посетителей в костюмах, он был в кожаной куртке и байкерских ботинках, что уже было довольно необычным. Его чёрные волосы были зачёсаны высоко надо лбом, точно как у Элвиса Пресли. Внимательно разглядывая его лицо, Лилия быстро поняла, кто он.

“Антонио Бенедетти?” — Разумеется, сама Лилиана не была с ним знакома, однако не могла не знать его. Как следовало из фамилии, он был кузеном братьев Бенедетти, и… — “Являлся человеком дурного нрава, о котором ходила слава сумасшедшего на всю голову,” — вспомнилось ей. Однако, почему же он здесь? Очевидно, что мужчина был не в очень хороших отношениях с владельцем этого района.

— Красотка, видно, не в том положении, чтобы выбирать, да? — Его вопрос требовал ответа, но намерения были неясны, и, пока девушка лихорадочно соображала, вновь раздался его сальный, вкрадчивый голос: — Раз ты, оставив нормальные места, пришла сюда, значит, твои дела совсем уж плохи. Помочь? — Внезапно в голове Лилианы загорелась лампочка тревоги. Губы Антонио, стоящего напротив, изогнулись в ехидной усмешке, и сквозь них вырвался сладострастный голос: — Ну же, выкладывай. Я могу дать тебе работёнку, которую ты ищешь.

— А… — Это был совершенно не тот сценарий, на который она рассчитывала, и абсолютно не в том направлении развития.

В её воспоминаниях Антонио был капо, управляющим районом Уэст-Филд. А место, где сейчас находилась Лилия, находилось под управлением совершенно иного человека. У неё была причина, по которой она выбрала именно это место, хотя у них было множество других баз. В глазах девушки замерцало беспокойство.

“Что этот мужчина здесь делает… Всё должно было быть совершенно иначе…” — Ко всему прочему, девушка, кажется, понимала, о какой работе говорит Антонио, и потому ещё больше не хотела прислушиваться к его предложению. Проблема заключалась в том, что у неё не было предлога отказать, даже не выслушав. Лилия сглотнула и задала вопрос, который был ей не по душе.

— Какую работу… вы можете мне предложить?

— Есть тут кое-что. Работёнка прямо для тебя, дорогуша. К нам наведываются особые гости, и твоя задача — обслужить их.

— Я…

— Обслужить — не так уж и сложно. Нужно просто послушать их истории, а если захочешь, можешь и спеть. Работа непыльная, но платят хорошо… — Антонио ненавязчиво обнял Лилию за талию и прошептал ей на ухо: — Ласки получишь сполна… — По спине девушки мгновенно пробежал жгучий холодок. От этого неописуемо неприятного ощущения Лилия зажмурилась и перевела дыхание. Её тонкие веки нервно подрагивали.

“Ха-а…” — Когда она снова открыла глаза, их зелёный цвет под прикрытыми ресницами был таким же ярким, как июньская трава. Но, вопреки их живому оттенку, взгляд был холоден и суров, словно морозный зимний ветер. Не нужно было спрашивать подробнее, чтобы понять, что за работу ей предлагали. Девушка надеялась, что ошиблась, но её догадки оказались верны. — “Как красиво маскирует, что даёт работу в борделе.”

Территория под управлением Антонио — это Уэст-Филд; изначально этот район был территорией банды Goat Gang, состоявшей из эйкинцев. Лилия не помнила точно, но где-то в 50-х босс Лучиано приказал захватить этот район; по его воле Антонио вытеснил Goat Gang и открыл там множество публичных домов. Поэтому, когда Лилиане предложили «поработать», стало ясно, о каком именно месте идёт речь.

— Спасибо за предложение, но… Откажусь.

— Почему? Ты же хотела петь, а я предоставлю такую возможность. Разве красотка не этого желала?

Антонио, криво улыбнувшись, резко схватил Лилию за подбородок. Его чёрные глаза, в которых безудержно плясали безумие и некая расслабленность, уставились точно на неё.

— Только посмотрите на эти дерзкие глазёнки. Ты же сама жаждешь другой жизни. — Девушка не ответила. — Просто доверься мне. Члены городского совета, самые влиятельные предприниматели — все они будут преклоняться перед тобой, точно перед королевой.

Лилия чувствовала себя крайне неприятно из-за сказанных слов и неумолимой настойчивости мужчины, который продавливал свою волю, игнорируя её желания. Однако больше всего девушку беспокоило то, что, отказываясь от предложения, она не могла придумать ни одной убедительной причины, чтобы остаться работать в этом баре.

“Может быть, сегодня… Стоит отступить?” — В тот момент, когда Лилия, избегая взгляда Антонио, заметно помрачнела, бармен Маурицио, который всё это время просто наблюдал, неохотно вмешался.

— Вам лучше оставить гостью. — На лице Антонио, которое до этого прямо светилось от удовольствия, мгновенно застыла холодная маска.

— Не вмешивайся в мои дела. Займись-ка лучше своими напитками, дряхлый зануда. — Так, словно являясь двуличным Янусом, голос мужчины резко изменился, перестав быть мягким и вкрадчивым.

— Да будет вам. Что толку от наивной девушки, которая мало что смыслит? Нам нужны те, кто уже прошёл через это горнило. — Маурицио добродушно улыбнулся, пытаясь успокоить собеседника, и одновременно настойчиво потянул за собой Лилию. Девушка была благодарна этому, но не могла так легко сдвинуться с места.

“Ха-а… Если я сейчас просто уйду, весь мой план пойдёт коту под хвост…” — Ситуация совершенно запуталась, и Лилиана лихорадочно соображала, как же ей поступить. Пока она с тревогой косилась по сторонам, двое мужчин продолжали спорить.

— Разве эта женщина будет покорной? Если только ей не нужны большие деньги…

— Это наши с ней дела, Маурицио. Достоинство бармена в том, чтобы держать язык за зубами и слушать, а не впустую трепаться.

В этот момент входная дверь отворилась. На характерный скрип взгляды всех присутствующих в баре, включая троицу, замершую в разгаре перепалки, устремились ко входу. Наступила гробовая тишина. По старому деревянному полу раздались тяжёлые шаги, и за появившимся мужчиной последовательно вошли ещё несколько крепких парней из банды.

— Вы прибыли… — Маурицио почтительно опустил взгляд и поклонился.

Тот, кто вошёл первым, прошёл мимо него, даже не кивнув, и молча сел за стол. Его вид был крайне надменным, но здесь это казалось совершенно естественным и обыденным. Столик быстро и бесшумно накрыли, и по одному только взгляду вошедшего изменилась музыка; это представлялось возможным, так как мужчина являлся вторым человеком семьи.

“Теодоро Бенедетти…” — С момента его прихода атмосфера в баре в корне изменилась.

Непринуждённое прежде пространство вдруг стало напряжённым, словно военный объект, а конфликт, кипевший всего несколько секунд назад, мгновенно угас, будто на него разом вылили ледяную воду. Ладони Лилии вспотели. Девушка тихонько сжала кулаки, проглатывая страх и негодование, объятая сильным чувством, захватившим всё её тело с того самого момента, как только мужчина переступил порог.

“Наконец-то он здесь.” — Лилиана Моретти долго ждала этого. — “Отлично.”

В конечном итоге, девушка пришла сюда не просто так, а ради Теодоро, чтобы встретиться с ним лицом к лицу и работать под его началом. Ведь только так могла начаться прелюдия к её мести.

Примерно в 1970 году все члены организации знали, что Лучиано крайне настороженно относится к Теодоро; возможно, то был предрешённый исход. Мужчина непостижимым для всех образом отвергал любые посторонние силы, упрямо держался за бизнес, основанный на кровных связях, в то время как Теодоро мыслил куда шире, и, по мере того, как шли года и менялся мир, члены организации естественным образом стали поддерживать идеи второго. Возможно, то, что его тайно выдвигали на пост нового босса, являлось вполне естественным развитием событий. Однако сам Теодоро это тщательным образом игнорировал…

“Лучиано, ты, верно, думал, что твой брат в любой момент может ударить тебя в спину.” — К моменту 1968 года контроль старшего достиг своего пика, и разразился крупный инцидент — кровавая чистка. — “Десятки членов банды загадочным образом погибли. Все они были теми, кто превозносил младшего брата и способствовал его продвижению на пост следующего босса.”

Теодоро и после этого молчаливо подчинялся Лучиано, так что можно было подумать, что его верность и братская привязанность являлись поистине необычайными… Однако, по мнению Лилии, братская любовь Лучиано была до смешного поверхностной.

“Это мне на руку,” — решила девушка.

Она собиралась в полной мере использовать эту поверхностую братскую любовь, чтобы развалить их организацию. Встать на сторону Теодоро, усилить его влияние и тем самым спровоцировать Лучиано, контролирующего его, на полномасштабную войну. Пусть они рассорятся и разорвут друг друга на части… А в конце концов потеряют и братские узы, и организацию. Поэтому сегодня она никак не могла позволить, чтобы её выгнали отсюда. И уж тем более не могла заниматься нежеланной работой под началом Антонио.

“Тот, кого я так ждала, явился, так что игра началась.” — В любом случае, если она только попадётся на глаза Теодоро, вопрос о её работе здесь будет решён, не так ли?

Внимание Маурицио и Антонио, которые ещё недавно спорили, выставить Лилию за дверь или нет, уже давно не было к ней приковано. Маурицио занимался приёмом прибывших членов банды, а Антонио с бесстыдным видом заискивал перед Теодоро.

Воспользовавшись тем, что никто не обращал на неё внимания, Лилия вдруг заговорила: — Я сообщила, что ищу здесь работу. — Её мягкий голос внезапно ворвался в суетливую мужскую толпу.

Громкий гомон резко оборвался, и бесчисленные взгляды устремились на обладательницу этого нежного голоска. Лилия, одиноко стоявшая посреди зала, на мгновение почувствовала себя словно обезьяной в зоопарке. Никто ничего не ответил. Окружающие мгновенно превратились в изумлённую публику, пристально уставившуюся на девушку. Теодоро, неспешно подносящий бокал ко рту, даже и не повернул головы, скрытой под шляпой. Пока Маурицио, побледнев, что-то невнятно бормотал, единственным, кто ответил на её слова, был Антонио.

— Что? Ты всё ещё здесь? — Он, до этого льстивший Теодоро, подошёл к девушке, грубо схватив ту за подбородок. — Только посмотри на неё. Такая нежная и красивая, точно ангел, и всё время говорила о работе, не правда ли? Разве она не идеальна, чтобы сделать её лицом клуба Lora?

Только тогда взгляд Теодоро пришёл в движение и остановился на Лилии. Как всегда, его глаза были полны глубокой усталости. Взгляд казался непроницаемым: по этим пустым, безжизненным глазам невозможно было понять ни того, на что он смотрит, ни того, что чувствует. Внезапно в памяти девушки ожила последняя сцена её прошлой жизни: тогда мужчина бесстрастно приставил пистолет ей ко лбу и молча смотрел на неё сверху вниз.

— Ах… — Дыхание словно перехватило. Казалось, он вот-вот, как тогда, снова нацелит на неё оружие. Лилия крепко сжала кулаки, так, что на белых ладонях выступили капли крови.

“Нет. Я не могу так быстро сдаться.” — Впереди её ждала бесконечная череда испытаний, и она не могла позволить себе провалить всё с самого начала. Превозмогая дрожь, мгновенно распространяющуюся по ногам, она вновь заговорила, на этот раз обращаясь только к Теодоро:

— Позвольте мне хотя бы спеть одну песню. — Леденящая тишина наполнила помещение, словно делая её слова бессмысленными.

— Ха… — Затем откуда-то послышался с трудом сдерживаемый смех.

Это было лишь начало. Вскоре члены банды начали хохотать во весь голос, и казалось, что бар вот-вот развалится на части.

— Ха-ха-ха! Она собирается устроить представление!

— Маурицио, почему бы тебе не дать ей микрофон? Ха-ха! — Бармен заведения с тревогой приложил руку ко лбу и покачал головой. Он искоса взглянул на Лилию, и в его глазах читалось явное сожаление о её положении. Лилиана, претерпевая унижение посреди оглушительного гомона, неотрывно наблюдала за Теодоро. Девушке было абсолютно всё равно, кто сейчас смеялся. Единственным человеком, чьё расположение ей нужно было завоевать, являлся этот мужчина.

“Тебе всего-то нужно сказать: «Попробуй», или «Делай, что хочешь». Ну же…” — Но на его бесстрастном лице не было ни единого намёка на интерес. Теодоро снова отвернулся и поднял стакан, будто он ничего не слышал и не видел.

— А… — Лилия вовсе не ожидала радушного приёма, однако даже и не предполагала, что мужчина будет совершенно безразличен к ней с самого начала и прямо до конца.

Говорят, надежда и отчаяние разделены тонкой гранью, и вот надежда, которую она долго копила в себе слой за слоем, рухнула в одно мгновение. Однако, пока последний её огонёк всё ещё не угас, Лилия не отрывала пристального взгляда от Теодоро Бенедетти. Тем временем, уже став здесь посмешищем, девушка была внезапно схвачена Антонио, и под его мерзким, похотливым дыханием начала подвергаться неистерпимому унижению.

— Эй, красотка, ты так хотела работать среди этих подонков? Какая же соблазнительница. Ладно, давай начнём работать вместе с сегодняшнего дня, и я позволю тебе петь сколько угодно. Я же сказал, что будешь желанна, обожаема так пылко и страстно. — Чрезвычайно ласковое прикосновение погладило её платиновые локоны. — Эти длинные волосы нужно либо собрать, либо отрезать. — Глаза мужчины жутко блеснули, оглядывая её.

Хотя Лилиана и являлась одетой, ей было стыдно, как будто она выглядела полностью обнажённой. Она быстро огляделась, но никого, кто находился бы на её стороне, не было.

— И почему юбка такая длинная? Не похоже, что ты нашла тряпьё своей бабули. — Вокруг располагались лишь праздные зеваки, упивающиеся зрелищем.

Антонио плавно растянул уголки губ, медленно облизнул губы и резко крикнул куда-то за спину: — Эй, Лоренцо! Брось мне нож!

— Нож? Зачем вдруг? Ты что, собираешь её…

— Да разве посмею я тронуть эту красотку? Живее!

Антонио перехватил брошенный ему нож в воздухе и тут же протянул руку к Лилии. Под его грубыми манипуляциями подол платья беспощадно разлетелся в клочья. Жёсткая ткань не поддавалась легко, и платье тут же превращалось в рваные, испорченные лохмотья. Девушка застыла, не в силах пошевелиться. Её разум работал как никогда быстро, но никакого просвета не наблюдалось.

Примерно в этот момент ситуация приняла ещё более неожиданный оборот. Окружающий шум постепенно стих. Смех постепенно сошёл на нет, и его место заняли тихие, неторопливые шаги. Лилиана повернула голову и увидела Теодоро: мужчина вдруг поднялся со своего места и, держа в руке бутылку алкоголя, двинулся вперёд.

“Что?..” — Недоумевающие члены организации тоже неловко переглянулись.

В то же время, некоторые, словно предчувствуя грядущее, с тревожными лицами опустили головы. Всё ещё в приподнятом настроении оставался только один Антонио.

— Ну только посмотрите. У нашей красотки ноги… — В тот самый миг слова мужчины оборвались с глухим звуком удара. Антонио схватился за голову, куда пришлась атака, и грузно повалился на пол. Некоторое время он дрожал всем телом, закатив глаза. — Н… угх… аг…

В изумлённых, эмеральдовых глазах, отразилась бутылка, которую держал Теодоро; с её перепачканного края капля за каплей стекала кровь. Музыка, до этого постоянно игравшая в заведении, вдруг резко оборвалась. В одно мгновение бар погрузился в абсолютную тишину, словно если кипящий котёл залили бы водой.

В этой гнетущей тишине зловеще разнёсся лишь его хриплый голос: — Не позорь моё заведение такой отвратительной выходкой. Веди себя как уличный хулиган в своём паршивом клубе, а не здесь.

Сказав лишь это Теодоро швырнул и бутылку. Увесистая тара с характерным звуком покатилась по полу, и выплеснувшееся из неё спиртное, смешавшись с кровью, щедро залило деревянный пол.

— Ах… — Лилия быстро хлопала большими глазами, ошарашенно глядя на эту сцену.

Она прекрасно понимала, что Теодоро действовал не ради неё. Просто мужчине, вероятно, казалось слишком омерзительным видеть, как кто-то устраивает грязный дебош в его заведении. Как бы то ни было, эта внезапная ситуация явилась для неё тяжёлым испытанием: хотя она и часто помогала Уэйну, но никогда прежде не сталкивалась сама с такой откровенной жестокостью. Однако, это касалось только Лилианы; для здешних людей такое действо было привычным делом. Несколько членов банды бесшумно поднялись со своих мест и уволокли Антонио; пока того, что был без сознания, грубо волочили к выходу, Маурицио быстро навёл порядок в разгромленном зале. Уборка была выполнена с такой естественностью, словно это совершенно привычная рутина. Вскоре бар De Lucia вернулся к своему прежнему виду, как будто ничего и не произошло. Единственное отличие заключалось в том, что исчез громкий шумный человек, и из-за прерванной музыки стало необычайно тихо.

— Думаю, вам лучше уйти сейчас. — Послышалось со стороны.

Лилиана ещё какое-то время неподвижно стояла посреди заведения, ошеломлённая всем произошедшим. Когда Маурицио слегка коснулся её плеча, девушка резко очнулась от охватившего её шока. Запоздало оглядев бар, девушка заметила, что люди уже совсем потеряли к ней интерес и тихонько болтали между собой.

— Ах… — Беззащитная жалкая женщина, дрожавшая от шока всего несколько минут тому назад, была явной чужачкой в этом мире, всего лишь статистом, оказавшимся втянутым в мимолётное происшествие.

Осознать эту очевидную истину было крайне легко. Тем не менее, Лилия не могла с этим смириться и сильно прикусила нижнюю губу. Её тело, ещё не оправившееся от шока, всё ещё слегка дрожало, но девушка решила полностью игнорировать данный факт.

“Если бы знала, что сюда будет легко попасть… Я бы никогда и не начинала.” — В её слегка искажённых глазах зажёгся недобрый блеск.

Лилиана крепко сжала край своего испорченного платья и произнесла:

— Я ведь ещё ни одной песни не спела.

— Ха-а… — Она почувствовала, как сила постепенно уходит из руки Маурицио, лежавшей на её плече. — Вы всё ещё можете говорить подобное после того, что только произошло?

Лилиана промолчала.

— Боже. Впервые вижу женщину, которая так сильно хочет умереть. — Мужчина презрительно цокнул языком и отвернулся. Это было равносильно предупреждению, что ему всё равно, что с ней произойдёт. Наблюдая, как его спина удаляется, Лилия отвела взгляд и спокойно выровняла дыхание.

“Нужно что-то делать. Невероятно глупо будет уйти сейчас, а потом вдруг вернуться.” — Всё время она упорно просила разрешения спеть хотя бы одну песню, но сейчас ей в голову абсолютно ничего не приходило. — “Что же играло раньше?.. Ах, да.”

Дорис Дэй. Лилиана на мгновение погрузилась в мысли и вспомнила ещё один хит исполнительницы: «Dream a little dream of me». Поскольку то была очень известная песня, не стоило беспокоиться о том, что она забудет слова; просто они никак не шли с её губ. Девушка задумалась о том, могло ли всё стать ещё хуже, чем есть сейчас?

“Вряд ли… В худшем случае, что ещё может случиться? Смерть, не более того.” — Ситуация уже давно вышла за рамки ожидаемого, так что, если она сделает ещё одну сумасшедшую вещь, это навряд ли сильно ухудшит положение. — “Просто сделай это.” — Решение пришло мгновенно, и, раз уж она приняла его, больше не было никаких колебаний и сомнений. Лилиана застыла на месте, крепко зажмурив глаза, и разомкнула губы.

— Stars shining bright above you…[1]

В тихом старом баре, где даже не было слышно аккомпанемента, раздался дрожащий голос. От внезапно начавшейся песни бесчисленные взгляды посетителей бара тут же устремились на девушку. Лилия чувствовала, что её кожа была видна в разрывах платья, отчего было неловко даже просто стоять. Однако она уже начала петь, и не могла остановиться на полпути.

— Night breezes seem to whisper «I love you…»[2]

“Неужели это просто ужасный сон,” — подумала она.

Стоять посреди места, набитого мрачными, хмурыми головорезами, и петь, чтобы заслужить их благосклонность… Песня, неведомым образом, была безгранично нежной и сладкой. Уэйн, теперь так невыносимо далёкий, и те ослепительные дни, проведённые с ним, быстро промелькнули в сознании Лилианы. Вероятно, только она одна останется в этом мире, храня воспоминания о тех мгновениях, что исчезли без следа. Внезапно она ощутила острую боль одинокой борьбы, которая ждала её впереди, и горло девушки болезненно сжалось.

— Birds… singing in the sycamore tree, Dream a little dream of me…[3]

Никто не просил её, но песня должна была продолжаться, и прекрасный девичий взгляд постепенно затухал, погружаясь в тень. В отличие от её внешности, которая сулила чистый, мелодичный голос, голос Лилианы был довольно низким и хриплым; это впечатление казалось чем-то похожим на тот звук, в котором густой ночной туман медленно расстилается. Могла ли такая светлая и радостная песня звучать настолько горько? Это странное разнящееся ощущение не позволяло отвести от неё взгляд и снова и снова заставляло прислушиваться к голосу.

И пока все безмолвно затаили дыхание, Лилия посмотрела прямо на Теодоро, исполняя следующую строчку: — Say «Night-ie night» and… kiss me. Just hold me tight and tell me you’ll miss me…[4]

Мужчина, закуривая сигарету, поднял голову, и где-то в воздухе их взгляды переплелись. Девушка содрогнулась, почувствовав, как боль пронзает её грудь. Ах, снова эти глаза. Те самые, которые, сколько в них ни смотри, невозможно постичь. Под затенёнными веками они казались не человеческими, а пугающе пустыми — будто местом, где когда-то было слишком много чувств, а потом всё исчезло. Почему у него такие глаза? Чёрные, как смоль, зрачки, в которых не отражался даже свет, были подобны глубинам далёкого бескрайнего моря. Лилия чувствовала себя так, будто бы погружалась вглубь, бесконечно падая.

— Stars fading but I linger on, dear. Still craving your kiss…[5]

Словно околдованная, она отрешённо пела, не отводя от мужчины робкого взгляда. И Теодоро тоже не отводил глаз. Он лишь медленно затягивался сигаретой, а затем не спеша выдыхал дым, продолжая смотреть на Лилию. Казалось, что это мгновение продлится вечно. Не по какой-то особой причине, но просто, следуя за его размеренным дыханием, ей казалось, что песня никогда не закончится. Но она, длившаяся около трёх минут, неумолимо подошла к концу, и вновь наступила тишина.

Не было ни привычных оваций, ни позорного изгнания, к которому Лилиана готовилась, собрав всю свою волю в кулак. В тишине, в которой никто не произносил ни слова, послышался лёгкий звук опускаемого на стол бокала. Теодоро, осушив остатки напитка, поднялся со своего места. В опустевшем фужере одиноко лежал лишь брошенный им окурок. Мужчина ничего не сказал; Теодоро Бенедетти без промедления пересёк зал и вышел из бара. Вслед за ним гурьбой двинулись и члены организации, с оглушительным топотом исчезая за дверью.

— А?..

[1] Над тобой ярко сияют звёзды… (англ.)

[2] Ночной бриз, кажется, шепчет: «Я люблю тебя…» (англ.)

[3] Птицы… поют на платане, помечтай немного обо мне… (англ.)

[4] Скажи: «Спокойной ночи» и… поцелуй меня. Просто обними крепко и скажи, что будешь скучать… (англ.)

[5] Звёзды гаснут, но я остаюсь, дорогой. Всё ещё жажду твоего поцелуя… (англ.)

Лилия, совершенно не похожая на себя, растерянно выдохнула и оглядела мгновенно опустевший зал. Её глаза были полны замешательства. Неужели это всё? Этот момент казался ещё более нереальным, чем то время, когда она пела. Или, быть может, это просто сон? Казалось ложью то, что мужчина не отводил от неё взгляда, иначе не смог бы так сразу сделать вид, что Лилианы здесь и вовсе нет, как только песня закончилась.

Девушка торопливо обернулась к Маурицио, словно ища объяснений. Но реакция Теодоро была непонятна, похоже, только ей самой… Маурицио же, кажется, сразу понял его намерение.

— Даже не знаю, повезло вам или нет.

— Что?

— Вы получили, что хотели. Раз уж он ничего не сказал, значит, можете приступать к работе с завтрашнего дня. Хотя, как вы уже убедились, это, к сожалению, не самое безопасное место.

Лилиана несколько секунд просто моргала, приоткрыв рот, но вскоре с её губ сорвался короткий вздох.

— Ах… — Никакими словами нельзя было выразить переполнявшие её чувства. Она добилась успеха. Возможно, то была прямо безрассудная попытка, но она сработала.

Однако тогда Лилия и помыслить не могла о последующих событиях… В девять вечера, когда девушка возвращалась домой, прикупив еды, она глубоко задумалась, какую одежду ей надеть завтра на работу и какую песню спеть. Могла ли она знать, что произойдёт нечто, что поставит под угрозу не только её завтрашний день, но и эту ночь. Имела ли возможность это предвидеть?

То был безлюдный переулок в тёмном запущенном районе. Неизвестный схватил Лилиану за загривок и с силой впечатал её головой в цементную стену.

— Агх!..

— Эй! Поаккуратнее!

— Ха-а, привычка.

Это были две последние фразы, которые Лилиана услышала перед тем, как потеряла сознание. Влажная ткань заткнула ей рот и нос, не дав даже шанса вскрикнуть. Девичье тело безвольно обмякло. Слова Маурицио о том, что она выбрала совсем не безопасное место работы, были не пустой угрозой или излишней заботой.

Длинные ресницы дрогнули, и закрытые глаза с трудом открылись, однако взгляд девушки всё ещё оставался расфокусированным.

— М-м-м… — Лилиана слегка поморщилась, пытаясь избавиться от тумана в голове, который никак не рассеивался.

Но не только голова была тяжёлой, всё тело ощущалось так, словно на её конечности давил огромный груз. Она огляделась и убедилась, что не была связана, но по какой-то причине девушка не могла пошевелить руками и ногами по своему желанию.

“Почему моё тело…” — Она только подумала об этом, но ответ тут же прозвучал рядом, словно её мысли были прочитаны.

— Неудобно, да? Пока тебя везли, немного одурманили. — Лилия с трудом подняла голову, и в её расплывчатом зрении смутно проступил некий мужчина. После нескольких морганий его облик постепенно стал чётче.

“Антонио Бенедетти?..” — На его голове виднелась намотанная повязка, так что это точно был он. Но что вообще произошло? К счастью, он, словно и вправду мог читать её мысли, начал рассказывать обо всём, что её интересовало. К сожалению, содержание было не слишком приятным.

— Я же говорил о клубе Lora. Вот это он и есть. Как тебе? Не правда ли, шикарно? — Лилиана изо всех сил пыталась оглядеться, однако, не сумев удержать равновесие, рухнула со стула, распластавшись на полу.

— М… Нгх…

— Ха-а, блядь. Эти ублюдки превратили человека в полукалеку. — Что-то бормоча себе под нос, Антонио стремительно приблизился. Её тело, которое не могло пошевелить ни единым пальцем, вдруг резко подняли. — Видишь, красотка? Это тот самый клуб, о котором ты мечтала. — Мужчина схватил Лилию за подбородок и грубо поворачивал её голову из стороны в сторону.

— Мн!.. — Даже если тело и не слушалось, боль ощущалась довольно отчётливо, и её маленькое личико, зажатое в массивной руке, стало мертвенно-бледным.

— Что вы… задумали?

— Что задумал? С сегодняшнего дня ты будешь здесь работать.

Вот, что значит, когда от возмущения просто перехватывает дыхание. Она и представить себе не могла, что Антонио станет действовать столь бесцеремонно.

“Его же тогда так публично унизили! Мне доводилось слышать, что он не такой уж и безрассудный…” — Не будь у мужчины личных мотивов, он не стал бы так поступать. Какие у него могли быть обиды, чтобы пойти на такой риск и похитить её? — “Вероятно, это всё не просто из-за меня…” — Лилиана изо всех сил пыталась вырваться, но вдруг кое-что вспомнила. — “Минутку. Может, дело вовсе не во мне, а в Теодоро?”

Неужели личная неприязнь к тому и послужила той искрой? Только подумав об этом, фрагменты прошлого в голове сложились в единый пазл, и Лилиана подавила стон, рвущийся наружу. Да, возможно, всё дело было именно в этом. В прошлой жизни девушки, Теодоро, несмотря на всю свою жестокость, по какой-то причине крайне не любил дела, связанные с наркотиками или проституцией, даже зная, что это приносит большие деньги. Вот из-за чего, как она слышала, он постоянно и конфликтовал с её нынешним похитителем.

“По крайней мере, Лучиано ещё как-то прикрывал Антонио, называя его одним из немногочисленных кузенов…” — К середине 60-х годов, Теодоро, в конце концов, используя «легализацию бизнеса» как предлог, на который организация ставила всё, разрушил клуб Антонио. — “Неужели я стала козлом отпущения в их противостоянии?”

Её предположения оказались верны… Мужчина отшвырнул Лилиану на стул, достал сигарету, криво зажав её во рту, и пробормотал ругательства.

— Проклятый сопляк. Думает, я туда по собственной воле припёрся? Через не хочу поехал туда по делам, а он, блядь… Зачем-то специально меня задел? Ну и невежественный ублюдок.

Лилиана молчала.

— Опозорил меня перед ребятами. Остальное я ещё мог бы проглотить, но пусть он сначала разберётся со своим баром, похожим на мусорный склад, а потом уже презирает моё заведение. Что? Паршивый клуб? — Кто бы мог подумать, что эти слова станут кнопкой, что вызовет бурю негодования. — Его брат вот ничего не говорит, а этот молокосос постоянно наглеет. Я долго терпел и потакал, а он, сука, думает, что я лопух, что ли?

Тут его взгляд переместился на Лилию; Антонио сразу же изменил выражение лица, скорчив несчастную гримасу.

— Красотка, ну и зачем ты так себя вела? Если б сразу согласилась на моё предложение, ничего бы этого не случилось, м? М? — Мужчина подошёл ближе, мягко погладив её бледную щёку. — Понятно теперь? Ты — причина всего случившегося.

Её обессиленная шея медленно согнулась, и голова девушки безвольно опустилась к полу. Тело сильно дрожало от этого мужчины, который только притворялся ласковым, но был совершенно непредсказуемым. А ранее сказанное им являлось настолько абсурдным, что вызывало гнев.

— Я — причина? Я же ясно отказалась от вашего предложения… А вы, напротив, упорно приставали и устроили дебош. Сами напросились на неприятности. — Лилия крепко стиснула губы, посмотрев на мужчину снизу вверх.

Раньше, чтобы получить работу в баре, она не смогла сказать всё, что хотела, но теперь всё было по-другому. Слов, подступившие к самому горлу, всё-таки вырвались наружу.

— Просто смешно. Если будете удерживать меня здесь, разбитая голова чудесным образом исцелится, что ли?

На короткое мгновение между ними повисло молчание, а за затем Антонио внезапно разразился диким хохотом.

— Ха-ха-ха-ха! — Оглушительный смех, который, казалось, мог бы разорвать барабанные перепонки, заставил Лилиану вздрогнуть и замереть.

Кипящая внутри злоба мгновенно остыла, и по телу пробежал пронизывающий холод. Тем временем, смех постепенно стих, и мужчина пугающе изогнул уголки губ в улыбке.

— Вижу, красотка совершенно ничего не боится, да и язык хорошо подвешен. — Лилиана молчала. — Ну, разбитая голова, конечно, не исцелится… Но зато я получу много удовольствия, верно?

Удовольствия? Что это ещё значило? Внезапно волоски на теле девушки встали дыбом, а сердце мгновенно ухнуло в пятки, и Лилиана поспешно обхватила себя руками. К её крайнему смущению, в ответ она получила лишь улыбку, словно мужчина считал её невыносимо милой.

— Я имел в виду не такого рода удовольствие... А ты что, уже понадеялась на это? Если так хочется — только скажи. — Антонио, прекратив свою болтовню, посмотрел на наручные часы: — Ах, пора готовиться и привести тебя в порядок. Я ведь пригласил нашего благородного господина Теодоро, как-никак.

Пока он без промедления встряхнул стоявший на столе колокольчик, Лилиана обхватила дрожащее тело и снова прокрутила его слова.

“Пригласил Теодоро?” — Мысли девушки спутались.

Как он мог позвать его после того, как был им же избит? Лилия никак не могла понять этого своей растерянной головой. Но не успела она даже собраться с мыслями, как дверь в помещение открылась, и вошли три женщины, неся с собой одежду, косметику и прочие вещи.

Антонио, словно ждавший их, поманил одну к себе.

— Принесла? Будем вводить в три приёма. Приготовь одну порцию прямо сейчас.

— Да, поняла.

“Нет…” — Лилия интуитивно смекнула: что бы они там ни собирались «вводить», это точно не принесёт ей ничего хорошего. Бледная от ужаса, девушка попыталась подняться, но кубарем скатилась со стула. Раздался сильный грохот и Антонио, разговаривавший с женщиной, обернулся. Увидев лицо Лилианы, его брови плавно изогнулись.

— Почему ты уже паникуешь? Не волнуйся, это полезно для тела.

— Что вы… собираетесь со мной делать?

— Ну, дальше будет куда веселее. — Веселее? Смысл этих слов до неё ещё не дошёл, но тело отреагировало первым. Лилиана попятилась, беспорядочно шаря руками по полу.

Девушка лихорадочно пыталась соображать.

“Теодоро… Антонио сказал, что он придёт.” — Ему и так это место не по душе. А если он узнает, что, несмотря на недавний переполох, её насильно сюда притащили и устроили весь этот бардак… — “Он будет просто стоять в стороне? Нет, нет… Есть вероятность, что он предпримет какие-то меры.” — Вряд ли, конечно, он станет делать это ради неё, ведь у них не было никакой глубокой привязанности, чтобы он бросился её спасать. Лилиана всего лишь недавно стала его подчинённой. — “Но он ведь может посчитать это отличным предлогом, чтобы в пух и прах разнести это так ненавистное ему место. Поступки Антонио… Это ведь явное неуважение к нему.”

Есть шанс, что Теодоро может начать действовать весьма агрессивно, используя её как предлог. Лилиана не могла быть ни в чём уверена, однако ей оставалось лишь бросить резкие слова, не думая о последствиях.

— Он!..

Услышав слова, которые она выпалила, судорожно глотнув воздух, Антонио снова обернулся.

— М?

— Думаете, этот человек просто останется в стороне, когда придёт? — быстро выпалила Лилиана. Антонио, что-то принимавший из рук одной женщины, усмехнулся, словно предвидя, что она возлагает большие надежды на «гостя».

— Красотке не о чем беспокоится. У меня ведь есть это, не так ли? — Антонио небрежно помахал в воздухе переданным ему шприцом. — Просто устраивайся поудобнее, и я сам обо всём позабочусь. Красотка всё равно не сможет и слова вымолвить. — В глазах Лилианы отчётливо отразилась мутная жидкость, плескающаяся в шприце, отчего зрачки в страхе увеличились. — Хм, а если сказать, что ты пришла сюда по своей воле?

“Ах, неужели…”

— После всего того переполоха… Наш достопочтенный вряд ли будет в восторге, не так ли? Но если красотка пришла добровольно, то он ничего мне и не скажет. — Только тогда девушка полностью поняла, почему мужчина был столь самоуверен. Было очевидно, что и Лилиана, и Теодоро станут марионетками в игре Антонио.

“Нет…” — Пока Лилиана пятилась, припадая к полу, Антонио медленно приближался.

Шаги мужчины были неторопливыми и расслабленными, вероятно потому, что он знал, что позади неё, скрываясь от её взгляда, находится прочная стена, не дающая отступить.

— Угх…

— Только представь, как исказится его презренная физиономия. — Наконец, упёршись в стену, Лилиана тяжело втянула воздух. Приближающийся Антонио становился всё ближе к ней. — Просто с ума схожу, как хочу это увидеть. — Мужчина схватил девушку за руку так крепко, что невозможно было вырваться, а пронзающая боль была настолько сильной, что казалось, будто кости начали крошиться.

— Нгх!..

— Ничего другого я не смогу сделать, но хотя бы это должен увидеть, чтобы отплатить за свой позор. — На лице Антонио Бенедетти, обращённом к Лилии, расплылась самодовольная ухмылка.

То ли доза наркотика была слишком большой, то ли сам организм очень плохо перенёс препарат, но Лилиана пришла в себя, только будучи в ванной. Она была погружена в тёплую воду, медленно блуждая между сознанием и бессознательным, когда вдруг резко вздрогнула и приподнялась.

— А!..

— Вот ведь чёрт! Напугала!

Когда Лилия наконец полностью подняла своё ослабевшее тело, три женщины, что находились рядом, тоже вздрогнули, плюхнувшись на пятую точку, однако тут же сели и принялись успокаивать девушку.

— Спокойно, спокойно. — Их мягкие прикосновения были лишены тепла, точно так, как и безжизненные голоса. На их лицах не было и тени живости, и всё выглядело так, будто бы утешение Лилианы являлось для них лишь одной из многочисленных обязанностей.

Это было даже к лучшему, и Лилия быстро проанализировала ситуацию.

“А… Они, кажется, ещё только готовятся. Должно быть, я ненадолго отключилась.” — К счастью, она поняла, что непосредственной опасности нет, и на её ещё относительно ясное сознание нахлынуло сильное действие препарата. Девушке ничего не оставалось, кроме как закрыть тяжёлые веки, так как силы совсем покинули её.

— Ха-а… — Тело определённо ощущалось ею иначе, чем раньше.

Это было не полное бессилие, а скорее… Такое расслабленное и парящее чувство. Другие ощущения тоже были странными. Всякий раз, когда тело напрягалось от волнения или страха, это напряжение почему-то тут же ослабевало. Лилия, опьяненная этим вялым состоянием, мечтательно улыбнулась, что было ей совершенно не свойственно.

“Да какая разница.” — Ей было очень тепло. Прикосновения женщин, скользящие по коже девушки, казались невероятно нежными. — “Если я так и останусь лежать…”

Лилиана широко распахнула глаза, осознав, куда же завели её мысли. Сумасшествие. Она определённо сошла с ума. Что они ей вкололи, из-за чего она теряет рассудок? Девушка резко покачала головой, пытаясь прийти в себя, а затем глубоко вздохнула, надеясь, что выдыхание воздуха развеет действие препарата.

“Нельзя, чтобы ввели ещё одну дозу. Тогда я точно сойду с ума.” — Лекарство стояло на углу ванной полки вместе с двумя шприцами. Как только взгляд Лилианы упал туда, рядом раздался ехидный смешок.

— Надо же. С какой дьявольской точностью чувствуешь, что действие препарата ослабевает. — Её большие глаза, которые только что начали обретать спокойствие, тревожно заметались. Это что, ещё и ослабленный эффект? Возможно, женщины иначе восприняли её замешательство?

— Подожди. Как только закончим с ванной, введём тебе ещё одну дозу.

— И ещё одна хорошая новость: с этого дня препарат будут вводить каждый раз перед приёмом гостей. — От последних слов голове разом стало пусто.

Значит, эти женщины тоже принимают наркотики каждый раз, когда принимают клиентов? Она давно знала, что публичный дом, управляемый семьёй, закупает большое количество наркотических веществ, однако не имела понятия, для чего конкретно их используют.

— Значит, и вы тоже?.. — заговорила Лилиана, проглотив подступающий ужас.

— Разве не очевидно? Именно поэтому мы здесь и держимся, наивная дурёха. — Сердце девушки разом ушло в пятки, и зияющую пустоту внутри заполнило отчаяние.

“Должно быть, этих женщин тоже загнали сюда силой обстоятельств.” — Ну конечно. Вряд ли им здесь действительно нравилось, и они бы так по собственному желанию преклонялись перед Антонио. Учитывая частоту подобных инцидентов в организации, весьма вероятно, что у них были финансовые долги. — “Одну минутку…” — Внезапно в голове девушки промелькнула идея. — “Если удастся использовать эту ситуацию…”

Действие препарата, казалось, и правда ослабевало, поскольку её мозг начинал работать всё более активно. Было не по себе использовать чужое горе, но Лилиана приняла другое решение: это будет не одностороннее использование, а взаимовыгодное сотрудничество.

— Вы… хотите выбраться отсюда? — Едва робкие слова сорвались с девичьих губ, как кожу пронзили ледяные взгляды, полные убийственного намерения.

— Что?

— Помогите мне. Это станет и вашей возможностью выбраться отсюда.

— Что за чушь ты несёшь. В жизни не видела никого, кто под кайфом нёс бы такую ахинею…

— Господин Теодоро скоро ведь будет здесь, верно? Если я смогу объяснить ему, что меня привели сюда насильно… Он что-нибудь предпримет. — В ответ девушка получила лишь вполне ожидаемую реакцию.

— Ты думаешь, он хоть пальцем ради тебя одной пошевелит? Ради рядовой сотрудницы? Очнись, иначе кто-нибудь да решит, что ты его тайная возлюбленная.

Но Лилия спокойно объяснила, почему мужчина может вмешаться, ведь если женщины узнают о противостоянии Теодоро и Антонио, а также о том, как Теодоро ненавидит это место, им ничего не останется, кроме как надеяться. В конце концов, Лилиане нужна была всего лишь одна вещь.

— Просто помогите мне избежать предназначенной дозы. — Этого будет достаточно. Если она сможет нормально говорить перед Теодоро, этого хватит. — Я упомяну, что вы помогли мне… И он не отвернётся от вас, если предоставите ему повод для зачистки этого места. Помогите мне, мы ведь в одинаковом положении. Возможно, это наш единственный шанс выбраться из этого места.

В ванной комнате, где не было слышно плеска воды, воцарилась полная тишина. Женщины, которым только что было сделано предложение, молчали, и только белёсый пар, словно отражая их мысли, застилал всё вокруг. Спустя продолжительное время пришёл ответ. Девушка смутно догадывалась о нём по долгому молчанию, но это было не то, на что Лилия надеялась.

— Сделаю вид, что ничего не слышала. У меня нет смелости идти на такой рисковый шаг… В конечном итоге, я и так крепко связана с семьёй Бенедетти. Как бы я ни помогала, они не примут во внимание мои обстоятельства. Тем более, столь бессердечный человек, как он.

Остальные две женщины совсем ничего не ответили, и Лилия прекрасно понимала, что это означает их согласие с уже сказанным.

“Ах…” — Маленькая искорка надежды, ждавшая момента, чтобы разгореться, безнадёжно угасла.

Что ещё она могла сказать, чтобы убедить их? Против слов «бессердечный человек» девушка ничем не могла возразить. Потому что это была та истина, которую она знала лучше всех. Купание закончилось в тишине. Женщины вытерли её тело насухо и надели халат. При этом они упорно избегали её взгляда, но Лилиана была на удивление невозмутима. Девушка считала, что у них тоже есть свои причины; она даже совсем не чувствовала обиды, когда думала о том, что их реальность действительно слишком сурова, чтобы рисковать.

“С этим ничего не поделаешь.” — Отбросила она последнюю крупицу сожаления, ведь сейчас ей стоило искать иной путь. — “Как мне быть?.. Может, попробовать вырваться, когда будут делать инъекцию?..”

Что ж, это была не самая лучшая идея. Будь это какой-нибудь героический роман, она бы выхватила шприц и вколола бы препарат женщинам, чтобы нанести ответный удар… Однако девушка, живущая в реальности, знала, что шансов на победу здесь у неё не было. Беспорядочные мысли то появлялись, то исчезали, постоянно сменяя друг друга. Тем временем, женщины быстро убрались в ванной и приготовились переместиться в гардеробную за дверью.

— Сюда. Теперь тебя нужно приодеть и накрасить. — Лилиана очнулась от своих размышлений и посмотрела вперёд. Две женщины, уже собравшие свои вещи, жестом поманили девушку за собой.

Лилию будто бы выдернули из глубокой задумчивости, и она быстро сфокусировала взгляд на двух женщинах, которые, уже полностью собравшись, нетерпеливо махали ей.

— Энн, что ты там копаешься? Раз одежду принесла ты, могла бы выйти первой и всё подготовить. — эти слова предназначались рыжеволосой женщине, стоявшей позади Лилии. Далее последовал суетливый шум, словно она что-то в спешке убирала.

— А, всё, всё. Сейчас!.. — Именно тогда раздался резкий металлический лязг. Ведро ударилось о кафельный пол, и расплескавшаяся вода намочила ноги Лилианы. — Ах!..

В ушах пронзительно зазвенел одинокий крик. Обернувшись, Лилия увидела, что женщина по имени Энн застыла, широко распахнув глаза. Через мгновение она опустила вещи, что держала в руках, и поспешно взяла чистое полотенце.

— Прости, я тут сама приберусь. Не могла бы ты скорее пойти и всё подготовить?

— Да что ж такое, как будто у нас времени вагон! — Послышался раздражённый ответ. Но делать было нечего; две женщины у двери, вздохнув, распахнули её. — Просто оботри её кое-как и приводи. Халат не надевай. Всё равно ей сразу же придётся переодеваться.

Это бормотание стало постепенно удаляться. Когда и шаги тех женщин совсем стихли, встревоженное лицо Энн преобразилось, словно это был сейчас другой человек.

Снимая халат с Лилии, она быстро притянула её к себе и прошептала: — Вторую инъекцию введут сразу, тут я ничего не могу сделать. Только последнюю подменю на что-то другое. Это мой максимум. Дальше уже выкручивайся сама. — Лилиана на мгновение обомлела. — Моя жизнь уже и так полное дерьмо, хуже уже не будет. — На лице женщины мгновенно появилась кривая улыбка.

Бархатный диван глубокого фиолетового цвета одним своим видом излучал пошлую атмосферу. Повсюду висели чёрные сетчатые занавески и тусклый свет, почти утратившей свою функцию освещения, тоже играл в этом свою не последнюю роль. Но кульминацией всей непристойности, несомненно, была молодая девушка, полулежавшая на этом диване. Бледная кожа, просвечивающая сквозь тонкий неглиже, возбуждала самые грязные фантазии, а несколько прядей платиновых волос, выбившихся из собранной причёски, казались словно её слабостью, разжигая стремительное желание овладеть ею. А что уж говорить о соблазнительном виде этих слегка приоткрытых губ? Они были настолько аппетитными, что хотелось поскорей забрать себе каждый лёгкий вздох, вырывающийся между ними. И этот расфокусированный взгляд, словно опьянённый сладким дурманом.

Это была Лилиана, ожидающая прихода Теодоро Бенедетти.

Несмотря на то, что последняя доза препарата была подменена, Лилия всё равно словно плыла в мире над облаками. Она так отчаянно сопротивлялась инъекции, но всё оказалось тщетно.

“Никак не могу… Прийти в себя.” — Слабое тело, впервые столкнувшееся с подобным препаратом, совсем подвело её.

Двух инъекций, циркулирующих в крови, было достаточно, чтобы сломить её. Конечно, если она уже потеряла сознание от первой, то что уж говорить о второй. Девушка моргала тяжёлыми веками, которые то и дело слипались, то скрывая, то раскрывая вид на её затуманенный взгляд.

“Я очень благодарна той женщине за помощь, но… Ха-а… Не знаю, смогу ли отплатить ей.” — Иногда пробивались какие-то проблески сознания, но мозг тут же снова отключался, а руки и ноги непроизвольно двигались, изображая соблазнительные жесты…

Лилиана так сильно ненавидела себя за это. Хотя, без той помощи её состояние было бы несравнимо хуже, возможно, девушка вообще не смогла бы оставаться в здравом рассудке.

“Ха-а… Должна ли я радоваться, что избежала худшего, или считать, что это тоже ужасное несчастье?” — Как бы то ни было, сейчас Лилиана Моретти казалась совершенно другим человеком.

Настолько, что любой, кто хоть шапочно был с ней знаком не поверил бы, что это она. Хотя и трудно было сказать, что они знакомы, реакция Антонио была немногим иной. Войдя, он на мгновение издал короткий вздох, а затем медленно облизнул пересохшие губы.

— Она совсем поплыла. — Антонио быстрыми шагами подошёл ближе и грубо схватил бледное лицо Лилии. Когда её затуманенный взгляд устремился на мужчину, улыбка на его лице стала ещё шире. — Наша красотка окончательно с катушек слетела. — С низким бормотанием лицо мужчины приблизилось. Если быть точнее, его губы.

— Мгх!.. — Мягкая плоть прильнула к девичьим губам, перекрывая дыхание. Рот бессознательно сжался, но два толстых пальца протиснулись между губами, раздвигая их. — Хн… Ха-а…

Вскоре что-то горячее и напористое ворвалось в её рот; змееподобное нечто похабно двигалось у неё во рту, приводя Лилиану в смятенье. Это был жадный беспорядочный поцелуй, от которого с уголков раздвинутых губ потекла слюна.

— Мн-н…

Это было так странно. Невыразимо причудливое ощущение. Явственное и настойчивое прикосновение казалось до дрожи отвратительным, но в то же время и странно возбуждающим. Вероятно, так получилось из-за постоянного конфликта между её собственным разумом и неясным действием наркотика. Неблаговидное половое влечение нарастало, тело горело, а противодействующее отвращение и стыд изо всех сил пытались пробудить её разум. Лилиана хоть и смутно, но всё же подумала, что, если б ей ввели все три дозы, она бы безропотно прильнула к мужчине. Те же сладострастные стоны, что отчётливо доносились из соседней комнаты… Наверняка неминуемо раздавались бы и здесь, если б всё пошло по его плану. Вскоре Антонио отстранился, однако на его лице не осталось и следа интереса.

Осмотрев блестящие от слюны губы Лилии, мужчина без всякого волнения пробормотал: — Нужно, пожалуй, сменить тебе препарат. Эта твоя тонкая бледная шейка выглядит такой высокомерной, словно её ни за что на свете не сломить — и именно поэтому ломать её так весело, понимаешь? А вот такая покорность совершенно не заводит.

Лилиана всё никак не могла вымолвить ни слова.

— Вкусно становится лишь тогда, когда красотка дразнится; вроде вот-вот поддастся, а вроде и нет.

Девушка тяжело дышала, глядя на Антонио. Ей отчаянно хотелось плюнуть ему в лицо, однако, вопреки желанию, она едва могла пошевелить лицевыми мышцами, чтобы только приоткрыть рот. Мужчина неуместно выпятил губы и цокнул языком.

— Гляди-ка. Даже этот болтливый ротик наглухо закрыт. Так неинтересно.

Лилиана продолжала молчать.

— По крайней мере, он будет закрыт и тогда, когда придёт Тео. Это удача, не так ли? — В тот момент, когда на лице Антонио уже была готова расплыться хитрая улыбка, стук в дверь прервал это невыносимое напряжение.

— Господин Антонио, гость прибыл.

— А-а… Похоже, настоящим джентльменом ему не стать[1]. Явился, словно почуял, что речь о нём. — Рука Антонио, сжимавшая подбородок девушки, наконец отнялась. Взгляд мужчины в последний раз упал на её опущенное лицо, и, заметив размазанные красные следы помады, удовлетворённо прищурился: — Тебе идёт.

Разве могла Лилия понять, о чём он говорит? В затуманенных девичьих глазах лишь усилилась гнетущая тревога. Но у неё не было времени даже на это: отпрянувший Антонио тут же направился к двери и распахнул её.

— Брат мой, ты удостоил своим драгоценным визитом такое убогое место.

Наконец-то этот мужчина пришёл: то ли из открытой двери повеяло холодным воздухом, то ли просто одно лишь его появление окутало всю атмосферу мраком. Туманное сознание Лилианы не могло дать точного ответа, но по её коже поползли крупные мурашки. Тяжёлые, гулкие шаги, похожие на глухие удары сердца, отдавались эхом. Высокий мужчина в костюме ахроматического цвета длинными шагами пересёк комнату и естественно занял почётное место. Его чёрные глаза, осматривавшие интерьер, остановились на девушке.

Однако же Теодоро ничего не сказал. В его глазах не было ни удивления, ни вопроса, однако Лилиана знала, что мужчина узнал её. Узнал, но не стал ничего спрашивать, просто молча уставившись на неё. Почему же? Несмотря на то, что она сидела сейчас здесь в откровенной одежде и не по своей воле, её сердце сдавливалось, словно она самолично совершила тяжкий грех.

“Сказать… Мне нужно что-нибудь сказать…” — Независимо от того, что этот мужчина думает, ей просто необходимо объясниться. Но что именно она хочет сказать? Разум, напрочь спутанный наркотиком, был полон беспорядка. Обрывки слов путались, а некоторые и вовсе исчезали.

— А… — Ей казалось, что, сумей она только открыть рот, слова естественным образом польются, но это было не так. Она отчаянно спешила, но ничего не могла сделать по собственной воле.

— Братец, разве эта женщина никого тебе не напоминает? — В этот момент словно в тумане раздался голос Антонио. Он был взбудоражен, выдавая, что тот не мог скрыть своего волнения. — Она забавная. Пришла сюда и сказала, что хочет получить работу. Понятия не имею, где прознала о таких хороших условиях. В конце концов, это ведь не такое уж и гнилое место, как думаешь, Тео?

Настойчивый взгляд мужчины, прикованный к Лилии, сместился и устремился на кузена. Тот наслаждался взглядом Теодоро, пристально смотрящим на него, и невозмутимо слегка склонил голову набок.

— Что же ещё она сказала… А!.. То, что ни за что не станет работать под началом такого страшного человека, сколько бы не раздумывала, верно?

Антонио искоса взглянул на Лилиану; его чёрные глаза, похожие на глаза Теодоро, были полны веселья. Мужчина на ходу выдумывал историю, зная, что девушка ничего не может сделать, кроме как чувствовать себя абсолютно бессильной.

— Ха-а… Она даже не знает, как наш великий младший братец поднял организацию. Эта неблагодарная тупоголовая сучка не способна постичь глубину замысла.

Если б Антонио знал, как в итоге отреагирует Теодоро, точно не стал бы произносить эту наглую и бессмысленную речь.

— И что?

— А?

— Похоже, мой дорогой братец отупел. Это всё, что ты хотел сказать, когда позвал сюда занятого человека?

Когда удар неожиданно пришёлся на него, Антонио моментально оцепенел и замялся. Теодоро не остановился на этом и резко указал подбородком на Лилию.

— С этой женщиной делай, что хочешь. И больше не дёргай меня по пустякам.

[1] По факту здесь поговорка «Янбаном (дворянином) ему не стать» — так говорят, когда человек появляется ровно в тот момент, когда о нём заговорили. Всё потому, что дворянин — это человек, который излучает солидность. Главное правило янбана: «Янбан не бегает, даже если идет проливной дождь». Он никогда не появляется внезапно или бесшумно. Подходя к комнате или дому, он должен громко и солидно откашляться, чтобы все внутри успели привести себя в порядок, перестать сплетничать и приготовиться к его визиту. Если же человек внезапно «материализовался» на пороге ровно в ту секунду, когда о нём заговорили, значит, он подошёл быстро, бесшумно, без солидного покашливания и суетливо — как простолюдин.

Было совершенно очевидно, что какую бы реакцию Антонио ни предвидел, ответ Теодоро никак не вписывался во все его ожидания. Тот говорил и действовал так, будто ничуть не был задет, и это полностью лишило Антонио дара речи. Однако не только он один являлся таким озадаченным. В тот же миг, как эти слова достигли слуха девушки, сердце Лилианы рухнуло, точно с обрыва.

Любой обычный человек разве не выказал бы хоть малейшего неудовольствия или раздражения по отношению к Лилии, учитывая сложившуюся ситуацию? У Теодоро Бенедетти же не было и этого. Спасительный канат оборвался. Мужчина безо всякого сожаления поднялся со своего места.

— Те… тео… доро… — Девушка протянула дрожащую хрупкую руку, тихо зовя его по имени. К сожалению, её слабый голос был заглушён Антонио и даже не привлёк внимания.

— Нет, Тео, погоди! — Мужчина, поспешно бросившись следом, схватил того за руку. — Отель «Кри́ма»! Нам же нужно обсудить дела отеля. Я ведь поэтому к тебе и приходил, а?

— А… — С усталым вздохом Теодоро остановился и поднял взгляд в пустоту. Его жест выглядел как согласие, и сильное беспокойство в глазах Антонио сменилось облегчением.

— Это же важное дело, братец. Что до этой девки, просто имей в виду… — поспешно проговорил он. Однако и это предположение Антонио оказалось ошибочным.

— Я пришлю человека, поговоришь с ним. Дышать здесь — всё равно, что опускаться ниже своего достоинства, — безжалостно прервал его Теодоро.

— Э?.. — Лицо владельца этого злачного места вмиг поблекло. — А, но… Раз уж ты всё равно приехал, может, уделишь пару минут? Инвестору… — В то время как он, запинаясь, продолжал что-то говорить, на бледном лице Лилианы наконец затеплилась надежда.

“Ещё немного… Задержи его ещё ненадолго.” — Теодоро не станет долго слушать никчёмные оправдания. — “Нужно хоть что-то сказать… Прежде, чем он уйдёт.” — Лилии с трудом удалось сползти с дивана.

Сложно было не заметить, как взгляд мужчины, затенённый растущим раздражением, становился всё угрюмее. Казалось, назойливость родственника ещё больше усиливала его усталость. Он, определённо, скоро сорвётся с места и уйдёт.

“Нет, ещё нет…” — Девушка, игнорируя то, как перед глазами всё плыло и темнело, напрягла ноги.

На столе были аккуратно расставлены изысканные яства и всевозможные дорогие напитки для гостей. Наощупь найдя одну из бутылок, Лилиана, пошатываясь, наконец поднялась на ноги. Шаг, а затем ещё один. Было ощущение, словно весь мир содрогается. В этом безумно странном и причудливом галлюцинаторном состоянии чётко виднелся лишь затылок Антонио.

“Только… эта голова…” — Девушка сосредоточилась исключительно на своей цели и, покачиваясь, медленно побрела вперёд. — “Ещё чуть-чуть, ещё немного!..” — думала она.

Казалось бы, что такого тяжёлого в одной бутылке алкоголя, однако девичья рука, поднимавшая её, сильно дрожала. Из последних сил она выдавила энергию, дошедшую до самых кончиков пальцев. В тот миг, когда в её истощённой руке наконец-то появилась искорка жизни.

— М? — Антонио, почувствовав движение, обернулся. Зрение Лилии было настолько затуманенным, что она в любой момент могла потерять сознание, но образ её самой, отражённый в глазах мужчины, был отчётливым.

“Ах!..” — Их взгляды встретились. За короткое мгновение, длящееся не дольше доли секунды, бесчисленные мысли пронеслись в голове Лилианы Моретти.

Однако, вероятно, в тот самый момент в голове Антонио промелькнула всего лишь одна мысль, и это было что-то вроде…

“А, чёрт.” — Вероятно, это было столь короткое рассуждение. Даже когда Лилия замерла, бутылка уже летела по заданной траектории, неумолимо приближаясь к цели.

С характерным звуком стекло врезалось прямо в перебинтованную макушку.

— Угх! — С единственным стоном колени мужчины подогнулись.

Однако явились и другие переменные, которых Лилиана совсем не ожидала. Во-первых, девушка не предвидела, что он упадёт прямо на неё, и они вместе покатятся по полу… Во-вторых, она не учла, что намного уступает по силе Антонио.

— Вот же сука!

— Нгх!.. — Между навалившимися друг на друга дрожащими телами вырвался слабый стон.

Почему же Антонио не потерял сознание, получив целых два удара по голове? Лилия поспешно попыталась оттолкнуть его, но мужчина, грубо удерживающий её, казалось, был готов реально переломать ей кости. Было слишком поздно винить себя в недостатке сил.

— Ты что, окончательно свихнулась от наркоты?! — Громогласно взревел Антонио, силой потянув девушку за лодыжку. Лилиана отчаянно барахталась, несмотря на то, что её уже волокли по полу. Если так пойдёт и дальше, ей попросту заткнут рот.

“О нет… Скорее!..” — Её взору открывались только блестящие туфли Теодоро и нижний край его брюк.

Зная, что это последний шанс, движения девушки в сторону этого мужчины были отчаянными и полными мольбы. Лилия упорно ползла по полу, впиваясь в него ногтями так, что, казалось, они сейчас разломятся. В её искажённых от боли глазах блестели прозрачные слёзы. На кончиках тонких пальцев, изо всех сил цепляющихся за пол, собирались алые капельки крови.

“Прошу…” — Оставалось ещё совсем немного. В глазах сильно помутнело от скопившейся влаги, и в тот же момент, бесчисленные слёзы потекли по бледному лицу.

—Угх!.. — Рука, рванувшая вперёд изо всех оставшихся сил, ухватилась за край мужских брюк.

Казалось, это был схваченный спасительный канат. Как бы она ни запрокидывала голову, лица Теодоро, находящегося так высоко, разглядеть не удавалось. Вместо этого Лилия с полным отчаянием разомкнула пересохшие губы. Девушка надеялась, что её слабый голос достигнет его…

— Куда… ты… — Обрывки фраз вылетали из неё с трудом. Было нелегко произнести хотя бы одно слово, будто оно застряло глубоко в горле.

— Захлопни рот!

Отчаянный возглас Антонио внезапно прервал её, но Лилия не могла остановиться. И не должна была.

— Ты… из-за тебя… всё… вот так… ты… в ответе… — Теодоро не проронил ни слова. Не осознавая, что она вообще бормочет, Лилиана намеревалась не останавливаться. — Делай… что… хочешь… ты… ты забери… и отвечай…

После этих слов свет угас в глазах Лилии, израсходовавшей все силы. Пальцы, крепко сжимавшие штанину, тоже безвольно разжались. Девушка чувствовала, как Антонио грубо наваливается на её обмякшее тело, но ничего не могла сделать. В ушах гудели его гнусные ругательства. Слыша их, словно во сне, Лилия, словно тряпичная кукла, безвольно волочилась по полу. Последующие воспоминания были крайне обрывочны: девушка то снова на миг обретала зрение, то перед глазами наступала полная темнота. И каждый раз, когда это происходило, сцены перед глазами менялись: Антонио, нависнув над девичьим телом, размахивая кулаками; алая кровь, что виднелась на его конечностях, вероятно была её собственной. Неожиданно, в центре её поля зрения появились блестящие чёрные туфли. Через некоторое время боль в её теле немного отступила, и Антонио был безжалостно растоптан этими самыми туфлями.

Когда Лилия вновь приоткрыла глаза, она беспомощно лежала в чьих-то объятиях. Был ли это Теодоро? До неё смутно донёсся терпкий запах табака, въевшийся в воротник, а мир, слабо отражённый в её глазах, казался перевёрнутым и дрожал. Так, несколько мгновений жизни промелькнули, словно обрывки киноплёнки. Тогда, когда девушка вновь пришла в себя, то уже лежала в уютной комнате, заботливо укрытая одеялом.

Одиннадцать утра.

Сквозь плотные закрытые жалюзи пробивались лишь отдельные полоски света. Их было недостаточно, чтобы озарить сумрачную комнату, но зелёная настольная лампа-банкир на письменном столе мягким тёплым светом заменяла солнечные лучи. В этом мрачном и опустевшем пространстве почти ничего не было: вешалка с пустыми ветвями; угловатый и широкий письменный стол с несколькими листами бумаг на нём; одинокая бутылка виски в стеклянном ящике; пара стаканов; никаких обычных украшений.

Лилиана несколько раз закрыла и снова разомкнула тяжёлые веки, пытаясь рассмотреть незнакомое пространство вокруг себя.

— Вы проснулись? — Мягкий голос вдруг раздался прямо над её головой.

Медленно повернув голову, девушка обнаружила незнакомого молодого мужчину и, испугавшись, резко подняла корпус. В тот же миг её накрыла такая резкая боль, что мысли разом исчезли.

— Н-нгх!.. — Возможно, это было последствие событий прошедшей ночи. Кости ныли так, что казалось, будто руки и ноги вот-вот развалятся.

— Ох, нет, вам пока нельзя так резко двигаться. — Напуганный, видимо, не меньше её, мужчина вскочил и поспешно поддержал девушку. Его руки, медленно укладывающие её на диван, были бесконечно осторожны, словно заботясь о ней. — Я не намеревался вас напугать. Вы в безопасности, не беспокойтесь.

Одновременно с этим аккуратным действием прозвучали вежливые и внимательные слова. Несмотря на это, Лилия осматривала помещение взглядом, в котором всё ещё читалось беспокойство.

— Где… я?

— В кабинете господина Теодоро. Подходящего места не нашлось, поэтому мы привезли вас сюда. Я — Пол, секретарь господина Теодоро.

Только тогда Лилия внимательнее рассмотрела лицо этого человека, которое показалось ей знакомым: такое же строгое выражение лица, безупречно зачёсанные волосы, но он пытался сгладить всё это довольно добродушной улыбкой. Образ его выглядел не слишком запоминающимся, и девушка поначалу сомневалась, но перед ней точно был Пол Гальяно — шофёр и секретарь, который всегда находился рядом с Теодоро.

— Ха-а… — Лилия, наконец, расслабилась и глубоко вздохнула. Это был тот самый момент, когда лопнула последняя ниточка напряжения, не отпускавшая её до самого конца.

Как девушка и намеревалась, она благополучно выбралась из клуба Lora; кажется, она просто ляпнула всё, что было на уме, без каких-либо внятных объяснений.

“Он, должно быть, каким-то чудом понял ситуацию и привёз меня сюда.” — Очень хорошо, что так вышло.

Оглядываясь назад, Лилиана понимала, сколько же дерзких слов тогда наговорила: наверное, только она одна среди всех новоиспечённых сотрудников осмелилась бы столь бесцеремонно открывать рот. Внезапно девушку охватила крайняя неловкость, отчего её лицо заметно покраснело.

— Я хотел бы принести свои глубочайшие извинения за вчерашнее… — снова заговорил Пол, прервав её размышления.

Его осторожный жест — поклониться с лицом, полным сожаления — вызвал у Лилии не столько приятные чувства, сколько серьёзное замешательство: она и представить себе не могла, что этот мужчина действительно принесёт столь вежливые извинения, поэтому быстро замахала руками.

— Всё в порядке. Теперь со мной всё хорошо.

— Мисс Моретти, вы не должны были переживать подобное, и это не должно было случиться. Мне, конечно, очень жаль, и господин Теодоро тоже сожалеет.

Действительно ли Теодоро Бенедетти переживал? Или же это просто пустые слова? Вспомнив бесстрастное лицо мужчины, она, конечно, почувствовала, что то была пустая формальность, но легко пропустила это мимо ушей.

— Господин Теодоро ненадолго отлучился, чтобы заняться «наставлением» Антонио. Мы надеемся, что это хоть отчасти облегчит душевные страдания мисс Моретти.

— Облегчит… Конечно. Это мне следовало бы вас благодарить. — Лилиана ответила скромно, но с трудом скрывала небывалое сладостное наслаждение, разлившееся в глубине души.

“Антонио. Надеюсь, он сполна расплатится.” — Пол дипломатично назвал их разборки «наставлением», но она прекрасно знала, что на самом деле это будет ближе всего к безжалостному насилию.

Впрочем, узнать об этом представлялось крайне приятным. Пол Гальяно, похоже, даже не подозревал о её истинных чувствах, и с ещё более извиняющимся выражением лица мужчина вручил что-то Лилии, не проявлявшей никаких внешних изменений.

— Это наш способ выразить небольшую компенсацию мисс Моретти. Надеюсь, вы примите это.

Мужчина протянул девушке толстый конверт, по которому сразу можно было догадаться, что находится внутри. До этого момента всё было хорошо. Именно до этого момента. Однако добавленные слова сделали всю эту «заботу» совершенно нежеланной.

— Мы решили, что ради вашей безопасности, будет лучше считать вопрос о вчерашней работе недействительным.

Глаза Лилианы расширились; она даже на миг решила, что попросту ослышалась.

— Что?..

— Мы верим, что для вас так будет лучше.

Нет. Она не ослышалась. В голове внезапно всё помутнело, и она не знала, что сказать.

“Нет, это не то… Совсем не то.” — Значит, дела явно пошли наперекосяк. Лилия стиснула губы, подавляя желание тут же схватиться за волосы. Как же всё так обернулось? — “Антонио, этот!..”

Да, этот Антонио — худший из ублюдков. Мужчина, не приносивший ничего, кроме бед, был проблемой от начала и до конца. Стоило ей только попытаться что-то сделать, как он постоянно вставал на пути, мешая. Гнев захлестнул девушку с головой, отчего ей стало дурно. Дойдя до такого состояния… Она начала думать, неужели сам Бог так старается сломить её дух.

“Тогда, что, я должна сдаться?” — Но если такие планы и впрямь были у Всевышнего, то он ошибся. Что бы Он ни делал, путь, на который она ступила, не изменится. Десять лет жизни, бесследно исчезнувшие; время, которое помнила только она, словно сон, и все воспоминания, запечатлённые в нём. Уже хотя бы за всю их бессмысленную тщетность, она не могла отступить.

Лилия вонзила ногти в сжатые ладони и приподняла подбородок.

— Когда господин Теодоро вернётся, пожалуйста, позвольте мне говорить с ним о работе. Прошу вас.

Прямой, даже упрямый взгляд девушки был устремлён прямо на Пола Гальяно; в её глазах ясно читалось нежелание мириться с принятым решением. Мужчина какое-то время просто молчал. Он избегал её взгляда, словно зрительный контакт сейчас был для него нелёгким делом.

— Хорошо… — Спустя какое-то время он слабо вздохнул и согласился.

Казалось, что, несмотря ни на что, решение не будет отменено, и то было последним проявлением его заботы. Осознав это, Лилия снова почувствовала себя подавленной, но постаралась выкинуть тревожные мысли из головы. Пока она совсем не смирилась, это ещё не конец. Девушка заставляла себя верить, что выход обязательно найдётся.

Теодоро вернулся в два часа пополудни. Когда Лилиана неспешно потягивала тёплое какао, мужчина, привнося с собой порыв холодного воздуха через открытую дверь, сбросил свой плащ, источая ещё более леденящую ауру. Пол подобрал одежду и аккуратно повесил её на вешалку, будто это само собой разумеющееся. Возможно, из-за того, что он не спал, глаза Теодоро были более запавшими, чем раньше.

— Как это понимать? — Небрежно задал вопрос своему секретарю мужчина, устало взглянув на девушку.

Он был краток, но Лилия могла запросто догадаться о подразумеваемой части: «Почему Лилиана Моретти до сих пор не вернулась домой и всё ещё сидит здесь?»

Во рту пересохло. И, пока девушка с трудом сумела сглотнуть, Пол ответил вместо неё: — Мисс сказала, что хотела бы поговорить с вами.

Теодоро снял помятый пиджак, бросил его Полу и уселся в офисное кресло. Небрежная поза, то, как он резко повернул голову, чтобы прикурить сигарету… Всё в нём было неправильным.

— Говори. — Как и это брошенное слово.

Впрочем, здесь и сейчас ничего не мешало их разговору; место было вполне подходящее, да и Лилиана ради этого ожидала возвращения Теодоро. Но она всё равно была крайне растеряна: откуда у этого человека взялась эта грубая привычка — никогда не смотреть на людей?

— Я слышала о решении относительно моей работы… Прошу вас пересмотреть его. — Так, Лилиана Моретти чуть зашевелила дрожащими губами, обращаясь к мужчине, который не удостоил её и взглядом.

Теодоро молча затянулся сигаретой. Густой едкий дым заполнил пространство между ними, и его выражение лица было невозможно различить. Спустя долгое время девушка увидела, как мужчина оглянулся на своего секретаря и махнул рукой.

— Отправь её обратно. — Вместе с этим прозвучали крайне бессердечные слова.

Но ещё более жестоким было его следующее действие: Теодоро немного порылся во внутреннем кармане пиджака, висящего на вешалке, и вынул из него кошелёк. Затем он небрежно вытащил толстую пачку купюр и протянул её Полу.

— Если суммы недостаточно, пусть возьмёт ещё и уходит.

Лилия, которая в этот момент внимательно наблюдала за мужчиной, оцепенела.

“Что?..” — Воцарилась тишина, и только его последние слова продолжали эхом отдаваться в её голове. По его мнению, она отказывалась уходить, только потому, что желала выбить побольше деньжат? Какой же Лилиана Моретти предстала в его глазах? От унижения девичьи щёки заметно запылали.

— Я говорю это не потому, что хочу получить больше денег… — Совершенно неожиданно слова, которые она сдерживала, вырвались наружу.

Резкая, неуместная фраза мгновенно охладила воздух в комнате, пронзив кожу. Поздно спохватившись, Лилия оглядела выражение лиц присутствующих: к счастью, Теодоро, это, казалось, ничуть не волновало, а Пол, наоборот, выглядел несколько смущённым. Может быть, в нём, в отличие от человека, на которого он работал, есть хоть толика человечности…

— Конечно, я понимаю, мисс Моретти. Но работать здесь очень непросто. Это решение принято ради вашей же безопасности, и мы хотим, чтобы вы больше не впутывались в подобные неприятности, — добавил Пол, вкладывая пачку наличных в руку девушки. — Не поймите превратно… Этих денег хватит, чтобы найти новую работу. Я уверен, мисс Моретти, вы уже очень скоро отыщите место получше.

Лилия поджала губы и опустила взгляд. Держала ли она когда-нибудь в руках такую сумму? Было сказано, что этого достаточно на то время, пока она не найдёт другую работу, однако этих денег хватило бы, чтобы безбедно жить и ни о чём не беспокоиться несколько месяцев к ряду.

“Кто-то, быть может, и обрадовался бы подобному жесту…” — Девичьи брови слегка нахмурились. Это была поистине неуместная забота. Она понимала, что Пол пытался ей сказать, да и в его словах было достаточно логики. Но согласиться со всем этим она не могла.

— Я же говорила: используйте меня, как угодно… но возьмите ответственность.

Лилия подняла голову и обратилась не к Полу, который стоял рядом, а к Теодоро, сидящему в отдалении. Пол Гальяно выпучил глаза; лицо мужчины стремительно бледнело, однако он не мог остановить поток слов, который лился изо рта девушки, словно вода.

— Я уже являюсь частью этого места… Вместо того, чтобы вышвыривать меня из-за опасений за мою безопасность, я хочу, чтобы вы подумали, как её обеспечить. Если не желали брать на себя такие хлопоты, то следовало сразу сказать мне немедленно покинуть бар…

— Мисс Моретти! — Крикнул Пол, схватив девушку за плечо.

С его прежде приветливого лица исчезла всякая улыбка, делая его выражение крайне холодным. Казалось, что хоть мужчина и давал ей поблажки, но оскорбления в адрес Теодоро были тем, чего он не мог стерпеть. Лилия чувствовала, будто задыхается от той угрожающей атмосферы, которая её окружила, но крепко сжала кулаки.

Она ещё даже близко не закончила то, что хотела сказать.

— Даже если я покину это место… Сомневаюсь, что останусь в безопасности. Кто знает, каким ещё образом господин Антонио может навредить мне?

Она была чересчур настойчива, но знала и то, что не ошибается: разве Пол не убрал руку с её плеча, словно тоже осознав этот факт? Лилиана, с трудом возрождая угасающую уверенность, взглянула на Теодоро.

— На деньги, что вы дали, лучше обеспечьте мне безопасное жильё, там, где я смогу быть надёжно защищена. — Мужчина молчал. — Ещё лучше, если это будет в районе, который находится под вашим управлением, господин Теодоро.

Она знала, что это лишь бессмысленное упрямство, но ничего не могла поделать; только так ей и оставалось поступать. Её зелёные глаза, наблюдавшие за ним, были охвачены страхом, но не теряли своей яростной искры, оставаясь ясными. Теодоро Бенедетти так ничего и не сказал. Мужчина лишь сильно надавил на виски и закрыл свои уставшие глаза.

“В любом случае, это крайне везучая женщина.” — Такова была простая и чёткая мысль Пола, которой он определил Лилиану Моретти. По его мнению, она была поистине настолько удачливой, что, казалось, её оберегает само божественное провидение. Хотя сама Лилиана, вероятно, так не считала.

Какой она была, когда впервые сообщила, что хочет работать вокалисткой в баре De Lucia? Пол, который работал и служил Теодоро более десяти лет, думал, что он никогда не примет столь нелепое требование.

“Да и не я один так думал.” — Но каков был результат? Теодоро ничего не сказал и просто слушал её песню. Он даже не махнул рукой, чтобы остановить девушку, и не поднялся со своего места посреди выступления, чтобы уйти.

То было совершенно немыслимо. И то, что это произошло… Было не по какой-либо другой причине, а потому, что Лилиана Моретти спела «ту самую песню».

“Вряд ли она выбрала её намерено.” — Наверное, ей просто невероятно повезло: так уж получилось, что она спела именно эту песню, и тем самым лишила Теодоро привычного самообладания. И её удача не ограничивалась только этим.

Пол неспешно повернул голову и посмотрел на девушку, сидящую рядом с ним на пассажирском сиденье. Она рассеянно смотрела на быстро проносящиеся за окном высотные здания. Наверное, пейзаж за окном казался ей до крайности непривычным: это же был процветающий район, совершенно несравнимый с её ветхим кварталом. Ро́дни — один из пяти округов Демерси, считавшийся центром экономики, культуры и транспорта. Лилиане предстояло жить здесь, и это можно было назвать настоящей сменой социального статуса в XX веке.

“Даже переезд удался… Она наделена невероятным везением.” — Конечно, нельзя было сказать, что это на сто процентов удача, ведь девушка не несла совсем уж бессмыслицу: слова о том, что в случае отсутствия защиты, Антонио может отомстить ей так, что никто и не узнает, были довольно разумными.

Но разве андербосс организации — благотворитель, который будет так внимательно разбираться в каждой мелочи? Теодоро не обязан был идти ей навстречу.

“Но так уж вышло, что господин Теодоро оказался в положении, которое сделало его более сговорчивым…” — Пол покачал головой, вспоминая те редкие моменты, когда этот «железный человек» проявлял человеческие черты. Если говорить об одном из таких немногочисленных случаев… — “Странно, но он очень чувствителен к делам, в которых обычные люди впутываются в дела организации.”

Точной причины Пол не знал, ведь ничего существенного об этом он никогда не слышал. Можно предположить, что, поскольку мужчина совершает множество жестоких поступков, то не хочет, чтобы невинные люди случайно пострадали.

