В заброшенной стране руин темная луна беззвездного неба открыла миру свою красоту, ее освещающие тени пронзили неизвестную землю, на которой сгорбившись, сидел маленький семилетний мальчик, охваченный одновременно и невероятной усталостью и не менее сильной тяге к собственной жизни.

Будучи испуганным и растерянным из его пары карих глаз не переставали течь слёзы, а крик его агонии разносился по пустоши, которую покинуло само понятие надежды.

"П-помогите мне!"

Дрожащий голос ребёнка отдавался эхом, но лишь внушающая страх темнота была слушателем его криков.

Изо всех сил пытаясь встать на ноги, мальчик неосознанно потянулся ко лбу, ощущая, как по его израненному лицу стекает густая жидкость - следствие того, что он споткнулся в полутьме, преодолевая неизвестные плоскости под ногами.

Будучи таким юным, с разумом, который едва мог понять всю суровость этой реальности, и с дрожащим, хрупким телом, его томительный крик продолжал разноситься во все стороны.

"П-пожалуйста! Кто-нибудь, помогите мне! Мама! О-отец!"

Он желал чьей-то помощи, однако одинокая темная луна была его единственным спутником. Он жаждал иного существования в этом холодном мире, но одни лишь завывающие ветра чувствовали его дрожащие прикосновения. Он хотел жить, но казалось, что безжалостная судьба не позволит ему этого.

"Я... я боюсь..."

Не имея достаточно сил, чтобы встать, он покорно опустился на колени. Его карие глаза полные слез опустели и теперь напоминали глаза человека, который, похоже, потерял всякую причину двигаться вперед, его взгляд был направлен на луну, на то, как её торжественный темный силуэт висел в просторном небе.

Воспоминания до прибытия в этот одинокий мир затопили его разум.

- "Сынок, у тебя все получится, хорошо? Не волнуйся, мы будем присматривать за тобой".

Это была его любящая мать, которая дорожила им больше всего на свете, как реликвией, вырезанной в ее безмятежной душе.

- "Это призыв семи божеств, они будут направлять тебя. Когда я вернусь, давай отпразднуем твое пробуждение, хорошо? Я люблю тебя, сын".

Это был его отец, чьи губы коснулись лба юноши с трепетными янтарными глазами тоски, прежде чем уйти на временную службу в северный регион огромной империи Эндайра.

- "Няня тоже будет здесь. Всегда."

Это была его няня, которая была с ним еще до того, как он научился ползать, ходить и говорить. Она была его светом во тьме в каждый момент непонятной бури происходящей внутри семьи.

Впоследствии вспышки воспоминаний, которые мальчик пережил, но не мог понять, хлынули потоком. Это было похоже на реку, которая потеряла свой путь и теперь не могла вернуться в тишь океана.

- "Гребаный сын наложницы! Ты думаешь, что имеешь право находиться в этом доме?!"

- "Ха. Я бы никогда не стал обедать за одним столом с этим ублюдком. У меня пропал аппетит".

- "Если бы не патриарх, я бы предпочел не видеть твоего жалкого лица".

- "Патриарх? Можешь ли ты сказать мне, кто этот человек рядом с тобой?"

Голоса четырех человек, которые были явно старше его, накладывались друг на друга в его голове, напоминая отвратительные пейзажи, нарисованные в их глазах, и их резкие слова, похожие на меч, способные разрезать душу.

По прошествии неизвестного количества времени семилетний мальчик продолжал смотреть на потемневшие небеса, где луна из темноты вечно излучала свое одиночество.

Он был потерян, подобно ягненку, отбившемуся от любви пастуха.

Он устал до такой степени, что сокрушающий волю ужас перед неизвестностью постепенно рассеивался, как мимолетная человеческая жизнь.

Словно кукла, чьи чувства были отменены мистической природой, юноша стоял на коленях, а рваные раны покрывали их загрубевшую кожу.

Его покрасневшие глаза не могли сдержать прорвавшуюся плотину слез, когда он начал сомневаться в своем существовании под взглядом одинокой луны.

Его сердце было разбито. Прилив эмоций после неприятного обращения нескольких людей, которые считали его мусором, вылился наружу.

"АААААА! Что я сделал не так? Ч-что мама сделала не так? АААААА!"

Он был тем, кто знал только о родительской любви, забывая об адских реалиях благородного мира.

Шаг.

Его крик резко прервался, он пытался понять, не ослышались ли его уши. Что ещё могло находится в этом мире небытия?

Несмотря на то что он не мог мыслить рационально, учитывая его эмоциональное состояние, сердце мальчика билось как сумасшедшее, а глаза бешено метались из стороны в сторону.

Это служило ему напоминанием о том, что даже у сломленного человека все еще есть сердце. К сожалению, то, что заполняло его постепенно пустеющее сердце, было самой древней эмоцией, которую когда-либо знала человеческая цивилизация, - страхом перед неизвестностью.

Даже при свете темной луны юноша не мог разглядеть приближающуюся сущность. Шаги были медленными и мягкими, но каждая вибрация, которую улавливали его уши, заставляла теряющуюся волю к жизни вновь обретать себя.

