Нарушитель альтернативных миров Aleksandr Immortal Йохан Моор не желал довольствоваться участью наследника. Он отправляется в путешествие, после которого его жизнь уже не будет прежней: впереди — встречи, что запоминаются надолго, испытания, что гнут, но не ломают, и чувства, что выворачивают душу. Теперь его удел — меняться и сражаться, где каждый шаг — это страсть и решимость. Так выйдет ли у него разгадать, что задумала судьба, или он навсегда застрянет в круговерти этой войны? ==================== Забытое место В далекие времена Семья Моор возвышалась над другими своими огромными плодородными полями, стратегически важным портом и мощным флотом, который защищал их владения от врагов. Их имя было синонимом величия и богатства в этих землях, их власть распространялась далеко за пределы границ. Однако, со временем, их величие начало тускнеть. Многие годы назад, какие-то роковые решения или же, быть может, тщеславие и глупость привели к постепенной утрате власти над их землями. Разразилась серия провальных войн, торговые маршруты стали нестабильными, а флот начал терять свою непобедимость. Популярность Семьи Моор исчезло, как тень во мраке, и их имя перестало быть символом могущества. Про Моор все забыли. С годами, память о семье стала блекнуть. Поколения Мооров, рожденные после тех времен, уже не знали о великой эпохе своей семьи. Однако, среди темных облаков забвения родился ребенок, о котором говорили древние предсказания. Его рождение могло стать новым началом для семьи Моор, возрождением ее величия и славы, но было ли это предопределено судьбой или же всего лишь мифом — никто не знал. Так мне рассказывал историю нашей семьи мой отец, но мне нравилась еще одна история, которая интересовала меня больше всего в этой жизни. Ее рассказывала мне наша служанка — Кайла. «С давних пор по миру ходит легенда о загадочном цветке, что может повернуть время в спять. Но легенды за частую бывают лживы. Не известно обладал ли цветок мистическими способностями или несло смерть всем коснувшимся.» В маленькой деревне, затерянной среди холмов, моя семья не привлекала внимания. Мои серебряные волосы и необычно высокий рост делали меня чужаком в глазах местных детей, и я остался изгоем, лишенным популярности и дружбы. Мои предки, как я думал, не были известными воинами или успешными торговцами. Мы просто тихо жили в деревне, избегая внимания разбойников и войн за корону, которые обрушивались на более крупные поселения. Всю жизнь меня мучила одна мысль: почему мой род лишен славы и богатства? Я чувствовал, что обязан изменить это. Мечтая о том, чтобы отец гордился мной, я решился на отчаянный поиск величия и признания. Я знал, что только великий подвиг может изменить мое положение, и я готов был заплатить любой ценой за свое место в мире. Я стремился к славе, мечтая о том, что меня перестанут считать проклятым и что меня примут таким, каким я есть. Но даже в тени, оскорблений и мрака в душе, выделялась девушка, молодая служанка забытого прошлого. Ее судьба переплеталась с историей Мооров, как нить в ткани, украшающей плащ времени. Кайла дочь служанки, посвятившая свою жизнь служению роду Мооров, несмотря на свои собственные трудности и испытания, стала неотъемлемой частью семейного наследия. Ее преданность и забота о семье Моор были яркими точками света во мраке падения величия. *** Женский голос: «Господин Йохан, вы опять замечтались?» Дверь приоткрылась и я увидел прядь золотых волос и нежную улыбку. Это была она - Кайла. Кайла: «Господин Гарольд звал вас для поручения. Должно быть вы не слышали его пока опять мечтали.» Из открытого окна послышался голос отца, должно быть он был занят какими-то делами на улице. Гарольд: «Йохан! Сколько мне нужно звать тебя, что бы ты вышел? Мне срочно нужно что бы ты сходил на склад и принес ящик с изображением герба.» Герб? Должно быть это было что то важное. В нашей семье принято что все вещи с гербом были самыми ценными для нашего рода. Герб с изображением орла в полете над густыми полями и морем, символизирующими власть и свободу. Надпись под нашим гербом содержит девиз семьи: «Слава на море и земле». Мне стоило бы поторопиться, но я лишь ответил ему вялое «Да отец», встал со своей кровати, закрыл книгу и положил под подушку. Книга была про цветок, меняющий судьбу — «цветок плетующий время». Я часто не спал перечитывая книгу и мечтая как было бы хорошо вернуться в прошлое и изменить ошибки прошлого, придав величие своей семье. Это была одна из таких ночей, поэтому