И вот тогда произошёл инцидент с Лилианой и Антонио.

“Если уж разбираться, первопричиной была та девушка, которая заговорила о работе…” — Если бы Теодоро тогда беспощадно отказал или если бы не задел самолюбие Антонио, эта неприятная ситуация не произошла бы.

В любом случае, Теодоро, по всей видимости, чувствовал определённую ответственность перед Лилианой именно по этой причине, потому он и разрешил переезд под предлогом защиты, как того и хотела девушка.

Пол Гальяно на мгновение вспомнил разговор с господином Бенедетти, что состоялся несколько дней назад:

«— Тогда позвольте ей поселиться в принадлежащем мне здании Прауд-билдинг. Но что нам делать с вопросом о работе?

— Ха-а…

— Она точно не из тех женщин, что послушно выполнят приказ. Если желаете, я выгоню её.

— Пусть делает, что хочет… Пение — это не то дело, из-за которого ей должна угрожать опасность.

— Вы уверены, что всё будет в порядке?

— Я в любом случае собирался вышвырнуть её, как только интерес Антонио угаснет. До тех пор проблем не будет.»

Сказав это, Теодоро отмахнулся, словно от надоедливой мухи, и закончил беседу. Впоследствии он и Пол будут сожалеть, что так просто отрешились от этого, но пока давайте отложим это в сторону.

Чёрный седан, мчавшийся по дороге, вскоре остановился на углу Хвинс-стрит и 13-й.

— Мы приехали, — заговорил Пол, который уже некоторое время был погружён в свои мысли.

— А… — Лилия, рассеянно смотревшая в окно машины, коротко ахнула и вновь смолкла.

Она моргала большими глазами, и, казалось, была совершенно ошарашена происходящим, хотя сама же и просила о этом переезде. Впрочем, то было вполне объяснимо. Здесь… Повсюду высились современные бетонные здания, и для того, чтобы их рассмотреть, приходилось высоко задирать голову. Насколько же удивителен был их белоснежный вид без единого пятнышка грязи! По улицам суетливо сновали разноцветные кадиллаки, а прохожие были одеты безупречно и дорого.

Пейзаж Ист-Пёрл-авеню, где она находилась в 10 утра, состоял лишь из низких обшарпанных зданий и ржавых металлических лестниц, жутко висящих на старых стенах построек. То была унылая улица, где преобладали серый и коричневый цвета. Несмотря на то, что всё это был один тот же город, изменения были настолько разительными, что казалось, будто она попала в другой мир. Это и являлось величием семьи Бенедетти, к которой она так бесстрашно осмелилась протянуть руку.

— Мисс Моретти, давайте поднимемся? — усмехнулся Пол, вежливо открывая дверь пассажирского сиденья.

Двадцатиэтажное здание величественно возвышалось, отбрасывая громадную тень.

Станет ли оно для Лилии роскошным концом пути? Или же блистательной отправной точкой? Пол, конечно же, предрекал первое, но одно было несомненно: Лилия действительно вошла в мир семьи Бенедетти.

— Хм… — Тонкие пальцы неспешно вращали зажатую между ними ручку.

Мысли Лилии также усердно кружились в голове, но на кончике пера не появлялось новых слов. В конце концов, она отложила предмет, который бессмысленно рассекал воздух.

“Всё ли необходимое записала?” — пробормотала про себя девушка, читая список покупок от начала до конца.

Он, начиная с мебели и заканчивая мелкими предметами первой необходимости, был настолько длинным, что казалось, его можно было читать бесконечно. Причина заключалась в том, что…

«— Мисс Моретти, место, где вы будете жить, — пустующий сейчас тринадцатый этаж. К сожалению, это помещение оставили под офис… Поэтому там нет ничего, нужного для жизни.»

Вот, что сказал Пол, когда провожал её в новый дом. То, что нужно было обставить всё с нуля, конечно, являлось неожиданным. Но, с другой стороны, Лилия отчасти этому радовалась: что, если бы пространство, размером с футбольное поле, было уже полно всевозможной роскошной мебелью и украшениями? Она бы точно не знала, куда себя деть, и, возможно, просто сказала бы, что останется там, где жила.

“Учитывая сумму, предложенную в качестве извинений, этого хватит на обустройство.” — Лилиана совершенно точно не собиралась забирать старые вещи из своего полуразрушенного дома, которые находились в таком же состоянии. Было бы неплохо использовать эту возможность и заменить всё на что-то пригодное. Список покупок был почти готов, и девушка взяла визитную карточку, которую Пол дал ей немногим ранее.

«— Это магазин подержанных товаров, которым управляет один из наших людей. Хотя там и не новые вещи, они продают качественные товары, так что это поможет Вам, когда нужно будет что-то купить. Если хотите, я могу заранее связаться с ними. Они хорошо к Вам отнесутся, если я представлю Вас.»

Вспомнив слова мужчины, она сладко потянулась. Раз Пол обещал, что всё устроит, то к этому времени о её визите, скорее всего, было уже известно.

“Пора выдвигаться.” — Она прежде гадала, когда и где ей придётся покупать мебель, но всё шло гладко, как по маслу. Настолько легко, что, казалось, так быть вовсе не должно. Вспоминая все прошлые перипетии… Она не могла в полной мере насладиться нынешним спокойствием, не зная, когда всё снова пойдёт наперекосяк. — “Не стоит сейчас думать об этом.” — Даже если её ждут какие-либо неожиданные события, что она может сделать? Остаётся только встретить их лицом к лицу.

Лилиана стряхнула те мысли с плеч и уверенно встала. Пришло время по-настоящему пустить корни на этом новом месте.

Такси, мчавшееся по ослепительному оживлённому району, покинуло Родни и въехало в довольно тихий квартал. Пунктом назначения являлся магазин подержанных товаров, который порекомендовал девушке Пол Гальяно. За окном проносились улицы, где плотный поток людей вдруг заметно поредел. Шум машин стих, и мирная мелодия, доносящаяся из радио, стала отчётливее.

Слушая «Theme from a Summer Place» Перси Фейта, в памяти Лилианы всплыл Уэйн.

“Место, где мы с тобой жили, так похоже на это…” — Вывески в пастельных тонах, мелькавшие за окном, создавали приятное, уютное впечатление.

Район, где они с Уэйном обустроили своё семейное гнёздышко, был таким же мирным и спокойным, и воспоминания о тех временах всплывали одно за другим. Славный загородный домик с аккуратным зелёным газоном во дворе; дом, выкрашенный в бледно-жёлтый цвет, выглядящий поистине очаровательно. По утрам субботы мужчина выкатывал свой небесно-голубой «Шевроле Импала» из гаража и не спеша мыл его.

«— А, холодно!»

Уэйн, весь в пене, игриво брызгал водой, и Лилия, резко вздрогнув, хохоча, бросилась бежать; капли воды фонтаном падали на её голову. Она весело смеялась, бегая по газону, и, даже поскользнувшись и шлёпнувшись на попу, продолжала заливаться смехом. Эта беззаботная радость всё ещё звенела в её ушах, погружая девушку в ностальгию.

“Когда я так падала, ты в ужасе подбегал и тут же подхватывал меня на руки…” — Поскольку она была погружена в столь давние воспоминания, неудивительно, что Лилия поначалу приняла мимолётное зрелище за окном такси за мираж. Но через несколько секунд девушка вдруг широко раскрыла глаза и прильнула к стеклу.

— А?!

Мужчина, внезапно выскочивший из переулка, стрелой нёсся по главной улице. Она не могла поверить своим глазам, мельком увидев его лицо, и словно в забытьи, пыталась понять, было ли это плодом её воображения или же реальности.

В тот момент мужчина продолжал мчаться с огромной скоростью, проносясь мимо машины такси. Его ослепительные золотистые волосы на мгновение вспыхнули в солнечном свете, больно слепя глаза. Когда Лилия сощурилась от этого слепящего сияния, в её взгляде вдруг мелькнула искра узнавания. Потребовалось не так много времени, чтобы понять, что то была реальность. Её глаза распахнулись так, словно норовили вот-вот лопнуть. Она поспешно высматривала его силуэт, но мужчина стремительно удалялся широкими шагами, из-за чего виднелась одна лишь спина.

— Остановите здесь! — без колебаний крикнула Лилиана

Её мозг, подчиняющийся бессознательному, уже отдавал безумный приказ: немедленно следовать за ним. Такси резко затормозило. Сунув водителю несколько банкнот, девушка выскочила из машины. Мужчина уже был далеко впереди и свернул направо, в переулок. Золотистый свет, словно ореол, рассыпался по улице, и Лилия слепо побежала, следуя лишь за ним.

“Уэйн!..” — Вперёд, в узкий переулок, куда он скрылся. Лилиана добралась туда лишь спустя несколько десятков секунд. Задыхаясь, она тяжело дышала и оглядывалась по сторонам.

— Ху-у… ху-у!.. — Но в глубине улицы находилась лишь она одна, и никого больше не было видно. Словно Уэйн был лишь её иллюзией, или же тень поглотила его.

“Нет, быть того не может.” — Это был не сон.

Он был реальным, до него можно было дотянуться. Это точно был Уэйн Бойд. Тот самый 28-летний Уэйн, которого она помнила, и если бы была чуть быстрее, то увидела бы его лицо, по которому так тосковала. Смешение нетерпения и отчаяния заставило Лилиану сильно сжать кулаки.

“Он не мог уйти далеко.” — Мужчина определённо где-то там, куда ведёт эта дорога. Слепая вера превратилась в уверенность, а твёрдая решимость перекрыла все остальные рациональные суждения, подстёгивая иррациональный импульс. Это был инстинктивный порыв — найти его, если он здесь.

Лилия, не раздумывая, почти бегом двинулась по переулку. Но проблема заключалась в том, что она была не единственной, кто направлялся в эту темноту.

— Разве он не сюда свернул? — Прозвучал незнакомый голос, донёсшийся откуда-то со входа в переулок, который она прошла некоторое время назад. Лилиана остановилась и резко обернулась.

“Нет!..” — В отличие от её желания, чтобы они просто прошли мимо, по каменной мостовой послышались шаги нескольких человек.

— Чёрт, куда делся этот крысёныш.

— Я же говорил, нужно было сразу разобраться с тем подозрительным типом, что околачивался у магазина.

Неужели Уэйн так бежал из-за того, что его преследовали?

“Что делать?” — Лилиана не знала, кто они, но если её заметят, она тоже может пострадать. Следовало ли ей спрятаться? Или лучше просто выйти на главную улицу, сделав вид, что ничего не произошло? Будет ли Уэйн в порядке, если она оставит его вот так?

— Нгх!.. — В этот момент Лилию, лихорадочно обдумывающую все варианты, кто-то потянул назад.

Некто внезапно схватил её за талию, и его сила была настолько властной, что казалась почти жестокой. Силуэт Лилианы мгновенно исчез в тенистом углу, и в этой тёмной слепой зоне, она, с зажатым ртом, широко распахнула глаза. Девичье сердце бешено колотилось, так как она совсем не ожидала, что кто-то схватит её сзади. Она думала, что с ней всё в порядке, но, возможно, у неё было посттравматическое стрессовое расстройство; момент похищения бандой Антонио ясно всплыл в памяти, и чудовищный ужас сковал всё тело.

— Мн!.. — Не в силах справиться с дрожью по всему телу, Лилиана повернулась к тому, кто удерживал её. Однако, увидев этого человека, девушка застыла.

Охватывающий всё её тело страх мгновенно исчез, и на смену ему пришёл трепет, сотрясающий до глубины души. Это было лицо, в котором полностью отразилась молодость мужчины, которого она так сильно любила. То самое дорогое лицо из времён, когда она впервые влюбилась.

“Уэйн?..” — Уэйн Бойд. Мужчина, который являлся её первой и последней любовью, и который останется таковым и в этой жизни. Не сон, не мираж — его облик полностью завладел всем полем её зрения. Не чёрные цвет, в который он покрасился во время работы под прикрытием, а его естественные, ослепительные золотые волосы казались одновременно и незнакомыми, и вызывающими сильную ностальгию.

Она всё помнила.

Когда Лилиана впервые встретила его, то подумала, что мужчина сияет так же ярко, как и эти прекрасные волосы. Наверное, никто не мог не восхищаться священным светом, исходящим от него. Глаза у него были плавной, чуть изогнутой формы, и ясные, ничем не омрачённые глаза пшеничного цвета. Лилия, глядя в них, вспомнила одну из тысячи причин, по которым она просто не могла не влюбиться в Уэйна: твёрдое убеждение в его взгляде и тот идеал, на который его глаза смотрели прямо и уверенно. Когда эти вещи отражались в нём, Лилиана чувствовала, как её сердце буквально переполняется. Мир, который рисовал Уэйн, был невероятно ослепителен; настолько, что она с радостью отдала бы всё своё тело и всю свою жизнь, чтобы присоединиться к нему. Ей казалось, что чувства, которые она испытывала тогда, растворились во времени и естественным образом ослабли, но её сердце сейчас безудержно колотилось, как у подростка, который не знает, что делать со своей первой любовью.

Лилия рассеянно смотрела на мужчину, когда он, встретившись с ней взглядом, медленно приложил указательный палец к губам. Тем временем рука, обхватившая её талию, напряглась, и их тела плотно прижались друг к другу.

Приближающиеся шаги становились всё ближе. Быстрый глухой стук сердца, непонятно, Уэйна или Лилии, отдавался приглушёнными ударами в их прижатых друг к другу телах. И если это было её сердцебиение, то оно колотилось так учащённо совсем не от приближавшихся мрачных преследователей; ей просто было так приятно ощущать знакомые объятия и тёплый запах его тела после долгой разлуки, что девушка никак не могла унять себя. Она не могла думать о том, почему он здесь, кто и по какой причине за ним гонится. Чувствуя его горячее дыхание на лбу, когда их тела были так близко, её разум захватила только одна мысль: он вот-вот поцелует её. Правая рука, словно околдованная, медленно взмыла в воздух. Это была спонтанная реакция, которую она даже не осознавала: ещё совсем недавно поцелуи между ними были такими естественными и привычными. Нежная ладонь была готова ласково коснуться пушка, вставшего дыбом на щеке Уэйна.

— Похоже, его здесь нет? — Приближающийся голос заставил Лилию вздрогнуть, и она мгновенно опустила руку.

В тот момент время, казалось, остановившееся, снова быстро потекло, а бесконечное расстояние между ней и Уэйном внезапно ощутилось со всей жестокостью реальности.

“Ах, что же я творю…” — От поднявшегося жара горели даже мочки ушей, и Лилия поспешно опустила голову.

Неугомонное сердце в этот момент всё ещё бешено колотилось. Пока она с трудом восстанавливала самообладание, один из преследователей мужчины, бормоча ругательства, вышел из переулка. Вскоре, когда в пустынном переулке остались только они двое, Уэйн безо всякого сожаления отстранился.

— Прошу прощения. Обстоятельства не позволили мне поступить иначе.

Послышался ровный, чёткий голос, который она слышала бесчисленное количество раз. Слова, сказанные так, будто она являлась совершенно посторонней, были поистине жестокими. Только тогда жар и волнение, бушевавшие во всём теле, начали потихоньку отступать.

— За мной гнались, и если бы Вы остались стоять так, то могли бы выдать и меня.

Лилиана ничего не ответила.

— Вы в порядке?

Спокойная речь продолжалась, но девушка толком ничего не слышала. Лилия приоткрыла губы и подняла до этого опущенную голову. В затуманенных глазах медленно проступал образ Уэйна, отчего они вдруг в шоке распахнулись.

В боку у мужчины растекалась кровь.

Лилия ошибочно приняла жар, исходящий от Уэйна, за обычное тепло, но это было из-за крови, которую он терял.

— Б-бок…

— А, ничего особенного.

Когда Лилиана шагнула вперёд, мужчина отступил на шаг назад и спокойно улыбнулся; у неё не было времени даже почувствовать обиду. Когда это началось? Почему она не почувствовала запах крови? Девушка, чьё лицо было ещё бледнее, чем у Уэйна, лихорадочно рылась в своей сумочке. Достав платок, она ринулась к мужчине, почти что набросившись.

— Я в поряд…

— Просто постойте спокойно.

Как она ни пыталась скрыть слёзы в голосе, тот всё равно звучал сдавленно. Некогда белоснежный носовой платок, которым она зажимала его рану, мгновенно окрашивался в ярко-красный. Если подумать, такое случалось не раз: разве мужчина не всегда бросался в пекло, не жалея себя, и так часто возвращался домой с ножевыми ранениями? Это постоянство Уэйна совсем её не радовало.

— Вам нужно в больницу.

— Всё в порядке. От такого не умирают.

— Что за чушь вы несёте?!

От её резкого крика Уэйн тут же замолчал. Он не посмел оттолкнуть руку девушки и посмотрел на свой бок.

Замешательство в его глазах постепенно сменилось смирением, и вскоре он тихо пробормотал: — Удивительно, как вы оказались именно в этом глухом переулке… А я ещё и такую помощь получил от незнакомки. Думал, что день начался совсем уж плохо, но, похоже, ошибся.

Лилиана вздрогнула, словно её ударили по голове и, можно сказать, внезапно пришла в себя.

“Незнакомка…” — То, что они с Уэйном были совершенно чужими друг другу, ощутилось так пронзительно, и вся её решимость, с которой она без оглядки бросилась к нему, теперь совсем растерялась. Силы покинули даже кончики её пальцев.

Зря она это сделала. Не следовало выскакивать из такси, чтобы увидеть его. Зачем она вообще так поступила? Разве сама же не обещала себе, что встретится с Уэйном только после того, как все дела будут улажены и они оба будут в безопасности?

“В любом случае, всё, что я могу сейчас увидеть своими глазами — это Уэйн, который меня не узнает.” — Поникшую голову обдало жаром, и глаза начало щипать. Лилия, сдерживая слёзы, которые вот-вот должны были хлынуть, вложила мужчине в руку платок.

— Мне, пожалуй, пора. Но я надеюсь, что вы всё же обратитесь в больницу. — С этими словами Лилиана поспешно обернулась. Если она задержится хоть секундой дольше, то, в конце концов, разрыдается, хотя Уэйн всё равно ничего бы и не понял.

— Постойте! — Мужчина поспешил схватить незнакомку за руку. Лилия тяжело вдохнула, чувствуя, как сердце сжалось. Ей, резко замершей на месте, Уэйн протянул зелёный клетчатый платок. — Я заметил, что ваша одежда перепачкана кровью… Прошу прощения.

До этого момента Лилия даже не осознавала, что её верхняя одежда была безнадежно испачкана пятнами крови. Только сейчас она увидела, что вся верхняя одежда была безнадёжно испорчена, точно как и её сумбурный разум. Она что есть силы зажмурилась.

“Как же глупо…” — Раз у него был платок, нужно было прикрыть свой кровоточащий бок.

Всё равно, даже если сейчас она попытается оттереть одежду, пятно не исчезнет. Его нежность вонзилась в её сердце, как нож. Бесполезно ласковый человек. Лилия была настолько не в силах больше выдерживать происходящее, что, забыв вернуть протянутый карманный платок, выбежала на главную улицу.

— А… — В переулке, где она исчезла, короткий вздох вырвался вместе с белым облачком. Его глаза, полные замешательства и метавшиеся из стороны в сторону, постепенно застыли. — Чёрт. — Уэйн, спохватившись, бросился вслед за девушкой на главную улицу, но перед ним были лишь десятки машин, быстро движущихся по дороге. — Я даже толком не поблагодарил её…

Растерянное бормотание затерялось в гудках клаксонов; остался лишь шлейф аромата, всё ещё витающий в воздухе, и мягкий носовой платок, зажатый в руке.

— Kiss me once, then kiss me twice, then kiss me once again[1].

В тёмном, сумрачном баре раздался мягкий, приглушённый голос. Если следовать за источником звука, можно было увидеть маленькую сцену, и под ниспадающим светом, среди парящих пылинок, стояла Лилиана. В платье с вырезом халтер цвета вина, она держала в руках микрофонную стойку.

— It’s been a long, long time[2].

Её особенный, тихий и меланхоличный голос в сочетании с яркой мелодией и сладкими словами создавал некую странную атмосферу. Но никто, казалось, вовсе не чувствовал дискомфорта или отчуждения от этой привлекательной дисгармонии. Члены организации, рассевшиеся по бару, не спеша потягивали алкоголь, наслаждаясь музыкой, и небрежно переговаривались между собой, погрузившись в глубокую истому.

Прошла уже неделя, как девушка вышла на маленькую сцену De Lucia. Её голос, словно ночной туман, незаметно окутывал это место. Сама Лилия, однако, пела «It’s been a long, long time» Китти Каллен, погружённая в другой мир: строки песни, напоминающие её собственную ситуацию, вызвали в памяти момент её недавней встречи с Уэйном.

“Не думала, что мы увидимся вот так.” — Это было не такое красивое и драматичное воссоединение, как в песне.

Встреча отдавала тяжёлым послевкусием, от которого во рту становилось горько. Слова и действия Уэйна, обращавшегося с ней как с совершенно незнакомым человеком, постоянно проигрывались в голове, и её зелёные глаза, блуждающие в пустоте, померкли. Когда девушка только вернулась в 1961 год, она была уверена, что если встретит его снова, то всё безоговорочно сможет вернуться на свои места. Оглядываясь назад, стало ясно, что это было огромное заблуждение.

“Всё кардинально изменилось, так как же…” — Даже если забыть об изменившихся обстоятельствах их знакомства, разве не исчезли бесследно и те причины, по которым они тогда неизбежно сблизились? Смогут ли их отношения стать такими же, как и в прошлом?

Лилии вспомнилось, какой была их первая встреча много лет назад.

«— Вы Лилиана Моретти?»

Кажется, это были первые слова, которые Уэйн Бойд сказал ей, в дождливый день 4 ноября 1962 года. В тот день, когда Анжело навсегда уснул и был погребён под землёй, она сидела у надгробия, настолько оцепеневшая, что даже не думала о том, чтобы воспользоваться зонтом. В какой-то момент дождь, до того мочивший её волосы, вдруг прекратился. Лилия медленно повернула голову и увидела мужчину, что склонил над ней большой чёрный зонт. Под низко надвинутой шляпой-федорой были видны лишь гладкие очертания губ, но вскоре он опустился на одно колено, и перед ней вдруг предстали спокойные, сияющие, искренние глаза и прямой, гордо выступающий нос. В тот момент она даже забыла об Анжело и, словно околдованная, ошарашенно смотрела на незнакомца.

«— Довольно холодно.»

Мужчина вдруг протянул ей свою руку. Только тогда Лилия опомнилась и, настороженно отпрянув, ощетинилась.

«— Кто вы?»

В ответ на этот резкий, сорвавшийся с её губ вопрос, он разрушил её настороженность самым простым и действенным способом: распахнул пальто и показал значок, приколотый к внутреннему карману.

«— Уэйн Бойд, специальный агент ФБР. Мне нужно поговорить с Вами относительно смерти вашего младшего брата, Анжелико Моретти.»

Это была их первая встреча. Встреча женщины, потерявшей единственного оставшегося члена семьи от рук мафии, и мужчины, решившего объявить войну преступному миру.

“То, что мы тогда выбрали быть рядом друг с другом, возможно, было неизбежным.” — В то время он являлся единственным, кто верил в насильственную смерть Анжело, пытаясь раскрыть правду, а также больше всех сочувствовал положению Лилии и стремился окружить её заботой. А она, в свою очередь, доверяла Уэйну больше, чем кому-либо ещё. Но теперь обстоятельства полностью изменились: самое большое отличие заключалось в том, что Анжело был жив и здоров. — “И всё же, наша повторная встреча — случайность или неизбежность…”

Лилиане очень хотелось верить во второе. Только тогда эта, казалось бы, безнадёжная любовь могла обрести хоть какую-то надежду. Но разум отчаянно твердил, что их встреча должна быть лишь случайностью, ведь продолжение общения грозило бы явным срывом её планов. Если она действительно хочет защитить его… То их вторая встреча не должна состояться, пока всё не уладится.

“Моё самое большое желание — чтобы ты не был связан с этим местом.” — И ради этого она должна будет выстоять. Лилия с трудом закрыла и снова открыла глаза, отгоняя мысли об Уэйне, которые всё преследовали её.

Это было её собственное решение, но его едва ли можно назвать приятным. Однако, точно зная, что правильно, а что нет, она изо всех сил старалась сосредоточиться только на баре De Lucia. В тот момент, когда она сфокусировалась и уставилась вперёд, её взгляд внезапно встретился со взглядом Теодоро, сидевшего вдали.

Глаза мужчины были абсолютно черны, лишённые всякого блеска. Лилиана вздрогнула, словно все её мысли были раскрыты.

[1] Поцелуй меня раз, другой, и ещё раз. (англ.)

[2] Ведь давно, так давно это было. (англ.)

Однако это длилось всего лишь мгновение. Взгляд мужчины, не задерживаясь на ней, естественно скользнул куда-то в сторону, будто у него и в мыслях не было смотреть на Лилию. Девушка смущённо опустила голову, испытывая неловкость от собственной чрезмерной мнительности.

“Этот мужчина просто невероятно равнодушен.” — Так было всегда. Лилиана уже несколько раз пела перед ним на сцене, но Теодоро не проявлял никакого особого интереса или какой-либо ответной реакции. Порой, разговаривая с кем-то, он прерывал собеседника и молча слушал пение. В такие дни Лилия внутренне готовилась, напрягаясь в ожидании, что мужчина заговорит с ней, однако всё ограничивалось лишь этим.

Однако мужчина никогда не спрашивал ни о том, как ей новый дом, ни о том, не замечала ли она подозрительных лиц вокруг. Ни единого дежурного слова. Поэтому, временно отложив нерешаемый сейчас вопрос с Уэйном, последние несколько дней она ломала голову над тем, как глубже проникнуть в организацию.

“Если он и сегодня поведёт себя так же… Я не могу просто так это оставить.” — Если, несмотря на потраченное время, дело не сдвигалось с мёртвой точки, ответ был только один: она должна была действовать сама. Теодоро явно не мог этого предвидеть. Мужчина точно не ждал, что Лилия, которая никогда не заговаривала с ним, вдруг придёт к нему сама с явным источником головной боли…

Спустя примерно час после раннего вечернего выступления Лилия подошла к столу, за которым сидели Пол и Теодоро. Само собой, первым её поприветствовал Пол.

— Мисс Моретти? В чём дело?

— Мне нужно кое-что сказать господину Теодоро. — Пол Гальяно был крайне удивлён неожиданным ответом, но сидящий рядом мужчина равнодушно поднял взгляд на Лилиану. Хотя девушка смотрела на него сверху вниз, его ленивая поза и отстранённый взгляд делали её до невозможности маленькой. — Это касается господина Антонио. — Сглотнув, проговорила Лилия, чувствуя, как сжалось сердце.

Это означало, что она хотела поговорить с ним наедине, ведь дело было серьёзное. Теодоро, похоже, это понял, и небрежно кивнул Полу. Пока вокруг освобождали место, Лилия мысленно пробежалась по последним новостям связанных с Антонио: о том, что с мужчиной случилось после того дня, она узнала от членов организации по слухам. Стоило отметить, что ничего особенного не произошло. Теодоро не стал разрушать бизнес Антонио, как она ожидала, и всё закончилось лишь тем, что тот просто попал в больницу с несколькими подручными. Наказание оказалось гораздо мягче, чем девушка предполагала.

“Может быть, у него не хватило веских причин, чтобы сокрушить Антонио так, чтобы тот уже не смог оправиться?..” — Сейчас только и оставалось, что сожалеть. Лилия надеялась, что он сполна заплатит за то, что так испортил её старт. — “К тому же, нужно отплатить той женщине.”

Энн — работница клуба Lora, подменившая инъекцию, что предназначалась Лилиане; Лилия обещала помочь ей выбраться из клуба, но… Поскольку Теодоро не проявил ожидаемой активности, обещанное Лилианой вознаграждение пока что было совершенно невыполнимым, потому она никак не собиралась спускать дело Антонио на тормоза.

“Пускай в изначальном плане этого не было… Быть может, это сыграет мне на руку.” — Месть за то, что он посмел её тронуть, и благодарность за небольшую помощь Энн. Вдобавок ко всему, она собиралась использовать Антонио, чтобы спровоцировать первое столкновение между Теодоро и Лучиано.

— Итак, что ты хочешь сказать? — Вокруг уже было пусто. Теодоро, отославший всех, кто был поблизости, тихо спросил, и Лилия еле заметно приподняла уголки губ.

— Есть одна вещь, на что я бы хотела получить разрешение. — Мужчина промолчал. — Господин Теодоро, вы желаете, чтобы клуб, которым руководит господин Антонио, продолжал существовать?

Брови мужчины чуть заметно сошлись, словно вопрос ему не понравился.

— Ближе к делу. — Похоже, он не собирался отвечать охотно. Но Лилия уже знала ответ: конечно же, Теодоро не желал этого. И если он не мог действовать опрометчиво, и у него не было на это оснований…

— Я хотела бы привнести «изменения» в бизнес господина Антонио. — От этих слов лицо Теодоро скривилось, словно он съел что-то горькое. Ответ, выплюнутый с таким выражением, был, как и ожидалось, крайне неприятным.

— Совсем спятила.

— Я говорю серьёзно. Мне не нужна ваша помощь. Если дадите разрешение, я сделаю всё са…

— Что за чушь. — Теодоро устало потёр глаза, словно уже вдоволь наслушался её упрямых требований. В его запавших глазах залегла мрачная усталость. — Откуда столько самоуверенности? — Лилиана промолчала. — Просто добросовестно выполняй свою работу, если только не хочешь тотчас оказаться в гробу из-за опрометчивых действий. — Безэмоциональным, зловещим голосом Теодоро без обиняков высказал всё, что думал. В его словах не было и тени колебаний.

Но разве это могло стать неожиданностью? Её пребывание здесь исчислялось всего лишь неделей. Конечно, Лилиана знала, насколько дерзкой покажется её попытка вмешаться в дела организации, которая ей не по плечу.

“Что ж, ничего не поделаешь. Придётся настаивать до последнего.” — Лилия сжала и разжала кулаки, стеснённые от напряжения.

— В-вы ведь абсолютно ничем не рискуете. Если умру, вы, господин Теодоро, ничего не потеряете, а если преуспею, достигнете желаемого. — Мужчина молчал. — Разумеется, я преуспею. Я знаю, что это смешно слышать от меня, у которой нет никаких выдающихся способностей.

— Если знаешь, то на этом… — Однако в этот момент Лилиана крепко зажмурилась и прервала Теодоро.

— Поэтому я собираюсь найти человека, с которым буду работать. Если вы считаете меня недостаточно способной, то, пожалуйста, судите по человеку, которого я приведу: он определённо сможет противостоять господину Антонио. — Наступила короткая тишина, после которой раздался короткий, безжизненный смех Теодоро. Разумеется, в нём не было ни капли веселья.

— Кого? — мужчина с явной насмешкой поднял стакан. — Собираешься использовать Пола?

— Нет. Попытаюсь убедить Сильвано Джаконе. — В этот момент свободно двигавшаяся рука мужчины замерла в воздухе; задрожала только тёмная жидкость в стакане. Теодоро застыл, словно само время остановилось, и над столом повисла леденящая тишина.

— Повтори… Кого?

— Сильвано Джаконе, — чётко произнесла Лилия.

Деревянный стол грохотал, словно вот-вот развалится, каждый раз, когда мужчина двигал бёдрами. И всякий раз вверх поднималась густая белая пыль.

— Агх, мн! Ещё, ещё немного!

Из затхлого, грязного склада доносились глухие непрерывные стоны. Женщина, распростёртая на столе, судорожно извивалась в такт движениям партнёра. Непрерывно с силой входя в неё, мужчина, который всё это время пристально смотрел только на неё, в какой-то момент двинул конечностью. Рука, сжимавшая её бедро, медленно поднялась вверх и резко схватила женщину за покрасневшую от натуги шею.

— Хн-н!.. — Она крепко зажмурилась и задрожала: даже такой садистский акт доводил её до исступления. Но когда яростное давление на шею усилилось, та явно почувствовала, что что-то идёт не так. — Ыгх, хн! С-стой!.. — С покрасневшим лицом она исступленно била мужчину по плечу. Когда уголок его губ, смотрящих на женщину сверху вниз, приподнялся, её дыхание снова восстановилось. — Кха, ха-а!.. Ха-а!

— Что, испугалась? — прошептал мужчина вкрадчивым голосом.

В такт этому его яростные толчки стали чуть более размеренными. Он плотно прижался верхней частью тела, уткнувшись лицом ей в плечо, и легко толкал бёдрами; от слабых движений, входящих и выходящих из лона, женщина на мгновение забыла о боли и снова погрузилась в наслаждение. Она обняла мужчину за шею, тяжело дыша.

— Думала, что умру… Хн! Мн!.. — И снова на губах мужчины появилась мутная усмешка.

— Ты пока не можешь умереть. — При его тихом бормотании женщина тяжело выдохнула и нахмурилась.

— М-мн!.. Что, что ты сказал? Не расслышала, ыгх!.. — Несмотря на вопрос, мужчина не повторил сказанного.

Вместо этого он прошептал ей на ухо нечто совершенно неожиданное.

— 319 долларов.

— Мгх, что?

— 430 долларов.

— А-агх! О, о чём ты? — задыхаясь, спросила женщина, но мужчина не дал никаких объяснений. Он продолжал активно двигать бёдрами, бессвязно шепча суммы, и эти числа постепенно увеличивались.

— 576 долларов. Не помнишь?

— О чём ты всё!..

— 1048 долларов. Думаю, ты должна знать, о чём я говорю.

— А-агх! Что?

— 1870 долларов. Всё наглее и наглее, а? — лениво усмехнулся мужчина. Возможно, женщина слишком поздно поняла значения этих сумм. Её лицо постепенно бледнело от ужаса. Мужчина, глядя на это, опустил на губы более отчётливую улыбку. — Это те деньги, что ты присвоила. Не так ли?

— Постой! Это, это не… Агх!

— Я что, похож на идиота, просто потому что управляю этим старым, разваливающимся контрабандным складом в таком захолустном районе? Настолько, что даже не заметил бы, как ты целый год потихоньку присваивала деньги?

Лицо женщины моментально побледнело. Она отчаянно забилась, пытаясь вырваться из его объятий, к которым ещё недавно так и льнула.

— Пусти!.. Нет! Нгх, п-прекрати! — Но она никак не могла вырваться из сильной хватки, державшей её за бёдра, и, чем сильнее она извивалась, тем грубее и настойчивее становились движения мужчины.

Но вырваться из мертвой хватки, сжимавшей её бедра, было невозможно, и чем сильнее она извивалась, тем жестче и неистовее становились движения мужчины.

— Что значит хватит. Не неси чушь. Я...

Его глаза блестели, как у хищника, загнавшего добычу.

— Знаешь, как послушно я ждал до сегодняшнего дня?

— А-ах... прошу, пожалуйста, хватит. Я... я виновата...!

— Тш-ш, ну чего ты. Я же не сказал, что убью тебя прямо сейчас?

Щеки женщины были залиты слезами. Но во взгляде, устремленном на неё сверху вниз, не было ни капли жалости, и, должно быть, она поняла, что живой ей сегодня не уйти.

— Ну, скажи мне. Я правда казался тебе таким идиотом?

— Угх...!

В это мгновение женщина резко дернулась, размахивая руками. Пока мужчина хмурился от её внезапного сопротивления...

Она, шаря по заваленному вещами столу, быстро схватила что-то.

Щелк.

В мгновение ока она взвела курок и наставила пистолет на мужчину. Но эта попытка провалилась так же быстро, как и началась...

Мужчина, даже глазом не моргнув, перехватил ствол. А затем без малейших колебаний с размаху ударил пистолетом женщину по лицу.

Хрясь!

Наверняка это был звук сломанного носа. Из него хлынула красная кровь, но мужчина еще раз безжалостно обрушил на неё рукоятку.

Только после этого склад огласил истошный, разрывающий барабанные перепонки крик.

— А-а-а-а!

Мужчина, раздраженный этим резким визгом, скривился. Перехватив пистолет поудобнее, он силой затолкал дуло прямо в рот женщине.

— Угх, мм!

— Заткнись и пососи, как ты только что делала. У тебя же отлично получалось.

Женщина, захлебываясь слезами и соплями, замотала головой. Мужчина, плотно прижавшись к ней и вогнав свой член до самого основания, низко прорычал:

— Ну чего ты, тебе же нравилось сосать. Давай, делай так же.

Пока он хихикал, женщина издавала животные, воющие звуки, не похожие ни на стон, ни на крик.

— У-ух, у-у... хм...

Лицо, еще недавно искаженное от экстаза, было перемазано кровью, слезами и слюной. В отличие от неё, лицо мужчины всё больше наполнялось извращенным удовольствием.

Женщина дрожащими руками обхватила руку мужчины, сжимавшую пистолет.

— Си, Сил... Сильвано.

Еле выдавив его имя вместе с булькающей кровью.

С этими последними словами на губах она сама нажала на спусковой крючок.

Бах...!

Мужчина не успел её остановить. В долю секунды голову женщины разнесло на куски, и горячая, обжигающая кровь брызнула на него, покрыв с ног до головы.

— Ах, блядь!

Изрыгая грязные ругательства, мужчина торопливо вытащил свой член.

Его искаженный взгляд упал на собственный толстый ствол. Смерть женщины, с которой он только что трахался, и её изуродованный труп совершенно его не волновали.

Единственное, что его заботило — это его член, который чуть не разорвало от того, как сильно сжались стенки влагалища в момент её предсмертной агонии.

— Блядь, думал, импотентом останусь.

Мужчина заботливо осмотрел свой инструмент, проверяя, всё ли с ним в порядке... и спустя некоторое время натянул штаны, валявшиеся на полу, бережно упаковав его обратно в белье.

Только после этого он обратил внимание на стол, залитый кровью.

— Ах...

Мужчина какое-то время смотрел на то, что раньше было женщиной, нервно зачесывая волосы назад. Сквозь криво усмехающиеся губы вырвалось недовольное бормотание.

— Нельзя было помирать так рано. Я же целый год ждал, никакого кайфа.

Но женщина сама лишила себя жизни.

Этого мужчина, похоже, тоже не ожидал. С озадаченным видом почесав голову, он цокнул языком, признавая, что всё уже испорчено.

— Ну и ладно...

Глядя на широко раскинутые ноги женщины, он с брезгливым видом отпихнул их в сторону и пробормотал:

— Никакого веселья. Совсем никакого.

Мужчина, вытирающий перепачканное кровью лицо и выходящий со склада.

Это и был Сильвано Джаконе.

Лицо Теодоро было непривычно серьезным. Весь его прежний сарказм как ветром сдуло.

— Где ты о нем услышала?

От этого вопроса не в бровь, а в глаз у Лилии ёкнуло сердце. Естественно, она знала этого человека из воспоминаний прошлой жизни, но разве она могла об этом сказать?

— Вы же знаете. Находясь здесь, волей-неволей слышишь много разных историй.

При её попытке отговориться с невозмутимым видом, его густые брови дернулись.

Однако, видимо, ответ показался ему не таким уж бессмысленным, и Теодоро не стал больше допытываться об источнике информации. Вместо этого он отрезал:

— Если ты слышала о нем, то должна была слышать и то, что связываться с ним себе дороже.

— .......

— Даю тебе искренний совет. Забудь. И не думай ломать голову над тем, как с помощью него разобраться с Антонио.

Что ж. За "искренний" совет спасибо, но следовать ему она не собиралась ни на йоту. Лилия, прикинувшись простушкой, переспросила:

— Вы же тоже считаете, что этого человека будет более чем достаточно, чтобы справиться с Антонио?

— Да, поэтому, если тебе дорога жизнь, забудь об этом.

Услышав ответ, прозвучавший скорее как усталый вздох, она удивленно округлила глаза.

Ого?

Разве он был из тех, кто может вот так просто с чем-то согласиться?

Они так редко разговаривали, что она даже не знала об этой черте его характера. Но ведь Теодоро славился своей неразговорчивостью.

Если уж он зашел так далеко, чтобы сказать подобное, то Сильвано Джаконе — определенно не тот человек, с которым можно шутить.

Не то чтобы я этого не знала. Я прекрасно осведомлена...

Сильвано Джаконе. Хитмэн (киллер) семьи Корелла, чья жестокость и склонность к садизму заставляли содрогаться даже других мафиози.

Говорили, что он рубил своих жертв в капусту, и по сути был настоящим психопатом.

Именно эта извращенная жестокость в итоге и стала главной причиной его изгнания из организации.

Для организации он стал слишком большой угрозой, да? Он отлично справлялся с ролью киллера, но его методы были слишком приметными.

В конце концов босс Кореллы того времени отправил группу киллеров, чтобы убрать его.

Спросите, погиб ли Сильвано от рук своих товарищей?

Ни в коем случае.

Свои жизни отдали те пять человек, что пришли за ним, а Сильвано развесил их тела на стальных балках строившегося тогда здания «Хофлер». Словно демонстрируя всему миру, что бывает с теми, кто посмеет его тронуть.

Какую бы ярость и чувство предательства он ни испытывал, это был инцидент, на который нельзя было просто закрыть глаза.

Ведь убийство своих же возможно только по прямому приказу сверху, не так ли? Мало того, что Сильвано нарушил это правило, так еще и устроил шокирующую выставку трупов в центре города, поставив на уши всё Демеси.

Из-за этого мафия могла привлечь внимание правоохранительных органов, а это грозило разоблачением всей организации.

Естественно, из-за этого созвали комиссию мафии.

Со всех точек зрения, единственным справедливым наказанием для него была смерть. Но комиссия решила дело, выслав Сильвано в штат Северный Веллингтон...

Удивительно, но огромную роль в этом гуманном решении сыграл Витторио Бенедетти — тогдашний босс семьи Бенедетти, управлявший ею в 50-е годы, ныне уже покойный. Иными словами, отец Теодоро и Лучано.

Не знаю, какие там были взаимовыгоды...

Сильвано сохранил жизнь, но взамен ему пришлось управлять небольшим контрабандным складом в той глуши. 20-летний парень, наслаждавшийся блестящей жизнью в организации, внезапно оказался в захолустье, словно ушедший на покой старик. Скорее всего, он торчит там и по сей день.

И этот человек, о котором все давно забыли... вернулся в Демеси где-то в конце 60-х?

Это возвращение произошло не с разрешения комиссии. Как ни странно, Сильвано тайно вернул действующий босс Бенедетти, Лучано, и Сильвано снова начал тайно работать на него киллером.

Это всё, что ей рассказал Уэйн, который вел слежку за Лучано.

Уэйн говорил, что даже он не знает, почему Лучано его вернул.

Может быть, их связывало что-то особенное... или семья Бенедетти была у него в долгу.

В любом случае, для Лилии это не имело значения. Наоборот, это могло даже сыграть ей на руку.

Пока отложим эту загадку...

Лилия посмотрела на Теодоро и подтвердила свою неизменную решимость.

— Я могу его привести. Если я это сделаю, вы дадите мне свое разрешение?

Ей было плевать, насколько безумен Сильвано. Для неё он станет верным псом, и она была уверена, что сможет держать его на поводке.

Увидев её уверенный взгляд, Теодоро потер лоб, словно у него разболелась голова. Ей показалось, или тени под его глазами стали еще темнее?

— ...Как, ты сказала, тебя зовут?

Лилия переспросила с легким запозданием:

— ...Что?

Разве она не повторила это дважды? И разве Теодоро, отвечая ей, не делал вид, что всё знает, пытаясь отговорить её?

Подавив абсурдность ситуации, Лилия нерешительно ответила:

— Сильвано...

— Нет, не он. Твое имя.

— А?

И снова изо рта вырвался этот глупый звук. Лилия моргнула своими белыми ресницами и приоткрыла губы. Между ними повисла неловкая пауза.

Минуточку. Он до сих пор не знал моего имени?

Погодите-ка. Он до сих пор даже имени моего не знал?

В это было трудно поверить, но в его спокойных глазах, пристально смотревших на неё, не было ни намека на шутку или сарказм.

Глядя на это донельзя невозмутимое лицо, Лилия почувствовала, как подступивший гнев бесследно улетучивается. Успокаивая закипающие внутри чувства, она бессильно ответила:

— ...Лилиана Моретти.

— Хорошо, Лилиана Моретти. Я не буду распинаться. Я достаточно предупредил тебя, что для твоего же блага туда лучше не соваться.

— ...Я знаю.

— Но раз уж ты так туда рвешься, отговаривать больше не стану.

Этого она и добивалась. Она вернется оттуда, ведя Сильвано под руку.

Увидев в её глазах абсолютное нежелание сдаваться, Теодоро издал смешок.

— Так пеклась о своей безопасности, а теперь сама лезешь в петлю.

Его бормотание снова укололо её. Скрывая упавшее сердце, Лилия произнесла с нарочитой уверенностью:

— Вот увидите.

Он лишь пожал плечами.

Это означало, что её слова даже не стоят ответа. Было очевидно, что он не питает к ней ни малейших ожиданий.

Интересно, как долго он сможет так себя вести...

— Если я действительно его приведу, могу я попросить об одном одолжении?

Теодоро, нахмурившись, глубоко затянулся крепкой сигаретой. Вместе с густым дымом раздался его голос:

— И чего тебе вечно так много надо? Я что, тебе что-то должен?

Лилия вздрогнула.

Однако где-то в уголке её сердца всё же теплилась маленькая надежда, поэтому она не стала поспешно забирать свои дерзкие и бесстыдные требования назад.

Даже если ты так по-скотски себя ведешь... ты ведь всё равно молча выслушаешь?

Будь он действительно безжалостным андербоссом, он мог бы уже тысячу раз проигнорировать её. И когда она просила работу и жилье... и когда её похитил Антонио.

Но у тебя было столько возможностей, а ты меня пощадил и даже оставил в живых. Уж не знаю, может, это у тебя такая странная форма великодушия.

Возможно, Теодоро не такой уж и бессердечный человек. Поэтому Лилия понимала: даже если она сейчас скажет что-то еще более наглое, ей не отрубят за это голову на месте.

— Я хочу обставить всё так, словно этот человек погиб в результате несчастного случая в Северном Веллингтоне. Вы сможете мне с этим помочь? Я думаю, и господину Теодоро будет на руку, если за этим не последует никаких лишних слухов... или преследования.

— Сначала приведи его, а потом поговорим.

— ...Я могу расценивать это как согласие?

— Сначала попробуй его хотя бы привести.

Глядя на Теодоро, который откровенно посмеивался над ней, Лилия крепко сжала губы. И решила изменить свое мнение о нем.

Этот мужчина не то чтобы не слишком строг в своих решениях — просто у него омерзительный, капризный характер, и он мастерски умеет растаптывать чужую гордость.

Проглотив вздох, рвущийся из самых недр души, она сухо произнесла:

— Я отправляюсь завтра. Верю, что господин Теодоро поможет с последствиями.

— ...У тебя просто потрясающий талант выводить людей из себя. Мало того, что смелости не занимать, так еще и страх совсем потеряла.

Пробормотал Теодоро, лениво откидываясь на спинку стула. Какое счастье, что он, кажется, не разозлился. Лилия немного помолчала, а затем, подумав, добавила:

— Раз уж на то пошло, могу я попросить еще кое о чем?

Теодоро уставился на неё с таким видом, словно она окончательно лишилась рассудка. Он даже вынул сигарету изо рта.

— .......

— Если у вас есть машина, которой вы не пользуетесь, не могли бы вы мне её одолжить? Добираться на общественном транспорте сложно, а аренда стоит слишком дорого.

Видимо, у него и правда заболела голова, потому что Теодоро издал короткий вздох. В его поднятом к потолку взгляде читались смертельная скука и раздражение.

Он сделал последнюю глубокую затяжку, а затем с видом человека, потерявшего всякий аппетит, затушил окурок в пепельнице.

— У твоей машины что, ноги выросли? С чего бы мне одалживать её той, кто не сможет вернуться на своих двоих.

От этих слов гнев, который она с таким трудом сдерживала, ударил ей в голову. Как каждое его слово может быть таким язвительным?

Казалось бы, на этом моменте ему должно было стать любопытно, на что опирается такая самоуверенность? Но он продолжал гнуть свою линию до конца?

Однако Теодоро, не обращая внимания на её кипящую ярость, без сожалений поднялся со своего места. И начал шарить по карманам.

Что он делает?

Раздался звон, и он вытащил из кармана монеты.

Дзынь!

Пара монет, соскользнув с его пальцев, описали изящную дугу и упали на стол. Она не понимала, к чему всё это. И пока Лилия тупо пялилась на брошенные перед ней деньги...

Его сухой голос резанул по ушам:

— Добавишь к плате за лодку.

Что это значит?

Штат Северный Веллингтон, где находился Сильвано, не был местом, куда нужно плыть на лодке. Туда можно было добраться за три-четыре часа на машине.

— Какая еще плата за лодку...

— Если вспомнишь, о чем мы говорили до этого, поймешь.

Больше никаких объяснений не последовало. Бросив эту фразу, недружелюбный мужчина тут же покинул бар.

Лилия нахмурилась, обдумывая его слова. Лишь спустя пару десятков секунд её лицо сморщилось, как скомканная бумага.

Она вскочила с места и оглядела бар, но Теодоро и след простыл.

Ах, этот... этот мужчина...!

До неё наконец дошло.

Эти монеты на «плату за лодку» были платой Харону, чтобы переплыть реку Стикс в царство мертвых.

На следующее утро. Лилия, открыв багажник арендованного седана, тяжело вздохнула.

Что за развалюха. Из-за нехватки денег на однодневную поездку она выбрала машину по бюджету, но её состояние было просто ужасным.

Какой же он жмот. Говорили, что на парковке за баром полно его машин, а он не мог одолжить даже одну?

Впрочем, стоит ли винить только Теодоро? У неё пока не было возможности доказать ему свой потенциал, так что это было ожидаемо.

Но это дело всё изменит.

Очень скоро Теодоро пожалеет о том, что относился к ней как к пустому месту или, в лучшем случае, как к обычной певичке.

Но тогда будет уже поздно: когда он опомнится, её влияние будет огромным.

Переложив вещи в пыльный багажник, Лилия посмотрела на часы.

Если я выеду сейчас, то буду на месте часа в три-четыре.

Её план заключался в том, чтобы сразу по прибытии в Северный Веллингтон отправиться на склад к Сильвано и встретиться с ним. Было бы идеально получить ответ прямо на месте, но даже если он попросит время на раздумья, дать ему день до завтра не будет большой проблемой.

В любом случае этот мужчина примет предложение.

Какое же лицо будет у Теодоро, когда он увидит, что она возвращается вместе с Сильвано? Она уже предвкушала это зрелище.

На время отложив злорадство, Лилия закрыла багажник.

И как раз в тот момент, когда она разогнула спину...

— А?!

Кто-то внезапно высунул голову с правой стороны, где еще секунду назад никого не было. Появление совершенно неожиданного третьего лица заставило её сердце уйти в пятки.

Лилия непроизвольно вскрикнула и отшатнулась назад.

— Подождите...!

Мужчина перед ней поспешно протянул руку и схватил её.

Би-и-ип!

Оглушительный гудок ударил по барабанным перепонкам. Одновременно с этим за спиной пронесся мощный поток воздуха.

По спине пробежал холодок. Если бы он не потянул её вперед, сделай она хоть один шаг назад — и её бы сбила машина, отбросив на раскаленный асфальт.

Пока парализованная Лилия не могла пошевелиться, сквозь окружающий шум пробился знакомый, отдаленный голос:

— Вы в порядке? Я не думал, что так напугаю вас, ха-а... Простите.

Мне опять что-то мерещится?

Не может быть. Уэйн, державший её за руки и бессвязно извиняющийся, не был иллюзией. Он стоял перед ней, живой и реальный.

— Здесь опасно, давайте отойдем на тротуар.

Уэйн осторожно потянул Лилию, и она в замешательстве шагнула на тротуар.

Испуганное сердце всё еще бешено колотилось, а в голове царил такой хаос, что она едва могла прийти в себя.

— А...

Что это? Как Уэйн оказался здесь? Как можно объяснить это невероятное совпадение?

Её глаза метались из стороны в сторону, но слова не шли с губ. Заметив её растерянность, Уэйн заговорил первым:

— Я проходил мимо и узнал вас. Мне стоило быть осторожнее... Извините.

На его лице читалось искреннее беспокойство. Уэйн, внимательно посмотрев на Лилию, нерешительно добавил:

— Вы... может быть, не помните меня? В тот раз, в переулке...

— Я знаю. Помню.

Губы сами собой выдали ответ. Даже не оправившись от шока, Лилия произнесла эти слова, а потом пожалела об этом, но...

Услышав её ответ, напряженное лицо Уэйна расслабилось, и на нем расцвела та самая, теплая и спокойная улыбка. В этот момент все сложные мысли мгновенно испарились из её головы.

— Какое облегчение. Потому что после того дня... я часто думал о вас.

— Какое облегчение. Потому что после того дня... я часто думал о вас.

— ...Обо мне?

— Меня всё это время не отпускала мысль, что в той суматохе я даже не успел вас толком поблагодарить. Я так рад, что мы встретились снова.

Её сердце, не успев даже немного успокоиться, забилось с ненормальной силой. Он её помнил.

Вдобавок ко всему, Уэйн смотрел на неё с тем самым бесконечно нежным выражением лица, которое она так хорошо знала, и Лилии пришлось приложить все усилия, чтобы сдержать подступающие слезы.

Она низко опустила голову, и в неловком молчании разговор прервался.

— .......

— А, кстати, вот.

Уэйн, немного помедлив, достал что-то из внутреннего кармана и протянул ей.

Это был белый носовой платок. Тот самый, которым она вытирала рану на его боку.

Её глаза, в которых уже блестели слезы, широко распахнулись.

— К-как он у вас...?

— Я всегда носил его с собой, на случай, если мы снова случайно встретимся.

— .......

Она окончательно лишилась дара речи. Носить это с собой всё время? Как бы сильно он ни хотел встретиться снова, но это уже слишком.

И всё же, мысль о том, что она оставила в его памяти такой глубокий след, принесла ей не сожаление, а огромное облегчение. Хотя она и знала, что так не должно быть.

— ...Спасибо вам.

— Я не следил за вами, как какой-то сталкер. У меня правда были дела в этом районе, и, проходя мимо...

— Я знаю.

Конечно она знала. Кто лучше неё знал, что Уэйн никогда бы не опустился до такой низости.

— Правда, спасибо.

Пробормотала Лилия. Она была благодарна не за то, что платок вернулся к ней. Просто от того факта, что он её не забыл, щемило в груди от благодарности.

Уэйн аккуратно прищурил глаза и улыбнулся.

— Не стоит. Но всё же...

— .......

— Удивительно. Хоть я и носил его с собой, я и подумать не мог, что действительно снова вас увижу.

И она тоже. Казалось, это какая-то злая шутка судьбы.

Но разве она не заставила себя смириться с этим? С тем, что пока они должны оставаться лишь случайными прохожими.

Лилия сглотнула горечь, подступившую к горлу, и снова взяла себя в руки.

— ...Наверное, мне просто повезло.

Ей хотелось сказать совсем не это.

Она хотела спросить, ходил ли он тогда в больницу, зажила ли рана, и не бросается ли он по-прежнему в опасные передряги, не жалея себя.

Вопросов было море, но ей ничего не оставалось, кроме как похоронить их в своем сердце.

Но всё же...

Можно ей проявить хоть каплю эгоизма? Совсем чуть-чуть.

— Я очень благодарна, что вы вернули мне платок, но можете оставить его себе. Используйте, если понадобится. Вы ведь отдали мне свой. Я бы с радостью его вернула, но его сейчас нет со мной.

Лилия, не в силах побороть эту крошечную, жалкую жажду, вернула ему свою вещь. Надеясь, что хотя бы так он не забудет о её существовании.

Да, ни больше, ни меньше, только до этого момента.

Уэйн, неловко взяв платок обратно, замялся. Видимо, такого поворота событий он не ожидал.

Неважно, о чем он там думал, она не могла продолжать этот разговор, оставляя ему ложные надежды.

— У меня дела... мне пора.

Лилия, избегая его взгляда, быстро направилась к водительскому месту.

— Подождите...!

В тот момент, когда она села в машину, Уэйн поспешно подбежал и схватился за дверцу.

— Мы не могли бы хотя бы обменяться именами?

Сердце гулко ухнуло вниз.

Возможно, Уэйн и сам понял, насколько импульсивным и поспешным был его поступок.

Он вздрогнул сильнее, чем Лилия, и отступил на шаг.

— Простите. Обычно я так себя не веду, но это странно... Я не могу выбросить вас из головы. Мне кажется, если я упущу вас сейчас...

Вот именно, Уэйн. Почему ты ведешь себя не так, как обычно, бормочешь что-то невнятное и не можешь просто дать мне уйти.

Его волнение еще сильнее расшатало её и без того слабую волю, и Лилия изо всех сил сжала кулаки.

Но,

— Кто знает. Будет ли следующий раз.

— .......

Следующего раза не будет. Нет, его не должно быть.

Его искренние глаза. И его следующие слова окончательно разрушили её твердую решимость, которую она так крепко сжимала в руках.

— Говорят, три случайные встречи — это уже судьба. Если я тогда снова спрошу ваше имя, вы ответите?

Лилия, вцепившись в руль, опустила голову.

Уэйн, Уэйн.

Зачем ты так? Если ты так делаешь, как я смогу тебя оттолкнуть.

Я ведь не смогу...

Глаза снова защипало. Несколько раз неуверенно вдохнув, Лилия подняла на него взгляд.

В его глазах отражалась она сама.

С лицом, готовым вот-вот расплакаться, но при этом с нестертой слабой улыбкой на губах — поистине странное выражение.

Да, как я могу тебя оттолкнуть.

— Нет. Как... как вас зовут?

— А, что?

Мужчина посмотрел на нее с недоумением, а затем вдруг густо покраснел. Пытаясь скрыть пылающее лицо, он ответил:

— Я... Уэйн... Уэйн Бойд.

Уэйн Бойд.

Уэйн Бойд.

Момент, когда она вновь, как в первый раз, услышала это имя, которое произносила бессчетное количество раз.

Вспоминая их самое первое знакомство давным-давно, Лилия едва заметно улыбнулась.

— А я... Лилиана Бойд..., ах!

Но не успела она договорить, как с широко распахнутыми глазами зажала себе рот рукой.

Уэйн резко повернулся к ней и переспросил:

— Что? Что вы сказали?

Ошибка. Это колоссальная ошибка.

Ну почему, почему я вдруг сказала «Бойд»?! Совсем свихнулась?!

Ей не стоило прокручивать его имя в голове за секунду до этого.

Привычка — страшная вещь: хоть она и вернулась в прошлое и успела привыкнуть к фамилии Моретти, она по старой памяти выпалила фамилию, которую они делили с Уэйном.

Лицо Лилии залилось пунцовой краской. В панике размахивая руками, она умудрилась задеть рычаг.

Вжииих. Вжииих.

Дворники с четким ритмом начали протирать лобовое стекло.

— Да что же это такое...!

Давно забытое водительское кресло казалось таким непривычным, что, пытаясь что-то исправить, она случайно включила еще и омыватель стекла.

— Ха-ха-ха!

Раздался звонкий смех. Уэйн, мило сощурив глаза, смеялся, схватившись за живот. Под его искренний смех лицо Лилии всё больше напоминало плачущую гримасу.

Какой позор. Хуже просто не придумаешь...

Ей хотелось буквально провалиться сквозь руль.

— Ха-ха, ох, простите. Если позволите.

Подавив приступ смеха, Уэйн взялся за подголовник её сиденья. И, наклонившись, протянул руку.

— ...Хгх!

Лилия застыла, во все глаза глядя на него. От его внезапно приблизившегося тела исходил знакомый запах и легкое тепло.

Щелк.

Бешено мотающиеся дворники тут же замерли.

Вокруг вдруг стало очень тихо.

По идее, ей должно было стать легче, но неловкость стала просто невыносимой. Тук, тук, тук, тук. Ей казалось, что он вот-вот услышит, как бешено бьется её сломанное сердце.

— Чтобы выключить дворники — нажмите вниз один раз. А если потянете рычаг на себя — брызнет омыватель. Запомнили?

Знал ли он, как у нее внутри всё горит, или нет, но голос Уэйна, объяснявшего, как пользоваться рычагом, был абсолютно спокойным.

Ей даже показалось, что от этого слишком близкого расстояния сходит с ума только она одна.

Пока Лилия, не зная, куда деваться, бегала глазами, Уэйн, продолжая объяснять, вдруг повернул голову.

Его голос вроде бы вернулся в норму, но следы улыбки на его лице еще не исчезли до конца.

Кажется, он смотрел так же, когда иногда дурачился, как мальчишка...

Её догадка оказалась верной.

— Кстати, мы только именами обменялись, а вы уже так далеко заглядываете?

На едва остывших щеках снова вспыхнуло пламя. Лилия крепко зажмурилась, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.

Провал. Она так клялась, что не будет с ним сближаться, а в итоге натворила дел.

Лилия прибыла в Северный Веллингтон около пяти часов вечера.

Выйдя из машины и размяв затекшее тело, она приложила руку козырьком ко лбу и огляделась. Клонящееся к закату солнце заливало ослепительным светом пустынную землю.

Я приехала позже, чем рассчитывала.

Всё из-за Уэйна. Честно говоря, это её вина, что она витала в облаках из-за него, но ей было обидно, поэтому хотелось свалить всё на него.

Из-за мыслей о нем, заполнивших её голову, она несколько раз свернула не туда. Из-за этих блужданий дорога заняла гораздо больше времени.

— Фух...

Его прощальные слова снова прозвучали в её ушах.

— Будем надеяться, что судьбоносная случайность произойдет еще раз. Лилиана... «Бойд».

Тихо прошептал он своим вкрадчивым голосом. Ей так и хотелось провалиться сквозь землю.

Слегка похлопав себя по всё еще горящим щекам, Лилия сосредоточилась на открывшемся пейзаже.

Дорога тянулась прямо до самого горизонта. По обеим сторонам расстилалась бескрайняя равнина, на которой то тут, то там виднелись небольшие фабрики или склады.

Минут двадцать назад она проехала небольшой городок, который и городом-то назвать было сложно, и с тех пор вокруг были только такие вот пустоши.

Ступала ли здесь вообще нога человека? Перед полуразвалившимися зданиями густо росли сорняки.

[UDG Industrial Products Co]

Судя по металлической табличке, торчащей среди колышущихся кустов, она точно приехала по нужному адресу, но...

Жутковатая атмосфера вызывала тревогу.

Сглотнув слюну, Лилия подошла к главному входу в старое кирпичное здание.

А может, ну его, поехать назад?

Стоило ей только приехать, как она всем телом ощутила, насколько безрассудной была её затея. Здесь никто даже не узнает, если её застрелят или пырнут ножом.

Внезапно в голове промелькнула мысль: а не слишком ли она замахнулась, решив связаться с Сильвано в её нынешнем положении? И рука, уже потянувшаяся к дверной ручке, замерла.

Нет, соберись. Зачем ты вообще об этом думаешь, когда уже приехала сюда?

Лилия с силой сморщила нос, отгоняя эти мысли.

Клик.

Она повернула ручку, и незапертая дверь открылась.

Давно ли здесь не проветривали? Её встретил спертый, затхлый запах и облако пыли.

— Есть кто-нибудь?

Подавив кашель, Лилия шагнула в темное помещение.

— Здесь никого нет?

Странно. Дверь была открыта, а за ржавым забором стоял выцветший красный пикап.

Внутри здания в беспорядке валялись лишь нераспакованные коробки, и нигде не было ни души.

— Извините.

Ответа, как и ожидалось, не последовало.

Бам...!

Внезапный порыв ветра захлопнул входную дверь, и на Лилию опустилась мрачная тень.

А затем откуда-то...

Черный, как сама тьма, силуэт внезапно появился и протянул руку к её плечу.

Теодоро, как обычно, вошел в бар в сопровождении своего секретаря Пола.

Его безразличные глаза слегка блеснули, когда он заметил в конце зала седовласого мужчину средних лет. После секундной паузы Теодоро уверенно направился в его сторону.

Возможно, мужчина, сидевший в одиночестве с бокалом, почувствовал, как воздух вокруг вдруг стал спокойнее, и медленно повернул голову. В его безмятежных глазах отразился Теодоро, а в уголках глаз собрались морщинки.

— Тео.

Услышав это дружелюбное обращение, Теодоро слегка усмехнулся, издав тихий смешок.

— Какими судьбами?

— Давно не виделись, мог бы встретить меня и порадушнее. Заставляешь старика грустить.

Теодоро скривился и покачал головой. Всем своим видом показывая, что подобные нежности — не по его части.

Тем не менее, атмосфера вокруг него была на удивление легкой и непринужденной. Пожалуй, ни перед кем другим в организации Теодоро не позволял себе так расслабляться.

— Нужно было заходить почаще.

Человек, к которому этот высокомерный мужчина обращался на "вы". Тот, с кем он обменивался приветствиями без всяких формальностей.

Это был давний друг Витторио, отца Теодоро, и консильери (советник) семьи Бенедетти во втором поколении — Винсент дель Пьеро.

— В последнее время было много суеты с поиском адвокатов. Решил зайти, чтобы хоть лицо показать. Как дела? Слышал, Антонио недавно крепко досталось.

— Ничего такого, о чем вам стоило бы беспокоиться.

Винсент медленно кивнул. Ответ был довольно сухим, но он знал, что для Теодоро даже это было проявлением уважения, поэтому не обратил внимания.

— Ну, раз ты так говоришь. У этого парня сейчас и так полно головной боли. Даже без твоего вмешательства.

— Снова проблемы на западных территориях?

Речь шла об Уэст-Филле в Демеси, который Антонио захватил силой. Из-за упорного сопротивления банды Гоутов, лишившейся своей базы, там никогда не было спокойно.

— Стоит только расслабиться, и всё по новой. На этот раз даже твой брат поднял шум. Приказал разом стереть всех этих крикунов в порошок.

Теодоро молча смотрел на него, всем своим видом спрашивая: "И что в итоге?".

— Ну, я его отговорил. Но Лучано не будет сидеть сложа руки вечно. Тебе тоже стоит заранее подумать, как ты будешь действовать, когда придет время.

Голос Винсента понизился и стал более доверительным. Слушая его предупреждение, Теодоро какое-то время смотрел в пол. Невозможно было понять, о чем он думает.

Винсенту явно было что добавить, но он лишь со сложным выражением лица сомкнул губы. Видимо, решил, что трудные разговоры лучше отложить на потом. Вскоре тема сменилась на другую.

— Кстати говоря.

Он оглядел бар и склонил голову набок.

— Говорили, что здесь поет какая-то красивая девушка, но я её не вижу. Было столько разговоров, что я решил сегодня послушать.

— А?

Пол, тихо стоявший рядом, вдруг издал короткий звук удивления, прерывая их. Осознав свою оплошность, он тут же почтительно склонил голову и отступил назад, но всё же произнес:

— Прошу прощения. Но...

Он с недоумением окинул бар взглядом. Он не стал задавать легкомысленных вопросов, но его замешательство из-за отсутствия Лилии было очевидным.

Заметив любопытный взгляд Винсента, Теодоро со вздохом ответил:

— Скорее всего, мы её здесь больше не увидим. Жаль, что вы не пришли вчера. Пела она неплохо.

— Хм?

— Что? С мисс Моретти что-то случилось...?

Теодоро, видимо, хотел бы избежать утомительных объяснений, но реакции обоих мужчин не оставили ему выбора.

Он вкратце пересказал свой вчерашний вечерний разговор с Лилией. О том, что Лилиана Моретти собирается бросить вызов силам Антонио, и ради этого по собственной воле отправилась в Северный Веллингтон, чтобы завербовать Сильвано Джаконе.

Услышав эту историю, оба мужчины отреагировали по-разному, но оба были в шоке.

Пожилой джентльмен с коротким восклицанием «О, Боже» потер подбородок... а Пол, потягивавший напиток, выплюнул всё содержимое на пол.

— И вы позволили ей уйти?!

Теодоро раздраженно посмотрел на капли, которые чуть не попали ему на брюки, и равнодушно ответил:

— Я достаточно предупредил её, что это опасно. Я что, должен был валяться у неё в ногах и умолять остаться?

— Не в этом дело... Но вы же прекрасно знаете, господин Теодоро, что живой она оттуда не вернется.

— Всё правильно сделал.

Винсент, всё это время хранивший молчание, вмешался и вставил лишь одну фразу. Услышав это, Пол вскинул глаза, словно не ожидая от него таких слов, а Теодоро лишь плавно приподнял бровь.

— Всё правильно. У этой девчонки нет никаких манер. Я не защищаю Антонио, но для мелкой шавки она ведет себя слишком дерзко.

— .......

— Мы избавились от лишних хлопот, не пачкая рук.

От этих холодных, безжалостных слов Пол побледнел. Но Теодоро ничего не возразил. И Пол прекрасно понимал, что это значит.

Когда рука Пола, сжимавшая салфетку, мелко задрожала, Теодоро цокнул языком и негромко предупредил:

— Пол, я не знаю, успел ли ты привязаться к ней, потому что она живет в моем здании и вы пару раз ездили вместе, но брось эту пустую жалость.

— ...Да.

Ответ прозвучал неохотно. За столиком снова повисла тишина.

Винсент, бросив эту жестокую фразу, продолжал безмятежно покачивать ногой. Спустя долгое время он замер.

— Хотя, возможно, я и ошибаюсь.

Взгляды остальных двух мужчин скрестились на нем, и Винсент продолжил всё тем же ровным тоном:

— Девушка может вернуться целой и невредимой. Ей ведь разрешили петь именно здесь, в месте, которым ты так дорожишь... и она сумела благополучно вернуться из логова Антонио, не так ли?

Тот ли это человек, который всего пару минут назад подписал Лилии смертный приговор? Теперь он, на удивление, оценивал её без всяких предубеждений.

Даже если ей помогали другие, или ей просто везло, если бы она была глупой трусихой, не способной и слова сказать, всё это было бы невозможно.

Возможно, Винсент смог сделать столь рациональный вывод именно потому, что до сих пор оставался сторонним наблюдателем.

Именно поэтому Теодоро и Пол не могли просто пропустить его слова мимо ушей и начали обдумывать их.

Винсент окинул их взглядом со странной улыбкой.

— Давай просто посмотрим, как всё обернется.

— .......

— Станет ли это чем-то серьезным, о чем нам придется беспокоиться, или нет.

Тем временем в Северном Веллингтоне...

— Ах!!

Пятясь назад, Лилия споткнулась о собственную ногу и с коротким вскриком упала на пол. Она так и осталась сидеть, дрожа всем телом, не в силах подняться.

Прикосновение к плечу ей точно не показалось. Она явно чувствовала тепло человеческой руки.

Где он?

Она оглядывалась по сторонам, но вокруг была лишь непроглядная тьма, в которой ничего нельзя было разобрать. Она не знала ни где выход, ни откуда этот незнакомец наблюдает за ней.

В тот момент, когда на её погруженном во мрак лице отразился страх...

Чик!

Раздался звонкий щелчок, и прямо перед её глазами вспыхнуло маленькое пламя. Во тьме перед ней появилось лицо мужчины, который поднес к ней зажигалку Zippo.

— И кто это у нас?

— А-а-ах!

Душа ушла в пятки, и у неё вырвался истошный крик. Она съежилась, обхватив голову руками, и в этот момент рука мужчины потянулась к ней.

— Воу, воу. Это я должен был испугаться, а вы пугаетесь еще больше. Что мне теперь делать?

Его рука небрежно похлопывала её по плечу, но испуганное сердце никак не могло успокоиться. Лилия с тревогой покосилась на мужчину в тусклом свете зажигалки и спросила:

— В-вы господин Джаконе?

— М-м...?

Глаза мужчины сузились, превратившись в полумесяцы.

— Кажется, я первый спросил, кто вы такая.

Игривый взгляд и холодный ответ. Она сглотнула.

Что говорить вначале? Даже если она назовет свое имя, он вряд ли поймет, кто она такая.

Но и выкладывать всю цель своего визита в ответ на этот короткий вопрос было бы глупо.

Пока Лилия, открыв рот, медлила с ответом, нетерпеливый мужчина криво усмехнулся. И, не дожидаясь ответа, резко встал.

Топ. Топ.

Его шаги мгновенно отдалились. Маленькое пламя зажигалки последовало за ним, и помещение снова погрузилось во мрак.

...Что? Мне идти за ним?

Ужас, сковывавший ладони ледяным потом, быстро исчез, уступив место растерянности. Не зная, что делать, Лилия неловко поднялась на ноги. В этот момент...

Щелк!

С высокого потолка ударил яркий свет. Одна за другой вспыхивали лампы накаливания, мерцая и заливая всё ослепительным светом. Застигнутая врасплох Лилия сильно зажмурилась и поморщилась.

— Угх...

Сквозь приоткрытые веки она различила черный силуэт. Мужчина, который всего несколько секунд назад совал ей в лицо зажигалку, теперь стоял вдали, прислонившись к стене.

Казалось, яркий свет ничуть не резал ему глаза — он легко взглянул на лампы, а затем громко крикнул Лилии:

— Так и будете там стоять?

— ...А?

— Мы же не будем разговаривать в темноте, сидя на полу.

Ну да. Логично.

Но резкая смена поведения и такой неожиданный «прием» сбили её с толку. Лилия помялась мгновение-другое, а затем нерешительно зашагала вперед.

В этот момент губы наблюдавшего за ней мужчины изогнулись, словно хвост змеи.

Хм?

Свет бил в глаза, так что она не могла понять, показалось ей это или нет. Она сильно нахмурилась, вглядываясь, но эта жуткая улыбка уже исчезла, и мужчина ждал её с прежним безразличным выражением лица.

Что это было... Аж мурашки по коже.

Мужчина лениво кивнул в сторону офиса на втором этаже.

— Поднимайтесь.

Нерешительно войдя в офис, Лилия, обходя разбросанные по полу вещи, присела на старый кожаный диван.

Неприглядная дрожь теперь полностью прошла. Страх отступил благодаря поведению мужчины, который, казалось, не собирался причинять ей вред прямо сейчас.

Однако было совершенно ясно, что, несмотря на свое непринужденное поведение, он не спешил терять бдительность, отчего находиться с ним лицом к лицу было крайне некомфортно.

Лилия, теребя пальцы, окинула взглядом незнакомое помещение.

Что на первом, что на втором этаже было одинаково грязно. Казалось, стоит только приподнять любую коробку на полу, как оттуда посыплются полчища насекомых.

Угх...

От одной этой мысли она невольно вжала голову в плечи.

К тому же странный запах, доносившийся откуда-то, очень напоминал запах крови, и Лилия никак не могла избавиться от тревожного предчувствия.

Повернув затекшую шею, она столкнулась с черными глазами, которые пристально смотрели на нее.

— ...!

— Всё осмотрели?

— .......

— И смотреть-то особо не на что, верно? Тут такое дело. Говорю же, просто помойка. А всё потому, что этот бестолковый ублюдок вообще ни за чем не следит.

Бестолковый ублюдок?

Лилия, округлив глаза, запинаясь, спросила:

— Кто... вы имеете в виду... уборщика?

На её наивный вопрос мужчина расхохотался, словно услышал нечто совершенно нелепое.

— О чем вы? Я о том, что этот Сильвано ни черта не следит за порядком.

— Что? Вы не господин Сильвано Джаконе?

— Я?

Переспросил он, глубоко откинувшись на спинку стула с ошеломленным видом.

Лилия тоже застыла с ошарашенным лицом, не в силах вымолвить ни слова. Конечно же, она предполагала, что он и есть Сильвано. Ведь кроме него здесь никого не было.

— К сожалению, я не Джаконе. Я числюсь секретарем, но на деле просто разгребаю все дела, которые этот тип вечно откладывает на потом, вот и всё.

— А... вот как.

— И зачем вам Сильвано? Гости у нас тут — редкость.

Только Лилию захлестнуло чувство разочарования, как от его следующего вопроса она снова напряглась.

— Мм...

Лилия замялась, подбирая слова.

— У меня есть к нему одно личное предложение.

— Предложение? Какое еще предложение?

— Я бы хотела обсудить это с ним лично... Извините.

На её скомканные извинения мужчина замахал руками, всем своим видом показывая, что ему неловко.

— Эй, да бросьте. Я же не он, зачем передо мной извиняться.

— .......

— Но, боюсь, вам придется нелегко.

Неужели он снова заведет шарманку о том, какой это страшный человек? С которым такой слабой женщине не совладать?

Она слышала это так часто, что её уже тошнило от подобных слов. Но то, что он произнес дальше, оказалось совершенно неожиданным.

— Он вряд ли появится. Точнее, неизвестно, когда он вообще придет.

— Что?

— Если повезет, может завалиться прямо сейчас. А если не повезет, то через неделю? Или через месяц? Я и сам не знаю. Хорошо хоть, он здесь уже давненько не появлялся. По идее, уже пора бы ему заглянуть, не находите? Хотя это так, лишь мои надежды.

Розоватые губы Лилии медленно приоткрылись, и из них вырвался тихий стон.

Почему я об этом не подумала? О том, что мне может даже не представиться шанс на встречу.

Как бы она ни отреагировала, мужчина с безразличным видом продолжал ковырять ногти.

— Этому типу вообще плевать на то, что здесь происходит.

— Ох...

— Я бы, может, и позвонил ему, чтобы он пришел, но чтобы звонить, надо хотя бы знать куда.

Он усмехнулся и пожал плечами. Отчаянной в этой ситуации была лишь Лилия, а в нем не было ни капли искреннего желания помочь ей.

— Если хотите, можете подождать здесь... Или идите и поищите его сами. Но скажу сразу: я в свое время тоже всё тут облазил вдоль и поперек, но так и не смог выяснить, где этот хитрец прохлаждается.

Бывает ли ситуация безнадежнее? Лилия с тяжелым вздохом откинула волосы назад.

— А вы не знаете, где он обычно бывает?

— Если бы я знал, сидел бы я тут сейчас в одиночестве?

— ...А где он живет?

— Да здесь он живет, здесь. Но... я бы хоть раз увидел, как он приходит сюда спать. То ли в барах отрубается, то ли у каких-то баб прижился. Хрен его знает.

— .......

Лучше промолчать. Очевидно, что дальнейшие расспросы только выведут её из себя, а толку от них не будет.

Лилия, подавив тяжелое чувство на душе, решила, что пока лучше всего будет просто подождать.

