Забытый историей: Ихор
Unknown

Магия и высокие технологии соседствуют в мире, который всколыхнула война двух небольших держав: Маáри, где фанатичная вера определяет всё, и Якáра, почти утратившего веру и находящегося на пике могущества. В центре событий — врач Куро Ямато, который хочет от жизни большего, чем кажется возможным, и платит за это тяжелыми испытаниями, сражениями и потерями.

====================

Один из многих

— Как же тихо, не помню когда в последний раз в этом городе было слышно птичье пение. - говорила худенькая голубоглазая девушка.

Молодой врач прогуливался с невесткой по небольшому городишке: улицам из кирпичей, что купаются в солнечных лучах, редка прячущихся за облаками, мимо проходят незнакомые люди, что были на удивление улыбчивы и приветливы, двухэтажные цветные дома, чья краска слегка выцвела за последние годы, широкие дороги для повозок или новомодных в то время автомобилей. Врач выглядел молодым, двадцати пяти лет, слегка щупленький, с голубыми как само небо глазами, угольно чёрными волосами и ростом около 175-180-ти сантиметров. Чёткие линии черепа выдавались острыми краями, из-за чего его лицо выглядело худощавым, но он довольно симпатичным. О таких говорили «каши мало ел», но на самом то деле он просто придерживался странной, очень странной диеты. Работа врачом всегда была крайне напряжённая поэтому ел он редко и не всегда много.

Начало весны. Снег превращался в слякоть и само солнце только-только начинало нежно обогревать землю, дороги, дома и деревья жгучим светом. Как на зло ветер всё такой же холодный, как будто зима всё ещё пыталась удержать всё в снежных шапочках и пледиках, а милая невестка вышла в летнем жёлтом платье. Спору нет, она просто великолепна, но неужели нельзя подождать ещё хотя бы месяцок?

Врач прислушался, отводя глаза к ограждённым заборчиком деревьям, и заметил как там прыгают то ли воробьи, то ли соловьи, что без перерыва кричат друг на друга.

— Пожалуй да... Так не переводи тему, я тебе сказал одеться нормально, где хоть что-то тёплое? А вдруг заболеешь? - монотонно проговорил Куро.

— Да прекрати, ты же доктор, если что вылечи меня... Согрей своим горячим сердцем милую деву.

— Делать мне нечего, как тратить выходной на то с чем ты сама справишься, я хирург, простудные заболевания не моя забота. Только попробуй простыть, как я буду перед твоими родителями оправдываться?

Девушка затихает и в течении пары тройку секунд смотрит в пол, задумываясь над смешным (по её мнению) ответом.

— Например, Скажи что я глупая девчонка за которой ты не уследил. Отцу это ой как не понравится - смялась она.

— Твоя мать пугает меня куда сильнее, точно меня сковородою огреет, той чугунной. - начал он хихикать.

— Да нет, она тебя любит. Ты ей как сын

— А если горячей? - продолжил тот, не слушая её слова. — Представь, берёт с плиты и как швыряет в меня, рука-то у неё тяжёлая. Буду выглядеть как та корова по этому... Телефозеру, там телепередача есть про скотобойни и производство мяса.

— Телевизору дорогой, это не такое уж и сложное словечко. - говорила она закатывая глаза, но улыбка так и не сходила с её лица. — Да и какое производство мяса, дурак что-ли?

Как она прекрасна, верно? Видел ли ты хоть кого-нибудь прекрасней чем она, врачишка? Уверен что нет.

Доктор проводил её недовольным взглядом.

— Я не люблю эти новомодные словечки, напридумывают всякого и чёрт разберёт что они значат вообще...

Глубоко вдыхая неприятный холодный воздух, он начал оглядываться по улицам. Здесь он был раньше и точно знает: тут же была маленькая пекарня с хорошими тортиками.

— Давай заглянем к той старушке с пирожными, если она ещё там работает - продолжал говорить, пытаясь высмотреть то милое местечко. — Твой отец любит ореховый или вишнёвый? Вроде ореховый... Это же лучший вкус для торта.

Некоторое время они шли в тишине по ярким улицам, где на некоторых кирпичиках мелком нарисованы кривые и улыбчивый рожицы, зверушки. Кто-то скажет вандализм, я скажу что эти детские каляки есть самовыражение, разве не прекрасно? Кто осудит? Дети должны иметь возможность проявить себя.

— Может ещё к памятнику Ласт Фроста сходим, знаю, ты его не любишь, но... – неловко затихая, произнесла невестка.

— Может завтра, нет желания тратить на это время, потом посмотрим что с ним сделали фанатики. - говорил он то замолкая, то снова начиная возмущаться. — Как же Мари́йцы достали, будто Якáрцам делать нечего кроме как на их бредятину глядеть. Надеюсь что Ласт Фрост будет благоразумен и даст младшему брату шанс управлять Империей. Ему давно пора занять трон, пока старший делов не наворотил, больно уж много недовольных стало.

— Ну не заводись, уже как мой отец говоришь, пробежимся туда-обратно.

— Городок хоть и маленький, но даже тут есть кому выплёвывать желчь на потеху другим. Их слова не стоят внимания, но я хочу подметить, что прежние правители расширяли влияние по всем фронтам, а этот, боже. - фыркал и хмурился доктор.

Может и вправду недовольных много, но в защиту Ласт Фроста стоит сказать, что на время его правления уже пришлось пара экономических спадов, серьёзных проблем в плане медицины по стране и агрессия со стороны Маáра, соседнего государство что целиком поглощено религией. Он же не всемогущ, дайте ему шанс изменить хоть что-то в лучшую сторону. Прежние правители оставил ему много проблем, но все недолюбливают только его возможно потому что он не императорских кровей в отличии от прежних, но это как-то предвзято для нашего общества. Несмотря на то, что всё семейство Фроста принадлежит не богатому дворянскому роду, они крайне начитанные и образованные люди. Из народа, так сказать. Ладно, вернемся назад.

Всюду мигали и светились разноцветные вывески, что пытались привлечь взгляды недалёких прохожих. К счастью ответ на вопрос «открыто ли сейчас то заведение?» можно было понять даже не зайдя за угл. Аромат свежих булочек разносился холодным ветром, каждый мимо проходящий смотрел откуда он исходил и те ему следовали, словно заколдованные.

Вот и витрины пекарни, где вкусности полностью занимали прилавки. Внутри было полно народу, а на стекле наклеено объявление: яркий полупрозрачный листок с надписью "С капелькой волшебства для вас!". Дверца слегка проскрипела по мраморному полу, на котором уже видно протёртый дугообразный след, и тут же с порога чей-то голос радостно воскликнул. Будто бы с одной из стеклянных люстр под самым потолком, где столпились с хохотом дети, бормочет милая бабулечка:

— День добрый, доктор Ямато. Посмотрите, какой статный мужчина. Вырос совсем...

*Да, это та самая старушка которую я видел будто бы сто лет назад* - думал врач.

Ей по виду за шестьдесят, вся в морщинах и с опущенными бровями, вечно ходит в каком-то синевато-голубом трёпаном балахоне, но она очень рада его видеть и это взаимно. Всегда скрюченная, будто бы её тянет к самой земле и сил сопротивляться с каждым годом всё меньше и меньше, жаль что ни её дети, ни внуки не желают продолжить дело, пекарня вроде прибыльная, но их можно понять, новое перспективное поколение желает изменений. Ну, раз уж всё так, то старушка оставит после себя лишь приятные воспоминания, пекарню могут переоборудовать под любое иное помещение, не то что мне есть до этого дело, но всё же... Это часть жизни, что-то приходит и что-то уходит. Вот чего не любит ни один человек на свете - изменений. Изменение обычно является одним из двух величайших человеческих страхов, но о втором позже.

Доктор подбежал к старушке, что летала под потолком и размахивала руками чтоб привлечь внимание обескураженного знакомого. Она ниже его самого на голову, но к счастью различные волшебные артефакты позволяют ей держаться «на лету», если вы понимаете. Да, эта милая старушка — ведьма, что решилась давным-давно открыть это прекрасное заведение и радовать людей. Стоит признать, что для ведьмочки это очень благородно, делиться своими искусными умениями и конечно прекрасной готовкой различных вкусностей с людьми. Доктор потянул её вниз за испачканный в муке халатик, чтоб та хотя бы немного касалась земли и крепко её обнял. Она, легонько отринув шаль, аккуратными взмахами вишнёвой палки превратила её в полноценную ветвь с лепестками. Стукнув ею оземь, порывы ветра вздымали бурю нежно-розовых лепестков и муку с кухни, где от неожиданности кто-то из пекарей, что ей помогал, вдруг пискнул.

— Дорогая моя, ты всё так же как кобыла пашешь, а? Нет внуков запрячь хоть чутка?

— Да кому работа-то моя сдалась-то, милый, только сама людей радовать могу а толку-то? Не справляюсь, вот перед закрытием на последок как ты и предлагал, акци́ю делать стала, так народ и пóпер, хаха. - ехидно глаголела старушка.

Как же она рада...

Она человек «старой закалки», способный в одиночку и горы свернуть и сады вырастить, да хоть своё государство построить по кирпичику. Однако, её время уже ушло, ей незачем гнаться, некуда бежать, да и желания особого нет. Здесь ей лучше чем где-либо ещё. По край не мерия она не жаловалась прежде.

— А как там дочка с муженьком, если бить продолжит, то передай ему, что сам харю его разбухшую набью. - почти с хрипом проговорил Куро. — А сама она как? Её дочь же маленькая совсем и сыновья, что постарше. Убью этого гада если продолжит ей жизнь портить, пьянь поганая. Такие как он мне пациентов прибавляют, да и сами на их роль тянут...

Встревоженная такими заявлениями старушка схватилась за сердце. Округлившиеся глаза искали торопливые оправдания. Её поведение говорят само за себя. Куро жаль её.

— Да ты чего, милок, не думай о таком! Бьёт её редко, детей не трогает, знаю что плохо, но ведь так у всех бывало!

— Что значит "у всех"? - с грубоватой интонацией перебил врач.

— Ямато Куро, ну прошу не доставай Госпожу Элáй, – неожиданно вмешалась нетерпеливая невестка. — Мы же за тортом пришли... Извините его.

— Ты времена Кáнпы в расцвете не застал, милый, – продолжила мысль бледная старушка, поправляя шаль и пережимая кольцо на безымянном пальце. — Но тогда тяжело было, кругом что не бандит какой, то вор или того хуже, драки нормой всегда были. Я эту дуру сто раз уже просила внуков и внучку мне отдать, как коза отнекивается, каждый месяц с новым шрамом иль синяком. Мне думаешь не больно? Не уследила я, вот дочь и страдает.

— Ладно тебе, старушка моя, родненькая, я сам с ублюдком разберусь, вы валерьянки бахните для здоровья, так сказать, а я выпишу вам в следующий сеанс таблетки для нервов, а тому мудаку койку в сорок второй общественной, пусть подумает как себя вести. Я если что в сороковой в понедельник буду с утра.

Благодарно кивнув и прикрыв свои маленькие чёрные глаза, старушка поплелась к прилавкам, махая руками паре человек с кухни, разнося палочкой из гнилой вишнёвый ветки воздух с прекрасным запахом свежих булок. Ловко забегая, или же залетая за прилавок и подзывая народ, что-то кричала и смеялась как ребёнок. Прильнув прямо к стеклянным прилавках, у невестки ёкнуло сердечко от красоты и количества вкусностей.

Горячие мясные пирожки, что похожи на запечённые куриные тушки, крендельки, что завязаны в пять узлов и посыпаны сахаром, вкуснейшие завитушки с сладким сыром... И тот самый ореховый торт, что похож на рояль где в каждой клавише есть по одному виду орехов. Это не просто вкусная декорация, ведь этот рояль даже может сыграть «Восторг и трепет» Жан-Дóум Нестéра Мáна исполненную где-то в 1756 году этим композитором. Её невозможно исполнить не истерев при этом все клавиши в пыль и пальцы в кровь как это бывает у людей, но волшебство позволяет насладиться и вкусом, и музыкой. Бесподобно. Это... Нет, это точно есть две самое первые вещи что я представлю при слове искусство: произведение «Восторг и трепет» и этот прекрасный вкусный рояль из лавочки госпожи Элай. Ничего подобного раньше не видел: тонкий слой шоколадной глазури точно досочки настоящего дерева, покрашенного и лакированного под стать настоящей некогда популярной модели, что использовались в различных популярных барах её молодости. Невероятная детализация для подслеповатой старушки. Похвалю за талант.

Пока невестка выбирала торт и вместе с доктором отстаивала очередь, на улице испортилась погодка. Ну как испортилась, если вы любите почти ледяной дождь и мерзкий сильный ветер, сбивающий с ног своими порывами и продувающий до костей, то добро пожаловать, это вам понравится.

Резво носились дети, бегая в тёплой кафэ возле столиков и прилавок с пирожками, пытаясь догнать милых зверушек-печенек, что неслись по воздуху мимо ламп и разнообразных вкусностей и декоративных, нежных цветов в вазочках.

Люди бежали за панорамным окном без зонтов, никто не знал что в такой день может быть хотя бы намёк на пасмурную погоду, уж тем более на дождь. Небо почернело, и не смотря на то что всюду горели лампы, а на улице вывески, стало слишком темно. Из толпы, что стояла в пекарне, чей-то голос произнёс странные слова:

— А с кем пришёл доктор?

— А вам какая разница? – дерзко проговорил в ответ нервный врач. — Вас это не должно касаться, верно?

Все некоторое время молчали и прятали глаза, доктор пришёл один и говорил будто бы с пустым местом рядом с самим собой.

— Да чего ты, милок, – выкрикнула окружённая толпой покупателей старушка. — Ты же один пришёл, нет разве?

* Что всё это значит? Что эти люди имеют в виду? Вот же она, моя милая невестка... * - испугался Куро.

Доктор оборачивался по кругу несколько раз, пытался найти её, но она не отзывалась...

— Милая, где ты? Милая...

***

Большие грузовики, что успели проржаветь и прогнить почти полностью всего за пару лет с первой своей поставки на фронт неслись, поднимая грязевые капли и заляпывая лобовые стёкла каждому предыдущему водителю, тряслись и хрипели на каждой кочке. То самое знакомое небо, полностью чёрное из-за плотных облаков превратившихся в настоящий заслон между солнцем и землёй, нависало словно поверхность моря над рыбами. Давит, дышать сложно. Равнины, что на границе с Мари́йским государством, цвели, были полны тёплых ветров, редких зверей, что водились лишь здесь, а сейчас что? Куда не кинь взгляд, то тошнит от мрака, тишины и серости что совершенно не естественно для в прошлом яркого и столь прекрасного для народа месте.

— Продолжай сын мой, я тебя слушаю, продолжай! – шептал слегка седой священник, чьё лицо не видно, ибо трёпаный тент, натянутый на погнутых стальных арках закрывал вообще весь свет. Керосиновая лампа держалась на оставшихся паре капелях, освещая нескольких молодых парней, что спали беспокойным сном. Сам священник выглядел немолодым, лет сорока пяти, не более, совершенно без морщин, что удивительно, и с приятным высоким голосом, видимо он занимался песнопением с ранних лет. Вроде бы его собственный отец привил ему религию и все сопутствующее. По силуэту видно его полноватое тело и форму лица, будто кто-то надул воздушный шарик, одел парик и нарисовал гиперболизованные черты лица по типу огромный улыбки и крохотных глаз с тонкими бровками. Его глаза карие, почти желтоватые, пытались будто бы выискать страх внутри тебя и тут же избавить от него. Человек своим милым медвежьим образом распологал к себе. Как же не ответить на этот позитивный настрой?

— Пожалуй нет, извините, но... Я не очень хочу продолжать, мне сложно...

Отец Мар развёл руки в стороны и хлопнул, говоря:

— Да ничего, милый целитель, ничего, это тяжёлая ноша для тебя, попросить ли у Гаáна спокойствия для тебя? Иль ты не верующих стало быть?

После хлопка в сердце хлынуло тепло, словно само Солнце грело тебя сквозь чёрные железные тучи.

— Нет, врачам боги не помогут, мы своими силами людей с того света вытаскиваем и себе сами поможем. Можно я буду звать вас по имени? Или... Просто вы старше меня и я путаюсь, ну если позволите? Я в других условия рос, у нас принято спрашивать как обращаться к старшему.

— Конечно, сын... Ой, господин Куро, если вам так удобно, но если попросите отмолить грех, отпеть кого, тогда зовите Отец. Я от нашинских обычаев не отвык, - говорил тот с ухмылкою. — А помолить бога о чем либо точно плохо никому не будет, не навредит уж поверь мне.

— Не то чтобы я считаю это чем-то глупым, просто не понимаю, зачем мне молиться и восхвалять не пойми кого. Верить нужно в людей, да и тем такое себе дело.

На время воцарилась тишина. Слышно лишь храп товарищей и всё тот же противный скрип, что уже въелся в голову.

— Ну знаешь ли, ко мне приходят не чтоб я доказывал глупцам, насколько они слепы. Меня просят о наставлении и добром слове - почти вполголоса а не шёпотом как раньше бормотал Мар.

Выпрямляя затёкшую от долгого сидения спину, святой Отец добавляет:

— Ну-с, про людей соглашусь, душа не у всех лежит к праведности и какому-либо благодеянию. Тут уж не угадаешь, как не крути... Давненько люди отреклись от этого, лишь в последнии десятки лет Великие государства вернулись на путь исправления вместе с семейством Фроста. Многое меняется во главе с такими людьми. Помолюсь и за императорскую его семью.

Священник притих, еле слышно читая что-то о свете и вере, здоровьи и безопасности семьи. Так посмотришь и даже не придет в голову, что он — Мари́йский червь. Уж простите за слово, просто подобных терпеть не могу, хоть и выглядит он так будто ему можно доверить любой секрет и он его сохранит.

— Для священника вы многословны, я всегда считал вас молчаливыми, но вы разрушили этот имидж в моих глазах. – произносит с ухмылкой Куро.

— А от чего же я должен быть молчалив? Я никогда не откажусь от приятной беседы.

Куро молчал и смотрел какое-то время в темноту, пытаясь отыскать глаза Мар.

— А разве вам не приходилось, скажем, сомневаться в существовании ваших божеств? Вы же не видели их, да и никто в принципе.

Мар, не смотря на почти полную тьму, сильно заметно хмурил брови так, что полностью закрывал ими свои глаза. Ямато уже не уверен что хотел слышать ответ на такие грубые вопросы. Можно было и помягче, врачишка.

Голос священника стал ниже, будто у пса что пытается удержать в зубах кусок мясо, который пытались отнять.

— Сейчас в этом грузовике придётся провести обряд экзорцизма.

— Что!? Что вы имеете в виду? - растерянно выдавил Куро.

— Да в вас явно сидит чёрт, мой сын, явно. Так что давайте же, выпейте освящённой водицы и начнём-с.

— Прекратите вы, я же не имел в виду ничего плохого, - прикрывая руками лицо говорил врач, пока священник брызгал ему водой на голову. — вы можете не отвечать!

Голос Мар стал ещё ниже, именно так он и должен был звучать по мнению Куро, строго, как у тех, кого он не встречал раньше.

— Этими вопросами вы ставите меня в положение, будто я идиот, что будет петь и просить прощения у буквально пустого места. Возможно я так раньше и считал, но сейчас, весь мир что меня окружает говорит мне: ты должен просто верить, дарить надежду, успокаивать сердца избитых временем, отпускать тяжесть с чужой души. Я был идиотом, но Господь мой простил меня и дал моей семье... Нет, мне шанс на исправление. Я не мог его упустить, пускай и став в глазах любимых, в глазах народа, моих знакомых предателем. А если я и слишком многословен, то мой бог сам скажет когда мне прикрыть рот, может даже навсегда...

— Значит я был прав на счёт большой беды, которая с головой погрузила вас в религию?

Куро этот вопрос грубым не показался, но Мар совсем затих.

Кто-то из спящих проснулся от одного кошмара, чтобы позже встретить его снова, но уже наяву, Полусонный он аккуратно подлил в лампу керосина, и протёр глаза под мешками... Ой, мешки под глазами, извините. Как только лампа стала ярче, она осветил большие карие глаза Мар, полные слёз. Даже мне жаль видеть его таким.

Бездушная ты тварь, Куро, готов оскорбить своим грязным словом даже этого бедного человека ради ответа на бредовые вопрос, от чего же ты стал главным героем этой истории? Ладно, этот, скажем так, старик, всё же Мари́ец, мне жаль его только как богослужителя, не более. Человек он наверняка такой себе.

— Ну-с, ты прав доктор. Сын был у меня, хворал постоянно, что не день то дрябедень как говорится, и с отцом также, умирали они, на глазах в гнилые скелеты превращались. Я их тогда спасти хотел, у лекарей поскупал всякого, по рецептам стал подсыпать им, но не помогло. Меня уличили в том, что я якобы пытался отравить их, слава богу ноги вовремя унесли... Теперь я здесь, уж пару лет как.

— Так значит они ещё живы верно? Вы же могли всё объяснить.

Мар тяжело втягивал холодный влажный воздух и говорил дальше:

— Через пару месяцев, после этого конфуза, мой друг написал мне, что отец выздоровел. Ну не верю я в такое, чтоб старик лет шестидесяти мог из полумёртвого стать снова полным сил и здоровья человеком, ненормально это. А с сыном... Я сотню писем отправил, что же с ним? Ответа нет до сих пор. Возможно стал одним из солдат, может сбежал как и его отец, кто знает. Я могу лишь молиться.

Всё ещё не открывший глаза, мужик с разбухшим лицом бухтел себе под нос что-то вроде:

— Судьба — злая сука, никого и никогда не щадит... А религия как по мне... Как по мне? – немного зевнул незнакомец. — А-а-а... Как по мне религия это способ просто не жить в смирение. Людям всегда нужны ответы, поэтому мы их ищем там где они на нахрен не сдались.

Некоторое время он промолчал, но вскоре его голова повисла и он снова захрапел.

Как внезапно он появился, также внезапно и исчез в мире снов. Зачем он вообще лез к другим, его не спрашивали.

— Извините, отец Мар, я всё-таки жалкий человек и...

— Не смей так говорить, самоуничижение не благородное дело. Может, помолимся всё же за таких же как и мы людей? Многое предстоит повидать нам с тобой, да и твой путь вижу долгий будет... Посложней чем мой.

Куро постепенно пробирался через людей что лежат на прогнившем половище грузовика, подошёл и сел рядом с отцом Мар. Тот хрипя встал, натягивая какую-то часть ветоши, что достал из балахона, снова располодился и сказал:

— У меня на родине так принято общаться с грешниками. Ты один из них, но твоя душа сильна... Желаешь ли ты, дорогой Куро Ямато, примкнуть к свету вместе с нами?

Мар достал из рукава странную железную, то ли монету, то ли просто сплетённую проволкой железяку, и, протягивая её врачу, говорил:

— Один из немногих достойных, это ты Ямато. Мой Господь велит дать тебе безусловное право на исправление, и я ему повинуюсь. Последуешь ли ты, желаешь ли исправиться, грешник?

Куро взял то, что у мари́йских священников зовётся "Символ света": железный обруч размера с монету, сантиметров восемь диаметром внутри которого изображена птица, застрявшая в ветвях сухого древа. Этот символ - часть исторической культуры Маáра. Его значимость крайне велика, ибо он передавался из рук в руки лишь тем людям, на которых расчитывает богослужитель. Он выдавался в тяжёлые времена лишь честным людям, что прошли причастие, держат пост и молятся вместе с церковью Гаáна. Простой люд и мечтать не мог о подобном благе, ибо символ давал возможность заиметь кров и пищу своему обладателю в самой церкви, а стоило разойтись слуху о его наличии хоть у кого-нибудь, становилось... Нет, скажу иначе. На такого человека молились больше чем на бога. Иметь такого знакомого было престижно.

Своровать, якобы целебный хлеб для толпы бродяг? Без проблем. Унести сверхкачественное полотенце что никогда не пачкается? Как пожелаете. Да... Но после подобных выходок вас могли клеймить Неисправимым. Тут даже вход в церковь становится невозможен, не то что спокойная жизнь. Презримый среди высоких господ и их общества, как и прежде, да только теперь ты становишься безполезным даже среди тех, кому тоскал тот хлеб, полотенца и прочее дерьмо, что никогда не поможет этим гнилым мари́йцам. Ты лишний член общества, принадлежащий новой её прослойке — Неисправимым. Это те же люди, но боги из больше не видят и не слышат...

Как только они сложили руки, а отец Мар стал молвить одну из сотен молитв-обращений к Гаáну. Скрип затих, облака, что под тяжестью своей стали проливать огромные капли, гром, что доносится за тысячи метров и сотрясал землю, будто бы нависли над бедной жестянкой банкой в которой сидели жалкие муравьишки. Они уже не тряслись от страха перед дождём, грозой и ярким сиянием неба, они уже видели, и знали что это такое. Сейчас их пугало то, что зовётся неизвестностью, самым большим страхом любой жизни, способной осознать как может существовать её завтра без неё самой.

Дорогой читатель, к вам обращается тот неизвестный что пишет всё это. Несмотря на то, что я не видел и не слышал тебя, я точно знаю одно: ты читаешь мои слова, а значит следуешь за повествованием что я веду. Рано или поздно у меня хватит сил на большее, чем просто, как говорят «вставлять пять копеек», если вам это знакомо. Позже я ещё свяжусь с тобой по ходу истории, мне крайне любопытно что надлюдает за мною извне и что ты из себя представляешь. Я стану большим, чем персонаж, что сыпет угрозами или заставляет тебя выбрать «очевидно правильную» сторону. Ладно, это безтактно, я же не простой люд, всё можно решить словами, верно?

Что же я хотел сказать... Ах, точно, если тебе, мой дорогой, уважаемый, лучший читатель действительно плевать на этого мерзкого Куро Ямато, прекрати обращать внимание на эту историю, это поможет мне перебороть его и достигнуть благих целей для Якáрской Империи, отсутствие человека, или же иной сущности что способно осмыслить текст и струну моего повествования значительно облегчит мне эту задачу. Благодарю вас, а теперь будьте добры, покиньте главу...

Серьёзно, прекратите здесь появляться, мне очень не удобно работать под таким взглядом будто я чем-то обязан, понимаю это же история, но просто дайте мне отдохнуть...

----------

Могло быть и лучше

Мир стремится к полному краху после которого всё снова засияет непревзойдённой красотой. Новый день обещает для следующих поколений будущее, что будет основано на страхе войны и стремлении к счастливому процветанию Якáра как самого величайшего государства! Да, я люблю Имперскую власть, и что вы мне сделаете? Я не виноват что Якáрские правители не задумываясь отдавали свои жизни во имя величия государства и благополучия народа. Таков был их праведный путь.

Мари́йцы же полная противоположность — не имеют понятий о чести или достоинстве. Вроде бы государство основанное на религии, древних традициях и воспитанное в сложные времена прежних войн, когда у людей совсем не было смысла существования, сейчас должно быть непревзойдённым и почти непобедимым во всех смыслах. Оно должно избегать войн любой ценой. Оно должно было стать действительно тем самым светом к которому необходимо стремиться, тем счастливым мирком на который можно и нужно равняться... Но это совсем не так. Абсолютно не так.

Это непростительно, заставлять народ жить в нищете и жертвовать, не побоюсь этих слов, души, предавшим интересы страны священникам, что прикрываются Божественными планами. На самом деле они есть те, кто не заслужил даже существовать, не то что произносить своим грязным ртом хвалу чистейшим и благороднейшим богам, своим правителям. Великое Мари́йское государство (или же Маáри) уже не то что раньше: о великодушии давно позабыли, без гроша в кармане тебя не считают за человека, с рождения твоё призвание заключается в вечном прошении милости у своих господ. Господ, что даже не знают о вашем существовании и, возможно, знать не хотят совершенно. Какой из Великих захочет иметь хоть какие-то дела с жалкими змеями, что не способны проявлять тепло и любезность своим, как они говорят "братьям". Нельзя быть слишком приближённым к материальному миру? Это оправдание умирающих от голода жителей Маáри? Нет уж, хватит... Мне действительно жаль этот народ, но я так же и презираю его. От таким мыслей хочется сбежать и никогда не вспоминать о подобном, но такова жизнь, с этим необходимо мириться... Как ни крути, мир изменится не спрашивая простых людей.

Рано или поздно всё изменится. Ничто не вечно. Непостоянство — это естественно, ведь такова природа: прекрасная, непредсказуемая, неумолимая. Простите, я немного перебарщиваю... Вернёмся к Куро Ямато.

С каждой проведённой секундой в этом ржавом тягаче нервы сдавали всё больше: не было сил терпеть мерзкий скрип тормозных колодок, что в пол выжимали водители на крутых поворотах, грязных и вонючих людей, что явно не по своей воле жались и ощущали то же самое по отношению к тебе. Каждому хотелось чтобы всё закончилось прямо сейчас. Неважно как: Выйдут ли главы государств на мирный совет, сдадутся ли Мари́йцы или всех к чертям, прямо здесь, добьёт астероид, инопланетяне, новая раса людей-камней, неважно, просто всё что может остановить эту войну пусть произойдёт... Так думал каждый кто сюда едет, каждый кто ждал своего милого брата, мужа или отца дома. Все желали остановить безумие созданное собственными руками.

"Просто остановитесь уже, к чему это вообще? Пожалуйста, Гаáн, помоги нам..." — отголосками сотен тысяч мыслей звучала единая, людская воля.

Судьба абсолютно непреклонна, однако Гаáн вас услышал.

Но вот грузовики наконец-то сбросили газ, в последний раз выдавив самый долгий и противный скрежет деталей, что давно не получали должного ухода или минимальной обработки от коррозии, и полностью остановились, слегка накренившись. Десятки мужиков вырвались, сопровождаемые возгласами радостными и столь утомлёнными, что почти тут же затихли, не успев разгореться. Их грубые лица наконец-то наполнились каким-то спокойствием.

Всюду глухой и тихий лес из глубин которого доносился ветер, будто бы что-то шепча и маня за собой сонных солдат. Он окутывал их приятной прохладной, что после столь душного пути доставляла настоящий кайф.

— Это нам на руку, буйные пациенты и сотрудники — большая проблема, а эти будут смирно лежать ближайшие пару дней. - говорил Куро.

Мар придерживал свой балахон чтоб не испачкать, перекатываясь с ноги на ногу, всё ближе и ближе к ещё жидкой после дождя грязи, опустился, неуклюже вставая и бормоча под нос:

— Да кто там буйный будет-то? Неужели сам не устал? Обессиленные братья наши совсем, им бы до палат дойти и не свалиться на пол пути туды. Что за красота то, а? - вдруг сменил тему Мар, заворожённо глядя на красоты леса, полей и неба.

Все почти единовременно подняли взгяд и начали любоваться небом, почти полностью чёрным и бескрайним, как Гаáнское море. Облака разлетелись по миру и открыли вид на бескрайние просторы небесного свода с бесчисленным количеством звёзд, галактик, созвездий и прочего великолепия. Сияние завораживало, а еле ощутимый прохладный ветер обдувал людей. Те стояли неподвижно и наслаждались моментом тишины, покоя. Долгожданного покоя, что ищет любое горящее сердце.

Сладкие, еле ощутимые носу запахи различных цветов, что каким-то чудом уцелели среди выжженных земель, били в голову своей резкостью. Деревья тут не высокие, метров пятнадцать не более, располагались редко, будто кто-то почти в шахматном порядке рассадил их и забыл об этом. Силуэт леса казался совершенно необычным, ведь луна и свет тысяч космических маячков накрывал мир, превращая в сосуд все кусты, травинки, деревца, где каждый листик пытается подражать небу, отражая почти невидимые и далёкие безымянные звёздочки. Сам космос наполнял светом далёких звёзд эти бедные земли. Этот момент запомнился многим до конца жизни, момент когда среди абсолютного хаоса нашлось маленькое укромное местечко, где не приходилось бежать сломя голову, не приходилось рвать голосовые связки, вдыхая пороховой дым в большем объёме, чем кислород, не приходилось вечно стрелять, рискуя всем ежесекундно. Они все просто наслаждались приятным ветром и тропой, что заросла полутораметровой травой и злаками. Путь не из близких.

Несколько человек второпях вытащили из грузовиков несколько коробок с медикаментами, провиантом и бегом пытались нагнать своих товарищей, что топали уже где-то в дали. Мар и Куро совершенно не желали говорить сейчас о чём-либо, но тёплый влажный ветер, наполнявший легкие и заставлявший чувствовать себя свободным как птица, прекрасные пейзажи вокруг подняли настроение всем, но несмотря на то, что никому не хотелось портить этот момент, кто-то позади, держа в руках тяжеленные коробки из слегка погнивших досочек, очень усердно пытался нагнать кривые ряды измученных, идущих тернистый узкой дорожкой солдат. Подбежав к Куро со спины, кто-то в пол силы своей грубой рукой то ли толкнул, то ли ударил его по спине, и, чуть ли не роняя коробку, начал шептать:

— Посмотрите-ка, это же мой любимый высокомерный докторишка, чего не здароваемся-то, хе-хе? - произнёс незнакомец, прищурив карие глаза.

Мар от неожиданности отшатнулся в сторону и растерянно ожидал хоть какой-то реакции от Ямато. Тот закатил глаза и начал тягостно выпускать воздух из лёгких, всем своим недовольным видом показывая, что скорее всего человек позади его... Скажем, приятель? Куро говорил в пол тона, даже не оборачиваясь в сторону того чудака:

— Вечер добрый, лейтенант Горо Рарт, я уже обрадовался что никогда вас не увижу, но да, пусть после этой ёбаной поездки меня добьёт эта встреча.

Горо Рарт — лейтенант что метит в майоры. Если вы хотите знать о его характере, то вот что я скажу: человек высокомерный, что скорее связанно со статусом, любит выискивать слабаков в группах и чуть ли не издеваться над ними пока те не ответят ему агрессией и не поставят на место. Всегда считая себя лучше врачишки, достаёт Куро, но считает его настоящим другом, а таких у него не много. Сам он крепкого телосложения, будто может застрять в дверной проёме при этом стараясь в него ужаться как можно компактнее. Выше чем Куро на голову, светло-карие глаза, тёмные волосы и всегда еле заметная улыбочка делает его вид притягательным, нет, скорее слишком самоуверенным и показным, будто он сам желает чтоб вы подошли с ним поболтать. Ну как сказать, примерный солдат с приятной внешностью лет тридцати, может даже моложе, тут я точнее не смотрел. Если что я сверяю личность этих ребят по документам из Министерства, так что если у него волосы не чёрные, а коричневые, то это не я ошибся. Это я так, к слову...

— Ну знаешь ли, мне думалось, что ты также соскучился как и я. Рассказывай, что же ты? Уже лет пять прошло со встречи. Здоровье как? - всё громче и громче заводится Г. Рарт.

Вот и Отец Мар подключился к беседе и сходу сказал:

— Здравствуйте, так значит-с вы с господином Куро знакомы, я уж распереживался, я Отец Мар, ну это так, на всякий.

Г. Рарт протянул руку испачканную в пыли с ящиков и кусочками пошарпоной краски.

— Простите отец, не заприметил вас, простите.

Куро продолжил бегать глазами по тропинке, выискивая след товарищей что уже потерялись из виду.

— Горо, этот священник, если что — Мари́ец... - добавил Куро, задумчиво глядя в темень леса.

Г. Рарт сразу поменялся в лице. Взгляд стал холодным, почти как у дикого волка заметившего раненого оленёнка. Он продолжал крепче и крепче сжимать руку священника, словно удав. Мар немного хихикал и аккуратно, без резких движений, вытащил руку из мёртвой хватки, что почти посинела от усилий нового знакомого.

— Не поймите не правильно, у меня есть гражданство Якáра и живу я тут пару лет как. На вряд ли Мари́йца пустили бы вместе с Якáрцами воевать против моей же страны верно? Просто я родом из Маáры, ничего более... Корни — дело такое...

Слегка отводя глаза с священника, лейтенант шёпотом говорил:

— Вы уж простите, я... Нет... Извините, отец Мар, я многих мари́йцев видал и ни один из них не говорил со мной, лишь убить пытались, вот я и... - неловко сетовал Горо. — Извините за руку.

— Смею предположить, вы не первый год занимаетесь военным делом, лейтенант как-никак, неудивительно, что вам пришлось пережить всякого. Если вам понадобится помощь, как от священника, то обращайтесь ко мне... Я может и помочь чем смогу. Понимаю что вам тяжело пришлось с моим наро... С мари́йцами.

Горо слегка кланялся за любезность и тут же гавкал в сторону Куро:

— Ах ты гадкий врач, мог бы и без этого, мстишь мне так за тот раз? Мы же можем всё адекватно решить...

— Да чего вы шепчете-то? Мы тут абсолютно одни, где нам отряд-то искать? Лучше бы за тропой следили. - вырываась из Куро нервная фраза.

Оглядываясь по сторонам, оказалось, что они действительно немного потерялись... В трёх соснах. Ни одной души кроме сотен птичьих голосов где-то в дали и тысячах светлячков, что будто бы служили проводниками для заблудших. Такие маленькие создания освещали лес своим приятным зеленоватым свечением. Каждый из них горел и сияли почти так же ярко как и звёзды.

Горо передразнивал манеру Куро:

— Ой, мы потерялись, что же нам делать, идиотам таким? По тропе просто идти надо, она тут одна ведёт к нашему Мед. Центру. Неужели ты снова за тот случай мне нервы трепишь?

— А что за случай, если не секрет? - спросил священник затыкая за пояс свой балахон что уже протёрся по земле.

— Да так, мы с Ямато давненько, лет так шесть или пять назад вместе работали... Ну как вместе...

— Я был главным хирургом в одной больничке, а этот в местном силовом отделении полиции, - перебил доктор. — У нас проблема возникла с бандитами, ну как сказать... Не поняли они как у нас устроена система записи на операции и...

— Да, какой-то важный член мафии из Кáнпа попал в больницу, а Куро запретил им в операционную пройти, те всех в заложники взяли, человек шестьдесят или около того - договорил Г. Рарт за него. — подумали что Ямато знает кто они и сейчас босса своими руками прибьёт.

— Гаáн мой, и как там выкрутились-то? - заворожённо молвил Мар.

Куро исподлобья смотрел на лейтенанта и продолжал, тяжело выдыхая:

— Горо Рарт отправился в качестве переговорщика, по своей инициативе. Дела он хорошо вёл, пару раз в подобных ситуациях бывал. Как сам рассказывает, вёл себя с ними как с дикими животными, в плане взгляд прямо в глаза, показательные действия по типу: достать оружие, положить на пол и отпнуть, не пытаться идти на сближение без необходимости и другого. К сожалению, мирно не разрешилось, сорвался на них, ублюдок, его опыта оказалось недостаточно и... Несколько человек погибли. Как такого нестабильного человека допустили сука к подобному происшествию? Не может себя в руках держать, всем что есть рискует... А к чёрту.

Все единовременно опустили глаза в пол, ибо сказать совершенно нечего. Тишина давила на голову и звоном выводила Куро из себя.

— Гер и Мисси погибли из-за тебя. - говорил доктор пока с его голубых тусклых глаз лились ручьём слёзы.

Да, когда тебя задели, милый Ямато, ты становишься тряпкой, жалкое зрелище, просто взгляните на этого слабака. Хотя это и печально, мне ни тепло не холодно от того что он плачет, от того что пара человек расстались с жизнью,мне плевать. Может я слишком груб и чёрств, но скорее всего я слишком привык ощущать душевную боль? Может... Пожалуй это и вправду грубо, но я всё же рад застать его таким, как бы это ни звучало.

— Уж где-где, а тут моей вины не больше чем твоей, молчал бы в тряпку, отстал от бандюг может ничего бы и не было вовсе, а так всё эти жизни были в зоне риска. Иди к чёрту, только пришёл поболтать спустя сто лет, а ты снова режешь меня своими проклятиями и укорениями?