Так называемый "первобытный страх" открывал людям одну простую истину... перед лицом угрозы смерти ни одно сердце не могло оставаться безразличным.

Со страхом, закравшимся в глубины всего его существа, юноша инстинктивно побежал, не обращая внимания ни на какое чувство направления, лишь бы тонкий звук рассеялся в его чувствах. Он бежал и бежал, чувствуя, как надрываются его израненные и онемевшие колени, словно скот, пытающийся вырваться из надвигающейся гильотины.

Однако звук шагов не уменьшался, наоборот, даже совпадал с шагами мальчика. Он слышал, как кто-то бежит к нему, отчего ужас полностью поселился в его сердце и разуме.

Его крик прозвучал еще раз: "Помогите!".

В этот момент, когда он бежал без всякой цели, а движимый только инстинктом выживания против неизвестности, он во второй раз споткнулся, ударившись лицом о неровную землю.

"Аргххх!"

Через силу, он сумел подняться на ноги и снова побежал, колени его тряслись, а глаза опухли. Это был вид жалкого мальчишки, застрявшего в глуши и не знающего своего будущего.

Он не был уверен, есть ли в этом мрачном мире что-то дружелюбное, но все его существование говорило ему, что, что бы за ним ни гналось, это не тот вид, который он надеялся увидеть.

Прошло несколько минут, он бежал по этой плоскостной пустоши, наполненной амальгамацией разрушенной природы, и вот уже в тысячный раз в голосе юноши прозвучало желание: "Кто-нибудь п-помогите!"

'Я-я не хочу умирать... М-мама... бормотало его сердце’.

Он остановился на месте, не в силах идти дальше, его колени ударились о землю. В то же время, словно это была просто жестокая шутка судьбы, звук, от которого он так долго бежал, исчез.

Несмотря на то что его крайние эмоции еще не улеглись, семилетний мальчик огляделся, не обнаружив ничего необычного.

Осознав, что это могут быть всего лишь его галлюцинации, он вздохнул. Через секунду или две спустя он перевел взгляд на то, что было впереди, и увидел лишь вздернутое бледное лицо с опухшими глазами, похожими на его.

Это существо, бросившее вызов гравитации, с лицом и выражением, похожим на лицо маленького мальчика, пристально глядя на охваченного ужасом ребенка, повторило желание последнего: “П-ПОММОГИТЕ М-МНЕ!"

От неизбежного испуга, а также от усталости тела и душевного потрясения мальчик потерял сознание, причем настолько, что можно было подумать, что лучше погибнуть, чем пережить такие обстоятельства.

Однако не успела его беспомощная пара глаз закрыться, как сущность, имитировавшая его, была обмотана золотой нитью. Она сверкнула жуткой улыбкой, после чего исчезла в неизвестности.

После этого его мутнеющее зрение уловило вид женщины в белой мантии, излучающей золотой свет, который распространялся повсюду.

В Её присутствии одинокая луна ликовала.

В Её присутствии ветры завывали от восторга.

В Её присутствии каждая сущность тьмы простерлась ниц и затрепетала.

Она была существом, которое, как бы ни думал юноша, не могло оказаться в этой забытой плоскости небытия.

Вдох!

Треск-

За вздохом и последующим за ним открытием глаз, последовал звук чего-то ломающегося, гулкого и звонкого.

После этого, лежа на роскошной кровати, он услышал дрожащий голос, казалось будто его источник вот-вот разрыдается.

"Молодой господин Зеро?! В-вы проснулись!"

Служанка, пытающаяся вытереть свои неконтролируемые слезы, в недоумении стояла рядом с местом отдыха молодого человека.

Зеро из дома Ариад, сын графа Ариада, взглянул на служанку, которую не мог узнать. Она не была его няней, которая всегда была с ним в тяжелые времена. Ведь прошло уже около десяти лет с тех пор, как он подвергся "Призыву" - испытанию пробуждения, вспыхнувшему десять тысяч лет назад, когда несколько трехмерных треугольных и пирамидальных структур хаотично воздвиглись из разных точек земли, перекроив таким образом весь континент.

Предки семи рас, пережившие то время, назвали эти ниспосланные небесами массивные мегаструктуры "Числовым Лабиринтом".

Эпоха пробуждения была названа "Эрой Бытия", она положила начало дальнейшему развитию цивилизации благодаря воздействию этих лабиринтов, достигших самой синевы небес.

Зеро Ариад, теперь уже в тощем теле семнадцатилетнего подростка, а не того мальчишки, которого разыграла таинственная бесформенная теневая сущность, спросил спокойным тоном: "Кто ты?"

Он заметил, что эта служанка не побежала оповещать семью, и предположил, что это потому, что патриарха и его матери сейчас нет дома.

Служанка была взволнована, но, вернув себе самообладание, вежливо ответила: "Я... я Оливия, молодой господин... Дочь вашей няни".