Разве она не вела машину целых пять или шесть часов подряд? С телом, готовым отрубиться в любую секунду, у неё не было сил обшаривать каждое заведение в округе.

— У вас есть какие-нибудь книги или журналы почитать?

Услышав этот завуалированный способ сказать, что она собирается убить здесь время, мужчина захихикал.

— Решили подождать?

— А у меня есть другой выход?

— Отличная мысль. А насчет чтива... Хм, что Сильвано, что я — мы не особо блещем культурой.

Почесав затылок, он с кряхтением поднялся. А затем ленивой походкой скрылся за грудами сваленных коробок.

— Так, посмотрим...

Из угла офиса донеслось бормотание, сопровождаемое звуками рысканья в вещах. После того, как раздалось кряканье резиновой уточки, непонятно зачем здесь оказавшейся, и даже звон бубна... мужчина, издав равнодушный возглас, притащил несколько журналов.

— Такое сойдет?

От стопки бумаги, со стуком опустившейся на стол, поднялось облачко пыли. Лилия, отмахнувшись от нее, перевернула журнал, лежавший обложкой вниз. И, едва взглянув на обложку, в ужасе отшвырнула его обратно.

— ...Ах!

Сердце от неожиданности бешено заколотилось. Ей показалось?

Но когда она снова скосила глаза вниз...

Что это такое!

На обложке красовалась фотография почти голой женщины в непристойной позе. Это был выпуск журнала «Playboy» за апрель 1958 года.

Во рту пересохло, Лилии захотелось сглотнуть слюну, но она не могла себе этого позволить. А вдруг он подумает, что она отреагировала на эту пошлую обложку?

Да он издевается. Он что, насмехается надо мной?

Она резко повернула пылающее лицо и испепелила мужчину взглядом. Забавно, но её гнев даже не нашел адресата: он как ни в чем не бывало напевал себе под нос, убирая какой-то мусор.

— Дама~ пришла~ надо бы прибраться~ в этом свинарнике~.

И что на это прикажете сказать? Лилия, приоткрыв рот, жалко уставилась на него. Не было сил даже вздохнуть.

Она еще не встретилась с Сильвано, но его так называемый секретарь был человеком не менее тяжелым в общении. Видимо, рыбак рыбака видит издалека, вот они и работают вместе.

— Всё, хватит с меня...

— А? Что вы сказали?

Мужчина, услышав её тихое бормотание, резко вскинул голову и обернулся. В его глазах читалась абсолютно естественная, бесхитростная ясность. Почувствовав, как начинает раскалываться голова, Лилия зажмурилась и махнула рукой.

— Ничего.

— Да ну вас. Скукота.

Его хихиканье снова резануло по нервам. Лилия, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, чтобы не поддаваться на его провокации, сменила тему.

— А где здесь уборная?

— Уборная? Выйдите в коридор, третья дверь направо.

Когда она уже собиралась выйти из офиса, ей в спину прилетел голос мужчины:

— А, постойте-ка!

— Да?

— Имейте в виду, там жутко грязно. Я бы сам ей пользовался, но я предпочитаю отливать на улице в кустах.

Я не хотела этого знать, да и ничего хорошего я не ожидала — эти слова она проглотила. Лилия, схватившись за всё еще гудящую голову, вышла в коридор.

Вдоль длинного узкого коридора тянулось несколько комнат, и все они были заперты. Единственным местом, где чувствовалось присутствие человека, был офис, из которого она только что вышла.

Уборная — третья дверь направо...

Идя по темному коридору, она обернулась. Из закрытого кабинета тихо доносилось радио, присутствие мужчины не ощущалось.

Убедившись, что осталась совершенно одна, Лилия осторожно приоткрыла одну из дверей.

Щелк.

Дверная ручка повернулась, и первая комната слева послушно предстала перед ней.

В темном помещении не было ничего особенного. Несколько металлических стеллажей до самого потолка. На полках стояли деревянные ящики разных размеров, содержимое которых было невозможно разглядеть.

Это всё контрабанда?

В ней вспыхнуло любопытство, но времени открывать их по одному не было. Лилия тихо закрыла дверь и на этот раз встала перед дверью справа.

В тот момент, когда она положила руку на холодную металлическую ручку и готова была нажать...

На её худую ладонь с выступающими костяшками легла крупная мужская рука.

— ...!

Одновременно с этим Лилия почувствовала тепло чужого тела у себя за спиной. Она застыла, судорожно втянув воздух.

Еще секунду назад в коридоре не было ни души. Она не слышала ни шагов, ни звука открывающейся двери офиса.

Но тот, кто накрыл её руку своей и захлопнул дверь, явно не был призраком.

— Это заброшенный склад. Я же сказал, уборная — третья дверь направо.

Прошептал он с явным весельем в голосе.

Её попытка открыть дверь провалилась в одно мгновение. Лилия, икнув от неожиданности, резко обернулась.

— ...Ик!

— Э?

— И-извините. Я, кажется, ик! перепутала.

— Ха-ха-ха!

Мужчина внезапно разразился хохотом, прикрыв рот рукой.

— Вы что, собирались сделать что-то плохое и попались? Так испугались, что аж икать начали.

— Это... ох... ик!

Её щеки пылали так, словно их обдало жаром. Лилия поспешно опустила голову, пытаясь выбраться из тени нависшего над ней мужчины.

Над отступающей назад Лилией зависла хищная улыбка.

— Теперь-то вы поняли, куда идти? Вон туда, в ту дверь.

— Д-да, уф...

— Я пока приготовлю вам стакан воды, так что идите.

Его вкрадчивый голос и манера речи звучали то ли как шутка, то ли как издевка. Любезно указав на уборную, он мягко улыбнулся.

От этой преувеличенной, фальшивой вежливости перехватывало дыхание. Пылающие щеки мгновенно побледнели, и Лилия, не оглядываясь, бросилась к уборной.

Что это было, черт возьми...!

Закрыв за собой дверь и прислонившись спиной к холодной кафельной стене, она наконец смогла выдохнуть.

Пока она стояла, схватившись за грудь и пытаясь унять дыхание, снаружи послышался тихий щелчок закрывающейся двери.

Наверное, мужчина, вдоволь насмеявшись, вернулся в офис. Только тогда она с облегчением опустилась на корточки.

Что при первой встрече, что сейчас — он появлялся из ниоткуда, как призрак. И когда только успел так тихо подкрасться сзади? Аж волосы на затылке дыбом встали.

Надо было сразу проверить все комнаты на втором этаже... Я слишком поторопилась?

Лилия, виня себя за неосторожность, потерла лоб. Оставалось лишь надеяться, что он не следил за ней с самого начала.

Ладно. Что сделано, то сделано.

Пришлось утешать себя тем, что ничего страшного не произошло. Она убрала упавшие на лицо волосы и поднялась на ноги.

В маленькой уборной, как он и предупреждал, было настолько отвратительно грязно, что к горлу подкатила тошнота.

Но это изначально не имело значения. Ведь она пришла сюда не по нужде.

Как ни крути, мужчина, назвавшийся секретарем Сильвано, вел себя слишком подозрительно. И дело было не в какой-то конкретной причине. Она и сама не могла этого объяснить, но интуиция подсказывала, что здесь что-то не так.

Было ли это просто шестое чувство, или же его неприязненное поведение настраивало её против него? Она не знала.

Для начала... давай проверим, лгал он мне или нет.

Лилия стала осматривать грязную уборную, в которой ни к чему не хотелось даже прикасаться.

На раковине лежало несколько ржавых, наполовину использованных лезвий для бритвы, а по полу и полкам валялись различные туалетные принадлежности. Но самым омерзительным было брошенное нижнее белье, застрявшее между вещами.

— Угх...

Похоже, мужчина не врал. Сильвано действительно здесь жил.

Лилия присела на корточки и принялась поднимать и осматривать валяющиеся на полу пузырьки с пеной для бритья и гелями для душа, пытаясь найти что-то необычное.

То, что один из флаконов зацепился за край её одежды и повалил остальные — было чистой случайностью.

Грохот!

И то, что она увидела густую жидкость, вытекающую из открытого флакона — тоже.

— А...?!

Лилия, суетливо убиравшая вещи, словно пойманный с поличным вор, замерла. Бледно-розовая жидкость растекалась по грязному кафелю. Цвет напоминал кровь, сильно разбавленную водой.

Её дрожащие пальцы потянулись к полу. Чувствуя, как колотится сердце, Лилия провела указательным пальцем по лужице.

И когда она поднесла палец к носу и вдохнула запах...

— ...!

Глаза Лилии широко раскрылись.

Она уж было подумала, что Сильвано еще больший псих, чем о нем говорят, и собирает кровь.

Это же... запах шампуня того мужчины.

Мужчина, который несколько раз подходил к ней почти вплотную. Тот слабый аромат, который исходил от него, был идентичен запаху этой липкой жидкости.

Возможно, он просто принимал здесь душ. А его слова о том, что он не пользуется уборной, были просто шуткой.

Но Лилия не могла отделаться от другой догадки, захватившей её разум.

Неужели...

Сильвано. Ты мне лжешь?

С её губ сорвался обреченный вздох.

Даже не смешно. Если это действительно Сильвано, то она чуть было не поверила в его бесстыдную, достойную Оскара игру.

Я чувствовала, что что-то не так... И вот в чем дело?

Лилия, скривив губы точь-в-точь как тот мужчина, издала сухой смешок.

Конечно, у него могли быть причины так поступать... но это были его проблемы, а не её.

Как же это нелепо.

Что ж, если её догадка верна, это даже к лучшему.

Не нужно было искать его по округе или бесконечно ждать; достаточно просто сидеть здесь.

В полумраке уборной, где перегорела одна лампа, её глубокие зеленые глаза ярко блеснули.

Теперь ей оставалось только одно.

Спокойно ждать, когда он проявит свою истинную, темную сущность.

Вернувшись из уборной, Лилия больше не пыталась бродить по комнатам или проводить расследования. Она просто сидела и ждала.

Она вежливо отказалась от напитка, который он достал из холодильника, потому что срок его годности, казалось, истек еще года три назад, и убивала время, попивая только воду.

Журналы она не трогала. Это было слишком неловко. Вместо этого она разгадывала судоку на задней странице старой газеты.

Потянулись долгие, скучные минуты...

Солнце село, и наступила глубокая ночь.

В офисе тихо бормотал телевизор.

Который сейчас час? Единственные часы здесь были сломаны, и Лилия, пытаясь определить время, выглянула в окно сквозь щель в шторах, но это не особо помогло.

Снаружи стояла непроглядная темень. Было ясно только то, что уже очень поздно.

Лилия, потянувшись затекшим телом, бросила взгляд на мужчину.

Он смотрел скачки, закинув ноги на стол, и в его позе не было ни капли напряжения или бдительности.

Но было в этом что-то странное.

— Не устали? Вам не пора возвращаться?

То ли у него были глаза на затылке, то ли все его чувства были сосредоточены на ней. Его голос раздался мгновенно.

Он притворялся, что ему всё равно, но определенно следил за ней. И так было всё время.

Она постоянно ловила на себе его скрытые взгляды. А когда она поворачивала голову, он просто молча улыбался или как ни в чем не бывало спрашивал, не нужно ли ей чего.

Интересно, как долго он собирается играть в эту игру? Терпение Лилии было на исходе, и она ответила с легким раздражением в голосе:

— Пора. Тот человек так и не пришел.

— Да, ну... это обычное дело.

Конечно, она сказала это просто так. Он и не мог прийти.

Она сидела молча, и мужчина, видимо решив, что она расстроена, сменил выражение лица на сочувственное. Было ли это искренне или нет — оставалось загадкой.

— Что же делать. Ничем не могу вам помочь.

— Всё в порядке. Кажется, я примерно догадываюсь, где он может быть... На сегодня я, пожалуй, вернусь в город. Нужно снять номер, пока не стало совсем поздно.

— Догадываетесь? Да я сам не знаю.

Она чувствовала, как он изо всех сил сдерживает смех.

— Ну что ж... желаю удачи. Если вдруг найдете его, обязательно приведите сюда.

Эти неискренние пожелания больше не выводили её из себя. Разве он один так разговаривал?

Теодоро тоже обладал выдающимся талантом доводить людей до белого каления. Возможно, у неё уже выработался иммунитет, потому что Лилия с невозмутимым видом встала и аккуратно свернула плед.

— Извините, что побеспокоила вас сегодня. И спасибо за заботу.

— Уже уходите? Подождите минутку.

Послышался стук пустой бутылки о стол. За ним последовала возня, и Лилия, обернувшись, увидела, как мужчина рассовывает по карманам какую-то мелочь.

— Идемте.

— ...Куда?

— Если вам нужно снять номер, я отвезу вас в проверенное место. Мне всё равно по пути домой.

Человек, который до сих пор не раскрывал своих намерений, вдруг вызвался помочь?

Конечно, она на это и рассчитывала. Она специально с невозмутимым видом сказала, что знает, где его искать, чтобы спровоцировать его.

Но когда он действительно заглотил наживку, Лилия растерялась. И если быть до конца честной, за этой растерянностью скрывался и страх.

Тонкая стеклянная стена, которая защищала её всё это время, грозила вот-вот разбиться.

Лилия, прекрасно понимая, что мужчина последует за ней, что бы она ни сказала, указала на оставленную им бутылку.

— ...Но вы же пили.

Мужчина обернулся, посмотрел туда, куда она указывала, и усмехнулся.

— А, это?

— .......

— Разве это выпивка? Так, водичка.

Его глаза сузились, как полумесяцы, и приняли лукавое выражение.

Действительно, разве мог упрек в выпитом алкоголе стать для него преградой?

Крупный мужчина сделал шаг к хрупкой женщине, которую, казалось, можно повалить одним касанием.

И в такт его приближающимся шагам в её голове раздался треск.

Звук трескающейся стеклянной стены.

Машина плавно скользила по темной дороге, где не было видно ни зги. Для пьяного он вел машину просто превосходно.

Расслабленные движения рулем. Машина двигалась ровно, ни разу не вильнув и не выехав за пределы полосы. Мужчина водил машину лучше, чем Лилия, которая не выпила ни капли.

На дороге, по которой они ехали, не было даже фонарей, и Лилия была уверена, что сама не смогла бы так же уверенно доехать до мотеля, местонахождение которого она даже не представляла.

Не знаю, правда ли мы едем в мотель, но...

Салон машины наполняла песня из радио, едва скрашивая неловкую атмосферу. Пока мужчина рядом напевал себе под нос, Лилия молча смотрела в окно.

— А чем вы занимаетесь? Если, конечно, можно спросить.

Лилия, убрав руку, подпиравшую подбородок, повернулась к нему в ответ на этот внезапный вопрос.

Всю дорогу он даже имени её не спросил, а теперь вдруг решил проявить интерес? Отложив подозрения в сторону, она приоткрыла губы.

— Я пою в баре.

— Поете?

Мужчина хмыкнул. Видимо, ответ его не особо впечатлил, и тема тут же сменилась.

— Судя по всему, вы приехали издалека. Откуда?

— Из Гилигана. Это в Демеси, так что не так уж и далеко.

— Демеси?

Снова этот смешок, достигший её ушей. Но на этот раз в нем было что-то другое. И то, что она заметила странный блеск в его сузившихся глазах, тоже вряд ли было иллюзией.

— В хорошем месте живете.

Хихикая, бросил он. Нужно ли было воспринимать это как искренний комплимент? Она интуитивно понимала, что он язвит, но он с невозмутимым видом продолжил напевать:

— Значит, гостья Сильвано из Демеси...

Лилия сглотнула пересохшим горлом. От необъяснимого чувства тревоги она сжала и разжала кулаки.

И в этот момент он внезапно повернул голову в её сторону.

— Слушайте.

— Да?

Один уголок его губ пополз вверх в усмешке.

— Простите, конечно, но я до этого пива выпил. У меня сейчас мочевой пузырь лопнет.

— .......

— Мы можем притормозить на минутку?

По спине пробежал холодок. Лилия инстинктивно почувствовала: он сказал это не просто для того, чтобы справить нужду.

Да, вот и настал момент, когда скрытые под этой наглой маской намерения выйдут наружу.

Но как быть с наползающим страхом, который невозможно было подавить никакими уговорами самой себя? Лилия крепко сжала потные ладони и ответила:

— ...Конечно, остановитесь.

Она старалась не обращать внимания на его пристальный взгляд и насмешливое хихиканье.

Вскоре машина остановилась на обочине пустынной дороги. Мужчина велел ей подождать и вышел.

Что он задумал...

Сжимая и разжимая побелевшие кулаки, она смотрела в окно. Было видно, как он широкими шагами пробирается сквозь заросли травы по колено.

Вдруг он резко остановился. Когда он, казалось, действительно собрался отлить и начал возиться с ширинкой, Лилия поспешно опустила глаза.

Не хватало еще услышать что-то непристойное.

Она поспешно опустила голову и, вытянув руку, прибавила громкость радио.

— I’m sorry, so sorry that I was such a fool.

I didn’t know, love could be so cruel.

Сладко зазвучала песня Бренды Ли I’m Sorry.

Тягучая мелодия совершенно не подходила к этому моменту, похожему на затишье перед бурей, и лишь усиливала её чувство тревоги.

Лилия нервно кусала губы, как вдруг...

Бам!

Внезапный грохот разбил мирную мелодию. Перепуганная до смерти Лилия вскинула голову и закричала.

— А-а-ах!

Зрелище было настолько жутким, что у нее потемнело в глазах. Мужчина, который еще секунду назад справлял нужду, стоял, опершись обеими руками на капот машины, прямо в свете фар.

Его лицо, залитое светом, казалось мертвенно-бледным и устрашающим, как сцена из фильма ужасов. Лицо остолбеневшей Лилии побледнело не меньше.

Мужчина, наслаждаясь этой мимолетной переменой, неспешно подошел к пассажирской двери.

— И чего вы такая пугливая? Наверняка же по жизни видели вещи и пострашнее?

Сердце бешено колотилось, но даже сквозь панику Лилия поняла, что его слова звучат странно.

"Видели вещи и пострашнее"? Что он имеет в виду? Это вряд ли можно было понять как "разве вы, работая в баре, не насмотрелись всякого".

К чему он клонит?

Пока Лилия, держась за бешено стучащее сердце, пыталась проанализировать разговор, мужчина, уже подошедший к её двери, прислонился к машине и начал шарить по карманам.

Вскоре раздался звонкий металлический звук.

Дзынь!

Тот самый звук зажигалки Zippo, который она услышала при их первой встрече.

Скосив глаза и выглянув в окно, она увидела лишь руку мужчины с зажатой между пальцами сигаретой.

Внезапно эта рука поманила Лилию к себе.

— Опустите стекло. Воздух здесь просто обалденный. В городе таким чистым воздухом не подышишь.

Его голос доносился из-за стекла.

Честно говоря, Лилия первой делом подумала, что если она откроет окно, в нос ей ударит не свежий воздух, а сигаретный дым, который он выдыхает, но...

Она не стала спорить и послушно опустила стекло.

Холодный воздух коснулся её щек. И вместе с порывом ледяного ветра и едким запахом табака его рука неожиданно пересекла границу окна.

— Сигарету?

Лилия аккуратно отодвинула протянутую ей пачку.

— Спасибо, не надо. Я не курю.

Сразу же после её отказа послышался тихий смешок. Ей показалось?

В том, чтобы быть некурящей, не было ничего смешного, поэтому Лилия решила пропустить это мимо ушей.

Но его следующие издевательские слова так просто проигнорировать было нельзя.

— Хватит ломать комедию, ведите себя как обычно. Мы ведь уже всё друг про друга поняли, нет?

— ...Что? Какую еще комедию?

— Ха?

Сильвано схватился за раму окна и просунул голову в салон.

— Вы что, действительно такая непроходимая тупица?

Его любопытный взгляд жадно изучал её. Лилия поморщилась и отмахнулась, пытаясь отогнать дым, который он выдыхал ей в лицо вместе с этим неприятным взглядом.

Не в силах больше терпеть его насмешливый тон, она выпалила то, что всё это время держала в себе.

— О чем вы хотите поговорить? О том, что вы и есть Сильвано Джаконе?

— Ого-о.

Его брови, скрытые за челкой, плавно изогнулись. В пронзительных черных глазах вспыхнул неподдельный интерес.

— Выходит, котелок на плечах у вас варит?

— .......

— И как же вы догадались? Сначала-то, увидев меня, даже не признали.

Да, тогда она не знала.

Уэйн дал ей только личную оценку Сильвано как человека, но ни слова не сказал о том, как он выглядит.

Лилия с враждебностью посмотрела на этого бестактного человека, который продолжал дымить ей в лицо.

Какой же ублюдок.

Она протянула руку, схватила его за кончики волос и резко притянула к себе. И прошептала почти в самые губы:

— Вы оказались не очень хорошим лжецом. Или просто неосторожным. Могли бы хотя бы убрать свой шампунь из уборной, прежде чем врать.

— ...Хм?

— Разоблачили себя запахом шампуня, который от вас исходит.

Расстояние между ними было таким, что они почти касались друг друга носами.

Сильвано, которого она так внезапно притянула, сначала широко раскрыл глаза, а затем лениво прищурился.

Замешательство от её неожиданного поступка длилось лишь мгновение.

— Выходите.

— Что?

Его приказной тон, прозвучавший почти надменно, на секунду ввел Лилию в ступор. Теперь настала её очередь удивляться.

Улыбка моментально стерлась с его лица, и он стал похож на совершенно другого человека.

— Выходи. Не заставляй меня применять силу.

Бросив эти жуткие слова, Сильвано выпрямился и отступил.

Угрожающая тень, нависшая над ней, мгновенно исчезла, но Лилия поняла, что сейчас наступил самый опасный момент за всё время.

Дрожащими руками она открыла дверцу машины и сделала шаг в густую траву.

Вот оно. Пока она не произносила вслух имя Сильвано, она не чувствовала такого давления. Но стоило правде прозвучать, как эта реальность, которую она до сих пор осознавала лишь подсознательно, сковала её по рукам и ногам.

Она поежилась от ледяного воздуха, обжигающего кожу, и плотнее запахнула воротник пальто. Мужчина, нет, Сильвано, стоял к ней спиной, подставив лицо ветру.

— ...Love is blind, and I was to blind to see...

Он напевал слова песни, доносящейся из машины.

От того, как он покачивался в такт музыке, казалось, что от него исходит густой запах алкоголя. Хотя на самом деле он был абсолютно трезв.

Услышав шуршание шагов позади себя, Сильвано затянулся в последний раз, щелчком отбросил окурок в темноту и повернулся к ней.

— Чего стоим?

Его расслабленный голос донесся до неё с дуновением ветра.

— Мы ведь уже достаточно изучили друг друга, не так ли? Самое время начать действовать. Ну, доставай пистолет или типа того.

— Пистолет?

Лилия, вцепившись в воротник, попятилась назад.

— С чего бы мне доставать пистолет?

— Ха-а... Ну чего ты ломаешься. Тебе больше по душе старая школа? Нож достать? Тоже не хочешь?

Её зеленые глаза, в которых отражалась пустошь, растерянно заметались.

Она совершенно не могла проследить за ходом мыслей Сильвано. Начиная с того разговора о сигарете и заканчивая этим... Кем он её вообще считает?

Он думает, я пришла с ним драться? С чего вдруг?

Неужели у него есть враги из прошлого, которые могут явиться сюда по его душу...?

Лилия подавила разрастающиеся подозрения и твердо заявила:

— Не знаю, почему вы всё сводите к этому, но я пришла сюда не драться.

— Тогда зачем? Что эти старые беззубые пердуны велели тебе сделать?

Когда Сильвано с усмешкой начал надвигаться на нее, Лилия, пятясь назад, лихорадочно соображала.

Старые беззубые пердуны — это он о ком? О комиссии мафии?

Но не успела она ничего возразить, как Сильвано оказался прямо перед ней.

Его руки метнулись к ней с такой скоростью, за которой глаз не мог уследить.

— ...Ах!

Она лишь на мгновение почувствовала грубую хватку, а затем мир перед глазами перевернулся на 180 градусов.

Затылок с размаху ударился о землю еще до того, как с её губ сорвался крик. От боли она крепко зажмурилась.

Когда Лилия снова открыла глаза, его лицо нависало прямо над ней, а её тело было намертво прижато к земле. Обе руки уже были заломлены за голову.

— Хах... хах...!

Её губы дрожали от страха. Сильвано, глядя на загнанную в угол добычу, удивленно вскинул бровь.

— Это еще что такое. Ты же слабее, чем малек какой-то рыбешки.

— Пу... пусти.

— Не знаю, зачем они прислали такую бесполезную бабу... но иди и передай им: та болтливая рыжая девка, которую они прислали в прошлый раз, сдохла, потому что попыталась крысить мои деньги.

— ...Что вы сказали?

— А, и еще передай. Если вы перестанете меня доставать, я буду сидеть тихо и мирно, как вы и хотите. Ха-а... Пора бы уже понять, нет? Ты уже шестая.

У Лилии отвисла челюсть.

Ужас от того, с какой легкостью Сильвано признался в убийстве, пока можно было отложить в сторону.

Наконец-то она поняла, почему он был так насторожен и враждебен. И это сейчас было гораздо важнее.

Очевидно, до этого он уже перебил нескольких людей, подосланных комиссией. И поэтому решил, что она — очередная пешка, посланная под предлогом какого-то дисциплинарного взыскания.

Ха-а...

Когда Лилия осознала ситуацию, всё напряжение мгновенно отпустило её.

Она зря только нервничала и подыгрывала ему. Просто впустую потратила время.

Она с раздражением попыталась вырвать свою руку из его хватки.

— Я сказала, отпустите. Меня не интересуют эти дела, и я не имею к ним никакого отношения.

От того, как резко, словно по щелчку, изменилось её поведение, Сильвано нахмурился.

Но угрозы от него она больше не чувствовала. Теперь ей не нужно было перед ним заискивать.

— Не перебивайте и дослушайте до конца. Я пришла, потому что хочу вернуть вас в Демеси. Вы ведь не собираетесь торчать здесь до самой старости?

Лилия скривила губы в точно такой же усмешке, какая была у Сильвано совсем недавно, и вернула ему его же слова:

— Вы уже достаточно надышались чистым воздухом, пора бы и честь знать.

Куда делась его самоуверенность? Его глаза растерянно забегали. Словно получив неожиданный удар под дых, он повернул голову и издал нервный смешок.

— Ого... а это уже забавно.

Он пытался говорить небрежно, но Лилия всем телом чувствовала его смятение. И, воспользовавшись этой заминкой, она быстро добавила:

— Я устрою вам такую роскошную сцену, какой у вас в жизни больше не будет. И вы сможете разгуляться там на полную катушку.

4 часа дня, офис.

Густые солнечные лучи пробивались сквозь оконную раму, оставляя на деревянном полу полосы света и теней. В спокойной, расслабляющей атмосфере изредка слышался шелест переворачиваемых страниц.

Пол сидел за рабочим столом, проверяя документы, а Теодоро, устроившись на диване, читал газету, коротая ленивый полдень.

Тишину нарушил Пол, который после долгой борьбы с бумагами снял очки, чтобы немного передохнуть.

— Ну и хаос.

Пробормотал Теодоро, складывая газету. Взгляд Пола переместился на него.

— Вы про Уэст-Филл?

Его догадка, основанная на мельком увиденной статье на первой полосе, оказалась абсолютно верной.

— Там снова убийство. Настоящая собачья грызня.

— Хм... Возможно, господин Лучано скоро созовет собрание.

В ответ на эти слова Теодоро лишь тихо вздохнул и закрыл глаза. Но от того, что он закроет глаза, эти раздражающие проблемы никуда не денутся.

Пол, немного помявшись, осторожно озвучил вопрос, который давно хотел задать:

— ...Что вы собираетесь делать? Господин Лучано наверняка поручит вам разобраться с бандой Гоутов. Если вы продолжите прикрывать третью силу, как сейчас...

— «Прикрывать».

Теодоро издал короткий смешок, словно услышал нелепость. Пол тут же замолчал.

— Мы пару раз сотрудничали, потому что иногда они бывают полезны, вот и всё.

— .......

Пол не смел сказать больше ни слова и лишь опустил голову.

Конечно, ему хотелось спросить еще о многом.

Действительно ли он относится к этому так легкомысленно? Или же он считает, что ради будущего организации нельзя вечно следовать воле Лучано и полагаться исключительно на кровные узы Павона?

Но как он смел лезть в душу своему боссу.

Пол скосил на него глаза, надеясь прочесть хоть что-то по выражению его лица... но Теодоро уже накрыл лицо свернутой газетой и откинулся на спинку дивана.

Это был ясный знак: разговор окончен. Пол втайне тяжело вздохнул.

— Фух...

И как раз в этот момент, когда в офисе снова повисла тишина, раздался стук.

Тук-тук-тук.

— К вам посетитель.

— ...Мм?

На озабоченном лице Пола отразилось недоумение. Разве они кого-то ждали сегодня?

Он отложил беспокойство о делах Теодоро в сторону и попытался вспомнить расписание.

Но он был уверен: в памяти ничего не было.

На всякий случай он заглянул в календарь, но страница на сегодняшний день была абсолютно пуста.

Пол посмотрел на Теодоро, который лежал на диване без движения, а затем обратился к двери:

— Как имя посетителя?

За дверью послышался шепот, а затем последовал ответ:

— Лилиана Маурети...

— Да Лилиана Моретти, говорю же!

— Да, к вам мисс Лилиана Моретти.

При этих словах Пол вскочил с места, словно ошпаренный.

Этот тихий, немного хриплый, своеобразный и даже мрачноватый голос... это точно была она.

Он невольно обернулся к Теодоро.

И... Теодоро, который даже не шелохнулся при новости о посетителе, уже откинул газету и не отрывал взгляда от двери.

Не успел Пол и рта раскрыть, как Теодоро тяжело произнес:

— Пусть войдет.

Дверь тут же открылась, и Пол, с глазами по пять копеек, увидел Лилию, медленно входящую в кабинет в сопровождении какого-то расхлябанного типа.

Так и оставшись стоять, Пол в буквальном смысле слова раскрыл рот от изумления.

Теодоро отреагировал сдержаннее, но и он, вскинув брови, не смог скрыть удивления.

— ... Смотрю, отброс, от которого избавился Демеси, вернулся.

Это было максимально далеко от радушного приема — скорее, сухое приветствие сквозь зубы. Сильвано, нахмурившись, посмотрел на обладателя этого злого языка, а затем вдруг вздрогнул.

— Ого, я думал, это кто-то другой. Что-то ты сильно постарел?

— Мы же не вчера виделись. Я тоже старею.

— А ведь тогда ты был довольно смазливым пареньком. Кто бы мог подумать, что ты превратишься в такого потасканного мужика, в котором не осталось ни капли свежести. Пол, тебя это тоже касается.

— ...Меня? Да вы бы на себя в зеркало посмотрели, прежде чем такое говорить. Да уж... давно не виделись, а совести у вас как не было, так и нет.

Пока эти трое обменивались безжалостными колкостями, Лилия растерянно моргала.

— Эм... а вы что, все знакомы?

Благодаря её вмешательству словесная перепалка немного затихла, и Сильвано с наглой усмешкой ответил на её вопрос:

— Еще бы. В свое время мы были не разлей вода. Скажешь, нет?

— Не неси чушь.

Теодоро скривил губы в насмешке, категорически отвергая любую дружбу с ним...

Но было очевидно, что в прошлом их что-то связывало. Иначе бы они не перебрасывались такими шуточками, препираясь друг с другом.

В чем дело? Что у них могло быть общего...? Сильвано ведь был в семье Корелла, а не в Бенедетти.

Но любопытство Лилии было удовлетворено быстрее, чем она ожидала.

— Да брось ты. Не веди себя так, а то мне станет очень обидно, Тео. Твой отец, который уже в гробу, и тот бы встал и отругал тебя. Учитывая, как далеко я зашел ради вас.

— Может, хватит?

— Я же отомстил за ту самую госпожу Де Лючия, которую наш Тео так сильно любил?

Первой мыслью, промелькнувшей в голове Лилии, было: «А можно ли мне вообще слушать такие секреты без подготовки?». Шок от услышанной тяжелой правды пришел чуть позже.

Семья Бенедетти прибегла к помощи киллера из Кореллы? И всё это ради мести за какую-то женщину по имени госпожа Де Лючия?

И Сильвано, приняв этот заказ, действительно помог Бенедетти?

Значит, то, что Сильвано избежал смерти благодаря Витторио и отделался лишь изгнанием... и то, что Лучано позже вернул его и взял под свое крыло — всё это было по этой причине?

Факты, о которых не знал даже Уэйн, открывались один за другим. Но клубок вопросов, казалось, запутывался еще сильнее.

Кто такая госпожа Де Лючия? Бар, в который она приходила каждый день, наверняка назван в её честь, но Лилия ни слова не слышала об этой истории от Уэйна.

Вряд ли он намеренно скрывал это, скорее всего, он и сам не знал.

Что же такое с ней произошло, что семья Бенедетти прибегла даже к помощи Кореллы ради мести? И на кого был направлен ствол этого оружия...?

К сожалению, возможность прояснить оставшиеся вопросы исчезла в одно мгновение.

Теодоро схватил перьевую ручку с тумбочки перед диваном и швырнул её прямо в Сильвано.

Вжииих!

Резкий свист рассекаемого воздуха пронесся мимо уха Лилии. Сильвано, стоявший, небрежно опираясь на одну ногу, ловко уклонился, пропустив снаряд мимо себя.

— Воу!

Потеряв цель, ручка со стуком упала на пол.

Лилия, испугавшаяся яростно летящего острия, с опозданием перевела дух.

Что он творит, чуть до инфаркта не довел?

Теодоро, сверлящий Сильвано острым взглядом, казалось, ничуть не расстроился из-за промаха.

Он наверняка знал, что такая атака не причинит вреда Сильвано... скорее всего, брошенный с такой силой предмет был просто способом заткнуть ему рот.

— Если не хочешь снова сгнить в своей дыре, держи свой трепливый рот на замке.

— И характер у тебя всё тот же. Как был бешеным псом, так и остался.

— Раз знаешь, выметайся.

— Ты так всегда гостей встречаешь? Бизнес-то хоть идет?

Теодоро, проигнорировав ухмыляющегося Сильвано, махнул рукой Полу.

— Уведи его, пусть развеется.

— А, да.

Пол, который всё это время наблюдал за перепалкой с растерянным видом, не зная, когда встрять, быстро вскочил.

Лилия могла поклясться, что впервые видела Пола таким суетливым. Наверняка он почувствовал: если оставить Сильвано здесь, дело закончится дракой.

Мне... тоже нужно выйти?

Пока Лилия в нерешительности переводила взгляд на Сильвано, которого чуть ли не силой выпроваживали из кабинета, её остановил бесстрастный голос:

— Нам ведь нужно поговорить, верно? Лилиана Моретти.

По спине пробежал холодок, и она сжалась.

Повернувшись на негнущихся ногах, она увидела Теодоро, который сидел в высокомерной позе, закинув ногу на ногу, и лениво кивал подбородком.

Что это за жизнь такая?

Этому бедному сердцу нет покоя ни на день. Едва решив проблему под названием "Сильвано", она столкнулась с новой преградой в лице Теодоро.

Если первый заставлял потеть ладони каждую секунду, не зная, чего от него ждать... то второй своим подавляющим присутствием буквально перекрывал кислород.

Лилия неловко сидела на диване, глядя на широкую спину Теодоро.

Что он собирается делать? С тех пор как он её остановил, он не проронил ни слова и только рылся в шкафчике.

Хлоп!

Услышав звук закрывающейся дверцы, Лилия поспешно опустила глаза. По деревянному полу гулко раздались тяжелые шаги.

Вскоре в поле её зрения появились его туфли.

— Снимай.

— Что?

Лилия резко вскинула голову, глядя на него снизу вверх. Пригвоздив её к месту ледяным взглядом, он повторил:

— Снимай, говорю. Или мне самому тебя раздеть?

— Ч-что... зачем...

Её лицо в мгновение ока побледнело. Она инстинктивно плотнее запахнула воротник и отшатнулась, но избежать его рук не смогла.

— Зачем вы... ах!

Под его грубым, почти жестоким напором её тонкое пальто соскользнуло с плеч. Теодоро, легко подавив её сопротивление, в мгновение ока задрал рукав её блузки.

— ...Угх!

Она вскрикнула, когда ткань скользнула по воспаленной коже.

Под рукавом обнаружился ножевой порез.

Видимо, Теодоро именно это и искал: как только он увидел красную рану, его движения прекратились.

Лилия сглотнула с трудом и подняла на него глаза.

— ...О-откуда вы узнали?

Теодоро не ответил, а просто перевернул бутылку с алкоголем, которую принес с собой, и вылил содержимое прямо на рану.

В глазах потемнело, словно кожу прижгли каленым железом.

— А-а-ах!

Лилия, схватившись за руку, которую он держал, заизвивалась всем телом.

Но чем сильнее она вырывалась, тем крепче становилась его хватка. Теодоро, даже не моргнув, вылил на рану всё до последней капли.

— Хгх, а-ах...

Лилия, со слезами на глазах, жалобно задрожала.

И над её головой раздался сухой, безжизненный голос. Голос без капли сочувствия или извинения — голос, казалось, лишенный всего человеческого.

— Запах крови просто невыносимый.

Это было единственным объяснением его жестокого и болезненного поступка.

Запах крови, который едва уловимо витал в воздухе с того момента, как она вошла, вызывал у него отвращение. И это была вся причина.

Хотя кто знает. Возможно, он просто решил выместить свою злость на ней, посчитав её смешной из-за того, что она всё-таки нарушила его запрет и влезла в это дело.

Лилия, стиснув зубы, посмотрела на него с нескрываемой враждебностью.

Но даже этот порыв гнева стал бессмысленным, когда Теодоро равнодушно бросил ей моток белой ткани.

Даже сквозь затуманенное слезами зрение она поняла, что это бинт.

Первые несколько секунд она только открывала и закрывала рот, не понимая, что это за цирк.

Где заканчивалась его "доброта" и начинался эгоизм — понять было невозможно, и её лицо то краснело, то бледнело от переполнявших эмоций.

...Ты что, издеваешься надо мной?

Но Теодоро, как всегда, было абсолютно плевать на её реакцию. Он развалился на диване напротив и как ни в чем не бывало начал разговор:

— Чья это работа? Сильвано? Впрочем, сначала ответь на это. Как ты его уговорила?

Лилия, сжимая и разжимая руку, боль в которой всё еще не утихала, пыталась успокоить свой гнев.

То ли от невыносимой боли, то ли от его мерзкой манеры "то бить, то гладить", но слова с её губ слетали не самые любезные.

— Разве это важно? Главное, что он согласился работать со мной.

Его абсолютно черные глаза пристально смотрели на неё. Затем Теодоро, потеряв всякий интерес, отвел взгляд.

— Ну ладно.

...Что?

В этот момент она даже забыла о жуткой боли.

Инициатива в разговоре, которая, казалось, была в её руках, мгновенно перешла к нему. Перед её глазами осталось лишь его безразличное лицо, лишенное всякого любопытства.

— ...Что? Вам не интересно?

— Зачем? Как кто-то сказал, это ведь неважно.

Кто бы мог подумать, что её капризный ответ обернется против неё же самой. Осколки её уязвленной гордости рассыпались в прах.

Но она не могла просто так оставить всё как есть. Вряд ли Теодоро думал о таком... но она не хотела, чтобы он решил, будто она расплатилась за это своим телом.

— Сильвано... Я подумала о том, в чем может быть его слабость. У каждого человека есть какой-нибудь маленький недостаток или потребность.

— .......

— И мои догадки оказались верны.

Видимо, он не ожидал, что она так просто всё расскажет. Теодоро изогнул бровь и посмотрел на Лилию.

В его глазах определенно промелькнул интерес, которого не было раньше.

— Слабость, говоришь. И что же это?

— Жажда... признания?

Он усмехнулся. Словно её ответ был настолько скучным, что даже не стоил внимания.

Но для нее это было вовсе не пустяком. В конце концов, Лилия нащупала эту слабую, уязвимую точку и перетянула Сильвано на свою сторону.

Это произошло, когда она только-только предложила ему поехать с ней в Демеси. Сильвано фыркнул с таким видом, словно в жизни не слышал большего бреда.

— Ты хоть понимаешь, почему я торчу здесь в свои лучшие годы? Думаешь, у меня связи крутые? На что ты вообще рассчитываешь, неся такую чушь?

Его тон был резким, а слова полны сарказма.

Но в его глазах почему-то мелькнуло нескрываемое отчаяние и тоска.

У Лилии ёкнуло сердце. Ведь она так и не получила от Теодоро четкого обещания обставить всё как несчастный случай.

Но, с другой стороны, Теодоро и не отказывал ей прямым текстом.

Пытаясь скрыть свою неуверенность, Лилия с победоносным видом раскрыла свои козыри.

— Бар De Lucia. Бар, где я пою, именно там. Уж ты-то, воротила из Демеси, должен знать это место.

В худшем случае она ничего не теряла. Главное — не врать.

И в её словах не было ни капли лжи. А уж что он там себе нафантазирует, услышав это — его проблемы.

Казалось, Сильвано на мгновение погрузился в воспоминания.

— ...Теодоро Бенедетти?

Прошептал он едва слышно и, видимо, пришел к какому-то выводу. Мужчина, прижимавший Лилию к земле, поднялся и бессильно опустился на колени.

— ...Теодоро Бенедетти?

Пробормотав это едва слышным голосом, он, казалось, пришел к какому-то внутреннему согласию. Он поднялся с Лилии, которую до этого прижимал к земле, и бессильно опустился на колени.

Ветер пронесся между ними, растрепав его густую челку.

— Мир просто сошел с ума.

Сильвано откинул безумно развевающиеся волосы и облизал пересохшие губы.

В этот момент его глаза хищно блеснули. Должно быть, притворяясь невозмутимым, он уже всё просчитывал в уме.

Лилия с трудом приподняла продрогшее тело и посмотрела ему в лицо.

— Я сделаю владельца того бара новым боссом семьи Бенедетти. Смешно, наверное. Как вы и сказали, я слабее малька.

— Раз сама понима...

— Поэтому мне нужна ваша сила. Чтобы сражаться, а для начала — чтобы выжить.

Когда-то Уэйн рассказывал ей. Сильвано во многом странный человек, но если выделять самую выдающуюся странность...

Он рассказывал, что Сильвано с особым рвением калечит тела убитых. Хотя в этом не было никакой необходимости.

Зачем он это делал? Ведь это уже мертвые тела, жизнь из которых ушла.

Возможно, это просто садистские наклонности психопата, лишенные особого смысла. Или банальный выплеск злости.

Как узнать точную причину или цель, не залезая к нему в голову? Однако Лилия полагала, что это поведение проистекает из его потребности в признании и внимании окружающих.

Как у ребенка, выросшего на искаженной или недостаточной любви и жаждущего признания.

Не хотел ли Сильвано, чтобы все смотрели на него, чтобы его имя произносили с трепетом и благоговением...?

Уцепившись за эту возможность, Лилия протянула руку. Его щека, которой коснулись её кончики пальцев, была шершавой и холодной.

— Вы более жестоки, чем кто-либо в Демеси... и потому обладаете силой, которую никто не посмеет превзойти. Разве не так?

— .......

— Поехали со мной в Демеси. Вы не тот человек, который должен гнить в таком месте.

Она повторяла это, словно читая заклинание.

Что теперь, пусть вас никто и не ищет, она-то знает, насколько вы выдающийся человек.

Что вы — единственный, кто мне нужен, а я — та, кто вернет вас на ваше законное место.

И что если вы присоединитесь ко мне, Сильвано Джаконе снова будет править преступным миром... а его имя будет сиять еще более густым, манящим кровавым цветом, чем прежде.

Сильвано долго и молча слушал её шепот. А в какой-то момент на его губах расцвела глубокая улыбка.

— И что, это всё?

Слова, разбившие её воспоминания, заставили Лилию осознать, что сейчас перед ней сидит не Сильвано, а Теодоро.

С каких пор она замолчала? Теодоро со смертельно скучающим видом покачивал ногой.

Она пару раз кашлянула и вернулась к разговору.

— Я подумала и о другой слабости. Не могла же я опираться только на это.

— О другой слабости, значит...

— Я слышала, что люди, которых Сильвано развесил на здании «Хофлер»... на самом деле были его товарищами, пришедшими его убить. Я подумала, что гнев и страх перед предательством могут стать еще одной его слабостью.

— Довольно логично. Это даже я признаю.

С чего бы это? Мужчина, который каждый раз лишь язвил, на этот раз выразил согласие.

Оттого это показалось еще более неловким, и Лилия на мгновение замялась. Но скверный характер Теодоро никуда не делся.

— Ты наплела ему красивых слов о том, что никогда его не предашь? Если он клюнул на это и сразу принял предложение, то он просто сказочный идиот.

Ну конечно. Как всегда, ни одного доброго слова.

Лилия решила выбросить из головы мысль о том, что он может быть куда более мягким человеком, чем кажется. Не говоря больше ни слова, она подняла руку.

— Если уж говорить о плате, то вот она.

Теодоро снова нахмурил свои густые брови, взглянул на её руку, а затем опять посмотрел на нее. На его лице читалось непонимание.

Впрочем, для человека в здравом уме поведение Сильвано и должно быть непостижимым.

Даже Лилия, которая ехала туда полная решимости, не могла себе такого представить.

Что я сказала перед тем, как произошло это?

Наверное, что-то в таком духе. Что они станут хорошими союзниками, что у них, не имеющих ничего, есть только они сами, и поэтому они никогда не отвернутся друг от друга... И тому подобные слова.

Иными словами, она несла ту самую чушь, которую Теодоро назвал «пустыми словами».

Сильвано, молча слушавший её, внезапно выпрямился в полный рост.

Расстояние между ними резко увеличилось. Она уж было подумала, что сказала что-то не то, но он, не выказав никаких эмоций, бросил:

— Вставайте.

Всё прошло удачно? Он решил согласиться?

Перед сомневающейся Лилией виднелась лишь широкая спина отвернувшегося Сильвано.

Но когда он обернулся и посмотрел на нее... В его руке был кинжал, зловеще блеснувший в лунном свете.

Он шаг за шагом приближался к резко втянувшей воздух Лилии.

— Я не люблю обещания на словах. Не знаю, в курсе вы или нет, но в прошлом я на этом сильно обжегся.

— Ч-что... что вы собираетесь делать?

— Если угодно, это подписание контракта. Ну, резать я никого не собираюсь, так что не переживайте.

Какой еще контракт? Зачем для контракта нужен кинжал?

Кровью, что ли, писать собрался?

Она попыталась попятиться, но её спина уперлась в холодный от раннезимнего воздуха кузов машины; отступать Лилии было некуда.

Глядя в её дрожащие от тревоги глаза, Сильвано рассмеялся.

— Я же сказал, не переживайте.

С этими словами он вдруг скинул потертую кожаную куртку и закатал рукав рубашки.

Зажатый в его руке кинжал ослепительно блеснул в лунном свете.

Ш-шух!

И быстро прочертил линию поперек обнаженного предплечья, сплошь покрытого шрамами.

— ...!

Прямо на её глазах плотная кожа разошлась надвое, и брызнула кровь.

Кровь хлынула, словно из неиссякаемого источника, и его вытянутая рука в мгновение ока покрылась темно-красным.

Густая кровь не просто залила кожу, а начала каплями падать на землю.

Увидев такое впервые в жизни, Лилия в ужасе зажала рот рукой. А вот сам виновник торжества ухмылялся, словно вообще не чувствовал боли.

— Это ведь лучше, чем слова, которые исчезают, стоит их только произнести?

— .......

— Будем считать это доказательством того, что я буду вам преданно помогать.

Сказав это, Сильвано протянул ей руку, давая понять, что теперь её очередь.

— А вы не выбросите меня снова в этой чертовой дыре. Верно?

Лилия с трудом сглотнула пересохшим горлом.

Рука Сильвано была перепачкана стекающей кровью, но почему-то этот вид заставил её задуматься не о предстоящей боли, а о будущем, которое последует за этим.

О будущем, где каждый оставленный ими вместе след будет смердеть кровью.

Она заставит Сильвано забрать множество жизней, и он каждую ночь будет возвращаться с такими же жуткими руками. Только пропитанными чужой кровью, а не своей.

Даже если она воспользуется его руками, это будет её решение и её приказ...

В итоге кровь неизбежно въестся в линии её ладоней, и её не смыть никакими усилиями.

Скорее всего, она проведет бесчисленное количество дней, задыхаясь от чувства вины.

Но, чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать, и если ценой её падения будет спасение жизней двух её любимых людей, Лилия была готова стерпеть и не такое.

Она крепко зажмурилась, затем открыла глаза и перевела дух.

Раз уж она решила идти с ним до конца, она не станет говорить: «Я не предам тебя, Сильвано». Как он и сказал, произнесенные вслух слова — лишь пустой звук.

Вместо этого Лилия вытянула руку и протянула её терпеливо ожидающему мужчине...

Сильвано изящно поддержал её ладонь, словно кавалер, и с огромным удовольствием оставил на ней холодный поцелуй.

Жуткое прикосновение к тыльной стороне ладони заставило её на секунду оцепенеть.

Когда её рукав пополз вверх, Лилия торопливо отвернулась. Она просто не могла смотреть на это кровавое зрелище.

Крепко сжав её напряженную руку, Сильвано ласково предупредил:

— Будет больно.

Времени собраться с мыслями ей не дали.

Как только он это сказал, лязг металла разрезал ночной воздух и рассек белеющую в темноте кожу.

На краю её отвернутого взгляда ярко брызнули капли крови. Её собственной крови.

В этот момент Лилия обмякла, издав полный боли крик, но он, вцепившись в её запястье, не отпускал её.

— Ха, угх... ах.

Казалось, кожу прижгли раскаленным железом — она не просто горела, она пылала.

Как бы она ни задыхалась, сжимая раненую руку, спастись от чудовищной боли, парализующей всё тело, было невозможно.

Сильвано, глядя на неё сверху вниз, молча и с силой стиснул её запястье.

По их соединенным рукам потекла алая жидкость из его раны. Густая кровь быстро смешалась так, что уже невозможно было разобрать, чья она...

Словно дожидаясь этого момента, уголки губ Сильвано начали медленно изгибаться в улыбке.

А затем он запрокинул голову и расхохотался.

— Ха-ха! Ха-ха-ха!

Его оглушительный смех разнесся по открытому полю, не оставляя эха, и Лилия застыла, содрогаясь от этой жуткой, безумной выходки.

Даже возвращаясь к этому в мыслях, она не могла понять, что чувствовал Сильвано, заливаясь таким смехом.

Кровь бурлила в его груди от мысли, что он наконец-то сможет покинуть осточертевший Северный Веллингтон? Или его так веселила возможность вернуться в Демеси и поглумиться над теми, кто его изгнал? А может, несмотря на эту возню с подобием кровавого контракта, он с самого начала планировал просто использовать её и нанести удар в спину?

Кто знает.

Отсмеявшись, он без лишних объяснений бросил лишь одну фразу:

— Рассчитываю на вас.

— .......

Выражение лица Сильвано в тот момент она, наверное, не сможет забыть еще очень долго.

Огромная полная луна, нависшая прямо над головой. И Сильвано, стоящий под ней и широко улыбающийся, обнажив ровные белые зубы.

В этой улыбке не было ни капли тепла. Шрам, пересекающий левый уголок его губ, обладал силой превращать даже самую дружелюбную улыбку в нечто зловещее.

Его небрежно отросшие черные волосы, закрывавшие затылок, развевались на ветру, открывая лоб... А ясные, но в то же время словно лишенные фокуса глаза хищно поблескивали.

Всё это создавало ощущение, будто перед ней стоит огромный черный волк.

Настолько жуткое зрелище, что даже сейчас, при одном лишь воспоминании об этом, она невольно вжимала голову в плечи.

И он, словно призрак, тут же это заметил. Теодоро, сидевший напротив, тихо усмехнулся.

— Значит, какой-то страх в тебе всё же остался?

Она вздрогнула и посмотрела на него. Вновь раздался его ровный голос:

— Я уж думал, ты напрочь лишилась инстинкта самосохранения. Лезешь куда ни попадя, не понимая, насколько опасными могут быть люди.

— .......

— Тебе повезло, Лилиана Моретти. То, что Сильвано ограничился лишь таким порезом, — это еще цветочки. Скажи спасибо, что он не оттяпал тебе палец в качестве надежной гарантии.

Да уж, тут и возразить было нечего. Что бы она делала, если бы он действительно захотел отрезать ей что-нибудь?

Помощник был нужен ей позарез, а найти кого-то вроде Сильвано, чьи интересы так идеально совпадали бы с её собственными, почти невозможно... Ей бы действительно пришлось пожертвовать частью своего тела.

Но ведь в итоге всё обошлось.

Разве не так?

Конечно, нельзя вечно действовать наобум, не имея надежного тыла. Нужно двигаться вперед, только убедившись в собственной безопасности.

Этот безрассудный бросок на амбразуру — предстоящее столкновение с Антонио — должен стать её последней подобной авантюрой.

Но что радовало, так это...

В будущем я смогу перетянуть на свою сторону еще больше людей.

Ситуация постепенно улучшится, в этом не было сомнений.

Но это дело будущего, так что пока стоит отложить его в сторону. Лилия, не тратя времени на предисловия, перешла к проблеме, которую нужно было решить прямо сейчас.

— Вы ведь всё устроите так, будто Сильвано... погиб в результате несчастного случая в Северном Веллингтоне?

— .......

Услышав это, Теодоро выдохнул густой сигаретный дым, издав короткий смешок.

— Говоришь так, будто я тебе что-то должен.

— ...Но в прошлый раз вы не отказали мне прямо.

— Как и не давал прямого согласия.

— Тогда...

— На этот раз скажу прямо. Нет.

Этот мгновенный, резкий как удар ножа ответ заставил её плотно сжать губы.

Как бы безрассудно она ни шла напролом, он еще ни разу не говорил ей такого короткого и ясного «нет». Поэтому Лилия была изрядно сбита с толку. Словно отражая её внутреннее смятение, её глаза растерянно забегали.

— Н-но если станет известно, что Сильвано вернулся в Демеси и работает на семью Бенедетти...

— Давай проясним. Сильвано объединился не с семьей Бенедетти, а с тобой. Мы не несем за это никакой ответственности. Это была исключительно самодеятельность Лилианы Моретти.

— .......

— Так что иди умоляй Пола или разбирайся сама.

Слышать от него столь категоричный отказ означало, что надеяться на помощь Теодоро бессмысленно. Как бы она ни умоляла, он точно не изменит своего решения.

Лилия поникла и пробормотала упадническим тоном:

— ...Почему?

— Оглянись на свои прошлые поступки. Дела всегда идут так, как тебе хочется, вот ты и выдвигаешь бесконечные требования, попутно создавая проблемы на каждом шагу.

И снова возразить было нечего.

— Заодно усвой урок: не всё в этом мире идет по твоему плану, Лилиана Моретти. Раз уж ты связалась с Сильвано, даже не думай лезть к Антонио.

На этот счет ей было что сказать, но...

Впрочем, она ожидала от него именно этих слов.

Он делал ей то же предупреждение и до того, как она привела Сильвано. А теперь, когда тот здесь, вероятность того, что она перейдет к активным действиям, возросла, так что он просто не мог не высказаться снова.

Он никогда не спускает ничего на тормозах.

С другой стороны, андербосс организации и не должен быть мягкотелым, так что это вполне естественно.

Лилия отвела взгляд, лихорадочно соображая, как бы увильнуть от упреков Теодоро.

В этот момент ей на глаза попалась газета.

Та самая, которую Теодоро читал, а затем небрежно бросил на диван. На первой полосе красовалась статья о той самой знаменитой перестрелке в Уэст-Филле.

На мгновение в глазах Лилии вспыхнул ясный огонек.

Ей даже не нужно было вчитываться в содержание. Она и так знала из прошлой жизни, какую кровавую бойню они устроили... Добавив к этому обрывки слухов, долетавшие до нее в последнее время, она прекрасно понимала, что там происходит.

Ту самую войну, которая так и не закончилась... сейчас банда Гоутов снова ведет её изо всех сил.

Они отчаянно сражались, но для Лилии это было только на руку. Собственно говоря, её план по разрушению бизнеса Антонио изначально строился на использовании этого жесткого противостояния.

Лилия кивнула в сторону газеты и заговорила:

— Уэст-Филл. В последнее время о нем много говорят.

Проследив за её взглядом, Теодоро плавно изогнул бровь.

— Лично мне кажется, что это вполне оправдано. Я слышала, до того, как этот район перешел под контроль Антонио, это было довольно чистое и спокойное место? Для Гоутов... должно быть невыносимо смотреть, как разрушается их дом, который они строили столько лет.

— Ты, кажется, кое-что путаешь. Эти ребята тоже не отличаются особой моралью. Это банда, которая сколотила состояние на контрабанде алкоголя во времена сухого закона.

Разве она не знала об их незаконных делишках? Но по сравнению с Антонио они были просто ангелами.

— Когда меня притащили в клуб «Лора»... там женщин пичкали наркотиками и заставляли работать. Похищенные девушки обслуживают клиентов под кайфом, постепенно привыкают к этому и уже не могут уйти, потому что их тела просто не могут существовать без дозы.

— .......

— Господин Теодоро, вы ведь знали об этом?

Он ничего не ответил. Как правило, его молчание означало согласие, и этот раз вряд ли был исключением.

Значит, знал...

Она и не думала, что он может быть не в курсе. Невозможно было ни разу не услышать слухов, витающих вокруг.

Даже если Теодоро не вникал в детали большинства дел организации, он не мог не знать, как функционирует бизнес Антонио, к которому испытывал такое глубокое отвращение.

И всё же он поспешил сменить тему, словно эта правда, которую он и так знал, была ему неприятна.

— К чему ты ведешь?

— М-м...

Такого намека было достаточно. Ей нужно было лишь дать ему пищу для размышлений об Антонио, который опускает организацию до уровня дешевой банды.

Лилия слегка пожала плечами и ответила:

— Если вы боитесь, что я снова ввяжусь в неприятности, то можете не волноваться. Даже если я не стану вмешиваться, судя по этой статье...

Она снова покосилась на газету и добавила:

— Похоже, у Гоутов накопилось немало гнева... Думаю, господина Антонио ждет серьезная заварушка. Так что я пока просто понаблюдаю со стороны.

Теодоро издал нервный смешок, посмотрев на неё с явным недоверием.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверил? Притащив сюда самого Сильвано?

— Когда я отправлялась в Северный Веллингтон, я и подумать не могла, что ситуация в Уэст-Филле примет такой скверный оборот.

— Лилиана Моретти, это жалкие отговорки.

— Мне остается лишь надеяться, что вы мне поверите. Сейчас действительно лучшее время, чтобы просто наблюдать. Зачем рисковать и лезть на рожон без причины?

Его подозрительный взгляд сканировал каждый дюйм её лица, пытаясь разгадать, какие истинные намерения скрываются за этим спокойным ответом.

Она мило улыбнулась глазами, всем своим видом показывая, что не замышляет ничего дурного.

Сомнения в его глазах стали лишь гуще, но что он мог поделать, если Лилия так отчаянно прикидывалась невинной овечкой?

Теодоро потер лицо, всем своим видом выражая смертельную усталость от происходящего, и тяжело вздохнул.

— Очень тебя прошу: сиди тише воды, ниже травы.

Вместо ответа Лилия снова одарила его кроткой улыбкой.

Ответить на его искреннюю просьбу она не могла. Выдавливать из себя слова, в которые она сама не верила, ей не хотелось.

Само собой, сидеть тише воды она не собиралась. У Лилии не было ни малейшего желания оставаться сторонним зрителем в их войне.

Ты, Теодоро, пока верь именно в это.

Вскоре начнется настоящая бойня. Это будет огромное пламя, раздутое её собственными руками...

Считай, что это просто война за территорию между двумя группировками в Уэст-Филле.

Когда он решит вмешаться, всё уже будет идти по её плану, и остановить маховик событий будет невозможно.

— Итак, госпожа. Чем мы теперь займемся?

Сквозь громкую музыку по радио донесся радостный голос. Излишне уточнять, что принадлежал он Сильвано. Лилия, напротив, ответила сухо и безэмоционально:

— Не называйте меня госпожой. И смотрите на дорогу, когда ведете машину.

Последнюю фразу он, видимо, пропустил мимо ушей, потому что её щеку продолжал сверлить его пристальный взгляд.

— Вы же взяли меня под свое крыло, значит, госпожа. А как иначе вас называть? Лили?

— Кто вам разрешил сокращать мое имя вдвое?

— Между нами ведь не просто обычные отношения, Лили. Вы можете называть меня Силла.

— Я же сказала, мне не нравится ни Силла, ни Лили.

— Какая же вы строгая. Я тут работаю у вас водителем, безропотно переехал жить в какую-то помойку. А вы не слишком-то ко мне холодны после этого?

— .......

В чем-то он был прав. Лилия первой предложила Сильвано, у которого не было жилья, свои старые апартаменты в Ист-Перл. Он, правда, сделал встречное предложение: не выделит ли она ему комнатку в том огромном, как дворец, доме, где она живет сейчас... Но, разумеется, Лилия ни за что бы не согласилась на сожительство с таким опасным мужчиной.

В итоге Сильвано стал новым жильцом в её старой развалюхе. Ей было немного неловко от того, что она притащила его сюда и поселила в месте, которое и домом-то назвать сложно, поэтому Лилия с виноватым видом слегка отвернулась. А Сильвано, словно только этого и ждал, игриво прищурился.

— Мм?

— ...!

От этого ласкового взгляда её щеки вспыхнули. Лилия снова отвернулась и прочистила горло.

— Я-я же сказала, смотрите на дорогу.

— Мы и так нормально едем.

Уж лучше сменить тему. Желая избежать очередных бессмысленных препирательств, Лилия наконец-то перешла к делу.

— Хватит огрызаться и слушайте. Из всего того множества дел, что нам предстоит сделать, первой нашей целью станет Антонио Бенедетти.

— Антонио? Ого, берем высокую планку с самого начала. Справитесь?

— Это вам придется постараться. Потому что именно вы, Сильвано, откроете занавес этой войны.

— Я? Что, в качестве приманки?

— Я не это имела в виду. Разве я могу так разбрасываться ценными кадрами?

Её слова, видимо, пришлись ему по душе, потому что Сильвано хихикнул. Пропустив его смешок мимо ушей, Лилия продолжила:

— 22 ноября, на рассвете, вы устраните четырех помощников Антонио. По-моему, неплохое начало для вашего возвращения.

— Хм...

Он хмыкнул, и на его лице медленно расплылась густая, предвкушающая улыбка.

— Не просто неплохое, а отличное.

Услышав этот ответ, Лилия втайне усмехнулась. Конечно же. Сильвано Джаконе совершенно не волновало, кого именно придется убить. После стольких лет тоскливой ссылки он был лишь рад грядущим опасным денькам. Словно подтверждая её догадку, Сильвано уже вовсю болтал о том, как именно он их прикончит, с удовольствием погрузившись в эти мысли. Но вдруг он словно что-то осознал и резко повернулся к ней.

— Но если я сделаю первый ход, что потом? У вас есть еще один такой же верный цепной пес?

Откуда бы ему взяться.

— Нет, нету. Зато мы объединимся с теми, кто разделяет наши цели. Не знаю, станут ли они нашими верными цепными псами... но это точно целая собачья свора.

Сильвано некоторое время молчал. Пока он размышлял, машина ехала по маршруту, который указала Лилия. Дошло ли до него, что означает пункт их назначения, а точнее, личности тех, с кем они собираются встретиться?

— А?

Он приоткрыл рот и пристально уставился на Лилию.

— Смотрите на дорогу.

Несмотря на холодное предупреждение, которое она повторяла уже несколько раз, он не стал с ней пререкаться, как раньше. Казалось, масштаб надвигающихся событий оказался для него неожиданно большим, и это его слегка обескуражило.

— Погодите-ка... Я правильно понимаю? Вы решили затеять нечто грандиозное?

А как же иначе. Если бросить в бой одного лишь Сильвано, силы Антонио и его бизнес не разрушить. Да и Теодоро из-за мелкой стычки не сдвинется с места.

— Когда приедем, не болтайте лишнего, просто защищайте меня.

— Еще бы.

Его легкомысленный тон совершенно не внушал доверия. Но это всё равно лучше, чем лезть туда в одиночку, не умея даже постоять за себя.

Машина с двумя пассажирами тем временем въезжала на западную территорию Демеси. Скоро они встретятся с «ними». Со сворой псов Уэст-Филла, рыскающих в тени и точащих свои пока еще острые клыки.

Гав! Гав! Гав-гав!

Едва они переступили порог, как оглушительный собачий лай ударил по ушам. Собаки, чьи массивные тела под стать их глоткам, казалось, вот-вот порвут железные цепи и набросятся на них. А эти зубы. Огромные, неровные клыки, с которых капала слюна, выглядели так, будто могли перекусить Лилии кости в один присест.

— Воу, воу.

Сильвано с усмешкой попытался заслонить её собой.

Гав!

Но его успокаивающий тон, казалось, только еще больше раздразнил собак, и они зашлись в яростном лае.

— Ух ты, они что, бешеные?

Только он скривился и сделал шаг назад, как старая железная дверь открылась, и из-за нее появился крепко сложенный мужчина.

— Эти сукины дети что, наркоты нажрались.

Его грубая, почти агрессивная брань была адресована разбушевавшимся животным. Лишь тогда собаки затихли, а Лилия, моргая большими глазами, осторожно посмотрела на мужчину.

— Эм...

Услышал ли он её голос, тихий, как писк комара? Мужчина, собиравшийся еще что-то крикнуть, запнулся, заметив двух незваных гостей. Вот они — виновники собачьей истерики.

— Эй, вы кто такие?

Лицо мужчины мгновенно исказилось, приняв угрожающее выражение. Пока Сильвано бормотал, что у них тут ни собаки, ни люди гостей встречать не умеют, Лилия поспешно перебила его:

— Я... я пришла, чтобы поговорить с вами.

— ...О чем?

— Я хочу предложить вам одно дело.

Мужчина всё еще смотрел на неё с явным недоверием. Пока он ковырялся в ухе, а Лилия размышляла, что бы еще такого сказать...

— Шон!

Громогласно крикнул он вглубь открытой железной двери. Вскоре в дверном проеме появился тот самый «Шон О'Коннор», о котором она столько слышала. Крепкий мужчина с ярко-рыжими, как огонь, волосами, заливающими всё вокруг красным цветом.

— Кто там?

Несмотря на его облик, напоминающий пылающее полуденное солнце, голос был бесконечно холодным и мрачным.

— Какое-то дело хотят обсудить.

— Ну и кто это? Какой безмозглый идиот сунется в Уэст-Филл, чтобы вести с нами дела.

Кто же это? Это Лилиана Моретти, которая сейчас судорожно сглотнула от напряжения.

Лилия последовала за Шоном в обшарпанный офис. Она старалась ступать осторожно, но при каждом шаге старые половицы скрипели. На тусклой коричневой стене сиротливо висела голова оленя. Стену также украшало несколько тяжелых охотничьих ружей. Казалось, дикая и грубая натура, которая чувствовалась еще от собак у входа, живо пульсировала и в этом пространстве. Но всё же здесь ощущалось и немного человеческого тепла.

На книжной полке, служившей еще и подставкой, стояло три-четыре рамки со старыми фотографиями, которые разительно контрастировали с угрожающим оружием и чучелами животных. Неужели они предаются ностальгии? Это так на них не похоже. Лилия прищурилась, рассматривая снимки.

Мм...

Может, это семейное фото Шона? Маленький мальчик держит за руку девочку, еще меньше его, и они счастливо смеются вместе с молодой парой. Беззаботная, чистая улыбка, говорящая о том, что для них этот мир — просто большая игровая площадка. Внезапно вспомнив Анджело и их собственное детство, Лилия долго смотрела на фотографию, и странное чувство дежавю никак её не отпускало.

Что это? Мне кажется, я где-то видела эти лица...

Почему-то одно лицо казалось ей знакомым. Как только она попыталась напрячь память...

— На что это вы так пристально смотрите?

— ...!

Услышав внезапный шепот у самого уха и почувствовав горячее дыхание, щекочущее кожу, Лилия вздрогнула и отшатнулась. Конечно же, Сильвано только этого и ждал, мерзко захихикав. Было очевидно, что ему доставляет удовольствие издеваться над ней. Но им не дали долго любезничать.

— Садитесь.

Шон, принесший им кофе, кивнул в сторону дивана. Фотография, которую она рассматривала, тут же вылетела у неё из головы, и Лилия, немного помявшись, присела на диван. В повисшей неловкой тишине он первым начал разговор.

— Вы сказали, что хотите обсудить дело.

— Угх... да.

Отпив глоток кофе, который, видимо, был сварен из пережаренных зерен, Лилия поморщилась и ответила:

— Не буду ходить вокруг да около и перейду прямо к делу.

— Как вам угодно.

— ...Вы же хотите вернуть Уэст-Филл.

— ...Вы же хотите вернуть Уэст-Филл.

В его сухих, не выражавших особых эмоций глазах промелькнул странный блеск. Но лишь на мгновение, и вскоре лицо мужчины снова стало похоже на бесстрастную маску.

— Не думаю, что мне нужно жалко повторять то, что и так всем известно.

Не прямое, но покорное признание. Удивление и растерянность смешались от такого неожиданно честного ответа.

Возможно, он считал, что, потеряв всё, нет смысла цепляться за гордость.

В таком случае договориться будет проще.

Лилия с куда более легким сердцем посмотрела на него.

— Объединитесь со мной. Я тоже этого хочу.

— Чего именно?

— Я же сказала. Чтобы вы вернули себе эту землю.

— ...Вы из Эйкина?

Хотя он и спросил, его подозрительный взгляд, скользнувший по ней, говорил о том, что сам он в это не верит. И неудивительно: в её викторианской речи не было даже намека на специфический эйкинский акцент.

— Нет. Я понимаю, что это звучит странно, но...

— Фух...

Тяжелый вздох Шона, вырвавшийся откуда-то из глубины души, оборвал её слова. С выражением лица «так я и думал», он сухо пробормотал:

— Поэтому вы и несете этот вздор. Эйкинцы, пустившие корни в Демеси, прекрасно знают, что мы не в том положении.

— ...Что?

— Я не буду спрашивать, с чего вдруг вы желаете нашего возрождения. Тех, кого вышвырнули Бенедетти, пруд пруди, видимо, вы из их числа. Решили, что наши интересы совпадают, и пришли ко мне, но я настоятельно советую вам уйти. К сожалению, мы не собираемся развязывать крупную войну.

Вышвырнули Бенедетти? Вопреки его догадкам, она не была из группы переселенцев, пострадавших от рук этой семьи.

Но сейчас было куда важнее не исправлять его ошибку, а...

Что значит, они не собираются развязывать крупную войну и не в том положении?

Лилия этого совершенно не понимала. То, что в прошлой жизни они не вступали в масштабную войну, было фактом, но откуда ей было знать причины?

Этот вопрос и так мучил её, поэтому она решила докопаться до истины.

— Почему же? Нет, сначала я спрошу вот о чем. Зачем люди, которые даже не собираются воевать, то и дело устраивают с ними перестрелки?

Твердо решив вытянуть из него ответ, она добавила более откровенную насмешку:

— Рисковать жизнью по-крупному кишка тонка, но хоть побарахтаться надо. Что-то в этом роде?

— .......

Этот удар в самое больное место заставил лицо Шона скривиться от неприятного чувства.

— Следите за языком. Мы тут не из благородных будем. Я стараюсь быть вежливым, так что давайте не переходить черту.

Его голос стал еще ниже. Он прозвучал в точности как рычание собак снаружи, и Лилия сжала и разжала вспотевшие от напряжения ладони.

И всё же попытка была неплохой.

— Раз уж вам так интересно, я отвечу.

Она чуть было не вывела его из себя, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы развязать ему язык.

— Насчет «побарахтаться» вы правы. Если мы хотя бы этого не будем делать, то просто с ума сойдем от ярости... Но мы довольствуемся малым вовсе не из-за страха смерти. Вы хоть задумывались, что будет, если мы вернем себе Уэст-Филл?

— М-м...

Не дожидаясь ответа, он продолжил сам:

— Победа будет лишь мимолетной. Лучано Бенедетти притащит за собой всю эту осточертевшую свору Павона и уничтожит нас на корню. Нам даже не дадут упокоиться в земле, на которой мы родились и выросли. Но что еще хуже, пострадаем не только мы, но и ни в чем не повинные люди, просто потому, что они тоже эйкинцы.

— .......

— Теперь до вас дошло?

Видимо, ему самому было тошно от собственных слов, потому что Шон залпом влил в себя обжигающий кофе.

Но даже этого не хватило, чтобы потушить пожар внутри. Сильно поморщившись, он схватил со стола валяющуюся сигарету и зажигалку.

Чик! Чик!

Звонкий металлический щелчок раздался в тишине, но огонек так и не появился. Не в силах больше сдерживать нарастающее раздражение, Шон тихо выругался.

Лилия, которая тихо сидела и собиралась с мыслями, достала из сумочки коробок спичек и бросила его на стол.

— Возьмите.

Красный коробок спичек с напечатанным названием, адресом и номером телефона бара De Lucia.

Она взяла его на память в тот день, когда стала сотрудницей бара, и вот наконец достала. Причем в самый подходящий момент.

И когда надпись на коробке бросилась Шону в глаза...

Как она и ожидала, его раздраженное лицо в одно мгновение стало мрачным и тяжелым.

— ...Что это значит?

— Мне показалось, ваша зажигалка сломалась.

— Хочешь сказать, только и всего?

Разумеется, нет.

Теперь, когда Шон честно раскрыл ей все карты, пришло время и ей рассказать «настоящую историю».

Лилия указала на Сильвано, который сидел рядом и молча наблюдал за происходящим.

— Этот человек начнет действовать 22 ноября, с полуночи и до рассвета. Четыре из пяти клубов Антонио, исключая клуб «Лора». Его задача — устранить всех помощников Антонио, которые управляют этими заведениями.

— Постой-ка, что?

— А ваша задача — в этот же день совершить внезапное нападение на клуб «Лора», центр Уэст-Филла и штаб-квартиру Антонио, а затем захватить и остальные его точки. Желательно закончить всё до того, как прибудет подкрепление от Антонио или нагрянет полиция. Вам придется действовать очень быстро. До 22-го числа времени на подготовку хватит?

Шон, ошарашенный таким стремительным потоком информации, растерянно пробормотал:

— Погоди, погоди. Что за...

Еще бы ему не растеряться. Какое там растеряться.

Он только что подробно объяснил их положение, а она, словно пропустив всё мимо ушей, требует их сотрудничества. Это должно было не просто сбить с толку, а вызвать приступ ярости.

Как и ожидалось, он сморщил лицо, словно бумажный лист, и повторил свои недавние слова:

— Я неясно выразился? Кажется, я доходчиво объяснил, что мы умываем руки.

Она всё прекрасно слышала и отлично поняла.

Но разве Лилия уже не предоставила им ответ, который полностью устранял их главный страх?

— Вы же видели коробок спичек. Чего вам бояться?

Она снова указала на маленькую коробочку на столе, и только тогда Шон замолчал.

Пожалуй, не было более весомого «необеспеченного чека», которым можно было бы воспользоваться, чем имя Теодоро Бенедетти. Конечно, если она попробует провернуть этот фокус еще раз после этого дела, её собственная жизнь окажется под угрозой.

Тишина длилась довольно долго. Шон, казалось, пытался привести мысли в порядок, но, так и не избавившись от сомнений, озвучил свой вопрос:

— ...Если за вами действительно стоит тот, о ком я думаю, то зачем вам напрямую втягивать нас в это? Если из-за Антонио в организации возникли разногласия, вы могли бы разобраться между собой. Я не понимаю. Чего вы добиваетесь?

— Вам не обязательно знать подробности внутренних дел организации. А то, чего хотим мы, предельно просто. И выполнить это будет нетрудно.

— .......

— Как только вернете Уэст-Филл, сотрите в порошок этот грязный бордель и постройте на его месте совершенно новое королевство. И если вы будете отстегивать «ему» долю в качестве дани, мы больше ничего от вас не потребуем.

— Долю?

Да, долю.

Лилия не преследовала цель просто заработать на этих выплатах. В конце концов, для него это были бы сущие копейки.

Однако само значение этой дани было куда весомее её денежного эквивалента — она стала бы прямым доказательством того, что Теодоро официально заключил союз с эйкинской бандой.

— В качестве платы за возврат Уэст-Филла мы готовы отстегивать долю, это не проблема... Но вы правда не собираетесь брать всё под свой прямой контроль?

— Вы знаете порядки в этих местах лучше, чем кто-либо другой. Какие заведения открывать, с кем работать — всё это должны решать люди, которые лучше всего знают свое дело.

Конечно, куда более важная причина заключалась в том, чтобы через формат "выплаты дани" создать тесную связь между Теодоро и Гоутами...

Но Лилия предпочла об этом умолчать.

Видимо, этот ответ его удовлетворил. Больше Шон вопросов не задавал и погрузился в собственные раздумья.

Ему есть над чем поразмыслить.

Она прекрасно понимала, что это непростое решение.

Но у Лилии не было времени входить в его положение и терпеливо ждать. Ей нужно было заставить его склонить чашу весов в её пользу.

— В любом случае, если вы не вышвырнете Антонио, однажды вам придется покинуть эту землю и разбрестись кто куда. Хотите так жить — пожалуйста. Или же можете ухватиться за этот шанс, которого больше не будет, и сражаться изо всех сил.

Это был её последний удар, призванный расшевелить лидера Гоутов.

— Вы так и собираетесь вечно жить, поджав хвосты?

Лилия, сидя в маленькой гримерной бара, расчесывала свои роскошные волосы. Золотистые пряди, скользя сквозь зубья расчески, ниспадали блестящими волнами.

Время пролетело как вода, и на календаре было уже 21 ноября.

Банда Гоутов в итоге приняла её предложение.

И хотя она ожидала такого результата, после заключения сделки груз на её душе не стал легче. Она слишком хорошо понимала, насколько тяжелая ответственность легла на её плечи.

Именно поэтому каждый час она ломала голову, просчитывая все возможные сценарии развития событий и готовясь к ним.

При этом ей приходилось играть роль, делая вид перед Теодоро и остальными членами организации, что всё в полном порядке.

Запавшие глаза и неестественно бледная кожа в отражении зеркала были наглядным свидетельством сильнейшего стресса, накопившегося за эти дни.