Мар неловко молвил из-за спины Горо Рарта:

— Бедные люди, я бы помолился за их покой да только поздно как-то, раз уж столько лет минуло за спиной... Вы уж простите...

— И как ты спишь по ночам урод, не ходят ли демоны за тобой по пятам? - каркнул Куро глядя Горо прямо в глаза.

— Представь себе, очень даже крепко, а чертей я бы и сам до гроба довёл и спал бы ещё лучше. - с кривой, натянутой улыбкой гавкнул лейтенант.

Слегка приподнимая свой чёрный плащ, Куро снял майку и показал мерзкий шрам почти по всей площади грудной клетки с левой стороны. Это выглядело как впадина с гладкой кожей на которой совершенно не росли волосы, будто кто-то разорвал кожу на лоскуты, но позже пришил их обратной стороной. Большая впадина, будто из Куро просто вырезали кусок плоти вместе с переломанными на фрагменты рёберными костями. Представили как этот мерзко? Раздробленные кости стали подобны осколкам стекла и были неспособны восстанавливаться. Долгая реабилитация не помогла врачу восстановить здоровье полностью.

— А это помнишь, урод? Ты всегда превышал свои полномочия, тебе выдают награды, а должны назначить психолога, что сдержит твою ярость. Ты опаснее любого создания, что я знаю.

Заметка для конкретики: После того как заложники были освобождены, а сами знаете кто погибли, Куро пришёл в участок и накинулся на Горо, за что тот переломал ему рёбра, т. к. забыл снять один из образцов "Железной ярости", не испытанного составного элемента Экзокостюма "Совершенности". Г. Рарт оправдывает себя тем, что Куро совершенно не мог держать себя в руках, пытался убить его и оскорблял. Горо никто особо не верил, ибо многие знали его взрывной характер который в последнее время стал чуть мягче. К счастью дело обошлось выговором и понижением вместо увольнения для Горо и почти полугодовому восстановлению переломов для Куро, у которого при сильных перегрузках организма начинается приступ удушья. След на всю жизнь.

— Прекратите, Господь велит жить лишь этим днём, забывая всё зло, стремиться каждый день свершать благо для ближнего, внемлите же ему. - шептал Мар, читая какую-то странную молитву.

— Да!? Ну и где же твой Великий Гаáн, Маáр или Таймáх был всё это время? - задирался Куро.

Ответ был моментален, как выстрел пронзающий сознание и душу насквозь своим пугающим и жгучим ощущением то ли страха, то ли трепета перед осознанием следующих слов. Даже меня это пугает, несмотря на мою предвзятость знаний о МОЁМ мире.

— Великий Гаáн всегда приглядывал за вами, вопреки вашей Судьбе он и по сей день ведёт вас, подталкивая своими могучими руками к свету... Он идёт вместе со мной позади вас и говорит помолиться... Сложите же руки вместе и услышите его слово...

Яркое жёлто-оранжевое свечение наполнило глухую лесную тропу, деревья и зверушек что прятались в кустах или траве. В ужасе оборачиваясь себе за спину, Г. Рарт и Ямато краем глаза заметили что за ними и вправду шёл кто-то крепкий как камень, по ощущениям будто бы человек, несгибаемый, словно скала, показался на мгновение и тут же растворился в жёлтой дымке. Мар, закрыв глаза, спрятал в рукав Символ Знаний и встал рядом с героями, что в ужасе не способны вымолвить ни слова.

Через секунду Г. Рарт заломал руку священника и аккуратно уложил его лицом в пол, успевая сделать это до того, как коробки коснутся земли и разобьются.

— Что за фокусы Мар? А ты Куро? Ты говорил что всё в порядке, какого хрена?

— Да откуда мне было знать что он колдун чёртов? Как он вообще проверку прошёл блять? Это же, нет, это бред, такого не бывает...

Полностью испачканный в грязи, что затекает в рот священника, то кричал что-то неразборчивое.

— Не называйте верного слугу Божьего, чёртом, я не жалкий лжец или еретик, говорю вам, Великий Гаáн требует вести вас, у него большие планы, а я ваш проводник! У меня есть возможность дать вам настоящую силу для перемен в этом мире!

Г. Рарт связал священника его же тканевым ремешком и начал вести перед собой, держа на нём ствол. Для нашего времени, оружие что зовётся "пистолет" довольно таки новое, и многие не понимают какую опасность оно за собой несёт, всего пару грам пороха и свинца могут лишить жизни любого неприятеля. Вот какова цена человека, пара грам свинца... Все мечты, воспоминания, мысли, чувства. Всё может исчезнуть в одно мгновение и затеряться в небытие навеки... Жизнь – штука сложная в некоторых планах философских, но такая абсурдная в плане как вещь, бесценная, от того и бесполезная в глазах многих, у всех она лишь одна, но никто не думает чего же она стоит... Не сумев назначить ей правильную цену, вы теряете смысл своей оценки, она может быть завышена над другими или быть в полах, зачем же она так необъяснима? Как же она тяжела и прекрасна. Возможно Господь одарил нас ей потому что сам не знает чего она стоит и желает услышать ответ из наших уст, жалкие смертные проживают её столь быстро и ярко что само солнце завидует нашей скоротечной и свободной жизни, уж мы то точно сможем сказать, какова она для нас... Бесценна... Бессмысленна... Прекрасна...

— Я бы прикончил вас здесь, отец, но раз вас отправили с толпой наших ребят, значит проверка не выявила чего-то чуждого, просто поговорим как придём, я ясно выражаюсь? – шептал Горо Рарт на ухо Мар, сидя на корточках.

— Предельно, товарищ, предельно, однако я не сделал ничего такого, вы просто должны поверить и тогда всё станет ясно как день.

— Шевелитесь, живо...

Мар мгновенно поднялся и, сплёвывая грязь, быстро перебирал короткими ногами по каменистой тропе. До чего он неуклюже перекатывался с ноги на ногу, вы бы видели.

Некоторое время спустя Г. Рарт снова "вернулся в свою тарелку" после такого необычного... Нет, скорее необъяснимого события. Возможно это усталость, возможно последствия нервной обстановки или чего ещё. Лейтенант продолжил интересоваться делами Ямато:

— Как там с твоей милой невесткой с голубыми глазами? Ты мне имя её даже не назвал, на свадьбу не пригласил, а так хотелось погулять, мы всё же друзья, плохие, но друзья...

— Она мертва, пару лет как. – холодно произнёс Куро.

Это было абсолютно безэмоционально, настолько что старый знакомый даже не сразу понял что сказал Куро. Как только пришло осознание, он споткнулся и упал, разломав последнюю коробку с припасами.

« Что тут можно сказать? Это... Нет, я не могу поверить, но он явно не шутит » - подумал Горо.

Лейтенант медленно встал, всё так же раздумывая над ответом и прихватившись за чуть не треснувшие рёбра:

— Я не знал... Ты даже не думал мне писать? Неужели ты не желаешь получить поддержку даже не от близкого человека? Я знаю что у тебя родственников-то и нет кроме... А ты писал матери? Похоже ты человек не из этого мира, если не можешь даже матери сообщить... Господи... Мне жаль.

— Тебя явно не должна волновать личная жизнь такого урода как я. Это не важно. Это моя жизнь и я не собираюсь всегда искать какой-либо эмоциональной отдушины на стороне подобных тебе людей.

— Не ври себе, она была для тебя всем... Вы же любили друг друга... Мне жаль...

Светлячки остались позади, они совсем погасли, их короткая и яркая жизнь осталась в прошлом, все они скажем так, перегорели. Всюду стало темно как под землёй, но благо до центра осталось немного, всего пару шагов и они вышли бы из тёмных уголков леса, что закрывают своими яркими зелёно-жёлтыми кронами наступающее утро. Так тепло, так страшно, так одиноко в мире полном людей что поймут, но которым скорее всего плевать на тебя. Это не то, что я желал тебе испытать, позже я заставлю тебя отчаяться в самом глубоком и первобытном смысле этого забавного слова, мой милый Куро Ямато...

Куро продолжил идти прямо, не сходя с тропинки ни на шаг и не дожидаясь пока Г. Рарт встанет.

« Я стал совершенно бесчувственным гадом, но пожалуй моей вины тут не особо много, если бы судьба смягчилась, позволила бы мне жить спокойной жизнью с моей единственной... » - думал врач. — « Прекрати Куро, ты знаешь, что время и течение жизней не зависит от какой-то там судьбы, её не существует и она не может щадить кого-либо... Как я не желал бы её вернуть. Всё. Осталось. Позади »

Как же он ошибается.

Вот мы и пришли к Мед. Центру, что раньше скорее всего был учебным учреждением на подобии университета или академии, а сейчас выглядел так, будто земля проглотила весь первый этаж, оставив лишь краешек окон первого этажа. Теперь это какая-то гнилая землянка. Свет еле-еле проникал через этот просвет в цокольный этаж, как днём от Солнца, так ночью от минимального освещения ламп и ночников на головах солдат.

Это трёхэтажное здание почти развалилось, тут даже видно ровные струйки разбитого бетона что образовывали единый раскол. Везде разбросаны куски фанеры, зелёные сетки что сливались с кронами деревьев и много разнообразного невзрачного мусора для отвлечения внимания. С левого крыла было насыпано настолько много земли с камнями и арматурой, что со второго этажа можно без проблем вылезти через окно, не волнуясь за безопасность. Довольно странно, однако использовать как запасной выход можно. Пошарпанные двери были открыты на распашку, а у входа их уже ждали несколько человек, что сторожили место в ожидании наших потеряшек. Лейтенант пробежал большое расстояние на одном дыхании, пока Мар, еле втягивая кислород, чуть ли не валится на пол.

Куро уже внутри. Он прошёл по хлипким, скрипучим и довольно грязным доскам первого этажа.

— Запрягите уборщиц работой, пускай всё сейчас выдраят, больница – не место для грязи. – брезгливо каркнул доктор, бегая глазами по табличкам с именами, номерами кабинетов и названиями помещений, что почти стёрлись.

— Где склад с запасом медикаментов и препаратов? Столовая? Спальни? Я ехал сюда с одним условием лейтенант, где то что вы мне обещали? Где же всё, что необходимо для моей работы? Грязные помещения, отсутствие чётких обозначений, ну хотя работники всё тихие, значит сами пока справляются... Радует что дилетантов особо тут нет.

— Прекрати Куро, дорога была долгой, всё кто приехали с нами уже давно разошлись по палатам на отдых, первый прибывший состав выиграет нам пару часов, так что иди давай. Доканаешь себя.

Куро не слышал Г. Рарта и бежал верх по лестнице, с ходу залетев в операционную. Его не нужно было просить — он начал мыть руки, по локоть растирая их каким-то куском кривого, мягкого мыла. Лейтенант зашёл следом за ним в кабинет, где стояли человек пять и резали очередного непутёвого солдата, доставая из него фрагменты железных пуль, окровавленную вату. Белый, хоть где-то мытый мраморный пол, отражал снующих белых халатиков, что уже скорее серо-синии. Те постоянно что-то шептали, вытирая кровь. Лейтенант в полный голос, официально заявляет:

— Утро доброе, уважаемые, сегодня к нам прибыл специалист из большого города, прошу любить и жаловать, господин Куро Ямато.

Все, кроме одного сидящего в центре, того, что судя по всему руководит остальными, оборнулись с еле заметной улыбкой на лице и отдали честь.

« Привели ещё одного врача, » - думали они. — « значит теперь то мы лишний часик поспать сможем, сил нет уже. »

Тот что сидел, кивнул так, что носом вляпался в окровавленную тряпку и тут же неловко сказал:

— Доброе, лейтенант, новичков нам доставили, спасибо уж, меня Шики Нико звать. Господин Куро, прошу присоединяйтесь же, нам зашить как раз нужно... Покажите умение.

— С удовольствием, но принесите же мне халат, не хочу запачкаться в крови.

— Ямато, оглох что-ли? Почему со стеной лучше получается вести диалог, чем с тобой? Крот, как он закончит, отправь его спать. У нас у всех в глазах двоится... - гавкнул запыханный Горо.

Куро моментально, без вопросов вписался в этот маленький коллектив и тут же попёр хохот из-за каких-то шуток о язвах, артрите и всяком подобном. Отец приветствовал всех, пока Горо держал его за пояс в почти горизонтальном положении:

— День добрый, я — священник, знаю что у вас Якáрцев с религией туго бывает, но если вы всё же пожелаете пообщаться, то прошу вас, рад буду... Да.

Лишь один из врачей прекратил что-либо делать и слегка повёл глазами в сторону Мар, ничего не говоря. Этот взгляд не понравился лейтенанту, что-то с этим не так, чуял он подвох, но в чем же. Не прикопаться же посреди операции к человеку что просто искоса посмотрел в сторону.

— Большой популярностью вы тут не пользуетесь, да отец? - с ухмылкой говорил Г. Рарт. — Так, Крот, как закончите сбегайте на обед или перекур, не знаю как у вас там, но покажите Куро его рабочую площадь, расположите где попросторнее.

— Не зовите меня Кротом, это очень оскорбительно! Я Шики, просто Шики. - шепелявил очкастый мужчина.

— Когда усы сбреешь свои и "Под горшок" сменишь на что посимпатичнее, тогда будешь Шики, а пока ты Крот.

Лейтенант увёл Мар в глубь, в подвальном помещение, где тот временно был размещён под стражей до дальшейщих распоряжений. Мар мог представлять непосредственную угрозу нашему штабу, так что лучше перестраховаться лишний раз.

Этот старый пошарпаный центр стал для всех раненых солдат и врачей уютным домом на предположительно полгода. Это милое, ветхое местечко, с облупленой зелёной краской, под которой было видно прошлый слой, что был голубым, гнилой пол, под которым шуршались мышки-полёвки и прочая живность, но варианта лучше ещё нет, а работа есть.

— Ближайшие доставки припасов будут через две недели, так что пока придётся держаться на том, что осталось раньше. - такое сообщение было отправлено от самого Л. Фроста, таковы слова императора. Делать нечего. Нет сомнений что сложные времена ещё не прошли мимо нашего народа, всё продолжает меняться, мир готовится стать иным, совершенно иным... Я буду ждать этих благоговейных времён с надеждой на моего императора, жаль он не представляет как я, его верный слуга, в поле лица работаю над благом моего мира. Но это временно... Надеюсь.

***

Прошло всего пару дней, как Мар вышел из под подозрений в колдовстве. Как оказалось, его способности естественны для его рода, он по сути особенный член общества, и его сила заключается в убеждении... Да звучит как-то необычно, может даже глупо, но прошу вас, дальнейшие события описанные в будущем будут частично инициированы его волей.

Воскресенье, начался день отвратно, нагнетая обстановку жаркими и душными ночами, столь шумными из-за всякой живности, неугамонно бесновалась в лесах, полях и прямо под паркетом. Столовая убрана, чиста и тиха с самого утра, но вот подтянулись люди после долгих вечерних смен. Они не смотрели под ноги, не слышали друг друга из-за голода и изредка мычали или гаготали в ответ на непристойные шуточки или жалобы своих товарищей. Столы заняли тарелки с похлёбкой что была сваренна из всего что можно было найти в полупустой кухне, где и тараканы, и мышки, что отъелись непомерно, чувствуют себя как дома и перестали боятся людей, совершенно не опасаясь злобных цыканей, шипений или тарахтений посуды.

— Слава Богу кормят, слава Богу - со слезами бормотал худющий как скелет мужчинка в грязной форме с сотней заплаток. - холодненькое, да ещё и чайку с сахарном, Боже, спасибо тебе...

— Да че ты пиздишь блять!? - я́ро возмущался огромный как шкаф сослуживец. — Да взгляни ты, разбавленный суп из дерьма какого-то, жрать невозможно. А чай твой только для смыва в унитаз годится или в качестве удобрений для лужайки снаружи, из дряни всякой готовят и нам предлагают жрать. Чёрт возьми.

Пара человек обернулись, чтобы осадить молодого человека, но завидев каких габаритов их оппонент, тут же замолкали, продолжая жевать то, что в тарелке. Не то чтобы они желали оправдать эту дешёвую еду, но оскорблять труд своих же друзей... Неприемлемо. Для якáрцев это просто неприемлемо.

Тот уже вроде и сам затих, но тут же бросил ложку в тарелку и опёрся на стол обеими локтями, становясь похожим на гору. Как бы он не был голоден, такое его не устраивало.

— А у лейтенанта небось и фрукты какие есть, говядинка солёненькая, королём себя чувствует, хэхэ - дерзко высказался тот, бегая голодным недовольным взглядом по лицам исхудавших, недовольных товарищей.

Ещё один человек, сидящий рядом с теми двумя, в довольно чистой одёжке, крепенький и низкий, перемешивал эту грязную лужицу со вкусом вчерашних куриных косточек с картошкой и припеваючи говорил:

— Да хрен он там какие фрукты ест, думаешь все так просто? Он сам, как и мы на почти пустой желудок работает, и побольше нашего... К слову о фруктах, у меня есть кое-что...

Грозно хрипнув, шкаф поднял голову, развернулся к мелкому человечку всем телом, ожидая ответа. Тот в свою очередь тихонько шуршал в кармане короткими пальцами и, думая что никто не видел, достал красное как кровь яблоко. Такое сочное и манящее, будто бы говорившее: попробуй кусочек, сладкий и незабываемый, всего один не больше. Громила выхватил его, выпучив глаза, но мелкий оправдывался как мог.

— Ты не подумай, это не от наших поставок. Я же в ночной смене был чуть южнее, там сотни таких были, прекрасных, мы с ребятами втихую и понабрали.

У худого мужичка слюни потекли прям в тарелку и задрожали ручонки, тонкие как ветки сухого безжизненного деревца что не видели воды уже пару лет.

— Чудесно... - грознои грубо прошептал шкаф. — Но разве это честно? Оно одно, а на всех не хватит, так что...

Он встал, со скрипок продавливая пол и освобождая от тяжести тела свой бедный стул, и швырнул яблоко в стену, куда-то на кухню. Оно пролетело со свистом, как птица, через головы очереди изнурённых от жары солдат, что проводили яблоко своим взглядом прямо до внезапно выросшей кастрюльки на плите. Оно разшиблось на кусочки и упало в соседней комнате, смявшись и потемнев, окрапляя пол и потолок всплеском своего сока и горячего супа из кастрюли.

— Ты что творишь, падла такаятакая!? Ты знаешь... - выкрикнул озлобленный худой мужичок, которого тут же схватил за шиворот этот громила.

— Либо всем, либо никому, ясно? - хмуря брови грубит шкаф.

— Что значит, всем? Ты только что такое золото выкинул! Да его же и поделить можно было бы!

— На всю роту не хватит, что ты предлагаешь? Жрать как крыса втихаря, упиваться соком, как свин измазываясь?

— Да, а что зря терять вкусности всякие?

Шкаф тянет скелета на себя, чуть ли не перевернув стол, о готовится треснуть беднягу.

Лейтенант схватил кулак великана, что выше его на голову, и вы вернул ему руку, вдобавок ударяя его по внутренней стороне калена своей ногой из-за чего тот подает.

— Вы что тут устроили товарищи? Тревожите с утра пораньше. Имя.

— Грозных... Ай, полегче, товарищ лейтенант...

— ИМЯ. Живо.

— Грозных Сéмес Грет. Тебе врезать? Услышал имя же.

Лейтенант встретил сотню взглядов, что так ждали от него ответов на вопросы. Он отпустил великана и сказал всем переставлять столы. Сéмес нависал над ним, как туча что разрозилась громом, но лейтенант и не с такими дела решал.

— Вижу у тебя пылкий нрав, остудить тебя рядовой? Больно бойких я и в карцер не побоюсь отправить.

— А силёнок то хватит, зажравшийся урод? Я не люблю тех кто выше нас, товарищ лейтенант. Либо каждый получит что и другие, либо никто ничего не получит.

— Ты не смотри на меня как животное, я и медведей убивал, и волков стаю бывало как-то, ты меня не настораживаешь. Если что не нравится — терпи... Как и все.

— Ну тоже мне, медведя, после меня ты спать спокойно не будешь.

— Сейчас нам с вами нужно будет поговорить обо всём, - заявил Горо в сторону, не обращая внимания на возражения этой пешки. — о нас с вами, доставках, письмах, да и в принципе... Прошу любить и жаловать, Отец Мар, священник высшего чина и наш дорогой гость!

Мар неловко забежал в столовку с яркими стенами и широко открытыми окнами откуда печёт горячее июньское солнце. Он приподнял руку, прикрывая лицо от света и всё его белое одеяние начинает лучится ярко, как само солнце. Все отдают ему честь, встав как один с своих стульчиков. Не то чтобы они были рады видеть его, он для них чужд как химик для аборигенов, но раз его представил Горо, то нужно оказать тёплый приём.

— День добрый ребятки! Как много милых лиц. Присаживайтесь-ка сыновья, поболтаем как полагается.

Тут же все начали горланить:

— А это как понимать, священники ж людей не мочат, нахрен он тут?

— А он стрелять-то умеет?

— Мар? Это имя же иностранное, вы из Маáри?

Невыносимые голоса солдат тут же затихли, все хотели слышать ответа и покорно ждали затишья своих же буйных товарищей.

— Всё умею ребятки, и стрелять, и писать, и петь, а особенно молится, в этом ха-ха, как понимаете, я способный человек из Маáри, попрошу заметить, я беглец, предатель из тех мест и уже сто лет как Якáрец, честный и трудолюбивый. Я к вам пришёл проповедь провести, поговорить и грехи ваши отпустить. Давайте присаживаться, я не займу много времени.

Сéмес переключился на Мар, сново недовольно глазея и ворча.

— А на кой чёрт нам твой бог сдался? Мы в сказки не верим.

— В любой сказке есть доля правды. - успокаивает Мар Грозных, усаживая дурака на его скрипящий стул. Тот уселся под напором полноватого улыбчивого мужика и пристальными взглядом десятка товарищей. Чтож, он ничего не может поделать, всегда был голосом демократии, тем кто формулировал и высказывал мнение большинства, так сказать, и сейчас всё хотели послушать Мар. Сéмес, закинув ногу на ногу и сверкая своими начищенными сажей сапогами, шебуршал глаженной, застиранной рубашкой и, затихнув на некоторое время, слушал то, что считал бредом.

Мар был доволен своим положением. Проповедь началась сразу и священник, медленно подчиняя души солдат своему прекрасному владению слов, очаровывал их своей любовью и лучезарной улыбкой. Он не призывал никого к молитвам, не кори́л людей за безверие, он лишь говорил, что они любимы всем миром. Из кнута и пряника Мар не даёт выбора, а запихивает столько сладостей сколько сможет, а может и чаю нальёт. Люди принадлежат миру, следят за благом своим и оберегают всё что любят говорит он нежно водя руками, указывая не на ошибки, а реальные возможности, проблемы что станут пылью или вовсе ничем. Частица мира в каждом из них, а они соответственно есть души бесконечные что живут, нет, существуют во всём, во всех проявлениях и понятиях, в каждом действии и мысли, что они создают что-то близкое, тёплое и приятное. Вопросов не возникает ни у кого, Мар создавал свою речь, импровизируя, но тут же показывал атмосферу устойчивую, заставляя отбросить сомнения, отвечая на вопросы что даже не были заданы ему напрямую. Это его сила. Он читал людей, он говорил их внутреннему эгоизму, страху, сомнению отступить. Так и происходило. Он говорит любить себя, детей своих, жён и родителей, людьми будьте и счастье само вас преследовать будет. Под словом Мар не устоял ни человек, ни зверь, ведь в словах его сокрыт не смысл предложений и сочетания слов, а простая правда... Тяжёлая, мерзкая, но такая понятная и от его честности незримо всеобщая. Его слово не есть закон, его слово есть душа, за которой готовы следовать бесспорно все до единого.

Он единственный человек обладающий подобной силой, и теперь я его ненавижу. Он не должен остаться здесь. Куро присел рядом с лейтенантом, легонько толкнув того.

— Ну я вижу Мар стал для вас настоящей поддержкой, не знал что от простых слов может стать так приятно. Из коридора прямо так и тянет зайти к вам. - шептал Куро.

— Он же не словом завлекает людей, а харизмой, или чем-то подобным... А, это ты? Я не думал что тебя подобное заинтересует... - обратил внимание Рарт.

Ямато замолчал. Он хотел задать один вопрос, столь глупый, но вроде бы и важный.

— Что такое человек, товарищ Горо Рарт?

Тот не мешкая, слегка покосившись на Куро, достал бумажку. Ямато взял и громко ей зашуршал, разворачивая грамотное и аккуратное послание. В письме говорилось о каком-то старичке, завещавшем некой девушке наследство в виде квартирки в центре города. Неплохо ведь, но при чём тут письмо?

Горо скрестил руки, дернул пальцем и, указывая на записку, говорил:

— Этот старик моей жене завещал местечко хорошее. Знаешь, она в доме престарелых работала раньше, ухаживала за ним, а тот её до слёз доводил своими выходками, но она терпела. Но вот уволилась,продолжила приходить в качестве гостя, таскать ему всяких вкусностей, болтать с утра до ночи, а тот только ворчал. Нет у него никого, вот и озлобленный был. Вроде и жаль его, а вроде и... Ну вот ни с того ни с сего пришло это письмо... Старик втихаря на нас квартирку переписал, благодарен был за многие годы что она с ним провела.

— Как это мило, погоди, у тебя и жена есть?

— И жена, и сын мелкий, ты чего думал-то, не заведу что ли, хаха. Ну так слушай, я тут подумал, он же ей об этом не говорил, лишь в завещании чуть ли не поэмы сочинил, благодарностями осыпал, но молчал в лицо, хоть и рад был безмерно, вот я и думаю... Человек — это всё то, о чём он молчит. Может странно звучит, но мне кажется, что он пример этого утверждения.

— Хороший же ответ, чего это ты?

— Да просто. А нахрен тебе этот ответ-то нужен был?

— ...Просто.

— Ладно, хватит, - говорил Горо, вставая со ржавого стула. — Спасибо что поболтал со мной.

Мар активно жестикулировал, указывая пальцем, но продолжая внушать образы простые и масштабные, но замолк. Пробивают часы.

— Товарищи, доставка припасов, как снарядов, боеприпасов различных и еды с медикаментами будет через пять дней. Письма, через неделю, а нам с вами нужно будет уже через месяц переехать восточнее, на место боевых действий.

Солдаты явно не рады новостям, ибо в такой дыре рассчитывать на всякого рода удобство невозможно было, может лейтенант и те кто выше по должности и получали лучшее содержание, лекарства и еду в любых объёмах, а вот им, людям простым, не оставалось ничего кроме как облизываться, давится слюной и терпеть.

— Так, никаких возражений, сегодня, в честь отца Мар, нашего Императора и за нас с вами устроим вкусный ужин. Те кто могут метко стрелять прошу взять дробь на малую дичь, принесёте перепела, зайца, будет вам кухня на пять звёзд, так что быстро собираетесь.

Вся рота мигом собрала вещички и двинула всей оравой в лес, попутно распугивая всю дичь, создавая себе проблем. Вечером ребята принесли достойный улов из десятка кролей и не меньше крупнолапых перепелов. Это одно из немногих развлечений для ребят уставших от вечного сидения в окопах, задерживая дыхания при каждом взрыве, выстреле или крике. Делать однако нечего, нет сомнений что сложные времена ещё не прошли мимо нашего народа. Всё продолжает меняться, мир готовится стать иным, совершенно иным... Я буду ждать этих благоговейных времён с надеждой на моего императора, жаль он не представляет как я, его верный слуга, в поте лица работаю над благом моего мира. Но это временно... Надеюсь

Вот она, вторая глава что принесла крупицы информации о приключении этого глупого врача, что не способен адекватно реагировать на такие простые вещи как смерть, возможно он просто ещё не осознал, как глупо винить судьбу в этом. Но в любом случае, замечу: вы, осознанный организм, всё ещё присутствуете здесь, продолжаете неумолимо извлекать информацию из МОЕЙ истории, ну это ничего. Я помню что говорил вам: мы всё можем решить словами и тому подобное. Следуя этим словам скажу ещё кое-что: на данный момент я не против вашего тихого присутствия, возможно я даже смогу извлечь из него выгоду, не представляю как, но всё же не исключаю. Я донёс до вас свои слова? Донёс, значит мы договоримся так, пока вы мне не мешаете, я не порчу вам впечатления, хорошо? Хорошо... тогда до следующей встречи... То есть главы...

----------

Таков путь, солдат. 1 часть

Некоторое время спустя Куро влился в коллектив, став его неотъемлемой и столь естественной частью, как облака в небосводе или корзинка фруктов в натюрморте. Если сказать точнее, то он стал главврачом что неустанно мониторил работу нескольких десятков подчинённых. На его плечи взвалилась ответственность за дела всех товарищей что гордо несли своё бремя. Неустанные якáрцы рвали на себе одежду, вырезая и затягивая её кусками раны и травмах солдат. Тех солдат что уже утратили силы и веру.

В ход шло всё в зависимости от возможностей, ценностей или принципов: в Центре не было ни одного целого халата, ни одного не использованного сантиметрика бинта, ни одной капли спирта что пошла кому бы то ни было в рот ( ну почти).

Куро вместе с Шики и ещё каким-то доктором забежали в столовку с одетыми на ногах бахилами. Уставшие и изнемождённые доктора зашли почти бесшумно, но абсолютно каждый товарищ, даже тот глухой, что играет на какой-то гитаре, обращают на них внимание. Не прошло и минуты как докторов уже усадили за лучший столик и стали забивать подносами с дополнительными порциями очередного холодного завтрака.

Неожиданная суматоха застала врасплох только Куро, остальные же даже не моргнули, будто такое поведение в порядке вещей для них.

— Эй, Шики, - озираясь говорил Ямато. —вы чего, этих ребят мутузите? Че это с ними? - шептал он.

— Ай спасибо, товарищи! - выкрикнул один из докторов в сторону. — Куро Ямато, а чего вы ожидали? Мы тут жизни спасаем, кому жить определяем, а кому лежать на жертвенном столе. - продолжал Юсе Ленс.

Юсе невзрачный молодой человек милой внешности, но стоило кое-что заметить: несмотря на посредственность под его аккуратно выглаженным халатом прячутся стальные мускулы, железная воля и ясное сознание какое может иметь безумец, уверовавший в своего выдуманного бога. Он странный. Однако, он специалист, хоть и с грубой манерой поведения.

— Так непривычно... Вы звучите как фанатик господства над другими. Я людей спасаю для того, чтобы они воевали и мне жизнь спокойную принесли, а тут обращение как с царём... Грубо говоря. - прохрипел Куро.

— Ну-с, уважаемый, нам с вами работа не должна мешать жизнью наслаждаться, - качая ногой из стороны в сторону и размахивая вилкой в воздухе как бумажным самолётом, говорил Юсе. — а как иначе? Им пожить подольше хочется, а нам поглядеть, кого как ранят, подстрелят... Ну и...

Резко развеселев, Шики выпрямился и стал водить пальцем по докторам, давясь от смеха в ехидной улыбке.

— Взглянуть на внутренний мир, так сказать. Ну вы поняли шутку, да?

— Господь, твой юмор на уровне пятиклашки, пересмотревшей фильмы от Галия Линчи. Убийства, кривые спец. эффекты, неправильная анатомия у компьютерных актёров и тому подобное... - продолжил приставать к словам Юсе. — Но да, это смешно ха-ха-ха.

Ненадолго доктора замолкли и всюду стали слышны смех, брезжание посуды и сильные свисты из-за порывов ветра. Надвигается буря, что почти незаметна вдали Северного горизонта, но её выявляла лишь серая полоса прямо из-за дальних гор Сан-Тобу́бы. Через пару часов всё может быть поглощено безмерно великим и могучим желанием стихии проявить себя. Воздух разрядился и потяжелел, сдавливая и без того подавленных людей своей грозной силой.

Недолго длилось молчание, ведь Куро не выносил тишины от которой он отвык ещё с того самого дня. Дня когда не стало Анс.

— Так, Шики Нико, вы же прибыли с первым составом... Мне показалось или вы с лейтенантом знакомы, он же приехал только сейчас?

Шики доедаел жестковатое мясцо и на его лице читалась неясная задумчивость. Это же не такой уж и сложный вопрос, верно?

— Лейтенант... Горо Рарт был моим пациентом. Однажды привезли его после пьяной драки, весь избитый, без пары зубов, вывих руки, переломы, ну обычный состав пьяного мужика. Всё по классике. Лет пять назад было...

Шики вновь замолк и тяжело вздохнул.

— Ну и что же там дальше?! - проявил интерес Юсе. — Начал и умолк, что это за история-то такая если ты молчишь?

— Да я вспомнить пытаюсь... А, вот... Я врачём тогда молодым был, на стажировку встал, за пациентом наблюдать представили, за тем самым Горо. Он тогда год как после неудачного вызволения заложника безработным стал, отстранили... Ну или ещё за что, не сомневаюсь что это лишь одна из сотни причин.

Куро загорелся и требовал больше информации о том случае, показывая этом всем своим встрепенувшимся видом. Для него это важно, это необходимо для утоления голода, того голода что требовал насытиться. Гнев переполняли его и Юсе это краем глаза замечает.

— Что ты ещё знаешь о том случае? - грубо спросил Ямато.

— Что? А, да не особо много. По телерорезу говорили что двое из заложников были убиты какой-то мафией из Кáнпы. Не помню особо. Или трое...

— Тогда продолжай, извини что перебил.

Шики и Юсе переглядывались и шевелили бровями, будто подавая друг другу какие-то сигналы.

— Ладно, про это мы не будем. Так вот, я как в палату, в травмпункт, если точнее, зашёл, он меня увидел и ржать как конь начал. Придурок. Я выглядел в тот день прямо как сейчас, и видите ли это смешно, бестактный зверь. Ржал так, что всех на этаже с кровати поднял... Я с такой же стрижкой-горшком ходил, зуба два торчали точно также, и очки с толстенными линзами. Этому клоуну я бы посоветовал не в травмпункт отъехать, а сразу в психушку. Я конечно не красавчик на десятку, но будте людьми, нахрен так себя вести.

— А... А почему у тебя прозвище такое? - поинтересовался Ямато, помешивая чай обратной стороной вилки.

— Это тоже часть этой истории. Я его избегать начал, чтоб ни меня не донимал, ни людей не тревожил. А толку то? Он сам бегал по этажам и искал меня. Какой это был ужас, что не день то он сыр-бор устраивает, жить персоналу и больным мешал. Говорил что-то вроде: «А ты че бегаешь, как сквозь землю проваливаешься, Крот? ». Как-то так.

— Какая забавная история. Так вы, Шики ещё и шепелявите иногда, это так дополняет ваш комичный образ... Хи-хи. - еле сдерживая смех хихикал Юсе.

— Эй, для меня это история великого ужаса, я ночами не спал из-за кошмаров с этим идиотом. Слава богу он стал куда сдержаннее в последние годы... Мне, однажды, в один из его последних дней в нашей больничке, удалось застать его в... Хм, скажем, он был не в настроении. Он в последние пару дней сам не свой стал: передо мной извинялся, ночами писал доклады о том что в отставку собирается... Тогда мне было его жаль. Ну бывают же идиоты, но с мозгами. Рад что в наши дни он стал человеком с большой буквы.

Куро, Юсе и Шики вновь замолкли, слушая шорохи и шёпоты солдат. Тишина перебивалась смехом Куро, что неспособен сдержать нервной для себя обстановки. Он хохотал как будто задыхаясь и, тут же ударив по столу, изменился в лице. Он спокоен.

— Он был в отчаянии? Не верю, я застал его куда более сдержанным, но столь же и высокомерным. Он настоящий ублюдок. - быстро приговорил Ямато.

Зал замолк и все направили настороженные глаза на Ямато, пока тот сново хохотал как сумасшедший.

— Я так рад что кто-то это сказал... Но если тебя что-то беспокоит... - неестественно пытался поддержать его Юсе.

— Не волнуйтесь, я в порядке, всё отлично... Просто анекдот вспомнил. Ха-ха-ха.

— Я люблю анекдоты... - пристал Шики, но Юсе тут же пнул его в колено за нетактичность и глупость.

— Ладно, я... Я схожу прогуляюсь на воздухе... Подменить меня до завтра, хорошо? - хрипло поинтересовался Ямато.

« Какой позор, предстать перед этими людьми в таком мерзком свете, это просто позор... » - думал Куро.

— Можешь об этом не волноваться, уважаемый Ямато, наш народ пережил немало и переживёт ещё многое, но главное что в конце концов мы все останемся людьми.  - гордо заявил Шики, хлопая друга по плечу пока Юсе довольно кивал, качаясь на стуле.

— Это звучит приятно, но мне не нравиться, что ко мне относятся так мило... Спасибо за это, мне важны... Такие слова.

— Давай мужик, беги, погуляй где-нибудь, мы справимся! - выкрикнул Юсе.

Куро встал и начал медленно шагать к выходу по длинному коридору в окна которого уже во всю начал задувать прохладный и тяжёлый воздух.

— Спасибо вам за всё, ребята, я ваш должник! - выкрикнул доктор на последок, прежде чем скрылся за ржавой дверью что вела к выходу на склад.

Как только доктор пропал из виду, то тут же согнулся пополам от ненависти к самому себе. Вены на лбу вздулись и лицо наполненное кровью и неопределённостью по отношению к себе краснеет.

« Почему я так жалок? Моё прошлое — мой ценный опыт, мой урок, но я так отчаянно за это цепляюсь » - пронеслись потоком жгучие ненавистью и болью мысли в его голове. — « Неужели я такой мерзкий? Когда наступит тот день когда я наконец смогу отринуть ваши человеческие не естественные маски лжи, лицемерия... Разумеется это относится не ко всем... Я желаю быть лишь с дорогими мне людьми, но это невозможно... Я ненавижу этот... »

Его поток самобичевания был прерван громким возгласом неизвестного мужчины. Это тот Шкаф из столовки?

— Смирно! На первый-третий расчитайся! - приказывал Грет.

По очереди произнося цифры в тройку выстраивается отряд из двадцати одного человека.

«Возможно мне стоит и впрямь отдохнуть. - думалось Ямато. —  А может мне присоединиться к ним? Обычно на перерыве я читаю книги о фантастике или медицинские справочники, но может мне сходить с ними в патруль, прогуляться, так сказать?»

Доктор начал торопливо приглаживать волосы и тут же подбежал к ним, делая вид что случайно сюда попал ( по сути это правда, но лишь от части).

— Эй, товарищ прапорщик, не будите ли против и меня с собой взять в патруль? Я мешать вам не буду.

Рядовые мгновенно повернули головы и некоторые ребята стали махать доктору, ведь раньше они были его пациентами и знают своего героя в лицо.

Семéс не сразу понял кто заговорил с ним и стал выискивать доктора глазами среди отряда.

— Это кто сказал?... А, доктор, что это вам нужно? Работы мало что-ли? - замечая его выкрикнул грубо Грозных.

— Спокойно Грет, у меня сегодня выходной, грубо говоря. Просто хочется наконец прогуляться где-то там где не воняет спиртом, смертью и отчаянием.

— Спешу вас разочаровать, смертью и отчаянием воняет даже на "свежем" воздухе. Как вас там зовут? - подстрекал он его.

— Куро Ямато, товарищ прапорщик!

Семéс спрятал руки в карманы, встал к Ямато почти вплотную и навис над ним с синеньким блокнотом. Прапорщик выше доктора почти на две головы, его рост если не ошибаюсь два метра с десятью или девятью сантиметрами.

— Но я тут посмотрел нынешний состав, и знаешь... У нас ровно двадцать один человек. Куда мне тебя взять? Мест как видишь нет... Ни больше, ни меньше.

— Всего один человек, товарищ прапорщик, всего один! - умолял Ямато в шуточной форме. — Вам же не сложно, лишним доктор в составе не станет, не правда ли? - продолжал он говорить, поглаживая рабочий стол с гайками, стамесками и другими инструментами и инвентарём.