еще заспанный и вялый, я встал не спеша одевая свои сапоги из плотной ткани, которые мне подарил мой отец на мой 14-й день рождения. Я все еще помню его слова в момент вручения подарка: Гарольд: «Надеюсь когда нибудь ты станешь достойным сыном. Эти сапоги сделал твой дядька, он отличный сапожник, его сапоги пользовались популярностью у знаменитых авантюристов, пока тот жирный торгаш не выкупил его мастерскую. Храни и носи их с гордостью, это последняя работа твоего дядьки перед его смертью, он хотел их вручить на твоё 14-ти летие» В наших краях принято, что парень становится мужчиной сразу же, как только ему исполняется 14 лет. Однако, даже когда мне исполнилось это возрастное пороговое значение, я не мог себя ощущать таковым. Все вокруг меня, включая моего старшего брата, который уже тогда был достойным человеком, лишь подчеркивало мою неспособность считаться настоящим мужчиной. Старший брат был воплощением всего, чему я старался соответствовать, но что никогда не мог достичь. Он был умелым владельцем меча, восхищавшим всех вокруг своей храбростью и мужеством. В то время как я, судя по всему, не обладал теми же качествами. Даже до того, как я перестал видеть его, брат уделял мне много внимания, стремясь воспитать меня в соответствии с нашими семейными традициями. Однако, с его уходом исчезло и то ощущение, что я могу быть взрослой, зрелой личностью. Я оставался в тени его величия, неспособным достичь его уровня и удовлетворить ожидания отца. Выйдя на улицу я пошагал по тропе в сторону склада. На улице я услышал звуки удара по дереву. Посмотрев в сторону издаваемых звуков увидел группу парней, тренирующихся с мечами. Среди них выделялся парень крепкого телосложения, махающий мечом по деревянным манекенам. Его улыбка и легкость движений заставили меня задуматься: как ему удается маневрировать с таким огромным мечом: «Как ему удается махать такой громадиной?» Пробормотал я и пошел дальше воображая себе как я в роли сильного воина, возвышающегося над полем битвы, сияющего в красивых доспехах и молниеносно разрубающего врагов своим мечом. В этом парне я увидел не только мастера меча, но и источник вдохновения — возможность превратить свои мечты в реальность. Пока я мечтал даже не заметил как дошел до склада. У склада были большие ворота, на которых висел старый замок, который казалось бы можно было сорвать одним точным ударом по нему. Удивительно как его не вскрыли до сегодняшнего дня. Я решил не ломать ржавый кусок железа, который должен по идее защищать склад от кражи и стал подбирать нужный ключ. Пара попыток и замок поддался с громким звяканьем упал на землю. С ржавым скрипом ворота открылись и было видно как солнечные лучи просачивались через дырявую крышу и освещали помещение. Склад был не большим зданием, на вид он выглядел как заброшенный, но все еще использовался моим отцом. Зайдя внутрь я огляделся в попытках найти деревянный ящик с изображением герба. На взгляд попадались деревянные коробки набитые старыми инструментами, мешки заполненные урожаем и бочки с пивом, которое мы пьем на банкетах и продаем в местных тавернах, вкус которого я никогда не любил. Бросив взгляд в другой конец склада я увидел аккуратно стоявшие знамена у которых стоял тот самый ящик. Любопытство взяло надо мной вверх и я решил открыть ящик. Открыв я увидел надпись Андерс Моор. Йохан: «Так это его вещи…» пробормотал я с мертвым выражением лица. «Это…?» Из под полотна накрывавшего вещи в ящике я увидел могущественный короткий кинжал, который всем своим видом источал силу его носителя. Лезвие, скованное сражениями и мудростью мастеров, изогнуто в сторону, напоминая хитрых змей из мифологии. Серебристая сталь, покрытая легкой патиной и местами затертая ржавчиной, свидетельствует о многих сражениях и испытаниях, которые он пережил. Рукоять кинжала, изготовленная из темного дерева, украшена резьбой в виде рунических символов, в которых утонули века древних тайн и предсказаний. Поверхность рукояти, потрескавшаяся от времени и битв, все еще сохраняет свою выразительность, напоминая о гордых предках и славных победах. На клинке, среди легкой ржавчины и пыли, невозможно не заметить тонкую гравировку. Строки, изгибающие и изящные образуют имя - «Андерс Моор», но слова кажутся погруженными в землю или скрытыми под тонким слоем крови и грязи, словно хранят в себе не только имя, но и силу многих поколений воинов, призванных защищать свои земли. Этот кинжал, несмотря на свой старый вид и потертости, являлся