Но как только пройдет сегодняшний день...

Её усилия принесут плоды.

Осталось продержаться всего полдня, благополучно пережить эти какие-то шесть вечерних часов.

Она как обычно выйдет на сцену, споет... а затем всё то, к чему она так долго готовилась, всплывет на поверхность.

Да, мне просто нужно всё сделать так же, как и всегда.

Внимательно изучив свое отражение, Лилия приступила к последним приготовлениям перед выходом в зал.

Когда она нанесла светлую пудру на безжизненное лицо, следы усталости и тревоги начали постепенно исчезать. Лишь губы оставались бескровными, и как раз в тот момент, когда она достала ярко-красную помаду...

— Вы пришли.

Раздалось вежливое приветствие из-за двери.

Её спокойный взгляд на мгновение дрогнул, и помада мазнула мимо контура губ.

— ...!

Ей даже не нужно было выглядывать в коридор, чтобы понять: пришел Теодоро Бенедетти.

Лилия торопливо стерла размазанную помаду, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Она всегда старалась сохранять хладнокровие, но каждый раз, заслышав его шаги, чувствовала, как перехватывает дыхание.

Вдруг он что-то заподозрил? Вдруг заметил неладное? Как бы она ни клялась себе не подавать виду, справиться с внезапно накатывающим страхом и тревогой было невозможно.

Ей бы хотелось запереться в этой гримерной и просидеть здесь до самого закрытия.

Но это, конечно, невозможно.

Стрелка настенных часов, отражавшихся в зеркале, уже стояла на цифре семь, и время выхода на сцену неумолимо приближалось.

Отбросив минутную слабость, она начала приводить в порядок туалетный столик. Когда она почти закончила, из-за двери донеслись знакомые голоса, слившиеся в разговоре.

Мм?

Лилия слегка прищурилась.

Даже если прислушаться, разобрать суть разговора было невозможно. Но голоса совершенно точно принадлежали Сильвано и Теодоро.

Сильвано... вот же неугомонный.

Её слегка прищуренные глаза угрожающе сузились.

Тут и гадать нечего. Этот негодяй снова донимает Теодоро пустой болтовней, просто чтобы позлить её.

В этом человеке днем с огнем не сыщешь ни капли серьезности.

Началось всё тогда, несколько дней назад, после переговоров с бандой Гоутов.

На обратном пути в машине Сильвано внезапно спросил:

— То, что вы наплели Гоутам... Тео вообще в курсе? Он дал добро? Что-то я не припомню, чтобы он это одобрял, или я один всё прослушал?

Этот острый вопрос застал её врасплох, и сердце рухнуло куда-то в пятки.

Не то чтобы она не ожидала подобных расспросов. И она не собиралась любой ценой скрывать от Сильвано, что действует по собственной инициативе.

Просто она растерялась, когда он так бесцеремонно вывалил на неё этот вопрос, о котором она сама пока не решалась заговорить.

Вместо долгих оправданий Лилия ответила коротко и с напускной строгостью:

— ...Держите язык за зубами. Мы ведь теперь в одной лодке.

— Погоди, так это всё было наглое вранье? Вы что, врали прямо в глаза и даже не поморщились?

— .......

— Вы хоть понимаете, что если всё вскроется, нам снесут головы — неважно, кто: Тео или эти отморозки из Гоутов?

— Вот поэтому я и прошу вас молчать. Вы же тоже хотите жить.

— Ого, вот так вы меня и втянули...

Сильвано в изумлении откинул челку назад. А затем, усмехнувшись, добавил:

— А вы, оказывается, чертовски коварны?

Да, всё началось именно тогда. С того дня, стоило ему только увидеть Теодоро, он начинал шептаться с ним с загадочным видом.

К счастью, это была всего лишь его дурацкая шутка, и Теодоро, казалось, не подозревал о скрытых мотивах Лилии.

Иногда он смотрел на неё задумчивым взглядом, словно пытаясь понять, что у неё на уме, но не более того.

Никаких расспросов с пристрастием не следовало.

Но кто знает. Неизвестно, какую еще чушь может сморозить Сильвано.

Конечно, этот мерзавец именно на это и рассчитывал — чтобы она изводила себя такими мыслями. Как и всегда, сегодняшняя болтовня наверняка была просто очередной провокацией.

И всё же, как прикажете не волноваться?

Лилия без промедления направилась к выходу.

Сделав глубокий вдох, она распахнула дверь гримерной. В зале Сильвано, словно только её и ждал, радостно замахал рукой.

Лилия, скривившись, отвернулась, всем своим видом показывая отвращение к его широкой улыбке.

Она проигнорировала Сильвано и окинула взглядом зал, но Теодоро нигде не было.

Она не могла перепутать его характерный мрачный, хриплый голос, словно он выкуривал по три-четыре пачки сигарет в день.

Она снова повернулась к Сильвано и беззвучно, одними губами спросила:

— Теодоро.

— Что?

— Где Теодоро?

Спросила она, имея в виду мужчину, с которым он только что разговаривал.

Понял ли он её или нет, но Сильвано лишь пожал плечами и кивнул ей за спину.

На меня? Зачем он указывает на меня?

Она не успела додумать эту мысль. Инстинктивно обернувшись, она увидела позади себя мрачную, нависшую фигуру.

Он подошел совершенно бесшумно, и Лилия, перепугавшись до смерти, истошно закричала:

— А-а-ах!

Несмотря на крик, от которого могло заложить уши, мужчина лишь спокойно смотрел на неё сверху вниз, не дрогнув и мускулом.

Его абсолютно черные, непроницаемые глаза, казалось, одновременно выражали крайнюю степень скуки от всего мира и способность видеть человека насквозь.

Бледная как смерть Лилия отступила на шаг. Но скрыться от давящей на неё ауры было невозможно.

Теодоро, не меняя скучающего выражения лица, шагнул следом, сокращая дистанцию ровно настолько, насколько она отступила.

— Совесть мучает?

— Ч-что?!

Он не стал повторять вопрос. Он просто сверлил её пронзительным взглядом, а затем внезапно схватил за подбородок.

— ...Угх!

Он что, только что вымыл руки? Его ладонь, обхватившая её подбородок и щеку, была влажной. Лилия съежилась от этого непривычного прикосновения.

— Что... вы делаете.

— Я же спросил, совесть мучает? Чего ты так на меня смотришь?

— Вовсе нет... П-просто вы так внезапно появились, я испугалась...

Ей хотелось отвести взгляд, но она боялась, что так он догадается, что она что-то скрывает. Поэтому Лилия, моргая влажными глазами, смотрела на него снизу вверх.

В этот момент её отражение застыло в бездонной глубине его глаз. На шее выступил холодный пот.

— О-отпустите, пожалуйста.

— .......

На её мольбу он никак не отреагировал.

Его взгляд долго изучал её светлые зеленые глаза, а затем медленно опустился ниже.

И остановился на ярко-красных губах.

Она прекрасно знала, что в этом взгляде нет ни капли вожделения.

Теодоро был таким же равнодушным, как и всегда, и таким же прохладным, как его влажная рука.

Но именно поэтому Лилия не могла понять, почему этот отстраненный взгляд кажется ей более волнующим, чем любой взгляд, полный похоти.

— Ч-что... зачем вы...

Лилия попыталась вырваться из его хватки, нахмурившись, но в этот момент...

Его большой палец, лежавший у неё на подбородке, медленно сдвинулся.

Он с силой провел по её нежной коже. Тело Лилии оцепенело, но там, где прошелся его палец, вспыхнул обжигающий жар.

— ...!

Она в шоке распахнула глаза, и в этот момент он произнес:

— Просто смехотворно. Строишь из себя невесть что, а сама такая пугливая и неряшливая.

Стерев что-то с её губ, он тут же без сожаления отдернул руку.

Но оставленное им тепло продолжало пульсировать на коже, и Лилия какое-то время стояла с широко открытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.

Её приоткрытые губы дрожали, как на ветру. Вместе с теплом она испытывала странное, ни с чем не сравнимое чувство неловкости.

Слегка запоздало придя в себя, Лилия принялась яростно тереть рот.

— Что вы себе позволяете?

Ничего не объясняя, Теодоро достал из нагрудного кармана пиджака белый носовой платок.

На пальце, которым он с силой провел по её губам, осталась помада; он вытер его о белоснежную ткань, оставив на ней красный след.

Не нужно было долго гадать, откуда он взялся, и её лицо залилось краской стыда.

Я же думала, что всё стерла...!

К счастью, Теодоро не стал ничего добавлять и развернулся, чтобы уйти.

Его шаги слились с тихой музыкой, доносившейся из зала. Цок, цок — звук его элегантных туфель отдалялся с каждым шагом.

Только тогда Лилия, схватившись за пылающие щеки, попыталась проанализировать ситуацию, но...

— Ах да.

Теодоро вдруг остановился.

— Я же хотел кое-что сказать.

Она даже не успела перевести дыхание. Её едва успокоившееся сердце снова сжалось в комок.

— О... чем вы?

— Ты неплохо справляешься в последнее время.

— Что?

— Вижу, ты наконец-то научилась сидеть смирно. Это похвально. Продолжай в том же духе.

Лилия забыла о том, что пыталась спрятать покрасневшие щеки, и резко подняла голову. Она в оцепенении уставилась на мужчину, лицо которого оставалось всё таким же непроницаемым.

Что он сказал...?

Закончив, Теодоро снова повернулся и скрылся в конце коридора. А Лилия так и осталась стоять, охваченная безграничным смятением.

Похвалил? Сам Теодоро...?

У неё не было проблем со слухом, чтобы списать это на галлюцинацию.

И всё же Лилия не могла поверить в реальность происходящего и нервно потрогала губы, к которым он только что прикасался.

Это сон. Точно, это просто сон.

Нет, не может быть. Я же всё так отчетливо чувствую.

Но как такое возможно?

Мысли роились в голове, сменяя одна другую.

И в какой-то момент, когда здравый смысл начал возвращаться к ней... вместе с ним пришел и страх.

Она побледнела.

Уже завтра Теодоро узнает, что Лилия обвела его вокруг пальца.

Как он на это отреагирует?

Ах...

Лилия была не уверена, сохранит ли он ей жизнь.

Человек, который стал к ней немного добрее и даже похвалил за то, что она сидит тихо. Было бы неудивительно, если бы он не просто разозлился из-за её обмана, но и достал пистолет.

Она в отчаянии посмотрела в другой конец зала.

Широкая, надежная спина Теодоро, который, казалось, не согнется даже в самый сильный шторм. Его внушительная фигура отпечаталась в её памяти.

Она словно наяву видела, как он оборачивается, и его фигура отбрасывает на неё мрачную тень, а в глазах полыхает свирепая ярость, готовая её уничтожить.

Ей оставалось надеяться лишь на одно.

На то, что слова, которые она заготовила для такого случая, станут тем щитом, который спасет её от его гнева.

Тот вечер прошел на удивление гладко.

Странные слова и поведение Теодоро оказались лишь мимолетным эпизодом, и вечернее выступление завершилось без эксцессов.

К концу выступления Теодоро и Пол уже покинули бар, поэтому Лилия и Сильвано отправились домой с легким сердцем.

Так и подошла к концу вполне спокойная ночь двадцать первого ноября.

И вот, наконец, наступила полночь — начало двадцать второго числа.

Сильвано, одетый в плотную охотничью куртку, вышел из жилого дома в Ист-Перл и завел мотоцикл.

Он с силой ударил по педали кикстартера, и его верный «Харлей-Дэвидсон 1950 EL Hydra Glide» взревел, изрыгая выхлопные газы.

Во времена, когда он вовсю колесил по Демеси, этот мощный бордовый байк всегда был с ним. Когда его сослали в Северный Веллингтон, он думал, что эти славные деньки больше никогда не вернутся.

Но сейчас, стоя в переулке этого роскошного города и слушая знакомый взрывной рокот двигателя, Сильвано чувствовал, как кровь закипает в жилах.

— Ха-а, блядь... Сейчас кончу.

Он ухмыльнулся, отбрасывая назад мокрые от дождя волосы.

Проливной дождь непрерывно заливал дорогу, но ему было абсолютно плевать.

Даже к лучшему: ливень начисто смоет с мотоцикла многослойную пыль, а вместе с ней — и позорное прошлое.

Это было поистине идеальное возвращение.

Сильвано полюбовался байком, к которому под дождем возвращался его истинный цвет, и направился к телефонной будке неподалеку.

Привычное вращение диска, и в трубке раздались длинные гудки.

В это же время...

Др-р-р!

Громкий телефонный звонок нарушил тишину квартиры.

Трубку сняла Лилия, которая в шелковом халате стояла у окна своей квартиры на тринадцатом этаже Прауд-билдинг и смотрела на залитый дождем Демеси.

— Алло?

Её хрипловатый голос донесся по телефонному проводу. Сильвано, прислонившись к стене будки, тихонько захихикал — казалось, ему доставляло удовольствие просто слышать её.

— ...Сильвано?

— Да-да.

— Раз звоните, то говорите. Вы где?

— Слышите звук?

Услышав этот неожиданный вопрос, Лилия нахмурилась и прислушалась к шуму в динамике. Ничего не поняв, она переспросила:

— О каком звуке вы говорите?

— Шум дождя не слышно?

— ...Не слышно, но я знаю, что идет дождь. И что с того?

— Похоже, сами небеса нам помогают.

Сильвано приложил ладонь к залитому дождем стеклу и пробормотал:

— Куда я еду, кто там будет орать и сдыхать — никто же не услышит. Верно?

Но эти слова до Лилии не долетели.

Бабах...!

Внезапный раскат грома, сотрясший землю, заглушил его голос. Лилия поморщилась и на секунду отстранила трубку от уха из-за оглушительного треска.

— Что? Я не расслышала.

— А, ничего особенного.

Сильвано лишь тайком ухмыльнулся.

В этот момент над Ист-Перл-стрит сверкнула молния, ослепительно-белой вспышкой озарив всё вокруг.

И в стекле будки на миг отразилось его жуткое, похожее на призрака лицо.

Хорошо еще, что улица была пустынна. Увидишь такое ночью — точно свалишься с пеной у рта.

Тем временем Лилия никак не могла избавиться от тревожного чувства и уже собиралась снова спросить, что он хотел сказать.

— Что вы...

Грохот...!

Её слова снова утонули в громе, прокатившемся по земле.

Следом хлынул такой ливень, что нормально разговаривать стало практически невозможно.

— Алло. Слышите?

— Не берите в голову, ш-ш... сидите дома, ш-ш-ш...

— Послушайте, Сильвано.

Она посмотрела в окно, и раздражение в её глазах полностью уступило место искреннему беспокойству.

— С вами точно всё в порядке? Ничего не случилось?

Дошли ли до него хотя бы эти слова? Или даже они затерялись в помехах?

Неизвестно, но Сильвано отлепился от стены и лениво улыбнулся.

— Я пошел.

Ответа он дожидаться не стал. Бросив на прощание эту короткую фразу, он тут же повесил трубку.

Ту-у... ту-у... ту-у...

— Алло? Алло?

Лилия снова и снова кричала в трубку, где эхом отдавались гудки отбоя...

Но докричаться до него она уже не могла.

В этот момент телефонная будка была уже пуста, словно в ней никого и не было.

Пока Лилия растерянно смотрела в окно, держа в руке замолчавшую трубку, Сильвано вскочил на байк и натянул шлем.

Вскоре над черной как смоль дорогой разнесся рокот выхлопа, похожий на раскат грома.

Дождь лил как из ведра.

Мотоцикл стремительно сорвался с места и растворился во тьме дороги, где не было видно ни зги.

Хлюп... хлюп.

Насквозь промокшие ботинки с хлюпаньем ступали по деревянному полу.

За ним оставалась цепочка мокрых следов, но самого Сильвано это совершенно не волновало. Естественно, ведь это был не его дом.

Бог с ними, со следами — он даже не пытался двигаться тихо. Слишком уж беспечное поведение для того, кто незаконно проник в чужое жилье.

К счастью, хозяева квартиры находились в таком состоянии, что их не разбудил бы даже громкий топот.

— Фу-у, ну и вонь.

Войдя в спальню, Сильвано сильно сморщился и помотал головой.

Разбросанная по полу одежда и нижнее белье. Спертый, влажный воздух. И специфический запах — не просто пот, а нечто куда более откровенное.

— Супружеским долгом, значит, от души позанимались.

Сильвано цокнул языком, глядя на раскинувшуюся на кровати обнаженную парочку, и прошел дальше.

Его шаги были тяжелыми и совершенно неосторожными, но супруги даже не шелохнулись.

Благодаря этому Сильвано мог спокойно расхаживать по комнате, убирая с пути всё опасное.

Например, пистолет, лежавший на тумбочке у изголовья. И телефон на тумбочке с другой стороны.

Присев на корточки у тумбочки и перерезав телефонный провод, Сильвано с кряхтением разогнулся. Несмотря на всю эту возню, спящие как убитые хозяева продолжали мирно похрапывать.

В его взгляде, брошенном на парочку, читалось откровенное презрение.

— Это ж сколько надо было трахаться, чтобы не замечать, что рядом кто-то ходит. А?

Ответа, разумеется, не последовало.

Сильвано упер руки в бока и усмехнулся.

Пора бы им уже в ужасе подскочить. Но, судя по их виду, если просто ждать, пока они сами проснутся, можно проторчать тут целую вечность.

Как бы их разбудить, чтобы получилось повеселее? В его голове начали проноситься десятки безумных сценариев.

И тут его блуждающий взгляд зацепился за одну вещь.

— Ого.

Издав короткий возглас, Сильвано тут же направился туда.

В углу стоял проигрыватель пластинок. Что может быть лучше, чтобы выдернуть людей из сладкого сна после бурного секса?

— Ударить по ушам, что ли?

На его губах заиграла предвкушающая садистская улыбка.

Сильвано без колебаний включил проигрыватель. И спустя считанные секунды после того, как игла опустилась на черный винил... по всему дому разнеслось оглушительное пение.

Это была песня Боби Райдела «That Old Black Magic».

— ...Ах!

Как и следовало ожидать, парочка в ужасе подскочила еще до того, как закончилось бодрое вступление.

— That old~ black magic has me~ in its spell~.

Увидев темный силуэт, пританцовывающий в такт музыке, они тут же истошно завопили:

— А-а-а-а!

Сильвано же от их реакции только еще больше завелся. Энергично покачивая головой, он перекрикивал музыку:

— Отличный трек!

— Ты кто такой?!

— Колонки просто отпад! Можно я их заберу?!

— Дорогой, пистолет...!

Настоящий дурдом.

Один весело отплясывает на полу и подпевает, а двое перепуганных насмерть людей с криками шарят по тумбочкам.

Но победа изначально была за Сильвано.

Ведь ни мужчина, искавший оружие, ни женщина, схватившая трубку, ничего не добились.

Пока женщина, дрожа от страха, прикрывала наготу, мужчина попытался изобразить смелость:

— ...Ч-чего тебе надо?

— Чего мне надо?

Сильвано дурачливо потянул время, продолжая пританцовывать.

— Хм-м~

Видя, что незваный гость всё так же напевает и кружится по комнате, мужчина окончательно потерял самообладание:

— Колонки или что еще... з-забирай всё, что хочешь, только...!

— Что?

В этот момент улыбка мгновенно исчезла с лица Сильвано.

— Ты кто такой, чтобы мне что-то разрешать.

— .......

— Они и так были мои, независимо от того, разрешишь ты или нет, плешивый ты ублюдок.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Сильвано.

— Ты кто такой, чтобы мне что-то разрешать.

— .......

— Они и так были мои, независимо от того, разрешишь ты или нет, плешивый ты ублюдок.

Стоило этим словам прозвучать, как в комнате повисла ледяная тишина.

Мужчина нервно сглотнул. Должно быть, он понял, что любые попытки договориться по-хорошему лишь усугубляют ситуацию.

Тем временем Сильвано, потеряв весь свой кураж, наконец перестал танцевать. Он подтянул стул и сел напротив кровати.

Из динамика всё еще лилась бодрая песня, но... супруги застыли, не смея даже рта раскрыть. Скучающим взглядом разглядывая их, Сильвано заговорил первым:

— Вообще-то я пришел сегодня, чтобы убить Фабрицио Валлини.

Едва он это произнес, женщина разрыдалась.

— П-пожалуйста... забирайте всё, что здесь есть... т-только сохраните нам жизнь...

— .......

— Д-деньги... всё отдам...

Её всхлипывания нисколько не трогали Сильвано. Чем громче она рыдала, тем холоднее становилось его лицо.

К счастью, прежде чем его терпение лопнуло, в разговор вмешался Фабрицио.

— Я не буду спрашивать, кто тебя послал...

Его голос звучал спокойнее, чем раньше.

— Но раз ты готов разговаривать, значит, есть место для переговоров. Я прав?

Попытка перейти от эмоций к голосу разума была неплохой.

Но перед ним сидел Сильвано. А значит, нормальные доводы здесь попросту не работали.

— Ну ты и выдал. Эй, придурок. Ты с самого начала говоришь так, будто что-то решаешь, но переговоры я веду не с тобой.

Сильвано, не в силах сдержать нарастающее раздражение, грубо потер лицо.

— Ты сдохнешь в любом случае. Я же говорю, договариваться я буду вон с той дамочкой, которой не было в моих планах.

— ...Хгх!

Женщина снова зашлась в рыданиях. Крепко обняв плачущую жену, мужчина отчаянно закричал:

— Жену не трогай! Ты же сам сказал, что пришел только за мной.

— Ой-ой, какая любовь.

Сильвано театрально изогнул брови, выражая восхищение. Он даже похлопал пару раз в ладоши, но любому было ясно: на их отчаяние ему абсолютно плевать.

— Тогда давай проверим, настолько ли сильно любит тебя твоя женушка?

Супруги, вцепившиеся друг в друга, вздрогнули и подняли головы. Сильвано лениво поднялся и кивнул подбородком.

— Тетушка! А ну, иди сюда.

— .......

На него устремились взгляды, полные страха и растерянности. Оцепеневшая женщина с глазами, полными слез, уже открыла рот, чтобы начать умолять, но...

— Тащи свою задницу сюда, пока я не всадил пулю в твою башку.

Снова полетела угроза. Только тогда женщина, подавив рыдания, принялась шарить по разбросанной на полу одежде.

Но вот незадача. В этой куче не оказалось её вещей, а Сильвано продолжал стоять и ждать, теряя остатки терпения...

В конце концов он раздраженно мотнул головой и выругался:

— Да блядь. Насрать мне на голое тело старой карги. Просто иди сюда, кому говорят!

Лицо женщины помертвело. Забыв о своих колебаниях, она пулей слетела с кровати.

Сильвано с довольным видом посмотрел на женщину, подбежавшую к нему, и достал два пистолета.

— Так, смотри сюда.

— Хгх, всхлип...! П-пожалуйста, не на...

— Я всё понял, просто слушай, что я говорю. Если хочешь жить.

— Д-да, да...!

Женщина, утирая слезы и сопли, судорожно закивала. Это выглядело настолько жалко и унизительно, что Фабрицио, стиснув зубы, сжал кулаки.

Он молча наблюдал за происходящим, как вдруг его взгляд метнулся к прикроватной тумбочке.

— Очень прошу, посиди-ка тихо.

У него что, глаза на затылке? Сильвано, заряжавший пистолет, даже не поднимая головы, спокойно предупредил:

— Сделаешь глупость — никаких переговоров не будет.

— .......

В комнате стало тихо, как на дне колодца. Песня уже закончилась, и лишь пугающий металлический лязг взводимого курка нарушал тишину.

— Ну что, тетушка.

Закончив с перезарядкой, он приставил дуло к её макушке и прошептал:

— Повернись и смотри на мужа.

— Хгх, ъх...

Женщина всхлипнула, но, чувствуя холодный металл у головы, понимала, что выбора у неё нет.

Когда она безропотно повернулась, Сильвано вложил в её руку второй пистолет.

— Держи и целься.

Только тогда до нее дошло, чего он добивается. Женщина в ужасе оглянулась на него.

— П-пожалуйста... зачем вы так...!

— Смотри вперед.

— Я сделаю всё, что прикажете, т-только...

— Ха-а, блядь.

Сильвано оборвал её на полуслове и сильнее вдавил ствол в её макушку.

— По-хорошему, тебя бы тоже надо прикончить, но я так давно не брался за работу, что стал слишком сентиментальным, понимаешь?

— П-пощадите...

— Вот поэтому я и проявляю милосердие. Сделаешь грязную работу за меня, а? А я сохраню тебе жизнь, так уж и быть.

Он одарил её широкой, «заботливой» улыбкой. Конечно, милосердием это казалось лишь самому Сильвано — для жертв эта улыбка была воплощением чистого зла.

— ...Ах ты ж ублюдок...!

Фабрицио яростно закричал и дернулся в сторону.

Не зря он так подозрительно косился на тумбочку.

Когда Сильвано перевел на него взгляд, мужчина уже выдвинул ящик...

В темноте было плохо видно, но, судя по его движениям, внутри лежал еще один пистолет.

Бабах...!

Раздался оглушительный выстрел, от которого могло заложить уши. Чья это была пуля?

— Кх-х!

— А-а-а!

Сквозь крики Сильвано без малейших колебаний спустил курок еще раз.

Бах!

На белоснежную простыню брызнула густая кровь, полетели ошметки разорванной плоти. В одно мгновение Фабрицио лишился обеих кистей рук.

А тот, кто сотворил это, даже не моргнув глазом...

— Говорил же, слушай, что тебе говорят.

Он снова приставил дымящийся ствол к голове женщины и лениво протянул:

— Давай-ка спасем хотя бы одного, пока я не передумал?

Сильвано был единственным, кто сохранял абсолютное спокойствие в этой залитой кровью комнате.

— А-а-а-а! Дорогой...!

Женщина, впервые в жизни увидевшая такую кровавую бойню, осела на пол и зашлась в истошном, надрывном крике.

К этому добавились полные агонии вопли Фабрицио, от которых у любого сжалось бы сердце. Если бы не стена ливня за окном, полиция уже была бы здесь.

— А-а, кх... Паола, возьми пистолет... ха-а, ха... Всё в порядке.

Потеряв руки и остатки воли к сопротивлению, Фабрицио из последних сил цеплялся за сознание.

— Х-хотя бы ты... ха-а, должна... жить...

В такт его прерывистому дыханию из изувеченных культей толчками хлестала кровь.

От этого зрелища выворачивало наизнанку, но на Сильвано оно, разумеется, не производило никакого впечатления. Единственное, что его по-настоящему впечатлило, — это готовность Фабрицио пожертвовать собой.

— Аж слезы наворачиваются.

— Сдержи... обещание... хгх! Паолу... не трогай...

Несмотря на его хриплые мольбы, Сильвано лишь пожал плечами.

— Чтобы я сдержал обещание, твоя женушка должна хоть что-то для этого сделать. Верно?

— Ха-а, ха... Паола, давай... я всё равно... угх! Ты должна выжить, слышишь...!

Умолять о собственной смерти. Какая прекрасная, возвышенная любовь.

Сильвано с искренним удовольствием понаблюдал за этой драмой, а затем медленно наклонился к женщине.

— Слышала, тетушка? Твой муж так отчаянно просит.

— А-а, ах... Боже...

— О, теперь мы Бога вспомнили.

Он захихикал, не скрывая веселья. Но играть в уговоры ему постепенно надоедало, и Сильвано с раздражением выдохнул:

— Хватит сырость разводить, поднимайся давай.

Кроме этой парочки, его ждали еще несколько целей в других местах. Он не мог вечно ждать, пока она соберется с духом.

Сильвано грубо вздернул на ноги рыдающую на полу женщину.

Она, казалось, окончательно потеряла рассудок и повисла в его хватке, как тряпичная кукла.

— Так-так. Времени в обрез.

Сильвано любезно взвел курок её пистолета и подмигнул левым глазом.

Женщина посмотрела на него, и из её глаз вновь хлынули слезы... но сквозь пелену она видела лишь мужчину, который невинно склонил голову набок.

— Не хочешь? Тогда мне самому это сделать?

Для нее этот вариант был еще страшнее. Ведь тогда она даже представить не могла, какой мучительной смертью умрет Фабрицио, а следом за ним — и она сама.

Сильвано прекрасно понимал, что творится у неё в голове.

Глядя на дрожащую с пистолетом женщину, он напоследок прошептал с поистине дьявольской интонацией:

— Если будешь стрелять, то стреляй. Я не из терпеливых.

— П-паола... пожалуйста, всё... хорошо, хгх! Стреляй в меня...

Даже крики Фабрицио играли Сильвано на руку.

Стоя спиной к садистски улыбающемуся наемнику, женщина в конце концов положила палец на спуск.

Другого выхода у неё не было с самого начала. Убей или умри. Третьего не дано.

— Хгх, всхлип... Дорогой, милый... прости меня...

Ствол, направленный на Фабрицио, ходил ходуном.

Но разве от нее требовался снайперский выстрел? Женщина просто зажмурилась, решив ничего не видеть.

Из-под сомкнутых ресниц скатилась горячая слеза.

И, наконец...

Бах...!

Пуля сорок пятого калибра сорвалась с места и вонзилась в живот её мужа.

Бах...!

Пуля сорок пятого калибра сорвалась с места и вонзилась в его живот.

Пройди она сквозь сердце — он бы умер на месте.

Фабрицио, зажимая рану изувеченными культями, издал истошный, полный агонии вопль.

Это зрелище и крики обрушились на женщину со всей беспощадностью; попятившись, она в ужасе осела на пол.

— Хгх, всхлип... А... а-а-а-а!

Должно быть, до нее наконец дошло, что именно она натворила.

Она в отчаянии вцепилась в свои волосы и зарыдала. А Сильвано, глядя на эту сцену из настоящего ада, разразился оглушительным хохотом.

— Ха-ха! Вы только посмотрите на эту дрянь! Реально прикончила мужа, чтобы спасти свою шкуру?

— А-а-а-а... Дорогой, милый...!

— Вот это я понимаю, любовь до слез. Ха-ха-ха!

Он хохотал так, что аж надрывал живот, и на его глазах выступили слезы.

— И этому тебя учил твой Господь? Ха-ха! Заповеди в церкви не читала?

Никакие физические пытки не могли сравниться по жестокости с тем, что говорил Сильвано. Женщина извивалась и выла, словно ее резали заживо.

Глядя на нее сверху вниз, Сильвано внезапно оборвал смех и пнул ее ногой.

— И это еще называет себя человеком. Куда ты лезешь, пытаясь выжить в одиночку?

А затем без малейших колебаний спустил курок.

— Кх, кх-х...! Угх!

Из содрогающегося в конвульсиях тела ударил фонтан крови. Горячая жидкость щедро окатила лицо Сильвано, но он даже не попытался ее стереть. Он лишь медленно поднял голову, глубоко вдохнул и выдохнул.

— Ха-а...

Словно густой запах крови был ароматом прекрасных цветов, он закрыл глаза и с упоением вдыхал его.

Когда он наконец открыл глаза...

В его черных зрачках отразился Фабрицио, который из последних сил полз по кровати, беззвучно шевеля губами.

— Па... Пао... ол... ла...

— Что?

Сильвано перешагнул через труп женщины и направился к кровати.

Даже сейчас Фабрицио, на теле которого не осталось живого места, отчаянно пытался сползти на пол. Видимо, хотел добраться до своей уже бездыханной жены.

Но перед ним выросла мрачная тень.

Фабрицио, добравшемуся до края матраса, больше некуда было ползти.

— Ну чего. Говори нормально.

— Угх, хгх... о... обеща... ние...

— А-а, я же обещал, да?

Сильвано, прекрасно всё поняв, издал короткий смешок.

Он с самого начала не собирался оставлять женщину в живых.

— И нахрена верить тому, кто пришел тебя убить.

Сильвано зловеще ухмыльнулся. И всадил последнюю пулю прямо в голову Фабрицио.

Бах!

В ту дождливую ночь в разных уголках Демеси прозвучало еще несколько выстрелов. Но за стеной ливня и раскатами грома их вряд ли кто-то услышал.

Пока тянулась эта долгая ночь, несколько человек бесследно покинули этот мир.

А кроваво-красное солнце уже озаряло рассвет двадцать второго ноября, знаменуя начало нового дня.

Др-р-р! Др-р-р!

Телефонный звонок раскалывал голову. Теодоро, спавший сладким сном, зарывшись лицом в подушку, поморщился и перевернулся на другой бок.

Сквозь мутную пелену он взглянул на часы — стрелки показывали всего лишь семь утра.

— Ха-а...

Кого там нелегкая несет в такую рань? Он накрыл голову подушкой, пытаясь отгородиться от омерзительного звука.

Вскоре звонок прекратился, но не прошло и полминуты, как телефон залился снова.

Теодоро, терпение которого лопнуло, уже откинул одеяло и собирался встать, как вдруг...

Бам! Бам-бам!

Весь мир, что ли, сговорился не давать ему покоя? К звонку присоединился громкий стук во входную дверь.

Прийти мог только один человек. Единственным, кто знал адрес его убежища, был секретарь Пол Гальяно.

Поскольку Пол редко заявлялся лично без веского повода, Теодоро проигнорировал разрывающийся телефон и направился к двери.

Как он и думал, на пороге стоял именно он.

— В чем дело.

Его голос спросонья звучал глухо и хрипло. Пол склонил голову, начав с извинений:

— Прошу прощения. Но ситуация критическая.

Теодоро уже понял, что случилось нечто из ряда вон выходящее, поэтому отмахнулся и впустил секретаря внутрь.

— Так что стряслось.

— В клубе «Лора» прогремело два взрыва.

Теодоро, шедший впереди, как вкопанный застыл на месте.

— ...Гоуты?

— Судя по всему, да.

Значит, всё-таки началось. Он поднял глаза к потолку и тяжело выдохнул.

Сон как рукой сняло.

Кто бы мог подумать, что вялотекущий конфликт за одну ночь разрастется до таких масштабов, что ему придется вмешиваться лично.

Теодоро на ходу вдевал руки в рукава рубашки, которую вчера небрежно бросил на стул.

— Что с остальными точками, кроме клуба «Лора»? Какая там обстановка?

— Дело в том... что все четверо заместителей господина Антонио найдены мертвыми...

Др-р-р!

Внезапный звонок не дал Полу договорить. Теодоро покосился на аппарат и процедил сквозь зубы:

— ...Проклятье.

Который это уже раз? Третий?

Подавив острое желание выдрать телефонный провод с корнем, он снял трубку.

— Алл...

— Теодоро!

Грубый, полный гнева голос на том конце провода оборвал его. Раздражение Теодоро мгновенно улетучилось, и он нахмурился.

— ...Брат?

Звонил не кто иной, как его единственный кровный родственник — Лучано Бенедетти.

— Я оборвал тебе весь телефон.

— ...Из-за Уэст-Филла?

— А, вижу, тебе уже доложили. Тогда без лишних слов: дела дрянь. С Антонио нет связи.

Даже с Антонио потерян контакт. Стало абсолютно ясно, что банда Гоутов на этот раз решила пойти ва-банк.

Теодоро потер впалые виски и издал тяжелый вздох.

Надо было действовать раньше, пока до этого не дошло?

Но что именно я должен был сделать? Перебить всех Гоутов до единого?

Теодоро самому было смешно от собственных мыслей. Он прекрасно знал, что не мог этого сделать, ведь наживать в их лице врагов было нельзя.

Но пока он бездействовал, не в силах принять чью-либо сторону, проблема разрослась до невероятных размеров.

И теперь у него не оставалось иного выбора, кроме как столкнуться с Гоутами лицом к лицу.

— ...Я разберусь и перезвоню.

Положив трубку, Теодоро оперся о стол, переводя дыхание.

Да, теперь выхода действительно нет. Хочет он того или нет, их придется подавить.

Пусть этот блядский клуб хоть сгорит дотла, хоть в руины превратится — мне плевать, но...

Он не мог позволить, чтобы репутацию семьи Бенедетти втаптывали в грязь.

Приняв решение, Теодоро тут же выпрямился. Быстро застегивая пуговицы на рубашке, он залпом выпил стакан воды.

— Обзвони наших и собирай всех в Уэст-Филле.

— Слушаюсь.

— Подробности расскажешь по пути.

В клубе «Лора» бойня была в самом разгаре.

И в центре этого хаоса выделялся мужчина, который палил во все стороны, а его черные волосы развевались, словно грива. Это был Сильвано Джаконе.

...Ну и псих.

Шон, глядя на него, совершенно этого не понимал. Сильвано выполнил свою часть сделки еще ночью, и ему незачем было соваться сюда в качестве подкрепления.

Для Шона и его парней причина яростной стрельбы была очевидна, но...

Какого хрена этот тип приперся сюда и устроил этот цирк?

Вы только посмотрите на него.

— Давай, блядь, еще! Еще! Что-то скучновато!

Пистолет-пулемет, из которого еще недавно вел шквальный огонь кто-то из врагов, теперь почему-то оказался в его руках.

Тра-та-та-та!

Сильвано поливал свинцом всё перед собой. Куда бы он ни направлял ствол, мебель разлеталась в щепки, и осколки сыпались во все стороны.

Шон, на секунду остолбеневший от этого зрелища, быстро пришел в себя. Он подскочил к Сильвано и вырвал оружие из его рук.

— Совсем рехнулся?

Сильвано, которому сорвали такое веселье и отобрали любимую игрушку, угрожающе скривился и оттолкнул Шона.

— Руки убрал. Иди занимайся своими делами, у тебя их полно.

— Если пришел мешаться — вали отсюда.

— Че за херню ты несешь. Я же вам помогаю.

От этого наглого тона лицо Шона стало таким же красным, как и его волосы. Сверкнув свирепым взглядом, он схватил Сильвано за грудки.

— Помогаешь? Притащить сюда всю полицию Демеси — это, по-твоему, помощь?

— Воу, воу.

Но разве Сильвано испугаешь подобным? Он нагло прищурился и похлопал Шона по плечу.

— Остынь, приятель.

— С каких это пор мы приятели?

— Я же по-хорошему говорю, не возникай. Этим легавым сюда вообще хода нет.

Сильвано беспечно ухмыльнулся, на его лице не было ни капли беспокойства.

— Ты хоть знаешь, сколько бабок эти скользкие ублюдки Бенедетти вливают в полицейский департамент?

И в чем-то он был прав. Вот только Сильвано не учел непредвиденных обстоятельств сегодняшнего дня.

То, что семья Бенедетти щедро заносила огромные суммы полиции, судьям и политикам, было неоспоримым фактом.

И если бы война за Уэст-Филл шла в привычном русле, предсказание Сильвано оказалось бы абсолютно верным.

Но в тот день всё пошло иначе.

Ви-у! Ви-у!

Полиция, закрывавшая глаза на мелкие перестрелки, на этот раз не выдержала и стянула силы в Уэст-Филл...

Дорогу плотно заблокировали патрульные машины.

Всё вокруг утопало в вое сирен.

И вот к оцеплению подъехал черный седан.

Автомобиль, который до этого ехал не спеша, остановился возле немолодого офицера, перекрывшего проезд.

Когда полицейский жестом велел разворачиваться и заглянул на водительское место, заднее стекло плавно опустилось.

— Выходной день, а вы на службе.

— .......

— Могли бы провести это время с семьей.

Абсолютно ровный, лишенный эмоций голос.

Из окна высунулась рука, сунула в карман офицера увесистую пачку купюр и скрылась обратно в салоне.

— Сводите родных в хороший ресторан.

На этом разговор завершился. Собственно, разговором это назвать было нельзя — лишь одностороннее предложение, не терпящее возражений.

Человек внутри поднял стекло, даже не дожидаясь ответа. Но разве требовалось что-то еще?

Офицер, принявший эту негласную сделку, молча сделал отмашку рукой.

Плотный ряд полицейских машин в мгновение ока разъехался в стороны, освобождая проезд.

Вр-р-р.

Черный седан тронулся с места, плавно скользя сквозь образовавшийся коридор, словно через расступившиеся воды Красного моря.

Вскоре автомобиль полностью остановился прямо перед входом в клуб «Лора».

Задняя дверь открылась, и из салона вышел мужчина.

Шлеп.

Высокая фигура выпрямилась, ступив прямо в дождевую лужу.

Этим человеком, слегка прищурившимся под хмурым небом, был Теодоро Бенедетти.

Теодоро широким шагом переступил порог клуба «Лора». Следом за ним внутрь хлынули Пол и ожидавшие снаружи бойцы.

В клубе уже царил полный хаос.

Повсюду валялась разбитая мебель, а люди, сцепившись в клубок, где уже невозможно было отличить своих от чужих, ожесточенно рвали друг друга на части.

Теодоро, почувствовав, как накатывает глухая усталость, с силой потер переносицу. Подавив тяжелый вздох, он бросил короткий приказ:

— Всех, кого не знаете в лицо, — мордой в пол.

По одному кивку его бойцы слаженно ринулись вперед.

Они были профессионалами, привыкшими решать вопросы грубой силой, так что наведение порядка было лишь вопросом времени.

Отведя взгляд от подчиненных, врезавшихся в толпу, Теодоро обратился к стоявшему рядом Полу:

— Часто здесь бывал?

— Что вы. Я же порядочный молодой человек, далекий от подобных злачных мест.

— ...Значит, где кабинет Антонио, ты не знаешь.

— Не знаю. Да и судя по обстановке, велика вероятность, что его самого здесь уже нет.

— Ха-а.......

Теодоро с горьким выражением лица цокнул языком и двинулся вперед.

— Ладно, будем проверять каждую комнату.

Роскошная лестница клуба «Лора», устланная красным ковром, вела на целых четыре этажа. Теодоро и Пол направились к первой двери слева на первом этаже.

А в это же время Антонио...

— Ха-ха-ха! Вы тут все разом умом тронулись, да?!

Орал он во всё горло, дико вращая глазами.

— Думаете, имя Бенедетти — это пустой звук? Ха-ха! Решили, что стоит захватить это место, и дело в шляпе?!

Слишком уж самоуверенные заявления для того, кто стоял на коленях со связанными руками и ногами.

Да, он был в ярости, но за его спиной всегда стоял Лучано, готовый прикрыть. Антонио был абсолютно уверен: что бы ни творила банда Гоутов, последнее слово всё равно останется за ним.

Шон, глубоко затянувшись сигаретой, смачно выплюнул сгусток мокроты и стремительно направился к нему.

— Заткнись.

Тяжелый армейский ботинок с размаху врезался в лицо Антонио.

— Кх-х!

— Пасть закрой, говорю. Аж тошно слушать.

Антонио рухнул на бок, выплевывая кровь из разбитого рта. Но на этом Шон не остановился — он наступил ботинком прямо на его лицо и с силой вдавил в пол.

— Если бы за нами никто не стоял, мы бы так далеко не зашли.

— Угх, хгх...!

— Ну и каково это — получить удар в спину от того, кому верил?

Шон убрал ногу. Антонио, с трудом глотая воздух с хриплым металлическим присвистом, кое-как выпрямился на коленях.

— Ху-у, ху... От того, кому верил? И кто же это... ху-у... сунул вашим оборванцам жалкие гроши?

Шон присел на корточки и похлопал его по щеке.

— Если у тебя котелок совсем не варит, как ты вообще управлял клубом? Стал бы я марать руки из-за каких-то грошей?

— ...Тогда кто. Марко?

— Хм.

— Энцо?

Антонио начал перечислять имена боссов соседних районов.

Но с каждым новым именем Шон лишь молча и без тени улыбки смотрел на него, и Антонио начал постепенно осознавать, что всё гораздо хуже, чем он думал.

В какой-то момент их «диалог» превратился в односторонние, отчаянные крики Антонио.

— Никколо?!

— .......

— Клаудио? Да кто, блядь?!

— Ну и фантазия у тебя. Бери выше.

Холодный взгляд Шона буквально пригвоздил его к месту. Бледное лицо Антонио стало белым как мел, словно у трупа.

Его губы беззвучно задрожали, пока он наконец не выдавил из себя имя:

— Лу... брат Лучано?

Наверное, до этой самой секунды Антонио отчаянно верил, что семья Бенедетти никогда от него не отвернется.

Но...

— Ну, уровень примерно такой.

Услышав этот ответ, Антонио застыл как вкопанный. А затем его тело начала бить мелкая дрожь, которая быстро переросла в сильные, неудержимые конвульсии.

— Н-нет... не может быть! Вранье, этого не может быть. Брат... он бы так не поступил.

Шон не стал его поправлять. Для него союз с Лучано или союз с Теодоро, по сути, ничем не отличались.

Тем временем потерявший рассудок Антонио маниакально бормотал себе под нос:

— Нет... Я же... я столько сил сюда вложил. И кому... каким-то безродным ублюдкам со дна...

— Да заткнись ты уже.

Шон, не выдержав этого скуления, наотмашь хлестнул его по щеке. Окончательно сломленный Антонио уронил голову на грудь, как сдувшийся шарик.

То ли этот жалкий вид разозлил Шона еще больше, то ли накопившуюся ярость нельзя было погасить одной пощечиной...

Велев своим парням держать Антонио, он нанес еще несколько тяжелых, размашистых ударов. Он бил до тех пор, пока Сильвано, весело наблюдавший за процессом от окна, не издал восхищенный возглас:

— Ого... Вы только гляньте на него. Столько яда. Настоящая ядовитая жаба, чисто жаба.

Когда Сильвано с искренним умилением захлопал в ладоши, Шон устремил на него взгляд, полный неприкрытой жажды убийства.

— Чего уставился? Меня тоже ударить хочешь?

Услышав этот издевательский ответ, Шон словно растерял весь свой запал. Он глубоко вздохнул и опустил руки.

Казалось, он понял, что продолжать это бессмысленное избиение нет никакого толка.

— Фу-у...

Потерев лицо покрасневшей от ударов ладонью, он обратился к Антонио:

— Хрен с тобой. Где Эния?

— ...К-кто?

Антонио с трудом поднял голову, роняя на пол густые капли крови.

Расфокусированный взгляд и левая щека, превратившаяся в сплошное кровавое месиво. У любого другого этот вид вызвал бы хоть каплю жалости, но Шон едва сдерживал бешенство.

— Кто? Ты спросил, кто?

— Я... не то...

— Ты не помнишь имя девки, которая на тебя работает?

— Ч-четвертый этаж...! В комнатах для шлюх на четвертом...

К счастью, продолжения избиения не последовало.

Шон молча кивнул своим людям, и когда несколько бойцов сорвались с места и выбежали за дверь, он медленно выпрямился.

Снаружи всё еще стоял шум. Но сквозь приглушенные крики и отборный мат в этой комнате сохранялась относительная тишина.

— Закончили?

Сильвано, который до этого держался в стороне и не вмешивался, наконец отлепился от подоконника. Ленивой походкой направляясь к Шону и Антонио, он добавил:

— Если планируете еще что-то с ним делать, то давайте пока тормознем. Будет обидно, если он сдохнет раньше времени.

Шон и сам это понимал. Сплюнув на пол, он резко отвернулся.

— ...Блядство.

Была бы его воля — он бы привязал Антонио к стулу и пытал часами.

Но право решать принадлежало не только ему. В конце концов, того, кто заварил всю эту кашу, здесь еще не было.

— Не спеши, приятель, погоди немного. Пора бы ей уже появиться, а?

Сильвано остановился возле стола и взял в руки настольные часы.

Время — 7:35.

Увлекшись этим занятием, он и не заметил, как прошло время: Лилия должна была быть здесь еще пять минут назад.

— ...Ой-ой, наша госпожа. Она ведь уже должна была приехать.

Подземный туннель, куда не проникало ни единого луча солнца. Лишь несколько тусклых ламп, готовых перегореть в любую секунду, едва разгоняли мрак.

Место, о котором говорил Шон, оказалось старым проходом, пронизывающим задние переулки Уэст-Филла — когда-то его использовали для транспортировки контрабанды.

Он велел ждать здесь, но...

Лилия оглянулась на наглухо запертую синюю железную дверь.

Они с Сильвано договорились встретиться именно здесь. Но прошло уже много времени, а Сильвано всё не было — даже тень его не мелькнула.

Почему он не идет.

Она с нарастающей тревогой всматривалась в пустой туннель, как вдруг...

Лязг!

Внезапный грохот открываемой двери заставил её покрыться мурашками. Прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, Лилия медленно обернулась.

В приоткрытую дверь ворвался ослепительный солнечный свет. А прямо по центру, спиной к свету, стоял темный силуэт.

Прищурив слезящиеся глаза, она попыталась разглядеть вошедшего.

— Сильвано...?

Она даже не успела толком рассмотреть лицо. Мужчина в один прыжок оказался рядом и мертвой хваткой вцепился в её руку.

— ...Угх!

— Быстрее!

Тело Лилии оцепенело, а голос Сильвано ударил по ушам.

Минутное облегчение тут же испарилось. Разве он когда-нибудь вел себя так панически?

— Ч-что... что такое!

Растерявшись, она попыталась отстраниться, но противиться его силе было невозможно.

— Сначала выбираемся отсюда.

Подчиняясь его грубому напору, Лилия опомнилась лишь тогда, когда они уже неслись по залитой солнцем улице.

Она даже глаза не могла открыть от слепящего света. Запястье, за которое он её тащил, невыносимо ныло, и она в сердцах закричала:

— Да что происходит?! Что там стряслось?!

На бегу Сильвано ответил, не теряя своей привычной насмешливой интонации:

— В кои-то веки намечается настоящее веселье, но сдыхать прямо сейчас мне что-то не хочется, понимаешь?

— О чем вы вообще?!

— Сама увидишь. Я только что заметил на выходе.

— Сильвано...!

Несмотря на её резкий окрик, он лишь ухмылялся, сосредоточившись на беге.

К тому моменту, когда Лилия была готова сойти с ума от неизвестности, они наконец выбежали к клубу «Лора».

Задыхаясь так, что перехватывало горло, она свирепо уставилась на Сильвано. Но он лишь одарил её странной, загадочной улыбкой и похлопал по плечу.

— Я в тебя верю. У тебя же всё под контролем.

— Хах, ха-а... О чем вы? Почему вы всё время говорите... ха-а... загадками.

— Удачи в переговорах, госпожа?

Бросив это непонятное напутствие, он тут же толкнул дверь клуба.

И когда картина внутри предстала перед глазами Лилии во всех подробностях...

Ах......!

Лилия наконец поняла, почему Сильвано так нехарактерно для себя суетился и тащил её сюда силой, и почему в его шутке про нежелание умирать сквозила правда.

Она увидела множество знакомых лиц. Все они принадлежали людям, которых она не раз видела в баре De Lucia.

А это означало лишь одно:

Теодоро уже... приехал.

И это до того, как она успела завершить начатое.

Самая большая и опасная гора, которую ей предстояло перейти, выросла перед ней гораздо раньше, чем она рассчитывала.

Единственным утешением было то, что она заранее предупредила Гоутов. На всякий случай она сказала им:

Учитывая сложные внутренние дела организации, Теодоро поначалу может проявить враждебность. Но на самом деле всё идет по плану, так что не обращайте внимания.

Хотя бы за это можно не переживать, но...

Расслабляться было нельзя.

Если Теодоро успел встретиться с Шоном О'Коннором раньше неё и завести серьезный разговор — это конец.

— Где Антонио и Шон?

— В гостиной на третьем этаже. Я пойду первым.

Быстро бросив это, Сильвано развернулся и ступил на лестницу. Лилия, стараясь сохранять внешнее спокойствие, последовала за ним.

Но спокойными были лишь её шаги — голова буквально взрывалась от тысяч мыслей.

Что, если Теодоро уже поговорил с Шоном? Ведь никакой договоренности между ними на самом деле нет.

Даст ли он мне время хоть что-то объяснить?

Надо было приехать раньше. Хотя нет, разве это что-то бы изменило?

Погрузившись в эти лихорадочные размышления, Лилия даже не заметила, как идущий впереди Сильвано внезапно остановился посреди лестницы.

— ...Угх!

Врезавшись лицом прямо в его широкую спину, она вскрикнула и пошатнулась.

Потеряв равновесие, она уже начала заваливаться назад, как вдруг:

— Лилиана...!

Сильвано молниеносно подхватил её за талию.

Лилиана? Он назвал меня Лилианой?

Куда большим шоком, чем перспектива кубарем полететь с лестницы, стало то, что он назвал её нормальным именем.

Ведь как бы она ни просила, этот человек всегда звал её то «госпожой», то «Лили», придумывая самые дурацкие прозвища.

Лилия в изумлении подняла на него глаза, но Сильвано с небывалым растерянным выражением лица смотрел не на неё, а куда-то поверх лестницы.

— Сильвано...?

Его взгляд был намертво прикован к лестничной площадке второго этажа.

Лилия медленно выпрямилась и посмотрела туда же.

— ......!

— ......!

Две пары глаз, встретившись, одновременно расширились.

— Г-господин Теодоро.

Там стоял Теодоро, который как раз собирался подняться на третий этаж.

Мужчина, который с момента появления Лилии не сделал ни единого шага, прожигая её взглядом.

Его вечно скучающие, полуприкрытые глаза сегодня выглядели совершенно иначе.

Неестественно ясный, пугающе сфокусированный взгляд. Взгляд, который словно кричал:

А ну-ка, ответь мне сама. Какого черта Лилиана Моретти забыла в этом месте.

Лилия сделала глубокий вдох.

И мягко, но решительно высвободилась из рук Сильвано, который всё еще придерживал её.

— Лилиана.

Сильвано попытался снова перехватить её руку, но она легко сбросила его ладонь.

Сказать, что ей не страшно — значит солгать. Ей было настолько жутко, что казалось, уж лучше бы она действительно упала с лестницы.

Но с другой стороны, это был подарок судьбы.

Он еще... не виделся с Шоном. Судя по всему, он только закончил осматривать второй этаж.

А значит, у неё появился шанс всё объяснить Теодоро до того, как он столкнется с лидером Гоутов.

Ухватившись за эту мысль, Лилия шаг за шагом стала подниматься к нему.

Всё будет хорошо. Нужно просто спокойно сказать то, что она так долго готовила.

Она повторяла это про себя снова и снова.

Наконец, преодолев ступени, она остановилась прямо перед ним.

Теодоро так и стоял неподвижно, словно статуя. Будто ждал, пока она сама придет к нему в руки.

— Господин Теодоро, я...

Не успела она и рта раскрыть, как рука Теодоро сомкнулась на её горле.

— ...Угх!

Вдавив её хрупкое тело в перила, он зловеще прошептал:

— Ну давай, объясни мне, Лилиана Моретти.

— Х-хгх!

— Что ты там натворила за моей спиной, раз здесь творится подобное.

Она не могла сосредоточиться на его словах.

От хватки, готовой сломать ей шею, на глаза навернулись слезы. В сдавленное горло не поступало ни капли воздуха.

— Эй, пусти!

Откуда-то снизу донесся голос Сильвано.

Послышался быстрый топот взбегающего по лестнице наемника, но Теодоро, даже не взглянув в его сторону, ледяным тоном бросил:

— Повторять не стану. Не лезь.

Голос, пронизывающий холодом, словно зимний ветер. Лилия еще никогда не слышала от Теодоро такой неприкрытой, пугающей ярости.

Шаги тут же затихли.

Единственным спасением стало то, что пальцы на её горле чуть-чуть разжались. К счастью, Сильвано попытался вмешаться, наплевав на грозящую ему опасность.

Лилия судорожно глотала воздух сквозь едва приоткрывшуюся гортань.

Медлить было нельзя. Если она продолжит молчать, её ждет неминуемая смерть: либо он сбросит её вниз, либо задушит на месте.

— В войне между господином Антонио и бандой Гоутов... я просто помогла Гоутам.

Первые слова были сказаны.

Казалось бы, еще вчера она четко знала, что и в каком порядке будет говорить.

Но сейчас голова была абсолютно пустой.

Лилия просто позволила губам произносить то, что шло изнутри.

— Но взамен... если они вернут себе этот район... я поставила условие: они будут регулярно выплачивать вам процент.

— .......

— А значит, вы... получите обновленный бизнес... и надежных союзников в лице эйкинской группировки.

Выслушав эти прерывистые фразы, Теодоро вплотную приблизился к ней.

Она почувствовала его обжигающее дыхание. Его абсолютно черные, бездонные глаза полностью заполнили её зрение.

— Лилиана Моретти.

Голос, произнесший её имя, был лишен и тени мягкости.

— Я просил тебя об этом?

— ...Нет.

— И зная это, ты прикрываешься моим именем и доводишь ситуацию до такого абсурда?

Не в силах больше выдерживать этот взгляд, Лилия закрыла глаза.

Но даже сквозь опущенные веки она чувствовала его давящее присутствие, отчего её ресницы мелко дрожали.

— В-выбор... за вами, господин Теодоро. Если вы... не хотите этого... просто пройдите мимо. Скажите, что это была моя личная выходка... что я просто воспользовалась вашим именем... и отвергните Гоутов.

— .......

— Если же нет... то вы можете использовать этот шанс... заключить с ними официальный союз... и превратить это место в нечто... совершенно иное.

Да, теперь выбор за тобой.

Но ты не сможешь так просто отвернуться от Гоутов.

Потому что этот день... станет поворотным моментом. Моментом, который решит: будет ли организация работать с третьей силой или пойдет против нее...

Да, теперь выбор за тобой.

Но ты не сможешь так просто отвернуться от Гоутов.

Потому что этот день... станет поворотным моментом. Моментом, который решит: будет ли организация работать с третьей силой или пойдет против нее...

Если Теодоро не поддержит Гоутов, то впоследствии остальные третьи силы одна за другой отвернутся от семьи Бенедетти.

Лучано и так слишком долго их притеснял. Разве они не решат, что у них больше нет причин поддерживать мирные отношения с кланом Бенедетти?

Но главная проблема заключалась в том, что произойдет после разрыва отношений с третьей силой.

В том ущербе, который понесет организация.

Представители третьей силы пустили корни не только в Виктории, но и по всему континенту. Разве можно, отвернувшись от них, рассчитывать на дальнейшее расширение бизнеса и влияния?

Конечно, это не станет абсолютным концом. Какое-то время всё будет идти своим чередом. Но Теодоро не мог не понимать, что рано или поздно они неизбежно упрутся в потолок.

А значит, ради будущего им всё равно придется заключить союз с Гоутами.

— Я... не стану говорить лишнего... и спрошу только о двух вещах... Вы согласны с тем... что из-за этого дела... придется пойти против третьей силы...?

— .......

— И согласны ли вы... чтобы это место... продолжало работать в таком виде...?

Преодолевая страх, Лилия открыла глаза.

И посмотрев на Теодоро, она увидела, как в его глазах бушует настоящий шторм.

Вот видишь...

Признайся честно. Даже если забыть про Гоутов, ты ненавидишь это место.

Неважно, по какой именно причине... но ты ненавидишь этот грязный бордель, где торгуют женщинами, настолько, что хочешь сжечь его дотла.

— Ответьте... мне.

Хватка на её горле медленно ослабла.

Но это вовсе не означало, что смертельная угроза, обвившаяся вокруг Лилии, словно змея, исчезла окончательно.

Его рука, подрагивающая от сдерживаемых эмоций, медленно поднялась к её лицу.

И с силой сжала подбородок, словно намереваясь раздробить кость.

— Хгх!

Оказавшись так близко, что они почти касались носами, Теодоро зловеще прошептал:

— Ты слишком высокомерна.

— .......

— И даже не понимаешь, что этим сама укорачиваешь себе жизнь.

Хватка, готовая прорвать кожу. Слова, от которых веяло первобытным ужасом смерти.

Горячая слеза, застилавшая глаза, в конце концов скатилась по виску.

Но даже сквозь слезы её зеленые глаза, смотревшие на Теодоро, ледяно блестели.

Почему ты только угрожаешь мне?

Почему не отвечаешь на вопрос, Теодоро?

Значит, ты просто не можешь опровергнуть мои слова.

Разве не так?

Больше они не произнесли ни слова. Безмолвное противостояние продолжалось — они лишь прожигали друг друга взглядами, и никто не смел вклиниться между ними.

Даже Сильвано, мастер разряжать обстановку шутками, и Пол, самый близкий к Теодоро человек, могли лишь беспомощно стоять в стороне.

Однако это пугающее молчание было нарушено третьей стороной, не имеющей к их разговору никакого отношения.

— Где он?!

— В гостиной на третьем этаже...!

Сами того не ведая, тишину разорвали трое мужчин и женщина, которые буквально слетали по лестнице с четвертого этажа.

Услышав громкий топот, Теодоро и Лилия инстинктивно повернули головы.

Бегущие же были настолько поглощены происходящим, что даже не заметили Лилию, вдавленную в перила над пролетом, и нависшего над ней Теодоро, промчавшись мимо.

— ...А?

В воздухе словно промелькнула красная волна. Это марево стремительно удалялось...

И Лилия, забыв о собственном опасном положении, провожала этот цвет взглядом.

По коридору третьего этажа бежала растрепанная женщина в поношенной одежде, а её огненно-рыжие волосы развевались за спиной. Добежав до второй двери, она распахнула её и закричала:

— Шон...!

Но вопреки скорости, с которой она бежала, переступить порог она не решалась.

Навстречу ей из комнаты бросился мужчина. Обладатель таких же пылающих рыжих волос — Шон О'Коннор.

— ......!

Они крепко обнялись, и в этот момент в голове Лилии сложился пазл.

«Моя жизнь и так на дне, так что хуже уже не будет».

У женщины, которая произнесла эти слова и отдала ей шприц, были волосы, которые бросались в глаза где угодно.

Цвет красного мака — даже забыв лицо, забыть эти роскошные волосы было невозможно.

Спустя долгое время, оказавшись в офисе Шона О'Коннора, она увидела ту самую семейную фотографию.

Знакомые черты не давали покоя, вызывая стойкое чувство дежавю, но тогда она так и не нашла ответа...

И лишь теперь поняла, какой удивительной была игра судьбы.

— Выходит... они брат и сестра.

Тихо пробормотала Лилия. То ли не расслышав, то ли удивившись, Теодоро перевел взгляд с них на Лилию и изогнул бровь.

— Что?

Она сказала это не для его ушей. Лилия вздрогнула и настороженно посмотрела на него.

Но скрывать здесь было нечего, да и Теодоро лучше было узнать правду, поэтому она продолжила:

— Я не знала... что они брат и сестра. Та женщина... когда меня притащили сюда, именно она тайком подменила для меня наркотик.

— .......

— Я думала... она работает здесь из-за каких-то тяжелых жизненных обстоятельств... Но то, что она родная сестра Шона О'Коннора, я узнаю только сейчас.

Произнося последнюю фразу, она не смогла сдержать проскользнувшего в голосе яда.

Потому что в этот момент осознание того, как устроена эта организация, стало для неё невыносимо омерзительным.

Она считала, что Антонио нельзя винить за сам факт захвата территории Гоутов.

Для Гоутов это трагедия, но...

Захват территорий — это закон джунглей, где выживает сильнейший.

Но происходящее переходило все границы. Растоптав банду Гоутов, Антонио бросил родную сестру их лидера в этот бордель.

Чем больше она об этом думала, тем более чудовищной казалась эта реальность.

...Мерзость.

И Антонио, и она сама, ввязавшаяся в дела такой организации. И стоящий перед ней мужчина, который является одним из её лидеров.

Лилии стало настолько тошно, что она с силой оттолкнула руку Теодоро.

— Отойдите.

— .......

К её удивлению, Теодоро безропотно отступил. Лилия, не ожидавшая такого, широко раскрыла глаза, но ему уже было не до неё.

Всё его внимание было приковано к брату и сестре в конце коридора.

В чем дело...?

Лилия потерла шею и подбородок, на которых всё еще горели следы его пальцев, и неловко отлепилась от перил.

А затем посмотрела туда же, куда не отрываясь смотрел Теодоро.

Женщина, плакавшая в объятиях Шона, отстранилась и заглянула вглубь комнаты.

Спустя мгновение она решительно шагнула внутрь, и не прошло и десяти секунд, как...

Грохот!

— А-а-а-а!

— Эния! Постой!

Послышался звук падающего тела, шум борьбы и громкие крики. Спустя секунду Шон бросился следом за ней.

В поднявшейся суматохе голос Энии, срывающийся на яростный крик, был слышен отчетливее всего:

— Я каждый день молилась! Молилась, чтобы ты сдох самой жалкой смертью на свете! После того, как умерла наша мама...! Ты хоть представляешь, сколько я молилась, чтобы ты сдох точно так же?!

— Эния, успокойся!... Держите её!

— Помнишь?! Помнишь, как умерла наша мама, которую ты затащил в эту грязную дыру... кх, как она умерла...!

У Лилии волосы встали дыбом. Думая, что ей послышалось, она посмотрела на Теодоро.

Не может быть...

Но реальность была жестока — со слухом у неё всё было в порядке. Глаза Теодоро расширились точно так же, как в тот момент, когда он только заметил Лилию на лестнице.

До какой глубины ада Антонио довел мать этих двоих?

Ответ крылся в жалких, прерывистых оправданиях Антонио:

— Д-давай будем честными. Это же не я её убил, просто попался клиент со слишком уж специфическими вкус...

— Заткнись...! Если бы ты не притащил её сюда!

Снова поднялся шум. Звуки яростной потасовки смешались с криками людей, пытающихся их растащить.

— Пустите! Пустите, кому говорят! Что мы тебе такого сделали, что ты...! Зачем ты пошел на такое...!

— Эн, умоляю! Хватит, слышишь?

— Антонио...! Ты не человек. Гори в аду и мучайся целую вечность. Чтоб ты сдох в муках. Слышишь меня?!

Этот полный боли и ненависти крик сорвался на безумные рыдания. Её истошный, душераздирающий плач заполнил всё пространство клуба «Лора».

Если не считать этих рыданий, вокруг повисла тяжелая, гнетущая тишина.

Крики бойцов и звуки ударов стихли.

Лишь тогда Лилия отвернулась от комнаты и посмотрела на Теодоро. Она чувствовала, как у неё дрожат колени.

— То, чем занимаются самые грязные отморозки из подворотен... происходило прямо здесь.

Лилия отвернулась от комнаты и посмотрела на Теодоро. Она чувствовала, как у неё дрожат колени.

— То, чем занимаются самые грязные отморозки из подворотен... происходило прямо здесь.

Она не могла сдержать этих резких, неприкрытых слов.

Теперь она искренне желала, чтобы это место исчезло навсегда.

И не только ради того, чтобы сдержать слово, данное Гоутам. Не ради мести Антонио, который пытался оставить её здесь. И даже не для того, чтобы Теодоро, начав с этого, в итоге пошел против Лучано.

Даже забыв о той выгоде, которую она могла бы получить...

Это место должно быть уничтожено.

Она прекрасно понимала, что это самое дно и логово преступников, где аморальные вещи в порядке вещей... но она не ожидала увидеть место, настолько лишенное всего человеческого.

— Вы... знали об этом? О том, что здесь творятся такие мерзости, которые позорят даже имя Бенедетти.

Теодоро же, даже после того как шум утих, продолжал неотрывно смотреть на ту комнату. Слышал ли он её слова? Или просто хотел сбежать от реальности?

Судя по его кулакам, сжатым так сильно, что они едва заметно дрожали, верным был второй вариант.

Значит, ты... не знал.

Это одновременно и приносило облегчение, и казалось поразительным.

Ей хотелось спросить.

Ну и каково это — узнать правду только сейчас? Тебя от неё трясет?

Испытываешь запоздалое сожаление о том, что не вмешался раньше и не разобрался с Антонио?

Хочешь вернуть то время, когда ты отстранился от дел и просто позволил Лучано управлять всем?

Лилия едва сдерживала горькую усмешку.

— А Лучано... он обо всём знал?

Она спросила это не для того, чтобы получить ответ.

Лучано наверняка был в курсе. В отличие от Теодоро, он знал всю подноготную бизнеса организации... да и с Антонио они были очень близки.

Возможно, он просто закрывал на это глаза ради той самой «чистой крови», над которой так трясся.

И Теодоро, скорее всего, тоже это понимал.

Держась за перила, он закрыл лицо своей крупной ладонью, словно ему было невыносимо всё это принять.

— Ха-а.......

Он молчал, и казалось, что он настолько истощен, что предпочел бы оглохнуть и ослепнуть. А может, в нем кипела глухая ярость или глубокая печаль.

Лицо было скрыто, и прочесть его чувства было невозможно.

Спустя долгое время Теодоро наконец убрал руку, но к тому моменту он уже полностью стер со своего лица любые следы эмоций.

Остались лишь глубокие, запавшие веки с тяжелыми складками.

И густая тень под ними, выдававшая лишь крайнюю степень усталости.

Вдруг Теодоро повернулся к стоявшему поодаль Полу:

— Пол.

— ...Да.

— Я думал, что если спустя много лет снова встречусь с матерью... то смогу сказать, что прожил жизнь так, чтобы мне не было стыдно.

— .......

— Видимо, я ошибался.

— Господин Теодоро. Вы...

— Довольно. Передай парням, чтобы отпустили всех.

Теодоро с осунувшимся лицом кивнул в сторону своих людей. Бойцы, рассредоточенные по клубу, к тому моменту уже скрутили большую часть Гоутов.

— Что? Прямо сейчас?

— .......

Лилия была ошарашена этим внезапным решением ничуть не меньше самого Пола.

Что он задумал? Решил объединиться с Гоутами? Серьезно?

Казалось, всё шло по её плану, но странное чувство тревоги не отпускало, и сердце забилось еще быстрее.

Пока Лилия нервно вглядывалась в его профиль...

— А ты.

Его тяжелый, изможденный взгляд вернулся к ней и буквально пригвоздил к месту. У Лилии всё оборвалось внутри, и она схватилась за грудь.

Я? А я тут... при чем?

Она попыталась отступить, но спина уперлась в перила — бежать было некуда.

— Иди за мной.

— Ч-что...?

Теодоро не стал повторять. Он просто схватил её, остолбеневшую, за руку и стремительно направился к лестнице.

Его шаги были пугающе широкими. Намертво зажатая в его руке Лилия была вынуждена почти бежать, чтобы поспевать за ним.

— Ч-что... зачем вы это делаете?

— Зачем? Ты заварила эту кашу, тебе её и расхлебывать, Лилиана Моретти.

В его словах была правда. Но почему от этой равнодушно брошенной фразы по спине бежал такой мороз?

Теодоро без лишних разговоров дотащил её до комнаты, где находился Антонио. И, едва переступив порог, швырнул её вперед.

Люди внутри в изумлении уставились на внезапно появившуюся пару.

Шон, утешавший рыдающую Энию О'Коннор, резко поднялся.

Но сильнее всех, без сомнения, испугался сам Антонио.

— Т-ты... Теодоро...!

— .......

— Нет же? Это ведь не то, о чем я думаю? А? Ты же не решил спеться с этим отребьем?!

Теодоро спокойно подошел к дрожащему, залитому кровью Антонио.

— Это Лучано приказал?! С чего ты вдруг так со мной поступаешь, а?! Тео, скажи хоть что-нибудь...!

Это были вопли в пустоту. На глазах у Лилии и Гоутов Теодоро схватил его за шкирку и вздернул на ноги.

— Не знаю, кого именно ты называешь отребьем. По-моему, это слово подходит не им, а тебе.

— Кх, ъх... Постой, я же...

Слушать он не стал. Он поволок охваченного ужасом Антонио прямо к выходу.

— Лилиана Моретти.

Выходя, он не забыл позвать её снова.

Было очевидно, что это означает «иди за мной», как и минутой ранее.

Вот только теперь Лилии нужно было идти за ним самой, а ноги словно приросли к полу.

К колеблющейся Лилии осторожно подошел Шон:

— В чем дело?

— .......

Лилия не могла дать ему никакого вразумительного ответа. Ведь она и сама не знала, что у Теодоро на уме.

К тому же смотреть Шону в лицо было невыносимо стыдно, поэтому Лилия, оставив его без ответа, буквально сбежала из комнаты.

Если бы она могла сбежать и от Теодоро — было бы просто замечательно.

Но выйдя в коридор, она увидела, что он уже дошел до лестницы и швырнул Антонио на пол, словно мешок с мусором.

— Зачем...!? Зачем ты это делаешь!? Тео...! Ты же не... не убьешь меня?!

— ...Как знать.

— Ч-чего ты от меня хочешь!

— Руки убрал.

Устало предупредил Теодоро.

Лучше бы он послушался. Но Антонио, обезумев от страха, утирая кровавые сопли, вцепился в его ноги.

— Теодоро! Умоляю...!

— Убери руки, говорю.

Теодоро ленивым, почти скучающим движением занес ногу.

— Ах...!

То, что произошло дальше, заставило Лилию застыть и в ужасе зажать рот рукой.

Безжалостный, жестокий удар ногой. Жалко отлетающее тело Антонио.

И то, как он кубарем полетел вниз по крутым ступеням.

Эта картина намертво отпечаталась в её памяти.

— Угх! Ха-а, ха...! Хгх...

Пролетев целый пролет и рухнув на площадку второго этажа, Антонио хрипло хватал ртом воздух, издавая непрерывные стоны.

То ли он переломал себе кости, то ли окончательно лишился рассудка, но встать он уже не мог, так и оставшись лежать жалкой кучей.

Теодоро смерил его холодным взглядом, а затем отвернулся.

Его взгляд скользнул по воздуху и остановился на одном человеке.

На Лилии, которая стояла, дрожа и не решаясь сделать ни шагу.

В этот же момент на них устремились взгляды сотни людей — бойцов Бенедетти и Гоутов, заполнивших этажи с первого по четвертый.

Они тоже не понимали, что задумал Теодоро и что произойдет дальше... Поэтому им оставалось лишь с недоумением наблюдать за Лилией, Теодоро и Антонио.

— Хгх, всхлип...! Хватит пялиться, помогите мне, сукины дети!

Королевство, которое воздвиг Антонио. И Антонио, бьющийся в истерике посреди него.

Но в королевстве, превратившемся в руины, голос короля потерял всякую силу.

В клубе стояла мертвая тишина.

Конечно, его подчиненные хотели бы броситься к нему на помощь.

Но аура мужчины, стоявшего посреди огромной центральной лестницы, давила на них, словно грозовая туча, перекрывая дыхание.

Никто не смел даже шелохнуться.

И среди всей этой парализованной толпы единственной, кому пришлось сделать шаг, оказалась Лилия.

Теодоро молча ждал её. Не сводя с неё своих темных глаз.

Она молилась, чтобы это расстояние оказалось хоть немного длиннее.

Чтобы путь к нему занял хоть чуточку больше времени.

Лилия замедляла свои дрожащие шаги как только могла... Но он уже безжалостно сократил дистанцию на пару шагов, и его тень мгновенно накрыла её с головой.

Теодоро слегка приподнял за подбородок подошедшую Лилию, заставляя смотреть на себя.

— ...Лилиана Моретти.

— .......

— В этой жизни труднее всего сохранить благородство и чистоту. Я несколько раз давал тебе шанс повернуть назад.

Его глухой, выцветший голос резанул по ушам.

Теодоро слегка приподнял за подбородок подошедшую Лилию, заставляя смотреть на себя.

— ...Лилиана Моретти.

— .......

— В этой жизни труднее всего сохранить благородство и чистоту. Я несколько раз давал тебе шанс повернуть назад.

Его глухой, выцветший голос резанул по ушам.

Внутри всё словно оборвалось от горячей волны эмоций.

Да, ты несколько раз давал мне шанс повернуть назад.

Но, Теодоро. Именно ты заставил меня переступить черту и войти в семью Бенедетти, даже ценой потери самой себя.

Когда отрубленная рука Уэйна лежала на пороге нашего дома, словно подарок.

С того самого момента, как ты приставил пистолет к моей голове и спустил курок, я больше не могла жить как прежде.

Поэтому мне до омерзения противно слушать эти лицемерные слова о заботе. Я проклинаю твою жалкую добродетель.

— ...Разве я просила вас об этом? Просила защищать мою чистоту и благородство?

— .......

Теодоро с выражением крайней усталости на лице поднял глаза к потолку. С его губ сорвался сухой смешок, похожий на стон.

— Ха...

С горькой, циничной ухмылкой он снова опустил голову и выхватил пистолет из-за пояса.

— Раз уж ты зашла так далеко, то должна была быть готова ко всему.

Едва слышно пробормотав это, он тут же взвел курок.

Металлический лязг ледяной волной прокатился от ног до самой макушки, и лицо Лилии стало белым как лист бумаги.

— ......!

Но рука Теодоро оказалась быстрее её взгляда.

В мгновение ока перезарядив оружие, он перехватил рукоять и прицелился в Антонио.

Бах!

......Бах!

Два выстрела потрясли затихший клуб «Лора».

Это был намеренный промах.

Антонио, ковылявший вниз по лестнице на изломанных ногах, получил пули не в сердце, а в оба бедра.

— А-а-а-ах...!

Из пробитых пулями ран брызнула кровь, и потерявший равновесие Антонио с тяжелым стуком рухнул на ступени.

На этот раз он не покатился кубарем... Но, возможно, так было бы даже лучше.

Ведь тогда он быстрее оказался бы внизу и выиграл бы еще немного времени для побега.

Антонио, дрожа от ужаса, повернул голову и посмотрел на стоящего наверху Теодоро.

— Хгх, всхлип... кх-х...!

Его бледное, покрытое испариной лицо исказилось от первобытного страха. Обезумевший Антонио тут же пополз вниз по ступеням.

Обе ноги уже отнялись. И всё же то, как он отчаянно и быстро перебирал локтями в попытке спастись... выглядело настолько жалко, что заставляло забыть о его злодеяниях.

Теодоро молча наблюдал за этой борьбой за жизнь. А затем, спокойно перезарядив пистолет, протянул его стоявшей рядом Лилии.

З-зачем... зачем мне...

Лилия сжалась и посмотрела на него снизу вверх. На неё смотрело абсолютно бесстрастное лицо.

Теодоро, даже не взглянув в её сторону, отдал приказ:

— Убей.

Ах, Лилия просто закрыла глаза. Надеясь, что хотя бы так сможет сбежать от этой реальности.

Она представляла себе множество сценариев. Представляла, как поведет себя Теодоро, когда вся правда о её поступках выйдет наружу.

Думала о том, что он может начать её душить или приставит ствол к её голове, но такого в её мыслях не было.

Зажатый в руке пистолет казался невероятно тяжелым. Таким же тяжелым, как и груз ответственности.

Уэйн.... Уэйн, что бы ты сделал на моем месте...?

Ей безумно не хватало человека, которого сейчас не было рядом.

Хотелось спросить его. Смог бы он замарать руки ради того, во что верил, ради воплощения справедливости и добра?