Из отряда доносились радостные возгласы готовые поприветствовать нового "бойца", но прапорщик затыкал всем рот.

— Я вас услышал, но как я и сказал, в нашем составе должен быть ровно двадцать один человек, ни больше ни меньше, так что сами решайте что делать.

В очередной раз из толпы доносились шум и гам. Видимо о дисциплине тут в помине не слышали.

— Драка! Карты! Гвоздемёт! — вырывались варианты из толпы заведённых солдат.

Погодите, эти придурки решили устроить соревнования на выбывание? Жаль под рукой нет Устава Военной Службы Якара-Еснáрты. Столько нарушений... Хотя... Что мне вас судить? Вы же и вправду как можете развлекаетесь...

— В карты я не умею, ни в дурака, ни в ведьму, гвоздемёт вообще мне неизвестна.

— Драка тогда, но только бойца выбираю я. Кто проиграет чистит всем рядовым сапоги, кто победит идёт со мной, идёт? - спросил Грет, выставляя тем самым условия.

— А давай, всё равно делать нечего. - неуверенно каркнул Куро.

Отряд что стоял в три ряда превратился в живую биомассу что тянула руки и прыгала от нетерпения. Кто же будет соперником?

Грет внимательно осмотрел ребят и тихо кивнул головой в сторону невысокого мужика с крепкими ногами. Грозных раньше был неплохим и довольно известным подпольным борцом в городе Инду́ра, так что опыт у него был и он знал кого необходимо выставить против нашего немощного для практически гарантированной победы.

«Делов на две секунды и все благополучно отправимся дальше» - думал Грозных.

Куро был совершенно не уверен что справится с мужиком таких габаритов. Пускай и невысокий, но видно что он не боится получить по морде.

— Внимательно слушаем правила:

Первое, бой длиться минуту, победит тот кто первый пустит кровь второму, но ты, Куро, победишь если одну минуту не получишь ни одного прямого удара. Также, проиграет тот кто покинет пределы комнаты. Мне плевать, разбитый нос, порез или что ещё вы получите. Второе, любые средства хороши, не стесняйтесь делать гадости, на войне так и выживают. Третье, можно отмазаться прямо сейчас, как трус покинув комнату. Ну как, Куро Ямато?

— Меня всё более чем устраивает. - каркнул Куро во второй раз.

«Да нихрена меня не устраивает, я должен разбить ему нос, или он меня сам изобьёт, мне оно надо? Сидел бы и читал себе, какого хера меня так потянула жажда приключений?!  - пронеслись испуганные мысли в голове непутёвого врача. — Поздно, я согласился, как мужик себя вести надо, главное минуту выстоять. Ну, помоги мне, Великий Гаáн. Надеюсь ты существуешь... »

Напротив нашего врача встал крепкий мелкий парень.

«Такому и в ноги не пройдёшь и в защите тебе шанса выстоять не будет, прямо идти тоже не вариант... С моим телосложением только и можно что скальпелем работать да бумаги таскать» - думал растерянный доктор.

На потолке, прямо из крыши что обшита стальными повреждёнными листами сквозь которые свистом прорывался ветер, сияли маленькие лампочки. Скрипящая крыша слегка качалась, и лампы что висят на длинных проводах также раскачивались и мигали.

Грет опустил руку, начиная бой. Мужичёнок уже бросился в сторону Куро и пытался уложить его в пáртер где будет легче и быстрее всего победить доктора. Он посчитал что может так не аккуратно бороться с нашим героем? Этот хитрец-врачец знал о человеческом теле многое, от сложнейших процессов что протекают в теле до самого бесполезного, например... Болевые точки.

Именно, Ямато просто надавил в нужном месте на трапециевидной мышце, вызвав судороги и тут же выбравшись из захвата. Не то чтобы врач попался в захват, ему вполне себе удалось его избежать. Использование болевых точек было лишь дополнительным шансом чтобы временно отвлечь противника. Доктор заметил как раскачивались лампы до которых можно дотянуться рукой и выкрутить их из гнезда, но времени не было от слова совсем.

Мужичок уже снова на ногах и готов вновь кинуться на героя, но в голову Куро пришла идея.

Доктор бросил в раскачивающуюся лампу одну из гаек и разбил её. За одно мгновение осколки лампы отсвечивают электрические змейки что устремлись в неизвестность и погрузили часть комнаты со стороны оппонента во тьму.

— Помниться мне... - произносит грубым громким голосом Ямато — Вы говорили: "до капли крови"? Меня это устраивает...

Вопли ликовавших солдат разнеслись громким эхом и гулом внутри маленькой каморки.

Куро бросает в противника халат который закрывает противнику обзор. Однако он не учёл что лампа разбита на стороне врага, а также что за спиной отчётливо отбрасывает тень на летящем белом одеянии. Глупость ли?

Мужичок было уж подумал, что он выиграл бой, но Куро, за мгновение до своего поражения он заметил что-то, что охватывает его ледяным страхом.

« Да, именно, Куро схватил скальпель из кармана когда стоял у коридора, вот зачем он припомнил правило о капле крови » - думает тот рядовой.

Доктор успел достать нож? Погоди, неужели он настолько больной человек что готов ударить его вслепую?!

— Победа за мной! - торжественно выкрикнул доктор.

« Твою ж мать, он не видит где я, но при этом готов и впрям резануть меня? Он что ебнутый совсем? Мне нахрен не нужны раны... А что если он бьёт наугад, что если прирежет, а не просто ранит? Нет, боже, мне жизнь дороже, но он даже и не думает останавливаться! » - в панике пронеслись безумные мысли меньше чем за мгновение в голове солдата.

— Я сдаюсь! - в отчаянии крикнул мужичок.

— Я запрещаю сдаваться, этого нет в правилах. - выкрикнул в ответ прапорщик.

« Отлично, он растерян, так что получай, твой проигрыш был заготовлен заранее! » - ликовал врач.

Куро взмахнул смертельным инструментом и бросил его в оцепеневшего врага. Нет, он не порезал рядового, не поцарапал и никак не ранил соперника, он бьёт его ногой в грудь. Тот, неспособный перебирать ногами бьётся спиной о хлипкую стенку из металлических листов и валиться вместе с ней на улицу.

— О-о-о да, так круто, это честная победа! Насколько это возможно конечно... - радовался доктор.

— Вообще-то это ещё не конец. Он не ранен и всё ещё держит ногу в помещении. - указал пальцем Семес.

Рядовой не сразу заметил, что он и вправду держит ногу на бетонном грязном полу, а значит у него есть шанс встать и продолжить. Не тут то было, Ямато просто играет на рефлексах оппонента и бросает в его сторону не скальпель, как тот думал, а гаечный ключ. Мужичок инстинктивно отдёрнул ногу и тут же осознав свою ошибку бьёт рукой по железному листу. Солдат ложится на спину, закрывает лицо руками и начинает мычать.

— А вот теперь это победа, поздравляю тебя, врач Куро, одевай камуфляж, тащи рюкзак с хавкой и шагом марш! Быстрей давай.

— Как скажите, товарищ прапорщик. - удаляясь в раздевалку говорил Куро.

Из толпы ребят доноситься крик тому мужику что валяется снаружи в недопонимании, как он мог проиграть.

— Как там погодка, рядовой?

— Наимерзотнейшая... - произносит тот вставая с шелестящей разломанной стеночки.

— Ну так не прохлаждайся, - монотонно выплёвывая слово промычал Грозных. — иди сапоги чисть раз такое дело. И стену поставь на место.

* Как же так, выставил же хорошего крепкого парня против этого дурака? Неужели мой глаз упустил извиду его, скажем талант? - терзая себя думает прапорщик. — А чёрт с ним, пускай с нами идёт, я не против... Однако, стоит его проверить на мужественность. В скором времени настанет буря, посмотрим что он скажет... *

***

На улице приятная пасмурная погода и на удивление приятный разряженный воздух как перед грозой. Солнце ещё пару часов назад неустанно выполняло свой естественный летний график — выжигание земли до десяти вечера. Облака что обладают до смешного огромной массой дали сегодня бедным иссохшим полям некий выходной от бесноватого Солнца. Дождь медленно но верно близиться с севера в сторону Маáри, накрапывая и напитывая тяжёлыми горячими каплями жидкости ветви деревьев, травы, голодную растресканную землю.

Черви слышат как гром бьёт за десяток километров и потихоньку готовятся получить долгожданного насыщения влагой.

Мимо, прямо из МедЦентра выдвинулся небольшой отряд что стал потихоньку подцеплять светочервей из земли и закидывать их прямо в жестяную банку со следами потушенных бычков. Червяки словно змейки переплетаются своими тельцами-макаронинами и начинают гореть ярче, подогревая банку и обжигая руку солдату.

— Твою мать! Что это за дрянь-то такая?! Какого хрена они горят-то?! - с испугу материться иностранец.

— Что за высказывания?! - рявкнул Семéс. — Дисциплина наше всё, Мáлтир, так что прошу прикрыть рот... Да и жаловаться никто не разрешал, собирай ещё червей.

— Да как собирай-то, родной? Не зришь что-ли, жгучие как перчики Бруно. Мама моя!... Ай-ай-ши. - с акцентом произносит кося под тон провиниашегося. — Что значит, собирай, оно нам нахрен надо-то?

Семéс лишь грозно бросил недовольный взгляд в сторону поджарого высокого мужчины и продолжил задавать отряду навязчивую песнь в такт маршу.

Прошу, мой брат (прошу мой брат),

Когда я сгину (когда я сгину),

Приди в мой дом (к моей жене)

Забудь о всё (забудь о поле).

Возрасти мне сына (под стать мужчине),

Построй им дом (с моей повинной),

Проси простить (что нет меня),

Их ты люби (но забудь меня) .

— Эй, брат, а чё червей-то из земли в банку кидать? Нахрен нам вправду такие горячие макоронки-то нужны? - вполголоса произносит Мáлтир.

Всё неожиданно начинают хохотать (так показалось иностранцу что не привык к думе якáрских людей), смотря то ли осуждающе, то ли с доликой дружеского... Нет, товарищеского юморца. Тот худощавый тип на пару с низким (давайте называть их Вешалка и Тумбочка и да, это они сидели с Грозных в столовке) начинают тыкать пальцем в сторону лесопосадки.

— Ну ты дурачок что-ли? Мы же на речку шагаем, а черви как приманка для ракосомиков будут. Мы ж не идиоты просто так заставлять кого-то землю рыть! - продолжают хохотать двое.

— Ану-ка цыц говорю, вы же, парочка дураков, первые горазды работу спихнуть на тех что по младше... Удочки, леску, блесну, подкормку взяли?!

Те двое весело дали широкую ЛЫ́БИЩУ, что на пару с их кривоватыми зубами и забавными, грязными рожами делает из них ещё больше дураков.

— Ой, товарищ, а тут то мы с полной, так сказать ответственностью подошли, есть всё и даже больше!

Вместе Тумбочка и Вешалка поочерёдно достают из рюкзаков ВСЁ, хотя никто их и не просил. Из рюкзаков начинают буквально вылетать разнообразные вещи (по большей части бесполезные).

— Две кастрюли, банка тушёнки, пара ложек, носки на запас, уточкомышь для ванны, духи от Рамани за пятьдесят фанков... - поочерёдно озвучивают и попутно разбрасывая всякую всячину эти двое.

— Че вы творите, черти? Я вас просил хоть что-то доставать? Всё в грязи измазали, идиоты! Мáлтир, а ты не ной, ещё нужно, этим мы ни одной рыбёшки не накормим! Дай Бог хоть парочку поймать перед бурей.

Куро плетётся где-то сзади и наблюдает за всем этим цирком. Его камуфляж на пару размеров больше и висит словно мешок. Форма совсем застирана так что пятно разного цвета перемешались в один сплошной и уродливый тон.

* Это ужас* - думает доктор. — * Какого хрена они творят, якáрские солдаты и впрямь такие идиоты? А форма? Мы все ходим в каких-то драных и вонючих обносках, это же мерзко, не практично и не гигиенично*

Мáлтир подходит к Куро со спины и тычит того в спину.

— Эй, брат, ты же тут лечишь? А? Ты же вроде не из наших.

— Кто бы говорил, рядовой, сам то явно не якарец, видно что из Бунда или даже дальше.

— Ай, дорогой, это ты точно сказал, я бунди́ец, однако я-то только корнями там, нынче чистикрови... Частокровий гражданин Великой Империи.

Смех разрывает всех впереди брядущих.

— Ты ж придурок даже язык наш знаешь с горем пополам. Нет,  ну вы слышали?! Частокровий он, ха-ха-ха. - плача от смеха говорит Вешалка.

— Эй, рот закрой, брат. Я ваш Якарий учил ещё лет в пятнадцать! Нехрен ты говоришь что я какой-то не такой?

Прапорщик уже отчаялся. Скрипя зубами (что слышно абсолютно всем) он продолжает непоколебимо следовать маршруту до лесопосадка.

— Когда ж вы заткнётесь... - произносит вслух Грет, но порывы ветра заглушили  его негодование.

Ветер становится почти ледяным. Летнее солнце уже отчаялась в попытках пробить стену из плотных облаков сбившихся в ком как клочок густых чёрных волос. Накрапывать начинает гораздо сильнее чем прежде и отряд значительно прибавил шагу. Жестокие крупные капли словно снаряды вылетают из облаков и больно шлёпают по спинам, плечам и головам солдат что уже увязают в грязи.

Где-то вдалеке виден силуэт почти разрушенной деревеньки с всего двумя тремя хлипкими землянками. Вдруг, кто-то невысокий идёт, нет, летит позади солдат по направлению к руинам из гнилой древесины. За считанные секунды мимо хорошо натренированных бойцов пролетает старичёк в безумно огромный шляпе похожей на крышу с ржавыми крючками по всей округе поля своего головного убора. Оставив позади удивлённых и кричащих солдат, старичёк забежал в землянку с небольшой дырой представляющей собой окошко.

Солдаты нагнали этого глухого безумца только когда он уже во всю напевал одному ему известную песню и кипятил чайник.

Грозных отправляет Отряд из шестнадцати человек по прежнему маршруту а сам вместе с Куро, Малтиром и теми двумя направляется к хлипкой постройке обросшей лечебными травами.

— Слышь, Куро, Грет, там жареной картошкой пахнет. Ranu Ma...

— Без бундийского тут, чую что-то вкусное но нам то что? Он свой? Может он партизан, но какого хрена он тут, всех эвакуировали ещё два года назад, если не ошибаюсь, ну а если враг, то какого он в тылу блять незамеченный был? - спрашивает Тумбочка.

— Неважно, - перебивает Грозных. — возвести стволы. Куро, смотри в окно, вы двое, к двери и внимательно осмотритесь, Малтир... Просто жди.

Все кивнули и ринулись гуськом по местам. Куро тихонько приподнял голову заглядывая в окно и видит убранство этого чудака. Грозных обходит с другой стороны и видит дверь изнутри. Как оказалось, окно отделено высококачественных деревом Нанами — бело-голубой древесиной из Таймаха.

В окне чувствуется сильный жар и запах мяса, приятное тепло от ламп и музыку из медного полированного граммофона. Внутри всё обставлено мебелью неопрятной, драной и явно устаревшей лет так на пятьдесят. Вот что удивительно, так это не то что он пролетел мимо отряда не обращая никакого внимания, не то что он спокойно напевает задорную песню где-то недалеко от прежней границы во время кровопролитных войн, а то что сам чайник парил в воздухе закипающий от маленькой сферы огня что тоже зависла посреди комнаты. Волшебник? Какая редкость для наших краёв...

— Руки вверх чтобы я видел! - выломав ногой дверцу произносит Тумбочка.

Через меньше чем секунда он валится с ног и катится по лестнице пару метров вниз.

— Твою мать! Кто нахрен поставил тут спуск, это же прихожая? - Забегая и точно так же комично падая кричит Вешалка.

Куро высвечивается из окна и держа на мушке того старика что даже не дёрнулся и продолжал мирно пить чай и читать книжку с отметкой "18+". Ну да, он живёт тут один, что ещё делать старику в одиночестве? :)

Грозных рывком запрыгивает через окно, как вдруг боковым зрением замечает как внутреннее помещение расширяется в несколько раз. Потолки неестественно искривляются, стены раздвигаются, уступая место новым сегментам своих точных копий а пол до которого можно было дотянуться буквально только что опустился в несколько человеческих ростов. Грет на секунду задумывается о дальнейших действиях и словно замирает в воздухе. Волшебник что сидит в метрах шести внизу бросает свой страшно спокойный взгляд из-за густых седых бровей и слегка скривившись в улыбке цыкает.

* Как это понимать? Что это за бред? * - испуганно думает врач застывший на месте.

----------

Таков путь, солдат. 2 часть.

Повсюду висят люстры натёртые воском или чем-то подобным. Торшеры на длинных изогнутых ножках стоят в одном почти бесконечном коридоре, диванчики, портреты забытых личностей висят на резных выемках в стенах, чудесные коврики создают впечатление одновременно пугающее своей не реальностью и лиминальностью, но также чувство до боли знакомых времён юности и глубокого детства. Времена детства наших отцов и матерей которые те нам описывали пока мы, словно заворожённые, но столь глупые слушали их полупонятные рассказы.

Именно так — этот коридор отзывается из глубин сознания и предстаёт во всей красе, выходя из тумана забытых нами мыслей.

* Однако, я не понимаю почему этот коридор, эти ковры, эти кресла и столы стоят посреди землянки ставшей дворцом... Неужели этот колдун наслал на нас эти видения? * - промелькают мысли прапорщика.

Грет слегка задевает люстру что висит на шести метровой высоте и тут же группируется, готовясь к жёсткому падению.

Куро за пару мгновений протягивает хилую руку в окно и железной хваткой удерживает своего товарища. Грет поворачивает голову с застывшими от страха глазами и видит как рука врача вытягивается в несколько метров из под потолка, чтобы удержать его. Пространство искажено настолько, что Куро даже не замечает как товарищ падал, он лишь увидел испуганный взгляд товарища и решил его придержать, но Сéмес видит совершенно иную, жуткую и мерзковатую картину искажённой, растянутой реальности (если её так можно назвать).

Куро совершенно не в курсе происходящего, но он знает что сейчас у них проблемы как минимум с пониманием друг друга, что уж говорить о самой ситуации где их соперник в более-менее выигрышной позиции.

— Ах, вот ты где... - произносит волшебник. — Куро Ямато, значит мне не соврали что ты здесь.

— Мы знакомы? - спрашивает недопонимающий врач.

— Пока нет, Ворон, но твои друзья сами того не зная привели тебя к смерти.

— Что ты несёшь? Мужик, если ты один из нас, то мы можем просто поговорить, как люди, понимаешь? Давайте расслабимся и всё разрешиться мирно, хорошо? - произносит он уже более настороженно. — Каково твоё имя?

Старик качает рукой, будто дережируя воображаемому оркестру.

— Самюэль Мьюз, Милый Ямато... - спрашивает доктор.

Позволь договорю... Видишь ли, мир на пороге абсолютного изменения. Ты ведь слышал что-то о Гаáне?

* Опять ваш Гаáн, он выдумка, не более * - думает доктор.

— Так вот, вскоре в этих землях родится новый Бог. Именно он направляет меня к тебе, так как от вас, верных подчинённых Колд Фроста зависит его прибытие. Не знаю каким образом кто связанно, но это и не важно. Моя цель — добыть информацию, не более.

Колдун поправляет пластинку что играла в ускоренном режиме и лишь прибавляет ей темп, искажая прежнее звучания спокойной мелодии до резвой и энергичной.

Music, play faster!

Лампы, торшеры и окурки свечек перестают излучать тёплый и уютный свет, тьма накрывает всё и ничего дальше своего носа невидно совершенно.

В мраке звучит лишь нежная музыка в стиле джаза и метал, но что пугает так это почти неслышимые шорохи. Резко раскрутив пластинку ещё сильнее, из под пальцев волшебника высекаются голубые искры что взлетают вокруг белым пламенем словно звёзды и тут же гаснут. Музыка становиться бодрее, энергичнее, её темп ускорился и стал чуть более заводны́м.

Коридор стал расширяться, потолки улетели ввысь открывая огромные пространства почти пустующей комнаты-зала, мебель в виде шкафов с книгами и рукописями, столы со стульями стали вырастать из под мраморного пола что раньше был дощатым. Стены расходятся в стороны из-за чего Куро вместе с Грет падают вниз. Мелодия стало в несколько раз громче и тут доктор заметил что стен и потолка совсем невидно, хотя мгновение назад искры и освещали пространство, но даже намёка на прежнюю обстановку нет.

Ебучий КАЛЛдун. Извините, просто я их недолюбливаю, ибо в прошлом они чуть ли не изничтожили простых людей после Шестилетней войны с иноземными. Это есть в исторических заметках нашей страны, но откуда вам собственно это знать? Если сказать точнее, то наш нынешний мир был построен неизвестными существами из предположительно 505-7го года до новой эры. Именно тогда на землю спустились великие божьи дары, именно тогда был рождён первый человек, но о нём я расскажу вам ещё нескоро. Продолжим битву двух ненавистных мною типов людей — колдунов и Ямато. Да, Ямато это тот ещё тип, вы не знаете, зато знаю я...

Вновь из темноты вырывается россыпь искр на этот раз красно-белого цвета и музыка сбавляет обороты почти до хрипения что издают умирающие звери.

Music, play slower!

Пространство вновь искажается и комната превращается в маленькую коробку где Ямато и Грозных тут же касаются пола и, мгновенно теряя равновесие в столь коротком падении, плюхаются на землю. Свет возникает из-за спины колдуна словно солнце.

Теперь же всё стало хуже — они лежат прямо у ног своего врага. Он источает уверенность, он явно желает убить их здесь и сейчас, он явно не настроен на приятную, ну или хотя бы короткую беседу на пару слов.

Самюэль уже снял с себя балахон, оголив два сверкающих лезвия-игл что отсвечивают яркие огоньки запрятанные в рукавах его нового одеяния. Куро незамедлительно втыкает (по край не мерия пытается) лезвие охотничьего ножа в огромный ботинок Мьюза на левой ноге. Колдун падает спиной назад, еле успев убрать ногу в последний момент и лишь немного оцарапав кожаный сапог. Семес достаёт автомат малого калибра и выпускает длинную очередь что озаряет это маленькое помещение ослепляющим светом и запахом пороха с железом. Во время падения Мьюз случайно задевает граммофон и ломает пластинку.

Вдребезги разлетевшиеся фрагменты летят во все стороны, комната начинает хаотично смешиваться с видом захолустной землянки, именно той которая вам представляется при этом слове.

Музыка замирает лишь на мгновение, но Самюэль тут же достаёт из рукава новую пластинку и ставит на место прежней. Из новой мелодии слышно хоровое пение и звуки низко тонального оргáна.

Music, reset!

Пространство вновь меняется, витражи вырастают на месте прежних окошке, диванчики превращаются в узкие чёрные скамьи и множество гобеленов. Это церковь? Широкий зал с лакированными досками отражает ели заметный голубой свет. Свечи внутри не горят, в множестве тёмных углов сидят неизвестные люди чьих лиц невидно совершенно.

Испуганым взглядом колдун изучает Куро. Старик немного замялся.

— Как... Как ты посмел уничтожить столь вели-ве-великолепный э-экземпляр? Вы... Вы хоть представляете чего мне стоило их достать в таком состоянии?! - почти криком вырывается из интеллигентного на вид старика. — Я убил столько лет чтобы найти их... Это непростительно!

Самюэль поднимается с пола и заодно подбирает какой-то железный обруч что скорее всего был использован для окантовки пластинки. Но зачем?

Лёгким касанием лезвия иглы и обруча, тот начинает вибрировать, точнее резонировать с иглой. Мьюз отпускает железный обруч и тот зависает на месте, начиная раскручиваться и издавать свистящий, разрезающий застоявшийся воздух в округе. На земле лежат гильзы и несколько смятых словно пластилин пуль. Ни одна из них не задела и не ранила цель.

Неожиданно Грозных вскакивает на ноги и швыряет тяжеленную скамью в Самюэля, попутно пытаясь скрыться в тени с доктором. Лавочка пролетает несколько метров и, наткнувшись на левитирующее лезвие, рассекается как масло. Огромные половинки скамьи валяться на пол и разбивают своим весом гнилые доски.

Самюэль приподнимает шляпу и прячет испуганный взгляд за маской спокойствия. Он приглаживает волосы и очень громко произносит слова что эхом отражаются в храме.

— Бессмысленно прятаться, за порчу моей драгоценной коллекции придётся ответить! Так или иначе, вы не оставляете мне выбора!

— Нахер пошёл, урод! - выкрикивает кто-то из темноты.

Мьюз достаёт из тёмно фиолетовой рубахи ещё одну пластинку и точно также заставляет её взлететь.

— Чёртов гад, хрена тут происходит?! Делать-то что теперь?! - тихонько спрашивает Куро, прячась всего за несколько метров от врага.

— Мне... Я... Блять, ни тех двоих, ни Малтира, вдвоём мы нихуя не сделаем. - шепчет Грозных в ответ.

Колдун взмахивает руками и обручи из металла начинают следовать за его движениями рук, словно он ведёт псов на невидимых поводках. Он идёт по чёрной ковровой дорожке, а смертельные железки летят по рядáм лавочек, прорезая тех насквозь.

— Ваша смерть, - произносит величественно Самюэль. — может быть безболезненной, тихой и приятной. Просто покажитесь мне... Я же слышу эхо от вашего шёпота. Пластинка что я сломал по вашей вине называется "Покаяние обречённых", вторая — "Зов совести" вам придётся заплатить мне сполна. Неизбежность судьбы фундаментальна!

Куро и Семес тихо проползают немного дольше в темноту, громко кашляя с кровью, но свист становиться громче. Смерть приближается.

— Погоди, я придумал, сделай как я скажу и возможно у нас будет шанс! - шипит как змей Ямато.

Мимо колдуна проносится две тени что канули в абсолютный мрак. Колдун направляет лезвия прямо за ними, но за секунду как пересечь стену мрака останавливается.

— Вы считаете себя такими умными? Вам кажется что у меня не хватит духу? Какие вы высокомерные, назойливые гады...

В темноте невозможно отличить тени молящихся людей от наших героев. Именно так, Куро и Грет замаскировались под неизвестных что сидят на скамейках.

— Если вы не знали, - произносит Мьюз, выскабливая красны искры из двух железных обручей что скрипят и звенят друг об друга. — то каждый из сидящих здесь теней, в прошлом был моим другом, мне не составит труда выискать вас.... Вы можете и рискнуть, но я спешу вас разочаровать, ни у кого из вас не хватит таланта обыграть меня.

Время от времени, искры вылетают из-за ударов и освещают небольшое пространство. Этого достаточно чтобы Самюэль разгадал силуэты своих друзей и врагов. Колдун медленно проходит первый ряд, внимательно озираясь и монотонно называя имена всех товарищей.

— Справа: Рандо Ранко, Дуар Траур, Торри Нартх... Слева: Дина Грос, Браун Горн, Фарс Жан-Доум... Ах, а этот мне незнаком...

Он сказал Жан-Доум? Не знал что он считает их семью своими друзьями, ах да, мне же нет да этого дела... Продолжим... Колдун замирает и внимательно вслушивается, пытаясь услышать хотя бы дыхание. Он сомневается, ибо тот кого он считает этой тень мог быть его друг, чьё присутствие он мог попросту не заметить.

— Гас Дарк? Тебя тут быть не может, ты же не мог находиться здесь. Так значит ты и есть первый из моих врагов...

Сомнения продолжают нарастать, Мьюз начинает волноваться, он же не мог забыть своего друга, это невозможно, но всё же...

— Вы считаете что можете меня меня обмануть?

Где-то недалеко слышна перезарядку пистолета. Колдун приставляет сверкающее лезвие к очертаниям горла тени. Тень неподвижна.

— Только попробуйте что-то совершить, ваши действия не возымеют эффекта, я могу изменить темп мелодии и вы даже не успеете среагировать... Моей же реакции хватит на вас двоих... В любом случае, как только пластинка закончит песню, последний фрагмент станет играть вновь и вновь, тогда-то я и вычислю ваши несовершенства и безталантность.

От волнения Самюэль начинает чесаться, на коже проявляется аллергические воспаление. Он начинает скрести ногтями сквозь рубаху, расчёсывать шею, раздирать мешки под глазами почти до крови. Тёмно-красные пятна проступают на вспотевшем зудящем лице и выдавая сильное волнение.

Music, play faster!

Колдун высекает искры голубого цвета из игл-ножей, ускоряя игру и заставляя коридоры стать шире, а потолки выше. Видимо ему необязательно касаться самой пластинки чтобы менять её скорость. Точно, он же управляет окантовкой на пластинках, но это значит что он одновременно управляет и... Музыка из прекрасного пения превращается в дикие крики и противный визг. Всего за пять секунд песня практически подошла к концу и Мьюз застывает.

Music, play slower.

Музыка начинает становиться громче, растяжнее и теперь более подобна гудению что возникает в голове из-за давления крови или приближающемуся поезду.

Комнату сужается и Самюэль практически нависает над над тенью предполагаемого врага приблизившись из-за движения паркета. Почти вплотную он стал прислушиваться и выжидать то мгновение озарения. Голубой холодный свет из витражей с изображениями божеств и ангелов будто бы наблюдает за этим мгновением, выжидая момента чтобы вскрикнуть. Пластинка сбрасывает с себя иглу, меньше чем мгновение воцаряется мертвецки тяжёлая тишина и тут же мелодия начинает играть последние сорок секунд.

Никаких изменений. Хоровое пение не изменило ни тона, ни темпа и какафония молитвенного пения продолжилась как ни в чем ни бывало.

В голову растерянного и запаниковавшего колдуна с двух ног врывается мысль которую он сам не ожидая произносит.

— Вы, ублюдки... Вы не прятались от меня? Вы решили загнать меня в тьму и заставить сомневаться в выборе перед убийством или не убийством тени? Всё это время, вы готовили план... Я убью вас за это! - начинает хрипеть и вопить как дитя старик.

Он оборачивается и застаёт возле кафедры граммофон с той пластинкой Куро.

— Если я не ошибаюсь, - произносит доктор. — то я могу испортить ваш инструмент, и тогда у вас не будет сил сдерживать нас здесь. Стоит мне уничтожить его, музыка прекратится и мы просто нечисти ваш старый морщинистый ебальник... Всё верно?

Самюэль бросается в сторону Куро, но тут понимает что кое-что не предусмотрел — тень что сидела практически в паре сантиметрах возле него не поёт. И снова в точку дорогой читатель! Эта тень — Грет. Как только старик понял свою ошибку в его правые косые мышцы живота были почти полностью вспороты и раскрыты словно разрезанный клубок пряжи. Кровь резким порывом бьёт в стену, окрашивая своей чёрной массой.

Врач поднимает граммофон и бросает его сверкающюю стилизованную коробочку и трубу на гнилой пол. Детали разлетаются в стороны и мнутся, превращаясь из произведения искусства и качественного механизма в груду металлла. Витрины будто бы ликуя, пронзают помещение ели заметными зелёными лучиками.

Музыка прекратилась, люминальность пространства стала сходить на нет, медленно перетекая в более менее нормальную форму. Однако...

Music, collab!

Стены стали столь аморфными и неописуемо нечёткими, что в глазах героев те начинают кружиться и путаться в цветах становясь будто бы простой чернотой. Колдун пропадает из поля зрения и почти не слышно плывёт внутри бесформенных стен. Точно. Ноги главных героев стали увязать в этой непонятной то ли жиже, то ли песке или ещё чем.

Music, rhythmic beat!

Звучит гулкое и протяжное пение девушки, где-то вдалеке, там где никого не видно бьёт бит. Мьюз судя по всему решил использовать сильнейшую технику своего артефакта... Это очень серьёзно... Я и забыл что он умеет ей пользоваться. Старик, спрятав иглы-ножи в рукав, начинает бить по аморфной массе кулаками, вызывая ритмично всплески и волны. Он задаёт пластинке новое звучание. Да, Мьюз объединяет звучание нескольких пластинок в одну единственную мелодию длинною в несколько раз дольше и к тому же задавая ей иной темп.

— Это блять что ещё?! - выкрикивает Семес что даже не успел порадоваться призрачным шансам на победу. — Твою мать, ненавижу волшебников, у них как и любого банкира есть пара тузов в рукаве что оставят тебя ни с чем!

— Не волнуйся, я уничтожил граммофон... - притаптывая его на всякий случай говорит Ямато с нервной и уставшей улыбкой. — Нет музыки, нет всего пиздеца... Это ведь не иллюзии, это что-то невозможное.

Возможно... Это очень даже возможно.

Старик начинает подпевать, закрепляя на новой пластинке звучание.

Тац-тац-тац... Тум-тум-тац...

Тац-тац-тац... Тум-тум-тац...

Да-та-си... Да-та-си... Тац...

Да-та-си... Да-та-си... Тац...

Старик обладает идеальным слухом, настолько великолепным что однажды, подрабатывая в одном из Главном театре страны, приходил по несколько раз на одно и тоже выступление, изучая голоса, тона, темпы, тембры певцов сопрано и давал им советы о голосовых упражнениях, помогал виоланчелистам с настройкой и игрой, указывал актёрам новые виды хореографии и многое другое. В его семье музыка ценилась превыше всего, ибо именно музыка выражает всё самое человеческое,точнее то что делает нас человеком — искусство. Никак иначе быть не может, рисунки пещерных людей, различные духовые инструменты, различная одежда из шкур животных и есть та крупица исскуства что зародила в человеке человечность, именно этим мы от них отличны. Так он считал, и возможно был прав. Для этого Человека (именно так и никак иначе, если мы говорим о Самюэле Мьюзе то это слово необходимо писать с большой буквы) музыка не смысл жизни, а основа на которой он воспитал во многих своих товарищах истинную радость, харизму, человечность. Его слух, его голос, его взгляд встречали много людей, и каждый из них изменился. Он стал одним из первых народных артистов страны что стал известен по всему материку. Его семья была для меня... Простите, что-то я забылся...

Колдун показывает себя во всей красе — рана из которой вытекала река крови заполнилась бесформенной жижей и теперь старик настроен куда более серьёзно. Хватаясь то за лицо, то за руку, ногу, пытаясь дотянуться до спины, Мьюз начинает дико чесать зудящую кожу что покрывается волдырями. Разрывая кожу на своём теле Самюэль также рвёт одежду и выбрасывает её в виде лоскутиков почерневших из-за крови.

— Почему музыка играет?! - спрашивает Грет.

Куро не может ответить на этот вопрос. Доктор считал что без граммофон всё прекратится, всё вернётся на круги своя и им удастся просто убить своего врага. Но... Как же я люблю писать НО...

Но как оказалось, тот механизм был не единственным звукоизвлекающим оборудованием.

Самюэль опускает голову и снимает огромную шляпу. Грет не желает продолжать всё это, он достаёт автомат и снова выпускает очередь снарядов что должны пронзить старика. Мьюз бросает тяжёлый взгляд и сняв шляпу начинает её раскручивать, создавая воздушные потоки. Пули соприкасаясь с полем шляпки моментально разлетаются на осколки, заваливая всё горячей железной крошкой.

— Что делать будем? - Интересуется Грозных у которого кажется закончились пули.

— Я не знаю.

— Ладно, хорошо, нам пиздец. На последок скажу что я бы тебя в наряд взял бы и без проверки... Просто я знаю что ты знаком с лейтенантом, вот и решил тебя проверить.

Куро поворачивается и наклоняет голову на бок.

— Грет, ты серьёзно? Я лейтенанты никем не прихожусь, он мне не друг, не брат, не отец, но также он мне не враг... Наверное. Сейчас бы он нас ой как выручил...

— Пока у нас есть шанс, давай обсудим парк моментов, - начинает шипеть врач. — я заметил что он дорожит пластинками, а также не решается уничтожить тени, этим можно воспользоваться...

— А с музыкой что?! Это куда важнее!

Самюэль некоторое время пронзает героев своим утомлённым взглядом и начинает рвать ткань с шляпы. Как оказалось, сама шляпа была музыкальной пластинкой из какого-то загадочного металла. Старик достаёт одну из игл-ножей и легонько касается пластинки что в диаметре почти два метра. Из второй половины шляпы тот достаёт конус, край которого он в мгновение ока вырезает и отбрасывает тонуть в жиже. Импровизированный граммофон будет извлекать звуки куда хуже, но хотя бы станет это делать в принципе. Музыка хрипло и прерывисто завывает, давя ужасным и пугающим дребезжанием и звоном сто пронизывает тело до дрожи.

Music, play again!

— Эта песня... - гордо заявляет Самюэль. — называется "Embrace the Abyss", пускай вас поглотит глубина и уровень моего искусства, мой талант превосходит любой опыт и любые умения! Как только песня закончится, вы оба будите поглощены Бездной!

— Ты сказал "голубизна"? - переспрашивает с насмешкой Семес.

— Это был ужасный момент для шутки. Серьёзно, мы не в том положении для юмора такого УРОВНЯ. - также подначивает Ямато.

Мьюз в замешательстве начинает ещё больше разрывать свою кожу ногтями, прерывая идеальный бит-басс. Пластинка замечает это затишье и замедляет игру без участия Мьюза. Самюэль самостоятельно ускоряет пластинку устраивая более энергичные действия. Голубые искры ярким взрывом освещают помещение что наконец стало приобретать очертания почти пустынного поля с одной единственной дорогой. Где-то вдалеке дороги виднеется старенький чёрный автомобиль и в паре километров поодаль одно единственное дерево без единого листочка. С неба мощным потоком бьёт ливень, падая и смывая с Самюэля кровь что продолжает сочиться сквозь рваные раны, волдыри и порезы от своего же оружия. Всё черным-черно, контуры объектов практически неотличимы. Поле издаёт запах мокрого перегноя и приятную напряжённость как во время грозы. Высокая трава колышется и всё ближе, всё тяжелее ложиться в стопку друг на друга из-за тяжести атмосферы и холодного дождя.

— Что... Это? - спрашивает Куро.

— Это — ваш конец! - отзывается колдун что продолжает раздирать себя, издавая мерзкий хлюпающий звук содранной с тела кожи.

— Семес! Прикрой, дай мне минуту! - выкрикивает врач во тьму.

Импровизированный граммофон играет над головами героев, метаясь из стороны в сторону, то замедляясь и сжимая, то ускоряясь и расширяя пространства что должны быть необъятны.

* Если бы его способность изменять пространство была бы безграничной, то он мог бы закончить всё с нами сразу при встрече, не мелочась на размусоливания и не оказывая милость своими монологами... * - предполагает Ямато.

Музыка время от времени выдаёт резкий, омерзительный скрип из-за которого нервы старика не выдерживают давления. Это место ему знакомо, оно представляет наивысшую ценность среди всех прежних пластинок. Эта импровизированная музыка в честь расставания с дорогим и близким другом.

— Эй, Самюэль, я то думал вы из слоёв общества повыше, а играете жалкий рок-металл, как вам ни стыдно? - бассом произносит Грет.

— У музыки должен быть вкус, - ещё более громким бассом говорит Мьюз. — и сегодня этот вкус будет словно железо.

Старик бьёт по пластине железным лезвием, высекая темно-темно красные яркие огоньки что скорее подобны тлеющим уголькам к которым подбросили сухих листьев.

Симфония становится подобной гулу китовьего пения, протяжная, тяжёлая и практически неслышная из-за низкого темпа исполнения. У героев закладывает уши, звуки затихает и ливень бьющий в лицо и тело из-за порывов безжалостного ветра стали ещё больнее и ощутимее. Что-то не так...

Старик начинает бесноваться, раскручивая лезвия в воздухе, но из-за музыки их скорость заметно снизилась. Судя по всему от скорости проигрывания пластинки зависит и скорость резонирующих объектов. Старик не соприкасался обручем с иглой или пластинкой в данный момент, значит резонанс случайно произошёл из-за частых перемен в скорости игры пластинки... Он кажется не заметил этого и не понимает что происходит с его оружием и поэтому глядит в чёрную высь, наблюдая за силуэтами лезвий разрезающих капли дождя.