Зеро Ариад ничего не сказал, услышав слова дочери своей няни, Оливии. Вместо этого он на мгновение задумался, вспоминая слова сереброволосой, золотоглазой женщины, которая служила ему светом во тьме около десяти тысяч лет.

- "Зеро, что бы ни случилось, не забывай о своей человечности..."

Несмотря на то что безмятежные слова женщины были высечены в его сердце, Зеро Ариаду было трудно отреагировать. Все еще лежа на кровати, он посмотрел на Оливию безмятежными глазами, а затем пробормотал: "Понятно. А где няня?"

Оливия прикусила губу, набираясь храбрости, чтобы ответить: "М-м-моя мама... заболела и..."

Слезы текли по ее бледному лицу, когда она сидела и смотрела в пол, не в силах встретить взгляд своего Юного господина, когда она продолжила: "...с тех пор не просыпается. Прошло четыре года, но благодаря щедрости Патриарха и преданности матери семье мы получали помощь. Однако Матриарх против этого, говоря, что мы лишь пустая трата ресурсов, поэтому было решено переселить нас в этот безопасный дом дальше на юге территории".

Слушая причитания Оливии, Зеро Ариад понял, что Матриарх, о которой она говорит, - это первая жена графа. Он также запоздало понял, что это была не его комната.

Через секунду-другую он сказал несколько равнодушным, но едва уловимо теплым тоном: "Оливия, расскажи мне больше".

Поскольку за один разговор невозможно было узнать о всех переменах в мире, произошедших за десять лет, он узнал лишь самую важную информация о Патриархе и его законной матери, включая местонахождение первого.

Что касается этого, то около четырех лет назад граф Ариад вознесся на должность маркиза благодаря своему вкладу в развитие империи Эндайра. С другой стороны, его мать сейчас отправилась на прогулку в ближайший рыночный район, чтобы приобрести кое-какие товары, на чем она настояла сама лично.

"Спасибо, Оливия. Ты можешь идти. Дождись возвращения моей матери, прежде чем отправлять послание Патриарху".

Оливия кивнула и дрожащим от восторга голосом процедила: “Да, Молодой господин!"

Убрав разбитую тарелку, которую она уронила ранее, увидев пробуждение своего Молодого Господина, Оливия вышла из комнаты.

Увидев, как ее фигура исчезает, когда она закрывает дверь с явными признаками радости, написанными на ее лице, Зеро Ариад сел на свою кровать, прислонившись спиной к стене.

Мгновение спустя перед его карими глазами появился туманный голубой экран.

[Вы пробудились...].

После наступления Эры «Бытия», которое случилось около десяти тысяч лет назад все в этом мире начало вращаться вокруг могущественного существования Лабиринта Чисел; обоюдоострого меча, который обеспечивал процветание за счет риска собственной жизнью.

Испытание пробуждения не было легкодоступным для любого, кто желал пройти его, потому что для его инициации требовался "Кристалл Небес", который можно было использовать только по достижении человеком семи лет, считалось что таким образом это отражало Семь Божеств и Семь Чудес Лабиринта.

"Кристалл Небес" был кристаллической миниатюрной сферой, впервые обнаруженной в Первом Лабиринте чудес — Лабиринте Происхождения, — который возник в самом сердце обширной империи Доэндайра в эпоху Бытия и считался благословением свыше.

После её проглатывания испытуемый погружался в глубокий сон, его душа переносилась в созданное лабиринтом место испытания. Это явление было известно как “Призыв".

Для древних предков семи рас, тех, кто считался Исследователями Первого поколения, "Призыв" был испытанием от Семи Божеств, чтобы доказать ценность человека в наследовании мистических сил дарованных небесами.

С другой стороны, эти ниспосланные небом мегаструктуры продолжали источать элемент, известный под общим названием "Мана", который постоянно витал по всему миру и в нынешнюю эпоху.

Даже без прохождения испытания телосложение обычных людей претерпело значительные изменения, в результате чего средняя продолжительность жизни человека увеличилась вдвое - с семидесяти до ста сорока лет.

Некоторые восприняли это как акт любви со стороны Семи Божеств. Они рассматривали это как вспышку божественного благословения, и причиной чтобы попытаться стать ближе к своим Создателям, хоть многие свидетельства из древнего прошлого и оспаривали создание таинственных лабиринтов богами.

Конечно же, получение и прохождение “Призыва" намного перевешивало преимущества простого контакта с естественной маной, что в итоге привело к созданию социальной иерархии в соответствии с достижениями, основанными на лабиринте.

После прохождения испытания пробуждения избранным даруется Система Лабиринтов, так же широко известная как "Благословение лабиринтов".

Зеро Ариад, сын предыдущего графа, а теперь маркиза, просмотрел оценку от системы Лабиринтов.

[Вы пробудили Благословение Лабиринтов!]

[Оценка испытания человека ...]

[Внимание! Обнаружена ошибка!]

[Инициируем несколько мер по выявлению ...]