И действительно ли то, что ждет в конце этого пути, является истинным добром и справедливостью?

— Мир, в который ты так бесстрашно ринулась, устроен именно так, Лилиана Моретти.

Словно насмехаясь, произнес Теодоро.

— На одной лишь слепой самоуверенности и жадности здесь не выжить.

Его слова прозвучали с затаенной горечью. Будто сам Теодоро уже отказался от слишком многого ради того, чтобы выжить.

А Лилия всё никак не могла спустить курок.

Ей казалось, что ради этой цели она была готова на всё. Но на деле, как и сказал Теодоро, ею двигали лишь слепая самоуверенность и амбиции?

Вся прожитая жизнь пронеслась перед глазами, и от этого нажать на спуск стало еще труднее.

Кому предназначалась эта горькая усмешка — ей или самому себе?

Оставив её без ответа, Теодоро медленно направился к лестнице.

Кровавый след Антонио тянулся со второго этажа до самого холла первого. И сам он продолжал свою отчаянную, мучительную борьбу, пытаясь добраться до маячившего впереди главного входа.

— Ху-у, ху... ху-у...

Для человека с парализованными ногами он двигался довольно быстро.

Жажда жизни способна творить чудеса, заставляя делать невозможное.

Но реальность сурова и любит подбрасывать непреодолимые испытания.

Шаги Теодоро, размеренные, как ход часового механизма, спускались по ступеням вслед за кровавым следом.

Здоровому мужчине ничего не стоило догнать искалеченного беглеца. Теодоро в мгновение ока настиг Антонио, ползущего по полу холла.

Над головой дрожащего от ужаса Антонио раздался равнодушный голос:

— И куда это ты так спешишь.

— Хгх... а-ах! П-пощади, умоляю...! Я сделаю всё, что скажешь! Тео, Теодоро!

Теодоро прошел мимо, даже не удостоив его ответом.

В этот миг сквозь глубокое отчаяние в душе Антонио наверняка пробился росток надежды, но...

Бам!

Главные двери клуба «Лора» захлопнулись прямо перед его носом. Теодоро просто дотянулся своей длинной ногой и с силой пнул створку.

Лилия стояла на вершине лестницы, оцепенело наблюдая за происходящим. В голове всё еще крутился один и тот же вопрос:

К чему именно и в какой мере я была готова, ступая на этот путь?

Я наивно полагала, что смогу спасти погибших и уничтожить корень зла... совершенно не задумываясь о тех, кому придется пролить кровь в процессе?

Нет... это не так.

Она никогда не была настолько наивной, чтобы верить, будто обойдется без жертв. Если бы она так думала, то не стала бы заказывать Сильвано убийства.

Ха, ха-ха...

Какое же это лицемерие.

Она спокойно приняла то, что наемник по её приказу перерезал глотки помощникам Антонио, но сама мысль о том, чтобы убить человека собственными руками, приводила её в ужас.

Лицо Лилии исказилось в гримасе, в которой смешались и смех, и слезы.

Пока она в нерешительности застыла на этом распутье...

Теодоро, видимо, окончательно убедился, что она не сможет выстрелить в Антонио.

Бросив взгляд на вершину лестницы, он подошел к стоявшему неподалеку незнакомому парню. И просто протянул ладонь.

— Э... чего?

Пока растерянный парень озирался по сторонам, Теодоро коротко бросил:

— Ствол.

— А...!

Боец Гоутов судорожно похлопал себя по карманам и неловко вытащил пистолет.

Теодоро бесцеремонно забрал оружие и привычным движением проверил затвор.

Именно в этот момент растерянный взгляд Лилии внезапно стал твердым и ясным.

Ах.

Он решил прикончить Антонио сам.

Времени почти не осталось.

Судя по тому, что Теодоро сбросил пустой магазин на пол и потребовал у бойца новый, патроны в пистолете закончились.

Перезарядка займет считанные секунды. А затем Теодоро без колебаний пустит пулю в Антонио, и Лилии больше никогда не представится шанс взять оружие в руки.

Это будет означать её негласное, но окончательное изгнание из этого мира.

...Уэйн.

К чему дальнейшие сомнения.

Тысячи мыслей, сменявших одна другую, слились в единый вывод.

Даже самые светлые воспоминания прошлого растворялись во тьме.

Пожалуйста, прости меня.

Никто не знает, сколько ей отмерено жить.

Но Лилия понимала, что с этой секунды её жизнь навсегда разделится на «до» и «после».

Прокусив губу до крови, она вскинула руку.

Бах...!

Из дула вырвалась яркая желтая вспышка.

От сильной отдачи Лилия отшатнулась на несколько шагов, но...

Вылетевшая пуля уже рассекла воздух и вскользь задела плечо Антонио.

Тонкий, пронзительный звон заложил уши. Всё остальное вокруг словно погрузилось в вату.

Казалось, время остановилось, но кровь, брызнувшая из плеча Антонио, была вполне реальной; алые капли взвились в воздух и окропили пол.

Время продолжало идти.

Сердце бешено колотилось. Или это земля уходила из-под ног?

Онемение от кончиков пальцев поднялось до самого затылка, но Лилия, собрав всю оставшуюся волю в кулак, снова подняла пистолет.

Теодоро приказал убить. А Антонио всё еще был жив.

Лилия неумелым, дерганым движением передернула затвор, досылая патрон. И выстрелила снова.

Бах!

Лилия неумелым, дерганым движением передернула затвор, досылая патрон. И выстрелила снова.

Бах!

Очень давно Уэйн подарил ей небольшой пистолет. Воспоминания о тех днях, когда он усаживал её рядом и учил обращаться с оружием, всплывали в памяти одно за другим.

— Если я не смогу тебя защитить, ты, Лилия, должна уметь защитить себя сама.

Тогда Уэйн, наверное, имел в виду самооборону в крайнем случае.

Он вряд ли учил её этому для того, чтобы она застрелила кого-то, когда её собственной жизни ничто не угрожает.

Прости меня.

Используя то, чему он её научил, она снова целится в Антонио.

Но я обязана защитить тебя и Анджело.

Бах!

Третий оглушительный выстрел подряд.

В какой-то момент тело словно онемело, всё вокруг погрузилось в туман.

И всё же мир перед глазами оставался четким, и Лилия видела Теодоро, который стоял в холле первого этажа и яростно смотрел на неё.

Какое облегчение. Он смотрел прямо на неё, всё прекрасно видя.

Слепая самоуверенность и жадность. И высокомерие.

Он прав. Возможно, она стоила лишь этого.

Именно поэтому она поняла, что впредь должна стать по-настоящему бесстрашной. Поняла, что должна полностью разрушить тот образ благородной и чистой жизни, который хранила до сих пор.

Всё ради того, чтобы сдержать обещание, данное самой себе сразу после возвращения в прошлое.

Она с горькой грустью приподняла уголки губ.

После этого Лилия спускала курок еще несколько раз. Патронов не осталось, и даже когда пистолет лишь сухо щелкал впустую, она продолжала нажимать на спуск. Рассудок покинул её уже давно.

Она палила в воздух, из последних сил удерживая дрожащую руку, и...

— Мисс Моретти...!

— Лилиана!

Она повторяла это механическое движение до тех пор, пока подбежавшие Пол и Сильвано не вырвали оружие из её рук.

И когда Сильвано подхватил её на руки...

Лилия потеряла сознание, растворяясь в окутавшем её тепле.

Тихое дыхание. Пылающие, раскрасневшиеся бледные щеки.

Чувствуя сквозь сон жар в 39 градусов, Лилия слегка нахмурилась.

Тот, кто ухаживал за ней, с обеспокоенным лицом сменил влажный платок на её лбу.

— Угх...

Тихий стон от прикосновения холодной ткани. Лилия, беспокойно метавшаяся в постели, с трудом разлепила веки и несколько раз растерянно моргнула.

Расплывающийся перед глазами потолок казался одновременно и знакомым, и чужим.

Пожелтевший, покрытый пятнами плесени по углам потолок разительно отличался от того, что она видела по утрам в последнее время.

Лилия в ужасе подскочила.

— ...Ах!

Это была её старая квартира 207 в Ист-Перл.

Именно так.

Первой мыслью, промелькнувшей в голове, когда она открыла глаза в этом месте, было: «Неужели я снова вернулась в самое начало?».

Однако ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что это не так.

Всё из-за двух людей, которые тут же склонились над ней, шумно выражая смесь беспокойства и облегчения.

— О?! Очнулась!

— Ну-ка, дай-ка посмотреть!

— С вами всё в порядке?

— А ну отойди, женщина. Я первый! Лили, Лили, как вы?

Оставив без внимания эти оглушительные крики...

Что это вообще за странный дуэт?

— Почему... вы двое здесь вместе?

Лилия растерянно моргала, пытаясь сфокусировать взгляд.

Эния и Сильвано?

Каким образом эти двое, у которых не было ничего общего, оказались рядом?

— Ого... Ревнуете, что я с другой женщиной? А это весьма лестно.

— Помолчи уже. Лилиана, ложитесь обратно. Вам пока нельзя так резко вскакивать.

Эния мягко потянула её на себя. Лилия полулегла, откинувшись на изголовье кровати, но, всё еще ничего не понимая, с запинкой переспросила:

— Что... как это... произошло? И почему мы здесь...

— А как же иначе, госпожа. Это я привез вас сюда. Не мог же я бросить вас на попечение этого ублюдка Тео.

— Ах...

— А эта дамочка увязалась следом, заявив, что будет за вами ухаживать. Говорит, у неё это хорошо получается.

Эния подмигнула, подтверждая слова Сильвано:

— Ну вы же знаете. Я умею заботиться о людях. Помните, как я вас искупала в нашу первую встречу?

Еще бы не помнить...

Когда она едва держалась на ногах, Эния мыла её, лежащую беспомощно, словно младенец.

Но Сильвано, не зная таких подробностей, свирепо вытаращил глаза и возмутился:

— Чего? С какого хрена эта баба тебя мыла?

— На то были причины...

— А я тогда почему нет?

Этот внезапный вопрос заставил обеих женщин нахмуриться.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, я же этого еще не делал. Какого хрена она успела первой?

На мгновение повисла тишина, а у Лилии разболелась голова от этого идиота, который заводился по совершенно абсурдным поводам.

— Ха-а.......

Она бессильно закрыла глаза. Но избавиться от назойливых расспросов Сильвано это не помогло.

— А? Ну так что?

— .......

— Мм? А как же я?

Не выдержав, Лилия распахнула глаза и больно сжала его губы двумя пальцами.

— ...Мм? Мм-м!

— Сильвано Джаконе. Прекратите нести чушь. У меня сейчас голова расколется.

После этого убийственного предупреждения здоровый пес тут же поджал хвост и опустил уши.

Стоило его трескотне затихнуть, как стало немного легче дышать. Лилия вздохнула и перешла к главному:

— Сейчас не время для этих разговоров. Что... там произошло?

Да, важнее всего было узнать, что случилось с клубом «Лора» после того, как она потеряла сознание.

— А, ну там Тео всё зачищает. Можете не переживать.

— Что значит «не переживать»?

— Значит, что всё прошло точно по плану.

Куда только делась его робость. Мгновенно вернувшийся в привычное русло Сильвано беспечно пожал плечами. Эния осторожно добавила:

— Но тогда... атмосфера была какой-то пугающей, всё точно в порядке?

— Ах...

Лилия сглотнула пересохшим горлом.

Действительно.

То, что между ней и Теодоро над телом Антонио летали искры, видели все, у кого были глаза.

Они говорили тихо, только для ушей друг друга, поэтому суть разговора вряд ли кто-то расслышал, но...

— ...Просто в процессе возникли небольшие разногласия. Ничего страшного.

— Если так, то слава Богу. Мы с братом очень переживали, не зная, что к чему.

Слава Богу? Это Лилии впору было благодарить небеса.

Теперь стало окончательно ясно, что Гоуты не догадываются об истинной подоплеке событий и не подозревают её.

Пока Лилия втайне переводила дух, Эния продолжила:

— Тогда мне было не до того, но спасибо вам. Передаю это от имени всех наших.

— .......

— И... спасибо, что сдержали обещание, которое мы дали друг другу. Время шло, ничего не происходило, и я уж думала, что на этом всё. На душе было так горько...

Она посмотрела в пространство, словно вспоминая прошедшие недели. На её губах появилась слабая улыбка.

— Я и представить не могла, что произойдет нечто настолько грандиозное. Не знаю, уместно ли это говорить, но... тогда вы были просто невероятны. Круче всех, кого я когда-либо видела.

Но от этих слов Энии лицо Лилии мгновенно побелело.

Тук.

Тук.

— Я не умею красиво говорить... даже не знаю, как это выразить. В общем...

Её голос начал отдаляться и затихать. А в памяти Лилии всплыли сцены, о которых она на мгновение забыла.

З-з-з...

Противный писк снова заполнил всё вокруг. Сердце колотилось так, словно готово было разорвать грудную клетку.

Лилия подняла свою тонкую, дрожащую руку.

Верно, я убила человека. Вот этими самыми руками.

Как я могла забыть об этом и спокойно болтать, будто ничего не случилось?

Голову пронзила острая боль. Казалось, череп вот-вот расколется надвое.

— А-а-а-ах...! Хгх!

Лилия сжалась в комок, схватившись за голову.

— Лилия!

Сильвано тут же бросился к ней, над головой полетели грубые ругательства, но...

— Какую херню ты ей сморозила...

— Нет, я же не хотела...

— Вышла вон, блядь! Опять из-за твоего тупого...

Ни одно слово не доходило до её сознания.

— Хах, хах... ха-а...

Мир погрузился во тьму, и в этой тишине громче всего отдавало её собственное прерывистое дыхание.

Она искренне не понимала, как убийство человека может быть чем-то «крутым» и «невероятным».

Неужели, вращаясь в этом мире, она со временем тоже начнет так думать?

А спустя годы и вовсе станет воспринимать это как обыденность — не вызывающую ни гордости, ни трепета?

Страх перед будущим, о котором она не думала в момент выстрела, накатывал неудержимой волной.

Но страшнее всего было то, что Уэйн и Анджело могут отвернуться от неё.

Ведь всё это делалось ради их общего будущего...

Но что, если они отвернутся от неё, потерявшей остатки совести и морали?

Ради чего тогда жить дальше?

Ей казалось, что пол уходит из-под ног, и она бесконечно погружается на дно океана, на глубину в четыре тысячи метров.

Ведь всё это делалось ради их общего будущего...

Но что, если Уэйн и Анджело отвернутся от неё, потерявшей остатки совести и морали?

Ради чего тогда жить дальше?

Ей казалось, что пол уходит из-под ног, и она бесконечно погружается на дно океана, на глубину в четыре тысячи метров.

— ...Лили.

— .......

— Лили. Эй, госпожа.

Обеспокоенный голос едва пробивался сквозь пелену.

Он звучал словно слуховая галлюцинация, и Лилия, не успев прийти в себя, снова начала погружаться в трясину.

— Лилиана!

Но от руки, с силой встряхнувшей её за плечо, она резко вскинула голову.

— ...Ах!

Расплывающееся перед глазами лицо Сильвано внезапно обрело четкость.

— ...Сильвано...

Видимо, у него отлегло от сердца, потому что он с выражением облегчения на лице издал глубокий вздох.

— Ха-а... Ну чего вы. Чуть до инфаркта не довели.

— .......

— Это из-за Антонио, да?

Его слова почему-то прозвучали как упрек, и на глаза снова навернулись слезы.

— ...Что? Кажусь вам жалкой? Из-за того, что расклеилась после убийства всего лишь одного человека?

— Да нет, блядь. Я не о том...

Сильвано в сердцах выдохнул в потолок и яростно взъерошил свои волосы.

— В первый раз всегда так. Думаете, мне самому было похеру?

— .......

— Я несколько дней из дома выйти не мог. Со всеми так бывает.

— ...Вот как.

— Ха-а.... Я вообще не умею никого утешать. Даже не знаю, че сказать.

Бормоча себе под нос, он продолжал неловко подбадривать молчащую Лилию.

Впрочем, всё это были одни и те же заезженные фразы. Что первое убийство для всех одинаково, что, как бы банально это ни звучало, время лечит... И тому подобное.

Сильвано очень старался, но, к сожалению, Лилии это нисколько не помогало.

Неважно, со всеми так или нет, лечит время или нет — её нынешняя боль и терзания от этого никуда не делись.

Лилия пустым взглядом смотрела в пол.

К этому моменту в голове уже не осталось никаких мыслей. Точнее, их было так много, что она не могла сосредоточиться ни на одной.

Поэтому Лилия совершенно машинально взяла то, что внезапно протянул ей Сильвано.

Слегка запоздало посмотрев на то, что оказалось зажато между пальцами, она увидела белую сигарету.

— ...Что это?

— Сигарета.

— Я вижу, но зачем?

— Просто ничего другого в голову не лезет. Когда я в первый раз зарезал человека ножом, я не знал, че делать, и первым делом просто закурил. До сих пор помню вкус той сигареты. Не то чтобы он был приятным или мерзким... словами не передать, но как-то так.

— .......

— Попробуйте.

Сильвано первым сунул сигарету в губы и прикурил. А затем, глубоко затянувшись, продолжил:

— Может, поможет. Работает примерно как глубокое дыхание. Глубоко вдыхаешь, медленно выдыхаешь. И со временем на душе становится тихо и спокойно, отвечаю.

Что за нелепая логика.

Но с другой стороны, в этом был свой смысл, и возразить было трудно. Возможно, всё дело было в её помутившемся рассудке.

Пока она сидела, не выражая ни согласия, ни отказа, губы Сильвано изогнулись в плавной усмешке.

— Ну-ка, идите сюда.

Не вынимая тлеющую сигарету изо рта, он наклонился к Лилии.

Сигарета, зажатая в её бессильных пальцах, казалось, снова перекочевала к нему... а затем оказалась у неё в губах.

Вставив сигарету ей в рот, Сильвано тут же откинул крышку зажигалки Zippo.

Дзынь!

Стоило раздаться этому звонкому звуку, как вспыхнул огонек.

— Втягивайте.

Втягивать? Прямо сейчас?

Не успев подумать о чем-то еще, Лилия вдохнула.

В этот момент пламя зажигалки коснулось кончика сигареты, и рот мгновенно наполнился едким дымом.

— Кх...! Кхэ, кхэ!

Она тут же зашлась в кашле. Ей казалось, что она кашлянет пару раз и всё пройдет, но приступ не прекращался, и горло невыносимо саднило.

На глаза навернулись слезы.

Что это вообще такое? И почему людям так нравится втягивать в себя эту отраву?

— Ниче-ниче, всё нормально. Отлично получается. Так и надо.

Сильвано с довольным видом похлопал её по спине, но какой в этом был толк?

До чего я докатилась.

Казалось, она разрушает себя и пути назад уже нет.

Курение само по себе не было каким-то чудовищным грехом.

Но держа во рту то, к чему она в жизни не притрагивалась, Лилия чувствовала, что этим лишь подтверждает, насколько низко она пала.

— Ха, ха-ха... ха-ха-ха...

Не в силах ни выбросить сигарету, зажатую между пальцами, ни снова поднести её к губам...

Лилия лишь горько издала смешок, похожий на плач.

Вечер двадцать второго ноября прошел как в тумане.

Наотрез отказавшись от предложения Сильвано проводить её до дома, Лилия в одиночестве покинула жилой комплекс в Ист-Перл.

Возвращаться домой ей не хотелось. Хотя бы один день она желала провести не видя лиц семейки Бенедетти.

Конечно, даже вернувшись, шанс столкнуться с Полом был крайне мал... но всё же это здание принадлежало ему, и от одной мысли об этом становилось тошно.

Поэтому Лилия просто побрела по улицам без определенной цели. Она шла куда глаза глядят, тая в душе слабую надежду, что это бесцельное блуждание поможет её смятенному сердцу найти хоть какое-то пристанище.

Но ответов не было нигде. Как и места, где их можно было бы найти.

Ноги становились всё тяжелее, голова кружилась — видимо, снова поднималась температура, — но остановиться она не могла.

И когда она наконец пришла в себя, то поняла, что стоит перед зданием полевого офиса ФБР в Демеси.

Тем самым местом, где работал Уэйн.

— А...?

Увидев возвышающееся перед ней огромное белоснежное здание, она мгновенно протрезвела. Вздрогнув, Лилия огляделась и поняла, что уже давно стемнело.

З-зачем... зачем я сюда пришла?

Чего она хотела добиться этим визитом?

Подсознание — пугающая вещь, и Лилия сама не могла объяснить собственных поступков.

С повинной пришла?.... Сюда, а не в полицию? Или... просто хотела встретить Уэйна и поплакаться ему?

Какая же глупость. Даже если она встретит Уэйна, что она ему скажет?

Я убила человека, но вообще-то всё это ради нашего блага. Ведь всё нормально, да? Скажите, что всё хорошо.

Такую чушь?

В конце этих скитаний осталась лишь пустота. Лилия, виня и ругая себя за слабость и неосторожность, поспешно развернулась.

Пора домой. Если она продолжит бродить по улицам в таком состоянии, то точно влипнет в неприятности.

— О? Мисс Моретти?

Но отступать, наверное, было уже слишком поздно.

Её ослепительные платиновые волосы выделялись даже во тьме, поглотившей город.

И это прекрасное сияние не укрылось от глаз Уэйна, который как раз возвращался с работы.

— Погодите, я догоню.

— Ты куда? Эй, Бойд!

Бросив коллег, с которыми шел, Уэйн ускорил шаг.

— Мисс Моретти, Лилиана Моретти, это ведь вы?

Услышав знакомый голос, Лилия вздрогнула, оглянулась и застыла словно вкопанная.

— А, э...

— Точно вы, подождите минутку!

Он стремглав бросился к ней вдоль полосы горящих фонарей.

— ......!

Уэйн приближался с каждой секундой, но сделать она ничего не могла. Точнее сказать, предпринимать что-либо было уже поздно.

Пятиться и убегать или делать вид, что он обознался, было глупо...

К тому же всё происходило прямо перед зданием ФБР.

Боясь показаться пойманной с поличным преступницей, Лилия просто застыла в нерешительности.

В итоге Уэйн подбежал к ней. Опершись руками о колени и слегка задыхаясь, он поднял голову.

— Давненько... не виделись.

Его красивые глаза привычно изогнулись, одарив её теплым взглядом.

Она так старалась держаться, но слезы, которые она сдерживала всё это время, подступили к самому горлу.

Ах... Уэйн.

Да, признаться честно, именно этого она и ждала.

Ей безумно хотелось увидеть эту неизменно мягкую, спокойную улыбку Уэйна. Ей не хватало его безграничного доверия, с которым он всегда поддерживал любой её выбор, даже не требуя объяснений.

— Боже, с вами всё в порядке? Вы выглядите неважно...

Внимательно посмотрев на её лицо, он с тревогой шагнул ближе. Когда она неуверенно попятилась, его рука, готовая коснуться её, замерла в воздухе.

И всё же беспокойство взяло верх.

— Прошу прощения.

Его прохладная ладонь осторожно легла на её лоб.

Она вздрогнула, но лишь на миг. Почувствовав исходящую от него приятную прохладу, Лилия ощутила удивительное спокойствие и закрыла глаза.

Но дозволенное им прикосновение длилось недолго.

Словно в полночь, когда развеялись чары Золушки, его рука опустилась. Следом за ней медленно поднялись и густые ресницы Лилии.

— ...У вас жар.

Пробормотав это, Уэйн поспешно снял пиджак. Лилия, всё еще вспоминающая мимолетное тепло, в испуге схватила его за руку.

— Постойте! Не нужно.

— Ну что вы. У вас даже испарина выступила, вам совсем плохо.

Несмотря на её слабые протесты, Уэйн набросил пиджак на её плечи.

— Если позволите, я провожу вас хотя бы до дома.

Уэйн всё же накинул пиджак на её плечи, несмотря на протесты.

— Если позволите, я провожу вас хотя бы до дома.

— Ох, нет... Только не туда... Нет.

Возможно, уловив её внезапное смятение, Уэйн не стал настаивать и заглянул ей в глаза.

Она отвела взгляд, но он наверняка успел заметить, насколько ей некомфортно.

— Понял.

Вариант с домом он отбросил без лишних раздумий.

— Хм... Вряд ли поблизости есть больницы, которые работают в такой час.

Уэйн почесал подбородок, обдумывая другие варианты. В её ясных глазах, неотрывно смотревших на него, плескалось смятение.

«Ах... Почему этот человек так заботится обо мне? Мы ведь виделись всего три раза, и то мельком».

Где-то внутри болезненно защемило.

Её лицо исказилось, словно она готова была расплакаться, охваченная сложными чувствами, которым сама не могла дать названия.

— Послушайте...

— Да?

Она окликнула его не подумав, ещё даже не решив, что скажет дальше.

В голове вихрем проносились десятки фраз: те, что нужно было сказать, и те, что хотелось.

Самым разумным было бы сказать: «Всё в порядке. Вам не о чем беспокоиться. Вы ведь идёте с работы, так что благополучного пути домой».

Она могла бы сказать так. И для человека в её положении это было бы правильнее всего.

Но Лилия была слишком истощена, и именно сегодня ей хотелось попросить о том, чего она действительно желала.

Например, о таком:

— Я хочу выпить горячего чая.

— Что?..

— Вместе с вами.

В тот самый момент, когда Лилия стояла перед зданием ФБР и произносила эти судьбоносные слова о горячем чае...

...в старинном особняке семьи Бенедетти как раз собрались на совет.

Во главе стола, раскуривая толстую сигару, сидел Лучано Бенедетти. Вокруг расположились шесть или семь капо.

Они переглядывались, опасливо косясь на Лучано.

Босс синдиката ещё не проронил ни слова, а значит, никто не смел заговорить первым. Зал заседаний наполнился тяжелой атмосферой — ни враждебной, ни дружелюбной.

Лучано Бенедетти.

Этот человек излучал властную ауру, совершенно отличную от той, что была у Теодоро.

Он изящно подносил сигару ко рту. Его манера курить была лишена всякой вульгарности — казалось, он смакует бокал коллекционного вина.

Даже в самых незначительных жестах Лучано сквозила аристократичность, ставящая его на совершенно иной уровень по сравнению с окружающими.

Аккуратно подстриженная бородка. Глубокий, пронзительный взгляд. Твердая линия носа. Все эти черты лишь подчеркивали его благородство.

Трудно было даже представить, чтобы такой человек мог кому-то подчиняться. Любой, кто хоть раз видел его, сказал бы: Лучано — прирожденный босс мафии.

А тот, кто не знал его лично, ни за что бы не догадался, что они с Теодоро — братья...

Настолько разительно отличалась аура, исходившая от каждого из них.

Так или иначе, сейчас они оба присутствовали в зале.

Два разных источника властного давления делали воздух в зале невыносимо тяжелым, и капо, должно быть, мечтали лишь о том, чтобы эта тишина наконец прервалась.

К счастью, Лучано сделал еще пару затяжек и начал разговор:

— Теодоро, каковы твои дальнейшие планы?

Теодоро, небрежно закинув ногу на ногу, сухо ответил:

— Не думаю, что мне есть что добавить. Всю мелкую работу по управлению мы оставляем Гоутам, а сами присматриваем за Уэст-Филлом в качестве партнеров и кураторов.

— «Партнеров»...

На губах Лучано мелькнула слабая усмешка.

Капо Марко, наблюдавший за ситуацией, быстро уловил настрой босса и подхватил:

— Какое, к черту, партнерство. Одно только название. Клубы, которые сейчас перешли к Гоутам, — это ведь самые крупные точки в Уэст-Филле? По сути, мы просто взяли и отдали им весь западный район.

Так начался спор. Капо Никколо вмешался более спокойным тоном:

— Зачем смотреть на всё так мрачно? Раз они платят дань, значит, склоняют перед нами головы. Глупо говорить, что мы «потеряли» Уэст-Филл.

— Послушайте, включите голову. Дань данью, но само управление теперь в их руках. Как ни крути, Уэст-Филл будет плясать под их дудку...

— Что за чушь вы несете? Вы же не новичок, только что прошедший посвящение. Иерархия предельно ясна. Если дела пойдут не так, как нам нужно, мы просто поднимем процент сборов или... Да рычагов давления у нас навалом, о чем вообще беспокоиться?

На этот раз в разговор резко встрял капо Клаудио, язвительно обращаясь к Никколо:

— Вот именно. У меня только один вопрос: зачем нам лишний геморрой? А? Оставили бы всё нашим ребятам, как раньше, и дело бы крутилось само собой. На кой черт было приплетать сюда этих Гоутов... Тц, я бы еще понял, будь они людьми надежными.

Слова так и летали над столом. Конфронтация обострялась.

От этой пустой грызни Теодоро уже начинал уставать. Он грубо потер ладонью осунувшееся лицо.

— Послушай, Клаудио.

— Ч-что такое?..

Клаудио, который еще секунду назад самодовольно кривился, забегал глазами и уставился на Теодоро. Андербосс всё это время молчал, и сейчас Клаудио нервно сглотнул.

В повисшей тишине Теодоро спросил ровным голосом:

— А какие у нас причины так не доверять Гоутам? Ты сам-то когда в последний раз делал всё в точности так, как я велел? Если говорить о степени доверия, то для меня между тобой и ими нет никакой разницы.

— …

Получив столь откровенный плевок в лицо, Клаудио, вероятно, в тот момент подумал: «Какого хрена этот молокосос на меня взъелся?»

Ну и характер. Никакого уважения к дяде.

Но, как ни крути, перед ним сидел андербосс семьи. Проглотив оскорбление, Клаудио натянул на лицо вымученную улыбку:

— Я вовсе не это имел в виду... Просто с выходцами из Эйкина у нас никогда не было тесных связей, да и слухов о них ходит много, причем дурных. Неспроста же их прозвали стаей бродячих псов...

— Клаудио. Что за анахронизмы ты несешь? И это говорит человек, который всего двадцать лет назад воевал на фронте.

— …

— Тот, кто прекрасно знает, из-за чего весь континент погрузился в хаос, всё еще делит людей на сорта?

Он имел в виду Вторую мировую войну, превратившую весь мир в ад в тридцатых-сороковых годах.

Клаудио, которому было нечем крыть, наглухо закрыл рот...

И тут Марко, самый опытный и проницательный из всех, поспешил вступиться за него:

— Не будь к нему так строг. Он не со зла. Он просто переживает, потому что мы почти никогда не работали с Гоутами. Разве я не прав, господа?

Он добродушно рассмеялся, но вернуть прежнюю атмосферу в зал уже не смог.

По комнате уже прокатилась волна холода...

...И тут хранивший до этого молчание капо Франко, приободренный вмешательством Теодоро, наконец набрался смелости.

— Раз уж на то пошло, думаю, стоит попробовать поработать с ними. Мы не сможем вечно вариться в собственном соку, работая только с людьми из линии Павоны. Уверен, каждый из вас хоть раз задумывался об этом.

— …

— Вспомните хотя бы Уэст-Филл. Выходцы из Эйкина обосновались там задолго до того, как мы прибыли на этот континент... Из-за их бешеного сопротивления нам было невероятно трудно открывать и развивать там бизнес. Если бы мы с самого начала решили договориться с ними, всё прошло бы гораздо легче.

— Какое еще, к дьяволу, «договориться», дружище? Мы тут не святые, чтобы проявлять терпимость. Хочешь заниматься подобным — иди основывай благотворительный фонд!

И снова началась перепалка. К этому моменту даже те, кто молчал, начали громко возмущаться:

— Факт в том, что нам необходим некий компромисс. Излишняя закрытость еще никому не приносила пользы.

— Нет, ну ладно. Допустим, мы пойдем на компромисс. А если всё пойдет прахом? С каких это пор господин Теодоро начал так активно лезть в бизнес? Если так пойдет и дальше, то крах нашего положения — это лишь вопрос време...

— Господа.

— ...вопрос времени, разве...

— Господа. Прошу вас, успокойтесь.

Консильери Винсент дель Пьеро, не выдержав, наконец вмешался. Услышав его мягкий, но твердый голос, разбушевавшиеся мафиози притихли.

Винсент посмотрел на Лучано, который молча перекатывал в ладони две игральные кости.

— Лучано, позволишь мне высказаться?

— ...Слушаю.

Ответ прозвучал так сдавленно, словно у него перехватило дыхание.

По одному лишь голосу было ясно: его терпение давно лопнуло, и он сдерживался из последних сил.

Те, кто только что с пеной у рта доказывал свою правоту, запоздало осеклись и начали испуганно переглядываться. Исключением оставался лишь этот спокойный пожилой джентльмен.

— Это сугубо мое мнение, но почему бы нам не поступить так, как было предложено? Это правда, что Тео до сих пор не принимал активного участия в делах. Но исключительно потому, что сам этого не желал, а не по какой-то иной причине. И раз уж теперь он решил взяться за дело... Я считаю, что Гоуты могут стать неплохими партнерами.

— Это сугубо мое мнение, но почему бы нам не поступить так, как было предложено? Правда, что Тео до сих пор не принимал активного участия в делах. Но исключительно потому, что сам этого не желал, а не по какой-то иной причине. И раз уж теперь он решил взяться за дело… Я считаю, что Гоуты могут стать неплохими партнерами.

Кто посмел бы возразить Винсенту?

— Давайте отбросим слухи о репутации и посмотрим на ситуацию трезво. Мы ведь не какая-то уличная шпана.

Мягко улыбаясь, он, по сути, тонко намекнул им не вести себя как деревенщины.

— То, что Уэст-Филл — эта некогда грязная дыра — смог так развиться, во многом заслуга Гоутов. Когда Антонио только пришел туда, вся коммерческая инфраструктура уже была налажена. И то, что наши клубы работают без особых проблем, в каком-то смысле тоже их достижение.

Однако кое-кто мог бы и поспорить. Например, заявить, что времена, когда Гоуты подминали под себя западный район, и нынешние дни — это большая разница. А значит, нельзя слепо верить, что сегодня они проявят ту же деловую хватку.

Словно предугадав эти возражения, Винсент сыграл на опережение:

— Безусловно, мир сильно изменился. Прошли десятилетия. Поэтому я предлагаю просто понаблюдать за развитием событий. Посмотреть, как Гоуты поведут дела…

— …

— И кроме того. Даже если они откажутся от наших условий или пустят бизнес ко дну, вы думаете, Тео будет сидеть сложа руки? Он в этом деле уже много лет. Уверен, ему хватит способностей уладить подобные проблемы.

Спокойный, но холодный взгляд Винсента остановился на Теодоро.

— А если нет, то после такого ему стоит окончательно отойти от финансовых дел.

По сути, это прозвучало как предупреждение. Раз Теодоро решил сотрудничать с Гоутами, его волю пока что уважат, но вся огромная ответственность за последствия ляжет исключительно на его плечи.

Речь, начавшаяся в защиту Теодоро, закончилась далеко не так однозначно. Для капо комментировать подобное было бы крайне неловко. Слова, еще пару минут назад летевшие друг в друга с явным намерением уничтожить, куда-то испарились. В зале повисла тишина.

— Лучано?

Винсент снова обратился к боссу, который всё это время молча слушал.

Лучано, по непроницаемому лицу которого было невозможно прочесть ни единой эмоции, пребывал в глубоких раздумьях, продолжая лишь перекатывать в ладони игральные кости.

Спустя долгое время его плотно сжатые губы дрогнули. Лучано прервал молчание, оглашая свое решение:

— …Пусть будет так.

Отовсюду послышались вздохи — то ли облегчения, то ли разочарования. Однако Лучано, похоже, не собирался выслушивать чужие мнения.

— На этом закончим. — Он закрыл собрание, не оставив ни малейшего повода для дискуссий. — Все свободны.

Сказано это было мягко, но по факту означало: «Убирайтесь». И раз уж приказали уйти, капо оставалось лишь подчиниться и покинуть зал.

Озадаченные мужчины с совершенно разными выражениями на лицах начали один за другим подниматься с мест.

У одних читалось недоумение из-за неопределенной реакции босса, у других — облегчение от того, что всё вроде бы разрешилось, хоть и смешанное с беспокойством. Третьи выглядели откровенно недовольными.

В общем, ни один человек не выглядел так, словно у него гора с плеч свалилась.

Когда все ушли, Лучано и Теодоро остались вдвоем.

Недаром они были братьями… Сейчас они сидели с поразительно похожими выражениями лиц. Это не было просто усталостью после бурного обсуждения — их черты искажали невероятно сложные эмоции.

Стук… Стук.

Слышался лишь звук перекатывающихся в ладони Лучано костей. А затем изящные движения его пальцев внезапно остановились.

Тук.

Лучано опустил кости на стол и поднялся. Медленной, тяжелой походкой он направился к Теодоро.

Однако то, как он сжал его плечо, было лишено всякой элегантности. В этом жесте крылось столько силы, что костяшки пальцев Лучано побелели.

— Теодоро.

— …

— Надеюсь, ты не забыл, как умер наш отец. Забавную игру ты затеял.

Лицо Теодоро мгновенно окаменело. Единственным, что выдавало его внутреннее напряжение, были чуть дрогнувшие темные глаза.

— …

Как и у Лучано, кулак Теодоро, крепко сжатый под столом, побелел. Едва сдерживая кипящие внутри эмоции, он приоткрыл пересохшие губы:

— …Я спрошу только одно. — Его голос прозвучал глухо, выдавая не до конца подавленное волнение. — Говорят, Антонио заставил мать Шона О'Коннора работать в клубе.

— …

— Ты знал об этом?

— …

Ответа не последовало. В тишине раздавалось лишь размеренное тиканье настенных часов. Секундная стрелка совершила полный круг, затем еще один… Лучано всё молчал.

Ах…

Теодоро понял значение этого молчания. На самом деле, он знал правду и без вопросов, но до последнего цеплялся за отчаянную надежду, поэтому и спросил. Как и ожидалось, зря.

Этот вопрос стал лишь контрольным выстрелом…

Скривив губы, Теодоро поднялся. Мужчина, на которого Лучано только что взирал свысока, оказался значительно выше его ростом, и теперь уже он смотрел на брата сверху вниз.

В ушах Лучано раздался холодный голос:

— Прежде чем приплетать отца, посмотри на себя. Спроси себя, смог бы ты честно смотреть в глаза матери после такого.

Теодоро развернулся и вышел из зала. В комнате остался лишь застывший словно изваяние Лучано. И две игральные кости, брошенные на стол.

— Вам уже лучше?

Сделав глоток теплого ромашкового чая, Лилия робко кивнула.

Сама же предложила зайти в кафе, а теперь сидела и не знала, что сказать. В каком помутнении рассудка она вообще ляпнула про этот чай?

Человек, который раньше был ей так близок, теперь казался совершенно чужим. Она лишь нервно теребила ручку кружки.

Наконец Уэйн взял инициативу на себя:

— Я надеялся, что мы еще когда-нибудь пересечемся, но даже не думал, что встретимся именно так.

«Знала ли я? Я ведь правда этого не планировала».

Она вяло пробормотала, словно оправдываясь:

— Это вышло случайно. Я просто бродила без цели и сама не заметила, как забрела туда…

— …Помните нашу прошлую встречу? То, что я чувствовал тогда, должно быть, в точности совпадает с тем, что сейчас чувствуете вы, мисс Моретти.

Вспомнив тот момент, Уэйн слегка улыбнулся.

— Это было слишком похоже на судьбу, чтобы назвать случайностью. Мне тогда пришлось долго оправдываться, что я не сталкер.

Лилия не смогла ответить ему такой же искренней, чистой улыбкой. Даже если разум отказывался это признавать, тело само привело её к зданию ФБР — она ведь знала, что Уэйн там работает.

— Ха-ха… — смущенно рассмеялась Лилия, уходя от ответа.

Словно щадя её чувства, Уэйн быстро перевел тему:

— Как вы жили всё это время?

— Эм…

— Я надеялся, что у вас всё хорошо, но, глядя на вас сегодня, понимаю — это не совсем так.

Обычный вежливый вопрос. Но почему вдруг предательски защипало в глазах?

«Как вы жили? Надеюсь, у вас всё хорошо».

Никогда еще такие обыденные слова не отзывались такой болью в груди.

В этот момент Лилия поняла: в своем одиночестве она отчаянно ждала, что кто-нибудь просто спросит, как прошел её день.

— Случилось что-то плохое?

От его ласкового тона ей захотелось разрыдаться и пожаловаться, как маленькой девочке. Сказать, что ей не на кого опереться, что всё дается слишком тяжело.

Ощущение безопасности — словно здесь можно было наконец-то сбросить с плеч весь накопившийся груз — теплым облаком окутало её.

— Честно говоря… не очень.

— Если это не покажется бестактным с моей стороны, не расскажете?

— Просто… Я убеждала себя, что выбрала правильный путь. Что поступаю верно…

— …

— А теперь сомневаюсь. Я больше ни в чем не уверена.

Опустив голову, Лилия принялась нервно ковырять кутикулу. Когда в затянувшемся молчании она так и не услышала голоса Уэйна, её сердце екнуло, и девушка поспешила извиниться:

— Ох, простите. Я наговорила лишнего.

— Нет-нет! Дело не в этом…

— Наверное, я сегодня сама не своя.

Уэйн поспешно замахал руками.

— Правда, нет. Я просто пытался подобрать слова…

— …

— Эм… Я не знаю, какой именно путь вы выбрали, но разве в тот момент вы не считали его лучшим решением?

«Ну, не совсем».

— Скорее, не лучшим решением… А тем, что я просто обязана была сделать.

— Тогда ответ тем более очевиден.

— …Какой ответ?

— В таком случае ответ еще более очевиден.

— ...Какой ответ?

— Как насчет того, чтобы поверить в свое тогдашнее решение и в саму себя? Если тогда вы считали, что так нужно поступить, значит, это решение не было ошибочным.

Спокойный голос и мягкая улыбка предназначались ей одной.

— Я бы хотел, чтобы вы не оглядывались назад и шли только вперед. По крайней мере, я так считаю.

— …

Это был хороший, надежный совет. Именно то утешение, которое она так отчаянно хотела услышать.

Но Лилия не смела поднять глаз, чувствуя себя так, словно совершила страшное преступление.

Уэйн... если бы ты знал, что этот путь залит кровью... смог бы ты сказать мне то же самое?

На языке осел горький привкус.

— ...Мистер Бойд.

— Да?

— Здание, из которого вы вышли. Кажется, это штаб-квартира ФБР. Вы там работаете?

Уэйн неловко рассмеялся и потер затылок.

— Да, всё верно. Вы заметили.

— ...Да.

— Вы спросили об этом просто так... или вам нужна моя помощь?

— Нет, ничего такого. Просто...

Он ободряюще кивнул, призывая её не стесняться, и терпеливо ждал. Лилии было непросто заговорить, поэтому, немного помявшись, она наконец произнесла:

— На такой работе... разве не бывает моментов, когда приходится действовать вопреки собственным убеждениям?

— Хм... Даже не знаю. Смотря о каких действиях речь.

Склонив голову, Уэйн, казалось, не совсем понял, что она имеет в виду.

Всё-таки не стоит говорить загадками...

Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Чего бы ей это ни стоило, она должна была получить четкий ответ.

— Например, когда ради наказания злодея приходится стать таким же безжалостным.

Она всё-таки задала этот вопрос. В тот же миг ей стало легче, словно с плеч свалился тяжкий груз.

Но стоило этой тяжести исчезнуть, как образовавшуюся пустоту тут же заполнила тревога. Зря она об этом заговорила? Мысль промелькнула в голове, но сказанного не воротишь...

К тому же Уэйн ответил почти сразу.

— Конечно, бывают.

Без тени сомнений, ясный и четкий ответ.

— Будучи исключительно хорошим человеком, со злом не справиться. Приходится становиться таким же жестоким. И всё же я не считаю, что это означает сбиться с пути.

— …!

— Потому что в конечном итоге это всё равно ведет к торжеству справедливости.

Будучи хорошим человеком, со злом не справиться...

Лилию словно обухом по голове ударило, но Уэйн спокойным тоном продолжил:

— Всякий раз, когда я начинаю сомневаться, я думаю о свете и тьме. Раз есть свет, значит, за ним кроется тьма, а без тьмы не может существовать и сам свет. Думаю, с добром и злом всё точно так же.

— Ах...

— Главное — не позволить тьме или злу поглотить себя... Об этом я всегда напоминаю себе, снова и снова.

Первоначальный шок прошел, и к горлу подступил ком.

Лилия сама не могла себя простить, зато её прощал Уэйн Бойд.

Он говорил, что всё в порядке. Что это естественно.

Что добро порой неизбежно сопряжено со злыми поступками.

Главное — не забывать о свете и справедливости, ради которых всё это затевалось. Помнить об этом и в конце концов просто выйти на свет... Вот что он ей сказал.

Лилия не бралась судить, насколько правильны эти убеждения.

Но она знала, что они спасут её. Знала, что только они могут её спасти.

Неважно, были ли в его словах логические дыры. Ей, окончательно заблудившейся, отчаянно нужен был четкий ориентир и человек, который поверит в неё, пока она будет идти по этому пути.

Как тут было сдержать нахлынувшие слезы?

Уэйн, только что спокойно делившийся своими мыслями, вскочил, увидев, как она внезапно расплакалась. Забыв о собственном замешательстве, он сел рядом и привлек её к себе, подставив плечо.

— ...Должно быть, вам пришлось очень нелегко.

Бесконечно мягкий голос теплом окутал её хрупкое тело. Как, скажите на милость, перестать плакать, когда с тобой так нежны?

Уэйн лишь молча поглаживал её по спине, хотя пиджак на его плече уже начал намокать от слез.

Оказавшись в таких знакомых объятиях, Лилия наконец дала волю своим неприкаянным чувствам... и в её холодную, жестокую реальность робко пробились свет и тепло.

Прижавшись мокрой щекой к его груди, она закрыла глаза.

Теперь она ясно видела, что должна делать.

Её неизменной судьбой было защитить то, что она однажды уже потеряла.

Уэйн был таким добрым и чутким; она просто не могла пустить на самотек будущее, которое грозило отнять у него жизнь.

Чтобы противостоять злу, нужно стать таким же жестоким, верно, Уэйн?..

Возможно, Господь не отпустит ей грехи. Но это уже не имело значения. Она и не искала прощения у Бога, который давно отвернулся от неё.

Если только ты скажешь, что всё в порядке, мне этого хватит.

Она просто ненадолго шагнет во тьму, чтобы сберечь свет.

Если он поймет это и обнимет её, никакое божественное искупление ей не понадобится.

Я верну на свои места всё, что пошло прахом из-за «них».

Своими собственными руками она создаст безупречный рай и подарит его ему. Поэтому, когда всё закончится... пусть он просто обнимет её так же крепко и тепло, как сейчас. Об этом Лилия молила про себя.

Так Лилия тоже бросила свои кости. А может, они были брошены еще тогда, когда она выпустила первую пулю в Антонио.

В любом случае, ей оставалось лишь вступить в игру, сражаться не на жизнь, а на смерть...

И в конце концов вырвать эту победу для света.

Вдоволь наплакавшись, Лилия покинула кафе вместе с Уэйном. Между ними повисла легкая неловкость, но в то же время они стали гораздо ближе друг другу.

Время близилось к девяти вечера.

Еще недавно ей совершенно не хотелось возвращаться домой, но сейчас, когда на душе стало спокойнее, Лилия посмотрела на темные улицы и решила, что пора идти.

Так будет правильнее. Не могла же она бродить по ночному городу до самого утра.

Любезный Уэйн Бойд проводил её до самого дома.

Они шли и шли, о чем-то болтая, но тем для разговоров почему-то не убавлялось. Пусть это была лишь череда легких, ничего не значащих фраз, расставаться совершенно не хотелось.

Похоже, Уэйн чувствовал то же самое. Не в силах просто сказать «до свидания», они так и стояли у дороги, продолжая беседу...

Пока он, немного помявшись, завуалированно не предложил встретиться снова:

— Пиджак, который я вам одолжил... можете вернуть его при следующей встрече.

Уловка была настолько прозрачной, что Лилия не выдержала и звонко рассмеялась.

— Но мой дом прямо здесь. Я могу отдать его сейчас.

— А, нет... Ну... Вы ведь еще неважно себя чувствуете.

В свете уличного фонаря было хорошо видно, как густо покраснели его уши. Это было так мило, что ей захотелось еще немного подразнить его, но Уэйн быстро нашелся. Протянув визитку, он произнес:

— Свяжитесь со мной в любое удобное время, тогда и заберу.

Разумеется, она не смогла отказать и взяла карточку.

Лилия клялась себе, что больше не станет искать встреч с Уэйном, но сама прекрасно понимала, что этот план давно провалился. У неё просто не осталось сил отталкивать его.

Конечно, её собственное эгоистичное желание видеться с ним тоже сыграло в этом огромную роль... но пока она решила закрыть на это глаза.

Так или иначе, Лилия вошла в подъезд, задумчиво вертя в руках визитку, от которой едва уловимо пахло парфюмом Уэйна.

В голове царил приятный туман — словно в тот миг после пробуждения, когда граница между сном и явью ещё размыта. Казалось, она парит над землей.

Но стоило ей открыть входную дверь и переступить порог квартиры...

Сон разлетелся вдребезги. Её ждала холодная, суровая реальность.

— Кто... здесь?

В просторной гостиной с панорамным окном, откуда открывался вид на ночной Демеси, горел тусклый свет.

На низком столике посреди комнаты лежала незнакомая фетровая шляпа. Одно из кресел было повернуто к ней спинкой, лицом к окну.

Интуиция тут же подсказала: кто-то сидит там и ждет её.

— Господин... Теодоро?

— Поздновато ты возвращаешься домой.

Ах, нет. Это не Теодоро. По одному только грузному, хрипловатому голосу можно было безошибочно определить, что это человек в возрасте.

Кто это? Я впервые слышу этот голос...

Может, развернуться и выбежать за дверь? Успеет ли она позвать на помощь? Что делать?!

Лилия попятилась, в её глазах заплескался неприкрытый страх. В этот момент...

— Лилия Моретти.

Неизвестный мужчина назвал её имя. Лилия резко остановилась и судорожно вдохнула.

— …!

Он знает её имя. Этот незваный гость прекрасно осведомлен, кто перед ним.

А значит, он вломился сюда не ради обычной кражи.

— К-кто вы... и зачем пришли сюда? Вообще-то, это частная... собственность.

Она попыталась звучать смело, но голос предательски дрожал.

В ответ послышался тихий смешок, и кресло, стоявшее к Лилии спинкой, медленно развернулось.

Раздался тихий смешок, и кресло, стоявшее к Лилии спинкой, медленно развернулось.

«Кто это?.. Я его не вижу».

Незнакомец, должно быть, прекрасно видел её лицо. А вот Лилия не могла разглядеть его лица, скрытого в густой тени.

Тревога нарастала...

Она прищурилась, вглядываясь в темный силуэт, и в этот момент...

— Давай обойдемся без лишних расшаркиваний.

Мужчина поднялся.

Свет выхватил его тронутые сединой волосы и пронзительный взгляд, скрывающийся за внешне добрыми глазами.

— Меня зовут Винсент. Я консильери Семьи.

Самый старший член синдиката, старейшина, занимающий пост консильери уже при втором боссе. Винсент дель Пьеро.

Лилия оцепенела, беззвучно приоткрыв губы.

«Быть не может. Ко мне... Он вот так внезапно пришел ко мне?»

Она с нетерпением ждала возможности встретиться с ним, но никак не ожидала, что это произойдет именно так. Кто бы мог подумать, что он заявится к ней домой в тот самый день, когда всё случилось?

— Как... как вы нашли это место?

— Тебя правда это интересует? На твоем месте мне было бы куда любопытнее узнать, о чем таком я хочу поговорить, раз пришел сюда и стал дожидаться.

Винсент делал шаг за шагом в её сторону, а Лилия синхронно пятилась назад.

— Э-это... было бы моим следующим вопросом.

Он усмехнулся в пустоту, словно её слова позабавили его. Он шагал широко и уверенно, стремительно сокращая расстояние между ними.

— Знаешь, я подумал об этом еще тогда, когда впервые о тебе услышал. А ты весьма дерзкая.

Опасно. В его совершенно недружелюбном тоне таилась непредсказуемая угроза.

— И за языком не следишь, и тормозов не имеешь.

Винсент, оказавшийся уже у самого её носа, лукаво улыбнулся.

Как ни посмотри, ничего хорошего эта улыбка не предвещала, и каждая мышца в теле Лилии напряглась.

Возможно, её съежившийся от страха вид лишил его всякого интереса к запугиванию. А может, он просто сжалился.

Винсент слегка нахмурился и тихо цокнул языком.

— ...И куда только подевалась вся спесь.

В этот момент он поднял руку. Лилия рефлекторно зажмурилась, решив, что он собирается её ударить, но...

— Послушай, леди. Я же не какой-то дикарь.

Услышав этот укоризненный вздох, она осторожно приоткрыла глаза.

Какая там пощечина. Винсент весьма вежливым жестом указывал в сторону гостиной.

Лилии стало так стыдно за свой испуг, что к щекам прилил жар.

Винсенту, по-видимому, её реакция показалась забавной. С усмешкой на губах он слегка склонил голову:

— Что ж, прошу принять гостя. Раз уж хозяйка наконец-то дома.

Лилия сидела на диване с таким чувством, будто гостьей здесь была она.

Ни один из них не притронулся к напиткам, которые она принесла. Лилии кусок в горло не лез от напряжения, а Винсент явно пришел сюда не чаи распивать.

Попросив принять его как гостя, он сел напротив неё и принялся пристально, с головы до ног, её разглядывать.

«Почему он так долго... смотрит на меня?»

Возможно, он прочел её мысли. Винсент, всё это время изучавший её, внезапно заговорил:

— На собрании Тео заявил: он решил, что ради будущего нам стоит рискнуть и заключить союз с Гоутами.

Никакого вступления — он сразу перешел к делу.

— ...Что?

— Это, конечно, всех ошарашило, но совсем уж громом среди ясного неба не стало. Тео всегда был лоялен к этим бандам. Однако было в этом кое-что странное.

Лилия тоже была ошарашена столь резким поворотом разговора, но...

Вслушиваясь в каждое его слово, её лицо постепенно каменело.

Странное? То, что Теодоро принял такое решение?

Раз это не было чем-то внезапным, то что в этом странного?

Глядя на то, как она нервно бегает глазами, Винсент расслабленно откинулся на спинку дивана.

— С возрастом, знаешь ли, у человека превосходно развивается интуиция.

— ...

— Тео, видимо, приказал всем держать язык за зубами... Но сегодня я хорошенько покопался во всём этом, и, о боже. Кто бы мог подумать, что всю эту игру затеяла девчонка, которая сломается, стоит на неё только дунуть.

— …!

Лилии пришлось проглотить потрясенный вскрик.

Он всё-таки узнал. Впрочем, не знай он этого, у него не было бы причин так внезапно заявляться к ней.

Хоть она и предполагала подобное, но когда её грехи вот так вытащили на свет, волосы на затылке встали дыбом.

— Честно говоря, я впечатлен. Я еще тогда подумал, что ты бесстрашная и дерзкая, раз вызвалась привести Сильвано... Но ты превзошла все мои ожидания.

Сарказма в его голосе не ощущалось. Однако и воспринимать это как чистый комплимент она не могла, отчего ладони предательски вспотели.

Но больше всего её напрягало другое...

Она совершенно не понимала истинных намерений Винсента.

— ...Что именно вы хотите мне сказать?

— Что хочу сказать, хм... Вообще-то я пришел не для того, чтобы толкать речи. Я завел этот разговор, чтобы спросить, каковы твои намерения.

— ...

— Ну же, говори. С какой целью ты свела Гоутов и Теодоро вместе?

Она сглотнула пересохшим горлом.

— ...Прежде чем я отвечу, я бы хотела кое-что спросить у вас.

— Ха-ха. По-моему, вопрос задал я.

Проигнорировав его насмешку, Лилия твердо произнесла:

— На чьей вы стороне, господин Винсент?

— Стороне?

Элегантные усы Винсента дрогнули, а затем он разразился презрительным смехом.

— Я тебе что, ребенок? По-твоему, я на старости лет буду играть в «кто на чьей стороне»?

— Тогда я перефразирую. Кого вы поддерживаете: господина Лучано или господина Теодоро?

— Ха-ха... Следи за языком. Я бы очень хотел, чтобы наша беседа прошла гладко и мирно.

Тон у него оставался всё таким же мягким, но вот взгляд изменился кардинально.

Казалось, скажи она сейчас хоть слово, и он раздавит её одним лишь взглядом. Лилия не могла заставить себя даже приоткрыть рот.

Винсент хладнокровно отвел от неё взгляд и сделал глоток воды.

— Раз уж тебе так любопытно, я отвечу. Никто не может отрицать того, что сейчас Синдикат возглавляет Лучано. И я, как и все остальные члены организации, уважаю и поддерживаю нынешнего босса. Это само собой разумеется.

— ...

— «Кого я поддерживаю» — сам твой вопрос в корне неверен.

Его гладкая, как вода, речь не оставляла ни единой зацепки, к которой можно было бы придраться.

Но про себя Лилия подумала, что он просто виртуозно умеет подбирать красивую обертку для своих слов.

Уважает и поддерживает... Лучано?

Безусловно, он заботится о нем, как о родном сыне. Но разве он не считает, что место босса семьи Бенедетти должно по праву перейти к Теодоро?

Насколько Лилия знала, Винсент лучше кого-либо другого видел и понимал проблемы Лучано и всего синдиката.

Именно поэтому в прошлой жизни он умасливал и уговаривал Лучано, чтобы тот хоть как-то согласился сотрудничать с «Третьей силой».

И то, что синдикат, который должен был прийти в упадок, благополучно просуществовал вплоть до семидесятых годов... по правде говоря, было заслугой одного лишь Винсента.

В любом случае, судя по его поступкам, Винсент прекрасно понимал, что нужно делать ради будущего организации.

И в глазах такого человека Теодоро просто не мог выглядеть плохо. Потому что, в отличие от кое-кого, он не был так слепо одержим чистотой крови.

Проблема заключалась лишь в том, что Теодоро сдерживал свои амбиции, чтобы ни в коем случае не показаться бунтарем, выступающим против родного брата...

«Но сейчас именно я раздула это пламя. Так что пока не будем об этом думать».

Куда важнее было то, что Винсент не собирался раскрывать перед ней свои истинные мысли.

Что же нужно сказать, чтобы превратить этого человека, который сам явился к ней, в надежного союзника?

Она не обладала талантом манипулировать чужими умами, поэтому...

— Но господин Винсент, вы наверняка и сами это понимаете. Человек, который сейчас должен занимать кресло босса... это не он, а господин Теодоро.

Лилия решила высказать свои мысли прямо, без всяких прикрас.

Бах!

Как и ожидалось, Винсент не просто пришел в ужас — он резко вскочил с места, с силой ударив по столу.

— ...Ах ты!.. Дерзкая девка!..

Его голос, полный ярости, оглушительно зазвенел в ушах.

В то же мгновение от него начала исходить такая свирепая аура, от которой, казалось, могла застыть кровь в жилах. Лилию словно сдавило тисками. Она не могла унять непроизвольную дрожь во всем теле.

И всё же, дрожа как осиновый лист и глядя на Винсента снизу вверх, она продолжила:

— Я здесь совсем недавно... но даже мне очевидна эта правда.

Жажда убийства, исходившая от него, колола всё тело, словно иглами. Ей едва удавалось выдавливать из себя слова, голос срывался:

— Говорят, господин Лучано... точная копия своего отца, предыдущего босса, господина Витторио. И речь не только о внешности... Увлечения, образ мыслей, манера речи, ценности, склонности... всё это очень похоже.

Лучано Бенедетти, который был живым воплощением покойного босса.

Уэйн как-то рассказывал, что именно поэтому многие члены синдиката шли за Лучано, видя в нем отражение Витторио.

И это несмотря на то, что Лучано занял кресло босса в довольно раннем возрасте — ему еще не было и тридцати.

— Н-но... то, что господина Витторио считали выдающимся лидером, вовсе не означает, что господина Лучано ждет та же участь...

Ведь времена изменились по сравнению с тем, что было двадцать или тридцать лет назад. За десять лет меняются горы и реки, так какой смысл слепо копировать прошлое?

— Разве вы, господин Винсент... не считаете так же? Что босс в нынешнюю эпоху должен смотреть в будущее, а не в прошлое?

— ...

— Настало время... смениться хозяину трона.

— Господин Винсент, разве вы... не считаете так же? Что босс в нынешнюю эпоху должен смотреть в будущее, а не в прошлое?

— ...

— Настало время... смениться хозяину трона.

Винсент стоял прямо, глядя на неё сверху вниз, и не находил слов.

Раз уж такой красноречивый человек не мог ничего сказать, значит, возразить ему было нечего.

Сквозь страх Лилия почувствовала, как на её губах расцветает победная улыбка, и задала вопрос:

— Я спрошу еще раз. Господин Винсент... кого вы поддерживаете?

Всё тот же вопрос, что и раньше. Ну же, что он ответит теперь?

Винсент, крепко сжав кулаки, медленно поднял глаза к потолку. О чем он думал? Лицо его исказилось, зубы стиснулись.

— Лилия Моретти.

Его голос звучал низко и угрожающе, как рычание зверя.

— Я и на этот раз не дам ответа. Потому что, что бы я ни сказал, результат не изменится.

— ...Почему вы так считаете?

— Тео не хочет этого места.

Вот о чем она подумала в первую очередь.

Теодоро. Рядом с тобой человек... который действительно искренне о тебе заботится и переживает. Но я сделаю так, что независимо от твоего желания, тебе придется занять это место.

Словно прочитав её мысли, Винсент бросил на неё косой, устрашающий взгляд.

— Ты хоть представляешь, насколько Тео предан Лучано? Ему и в голову не приходило покушаться на место брата. Если я передам ему наш разговор, тебе несдобровать.

— ...

— Не кажется ли тебе, что ты выбрала не того противника?

Вздор. Лилия знала: хотя Винсент и угрожает ей именем Теодоро, на самом деле он не проронит ни слова.

— ...Передайте. Если считаете нужным.

— Я передам ему твои слова точь-в-точь, леди.

— Но я знаю. Господин Винсент, вы придерживаетесь того же мнения, что и я, поэтому никогда так не поступите. В глубине души вы хотите, чтобы Теодоро... использовал эту возможность и изменил организацию.

Слова Лилии ударили в самое уязвимое место, и в глазах Винсента блеснул холодный свет.

Ей нельзя было отступать перед этим спокойным, но свирепым взглядом. Но и переть напролом, как бульдозер, тоже не стоило.

— Как я уже говорила господину Теодоро, я хочу стать значимой фигурой в организации. Пусть это звучит смешно, но такова моя цель и моя мечта.

— ...

— И поэтому... помогая человеку, которому я служу, вернуть его законное место, я тем самым создам место и для себя. Это не только ради моей выгоды, но и ради будущего организации, частью которой я хочу стать.

Подавив тревогу, Лилия гордо вскинула подбородок.

Она сказала всё, что нужно. С решительным выражением лица Лилия посмотрела Винсенту прямо в глаза.

— Ради Семьи... прошу, будьте на моей стороне. Вы ведь знаете, что единственный, кто способен привести эту организацию в будущее, — это Теодоро.

Бар De Lucia, где звуки музыки растворялись, словно пыль в воздухе.

В углу, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоял Теодоро.

Как обычно, он смотрел на зал мрачным взглядом. Лилия, стоя на сцене, пела своим глуховатым голосом.

Заметила ли она его, вошедшего через заднюю дверь?

Она покачивалась в такт мелодии, выглядя очень спокойной и умиротворенной. Казалось, она совершенно не чувствовала опасности.

А как она вела себя, когда они встречались взглядами? Каждый раз пугалась, словно мышь, застигнутая за воровством.

Вспомнив об этом, Теодоро снова почувствовал раздражение.

...Сама же натворила дел, так почему ведет себя так?

Он сверлил её недовольным взглядом. Глядя на неё, он вновь вспомнил о неразрешенной проблеме.

Прими эту женщину...

Взгляд Теодоро потемнел, и он тяжело вздохнул.

Это был совет Винсента. Принять её не просто как певицу из De Lucia, а как своего человека.

Теодоро тогда подумал: «Он что, совсем из ума выжил?» — желая отмахнуться от этих слов как от бессмыслицы.

И из-за кого я поссорился с братом?

Из-за нее он невольно рассорился с Лучано. Действительно, невольно.

Он всегда считал, что нужно объединять различные силы. Но это были лишь мысли, и он никогда не собирался переходить к активным действиям.

Как младший брат, он понимал Лучано, который не мог не отвергать их.

Но к чему всё пришло? Эта женщина, Лилия, напрямую втянула Гоутов в уничтожение Антонио.

Так, что Теодоро уже не мог закрыть глаза на проблему, над которой столько размышлял.

Что... я должен был сделать?

Оставить Антонио в живых или объединиться с Гоутами?

Будь у него выбор, как бы он поступил?

Теодоро не знал ответа. Даже если бы он мог вернуться в прошлое, он не был уверен, что поступил бы иначе.

Ты всё сделал правильно. Мы должны были поступить именно так. Как ты знаешь... другие семьи уже давно сотрудничают с другими группировками.

Должны ли эти слова Винсента стать для него утешением?

Теодоро с силой потер надбровные дуги, чувствуя тяжесть в глазах.

В голове был полный хаос. Последнее собрание, расколовшееся надвое из-за его решения, яростные обвинения... Этот хаос стоял перед глазами...

И голос Лучано звенел в ушах.

Надеюсь, ты не забыл, как умер наш отец. Забавную игру ты затеял.

И из-за кого всё это?

Сжав виски, Теодоро поднял глаза. В его свирепом взгляде отражалась Лилия, спокойно распевающая песню.

Лилия Моретти.

Да, если бы она не вмешалась, ничего бы этого не было.

Ему бы не пришлось делать выбор.

Если бы не ты...

В этот момент взгляд Лилии, блуждающий по залу, встретился с его глазами.

Она широко распахнула глаза от неожиданности, и это отчетливо было видно в свете прожекторов.

— You... made me love you... I... didn't want to do it...

Даже замерев, она продолжала петь. Но легкая дрожь в её голосе выдавала волнение.

Белое лицо, бледное как луна. Огромные, полные страха глаза цвета свежей листвы. Хрупкая, тонкая фигура, одиноко стоящая в огромном зале.

Глядя на эту слабую женщину, Теодоро скрипнул зубами.

Ему следовало остановить её еще тогда, когда она впервые запела в De Lucia.

Нельзя было просто стоять и слушать, погружаясь в туманное прошлое, только потому, что эта песня хранила редкие счастливые воспоминания.

Почему я тогда не прогнал тебя...

Старая песня молила о любви, но Теодоро хотел лишь одного: сомкнуть пальцы на её белой шее и свернуть её.

Но она бы, тяжело дыша и глядя на него полными страха глазами, сказала бы:

Да, это я поставила тебя перед выбором, но именно ты принял решение. Не проецируй свое чувство вины на меня.

Казалось, он уже слышал этот голос, и рука, напряженная до предела, безвольно опустилась.

— ...Проклятье.

Теодоро отвернулся, вычеркивая Лилию из поля зрения.

На самом деле он всё понимал.

Это он выбрал путь, отличный от пути брата, и подобное могло случиться даже без её участия.

Думаю, рано или поздно это всё равно бы произошло. Ты и сам знаешь, что мы слишком долго топтались на месте. Многие в Семье согласны с тем, что нам нужны перемены. И если бы не Лилия Моретти, возможно, на её месте оказался бы кто-то другой.

Так сказал Винсент.

Оставь её при себе. У нее есть смелость и сообразительность, она может быть полезна. Главный её недостаток в том, что она непредсказуема, но ты сможешь держать её в узде... и постепенно изменить организацию. Я не призываю тебя идти войной на Лучано. Но как второй человек в иерархии... ты должен делать то, что должен. Это будет на благо и Витторио, и Лусии.

При воспоминании об этих последних словах остатки сил покинули Теодоро.

Ради них двоих...

Как он мог поступить иначе, услышав такое?

...Раз уж так вышло, придется действовать.

Теодоро глубоко вздохнул и закрыл глаза.

В голове, где постепенно зрела решимость, всплыли слова Лилии. Она говорила, что хочет перестать быть никем и когда-нибудь достичь влиятельного положения.

Он открыл глаза и посмотрел на нее. На его губах заиграла легкая усмешка.

Ну давай, попробуй.

Теперь он собирался дать ей шанс, которого она так жаждала.

Посмотрим, на что ты действительно способна.

Тем вечером, после выступления.

В гримерке Лилия столкнулась лицом к лицу с Теодоро.

Она сразу же оглянулась на дверь, прикидывая пути к отступлению, но Теодоро захлопнул её прямо перед её носом.

Съежившейся от страха девушке он бросил лишь две фразы:

— После работы садись в машину, которая будет ждать снаружи.

— З-зачем?.. Куда мне... нужно ехать?

— Ко мне домой.

Вррр...

В машине царила уютная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом мотора.

После долгой поездки они приблизились к величественному подвесному мосту — одной из главных достопримечательностей Демеси. Похоже, они уже покинули территорию, подконтрольную Теодоро. Куда же они едут?

Предположив, что сидевший за рулем Пол прекрасно знает дорогу, Лилия задала ему другой вопрос:

— Вы случайно не знаете... по какой причине господин Теодоро вызвал меня?

— Хм, к сожалению, мне ничего не сообщали. Я и сам не в курсе.

Она украдкой взглянула на его профиль, но не похоже было, что он лжет. Судя по его слегка прищуренным глазам, он и сам пытался разгадать намерения Теодоро. Но, сколько бы он ни ломал голову, подходящего ответа, видимо, не находил.

— Раньше такого никогда не случалось, поэтому мне трудно что-либо предполагать.

— А...

— Но уверен, вам не о чем беспокоиться.

— Почему вы так уверены?

Услышав её вопрос, Пол отвел взгляд с неловкой улыбкой. Неужели он не понимает, что такие уклончивые ответы лишь усиливают тревогу? Слегка нахмурившись, Лилия переспросила:

— Господин Гальяно?

— Э-э, ну...

— Да?

— Хм... В отличие от прошлых времен, в наши дни он... не занимается подобными вещами лично, если только это не что-то из ряда вон выходящее. А уж в своем личном пространстве он тем более не захочет этого делать.

«А. Так он просто завуалированно говорит, что меня не убьют».

Можно ли верить этим словам? Кто знает, не станет ли её казнь тем самым «из ряда вон выходящим» случаем.

Вспомнив о Теодоро, чьи мотивы она до сих пор не могла до конца понять, Лилия тяжело вздохнула... И тут Пол добавил пару слов, которые должны были стать утешением, но прозвучали иначе:

— Вы случайно не слышали, что это за место, куда мы едем?

— Сказали, что домой.

— Если быть точным, это место можно назвать убежищем. Кроме него самого, я единственный, кто знает, где оно находится, и единственный, кто там бывал... Так что можете немного гордиться собой. Это ни в коем случае не может быть чем-то плохим.

— ...

В этот момент Лилия пожалела, что вообще спросила его о намерениях Теодоро. Лучше бы она промолчала. Услышав об «убежище», у неё потемнело в глазах.

Даже если Теодоро собирался излить на неё свой гнев, вряд ли он позвал бы её в такое место ради чего-то хорошего. Зачем ему понадобилось звать её в столь секретное место? Только не говорите, что это... что-то... предосудительное?

От этой мысли Лилия побледнела. Она всегда считала, что он не увлекается подобным, ведь о нем не ходило никаких грязных слухов, связанных с женщинами. А может, Теодоро просто скрывал свои тайные развлечения настолько глубоко, что она об этом не знала? Нет. Но ведь... он же так презирал клубы Антонио. Что же тогда это может быть?

К сожалению, на этом ей пришлось оборвать полет своей разыгравшейся фантазии.

— Мисс Моретти, мы приехали.

К счастью или к несчастью, машина остановилась в пункте назначения.

— А, уже...

Пол, видя ошеломленную Лилию, лично открыл ей дверь со стороны пассажирского сиденья и проводил её.

— Не волнуйтесь и идите.

— ...Что? Вы не пойдете со мной?

Оказавшись на улице, она неловко повернулась к нему. Хотя Пол Гальяно был человеком Теодоро, а не её, у неё возникло чувство, будто прямо на глазах обрывается спасательный трос.

Но ситуация была безжалостна.

— Мне было приказано лишь привезти вас, мисс Моретти.

Пол смущенно улыбнулся, явно чувствуя себя виноватым. В конечном счете, это означало, что ей придется столкнуться с Теодоро один на один.

— Фух...

В полном отчаянии Лилия отвела взгляд и медленно направилась к убежищу, видневшемуся за машиной.

Заросли травы у реки, погруженные в сумерки, обдувал пронизывающий ветер. Посреди этого безлюдного места одиноко стоял лишь один контейнер. И это... убежище? Она ожидала увидеть что-то вроде загородного дома, но реальность оказалась иной.

Охваченная смутными подозрениями, Лилия снова оглянулась на Пола, но тот лишь вежливо улыбнулся глазами. Она снова повернулась к убежищу, и её сердце тревожно забилось. Казалось, в этом тускло-сером контейнере её ждет не Теодоро... а незнакомцы с оружием наготове.

Что это? Где всё пошло не так? Пол заодно с Теодоро? Или он действительно ничего не знает?

Она дошла до порога, но у неё не хватало смелости открыть дверь. Лилия украдкой огляделась, но бежать было некуда. Позади плескались темные воды реки, а вокруг — лишь густые заросли. Даже если она бросится бежать, Пол, стоящий позади, быстро её догонит. А если что, может и выстрелить...

— Мисс Моретти? Господин Теодоро ждет вас.

— ...!

От неожиданно прозвучавшего мягкого голоса Лилия вздрогнула. Он торопил её, потому что она медлила? Или хотел предотвратить ситуацию, когда ему придется ловить сбежавшую девушку? Поскольку в этот момент она как раз представляла себе самые жуткие сценарии, неудивительно, что Лилия склонилась ко второму варианту.

«Нет, нет. Хватит. Что за глупые фантазии».

Даже если она и представит себе всё самое худшее, это не поможет ей предвидеть и предотвратить то, что должно произойти.

Подавив навязчивые мрачные мысли, Лилия наконец протянула руку к дверной ручке...

Щелк...

Ручка, к которой она еще не успела прикоснуться, повернулась сама собой.

— Ах!

Железная дверь резко распахнулась, едва не задев её нос, и Лилия в испуге отшатнулась. В образовавшейся щели показалась крепкая фигура.

— Чего ты там мнешься?

Голос звучал так, будто его обладателю всё это было крайне в тягость.

— Г-господин Теодоро...?

Её сердце билось как сумасшедшее, но его голос, поза и взгляд были совершенно спокойными и отстраненными.

— А...

— Что еще за «а»? Хватит топтаться, заходи.

И, сказав это, он просто развернулся и ушел.

— А...?

В одно мгновение все её красочные фантазии и вызванное ими напряжение рассыпались в прах. Лилия растерянно моргала, глядя ему вслед. Да, кажется, Пол был прав. Судя по всему, убивать её прямо сейчас никто не собирался.

Убежище, в которое она вошла следом за Теодоро, оказалось скорее жилым помещением. Изнутри оно не выглядело таким мрачным, как снаружи. Маленькая кровать, простая кухонная утварь, диван, книжные полки... письменный стол. Всё это походило на самое обычное, уютное жилище.

Но главное отличие заключалось в другом.

— Вау...

Прямо перед ней открывался захватывающий дух вид. В каком обычном доме можно увидеть нечто подобное?

Одна из стен контейнера, как ни странно, была двойной. Снаружи — серая железная стена, а внутри — стеклянная. Сейчас внешняя стена, видимо, была откинута наружу, и через огромное панорамное окно открывался прекрасный вид на реку. В жизни Лилия не видела ничего более красивого.

Огни большого города. Яркие неоновые вывески и свет фонарей. Осколки этого света, разбивающиеся о речные волны. Самый ослепительный вид, который можно было наблюдать из самого темного укрытия.

— Так... красиво, — забыв о своем положении, пробормотала она.

Теодоро, копавшийся в этот момент в каком-то углу, окинул её полным снисхождения взглядом.

— Хватит глазеть, присаживайся.

Только тогда Лилия пришла в себя и поспешно направилась к дивану. Она послушно села, но заняться ей было решительно нечем. Хозяин дома всё это время продолжал рыться в ящиках и на книжных полках.

«Что он там ищет...»

Она молча ждала, и ожидание затягивалось. Когда она снова принялась разглядывать отражение города в реке... издалека донесся его голос:

— На что ты готова пойти?

— ...Что?

Не поняв вопроса, Лилия обернулась. Теодоро, даже не глядя в её сторону, лениво перебирал вещи.

«...Что это вдруг?»

Глаза Лилии округлились от удивления. Он довольно грубо распустил галстук. Не обращая внимания на её реакцию, Теодоро сорвал с шеи удавку и небрежно бросил её на стул.

Но то, что последовало за этим, было поистине шокирующим... Он начал расстегивать пуговицы рубашки.

«Зачем... Зачем он делает это передо мной...»

Лилия не могла больше на это смотреть и резко отвернулась. Сердце снова бешено заколотилось, грозясь выпрыгнуть из груди.

Вопрос, который он задал, давно вылетел у неё из головы. От увиденного разум Лилии опустел, она забыла и о том, что хотела переспросить, и о том, что должна была ответить. В голове лишь бесконечно прокручивался его резкий жест, когда он срывал галстук.

Тем временем Теодоро повторил свой вопрос, требуя ответа:

— Я спрашиваю, на что ты рассчитывала и на что готова пойти. Раз уж ты решила войти сюда, должна же ты была понимать, на что идешь.

В его раздраженном голосе Лилия наконец уловила смысл.

На что она готова пойти? Что такого может произойти в этом уединенном месте, к чему ей стоило бы готовиться? И зачем он, говоря это, вдруг распустил галстук, а теперь еще и расстегивает рубашку?

В тот момент, когда его вопрос и действия соединились в одну картину, Лилию словно молнией ударило.

«О-он хочет... чтобы я разделась...»

На что она готова пойти? Что такого может произойти в этом уединенном месте, к чему ей стоило бы готовиться?

И зачем он, говоря это, вдруг распустил галстук, а теперь еще и расстегивает рубашку?

В тот момент, когда его вопрос и действия соединились в одну картину, Лилию словно молнией ударило.

«О-он хочет... чтобы я разделась...»

Сердце, до этого бешено колотившееся, ухнуло куда-то вниз.