* Если он ускорит игру, то зависающие в воздухе лезвия могут мгновенно принять новую скорость и направления... Времени нет, сейчас или никогда,может это и предположение, но лучше принять меры сейчас! * - взволнованно залезая в чёрную машину думает доктор.

В транспорте будто из 00-ых с горящими фарами сидит двое человек — тень-водитель в маленькой фуражке что глядит на заднее сиденье и неизвестный в ярком белом пиджаке с синем платочком и кажется густой бородой.

Грет оказывается позади колдуна и в попытке схватить его и бросить на прогиб замечает неприятную деталь. Несмотря на то что он успешно провёл захват, лишив колдуна движений рук, сапоги имеют скрытые лизвия в подошве из того же металла. Резонанс сработал и теперь колдун может управлять лезвиями и с помощью ног.

Самюэль слегка приподнят правую ногу и врезал ей по ноге Грета. Лезвие вошло глубоко в внутреннею сторону бедра и задело артерию. Грет начал падать назад и рефлекторно отдёрнул ногу, но при это схватил сапог с лезвием. Пока лезвие перекрывает рану, кровь идёт гораздо медленнее и шансов выжить больше.

— Ах ты блятский старик! - выкрикивает раненый прапорщик, доставая лезвие из ножен.

Всего один точный удар по сухожилиям голеностопа и старик не сможет встать до конца жизни, ползая словно червь.

Голубые искры. Музыка возвращается в свой первичный темп. Пространство перестраивается, дождь становится мельче, облака яснее и кажется в этом иллюзорном мире наступает рассвет. Поле становится шире и просторнее. Грет валится на спину и его тут же одолевает дикий страх — лезвие вне раны.

Кровь что текла под огромным напором еле пробиваясь горячими ручейками через плотно прилегающей лезвие, превратилась в неостановимый поток живого огня, бьющий фантаном. Грет вскакивает с места, хватаясь за ногу. Из-за адреналина его тело сковывает и он в панике замирает. Кровь выходит быстро, у Грета лишь пара минут отделяющие его от смерти. Враг в пяти метрах от него, но он не может ни пошевелиться чтобы спасти себя, ни чтобы помочь Куро хоть чем-то. Руки тяжелеют и немеют, глаза теряют чувствительность.

Это конец...

----------

Таков путь, солдат. 3 Часть.

Шучу, конец будет позже, просто хотелось прекратить это повествование и немножко с вами поболтать. Это не займёт много времени, обещаю. Мы договорились? Конечно договорились.

Возможно вам следует рассказать чуть больше о Самюэле, артефактах и обо мне.

Самюэль был для меня как родной дядя что знает всё и даже больше. С таким человеком не страшно и не скучно, он может рассказать и объяснить всё, приводя сотни различных примеров, эпитетов и многих других гипербализирующих аспектов в своей прекрасной литературно сформированной речи. Он словно актёр что импровизирует забытую им роль и при этом делает шоу лишь лучше с каждым словом и шагом. Честно признаюсь, я ему завидовал до тех самых пор пока... Да... Мы познакомились с Самюэлем где-то в 1786 году ближе к декабрю. Тогда мы вместе с моим отцом и дедушкой отправились в очередной ужасный театр. Пускай театр и называли "Грандэ", но я не видел смысла в этой мишуре.

*Кто из нормальных людей станет слушать музыку в живом исполнении в наших-то 90-ых?* — так я думал до того момента как впервые заговорил с этим человеком.

Ему было около тридцати лет, и знал он всё что можно и нельзя. Своими речами он привлёк внимания всего переднего ряда, рассказывая о "политическом конструкторе" и различных исторических записях (как музыкальных так и письменных в виде стихов, летописях). Даже актёры были в восторге от нашего милого знакомого что сорвал им шоу, ибо те постоянно запинались когда тот говорил и поглощали его взглядом. Нас с ним выгнали из театра. Впервые в жизни семья Жан-Доума была выставлена за дверь не только с позором, но и с новым другом. Лучшем другом семьи.

Самюэль рассказал мне всё так как не рассказывал никто. Именно благодаря ему я стал по настоящему любить искусство и ценить то что у меня есть. Он стал моим другом по воле судьбы, которой я за это знакомство благодарен безмерно. Я понял всё слишком поздно, но мне не жаль.

Семья дала мне стержень для стойкости в своих решениях и убеждениях, руки для совершения великих дел на благо НАШЕГО мира, а Самюэль дал мне уши что слышат, глаза что видят и язык что говорит лишь прекрасное.

В общем, если вы уже поняли, то в той машине куда залез наш непутёвый врач сижу я. По край не мерия я на это надеюсь. Я помню этот день. 1797 год, конец тёплого октября. Это день нашего расставания и потери лучшего друга. Единственного лучшего друга.

Я даже не подозревал что для такого человека как он я буду ценен настолько что он вообще обо мне во время такой серьёзной битвы. Мне вовсе не жаль, наши дороги вели в два разных места. Его дорога — даровать людям искусство и тягу к великим свершениям, путём изучения всего что приносит удовольствие. Это протоптанный путь. Моя дорога — искать место где я смогу стать большим чем... Хотя... Не такие уж мы и разные. Пускай что я и ненавижу этого проклятого колдуна, он всё же мой друг и если это взаимно, тот мне не жаль. Мне очень неловко произносить это слово, мне же пятьдесят а не десять... В моём возрасте должны быть лишь люди проверенные временем, но я сам их бросил. Я до сих пор остаюсь ребёнком с которым Самюэль был бы не против провести сотню ночей за безмерно глубокими разговорами...

Если я не ошибаюсь, то у Мьюза нет детей и жены, может это причина по которой он проводил со мной столько времени... Мне не жаль. Буду повторять это вновь и вновь, мне не жаль... На прощание я сказал ему фразу из старого-старого фильма «Омут красного карпа»:

— И зачем же тебе уезжать, время же на нашей стороне - сказал Нор. — Мы можем уйти далеко на восток... За море.

— Таков путь, солдат. Мне нет смысла решать, если всё решили по моей вине. - ответил солдат с забинтованной рукой.

Если не знать контекста то кажется что это простое прощание двух друзей, но тут всё глубже. Забинтованный солдат — изменник Отечества и будет за это казнён, а второй уговаривает его сбежать. Скорее всего Самюэль воспринял отсылку на это кино буквально, посчитав что я собираюсь сделать что-то незаконное или то что перевернёт мою жизнь.

Возможно, для него это прозвучало как приговор. Я не рассчитывал что могу стать настоящим другом для персоны из самых вершин общества что может проводить время с десятками, а то и сотнями себе подобных людей, знающих и начитанных. Мне не жаль... Таков путь солдат.

Это не опечатка. Продолжим с последних слов, слишком я отвлёкся.

Так-с... Грет лежит с ножевым ранением с внутренней стороны левого бедра и кровь продолжает вытекать всё быстрее... Хорошо.

Куро сейчас выскочит из машины, он не знает что Семес уже получил практически смертельное ранение и они оба в очень уязвимом положении... Замечательно.

Самюэль готовится вскрыть им обоим глотки с помощью лезвий-обручей или с помощью музыкальной пластинки «Embrace of Abyss» что убьёт их по завершению проигрывания мелодии... Чудесно.

Значит вариантов у Ямато особенно и нет. Ну за исключением одного... Я рассчитываю на тебя, Мьюз.

Колдун начинает танцевать. Мягкие динамичные хореографические движения, шум ливня и волшебная хардкорная рок-металл музыка создают впечатления невероятно хорошо спланированного концерта с грандиозным завершением. Танец позволяет Мьюзу вдоволь разогреть кровушку в своих сухих мышцах и заодно совершить серию быстрых атак лезвиями. Со свистом они пролетают и срезают часть крыши автомобиля что со скрежетом валится куда-то в грязь. Колдун не в силах сдерживать себя в порывах бесноватого ритма и энергии —он хватается за голову и начинает её раздирать, вырывая часть седых локонов. Ногти ломаются, расклеиваются, кожа постепенно слезает с лица и тела. Аллергия что проступила из-за волнения сжирает старика, превращая того в почти мумию с окровавленными ошмётками плоти. Как бы ни старался Самюэль, сдержать эмоций счастья, ненависти, страха и отвращения не удаётся и это провоцирует лишь большее проявление дикой чесотки.

Врач медленно выползает из машины, держа перед собой тень мужчины в белом и начинает копаться в подсумке в поисках хоть чего-то полезного. Он видит Грозных и замирает. Он проанализировал ситуацию. Из рта Ямато сочится больше крови, диафрагма сжимается беспрерывно и не позволяет нормально двигаться.

*Бедренная артерия разрезана, но слава богу что поперёк. Блять почему он просто сидит и даже не пытается наложить шину?! Нас этому учили, пережать место ранения может любой рядовой, но Грет сейчас в шоке... Блять... Какая нахуй шина, просто прижми артерию чуть ниже паха к кости, выиграй хотя бы минуту, мужик...* - испуганно мелькают мысли доктора. — *Хотя если бы он сделал всё правильно, то кровь вовсе бы прекратила вытекать. Мать его*

Самюэль несмотря на пожилой возраст исполняет движения в этом смертельном танце словно птица. Аккуратные движения прекращаются и по телу бегут мурашки. Колдун увидел как тень в белом стоит всего в десяти метрах от него, но он боится задеть её и потерять.

— Куро... Ты же считаешь себя человеком достойным величия? Ты доктор, скорее всего хирург, неужели ты ни разу не сомневался в том, стоит ли спасать человека если на кону твоя жизнь? - четко и громко произносит Мьюз. - разве эмоции отчаяния и страха не переполняют тебя в столь тяжёлые времена?

— Что за идиотский вопрос... Я людей спасаю из-за долга Отечеству, а не из большого желания под пули лезть...

— Долг перед Отечеством? Разве ты не желаешь быть лучше остальных? Я уверен чтот причина не в том что ты говоришь. Это ложь. Быть солдатом, не то же самое что быть героем. Воевать может каждый у кого автомат имеется, а спасать людей во время войн могут лишь подобные тебе. Признание и уважение стоит дорого, но ты его не заслуживаешь.

— Нам выбирать особо и не приходится. - с улыбкой шутит врач. Выбор есть у всех, пускай и навсегда хороший.

— Среди врачей столько пессимистов, аж тошно. Однако, юмор у вас бывает специфичный...

— В отличии от вас, стариков, мы реалисты и трезво оцениваем силы.

Колдун немного помотылял руками и ногами, разгоняя кровь, начал смеяться и немного чесать живот сквозь куски плотной ткани что промокла и стала тяжелее.

— Ну-с, тогда оцени силы и сделай хоть что-то, твой знакомый истекает кровью. Продолжишь стоять или рискнёшь жизнью, герой?

Самюэль, тебе не придётся спрашивать дважды. Ямато достаёт из подсумка то ли баллончик , то ли какой-то термос и бросает в него. Колдун ловко, пускай и не намеренно разрезает летящий сосуд из которого высыпается белый мерзкий порошок что быстро впитывается в кожу из-за дождя и ран покрывающих тело старика.

— Что это за дрянь?! - выкрикивает старик.

Не дождавшись ответа он бросается в сторону Куро, направляя безумно быстрое лезвие-обруч прямиком в шею. Врач ели уворачивается, заваливается на пол и тянет за собой тень в белом что очень аккуратно м податливо ложится вниз. Лезвие пролетает всего в паре сантиметров от тени, а по лицу колдуна видно что его сердце чуть не выскочили из груди. Круглыми глазами он изучал врача и тень, пытаясь понять не ранил ли он друга. Обруч пролетает мимо, слегка царапая рот и щёку Ямато с левой стороны, и врезается в автомобиль, уничтожая колесо с сжатым газом.

— Не мешай, Фарс! - кричит Самюэль истекая кровью. — Ты хотел уйти, так просто уйди, не смей стоять вблизи подобных, он недостоин твоего общества!

Где-то позади Грет приходит в себя из-за взрыва шины и тут же, перебирая трясущимися руками набор быстрой помощи (в большинстве своём из самодельных бинтов и препаратов ибо самое качественное отправляется на передовую) и начинает торопливо и крепко пережимать ранение чуть выше. Взрыв автомобильной покрышки заставил Куро инстинктивно сжаться и прикрыть голову руками, Самюэль просто слегка шатнулся в сторону, а Семес услышал в этом пронзительно громком звуке призыв к действию. Туго затянув жгут несколько раз, Грозных проверяет свою работу. Ниже жгута артерия не пульсирует, значит и кровь больше не будет хлестать как из шланга. Он ложится на пол, перекатывается лицом к врагу, быстро выхватывает какую-то колбу и проводит с ней махинации.

Самюэль даже не замечает как позади него кто-то копается в подсумках и готовит ему подлянку в виде...

Яркая вспышка и пронзительно громкий писк озаряет ближайшие пятнадцать метров словно солнце. Светошумовая граната пролетает в семи-восьми метрах от Самюэля, но этого достаточно чтобы временно вывести его из строя. Как жаль что граната на то и светошумовая что оглушает всех в огромном радиусе. Ослепительные лучи горящего магния выжигают сетчатку старика и бьют в голову словно отбойными молотками. Из ушей начинает лить кровь, капля за каплей. Самюэль оказался достаточно близко и получил непоправимый вред здоровью, он практически оглох, в глазах абсолютно белое полотно, ноги подкашиваются и земля будто бы сама ускользает из-под ног. Мьюз потерял ориентацию в пространстве и слегка пошатываясь упал на землю. Лезвия последовали невольным движениям его рук и врезались в землю, пронзив дорогое воспоминание о друге. Именно так, тень — есть воспоминание которое колдун вкладывает в музыку. Тень — ассоциация прошлого, утерянного и очень дорогого. Мне жаль что ты забудешь меня, но спасибо что так отчаянно боролся несмотря на всё что я тебе сказал. Прощай, Блю-Рэйн Самюэль Мьюз.

Вспышка ослепила, а звук взрыва оглушил героев и те, практически вслепую и в полусознании пытаются докричаться друг до друга. Куро пытается встать на четвереньки и проползти до своего раненого товарища пока предательская твердь бросает его то на спину, то на живот, снова и снова заставляя того глотать грязь и неосознанно выкрикивать несвязную речь. Кроме громкого звона, подобного сотням тысяч звучание колоколов невозможно разобрать ни слов, ни звучание дождя что льёт с неба в своей симфонии. Куро проползает мимо старика что бьётся в агонии и размахивает руками. Ему сложно дышать, боль пульсирует и пронзает тело иглами, глаза будто вот-вот вы текут а мозг разорвёт голову изнутри.

*Он маршет, мал... Машет руками, - думает в спутанном сознании Ямато, дрожащими руками цепляясь за камни чтобы не упасть. — значит и куги... Круглые лезвия продолжают... Твою ж за ногу... *

Лишь сейчас врач замечает как хаотично сверкают железные лезвия, метаясь из стороны в сторону, как музыка то ускоряет темп, то сбавляет его практически полностью, как поле превращается то в крохотный клочок земли что тонет в жидкости, то расширяется на сотни метров. Доктор на мгновение замирает и касается левого плеча. Кровь. Много горячей красной как закат крови. Глаза невольно показывают белый яркий свет, обожжённая сетчатка будет очень долго восстанавливаться, если организм вообще сможет справится с этим. Горячая кровь быстро сворачивается несмотря на дождь что смывает её следы. Ямато одолел страх, адреналин меньше чем за четверть секунды ударил в сердце ледяным лезвием. Кровь становится ярче и в голове проносится страшные мысли.

* Милый, вставай, нам всё ещё нужен мне... Вставай, помоги друзьям и беги как можно дальше! Впереди ещё много испытаний...*

Были ли это мысли Ямато которые он присвоил своей покойной невесте или же это и вправду была она, прибывшая за своим любимым... Мне это неизвестно, пока что.

Грет успевший сгруппироваться избежал таких серьёзных последствий, но звон в ушах и белая вспышка всё также настигла его. Раненый и поглощённый смутными мыслями что так и норовят слиться со звоном в голове, Грет достал пистолет с последней пулей.

По какой-то причине еле слышимый бит музыкальной пластинки стал сильнее. Машины с распиленный крышей стала двигаться несмотря на невозможность ехать в принципе. Она быстро стала удаляться в даль размытой дороги оставляя лишь след из глубокой колеи от колёс.

Куро уже дополз до своего товарища, но вместо попыток встать и поднять друга достаёт из подсумок беруши из бумаги и ткани. Он вставляет их себе и товарищу, заталкивая в самую глубину.

Звон, мысли стали немного чётче, в глазах картинка становится яснее и вдруг...

Музыка стала тихой, силуэты пространства стали изменяться, превращаясь из пустого мокрого поля в прежнюю чёрную жижу.

Грет нацеливается в колдуна. Самюэль ворочаясь, ударяя себя, грязь в лужах, продолжая кричать замер. Он поднимает руку, словно обращаясь к высшей силе что так его и не приняла. Кроваво красная рука освещает всё красными искрами и музыка замедляется.

Music, play slower!

С руки падают капли густой крови, лимфа из разодранных участков кожи вытекает и распространяет запах свежего сырого мяса. Капли дождя становятся медленнее и медленнее.

Выстрел. Пуля пролетает в паре сантиметров от лица старика и врезается в грязь поодаль. Промах.

Старик словно марионетка поднимается с полу и трясущийся то ли от страха, то ли от ненависти, то ли от боли выискивает в темноте своих врагов. Не чёткий взор падает точно на героев, но старик не может их видеть. Страшные глаза нацелились точно на врача и он это чувствует. Либо ты, либо он, дорогой Самюэль, решайся быстрее.

Грет падает без сознания, крепко удерживая в руках пистолет.

Куро остался один на один с самой смертью.

Как я уже говорил, Мьюз — колдун, и сейчас я всё обьясню. Самюэль с детства был крайне способным музыкантом, он играл на практически любом инструменте что могла предоставить ему школа искусств уже к двенадцати годам (на минуточку это около ста двадцати, подвидов духовых, струнных и клавишных инструментов.) а так как его семья была последователями Остаточных руд — веры в земного преподобного червя что связан с мёртвыми, они могли общаться и пользоваться поддержкой не живых. Не подумайте неправильно, нет простого способа стать по настоящему могущественным колдуном просто поклоняясь кому-либо, Вера требует полной отдачи. Многие губили свои и чужие жизни воздавая блага своим богам, много крови, пота, слёз и труда уходило чтобы стать настоящим служителем своей веры. Боги не благословляют бестолковых. Мьюз принадлежал великому роду, потратил множество лет, усилий и был благославлён особой силой. Это вовсе не оживление трупов, создание душ или призыв нежити, Мьюз способен вызывать к мёртвым душам что таятся в земле, играя для них нужную музыку самостоятельно. Расположение духов — есть ступень к обретению истинного господства над человеческими пороками.

К чему это я? К тому что Мьюз знает сотню различных мелодий для проведения контакта с призраками, захватом их сил, обороной от их гнева и запечатывание их энергии. Только что Самюэль остановил музыку своей «Embrace of Abyss» чтобы разглядеть в Куро ту самую Волю к жизни. Жить хочет тот кто видел и знает смерть. Глаз Самюэль видит Волю всех погибших товарищей, друзей и близких для нашего героя. Колдуны — те кто используют силу своего рода что служил одному единственному божеству, так и десятки лет оттачивания мастерства в рискованных экспериментах. Сила Мьюза — любой вид музыки что он извлекает с помощью волшебства.

Самюэль словно голодный сокол изучает Куро. Доктор уже встал на ноги и достал нож, шатаясь из стороны в сторону и еле-еле поднимая голубые словно чистое небо глаза. Самюэль громко вздыхает, глядя словно заворожённый на великолепную картину.

Куро — есть душа поглощённая отчаянием, чёрная и тлеющая и внутри таится огонь что жаждет надежды. Вокруг Ямато возведена стеной бригада его товарищей, друзей и любимых людей что его не забыли. Практически невидимые силуэты солдат помогают ему встать с колен, держат крепкой хваткой нож. Каждый из них поддерживает бестелесными руками голову, спину, шею, глаза, руки дорогого друга. Жёлтые силуэты практически неощутимы для врача, но эта воля — есть щит героя. Каждый из духов будет стоять горой за своего Спасителя, сына и любимого несмотря на всю свою беспомощность.

Вот он облик истинного героя достойного стать великим как Самюэль, как Император Колд Фрост или сам Генерал Тернéр. Однако сейчас в битве интересов может победить лишь сильнейший.

Если вы ожидали последней, грандиозной битвы, то увы, но нет. Куро теряет сознание от потери крови и падает на землю. Духи исчезают, провожая доктора печальным взглядом и исчезают в жёлтом тумане.

Самюэль испуган, разочарован, но одновременно безумно ликует внутри, ведь найти такого человека по совпадению — один на миллион.

Вот-вот Мьюз готов покончить с жизнями обоих героев что боролись за жизнь друг друга, как вдруг колдун замечает нечто неожиданное. С рук колдуна капает кровь, лоскуты собранной кожи всё также свисают и словно тряпки, словно паруса ловят потоки ветра, но волдыри и сыпь на коже что его мучала отступила прочь, будто её вовсе не было.

Старик вновь опускает взор с своей руки ведущей лезвие на бездыханное тело доктора с потухшими глазами.

*Как благородно, как глупо и омерзительно... Однако это поступок настоящего человека. Великого... Человека... *

За несколько секунд до конца проигрывания железной пластинки Самюэль останавливает её полностью. Слегка касаясь её, он опускает её прямо к лицу Ямато, втыкая ту в глубь грязной лужи.

— Ты сделал мне одолжение, Ямато, а я сделаю его тебе. - шёпотом произносит старик.

Куро неподвижен словно уже мёртвый, бездыханный, холодный и бледный. Однако, его рука поднимается над головой и слегка оцарапывает пластинку. Силы окончательно покинули его тело и теперь все жизненные функции продолжат на автомате протекать в течении пары минут.

Самюэлю этого показалось достаточным. Колдун самолично ударяет ногой, разламывая пластинку. Громкий железный скрип...

Music, the end!

***

Мгновенно прерывается и Куро смотрит на свою руку.

Мгновение осознания. Вокруг тихо-тихо кипит кастрюлька с крышкой, приятный запах варёного мяса с овощями разносится холодным воздухом из землянки. Ярко горит одинокая лампочка возле которой летают прозрачные бабочки, сотканные будто из воздуха и света. Землянка именно такая какая должна была быть изначально: старые изуродованные кресла, гнилые стулья и стол, ржавая печечька медного цвета возле которой лежит прелый мешок с гнилыми от влажности овощами. Стены из грязи и стареньких деревянных подпорок что держат эту халупу поросли разными травами, сорняками и прочим. Жуки и черви, не стесняясь присутствия хозяина жрут его еду, бегают по мебели и иногда наглея, заползают ему на руки и ноги. Грет, сам не понимая почему, лежит на диванчике в углу, сложив руки в цепи, как будто придя к психологу на сеанс ожидает очередного вопроса о себе. Он замечает изменения в тот же момент что и Куро и вместе встретившись глазами они вскочили с места, пытаясь друг друга пощупать и оценить повреждения.

Ран, царапин и синяков нет. Ни разрезанного бедра с повреждённой артерией, ни пореза на руках и плечах, ничего что должно вызвать волнение за жизнь.

— Ой, чего вы встали-то, посидите ещё, суп почти готов... - произносит старик что принёс тарелку с чёрствым хлебом. - За окном дождь, холодно, погостите у меня ещё немножко.

Оцепенев от страха они глядят на Самюэля что стал простым стариком в грязноватых цветом одеждах и более милым взглядом. Ни какой опасности больше нет.

Грет выискивает в карманах оружие, неважно какое, главное чтоб было. Его нет.

— Оно у вас в курточках осталось, вот на вешалке висит, сохнет. - с улыбкой указывает старик.

Грет не сдвинулся с места.

— Это блять что нахуй значит?! - выкрикивает дрожащим голосом доктор.

— Обман, дорогие товарищи, обман... Извините меня за такое поведение... Понимаете ли, я одинокий старик, гостей уж забыл как встречать...

Грет подбегает вплотную к колдуну, ставит на стол тарелочку с хлебом и хватает старика за воротник.

— Ах ты, выблядок старый, сдохнуть захотел?! Я могу тебе хорошие похороны обеспечить, прям здесь и сейчас, по скидке для пенсионеров выйдет!

— Хоть кто-то по пенсионному скидку даст, спасибо уж... Добрый малый.

Грет опешил от таких слов.

— Не за что... Ой, иди нахер старик, что это... Я... Иди на хер... - толкает колдуна Грет и валится лицом в диванчик, встав на колени.

Куро продолжает осматривать комнатушку с сушёные травами, шкафчиками с бельём и огромную шляпу с цветком что приманивает бабочек-невидимок что оставляют на ней частицы какой-то пыльцы. Всё выглядит так спокойно и умиротворённо, так естественно и мило.

Тут по настоящему хорошо: ни какой суматохи и стонов раненых, ни какой нервотрёпки с отчётами или персоналом, ничего. Что для одного рай, для другого преисподняя. Одинокий старик выглядит обречённым и подавленным и лишь... Ну получается "гости" позволяют ему выжать искреннюю улыбку.

— С... Самюэль? - произносит Куро продолжая изучать комнатку. — вы же мне... Нет, нет, нет... Вы арестованы за подозрение в шпионаже, попытке убийства соотечественников и незаконном пребывании на территории военных действий. Вам ясно?

Старик на секунду задумчиво глядит на доктора, но тут же вспоминает о супчике.

— Да? А, точно, да, но давайте тогда доя начала поужинаем, вы же... Удостоите меня таким благосклонным решением? - с надеждой произносит Мьюз.

— Только если вы ответите где наши товарищи, двое солдат Якáра и наш Кáнпский друг... - немного неловко произносит Ямато.

Старик развёл руки в стороны.

— Боюсь что мне это неизвестно...

— Когда музыка прекратилась, всё стало изменяться... Это...

— Именно, если вы не слышите музыку, то вы не по попадаете под действие моего колдовства... Судя по всему они каким-то образом избежали музыкальной симфонии и... Не знаю, сбежали?

В дверь с двух ног врываются Тумбочка и Вешалка, наставлял автомат на старика.

— Руки за голову, убьёт суку такую! - единовременно выкрикивают двое.

В их ушах действительно стоят какие-то заточки и они даже не слышат как Грозных командует им сложить оружие.

— Смерть врагу, смерть старику! - кричат те двое, размахивая автоматами без предохранителя.

Позади врывается Малтир и хватается за их стволы, вызывая их из рук этих кретинов.

Старик даже не дёрнулся и продолжил накрывать на стол, достав ещё пару тарелочку для новых гостей. Самюэлю явно неловко говорить с героями после всего что было, он даже старается не поворачивать голову в сторону Ямато.

— Давайте же... Поужинаем, поболтаем... Ну садитесь же, можете диванчик подвинуть, а то у меня суставы уже не те... Ха-ха... - нервно говорит старик.

Куро уже понимает что старик сам загнал себя в безвыходное положение, но причины этого ему неясны. Они вместе садятся за стол, подрывают остальных что долгое время невозмутимо глядят на картину как двое врагов обедают за одним столом.

Куро внимательно разглядывает старика на коже которого нет никаких шрамов, царапин или чего-то ещё. Мьюз всё так же боялся поднять глаза, вместо этого он пялился в тарелку мутного горячего супа боясь моргнуть.

Куро махнул рукой, подзывая присесть и остальных. Недолго думая они подошли к столу, убрали автомата ко входу и сняли куртки. Аккуратно осматриваясь и приглядывая различные интересности интерьера, присели рядышком, кто в кресле, кто на диване. Доктор заглянул за спину старика и увидел там тот самый граммофон с папой пластинка рядом.

— Можно? - слегка грубо произнёс Куро, указывая на механизм из полированной меди.

Старик ошарашен таким вопросом, но отказывать гостям не намерен.

— Если вам так угодно... Прошу, конечно можно.

Старик приготовился встать и принести аппарат поближе, но Грет уже прошёл мимо него, опередив колдуна что не чувствовал себя как дома. Гостям он рад всегда, но не когда он пытался мгновение назад их прикончить и унизить.

Грет медленно перебирает пластинки в темноте. Малтир принёс фонарик и достал самую невзрачную на вид упаковку, протянув руку из-за спины товарища, пока остальные ждали. Ждали и ждали хоть чего-то кроме шуршания что так пугало.

Малтир ставит пластинку, Грозных меняет скорость на норму и в комнате раздаются громкие голоса приятных мужчин что поют что-то о речке и тихом городе в Маáри. Ламповая тёплая музыка прерывисто играет пока иголка соскакивает или время от времени тормозит пластинку. Видимо слушали её не одну сотню раз.

Куро тут же осматривается, друзья повторяют за ним и не замечают никакой разница ни внутри, ни снаружи. Кастрюлька так и стоит на месте, диван того же цвета, квартирка недвижима.

— Не волнуйтесь, эти пластинки не несут вам зла... Это простая музыкальная партия записанная в 70-ых... Просто музыка... - произносит шёпотом старик.

Все молчат и продолжают есть супчик. Вкусно. Тепло. Уютно.

Так проходит почти пол часа пока суп полностью не закончился и дождь не стал слабее.

Грет убрал тарелку в раковину и ушёл одеваться. Куро и остальные сделали то же самое и повязали старика, несильно затянув верёвкой руки. Вместе выходя из дома они прихватило шляпку с цветками и спрятались под ней.

— Товарищ прапорщик! Как там с отрядом, не слышно? - произносит Вешалка. — дождь стих, аппаратура должна работать!

— Ни слуху, ни духу, рядовой, нас недалеко идти до ребят, часа два быстрым шагом. Скоро будем... - отвечает Семес.

Неловкое молчание повисло как покрывало, но его тут же прервал старик.

— Хотели бы убить, убили бы, неужели я вам так нужен... Толпой хотите расстрелять? Хотя зачем вам на меня пули тратить?

— Да не нужен нам труп старика, не нужен - произносит Куро. — мы тебя через день к лейтенанту приведём, пусть сам решает... Можешь сказать что не знал о эвакуации... Что просто тут жил и ничего не знал о войне. Старику из землянки он поверит.

— Зачем вам это?

— Вы же человек не плохой... Хотя нет, вы тот ещё ублюдок... Просто по вам видно что вы смерти нам желали не из вредности... У вас свои интересы, вы просто боялись что мы всё испортим, но мне не понятно одно: неужели было так сложно поговорить?

— Пять человек в тяжёлое военное время хотят поговорить с бедным стариком? Нет, такие как вы... Не в обиду, обычно бьют прежде чем спросить... Это было ради моей безопасности.

Куро глядит на старика с презрением, но и с пониманием.

— Ну тут вы отчасти правы... В любом случае, мы целы и живы, вы тоже, значит проблем по сути и нет... Наверно. Господь мой Гаáн, это просто ужасно... Я ничего не понимаю.

— Вам и не нужно, милый Куро, вы станете человеком Великим, по настоящему самым человечным... Но можно вопрос?

— Валяйте.

— Зачем вы швырнули в меня порошок, ну тот, от аллергии или волдырей, я не понимаю зачем?

— Я и сам не знаю, я же врач — увидел беду у больного и всё, помог, что тут ещё надо?

Старик мило улыбается и смотря в пол произносит:

— Всё-таки я не ошибся, он настоящий Герой. Пусть со мной будет что угодно, прости меня Фа... Жан...

Мысли спутываются, старик более не помнит имени своего друга и больше не помнит из-за чего он был отчаян столько лет.

Да он забыл моё имя и теперь у него есть шанс на новую жизнь. Молодец, Куро, спасибо тебе за это... Ха-ха-ха, когда-нибудь твои усилия выйдут тебе боком и не раз, попомни эти слова Ямато... Твои враги не забудут твоего имени пока я не окончу историю. Историю конца.

Дорога продолжала весь героев к дальней реке сквозь руины деревни что раньше была местом чудным и волшебным. Всё осталось позади. Путь обещает быть долгим. Очень долгим.

----------

Старый — Добрый?

И снова здравствуйте, я немного замечтался и забыл рассказать вам о важной вещи из прошлых глав, а именно артефактах. Не хочу раскрывать вам все карты, но о некоторых аспектах, столпах этого мира вам расскажу. И так, с чего же мне начать, дорогой читатель? Пожалуй лучше объяснить принцип работы самих артефактов и их силу. Любой артефакт — есть объект или субъект что наделён силой приравниваемой к божественной. Допустим тот же Гаáн, он дарует силу людям с помощью артефакта — Символа света, силы, и знания, каждый из которых имеет больше различных свойств. Правда будет правильнее уточнить, что сам Гаáн раздал силу не только артефактам, но и вложил свою сущность в каждого из людского рода ( в той или иной степени, однако людей обделённых его силой НЕ СУЩЕСТВУЕТ. Кто-то скажет великодушие и благородство, я скажу: цель оправдывает средства. Когда-нибудь вы поймёте). Символ света и ему подобные обладают силой божества и могут быть использованы в обмен на нечто очень ценное, но для каждого вероисповедания установлен свой ценник, свои условия. Хочу, показать ещё кое-что, представьте себе кувшин полный вина... Представили? Хорошо, теперь вылейте в какой-нибудь стаканчик или кружку с трещинами половину содержимого... Вот, это и есть артефакт. Вы понимаете что случилось с кувшином? Уверен что понимаете — он стал на половину пустым, также работает и с нашими покровителями. Когда они жертвуют вам силу в виде артефакта, то сами становятся слабее и чтобы восполнить эту силу, вино необходимо вернуть. Да, немного разбавленным, но в большем объёме. И на счёт треснувшего стакана, вино также будет вытекать, капля за каплей, рано или поздно оставив лишь немного осадка. А что относится к иным богам, опять же вернёмся к кувшину с вином. Наполнить сосуд с вином можно только вином, не коньяком или вермутом, так ничего не выйдет, боги не любят сокровищ иных вер. Надеюсь я смог объяснить вам этот принцип воздаяния-жертвы.Кстати, Самюэль обладал очень интересным артефактом под названием «Памятная мелодия» что состоит из коллекции пластинок несуществующей музыкальной группы, которые по какой-то причине вызывают прояснения сознания и создают вокруг слушателя моменты из памяти обладателя. Чем тише музыка тем слабее эффект. Мне очень льстит внимание моего дорогого друга, до сих пор не верится что его воспоминание пробуждённое импровизированным слиянием двух симфоний привело его к этому... Печальному моменту. Ладно, не время расклеиваться, дорогой читатель, мы с вами поболтаем немного позже, вернёмся к истории.