Прежде чем Система Лабиринтов смогла продолжить бормотать бессмысленные меры по обнаружению аномалии, Зеро Ариад протянул правую руку к затуманенному голубому экрану. При движении его руки, которая на мгновение приобрела едва уловимый золотистый оттенок, экран разлетелся вдребезги, как будто это было осязаемое хрупкое зеркало.

Секунду или две спустя система Лабиринтов продолжила показывать результат его оценки, как будто изначально не было обнаружено ничего подозрительного.

[Вы пробудили Благословение Лабиринта!]

[Оценка испытания человека ...]

[Человек, заблудившийся в беззвездном мире, пересек разрушенную землю покинутой надежды только для того, чтобы усомниться в своем существовании.

Он бежал и бежал, только чтобы столкнуться со своей тенью.

В самый темный момент его жизни одинокий свет нашел его.

Ее существование затмило темный мир, поскольку она стала его единственным проводником во тьме.

Он познал. Она познала. Два мира были переплетены...]

[Испытание индивидуума на пробуждение завершено!]

[Результат оценки: Оскорбление Славы!]

[Это Она сияла, ты - лишь Ее фонарь.]

[Желание вашего сердца было принято во внимание.]

[Вы стали Исследователем, принадлежащим к категории класса Магии!]

[Вы получили специализацию: Призыватель!]

[Титул: [Первый шаг] получен.]

[Да найдете вы правильный путь.]

Согласно записям Лабиринта — массивной подборке информации, задокументированной древними предками семи рас в эпоху Бытия, — существовало "пять" постоянных категорий Лабиринта: [1] Класс исследователя, [2] Класс мага, [3] Класс подавителя, [4] Класс алхимика и [5] Класс ученого.

Каждая категория классов лабиринтов имеет примерно "три" классовые специализации, что составляет в общей сложности пятнадцать специализаций:

Начнем с того, что к категории Исследователей относились Следопыт, Страж и Коллекционер.

В категории Магии были перечислены Чародей, Призыватель и Колдун.

Специализации категории подавления были определены как “Ограничитель", "Фокусник" и "Ключник".

Алхимическая категория обладала Экстрактором, Специалистом по Эликсирам и Преобразователем.

И, наконец, в категории Ученых были Археолог, Шифровальщик и Ремесленник.

Из-за неоспоримого, но несколько спорного факта, что все окружало скрытое существование Лабиринта Чисел, специализация каждого класса обладала своей уникальной целью, которая помогала развитию всей цивилизации, будь то исследования, открытия, грабежи, изучение, изобретение и запись — все это является причиной существования нынешнего цивилизованного мира.

Прочитав все, Зеро Ариад, отдав мысленную команду, проверил свое окно статуса, также известное как "Окно статуса исследователя", в том смысле, что он был Исследователем лабиринтов, а не человеком из категории Исследователей.

————————————

[Окно статуса исследователя]

Имя: Зеро Ариад

Возраст: 17 (10 000+)

Классовая категория: [Магия]

Классовая специализация: [Призыватель]

Способность классовой специализации: [Круг призыва 0.1 уровня]

Атрибут: [?]

Родство: [Дух]

Исследованые лабиринты: [?]

Титул: [Первый шаг]

Ранг маны: [1]

————————————

"Пока что неплохо".

- Пробормотал Зеро Ариад, вспоминая указания об Атрибутах, Родстве, Пройденных лабиринтах, Титулах и, самое главное, Ранге маны.

Атрибут — его можно неоднозначно охарактеризовать как форму способностей исследователя, поскольку он соответствует и является основой для способности Исследователя к классовой специализации. Проще говоря, это похоже на "пассивный навык", который можно использовать по своему желанию.

Например, Исследователь в категории Магии, обладающий классовой специализацией: Колдун. Каждому Колдуну была предоставлена начальная способность под названием "Взрыв маны", но она была в естественной форме Маны без каких-либо изменений, основанных на атрибутах. Однако, если Колдун был наделен атрибутом "Лед", взрыв маны можно было превратить в Ледяной взрыв.

Основываясь на нескольких записях из далекого прошлого, исследователи первого поколения предположили, что эта свобода включать или выключать атрибут Исследователя по своему усмотрению заключалась в том, чтобы иметь возможность провести внезапную атаку или контратаку против противоположной стороны.

Как было написано:

— "...реальность исследования лабиринта заключается не только в том, что исследователи сражаются с монстрами лабиринта, но и в том, что исследователи сражаются с другими исследователями". — Выдержка из записей Лабиринта.

С другой стороны, как и в случае с Классовой категорией Лабиринта, в Истории Лабиринта существовало только "пять" Сродств, как записано в Записях Лабиринта: [Элемент], [Земля], [Жизнь], [Смерть] и [Дух].

Если Атрибут воспринимался как способность человека влиять на мир, то Родство было подобно клейму, запечатленному на теле и душе человека, которое невозможно контролировать по своей воле. К счастью, было доказано, что любое Родство идёт только на пользу Исследователю.