Что будет, если она наотрез откажется здесь раздеваться? Неужели Теодоро высмеет её за неуместную, жалкую гордость — ведь она уже причастна к убийству человека — и прикажет ей больше никогда не приближаться к организации? Неужели он выставит её вон?

Она только-только встретила Уэйна и нашла в себе силы взять себя в руки, как этот мир снова толкает её в пропасть. Словно желает, чтобы она падала всё ниже и ниже, до самого дна.

Лилия на мгновение закрыла глаза и крепко закусила губу. Она сделала глубокий вдох, и к ней вернулись остатки самообладания.

«Всё в порядке, всё в порядке... Ничего страшного не случится».

Вопрос Теодоро прозвучал не ради простого ответа — это было похоже на проверку. Проверку того, насколько далеко она способна зайти и от чего готова отказаться ради своей цели. И если это действительно проверка, то ему будет достаточно увидеть её решимость.

Вряд ли Теодоро действительно собирается прикоснуться к ней. Этот человек никогда не смотрел на нее с вожделением. Он ни разу не делал в её сторону никаких недвусмысленных намеков. Напротив, он всегда относился к ней как к досадной помехе, как к жалкому, никчемному новичку. Лилия прекрасно понимала, что он ни единого раза не воспринимал Лилию Моретти как женщину.

Она нерешительно подняла правую руку, мысленно повторяя себе это снова и снова.

«Да, это просто проверка. Он расстегнул рубашку только для того, чтобы напугать меня. Он ведь из-за меня пошел против воли Лучано... С какой стати ему хотеть от меня чего-то подобного? Вымещать злость через похоть — это в стиле Антонио. Я никогда не слышала, чтобы Теодоро вел себя как подобный подонок».

Пальцы коснулись выреза платья и бретельки белья. Как бы она ни пыталась себя успокоить, её плечи и руки мелко дрожали от подступившего страха.

Ухватившись за последнюю надежду, Лилия тихо спросила:

— ...Как далеко я должна зайти?

— Ты сама должна это знать. Зачем ты спрашиваешь меня?

«Ах. Значит, он имеет в виду "покажи, на что способна"».

Лицо её стало мертвенно-бледным. К глазам подступили слезы, но Лилия плотно зажмурилась, подавляя обиду и горечь.

Сделав еще один глубокий вдох... она потянула ткань вниз, чувствуя, что у неё просто нет другого выбора, если она хочет выжить в этой игре.

— ...Мх!..

Из-за распахнувшегося ворота платья открылись очертания её обнаженного плеча.

Её лицо исказилось от невыносимого стыда. Ощущение собственной беззащитности перед чужим взглядом отозвалось волной унижения во всем теле. Она никогда и ни перед кем не обнажалась так покорно, а теперь её кожа покрывалась мурашками под потоком прохладного воздуха.

Стоит ли опускать платье еще ниже? Или этого всё еще недостаточно?

Лилия закусила нижнюю губу и уже собиралась потянуть за вторую лямку, как вдруг...

Стук!..

Глухой, тяжелый звук заставил её резко вскинуть голову.

В углу комнаты, так и не дойдя до дивана, застыл Теодоро. У его ног на полу лежала массивная книга, которую он только что выронил из рук. Он стоял неподвижно, словно громом пораженный, и потрясенно смотрел на нее — точнее, на её обнаженное плечо и белизну открывшейся кожи.

— Ли... Лилия... Моретти.

Обычно уверенный в себе, он запнулся, а затем, словно опомнившись, резко отвернулся в сторону и судорожно прикрыл рот ладонью.

Лилия замерла в полном замешательстве.

— П-почему... что-то не та...

— Черт подери, сумасшедшая баба!

— ...Что?

— Надень платье! Ты что творишь?!

От его яростного рявканья Лилия едва не подпрыгнула на диване. Теперь до нее дошло, что произошла какая-то чудовищная ошибка.

Отложив все мысли о том, где именно они не поняли друг друга, она судорожно принялась натягивать платье обратно и поправлять ворот. К лицу прилил такой мощный поток жара, что щеки буквально горели от стыда.

К счастью, в этот момент сгореть со стыда и провалиться сквозь землю хотелось не ей одной. Теодоро, растеряв всю свою привычную спесь и высокомерие, с силой потер лицо ладонями, тяжело дыша.

— ...С ума сойти можно.

То ли от неловкости, то ли от того, что он слишком сильно растер лицо, его кожа заметно покраснела. Он изо всех сил старался даже не смотреть в её сторону.

— Ты оделась?

— Да, да...

— Вечно стоит мне отвернуться, как ты умудряешься выкинуть какую-нибудь дичь, Лилия Моретти.

— Нет, я... я просто...

Лилия была готова расплакаться. Неужели он думает, что она сделала это по собственной воле?

— Всё не так... Вы сами спросили меня, на что я готова пойти... И к тому же так внезапно сняли галстук и расстегнули пуговицы...

Она не смогла закончить фразу и судорожно всхлипнула, отчего Теодоро, вопреки своему обычному поведению, окончательно растерялся. Похоже, шок от увиденного всё еще не прошел.

— Ладно... Ладно, я понял, замолчи.

— Да, хорошо...

— ...Проклятье.

Он резко запустил пятерню в волосы, мгновенно растрепав аккуратно уложенную воском прическу. Не обращая на это внимания, он еще несколько раз раздраженно провел рукой по голове, после чего, даже не подняв упавшую книгу, тяжелым шагом направился к ней.

— ...Ох!

Когда Теодоро с размаху сел на противоположный диван, Лилия рефлекторно сжалась, еще плотнее запахивая ворот платья.

В ответ раздалось ледяное предупреждение:

— Сиди смирно и не заставляй меня лишний раз обо всем этом вспоминать.

Что ей оставалось делать? Только послушно и часто закивать, соглашаясь с его требованием.

Теодоро какое-то время хмуро разглядывал это испуганное, хрупкое существо перед собой, а затем с раздражением откинулся на спинку дивана. Прикрыв глаза рукой, он глухо проворчал:

— Какая каша у тебя в голове, если ты сразу решила раздеться? Я снял галстук и расстегнул пару пуговиц просто потому, что они мне давили... А когда я спросил, на что ты готова, я имел в виду дела организации. Ты ведь так рвалась проявить себя, вот я и спросил, насколько далеко простираются твои амбиции.

— ...

— Ну? И кто из нас виноват?

От его несправедливых упреков в груди Лилии снова всколыхнулась обида. Сам выражается как попало, а она должна была каким-то чудом угадать его истинные мысли? Ей до безумия хотелось высказать ему всё, что она о нем думает, но Лилия сдержалась.

— ...Да, я поняла. Можете больше не объяснять.

Ей хотелось никогда больше не возвращаться к этой теме и просто навсегда стереть этот позорный инцидент из своей памяти. К счастью, Теодоро тоже решил прекратить сыпать обвинениями, и на этом их неловкое, двусмысленное недоразумение было исчерпано.

— ...Но зачем тогда вы привезли меня сюда? — поспешно спросила Лилия, стремясь заполнить затянувшуюся, гнетущую тишину, пока разговор снова не зашел куда-то не туда.

Только тогда Теодоро, кажется, вспомнил о первоначальной цели её визита. С тяжелым вздохом он убрал руку от лица и медленно выпрямился.

— Ах, точно... У меня ведь было к тебе дело.

Теперь, когда ситуация прояснилась, стало очевидно, что у него не было никаких грязных намерений. Но зачем тогда нужно было везти её в это тайное убежище?

Теодоро издал долгий, тяжелый вздох.

— Начнем вот с чего. Ты знаешь, почему я так сильно презираю эти бордели и притоны в Уэст-Филле?

На этот раз его вопрос не предполагал никаких двусмысленных трактовок, однако его мотивы всё еще оставались для Лилии загадкой. Смена темы разговора показалась ей слишком резкой.

Подавив удивление, она качнула головой.

— Не знаю. Я никогда об этом не слышала.

— Разумеется, не слышала. Я ведь никому об этом не рассказывал.

— ...

Слова «Зачем тогда спрашивать?» едва не сорвались с её языка, но она вовремя прикусила его. Ей совсем не хотелось испытывать на себе его гнев. К тому же лицо Теодоро в одно мгновение помрачнело, и интуиция подсказала Лилии, что сейчас точно не время для пререканий.

Она посерьезнела и замерла, внимательно наблюдая за его реакцией.

В этой тяжелой, давящей тишине... Теодоро заговорил на тему, которую она никак не ожидала от него услышать.

— Моя мать тяжело заболела, когда я был еще ребенком. Мне говорили, что её здоровье резко ухудшилось сразу после моего рождения.

— А где мама?

— Она попросила подать завтрак к себе в спальню.

— Опять?

— ...

Шестилетний Теодоро сидел за огромным обеденным столом. Маленький мальчик обиженно надул губы, глядя на единственное пустое место напротив. Стул, на котором должна была сидеть его мать, сегодня снова пустовал.

Он пустовал вчера, он пустовал позавчера... Значит ли это, что он будет пустовать и завтра?

Теодоро недовольно насупил темные брови и спрыгнул со своего высокого стула.

— Теодоро.

Его отец, Витторио, окликнул его строгим, величественным голосом, но маленькие детские ножки оказались на удивление быстрыми. Мальчик пулей взлетел по лестнице и побежал в спальню на втором этаже.

Мать, одетая в белоснежную ночную сорочку, как и всегда, встретила его теплой, ангельской улыбкой.

— Тео, а как же завтрак? Ты уже поел?

— ...Нет.

— Но ты должен сначала поесть.

Теодоро даже не стал слушать её. Он подбежал к кровати и вскарабкался на нее.

Видя, как сын бежит к ней, мать отставила поднос с едой в сторону и крепко обняла его. Мальчика окутало мягкое, словно пуховое одеяло, домашнее тепло и родной запах. Она казалась такой хрупкой, словно могла исчезнуть в любой момент, и у маленького Теодоро из глаз всё-таки покатилась одна крупная слезинка, которую он так долго сдерживал.

Уткнувшись лицом в мамины колени, Теодоро тихо пробормотал:

— Завтра... давай поедим вместе.

Уткнувшись лицом в материнскую грудь, Теодоро пробормотал:

— Завтра… давай поедим вместе.

Она молча улыбнулась, снова и снова поглаживая его по спине.

Мать Теодоро, Серена Бенедетти.

Будучи слабой от природы, она часто болела после двух родов. Теодоро, который был на пять лет младше Лучано, провел большую часть своего раннего детства дома, рядом с матерью. Вполне естественно, что он привязался к ней сильнее, чем кто-либо другой.

Но когда ему исполнилось восемь лет, состояние Серены резко ухудшилось. Она больше не могла заботиться ни о доме, ни о двух сыновьях...

В конце концов ей пришлось покинуть шумный мегаполис и уехать на лечение в тихую деревушку. Шел 1941 год, разгар мировой войны. Теодоро остался под опекой Витторио, должен был находиться в безопасности и послушно ходить в школу.

Но заботился ли Витторио о нем со всей душой?

Вовсе нет.

— Я хочу позвонить маме.

— Тео, позже. У меня сейчас важный разговор.

Витторио, не удосужившись даже взглянуть на ребенка, робко приоткрывшего дверь кабинета, продолжил совещание. Вокруг него лежали кипы бумажных документов и сидели мужчины в строгих костюмах.

— Значит, если поставка будет ниже третьего класса...

Дверь кабинета бессильно закрылась.

Даже в мрачных условиях военного времени Витторио заколачивал огромные деньги на оборонных подрядах. Он всегда был занят, а Теодоро всегда был один.

Тем временем Лучано переживал тот же период совершенно иначе.

Отличаясь по своей природе от робкого и замкнутого Теодоро... в то время, когда младший брат безвылазно сидел дома, он уже давно пошел в школу, обзавелся связями и вырос в маленького лидера, за которым толпой ходили сверстники.

То, что Теодоро так и не смог никуда вписаться и стал изгоем, было вполне ожидаемо.

— Так ты Теодоро?

Их первая встреча произошла в подворотне одной из улиц, находившихся под влиянием Витторио. В тот момент мальчик рылся в коробках, собираясь обустроить в углу тайное убежище.

— Вы кто?

Женщина низко присела на корточки рядом с ребенком, который смотрел на нее колючим взглядом.

— Я Мора.

Это была женщина с бледным лицом и впалыми глазами. Макияж на ее грубой коже был чрезмерно ярким, а пестрый, кричащий наряд выглядел смешным, лишенным и капли вкуса. Единственным, на что можно было посмотреть, были ее рыжие волосы, но и они казались безжизненными и тусклыми.

Она протянула руку, сплошь усыпанную следами от уколов, предлагая рукопожатие.

— Приятно познакомиться.

— От… отвалите.

— Какой языкастый малыш. И где ты только этому научился?

— Откуда вы меня знаете?

Она хихикнула и, ничуть не смутившись, убрала руку.

— Этот мир такой тесный. Все друг друга знают через знакомых. Не переживай, я работаю тут неподалеку.

— Где?

— Да так. Место, где полно скучных взрослых. Давай лучше займемся чем-нибудь интересным.

Это был первый раз, когда в повседневную жизнь Теодоро так смело шагнул кто-то, кроме матери.

Мора помогла ему с постройкой тайного убежища, притащив отличные, потрясающие материалы.

Так секретный штаб был достроен.

Старая скатерть, выброшенный диван… деревянная фанера, оторванная от старого шкафа. Пусть он был слеплен из такого жалкого и убогого хлама, для Теодоро это было невероятно великое и драгоценное королевство.

Такими же были и их отношения. Эта дружба была слеплена из грязи, но какой же трепетной она оказалась.

Мора иногда приносила в убежище черствый хлеб или несколько кусочков фруктов. Там она устраивала с маленьким Теодоро «тайные собрания».

А иногда приводила таких же изможденных женщин, похожих на нее, называя их новыми участницами клуба.

— Так, наш председатель Тео — важная персона, так что ешьте это.

— Не хочу. Цвет другой.

— Что вы, мы просто люди низкого происхождения, поэтому едим другое.

И хотя они приносили с собой бутылки со спиртным и выпивали рядом с Теодоро, пока тот пил апельсиновый сок...

Теодоро все равно запомнил их как чистых и искренних людей.

— За здоровье!

Они чокались стеклянными бокалами с восьмилетним маленьким председателем, заставляя его чувствовать себя особенным.

Естественно, он стал проводить с ними всё больше времени.

И так же, как они проникли в его тайное убежище, Теодоро незаметно проник в их мир.

Дойдя до этого момента, Теодоро ненадолго замолчал, а затем снова заговорил:

— Тогда я слишком рано познал этот мир.

Слушавшая его Лилия почувствовала, как у нее болезненно сжалось сердце. На нее беспричинно нахлынула тревога, но она не нашлась что ответить.

Впрочем, Теодоро, похоже, и не ждал ответа, вновь погрузившись в свой монолог.

— В тот день Мора сильно заболела.

Ее тело было покрыто багрово-синими синяками.

Он спрашивал, кто ее побил, обещал рассказать отцу, чтобы тот их наказал, но Мора лишь без конца твердила, что всё в порядке. Даже несмотря на то, что она горела как в огне и стонала при каждом движении.

Взяв карманные деньги, которые давал Витторио — несколько смятых купюр, спрятанных в сундучке с сокровищами, — он пошел за лекарствами.

На обратном пути он случайно наткнулся на котенка и, не сумев пройти мимо его жалобного мяуканья, отнес в убежище. А потом снова пошел к Море.

— Мора, выпей лекарство.

— Это наш председатель купил?

— Пей скорее и вставай. У меня есть подарок.

— Какой?

— Пойдем, и я покажу. Давай же.

Но даже выпив лекарство, Мора не смогла подняться с постели. Она лишь продолжала тяжело и прерывисто дышать, свернувшись калачиком под одеялом.

— Ты же выпила лекарство. Ну что такое.

Он начал понемногу злиться. Тогда он был слишком мал и мыслил по-простому: раз выпила таблетку, значит, сразу должна поправиться. Ему казалось возмутительным, что Мора просто ленится вставать.

— Я принес в наше убежище маленького котенка! Ну быстрее!

— А можно… можно мы сходим посмотреть на него завтра?

— Нельзя…

А что, если за ним придет мама-кошка? А что, если котенок убежит?

Он нервно переступал с ноги на ногу, когда вдруг пришла весть: к Море пожаловал клиент. И тогда Мора, которая до этого не могла оторваться от постели, с мрачным лицом поднялась. И, пошатываясь, поплелась на работу.

Тут уж Теодоро не смог сдержать гнева. От чувства предательства его всего затрясло, а на глаза навернулись слезы.

Обманщица. На работу, значит, идти можешь.

Что тебе больно и тяжело, поэтому ты не можешь пойти посмотреть на котенка... всё это были просто отговорки!

Оттолкнув присматривавших за ним женщин, Теодоро выскочил из комнаты. Он побежал искать Мору.

И тогда, сквозь щель в двери, он это увидел. Мору, безвольно, словно труп, распластанную под мужчиной, который вымещал на ней свои животные инстинкты.

— У-у, х-ха… ах..!

— Тео..!

Прибежавшие следом женщины подняли его с пола, на который он осел. Должно быть, они тоже жутко перепугались. Как же сильно они старались отвлечь его внимание, пока он в оцепенении смотрел на дверь.

— Пойдем посмотрим на нашего котенка!

— Как мы его назовем? Какого он цвета?

— Нет, давайте сначала сходим купим ему молока?

В полном потрясении Теодоро позволил увести себя и покинул здание. Но та сцена так и не выходила у него из головы...

— Я до сих пор отчетливо это помню. Пытался забыть, но, как ни странно, не получается.

Спокойно произнес он, погруженный в тяжелую, гнетущую атмосферу. В ушах Лилии, которая до боли закусила губу, продолжал звучать его мрачный рассказ:

— До этого я не обращал особого внимания на все эти крики и стоны. На самом деле мне было любопытно, но я чувствовал, что лучше не задавать вопросов. Возможно, в глубине души я смутно догадывался о значении этих звуков.

Но увидеть правду собственными глазами — это было совсем другое. Мора, которую он знал, и «та женщина» казались совершенно разными людьми.

Какое-то время он даже не мог нормально есть. От непонятной тошноты к горлу подступал ком, ему хотелось стереть из памяти всё то время, что он провел с ней.

Акт совокупления голых мужчины и женщины. Грубые, жестокие, эгоистичные толчки мужского тела. Звуки, по которым невозможно было понять, от боли они или от удовольствия, — всё это стало для него невероятным шоком.

— Больше я туда ни разу не приходил.

Он забросил любимое убежище и перестал навещать Мору и ее подруг.

Так рухнуло маленькое королевство Теодоро, а его воспоминания рассыпались в прах.

И лишь спустя очень много времени он смог ее понять.

Мора не сделала ничего плохого. Должно быть, после того, как он вот так ушел, она страдала от ужасного чувства вины и ненависти к себе.

Тот маленький мальчик осознал это лишь тогда, когда стал взрослым мужчиной. Слишком поздно он попытался навести справки о том, где она находится...

— Мне сказали, что она умерла от наркотиков.

Всё, что до него дошло — это горькая весть о том, что она скончалась в возрасте тридцати четырех лет.

— В любом случае, после того случая с Морой... я решил, что не стану таким, как отец. Что бы ни случилось, я не хотел связываться с этим грязным миром.

Потому что он узнал, что место, где работала Мора, было одним из многочисленных борделей, контролируемых его отцом.

Конечно, Теодоро в целом уважал отца.

Те блага, которыми он пользовался. Например, люди, которые никогда в жизни его не видели, но стоило лишь назвать имя отца, как они становились до крайности любезными. Ночные улицы, которые, где бы он ни бродил, не представляли для него никакой угрозы. Жизнь, в которой он никогда не знал ни в чем нужды.

Он понимал, что всем этим, далеко не само собой разумеющимся, он обязан отцу.

Но это не означало, что он мог даже помыслить о том, чтобы пойти по его стопам.

Лилия, молча слушавшая его рассказ, задумалась об этом парадоксе.

Мальчик, который когда-то впал в отчаяние, увидев изнанку преступного мира, теперь сам стал андербоссом мафиозной организации.

Теодоро и сам не мог этого не понимать, поэтому в его глазах промелькнула тень горькой самоиронии.

— Наверное, если бы я тогдашний увидел себя нынешнего, то содрогнулся бы от отвращения. Может, даже сказал бы, что лучше умереть, чем повзрослеть и стать таким.

— .......

— Но тот мальчишка не понял бы. Не понял бы, каково это — когда в итоге ты даже умереть не можешь.

Лилия слегка прищурилась. Она не до конца поняла смысл его слов.

Она бросила на него вопросительный взгляд, но, как и ожидалось, внятных объяснений не последовало...

Хронология рассказа внезапно перескочила на несколько лет вперед, в послевоенное время.

— Примерно через четыре года после этого мама вернулась в Демеси.

Сразу после окончания войны, в 1945 году. Теодоро тогда было около двенадцати лет.

Серена оставила деревенскую жизнь и вернулась в город.

Ее состояние лишь улучшилось, но о полном выздоровлении речи не шло. Поэтому, живя в Демеси, она регулярно ездила на свою родину, остров Павона, чтобы поправить здоровье.

Для нее это было гораздо лучшим убежищем, чем чужая, незнакомая глушь.

К тому же долгая война наконец-то закончилась. На острове Павона, который был зоной ожесточенных боев, воцарился мир, и она могла спокойно отдыхать там.

И Теодоро устроил истерику, требуя, чтобы ему позволили поехать с матерью.

— К тому времени я так и оставался изгоем и в своей компании, и в школе.

Он постоянно прогуливал занятия. Но и с друзьями он не тусовался, поэтому Теодоро упрямо настаивал на том, чтобы покинуть Демеси, к которому не питал ни малейшей привязанности, и отправиться на Павону.

У Витторио, вероятно, тоже не было другого выхода.

Очевидно, он рассудил, что уж лучше оставить сына при Серене, чем позволить ему расти таким угрюмым.

Так Демеси превратился для них в некое подобие курортного города, куда они с матерью изредка приезжали во время отпуска, чтобы увидеться с остальной семьей.

— ...Это было счастливое время. У меня с этим городом связано мало хороших воспоминаний, но те немногие появились именно тогда.

Пробормотав это, Теодоро вдруг посмотрел Лилии прямо в глаза.

— Ты знаешь, когда был открыт бар De Lucia?

Этот неожиданный вопрос слегка сбил ее с толку, но... судя по ходу его рассказа, Лилия без труда догадалась о правильном ответе.

— Значит, он... существует еще с тех времен.

Она всегда замечала, что внутри бара ясно чувствуется отпечаток времени, но кто бы мог подумать, что он был открыт целых двадцать лет назад.

Это заставило ее взглянуть на бар совершенно по-новому.

— В то время это место называлось бар «Грейс». Это был джаз-бар, открытый супружеской парой, которые раньше были шпионами далеко отсюда, в Аинкле и Милане, а затем эмигрировали в Викторию.

— И то, что он стал нынешним баром De Lucia...

— Я сменил вывеску после того, как выкупил его. Это девичья фамилия моей матери. Серена Де Лючия.

— Ах...

— Что-то я разболтался.

De Lucia — это было имя его матери...

Внезапно сердце болезненно сжалось.

То, что в баре постоянно играли старые песни, и то, что он не стал менять обветшалый интерьер — всё это было сделано для того, чтобы сохранить то самое время в неприкосновенности?

Пока она была погружена в свои мысли, до нее донесся его приглушенный голос, словно он рассказывал сон.

— Когда мы возвращались с Павоны в Викторию, наша семья всегда ужинала в этом баре, наслаждаясь музыкой.

— .......

— Говорят, память склонна приукрашивать прошлое, но я помню, что тогда чувствовал себя по-настоящему счастливым.

И Лилия поняла, что её догадка была верной.

В том самом месте, которое теперь стало баром De Lucia, Теодоро, опрокидывая бокал за бокалом, вновь и вновь возвращался к своим старым воспоминаниям.

Тем временем Теодоро, видимо, испытав лишь горечь от нахлынувших воспоминаний, молча уставился в пол.

Как и всегда в его жизни, счастье было лишь мимолетным гостем.

1949 год. Случилось то, что потрясло до основания жизнь шестнадцатилетнего юноши.

— ...Я не знаю, когда именно это началось. Я не хотел проявлять ни малейшего интереса к делам отца и даже не пытался прислушиваться к слухам.

Рассказ снова начался с туманной, непонятной фразы.

— Но как бы я ни закрывал уши и глаза, когда ситуация стала критической... я уже не мог не знать, что происходит.

За двадцать лет до этого, где-то в 1930-х годах.

Витторио, полный молодой энергии и амбиций, устранил Магаддино, который в то время правил преступным миром, и сам взошел на трон нового императора криминального мира.

А что же стало с приспешниками Магаддино?

Витторио, чтобы объединить силы, был вынужден оставить их в живых. На тот момент это казалось мудрым решением.

Однако...

— Тогда нельзя было оставлять в живых «Шабоне», правую руку Магаддино.

Отсидев долгий срок в тюрьме из-за проблем с налогами, после выхода на свободу...

Он развязал новую войну за трон.

— Мама стала первой жертвой.

— ......!

— Тогда мы были на небольшой вилле на острове Павона, в месте, куда редко ступала нога человека... Мы как раз собирались ложиться спать.

Как только Серена поняла, что в дом проникли чужаки, она тут же спрятала Теодоро в кладовке под полом.

Она, должно быть, предвидела: если спрячется и она, то найдут и её сына. Серена выбрала героическую смерть только ради того, чтобы спасти жизнь Теодоро.

Когда он смотрел наверх сквозь маленькую щель между досками пола...

Болезненная, но сильная духом женщина твердо стояла на ногах, глядя в лицо троим хитмэнам.

Этот ее последний образ, как вспоминал Теодоро, был поистине достоин жены императора преступного мира.

Но холодные выстрелы разорвали воздух, словно насмехаясь над её мужеством.

Один, два, три... четыре... пять......

И шесть.

Не было никакой необходимости так жестоко расстреливать человека. Если они просто хотели лишить ее жизни, хватило бы одной, максимум двух пуль.

Ведь те, кто приехал на Павону для совершения убийства, наверняка были профессиональными хитмэнами.

Мать, стоявшая с прямой спиной, в какой-то момент рухнула на пол, отбросив на Теодоро темно-красную тень.

Ее тело, содрогавшееся от каждого выстрела, с определенного момента перестало подавать малейшие признаки жизни.

— Я видел всё, от начала и до того момента, как мама испустила последний вздох. Сквозь тонкую щель между деревянными досками.

— .......

— Горячая кровь текла сквозь эту щель, заливая мне лицо... Нос буквально пропитался запахом крови, но я не мог издать ни звука. Я должен был лежать неподвижно.

Спустя долгое время, когда звуки шагов полностью стихли, Теодоро тихо выбрался из кладовки.

Плечо матери, которого он коснулся дрожащими руками, было ледяным. Настолько, что в нем не чувствовалось ни капли жизни.

— М-мама... Ма... ма...

Он неумело попытался нащупать пульс, но биения сердца не было.

Отрицая реальность, он думал, что просто ищет не там, и пытался нащупать его снова и снова на скользкой от крови шее, но результат был тем же.

Осознание обрушилось на него с опозданием, и Теодоро в ужасе отшатнулся и рухнул на пол.

— Хах... хах, хах...

Лишь тогда этот темный дом, который еще совсем недавно был наполнен теплом и смехом, обернулся для него первобытным кошмаром.

Место, где рядом лежал остывший труп, больше не было уютным убежищем.

Сказав это, Теодоро надолго замолчал.

Лилия даже представить себе не могла ту смерть, которую он видел собственными глазами, поэтому не могла подобрать слов.

Она также знала, что ему не нужны жалкие слова утешения.

— Я... очень долго не мог простить себя.

Теодоро не мог простить самого себя.

Он не мог простить себе того, что, пока мать умирала, он просто прятался, боясь, как бы кто-нибудь не заметил его присутствия.

Он стоял на краю обрыва на острове Павона, смотрел на волны и каждый день думал.

Имею ли я право жить? Может, сделать еще один шаг вперед?

Но он не мог умереть. Эту жизнь мать спасла ценой собственной... и если он умрет, то не сможет собственными руками отомстить за нее.

— Я не хотел больше когда-либо испытывать подобное бессилие.

Именно тогда Теодоро впервые взял в руки нож и пистолет.

— Мне нужно было отомстить за мать... и я не мог потерять отца и брата, единственных, кто у меня остался.

Именно с того времени Теодоро начал браться за пистолет и нож.

— Я должен был отомстить за мать... и не мог позволить себе потерять еще и отца с братом, единственных, кто у меня остался.

И у него были хорошие помощники. Супруги, владевшие баром «Грейс» — Грейс и Иан. Эти двое, прошедшие огонь и воду в охваченных войной землях, приехали на остров Павона вместо Витторио.

Они не сразу согласились его тренировать. Напротив, Иан категорически отверг просьбу Теодоро сделать его сильнее. Он не хотел, чтобы тот растратил свою жизнь на месть, а когда всё закончится — потерял бы цель и направление в жизни.

Но Теодоро был не менее непреклонен.

— Иан не раз предупреждал меня, но я не отступился... и в конце концов добился своего.

Бывшие агенты разведки в отставке обустроили небольшую тренировочную площадку в безлюдном лесу на острове Павона и начали его обучать.

— Быстрее! Слишком медленно!

— Н-но...

— Думаешь, враги будут ждать, пока ты прицелишься и выстрелишь?

— Да я что, на войну собрался?

— Молчи и стреляй!

В одни дни ему приходилось практиковаться в стрельбе, пока не отвалятся руки, в другие — часами бегать по лесу. А иногда он до самого заката отрабатывал лишь удары ножом на мешках из-под муки, набитых хлопком.

Под руководством превосходных наставников он рос не по дням, а по часам. Так, словно выпущенная стрела, пролетели около четырех лет.

— В двадцать лет я вернулся в Демеси.

Мрачного, одинокого мальчишки, который всюду таскался за матерью, больше не было. Он вырос циничным и угрюмым юношей, а улыбка, которая раньше хоть изредка появлялась на его губах, исчезла без следа.

Но изменилось не только это. Его рост, когда-то ничем не отличавшийся от сверстников, незаметно вымахал так, что теперь он возвышался над большинством мужчин... А некогда щуплое тело обросло плотными мышцами, придав ему вид вполне крепкого мужчины.

В Демеси же, напротив, мало что изменилось. Семья Бенедетти всё еще продолжала войну с Шабоне. И чем же тогда занимался Лучано? Желая унаследовать бизнес отца, он окончил университет и с головой ушел в дела организации. В отличие от Теодоро, который хотел сражаться физически, он вступил в войну иным способом.

— Мы помогали отцу, дополняя друг друга на своих местах.

И всё же это была череда нестабильных и тревожных дней.

— Развязка всё не наступала, битва затянулась сверх ожиданий. Отец выбивался из сил... А к тому времени даже Мафиозный комитет Демеси начал давить на нас. Мол, если это продолжится, то весь преступный мир окажется под прицелом правоохранительных органов, и это лишь вопрос времени.

Все понимали, что пора положить этому конец.

И вот, в июне 1953 года, в один ясный, залитый теплым солнцем день...

Казалось, война наконец-то подошла к концу.

Вот только это был не тот финал, которого желал Теодоро.

Бог и в этот раз не встал на его сторону, выбрав славным победителем Шабоне.

— Если бы ситуация развивалась так же, как и в день смерти матушки, я бы вмешался и как-нибудь предотвратил это. Каждый день я представлял себе, как бы поступил, вернись я в то время.

Но смерть Витторио наступила так, что он ни за что не смог бы её предотвратить.

— ...Был один человек, которому отец доверял.

Выходец из банды Джордано, он не мог стать официальным членом мафии. Витторио, не придававшего значения происхождению, просто привлек его выдающийся ум, и он приблизил его к себе. Почти десять лет он, как верный подчиненный, вносил свой вклад в дела организации.

Да, верный подчиненный... Так думали все.

На губах Теодоро, вспоминающего то время, промелькнула холодная усмешка.

— Никто не мог предвидеть, что он поддастся на уговоры Шабоне.

— Ах... — тихо вздохнула Лилия.

Только теперь пазл сложился. Ведь люди не совершают поступков без какой-либо цели или подоплеки...

— Так вот почему господин Лучано...

Она не смогла договорить, но Теодоро спокойно закончил фразу вместо неё:

— Да, именно поэтому мой брат до идиотизма ненавидит группы других иммигрантов. Лилия Моретти.

— ...

— Теперь понимаешь, во что ты влезла?

Лилия не осмелилась ответить и лишь низко опустила голову.

— ...Я понимаю брата. Чувство предательства, должно быть, было невыразимым. В отличие от меня, он проводил с отцом большую часть времени и наблюдал за ними обоими вблизи.

Хоть она и не произнесла этого вслух, но была с ним согласна.

«Если бы я знала, что услышу подобное, подготовилась бы морально получше». Горькая слюна скопилась под языком.

Лилия не хотела понимать ни Теодоро, ни Лучано, ни кого-либо еще из рода Бенедетти. Не хотела слушать истории, вызывающие сочувствие.

«Узнав их подноготную, я, кажется, начну хоть каплю колебаться, пытаясь их разлучить». К её сожалению, рассказ Теодоро на этом, похоже, не закончился.

— ...Как бы то ни было, организация лишилась лидера, и мы должны были принять решение о нашем дальнейшем пути.

Как завершилась их война, так и его история медленно близилась к финалу.

— В день похорон отца всё решилось.

Теодоро и Лучано долго стояли молча перед могилой даже после окончания церемонии. Солнце уже садилось, это был поздний вечер, залитый багровым закатом.

Лучано смотрел на имя отца, высеченное на надгробии, и проглатывал горечь.

— Семья Бенедетти... потеряла Бенедетти.

Что могло звучать печальнее этих слов?

Опустошение, стыд, скорбь. Всевозможные негативные эмоции стали теперь для Теодоро привычными, поэтому он смотрел на Лучано скорее как человек, лишенный каких-либо чувств.

— Что будешь делать?

— ...Защищать. Я стану новым Бенедетти.

Это был твердый ответ. Словно других вариантов не существовало, его взгляд уже наполнился непоколебимой уверенностью.

Именно этого Теодоро и ожидал. Еще до того, как всё обернулось таким образом, его брат считал, что его будущее связано с Бенедетти, и был человеком, жившим только ради этого.

Однако следующие слова совершенно разошлись с ожиданиями Теодоро.

— Я считаю, что мы стоим здесь только по одной причине — из-за слабоволия отца.

— Что?

— С возрастом отец растерял всю свою юношескую амбициозность и пыл.

Услышав слова, прозвучавшие как упрек отцу, глаза Теодоро холодно сверкнули. Он вздернул густые брови и свирепо уставился на Лучано. Разве такие вещи говорят перед могилой отца?

Низкий, словно предупреждающий, голос обратился к Лучано:

— Это потому, что у отца... в отличие от прошлого, появилось много того, что нужно было защищать.

У отца не было другого выбора. Чем жестче он действовал, тем сильнее Шабоне сжимали ему горло, угрожая его кровной родне. Он, конечно, мог бы точно так же тронуть людей Шабоне, но за каждую отнятую у них жизнь неизбежно гибли бы, один за другим, и члены семьи Бенедетти. До тех пор, пока одна из сторон, глотая слезы, не сдалась бы окончательно.

К удивлению, Лучано без возражений кивнул, соглашаясь.

— Да. Должно быть, он думал, что может потерять нас и оставшихся родственников так же, как потерял мать.

А затем, без малейшего волнения, посмотрел на Теодоро.

— Я не виню отца. Просто давай подумаем, какой подход был бы лучше.

— ...

— Отец пытался защитить окружающих, но не смог уберечь себя, а мы в одночасье лишились лидера и теперь в шаге от того, чтобы нас сожрали Шабоне. Если бы он с самого начала смело бросил им вызов, готовый пожертвовать хотя бы несколькими людьми, до такого бы не дошло.

В глазах Теодоро промелькнуло удивление, а затем они медленно сузились. Он понимал, что тот имел в виду. И нельзя было сказать, что его убеждения в корне неверны... но сочувствие и сопереживание — это уже совсем другое.

«Не ожидал я, что такие слова произнесет именно мой брат».

За Лучано шло бесчисленное множество людей, и его всегда превозносили в теплой, дружеской атмосфере. Кто бы мог подумать, что он, не колеблясь, заговорит о готовности пожертвовать теми, кто его поддерживает.

«Брат, почему же ты...»

Теодоро смотрел на него, а затем отвернулся с жестом, в котором смешались раздражение и смирение. Ему не хотелось затевать утомительный спор о расхождении в ценностях. Перед лицом покойного отца, да еще и в день его похорон.

Пока он с тяжелым сердцем сверлил взглядом землю, до него донесся всё тот же невозмутимый голос:

— А ты что собираешься делать?

Услышав вопрос Лучано, Теодоро со вздохом запрокинул голову.

— Фу-ух...

Даже если отбросить недавние разногласия в ценностях, касательно дел организации братья всегда придерживались совершенно разных позиций. Теодоро никогда не испытывал привязанности к организации, как его брат, и никогда не питал амбиций занять в ней высокое положение.

Однако это вовсе не означало, что он пойдет по иному пути, нежели брат.

«В конце концов, я тоже не могу просто так отдать организацию в руки Шабоне».

Семья Бенедетти, хранящая в себе жизни матери и отца. Если не удастся сберечь хотя бы её, казалось, что их жизни и сам факт их существования бесследно исчезнут, так и не оставив в этом мире никакого следа.

Поэтому ответ Теодоро был уже предопределен.

Вместо того чтобы выразить свои намерения словами, он молча подошел к могиле и опустился на колени.

Чтобы совершить перед отцом то, что следовало сделать еще до того, как всё обернулось таким образом, пусть даже с таким опозданием.

Вслед за этим Теодоро достал пистолет и нож, аккуратно положив их перед надгробием.

Порыв ветра окутал его одинокую спину, и он пробормотал едва слышным голосом:

— То, что я должен был сделать еще при вашей жизни, отец, я делаю слишком поздно.

Как тут было скрыть горькую усмешку.

Теодоро медленно поднял нож и уколол свои губы. Круглая капля крови, выступившая на коже, сорвалась с его низко опущенного лица.

Глядя на кровь, расплывающуюся по зеленой траве, он начал читать клятву посвящения, свое боевое крещение как мафиози.

Если бы Витторио был здесь, он бы сначала произнес эти слова, а Теодоро повторил бы за ним.

Но отца, который должен был дать ему крещение, больше не было.

Теодоро оставалось лишь одиноко продолжать свой монолог.

— Я, Теодоро Бенедетти... с сегодняшнего дня...

Медленно, очень медленно одинокая клятва растворялась в порывах ветра.

В какой-то момент его голос оборвался.

Теодоро не смог вымолвить больше ни слова и крепко стиснул зубы. Ярко-красная кровь, текущая вместо слез, отражала его чувства, капля за каплей срываясь с подбородка.

— Теодоро.

Подошедший Лучано крепко сжал его плечо. Словно говоря: «Этого достаточно. Можешь остановиться».

Но Теодоро еще долго не мог подняться с места.

Смотря на могилу отца, которого он так отчаянно пытался спасти, но в итоге бессильно отпустил... он снова и снова клялся себе, что не потеряет организацию, которую тот оставил.

Лишь спустя долгое время, вытерев губы рукавом и поднявшись, Теодоро посмотрел на Лучано как человек, наконец-то готовый принять свою судьбу.

Оставался самый последний ритуал посвящения.

Прочитав клятву перед ушедшим прошлым боссом, Теодоро встал перед человеком, которому суждено было стать новым боссом, и медленно склонил голову.

— Дон Бенедетти.

Этот день стал прологом ко второй войне, когда два брата, оставшиеся одни в этом мире, принесут в Демеси кровавую бурю.

— ...Теодоро, мой единственный брат.

Лучано притянул к себе за затылок младшего брата, который только что поклялся посвятить остаток жизни организации.

И, соприкоснувшись с ним лбами, процедил каждое слово:

— Мы... станем теми Бенедетти, которых никто не посмеет тронуть.

— .......

— Самыми неприступными Бенедетти... которых невозможно сломить.

Сильное желание, смешанное с дыханием, коснулось его уха,

и Теодоро, медленно закрыв и открыв глаза перед лицом своей новой судьбы, ответил:

— Всё будет так, как пожелает дон Бенедетти.

Губы Лучано изогнулись в притягательной усмешке.

— ...Рассчитываю на тебя.

Затем он оставил сухой поцелуй на испачканной кровью левой щеке Теодоро и отстранился.

Так Теодоро... получив поцелуй от нового босса Лучано Бенедетти, завершил свое первое и последнее в жизни крещение мафиози.

Это было 18 июня, день, когда он стал полноправным членом семьи Бенедетти и ее андербоссом.

Рассказ закончился, но тишина продолжалась. Лилия не могла легко начать говорить. Она просто не знала, что сказать.

Тишину нарушил Теодоро, который снова заговорил:

— Честно говоря, сейчас я просто бессмысленно занимаю это место. Месть завершилась несколько лет назад, и, кажется, я лишь до тошноты повторяю одни и те же дни, поддерживая то, что мы построили.

— .......

— Но и уйти я не могу. Если я брошу даже это, то не найду причин открывать глаза под лучами этого ужасного солнца, которое встает каждый день.

— .......

— Поэтому семья Бенедетти навсегда останется для меня домашним заданием. Долгом, который я буду нести на своих плечах до того самого момента, пока не закрою глаза.

Его голос звучал ровно, но был пропитан горечью, а в глазах, как и всегда, отражались бескрайние, опустошенные руины.

Теперь Лилия понимала, почему он смотрит на мир таким взглядом.

Так было не с самого начала. В те времена, о которых она не знала, его глаза наверняка сияли светом, полным жизни.

Но проходя через эти изнурительные дни, всё прекрасное, что они когда-то отражали, медленно стиралось, а свет мерк...

И в итоге мир в его глазах стал таким же монотонно-бесцветным, как и цвет его глаз.

Теперь я понимаю, почему он всегда кажется таким смертельно уставшим...

Не в силах уйти, он цеплялся за высохший скелет старой цели, влача жалкое существование изо дня в день.

Каким же проклятием для него были эти дни, дарованные каждый день словно благословение.

Ах, вот почему ей нельзя было слушать его историю. Злодей должен был оставаться лишь злодеем.

Нельзя было допускать, чтобы появилось хоть малейшее пространство для сочувствия.

Лилия нервно прикусила нижнюю губу и намеренно заставила свой взгляд заледенеть. Она вспомнила то огромное несчастье из своей прошлой жизни, которое никогда не сможет забыть.

Что бы ты ни говорил... ничего не изменится.

Тот факт, что он пустил пулю ей в голову, останется неизменным, и та сцена, где Уэйн возвращается лишь с одной отрубленной рукой, навсегда отпечаталась в её памяти.

Да, ничего не изменится.

Взгляд Лилии медленно заледенел. У него свои обстоятельства, а у неё — свои.

Эта ненужная жалость не принесет никакой пользы в том, что она должна сделать. Это лишь бесполезная слабость.

То, что ты рассказал мне всё это... значит ли это, что теперь ты готов мне поверить?

Это именно то, чего она добивалась. В далеком будущем Теодоро будет горько сожалеть об этом моменте, а она — бесконечно благодарить судьбу.

Лилия, глядя ему прямо в глаза, открыла губы.

— Чего... вы от меня хотите?

Она хотела услышать это собственными ушами.

Чего хочет от нее тот, кто лишь отталкивал и преграждал ей путь, раз теперь он обнажил перед ней всё свое нутро.

Она смутно догадывалась об ответе, но хотела убедиться в этом максимально ясными словами.

И Теодоро, без колебаний зафиксировав взгляд на Лилии, передал ей свою волю — ту самую, в которой он твердо утвердился еще до того, как начал свой рассказ.

— Помоги мне, Лилиана Моретти.

— ...Как именно?

В её голосе сквозило густое напряжение.

— Чтобы я мог до конца сохранить эту организацию в целости. Помоги мне поднять семью Бенедетти, которая сейчас катится в пропасть.

Наконец-то она услышала то, чего так отчаянно ждала. Вот так она стала человеком Теодоро.

Сердце забилось в аномальном, рваном ритме.

А ведь еще несколько дней назад она потеряла веру во всё, что делала.

Но теперь она понимала. То, из-за чего она сомневалась — правильно ли заходить так далеко, — в итоге оказалось самым лучшим и верным выбором.

— Что именно... я должна теперь делать?

Мужчина, который раньше предостерегал ее, требуя не делать абсолютно ничего, теперь покорно давал ответ.

— Из моего рассказа ты, наверное, уже поняла. Брат всё еще пытается держать рядом только кровных родственников, боясь, что иначе может погибнуть так же, как отец. Не то чтобы все они были надежными людьми... да и брат вряд ли испытывает к ним особую привязанность.

Не испытывает к ним особой привязанности...

Ей показалось, что он прав.

Верно, так и есть. Учитывая, как сильно он подозревал и остерегался Теодоро в моей прошлой жизни... он с самого начала был человеком, лишенным глубокого доверия или привязанности даже к собственному брату.

Для Лучано самым отчаянным и важным делом было лишь сохранение своего славного титула — Дона.

Он цеплялся за кровных родственников вовсе не потому, что они были ему дороги.

Они были для него лишь инструментом, защищающим от предательства, не более и не менее.

Возможно, Лучано был еще более бессердечным и хладнокровным человеком, полным одних лишь амбиций, чем Теодоро.

— Так или иначе, из-за упрямства брата мы слишком отстали от остальных. Я понимал это уже давно... но не решался ничего предпринять. Потому что не хотел разрывать отношения с единственным оставшимся кровным родственником.

— Значит ли это... что теперь вы решили пойти против господина Лучано?

На её вопрос Теодоро коротко усмехнулся, словно это было нелепо.

— Вряд ли. Я считаю, что то, что я буду делать впредь, — это решения, принятые и ради моего брата тоже.

— .......

На этот раз Лилии хотелось рассмеяться в голос от этого откровенного бреда, но она промолчала и стала слушать дальше.

— Если брат не может двигаться вперед, то это должен сделать я, чтобы улучшить ситуацию. Я не могу и дальше смотреть, как мы отстаем. Пусть сейчас мои действия могут показаться ему враждебными, но со временем он всё поймет. Поймет, что я делаю это не для того, чтобы всё разрушить.

Лилия опустила голову, пряча ледяную усмешку.

Младший брат был таким же глупцом, как и старший.

Этот жалкий мужчина приближает меня к себе, не предвидя грядущего — как же это прискорбно и, в то же время, как же это радостно.

Какое же это прискорбное и, в то же время, радостное событие — этот жалкий мужчина впускает меня в свою жизнь, не предвидя того, что ждет его в будущем.

Конечно, Теодоро не видел будущее исключительно в мрачных тонах. Как он и сказал, со временем Лучано поймет, что ситуация в организации улучшается.

Он и сейчас уже начинает догадываться об этом. Из-за всего произошедшего немало членов организации открыто выразили поддержку решению Теодоро... И он не дурак, чтобы не понимать: то, что должен был сделать босс, в итоге сделал его младший брат.

Но станет ли Лучано испытывать благодарность к такому брату?

Он скорее воспримет его как неблагодарного выскочку, угрожающего его положению, нежели примет всё это в позитивном ключе.

Наверняка ему будет всё труднее это выносить.

Для Теодоро Лучано всегда будет неизменным боссом и дорогим старшим братом, но для Лучано Теодоро был лишь отличным инструментом, укрепляющим его трон.

Но раз уж Теодоро решил закрыть глаза на эту очевидную даже для Лилии правду...

Так и продолжай думать. Что это решение принято ради брата. Что в конце концов он всё признает и примет тебя.

Именно такой картины она и добивалась.

Лилия посмотрела на Теодоро и мягко, ласково улыбнулась глазами. А затем, глубоко спрятав свои истинные мысли, произнесла то, что он больше всего хотел услышать:

— Господин Лучано поймет вас. Ведь вы заботитесь об организации больше, чем кто-либо другой.

— .......

Ответа не последовало.

Знак ли это согласия, или он просто предпочел промолчать, не в силах возразить? Ответ оставался неизвестен.

Теодоро отвел взгляд, уклоняясь от её прямого взора, и тяжело выдохнул.

— Фу-у...

Видимо, не желая больше обсуждать брата, он слегка сменил тему:

— Что ж, ты спрашивала, что именно тебе предстоит делать?

— Да.

— Если вкратце, мы собираемся начать вносить изменения в организацию. Нынешние капореджиме (боссы подразделений) в большинстве своем — застоявшееся болото. Их уровень мышления застрял еще в эпохе моего отца.

Лилия медленно кивнула, сосредоточившись на новой теме разговора.

Мышление застряло в прошлом... Вряд ли это было чем-то неожиданным. Как говорил Уэйн, большинству капореджиме было от пятидесяти до шестидесяти лет.

Наверняка они то и дело вспоминают времена своей молодости, когда блистали ярче всего, и упрямо цепляются за старые методы.

— Когда эти старики только обосновались в Демеси, чтобы выжить, нужно было держаться исключительно своих, соплеменников. Поэтому они особо и не противились эксклюзивной политике брата.

Слова Теодоро заставили её невольно вздохнуть. Она уже видела, какая жестокая борьба им предстоит.

— И это еще не всё. В те времена они сколотили состояния на грязных делах, и теперь упорно не желают заниматься ничем другим.

— Тогда... а что планируете вы, господин Теодоро?

— Нам нужно расширять масштабы легального бизнеса. Контрабанда, азартные игры, ростовщичество... подобные теневые дела велись еще со времен отца, десятилетиями, но развивать эту сферу дальше уже невозможно. К тому же контроль со стороны властей с каждым днем лишь ужесточается.

Лилия слегка прищурилась. Этого сценария она никак не ожидала.

Теодоро положил глаз на легальный бизнес...

Выслушивая его больше часа, она думала, что узнала всю подноготную Теодоро и что удивить её больше нечем, но она ошиблась.

Что ж, пусть так, это не сильно помешает моим планам.

Скорее, это даже может стать отличным шансом.

Чем активнее он будет выводить бизнес из тени, тем больше будет нервничать Лучано, и в итоге это лишь разожжет искру конфликта между ними.

Лилия, изо всех сил сдерживая рвущуюся на губы улыбку, спокойно ответила:

— Я поняла, что нужно делать.

— Рад, что поняла. Вот в этих рамках и работай. Не забивай голову лишним.

— Так и сделаю.

В любом случае, выходить за эти рамки ей и не требовалось.

Запускать один легальный бизнес за другим и добиваться результатов. Ради прибыли смело сотрудничать с другими группировками, помимо Гоутов.

А пока она будет этим заниматься, её главная цель будет достигаться сама собой.

А именно: независимо от того, хочет этого Теодоро или нет, число его сторонников будет только расти.

Мафия — это не просто преступная банда.

Встретившись с Уэйном, она узнала, что их организация больше похожа на корпорацию, и самое важное для них — это то, что «приносит деньги».

Забавно, но даже применение насилия... по сути, было лишь средством решения проблем в бизнесе.

Можно с уверенностью сказать, что практически все их действия были напрямую связаны с «деньгами».

А значит, в этом мире самый способный человек — это тот, кто умеет зарабатывать. Выражаясь научно — тот, кто преуспевает в управлении бизнесом.

В то время как Теодоро до сих пор не проявлял никаких выдающихся талантов в коммерции. Но если в будущем его бизнес пойдет в гору...

Число тех, кто захочет поддержать Теодоро и возвести его в боссы, будет расти само собой.

Поэтому ей не нужно было затевать ничего такого, за что он мог бы её осудить.

— Я приложу все усилия, чтобы быть вам полезной.

То ли её лучезарная улыбка показалась ему жутковатой, то ли еще что, но Теодоро скривился и бросил предупреждающий взгляд.

— Лилиана Моретти. Прошу тебя, не действуй так импульсивно. Не заставляй меня краснеть за тебя, как в этот раз.

— Конечно.

— И не плети интриги за моей спиной. Сначала четко излагай свои планы мне и действуй только с моего разрешения. Поняла?

— Конечно.

Даже её покорные ответы пришлись ему не по вкусу — бровь Теодоро нервно дернулась.

— Ты других слов не знаешь, что ли?

— Нет...?

В итоге он закрыл глаза ладонью. В тени, отбрасываемой его рукой, читалась глубокая усталость.

— Связалась с Сильвано и стала вести себя в точности как он. Пропускаешь мимо ушей всё, что тебе говорят, и только огрызаешься.

— ...Это не так.

— Забудь. Поговорим о церемонии посвящения.

— Церемонии посвящения? Моей?

— Да, о твоем посвящении. Раз уж я решил тебя принять, это стандартная процедура.

Внезапно — посвящение? Неужели то самое, о котором она подумала?

Лилия широко распахнула глаза, уставившись на Теодоро. А он лишь массировал впалые веки и небрежно бросил:

— К сожалению, официально ты пройти посвящение не сможешь. В семье Бенедетти никогда не принимали женщин, да и в других Пяти Семьях то же самое.

— А... я и не надеялась на это.

Она это знала. Что бы она ни делала, официальным членом организации ей не стать...

Но Теодоро, похоже, думал несколько иначе. Вдруг он убрал руку от лица и, слегка повернув голову, пристально посмотрел на неё.

— Лилиана Моретти.

— ...Да?

— Разве Пол тебе не говорил? Ты — второй человек после него, кого я привел сюда. Думаешь, я стал бы таскать в это место всякую уличную шпану, чтобы устраивать попойки?

— А, нет...

— Имей хоть каплю гордости. Пусть неофициально, но я беру тебя под свое крыло, и собираюсь провести церемонию, пусть и в узком кругу.

Лилия, приоткрыв рот, не могла вымолвить ни слова. Как ни крути, он явно был не в себе. Иначе эта реальность казалась полным абсурдом.

Когда она помотала головой, словно пытаясь проснуться, Теодоро посмотрел на неё с явным недоумением. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем раздраженно откинул волосы назад.

Решив проигнорировать её странное поведение, он принялся обводить взглядом диван, явно что-то разыскивая.

— ...Проклятье.

От внезапного ругательства Лилия вздрогнула и настороженно посмотрела на него. Проследив за его взглядом... она увидела лежащую вдалеке книгу.

Ту самую, которую он в ужасе выронил, увидев её обнаженную грудь, и так и оставил лежать на полу.

А... Зачем она ему вдруг понадобилась?

Если подумать, она не имела ни малейшего представления, для чего эта книга вообще предназначалась. Она была не нужна для его рассказа, да и с чего бы вдруг искать её посреди разговора о посвящении.

Поочередно глядя то на нахмуренное лицо Теодоро, то на книгу, Лилия спросила:

— В чем дело?

— Обойдемся без неё. Она всё равно была лишь временным решением.

Временным решением для чего? Лилия нахмурилась и переспросила:

— Что вы имеете в виду? Что это вообще такое?

— Библия. Обычно посвящение проводят с изображением святого. Я думал, здесь найдется хотя бы одно, но его не оказалось, поэтому хотел использовать Библию.

— А...?

— Забудь, не бери в голову. Мы же не собираемся устраивать здесь официальное шоу.

С этими словами Теодоро вытащил из-за пояса кинжал с пистолетом и положил их на низкий столик. И даже в этот момент Лилия всё еще не могла прийти в себя от происходящего, голова шла кругом от этой внезапной церемонии.

Мое... посвящение? Пусть и неофициальное, но вот так...? И сам Теодоро будет его проводить?

Но Теодоро не дал ей времени на раздумья. Он кивнул ей.

— Лилиана Моретти. Подойди ко мне.

Мое... посвящение? Пусть и неофициальное, но вот так...? И сам Теодоро будет его проводить?

Но Теодоро не дал ей времени на раздумья. Он кивнул ей.

— Лилиана Моретти. Подойди ко мне.

— ......!

К чему вообще всё это идет?

Она была изрядно напугана, но ослушаться его приказа не могла. Сердце тяжело бухало в груди в такт ее неуверенным шагам.

Когда она подошла вплотную, Теодоро высокомерно вскинул подбородок.

— Что, я еще и встать должен?

Растерянно оглядевшись, Лилия поняла, что он велит ей опуститься на колени.

Когда она с опозданием преклонила колени и посмотрела на него снизу вверх... губы Теодоро изогнулись в тонкой насмешливой полуулыбке. Он лениво откинулся на спинку дивана, словно лев, удовлетворенный сытной трапезой.

В холодной, давящей тишине, окутавшей Лилию, прозвучал его низкий голос:

— Мы называем посвящение крещением. Лилиана Моретти, тебя когда-нибудь крестили?

— В раннем... детстве. Я этого не помню.

— И не вспоминай. Семью, которая крестила тебя тогда, оставь в прошлом. Отныне твоя семья — это Бенедетти.

Теперь она поняла, почему посвящение называлось крещением.

Первое крещение, принятое в кругу кровной родни. И второе крещение — перед членами организации.

Это означало, что мафиозная семья перенимает на себя роль настоящей семьи, становясь для неё всем.

Ей стало не по себе — так, что не передать словами.

Эта ненавистная группировка отныне становится её «семьей», ради которой она должна быть готова отдать собственную жизнь.

В этот момент Теодоро заговорил, словно прочитав её мысли:

— Если не хочешь — скажи сейчас. Мы можем и дальше жить как чужие люди, как жили до сих пор.

Лилия едва заметно поморщилась.

Если она сейчас уйдет, сможет ли жить так, словно никогда его не знала?

Если бы это было возможно, она бы уже давно вскочила и выбежала за дверь. Для неё было бы куда предпочтительнее жить спокойно, не ввязываясь в тяжелую месть.

Но пока в ней живы воспоминания о той ужасной смерти... жить так, словно ничего не было и она никогда не знала человека по имени Теодоро, было невозможно.

— ...Нет, я хочу этого.

Этот давно предопределенный ответ упрямо сорвался с её губ.

На долю секунды показалось, что уголки его губ криво поползли вверх.

А...?

Не веря своим глазам, Лилия снова всмотрелась в лицо Теодоро...

Но на нем уже не было и тени эмоций.

Мне показалось...?

Но сейчас было не до разглядывания его лица.

Она четко дала понять, что хочет стать частью организации, и пути назад у неё больше не было.

Теодоро без колебаний поднял кинжал и направил его на неё.

— ...Ах!

В одно мгновение острие лезвия оказалось прямо перед её глазами. Глаза Лилии расширились от первобытного страха.

Ей показалось, что клинок вот-вот пронзит ей горло, но сердце, с запозданием отреагировав, забилось так сильно, словно пытаясь доказать, что она еще жива.

Ч-что...

Лезвие не вонзилось в плоть — оно остановилось в миллиметре от горла, упираясь ей в подбородок.

— Что вы... делаете?

— Надо же соблюсти хотя бы подобие церемонии.

Она сглотнула пересохшим горлом; кадык дернулся с видимым усилием.

От страха, что лезвие может в любой момент скользнуть по коже, по спине пробежал холодок, но Лилия инстинктивно понимала: сейчас не время отшатываться.

Острием ножа Теодоро приподнял подбородок застывшей от ужаса девушки и поймал её взгляд.

— Лилиана Моретти.

— ...Да.

— Сейчас ты будешь слушать каждое мое слово и повторять за мной.

И тут же он произнес первую фразу клятвы:

— Я.

С этого сухого, бесстрастного голоса началось мафиозное крещение.

Приподнятая за подбородок холодным лезвием, Лилия смотрела на Теодоро и разомкнула дрожащие губы.

— Я...

— Буду жить с пистолетом и ножом, что лежат передо мной.

— Буду жить с пистолетом и ножом... что лежат передо мной...

— И с ними же приду к своей смерти.

— И с ними же... приду к своей... смерти...

— Так я проживу остаток своих дней.

— Так я проживу... остаток своих дней...

Короткая клятва подошла к концу, и повисла тишина.

В торжественной, звенящей от напряжения атмосфере Теодоро спокойно смотрел на неё сверху вниз.

— Раз ты спустила курок, то должна понимать, о чем речь.

Понимать, раз спустила курок? Лилия тихонько вздохнула, осмысливая эти слова.

А-ах... Антонио.

Да, Антонио. Молодой капореджиме, носивший гордое имя Бенедетти и правивший Уэст-Филлом. Он встретил свою смерть от пули, выпущенной Лилией.

Фраза «ты должна понимать» означала, что однажды и её ждет смерть, подобная смерти Антонио.

Она выбрала этот путь именно для того, чтобы избежать такой участи... неужели это судьба, которую не изменить, как бы она ни старалась?

Её зеленые глаза мелко задрожали, как хрупкая травинка на ветру. Бросив на нее мимолетный взгляд, Теодоро тихо усмехнулся.

— Жалеешь?

Жалеет ли она?

Его насмешливый голос, отчетливо прозвучавший в ушах, мигом остудил её разум.

Жалею... Нет, с чего бы мне жалеть.

Ведь она вовсе не собиралась становиться настоящей мафиози, опускаясь на колени перед Теодоро. Эта клятва — всего лишь слова для «них».

А значит, не было никаких причин жалеть о том, что она всё-таки прошла это посвящение.

Жизнь, которую она проложит для себя, совершенно точно будет отличаться от того, что принято в «их» мире.

Взгляд Лилии затвердел, и она ответила:

— Нет.

Конечно, скрытый смысл её твердого ответа был вовсе не тем, что ожидал услышать Теодоро...

Но он никак не мог этого знать. Если оценивать лишь само слово «нет», ответ, безусловно, был удовлетворительным.

— Верно, жалеть пока рано.

Издав глухой смешок, похожий на шелест ветра, он убрал кинжал. Но, к несчастью, церемония на этом не закончилась.

Пронзительный холод металла исчез, и его место внезапно заняло мягкое тепло. Это была рука Теодоро, полностью обхватившая её подбородок.

В расширившихся зрачках испуганной Лилии блеснуло лезвие кинжала.

Клинок медленно рассек воздух, приблизился к ней и остановился на изящном изгибе её нижней губы.

— Ах...!

От резкой боли она зажмурилась, но дальше этого не зашло. Когда Лилия снова открыла глаза, кончик ножа был уже далеко.

К чему был этот укол в губу? Но прежде чем она успела об этом подумать, всё её внимание сосредоточилось на Теодоро.

Он неотрывно смотрел на ярко-красную каплю крови, выступившую на её губе.

Ах...

Его взгляд, прикованный к её губам, был таким же спокойным, как и всегда. От этого по спине в очередной раз пробежал холодок.

Теодоро молчал, но от одного лишь его взгляда ей казалось, что ей перекрывают кислород.

Лилия ждала, когда это время, тянущееся целую вечность, наконец пройдет. Но в тот момент, когда он медленно поднял голову и посмотрел ей в глаза...

Лилия осознала, что уж лучше бы он продолжал смотреть на её губы.

Кромешная тьма, затаившаяся в его черных зрачках, обрушилась на неё.

Мир перед глазами Лилии заполнился исключительно присутствием Теодоро, и в этом мире она не могла даже шевельнуться.

— Эта кровь.

Вновь зазвучавший голос казался голосом божества, доносящимся из неведомых глубин.

Лилия, подчиняясь непреодолимой силе, послушно зашевелила губами.

— Эта кровь...

— Доказывает, что я переродился как член семьи Бенедетти.

— Доказывает... что я переродилась как член семьи... Бенедетти.

— И станет вечным символом моей клятвы...

— И станет вечным символом... моей клятвы...

— Быть со своей новой семьей до последнего вздоха.

— Быть со своей новой семьей... до последнего вздоха.

На этом кровавая клятва была завершена, и всё вокруг начало погружаться в глубокую, оглушительную тишину.

Только сейчас Лилия начала смутно понимать смысл пролитой ею крови.

Но она не стала вдаваться в размышления, пытаясь осознать это в полной мере.

Для неё было важно лишь одно: теперь она благополучно вошла в семью Бенедетти. Всё то, что она произнесла в тумане затуманенного разума, она позволила этому туману унести с собой.

Размытый мир постепенно обретал четкость.

Но даже в этот момент рука, сжимавшая её подбородок, никуда не делась. Они застыли в этой позе, словно время для них остановилось.

Но когда капля крови на её губе сорвалась и побежала вниз тонкой красной нитью...

Застывший мир разбился вдребезги, и, повинуясь течению времени, пальцы Теодоро пришли в движение.

— Ах...!

Его пальцы скользнули вверх по её нежной коже, стирая тонкую кровавую дорожку.

От неожиданного прикосновения Лилия инстинктивно зажмурилась.

Его пальцы скользнули вверх по её нежной коже, стирая тонкую кровавую дорожку.

От неожиданного прикосновения Лилия инстинктивно зажмурилась.

Что он творит...!

По сути, это ничем не отличалось от того раза, когда он стирал с её губ размазанную помаду.

Но к такому невозможно было привыкнуть... и, в отличие от прошлого раза, эти пальцы, скользящие по губам и размазывающие кровь, вызывали странное, дурманящее чувство, от которого темнело в глазах.

Жар, ударивший в голову, вырвался за пределы здравого смысла, и подавить его усилием воли было невозможно.

Лучше бы на этом всё и закончилось. Но она услышала приближающееся легкое дыхание.

Теодоро наклонился к ней.

— Лилиана Моретти.

— Хгх...!

Услышав его низкий голос, смешанный с горячим дыханием у самого уха, Лилия сжалась и втянула голову в плечи.

В этот момент в её голове пронеслись тысячи мыслей.

Я думала, церемония закончена, разве нет? Неужели он собирается поцеловать меня в щеку?

Это же неофициальное посвящение, поэтому он и клятву сократил до двух фраз. Зачем? Для чего? Неужели поцелуй — настолько важный ритуал?

Не в силах скрыть отвращение, она задрожала всем телом.

То ли его позабавила её дрожь, то ли еще что, но Теодоро снова лениво провел большим пальцем по её подбородку и усмехнулся.

— И чего ты ждешь? Думаешь, я что-то с тобой сделаю?

Горячее дыхание, обжегшее щеку. И хриплый голос, в котором почему-то слышалась усмешка. Волоски на теле встали дыбом, а по спине пробежала пугающая дрожь.

— Если бы я хотел что-то сделать, то сделал бы это тогда, когда ты сама разделась передо мной. С чего бы мне хотеть этого сейчас?

— Н-нет... я не...

— Говорю это на случай, если ты что-то себе нафантазировала, Лилиана Моретти. Я здесь не для того, чтобы развлекаться.

Его пальцы, однажды придя в движение, теперь просто по инерции продолжали механически поглаживать её подбородок.

От этого Лилия чувствовала, как внизу живота закипает густой, тягучий жар, но откуда Теодоро было об этом знать?

— Поцелуй в щеку означает...

Он равнодушно наклонился, чтобы завершить последний обряд посвящения.

Ох, пожалуйста, только не это...

Получить поцелуй от заклятого врага — это последнее, чего она хотела. К горлу уже подкатывала тошнота.

Но, даже прочитав клятву, в которую не верила, она не могла просто сбежать, не выдержав такой малости.

Только это... да, стоит только перетерпеть это, и она станет полноправным членом семьи Бенедетти.

Лилия крепко зажмурилась, отгораживаясь от света.

А Теодоро, пока она не видела, всё приближался.

Так близко, что его дыхание смешалось с её легким ароматом.

Ещё ближе.

— ...Что ты доверяешь этому человеку.

Когда между ними оставалось меньше ладони, его темный взгляд остановился на её нежной, светлой коже.

На левой щеке, которая приобрела легкий персиковый оттенок.

— ......!

Теодоро так и замер, не в силах приблизиться больше ни на миллиметр. Бесцельное движение его пальцев тоже внезапно остановилось.

Единственным, что продолжало двигаться, были его растерянные, мечущиеся зрачки.

О чем он думал в это мгновение? Кто знает. Наверное, только он сам мог заглянуть в свое сердце.

Но его смятение длилось недолго. Он с силой стиснул челюсти, так что на скулах заиграли желваки, закрыл и снова открыл глаза.

Тот странный, пылающий взгляд исчез без следа.

— ...Помни, что это означает доверие.

И он окончательно склонил голову.

В тени, упавшей на её лицо, сухие губы коснулись нежной щеки и тут же отстранились.

Этим сухим, почти безжизненным поцелуем церемония посвящения была завершена.

Странным образом, в тот момент, когда его губы коснулись её кожи, Лилия вместе с отвращением почувствовала и охватившую её радость.

Поцелуй, который мафиози оставляет на щеке, означает доверие...

А значит, Теодоро Бенедетти решил довериться Лилиане Моретти. При мысли о том дне, когда его доверие будет растоптано, её сердце не могло не затрепетать от восторга.

— Ха-а... Говорю же вам, ничего особенного не было!

Её раздраженный голос смешался с шумом суетливой закусочной в самом разгаре дня.

Она повторяла это уже в который раз. В конце концов Лилия не выдержала и повысила голос.

Но самодовольная ухмылка Сильвано никуда не делась... Сидя на мятном кожаном диване со скрещенными на груди руками, он лишь беспечно пожал плечами.

— Да не врите~ Я же видел, как вы покраснели посреди разговора. У вас там что-то было с Тео, да?

— Я же несколько раз сказала, что нет...

— Может, вы тайком страстно поцеловались?

Услышав это, Лилия молча опустила недоеденный сэндвич на тарелку.

— ...Сильвано.

Она опустила голову, а затем медленно подняла глаза, и её ледяные зеленые зрачки сверкнули пугающим светом.

Она не сказала больше ни слова, но Сильвано не мог не понять этого прозрачного предупреждения.

Только тогда он пару раз цокнул языком и, растеряв весь свой энтузиазм, расцепил руки.

— Ха-а... Скукота.

— Я проходила посвящение не для того, чтобы вас развлекать.

— Да-да.

Ну и скользкий же тип.

В любом случае, к теме посвящения он больше не вернется. Лилия с облегчением снова взялась за сэндвич.

А вот Сильвано здесь заняться было совершенно нечем: он уже давно проглотил свой гамбургер. Может, у него осталась газировка?

Тоже нет. Он выпил свою колу залпом, едва они зашли в кафе, не оставив ни капли.

Поэтому ему только и оставалось, что бесцельно подбрасывать и ловить крышечку от бутылки, пока Лилия ела.

Сегодня он почему-то даже не проявил интереса к музыкальному автомату, который обычно так любил. В любой другой день он бы уже несколько раз сбегал туда-сюда, ставя песни.

— Скука смертная.

Его повторяющееся бормотание заставило её сердце тревожно сжаться.

Он жаловался не просто на скучный рассказ о посвящении. Как можно было не понять, что его недовольство направлено на их «скучные будни».

Сэндвич, который до этого казался вкусным, вдруг встал поперек горла.

Я знала, что скоро он начнет об этом ныть, но...

Это произошло быстрее, чем она ожидала. С той заварушки в Уэст-Филле не прошло и недели, а ему уже скучно.

Лилия заключила с Сильвано контракт, но всё еще чувствовала тревогу, не зная, когда он решит сбежать. Между ними не было никакой особой привязанности, да и сам он был человеком абсолютно непредсказуемым.

Чтобы удержать его, нужно было вовремя подбрасывать ему новую добычу, которая пришлась бы ему по вкусу, но...

Ха-а... По правде говоря, проблема во мне.

У неё был план. План, который она детально продумала после того ночного разговора с Теодоро.

Она прекрасно понимала, что уже может рассказать об этом Сильвано. Но она так и не сделала этого, потому что до сих пор не могла собраться с духом.

Наверное, это остатки моей совести...

Лилия с тяжелым сердцем смотрела на недоеденный сэндвич. Аппетит пропал окончательно.

И тут снова раздался этот недовольный, ленивый голос:

— Нет ничего веселого? У меня уже всё тело ломит. Кажется, если я сейчас же не устрою какой-нибудь разнос, то просто сдохну.

Всё, теперь кусок точно в горло не полезет.

Лилия бросила сэндвич на тарелку и в упор посмотрела на Сильвано.

— Сильвано.

— Да-да.

— Разве каждый день может быть веселым? Вам что, так хочется превратить весь город в руины?

— А это неплохая идея.

Он радостно осклабился, а на лбу Лилии залегли тонкие морщинки.

— Потерпите немного. Я дам вам не какую-то мелочь, а кое-что по-настоящему крупное, так что просто подождите.

— И насколько же это будет весело?

Несмотря на свои слова, Сильвано выглядел не особо впечатленным.

Он продолжал мучить крышечку, а затем вдруг щелчком отправил её в полет и придвинулся ближе к столу. На его губах заиграла до жути широкая улыбка.

— Даже если ничего веселого нет, я могу это устроить. Тебе интересно?

Она почувствовала, как поползла липкая тревога, и отшатнулась.

Инстинкт подсказывал ей: даже если интересно, нужно сказать «нет».

— Нет, Сильвано. Не говорите ерунды.

Но чем дальше она отодвигалась, тем сильнее Сильвано подавался вперед.

— Послушайте. Мне кажется, вам стоит откровенно дать мне какую-то награду. Разве не благодаря мне проблема с Уэст-Филлом так удачно разрешилась?

— Нет...

— Что бы вы без меня делали, а, моя госпожа?

Да, без Сильвано провернуть такое было бы невозможно. Лилия и сама это признавала.

— ...Я знаю. Знаю, что без вас Уэст-Филл никогда бы не перешел в наши руки.

— М-м, а я уж думал, вы не в курсе.

— Как я могла не знать. Вы ведь сыграли в этом главную роль. Конечно, я всё понимаю.

Видимо, похвала пришлась ему по душе, и уголки его губ лениво поползли вверх. Однако в ту же секунду с её лица исчезла всякая улыбка.

— Но о какой награде вы говорите? У меня нет денег, чтобы вам заплатить, да и в нашем контракте вообще не было ни слова о какой-либо награде.

— Но о какой награде вы говорите? У меня нет денег, чтобы вам заплатить, да и в нашем контракте вообще не было ни слова о какой-либо награде.

Хвалить — хвали, но и на место ставить тоже нужно уметь.

Конечно, он закинул удочку про награду скорее в шутку, вряд ли он разорвет с ней все связи только потому, что она оказалась скупой.

Но если сейчас жестко не пресечь эти разговоры, Сильвано и впредь будет требовать вознаграждение при каждом удобном случае. Учитывая, что лишних денег у Лилии не водилось, это доставило бы ей немало хлопот.

Холодно отрезав, Лилия схватила свой стакан и сделала жадный глоток ледяной воды.

Стук!

А затем с силой опустила стакан на стол и посмотрела на Сильвано. Посмотрим, попробует ли он еще раз заикнуться о награде.

— Ого, как страшно-то.

Но что-то было не так. Вместо того чтобы надуться и заворчать, мужчина расплылся в странной, двусмысленной улыбке.

Затем он протянул руку к её ладони, крепко сжимавшей стакан. Его длинный палец с выступающими костяшками коснулся её кожи.

— Лили, но я ведь не просил денег. Награда, которую я хочу...

— Что вы делаете?

Словно не слыша её, он медленно провел кончиком пальца по костяшкам её руки.

— Например, вот такая.

Его палец тягуче скользнул по тонкой коже.

В этот миг жуткое чувство, словно от удара током, прошило её от кончиков пальцев до самой макушки. По спине пробежал мороз.

— Я спрашиваю, что вы делаете!

Лилия в ужасе отдернула руку.

Но Сильвано, словно только этого и ждал, перехватил её за ладонь...

И, в отличие от резкого движения, которым он её схватил, принялся медленно, круговыми движениями поглаживать её ладонь своим большим пальцем. Вдобавок одарив её призывным, лукавым взглядом.

— Мм?

Лилия холодно оттолкнула его и поспешно спрятала руки под стол.

Ну и мерзкий же тип. Прикосновение давно исчезло, но покалывающее чувство всё еще оставалось на коже, словно фантом.

— Сильвано Джаконе.

Стоило ей позвать его резко потяжелевшим голосом, как Сильвано вздрогнул и неловко рассмеялся. Лилия, подавляя закипающий гнев, собралась с мыслями.

Раз уж он ведет себя подобным образом, самое время рассказать ему об «этом плане». Плане, который она решила осуществить, но до сих пор сомневалась, стоит ли произносить это вслух.

Даже сейчас она снова и снова спрашивала себя: не поддалась ли я мимолетному порыву?

По правде говоря, решение я приняла на эмоциях... но ведь я задумала это уже давно.

В любом случае, «это» должно было произойти само собой, таков естественный ход вещей. Даже если она очень хочет, чтобы этого не случилось, у нее нынешней нет никаких средств предотвратить эти события.

А если бы и были, то это тот вопрос, над которым стоит очень крепко подумать... Ведь предотвратив это, она, возможно, пустит весь мир по совершенно иному пути, нежели в своей прошлой жизни.

Да... это дело, которое перепишет историю.

С этой мыслью Лилия взяла себя в руки. И наконец разомкнула с трудом поддающиеся губы.

— Выбросьте эти глупости из головы. У меня есть для вас поручение.

— Какое? Видимо, вам со мной совсем скучно стало. Откуда вдруг взялось это поручение?

— Я думала об этом в последнее время. Думаю, это будет непросто.

Сильвано сцепил руки на затылке и хмыкнул. Судя по всему, он уже забыл о том, что его заигрывания отвергли, и теперь был весьма заинтригован.

— Выкладывайте. Чью голову мне нужно притащить вам на блюдечке?

— ...В этот раз ничего такого. Вам нужно будет просто следить за людьми, на которых я укажу.

Услышав это, лицо Сильвано мгновенно скривилось.

— Что за скука.

Да, она так и думала.

Но когда он возьмется за дело и увидит результаты, слово «скука» больше никогда не слетит с его губ.

— Вам же всё равно нечем заняться. Давайте просто поиграем в шпионов, считайте так.

— С чего вдруг в шпионов? Госпожа, вы что, решили выкрасть государственные тайны?

— Кто знает. Поживем — увидим... может, так оно и есть.

Оставив в конце фразы горькое послевкусие, она опустила голову.

Кабинет Винсента был таким же чистым и аккуратным, как и его внешность и одежда. Судя по всему, он не любил вычурности: в комнате стояла лишь строгая мебель монохромных тонов без лишних украшений.

А Лилия напряженно сидела на диване, не зная, куда деть глаза.

Шурх.

В тишине лишь изредка раздавался шелест перелистываемых страниц. Это Винсент читал газету, сидя напротив.

Он не взглянул на нее ни разу с тех пор, как она вошла в кабинет. Не считая сугубо формального приветствия, он больше не проронил ни слова.

Поэтому, когда внезапно раздался его жесткий голос, Лилия не на шутку растерялась.

— Поздравляю со вступлением в ряды Бенедетти.