символом силы, чести и преданности, настоящим воплощением духа великих предков и непреклонной воли народа Моор. Когда мне исполнилось 6 лет, брат покинул отцовский дом, он ушел не попрощавшись, за что мне было очень обидно. Я много распрашивал своего отца о том, куда ушел старший брат. Из его рассказов я понял, что брат отправился в море заниматься торговым ремеслом. Я был зол на отца за его ложь. Как можно было соврать мне и не сказать, что мой старший брат ушел на войну? Мой брат был одним из немногих, кто относился ко мне с добротой и пониманием. Он всегда был для меня примером. Но я не видел его уже много лет. Со мной осталась только память о его доброте и мудрости, которая витала вокруг него, словно теплый ветерок. С 6-ти лет я не видел его, и с тех пор в моем сердце зародилось чувство потери и разочарования. Отец, злившись и ругая его, не удержал его рядом. Я всегда помню, как отец сказал мне, что брат решил отправиться в город для обучения. Все это время мне приходилось стремиться быть похожим на него, хотя я и не видел его. Это было как поиск потерянного кусочка самого себя. Еще порывшись в ящике, я нашел следующее: - Кинжал, который когда-то принадлежал моему брату; - Походный мешок, набитый, вероятно, всем необходимым для долгого путешествия; - Проломленный шлем, с дырой на затылке, что свидетельствует о жестком сражении; - Бурдюк, служивший, вероятно, для воды или питья; - Пара запыленных записок, напоминающих о прошлом и исчезнувшем времени; - Старая одежда брата, почти разорванная молью и временем; - Кожаные доспехи, полные следов сражений и битв, с дырами от мечей и стрел. Смотря на эти предметы, я чувствовал, как мое сердце сжимается от тоски и боли. Каждая вещь напоминала мне о его отсутствии и о невысказанных словах. Подавленный горечью и обидой на отца, я закрыл крышку ящика и вытер слезы, стараясь справиться с этой волной эмоций. Затем, держа ящик в руках, я вышел со склада, шагая сквозь пелену горя и надежды. Я тяжело нес ящик через улицы, следуя стремительно указаниям отца. Вдали заметил помощника отца, чей внешний вид несколько напоминал безобидного крестьянина, но в его глазах промелькнула какая-то недобрая искорка, которая мне не нравилась. Секретарь: «В чем дело, Йохан?» спросил помощник, его голос звучал как треск сухой ветки. «выглядишь так, будто тебя растоптали об землю» Йохан: « Всего-лишь доставка для отца, не бери в голову.» ответил я, стараясь не впутываться в разговор. Секретарь: «Понял, как скажешь» пробормотал помощник, его улыбка казалась подозрительно искривленной. «Следуй за мной, отец ожидает твоего доклада.» В кабинете отца воцарилась напряженная атмосфера. Когда я вошел, отец сидел за столом, испуская атмосферу грозной сосредоточенности. Для меня всегда было загадкой, для чего нужен такой образ, когда он находится дома. Гарольд: «Ты принес то о чем я просил, Йохан?» прервал отец тишину, его голос звучал как раскат далекого грома. Йохан: «Да, я принес тот ящик и оставил его у двери , отец.» ответил я, стараясь сохранить спокойствие и не срываться на отца. Тогда я думал, что он сам мне расскажет о том, что стало с моим братом. Гарольд: «Это хорошо, ступай.» - ответил отец, его голос был полон авторитета. Я подошел к выходу из кабинета и остановился перед дверью. Ждал, когда отец остановит меня и расскажет всю правду. Но отец и не думал раскрывать свой секрет. Тогда, я почувствовал, как пламя гнева разгорается в моей груди, сердце будто пронзили острые стрелы. Йохан: «Ты мне лгал.» вырвалось у меня, голос дрожал от негодования. «Ты скрывал от меня правду!» Отец ответил суровым взглядом, я не замечал, но в его взгляде можно было разглядеть тихую ноту печали и сожаления. Гарольд: «Ты не понимаешь, Йохан,» сказал он, его голос был наполнен глубокой грустью. Йохан: «Не понимаю что?» Гарольд: «Ты не знаешь, каково это потерять наследника и любимого сына.» Йохан: «Зато ты, не понимаешь каково потерять единственного любящего тебя человека!» Гарольд: «Ступай к себе, я не хочу говорить об этом с тобой.» Слова отца были остры как клинки. Слезы подступают к моим глазам, но я сдержался, молча отвернулся и покинул кабинет. Гнев и боль сжимали сердце, и я понял, что разрыв между мной и отцом стал еще глубже. Проходя по коридору, я засматривался на старые картины, где были изображены отец, Я и Андерс. Смотря на картину слезы сами стекали по щекам, оставляя соленые и горькие от грусти слезы. Придя в свою комнату я упал на кровать и слезы сами начали течь из