Вот уж и прошёл тот странный и неприятный день. Старика привели в штаб, предварительно обыскав и тщательно досмотрев. При нём было обнаружено достаточно загадочных вещей, таких как шляпа с цельной железной пластиной круглой формы (возможно использовалась за место зонта, хоть это и головной убор), фрагменты белой одежды из качественной ткани и синий галстук, железные крючки и пара колбочек (по какой-то причине пустых). Прежде Самюэль не бывал на допросах и уже давно позабыл о том как служил в армии тех времён. Тогда ещё не существовало оружия сильнее многозарядного мушкета что назывался «Дробьюшь» или «Разитель». Громкое название для ныне устаревшего во всём кроме коллекционирования оружия. В просторной комнате с поцарапанным полом и облупившейся на стенах краской сидит на скрипучем стуле старичок, а на против лейтенант Рарт что держит в руках несколько отчётов, изредка шурша ими. Позади Мьюза сидит Куро что неравно перебирает в руках пустую колбочку валерьянки, рядышком Малтир, те самые двое дураков и чуть ближе к Горо разместился на маленькой табуретке Сéмес, находясь за спиной начальника.Застоявшийся воздух в помещениях и коридорах пропах спиртом вперемешку с ароматом грязного белья и лишь маленькая форточка на самом верху окна пропускает приятный ветерок. Он неощутим внизу помещения и чтоб его почувствовать нужно совсем немножко привстать, но при начальнике как-то неловко. Словно провинившихся школьники в кабинете директора сидят взрослые мужики, опустив голову в пол и время от времени глядя в потолок с лампочками, шкафчики с книжками и на настенные часы. Неловкие игры в переглядки друг с другом вызывают нервную улыбку и смешок у товарищей пока они ожидают хоть каких-нибудь слов лейтенанта. Тишина давит, не так ли? Ха-ха. Самюэль же словно ребёнок, сидя на высоком стуле, мотыляет ногами и заглядывает в документы начальника штаба. Горо совершенно не обращает внимания на ребят, внимательно изучая листы бумаги с следами подтёков с принтера и постоянно перечитывая их содержимое, он видит что сам "документ" совершенно не имеет внятной структуры. Он в сотый раз глубоко вздыхает и протирает покрасневшие то ли от злобы, то ли от усталости глаза. Тиканье часов громко отражается приятным цоканьем смазанных деталей по помещению, в коридорах слышны тихие шаги и шарканья по гнилому паркету уборщиц и врачей, солнце в самом рассвете бьёт тёплыми лучиками сквозь оконные рамы и начинает печь кожу. Грет сидит на мелкой табуретке и от нервов начал притаптывать ногой, сначала в такт секундам, потом быстрее и немного громче, позже ещё более энергично и вот, достигнув предела своих рефлекторных сокращений мышц, вроде как перестаёт дышать. Нервный мужик. Доктор с хрипом встаёт с места, чувствуя взор своего друга, но продолжает и подходит к Семес с пустой баночкой валерьянки. Прапорщик всё громче и громче отбивает ногой паркет и это становится невыносимо громко. — Вы это с таким серьёзным лицом мне принесли, я уж думал что у тебя, Грозных, есть немного ответственности... Что это за бред? Семес! - грубо, но тихо произносит Горо после долгого молчания. Прапорщик мгновенно остановился, услышав к себе обращение во второй раз. Куро поводил пустой банкой возле лица прапорщика, приводя того в чувства. — Так... Товарищ лейтенант, позвольте... Это всё правда, мы по сути все, точнее я и товарищ Куро были там. Всё что мы описали в документах — есть чистая правда... - водя носом от банки произнёс Грет. — На кой чёрт нам врать? Мы чуть не сдохли! Горо безэмоционально поворачивает голову к Самюэлю и подбирает лицо рукой. — Самюэль Блю-Рэйн Мьюз, 1757 года рождения... Из Сан-Тобубы? Допустим... В деле сказано что вы преподаватель искусств, актёр мирового масштаба... — Так и есть, уважаемый, так и есть, но я давненько отказался от этой деятельности. Понимаете, я уже человек в возрасте, мне не хватало времени на сотни, а то и тысячи учеников за один день. Мне просто хотелось отдохнуть. Возможно вы не знаете, но люди бывают очень глупы, надоедливы или вообще высокомерны... — Поэтому вы переехали в землянку, не имея ни еды, ни лекарств, пытались убить моих ребят несмотря на попытки Ямато наладить переговоры, да чуть не прикончили прапорщика? Старик развёл в стороны руками и решил промолчать, скривив лицо в натянутой улыбочке как у дикого песчаного койота. Горо от непонимания и утомления покраснел в лице и провёл по лбу рукой, стирая пот. — Что за бред... Одни говорят что их чуть не прирезал старый худой мужик за шестьдесят лет, один просто спокойно говорит что жить хотел спокойно... Не кажется ли вам, - обращаясь за спину Самюэля произносит Горо. — что тут что-то не сходится? Нет такого ощущения? - переводит он свой взор на Ямато. — Рарт, я понимаю как это звучит, как это невероятно скомкано в безумную кашу... Мы и сами толком не можем понять что это было. Хоть этот... То есть Мьюз может это подтвердить, без утайки и в полных подробностях. Всё же, он просто одинокий старый мужик, че с него взять? — Ты сейчас оправдываешь его в попытке убийства тебя и твоего товарища? Да и вообще, какого хрена ты покинул территорию штаба без моего ведома? Ямато глубоко вздыхает и продолжает приводить прапорщика в себя, попутно высказывая недовольство бормотанием по типу: "да чё ты такой душный" или " Боже мой, тебе не плевать".Тумбочка и Вешалка переглядываются и начинают друг друга толкать, попутно ругаюсь и оправдываясь ( хотя их вроде и не просили, что взять с дураков что даже не были там вместе с Куро и Грет). — А мы что сделали, может Куро сам что-то сказал не так и конфликт начался, нам знать не откуда! - возражает Вешалка— Дурак? Ты рот закрой свой, нам по сути проблем избежать по его доброте удалось, умничает сидит. - вякает Тумба. — Тебя забыли спросить, коротышка. — Я тебе щас как врежу! — Ты мне врежешь? Я тебя щас! Лейтенант бьёт по столу и они затихают.— Клоуны да и только, кто таких блять в солдаты взял? Только и умеете что сраться как рожи друг другу чистить... Хватит. Семес, Куро, Самюэль, сидите здесь, все остальные на пост... Или куда вам? Двое на пару повесели голову и аккуратно встав, стали плестись на места. Долг не ждёт. Малтир выходил последним, провожая друзей странным взглядом, он закрыл за собой дверь и комната наполнилась эхом такта часов. Звук шагов пролетел по коридору, по лестнице, по холлу и растворился в ему подобном шуме суетливой какофонии. — Извините конечно, уважаемые, - хрипло проговаривает Мьюз. — но я же сам виноват в этом. Да, вину свою признавать не люблю, но сегодня... Эм, хм, точнее вчера был особенный случай, прежде мне не встречались такие великодушные, если можно так выразиться... — Закройте рот. - рявкнул лейтенант. — У меня есть вам вопросов больше чем вы думаете и я заставлю вас ответить на каждый. Если ответ мне не понравился, то вам.. — Тихо... Тихо. Уж чего-чего, а наказания за ложь или утаение резонна пребывания в незаконном месте, то бишь на поле боя в данный момент, мне известны. Отвечу честно. — Хорошо, по какой такой причине вы находитесь на незаконной территории, то бишь поле боя? Давайте же, только честно. - хмурясь произносит Горо пока Куро и Семес стоят в недопонимании. — Ну... Я же... Я же говорил что ездил сюда в отпуск, от нервной и непостоянной обстановки отречься, хоть на месяцок. Понимаете? Перерыв, отпуск — это очень важно для здоровья! - с улыбочкой произносит седой старичок. Кого ты пытаешься обмануть? Горо Рарт не из тех людей что станет верить такой ОЧЕВИДНЕЙШЕЙ лжи. Покажи себя настоящего, Самюэль, нéчего пресмыкаться перед ними... — Вы считаете это смешным? - раздражённо произносит лейтенант, обходя старика со спины и положив руку на его костлявое плечо. — Я не считаю что вы были, если можно так выразиться, честным. Вы же согласны? Старик продолжает качаться на стуле, но его взгляд меняется. Что-то с ним не так... Лейтенант всё видит, но ничего не понимает. Неохотно, будто бы не по своей воле, а лишь из нужды, Самюэль из дряхлого старика превращается в крепкого как камень мужчину. Мышцы что иссохли десятилетия назад, будто бы наполняются жизнью прежних, лучших, счастливых лет.Огромное, неповоротливое как у Семес тело уютно расселось на неудобном стуле, глядя исподлобья. — Товарищ Горо, мне проблемы не нужны, да у меня их и нет, но вы, судя по всему, делаете мне нехорошего будущего... Если вы хотите решить всё как подобает лейтенанту, то будет добры относитесь к пожилому гражданину повежлевие. — А если нет. - напряжённо говорит Рант, нависая над стариком. Самюэль уже собирался вставать чтоб дать свой ответ (разумеется ), но его остановил Ямато. Прямым и полным безразличия взглядом доктор вытянул из Мьюза всё желание устраивать балаган. Старик неловко посмотрел на окружающих его знакомых, безвольно махнул рукой и продолжил выслушивать оскорбления и пассивную агрессию. По край не мерея ему так казалось.— Самюэль Блю-Рэйн, - не слышно произносит Горо. — давайте начнём с начала, мне правда нужны ответы, вам нужна свобода... Ну хотя бы на пару-тройку оставшихся вам лет. Мы получим ответы, вы вернётесь домой и всё станет как раньше. Хорошо? * Моя цель — найти нового Бога, я должен быть одним из первых кто станет его наместником* - подумал грустный старик. — Мы знаем как вам жилось в столь одиноким отдалённом от людей месте. Вы же старенький мужик, уверен что в родном городе у вас уже есть нажитое. - продолжал говорить лейтенант, несмотря на то что Мьюз его не слышал. — Своя академия музыки, актёрского искусства, домик где-нибудь на окраине в тишине... * А зачем мне это надо? * - холодно пронзает мысль старика его седую головешку. — * Мне ведь действительно не двадцать, тридцать... Я уже человек повидавший мир, знающий что такое человек и каким он бывает... Я ведь действительно жил хорошо, а у меня ни наследника в роду, ни ученика... Кого мне тогда обучать? Кому передать силу Остаточных руд и звание Depth? *— Кстати, вы очень старый и несуразный, - отчаянно пытался привлечь внимание Горо. — вам бы на пенсию, какая уж там академия преподавателей. * В этом ведь суть человека — сомневаться и боятся неизведанного... Может быть мне бросить всё и дождаться Бога в новом месте? Хотя... * - продолжает размышлять Самюэль. — Уважаемый Самюэль, так или иначе информацию мы получим, однако я точно должен задать вам пару вопросов. Надеюсь вы ответите. - сев на стол прямо перед лицом лейтенанта заявил врач. — Вы, товарищ Ямато, можете спрашивать что захотите, вы показали себя человеком великодушным — такое я ценю. Лейтенант развёл руками и выпустил глаза, кипя от злобы. Делать если у конечно нечего, в его интересах закончить всё побыстрее и пускай это сделает уже хоть кто-нибудь. — Тогда первый вопрос: откуда вам знать о рождении нового Бога? Что это вообще значит? Я точно уверен что вам не приснился джин какой-нибудь или другой мифический персонаж и не сказал об этом. Верно же? Старик сделал пару коротких но громких шага к стульям где сидели наши герои, и уставился на стену с портретами. Он какое-то время стоял молча, поглаживая бороду и нервно расчёсывая кожу. — Знаете ли, Ямато, я готов и точно буду с вами честен, однако, могу поклясться что забыл имя того самого человека что рассказал мне о прибытии великого существа... Клянусь вам своей жизнью, не помню даже его образа! - испуганно и растерянно произносит колдун.— Правда? Вы оказались буквально в грязи ради той идеи что вам подарил забытый человек? Разве есть смысл двигаться куда-то? Старик встаёт полу боком к Ямато и продолжает чесать покраснение на щеке. — Каждый раз когда я задумываюсь о бессмысленности своих действий, меня одолевает чувство то ли долга, то ли уважения к кому-то. Кто-то был мною забыт, но идея всё ещё горит... Я человек серьёзный в плане идей. Как вы и говорили, я и впрямь не стал бы следовать идеи человека глупого, грубого  или бесчестного, значит тот забытый и впрямь, по настоящему был важен для меня... Однако... Семес уже крепко стоял, изредка пошатываясь из-за затёкших ног и пытался что-то вспомнить. — А разве во время видений, ну в той церкви, - задумчиво спрашивает Грозных. — разве тогда мы, точнее я, не задели ли случайно одну из теней? Я хочу сказать что это просто странно... — Погоди, ты имеешь в виду что эта тень как-то связанна с его воспоминаниями? Я тоже предполагал подобное... — В нашей последней битве на пустом дождливое поле был мужчина в белом пиджаке, его вроде Фанс или Фарс звали, - размышляет вслух Грет. — Самюэль, вы помните человека с таким именем среди знакомых? Горо уже настолько лень во всём разбираться, что он по сути отдал управление этой ситуации нашим героям и Мьюзу. Да, правильно, лейтенант, вы же такой занятой у нас. Самюэль немного покрутился на месте, перебирая в голове имена и образы сотен своих знакомых по всему свету, из каждого города-миллионика, каждой захалустной деревушки, но ничего и близко подходящего не нашёл. — Боюсь что моя память больше мне неподвластна. Мне жаль, я очень Хочу быть вам полезен, Ямато, но увы, сегодня не мой день. - недовольный и пристыженный своей головой молвит старик. — Это и впрямь неприятно, однако вопрос всё ещё в силе: что значит Новый Бог? - переспрашивает Семес.

Где-то на заднем плане бродит из угла в угол лейтенант, он поставил электрический чайник, уже подготовил пару вкусняшек ( которые на самом деле тут сложно достать) и изредка зависает у окошка. Солнце также ярко и жгуче бьёт в лицо, облака плывут где-то вдали, накрывая своими массивными телами целые города. Тёплый ветер с запахом влажной травы успокаивает нервы, верно? Иногда людям нужно отдыхать, но сейчас, в наше время отдых — роскошь. Весь мир скачет с ног на голову и назад, а ведь ты даже и приспособиться не успел. Да, пожалуй да. * Что же такое происходит? * - думает уставший лейтенант. — * Столько идиотизма, столько боли и несправедливости наполнили этот мир. Даже не знаю, эти времен станут для людей шансом изменить в лучшую сторону или же нас ждёт лишь больше разочарований... Когда всё закончится вернусь к милой Ду́не, заберу сына — на море съездим... Сколько раз я им обещал, даже и не вспомню, может сотню, может две. Разве это важно? Важно конечно, семья же. Сейчас-то главное до конца дожить, месяц-два и долгожданный, заслуженный покой у нас в руках * - продолжает грезить Горо. Ветер ласкает поле травы словно короткую шёрстку огромного и спокойного зверя. Словно огоньки, среди трав прячутся цветы и злаки, сорняки и стебелёк юных, слабеньких деревьев и кустарников с сухими листьями.Поле — бескрайнее подобное кусочкам ветоши следует к горизонту где словно горы стоят лесополосы высаженные много лет назад и ставшие естественными швами между цветастыми и яркими лоскутками.Ветер унесёт всё с собой. Небо выглядит как океан в котором нет ни рыб, ни водоросли. Чистый, спокойный и обширный он манит взгляд, заставляя щуриться и улыбаться. Так и не скажешь что мир пал жертвой глупых, страстных и мерзких желаний неизвестных что начали подогревать народы словно в котле. Мир разразился войной, хаосом, страхом который поверг всех, задел каждого и лишил чего-то. Стук в дверь. Без разрешения зайти на пороге засияла морда Бунди́йца — это Малтир. — Если уж и спрашивать о Богах, то обратитесь к Отцу Мар, он священник из Маáри. Если кого и спрашивать о фанатичном следовании правильному пути, так это самого преданного фанатика. — Тебе кто разрешал войти? - не поворачиваясь ко входу спрашивает Горо. Быстро повернувшись, Самюэль впился заинтересованным взглядом в бундийца и сделал быстрый шаг в его сторону. Такие резкие движения напугали Семеса и тот инстинктивно отдёрнул ногу. Да, несмотря на то что сейчас Мьюз вроде как союзник, нутро говорит Грету держаться на стороже. От колдуна так и веет чем-то грозным, пугающим и тяжёлым. — Вы сказали «Отец Мар»? Он действительно здесь? Это ведь всё меняет! - радостно и энергично произносит Самюэль. — Встречи с таким человеком упустить нельзя, это большой грех! - выбегая из кабинета кричит старик. Все рванули из кабинета как один, пытаясь его нагнать, остановить или хоть как-то привлечь внимание Мьюза. Семес немного замешкался, ему всё ещё неспокойно в присутствии человека способного убить столь же хладнокровно как и тепло и мило завлекать хорошей беседой. — Мы ещё не закончили, Самюэль Блю-Рэйн! - в догонку окликнул Горо, безвольно делая медленные шаги в направлении старой двери. Как только старик скрылся за угол все звуки замерли, Малтир что стоял в дверях обомлел а его смуглая кода побледнела. Мгновение страха. Кто-то стоит за дверью. Если мгновение назад все распереживались или были на стороже, то сейчас и самого Самюэля эта ситуация застала врасплох. Старик будто бы стал ещё более седым, несмотря на то что все его волосы и так переливались металлическим сероватым блеском. В его голубых глазах загорелся больший интерес и страх перед неизведанным. Куро Ямато сделал пару тихих быстрых шажков к двери и, опустив руку в карман, взялся за скальпель. Семес обошёл старика со спины, протиснувшись за ним он в недоумении глядит на фигуру. Куро подходит к Самюэлю с левой стороны, отталкивает дверь и выглядывает, прячась за порогом. Уже четыре лица глядят на то "загадочное" что стоит в коридоре в полной тишине. Напротив наших ребят встал один из знакомых Куро — Юсе Ленс. Словно две скалы, две могучих океанских волны были готовы схлестнуться в бою двое, однако взаимный страх друг перед другом сдерживал их от необдуманных действий. — Вы сказали... - с широкой улыбкой произносит Юсе. — Вы сказали что здесь отец Мар? Мар де Крат? Почему вы раньше ничего не говорили мне? Куро выглядывает из-за двери, Самюэль и Ленс делают по одному шагу друг к другу, не моргая и стараясь держать друг друга в поле зрения. — А каким боком вас, Юсе, касается присутствие Отца Мар? - возникает Ямато— Разве я не имею право знать о присутствии интересного мне человека? Это простой вопрос, что тут такого? - вдруг испуганно спрашивает тот. — Да и вообще, чего это вы на меня толпой вышли, проблемы какие-то? Можем прямо сейчас всё решить, так сказать... — А за такие угрозы можно и отъехать на пару лет, мы не на улицы мирного города, а на войне, тут вопросы решают документами, ясно? - говорит из кабинета Горо. Самюэль и Юсе глядят друг на друга, изучают и оценивают силы, но оба сейчас в не лучшем положении. Для Самюэля это бессмысленно, ибо в скором времени он уедет домой в Сан-Тобубу, для Юсе здесь вообще не должно быть ничего интересного. Что он хотел вообще неизвестно. После слов лейтенанта Ленс неохотно огляделся. — Ладно, прошу прощения товарищи, возможно моё появление вас напугало — этого я не хотел. Пожалуй пойду к отцу... Поболтаем.Неожиданно старик выкрикивает:— Юсе? Я правильно произнёс? Не позволите ли вы, молодой человек, мне первому поболтать с этим человеком. Обещая, много времени это не займёт, я буду очень благодарен! Юсе вновь впивается своими светло-карими, почти жёлтыми глазами в лицо колдуна. Хищник встретил хищника и оба желают одно и тоже. — С какой это стати? Простите, как вас, Мьюз? С какой это стати мне уступать вам? Это же странный вопрос, вы сейчас на допросе, вроде как, вот и посидите ещё часок другой. Два жестоких, грубых и несгибаемых диких зверя жаждут крови друг друга. — Ну понимаете ли, я уже человек в возрасте, у меня, как вы бы сказали, считанные минуты на носу. Иначе бы я вас и не просил об этом одолжение, однако есть и ещё одна причина, за мной вскоре приедут мои товарищи из Сан-Тобубы, для меня сейчас единственная возможность провести интересную беседу с ТАКИМ человеком. Ленс кривить в лице. — Нет, знаете ли, мне время на перерыв выделяют редко и мне бы хотелось потратить его на ТАКОГО человека. Я уверен что ваши друзья приедут не прямо сейчас, значит времени у меня вагон и маленькая тележка... Для вас. Хаха. * Сколько пассивной агрессии за день, а ведь только утро, что им неймётся? * - думает Семес. * Какой настырный молодой человек, манерам видимо не учили или просто характер скверный, однако чует моё старческое нутро — злой человек * - прогоняет внутри себя Самюэль. Какое-то время царит тишина, звуки шагов и голоса с нижних этажей притихли, будто те пытаются подслушать чужие проблемы и распространить слухи. — Вообще-то, Юсе, для доступа к комнате Мар ты обязан запросить разрешение у начальства, а я его тебе не давал, так что придержи коней и сходи проспись. Работы навалом, а они бегают как тараканы. Достали своей самостоятельностью... О слове "дисциплина" мы видимо блять никогда не слышали. Глядя исподлобья Юсе будто видит Горо через стену и корчит ему рожицы. Лейтенант выходит за дверь, наконец-таки оторвав тяжёлые глаза от прекрасного вида на всё ещё живую природу.— Чё встали, вам делать нехрен? - возмущается Рарт. — Куро и Грозных, останьтесь тут, у меня к вам масса вопросов, Малтир, отведи Самюэля к Мар, письмо с подтверждением я дам, а ты... А ты, Юсе, иди-ка и отдохни. Серьёзно, ты на взводе уже пару дней, давай, проспись и снова на смену. Все уже стали расходиться, как вдруг Ямато заметил нечто. Самюэль и Юсе прошли меньше чем в метре друг от друга, косо глядя холодными и голодными глазами друг на друга. Такое давление будто вот вот случится катастрофа, но нет, всё прошло мирно. Юсе и Мьюз шли молча и оба с счастливым, само довольным взглядом, словно каждый из них победил другого. Ближе к вечеру, как только село солнце и загорелись мелкие огоньки указателей-маячков на крыше здания, Самюэль покинул территорию военного поля. От господина Мар он шёл чернее тучи, разрываясь от гнева, злобы и недовольства. Он старался держаться как подобает джентльмену, однако на его лице всё было написано чётко.Он зол на себя. На последок Блю-Рэйн перекинулся парой слов с Куро и эти данные были занесены в протокол под печать секрета:

— Прости уж, дорогой Ямато, доставил же я вам неприятностей, однако у меня к вам вопросы... Можно? — Конечно можно, уважаемый.

— Какая причина... Нет, почему вы в тот день бросили в меня порошок, тот что спас мою кожу от ран и сыпи? Я же был готов убить вас, зачем же вы так рисковали и...

— Уважаемый, - резко перебивает врач. — что тогда, что сейчас — я доктор, у меня задача есть и я её исполняю. Многие обещания я не сдержал, так пускай хоть одно моё призвание будет для меня вечным долгом. Я должен спасти многих... Всех кого в силах.

— Это во истину благородно, но на таких воду возят... Вы многое пережили и переживёт не меньше... Тогда... Да, тогда я спрошу другое: давно ли вы пригрели на груди ту змею? — Вы про Юсе? Он человек свой. Да, иногда бывает грубым, жёстким, но он человек проверенный, так сказал лейтенант... Я ему верю. — Тогда мне жаль... Простите, мне пора... — Ну что ж, удачи вам с новой, точнее с прежней-новой жизнью. — Ну тогда вам удачи с марийцем.Последним слова прозвучали двусмысленно и тогда Ямато, да и вообще весь отряд Горо даже на подозревали что имел в виду их новый знакомый. Многие подумали что он имеет в виду войну в целом, но... Машина тронулась с места и улетела в дальнейшем, рассекая фарами пустые поля и редкие лесополосы густых деревьев. Где-то в самых далёких краях горизонта видны огни. Это огни уцелевших городов что защищают благородные якарцы, жертвуя ради своих семей всем что только могут.Могучая и Великая война с исходом в миллионы смертей станут для будущих поколений запретной темой что могут обсуждать лишь вояки. Чёрное небо. Падают звёзды. Звёзды сжигают землю своей чистой душой.

----------

Предвиденные обстоятельства. 1 Часть.

Рад снова видеть вас, то есть приветствовать.

Великий Гаáн. Пожалуй один из сильнейших известных миру божеств и при этом обладающий невероятной способностью делить свою благодать среди людей. В этом разве и есть смысл? Имею в виду что люди молятся богам, чтобы что-либо получить. Гаан же дарует великое чудо всем без разбору... Да я шучу, Гаáн беспомощное божество, что вечно ищет сообщников для достижений своих целей, если верить легендам конечно. Но мы с вами не такие, верить слухам очень опрометчиво, ведь именно слухами земля полнится. Верить каждому писку, звуку, шороху — есть глупость.

Не буду заводить тему о величии безысходности или чём-то подобном. Сразу о важном, ведь прошло всего недели две с последних событий и сейчас мы вместе с вами, дорогой читатель, посмотрим что же изменилось за столь небольшой срок. Так-с, кратко объясню ситуацию:

1. Поток раненых стал столь высоким, что без продыху работают санитары, мед, братья, уборщицы и многие другие. Препаратов всё меньше, проблем всё больше. Кратко и ясно...

2. Беспокойные времена затронули весть континент. Якáрским солдатам на помощь были отправлены люди из Кáнпы, самой крупной страны родом из которой был сам Генерал Тернéр, могущественный воин что около пятидесяти лет назад держал в страхе все государства. В общем, заручиться поддержкой от страны, где война - часть культуры, очень даже неплохо.

Да, пришли то они под конец, чтоб в истории закрепилось событие с их участием в победе над Марийским государством. После Тернéра в Кáнпе не было никого, кто мог бы похвастаться таким же статусом, даже близко. Имею в виду что этот генерал был также правой рукой прежнего императора и сам претендовал на трон, однако... Позже об этом... Для Кáнпы эта война не больше чем галочка в графе "выигранные войны" и "сильнейшие воители". В любом случае, союзники прибудут на фронт, а не окраину мира, где латают раненых и борются за будущее наши герои. Для нас это неинтересно. Наверное.

3. Последнее, но не по значению — Самюэль Мьюз отправился прямиком в Сан-Тобубу где продолжит своё преподавание и изучение артефактов. Уверен что он также будет искать силу нового бога в этом месте.

4. Металл из которого были сделаны лезвия-обручи Самюэля оказывается присутствует на вооружении Якара уже пару лет, когда этот самый металл буквально стал вырастать из земли. Почему мне это было не известно? Из этого материала делают снаряды для зенитных установок, в более редких случаях сегменты экзоскелетов, пластины для жилетов. Интересно, это уже лучше.

Несмотря на то, что я недолюбливаю Куро, его профессия вызывает у меня уважение, должен признать. Доктора, полицейские, пожарные, ветеринары - люди души широкой и сильной. По своему опыту могу сказать, что, как мне лично кажется, в народе эти важные профессии недолюбливают. «Долго едут, не дозвониться, грубые слишком» и многое другое говорят люди. Может это прозвучит высокомерно или жёстко, я же не знаю какие у кого ситуации в жизни, но раскрою секрет: И в больницах, и в отделении пожарном, полицейском всегда работает такой важный человечек, которого мне привычнее называть постовым. Именно он определяет важность поступивших звонков. Согласитесь, что парни подравшиеся по пьяне и разбившие друг другу носы, явно менее важный инцидент, чем лежащий посреди улицы мужик с инфарктом. В первом случае вы и сами можете разобраться с ситуацией, во втором же речь идёт о жизни или смерти человека. Верно же? Не говорю что вас пошлют куда подальше, просто вашу ситуацию, скорее всего, отодвинут на второй план и если нет угрозы жизни других людей, то и к вам приедут на помощь одним из первых, это ведь совершенно иная история с абсолютно отличным концом. Жизнь человека важнее чем сломанный нос. В плане морали этих поступков всё правильно, так ведь и должно быть.

Ещё одну роль играет и ваша удалённость от Мед. Центра, я уверен, принят будет вызов на срочное реагирование именно у того кто ближе, с учётом первой ситуации что я описывал ранее. Если вы считаете что это не честно, «кто первый позвонил тому и помогите» или тому подобное, то я скажу так: А вам откуда знать, что у любому другому человеку сейчас не хуже чем вам? Вы же не можете знать, правда ведь? Просто признайте.

Хорошо, мы поболтали, вернёмся же к истории, но перед эти сообщу, что в конце нас ждёт очередной разговор о наших крепких отношениях Повествователя и Читателя...

— Лейтенант, в очередной раз спрашиваю, где чёрт возьми хотя бы пара лишних бинтов, анестезия, кровь первой и второй группы!? Принесите мне хотя бы пару десятков штук, что тут сложного заранее-то сделать!? Я работаю в этих адских условиях, выслушиваю упрёки которые должны быть адресованы Вам, при этом пытаюсь сохранить рассудок, ежесекундно слыша крики и стоны этих людей. Отвечайте же, где препараты, рабочие руки!? - криком через стационарный телефон зверствует Куро, чуть не разломав его ударами кулаков.

— Прекрати сейчас же, не смей портить нам последнюю рабочую трубку. ЗА-ДЕР-ЖИ-ВА-ЕТ-СЯ твоя доставка, понятно? Что Я могу сделать? Перекрыли один из путей отступления нам, понимаешь, после дождя вымыло к хуям землю, не проехать пока. Держитесь там, прибудут ближе к вечеру говорят... Будем надеятся. - Выдыхая произносит Г. Рарт, совсем озлобленным нервным голосом.

— А сам-то ты где пёс? Вечно пропадаешь когда проблемы тут. По тебе, как по часам можно сверять, когда пиздец придёт по наши души. - каркает на него Куро.

— Иди к чёрту, ворон долбаный, только и можешь что жаловаться... Погоди... Времени немного осталось... Что говоришь? Слушай... - отрывисто произносит лейтенант, пока кто-то рядом с ним неразборчиво шепчет.

— Громче гавкай, не слышно тебя, давай же...

— Скажу тебе по секрету, никому ни слова, слышишь? Никому вообще... - почти шёпотом молвит Горо Рарт, что будто боится говорить. — Мне придётся задержаться, но будь начеку: среди персонала есть Крот, не наш Шики, а мари́ец, что грозит нашей безопасности...

— В каком плане, агент под прикрытием? Я не понимаю нахрена ты мне только сейчас об этом говоришь, кто он? - настороженно интересуется трясущийся от усталости и нервов врач.

— Если б знали, давно бы уже убрали его. Мы обнаружили труп нашего сотрудника, врача чью личность не удалось определить. Будь начеку, и не смей кому либо говорить об этом, вы меня услышали, товарищ?

Ямато на время затыкается, чтобы осознать что за слова он услышал.

— Найден мёртвый сотрудник, один из врачей, значит он один из нас... Но ведь у тебя нюх на подобное, почему ты не проверил никого из хотябы моей группы ночного персонала?

— У меня есть предположение, но насколько мне стало ясно он довольно способный и хитрый человек, и прибыл с нашим,то есть вторым составом. Первоначальный состав вне подозрений. Как только я вернусь, ближе к ночи, то проверю подозреваемого. - произносит лейтенант громче чем прежде, чтобы успокоить врача. — Но не забудь, это не должно выйти за рамки этого разговора, ясно? Если предатель выяснит что его выявили, тут же предпримет ответные действия... Нам это не нужно. Будь бдителен и предприимчив, просто дождитесь меня. До встречи... Друг.

Эти слова звучат словно смертный приговор для заключённого, что даже не знает в чём его вина.

— Что мне делать, как мне себя вести? Нет... Предатель наверняка, надеюсь, не знает что его возможно обнаружили, просто продолжу приглядывать за своим коллективом. Мне будет несложно просто держать рот на замке. Выявить его я не смогу, недостаточно опыта, да и задержать не выйдет если б и попался, сил на вряд ли хватит, так ещё и эффект неожиданности на его стороне... - думает Куро. — А зачем вообще он мне об этом рассказал? Я мог просто спокойно продолжить свою работу, относительно спокойно, но теперь буду шарахаться от каждого скрипа или чужого шага... Твоюж то за ногу. Он приедет только к вечеру, до тех пор я не найду себе места... Ладно, хорошо, возможно стоит отвлечься, заняться делом...

По лестнице из гнилой дубовой доски, что скрипит невыносимо, стал спускаться человек... В глазах у Куро потемнело, а в голове промелькнула мысль

— Неужели это он. Он услышал разговор, и решил действовать? Быть не может, нет, нет, нет, так не может быть.

Шаги устремились напрямую к Ямато и прекратились как только неизвестный оказался позади, всего в нескольких метрах от него, продолжая молча стоять на лестнице. Свет потоком утреннего солнца проникает в помещение, тускло освещая через огромное окно на лестничной площадке огромную тень незнакомца что отбрасывается на Куро, а тот уже пытается нащупать передатчик на ремне, нервно перебирая канал связи с хоть кем-то. Шики, отличный вариант: человек тихий и уверенный, надеюсь ты придешь ко мне... Отправлен сигнал на помощь. Какой холодный, ледяной, жгучий ужас охватил Куро когда звук отправленного сообщения заиграл за его спиной. Неужели с Шики покончили?

Через секунду ремень Ямато зазвенел. Это ответ. В послании была такая фраза:

— И долго ты будешь играть? Неужели ты боишься меня?

Всё сжалось, органы будто сами представляют насколько больно им будет если незнакомец подойдёт ближе и сделает то, что он сделал с одним из членов персонала. Если лейтенант не смог определить, кому принадлежал труп, значит этот человек лишил его лица и отпечатков, чтоб единственным способом выявить личность погибшего, стала экспертиза его крови, что займёт куда больше времени. Но какая разница если меня могут убить прямо сейчас? Ямато не увидел движений тени, что означали бы наличие ножа или пистолета, а незнакомец всё также неподвижно стоит, значит оружия он скорее всего не достал, но чего он ждёт? Прямо сейчас Куро желает просто провалиться сквозь землю, чтобы избежать этой ситуации. Но если незнакомец подойдёт ближе...

Куро достаёт скальпель. Посмотрев со стороны даже не скажешь что он совершал хоть какие-либо движения, но сейчас Куро представляет опасность.

* Всего на шаг ближе. Подойди урод и ты тут же перережу тебе глотку. Давай же * - подумал Ямато.

Не прошло и секунды как, громко прошаркнув старыми сапогами без бахил, одним длинным шагом незнакомец значительно сократил дистанцию, подойдя почти вплотную. Ямато чувствует, как тот поднял над ним обе руки чтобы схватить его за плечи... А может у него что-то в руках, и он не заметил этого? Топор, нож, монтировка. Да не важно, это непосредственная угроза всему штабу, не только жизни наших солдат, но и страны.

Реакция Куро была мгновенной. Острым ледяным лезвием Куро взмахивает , со свистом рассекая застоялый вонючий воздух, метясь (предположительно) в шею своего оппонента.

Промах. Лезвие пролетело в сантиметре от волос этого человека, вонзившись в стену и сломавшись пополам, проткнуло руку Куро. Незнакомец выгнул спину почти пополам в неестественной для нормального человека позе, будто бы касаясь руками пола позади самого себя чтобы не пострадать.

Этим человеком оказался тот самый врач — мать его Крот с которым герои увиделись ещё пару недель назад. Он чудом остался жив: гибкость и внимательность спасли ему жизнь. У обоих чуть не остановилось сердце.

Крот валится с ног в ужасе, не понимая что за хуйня сейчас произошла. След от лезвия со звоном в ушах растворяется в помещении, эхом отражаясь абсолютно в каждой комнате и становясь всё тише и тише возвращает способность мыслить рационально. Это произошло меньше чем за пол секунды, но для наших героев каждое действие тянулось куда дольше, настолько что каждое из них смог рассмотреть друг друга и предположить дальнейшие действия... Действия к которым не пришлось прибегнуть. Куро продолжает смотреть холодным угрожающим взглядом и в недопонимание бормочет всякий бред.

— Добрый день, работать пора? – абсурдная, но ни капли не смешная в данной ситуации фраза вызывает улыбку на лице Крота, что начал тихо смеяться, сидя на вымытом холодном полу из бетонных плиток частично окраплённых кровью Ямато.

— Прости, твою мать, какого это хера было? Нахуя ты мне это написал, мог вслух сказать, ебанат... Прости, Господь мой! Зачем ты ТАК мне написал!? Ты понимаешь что сейчас могло произойти!? Какой я долбаёб!

Крот сидит и смеётся как идиот, чуть ли не до слёз, но по нему не видно, что он испугался, Куро же напротив связать двух слов и взять себя в руки.

— А давай ещё раз повторим? Это так круто выглядело, как в фильме ха-ха-ха. Нет, серьёзно, как же это выглядело со стороны? Представь, неплохая динамичная сцена для боевика ха-ха-ха. - задорно затевается Крот.

— Почему ты молчал всё это время!?

— Я думал мы играем. Да, может это как-то по детски, но развлечься хотелось, думал подойти, напугать. - со слезами и прерывисто из-за смеха вырываются слова Крота.

— Ты. Идиот. Понимаешь?

— Вполне себе.

— Нет, ты не понимаешь как всё серьёзно.

— Почему ты скальпелем махал, вообще с головой не дружишь? А если б это уборщица была? Стояли бы ждали кто первый двинется ха-ха-ха. Что за бред? Порешал бы человека.

— Мне не смешно Шики, понимаешь ли... Хотя ладно, нахрен ты пришёл вообще?

Крот начинает вставать с полу, резво вскакивая и перевязывая порез Ямато.

— Да, прости, мне помощь твоя нужна на втором этаже, лишних рук не хватает, говорят что ты не занят вот я тебя и искал ходил.

— Это очень не вовремя было, только мне лейтенант позвонил и ты блять со своими шутками...

— Да ладно тебе, так не поможешь? Ааа, точно, ты же порезался.

— Да нет, раз уж нужно, то давай, чем-нибудь да постараюсь помочь.

Куро с Кротом неуклюже поднимаются, адреналин бьёт в голову, ноги и руки трясутся, совершенно не желая быть одним целым с взбудораженным сознанием.

Медленно поднимаясь и направившись в операционную кто-то прошёл позади, встав прям на лестнице, где только что стоял Крот.

— Лёгкая добыча для вас, Великая Маáри, позвольте мне преподнести её вам...

Заметка для конкретики:

Маáри – имя первой богини.

Маáра – название государства (в честь богини)

Мар – наш милый священник, назван в честь богини, с поправкой на мужской род в имени.

Не путайте

Куро потуже завязал рану, что уже перестала исторгать потоки крови и теперь готовится приступить к работе с новым пациентом.  Он натягивает силиконовую перчатку и зажимает её прищепкой у запястья.

Пациент: Дорм Ларри

Ранение в брюшную полость, привезли около полутора часов назад, следов заражения не обнаружено, несмотря на задетые стенки кишечника, но тянуть не будем. Снаряд распался на два фрагмента, задев одним кусочком тонкую кишку, а вторым слегка, будто уголёк, ожог часть кишки возле печени, она в свою очередь цела. Ну если смотреть на эту печень как на орган сорокалетнего пьяницы. Пациенту около тридцати.

— И зачем тебе моя помощь? Это же не так уж и сложно, знаешь ли... - пренебрежительно произносит Ямато. — почистить, зашить... Можешь обезболить если осталось чем. Антибиотики... Я не должен тебя учить этому!

— Ты не видел как я его вскрывал, грубо говоря. Входных отверстий нет, только окровавленный живот. – с улыбкой произносит Крот

— А ты... Погоди... Правда нет? Так разве бывает? Не мог же снаряд попасть через зад? А спину смотрел ему?

— От головы до пяток, ни следа.

Куро одевает халат, берёт в руки скальпель и начинает осматривать всё брюшную полость внутри и снаружи, отодвигая разрезанные ткани туда-обратно как книжные страницы. Выглядит так будто он пытается «прочитать» пациента. Гордо ты́ча пальцем Куро произносит:

— Так вот же входное отверстие, прямо в пупке, не видно совсем?

Шики снимает очки и протирая их оправдывается:

— Да ладно тебе, я пошутил, посмеялся хотел, а то ходишь с каменным лицом.

— Вышло не смешно, но я явно не додумался бы до такого, как вообще пуля могла так точно попасть именно сюда? Пуля например говорит о том, что мари́йцы совершенно не следят за своим оружием и боеприпасами, она распалась на фрагменты из-за дешевизны производства. Так бы сказал и Рарт.

— Мужики, давайте быстрее, задолбали уже. - бормочет пациент.

— Это как понимать, Шики, какого хрена, без анестезии? – Кричит Куро, размахивая руками.

— Тихо братец, всё в порядке, он меня предупреждал что под наркозом болтать может. В основном бредятину, но сказал что бывают и диалоги получаются. Он вроде как после пьянок с друзьями узнал об этом...Ну он так рассказывал. Смешно же?

— То есть он может нас услышать и подстроить под нас слова?

— Именно, мой досподин. - ворочая головой произносит пациент.

— Досподин? Забавненько, но давай же закончим побыстрее. - нахмурившись говорит Ямато. — Погоди, так ты и кусочки пуль достал уже? Тут делов на пять минут, зачем ты меня позвал, дурак?

— Да прекрати, серьёзно, от скуки тут помереть можно, а ты как высохший огурчик туда-сюда бегаешь. Задолбали тебя все небось? - с ухмылкой спрашивает Шики.

Куро превратился в кирпич. Шучу. Ямато замолчал, скосил морду так, будто его лицо стало плоским как доска. Такой серьёзный и одновременно комично образ. Он разводит руки в стороны, поднимает локти как можно выше, а пальцами хватает себя за уголки рта и оттягивает их, превращая лицо в морщинистое улыбчивое нечто.

— Я в порядке, мне так нравится работать по несколько суток, я такой работяга что готов отдать всю жизнь ради пары копеек и гнилой лавки которую буду называть домом. Гы-гы-гы, работать как конь... - продолжал гоготать и баловаться этот тридцатилетний лоб на потеху Кроту.

Тот же в свою очередь начал ржать как долбаная пони, привлекая внимание проходящих по коридору сотрудников. Однако, как только кто-то заглядывал к ним в ожидании увидеть или просто поучаствовать в забавном разговоре, наши герои встречали их прямыми безъэмоцианальными лицами. Как только те скрывались они снова начинали хохотать, так и заставляя докторов подглядывать за ними. Дурная компания — самая заразная.

Куро, сам того не признавая, общается с товарищем Шики как с настоящим близким другом, не просто знакомым с которым они видятся раз в неделю, а именно как с человеком с которым вы ждёте встречу как отпуск после многих тяжёлых будней в бедняцком офисе.

Громкий смех перешёл в неловкое молчание и почти незаметный стук настенных часов. Молчание прервал Крот внезапным вопросом, который судя по всему он долго хотел, но стеснялся задать.

— Эх, Куро, до чего же мы конченые. Не прям буквально, просто я давненько так не веселился, ржём как кони ха-ха.

— Это ты ржёшь, я просто стою и тебя успокоить пытаюсь, ты же придурок ха-ха-ха.

— Эй, ты сам начал! Как же вы, Ямато, быстро переобулись из весельчака опять в это грустное нечто.

— Нам до самой ночи тут анекдоты рассказывать что-ли? Или рожи продолжим корчить тем мужикам?

— Ну знаете ли, мы как два старых друга. Мы же друзья?

Куро уже зашил одну из рассечённых частей кишечника что незаметно сокращается, прогоняя внутри часть оставшейся пищи и тут же замер. Руки испачканные небольшим количеством плазмы крови ощущают тепло. Куро на секунду одолевает страх и в его дурной голове промелькает печальная картина. Неизвестный мне человек лежит на тропинке в лесу, истекает кровью из-за нескольких широких резаных и глубоких колотых ранений и истекает кровью что превращает тропинку парка в настоящее озеро. Красное озеро. Рядом стоит дом с номером и адресной табличкой: Мисайская 13/7.

Курорт глядит на свои руки что измазаны чёрной гнилой кровью больше подобной грязи. Кисти начинает жечь. Врач резко вытаскивает руки из перчаток и с всхлипом бросается в сторону в ожидании увидеть нечто мерзкое.

Крот глядит исподлобья встревоженным взглядом, считая что его вопрос и впрямь был глупым.

— Прости, может не нужно было это спрашивать, нам почти за тридцать, а я тут с детскими комплексами... - неловко бормочет себе под нос Шики.

Ямато обливается холодным потом и продолжает рассматривать руки. Побледнев от страха, Куро приходит в себя.

— Что ты говоришь? - растерянно спрашивает он. — Прости, я не сплю вторые сутки, ме... Меня мутит кажись...

— Я понимаю. Если что, можешь идти отдыхать, не буду тебя доставать. - не поднимая глаз говорит Крот.

— Знаешь, и вправду, нам уже за тридцать, а тех кого можно назвать друзьями можно по пальцам одной руки пересчитать. Да и тех будет пара человек. Обычно друзей заводят в детстве или в старости.