— ......!

Молчал-молчал, и вдруг поздравления?

Это сарказм, или он искренне рад и подбадривает её? Не понимая мотивов, Лилия долго медлила, прежде чем выдавить ответ.

— Всё благодаря вам, господин Винсент. Благодарю.

— .......

Ответа не последовало, и шелест газетных страниц возобновился. Оказалось, он сказал это вовсе не для того, чтобы завязать разговор.

Между ними снова повисла бесконечная тишина...

В какой-то момент неловкость стала настолько невыносимой, что Лилия принялась безотрывно смотреть на дверь.

И лишь спустя долгое время появился спаситель.

— ...Тео, ты пришел.

В приоткрытую дверь резко ворвался Теодоро.

Его тяжелые шаги, глухо отдающиеся по ковру, разорвали тишину, и этот шум был для Лилии желанней любой музыки. Но вот сам человек, создающий этот шум, радости не вызывал.

В надвинутой шляпе и пальто, длиной чуть ли не в её рост, он, как всегда, принес с собой густое облако мрака и опустился на диван.

Она видела его так близко впервые с того самого дня. В её глазах, устремленных на него, читалась смесь обиды и негодования.

И что я сделала не так, что он так себя ведет?

Говорил, что после посвящения она станет частью семьи Бенедетти, а оказалось — наглая ложь. Неужели ей только кажется, что дистанция между ними стала еще больше? Последние несколько дней она совершенно не понимала причин его холодности.

Перемены начались сразу после посвящения.

Я же была уверена, что до этого мы отлично поговорили.

Она-то думала, что заслужила хоть немного доверия. Размечталась.

Что он устроил сразу после церемонии? Вел себя так, будто был в бешенстве, и чуть ли не выгнал её. А на следующий день, хоть и не казался злым, начал демонстрировать абсолютную, пронизывающую холодность.

Как она ни ломала голову, она не могла найти за собой никакой вины. Угодить этому человеку было решительно невозможно, особенно не зная причин его недовольства.

Вы только посмотрите на этот колючий взор. От прежней измученности не осталось и следа, теперь он смотрел так, будто готов был убить на месте.

— Зачем звала?

И этот резкий, слегка повышающийся к концу тон.

Лилия почувствовала, как закипает раздражение, но вдруг подумала: а какой в этом смысл? Она ведь и не собиралась заводить с ним тесную дружбу.

Ладно, главное, что мы сотрудничаем.

Если бы он вообще не пришел — вот это была бы проблема... Но раз он соизволил явиться на встречу с Винсентом, это уже огромный шаг вперед.

Оставив попытки понять его поведение, Лилия подвинула две копии подготовленных папок каждому из них.

— Это информация, которую добыл Сильвано Джаконе.

Мужчины нахмурились и достали материалы из папок. Первым делом на глаза попадались десятки фотографий, аккуратно скрепленных скрепками.

Лилия начала по очереди указывать на людей на снимках.

— Вы, конечно, знаете их в лицо, но всё же... Финансовый советник и стратег Синдиката (Национального преступного синдиката) Аллен Голдберг; босс семьи Буччо из города Фелпс — Джозеф Буччо; оперативный руководитель «Корпорации убийств» (Murder Inc.) — Бенджамин Вульф... а также нынешний вице-президент Карл Морроу и директор ЦРУ Рональд Энсон.

Она едва перевела дух, перечисляя эти имена. Все упомянутые люди занимали настолько высокое положение, что от напряжения у нее пересохло в горле.

Немного отдышавшись, Лилия продолжила:

— Посмотрев на фотографии, вы увидите, что между ними состоялось несколько тайных встреч. Из-за сжатых сроков расследования мы пока не нашли доказательств того, что они собирались все вместе, но... зафиксировано как минимум две встречи, на которых присутствовало трое и более человек.

Возможно, они подумают: «И что можно доказать всего двумя встречами?». Лилия поспешно указала на документы, приложенные к фотографиям.

— Если взглянуть на распечатки телефонных звонков, можно увидеть частоту их индивидуальных контактов. Я выделила их синей ручкой.

И действительно, на десятках страниц, густо усеянных номерами, то и дело мелькали синие пометки. И их было довольно много.

Конечно, она понимала, что только этого недостаточно для каких-либо серьезных выводов. Как она и ожидала, Винсент, надев очки для чтения и пролистывая папку, спросил:

— Допустим, мы видим, что они часто контактируют. Но удалось ли выяснить, какова их цель?

Лилия сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Зная, что именно ей сейчас предстоит сказать, она не могла унять легкую дрожь в руке, потянувшейся к столу.

Из вороха бумаг она достала еще не просмотренную стопку и протянула им.

— Это стенограммы прослушанных телефонных разговоров. В «Корпорации убийств» формируется команда хитмэнов, и...

Лилия сжала кулаки, вспоминая трагическое известие, потрясшее весь мир в 1962 году её прошлой жизни.

— Согласно полученным данным, они планируют убийство президента Раймонда Финделя.

— Это стенограммы прослушанных телефонных разговоров. В «Корпорации убийств» формируется команда хитмэнов, и...

Лилия сжала кулаки, вспоминая трагическое известие, потрясшее весь мир в 1962 году её прошлой жизни.

— Согласно полученным данным, они планируют убийство президента Рэймонда Финделя.

— ......!

Теодоро, который до этого лишь смотрел в документы, резко вскинул голову. В его взгляде читалось сильное напряжение.

Его глаза в упор смотрели на нее. Но, как ни странно, в них не было ни шока, ни крайнего изумления.

А...?

Лилия с застывшим лицом перевела взгляд на Винсента, но и он отреагировал так же. За стеклами его очков сверкал острый блеск черных глаз.

В тот же миг сердце ухнуло вниз. И в эту оцепенелую тишину вонзился холодный голос Теодоро.

— ...Это дело держится в строжайшем секрете, о нем не знают даже лидеры нашей организации. Простой человек не то что доказательства добыть — он даже зацепку об этом плане найти не сможет.

— .......

— Лилиана Моретти. Нет ничего удивительного в том, что я начинаю тебя подозревать, не так ли?

Лилия молча сглотнула. Неужели она не предвидела подобных подозрений?

Но она подняла эту тему именно потому, что перед лицом любых подозрений могла оставаться абсолютно чистой.

Даже если они перероют всю её подноготную, что секретного они смогут раскопать? «Лилиана Моретти», в отличие от «Лилианы Бойд», жила жизнью ничем не примечательной женщины.

К тому же она заранее придумала вполне правдоподобное оправдание.

— Я понимаю ваши подозрения... но выслушайте меня. Несколько месяцев назад возле Ист-Перл я видела митинг антикоммунистов. Они кричали о том, что ЦРУ собирается убить нынешнего президента ради национальной безопасности, но таких теорий заговора полным-полно... поэтому тогда я не придала этому значения.

Сквозь стиснутые зубы вырвался дрожащий голос.

— Но недавно, наблюдая за внешней политикой президента Финделя, я подумала, что ситуация и правда... может быть опасной. Поэтому я просто предложила Сильвано немного покопать, раз уж нам всё равно нечем заняться. Конечно, делая это, я думала: «Да не может быть...». Мы и представить не могли, что придем к такому выводу.

Половина из этого была выдумкой, но звучало это вполне логично, поэтому на мгновение повисла тяжелая тишина.

Мужчины, казалось, погрузились в свои мысли, не в силах ни до конца поверить, ни отбросить сомнения. Пока Лилия в нервном ожидании следила за их реакцией...

Теодоро, хранивший молчание, вдруг спросил:

— И что. Это всё?

— ...Что?

Что значит «это всё»? Оправдания на этом закончились?

Пока опешившая Лилия открывала рот, не зная, что ответить, он продолжил:

— Ты хотела сказать только то, что готовится убийство, и больше ничего?

— А...

Тема разговора сменилась. Причем мгновенно.

Пока они отбросили подозрения, но собираются ли они следить за ней в будущем? Или же они хотят выслушать её истинные цели, прежде чем вынести приговор?

Как бы там ни было, нож, приставленный к её горлу, на время исчез... и Лилия с легким облегчением перевела дух, несмотря на растерянность.

Из-за внезапных подозрений в её адрес она чуть было не забыла, что организовала эту встречу вовсе не для того, чтобы раскрыть планы убийства.

Она выложила эти с таким трудом добытые доказательства только ради того, чтобы сказать следующие слова:

— Если это действительно произойдет... я хотела бы предложить вам купить оборонные предприятия до того, как это случится.

Без условия убийства президента Финделя она не смогла бы объяснить, почему им нужно лезть в оборонную промышленность.

Перед тем как начать говорить, Лилия сделала глубокий вдох.

— Наверное, когда вы дослушаете меня до конца, вы поймете, что у меня не было никаких скрытых мотивов... что я хочу лишь принести пользу семье Бенедетти.

И, глядя прямо в глаза двоим мужчинам, внимательно наблюдавшим за ней, она начала:

— Винлайн уже несколько лет ведет войну за независимость против Лармана. И наша страна долгое время оказывала ларманской армии военную поддержку.

— .......

— Но, как вы знаете, нынешний президент... с момента прихода к власти постепенно выводит наши викторианские войска из Винлайна.

Если президента Финделя не убьют, в ближайшие пять лет все викторианские войска покинут Винлайн.

Но что, если будущее пойдет по тому же сценарию, что и раньше?

— Если покушение увенчается успехом, нынешний вице-президент Морроу займет кресло президента... А у него, как известно, совершенно другие взгляды на войну в Винлайне, нежели у президента Финделя.

В реальности, когда Морроу стал преемником Финделя на посту президента, он проводил внешнюю политику активного вмешательства в Винлайнскую войну.

Но она не могла рассказывать о будущем как о свершившемся факте, поэтому оставила это при себе.

Лилия лишь упомянула, что пассивная позиция Финделя подвергается жесткой критике, и поэтому его преемник Морроу будет вынужден действовать более агрессивно.

— Если власть сменится, в Винлайн начнут перебрасывать всё больше и больше викторианских войск. Это означает расширение военного вмешательства Виктории.

— .......

— Оборонная промышленность неизбежно начнет приносить огромные деньги. Это станет отличным шансом заработать состояние, ведя при этом легальный бизнес.

И разве всё дело было только в том, чтобы грести деньги лопатой?

Даже если некоторые фракции преступного мира и участвуют в заговоре, большинство рядовых членов семьи Бенедетти об этом не знает.

И если в такой ситуации Теодоро решит вложиться в оборонную промышленность...

— Сейчас вы, наверное, думаете, что это безумие, но когда придет время и всё случится, вы поймете. Поймете, что господин Теодоро предвидел будущее.

В голосе Лилии звучала абсолютная уверенность. Опираясь на события, которые она видела и пережила в прошлой жизни, она четко видела грядущее.

Но двое мужчин перед ней, казалось, не разделяли её уверенности. Выслушав её, они не проявили никаких признаков того, что считают идею гениальной.

Теодоро с тяжелым лицом лишь потирал подбородок. Глядя на него, Лилия почувствовала, как на душе становится всё тревожнее. Это была совсем не та реакция, на которую она рассчитывала.

В чем дело? Я же не несу какую-то нелепую чушь. Почему...

Тишину прервал Винсент.

— Оставим пока в стороне подозрения и обсудим только бизнес.

— .......

— Раз речь идет о поглощении, значит, нынешнее руководство придется вышвырнуть. Неплохо. После того как вы втянули Гоутов, поднялось много шума... так что по крайней мере в следующем проекте центровую роль должны играть Бенедетти, чтобы снизить недовольство внутри семьи.

Его ответ начался с согласия с её идеей. Но на этом всё и закончилось.

— Отлично, всё звучит замечательно... Проблема лишь в том, есть ли шансы на успех в убийстве Финделя.

— ...Что?

— Если убийство удастся, то поглощение оборонных предприятий, как ты и сказала, станет превосходным решением... Но они ведь собираются убить не какого-то мелкого уличного бандита.

— А...

— Это непростая задача. Думаю, сейчас нам в первую очередь нужно оценить «вероятность успеха».

Как она могла об этом не подумать? Она точно знает, как развернется будущее, но они-то нет.

Для Лилии смерть президента Финделя была незабываемым событием. Наверное, все граждане Виктории, жившие в 1962 году, чувствовали то же самое.

В ресторанах, в барах, дома... везде по телевизору транслировали кадры убийства президента. Все граждане были в шоке и отчаянии, отовсюду слышался плач.

Улицы были погружены в скорбь. Нескончаемые потоки людей шли почтить его память.

Но ни Винсент, ни Теодоро не могли этого знать. В самых смелых мечтах они не могли представить, что такое действительно произойдет.

Действительно... речь идет об убийстве главы государства. Было бы странно, если бы они были абсолютно уверены в успехе.

Лилия бессильно опустила глаза. Даже понимая это умом, она не могла не чувствовать разочарования.

Не обращая на неё внимания, Теодоро и Винсент продолжили разговор.

— Пока отложим эту идею и посмотрим, как будут развиваться события.

— Согласен. Раз мы не собираемся участвовать в этом напрямую, давай просто проследим, как готовятся Буччо и «Корпорация».

Лилия посмотрела на них с растерянным выражением лица. Значит ли это, что подозрения более-менее сняты? Должна ли она радоваться, что всё так закончилось? Или расстраиваться?

В голове по-прежнему царил хаос. Хорошо хотя бы то, что на этой встрече она закинула удочку насчет оборонной промышленности.

В любом случае, если не возникнет какой-то глобальной переменной, способной изменить будущее, план убийства будет подготовлен без малейшей ошибки. И когда их подозрения в её адрес окончательно развеются... к вопросу о поглощении можно будет вернуться.

Ладно, буду считать, что этот вопрос просто отложили на потом.

Словно стряхивая с себя разочарование, Лилия глубоко вздохнула. Выпрямив спину, она достала последние подготовленные документы.

— Я составила список предприятий, которые лучше всего подходят для поглощения или инвестиций. Будет здорово, если вы посмотрите его, когда появится время.

Винсент первым взял бумаги и пролистал их. Пока он быстро просматривал содержимое, его глаза постепенно расширились от удивления.

— ...Хм.

На его короткое восклицание Теодоро изогнул бровь. Даже он, не проявлявший особого интереса к последним документам, начал их перелистывать.

К тому времени Винсент, уже закончивший беглое чтение, закрыл папку и посмотрел Лилии в глаза.

— Аккуратная работа. Вы когда-нибудь работали в конторе? Похоже, вы делаете это далеко не в первый раз.

От этой неожиданной похвалы глаза Лилии широко раскрылись.

— Аккуратная работа. Вы когда-нибудь работали в конторе? Похоже, вы делаете это далеко не в первый раз.

От этой неожиданной похвалы глаза Лилии широко раскрылись.

Она и поверить не могла, что услышит такое из уст придирчивого Винсента...

— Компания «Кротцвибер», значит. Неплохой выбор. Несмотря на то что большинство оборонных предприятий сейчас несут убытки, они не жалеют денег на исследования и разработки. Хорошая находка.

Лилия слушала эти монотонно произносимые слова и не знала, как на них реагировать.

Она подготовила эти материалы от начала и до конца сама, без помощи Сильвано. Вот каково это — когда твою работу признают?

Сложно описать это чувство словами. Помогая Уэйну, она выполняла подобную работу бесчисленное множество раз, но вот так официально получить признание... Это было для нее в новинку.

А, э...

Но Теодоро, видимо, просто не мог обойтись без того, чтобы не окатить её ледяной водой.

— Если бы ты собиралась ввязываться во всё это, не умея даже такого, то у тебя вообще не было бы совести.

— .......

— Я неспеша изучу это, так что можешь быть свободна.

Он холодно кивнул в сторону двери. Неожиданно попросил на выход.

Лилия несколько секунд лишь растерянно моргала, не до конца осознавая происходящее. И тогда прозвучал еще один безжалостный приказ.

— Лилиана Моретти?

— ...Да?

— Выйди.

— ......!

Она вздрогнула, резко выпрямилась и чуть ли не бегом направилась к двери, словно спасаясь бегством.

Бам!

В панике она даже забыла закрыть дверь аккуратно.

От резкого шума Винсент слегка поморщился, но тут же расслабил лицо. В кабинете повисла мертвая тишина, и пожилой мужчина выглядел не менее сбитым с толку.

— ...Слушай, я еще с самого начала заметил: ты сегодня какой-то подозрительно нервный.

— Что за глупости вы несете.

— Да вот думаю, вы двое не поссорились часом?

— Дело не в этом, ха-а...

Теодоро уже собирался раздраженно возразить, но лишь глубоко вздохнул и потер переносицу.

— ...Неважно.

Тем временем Лилия покинула здание, в котором находился кабинет Винсента, с удрученным видом.

Переступив порог, она окинула взглядом парковку прямо перед входом и заметила знакомую машину. И Сильвано, который, прислонившись к капоту, прикуривал сигарету.

Как этот проницательный дьявол узнал, что она вышла, даже не глядя в ее сторону? Наклонив голову над зажигалкой, он скосил на неё глаза.

Видимо, прочитав её мрачное выражение лица, Сильвано нахмурился.

— Чего это у вас такое похоронное лицо?

Лилия, шагая к ожидавшему её наемнику, вяло ответила:

— Даже не спрашивайте. Меня выгнали.

— С чего бы.

— ...Как будто я знаю.

— А что насчет дела?

Как прошел разговор о бизнесе...

Информацию собирал Сильвано, бегая по всему городу, так что ему тоже было любопытно. Наверняка он втайне надеялся на хорошие новости.

— ...Фу-ух.

К сожалению, всё, что она могла ему предложить, — это бессильный вздох.

Этого оказалось достаточно. Сильвано грязно выругался и скривился.

— Этот малолетний ублюдок, у которого молоко на губах не обсохло, послал вас?

— ...Сильвано!

Тот, кто это сказал, и бровью не повел, а вот Лилия в ужасе заозиралась по сторонам. Хорошо хоть никого рядом не было. А если бы кто-то услышал?

Пока она с облегчением переводила дух, убедившись, что они одни, Сильвано смотрел на нее как на ненормальную.

— А че такого, я что, сказал что-то не то?

— Еще как сказали.

— Как еще называть малолетку, кроме как малолеткой.

— ...Проехали.

Нет смысла с ним спорить. Какие доводы подействуют на этого наглеца?

А ведь Сильвано старше Теодоро лет на пять-шесть. При этом ведет себя так, словно сам младше на эти самые пять-шесть лет, и еще смеет кого-то называть «малолеткой»...

Пока она размышляла об этом, Сильвано с раздражением затянулся сигаретой и вспылил:

— Ха-а, и под каким предлогом он послал? Аж бесит. Сказал, что не верит?

— Нет, не в этом дело. Просто... сказал, что пока слишком рано.

— Рано? Какое нахрен рано. Куй железо, пока горячо. Может, мне самому в акции вложиться?

От этих слов Лилия вздрогнула и уставилась на него.

— Что вы сказали?

— Говорю, может, мне самому бабки в военные компании вкинуть. Если этот старикан склеит ласты — подниму деньжат. А если нет — ну и хрен с ним.

— .......

Голова, повернутая к Сильвано, безвольно опустилась. Лилия с опустошенным лицом уставилась в землю.

«Если Финделя убьют — подниму деньжат»... Его слова врезались в мозг и не желали уходить.

Для тебя смерть президента этой страны... значит лишь это?

Ужасно. То, что чья-то смерть для него — лишь отличный повод набить карманы, было просто чудовищно.

Его жестокая, бессердечная алчность, стремящаяся лишь к наживе на чужой крови, вызывала отвращение.

Но внезапно её пронзила мысль: а ведь она ничем от него не отличается.

Запустить бизнес, который взлетит после смерти президента Финделя, — чем это по сути отличается от вложения в акции? Масштабы её планов были куда больше, чем у Сильвано.

Она не имела ни малейшего права его осуждать.

Только сейчас Лилия в полной мере осознала тяжесть слов, которые она так уверенно произнесла перед Теодоро. Словно огромный камень лег на грудь, но забрать сказанное назад было уже невозможно.

Лилия подняла голову и с горьким опустошением посмотрела на небо.

Какая же я нелепая. Неужели до сих пор пытаюсь строить из себя святую.

На её лице появилась циничная, полная самоиронии усмешка.

Она долго смотрела в лазурную высь, и вскоре Сильвано тоже поднял взгляд к небу.

— Чего вы там высматриваете? Там же пусто.

— ...Да так.

Пустой голос Лилии безвольно растворился в порыве ветра.

— Похоже, в рай мне дорога закрыта.

В ту ночь Лилия заснула с тяжелым сердцем, вновь и вновь прокручивая в голове кадры убийства Финделя, которые транслировали по телевизору.

И с какого-то момента она обнаружила себя сидящей в машине.

Она, как всегда, сидела на пассажирском сиденье, а на водительском месте, где обычно сидел Сильвано, находился её брат Анджело.

Но, как ни странно, она не чувствовала никакой неловкости.

То, что Анджело, которого она почти не видела, находился рядом с ней, словно они виделись каждый день; то, что он заменил Сильвано; то, что он вместе с ней участвует в делах организации — всё это казалось абсолютно естественным и правильным.

Да, это был сон.

— Анджело, ты действительно собираешься это сделать?

— Конечно. Мы ведь за этим и едем.

Диалог возник без всякого контекста. Но Лилия знала: то, что он собирается сделать, — это убить президента.

— ...Только не его.

— Почему нет? Разве ты не была готова к подобному, когда впервые связалась с мафией?

— Это совсем не то, чего я ожидала. Правда... я совсем не этого хотела.

Во сне Лилия, чувствуя, как сердце разрывается на части, спрятала лицо в ладонях. Она не хотела больше ничего слышать, но в ушах раздался насмешливый голос Анджело:

— Ничего не поделаешь, сестра. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать.

И вдруг сцена резко сменилась.

Лилия и Анджело находились на пятом этаже какого-то неизвестного здания.

Главная улица за окном была забита неисчислимой толпой людей. Все они ждали парада президента.

— Анджело.

Смотревшая в окно Лилия повернулась к нему.

Анджело установил снайперскую винтовку на подоконнике и смотрел в оптический прицел.

— Чего.

— ...Скоро всё начнется.

— Знаю.

Его ответ был сухим — он был полностью поглощен поиском цели.

Лилия молча смотрела на него сверху вниз и думала: к чему приведет наше будущее?

На улице стоял шум как на базаре, но в комнате было торжественно тихо. В какой-то момент показалось, что напряжение за окном возросло. И это ей не показалось.

Уа-а-а-а!!

От рева сотен людей воздух буквально накалился. Казалось, от этого оглушительного шума дрожит даже прочное здание.

— ...Анджело.

Не в силах вынести тревогу, Лилия снова позвала брата по имени.

В этот миг в конце главной улицы появился черный автомобиль с открытым верхом.

Ответа она не дождалась. Анджело тут же изготовился к стрельбе, дуло медленно поползло в сторону, следуя за целью.

Лилия до крови прикусила губу и посмотрела в окно. С такого расстояния невооруженным глазом она могла разглядеть лишь черный автомобиль размером с ноготь, медленно движущийся по прямой.

Момент, когда Анджело должен был выстрелить — это мгновение, когда машина достигнет перекрестка и повернет налево.

Не подозревая об этом, кортеж неспешно катился по дороге, везя президента навстречу смерти.

И именно тогда раздался выстрел, который не должен был прозвучать так рано.

Бах...!

В ту же секунду стекло разлетелось вдребезги, осыпав их осколками.

Лилия съежилась, закрывая голову руками. В то мгновение она ни о чем не думала. Просто крепко зажмурилась, пытаясь спастись от сыплющегося стекла.

Когда она открыла глаза несколько секунд спустя, перед ней предстала чудовищная картина.

— Хгх, всхлип...!

Повсюду валялись осколки прозрачного стекла, а на них лежал Анджело, схватившись за плечо.

На полу расплывались лужи крови. Алая кровь ручьями стекала по его руке.

Лилия поняла: кто-то выстрелил в Анджело еще до того, как он успел сделать выстрел.

Ах. Их обнаружили.

На полу расплывались лужи крови. Алая кровь ручьями стекала по руке Анджело.

Лилия поняла: кто-то выстрелил в него еще до того, как он успел нажать на курок.

Ах. Их обнаружили.

В этот момент она даже не подумала о том, что её жизнь тоже может быть в опасности. Инстинктивно вскочив, она бросилась к брату.

— Сестра, не подходи! Иди и бери винтовку!

Он закричал на нее во всё горло. Кричал, что сейчас не время бросаться к нему, что она должна идти и взять оружие.

Уже готовая подбежать к нему, Лилия растерянно замерла.

— Иди и стреляй! Быстрее! Это наш единственный шанс!

Что она должна сделать, чего она хочет? Принять четкое решение в эти короткие мгновения было невозможно.

Но её тело среагировало первым. Лилия сама не понимала почему, но она бросилась к окну и схватилась за ствол винтовки.

Опасаясь, что в нее тоже выстрелят, она пригнулась ниже подоконника и прижала приклад к плечу.

А затем прильнула глазом к оптическому прицелу.

Она никогда не училась обращаться со снайперской винтовкой. Никогда не практиковалась в стрельбе. Но во сне Лилия обращалась с оружием на удивление уверенно и вмиг поймала цель в перекрестие прицела.

Жертва стояла на заднем сиденье открытого автомобиля, махая рукой ликующей толпе.

Мужчина смотрел в сторону, поэтому лица было не разглядеть, но это не имело значения. Это была цель, и Лилии нужно было лишь выстрелить в этот круглый затылок со светлыми платиновыми волосами.

Она навела центр перекрестия на ярко-желтые волосы. И без колебаний спустила курок.

Бах!

В этот самый момент мужчина в кабриолете обернулся. Сквозь развевающиеся на ветру ослепительные волосы показалось до боли знакомое лицо.

Уэйн Бойд.

Но её палец уже нажал на спуск, и остановить пулю, вылетевшую из ствола, было невозможно.

В самом центре его лба образовалась темно-красная дыра. Сцена, в которой Уэйн Бойд, убитый ею, падает навзничь, прокрутилась в её глазах как в замедленной съемке.

— А-а-а-а-ах!

Лилия с истошным криком проснулась.

Она с головы до ног была покрыта холодным потом. Судорожно оглядевшись, она поняла, что находится в своей спальне — та же картина, которую она видела каждый раз, просыпаясь.

Спартанская обстановка с минимумом мебели выглядела холодной, но комната была залита ярким солнечным светом, тепло которого согревало её тело.

Только тогда пришла первая волна облегчения, и Лилия снова опустила голову на подушку. Она долго лежала, просто моргая, и ждала, пока затуманенный разум окончательно прояснится.

Сколько она так пролежала?

Постепенно до Лилии начало доходить, что весь этот кошмар был лишь сном, и что сейчас она находится в реальности, в которой живет.

Она накрыла глаза рукой и тяжело выдохнула.

— Ха-а...

В этом вздохе смешались облегчение и тревога. Что это вообще был за сон?

Она понимала, что в нем не было ни капли логики, но всё было настолько пугающе реалистичным, что казалось, будто это вот-вот сбудется наяву.

Лилия с силой потерла глаза рукой.

Нет, это просто бредовый сон. Всего лишь сон. Это всё из-за того, что я со вчерашнего дня думаю только о Финделе. Какой вообще смысл может быть в снах? Это просто мое подсознание.

Она пыталась убедить себя, но, видимо, разум еще не до конца вернулся к ней.

Ей казалось, что судьба двух любимых ею людей, как и во сне, устремится куда-то далеко, в направлении, которого она совершенно не желала. Это чувство тревоги никак не желало отступать.

Анджело, за тебя я волнуюсь больше всего.

В отличие от всегда правильного Уэйна, Анджело был непредсказуемым парнем, от которого можно было ожидать чего угодно.

Лилия села, прислонившись к изголовью кровати. И тут же потянулась к телефону на тумбочке.

Она покрутила диск, и вскоре в трубке пошли длинные гудки.

Возьмет ли он сегодня трубку...

После возвращения в 1961 год она звонила ему каждые два-три дня. Но если брать за основу десять звонков, он отвечал меньше пяти раз.

Как бы ей хотелось, чтобы сегодня он взял трубку. Если она услышит его привычный голос, все эти бесполезные страхи и тревоги наверняка улягутся.

И, словно её мольбы были услышаны...

— Алло?

Услышав из трубки его бодрый, звонкий голос...

Из нее мгновенно ушло всё напряжение. Лилия, сидевшая напряженно как струна, расслабленно откинулась назад и вслух позвала его:

— ...Анджело.

— А, сестра. Что такое?

Хотя она каждый раз звонила ему просто так, без повода, Анджело до сих пор спрашивал: «Что такое?».

Казалось, для звонка ему всегда нужна была веская причина, и от этого на душе становилось тоскливо. И всё же, она была рада слышать его голос, и на её губах появилась слабая улыбка.

— Просто звоню. Что делаешь? Выходной ведь.

— Собирался выходить. Выходной, надо же развеяться.

— А...

Рука, сжимавшая телефонную трубку, слегка дрогнула.

Она просила его уделить ей немного времени на выходных, предлагала сама приехать, но Анджело всегда наотрез отказывался. Придумывал кучу отговорок: лень, устал, занят.

Но отталкивая её, свою родную сестру, он собирался идти тусоваться с какими-то людьми. Лилия не смогла скрыть проскользнувшую в голосе обиду.

— ...Куда?

— На скачки. В последнее время мне это по кайфу.

Скачки? Она впервые слышала, чтобы он смотрел скачки. Что это еще за новое хобби?

Конечно, если ему просто нравится смотреть на скачки, в этом нет ничего плохого, но...

— Ты ведь не ставки там делаешь?

— Да ну, бред какой. За кого ты меня держишь?

— Нет так нет, зачем сразу злиться. С кем идешь на скачки?

— Есть с кем. Ты что, позвонила мне, чтобы допрос устроить?

Из трубки донесся раздраженный голос.

Лилии было до слёз обидно. Она спросила лишь о трех вещах: куда он идет, не ставит ли деньги и с кем встречается. Неужели это повод называть её слова «допросом»?

Так было всегда. Дистанция между ними не сокращалась, как бы она ни старалась, Анджело ни за что не подпускал её ближе определенной черты. Всё под предлогом своей личной жизни.

Но где тогда предел того интереса, который она может проявлять к нему?

— Я что, даже такое не могу спросить? Что мне остается, просто иногда проверять, жив ты или умер? Этого ты хочешь?

Ей хотелось сказать многое, но ком подступил к горлу, и она не смогла продолжить. Анджело тоже молчал, и между ними повисла неловкая, тяжелая тишина.

Спустя долгое время в трубке раздался глухой голос:

— Прости.

— .......

— Ну ты же меня знаешь. Я люблю жить так, как хочу, и терпеть не могу, когда кто-то лезет в мои дела и начинает учить жизни.

— .......

— Впредь я буду стараться, но и ты пойми меня правильно.

Извинения были сухими, и от них на душе стало еще тяжелее, словно туда упал огромный валун.

Обещание стараться. Анджело сказал это, но Лилия прекрасно понимала: ничего не изменится.

Внезапно она почувствовала, как из тела уходят все силы и воля. Лилия опустила пустой взгляд и бесцельно пробормотала:

— Ты ведь помнишь... я говорила, что переехала? Ты обещал зайти, но, видимо, забыл... Приезжай, как будет время. Повидаемся, нормально поговорим.

— ...Хорошо.

На этом они попрощались.

Положив трубку, Лилия подтянула колени к груди и спрятала в них лицо. Только тогда на нее обрушилась волна эмоций, и она беззвучно, глотая слезы, заплакала.

Только обменявшись с ним этими колючими словами, она осознала. Как же сильно она переоценивала свои силы, веря, что сможет привести Анджело к себе и защитить его.

Он всегда был парнем, который принимал все решения самостоятельно, не обращая внимания на советы и мнения других.

И он больше всего на свете любил ту жизнь, которую создал для себя сам.

С чего она взяла, что такой человек покорно последует её совету, переедет и найдет новую работу... Лилия сама не могла понять свою наивность.

Мне вряд ли удастся заставить его бросить работу и профсоюз на той стороне... Если у Анджело не будет на то собственного желания.

Ею овладело чувство полной безысходности.

Что нужно сделать, чтобы вытащить Анджело оттуда? Сейчас в голову не приходило ни одной стоящей идеи.

Единственное, что смутно маячило в мыслях: нужно действовать не через Анджело, а через семью Корелла, но...

— Ха-ха... ха...

Лилия покачала головой, издав горький, полный самоиронии смешок.

Ей и в семье Бенедетти-то выживать непросто, что уж она сможет сделать против семьи Корелла? Тем более, вся информация, которой она владела, ограничивалась лишь Бенедетти.

Всё шло наперекосяк.

И вчерашнее совещание, которое пошло не по плану, и этот бессмысленный кошмар, и проблема с Анджело, решения которой не было видно.

Уэйн, я надеюсь, что хотя бы у тебя всё в порядке...

Лилия вспомнила об Уэйне посреди этого хаоса и отчаяния, сковавшего её разум.

Наверняка он, как и всегда, непоколебимо стоит на своем месте. Как бы она ни колебалась и ни ломалась, Уэйн, словно солнце в небе, всегда будет надежно выполнять свой долг.

Она снова взяла телефон.

Достала из ящика бережно хранившуюся визитную карточку и набрала номер.

Утро выходного дня. Идеальное время, чтобы встретиться за обедом или ужином, если у него нет других планов.

Вскоре раздался щелчок, и её встретил ровный, вежливый голос: «Алло?».

Точно так же, как в тот день, когда она, убив Антонио, бесконечно бродила по улицам в поисках ответа, Лилия снова потянулась к нему.

— Я насчет пиджака, который вы мне одолжили в прошлый раз. Я бы хотела вернуть его сегодня.

— ...Мистер Бойд.

Даже издалека она узнала его со спины.

Наверное, даже если бы перед ней поставили сотню мужчин спиной, она без труда нашла бы среди них Уэйна.

Так почему же во сне она не узнала его и выстрелила? Почему поняла, кто это, только когда он обернулся?

Услышав свое имя, Уэйн медленно повернулся.

Сквозь развевающиеся на ветру сияющие светлые волосы показалось его красивое лицо. Эта сцена до мелочей совпадала с тем, что она видела во сне, и от этого на сердце стало жутко.

Там, во сне, спустя несколько секунд пуля пробила ему лоб.

Но здесь, в реальности, за то время, пока он оборачивался и подходил к ней, ничего не произошло.

Его лоб оставался чистым и безупречным, на гладкой коже не появилось ни единого темно-красного пятна.

— Как вы поживаете?

Он мягко улыбнулся глазами, словно говоря ей, что тот кошмар был лишь сном.

Но для Лилии именно эта сцена казалась нереальной, и она отрешенно пробормотала:

— Прошлой ночью мне приснился кошмар.

— Да?

— Мне приснилось, что я убила вас.

— ...Вот те на.

Он приоткрыл губы, словно обдумывая, как на это реагировать. И после долгих раздумий выдал именно это.

— И как именно я умер?

— ...Вас застрелили.

— Куда?

— Прямо в центр лба.

То ли её ответ пришелся ему по душе, то ли он просто нашел это забавным, но Уэйн звонко рассмеялся.

— К счастью, высока вероятность, что я умер мгновенно. Я, конечно, еще не получал пулю в лоб, поэтому не могу сказать наверняка, но, полагаю, смерть была довольно чистой.

От этой шутки ей хотелось то ли смеяться, то ли плакать.

Слова «я еще не получал пулю в лоб» прозвучали как-то грустно, но от его искреннего, раскатистого смеха, разнесшегося по улице, Лилия невольно улыбнулась.

И после этого на душе действительно стало немного легче.

— Вы так долго не выходили на связь, что я уж думал, мой любимый пиджак покинул меня навсегда. Я никак не ожидал вашего звонка. Обрадовавшись, пулей вылетел из дома, но... судя по всему, вы вспомнили обо мне лишь из-за чувства вины за свой кошмар.

От этих неожиданно поддразнивающих слов её щеки вспыхнули румянцем. Словно решив подшутить над ней еще больше, Уэйн неторопливо добавил:

— Вы ведь только меня и ждали. Разве не так?

— Н-нет. Вовсе не...

Лилия в растерянности забегала глазами. Ждала? Даже если это шутка, она чувствовала, как горят кончики её ушей.

Не в силах выдержать его спокойный, но проницательный взгляд, она отвернулась.

— ......!

И в этот момент вдали на улице она заметила до боли знакомые лица. Её глаза, устремленные в ту сторону, расширились от удивления.

Это были мужчины, одетые в строгие, жесткие костюмы, несмотря на ясный выходной день.

Где же она их видела? Да это же люди Теодоро, которых она видит чуть ли не каждый день в баре De Lucia.

— А...

Что делать? Можно ли позволить им увидеть её вместе с Уэйном? Что, если они начнут допытываться, кто он такой?

И наоборот, что, если Уэйн увидит, как она с ними здоровается?

Она до сих пор не говорила ему, чем именно занимается. Что, если он узнает, что она связана с мафией, почувствует себя преданным и отдалится от нее?

— Что-то случилось?

Заметив её странное поведение, Уэйн нахмурился и заглянул ей в глаза.

Лилия судорожно осмотрелась и приняла решение. Времени на раздумья нет. Главное — поскорее убраться отсюда.

— П-пообедаем?

— Что? Так внезапно?

— Мне было так неловко за тот случай, и я очень благодарна вам. Я хотела угостить вас обедом.

Из-за спешки слова прозвучали как отговорка, но это была правда. Она действительно пришла с намерением пообедать с ним.

Вопрос лишь в том, как это воспримет Уэйн Бойд...

Догадливый мужчина наверняка понял, что желание угостить его — не единственная причина её спешки. Заметив, что Лилия то и дело нервно косится ему за спину, он начал было оборачиваться.

— ...Подождите!

Лилия в панике схватила его и потянула на себя.

— Подождите минутку.

— ...Да?

Уэйн посмотрел на нее сверху вниз со смесью удивления и замешательства. Но в самом затруднительном положении находилась именно Лилия.

Она хотела предложить ему пообедать спокойно и вежливо, а не тащить его силой.

Но что поделать. Всё уже так обернулось.

Лилия, вцепившись в его руку, как в спасательный круг, потянула его вперед.

— Тут неподалеку есть неплохой ресторан.

Конечно, она понятия не имела ни о каком ресторане. Но, блуждая по улицам, они ведь наткнутся хоть на что-нибудь.

А если ничего не найдется, можно будет просто сказать, что она заблудилась.

Уэйн, полусилой влекомый ею, послушно зашагал следом.

Растерянность на его лице постепенно сменилась легкой, едва заметной улыбкой. Затем он перехватил руку Лилии, которая неловко цеплялась за его рукав, и взял её под руку.

От этого неожиданного жеста Лилия вскинула голову и посмотрела на него.

Но Уэйн лишь очаровательно улыбнулся.

— Вы же покажете дорогу.

— А, да... да.

— И что в меню?

Откуда ей знать. Лилия отвела взгляд, решив действовать нагло.

— У-угадайте.

— Никаких подсказок?

— М-м...

Уэйн с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как она лихорадочно соображает.

А затем, улучив момент, когда внимание Лилии немного отвлеклось, он незаметно повернул голову. Взгляд, которым он окинул улицу, разительно отличался от того, которым он смотрел на неё.

В его мгновенно похолодевших, сухих глазах отразились фигуры мужчин в черных костюмах...

И в его зрачках блеснул ледяной свет.

В итоге они оказались в потрепанной закусочной.

Лилия не знала, куда деваться от стыда. Она обещала «угостить» его, но, сколько они ни шли, на глаза попалась только эта забегаловка, готовая вот-вот развалиться.

Она зашла внутрь с чувством игрока, делающего ставку в рулетке. Раз заведение такое старое, решила она, возможно, это скрытая жемчужина, которая держится на плаву долгие годы благодаря вкусной еде.

Сделав заказ, Лилия окинула взглядом зал.

Интерьер был под стать фасаду: липкие столы, кусочки овощей, валяющиеся тут и там на полу. Явно не лучшее место для первого совместного обеда.

К счастью, нашлось хоть что-то, способное отвлечь Уэйна: маленький телевизор в углу, по которому транслировали скачки.

— Мой брат говорил, что сегодня идет на скачки, наверное, это они.

— Мисс Моретти, вы тоже увлекаетесь?

— Нет, я никогда особо ими не интересовалась, ни вживую, ни по телевизору. Вот так, мельком — мой максимум. А вы, мистер Бойд?

— Не то чтобы я увлекался... но по долгу службы сталкиваюсь с этим довольно часто.

— По долгу службы?

Лилия с любопытством склонила голову. В её воспоминаниях Уэйн никогда не занимался делами, связанными со скачками.

— В последнее время мы расследуем сеть нелегальных азартных игр.

— А-а...

Вот это новость. И неудивительно, ведь в 1961 году Лилия и Уэйн еще даже не были знакомы.

А с того момента, как они сошлись в прошлой жизни, Уэйн подобных дел не вел, поэтому тема нелегальных ставок была для Лилии в новинку.

Не найдя, что добавить, она снова посмотрела на телевизор. На экране на мгновение всплыл и тут же исчез логотип: «Интер Пресс Ньюс Сервис» (Inter Press News Service).

Уэйн, который тоже смотрел на экран, вдруг спросил:

— Не знаю, будет ли вам интересно... но хотите послушать одну удивительную историю, которую я узнал в ходе расследования?

Не понимая, к чему он клонит, Лилия тем не менее активно закивала. Разве история от агента ФБР может быть бесполезной?

В конце концов, именно благодаря знаниям о его расследованиях из прошлой жизни Лилия смогла занять свое нынешнее положение в организации.

Уэйн, увидев её сияющие зеленые глаза, мягко усмехнулся и начал рассказ:

— Чтобы делать ставки на скачках, нужно следить за ходом забега, поэтому необходима точная трансляция. В Демеси работают сотни букмекерских контор... и все они пользуются услугами проводной связи, транслирующей скачки в прямом эфире.

Он указал на телевизор и продолжил:

— Тот самый «Интер Пресс Ньюс Сервис», который вы только что видели, — это одна из ведущих компаний, предоставляющих подобные услуги. Вот так они и транслируют скачки.

— Значит, между ними должно быть очень тесное сотрудничество. Между букмекерскими конторами и телекоммуникационными компаниями.

— Верно. Букмекерам нужны прямые трансляции, а телекоммуникационным компаниям — клиенты, которые будут за эти трансляции платить.

Пока что в его словах не было ничего шокирующего. При желании до этого мог додуматься любой.

Видимо, это было лишь предисловием. Уэйн слегка подался вперед и заговорил более низким голосом:

— Но знаете, кто поддерживает с «Интер Пресс Ньюс Сервис» еще более тесное сотрудничество? Мафия Демеси... а точнее, семья Корелла.

Видимо, всё сказанное до этого было лишь прелюдией. Уэйн слегка подался вперед и заговорил более низким голосом:

— Но знаете, кто поддерживает с «Интер Пресс» еще более тесное сотрудничество? Мафия Демеси... а точнее, семья Корелла.

— С-семья Корелла?

От растерянности она начала запинаться. Семья Корелла. Кто бы мог подумать, что здесь вдруг всплывет это название.

Однако Уэйн истолковал смущение Лилии по-своему. Наверное, он решил, что это тема, слишком далекая от её жизни... и, с опозданием смутившись, извинился:

— Прошу прощения. То есть, семья Корелла — это...

Затем он добавил краткое пояснение о Пяти Семьях мафии Демеси. Хотя на самом деле это была тема, к которой Лилия имела самое непосредственное отношение.

Вскоре разговор вернулся к главной сути, и Уэйн спокойно продолжил:

— Букмекерские конторы покупали права на трансляцию у «Интер Пресс» и выплачивали им комиссионные. А «Интер Пресс», в свою очередь, отчисляла часть этих комиссионных в виде дани мафиозным семьям.

— Каждой семье? Но почему?

— Потому что букмекерские конторы находятся на территориях, подконтрольных мафии. «Интер Пресс» должна была платить долю с доходов, полученных в каждом районе, той семье, которая контролирует эту территорию.

— А-а... Понятно.

Лилия поразилась этой абсурдной реальности. Не нужно было даже спрашивать, какой произвол творили те, кто был у власти.

Если бы они не платили дань, им было бы невозможно удержать бизнес ни физически, ни политически. Компания «Интер Пресс» просто не осмелилась бы пойти против такой могущественной организации, как мафия.

— Эта схема рухнула, когда бывшего президента «Интер Пресс» посадили за растрату корпоративных средств, и руководство сменилось. Нынешний президент, Джимми МакКенна, решил поменять правила игры. Вместо того чтобы платить каждой из Пяти Семей по отдельности, он заключил сделку только с семьей Корелла и начал платить дань исключительно им.

— ...Что?

И вот тут снова всплыла семья Корелла. Неужели «Интер Пресс» и Корелла провернули аферу против остальных семей? Такого поворота она никак не ожидала.

Она нахмурилась и спросила:

— А что же остальные семьи? Они бы ни за что не оставили это просто так.

— Джимми МакКенна оказался хитрым. В обмен на эксклюзивную дань семье Корелла он потребовал от них защиты.

Защиты? Какая же такая защита помешала остальным семьям принять ответные меры? Лилия сглотнула пересохшим горлом, ожидая продолжения.

— Эту часть я всё еще расследую, но... похоже, «Интер Пресс» использует мэра Демеси в качестве политического щита. И, скорее всего, без помощи семьи Корелла здесь не обошлось.

— А... то есть, например, Корелла передала мэру Демеси взятку или попросила его защитить Джимми МакКенну... в таком духе?

— Да, именно так. Мы не знаем точных деталей, но, вероятно, переговоры шли примерно в таком ключе.

Лилия, словно сама став следователем, начала засыпать Уэйна вопросами:

— А остальные семьи в курсе? То есть... знают ли они, что Корелла, по сути, их предали.

— Сложно сказать. Точно я не знаю, но... судя по тому, что они до сих пор поддерживают довольно дружеские отношения, возможно, они не в курсе. К тому же, если бы они знали, разве уже не случилось бы чего-нибудь?

— А...

Выходит, этот Джимми МакКенна сговорился с Корелла и водит за нос остальные семьи...

Слушая об этом дерзком заговоре из уст Уэйна, Лилия почувствовала, как у нее голова идет кругом. Не в силах произнести больше ни слова, она опустила взгляд.

В её глазах, где проносились тысячи мыслей, царил хаос.

Но если грамотно этим воспользоваться...

Кто знает, может быть, это станет шансом не только для неё, но и для Теодоро. Сквозь хаос в её голове пробился странный, обнадеживающий свет.

Уэйн, внимательно наблюдая за погруженной в свои мысли Лилией, издал легкий, похожий на шелест ветра смешок.

— Не ожидал, что вам будет так интересно это слушать.

Как превратить информацию, полученную от Уэйна, в возможность?

После встречи с Уэйном Лилия несколько дней ломала над этим голову. И когда план созрел, она попросила Теодоро организовать встречу с Винсентом.

Однако Теодоро, ссылаясь на то, что у Винсента накопилось много дел, и придумывая другие отговорки, явно избегал встречи... Лилия попыталась настоять хотя бы на разговоре один на один с Теодоро, но и эта просьба была отклонена.

Лилия была не настолько слепой, чтобы не заметить, что её избегают.

В конце концов она не выдержала и, движимая гневом, направилась прямо в кабинет Теодоро.

Бах!

От той робкой девушки, которую выгнали с совещания несколько дней назад, не осталось и следа. Лилия с силой распахнула дверь его кабинета.

— ......!

Теодоро, полулежавший в офисном кресле, перестал крутиться и удивленно вскинул брови.

— Какого черта.

Лилия, ничего не ответив, громко зашагала к его столу и остановилась прямо перед ним.

Ладно, раз уж она последние несколько дней не видела даже волоска с головы Винсента, поверим, что он действительно занят. Но ведь занят Винсент дель Пьеро, а не Теодоро Бенедетти.

То, что он каждый день шатается по бару De Lucia, но не может найти пары минут для разговора, — это звучало как полный бред.

— Я не понимаю, почему вы постоянно меня избегаете.

Теодоро посмотрел на нее с выражением крайнего раздражения. Спустя какое-то время он, явно уставший от этого, потер лицо ладонью.

— Не требуй от меня объяснений, Лилиана Моретти...

— .......

— Лучше веди себя так, чтобы не вызывать подозрений. Думаешь, нам с Полом больше заняться нечем, кроме как копаться в твоем грязном белье?

С этими словами он небрежно бросил ей под ноги одну из папок, разбросанных по столу. Зрачки Лилии тревожно дрогнули. Когда она потянулась тонкой рукой и открыла папку...

Внутри оказалось пугающе детальное досье. И всё оно было посвящено ей.

Ч-что это...?

Как жили её родители. Где, с кем и как прошло её детство. Чем она занималась и как зарабатывала на жизнь после переезда в Демеси. Что сейчас делает её брат Анджелико Моретти, и так далее.

Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: копали так глубоко, что аж мурашки пошли по коже. Скорее всего, причиной послужили те самые подозрения, возникшие во время разговора об убийстве.

Подождите, а то, что я виделась с Уэйном?!

Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Стараясь не выдать себя, Лилия перелистывала страницы одну за другой.

И только добравшись до последней страницы, она смогла вздохнуть с облегчением.

Фух... Значит, за мной не следили в последнее время. Просто раскопали прошлое.

Если бы к ней приставили хвост, чем бы это обернулось? У нее даже в глазах потемнело. Знать, что нужно быть осторожной, и всё равно действовать так беспечно.

Лилия крепко зажмурилась, затем открыла глаза и с трудом выдавила:

— В-в любом случае... теперь вы убедились, что подозревать меня не в чем.

Кроме встречи с Уэйном, не было никаких следов её контактов с другими организациями. Она постаралась посмотреть на него уверенно, и, к её удивлению, Теодоро спокойно согласился.

— Да, это так. Смотреть там особо не на что.

— .......

От такого безмятежного ответа она даже потеряла дар речи.

Когда спустя пару секунд рассудок вернулся к ней, Лилия почувствовала, как внутри закипает ярость.

— Минуточку.

— .......

— Значит, вы вполне могли провести и совещание, и поговорить со мной один на один? Почему же вы и сегодня отказывались...

— Я как раз собирался.

Теодоро пробормотал это с такой ленцой, словно всё на свете было ему в тягость. Но как ни посмотри, это совершенно не походило на поведение человека, который «собирался».

Внутри у неё всё кипело.

Она терпела всё это время. Как бы он её ни оскорблял, как бы ни прогонял, она всё сносила молча.

Но терпела она только потому, что Теодоро казался ей хоть сколько-то вовлеченным в деловые вопросы. Если же это не так, она больше не собиралась стоять как дура и молчать.

— Вы серьезно? Значит, всё дело было только в ваших подозрениях... Это была единственная причина, по которой вы меня избегали?

— Лилиана Море...

— Я же вижу, что в последнее время вы относитесь ко мне с какой-то особой враждебностью. Неужели это только мои фантазии?

Она выпалила всё на одном дыхании, не давая ему вставить ни слова, и в кабинете повисла тишина. Только тогда Лилия поняла, что, кажется, перегнула палку, и плотно сжала губы.

Но слова уже были произнесены, и вернуть их было нельзя.

Теодоро, пристально смотревший на нее, вдруг отодвинул кресло назад. А затем кивнул на пустое место перед столом.

— Встань туда.

— ...Что?

В конце концов он раздраженно вздохнул и нахмурился.

— Встань, говорю.

Когда она нерешительно встала спиной к столу... Теодоро внезапно вскочил со своего места.

В тот же миг перед её глазами выросла темная тень. Испугавшись, она стала медленно пятиться назад, шаг за шагом, но Теодоро наступал на нее, синхронно делая шаг за шагом навстречу.

Пока она не уперлась спиной в стол — отступать было больше некуда.

— ...Лилиана Моретти.

Глухой голос, темный, как непроглядная ночь, заполнил её уши.

Когда испуганная Лилия начала медленно пятиться шаг за шагом, Теодоро наступал на нее, синхронно продвигаясь навстречу.

Пока она не уперлась спиной в стол — отступать было больше некуда.

— ...Лилиана Моретти.

Глухой голос, темный, как непроглядная ночь, когда не видно ни зги, заполнил её уши.

Как и путь к отступлению, отрезанный столом, казалось, перехватило и дыхание в горле. Сдавленная страхом, Лилия пролепетала:

— Ч-что... в чем дело?

— Ты сама спросила. Почему я постоянно тебя избегаю.

Бросив на нее сухой взгляд, Теодоро шагнул еще ближе. Когда его ноги коснулись подола её платья, она почувствовала слабое тепло.

Лилия вздрогнула и попыталась вывернуть ноги... Но это не спасло её от медленного, неотвратимого соприкосновения их тел от колен до самых бедер.

— Раз уж тебе так интересно, я должен ответить.

— А, н-нет... не стоит.

— Ну уж нет, Лилиана Моретти. Стоит. Раз тебя это так задело, что ты отбросила все приличия и с ноги распахнула дверь.

От этих язвительных слов кровь отхлынула от её лица. Что бы Теодоро ни собирался сказать дальше, это явно не сулило ничего хорошего. Она в панике оглянулась назад, но бежать было некуда.

А тем временем Теодоро, не останавливаясь, настойчиво прижимал её к столу...

Она невольно присела на край стола, но это было далеко не лучшее решение. Ведь он уперся обеими руками в стол по бокам от неё и начал наклоняться.

Лилия резко втянула воздух и, пытаясь хоть как-то сохранить дистанцию, начала понемногу отодвигаться назад.

— А всё потому, что ты.

И тут Теодоро, наклонив голову, вытянул правую руку. Его крупная ладонь легла на обнаженную, бледную кожу ноги, видневшуюся в разрезе платья.

— ...Хгх!

Мягкое тепло, разлившееся по бедру. Но словно желая показать, что это лишь способ пресечь любую её рефлекторную попытку к бегству, тут же последовало тяжелое, подавляющее давление, прижавшее её ногу к столу.

Лилия застыла, скованная безмолвным, пугающим напряжением.

В этот момент его сухие, лишенные эмоций глаза, до этого смотревшие вниз, вновь поднялись и вонзились в неё.

— Для той, кто мнит себя такой умной, ты поразительно глупа.

Что он имеет в виду? Когда она успела заслужить упрек в глупости?

Она совершенно не понимала его слов, но у неё не было сил анализировать последние несколько дней.

Все её нервы были сосредоточены на его ладони, лежащей на её бедре, а его глаза, как всегда бескрайние и подавляющие, лишали остатков рассудка.

Видимо, ему показалось жалким то, как она, ворвавшись в кабинет с таким вызовом, теперь застыла от страха, не в силах пошевелиться.

Теодоро с легкой усмешкой сдвинул руку и крепко обхватил её бедро снизу. А затем резким движением притянул её ногу прямо к своему боку.

— ...Ах!

Её тело, мгновенно сдернутое на самый край стола, потеряло равновесие. Лилия судорожно вцепилась в край стола, пытаясь удержаться, но безопасная дистанция, которую она так отчаянно пыталась сохранить, уже была полностью разрушена.

Теперь Теодоро непоколебимо стоял прямо между её раздвинутых ног. Её лоно плотно, без малейшего зазора прижималось к его телу. Его правая рука крепко поддерживала её дрожащее бедро.

А сам он, опираясь левой рукой о стол, наклонился еще ниже и прошептал:

— Или ты вообще не осознаешь, что перед тобой мужчина.

— ......!

В тот момент, когда эта откровенно эротичная поза, недвусмысленно намекающая на совокупление, соединилась с его шепотом...

Волна ледяного холода и обжигающего жара одновременно накрыла Лилию. Она в шоке распахнула глаза.

То, что его нежелание видеться с ней могло быть связано с чем-то подобным — с первобытными, животными инстинктами... Она бы и в страшном сне не могла такого представить.

С запозданием Лилия изо всех сил попыталась вывернуть ноги, но чем сильнее она сопротивлялась, тем жестче становилась его хватка. Теодоро и не думал её отпускать.

Словно желая, чтобы она посмотрела в глаза той правде, которую так хотела узнать.

Когда... с каких это пор...

Ей не нужно было копаться в воспоминаниях, чтобы найти точку отсчета.

Причиной мог послужить только тот день. День её посвящения.

Но почему...?

Глаза Лилии, полные хаоса, тревожно заметались.

То, что Теодоро увидел её обнаженную грудь... это была чистая случайность, «авария», которой она сама не желала.

Мимолетный поцелуй? Тот, что едва коснулся её щеки и тут же исчез? Тем более, Теодоро сам должен лучше других понимать, что этот поцелуй, данный под предлогом «доверия», был не более чем ритуалом.

Но эти слова так и не сорвались с её губ.

— Хгх...

От странного, одурманивающего чувства, поднимающегося откуда-то изнутри, Лилия слегка поморщилась.

Ведь она, как и он, была подвержена физическим реакциям, которые неподвластны воле и разуму.

Она даже не могла поерзать, пытаясь хоть немного отстраниться. Малейшее трение лишь сильнее возбуждало её.

То ли это его тело, прижатое к ней, было таким горячим, то ли это у неё внутри всё пылало. Жар между её бедер распространялся, подобно лесному пожару.

Не в силах вынести этого, она отвернула голову. Она так сильно стиснула зубы, что её подбородок задрожал.

Это было до тошноты омерзительно.

Больше, чем этот мужчина, так откровенно прижимающийся к ней, ей была омерзительна собственная плоть, реагирующая на него.

— Отпустите... меня.

— Отпущу. Даже если ты вцепишься мне в штанину и будешь умолять не отпускать.

Его ленивый, полный насмешки голос вонзился ей в ухо.

— Но прежде чем я это сделаю, скажу еще кое-что.

— .......

— Раз уж ты заметила, что я держу дистанцию, могла бы и сама догадаться... и впредь соблюдать границы.

Внезапно к горлу подступил такой ком обиды, что на глаза навернулись жгучие слезы. Нет, Лилия была не просто обижена — она была поражена такой наглостью.

Слова, рвавшиеся наружу, уже невозможно было сдержать.

— ...Господин Теодоро. Почему вы говорите соблюдать границы... именно мне?

— Что?

Она яростно уставилась на него глазами, в которых блестели невыплаканные слезы.

— Тот, кто должен соблюдать границы... это вы, а не я. Разве я...

Её тонкая рука, мелко дрожащая, но смелая, потянулась к галстуку Теодоро. Лилия слегка сжала его кончик и, почти не прилагая усилий, потянула на себя.

Его бровь изогнулась, а затем сузившиеся глаза пристально уставились на неё.

— Разве я... хоть раз... так вас соблазняла? Самое большее, что я делала, — это просила о встрече... исключительно по делу.

Разве это не правда? Она никогда не переходила черту настолько, чтобы вызвать у него отвращение, никогда не провоцировала его желания.

Даже сейчас это трудно назвать «соблазнением» — она лишь испуганно держит его за галстук.

Её голос дрожал, но она упрямо произнесла последние слова:

— Какие именно границы... я перешла?

— .......

— Разве не вы, господин Теодоро... позволили своим личным чувствам ко мне... повлиять на ход наших деловых встреч?

Как только эти слова повисли в воздухе, в кабинете воцарилась мертвая тишина.

Казалось, еще мгновение назад в его глазах, смотревших на неё, была насмешка. Но теперь... этот темный, вспыхнувший взгляд остыл, не оставив ни капли тепла, став пугающе ледяным.

Теодоро молча и тяжело дышал.

Словно пытаясь подавить в себе борющиеся желания: желание задушить её прямо здесь и желание грубо завладеть ею. Давить и давить их в себе.

По спине пробежал мороз. Каждый раз, когда его нестабильное, тяжелое дыхание касалось её кожи, страх сдавливал горло.

Но она знала. Прямо сейчас он не сможет ни убить её, ни изнасиловать.

Если он даст волю гневу, то лишь докажет, что сам не смог соблюсти те самые границы...

А если даст волю похоти — нарушит собственные слова, сказанные всего пару минут назад. Насколько же жалким он тогда будет выглядеть?

Лилия ответила ему таким же ледяным, пронизывающим взглядом. Глядя прямо в глаза мужчине, от которого всё еще исходила зловещая аура.

Атмосфера между ними натянулась до предела, напоминая тонкое стекло. Это был хрупкий мир, готовый разлететься вдребезги от малейшего неосторожного движения.

Понимая это, ни один из них не осмеливался заговорить первым.

Но тут...

Тук-тук-тук.

— Господин Теодоро, это я. Могу я войти на минуту?

Внезапный стук и голос Пола вдребезги разбили эту невидимую стеклянную стену.

Лилия мгновенно окаменела, выпрямившись как струна. Теодоро тоже напрягся всем телом и медленно повернул голову к двери.

Тук. Тук. Тук.

Сердцебиение, должно быть, принадлежавшее Лилии, глухо отдавалось в их соприкасающихся телах.

Она затаила дыхание, до смерти боясь, что даже этот звук может быть услышан снаружи.

Она была уверена: он промолчит, притворится, что никого нет, и Пол уйдет. Или крикнет, что сейчас занят, и попросит зайти позже.

Какой безумец впустит секретаря, находясь в такой компрометирующей позе, словно в разгар секса на офисном столе?

Поэтому Лилия и в страшном сне не могла представить, что Теодоро ответит именно так.

— ...Входи.

— Что?!

Дверь открылась как раз в тот момент, когда Лилия в ужасе переспросила.

И шок, граничащий с обмороком, испытала не только она.

— ...Ах!

Вошедший Пол, увидев картину, так похожую на сцену горячей любовной утехи, в шоке замер и прикрыл рот рукой.

— ...Ах!

Вошедший Пол, увидев сцену, так похожую на разгар жаркой любовной утехи, в шоке замер и прикрыл рот рукой.

Сначала он лишь хлопал глазами, словно не веря увиденному. Так он ошеломленно пялился на них двоих, пока с запозданием не осознал свою оплошность.

Он поспешно отвернулся и начал пятиться назад, нехарактерно для себя бормоча какую-то бессвязную чушь.

— А, э... п-простите. Я з-зайду п-позже...

— Нет, Пол Гальяно.

— Д-да, да?

— Не нужно уходить.

Пробормотав это, Теодоро издал непонятный тяжелый вздох. Он крепко зажмурился, а когда снова открыл глаза, к нему уже вернулось привычное выражение лица.

Те самые ленивые, скучающие глаза с глубокими тенями и слоями накопившейся усталости.

Лилия совершенно не понимала, что творится у него в голове. В её взгляде, устремленном на него, смешались тревога, растерянность и презрение.

В этот момент Теодоро равнодушно опустил голову и уставился прямо на неё, всё еще плотно прижатую к нему. Ей показалось, или на его губах действительно промелькнула циничная усмешка?

— Ни наша «мисс Моретти», ни я сам не собираемся пачкаться.

Ах, видимо, ей не показалось. Каким бы ни был его мотив, она не могла не уловить тонкий сарказм в этих словах.

Лилия молча посмотрела на него снизу вверх, слегка прикусив губу. Чего он добивается? Что он на самом деле хотел сказать?

Вдруг ей вспомнились его недавние слова о том, что она глупа, несмотря на всю свою показную сообразительность. Она хотела списать это на его привычные оскорбления, но...

Неужели он был прав.

Её лицо помрачнело.

Но об этом не стоило слишком много думать. Истинные мотивы Теодоро оставались загадкой даже для Пола, его секретаря, который проводил с ним каждый день.

Видеть его нахмуренное лицо было большой редкостью; казалось, Пол изо всех сил пытался понять, что здесь вообще происходит.

Тем временем единственный человек в этой комнате, вернувший себе хладнокровие... отпустил бедро Лилии, снова опустив её на стол, и медленно выпрямился.

Попытки Пола тактично отвернуться оказались бессмысленными — Теодоро даже не понадобилось поправлять одежду. Ему нечем было «испачкаться».

Он небрежно сунул руки в карманы и широкими шагами направился к дивану. А затем кивнул Полу, который растерянно переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть глаза.

— Садись. Раз уж пришел, давай послушаем, что за бизнес-план подготовила наша «мисс Моретти».

Лилия в отчаянии закрыла глаза.

Наша мисс Моретти? Что это за жуткое обращение, которое она впервые слышала из уст Теодоро...

Похоже, она окончательно впала в немилость.

Кабинет Теодоро. На диване посреди прохладного помещения в крайне неловком молчании сидели три человека.

Лилия не понимала, почему вместо Винсента на совещании присутствует Пол, но... учитывая отсутствие первого, она с облегчением подумала, что так, возможно, даже лучше.

Что было бы, если бы ей пришлось сидеть и разговаривать наедине с Теодоро после того, что только что произошло? От одной мысли об этом по спине пробежал холодок, и Лилия передернула плечами.

Интересно, Теодоро предвидел это и поэтому впустил Пола? Подумав на мгновение, что это было весьма мудрое решение, Лилия посмотрела на Теодоро и тут же передумала.

То ли его тело от природы не было создано для прямой осанки... Но он сидел на диване почти полулежа, закинув ногу на ногу. Глядя на эту высокомерную позу, словно говорящую: «Ну давай, рассказывай», её зарождающееся хорошее мнение о нем моментально испарилось.

— Кхм... Мисс Моретти, так о чем мы будем говорить?

Пол тихо нарушил гнетущую тишину. Лилия, не в силах больше выносить эту неловкую атмосферу, повернулась всем телом к Полу.

Он был правой рукой Теодоро, человеком, которого тот лично позвал на совещание, а значит, ему можно доверять. К тому же, раз он секретарь, то должен обладать широкими знаниями, что делало его гораздо более приятным собеседником, чем тот, кто придирался к каждому слову.

— Об «Интер Пресс Ньюс Сервис». Я услышала от наших ребят, когда мы обсуждали скачки... что у нас с этой компанией возникли проблемы из-за дани...

— Хм...

Эта тема, видимо, оказалась для него неожиданной. Пол хмыкнул и выразительно поднял брови. Затем он искоса взглянул на Теодоро, сидевшего во главе, но тот не подал ни малейшего знака, поэтому Пол откашлялся и заговорил сам:

— Ах, да. Верно. Мисс Моретти, вы ведь совсем недавно к нам присоединились, поэтому, наверное, впервые об этом слышите, но все в организации просто в бешенстве. Это одна из многих наших головных болей в последнее время.

— А какую именно дань вы обычно получали?

— От прибыли... точнее сказать, тридцать процентов от общей суммы комиссионных за трансляции, собираемых в нашем районе. Хотя теперь это стало невозможным.

— А... Вот как.

Лилия издала короткий вздох и кивнула. Точный процент дани она услышала впервые. Даже солдаты, болтающие в баре, не знали таких подробностей.

Впрочем, сейчас это не столь важно, поэтому она решила отложить это на потом...

Так значит, они все в бешенстве.

Можно понять их возмущение компанией «Интер Пресс», которая лишила их дани, которую они всегда получали без проблем. Также можно понять, почему это дело стало такой головной болью в последние месяцы.

Но если отбросить эмоции и подумать логически.

Семья Бенедетти уже получает дань от букмекерских контор. Так зачем им требовать дополнительную плату от «Интер Пресс», которая даже не находится на их территории, и зачем так злиться, когда они её не получают?

Конечно, Уэйн мне объяснил это, но очень кратко... и это явно был не взгляд самих мафиози.

Это был чисто личный интерес. Он не имел прямого отношения к её плану, и если она не получит ответ, ничего не изменится. Исключительно личное любопытство.

Но раз уж зашел разговор, Лилии хотелось спросить. Раз уж она объединилась с Теодоро, ей как минимум несколько месяцев придется вести с ним дела. Значит, нужно научиться думать как «мафия» и действовать как «мафия».

— Хочу вас кое о чем спросить. Почему наша семья требует дань от «Интер Пресс»? Я слышала, что рэкет обычно ограничивается нашей юрисдикцией.

— Почему требуем?

Пол внезапно округлил глаза и уставился на Лилию. Его взгляд словно говорил: «Что за нелепый вопрос?».

А затем он заговорил так, словно объяснял прописные истины, хоть и с некоторой неохотой:

— Разве это не очевидно? Без нас их бизнес пойдет ко дну. Физически мы, конечно, крышуем букмекерские конторы, но... если у букмекеров возникнут проблемы, это напрямую ударит по «Интер Пресс». Иными словами, защищая букмекерские конторы в нашем районе, мы, по сути, защищаем саму «Интер Пресс»... вот что я имею в виду.

— А...?

— И раз уж они получают защиту, вполне справедливо платить соответствующую долю.

От такого стройного и четкого ответа Лилия потеряла дар речи. Точнее, он был стройным лишь на первый взгляд, а по сути — это был полнейший абсурд, от которого у неё пропал дар речи.

Если утрировать эту логику, то получается: защищая мелких предпринимателей, они, по сути, защищают экономику страны на национальном уровне...

...Ага, а потом они и от президента дань потребуют.

Лилия пораженно покачала головой. Похоже, попытки понять логику мафии стоит оставить. Нужно просто смириться и слиться с их миром.

Судить об их поступках с точки зрения морали бессмысленно... Пришло четкое осознание: чтобы выжить здесь, нужно отключить голову и воспринимать всё как данность.

Тем временем Теодоро, который всё это время слушал их перепалку, наконец вступил в разговор. И лицо у него при этом было перекошено от недовольства.

— Лилиана Моретти. Ты что, серьезно задумала провернуть что-то с «Интер Пресс»?

— Да, я...

— Извини, но забудь об этом. Не думай, что мы сидели сложа руки, потому что нам так хотелось.

Она ожидала подобного ответа, но его категоричный тон заставил пересохнуть во рту. Вероятно, он имеет в виду защиту мэра Демеси.

Вернувшись после разговора с Уэйном, она обдумала всё и заметила одну странность. Почему эти властные мафиозные семьи так боятся мэра?

Конечно, мэр, учитывая его должность, — фигура не из последних, и с ним нужно считаться. Но, учитывая, что это мир мафии, ситуация выглядела явно ненормально.

Как семья Бенедетти финансировала других политиков, так наверняка спонсировала и мэра. И суммы там крутились такие, что жалкие взятки Джимми МакКенны и рядом не стояли.

Более того, огромные деньги вкладывали не только Бенедетти. Помимо Корелла, есть еще три семьи.

Не думаю, что мэр стал бы поднимать шум, если бы семьи объединились и просто прикончили Джимми МакКенну. Так почему же...?

Лилия решила выяснить, нет ли у Джимми МакКенны еще одной «крыши». И ответ нашелся очень близко и очень легко.

Не думаю, что мэр стал бы поднимать шум, если бы семьи объединились и просто прикончили Джимми МакКенну. Так почему же...?

Лилия решила выяснить, нет ли у Джимми МакКенны еще одной «крыши». И ответ нашелся очень близко и очень легко.

— А, вы не знали? Нынешний мэр ведь Билл Грэм, так? Такой мужичок с пузцом, будто спасательный круг проглотил. Он же нас терпеть не может. Это всем известно. Он как-то орал, что не возьмет от нас ни цента, даже если мы ему деньги складами возить будем.

Так сказал Сильвано, сидя за барной стойкой и скручивая из салфетки изящную розу.

— ...Откуда вы знаете? Вас ведь всё это время не было в Демеси.

— Пф-ф, ха... За кого вы меня держите? Послушайте, госпожа. Я не какой-то там безмозглый идиот, который не знает, как устроен мир. Я всегда внимательно следил за тем, что происходит в Демеси, выжидая момент для возвращения.

Что ж, в любом случае, факт остается фактом.

Ирония в том, что мэр, который открыто враждует с преступным миром, тайно сотрудничает с семьей Корелла... Видимо, абсолютной чистоты и неподкупности просто не существует.

На губах Лилии заиграла безжалостная усмешка. Она снова вернулась к разговору с Теодоро, чтобы дать ответ, который еще не успела озвучить.

— Вы говорите, что мне лучше забыть об этом... Я понимаю, почему вы так сказали. Я в курсе вашей ситуации.

Вероятно, Теодоро по ходу разговора догадался, что следующее её предложение начнется со слова «но». Не дожидаясь продолжения, он приложил тыльную сторону ладони ко лбу и закрыл глаза.

— Опять ты за свое... Ха-а...

Это было даже не раздражение, а скорее вздох, полный обреченности, от которого Лилию кольнула совесть. Она осторожно взглянула на развалившегося в кресле мужчину, но он, видимо, настолько устал от попыток её отговорить, что просто плотно сжал губы.

Но если он не хотел её слушать, ему следовало закрыть уши, а не глаза и рот. Лилия и не думала проглатывать свои слова, подстраиваясь под его настроение.

Вскоре её чарующий, с легкой хрипотцой голос плавно полился в открытые уши Теодоро.

— Нам не нужно трогать Джимми МакКенну напрямую. Потому что я задумала легальный нелегал.

— ...Легальный нелегал?

Теодоро с усилием приоткрыл глаза и медленно выпрямился.

— Думаешь, я сижу здесь, чтобы слушать твои игры слов?

— .......

От его угрожающего тона Лилия инстинктивно втянула голову в плечи.

Кажется, так было всегда. Что бы она ни предлагала, она постоянно наталкивалась на сопротивление и каждый раз вынуждена была с замиранием сердца добиваться его согласия.

Но, повторив это несколько раз, она начала к этому привыкать. Лилия глубоко вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я говорю о нелегальных делах, которые будут идеально упакованы в законную обертку. И мэр Билл Грэм ничего не сможет с этим поделать. Ведь внешне всё будет абсолютно легально и безупречно.

В этот раз она знала: ему придется согласиться. И не нехотя, а с полной готовностью.

Демеси. Здание Гранд Тауэр Сквер, 13-й этаж. Офис «Интер Пресс Ньюс Сервис».

Это был роскошный, современно оформленный офис. Оказавшись в этом незнакомом месте, разительно отличавшемся от тех контор, которые она видела раньше, Лилия с интересом всё разглядывала.

Одна из стен была оклеена обоями с геометрическим узором. Что необычно, стена рядом с ней была обшита гладким деревом, и на ней висела огромная, размером с дверь, абстрактная картина непонятного содержания.

Было очевидно, что в оформление этого офиса вложили немало средств.

Диван, на котором Лилия и Теодоро сидели бок о бок, привлекал внимание своим ярким оранжевым цветом, а рядом стояли стулья с изящными изгибами в желтых и синих тонах.

Повсюду были расставлены необычные предметы декора. Наполненный яркими цветами и причудливыми формами, этот офис больше походил на выставочный зал.

Лилия, подавив восхищенный вздох, пробормотала:

— Похоже... они зарабатывают кучу денег?

— С чего ты взяла? Посмотрев на этот офис?

— Да.

Прямо над её ухом раздался короткий смешок. Повернув голову, она увидела, что Теодоро с кривой усмешкой оглядывает помещение.

То ли ему было противно видеть, как деньги, которые не пошли на дань, были вбуханы в этот офис. То ли он думал, что на деньги, которые зарабатывает семья Бенедетти, можно было бы обставить всё куда роскошнее.

В его взгляде не читалось ни капли восхищения. Теодоро цокнул языком, глядя на Лилию, которая всё еще с любопытством разглядывала декор.

— Лилиана Моретти, можно подумать, ты на экскурсию пришла.

— .......

Смутившись от его упрека, Лилия поспешно опустила глаза.

Действительно, сейчас не время глазеть по сторонам. В конце концов, они пришли сюда на встречу с Джимми МакКенной.

— И всё же... спасибо, что взяли меня с собой.

Лилия до сих пор не могла до конца поверить, что участвует в таких важных переговорах. Даже сидя прямо здесь, в офисе Джимми.

Могла ли она вообще представить себе подобное? Что Теодоро возьмет на эту встречу именно её, а не Винсента или Пола.

Однако на её робкую благодарность Теодоро ответил как всегда сухо:

— Это же сценарий, который родился в твоей голове, так что ты и должна была пойти.

— ...Понятно.

— Что? Тебе это не нравится?

— А, нет... я не это имела в виду, просто...

— Если это не опасная ситуация, то впредь будешь ходить со мной. Тебе нужно самой всё увидеть и прочувствовать, чтобы научиться оценивать обстановку.

От его слов Лилия удивленно захлопала своими ясными глазами.

Что это с ним? Конечно, получить такое разрешение — это просто замечательно, но... когда это Теодоро был таким великодушным?

Проглотив удивление, она ответила:

— ...Спасибо.

И снова в воздухе растворился безжизненный, похожий на шелест ветра смешок.

Теодоро, потеряв к разговору всякий интерес, потянулся к столику перед диваном. Взяв лежащую там газету, он небрежно сложил её так, чтобы было удобно держать в одной руке, и снова откинулся на спинку дивана.

Вместе со звуком прогнувшейся обивки её обдало его теплом и запахом. Это был аромат мускуса и ванили, смешанный с терпким запахом сигарет.

— ......!

В этот момент её охватило необъяснимо странное чувство. Это был не новый для неё запах. Судя по тому, насколько он казался знакомым, этот аромат исходил от него всегда.

Может, это из-за того, что произошло пару дней назад в кабинете Теодоро? Лилия и сама не понимала, почему этот густой, мягкий аромат, щекочущий ноздри, вдруг стал ощущаться так остро.

От необъяснимого покалывания за ушами она опустила взгляд. И зря она это сделала.

Её взгляд упал на правую руку Теодоро. Образ этой огромной мужской руки, опирающейся на диван, полностью завладел её мыслями.

А...

Говорят, он с детства держал в руках нож и пистолет. Но, вопреки этому, его руки выглядели на удивление ухоженными.

На его пальцах не было грубых, выпирающих суставов, они были длинными и ровными. Аккуратно подстриженные ногти идеально подходили по форме и размеру, и в какой-то момент ей даже показалось, что эти руки красивы.

Но их нельзя было назвать изнеженными: крупная кисть с приятным загаром сама по себе излучала силу.

Именно эти пальцы обхватили её бедро... сжали так сильно, что впились в кожу.

Лилия не могла отвести взгляд. Словно завороженная или получившая сильный удар по голове, она просто смотрела на его руку.

В этот момент Теодоро поднял правую руку, чтобы перевернуть страницу газеты, и так же естественно опустил её обратно на диван.

Словно по чьей-то злой шутке, его рука опустилась ровно в то место, где лежали изящные пальчики Лилии. Тук.

Лилия напряглась, не в силах даже пошевелиться. Хотя они даже не соприкасались, казалось, будто его тепло передается ей, и от кончиков пальцев начал расходиться жар. Её тонкие пальцы едва заметно дрогнули.

Как же это странно.