Начнем с того, что родство с [Элементом] давало Исследователю высокую устойчивость к стихиям; Родство с [Землей] давало высокую устойчивость к последствиям прикосновения к "артефактам" или "реликвиям"; Родство с [Жизнью] могло оказаться полезным против угрозы "Божественного множителя", заключенного в монстрах лабиринта.

Родство [Смерть] поможет противостоять проклятиям в любой форме; и, наконец, родство с [Духом] укрепит разум Исследователя против злых духов и сделает его более чувствительным к Духовным существам.

Титул же был синонимом достижений исследователя, основанных на признании самих "Семи лабиринтов чудес". Каждый Исследователь, только что завершивший "Призыв", получал свой первый титул: [Первый шаг], дающий ему достаточный запас маны, необходимый для входа на нижние этажи лабиринта с небольшим номером.

Значение, "Исследованный лабиринт" было личным рекордом каждого исследователя, признанный благодаря таинственной, в некотором роде разумной силе лабиринтов. Более того, "Исследованные лабиринты" соответствовали рангу маны.

В нынешнюю эпоху первое служит важным фактором, определяющим социальный статус человека. Однако Исследователь не сможет просто исследовать лабиринт, заканчивать его и подниматься на верхние этажи по своему желанию.

В конце концов, в последнем случае ранг маны был синонимом квалификации в Лабиринте. Чем выше ее значение, тем более квалифицированным может быть Исследователь, чтобы подняться на верхние этажи. Если кто-то осмеливался бросить вызов неподходящему этажу, его тело и душа погружались в смерть и забвение.

Как это было написано:

— "...думайте о ранге маны как о наиболее важной части бытия исследователя. Это похоже на жестокое давление под океаном, куда не может проникнуть солнечный свет. Погружение под воду без надлежащей квалификации или подготовки было равносильно тому, чтобы лично напрашиваться на смерть".

Зеро Ариад закончил управлять своим окном статуса исследователя и начал вспоминать события, произошедшие перед пробуждением, вспоминая Свет, которому он был обязан всем.

— "Зеро, в этом месте понятие времени не имеет значения. Однако, это только в том случае, если..."

— "Зеро, я наблюдал, как ты просил. В твоей семье что-то происходит..."

— "Зеро, я был с тобой десять тысяч лет и с этого момента всегда буду с тобой. Мы поддержим твой выбор всем, чем сможем..."

— "Зеро, когда ты вернешься, ты проснешься, как будто тебе приснился сон. Что ж, это единственный способ избежать их глаз, которые, возможно, были заняты чем-то другим".

Выборочно вспоминая несколько моментов из тех тысячелетий, Зеро Ариад запечатлел в своем сердце и разуме цель своего существования, которую он нашел, задавшись вопросом об этом однажды, в свой первый день в этой темной пустыне. Но по воле судьбы это место приобрело большее значение, чем его нынешнее жилище.

Хотя его "человечность" не исчезла полностью после того, как он провел столько времени в этом забытом мире, Зеро Ариад считал, что ему нужно приспосабливаться только в случае необходимости.

- Десять лет для них, но в тысячу раз больше для меня.

После недолгих размышлений он потянулся к воздуху, и пространство исказилось. Это был "Плоский карман исследователя" — очень полезный аксессуар, который был предоставлен каждому человеку с Благословения Лабиринтов и позволял Исследователю хранить в нем неодушевленные предметы.

Мгновение спустя в его правой руке оказался какой-то предмет. Это был старинный ключ размером с ладонь, на котором были вырезаны символы того, что было утрачено, и от него исходил мягкий золотистый оттенок спокойствия.

[Великолепный ключ от сломанной двери]

Описание:

Артефакт, реагирующий на таинственную дверь, которая была разрушена во время забытой войны.

Категория: [Артефакт]

Редкость: [?]

Назначение: ?

Статус: В некотором роде бесполезный.

Он не удивился, увидев несколько пробелов и, казалось бы, абсурдное состояние артефакта. В конце концов, ключ был бесполезен без наличия двери. Однако, судя по его описанию, которое также может быть использовано в качестве альтернативной функции, великолепный ключ от сломанной двери будет реагировать там, где ему и положено быть.

"Мне нужно найти их", - подумал Зеро Ариад. Хотя у него уже было представление о том, где находятся фрагменты двери, с помощью того, что осветило его в самый мрачный момент, ему нужна была квалификация, чтобы проникнуть в места, где они хранились или были спрятаны.

- Но есть один, который уже можно раздобыть вдали от посторонних глаз.

Его первая цель была определена. Но что ему нужно было сделать в первую очередь, так это решить семейные дела, поскольку новость о том, что кто-то, кто прошел испытание пробуждения проспав десять лет, внезапно проснулся, произвела бы эффект разорвавшейся бомбы.

Поднявшись с кровати, Зеро Ариад босиком подошел к большому зеркалу, рассматривая свое отражение со спокойствием в карих глазах.

На нем был белый свободный топ и пара неярких черных пижам, словно солнце и луна накладывались друг на друга. Через некоторое время, не дожидаясь возвращения Оливии, которая ждала его мать, как он и приказал, Зеро Ариад впервые за десять лет покинул свою комнату по собственной воле.