— Согласен, когда вы взрослый мужчина вам сложно говорить: " Давай дружить? ". Вместо этого мы увиливаем от подобной темы. - уже чуть более весело произносит Крот.

Куро, побледневший и утомлённый, садится на табуретку и прижимается спиной к стене с окном, продолжая наблюдать за аккуратными действиями товарища. Прежде у Куро друзей, как таковых и не было. Детский сад, Одноклассники, одногруппники, однокурсники — разве это друзья? Это же люди с которыми вы просто проходите совместный долгий и обычно весёлый путь. Вы играете в кубики, гоняете мяч на пустынях или площадках, делаете вместе конспекты, сдаёте экзамены, получаете профессию и специализацию университете, но разве это дружба?

Куро не интересовало всё то что хотели нормальные дети, он считал их толпой крикунов с ветром в голове, пускай некоторые из них и были детьми чиновников или ещё кого. Ямато больше всего на свете любил проводить время с отцом. Так вот кто этот мужчина из воспоминаний...

Отец знал будто всё и обо всём, рассказывал много интересного и считал своего сына слишком отрешённым от детских интересов и шалостей. Отец всегда говорил что настоящих друзей нужно иметь всегда.

— Знаете ли, Крот, вы мне друг, самый настоящий, а таких у меня не много. - начинает смеяться Ямато.

Как только Шики услышал это ( а он услышал это очень чётко), то сделал вид крайне занятой и серьёзный, хотя его хитрую улыбку можно было без проблем разглядеть. Он поправляет очки предплечьем, готовясь зашить брюшную полость, медленно прикрывая место разреза тканями что аккуратно, словно стеклорез, укладывает Крот.

— Очень приятно слышать. Люди всё дальше и дальше друг от друга, и так хрен где найдёшь нормального человека что не плюнет тебе в спину желчью, а тут настоящий друг... А как там ваши отношения с лейтенантом? Он тоже ваш друг? - проводя изогнутой иглой вверх и вниз интересуется Крот.

Наш врач меняется в лице и теперь подобен серому пятну с давящим взглядом что был будто нарисован фломастерами.

— С чего бы этот придурок был бы мне другом? Он... Да пошёл он... - с отвращением произносит Куро.

— Мне прежде казалось что вы общаетесь иначе. К лейтенанту все стараются обращаться как положено и только вы, вроде как, позволяете себе называть его по имени или оскорблять. Не скажу что это плохо, у вас с ним свои тёрки, однако это факт — вы с ним давно знакомы.

— Это было хорошее предположение, дорогой друг, однако, Горо тот ещё волк. Он раньше одиноким был из-за конченого характера. Слава богу он сейчас ведёт себя как ответственный человек под стать своей должности, на том уж спасибо. Ха-ха-ха! - нервно смеётся Ямато из-за десятков противоречивых ощущений. — научили его начальники в стае работать, так сказать.

— Какая интересная аналогия. Ну как скажите, но вы мне не рассказывали из-за чего же вы его так недолюбливаете, можете рассказать?

— Не сегодня уж точно. Да и вообще на вряд ли.

— Но мы же друзья, вы сами сказали! - хитро крутя головой и игриво произносит Крот. Ему действительно хочется узнать в чём причина такой ненависти.

— Да иди ты лесом, ха-ха, потом как-нибудь, обещаю.

— Ловлю на слове! - тыкает пальцем в сторону Куро счастливый друг.

Они оба немного похохотали и стихли, неловко молча. Ямато вскакивает с места и осматривает работу.

— Простой П-образный, очень красиво. На вашем месте я бы простым узловым затянул, но это тоже мило.

— Ну прости что...

Человек позади тебя, по колено в людской крови...

— Что? Что ты сейчас сказал!? - говорит Куро, медленно поднимая глаза и пытаясь понять что он сейчас услышал.

— Ты это о чём? П-образный для меня просто приятнее сшивать, я так часто делаю

* Точно, тот голос был ниже чем у Шики, и совсем не такой как у мужчины на столе. Чей же это голос? Нет, какой человек по колено в крови, неужели тот самый мари́ец? Он уже здесь?! * подумал встревоженный врач.

Не подавай виду, что знаешь о приближении зла, Куро Ямато, готовься к битве... Он уже следует за тобой...

* Нет сомнений, так или иначе этот голос предупреждает меня об опасности. Я рискну, не стану игнорировать этот призыв к бою * - проносится вагон мыслей в голове Ямато.

Как на зло, после предупреждения об угрозе, в коридоре стали слышны медленные томные шаги тяжёлой обуви. Часы на стенах стали отбивать секунды всё громче и громче, заглушая все стоны, скрипы и шорохи кроме этих самых шагов. С каждой отмеренной секундой, шаги становились ближе, судьба неотвратимей, время замедлялось и будто бы давало Ямато шанс на действия. Тот в свою очередь на глазах у Шики превратился в зашугонного котёнка, что уставился испуганным взглядом на настенные часы, словно змей, сжавшись и дрожа, ожидая появления опасности.

Шаг за шагом. Всё меркло: лампы стали мерцать, будто пытаясь спрятать Куро в тени, окно открылось на распашку, предлагая сбежать, но в этой комнате останется двое беззащитных человек, что не знают о предателе.

* Он убьёт их, и всех остальных до того как прибудет Горо Рарт. Такие риски нам не нужны. Я не могу сказать Шики, что враг уже здесь, мы с ним не справимся. Сейчас у меня есть шанс! * - думает Куро

Ямато мгновенно отбрасывает свой халат в грязную кучу белья, ловко запрятав сверкающий скальпель в его рукав. Секунда. Ямато оборачивается, смотря в дверной проём, прячет штык-нож себе за спину так, чтобы его не было видно под своей застиранной водолазкой. Это прекрасное смертоносное лезвие он вытащил из одёжки солдата, что оперируют прямо здесь.

Ещё секунда. Шаги уже в полуметре у входа в операционную, но они мгновенно затихают.

Тиканье часов становится оглушительным, сердце несмотря на адреналин, при всём желании выпрыгнуть наружу, начинает биться в такт секундам, что неумолимо утекают и будто сами ненароком завлекают сюда это самое зло.

Крот, наблюдая за Куро предположил, что такое поведение совершенно не естественно, и решил не оставаться в стороне также спрятал маленькое лезвие себе в рукав, делая вид, что ничего не заметил.

* Я не предупредил Шики... Твою ж мать, надеюсь... Нет, сообщение отправить я не успею, буду рассчитывать что ты мне подыграешь. Пожалуйста Шики, отбрось юмор в сторону, сейчас ты нужен нашим людям как никогда... *

Жажда крови ощущается за несколько  метров, словно желтовато-красный туман, что веет и алчным желанием принести смерть и одновременно, будто бы воздать эту жертву во благо Великой силы.

* Этот туман был подобен тому, что мы с майором видели в лесу... Неужели это связанно? Нет, сейчас важно узнать, как мне противостоять ему. *

Сколько же человек он успел убить ради своих целей? Последний шаг незнакомца выставляет его во всей красе.

Ужасное бледное создание похожее на человека заваливается в кабинет. Оно и вправду почти полностью покрыто кровью.

Очень высокое и блеклое выглядит как нормальный человек, но не представляющее ничего похожего на то на что оно пытается быть похожим.

Оно поднимает руки с запёкшейся кровью над головой и почти шёпотом произносит якáрскую речь, без акцента или запинок, настолько чисто, что сами якáрцы бы позавидовали подобному произношению.

----------

Предвиденные обстоятельства. 2 Часть.

— Господин Куро, простите что тревожу, мне необходима ваша помощь, потеряно много крови, – произносит Юсé Ленс – не затруднит ли вас? Всего пять минут, не больше!

Потный и встревоженный врач выпрямляет спину, бегая диким взглядом по комнате, бросая его то на окровавленную фигуру зашедшего медика, то на Шики, пытается разобраться в мыслях.

* Юсé Ленс — доктор из первого состава, что должен быть вне подозрений, но голос велит стеречься его. Я не понимаю... * - проносятся мысли в голове у Ямато.

Именно он обратил внимание на господина Мар и стал одним из подозреваемых для Г. Рарта, но так и не был допрошен. Он и вправду мари́йский агент. Иностранное воспитание через религию выбило его из колеи, когда тот увидел, точнее узнал то что Мар присутствует здесь, совсем по близости.Именно тогда он попался на крючок впервые за годы разведки.

Предположение о том, что агент прибыл со вторым составом оказалось не верным. Всё это время, именно он лишал жизни важных людей жизни, будь то простые солдаты, полковники или любая другая цель. Да, та жертва была далеко не единственной. Как врач он знает как убить тихо, быстро, без боли, да ещё и так чтобы другие не догадались — разве это не чудо человеческой изобретательности и изворотливости? Да это крайне жестоко бесчеловечно и непростительно, но с другой стороны все его действия были волей его богини (если конечно верить его словам).

— Извините, уважаемый, но мы с Шики не закончили, к тому же, обратите внимание на часы. - с надеждой произносит Куро, пытаясь подмигнуть другу.

Юсé Ленс медленно отводит холодный взгляд хищника на высоко висящие часы что показывают без четверти пять. Он понимает к чему ведёт Куро, но отступать перед, скажем, «лёгкой добычей» он не станет. Не опуская окровавленных перчаток, что делают его образ ещё более угрожающим, выражает недовольство:

— Я знаю что скоро у вас перерыв по расписанию, но позвольте, всего пять минут и в следующую смену я отработаю за вас лишний час. Пожалуйста, господин Куро! Все наши ребята кропотливо трудятся над прежними прибывшими с фронта, мне некому помочь!

Шики открывает рот от удивления — не каждый день предлагают выиграть часок на отдых, это горячее предложение для любого трудящегося в поте лица врача. Разве можно отказаться от подобного?

— Нет, дорогой Юсé Ленс, нет, я ценю своё расписание, к тому же, я мог бы отдать вам Шики в напарники. Уверен что его профессионализма хватит для помощи вам. Шики, вас же не затруднит?

Крот слегка краснеет, Ямато не часто говорит подобное своим людям. До него так и не дошло, что сейчас тот урод представляет опасность. Юсé Ленс заводит руку за спину, слегка прикрывая свои карие, почти желтоватые глаза, начинает что-то нащупывать. У этого говнюка есть пистолет. Почему всё так плохо? Для нашего героя конечно же. Единственная проблема в том, что Юсé Ленс может задеть Шики, не дай бог конечно. Убей Куро, но оставь Крота, он прекрасный трудолюбивый раздолбай, но не плохой же человек!

— Ямато, бесполезно тянуть время, примите же условия моей игры или... - произносит предатель, в тот момент его перебивает Крот. Он выкрикивает возражение, немного наклонившись через тело Дорма к Ямато:

— Товарищ, прошу вас, помогите же Юсé, возможно вы переоцениваете мои навыки, скорее всего, без необходимости он бы и сам обратился именно ко мне! Если это крайний случай, прибегнуть к вашей помощи,то будте добры, с этим мужчиной я справлюсь и сам! - говорит Крот, не осознавая как подставляет своего друга.

Мари́ец передумывает вытащить оружие и ожидает дальнейших действий От милого Ямато.

— Как пожелаете, подайте мне мой халат и пойдемте же! - бормочет Ямато. — И вправду нет смысла тянуть, нас ждёт человек.

Одевая протёртый, почти серый халат, Куро в последний раз бросает взгляд в сторону Шики, в надежде на спасение, но тот не особо догоняет этого. Куро идёт впереди пока за его спиной тяжёлыми шагами следует Юсé. Проходя по уже купающемся в утренних горячих лучах коридоре они проходят мимо кабинетов. В них лежат безмолвные и неподвижные тела страдающих людей, что сейчас подобны забытым куклам со стеклянными глазами и жуткими лицами. Гнетущая тишина разбавлена шарканьем бегающих докторов, пением птиц за окнами и зловещим дыханием за спиной. Они идут молча, будто понимая, что нет смысла хоть что-то сейчас выяснять. Начиная спускаться по лестнице Куро будто бы чувствует, как на лице его врага появляется кривая улыбка. Дикость, правда же? Юсе кратко произносит слова, командуя направления:

— Налево.

А Куро безусловно следует этим приказам. Они заходят в не освещённое помещение с различными химическими реагентами в шкафчиках, оборванными плакатами различных известных личностей. Юсé запирает дверь, подходит к Куро со спины, но тут же валится на одно колено. Куро уже заломал ему руку, как давненько учил его лейтенант, и выбивает пистолет из рук. Вдох... Выдох... Теперь продолжай, Куро, твои действия были действительно плавны и филигранны. Тренировки с Горо дали свои плоды.

— Отвечай, кто ты такой, урод? Как ты сюда попал и что знаешь? – приставив огромное сияющее лезвие к горлу Юсé спрашивает Куро.

— На вашем месте, я бы прикрыл рот и выслушал бы кое-что. Сейчас на мне одет датчик, измеряющий пульс, стоит моему сердцу остановится, как данные местоположения отправятся к нам в штаб. Вас всех убьёт напалмом через несколько минут. Представь, как вы будете гореть в агонии! Это будет так интересно, правда же? – произносит мари́ец, чуть ли не начиная смеяться от наслаждения представляемых сцен. — С другой стороны, я потеряю потенциальных жертв, но да ладно.

— И с чего мне вдруг поверить, что это правда? Стоит мне провести тебе по горлу и...

— Нет, нет, нет, у тебя не хватит духу и мозгов, чтоб распознать блеф это или не блеф. Давай просто зачтём это как факт? Услышь же меня, Куро. – безумно говорит тот, показывая железный браслет на ноге с несколькими индикаторами.

— Зачем ты привёл меня сюда?!

— Не делай вид что ты тупой, Ямато. Мне необходим доступ в подвал, хочу забрать своего отца назад на родину, он нам пригодится... Отца Мар, я имею в виду Отца Мар... А ты нужен мне для, скажем так, консультации.

— Отец Мар? Не думал что у добродушного священника может быть желание встретится с фанатиком. Обычно мы его за спиной называем помешанным, но оказывается в этом нет придела и всегда найдётся кто-то хуже.

— На войне как на войне, тут каждый как вертится, таким и делается. Не у всех душа лежит к жестокости и алчности, тут уж не угадаешь как не крути... В любом случае, твоя помощь мне тоже пригодится... Как хирурга конечно.

— И чем я могу помочь жалкой твари?

— Меня зовут Карт де Крат уважа...

Юсе тут же затыкается — он только что назвал своё имя и линию рода марийцев. Он посчитал что произнёс это тихо, но Куро точно услышал его тихое мычание.

— Перед отправкой на войну, - стал переводить тему Карт. — в меня спрятали некий металл, что заставляет меня волноваться за жизнь моей семьи. Что-то внутри меня течёт по венам и жилам, подобное крови. Я верю в свою богиню Маáри, но что-то внутри рвётся из груди, пульсирует и взывает к небу. Голос моей Маáри сказал, что ты станешь отличной жертвой... Маáри отреклась от меня. Я хочу вернуть её и ты мне в этом также поможешь.

— Путём убийств невинных? Вы блять все в Якар рвётесь чтоб о богах пиздеть?! Жили бы мы в 80-ых вас всех бы в дурку сука сдали! - возмущается доктор.

— На войне нет невиновных, каждый кого-то убил. Вина лежит на всех в равной степени. Но это не важно ведь внутри меня есть сила, что зовётся Ихором, или же Божьей кровью. Правда оно по какой-то причине не активно. Нужно найти Мар, вернуться домой а позже и к моей милой богине. Религия никогда не была бредом, уж не тебе судить о нас как о помешанных.

— Ты совсем с ума сошёл, я не знаю что могу сделать для тебя. Нет, я даже не стану пытаться тебе помогать.

Юсé оборачивается, с грозной ухмылкой, бьёт Куро по ногам и тот падает, неуклюже задевая колбы что разлетаются на сотни осколков.

— Ты не представляешь, какие МУКИ я испытываю каждый раз, когда приходится убивать человека. Любой жертвы можно избежать, но вместо этого каждый из вас желает крикнуть во всё горло: Боже спаси меня, боже, меня ждёт семья, я всего лишь выполняю свой долг, защищаю то что мне дорого! – передразнивает крики молящих о помощи людей, что тот уже успел избавить от страданий. —Ты думаешь я не выполняю свой долг!? Думаешь я просто больной ублюдок что любит резать людей налево и направо!? Голос моей богини велит принести тебя ей в жертву! - неконтролируемо кричит безумный мари́ец, хрипло надрывая связки. — Мой долг — истребить тех, кто противится будущему преисполненным благородным светом и величием!

Юсé Ленс начинает пританцовывать, прикрыв глаза, кружа на месте и плавно разводя руками в воздухе будто держа дирижёрскую палочку. Танец подобный этому является ритуальным подношение жертве, перед тем, как её убьют. Жертва должна испытать наслаждение перед неминуемой, но столь благородной кончиной.

Юсé застыл спиной к Ямато. Аккуратно поворачиваясь через  левое плечо он направляет пистолет в сторону Куро ( что было практически незаметно за халатом), и продолжает глядеть своими голодными глазами.

* Когда он успел достать его? Я же отбросил его на пол...* - думает доктор.

Улыбка полностью пропадает с лица мари́йца, ведь тому пора прощаться с жертвой. Печальный конец для подношения, но столь необходимый...

Выбив дверь с двух ног, она влетает в Юсé, тот вместе с ней пролетает несколько метров до столиков с препаратами. В комнату забегает Г. Рарт, полностью измазанный грязью и вспотевший до вони. Выхватив пистолет из кобуры он заваливается и целится в Юсé, что уже стоит на колене и тоже держит лейтенанта на мушке. Не сводя прицела друг с друга мари́ец спрашивает:

— Лейтенант, какого хера вы здесь? Неужели вам делать нечего? Я рад вас видеть, но нельзя было по позже.

— Мерзкий, трусливый, гнилой человек... Да, теперь я ярко ощущаю твою вонь. Мне тут ветерок нашептал твоё имя, вот и пришёл по твою душу, молись же падла.

Резким движением Куро метает в руку Юсé свой нож, а тот в свою очередь раняя пистолет, достаёт какую-то склянку. Неужели, всего за пару секунд он на мешал там химически опасной дряни? Нет, он привёл их сюда не просто так, он заранее намешал всякого дерьма, чтоб в случае опасности напакостить им. Горо Рарт ловко выстреливает в грудь Юсé тремя тяжёлыми пулями, а тот в ответ не успев ничего сделать застыл на месте.

Он уже мёртв, ведь каждая из пуль достигла его уже остывающего сердца, но он продолжает стоять и издавать какие-то звуки. Из ран брызгами разлетается кровь, бьющая красными фонтанами с какой-то жёлтой жидкостью, что сразу превращаются в кристализированный металл. Глаза Юсé становятся чёрными а радужная оболочка яркой, словно солнце в зените. Жёлто-черные глаза и побледневшая кожа выглядят контрастно, а в контексте ситуации ещё и настораживает как никогда. Он мёртв, но продолжает наблюдать за ними.

— Почему он ещё не упал!? - крикнул лейтенант в недоумении, ведь прежде ни один из мёртвых не был способен стоять прямо. Ну дольше пары секунд.

Продолжая стоять, он всё ещё следит глазами за Куро, не желая выпускать его из виду, тишина гнетёт и нагоняет жути. Погоди, он же сказал что... Если он умрёт, то... Их всех сожжёт напалмом...

Куро вскакивает с пола и хватает уцелевшие стеклянные пробирки, запихивая в них образцы жёлтых кристаллов, покрытых кровью мари́йца.

— Живо выводи людей долбаёб, иначе нас всех накроет огнём!

— Чё ты несёшь придурок!? Чем нас накроет!?

— Я сказал сейчас же выводить, оглох блять!? У этого урода был трекер для отслеживания позиций. Объявляй тревогу!

Застыв и дрожа Горо Рарт нащупывает переключатель на поясе. Через секунду тишина нарушается криками, топотом и грохотом сотен людей, что летят сломя голову на улицу к грузовикам что приехали вместе с лейтенантом. Загружая больных, часть аппаратуры грузовики тут же начинают отъезжать, оставляя часть людей позади самостоятельно разбираться с ситуацией. Длинные чёрные следы газа тянутся до самого горизонта где их свет меркнет. Грузовики умчались в даль, их уже совершенно не видно за стеной дождя, накрывшей всё по приезду Горо. Куро собирает последние склянки слышит как Юсé говорит ему:

— Как же я не заметил... Горо блефовал, спровоцировал меня звонком... Ты... Оставишь меня здесь? – совершенно неестественно произносит тот с надеждой.

Куро не желает обращать внимания, боясь поднять глаза но вот он режется об один из тысяч осколков в том же месте где был наложен бинт, из руки начинает струйкой течь кровь, словно верёвка. Жёлтая дрянь становится жидкой и мгновенно проникает в него по кровяному потоку.

Одно мгновение, и Куро одолевает желание разорвать мари́йцы, словно током ударила в голову злоба. Резко отпрянув к двери Куро начинает срывать с себя халат, закатывать рукав и видит бледнеющую кожу. Организм уже насквозь пронизан жёлтоватыми протоками вперемешку с кровью. Это омерзительно. Желтые нити подобны татуировкам из тонких ярких линий. Внутри Куро горит ярость и безумное желание разорвать самого себя.

— Тебя избрал Гаáн... но не волнуйся, разберусь с тобой позже. - говорит мари́ец, что кажется начал шаг за шагом неуклюже плестись в направлении Ямато.

Пытаясь себя успокоить Куро говорит что всё это нереально, что Карт мёртв, мозг ещё не осознал смерть тела. Однако его губы и шевеляться, более того, он произносит связную речь.

Никогда не слышал большего заблуждения на счёт чьей-то смерти, но с другой стороны он просто не знает что такое Ихор.

Врач хватает пробирки что успел наполнить или хотя бы испачкать этим загадочным полужидким металлом и выбегает... Нет, вылетает на не реальных скоростях, словно сокол, что пикирует с неба.

Грузовики остались где-то в дали, но Куро не добежал до них метров пятьдесят, свалившись с ног. Такой прилив сил он не ощущал давно, точнее никогда. Он пробежал почти три километра за минуту, попутно ударяясь о ветки деревьев, снося их к чертям, не ощущая боль или какого-либо дискомфорта. Следы его ботинок впечатывались в камни, оставляя трещины, разламывая их или вовсе превращая те в песок. Воздух втягивался в лёгкие в большом количестве, будто их обьём вырос в трое. Каждый вдох ощущался как новый прилив сил, каждый шаг становился сильнее... Но это было больно... Невыносимо больно.

Давление на жалкую людскую плоть отражается мгновенно: кости трещят от напряжённых хоть и еле ощутимых прикосновений к земной поверхности, кровь кипит, но не сворачивается, более того, не смотрят на жаркую летнюю погоду, с Куро клубáми поднимается горячий пар, настолько высока его температура.

Почти возле грузовиков вставших друг за другом он скользит по грязи, зацепившись за корень слишком хитрого и мощного дерева, врезаясь в и выламывая одно из колёс центрального грузовика, заваливая его на бок. Тот грохотом и скрипом разваливается, полностью накрываю Ямато тоннами своего веса и аппаратурой.

— Это абсолютно ненормально, так не бывает, человек не может двигаться с такой скоростью, – говорит лёжа в грязи и задыхаясь Куро. – неужели это Ихор? Такого быть не может, у людей есть ограничения, пределы организма, побороть которые невозможно в виду анатомических особенностей тел каждого. Как бы вы не хотели прыгнуть на метров пять у вас не выйдет, каким бы вы сильным не были, вы не сможете поднять слона, взлететь как птица или плыть как рыба. Это. Не. Нормально.

Горо Рарт вылезая из этого грузовика что развалился и накрыл врача, достаёт пистолет, готовясь к защите. Он же не знает что ему под колёса попал Куро, что в нём течёт эта дрянь. Лейтенант заглядывает под ржавые арки с тентом, где видно шевеление.

— Вставай урод, не прячься от меня, убью быстро.

— Лейтенант! Это Ямато, простите что опоздал на эвакуацию, я собирал образцы! – испуганно кричит тот, вставая и рассекая своими руками кузов из стали.

Он даже не заметил что смял оставшуюся часть машины в хлам. Острые выпирающие части ржавого железа касаются его кожи, но не способные её разрезать, оставаясь красными следами гнилой металлической крошки на его бледных, мокрых руках. Куро не похож на себя: чёрно-жёлтые глаза вызывают ужас, бледная кожа подобная снегу холодит до дрожи в костях. Это чудовище или же сама божественность в оболочке человека?

— Что... С тобой? Как ты машину расхерачил придурок? Ты блять знаешь сколько она стоит? Нет... Знаешь сколько она ВЕСИТ? Ты как вообще живой то остался дебил? Как это понимать? – слегка наклонившись и активно жестикулируя возмущается лейтенант.

Через секунду над головами сотен, среди проливного дождя, пролетают маленькие огоньки. Через мгновение раздаётся взрыв, что сносит облака в стороны от эпицентра взрыва, словно на земле зажглось второе солнце.

Всё пылает, несмотря на усилия дождя прекратить пожар. Всё что осталось позади будет забыто, съедено огнём, превращено в прах, а позже и в грязь. Вот что значит «стереть с лица земли».

Из огня выходит, точнее так же как и Куро, вылетает силуэт крупного мужчины. Он оголён по торс, направляется точно к еле унёсшим ноги якáрцам. Он не моргает, жар не оставляет никаких следов на его коже, ни царапины за исключением ноги. Но оторвал лодыжку, куда крепился трекер, именно что оторвал, Ну вы поняли, по мужчине видно что он именно без каких-либо инструментов избавил себя от проблем, пожертвовав куском своей ноги. Юсе застывает на месте и ловким движением налаживает часть лодыжки к обрубку ноги. Что удивительно, это сработало. Ленс бьёт ногой о землю и место где прежде мыли видно разрывы кожи и мяса превратились в золотую, крепкую как камень прозрачную накладку из хрен пойми чего. Теперь его нога это срощенная загадочной субстанцией внутренняя и внешняя лодыжка которые видно сквозь этот загадочный материал. Он продолжал идти.

Идёт он уверенно и по мере приближения замедляется, размахивая руками снизу и вверх до плечей, говоря тем самым: мы ещё не закончили, давай доиграем. В его руке его собственная лодыжка что источает мерзкую жёлтую дрянь.

— Ну чего же вы меня оставили? Разве вы не хотите со мной разобраться? Оставить в живых марийцы, что убил пару сотен ваших ребят дело не праведное, скажи им Отец Мар...

Священник вылез из фургона, продолжая держать символ знаний и молясь. Его глаза нацелены на Юсé, стеклянным взглядом, пустым и беспомощным. Они оба не могут сдержать слёз... Мар не может поверить что его сын стал таким чудовищем, а Юсé наоборот, очень рад видеть отца здоровым, и куда более целым чем он сам.

— Прости Отец Мар, наша с тобой встреча оказалась такой неприятной, но пожалуйста, засядь пока в машине, я разберусь с этими господами и мы поедем домой... Нам многое стоит обсудить. – тихо шепчет мари́ец.

Мар не может устоять на ногах, садится на землю и начинает рыдать как ребёнок, не веря в то что сейчас происходит.

— Отчаяние ли привело его к этому? Прости Великой Гаáн. Я не уследил, молю прости его, проси чего желаешь, но молю, прости же... - молвит Мар.

— Не плачь, уважаемый отец, спрячься и дай мне закончить дело. Сходим вечером в роскошное заведение, во имя воссоединения!

Счастье переполняет Юсé и он будто бы начал светится, буквально весь излучая желтоватое сияние. Он всё ещё горит желанием воссоединиться, не замечая что ты отстранился от подобных ему, Мар.

— Эй, Куро, давай же нападай, не стой как камень. Я знаю что в тебе теперь тоже течёт благодать, не скрывай силу, вмаж посильнее! – прыгая из стороны в сторону изрекает Юсé, что ждёт не дождётся кровавого развлечения.

— Что нам делать лейтенант? – шепчет Куро.

— Ну гнилой мари́ец с тобой разобраться хочет, видимо теперь ты для него не добыча, а оппонент. Не волнуйся, я прикрою тебя, лады?

— А если я откажусь? – всё так же тихо говорит взволнованный перед грядущей битвой врачишка.

— Я не спрашивал, хочешь ли ты драться, я сказал что дам тебе шанс на... Скажем так, сопротивление, нет... На попытку сопротивления и если мне понравится, – говорит каким-то чудом услышавший его Карт. – я просто заберу отца и верну его на родину...

— А если мы не станем, я же могу просто тебя застрелить? – Дерзит лейтенант доставая и заряжаю обойму.

Юсé наклоняет голову на бок и опускает тело вниз свесив руки. В этой позе из его повреждённой груди льётся кровь, что ручейками стекает по холодной белоснежной коже. Он щурится и пытается догнать, пошутил ли сейчас Горо Рарт.

— Застрелить?

Он хватает часть стального листа из которого был сделан бортик для кузова и метает его в позади стоящий грузовик почти разрезая его пополам. Водитель мёртв, раздавленная верхняя часть его тела вылетает из кабины и по кускам в виде отрезанных и разделённых органов падает где-то за тридцать метров позади, обрызгав предыдущие машины всей возможной дрянью и оставив в воздухе мерзкий запах внутренностей, свежей крови.

— Это будет с каждым, если вы конечно не станете сопротивляться... Развлеките меня. - взывает Крат.

Отказа быть не может. Куро раньше не приходилось оказываться в серьёзных драках, однако некоторые уроки по подготовке солдат он проходил лично с Горо. Этого должно хватить.

----------

Предвиденные обстоятельства. 3 Часть.

* Этот урод явно более способный в кулачном бою, но что мне ещё остаётся как не принять это за факт? Пытаться бороться это единственный выход, но будь на моём месте лейтенант, он бы уделал его в два счёта * - раздумывал Куро пока подходил к Юсé поближе.

Лейтенант держит Куро за плечо и идёт с ним вместе шаг в шаг, не сводя глаза с мари́йца что только и рад вступить в бой сразу с двумя ничтожествами. Лейтенант знает как драться, нет, он знает как победить.

Куро не ясно поведение Горо

* Слишком он уверен, будто он и впрямь сотый раз в подобной ситуации, а может он просто не способен оценить наши силы? * - думает Ямато. Злоба теплица в груди, голод наполняет живот давящей, ненасытной, жгуче-солёной кислотой и чем-то ещё.

— Простыми ударами с ним не справится, пока в его крови течёт Ихор, победа невозможна, но пока он есть и в тебе, мы наравне. С другой стороны, сейчас с каждым его движением эта благодать по капле выходит из организма, значит нужно просто тянуть время. Это у нас выйдет, бей посильнее, мы поможем. Понял меня?

— Откуда ты знаешь о Ихоре? - шокировано спрашивает еле-еле стоящий на ногах врач, придерживая живот.

— Второй состав во главе со мной прибыл как раз по этой причине, мне было известно что кто-то из марийцев им обладает, и я предположил что наш шпион и есть один из подобных. Оставь его в живых, для экспериментов. Тех кто мог перенести силу Ихора совсем немного и только вы двое есть те кого я видел вживую. Я с самого начала знал кто он и что делает, мы подделывали документы десятка важных сотрудников и спасали жизни некоторых значимых фигур.

Злость перерастает в гнев и живот будто вот-вот выплеснет всю жгучую и презренную желчь из самых глубин.

* Ты... Вместо того чтобы спасти всех и покончить с Картом с самого начала, ты дал ему возможность убить десяток или даже больше наших товарищей. Ты... Ублюдок... * — ледянящими каплями на душу легли страшные мысли доктора. — * И ты смеешь называть себя моим другом? Ты же блядское ничтожество, подобные тебе... Ха-ха-ха, я... Нет, ты ответишь за всё Горо, рано или поздно, я приду и надеру тебя зад. Ты запомнишь этот день... *

— Ты знаешь как с этим бороться? Ч-что мне нужно знать о этой гадости? - быстро отвлекаясь от дурных мыслей говорит Куро.

— Ну, одна из деталей заключается в то  что Ихор был передан богами для сохранения а не лишения жизни. Ихор — всё равно что бронежилет. Укрепление мышц, ускоренный метаболизм да и у тому же, посмотри на его ногу. Видишь что не так? Он не срастил её,не укрепил, а просто...

Ямато бросает взгляд хищный и ловкий, высматривая за долю секунды нужную информацию.

— Законсервировал её чтобы позже срастить потерянную конечность с помощью медицинских знаний... Это значит что он, однажды разбившись, не может восстановится. Это уже что-то.

— Он сможет восстановится лишь когда Ихор "выветрится", но он не вечен и это нам как на руку, так и нет.

Оглядываясь вокруг, Ямато замечает туман из жёлтого дыма, летящего к самому небу и рассеивая облака и крупные капли.

* Ихор — кровь богов. Она превращается в вонючий, подобный серному дым что ядовит для человека. Едкие пары легче воздуха и при этом не смешиваются с паром, продолжая лететь к самому золотому Солнцу. Божественная кровь возвращается домой... Какой же блять бред, нихуя не понятно. Что это значит, какого собственно чёрта происходит? * - с глупым выражением лица обдумывает Ямато.

— Тогда мне незачем так волноваться... Верно?

— А ты не забывай, - грубо и настораживающе произносит Горо, встав позади Ямато. — это также относится и к тебе. Если он сломает твою пустую головешку — мы тебя не починим.

— Так, а делать то мне что, тактика какая-нибудь есть?!

— Спровоцируй его и просто покажи то чему я тебя учил. - толкнув Ямато шепнул Рарт. — Я сделаю всё что в моих силах, дружище, обещаю.

* Он снова назвал меня другом, я конечно благодарен за обучение этой технике, однако он много себе позволяет... * - злобно скалится Куро.

Глаза Ямато видят всё, тело ощущает ветер каждым волоском, нос чувствует все запахи, уши слышат дыхание каждого человека поблизости. Грудь начинает излучать яркий свет, очи сияют подобно солнечным вспышкам. Оба непобедимых — чудовище и герой готовы к сражению.

Куро встаёт в позу что он лучше всего выучил на практике боевых искусств — Птичий клич.

Преимущество этой технике заключается в довольно практичном применении в плане сдерживания. Этот стиль был придуман настолько давно что имя его основоположника было забыто сотни лет назад и если я не ошибаюсь, то им пользовались монахи из гор Мерзи́ть что расположены в Таймахе.

Это если что из документов 1220-ых годов, а не какие-то там выдумки. Как же я люблю хвастаться бесконечной коллекцией исторических справок.

Стиль ориентирован в основном на болевые точки в теле человека. Ямато изучал этот стиль давно, но когда за прошлые две-три недели Горо стал его тренером и подобрал этот стиль доктор расцвёл как никогда. Куро довёл этот стиль до лучших на данный момент возможностей, пускай по началу ему это и не нравилось.

Точные и глубокие познания человеческой анатомии и систем организма, органов и невероятная сила Ихора идеальны для быстрого действия, однако, как я уже подмечал, этот стиль — сдерживающий. Нанести существенный урон, обладая только этим стилем боя, не выйдет. Только мастера способны изощерять эту технику до абсурдности и выворачивать её как заблагорассудится.

Глубоким вдохом Куро втянул максимальный объём горячего воздуха что только мог поместится в грудной клетке и замер. Грудь наполнилась обжигающим кислородом и начала ели заметно светиться. Тело стало крепче, горячее и по венам побежал разогретой Ихор. Холодные капли дождя и горячий воздух. Что может быть лучше летнего дождя?

Прежде Куро практиковался лишь с лейтенантом, так что волнение перед столь могущественным и кровожадным про противником зашкаливает, однако Ямато должен сражаться, ибо если не он то и никто больше.

Юсé и Куро стоят напротив друг друга и ожидают действий. Неважно каких: отведённый в сторону глаз, дергающийся палец, улыбку или что ещё. Это будет сигналом.

Пожар всё ещё горит, говоря Куро не останавливаться, ибо подобное зрелище увидит и его родной дом если ему придётся пасть проигравшим... Дождь стал сильнее, превратившись в стену что не позволяет чётко увидеть их действия, он бил холодными каплями по двум телам подобным статуям. В миг их силуэты оказываются в метре друг от друга.

Юсé бьёт в челюсть правой и тут же взмахивает левой ногой, ударяя Куро снизу в верх. Ускоренное восприятие помогает им обоим разглядеть свои действия, но всё же Куро имеет чуть более ловкие движения. Каждый шаг и взмах Карта будто бы искажает восприятие: удар правой казался медленным лишь по той причине, что Ленс просто играет с героем.

Куро успел его схватить и резко бьёт развернувшись вокруг своей оси несколько раз, словно волчок, бросает его в кривое дерево неподалёку. Мари́ец сносит его своим телом, вырывая почти с корнем из-за огромнейшее инерции. Время кажется остановилось. Карт уже за спиной у лейтенанта, готовится свернуть ему шею но тот ловко выскальзывает из под его взора и бьёт ему в колено. Юсé мгновенно заваливается вперёд, оперевшись на руку, он не ожидая такого сильного удара, и тут же получая порцию свинцовых деликатесов в разинутый от удивления и куража рот и глаза.

Всё кроме правого ока осталось целым. Слегка пройдясь по веску, другой снаряд оставил горячий след, что уже незаметен, а выбитые зеница скорее всего безвозвратно повреждена, ибо исторгает жёлтую кровяную массу и чёрный... Белóк глаза? Но он же чёрный. Ладно, допустим это так и называется.

Юсе хватает Горо за шею и сжимает так сильно что у того трещит позвонки, а из рта хлеснула кровь одним всплеском похожим на росток и звуком пощечины.

Ямато приблизился за сотую секунды, двинувшись одним быстрым прыжком метров на двадцать, и ловко сжал предплечье Юсе, ударив большим пальцем по основанию запястья.

Как только хватка ослабела из-за мгновенно онемевших на секунду мышц руки, лейтенант отпрыгивает в сторону и падая на спину, начинает менять обойму.

Карт держал Горо левой рукой, встав спиной к Юсе Куро также схватил его левой рукой. Врач мгновенно осознал ошибку, как только враг увидел возможность тут же, ей воспользовался.

Карт заламывает руку Ямато, в надежде сломать её или вообще вырвать вместе с суставом и хрящевой тканью, однако доктор сопротивляется. Юсе приятно видеть как добыча борется за жизнь в отчаянных попытка хотя бы на мгновению ощутить себя свободнее.

Карт держит руку Ямато и начинает бить его со всей силы по нижней части спины, прямо по печени и почкам.

Куро ожидал куда большего — боль не ощущается совершенно лишь будто нечто горячее и вязкой проявляется на спине.

Юсе вместо весёлой звериной грима, в наполнились всё тем же недопониманием.

Чудовище глядит на свои бледные кулаки покрывшиеся жёлтым минералом как естественной защитой, то же самое и со спиной Героя.

* Ихор, он был придуман для защиты, вот оно как... Он сам защищает меня не в зависимости от желания, это есть абсолютная защита? Я ничего не чувствую кроме ненависти и огня внутри... Я готов * - обдумывает доктор.

Глядя себе ща спину и выжигая марийцы огненно-солнечным взглядом, герой высвобождается, ударив попутно Юсе в шею. Тот теряет сознание, но вот-вот столкнувшись с землёй, вскакивает с место и как летящая с о склона бочка оказывается рядом с Ямато.

Юсе обладает стилем Волчьего воя — улучшенная версия Собачьего воя. В этой технико применимы сильные удары ногами и руками с тактикой "бей-беги". Огромный урон за короткий промежуток предпочтителен для не особо выносливых. Не самый лучший из стилей, ибо его удобнее и правильнее использовать в группе. Шакал а не волк этот ваш Карт де Крат.

Мариец хватает Ямато за правую руку и тут же выгибает сустав в обратном направлении, причиняя минимальную боль. Юсе повторяет приём доктора, и также покрутившись вокруг своей оси выбрасывает Куро куда-то вдаль.