Они не коснулись друг друга даже кончиками волос. Не проронили ни слова. Но в какой-то момент взгляд Теодоро тоже опустился к их почти соприкасающимся рукам.

— .......

— .......

Расстояние между ними было не больше трех сантиметров. Граница, которая исчезнет, стоит лишь немного пошевелить пальцем. Но граница, которую ни один из них ни за что не переступит.

Теодоро молчал. Или, возможно, не мог ничего сказать.

Он лишь тихо дышал, спокойно и... безотрывно глядя на её мелко дрожащую руку и на свою собственную.

От одного лишь этого взгляда, прикованного к тыльной стороне её ладони, кожу словно обдавало жаром.

— .......

Больше ничего не происходило. И Лилия знала, что ничего и не произойдет.

Но почему её кончики пальцев немели от странного напряжения... и почему она всё равно не могла убрать руку?

Казалось, время в тихом офисе замерло. Конечно, стрелки часов продолжали свой ход, а за пределами офиса, откуда доносился приглушенный шум голосов, жизнь бурлила своим чередом.

И эта напряженная тишина, казавшаяся вечностью, в какой-то момент должна была закончиться.

— Ох, прошу прощения. Предыдущая встреча немного затянулась. Заставил вас ждать.

Дверь резко распахнулась, и вошедший Джимми МакКенна развеял это наваждение.

— ......!

Лилия в испуге отдернула руку. Теодоро медленно поднял подбородок, чтобы посмотреть на вошедшего.

Словно ничего и не было, та странная атмосфера, окутывавшая их мгновение назад, испарилась без следа.

Оставив после себя лишь легкое покалывание на кончиках пальцев.

Джимми МакКенна. Его внезапное появление — несчастье или удача?

Если первое, то из-за того странного, тягучего осадка в душе, напоминающего покалывание на кончиках пальцев...

Если второе, то потому, что благодаря Джимми ситуация, исход которой было невозможно предугадать, наконец-то хоть как-то разрешилась.

— Господин Теодоро, вы лично пожаловали сюда... Когда мне сообщили о вашем визите, я был крайне удивлен.

Пожалуй, стоит считать это удачей.

Джимми, совершенно не подозревая о том, что произошло секунду назад, естественно начал разговор, и Лилия смогла выкинуть из головы руку Теодоро, так прочно завладевшую её мыслями.

— Какое-то срочное дело?

Лилия, с уже гораздо более спокойным лицом, посмотрела на Джимми, сидевшего на диване напротив. Несмотря на уверенный тон, он весьма старательно пытался прочесть выражение лица Теодоро. Значит, даже имея сильную «крышу», он всё равно нервничает?

Предчувствуя, что цель визита вряд ли сулит что-то хорошее, он с тревогой ждал ответа.

Теодоро же, напротив, не проявлял ни малейших признаков беспокойства. Скрестив руки на груди, он лишь равнодушно ответил:

— Ты слишком торопишься с вопросами.

— Э-э... ну, я не...

— Мы так давно не виделись. Мог бы для начала предложить чай и спросить, как дела.

От этого тихого упрека на лбу Джимми выступил холодный пот. Он без промедления вызвал секретаря и велел принести чай, и вскоре на столике появились ароматный черный чай и легкие закуски.

Лишь теперь, когда была соблюдена формальность приема гостей, Джимми, вероятно, с запозданием осознал свой промах. Какими бы напряженными и некомфортными ни были их отношения... Теодоро пришел к нему как гость, а он даже чашку чая не предложил.

Лилия внимательно изучала лицо явно нервничающего Джимми.

А он оказался куда более жалким, чем я думала.

От человека, который имел наглость сговориться с семьей Корелла, она ожидала хотя бы толстокожести. Но ничего подобного. Трудно поверить, что ему хватило смелости пойти на такой шаг.

Если судить по поведению, казалось, что Джимми и Теодоро поменялись местами.

Мужчина, напряженно сидящий на краю дивана, совсем не походил на того, кто обвел вокруг пальца мафиозные семьи... А вот Теодоро, развалившийся в кресле и закинувший ногу на ногу, вел себя так, словно это был его собственный офис.

Ну и тип...

Лилия, глядя на Теодоро, пораженно покачала головой. Как ему удается, находясь в компании, которая так унизила семью Бенедетти, не только не выглядеть жалким, но и излучать неизменную угрозу?

Его расслабленная поза, когда он откинулся на спинку дивана и прикурил сигарету, слегка вскинув подбородок... не казалась дешевыми понтами. Это была непоколебимая аура одного из лидеров преступного мира.

— Как идут дела в компании в последнее время?

Сухой голос и естественное обращение на «ты» были адресованы Джимми. На его лице явно отражалась напряженная работа мысли: он пытался разгадать скрытый смысл вопроса.

Но, видимо, так ничего и не придумав, Джимми ответил крайне неуверенным тоном:

— Ну... всё идет своим чередом, как и всегда. Ничего особенного...

Глаза Теодоро слегка прищурились, и в них блеснуло явное недовольство.

— Хм, вот как?

— Д-да? А в чем дело...

— У тебя лицо так лоснится, что я подумал: дела, наверное, идут в гору.

От этих слов лицо мужчины, которое только что якобы лоснилось, мгновенно побледнело.

— А-а, нет, что вы... это... с чего вы взяли.

То ли ему доставляло удовольствие наблюдать за паникой Джимми, то ли еще что, но Теодоро изящно изогнул бровь. Затем он подался вперед и протянул руку к Джимми.

— Это шутка.

Жест, призывающий расслабиться, — похлопывание по плечу.

Вложил ли Теодоро в это всю силу своих эмоций? Или просто тело Джимми было слишком хлипким по сравнению с массивной, мускулистой рукой Теодоро? От каждого удара по плечу Джимми пошатывался, как бумажный.

Лилия, молча наблюдавшая за этим, сама невольно вздрогнула, словно ударили её.

Ч-что за...

Он сказал «шутка», даже не улыбнувшись, и выражение его лица при этом было просто пугающим. А как безжалостно его рука опускалась на плечо под видом «подбадривания». Ей казалось, что у нее самой всё тело ломит от этого зрелища.

И это, вероятно, еще самое мягкое и безобидное проявление угроз со стороны Теодоро... От этой мысли по спине пробежал холодок.

Но даже такая, казалось бы, легкая угроза оказалась невыносимой для Джимми.

— Так... т-так с какой целью вы с-сегодня пожаловали?

Снова спросил он, натянув на лицо жалкую подобострастную улыбку. Видимо, ему не терпелось поскорее закончить эту встречу, раз он так настойчиво добивался ответа.

Для Джимми это было бы только к лучшему, да и Теодоро, судя по всему, решил, что давления на сегодня достаточно.

— Я пришел с предложением.

— С... предложением?

— Лилиана?

Теодоро не стал ничего объяснять и позвал Лилию. Причем назвал её просто «Лилиана».

Лилиана? Не Лилиана Моретти, а Лилиана?

Она широко распахнула глаза и уставилась на Теодоро. Что это на него нашло? Он всегда называл её по имени-фамилии, а тут вдруг — только по имени?

Вопросы вертелись на языке, но она понимала: сейчас не время их задавать. Лилия прогнала странное чувство и открыла портфель. Раз он позвал её во время разговора о предложении, цель была только одна.

— Вот, пожалуйста.

Она положила подготовленные документы на столик прямо перед Теодоро. Затем снова посмотрела на него, но... что за новые причуды?

Теодоро, держа в зубах белую сигарету, просто кивнул ей.

Было очевидно: он дает ей знак самой передать содержание документов. У него явно не было ни малейшего желания ни выпрямить спину, ни вытащить сигарету изо рта.

В итоге Лилии ничего не оставалось, как дрожащими от напряжения руками взять бумаги и протянуть их Джимми.

— Взгляните, пожалуйста.

— Что это?

— М-м...

Она еще раз взглянула на Теодоро.

Поскольку он кивнул, призывая её продолжать, она собралась с духом и начала:

— Это договор, который предлагает семья Бенедетти. Прочитав его, вы поймете... но там есть два основных пункта. Вам не нужно принимать оба, вы можете выбрать тот, который больше вам подходит, мистер МакКенна.

— Два... пункта?

— Первый: вы ежемесячно выплачиваете нашей семье около сорока процентов комиссионных за трансляции, собираемых на нашей территории.

— Ч-что... что вы сказали? Сорок процентов?

Лилия перевернула несколько страниц в документе, который держал Джимми, и указала на нужный абзац.

— Посмотрите и убедитесь сами.

— Безумие... нет, что за чушь вы несете? Откуда вообще взялись эти сорок процентов?

Пробормотал он, словно лишившись рассудка. Реакция была ожидаемой, но отвечать на нее было неловко, поэтому Лилия еще раз бросила взгляд на Теодоро.

Он сидел с невозмутимым видом, спокойно покуривая сигарету. Почему-то этот вид придал ей спокойствия.

Может, потому, что она знала: в этот момент он — её надежный союзник? Ободренная этой мыслью, Лилия продолжила:

— Раньше было тридцать процентов, верно? Как вы знаете, мистер МакКенна, у нас возник довольно длительный «перерыв» в выплатах. Вместо того чтобы требовать компенсацию за этот период, мы предлагаем сорок процентов.

— Нет... нет, это... нелепо. Вы не можете этого требовать, нет...

Он начал бормотать себе под нос всякую чушь, словно впал в панику, и Лилия недовольно поморщилась, не понимая, доходит ли до него вообще смысл сказанного.

Но следующие слова наверняка вернут его к реальности.

— Если вам это не нравится, есть и второй вариант.

— К... какой...

— Передайте «Интер Пресс Ньюс Сервис» семье Бенедетти.

— ......!

Да, всё как она и ожидала. Как только эти слова прозвучали, глаза Джимми расширились так, словно готовы были вывалиться из орбит.

В тот же миг его руки, сжимавшие документы, начали жалко трястись.

— Ах...

Джимми издал глубокий стон и низко опустил голову...

А затем, в тишине раздался тихий, сопровождаемый скрежетом зубов голос:

— У... у вас нет права... принуждать меня к такому.

— Мы вас ни к чему не принуждаем. Я же сказала: это наше предложение, и выбор за вами, мистер МакКенна.

Джимми снова поднял голову, его глаза были полны невиданной доселе ярости.

— Я не выберу ни один из этих вариантов.

— ...Вот как. Очень жаль.

— Надеюсь, эти разговоры больше не поднимутся... и не произойдет никаких неприятных инцидентов. До сих пор ведь... всё шло без проблем, не так ли?

Лилии больше нечего было сказать. Таково было его решение — что тут еще добавишь.

Она перевела взгляд на Теодоро с немым вопросом: «Что теперь делать?», и слегка кивнула.

Мужчина, который до этого с откровенно скучающим видом лишь безостановочно затягивался сигаретой... наконец приоткрыл губы.

— Эй.

Вместе с бледным сизым дымом раздался его безразличный голос.

— Проблем не было только у тебя. А для нас это всегда было проблемой.

Теодоро медленно выпрямил свое развалившееся на диване тело. И протянул руку к чашке с горячим, всё еще дымящимся чаем, к которой до этого даже не притронулся.

Ш-ш-ш-ш!

Тлеющий кончик сигареты, опущенный в чай, издал леденящий душу звук и погас. Словно предвещая бесславный конец Джимми МакКенны и компании «Интер Пресс».

— Чай был отличный.

Бросив эти слова, Теодоро тут же поднялся с места.

Переговоры провалились.

— Молодец.

Винсент коротко бросил одно слово.

Это была его первая реакция на новости, которые принесли Теодоро и Лилия... точнее, на новость о провале переговоров с Джимми. И похвала эта, разумеется, предназначалась не Теодоро, а Лилии.

— Теперь у нас достаточно оснований. Мы дали ему шанс сделать выбор, и всё, что произойдет дальше, будет исключительно на совести того глупца, который этот шанс упустил.

Лилия кивнула в знак согласия.

Дать шанс на выбор. Да, это был первый шаг в её плане «легального нелегала».

Конечно же, она с самого начала знала, что Джимми не выберет ни одно из двух предложений. Какой дурак бы на это согласился?

Тем более, пока он свято верит, что семья Корелла и мэр станут его надежной опорой... у Джимми не было ни единой причины идти на сотрудничество с Бенедетти.

Скорее, мы именно этого и добивались.

Его категоричный отказ. Как и сказал Винсент, это был лишь повод для перехода к следующему этапу «легального нелегала».

И в чем же заключался этот следующий шаг в плане Лилии? В создании новой телекоммуникационной компании, которая должна была затмить «Интер Пресс».

— Ну что ж... раз уж всё так обернулось, пора и нам приступать к делу, не так ли?

Вроде бы они никогда не были так уж близки.

Но в том, что касалось работы, они, похоже, неплохо сработались. Винсент достал подготовленные документы для регистрации компании.

Пробежавшись по бумагам, Лилия ошарашенно переводила взгляд с Винсента на документы и обратно.

С того дня, как она впервые заговорила об этом плане, и до их встречи с Джимми прошло всего несколько дней, а он уже так всё подготовил?

Заметив её распахнутые от удивления глаза, Винсент мягко рассмеялся.

— Я заранее всё подготовил, ведь было очевидно, что он откажется. Думаю, компания сможет полноценно начать работу уже недели через две. Решить вопросы с юридическими процедурами и оформлением бумаг для нас не составит труда.

Нет, подождите.

— Через две недели?

Из глаз Лилии исчезло всякое восхищение, сменившись недоумением. Она нахмурилась.

Разве такое возможно? Как бы тщательно они ни подготовились, даже если они могут обойти стандартные процедуры, начать полноценную работу компании всего за полмесяца? Это же не ларек у дома открыть, она просто не понимала, как это возможно.

— Две недели — это слишком мало, чтобы наладить трансляцию скачек. Нужно подготовить столько всего... Мы же не можем просто снять офис, повесить вывеску и сказать, что дело сделано.

— А-а... видимо, я забыл кое-что упомянуть.

— Что?

— Ты говорила что-то о легальном нелегале? Сама идея хороша, но мыслишь ты слишком наивно. То, что предложила ты, сложно назвать настоящим нелегалом. Этого недостаточно.

Недостаточно? Что еще они собираются сделать, чтобы это стало настоящим преступлением?

Уровень, который она предполагала: после создания компании использовать «немного силы и угроз»... то есть применить излюбленные методы мафии, чтобы заставить букмекеров пользоваться исключительно услугами связи Бенедетти.

Даже это уже было нелегально. Насильно навязывать поставщика услуг и избивать людей в случае отказа — это явно не законно.

Что... что еще они задумали...?

В её ясных, зеленых глазах заплескалась тревога. Винсент, глядя прямо в эти глаза, произнес:

— Мы не планируем вести прямые трансляции скачек сами. Зачем нам горбатиться ради чужого блага?

— Тогда как мы будем транслировать...? Неужели вы хотите красть...

— Ты быстро схватываешь. Мы собираемся брать информацию о трансляциях напрямую у «Интер Пресс» и использовать её.

— .......

Лилия потеряла дар речи. С приоткрытыми розовыми губами она лишь переводила ошеломленный взгляд с Винсента на Теодоро... и снова на Винсента.

— Н-но ведь...

Она смотрела на безжалостное лицо Винсента, но почему-то поверх него возникло лицо Джимми МакКенны. Его глаза, потерявшие фокус от отчаяния, когда она озвучила первое требование. Его дрожащие губы.

И, наконец, его лицо, искаженное гневом и ненавистью, когда она потребовала продать компанию — тогда он смотрел на неё горящим от сдерживаемой ярости взглядом.

Внезапно в голове промелькнула мысль: а что такого ужасного сделал Джимми МакКенна? Неужели отказ платить мафии несправедливую дань — это настолько аморальный поступок, за который можно лишить человека главного актива его компании?

В этот сумбурный клубок мыслей ворвался хриплый голос Теодоро.

— Что, жалко его стало?

— .......

— Разница невелика. Будем мы красть их сигнал или нет... в любом случае мы заставим все букмекерские конторы Демеси пользоваться услугами нашей компании, и «Интер Пресс», потеряв всех клиентов, покатится на дно. Именно это и было твоим конечным «легальным нелегалом». Единственная разница в том, добавится ли к их падению еще и гнев за украденный контент... вот и всё. Если итог один — смерть, какая разница, каким путем к ней прийти?

Ах... она и забыла.

Слушая этот сухой, жесткий, как песчаная буря в пустыне, голос, она вдруг ясно осознала. Этот человек перед ней — не кто иной, как андербосс мафиозной семьи.

Да, она забыла, что, когда нужно, он может стать безгранично жестоким и беспощадным.

Наверное, я на мгновение сошла с ума. Как я вообще могла думать о нем иначе... Ха-ха.

Из тела ушли все силы, она едва стояла на ногах.

Всё, что окружало Лилию, делало её абсолютно бессильной. И Теодоро, и те слова, которые он произнес.

То нелегальное, что она задумывала, и близко не доходило до таких масштабов. О воровстве услуг она даже не помышляла и уж точно не предлагала ничего подобного.

Но, как сказал Теодоро, украдут они трансляцию или нет, результат будет одним. Они просто выбрали кратчайший путь к одной и той же цели.

А ведь именно Лилия первой предложила пойти к этой цели...

Смешно, что я сейчас пытаюсь рассуждать о деловой этике и заявлять, что незаконное воровство — это уже чересчур. Чего я вообще хочу.

Волна горького разочарования и пустоты прокатилась по её телу.

— Что, теперь жалеешь?

Теодоро задал вопрос, но Лилия не смогла ответить.

Если и жалеть, то о чем? О том, что она смело решила уничтожить «Интер Пресс»? О том, что предложила создать новую компанию ради этой цели? О встрече с Уэйном, которая положила начало этому плану? О том, что зашла именно в ту шашлычную, где шли скачки?

Даже если она сейчас жалела, объект её сожалений был неясен. Она даже не могла определить, кого или что ей следует винить.

— Ты говорила, что в это замешана семья Корелла.

По какой-то причине Винсент вдруг сменил тему.

— Честно говоря, у меня нет к ним никаких претензий. Хоть мы все и кровные братья по мафии, но в конце концов самое важное для каждого — это его собственная семья. Их поступок вполне понятен. Будь мы на их месте, с большой долей вероятности сделали бы точно так же.

— .......

— Но вот случай с Джимми МакКенной — совсем другое дело. Он оскорбил мафиозные семьи Демеси. А значит, это вопрос защиты чести и соблюдения законов джунглей, где выживает сильнейший.

Другими словами, Винсент говорил о том, что нет никакой нужды испытывать сострадание или жалость к раздавленному Джимми МакКенне.

Защищать честь. Выживать как хищник в мире, где царят законы джунглей. И ради этого можно растоптать чужую жизнь, вырвав её с корнем...

Этот мир, в который она вступила, сделав тяжелый выбор, был настолько суров, что каждый шаг давался с огромным трудом.

Каждый раз ей казалось, что она уже достигла дна, но под ним всегда оказывалось еще одно, и еще.

Боже... До каких же глубин мне придется опуститься.

Лилия задумалась о том, насколько еще жалкой может стать её участь. Но сколько бы она ни думала, она не могла живо представить себе те глубины ада, в которых еще не бывала.

И вот, словно дав Джимми МакКенне один последний шанс, Теодоро теперь предоставил шанс выбора Лилии.

— Лилиана Моретти. Не можешь — уходи.

Она не могла бесконечно тонуть в болоте своих мыслей.

Оказавшись на развилке, куда её словно вытолкнули силой, она должна была решить: готова ли она снова стать жестоким, бессердечным монстром.

И ответ, как и всегда... был уже предопределен. Пока неизменно то, что она должна защитить, ответ всегда будет одним и тем же.

Лилия сжала свои изящные ладони в маленькие кулачки.

— ...Я никуда не уйду.

Её глаза, до этого смотревшие в пол, поднялись на Теодоро, излучая неукротимую жажду жизни, подобную ярко-зеленой листве в разгар лета.

— Я ни за что не уйду.

Лилия сжала свои изящные ладони в маленькие кулачки.

— ...Я никуда не уйду.

Её глаза, до этого смотревшие в пол, поднялись на Теодоро, излучая неукротимую жажду жизни, подобную ярко-зеленой листве в разгар лета.

— Я ни за что не уйду.

Твердая воля и непоколебимое решение вновь были донесены до Теодоро.

В этот момент его глаза едва заметно дрогнули. Словно где-то в глубине души он почувствовал необъяснимое отторжение.

Что это с ним...?

От этого Лилию саму передернуло. Почему у него такое лицо?

Так было и в тот момент, когда она застрелила Антонио. Он сам вложил пистолет ей в руки, но когда она нажала на курок, он уставился на неё так, словно увидел нечто невероятное.

То же самое повторилось и сейчас. Это Теодоро спрашивал, не чувствует ли она жалости к Джимми МакКенне, не жалеет ли она о содеянном... Это Теодоро угрожал ей, говоря, что если она не справится, то может проваливать.

Но почему же теперь, когда она приняла решение, он выглядит так, словно услышал что-то неприятное?

Может быть, ему жаль видеть, как она теряет свою «чистоту» и «невинность»? И в глубине души он надеялся, что она не выдержит и сбежит?

Лилия находила эту его лицемерную двойственность, когда он притворялся, что печется о её будущем, омерзительной — и раньше, и сейчас.

Ты единственный, кто здесь питает... совершенно неуместную жалость.

Пока Лилия молча смотрела на него с тенью холодной насмешки, тишину нарушил спокойный голос Винсента:

— Пол уже отправился вербовать некоторых членов совета директоров и руководителей «Интер Пресс». Даже если бы ты сказала, что не можешь воровать сигнал трансляций, это ничего бы не изменило.

— .......

— Я очень благодарен тебе за то, что ты подкинула такую интересную идею. А теперь, юная леди, тебе остается лишь тихо наблюдать за тем, как мы сожрем «Интер Пресс».

Значит, процесс уже запущен...

Нет смысла отчаиваться или чувствовать себя опустошенной. Всё, что ей оставалось, — это добровольно принять правила игры этого жестокого мира и впредь самой воплощать эту жестокость в жизнь.

Лилия, не отрывая взгляда от Теодоро, одними губами произнесла:

— ...Я так и сделаю.

И Теодоро, словно сытый по горло, отвернулся, издав лишь короткий, бессмысленный смешок.

Этот демонстративный жест отчетливо отпечатался в памяти Лилии, и её взгляд, устремленный на него, становился всё суше и холоднее.

Она решила больше не ломать голову над тем, почему Теодоро так смотрит и почему так себя ведет. В конце концов, это не имело никакого значения.

Господин Винсент сказал мне смотреть, как Бенедетти поглотит «Интер Пресс». Что ж... я буду наблюдать с гордостью, как человек, пропитанный духом этой семьи до мозга костей. Мне плевать, как отреагируешь на это ты, Теодоро.

Безжалостно отнять у «Интер Пресс» их информационные активы? Она не планировала этого изначально, но раз уж так устроен этот мир — придется подчиниться.

И когда им удастся успешно захватить место «Интер Пресс»... Теодоро станет тем человеком, который решил давнюю и наболевшую проблему семьи Бенедетти.

Ты думаешь, что помогаешь организации и своему брату, но это не так.

Благодаря этому Теодоро закрепится в статусе второго человека в семье, обладающего достаточным влиянием, чтобы угрожать власти босса.

Для неё имело значение только это.

Так что, Теодоро, перестань беспокоиться обо мне и лучше подумай о своем будущем.

Поглощение компании «Интер Пресс» происходило очень тихо и быстро.

Компания под названием «Демеси Олтайм Ньюс Сервис», учрежденная под эгидой семьи Бенедетти, появилась без лишнего шума и начала распространять свое влияние с западной части Демеси.

Почему именно с запада?

— Давно не виделись.

Шон О’Коннор поднял эмалированную кружку с облезлой белой краской и сделал глоток кофе.

Зима уже полностью вступила в свои права, и в кабинете стоял лютый холод. Даже закутавшись в толстую куртку, он поеживался; судя по всему, восстановление района требовало немалых затрат, и он всё еще не мог выбраться из нищеты.

— Говорила, что два месяца не будешь брать дань. Передумала? Посмотри вокруг: даже если захочу, мне нечего тебе дать.

— Я пришла не за этим...

— Лилиана?!

Дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет влетела Эния. Узнав о визите Лилии, она бросилась к ней с широкой, радостной улыбкой.

Как дела? Я так за тебя волновалась после того случая с Антонио... Пока она без умолку засыпала её вопросами, Шон встрял в их разговор.

Он велел отложить всю эту пустую болтовню на потом, когда они закончат с важными делами. Эния в ответ огрызнулась, что у него нет ни капли человечности, а его лицо — сплошная скука.

Типичная перепалка брата и сестры в итоге закончилась победой Шона... и, оставив светские беседы на потом, они вернулись к сути дела.

— Ха-а... Ну так зачем пришла? Вряд ли просто мордашкой посветить.

— У меня к тебе просьба.

— Просьба? И чем же я могу вам помочь?

— Разумеется, можешь. Сделай так, чтобы букмекерские конторы в Уэст-Филле начали пользоваться услугами «Демеси Олтайм Ньюс Сервис».

— Демеси Олтайм... чего?

Глядя на нахмурившегося Шона, Лилия произнесла четко, разделяя слова:

— Демеси. Олтайм. Ньюс Сервис. Это новая компания, основанная Бенедетти. Теперь они будут транслировать скачки, и тебе нужно просто перевести все конторы на наши услуги.

Она достала из сумочки брошюру и протянула ему. Шон, сидевший, широко раздвинув ноги и сцепив руки в замок, с неохотой взял бумагу.

Пока он бегло просматривал содержимое, Лилия продолжила объяснять:

— Для букмекеров по сути ничего не изменится. Качество трансляций не упадет, комиссия не станет выше... всё останется точно так же, как и раньше.

— Ничего не изменится, говоришь.

Тихо пробормотал Шон, отрывая взгляд от брошюры и глядя на Лилию.

— Слушай. Подумай сама. Если всё останется как было, нахрена им напрягаться и менять поставщика? Думаешь, они покорно согласятся?

— Даже если причин нет, им придется это сделать. Иначе господин Теодоро пришлет своих людей.

— ...Что?

Лилия пожала плечами, и Шон потерял дар речи. Подробных объяснений не требовалось: было очевидно, что за этим последует жестокое силовое принуждение.

Конечно, Лилия, предрекающая это будущее, сама не чувствовала себя спокойно. Да, она понимала, что без применения силы не обойтись, но она никогда не была человеком, для которого подобные методы считались нормой жизни.

Но разве у нее был выбор?

— Я прошу тебя об этом именно для того, чтобы предотвратить такие неприятные инциденты.

— ...Слушай, это называется не просьба, а угроза.

На губах Лилии появилась горькая улыбка.

— Я не хочу использовать между нами слово «угроза», поэтому давай остановимся на «просьбе»?

— ...Красивая отговорка. В других районах то же самое?

— Да. Везде будет так. Такова воля Бенедетти.

Воля Бенедетти. Семьи, обладающей наибольшим влиянием среди Пяти Семей Демеси.

Кто посмеет пойти против их воли?

Шон, предвидя неизбежное будущее, закрыл лицо руками и тяжело, безнадежно вздохнул.

Как Лилия и предсказывала, «Демеси Олтайм Ньюс Сервис» стала эксклюзивным поставщиком трансляций скачек для 60% букмекерских контор Демеси. С момента основания компании не прошло и трех недель.

Конечно, этого триумфа удалось достичь не только благодаря «диалогу и уговорам», как в случае с Шоном О’Коннором.

Хотя Лилия, а также лично Теодоро посещали другие семьи с «просьбами, которые нельзя назвать просьбами»... всегда находились букмекеры, которые по неосторожности игнорировали «рекомендации» сверху.

— П-пощадите! Умоляю, я... я виноват... Хгх!

Контора уже превратилась в руины: повсюду валялись разбитые вещи.

Посетители, получившие пару ударов просто за то, что оказались не в то время не в том месте, жалко валялись на полу, а некоторые, придя в себя, спешно давали деру.

Но больше всех был напуган, несомненно, хозяин конторы.

Забившись в угол, он дрожал как осиновый лист, глядя на приближающегося мужчину. На Сильвано, который неспешно шел к нему с сигаретой в зубах...

— П-поща... А-а-а-ак!

— Слышь, ты, ублюдок недоразвитый.

Сильвано безжалостно схватил мужчину за волосы и запрокинул его голову назад.

— Х-хгх...! Всхлип!

— Какого хрена ты не слушаешь, что тебе говорят... и доводишь всё до того, что теперь ноешь и молишь о пощаде? Я реально не втыкаю.

— Я, я... я правда собирался скоро...

— Хватит пиздеть. Я просто хочу понять... у тебя что, жопа отвалится, если ты сделаешь всё с первого раза?

Едкий сигаретный дым, выдыхаемый прямо в лицо мужчине. И скучающий, полный издевки голос.

Пока хозяин, дрожа как лист на ветру, снизу вверх смотрел на Сильвано...

— Т... тварь...!

Один из сотрудников, улучив момент, бросился на них. Услышав шум, Сильвано перестал затягиваться сигаретой и повернул голову.

— Мм?

В тот момент, когда его глаза уловили блеск лезвия, рассекающего воздух, его тело среагировало рефлекторно.

— Т... тварь...!

Один из сотрудников, улучив момент, бросился на них. Услышав шум, Сильвано перестал затягиваться сигаретой и повернул голову.

— Мм?

В тот момент, когда его глаза уловили блеск лезвия, рассекающего воздух, его тело среагировало рефлекторно. Сильвано гибко вывернул спину, перехватил руку с ножом, направленную в пустоту, и выкрутил её.

— А-а-а-ак!

Под его железной хваткой раздался полный боли крик. Мужчина выронил кинжал, который так отчаянно сжимал, и схватился за вывернутую руку.

Сильвано же осознал ситуацию лишь с запозданием, после того как его тело уже отреагировало...

— Ого?

Увидев с лязгом упавший на пол кинжал, он с небольшим запозданием удивленно вскинул брови.

— Нож? Пырнуть меня решил?

— Кх, отп... отпусти...!

— А ты кто вообще такой?

— Кх, а-агх...

— Какого хрена ты вообще вылез и строишь из себя героя.

То ли от абсурдности ситуации, то ли от неконтролируемо вспыхнувшего раздражения. Сильвано почти швырнул сотрудника в угол, ударив его о стену. Затем он подобрал кинжал с пола и подошел к нему.

— Смех да и только. Ты же наверняка весь извелся, готовясь меня пырнуть этой зубочисткой. Разве нет?

Сильвано с усмешкой разглядывал дешевый кинжал. Но как только он оказался прямо перед мужчиной, всякая тень веселья бесследно исчезла с его лица.

— Вставай, слепой уебок.

Но он, конечно же, не встал. Какой нормальный человек сохранит рассудок перед вооруженным отморозком?

Сотрудник конторы, собиравшийся нанести сокрушительный удар, уже давно растерял весь боевой дух и был парализован животным ужасом.

— Э-э, а-агх... у-у...

— Я сказал, вставай.

Видимо, его терпение иссякло. Сильвано, зажав сигарету между губ, грубо схватил мужчину за грудки.

Он протащил его вверх по деревянной стене, пока голова мужчины не оказалась ровно в центре висящей мишени для дартса.

Вряд ли Сильвано планировал это заранее, но, увидев эту картину, он, похоже, нашел её весьма забавной.

— О-па.

— .......

— А картинка-то вырисовывается интересная. Хочешь, покажу фокус?

Уголок губ с зажатой в них сигаретой озорно пополз вверх. Разумеется, единственным, кому в этой ситуации было весело, оставался сам Сильвано.

Мужчина начал отчаянно, словно при землетрясении, мотать головой, но его мнение никого не волновало. Сильвано, намертво вцепившись ему в воротник одной рукой, другой начал подбрасывать и ловить кинжал.

— Дай-ка подумать, куда этому уебку нужно попасть, чтобы выбить пятьдесят очков?

— Э-э, а-а... п-простите, я был неправ.

— Тс-с, тихо-тихо. Не сбивай мне концентрацию.

С этими словами он прищурился, впившись взглядом в мишень. Словно и впрямь собираясь метнуть кинжал в дартс, он поудобнее перехватил рукоять и принял стойку.

Лицо мужчины было перепачкано слезами и соплями... А Сильвано, не обращая на это ни малейшего внимания, начал размахивать рукой, примеряясь к траектории броска.

— Хм?

Его глаза, полные дикого возбуждения, в одно мгновение остыли. Первыми почувствовали приближающуюся угрозу его чуткие, звериные инстинкты.

Сильвано рефлекторно отшатнулся в сторону. Но в углу, где сходились две стены, пространства для маневра было не так уж много.

Хрясь!

Старый деревянный стул сокрушительно обрушился на Сильвано.

Получив мощный удар в висок, его тело сильно качнулось; сила удара передалась и самому стулу, который разлетелся на куски, обдав всё вокруг градом щепок. Все инстинктивно зажмурились.

А когда они снова открыли глаза, помещение было заволочено поднявшейся пылью... и в самом центре этого облака непоколебимо стоял на ногах Сильвано.

Повисла леденящая душу тишина.

— ...Ах, блядь.

Тихо выругавшись, Сильвано поднял руку и провел по щеке. Кожа лопнула, и его ладонь окрасилась густой кровью.

Боль его не волновала. Волновало то, что какие-то безымянные шестерки посмели пустить ему кровь.

— ...Так это было не соло, а групповое выступление?

И вот, когда Сильвано наконец поднял голову.

Лицо хозяина конторы, сжимавшего в трясущихся руках обломок ножки стула, приобрело трупно-синий оттенок. Перед ним, сверкая глазами, стоял черноволосый зверь, чья половина лица была залита кровью.

— А, хгх...! Э, у-у...

Атака с треском провалилась. Человек, который, по идее, должен был рухнуть без сознания, стоял прямо и сверлил его взглядом; хозяин, икая от страха, начал пятиться назад. К его несчастью, отступать было некуда.

— Сделаешь еще хоть один шаг — убью.

— ......!

От этого жуткого предупреждения мужчина застыл на месте, как вкопанный. Его плечи сжались в комок от неконтролируемого ужаса.

Но взгляд, устремленный на него, был поразительно спокойным. Сильвано не бросился на него в приступе ярости, а очень медленно наклонился.

— ...Что один уебок, что второй.

— .......

— Где вы, блядь, свои мозги растеряли.

Пробормотав это себе под нос, он поднял из кучи обломков тихо тлеющий окурок. Тот самый, который он с наслаждением курил всего пару минут назад, пока не выронил его на пол по вине «кое-кого».

Каково же было наблюдать за тем, как он берет в рот не новую сигарету, а подобранный с пола мусор? Наверное, они поняли, что уничтожили единственную радость Сильвано в этом убогом месте.

Хозяин и его подчиненный уже сбились в кучу, со страхом косясь на него, словно ожидая смертного приговора. И под их полными ужаса взглядами Сильвано сделал последнюю, глубокую и сладкую затяжку от почти истлевшего окурка.

— Фу-у...

Густой сизый дым окутал его лицо. Сильвано на мгновение закрыл глаза, словно наслаждаясь терпким послевкусием, но от окурка остался один лишь фильтр, и курить больше было нечего.

— ...Уебки конченые. Аж до слез жалко.

Выругавшись с тяжелым вздохом, он медленно открыл глаза. Глядя прямо на двух сжавшихся мужчин, Сильвано криво усмехнулся.

То, что он сделал дальше, никто из них не мог себе даже вообразить.

Ш-ш-ш-ш!

Он затушил окурок о собственный язык, на котором скопилась кровь.

— ......!

Наслаждаясь их взглядами, полными животного ужаса, Сильвано сплюнул окурок на пол.

Шаг, еще шаг. С каждым его шагом дрожь, бившая двух мужчин, становилась всё сильнее, но его походка была легкой и небрежной.

— Ну что, это всё, что вы приготовили?

Дин-дон. Дин-дон.

Демеси. Улица Хвинс. Здание Прауд-билдинг, 13-й этаж.

Услышав неожиданный звонок в дверь, Лилия оторвалась от работы с документами.

Кто бы это мог быть? Никто не предупреждал о визите.

Её адрес знали только Пол, Теодоро и Винсент, но они были не из тех, кто заявляется без предупреждения, не считаясь с правилами приличия.

Господин Винсент... ну, тогда обстоятельства не оставляли выбора, так что это понятно... Но кто это сейчас? Неужели случилось нечто настолько серьезное, что им пришлось срочно примчаться?

Лилия с тревогой прикусила губу и направилась к двери.

Дин-дон. Дин-дон. Дин-дон.

Легкомысленный звонок прозвенел еще трижды, и её лицо постепенно омрачилось. Люди Бенедетти никогда бы не стали так нетерпеливо трезвонить, пока им не откроют.

С этого момента Лилия стала ступать бесшумно, на цыпочках подкрадываясь к входной двери.

Кто там...?

Она посмотрела в дверной глазок, но увидела лишь черный круг. Человек снаружи стоял так близко, полностью загораживая глазок, что разглядеть его было невозможно.

Тот, кто поднялся на тринадцатый этаж, должен был пройти проверку на охране. Понимая это, она всё же спросила дрогнувшим голосом:

— Кто... там?

— Это я.

В её темных, встревоженных глазах мелькнула вспышка узнавания. Этот тягучий, насмешливый голос принадлежал человеку, которого она отлично знала.

— Сильвано?

Напряжение, сковавшее её по рукам и ногам, бессильно рассеялось, и Лилия без колебаний распахнула дверь.

Но ей не стоило этого делать. По крайней мере, нужно было морально подготовиться, прежде чем браться за ручку. Как она могла знать, что, открыв дверь, увидит перед собой жуткого призрака с лицом, полностью залитым кровью?

— А-а-ак!

За долю секунды её сердце ухнуло куда-то в пятки. Лилия, издав истошный крик, инстинктивно попыталась захлопнуть дверь.

Но эта попытка мгновенно провалилась.

Хлоп!

В дверную щель просунулась нога, заблокировав закрывающуюся дверь.

— Госпожа, что за холодный прием.

Окровавленный призрак просунул голову в щель и расплылся в широкой ухмылке. Белки его глаз жутко блестели на фоне совершенно красного, залитого кровью лица.

— А-а-а-а-ак!

Лилия в предобморочном состоянии осела на кафельный пол прихожей.

Сильвано, видимо, не ожидал такой бурной реакции и сам немного растерялся, но сдержать смех всё же не смог. Отчаянно кусая губы, он опустился перед ней на корточки.

— Пх... Пха-ха.

— .......

— И чего вы так испугались?

С этими словами он протянул руку, осторожно коснулся её лица и большим пальцем ласково погладил её по щеке.

Сильвано, этот проклятый мужик. Этот... этот чертов ублюдок.

— А-а...

— Больно?

— М-м... можно чуть-чуть понежнее.

— А сейчас?

— М-м-м... вот так, да.

В просторной гостиной то и дело раздавались тихие стоны и вздохи.

Услышав эти звуки и обрывки разговора, можно было подумать, что здесь разворачивается жаркая постельная сцена, но на деле всё было совершенно иначе.

Сильвано откинулся на спинку дивана в гостиной. Лилия сидела рядом и протирала его разбитое лицо и раны мокрым полотенцем. По сути, они проводили весьма целомудренную медицинскую процедуру.

— И-и-ия... тепленько, хорошо.

Глядя на Сильвано, который жмурился от удовольствия, Лилия вдруг почувствовала себя полнейшей дурой. И что она вообще творит...

Сама виновата, что пошла у него на поводу. Когда он так нагло потребовал, чтобы она его подлатала, надо было сразу гнать его в больницу.

Если бы она только не увидела мазь и бинты, которые Сильвано купил и притащил с собой, она бы ни за что не пустила этого опасного типа к себе домой.

— Чего застыли. Продолжайте.

— .......

Стоило ей лишь на секунду задуматься и остановить руку, как он тут же начал её поторапливать. И хватает же наглости. Внутри у Лилии всё закипало, и ей стоило огромных усилий сдержаться, чтобы не швырнуть это мокрое полотенце прямо ему в лицо.

Он пациент. Пациент... Я должна терпеть.

Да, глядя на очищенную от крови рану, её желание прибегнуть к насилию по отношению к Сильвано немного утихало.

Хоть рана и не требовала наложения швов, но кожа на левой щеке лопнула довольно сильно. От одного вида становилось больно, и Лилия недовольно поморщилась.

— Но как вы вообще умудрились так подставиться?

Уловив в её тоне искреннее беспокойство, Сильвано, не открывая глаз, тихонько рассмеялся.

— Вы бы лучше спросили, насколько сильно я покалечил того уебка, который оставил мне эту царапину.

Это прозвучало абсурдно, но, если подумать, в этом была своя логика. Сильвано был не из тех, кто позволит безнаказанно себя избивать.

Лилия смотрела на его безмятежное лицо, как вдруг у нее внутри всё оборвалось, и она вскрикнула:

— Только не говорите, что вы его убили?!

— Да бросьте, о чем вы. Вы же сами просили никого не убивать. Пока что я избивал их только до полусмерти.

— .......

— Я же послушный.

Его ресницы дрогнули, и Сильвано скосил на неё глаза. Его веки, полуприкрытые, словно в дурмане, изогнулись в хитрой усмешке.

— Я такой покладистый.

— Ха-а...

Только тогда напряжение отпустило её, и Лилия со вздохом пробормотала:

— Да, Сильвано. Вы молодец.

Но эта реакция, больше похожая на облегчение, чем на искреннюю похвалу, видимо, его не устроила. Сильвано слегка повернул голову, глядя прямо на Лилию, и накрыл своей ладонью её руку, которой она протирала ему лицо.

Лилия на мгновение опешила от неожиданного тепла, обволакивающего тыльную сторону её ладони. И тут же в её уши проник вкрадчивый шепот:

— Ну что за скучный ответ.

— ...Что?

— Я же молодец, милая.

Её глаза округлились. То ли сработал животный инстинкт, то ли еще что, но липкий страх пробрал её до костей, и Лилия в ужасе попыталась выдернуть руку.

— ...Что за!

Но Сильвано крепко сжал её запястье, не позволяя вырваться, и издал низкий, похожий на звериный рык смешок, от которого защекотало в животе.

— Куда же вы.

Лилия застыла, не в силах пошевелиться в его железной хватке.

В тихой гостиной слышалось лишь неровное дыхание.

Из сжатого полотенца сочилась тепловатая вода. Пропитав её ладонь, ручейки воды медленно потекли по коже вниз.

Тонкими нитями скользя от внутренней стороны запястья к локтю. Медленно-медленно.

Из-за обострившихся чувств даже это касание казалось пугающе чувственным, и Лилия нервно сглотнула. Стараясь казаться спокойной, она с тревогой всматривалась в лицо Сильвано.

Её взгляд остановился на его подбородке. Розоватые от крови капли воды, скапливаясь на его подбородке, одна за другой капали на вязаный свитер. Кап, кап.

— ...О-одежда... она же промокнет.

На эти слова, выдавленные с трудом, Сильвано лишь усмехнулся.

— Разве это сейчас важно?

— А...

— Скажите мне. В чем именно я молодец?

Он медленно потерся лицом о мокрое полотенце, прижатое к его щеке, и тихо хихикнул.

Что с этим мужчиной сегодня такое? Эта совершенно непривычная атмосфера туманила разум. Тихий смех, который можно было услышать, только если прислушаться. Эта тонкая, едва заметная улыбка на его губах. Низкий баритон, растягивающий каждое слово...

Его скрытые, неочевидные мотивы заставляли её сердце тревожно биться.

— Эм...

Лилия отвела взгляд и заговорила, запинаясь, с пылающим от смущения лицом:

— Похоже... пошли слухи.

— Какие еще слухи?

И почему у него такой сладкий, дурманящий голос? От дрожи, прошившей барабанные перепонки и добравшейся до самого мозга, её веки затрепетали.

— Ч-что если не сменить поставщика, может приехать целая толпа людей в костюмах... или вообще один человек. И вот второго... его надо бояться больше всего... Говорят, если перейти ему дорогу, то можно закрывать бизнес... вот такие слухи.

— М-м-м.

— Благодаря этим слухам... букмекеры, которые еще колебались... перешли на нашу сторону сами, без лишнего давления. Вы... отлично справились.

Этого должно было быть вполне достаточно, чтобы удовлетворить эго Сильвано. Но самодовольного ответа не последовало. Вместо этого его указательный палец неожиданно коснулся её подбородка.

Сильвано мягко повернул её лицо к себе и заглянул ей в глаза.

— Хвалить нужно, глядя мне в глаза.

Небрежно растрепанная челка. Глаза, щурящиеся в форме полумесяцев.

В этот момент дыхание необъяснимо перехватило, а в голове стало абсолютно пусто. Она не могла сделать ничего, кроме как послушно произнести ожидаемый ответ.

— В-вы... молодец.

— Правда?

Улыбка на его губах стала еще шире. Улыбка не могла пахнуть, но ей показалось, что густой, дурманящий аромат заполнил её ноздри.

— Лилиана.

Палец, придерживавший её за подбородок, мягко соскользнул.

И прежде чем она успела ощутить легкий холодок от этого движения, Сильвано уперся рукой в спинку дивана прямо за спиной Лилии и начал наклоняться к ней.

— Вы подумали о том, о чем мы говорили?

— О чем... о чем вы?

— Ну же. О том, чтобы хвалить меня не только на словах.

Пока он говорил, Сильвано приближался всё ближе, и расстояние между ними сократилось до одной ладони.

Пока Лилия, сама того не осознавая, затаила дыхание... он медленно опустил голову. Почти касаясь кончиком носа впадинки над её ключицами.

Тонкие пряди его волос задели её кожу. Это было не просто щекотно — это было пронзительное, куда более странное чувство.

— ...Ах!

Но Сильвано замер и не стал двигаться дальше, лишь прошептав, обдавая её кожу своим глубоким дыханием:

— ...Хвалить меня «всем телом», отдавая всю свою страсть и пыл... за мои заслуги.

— ......!

Эти слова мгновенно привели её в чувство. Лилия яростно оттолкнула его за плечи и вскочила с места.

— Я-я же говорила вам, что такого не будет!

Она попыталась огрызнуться, но не смогла скрыть предательскую дрожь в голосе. Как дура... словно пытаясь доказать это бешено колотящимся сердцем.

Лилия швырнула полотенце на столик перед диваном и резко, демонстративно отвернулась. Но, разумеется, Сильвано не мог её так просто отпустить.

Хвать!

Как только он перехватил её за запястье, раздался его абсолютно спокойный голос. Резкая реакция Лилии, похоже, ничуть его не задела.

— А-а-а, это из-за того, что вы мазью не намазали? Жжет невыносимо.

— ...Отпустите. Идите к зеркалу и мажьтесь сами, как хотите.

— Какая же вы жестокая. И это вам не так, и то вам не эдак... Как мне дальше работать с такой мотивацией.

— .......

Это не у него, а у неё пропадает всякая мотивация. Если он и впредь будет вести себя в таком духе, как с ним вообще можно вести дела?

Колени у нее дрожали от слабости, но от гнева, ударившего в голову, жар всё никак не спадал.

Это я жестокая? Ну ты и... мерзавец.

Лилия вырвала свою руку и, обдав его ледяным взглядом, снова села на диван.

Да, только нанести мазь. И ничего больше. Нельзя поддаваться на его наглые провокации и позволять ему лишнее.

Подавляя кипящий внутри гнев, она схватила со стола тюбик с мазью.

Тем временем Сильвано, лениво откинувшись назад и наблюдая за ней, думал про себя:

Ха-ха... А это и правда непросто.

Непросто. Соблазнить её оказалось не так-то легко.

Он протянул руку и намотал на палец кончик её струящихся платиновых волос. Стоило его пальцам едва коснуться её спины, как хрупкое тело напряглось. И последовало ледяное предупреждение.

— ...Уберите руки.

— Да-да.

Сильвано облизнул губы и ухмыльнулся.

Умереть как весело.

Именно потому, что это так сложно, игра становилась лишь увлекательнее. Что тут поделаешь.

Она даже не подозревала, что каждый раз, когда она из последних сил отталкивает и отвергает его, он просто сходит с ума от возбуждения.

Тот договор, по которому она должна была физически отблагодарить его за выполненную работу?

Честно говоря, сейчас он даже не рассчитывал, что она согласится. Это была лишь наживка, брошенная для того, чтобы постепенно, шаг за шагом её сломать.

Конечно, если бы он захотел, взять её силой не составило бы никакого труда.

Не нужно было бы унижаться, упрашивая... он знал, что может сделать это в любой момент. Знал десятки способов заставить её прямо сейчас кричать не от страха, а стонать от наслаждения.

Но, да. Медленное, постепенное падение.

Для Сильвано сейчас это было важнее всего.

Если сожрать всё за один раз, будет неинтересно.

Конечно, если бы он захотел, взять её силой не составило бы никакого труда.

Не нужно было бы унижаться, упрашивая... он знал, что может сделать это в любой момент. Знал десятки способов заставить её прямо сейчас кричать не от страха, а стонать от наслаждения.

Но, да. Медленное, постепенное падение.

Для Сильвано сейчас это было важнее всего.

Если сожрать всё за один раз, будет неинтересно.

Время еще не пришло. Нужно еще немного понаблюдать.

В ней не было ничего особенного, но её природная дерзость интриговала с самого начала. То, как она дрожала перед Тео, но всё равно говорила всё, что хотела, тоже забавляло.

Казалось, она затевает дела, совершенно не думая о последствиях, но эти дела не были бессмысленными. Она двигалась вперед с четкой целью и планом... и в итоге всегда добивалась своего.

За всем этим чертовски интересно наблюдать.

Сильвано было любопытно, как далеко Лилия способна зайти. Так что... он будет неспеша, по кусочкам поглощать её, растягивая удовольствие.

Тем временем Лилия, закончив с подготовкой мази, марли и медицинского пластыря для его лица, повернулась к нему с ватной палочкой в руке.

В тот момент, когда их взгляды пересеклись, её плечи нервно вздрогнули. Что ж, интуиции на опасность, которую она так остро чувствовала, ей было не занимать.

— Почему... вы так смотрите?

— Да так. Просто вид со спины тоже красивый.

Услышав это, Лилия скривилась так, словно надкусила гнилой фрукт.

Как же забавно было за этим наблюдать. Сильвано лениво улыбнулся и, потянув её за руку, придвинул к себе.

— Давайте, мажьте быстрее.

Треск. Треск.

Дрова тихонько потрескивали в камине роскошной гостиной.

Теодоро сидел на гладком кожаном диване красно-коричневого цвета. Напротив него, в кресле, потягивая сигару, сидел босс семьи Альбано, Тони Скалетта. Мужчины лишь изредка приподнимали бокалы, чтобы смочить горло, не выказывая ни малейшего желания заговорить первыми.

Хотя с «просьбой» пришел Теодоро, он, казалось, ни в чем не нуждался и лишь безучастно разглядывал натюрморт над камином. В конце концов, после долгой паузы, Тони заговорил первым:

— Итак.

— .......

— Ты пришел заранее, чтобы предупредить меня, прежде чем перевернешь здесь всё вверх дном, как в других районах? И к чему это? Пришел сделать анонс того, какой бардак ты здесь устроишь?

В первых же словах человека, который так долго хранил молчание, сквозили сильная враждебность и отторжение. И как он только терпел, держа всё это в себе.

А Теодоро, напротив, сохранял непоколебимое спокойствие. Точнее, он вел себя так равнодушно, словно вообще не слышал ни слова из сказанного.

Он медленно отвел взгляд от картины и повернул голову к Тони.

— ...То есть тебе больше по душе, когда бардак устраивают без предупреждения? А ведь я просто даю тебе шанс.

— Шанс? С каких это пор ты раздаешь шансы с таким видом, будто делаешь одолжение... Думаешь, мы тут шестерки на побегушках у Бенедетти?

— Тогда назову это иначе. Предложение.

Его ничуть не смутил тон собеседника. Услышав этот невозмутимый ответ, Тони на мгновение потерял дар речи. Теодоро, внимательно глядя на него, продолжил:

— Я обратился за содействием. Сказал, что мы бы хотели, чтобы букмекеры пользовались нашими услугами, и капо (боссы) могли выбирать. Либо они отклоняют мое предложение и позволяют букмекерам дальше использовать сервис «Интер Пресс»... либо рекомендуют им заключить контракт с нашей компанией.

— .......

— Дон Пачини и дон Марчелло выбрали второе. И дали добро на то, чтобы я сам разобрался с теми букмекерами, которые проигнорируют эти рекомендации. Тони, неужели ты думаешь, что я стал бы так бездумно громить чужие районы, не думая о последствиях?

— ...Понятно.

Осознав всю подоплеку, Тони поднял руку, призывая его остановиться. То ли его вымотал один лишь этот разговор, но он выглядел даже более уставшим, чем Теодоро с его вечно запавшими, темными глазами.

Тони начал безвольно крутить в руках бокал с алкоголем, погрузившись в свои мысли. Вскоре он спросил, и в этот раз его голос звучал уже гораздо мягче:

— И значит... нам ты тоже делаешь такое же предложение?

— Для семьи Альбано в этом не будет ничего плохого. В любом случае, мы выглядим куда совестливее, чем «Интер Пресс», которые сгребали всю прибыль в свой карман до последней копейки.

— Совестливее? Ты серьезно сейчас сказал о совести?

Теодоро достал стопку бумаг из тонкого портфеля, который лежал на диване, и протянул их. Это был документ, в котором оговаривалась доля прибыли, которую семья Бенедетти обязуется выплачивать, если Тони пойдет на сотрудничество.

— В убытке не останешься.

— Хм...

Пробежав глазами по бумагам, Тони массировал виски, словно у него раскалывалась голова. Затем он опустил документы на низкий столик и тяжело откинул голову на спинку кресла.

В его глазах, устремленных в потолок, читались сложные и запутанные чувства. И это было неудивительно — у него было от чего схватиться за голову.

Прибыль... Да. Деньги — это хорошо. Разве есть причина отказываться? Если просто позволить Теодоро делать то, что он хочет, деньги сами потекут в руки.

Но в этом-то и крылась проблема. Просто сидеть сложа руки и принимать деньги, которые он сам кладет тебе в рот... Теодоро изящно назвал это «содействием», но Тони прекрасно понимал, что фактически это означает прогнуться и стать зависимым от семьи Бенедетти.

С тяжелым вздохом он пробормотал:

— Говоришь, дон Пачини и дон Марчелло тоже согласились...

— Согласились, и весьма охотно.

Теодоро ответил нагло, с небольшим преувеличением. Но он не врал: они не стали лезть в бутылку со своей гордостью и без лишнего шума приняли предложение. Ведь они прекрасно понимали, что даже если они откажутся, преимущество всё равно на стороне Бенедетти.

Однако Тони, похоже, не желал признавать этот факт и хотел переложить этот тяжелый выбор на плечи последней оставшейся семьи.

— Значит, решения пока не приняли только я и Корелла?

— Ну, в общем-то... да.

Теодоро смочил губы алкоголем и многозначительно оборвал фразу. Тони, слишком занятый мыслями о том, какое решение примет семья Корелла, не обратил на это внимания... Но у странного выражения лица Теодоро была своя причина.

Остались только Альбано и Корелла. И такая очередность была выбрана им преднамеренно.

Тони Скалетта. С самого детства он был близким другом босса семьи Корелла, Гаспаро Кореллы.

В юности они вместе состояли в банде «Кросс Пойнт» и прошли огонь и воду грязных подворотен Демеси. Пережив бурную молодость, они бок о бок поднялись на самую вершину преступного мира. Для любого, кто хоть что-то значил в мире криминала, эта история была хорошо известна.

Именно поэтому Теодоро пришел к Тони третьим — чтобы оказать на Гаспаро психологическое давление.

Когда капо один за другим начнут переходить на сторону Бенедетти... а затем к ним присоединится и его давний друг Тони, каково будет Гаспаро? Он почувствует, как петля на шее всё туже затягивается.

Конечно, Теодоро не собирался озвучивать это вслух. У него была припасена другая, гораздо более интересная история для Тони.

— Кстати, раз уж зашла речь...

— М-м?

— Как там поживает Гаспаро Корелла?

От этой неожиданной смены темы брови Тони пошли волнами.

— Наверное, неплохо. К чему ты это?

— Я и говорю, неплохо. Похоже, у него бурно развивается личная жизнь? Говорят, он решил попробовать кое-что новенькое.

— Новенькое...?

Тони нахмурился с таким видом, словно услышал какую-то откровенную дичь. Но Теодоро, спокойно допив остатки из своего бокала, невозмутимо ответил:

— Известный своими похождениями по бабам, он, говорят, в последнее время начал встречаться с мужиком.

— С мужчиной? Что за бред ты несе...

— С Джимми МакКенной они теперь просто не разлей вода, разве ты не знал?

— ......!

Глаза Тони распахнулись так широко, что чуть не выкатились из орбит. Он вцепился в подлокотники кресла и подался вперед, словно собираясь прямо сейчас сорваться с места.

Человек, проживший в этом мире десятки лет, мгновенно уловил скрытый смысл этих слов. Не думал же он всерьез, что Гаспаро завел с Джимми МакКенной роман.

Тони, не в силах поверить в услышанное, начал заикаться:

— Откуда... откуда ты это слышал? Нет, как ты узнал? Ничего подобного... я и подумать не мог...

— Печально, да? Говорят, против денег не попрешь. Похоже, ни дружба, ни преданность с ними не сравнятся.

— ...Это точная информация? Ты уверен, что источник надежный? Гаспаро не мог...

Теодоро безразлично пожал плечами.

— Решать, правда это или ложь, будешь ты сам.

С этими словами он поднялся с дивана. Всё, что он хотел сказать, было сказано.

Поправляя пиджак, Теодоро посмотрел вниз: Тони всё еще сидел, не в силах оправиться от шока. Сейчас он был в полном смятении, но когда пелена спадет... у Тони не останется иного выхода, кроме как выбрать сторону Бенедетти.

В глазах Теодоро мелькнуло нечто среднее между усмешкой и насмешкой. Он взял свой портфель и бросил на прощание:

— Жду твоего звонка.

Сказал он так, но знал, что долго ждать не придется. Бросив эту бомбу, Теодоро неспешно покинул особняк Тони.

Примерно за неделю до Рождества улицы наполнились звучанием рождественских гимнов. Даже в пронизывающем, ледяном воздухе чувствовалось мягкое тепло. Всё из-за смешанного с ним взволнованного дыхания людей.

В это время все, казалось, испытывали странное волнение и приподнятое настроение. Лица людей, снующих по универмагам в центре города, светились улыбками.

Но мужчина, грубо шагающий по этой улице, был исключением. Он задел бумажный пакет случайной прохожей и, даже не извинившись, проследовал дальше.

— Эй, поосторожнее!

Кажется, её резкий вскрик даже не достиг его ушей.

Впрочем, это было неудивительно. Радостная атмосфера в предвкушении Рождества не имела для него никакого значения. Все его мысли были поглощены компанией, которая шла ко дну с каждой секундой.

Бах!

Распихивая прохожих, словно обезумевший от злости, мужчина наконец добрался до ресторана «Фонтейн» и яростно распахнул дверь.

Это был молодой президент «Интер Пресс», Джимми МакКенна.

— Гаспаро...!

Гаспаро, беседовавший с одним из подчиненных, нахмурился от этого оглушительного вопля. Повернувшись и увидев стоящего в дверях Джимми, он скривился еще сильнее.

Мало того, что тот чуть дверь с петель не сорвал, так еще и посмел на весь зал орать имя босса мафии. На лице Гаспаро ясно читалось: «Ты совсем рехнулся, ублюдок?».

Да, Джимми действительно сходил с ума. А может, уже сошел.

За исключением территории Корелла, во всех остальных районах других семей «Интер Пресс» превратилась в выплюнутую жвачку.

Букмекеры отвернулись от них все до единого. И всё из-за этой «Демеси Олтайм Ньюс Сервис».

Этот ублюдок Теодоро всё узнал... Он всё знал... и поэтому тогда нес эту чушь про два варианта выбора.

Его тело била крупная дрожь. То ли от гнева, то ли от обиды, то ли от первобытного ужаса — он и сам не понимал.

Если бы он знал, что этот чертов ублюдок пойдет на такое, он бы не отверг так смело то предложение, которое считал полным абсурдом. Но сожалеть было поздно. Слишком поздно.

Джимми, не в силах справиться с бушующими эмоциями, тяжелыми шагами направился к Гаспаро.

— Нам нужно поговорить.

— Разве я не говорил тебе не приходить сюда, потому что здесь слишком много лишних глаз? Какого хрена ты... Ха-а...

Гаспаро оборвал себя на полуслове и подавил гнев. В памяти пронеслись последние несколько дней, когда он игнорировал каждый звонок Джимми. Видимо, он понял, что откладывать этот разговор вечно не получится.

Гаспаро раздраженно махнул рукой подчиненному, с которым до этого беседовал. Как только тот исчез, Джимми тут же плюхнулся на его место и, забыв о приветствиях, вывалил всё, что накопилось:

— Что нам делать? Нет, я пытался хоть как-то всё уладить, но... всё без толку. Что делать? Вы слышали, что произошло? Конечно, слышали... А на звонки почти не отвечаете...

— Джимми.

— Ч-что нам... что нам теперь делать? Я больше не справляюсь своими силами... Вы должны...

— Джимми.

Только после того, как Гаспаро позвал его дважды, Джимми вздрогнул и замолчал. В его огромных, как плошки, глазах появился фокус, и в них отразилось лицо Гаспаро. На его губах играла улыбка, но в глазах не было ни капли веселья — только леденящая душу жестокость.

— ...Ах!

Джимми с запозданием побледнел как полотно, но настроение Гаспаро было безвозвратно испорчено с той самой секунды, как тот распахнул дверь. Он подался вперед, почти ложась грудью на стол, вытянул руку, схватил Джимми за подбородок и тихо предупредил:

— Знай меру. И говори внятно.

— Х-хгх...

— Я не понимаю, ты поговорить пришел или комедийное шоу устроить?

Когда рука отпустила его, Джимми крепко зажмурился и склонил голову.

— П-простите. Простите меня.

— Проехали. Так нахрена ты сюда приперся.

— А, это...

Он затеребил руки под столом и нервно облизал губы. Словно его окатили ледяной водой, к нему вернулся рассудок, и слова застряли в горле.

Но он не мог уйти ни с чем, проделав такой путь, поэтому Джимми с трудом выдавил:

— Вы и сами знаете, ситуация... оборачивается скверно. Это уже вышло за пределы того, что я могу решить сам... Нет, это с самого начала было невозможно. Семья Бенедетти взялась за дело всерьез, что я мог сделать? Теперь единственная моя надежда... это вы.

— ...Слушай, Джимми.

— Д-да?

В отличие от Джимми, который отчаянно и сбивчиво изливал душу, взгляд Гаспаро выражал лишь крайнюю степень раздражения. У Джимми сердце ухнуло вниз.

Он с замиранием сердца ждал, что же скажет Гаспаро, но тот вместо ответа достал сигарету и закурил. Затем лениво откинулся на спинку стула и начал пускать дым. Джимми никак не мог прочесть его мысли.

Но неведение было для него благом. Если бы он знал, о чем думает Гаспаро, он бы прямо там обмочился от страха.

Конечно, для самого Гаспаро эта ситуация тоже стала полнейшей неожиданностью. Может, не в такой степени, как для Джимми, но у него тоже хватало головной боли.

Он и подумать не мог, что из всей семьи Бенедетти именно Теодоро, а не Лучано, провернет такой ход. Более того, он никак не ожидал, что Теодоро заключит союз с остальными семьями, даже ценой выплаты им дивидендов.

Раз этот ублюдок не связался с нами... значит, он знает, что я в доле с «Интер Пресс».

Как ни странно, остальные капо молчали. Казалось бы, на него уже должны были надавить со словами: «Это ты нас наебывал?», но стояла мертвая тишина.

Действительно ли они не знают? Или знают, но пока делают вид, что всё в порядке, и выжидают? Гаспаро это беспокоило больше всего.

Если смотреть правде в глаза, то остальные два капо, за исключением Тони Скалетты, не знали о сговоре Джимми и Гаспаро. Потому что Теодоро ничего об этом не сказал. Зачем же он скрыл эту правду?

Ха-а... Дело приняло блядский оборот.

Именно потому, что он хотел заставить Гаспаро попотеть от страха.

В итоге план Теодоро вымотать ему нервы увенчался успехом... и Гаспаро, не зная правды, мог прийти только к одному выводу.

«Интер Пресс»... придется слить. Сейчас это лучший выход.

Сквозь рассеивающийся сигаретный дым взгляд, брошенный на бледное лицо Джимми, был абсолютно холодным. В нем не осталось ни капли былой привязанности.

Было время, когда благодаря Джимми он греб деньги лопатой. И весьма неплохие. Одному богу известно, насколько набились его карманы, глядя на цифры в бухгалтерских книгах.

Но нынешний Джимми превратился в бесполезного паразита, от которого нет никакого проку.

Как дойную корову его больше не использовать... Если я прямо сейчас умою руки, остальные капо могут так и не узнать, что мы были в сговоре.

Да, «Интер Пресс» в любом случае уже села в поезд, идущий в ад. Гаспаро нужно было спасать собственную шкуру.

Даже если правда об их сговоре выплывет наружу, капо вряд ли тут же объединятся, чтобы убить его... но и ползать перед ними на коленях, как провинившийся пес, он не собирался. Как долго он шел к этому месту, сколько сил вложил, чтобы его удержать.

Он ледяным взглядом окинул тщедушное, как спичка, тело Джимми.

Может, просто прикончить его? Чтобы не сболтнул лишнего.

Но откуда Джимми было знать, какие мысли крутятся у него в голове? Почувствовав лишь, что взгляд Гаспаро не сулит ничего хорошего, он, не в силах вынести тревогу и страх, начал снова нести бессвязный бред.

— М-может, есть какой-то способ... Э-этого Теодоро... нельзя ли его убрать? В-вы бы точно смогли... А? Давайте придумаем что-нибудь. Если всё так и останется, ха-а... Мы же все пойдем ко дну.

— Что?

Лучше бы он молчал. Назойливые мольбы Джимми довели терпение Гаспаро до предела. Он с выражением крайнего отвращения затушил окурок в пепельнице.

И наконец, решив дать Джимми тот самый «ответ», которого он так жаждал, посмотрел ему прямо в глаза.

— Я всё слушал, слушал тебя...

— ...Д-да?

— «Интер Пресс» — это моя компания?

— А, э...

— Это твоя компания. Вот ты и спасай её. Какого хрена ты просишь кого-то сделать это за тебя? Разве не так? И что там... убить Теодоро?

Гаспаро усмехнулся так, словно впервые слышал подобный бред.

— Не неси хуйню и сиди тихо. Усвоил? Это мой совет, в память о нашей старой дружбе.

Да, совет в память о старой дружбе.

Чтобы не вызвать лишних подозрений у капо, сегодня он позволит ему уйти живым... но если Джимми хочет и дальше дышать воздухом, ему придется беспрекословно последовать этому совету.

— Если не хочешь сдохнуть неестественной смертью, мечтая о том, как убьешь Теодоро... сиди тихо, как мышь.

Если он начнет суетиться без причины, его убьет либо Теодоро, либо сам Гаспаро... Для Джимми МакКенны исход был один — смерть.

Гаспаро встал, оставив смертельно бледного Джимми сидеть за столом. Лишь когда он подошел к двери, до него донесся отчаянный, срывающийся крик Джимми, но для него этот человек уже перестал существовать.

Все мысли Гаспаро были поглощены другим — надменным, вечно скучающим лицом. Лицом Теодоро.

Львенок всё это время прятал когти...

Когти, которые выпустил тот, кого он считал лишь неоперившимся юнцом, оказались чертовски острыми. Было ли это случайным попаданием?

Многолетний опыт подсказывал ему обратное.

Интуиция кричала, что это не просто так. Казалось, вместе с грядущим новым 1962 годом над мирно дремавшим криминальным миром вот-вот подует новый, сметающий всё на своем пути ветер.

После того как Тони Скалетта из семьи Альбано присоединился к компании «Демеси Олтайм Ньюс Сервис»…

Лилия, Теодоро и Винсент собрались для подведения промежуточных итогов.

Совещание, начавшееся с отчета о текущем положении дел, шло вполне гладко. За это время с «Интер Пресс» возникли небольшие трения, но никаких серьезных проблем или непредвиденных обстоятельств не произошло. Благодаря этому они без задержек перешли к следующему вопросу, но, как говорится, всё гладко не бывает.

Пока «Демеси Олтайм» уверенно вставала на ноги, Винсент провел встречу с боссом семьи Буччо. Она ожидала, что он раздобудет информацию о плане убийства президента, но эти надежды вмиг рухнули. Винсент заявил, что ему не удалось узнать абсолютно никаких подробностей тайной операции.

Лилия, молча слушавшая его, помрачнела и пробормотала:

— В итоге… оценить шансы на успех этого покушения невозможно… Вы это хотите сказать?

— Именно. И даже со временем мы вряд ли узнаем больше.

По словам семьи Буччо, операцией руководит финансовый советник и стратег Синдиката Аллен Голдберг. Проблема заключалась в том, что, кроме него, никто не знал плана целиком. Даже непосредственным исполнителям сообщали лишь их конкретную задачу.

Я, конечно, предполагала, что они позаботятся о секретности, но чтобы всё было настолько строго…

У неё опустились руки.

Если всё так, то о покупке оборонных предприятий придется забыть?

— Тогда… что будем делать с поглощением оборонных компаний?

Она заранее знала ответ, поэтому её голос звучал уныло и подавленно. Но услышав реакцию, Лилия резко вскинула голову. Во-первых, ответ оказался неожиданно позитивным, а во-вторых… произнес это Теодоро.

— Давайте продолжим. Если Аллен Голдберг взялся за дело, оно увенчается успехом. Разве этот педант хоть раз проваливал то, за что брался?

— …!

Обычно он придирался к каждому её предложению — разве могла она подумать, что он вдруг поддержит её идею? Удивление пересилило радость, и Лилия ошеломленно уставилась на Теодоро, но тот лишь сидел с привычным безразличным видом.

Что это с ним? С чего вдруг…

Откуда ей было понять его мотивы? Как бы там ни было, её амбициозный план наконец-то получил шанс на воплощение, и сердце только-только начало радостно биться…

— Я считаю, что этот вопрос требует более тщательного обдумывания.

— …

Ну конечно.

Винсент, которому не было равных в рациональности и расчетливости, никогда бы не пошел на такой риск. Он выразился мягко лишь из уважения к Теодоро, но его несогласие было очевидным.

— Я доверяю Аллену Голдбергу, но вероятность успеха самого дела слишком мала. В случае неудачи наши убытки окажутся непомерно велики.

Бесполезно было сотни раз повторять, что они не провалятся и что, если не вмешиваться, всё пройдет гладко. Она не могла признаться, что знает это наверняка, поскольку дожила до 1970 года, а иначе… с какой стати им верить её словам?

В итоге этот вопрос так и повис в воздухе. Если бы Теодоро настоял на своем, они могли бы продолжить, но игнорировать мнение консильери тоже было нельзя. Принятие решения пришлось с явной неохотой отложить.

Поскольку обсуждались исключительно тяжелые темы, Винсент, видимо, решил разрядить обстановку и заговорил более непринужденно:

— Пока давайте уделим больше внимания вечеринке. Осталось меньше недели, не так ли?

— Вечеринке?..

Услышав это внезапное заявление, Лилия не смогла скрыть растерянности и переспросила.

Вечеринка? Какая еще…

Она начала лихорадочно рыться в памяти, пытаясь вспомнить, слышала ли что-нибудь об этом, и её лицо мгновенно побледнело.

— А!..

В голове пронеслись слова Пола:

Кстати, вам стоит освободить расписание на 26-е число, сразу после Рождества. Запланирован прием для инвесторов нашей новостной компании. Вам, мисс Моретти, нужно будет только присутствовать, так что не переживайте.

Она услышала это вскользь, на бегу, и с тех пор совершенно выкинула из головы.

Да как она могла забыть о таком? Лилия была готова стукнуть себя по голове.

Теодоро, смотревший на неё с явным неодобрением, цокнул языком и отчитал:

— И где только витают твои мысли? Там соберутся почти все капо Демеси, к такому мероприятию нельзя относиться легкомысленно.

— Что?!

А вот это уже новость. Приглашены боссы всех Пяти Семей Демеси?

— Я… я впервые об этом слышу…

Знай она об этом, ни за что не забыла бы про вечеринку инвесторов. Конечно, даже если бы она помнила, суть бы не сильно изменилась, но, по крайней мере, это не стало бы для нее громом среди ясного неба. Эта ситуация, похоже, рассердила и Теодоро. На его лбу залегла складка, и он раздраженно процедил:

— Пол тебе не сказал?

— Да, об этом не было ни…

— Ха, что у одного, что у другой голова дырявая.

— …Вычеркните меня из списка. Господин Пол ни словом не обмолвился, что это настолько важная вечеринка…

Ой. Почувствовав на себе его убийственный взгляд, Лилия мгновенно захлопнула рот.

— Молчи.

— …Да.

А ведь еще пару минут назад казалось, что он на её стороне, раз поддержал идею с оборонным бизнесом. Какое там. Просто их мнения случайно совпали; Лилия прекрасно понимала, что этот властный тон — и есть настоящий Теодоро.

И кто бы говорил про дырявую голову. А у самого-то характер…

Между ними снова повисла ледяная атмосфера. И так каждый раз. Винсент, оказавшийся меж двух огней и чье терпение, видимо, тоже начало иссякать, натянуто улыбнулся, пытаясь сгладить углы.

— Начнете готовиться прямо сейчас, в чем проблема? Мисс Моретти, у вас есть подходящее вечернее платье для такого случая?

— А, эм… Я впервые иду на подобное мероприятие. Я даже не знаю, что нужно надевать…

— Тогда сходите вместе в ателье. Тео, тебе тоже нужно заказать новый фрак.

При этих словах лицо Теодоро скривилось, словно он разжевал лимон.

— Какое еще ателье… Просто надену один из своих костюмов…

— Сходите. Надеюсь, вы не планируете явиться на прием в своих заношенных старых вещах.

Вообще-то, её платья никак нельзя было назвать «заношенными»… Лилия с трудом проглотила эти слова. Хватило ума понять, что сейчас не время пререкаться. Но Винсент, сохранив мягкий тон и одарив их строгим, не терпящим возражений взглядом, вынес окончательный вердикт, указав на дверь:

— Не позорьте имя Бенедетти и сшейте себе по хорошему наряду.

Именно так они, никогда прежде не выбиравшиеся никуда вместе по нерабочим делам, оказались вдвоем в ателье.

— Милая. По-моему, вот это тебе очень пойдет.

— Какая я вам мил…

— А, нет. Вон то будет лучше.

Так почему же к ним присоединился Сильвано?

— Чего-чего? Вы идете выбирать одежду вдвоем? Лили, скажи честно, думаешь, от этого типа будет хоть какой-то толк в выборе платья?

— …Сильвано Джаконе.

Теодоро, предвидя, что с его появлением поход в ателье превратится в шумный балаган, попытался пресечь это на корню.

— Если собираешься увязаться за нами, закрой рот и…

— Верно мыслишь. Я иду с вами.

Конечно, попытка Теодоро с треском провалилась. Сильвано лукаво прищурился и нагло ухмыльнулся.

— А что? Не хочешь, чтобы я мешал вашему романтическому свиданию?

— Не неси чушь.

— Ну, я могу и не ходить… но вы вдвоем ни хрена нормального не выберете. Один ни разу на таких приемах не был, а другому женские шмотки вообще до одного места.

— …

— Наша бедная Лили припрется на вечеринку в каком-нибудь нелепом наряде и будет неловко жаться в углу. С таким-то кавалером.

Вот так Сильвано и увязался с ними. Возможно, Теодоро неохотно признал его правоту: Сильвано Джаконе славился самыми запутанными и грязными связями с женщинами среди всех их знакомых. Учитывая, что он лично раздел не одну сотню женщин, его богатый распутный опыт в данном случае действительно мог пригодиться.

И этот самый распутный Сильвано подошел к выбору вечернего платья для Лилии куда серьезнее её самой.

— О, вот оно!

Сильвано, сканировавший вешалки ястребиным взглядом, вдруг издал восторженный возглас. Он тут же подбежал к Лилии и приложил к ней платье винного цвета.

Это было платье с открытой спиной и завязками на шее — фасон, очень похожий на знаменитое белое платье Мэрилин Монро. Отличалось оно лишь тем, что было сшито из блестящего шелка, на левом бедре красовался крупный узел в виде банта, и в целом наряд выглядел более сдержанно и элегантно.

Но двое зрителей, оценивавших плод его долгих поисков, явно не разделяли этого энтузиазма.

— …И это называется вкусом.

Теодоро бросил эту холодную, уничижительную фразу и отвернулся, а Лилия, нахмурившись, осмотрела платье.

— Оно же вообще спину не закрывает! И вырез на груди слишком глубокий… Слишком открыто…

— Да вы оба ничего не понимаете.

Сильвано снова приложил платье к её телу и начал пылко объяснять:

— Хрупкая линия плеч и изящные лопатки — главные достоинства Лилии, и такой фасон подчеркнет их как нельзя лучше. Да, вырез глубокий, но благодаря крупной детали на бедре взгляд будет смещаться вниз. А когда из-под струящегося шелка при ходьбе будут мелькать её стройные икры — насколько же это будет соблазнительно…

Пока этот поток слов без остановки лился из его уст, Лилия не могла прийти в себя. Даже если отбросить то, что его аргументы звучали пугающе убедительно, она недовольно скривилась и замахала руками.

— Постойте, подождите минутку.

— Мм?

— Когда это вы успели так тщательно изучить мое тело?

— О, вы не знали? Вы меня всегда очень интересовали.

Лилия потеряла дар речи, столкнувшись с этой наглой, лукавой улыбкой. Какую жизнь нужно было прожить, чтобы такие фразы вылетали на автомате?

Пока она стояла в ошеломлении с приоткрытым ртом, на губах Сильвано заиграла победоносная усмешка. Он повернулся к Теодоро, словно ища его окончательного одобрения…

— Так что берем это… Ах ты ж, блядь!

Заметив высокого мужчину, стоявшего прямо у него за спиной, Сильвано от неожиданности вздрогнул и грязно выругался. Но сейчас было явно не время сверкать глазами и материться.

У мужчины, смотревшего на него сверху вниз, было настолько пугающее, пробирающее до костей выражение лица, что по спине невольно пробежал мороз.

— Убери.

— Что?

— Я сказал: убери. Этот недошитый кусок ткани.