глаз. Через некоторое время я собрался с силами и достал книгу. Книга всегда помогала мне уйти от реальности и перенестись куда-то в другой мир. «…В далекой долине, скрытой от людских глаз, таилась пещера, где заблудились голоса времени. Снаружи она казалась заброшенным подземельем, привлекающим лишь отчаянных авантюристов. Но внутри царили громадные грибы растущие из стен, синие прекрасные цветы переливающиеся светлым синим оттенком света, и мрачные скелеты авантюристов, свидетельствующие о прошлых исследованиях. В сердце пещеры, среди этой загадочной растительности, тихо расцветал цветок ткачей. Его лепестки, пропитанные силой неведомых раннее миру существ, способны искажать реальность и перемещать во времени при прикосновении. Многие смельчаки пытались достичь его, но встречали свою судьбу в виде вечного покоя, ибо нечистые силы не терпят вмешательства в свои тайны.» После того как я закрыл книгу, представления о приключениях и поисках неспешно улетучились, уступая место тяжелым мыслям и размышлениям. Все те дни и недели, проведенные в тишине и одиночестве, казались мне более тяжелыми, чем когда-либо. Гнев и печаль нарастали, огорчение от разрыва с отцом и боли за ушедшего брата вливались в мою душу, как чернила в пустую страницу. Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату вошла Кайла, наша домохозяйка. Ее добрые глаза выражали беспокойство, когда она увидела меня сидящим в углу комнаты, окруженным облаком горя и скорби. Кайла: «Йохан, что случилось?» ее голос звучал тихо, но полон заботы. Я поднял глаза и увидел ее доброе лицо, излучающее спокойствие и поддержку. В это мгновение я почувствовал, как слезы снова наваливаются на меня. Йохан: «О, Кайла…» прошептал я, стараясь сдержать эмоции. «Это все так сложно. Я чувствую себя таким одиноким, и я не знаю, что делать.» Она подошла ко мне и уселась рядом, обняв меня. Кайла: «Расскажи мне, Йохан, дай мне знать, что ты чувствуешь.» И тогда я заговорил, выливая все свои боли и страхи, все те темные мысли, что витали в моей душе. Я рассказал ей о разговоре с отцом, о потере брата, о своих комплексах и недостатках. Кайла слушала меня внимательно, не перебивая, лишь иногда прикасаясь к моей руке в знак поддержки. Кайла: «Ты сильный и молодой человек, Йохан. У тебя многое впереди.» сказала она, когда я закончил свой рассказ. «Твой брат, безусловно, был горд бы видеть, какой ты стал. Не позволяй своим комплексам и боли определять твою судьбу.» Ее слова тронули меня, и я почувствовал, как надежда медленно начинает проникать в мою больную душу. Мы продолжали разговаривать, и в этот момент я осознал, что рядом с Кайлой я чувствую себя спокойнее и сильнее, чем когда-либо прежде. Постепенно наше общение стало глубже, и я понял, что между нами возникает что-то большее, чем просто дружба. Наши взгляды встречались дольше, наши руки медленно приближались друг к другу, и в этот момент я почувствовал, что возможно, в моей жизни появился новый источник силы и поддержки. ---------- Шанс После ухода Кайлы я решил проветрить комнату. Когда я чувствовал на себе ее прикосновения рук и обьятий мне стало так жарко, что я захотел подышать свежим прохладным воздухом. Выглянув за окно я понял, что уже темнеет и солнце почти скрылось за гаризонтом оставляя за собой темно-оранжевый закат на фоне каменных домов, работящих крестьян, что возвращаются с полей или с мастерских. Все это заставило меня невольно задуматься, что я хочу сделать эти земли лучше, как того хотел бы мой брат. Я вышел на улицу через некоторое время, отец возможно заметит пропажу, но я всё-таки отважился забрать из ящика клинок, который притягивал к себе одним своим видом. Я шагал по той же тропе, что и утром. Когда я взял клинок в руки мне захотелось попробовать использовать его по назначению. Я дошел до места, где утром группа парней махали мечами по манекенам. Достав клинок из ножен, лунный свет отблескивал от мест, что не задели ржавые пятная. После некоторого изучения клинка я достал тряпку из внутреннего кармана своей накидки и принялся тщательно натирать клинок, стараясь убрать пятна засохшей крови и грязи. Как только закончил, я еще раз осмотрел его и посмотрев в сторону мишени бросил его вложив в бросок все накопившиеся эмоции. Он нелепо пролетел мимо мишени и неуклюже врезался в землю. После того как я его подобрал, я сделал еще 7 неудачных попыток и устав от неудач я сел на землю, переводя дыхание, смотрел на скрывающую за облаками луну. Я закрыл глаза и лег на спину. Перед