Вилла Ариада, Южный город Тред, маркизат Южного Ариада.

Зеро Ариад, прогуливаясь по просторному коридору виллы, конспиративной квартиры вдали от любопытных глаз знати, которая, возможно, уже забыла об этом человеке, осматривал окрестности через высокие окна.

Его карие глаза увидели широкую дорогу, окаймленную высокими деревьями тропического леса, от которых веяло свежим прохладным воздухом. Издалека было видно, как ряды домов и толпы людей оживляют город.

Он продолжил свой путь и, наконец, дошел до конца коридора и оказался в тесном круглом холле, где несколько служанок, не подозревавших о его присутствии, были заняты приготовлением еды. Казалось, они уже знали о положении своего молодого хозяина из уст Оливии.

Оливия, с другой стороны, ждала возвращения его матери. Она стояла перед дверью, выпрямляясь на красиво вымощенной каменной дорожке.

В ее поведении было заметно волнение, когда в ее голове зародилась мысль, больше похожая на желание.

- Мама... Пожалуйста, проснись! Молодой господин ждет тебя.

*Топот*

Несколько мгновений спустя издалека послышался стук копыт конного экипажа, покрытого серебром.

Увидев, как он подъезжает, Оливия была переполнена эмоциями.

Госпожа Филиала Дома Ариад вышла из покрытой серебром кареты с выгравированным на ней домашним гербом Ариад; все её присутствие отличалось элегантностью, как будто для нее было естественно быть описанной как таковая.

Когда она своими янтарными глазами увидела параллельную шеренгу служанок, числом около пяти в каждой секции, исключая Оливию, которые, опустив головы, стояли между художественно вырезанной каменной дорожкой, на ее лице отразилось недоумение.

"Нужно ли мне еще раз напомнить им, чтобы они обращались со мной как можно небрежнее?" Вздох."Даже спустя несколько лет после того, как она официально стала второй женой Патриарха Ариады, ей было трудно привыкнуть к такому, казалось бы, благородному обращению.

Элизабет Ариад, рожденная в семье простолюдинки по линии простолюдинки, была матерью Зеро Ариады, которая влюбилась в Патриарха Ариады. Точно так же как Патриарх Ариады поплыл в той же лодке, что и она, они вдвоем поплыли по одной реке бурлящих эмоций. Все произошло в нужный момент, за исключением одного спорного недостатка, называемого социальным статусом.

Одетая в светло-голубое платье, ее походка мягко поддерживалась парой повседневных босоножек, подобающих тем, кто никогда не забывал о своих корнях, Элизабет Ариад с ее ниспадающими обсидиановыми прядями обратилась к временной старшей горничной Оливии, которая стояла у огромной красновато-коричневой двери с лицом, едва сдерживающим эмоции.

"Оливия! Что ты делаешь–"

В этот момент, приближаясь с расстояния нескольких метров к шеренге служанок, Элизабет Ариад остановилась, уронив все, что держала в руках; все ее тело застыло на месте.

Хозяйку Дома сопровождали двое Стражей, доверенных Патриархом, каждый из которых был облачен в цельнопокрытые доспехи с выгравированным фамильным гербом Ариад. На боку у них был тщательно обработанный и утонченный меч, заключенный в богато украшенную рукоять, его лезвие излучало отблеск доблести, который преодолевал границы многочисленных лабиринтов.

Увидев хозяйку, которая по какой-то причине остановилась и подсознательно выпустила вещи, которые купила на ближайшем рынке, двое Стражей проследили за ее взглядом, но и их глаза расширились от недоверия.

В нескольких дюймах от греющегося солнечного света виднелся силуэт молодого человека, одетого в белую ткань и тускло-черную пижаму, человека, о котором, казалось, забыли три четверти мира, он стоял прямо за рыдающей Оливией. Ее слезы восторга лились подобно водопаду, переполняемому разлившимся течением реки под проливным дождем.

После легкого кивка Оливии Элизабет Ариад задрожала, поняв значение этого жеста. Последняя придвинулась ближе, проходя сквозь шеренгу служанок. Ее походка была неровной, как у человека, который мгновенно потерял энергию, в то время как на ее лице появилось выражение абсолютного неверия, до такой степени, что она подумала, будто все, что происходит перед ней, было всего лишь обнадеживающим сном — увидеть, как ее сын, смытый песками времени, откроет глаза.

"М–мой сын...? Э-это т-ты? Но… Ч-что?."

Дистанция между ней и сыном постепенно уменьшалась, ее янтарные глаза не могли устоять перед желанием ее сердца. Появившись перед своим сыном, который около десяти лет находился в глубоком сне, она потянулась к его лицу обеими руками.

“С-сынок..."

Впервые за десять лет Элизабет Ариад почувствовала тепло своего сына в его сознательном состоянии, отчего у нее наконец-то выступили прозрачные слезы.