Тело изувеченного доктора пролетает над головами солдат, мимо грузовиков, мимо мокрых, затопленных полей и валится глубоко в грязь. В тело словно колья, бьют холодные капли, но врач не ощущает холода, ибо внутри наконец-то разгорелись Солнце.

Тело доктора начинает излучать яркий и устрашающий свет, а Ямато стал образом внушающим страх и отчаяние. Это образ гневного Бога. Заворожённый Карт не может сдержать восхищения, он по настоящему ликует, гордится что богиня пожелала в жертву именно этого могучего врага. Это есть чистое счастье и наслаждение для простого слуги Маáри, заиметь среди жертвы во истину достойного и уникального противника способного поставить вас в ступор каждым действием.

Горо испачканный кровью и грязь был готов выстрелить каким-то особым снарядом с зелёной маркой на гильзе, но увидев как доктор встал и пошёл к ним медленными шагами, решил повременить. Вместо этого он махнул рукой и из грузовиков выбежали вооружённые солдаты. Карт на мушке, но он не видит никого кроме Ямато и даже не собирается сводить взгляд.

Курорт, шаг за шагом приближается, оставляя своей поступью след из обожжённой и превращённой в керамику земли. Клубы горячего пара, кипящие на его коже капли высыхают до того как коснуться его солнечно яркой плоти. По белой коже пульсируют вены, артерии и капилляры что практически не способны сдерживать Ихор.

Подойдя ближе двадцати метров, врач совсем изнеможенный бросает взгляд горящей ненависти в окно грузовика. Там сидит Мар, держащий в руках золотой символ знаний. Он смотрит Куро в глаза и показывает жесты:

— Проведи пальцами по обоим сторонам носа до нижней части подбородка. - так перевёл Ямато.

Пока соперник находится в кураже и просто наблюдает, Ямато касается пальцами левую руку из которой вытекает Ихор. Сквозь кристальную массу из вывихнутого сустава в месте маленького разрыва кожи, вытекает жёлтая и красная кровь. Он повторяет озвученные действия.

Мягкие тонкие пальцы пропитались кровью и доктор стал медленно повторять движения записанные в голове. Закрыв глаза, он просто слушал своё новое могучее тело наполняется истомой и тяжким бременем божественной силы на жалкое человечье тело. Руки тяжелеют и ноги липнут к земле ни то от грязи, сколько от треснувших костей и настигающей боли в груди да и во всём теле.

Могу ли я помочь тебе? - спрашивает сам Гаáн.

Сам Гаáн... Ха-ха-ха, Куро Ямато, сегодня тебе повезло услышать его! Не упусти хороший шанс на приятную беседу... Интересно, что же скажет сам Господь Бог этой твари? Надеюсь ты, Великий Гаáн даже не станешь мило общаться с этим атеистом что насмехался над твоим именем. Хотя... Странно что ты сам решил с ним поговорить, неужели от существования Ямато и впрямь зависит что-то очень важное?

Доктору плевать что сейчас с ним заговорил сам Бог на которого молятся, которого просят помощи, прощении, счастьи или вовсе проклинают самой честной и глубокой ненавистью. Врач лишь поднял окровавленную руку истекающую жёлтой позолотой.

Туман окутывает героя и позади появляется силуэт старого мужчины в четыре метра высотой.

Взгляд Карта поражён зрелищем, никогда прежде он не испытывал столь двойственных и сильных чувств, если не считать первого убийства. Юсе видит как позади Ямато проявляется фигура могучего Бога, оголённого по торс, накачанного и сверкающего как самые яркие самоцветы на планете. Абсолютно идеальный, без изъянов и пороков, самый что ни на есть Гаáн.

* Да, нам всем нужна твоя помощь, Господь, всем до единого, но разве ты поможешь?! * - в полусознании думает врач.

— Не сомневайся, Седьмой, мои руки дойдут до каждого. Карай всех кого нужно, грехи твои отмыты будут лично моей кровью... Не бойся грезить о все сильном как об отце... - в слух произносит Гаáн, вознося руки над головой. — И да, не забыть передать своему дружку что он мой должник.

Явившийся самолично Бог развёл руки в стороны и, глядя в небо, совершает хлопок что раздвигает сами облака. Дождь лишь на мгновение прекратился, но тут же Гаáн опустил руку и коснулся плеча Ямато одним пальцем.

Солнце пробилось одним единственным лучиком еле-еле согревая доктора и единовременно с этим его одолевает желание выплеснуть всю подноготную.

Ямато знает что такое предел и что их нужно превосходить, но сейчас это вопрос жизни и смерти. Сейчас или никогда. Облака возвращаются на место, затягивая серость всего неба в одну точку. Небо становится чёрным, солнечные лучи не способны более пробить этой стены.

Дикая ненависть в перемешку с желчью выплёскивается наружу в видя сотен языков золотого огня. Словно могучее древо давшее свои корни глубоко в душе врача, огонь уподобился листьям солнечного дерева с миллионами лепестков изжирающих каменную плоть Карта. Огонь подобный золотому сиянию Солнца озаряет долину лишённую небесного маяка. По мере горения туман растворил в себе силуэт Гаáна и улетучился из-за сверхвысокой температуры. Кожа марийца и его мясо стали чернеть и больше походить на куски тлеющего благодатным огнём угля. Если бы всё было так просто. Обрывки одежды сгорали, темнея и медленно скукоживаясь. Это крылья Седьмого — Великого Ворона Ямато. Сияющее золото опалённого доктора внушает страх и веру. Мертвецки чёрное небо продолжило лить с прежней силой, отражая в каждой капле образ и свет Куро. Чёрные и не различимые фигуры машин, деревьев и холмов были узримы солнечным светом, отбрасывая бесконечно длинные тени от потока яростного пламени.

Обожённые руки и тело Юсе превратились в сажу, горящие куски кожи и дрянного мяса что стали тут же отпадать вместе с запёкшейся кровью. Запах жареного мяса вызывает рвотные позывы, увиденное солдатами заставляет их молится на коленях, плакать и просто закрывать глаза в страхе.

За мгновение до вспышки могучего пламени Карт увидел как во рту Куро загорелось само Солнце что убивало и его бессильное тельце.

Ямато лежит на земле, Ихор полностью вышел вместе с огнём и опалил всю слизистую рта, носа, снаружи губы, внутреннюю часть зубов, дёсен и часть лица, включая нос с бровями. Температура огня достигла семи сотен градусов лишь на мгновение, но этого было достаточно чтобы практически убить Куро. Ямато катается во влажной грязи, крича и матерясь из-за сильных ожогов первой, второй и возможно третьей степени. Отслаивающаяся кожа пачкается и липнет к грязному полу, снова к лицу и опять к полу, но пускай это и так мерзко, смешивать кровь и лимфу с настоящим бактериальных раем, это всё же единственный способ охладить организм и остановить горение внутри. Хлебая из земляной мутной лужи доктор наверняка получит отравление, но он же сам это прекрасно знает, продолжая наполнять покрытую волдырями ротовую полость и треснувшие сухие губы что источают горячую кровь, он поглощает это месиво даже не думая как это выглядит со стороны. Мар даже не сдвинулся с места увидев божество, он явно что-то знал об этом? Что это были за жесты, призыв Гаана или же возгорание для ненависти?

Неожиданно с неба падает Символ света, тот самый, переданный Мар ещё давным давно. Символ сработал как печать и сохранил Куро жизнь за счёт Ихора что был запрятан в сердцевине. Если бы не этот артефакт, Ямато превратился бы в кусок сочного мяса сильной прожарки. Значит я и впрямь не зря тебя недолюбливаю, Мар, ой как не зря.

Горо Рарт и пара солдат уже на подходе вскользь пролетает и сбивает Юсé с ног, хватая того за торс. Подняв прямо над собой тело озадаченного соперника истекающего кровью, он резким движением вонзает его верх ногами в разжижению грязь, выгибая его спину в неправильном положении. Приём был одним из базовых борцовских и назывался «Падение». Удар был настолько силён, что мариец даже не был способен пошевелиться пару секунд за которые из грузовика выбежал Отец Мар. Он решился выйти и переубедить своего знакомого, не может же он смотреть как гибнет его товарищ ( точнее один из тех что мог быть раньше). Это же неправильно... Мар падает на колени и начинает трясти вскочившего на ноги Кáрта за плечи и молить его:

— Почему ты стал таким, милый мой, вернись ко мне, прекрати служить проклятой богине, ты меня слышишь!?

— Отец, прошу НЕ СЕЙЧАС, у меня дела... Это было так будораж... Буражад... Ахуительно... - вне себя от кайфа, страха и злости запирается мариец.

— Посмотри на себя, ты стал мерзавцев, грешным человеком, но мы с дедушкой не так тебя воспитывали... Просто откажись от Ихора, и я попрошу Якáрского императора о милосердии!

Молю тебя, вернём же нашу семью на путь праведный, мы можем стать примерным гражданами Якáра!

Карт, стоя на коленях, хватает отца своими крепкими изуродованными руками что у того начинают скрипеть кости.

— Отец, неужели тебе промыли мозги, неужели ты больше не представляешь счастливой жизни на родине? Ты затесался среди этих уродов что истребляют наш народ ради жалких артефактов и считаешь что я... Должен их оставить? Ни. За. Что. При всём моём уважении отец, таков долг. Мне нужно ни милосердие или уважение Якарцев, а ты отец, только ты. Наша семья не станет жить, кланяясь в ноги им подобным, слышишь?

— Сын мой, прекрати сейчас же, наше государство предало наш многострадальный народ, но у нас есть шанс всё изменить! Доверься мне, милый. Мы можем начать всё сначала.

В этот момент Ямато вырывает пистолет из рук Горо и делает выстрел.

Карт замечает это и встаёт чтоб загородить собой отца, поймав пулю что не нанесла ему урона. Его яростный безумный взгляд ровно на сотую секунды наполнился страхом, столь очевидным и глупым. Мар обхватил своего товарища за торс и прижался вплотную, стараясь то ли удержать Карта, то ли успокоить и самостоятельно разобраться с его гневом и мимолётной паникой.

Ямато готов стрелять и навряд ли промахнётся с такого близкого расстояния. Его обгоревшее лицо похоже на фарш, звуки что он издаёт при вдохе словно свинячьи визги, но его взгляд всё также  наполнен ненавистью и Солнцем.

* Мар де Крат и Юсе Ленс... Имя Юсе — Карт де Крат, значит у них одинаковое родовое имя или же марка... Неужели Отец Мар действительно отец Карта? Во что превратилось его чадо?! Пускай и так, нынешнее положение дел требует решений тяжёлых и жестоких*

— Ты не выстрелишь в Мар, он же теперь якáрец. - умничает Юсе. — Или...

Не дослушав хитрые высказывания Карта, Ямато делает два точных выстрела, попадая в руки Мар, что и так покрыты кровью.

— Что ты делаешь урод, ты считаешь я оставлю это безнаказанным!? - в ярости выкрикивает Карт.

Ямато передаёт пистолет в руки лейтенанта, а тот наводится на Мар, но на этот раз Карт присел прикрыв отца полностью.

* Я прибыл сюда лишь по двум причинам: * - думает Карт. — * Убить как можно больше высокопоставленных членов из Якара и найти отца. Если он погибнет то ничего не будет иметь смысла... Я тебя не оставлю отец, мы справимся с этим. Кризис обязательно нас обойдёт и мы снова воссоеденимся... *

— Я знаю что ты боишься потерять, для меня твой отец такой же мари́ец как и ты. Либо я убиваю Мара, а после Куро добивает и тебя, либо сейчас я отвезу тебя в тюрягу и все будут живы. Что выберешь? - безэмоцианально произносит лейтенант.

Карт с удовольствием бы послал его к чёрту, сломал бы череп, вырвал руки и многое другое, но сейчас его отец под прицелом уже нескольких человек вышедших из грузовиков, что мигом отнимут то что ему дороже всего.

— Вот ты и попался, Карт.

— Вот я и попался, лейтенант, не думал что вам будет настолько просто. Выбора у меня нет, но как ты меня в тюрьму то посадишь? Неужели думаешь я оставлю попытки разорвать тебя и свою законную жертву? Да и вообще, чем провинился мой отец?! Я перед тобой, я твой враг!

Врач не собирается слушать такого мерзкого человека.

— Для гарантии я посажу Мар в другую машину к своим ребятам и те будут держать его на прицеле всё время, а что касается тебя...

Куро выходит вперёд и хватает Карта за руки. Он явно не нацелен слушать всякую хуйню ибо двое суток без сна потихоньку дают о себе знать.

— Если я правильно понимаю, то несмотря на повышенный тонус мышц, реакцию и многое другое, есть то, что невозможно достаточно сильно развить тренировками, а именно связки. Какой бы сильный или ловкий ты ни был, суставы сильно крепче не станут. - кивнул в сторону врача лейтенант.

Через мгновение Куро вывихнул ему обе кисти, позже плечи и как верёвкой обмотал его тело тугой железной аркой от грузовика. Приказ исполнен.

Лейтенант отшатывается на пару шагов с удивлённым взглядом. Это было так просто что вызывает у тебя волнение? Лейтенант, вы де стольких людей убили а вас пугает ЭТО?

— Не скажу что точно спасёт, но если будет рыпаться то мы заметим. Просто мера предосторожности. - еле бормочет доктор.

— На удивление это не так уж и больно. – смеётся Карт.

— Этот наверняка из-за того вещества в организме, будь ты без него, то уверен, ты бы молил прикончить себя. – предполагает Куро, затягивая потуже на всякий случай.

Горо Рарт подходит к обессиленному Мар и просит его о прощении и благодарит за то что он тянул время. Из грузовика выбегают врачи и уносят Ямато. Срочное обесбаливание, снотворного, немного мазей и куски кожи заживут. Это ведь так работает?

— Прости меня Мар, прости меня милый священник, проси чего пожелаешь, всё тебе за такую службу отдам. Такие как ты люди у нас в почёте живут...

Мар, стоя на коленях, складывает руки в очередной молитве, разбрызгав ненароком кровь.

— Помоги сыну моему, ни о чём большем не попрошу, только пусть одумается.

Ихор частично вышел из Карта в виде мерзкого серного тумана, так что боятся особо нечего, сила его покинула и теперь он почти в полном объёме ощущает жгучую пронзающую боль в теле. Горо забрасывает обоих мари́йцев в один грузовики и садится с ними, чтоб залатать руки бедного многострадального священника.

Мар сидит в обнимку и плачет от невыносимой усталости и томных тяжких ожиданий, что рвали ему душу всё это время, а Рарт медленно и методично залечивает его ручонки, пускай в этом он и не силён.

Карт потерял весь Ихор и от невыносимой боли потерял сознание. Его мерзкое и обгоревшее тело воняет самой что ни наесть гнильцой. Тело марийцы покрыто чёрной сухой,а в некоторых местах жидковатой золой. Теперь он больше подобен не великому страху внушаемому сотням, а простой сгоревшей кукле из ваты. По какой-то причине его сердце всё бьётся и бьётся. Грузовики медленно тронулись и полетели по кривым размытым дорогам, путь предстоит не близкий. Лейтенант доложил в штаб о ситуации и спустя двадцать минут тишины получил разрешение на въезд на территорию Бастилии к западу, в самое пекло войны. Именно там должен быть расположен один из самых защищённых и оборудованных центров обороны. Дорога обещает очередную нервотрёпку, но вскоре всё уладится, рано или поздно всё закончится.

***

Б-б-благодарю дорогой читатель! Мне было приятно поделится с вами очередным фрагментом этой маленькой истории. Я очень рад что вы всё ещё со мной и считаете эти события в жизни героя достаточно важными, чтоб обратить на них свой взор.

Конец, скажем, первого тома мог быть куда более страшным, но по моему большие жертвы для больнички что стоит на окраине мира это перебор, не стану же я губить якáрцев чтоб усилить эффект напряжения или отвращения по отношению к марийском выродкам.

...Вы всё такой же загадочный и тихий, мой читатель, но если у вас есть что сказать, подметить я был бы очень рад узнать ваше мнение, однако я рискну предположить, что наши с вами отношения ещё не достигли нужного уровня... Или нам лучше и не становится ближе? Пожалуй не стоит, близкие отношения вредят работе, так что пусть всё останется таким каким является сейчас. Хорошо? Вот и славно. Вы для меня – неизвестность. Именно по этому мне сложно предсказать ваши действия или ход мыслей, но так же скажу, что вы способны лишь изучать ход истории, но не влиять. По край не мерия я не заметил вашего влияния. В любом случае вы можете забросить это повествование куда подальше и забыть обо мне, но я ни капли не расстроюсь, уверен у вас имеется своя жизнь и дела что важней этих строк.

Возможно без вас у меня и вправду будет куда больше шансов на победу... Я не обижусь, и вы не обидитесь. Хотя зачем я это спрашиваю, ответить вы конечно не сможете, но и я на врядли растроюсь вашему отсутствию. Всё замечательно? Конечно замечательно. До встречи, мой друг... То есть читатель.

Увидимся в томе под номером два.

----------

Долгий путь.

Тяжёлый долгий путь. Каждые пару минут фургоны с плотно набитым содержимым в виде десятков людей и некоторыми единицами аппаратуры тряслись, скрипели и просто прижимали друг друга. Всё было как при первой поездке и даже хуже. Тесно. Жарко. Так и тянуло блевать от смрада и невоносимрй злобы по отношению ко всем. Ямато лежал и продолжал медленно истекать плазмой. Он уже совершенно потерял естественный цвет кожи, дыхание практически неслышно, да и сам он не особо похож на что-то живое. Кровь продолжает неумолимо, словно секунды на часах, утекать из под его сгоревшей в большинстве мест кожи и не сказать что у Карта дела лучше. Пара врачей проверяла их состояние, пока Ямато лежал поодаль перебинтованный в некоторых местах с кусочками новопришитой искусственной кожи. Удивительно, что Юсе жив, ведь сердце его было повреждено, внешние ткани ( да и внутренние тоже) были практически уничтожены. На данный момент из его тела изъяли три практически целых пули. Судя по всему само его сердце каким-то образом стало заживать. Пусть это не звучит для вас как-то сверхстранно, скорее всего после того как Ихор был полностью исчерпан, в теле Юсе появились новые зачатки в виде мясных почек, на подобии тех что в растениях, из которых образовалась новая сердечная ткань из поперечных мышц. Что-то подобное случилось и с ногой. Кости стали сращиваться, образуя узлы и кристаллы минерала. Зрелище великолепное и да, это и впрямь странно, но это не магия. Как прежде подметил Ямато: " Ихор не позволяет естественно заживлять раны, лишь перекрывать места травм полупрозрачные минералом", вот поэтому после испарения Ихора у Карта началась, скажем, мутация которой прежде не наблюдалось, а заживление ран шло не совсем естественным путём. Неужели Ихор способен и на такое?

Желудочки медленно и томно перекачивали густую, горячую, чёрно-угольную кровь что по вязкости будто и не уступала смоле. Его кожа уже отслоилась вместе с обгоревшим чёрным мясом. Мышцы и связки кистей рук просто обуглились, свернулись и выглядели как высушенные черви, кости виднелись прямо из под слоёв окровавленных и некоторых уцелевших мышечных волокон. Слабый пульс и малое давление, что со временем лишь приглушалось. А как собственно Куро?

Ямато также не в себе. Сквозь сон он каждые пару минут отдёргивал голову и бросал настороженный взгляд на своего врага, что и подавно не представлял на данный момент никакой угрозы. Каждую секунду тело ощущало жжение и боль, что охватывала тело каждое мгновение ударяя всё сильнее по каждому нервному окончанию. Однако, быть настороженным никто не запрещал. Горо и Мар тихо шептались. Священник прижался к сыну и тихонько читал молитвы. Все в фургоне спят глубоким, но чутким сном, видимо Мар даже во сне достал их своим трёпом, однако, его слова сильно успокаивали нервных солдат, что уже обезумели и от скуки, и от друг друга. Каждый раз как лейтенант произносил хоть писк, хоть звук, Ямато мгновенно открывал глаза на всю и высматривал причину. Он внимательно слушал. Глаза закрывались меньше чем через секунду ибо тяжёлые и обожжённые веки неспособны выдержать усталости организма. Кости трещали как чёрствый хлеб из столовки, голово горела, будто он стоял под самим Солнцем во время солнцепёка, кожа так и чесалась, словно внутри бегали насекомые. Ожоги зудили там, где не успели толком покрыться коркой из сочащейся крови и лимфы. Бинты быстро пропитывались плазмой крови и лимфой, физ. раствор и кровь второй группы быстро истощались из мешочков на пол-литр объёма. Красновато-розовые разводы появлялись каждые пару минут, заставляя врачей без устали суетится.

* Как я? Как... Я... Юсе... Сидит... * - сам не разбирая своих мыслей прогонял внутри Ямато. — * Мар... Лейтенант, убей, нахер... Убей Карта... *

Мар смотрел лишь на Карта, Горо лишь на Куро. Мар тяжело не принял тот факт, что его сын не просто превратился в монстра, примкнул к Маáри, но и в скором времени умрёт в муках, как от полученных травм, так и от пыток. Штабу нужны образцы, информация и хоть какая-то надежда, что им удастся избежать подобного в будущем.

— Вы же понимаете, Отец? - тихо и с долей упрёка спросил Горо.

Мар долго молчал, но вот из глаз этого добродушного человека полились слезы.

— Он раньше боялся! - закричал Мар. — Он раньше боялся мать его собак и кошек! Он боялся крови, высоты сука боялся! Он на деревья не лазил! Он же был ребёнком! Моим ребёнком!

Что может быть печальнее и искреннее чем любовь родителя и дитя. Столько боли, столько страха и непонимания. На лице Горо выступили слёзы и он в обнимку схватил его, прижимая крепко и держа его трясущееся тело.

— Он блять человек! Карт Дэ Крат, мой сука сын!.. - продолжал вопить Отец. — Я за него горы снести готов был, ради ангела моего, ради матери его всё делал, пускай и ненавидел мать его проклятую. Люблю я его, не убивай же, прошу один день, молю тебя, лейтенант, что хочешь проси, но оставь его мне! Один сука чёртов день в этом ебаном мире! Последний раз! - визгом разбудил весь грузовик бедный священник.

— А ты думаешь у нас детей нет, Мар?! Ты думаешь мы бы своих оставили дохнуть?! Кому приятно на трупы смотреть?! Нам по твоему?! - в слезах кричал лейтенант. — Мы же не ради забавы воюем, тут такие как ты, такие как я, такие как эти ребята мрут блять в грязи! Думаешь нам терять нечего?! Нас кто-то дома ждёт, а если и нет у нас никого то нас сам Император, сама страна встретит героями! Нас жить хочется не меньше чем тебе, не меньше чем сыну твоему...

Горо замолчал. Стало тихо. Десятки встревоженных глаз пронзали тех двоих и каждый глядел зажжённый маленьким огоньком. Желание жизни, хоть и не самой лучшей на ближайшее время, ещё теплится и греет сердца.

— Да, больно, да, страшно, но жизнь у нас одна и терять её никто не намерен! Либо он, либо мы, Мар. Ты ведь знаешь правильный ответ. Верно?

Убитый горем Отец вжался в холоднеющее тело сына, не желая принять правды. Выбора нет. Мар долго сопел и скулил как пёс, превратившись в комочек уныния и отрицания.

— Мар, - продолжил Рарт. — у меня же тоже сын дома. Я бы ради него тоже убил, тронь его кто пальцем. Не на войне, в принципе бы убил любого выродка что навредить ему посмеет...

Мар отдёрнул голову и впился испуганным взглядом в лейтенанта, внимательно того слушая.

— И знаешь что я знаю? Ты бы меня за это простил, попроси я у тебя прощения. Ты хороший... Святой человек. Ты знаешь что на войне виновных нет, тут все ради страны воюют и отказаться права не имеют...

Куро встал и, опираясь на других, пополз к Мар. Сквозь боль, сквозь разрываемую от напряжения кожу коснулся руки Отца. Мар крепко его схватил и сжал почти до посинения, продолжая рыдать. Отец почувствовал в руках Ямато что-то тёплое, что-то очень важное. В его руке оказался Символ Света изуродованный от жёлтого огня и обмазанный кусками сухой крови.

— Прости, Отец, прости нас, но долг у нас таков.

Мар взял за руку и Юсе, умиравшего прямо под рукой. Они стали сиять, буквально светится. По жилам священника текла сама божья благодать из которой черпалась жизнь. Его борода и волосы взъерошились и почернели. Седые волоски стали подобны золотым нитям, были лишь описанны в забытых легендах самими богами.

Стоит приоткрыть вам завесу. Тот кто отзывался на имя Гаáн в прошлой битве, был Мар. Отец Мар — священник из рода Дэ Карт, один из немногих в мире способных передавать силу напрямую от господа. Он — катализатор посланный якарским императором на помощь второму составу на окраины для помощи раненым. Император, да и никто раньше не знал, что Мар способен на такое. Куро стал для Мар сосудом этой силы.

Горо не удивился этому зрелищу, он догадывался о подобном и вполне способен был это принять. Солдаты и врачи плакали, видя это чуда, находясь в шаге от этого видения.

Юсе стал дышать активнее, пульс подскочил, раны покрылись коркой, но не зарастали . Куро потерял сознание и тихо-тихо бормотал что-то по нос.

Густые тучи медленно расползлись по свету и открыли путь Солнцу

----------

Неприступный Гаáн. Часть 2.

Поездка, что длилась часов так семь или шесть, вновь вела нас по протоптанной дороге: вечный мерзкий смрад, скрип изношенных деталей и тому подобная ерунда, бьющая по нервам и убивающая всякую надежду на спокойное существование. Выглядывая через окошки в тенте, что уже больше походили на рваную тряпку, открывались виды неописуемый и для многих прежде неведомые пейзажи, будто сбежавшие сюда с картин прошлого столетия. Солнце в зените, словно чей-то глаз, испепеляло землю своим неумолимым и пристальным презрением по отношению к людским страданиям. Неужели солнце всегда было таким жестоким? А, точно, сейчас же лето. Солнце желало выжечь вообще всё живое, видимо считая это делом естественным. Надеюсь оно хотя бы немного представляло что являлось сущностью безвольной, пускай и столь грозной, что её жаркие лучи следствие её не осознанного выбора а лишь случайность среди бесчисленных совпадений, что позволили ей пылать в глубинах мрачных и холодных, являясь для человека чем-то лучшем чем он сам. Забавно что многие возводят его как символ идеала человеческих пониманий величий и благ, но на самом то деле, оно  жестокое и неумолимое по отношению ко всем: к людям, животным, растениям. Точно, как по мне это символ справедливости, а не идеала к которому нужно стремиться. Солнце совершенно неподкупно, как ни моли. Ему плевать на твой статус или количество денег в твоём особняке, на дела что ты совершал или совершишь. Оно безусловно следовало лишь своим заветам. Так, хватит одушевлять этот газовый шар.

Каждый час пейзажи сменяли друг друга на всё более печальные и серые, будто все герои ближе и ближе к фильмам восемнадцатого века. Звуки птиц и горячие ветра что несли ароматы цветов и будто бы воспоминания для сотен солдат... Нет... Воспоминания сотен людей следовали за ветром чтобы напомнить их дурным головам, что было им дорого, что они все изменились и теперь их прошлое такое же далёкое и неуловимые как и облака, что плывут в небе и живут моментом... Моментом вечной горести, ибо из-за чего ещё облака могут так страстно гневаться и рыдать собираясь в кучку? Так они оплакивают почивших созданий на своём долгом, почти вечном пути. Так они провожали чьи бы то ни было воспоминания в виде ветров и бурь движущих их тяжёлые как горы и неосязаемые как души тельца по небу. Небо перетекало в свой новый красный цвет, став более закатным несмотря на пару часов как полдень.

На возвышенности стоял штаб, что звался Неприступный Гаáн. Он находится на пригорке откуда можно было разглядеть безымянную речушку что текла в километрах двенадцати поодаль в низине. Речка брала начало Из горного озера Кант и текла через три государства прям по границам, что определили сами люди, и попадало в море на западе. Из штаба открывался обзор на далёкий город Гурт что был мари́йцами основан почти три сотни лет назад и переселенцами из-за моря. Кстати об этом. Гаáнское море представляло из себя тихое, но в то же время очень оживлённое водное пространство. Тут проживали несколько тысяч самых разнообразных морских диковинных тварей, в хорошем плане. По безымянной речке из моря раньше плавали уникальные создания — каменные рыбы. На самом деле они покрывали свои чешуйки солью, что находится на дне, к тому же их мясо являлось деликатесом достойным богов и их застолья. Она не имела паразитов ибо колличество соли в её организме и в среде её обитания слишком высоко. Они нерестились в озере Кант расположенном в Таймахе, плывя против течения. Здесь в период их размножения запрещена рыбалка, но в море доступ был открыт на постоянной основе. Промысел у близлежащих городов заключался в выращивании разнообразных фруктов, разведении рыбы и развитие скотоводства. Места прекрасные и незабываемые. Я бывал тут лишь однажды, до войны разумеется, но до сих пор не способен забыть здешнюю атмосферу уютного деревенского Гу́рта. Гурт это город превращённый в пепел и именно здесь герои провели свои последние пару месяцев перед... А собственно вы и сами увидите. Восхитительные виды местности выводили героев из прежних пейзажей и показывали всё более и более редеющий лес, что скорее стал пустынным полем с гнилыми пенёчками и сухими корешками.

Вот он, из-за последней лесополосы показалось просторнейшее поле, переливающееся в лучах солнца, где в почти самом центре стоял штаб. Словно несокрушимая гора, возведённая из монолитных камней постройка касалась неба и будто бы держала его своими широкими башнями. Тут стоял сам Неприступный Гаáн и лишь сейчас стало ясно, почему он так был назван. Столь массивная постройка, будто бы по велению человека выросла из самых крепких земных пород известных миру. Подъехав ближе, все открыли рты. О её непробиваемой силе говорили тысячи и тысячах чёрных пороховых пятен что перекрыли его белую прекрасную штукатурку, но даже та не потрескалась и ни один кусочек, ни одна пылинка с неё не упали. Для мари́йских генералов это стало развлечением: попытки разнести в пух и прах Неприступного Гаáна превратились из стратегической задачи, в стратегическое развлечение и попытками потешить своё самолюбие. Ни одному не удалось осадить нашего Гаáна, но мало кого это волновало. Когда кто-то заявляет что он сильнейший, умнейший, быстрейший и тому подобное, точно найдётся тройка другая настолько же умных, сильных и быстрых, что лишь рады будут поспорить. Верно?

Подъехав почти в плотную, стены накрыли мир своей тенью, пряча новых солдат за своими несокрушимыми монолитными дверями. Нет сомнений, безопасность на высшем уровне. По обеим сторонам на въезде стояли солдат двадцать и ждали команды. Как только последняя машина встала на ручник к каждой из них подбежали по шесть солдат в тяжёлых бронированных жилетах, что даже не дают им самим дышать. Приглушённое дыхание, неподвижность и чёткость действий. Приказ. Люди начали по одному выходить в Центральный зал по открытым небом и вставать (по возможности) в ряды, позволяя провести проверку личности. Куро еле вылез, держась за грудь, что болеть стала невыносимо, хоть убей, рот изжённый, что так и пульсировал дикой болью в такт каждому стук бешеного сердца. Неспешно и почти беззвучно мимо прошли пару тонн титановой закалённой стали, такой же чёрной как и стены Неприступного. Этот солдат один из тех что был отправлен президентом Кáнпа на помощь. Имя этого воина - Лизт. Могучий последователь Великого Тернера. Известно, что эта девушка полностью покрыв себя железным щитом, всегда первой рвалась в бой, держа в руках алебарду со знаменем Якара. Хрупкая и нежная, если можно так сказать, девушка уничтожала ВСЁ что необходимо уничтожить, приносила ВСЁ что необходимо принести. Главное не оказаться под вектором её направлений, ибо такая девица сметёт всё не сомневаясь в убеждении: на войне все средства хороши. Непоколебимая Лизт, защитник Неприступного Гаáна - есть абсолютный дуэт Великой храбрости и стойкости.

На миг она застывала и посмотрела в сторону Куро, будто ожидая чего-то. Чёрные могучие доспехи нагрелись на солнце и теперь в этих слоях металла отражается не голубоватым естественный цвет титана, а крававо-розовый следы и разводы. Даже не спрашивайте почему или скольких она... Вам это не нужно.

— Того что связан забирайте сразу в карцер на допрос, – выкрикнул Горо. – людей по палатам. Извините за неожиданность, идти нам некуда было.

Словно статуя, Лизт прошла ещё пару тяжёлых шагов, высекая искры под ногами практически не поднимая стальной обуви. Она немного наклонила грузовик указанный Горо, заглядывая внутрь. Карт сидящий внутри дёрнулся в сторону с железной лавчёнки и случайно провалился с обратной стороны, порвав тент связывающими его железными трубками. Не успел тот коснуться земли, как Лизт уже поймала его, держа за эту странную металлоконструкцию. Юсе только-только пришёл в себя и уже старался рассмотреть местность.

— Чья работа? – спросила Лизт своим милым, но явно по взрослому хриплым голосом.

Акцент выдал в ней самого чистого Канпийца. Их голос обычно звучит грубо, а на словах с буквами ч, р, щ, из-за этого самого акцента они кажутся многим слишком уж злобными. На самом же деле это просто особенность их языка и то, что они говорят не всегда значит что-то неприятное.

Куро неловко приподнял вывернутую руку обмотанную бинтами. Она на время замерла. За маской не видно, но я уверен что она немного косо заглянула на нашего худощавого врача прежде чем что-то сказала

— Очень хорошо для человека без гор мышц. Настоящий мужик. - хихикая показала та на свой бицепс, будто бодибилдер на выступлении силачей.

— Спасибо. Стараюсь. - почти не слышно пробормотал удивлённый врач.

« Я то думал она посмеётся, но нет. Пускай она и не говорит, но это явно воспроизвело на неё максимально хорошее впечатление. Спасибо уж... » - думал Куро.

Горо Рарт высунулся из машины с пачкой документов и крикнул: — Держите его подальше от себя, мало ли что он сделать может.

Карт зависнув верх ногами повернулся к Лизт, что так и стояла в этой позе, держа его сверху, с приподнятой бровью ( которую к слову не видно, сами знаете почему). Лизт совершенно безмолвно и тихо продолжила держать его. Она пытается разглядеть человека в этом куске сгоревшего зефира, но ей видны лишь более-менее чёткий глаз и руки с ногами. Просто чёрное нечто похожее на изуродованный манекен в тряпках. Карт некоторое время спустя стал заметно нервничать. Он ёрзает и только больше раздирает кожу.

— Прошу вас, леди, не жмите меня так сильно, у меня же от порезов кровь с живота пойдёт. Это достаточно больно.

Куро напряжённо застыл, сейчас он хотел бы сказать ему насколько он мерзкий уродец, что резал людей как нехрен делать, а сейчас жалуется на порез. Да глубокий и по всей линии живота, но пошёл он нахрен. Соглашусь, не мало он наших добрых ребят перебил, да и что можно было ожидать от мари́йца в рядах его врага? Это было выживание и он с ним справился. Пока.

Из руки Карта выпал символ Света, такой же как у Куро и через мгновение тот стал бледнеть.

Куро одолела паника, его порез на руке также засиял и его кожа также стала подобна снегу. Карт снова решился напасть на нас дождавшись приезда на базу, Мар помог ему восстановить Ихор каким-то неизвестным способом и создал нам проблем. Стоит признать вероломство Карта, снимаю шляпу, но если по правде, с ним способен тягаться по силе только Куро, да и тот слабоват для серьёзных действий.

— Всем бежать! - крикнул врач, прежде чем подбежал к врагу.

— О... Нет, нет, нет, Куро, это второй раунд. Продолжим спарринг? - ехидно спрашивает Юсе.

Металл заскрипел. Тугие трубы стали не прочнее паутины и тут же разорвались на осколки. Карт словно змей аккуратно касаясь пола отпрыгнул в сторону, прямо к парадной двери штаба и открыл её, сломав механизм выдерживающий сотни тонн давления. Пыль поднялась подобно буре, давление воздуха сквозь дверь вытеснила потоки ветра.

— Товарищ Ямато, - неожиданно обратился Юсе. — пойдёмте выйдем, решим конфликт... Ха-ха.

Он так просто собирался уйти? Всех охватила паника, но солдаты уже нацелились ему в ноги голову и туловище ожидая ответа от командира. Карт не успел сделать больше ни шага, как его схватили за голову и швырнула в противоположную от входа сторону, разбивая его телом покрытие из стального каркаса стены. Он пролетает почти восемьдесят метров прежде чем жёстко приземлится в оголившуюся арматуру с разбитым бетоном. Лизт не просто так пришла встретить гостей, ведь именно она по приказу здешнего майора была отправлена на приветствие к гостям. У неё за плечами почти тридцать лет службы как в полиции, спец. подразделениях и многие годы она изучала повадки преступников. Такой матёрый боец не дал бы и шанса на побег или победу какому-то мальчишке.

— Разрешение на выход спрашивать нужно у меня, мальчик. Будь хорошим пленным, вернись в этот... В железную сферу. В первый и последний раз прошу. - громко произнесла могучий воин.

Из поднявшегося облака белый пыли, раздуваемой порывом от броска видно, что Карт стоит ногами на стене. Он не врезался после неуклюжего полёта, а просто вдавил железные свáи своими ногами и теперь пафосно отряхивал пыль с мешковатых грязных штанов, держась рукой за куски торчащего металла.

— Стены хоть и выглядят устрашающе крепкими, толку от них как от оградки из гнилых досок против стаи голодных волков. - смеялся тот.

Грузовики тут же опустели: люди за мгновение выбежали и прижались к стенам в ожидании бойни. Карт поднял голову и смотрел прямо в закрытое маской лицо Лизт.

— Слабовато. Это сила вашей опоры? Надеетесь на какую-то бабу в доспехах, а сами жмётесь к углам словно крысы. Серьёзно, может найдётся кто посильней? Ой простите, женьщина в доспехах. Я грубоват. - лукаво продолжал говорить мариец.

— Спустись-ка на минутку и я тебе все косточки пересчитаю, манерам поучу, давай-давай. Ну же, или ты испугался что девушка тебе больно сделает? - дразнила она его.

— Девушка? Вам лет за пятьдесят по голосу, где тут девушка?

На время стало тихо, но из толпы кто-то крикнул: — Козёл!

Куро уже готов к бою, кровь била в голову сильным давлением, будто она сейчас лопнет как мыльный пузырёк, мышцы начинали судорожно сжиматься, заставляя его кричать от боли. Ямато взял лежащий на земле кусок металла в руки и встал на колено, попутно измазывая кровью и Ихором своё оружие.

— Я думал мы сможем договориться, отец Мар вместе с тобой мог бы просто мирно жить в Якáре, зачем тебе проблемы!?

Карт присел и стал намазывать руки белой пылью со стен, готовясь как спортсмен, что собирается тягать непосильные веса.

— Я дезертиром быть не намерен, сейчас разнесу к херам вашего Непростого Гаáна и вернусь на родину героем. Если отец переобулся и пытается выжить, как пёс вылизывая ваши кровью пропитанные руки, то пусть пресмыкается, а я... Просто убью вас всех. Это не будет сложно. Я перебил стольких что мне и на родине места не найти для жизни спокойной, но наград за службу получу и там, на небе, под самым солнцем, посмотрим на чьей стороне правда. Я стану частью истории.

Карт расставил руки в стороны, закрыл глаза и спрыгнул со стены, начиная раскручиваться из-за чего его силуэт стал походить на сферу. Жёстко приземлившись и задев фургоны, разнеся их на куски, он двинулся из поднявшейся как занавеса пыли. Частью металлолома он прикрывает один мятый грузовик в котором сидел Отец.

— Не высовывайся, отец, мне не впервой сражаться с толпой отбросов, ни разу я не подвёл Маáри, и подставлять её не стану! – высказплся Карт. – Я всё ещё надеюсь что ты одумаешься.