глазами был тот самый цветок. Йохан: «Что если..?» Путешествие, слава и приобретенное звание героя - вот, что пришло мне в голову. Я поспешно подобрал клинок и вложил его обратно в ножны. Встал, отряхнулся от земли и быстрым шагом направился к дому. Уже у себя в комнате, я достал книгу и еще раз прочитал описание того, где находится заветный способ изменить судьбу. Спустя какое-то время я захлопнул книгу и решил: Йохан: «Завтра я готовлюсь к покорению судьбы.» Стук в дверь, один за другим действовали мне на нервы. Это не могла быть Кайла, ведь она ушла бы не получив ответа. А эта назойливая личность - секретарь отца. Йохан: «На кой ты ломишься ко мне с утра по раньше?» Секретарь: «Простите, господин Йохан,» начал помощник отца, его слова звучали противно и скользко, словно язык змеи. «Но ваш отец хочет вас видеть. Он ждет в своем кабинете.» Я взглянул на него, удивление отразилось в моих глазах. Йохан: «Что ему нужно?» Спросил я, недоумевая по поводу внезапного вызова. Обычно отец не беспокоил меня, если не было серьезных деловых вопросов. Секретарь: «Он не сообщил мне деталей,» ответил помощник, немного пожав плечами. «Но, наверное, вам лучше поторопиться. Он не из тех, кому нравится ожидание.» «Почему отец зовет меня сейчас, так рано утром?» - мои мысли путались в голове, но мне было определённо не до этого сейчас, я уснул довольно поздно и я не мог собраться от ночной тренировки. Йохан: «Хорошо.» сказал я, вставая с кровати и решил следовать за секретарем. Шагая по коридору, я пытался предположить, для чего я так понадобился для отца. Но на уме не было ни одного ответа, голова была забита мыслями о сборах в путешествие и как сделать это не заметно для отца. Зайдя в кабинет, я увидел его сидящим за своим столом. Стол был из массивного темного дуба, а взгляд отца казался серьезным и сверлящим. Моя уверенность в миг улетучилась. Гарольд: «Сын, я хочу попросить сходить тебя за важными фолиантами и картами с нашими землями. Они у одного моего старого друга.» Я внимательно выслушивал отца и подумал: «Вот, мой шанс собрать информацию о местных землях и собрать необходимые вещи для дороги, несмотря на обиду я должен выполнить это задание». Мысли мелькали в голове, пока я ждал, что он скажет дальше. Гарольд: «Я доверяю это тебе, сам я отправиться не могу. У меня важная встреча. Будь осторожен, фолиант очень дорог.» Йохан: «Конечно, отец. Я выполню твою просьбу, можешь на меня положиться.» Отцовский взгляд изучал меня, как будто стараясь понять, смогу ли я выполнить поручение. Наконец он кивнул и протянул мне конверт с письмом. Гарольд: «Передашь его моему приятелю. Я взял конверт, держа в руках я немного повертел его изучая. Гарольд: «А теперь ступай. Не подведи и будь аккуратен.» Удивление охватило меня. Слова отца были неожиданны. Я почувствовал, что поручение будет не таким и легким как казалось бы. Уходя из кабинета отец сказал мне в спину: Гарольд: «Помни это большая ответственность.» С этими словами я вышел из кабинета, размышляя над планом моего похода. В комнате я собрал с собой пару монет серебра, убрал конверт в надежное место и осмотрел комнату в поисках того, что еще нужно было взять с собой. Взгляд упал на клинок, размышляя о словах отца про ответственность, я взял клинок в ножнах и надежно закрепил под своей накидкой так, что бы его не было видно. Выйдя на улицу свежий воздух деревенских улиц принял меня в объятия, наполнив легкие запахом дыма от каминов и смолы. Жизнь билась своим ритмом: дети играли, бегали и прятались среди кустов, петухи кричали во дворах, а женщины на порогах своих домов занимались ремесленными делами. Проходя мимо их домов я наблюдал, как жители занимались своими повседневными делами. Одни пекли свежий хлеб в печи, другие вышивали красочные узоры на полотенцах. На полях возле деревни рабы трудились, вспахивая землю и сеяли новые семена под бдительным взглядом батраков, следящих за работой. И вот подойдя к рыночной площади, я ощутил всю суету и живость этого места. Разноцветные прилавки были уставлены различными товарами: свежой выпечкой местных пекарей, ручной работой от местных мастеров, предметами быта и мелочами для повседневного использования. Проходя мимо, я слышал всю суету и шум толпы, видел улыбающиеся лица продавцов, готовых предложить свои товары за скромную цену. На рынке также были мастерские, где ловко ковались различные изделия. Мастера продавали свои изделия, а посетители с интересом рассматривали их, обсуждая их качество и красоту. Вдали