"М–мой любимый Зе-зеро! Зееро–"

Она бросилась к нему, крепко обнимая, и по ее щекам потекли хрустальные слезы тоски. Они ниспадали на кожу Зеро Ариада, против чего он не возражал, поскольку его сердце пронзали бесчисленные иглы дилеммы, означающие годы разлуки, отнятые судьбой.

Для них, даже во время его сна, который длился очень долго с человеческой точки зрения, всегда была возможность увидеть его вблизи. Однако для него, который путешествовал по беззвездному миру около десяти тысяч лет, это был первый раз, когда он снова почувствовал тепло своей матери.

"Это тяжело..." - Такая безмятежная мысль пришла ему в голову.

Через некоторое время, выпуская сына из объятий, она пристально посмотрела на его лицо со смесью противоречивых эмоций. Затем она спросила дрожащим голосом: "К–как ты? Ты в-в-порядке..?"

Она не спрашивала, что случилось, как он проснулся или когда открыл глаза. Подобные вопросы были отложены в сторону, Элизабет Ариад была переполнена лишь заботой и беспокойством.

Оценив вопрос своей матери, Зеро Ариад неохотно ответил: "Да ..." Прежде чем она смогла что-либо придумать, он нерешительно продолжил: "...я скучал по тебе, мама".

Несмотря на то, что он находил такое текущее взаимодействие трудным, видя свою мать так близко, Зеро Ариад вспомнил о своей борьбе, о его "свете", который служил ему смыслом существования, чтобы не потерять свою личность во тьме.

— "Даже если на это уйдет бесконечное количество лет, я не устану напоминать тебе не забывать о своей человечности".

В то время он обдумывал Ее слова.

— "Да... Я выгравирую твои слова в своей душе. Без тебя здесь я, вероятно, был бы мертв. И если бы по какой-то случайности я и выжил бы со своим слабым телом, то тогда точно умер бы уже мой разум."

Если бы не Ее способность, которая позволяла Ей время от времени бросать Свой взгляд в этот мир, он, несомненно, давно бы забыл, как выглядела его мать.

Если бы не Ее присутствие в одиночестве, он бы уже впал в безумие, вызванное одиночеством.

Однако, несмотря на то, что его тело и душа были пронизаны тысячелетним опытом, Зеро Ариаду еще предстояло понять, как надлежащим образом преподнести себя кому-то знакомому, кроме "Них". Несмотря на то, что иногда он смотрел на свою мать ее глазами, казалось, что разделения двух миров было более чем достаточно, чтобы он чувствовал себя отстраненным.

Наблюдения было недостаточно, чтобы удовлетворить тоску хрупкого сердца.

Зная это, ее слова эхом отдавались в его голове, когда он сосредоточил свой взгляд на женщине, которая зачала его.

— "Если тебе случайно будет трудно сохранить свою человечность, тогда помни..."

"..."

"Да, и правда..."

Прошло меньше суток с тех пор, как он открыл глаза на этот мир. Озаренный осознанием, когда ностальгические моменты постоянного напоминания заполнили его разум, Зеро Ариад потянулся к своей матери.

Он обнял ее, на этот раз без всякой сдержанности.

Застигнутая врасплох, как будто в ней сработали материнские инстинкты, она ждала следующих слов сына. Но через минуту или две с его губ не сорвалось ни звука. Вместо этого что-то холодное потекло по ее плечу.

Это были его слезы.

Каждая служанка, наблюдавшая за этим зрелищем, не могла не расчувствоваться. В конце концов, что-то беспрецедентное произошло после бесчисленных подробных проверок странного состояния их Молодого Господина.

Его мать сделала все, что могла, чтобы узнать о том, что с ним случилось, пренебрегая единственной широко известной "возможностью". Но даже на всем огромном континенте никто не был достаточно осведомлен или не имел ни малейшего представления о его обстоятельствах, в результате чего пламя надежды постепенно угасло.

С другой стороны, из-за сопротивления и вмешательства Матриарха Ариады желание Патриарха раскрыть состояние сына своей второй жены было ограничено.

Учитывая обстоятельства, связанные с домом Ариад, у Патриарха также не было выбора, когда Великий император империи Эндайра около четырех лет назад повысил его с графского звания до маркиза, кроме как переселить своего спящего сына вместе с матерью Оливии и несколькими служанками, которые всем сердцем служили Элизабет Ариад.

Именно из-за особого состояния Зеро Ариада, которое, будучи необдуманно раскрыто, могло быть использовано против Семьи Ариад другими дворянами, которые не смогли выразить свое неодобрение перед Великим Императором во время продвижения Патриарха по службе.

Это было связано с двумя хорошо известными доктринами; одна из Церкви Странствий, другая из Церкви Света, которые были найдены в Записях Лабиринта — "Абсолютная Божественная интерпретация".

Абсолютная Божественная Интерпретация была дана одним из древних предков, рожденных Ангелами, по молчаливому согласию других шести рас. Это послужило руководством с небес, включающим информацию о "продолжительности" "Призыва", через которое должен пройти человек, которое, как было заявлено, составляет всего от семи дней до семидесяти семи недель.