от суеты, в окружении старинных построек, стояли деревенские храмы, в них так же была жизнь. В храмы приходили жители, чтобы помолиться и вспомнить о своих предках. Весь этот мир заставлял меня забыть о своих заботах и напитывал мою душу своей атмосферой тепла и спокойствия. Я огляделся и аккуратно вынул конверт из кармана. Разглядывая его, я старался прочитать адрес и имя человека, которому предназначался этот конверт. «Эдмунд Виссел» - имя, которому предназначалось письмо. Недолго думая я спросил у прохожих про Эдумунда. Мне указали дорогу и подсказали ориентиры, так я быстро добрался до его дома. Старая постройка, обвитая древним плющом, казалась как живая, открывающая свои бесчисленные истории. Ступеньки, ведущие к двери, изогнуты от старости, но все же так и приглашали войти. Стеклянные окна, окаймленные деревом, испускали теплый свет, создавая уютную атмосферу . Я постучал, и через мгновение дверь открыл сам Эдмунд. Его внешность оставила впечатление смешения старины и мудрости. В его глазах горели искры удовольствия от встречи. Эдмунд: «Ооох! Йохан?!» встретил меня хриплый старый голос. «Как я тебя давно не видел! Ну чего же ты стоишь на пороге, скорее проходи. Давай-давай, не стесняйся.» По приглашению Эдмунда, Йохан вошел в дом, где царила спокойная тишина и атмосфера уюта. Старик тут же начал вести беседу, оживленно распрашивая о жизни отца и его работы. Он переключался от вопросов к выражению недовольства, слыша, как угрюм и закрыт стал Гарольд. Пока Эдмунд перебирал письмо в конверте, Йохан кратко рассказал ему о том, как обстоят дела дома и последние дни своей семьи. Прочитав письмо, Эдмунд поднял взгляд и, без слов, пригласил Йохана пройти с ним на чердак, где находилась библиотека с древними книгами и документами. В процессе подъема по старой деревянной лестнице Эдмунд вспоминал времена своей молодости, когда он и Гарольд были неотъемлемыми спутниками в их приключениях. Он описывал опасные путешествия и захватывающие сражения , которые им когда-то доводилось пережить вместе. Наконец, достигнув чердака, Эдмунд сделал тяжелый вздох и снял пыль с старого фолианта и, с легкой улыбкой, протянул его Йохану. Я, слегка покашливая от сдутой пыли, прикрыл рот рукой, а другой крепко взял фолиант. Как только кашель закончился, я протер фолиант руковом, стирая остатки пыли. На нем была надпись: «Записи Оснований». Йохан: «Господин Эдмунд,» обратился я к старику, но тот прервал меня короткой фразой. Эдмунд: «Можно просто Эдмунд.» Я кивнул и продолжил. Йохан: «Эдмунд, что в этом фолианте?» Я стал пристально разглядывать фолиант, крутя его в руках под разными углами. Фолиант, обложка которого изношена и потерта от старости, покрыта пылью и потрепана годами хранения. На обложке видны тисненые узоры в виде тропинок, а его переплет изношен, но все еще прочен. Внутри фолианта виднеются качественные и плотные пергаментные страницы. Это записи о местных землях, в которых содержатся записи о владениях, земельных правах, а также подробные карты местности. На страницах есть множество заметок, пометок и маршрутов, связанных с историей земельных владений и особенностями местности. Их делали еще бывшие поколения. Возможно твой отец хочет его дополнить новой информацией, она не обновлялась уже десятки лет. Фолиант является ценным источником информации о земельных просторах и границах, а также содержит много карт, позволяющих изучить маршруты и заметки, связанные с различными участками местности. Поэтому он необычайно ценен, нельзя что бы такие вещи попадали в чужие руки. Эдмунд пригласил Йохана спуститься с библиотеки и уселся за старый, но уютный стол, приглашая занять место напротив. Когда оба они устроились, старик взял в руки старый бутыль с вином и налил его обоим. Эдмунд: «Позволь мне поведать тебе о твоем отце, Йохан,» начал говорить Эдмунд, глядя сквозь стены дома, он смотрел куда-то в прошлое. «Твой отец, он не был таким как сейчас, он был настоящим мужчиной, душа его была добра и чиста. Мы с ним провели много времени в дороге, и каждый его шаг на этом пути был сделан с любовью к приключениям и жаждой познания новых мест. Он был смелым и решительным, но в тоже время всегда готов был помочь другим и поделиться своими знаниями.» Эдмунд вспоминал, как они исследовали далекие земли, сражались с опасностями и праздновали свои победы под звездами. Эдмунд: «Твой отец был лучшим другом, какого только можно было пожелать.» подвел итог Эдмунд, с грустью и теплом вспоминая старого друга. Вслушиваясь в каждое слово, Йохан слушал истории, внимательно впитывая в себя каждую деталь. Эдмунд был последним свидетелем старой жизни его отца, и его рассказы давали Йохану возможность воочию представить его путешествия. В тот момент Йохан понял, что еще многое предстоит узнать о своем отце, но теперь он почувствовал, что путь к пониманию начинается здесь, за этим старым столом, в компании друга своего отца. Йохан, крепко сжимая фолиант в руках, покинул дом Эдмунда, задумчиво закрыв за собой дверь. На пороге они еще раз обменялись парой слов, благодаря за предоставленную информацию. Выйдя на улицу, Йохан направился к рынку, фолиант осторожно спрятал под накидку. В голове уже начали формироваться планы о том, как он будет переписывать карты и заметки из фолианта, чтобы взять их с собой в путешествие. Однако его размышления прервало необычное движение в толпе. Вглядываясь в плотную толпу, Йохан заметил подозрительного человека в изношенной накидке, который что-то таил за спиной и озирался по сторонам. Стараясь избежать столкновения с подозрительной личностью Йохан решил скрытьсч в переулках, но разбойник неожиданно появился из угла показав себя. Было видно, что лицо было израненным и искалеченным жизнью на улицах, а глаза, озаренные тлеющим огнем жадности, несли в себе какую-то мрачную злобу. Под изношенной одеждой скрывались тонкие, опытные руки, привыкшие к нелегкому труду. В руках он сжимал какой-то старый кинжал, который успел покрыться ржавыми пятнами, потеряв былую остроту. Клинок был доказательством его личности и способов заработка на жизнь по средством грабежей. Разбойник: «Я видел что ты убрал под накидку. Доставай и отдай это мне.» угрожая сказал вор, скрывая лицо под капюшоном. Он направился медленным шагом ко мне, выставив кинжал в мою сторону. В нос ударил ужасных запах от его накидки, пропитанной запахом уличной грязи. Увидев его уверенность я крепко сжал руку под накидкой на фолианте. Мои коленки слабо задражали и я начал размышлять о том, что же мне делать. Я подумал, что возможно это последние секунды моей жизи, ведь я никогда прежде не дрался. Вряд ли такой опятный разбойник оставит меня в живых, даже если я отдам ему фолиант. Другой рукой я судорожно начал искать под одеждой тот самый клинок, нащупал холодную рукоять и крепко схватился за нее, сжимая её как свою последнюю надежду на спасение. Враг приближался, а мое сердце билось чаще с каждым шагом, оно колотилось в груди так, будто готово выскочить наружу. Страх овладел мыслями не давая трезво думать над ситуацией. Настал момент, когда разбойник подошел вплотную ко мне. Я чувствовал его дыхание, холодное как лёд. В этот момент решение выбора встало передо мной: умереть как подобает трусу, загнанным в угол или решиться на мужественный поступок, вонзив клинок во врага. Время на раздумья кончились. Метнув взгляд на врага я увидел его клинок направленный мне в горло. Смертностное напряжение наполнило воздух, в горле стоял ком, не позволяющий сделать ни одного вдоха. Я собрал всю свою волю в кулак и молниеносно, без колебаний вонзил ржавый и грязный клинок в мягкую плоть врага, но вместо облегчения я почувствовал горечь и отвращение к содеянному. Я тут же отпустил руки от клинка, разбойник застонал, пошатываясь назад. Кровь хлынула из раны, а клинок с лязгом упал на земь. Его одежда окрашивалась в красный цвет смерти. Ослабленный и почти без сил он бросил на меня взгляд, стараясь произнести какие-то слова, но его слова затерялись в хрипе и с тяжелым стоном его тело рухнуло на землю, лицом вниз. Я остался стоять там, окаменевший от ужаса и отвращения, перед тем, что произошло. С рук стекали капли крови уже мертвого разбойника, а клинок, забытый временем снова оказался в крови. Снова будто восскреснув он лежал на земле в луже крови. Еще не придя в себя после шока, я подобрал клинок, вытирая его об накидку врага. Оглядевшись я увидел как фолиант лежит на земле, в моменте столкновения я не заметил как он выпал из моей накидки. Я быстро подобрал его и стал изучать с целью оценки состояния, оставляя на нем кровавые следы. Нацепив кинжал назад, под одежду и спрятав фолиант, я поспешил уйти из переулка, оставив бездушное тело лежать на земле. Выйдя на рынок в легкие опять поступил воздух, облегчение наполнило душу. После этого случая я решил быстрее завершить запланированные дела и вернуться домой. Обойдя рынок я оставил кинжал одному мастеру на восстановление, обошел пару мест что бы купить необходимое в путешествие и