Чем дольше субъект пробуждения находился в глубоком сне, тем выше вероятность того, что он приобретет более одного Атрибута с возможностью того, что один или два из них окажутся за пределами того, что считается естественным, элементарным и структурным. Также было написано, что есть небольшой шанс, что в душе субъекта будет запечатлено больше, чем одно Родство.

Эта общепринятая на континенте запись касалась случая Зеро Ариада: если срок "Призыва" субъекта превысит семьдесят семь недель, это может быть истолковано как то, что его душа потеряна и будет бесконечно блуждать в Бездне.

Для Церкви Странствий это было теологически придумано как "Божественный сон", который ее ярые последователи рассматривали как деяние Семи Божеств, призванное утешить тех, кто счел реальность адом, заставляя их блуждать в царстве грез с бесконечными иллюзорными возможностями.

Но для Церкви Света такие обстоятельства были названы "Божественным Оставлением", в котором говорилось, что Семь Божеств отказались от предмета "Призыва" после того, как человек был признан недостойным, и только Семь Божеств знали причину этого.

С течением времени, после бесчисленных событий, либо записанных, либо погребенных в тумане истории, Церковь Странствий отказалась от доктрины Божественного Сна и приняла Божественное Оставление вместе с другими Церквями. Вот почему в нынешнюю эпоху последняя доктрина была стандартной, ставя Зеро Ариада в затруднительное положение, поскольку его можно было считать позором семьи Ариад.

Поскольку это была хорошо известная доктрина, происходящая от расы, рожденной Ангелами, у служанок, включая Оливию, возникла коллективная мысль: "Я не знаю ничего о Божественном Оставлении, но это точно можно назвать божественным чудом".

В разгар всего происходящего мягкий девичий голос эхом отозвался: "Б–брат...?"

Зеро Ариад отпустил свою мать, его карие глаза остановились на маленькой девочке лет восьми-девяти. На ней было повседневное белое платье и пара очаровательных босоножек, похожих на мамины. Ее детские глаза были карими, а волосы цвета воронова крыла длиной до середины спины безмятежно развевались, когда она неторопливо шла за дворецким, который был не менее потрясен, увидев Молодого Господина.

Поскольку Элизабет Ариад накупила много вещей, дворецкий и маленькая девочка остались внутри покрытой серебром кареты, особенно потому, что последняя настояла на том, чтобы разложить и унести с собой некоторые вещи, в результате чего они оба запоздало заметили, что происходит.

"Эм, Зеро, она твоя сестра. Видишь ли..."

Оливия почувствовала, что Госпожа Ариады, похоже, не находит слов из-за неожиданных обстоятельств.

Хлоп. Хлоп-!

Двумя хлопками в ладоши она вмешалась, привлекая всеобщее внимание: "Я уверена, что вы все очень устали, будь то морально или физически. Итак, мы приготовили пир в честь пробуждения Молодого Господина!"

Внезапно сгладив неловкую атмосферу, семья, проживающая в Доме филиала, вместе поужинала после невероятного количества лет разлуки.

Оливия ушла с другими служанками после того, как все было подано, что противоречило этикету, поскольку после каждого приема пищи несколько служанок ждали позади благородной семьи, чтобы закончить трапезу. Но такой традицией временно пренебрегли, поскольку между временной старшей горничной и Элизабет Ариад было достигнуто молчаливое взаимопонимание; первая понимала, что последней нужно некоторое время побыть наедине со своим сыном.

"Спасибо тебе, Оливия". Элизабет Ариад мысленно вздохнула, прежде чем внимательно осмотреть блюда, расставленные на длинном, покрытом пестрой крапинкой роскошном столе.

На столе были искусно сервированы блюда нескольких кухонь: корзиночка с красными яблоками в центре, тарелка с яичным омлетом перед каждым из них, овощные салаты в тарелках поменьше и несколько стаканов чуть теплой воды для завершающих штрихов. Это не было грандиозно, но и недосточным это тоже не казалось.

Через некоторое время, когда они втроем закончили трапезу, Элизабет Ариад глубоко вздохнула, прежде чем начать разговор в этой неловкой атмосфере.

"Зеро, это твоя младшая сестра Маша".

В одном из красивых помещений виллы Ариада хорошо сложенный мужчина со светлыми волосами и карими глазами снял свои доспехи с полной отделкой, сидя на деревянном стуле перед изысканным коричневым столом, расположенным у окна.

Мгновение спустя он достал из плоского кармана трехмерный круглый прозрачный предмет, прежде чем небрежно положить его перед собой.

После этого мужчина протянул правую руку, ощупав поверхность объекта до того, как из его тела начала исходить голубоватая Мана. Через три секунды этот объект показал проекцию лица старика.

Не дожидаясь, пока старик с другой стороны спросит о его цели, Страж серьезно открыл рот:

"Дворецкий Дараднон, у меня срочные новости, требующие немедленного внимания Матриарха".

[[image:/storage/reader-images/d16958b3cfdbaebecc707bb8e8e3e952f3cb8795.png]]