отправился домой. По пути больше не встречалось никаких угроз жизни или фолианту. Придя домой, я пробрался тайком к себе в комнату чтобы переодеться, ведь если бы показался отцу в окровавленном виде он бы стал задавать много вопросов. Спустя какое-то время я отдал фолиант, карты и бумаги к нему в кабинет. Войдя в свою спальню, сквозь окно сочился закат, бросая свои атмосферные краски на пол и стены. Бросив вещи на пол, я поспешил снять с себя окровавленные вещи и заменить на чистые. Кайла: «Йохан, вы в порядке? Я заметила сдеды крови на вашей одежде» Кайла со стуком открыла дверь в комнату и тревожно стала расспрашивать о произошедшем. Йохан: «По дороге назад подозрительный человек в плаще загнал меня в угол. Но я же не какой-то простак. Так ведь Кайла? Я мужественно дал ему отпор!» Кайла: «Вас ранили, господин?! Позвольте осмотреть вас.» Кайла тут же принялась стягивать часть моей одежды что бы осмотреть мое тело. Йохан: «Что? Ранили? Я потомок Мооров. Нас не так просто достать каким то воришкам с рынка! Пф..» Кайла: «И все же, господин, это могло обернуться для вас в худшую сторону.» убедившись в том, что я цел, она успокоилась и сделала глубокий выдох. «Вы меня весьма напугали своим рассказом! Неужели вы вовсе не думаете о чувствах девушки? Хмпф.» Надув губы, Кайла отвела взгляд. Кайла: «А еще… Я заметила, что вы ходили так же за покупками, дело в том, что я тоже была сегодня на рынке, но не стала вас тревожить, вы выглядели очень занято. Я разглядывала там интересные вещи и увидела то, что вы зашли в мастерску и отдали очень красивый клинок на ремонт. Неужели вы собираетесь в долгую дорогу?» Будто хитрая лисица, она задала свои вопросы. Я не знал как и ответить. Кайла всегда меня во всем поддерживала, поэтому я решил не скрывать свои планы. Йохан: «Завтрашним днем я собираюсь за «Цветком ткачей»!» Я произнес это с гордостью, но лицо кайлы выражало испуг. Йохан: «Что такое? Неужели ты думаешь, что я не справлюсь? Я уже давно мужчина и не могу сидеть вечно под крылом своего отца. Я докажу всем чего достоин.» Кайла: «Но..» кайла с тревогой произносила слова. «Но, господин, дорога опасна. У вас никогда не было опыта в путешествиях или сражениях. Зачем так отчаянно идти на такой самоубийственный поступок?» Йохан: «Если ты не веришь в меня, то я разочарован, Кайла., я считал, что ты всегда меня поддержишь, даже в этом решении. Сделаем вид, что нашего диалога не было, я не хочу что бы кто то еще знал об этом.» Слезы проступились из глаз домохозяйки и она, закрыв дверь, покинула мою комнату. Я решил не терять времени и начал собирать свой походный мешок, куда я положил набор столовых приборов, вяленное мясо, казанок, пара веревок, фляга с водой и тканевая накидка для сооружения ночлега. И вот я собрался перенести карту местности себе на бумагу, но проблема заключалась в том, что фолиант лежит у отца. Я решил не рисковать и не идти за фолиантом в поздний час, когда отец мог там работать. Разложив на столу нужные инструменты я хотел начать чертить карту по памяти. В доме у старика я успел почитать карты в фолианте, поэтому мне было с чего начать. К тому же, я с детства увлекался картами, смотря на карты я будто переносился в те места, что были начертены давным-давно. Я много тренировался в чертении карт и для меня это стало своего рода хобби. Только я уселся за стол, в комнату снова раздался стук и дверь приоткрылась. Кайла: «Господин?.. Разрешите мне войти?» милый голос, который дрожал от горечи расставания сразу дал мне понять кто находится за дверью. Йохан: «Заходи, Кайла. В чем дело? Хочешь еще раз попробовать меня отговорить?» Кайла: «Господин, извините за произошедшее. Вы давно взрослый и в праве сами решать, что вам делать. Я не стану вас отговаривать.» Из-за спины она достала не большой предмет — книгу. Йохан: «Кайла?» Кайла: «Это вам, господин. Это семейная реликвия. Она передавалась с поколения в поколение. Мне не кому передавать этот дневник, так как я всю жизнь собираюсь посвятить вам и вашему отцу. Примите от меня этот скромный подарок.» глаза ее выглядели так будто она вот вот расплачется. Йохан: «Спасибо большое Кайла, я буду его беречь.» сказав слова благодарности, я прижал ее к себе и обнял. «Завтра вечером я ухожу. Не говори ничего отцу, хорошо?» Кайла: «Как пожелаете.» Я прижал дневник к сердцу и почувствовал как нежное тепло, будто объятия матери, укутывает мое сердце. Проникнувшись этим теплом, почувствовал как мое сердце и дневник связались одной нитью. ----------