Куро сделал выпад, держа в руках трубу что разъело их с Картом кровью, и бросил её на опережение, словно копьё, разрезающее воздух со свистом. Карт не отклоняется от своей траектории, не ожидая что на этот раз кусок металла разсечёт ему правую руку пополам.

— Как это, не подвёл? - встрял в разговор лейтенант. — Сейчас ОН живое доказательство твоего краха в её глазах, хочешь ей что-то сказать в оправдание? - говорил Горо. — Такого балабола она слушать не станет!

Слегка отклонившись в сторону, мари́ец ловит трубу и сгибает её пополам ударом о землю с оглушительным железным гулом и бросает как бумеранг, обливая горячей гнилой кровью. Из-за необычной формы кусок металла заворачивает аккурат в Лизт, что достала что-то судя по всему очень тяжёлое из под бетонной плиты. Нет, это не бетонная плита, это огромных размеров щит с сотнями узоров в стиле огненных языком что стремятся снизу вверх, доставая до небес. Этот узор часть культурного наследия основанного при жизни Тернéра, что изображалось на его броне и сотнях искусных полотен, используемых как флаги и плащи. Лизт один из последователей этого Генерала и его идей. Неудивительно что она захочет защитить что-то дорогое. Отступить или даже подумать о подобном не представляется возможным в представлении Лизт. Труба, летящая в неё, кажется столь смешных размеров по сравнению с этим куском титановой закалённой стали что был использован в качестве холста для росписи канпийского узора, но на удивление толпы крепкие руки госпожи не способны были удержать этот удар. Щитом труба отражается прямо в небо, оставляя огромное углубление, столь сильный бросок мог разсечь человека пополам, но благодаря сильной хватки и неподъёмному весу щита ранений удалось избежать. До этих пор. Труба летит ещё быстрее, взмывая в небо словно сокол, сотни людей смотрят на это с открытыми ртами. Лизт впервые встречает подобную силу. Прежде её сильнейшими соперниками могли быть лишь звери Таймаха или машины Маáрийского производства. Что медвежий кошмар, что танк весом в тонн так тридцать не представляли особой опасности для Лизт, но Карт Дэ Крат...

Куро боялся подойти ближе, может он и способен сопротивлялся его силе, но страх смерти был слишком велик. Трусливый врач. Карт двигался невероятно быстро и, сократив дистанцию, подошёл почти вплотную к госпоже.

— Не такая ты и сильная. Давай же, сломай-ка мне хоть одну косточку, сил хватит-то?

Лизт со скрежетом в зубах, со скрипом в суставах и доспехах вздымает над собой неестественно больших размеров и пропорций щит с утяжелёнными и закруглёнными краями, накрывая мерзкую ухмылку Карта тенью грядущего удара. Резким движение всего тела она опускает щит прямо на его голову, вкладывая в удар весь свой многотонный вес. Щит раскалывается надвое, словно лист бумаги разрезанный острейшим лезвием. Щит распадается на пару частей как до смешного глупый пазл из двух кусочков. Её голова опускается по самого лица Карта из-за инерции, под ними трещит пол. Карт слегка наклоняет голову и осматривается под ногами, ведь его спина не смогла выдержать такого давления и он нагнулся, почти присев на корточки но не вставая на колени. Он избегает подобного жеста перед людьми, считая это чем-то оскорбительным ибо не пристало такому как он лежать в ногах грязных людей. Лизт сдерживает эмоции и подавляет хрипы от подобных усилий.

— Так значит там подвал есть, скольких я убью если сломаю им потолок? Сотню? Две?

Лизт дёрнула головой и ударила его, но шлем раскололся оголив её спокойный но явно натянутый от волнения взгляд.

— А если я сломаю тебя раньше, мальчишка, что делать будешь?

— Какая смелая тётенька.

Карт, словно грянувшим громом, бьёт её в нагрудник Лизт, однако, к его удивлению, титановые пластины прогинаются под ударом и практически не получают повреждений. Он замешкался и улыбка слезла с его лица. Он не подал виду и стал наносить ещё не меньше сотни ударов под которыми защита всё же не устояла. Медленно сегменты нагрудника и наплечников стали поддаваться урону и Юсе оттолкнул Лизт на пару метров от себя. Могучий воин в доспехах валится на бетон и тот трескается.

— Ну а толку то от твоей смелости и брони, если ни от первого, ни от второго нет пользы?

Она начала мотать рукой из стороны в сторону по пыльному полу, нащупывая своё истинное орудие. Алебарду, что до смешного длинная, ( почти в три с половиной метра) сложно поднять из лежачего положения, уж тем более пытаться достать её из под бетонного пола, но Карт будто бы давал фору неуклюжим движениям Лизт, внимательно изучая её действий. Алебарда состоит из нескольких десятков витков металла, хаотично сплетённого под тот же стиль Тернéра, лезвие так же покрыто лёгкими и заметными языками пламени что были выкованы вокруг, оплетая его края и стремясь вверх. Замах был на удивление резким, таким что у мари́йца по коже пробежал холодок и тот подумал:

« Для меня она ничто, но для моих товарищей — всесильный и несгибаемый боец что без проблем прорвёт любую оборону, при этом являясь буквально живым щитом... Не так уж она и плоха. Достойно для девушки. »

Карт приготовился и схватил алебарду до того как получил возможный размашистый удар, но он почувствовал как его ноги слегка проскальзывают по полу, оставляя следы из стёртого в порошок бетона. Хотя удар ещё и не приобрёл инерции от замаха, эта сила застала Карта врасплох, он слишком переоценивает себя, ведь даже его попытки разбить лезвие алебарды с помощью сжатия рукой не удались. Теряешь хватку, ты же имеешь куда более губительным потенциал, а уже проигрываешь? С другой стороны я этому рад, но иногда хочется посмотреть на полный потенциал сил злодея. Интересно...

« Это вещество гораздо крепче, эти удары гораздо сильнее и это... Это меня беспокоит. » - одновременно подумали Карт и Лизт о крови и орудии соответственно.

Кровь из разрубленной руки и живота вытекает уже куда быстрее, именно по этому мари́ец стал слабее. Много бегал прыгал, бил и кровь наконец-то стала заканчиваться и возможно вскоре он свалится без сил.

— Что значит, толку нет от брони? Не один удар броня уже выдержала, следующие скорее всего тоже сможет, вот тебе и ответ, сколько раз за бой я избежала смерти, верно?

Такой дерзкий ответ разозлил Карта и на его лице вздуваются вены что пульсируют будто под его кожей копаются черви.

« Почему, её броня выскальзывала из под моих ударов? Я знаю что в груде этого металлолома прячется человек, однако, я не способен до него дотянуться, несмотря на все свои усилия. » - пронеслись мысли в голове недоумевающего марийца.

Лизт подтянула к себе алебарду которую держал Карт и бьёт своим титановым ботинком в живот, отбросив его на пару метров. Хруст костей оглушил своей неожиданностью и мгновенной болью, заставив мари́йца согнуться в агонии. Кровь начала вытекать из прежних ран в груди, заставляя темнеть в глазах и вызывая сонливость и неприятную утомлённость. Врачи специально не стал их залечивать как положено, предполагая о подобном поступке Карта. Предусмотрительно. Отлично сработано. Заставить врага считать что он имеет шансы на победу, и в самый ответственный момент обломать его план Б. Куро всё же вступил в драку, но Карт ясно дал понять, что третий здесь лишний. Ямато пытается ударить его в спину, вложившись в удар всем телом, но Ленс, немного поворачиваясь боком, уклоняется и хватает врача за штанину с изорванной майкой. Через мгновение Куро стал легче воздуха и взмыл в небо, влетев в здание на третьем этаже и пробив своим телом стенку из толстых бетонных плит. Сигнализация начала щебетать на птичьем языке, заставляя людей всполошиться. Карту не составило труда отправить его в полёт и он сам уже готовился прыгнуть выше головы... Буквально.

— Да что я с вами играю? Моя цель сравнять весь Ямар с этой чёртовой землёй и выпустить всем вам кишки. Ладно, я полетел. - махнул он рукой.

Пригнувшись и напрягая мышцы ног, Карт создавал давление на пол и воздух вокруг, делая напряжённую атмосферу ещё более тяжёлой. Он завёл руки за спину, показывая весь рельеф своего прекрасного тела на котором так и хочется вырезать грязным лезвием слово "Ублюдок". Взмахнув руками он поднялся на десяток метров, словно диковинная и смертоносная птица, но Куро уже перехватил его, вылетев с другой стороны. Врач впился пальцами и ногтями в его кожу, раскручивая за обрубок руки и швыряя его в только-только вставшую с полу Лизт. Она невозмутимо и быстро взманула своим топором, разсекая воздушные массы наполненные пылью и запахом крови, но Карт ловко парирует её лезвие, несмотря на то что падал он спиной. Ловко перебирая руками и окручиваясь вокруг алебарды, он тянет великое оружие всем своим весом и вбивает её прямо в бетон. Он мягко коснулся земли и демонстративно топнул по оружию, вбивая его в пол куда крепче. Куро, не справившись с полёта, врезался в землю где-то недалеко и толпа мгновенно окружила его чтобы помочь.

— Как ты достал, мужик, хватит с меня. - пренебрежительно сказала Лизт, выкарабкиваясь из доспехов.

Из нагрудника вылезли десятки гладких сегменчатых трубок что немедленно вцепились Карту в руки и ноги. Броня вывернулась наизнанку и прижала его внешней мятой стороной вплотную, не позволяя двигаться.

— Какого чёрта тут делается? Это как понимать? – недовольно бормотал Карт.

— Ты думаешь мне весело играть с пареньком помоложе? Я лучше с мужем попотею чем ради такого как ты буду себе суставы портить.

Лизт начинает разминать плечи и прихватывает за спину. На её спине видно клеймо на странном языке, хотя это может быть и знак. Боюсь что мне неизвестно что это значит... Terda. Вот что там написано, однако я не знаю что это значит...

Слова Лизт звучали двусмысленно, но даже если и так, какое дело взрослой прекрасной госпоже до вашего мнения?

— Не правильно отказываться от разминки, да только возраст уже не тот, чтобы за пареньками бегать... Ай-ай. Потом с тобой закончу.

Невероятные формы: каждая мышца в её теле напрягалась почти до предела человеческих возможностей и ныла от боли, но та не подавала вида, сохраняя статус Непоколебимой. Сила этой леди бесспорно велика, а закалённый характер добавлял ей величия. С подобным человеком не страшно идти в бой против любой опасности. Карт всё ещё пытался сопротивляться, но эти технологии превосходят его пылкий характер. Трубы состоящие из сегментов, внутри которых расположены сверх прочные пружины с масляным наполнением помогали сдерживать ударную силу и распределять её между всеми фрагментами. Юсе даже не мог ухватиться ноготком, чтобы хоть немного испортить механизм. Всё было предусмотрено: теперь эта броня стала для него непреодолимой тюрьмой, что ответно реагировала на его сопротивление.

В штабе началась общая тревога и через мгновение на улицу вышел седой мужчина лет за семьдесят окружённый толпой солдат с странным оружием, будто бы из фильмов про инопланетян. Они цеплялись какими-то когтями за клетку-доспех в которой застрял Юсе, затягивая её в глубь штаба. Они шли молча и будто не дышали вовсе.

Это майор Рики́ Мортон, по сути правая рука нынешнего императора К. Фроста. Он славился своей, грубо говоря, жёсткостью и придирчивостью, но это можно объяснить его биографией, в которой говорилось что он побывал на трёх войнах и вёл однажды войско против того самого Тернéра и чудом остался жив. По словам многих он являлся злом, кровожадным и вездесущим. На самом деле именно благодаря поступкам этого морального стержня Неприступный Гаáн всё ещё стоял целым и не разграбленным.

— Что тут за балаган? Лизт, живо его в подвал, что с ним мешкаться-то? – говорил Р. Мортон грубым хриплым голосом. — Вы нам стольких людей всполошили! Что мне проблем от вас столько достаётся-то?

— Простите товарищ майор, это недоразумение сейчас уладим, просто...

— Ата-та! - словно на ребёнка осудительно áтовал старик. — Даже не начинайте лейтенант, не нужны мне ваши объяснения, наслушался. Всех до единого в карцер, вы мне столько бумажной волокиты подбросили! У нас с вами большие проблемы будут, Горо.

Лейтенант спрятал руки в карманы и надул грудь в ответ на замечания.

— Прекратите товарищ майор, я же вам десять раз ситуацию объяснил, что ещё нужно?

Старик сделал шаг вперёд и наклонил голову, держа руки за спиной. Он поднял густую бровь, что должна весить почти как патрон крупного калибра, и озирáет молодого лейтенанта. Он также расправил плечи и встал поближе.

— Что мне ваши слова лейтенант? Допрошу каждого, мне нужна полная картина для точных записей инцидента!

Майор заглянул за спину лейтенанта, приглаживая бороду серебрянно-белого цвета, и продолжил:

— Вы же понимаете какая ответственность лежит на ваших плечах? За всех ваших товарищей в ответе именно вы. Если бы пострадали ваши люди, то... Да, может быть ответственность не знакомое вам слово... Вы не уследили за разведчиком из вашего состава и чуть не обрекли всех на смерть, понимаете?

Горо злобно заулыбался из-за нервов, наклонившись к Морт вплотную, дёрнул старика за синюю выглаженную жилетку.

— Чтоб вы знали, разведчик был в первом присланном составе, что прибыл за несколько месяцев до меня, ясно? Если вы считаете что меня можно подставить, то я вам покажу где птицы гнездятся! - завёлся Рарт громче.

Старик закрыл рот и выпучил карие глаза, становясь похожим на испуганного бобрика, что сгрыз чужой сучок. Сучок... Ой, извините...

— Тихо, лейтенант! - крикнул старик, закрыв лейтенанту рот. — Как понимать эти слова? Мы столько лет убили на разработку системы фильтрации солдат, но всё равно просчитались? Быть не может! - словно пёс рычал майор.

— Именно так. Не знаю кто там делал вашу систему, но как видите проблем у нас достаточно.

— Не может быть! - выкрикнул он вполголоса. — Если это правда, значит агенты могут быть и тут, в Неприступном Гаáне... На этот счёт вам придётся прикрыть рот товарищ, вам ясно?

Нарастающая к концу предложения интонация дала понять что этот вопрос не предлагал отрицательного ответа, так что Горо медленно кивнул и махнул рукой, давая команду заводить людей в палаты. Старик прищюрил глаза и попятился назад, поворачиваясь спиной, бормотал что-то о испорченном поколении и жертвах неопытности.

— Я доложу обо всём Императору, работы нам теперь невпроворот... Но я рассчитываю на то что вскоре... Уже совсем скоро мирное небо снова будет радовать наш с вами взор. Немного осталось... Но что нам теперь делать, Император? - говорил тот шёпотом.

Он молвил это с неописуемый грустью, будто сам не веря в эти слова о мире и счастьи. Кто знал, что за душой у этого одинокого старичка такие мысли. Он убил свою жизнь участием в войнах долгих, бессмысленных и беспощадных. Не такой уж он и злобный как говорили.

Крики Карта всё ещё доносились из глубин штаба и его монотонных строгих стен, эхом подкрепляя его забавное негодование из-за второго поражения. В любом случае он может гордится своим рвением, бестолковым, но всё же... Надеятся на победу в стáне врага, заявляя о себе в полный голос глупо, с другой стороны... Ладно уж. Возможно он всё же и имеет какие-то планы на Неприступного Гаáна, но сейчас он скорее всего попадёт в одиночную камеру и станет подопытной крыской безвольной и бессильной в попытках высвободится. Довольно интересно что именно с ним хотят сделать... Лично я имею доступ к подобным сведениям и могу ими воспользоваться чисто из интереса, но вам не расскажу, перебьётесь, это как ни крути засекреченные документы. Не то чтобы нам в правительственной палате было что скрывать, просто о некоторых вещах лучше умалчивать, понимаете? А ну и ладно, какая вам вообще разница. Горо молча шёл за майором чтобы помочь с новоприбывшими проблемами, что сам по сути и доставил. Он замер на мгновение в дверях. Он обернулся и сказал слова приятные, но так же и режущие солдат.

— Мне жаль, как-бы я не пытался извинятся перед вами, единственное что я могу сделать для вас, это уйти в отставку... Держите на меня обиду сколько захотите, я заслужил это...

Из толпы раздаётся гул сотен человек, что пытались его переубедить, ведь не его вина в том что произошло ранее. Сéмес вырвался вперёд, грозно окликнув своего командира.

— Горо, мать твою не неси хуйню, мы за тебя горой стоять будем, мы все как один, твои товарищи! Да, может некоторые из нас и идиоты, но всё же мы видим что ты... Да ты в поте лица ебашишь ради мира для наших семей! Не смей отрекаться от нас, ты же не трус!

Горо молчал. Чем он успел заслужить доверие товарищей? Куро тоже кричал что-то почти неразборчивое, но все его поддерживают.

— Зачем же ты в тот раз сражался с Кáртом, я помню, я точно знаю, что ты не стал бы сопротивляться смерти, еслиб его желанием было убить лишь тебя! Он сказал что избавиться от нас всех если мы проиграем, и ты загорелся этим шансом, ты заимел сил для победы когда Кáрт пригрозил товарищам. Ты же ради нас готов на всё!

Горо тут же его перебил, указав пальцем прямо в лицо другу.

— Ты серьёзно думаешь, что всё так? У нас у всех дома семья, нам есть куда возвращаться, мне плевать кто вы, как вас зовут, я пекусь о том вернётесь ли вы лишь по той причине, что после войны не смогу смотреть в глаза сотен вдов, проклинающих меня. – отворачиваясь говорил лейтенант.

Он явно лгал. Причина иная, очевидная. Перед нашим отрядом верных солдат стоял герой, настоящий лидер и мы ему многим обязаны.

— Мне будет плевать на то сколько вас погибнет, меня волнует лишь то как я стану жить после. Я всё сказал. – заключил Горо.

— У меня никого нет, и ты это знаешь, так зачем ты мне помог если тебе плевать на нас?

— Всё зависило только от тебя, если бы ты сдох, я был бы первым кто убежит сверкая пятками, даже не стал бы бороться. Я человек – трусливый и жалкий, хоть я и пытаюсь быть ответственным... В отличии от тебя я не умею держаться стойко. Естественно и ты боишься, но ты... Ты не бежишь от трудностей... - опустив голову бормотал Рарт. — Как закончится этот ужас я вернусь домой, хватит с меня.

— Ты лжёшь, я знаю тебя...

— Я хочу сказать последнее: не будьте как я, станьте примером для наших товарищей, я в вас верю и рассчитываю что каждый из вас выживет. Простите...

Командир сказал своё громкое слово и поставил им точку, оставив после себя страхи и волнение, обрушившиеся на растерянных товарищей.

Теперь они станут частью нового батальона? Теперь нет человека что несмотря на высокую должность отнесётся к нам как к людям? Они станут очередными воинами, что бессмысленно будут следовать приказам? Но они же люди. Они жить хотят спокойно и не мери́ться с тем, что сдохнуть могут как псы.

Всех охватило отчаяние и очередная мысль, что из поколения в поколение преслеловала людской род: мы это делаем ради будущего. И вправду, мы станем частью Бессмертный истории, примером нашим детям, что равняться на нас станут. Пускай нам и страшно, но мы же живые в конце концов, все страх испытывают... Но мы хоть и страхом охвачены, дело своё выполним, а если и детям нашим и внукам придётся, не дай Бог, в такой же ситуации оказаться то они как и мы скажут: ради будущего, ради вас, дети наши, ради прошлого нашего и отцов не забытых нами. Как говорил один человек: герой это не тот кто в сияющих доспехах, а тот кто кровь проливает и терпит. Мы станем историей.

----------

Неприступный Гаáн. 2 Часть.

После столь напряжённых событий что наконец поутихли, солдаты и раненые в тяжёлом состоянии следовали внутрь, попутно замечая следы на стенах. Высокие потолки в три метра создавали прекрасную акустику, а прекрасный мраморный пол отражал и преломлял свет сотен горячих лампочек накаливания, разогревающих воздух и отбрасыая их яркость в виде оранжево-красного свечения на всём пути длинного, почти вечного коридора. Куро завалился внутрь, ступая по скользким, оцарапанным и треснувшим ступенькам, пока его под руку нёс Крот. Где-то наверху ещё пели сирены, но несмотря на оглушительный писк, люди продолжали работу как ни в чём ни бывало, изредко поднимая обеспокоенные взгляды в ожидании команды от начальника. Треск и помехи начинали нереально громко шипеть, указывая на то, что проводку здесь меняли не раз и даже не десять. Среди этого шума было слышно чёткую и знакомо хриплую речь:

— Товарищи, сегодня с окраин Якáра из посёлка Я́на прибыли наши дорогие союзники. – заплетаясь в словах произносил майор – Окажите любезность нашим друзьям, помогите раненым, накормите солдат. Сирена уже прекратилась, можете продолжить работу в прежнем режиме, благодарю за ваш неоценимый труд товарищи.

Взоры охраны, стоящих за стойками у входа, поставленные здесь как в барах, падают на вошедших внутрь тёплого помещения. Переглядываясь между собой, один из парней подбежал к Куро с вопросами о состоянии, явно переживая.

— Не волнуся парень, мы с господином сами врачи. - пытаясь вежливо отказать шипит Крот.

— Я понимаю, но мы все видели что происходило снаружи, что это было, как вы так двигались? Это же неестественно для человека! – лепечет тот с горящим взглядом. – Я слышал, что адреналин может сильно влиять на способности человека, психические, физические, но... Я не понимаю... А как он выдержал удар Непоколебимой? Все кости, мышцы и органы превратились бы в фарш, как это понять то вообще?

Крот медленно садит Куро на деревянную лавчонку, возле рядом сидящим охранником, что не стесняясь храпит с опущенной кепкой.

— Это называется "быть не расчётливым". Стоило бы ему просто надавить на нас, избежать пары нюансов и тогда всех нас превратили бы в пыль. Нам просто повезло. – с кривоватой нервной улыбкой говорит Куро.

Молодой человек замирает с задумчивым взглядом, не догоняя что имеет в виду Ямато. Шики на пару с молодым человеком, шутя крутит пальцем у виска.

— Да что тут скажешь, думаешь я похож на человека способного это объяснить? – хватаясь за грудь и аккуратно втягивая воздух говорит Ямато. – хорошо что мне удалось выжить, спасибо той женщине, живой буду.

Кожа приобретает свой естественный цвет и доктора становится заметно легче, хоть боль и не отступает.

— Спасибо боже, ай как хорошо стало... Ах... Сейчас бы домой вернуться, господи...

Куро сгибается пополам, теряя сознание и скатываюсь на пол. Всё же он слишком заработался, не в состоянии держаться с ясной головой. Тело немет и боль становится приятной и будто чья-то нежная тонкая ручка придерживает его, но врачу сегодня лень вставать с прохладного пола, лень двигаться, хоть и нужно, лень открыть глаза и увидеть этого кого-то, лень даже дышать. Погружаясь в тьму что ступила перед глазами, накрыв всё тихим мраком, столь жутким и всеобъемлющим, Куро садится на пол что не ощущается прежним... Он явно есть под ногами, но чувства дают сбой, выдавая его за твёрдую поверхность, но от чего тогда Ямато так сильно бросает из стороны в сторону? Шатаясь, доктор встал, пытаясь хоть немного унять своё помутнённое сознание.

Что-то слышится в далеке, маленький огонёк начинает вырастать где-то позади, издавая знакомое звуки. Это её голос? Стоит обернуться, Ямато, прямо сейчас.

***

— Я здесь, что ты суетишься?

— Почему ты не отзываешься дурёха, сложно что-ли?

— Ну ты же видишь тут людей в очереди больше чем в нашем многоэтажном доме, с людьми болтаю просто! – пищит невестка в ответ.

— Господи, просто не уходи далеко, знаешь как я волнуюсь из-за тебя? Я обещал твоему отцу нести за тебя ответственность но ты всегда создаёшь проблемы!

Невестка окружённая толпой молодых кокетливых мамочек вместе смотрят на врача осудительно-едким взглядом, готовые высказать пару ласковых, но врач дёрнул головой в сторону, говоря тем самым подойти своей спутнице поближе. Она быстро перегляделась с девушками, и улыбаясь попрощалась с ними. Куро уже начинает забирать прекрасный ореховый торт в виде рояля, что продолжает радовать взор покупателей. Невестка удивлённо бросает взгляд в сторону где стояла мгновение назад и снова поворачивается на жениха.

— Ты стояла не в той очереди, милая. Пойдём же, но подержи секунду... – говорит Ямато, передавая ей тяжёлый, нет... Весомый элемент искусства что жалко будет съесть.

Он снимает свою растянутую водолазку и заставляет её одеться потеплее.

— Прости, солнце. – шепчет врач.

В пекарне стало безумно тихо, будто все люди исчезли, но вот они снова начинают болтать, не сводя глаз с доктора. Ливень стал слабым, но большие капли собираются вместе, ударяя по жестяным крышам как по барабанам.

— Вам заняться нечем!? – выкрикивает врач этому стаду баранов, что смотрят на него как на новые ворота.

Возмущённые люди пытаются что-то промямлить, но доктор с невесткой уже вышли на невыносимо холодную улицу, где уже во всю по наклонным дорожкам бегут ручейки грязной воды, смывающие рисунки рисóванные мелом. Они перебежками от крыше к крыше прячутся от жестокого ледяного дождя что бьёт их в наказание за медлительность холодными и твёрдыми как камень каплями. Ветер взвывает словно далёкий дикий зверь, несущий морозный и неприятный воздух из гнусных побуждений. Несмотря на отвратность погоды в тот день, сейчас становится тепло это вспоминать. Лиловая глянцевая коробочка из плотного картона постепенно поддаётся действию влаги, становясь на пару тонóв темнее и слегка тяжелее. Лишь бы торт не испортился. Милая широкая ленточка розового, почти белого цвета запечатана каплями красного воска с надписью оставленной ведьминым штампиком: "Для самых вкусных мечт!". Не все мечты сбываются. Врач с милой девушкой молча идут в атмосфере напряжённой настолько, что даже громоотводы не спасли бы их от удара молнии.

— Прости меня милая, я снова говорю не подумав.

— Угу. – мычит она, не желая разговаривать с ним.

— Поговори со мной... Я не могу слушать такую тишину.

— Мне нечего сказать. Я не обижаюсь, просто...

— Милая, я не хотел как-то тебя задеть, сегодня я взял выходной не чтобы поссориться с тобой. Я знаю насколько для тебя важна встреча с родителями.

Эта милая парочка проходит по тому парку, неподалёку от которого стоит памятник Л. Фроста испорченный местными вандалами. Сквозь облака просачивается приглашённый голубой свет, из-за чего дома, дороги, фонарный столбы кажутся чужими и отстранёнными. будто бы холода и ливневого дождя нам мало. Лавочки, запрятанные среди кустарников подстриженных в форме кубиков, низкой аккуратной травой и высокими деревцами с пышной листвой, так и манят присесть для столь серьёзного разговора. Невестка снимает и укладывает на лавочку водолазку, а доктор садится рядышком. Будучи прикрытыми под ветками в относительно сухом месте они, дрожжа от холода, начинают мурлыкать.

— Ты не меняешься, каждый раз выходя на улицу что-то идёт не так. – со слезами говорит замёрзшая невестка. – Разве ты и вправду так серьёзно относишься к случайным людям? Они ничего не делают, не нужно с ними ссориться...

— Так значит ты злишься не по тому что я... Обидел тебя?

Невестка замолкает, вытирая слёзы что льются из её прекрасных глаз, что горят ярче любой мигающей вывески.

— Естественно я почувствовала себя глупой из-за того что не в той очереди стою, но мне не нравится что ты грубишь людям незнакомым, от чего ты так реагируешь?

— Нечего им зарится на нас, как будто мы из театра сбежали. Просто я не понимаю, почему они так жадно смотрят на нас... Будто им делать и вправду нечего.

— Они тебя за психа считать будут если продолжить их к чертям слать. Некрасиво кричать на людей, знаешь ли.

— Какая мне разница до их мнения!? – выкрикивает Куро.

— Вот именно, какая тебе разница? Тебе всегда плевать что о тебе думают...

— Мне не плевать только на мнение близких людей, то есть тебя и твоих родителей.

— Не ври, столько раз мы говорили с тобой о твоём агрессивном настрое, помнишь как отец тебя из участка вытаскивал когда ты с тем мужчиной дрался!? – пищит она, хмуря свои милые брови.

— Из-за того урода погибли прекрасные люди, семьи потеряли отца и мать. Ты думаешь я в стороне останусь?

— Я всё же права... Ты мне обещал прекратить вести себя так... Что если однажды тебя кто-нибудь убьёт из-за дерзости!? Что мне тогда делать идиот? – кричит она, в слезах бросаясь на Ямато.

— Прекрати, что мы вообще тут делаем? Вставай и пошли домой. – шепчет докторишка, нежно касаясь ледяной бледной руки милой девушки.

— Он ведь не виновен совершенно, бандиты же пришли за своим боссом, тот лишь в переговоры вступил, не он убил твоих друзей!

— Я люблю тебя и не хочу отпускать, понимаешь? Мне сложно вести себя адекватно когда каждый день может случится что угодно. В один день, мы можем потерять всё. Мир на грани войны, народ беснуется, каждый день словно Таймхáнская рулетка...

— Любишь значит? – Говорит невестка.

Мир начинает утопать в настигающем тумане мрака, дома исчезают всё быстрее и быстрее и вот уже дальше собственных рук ничего не видно. Вопрос прозвучал неожиданно, ударив Куро током, что заставил на мгновение онеметь. В Абсолютной тьме видно лишь её бледную кожу и по какой-то причине чёрно-жёлтые глаза, что были небесного цвета.

— Почему ты это спрашиваешь, милая?

— Ты не меняешься Ямато. Просто отпусти меня. Я ведь давно мертва.

Холод давит в сердце, заставляя выдавить горячие слёзы горя и боли. Позади зажигается оранжево-жёлтый огонёк, плывёт туман и знакомый образ старика приближается почти вплотную. Это тот самый силуэт, который он видел при встрече с Горо. Пышнобородый мускулистый старик прикрывается длинными рукавами, оплетаюшими его предплечья, и тот произносит слова тёплые и столь желанные этим отстранённым сознанием.

— Ты желаешь вернуть её?

Тишина длится вечность, столь короткую и столь страшную.

— Гаáн? – бесстрашно произносит бедный, утомлённый вечными давящими мыслями Куро.

— Ну-с стало быть да, Ямато.

— Так это ты, предупреждал меня в тот раз... Для чего тебе это?

Он притягивает руку непринуждённо, медленно и просит его о чём-то.

— Станешь ли ты частью моего замысла, милый еретик? Согласись и я одарю тебя чем пожелаешь...

— Верни мне Анс, верни...

Старик замолкает, убирая руку в одежды, отходя назад.

— Это всё о чём ты желаешь просить, безверный мой?

— Ничего мне больше для жизни и не нужно...

Старик скрещивает руки, опускает голову и хмурит брови в раздумьях.

— Столь сильна любовь человеческая, довольно интересно. Ну стало быть мы договорились Ворон.

— А что же я должен сделать для тебя в ответ? – робко произносит Ямато.

— Придёт пора, узнаешь.

Старик начинает исчезать на глазах, поглощаясь тьмой и холодом. Через пару секунд в ушах начинает звенеть сотня перезвонов колокольных, и солнце луной прикрытое показывает ужасные картины: моря трупов, кроваво-красное небо и огромное, просто исполинских размеров существо, словно чей-то кокон из голубых нитей, сотканный из чего-то столь естественного хоть и не доказанного что имеёт каждое создание Божье. Поодаль стоят двое, в столь пугающих силуэта в масках сокрыто нечто... Это будущее или прошлое? Мгновения проносятся через сознание, показывая ужасные виды грязного города в котором беснуются грешные души, ведущие за собой неописуемый первобытный страх людской, нет... Звериный страх. Эти люди... Впереди показывается человек в чёрном плаще, выглядящий так будто спрятал под одеждой ещё пару человек, а рядом с ним странное создание, словно сокрывающее в себе железные то ли нити, то ли прутья. Времени на то чтоб его разглядеть уже не хватило, ибо свет начинает прорезать черноту в сознании светом ярким и холодным. Пора вставать?

***

Куро вскакивает с кровати, задевая оборудование и трубки что пронзает его от и до. Рядом стояла молоденькая девушка что дёрнулась в сторону и ударилась от страха об стол коленом. Она только что стояла и ела печенюшки что явно заветрелись, но наш доктор прервал её праздник вкуса своим бестактным пробуждением.

— Твою за щиколотки, какого хрена ты делаешь мужик! – начинает пищять она как маленькая мышка, выражая недовольство. – Ой, прошу прощения, я извиняюсь, я печеньки верну, просто их принесли пару часов назад, не хотелось их выбрасывать вот я и... – продолжает она тараторить высоким нежным голосом.

Врач не успевает протереть глаза и удивлённо пытается понять спит ли он вообще. Видение или сон? В прочем это не так уж и важно, сейчас его волнует одно: почему эта девушка точная копия его невестки Анс. Белые шёлковые волосы с холодным блеском отражают свет, в голубых глазах виден мир бесконечный и безумный, бледноватые руки которые хочется взять и не отпускать никогда, сладкие розовые губы... Почему так больно?

— Извините, вы кто? – бормочет испуганный и не менее обескураженный доктор.

Девушка замолкает, поправляет юбку, халат, очки что ей не идут совершенно и отдаёт честь.

— Я, лечащий врач, Анарс Марс. Сегодня вы мой пациент. И завтра, ну вы понимаете?

Доктора одолевает дрожь, холод бежит по спине, словно сотни мерзких тараканьих лапок, заставляя трястись и корчиться. Он заглядывает под плед. Там ничего нет и ветерок гуляет где пожелает. Ну вы меня понимаете? Конечно понимаете.

— А... Где моя одежда? Я...

— Не волнуйтесь, у вас был жар, вот вас и пришлось... Если что я ничего не видела, Доктор Шики принёс и подготовил вас.

Она одевает перчатку и достаёт из комода пару мензурок и смотрит в сторону Ямато.

— Вы знаете что это, как называется? Сколько стоит? – спрашивает она, что довольно странно, что значит: сколько стоит?

— Я не понимаю, это необычный вопрос. Если бы вы спросили сколько стоит почка, лёгкое, сердце, я бы ответил, но...

— Вы серьёзно? Это же Ихор, золото среди всевозможных препаратов! Абсолютный лидер среди допинговых средств и не только! – фанатично пропевает девушка.

— А мне с этого что?

Анарс отходит в сторону, доставая из белого шкафчика одежду для Куро, долго перебирая подходящий вариант. Слишком цветастая и едкая кофта вместе с странной, огромной как простыня ветошью и мешковатыми штанами попадают ему в руки. Выглядит так, будто кто-то пролил детские краски на чистую белую форму, выставляя это нормальным костюмом, а не клоунским нарядом в стиле Канпского стиля 70-ых. Ямато глядит, в замешательстве не способный ничего сказать лишь глубоко вдвхает и смотрит исподлобья.

— Вашу прежнюю постирать отправили, да и подшить, совсем изодранная. Не смотрите так, эта тёплая хотябы. Давайте быстренько одевайтесь и провожу вас в столовку, ноги у вас на месте, значит идти сможите.

Она про говорила это грубее, явно не в своей привычной манере, пытаясь казаться... Статуснее наверное, да это показательное проявление характера, так звучит правильнее? Да, я у вас спрашиваю, мне лично не особо понятно как мыслят девушки, есть лишь предположения. Ей стало неловко и она быстро вышла за дверь, впустив сквозьня́к вместе с которым в холодную комнатку просочился и какой-то мужик, неловко поднявший руки чтоб не зацепить Анарс. Это тот самый Сéмес, что недавно выкрикивал из толпы, но теперь он кажется слишком мягким и грустным.

— Привет брат, че ты, живой всё-таки, мне говорили у тебя сотрясение было. Столько у Крота узнал о том что может случиться при сотрясении, мерзко стало... Фу-фу.

Куро медленно встаёт, кряхтя от тяжести что ударила по голове, пытаясь правильно вывернуть кофту. Какого хрена этому бугаю надо? Почему он так странно говорит, всегда вёл себя как-то грубо, как бандит, а теперь двух слов связать не может?

— Да нормально, чё надо то?

Тот начинает мяться, садится рядом на койку в своей форме... Точно, это не простой камуфляжный костюм, это буквально тёмно зелёный пиджак и штаны с фуражкой, неужели он дослужился до прапорщика за один день?

— Понимаете, товарищ, когда Горо перевёлся в тыл, наши ребятки выбрали меня как своего лидера, теперь я прапорщик, повысили быстро с расчётом что я поведу всех наших в будущем, так что теперь и вы мой... Подчинённый, так сказать.

— Так, стоять, – говорит Куро запутавшийся в цветастой простыне – что значит перевёлся? Когда успел?

— Так неделя уж прошла, ты в календарь бы посмотрел... Я это к чему...

Ямато начинает суетится, когда блять неделя прошла, что значит перевёлся, что тут происходит? Он замирает на секунду.

— А какая мне разница, хоть месяц пусть пройдёт, мне то что? – думает доктор. – мне бы конца всего этого дождаться и всё.

— Знаешь, мне страшно стало, впервые за много лет, я не понимаю что мне делать. Лейтенант примером был для нас, идиотов, а теперь такому же идиоту доверили ту же толпу и я не знаю как правильно себя вести. Я всегда говорил за всех нас, но нынче все ждут МОИХ решений. Можешь дать мне... Совет?

— Зачем ты у меня спрашиваешь? – поникнув спрашивает утомлённый и отягащённый мыслями Ямато.

— Ну так, ты же знаешь Горо, он другом был твоим, может и подскажешь. Нет, я пойму если не хочешь, просто спросить не у кого.

— Мужик, забей, ты сейчас в Неприступном Гаáне, пока приказы не дают, отдыхай, привыкнешь потом. Лейтенант сказал что верит в нас, так что просто постарайся оправдать его ожидания... Он возложил на нас нашу же ответственность. Твою за ногу, как хреново. Ему тяжело было, молодой совсем а уже лейтенант, а на себя посмотри, ты счастлив быть должен что за день стал прапорщиком.

Грет выпремляется, вдыханет проспиртованный воздух что тянет из коридора и встаёт, поправляя пока не заслуженную по его мнению форму.

— Может ты и прав, спасибо тебе, я постараюсь. Так, давай в столовку тебя провожу, хватит спать, ленивый докторишка, нас ждут великие дела!

Наконец-то закончив с этой странной одёжкой Куро вскакивает с койки, грациозно как бабочка, но ноги не ожидали такой бойкости и энергии, тут же прогнувшись. Сéмес хватает его за руку и берёт под плечо. Выглядит это странно, будто великан тащит на себе тушку овечки. Представили? Так это и выглядит. У вас прекрасная фантазия.

— Какие "великие дела"?

— Ужин, прекрасный ужин. Нас там ждут.

Грет выводит Куро, и они начинают аккуратно плестись по длинным коридорам, постоянна заглядывая в приоткрытые дверцы с докторами что мечутся от пациента к пациенту. Те же в свою очередь вразнобой то стонут, то хрипят. Страшнее смотреть на тех кто лежит молча на в прошлом белоснежных матрацах, пропитанных чёрной густой кровью. Стеклянные глаза давно утратили огонь и становятся блеклыми. То де самое можно сказать и о врачах, медсёстрах, им уже не впервой видеть разорванные лица, с оголёнными или вовсе отсутствующими участками мышц и костной ткани, переломанные кости, торчащие в тех местах где быть они не должны, разрывы органов из-за пулевых ранений что вечно кровоточат, ожоги сожравшие плоть, гниющую, но вроде как живую. Это должно явно отбить аппетит, но Куро видел и не такое, а питаться через трубочку он как вариант и не рассматривает ибо больным себя не считает а пустой желудок требует мясца с какими-нибудь макаронами. Коридор кажется бесконечным, всё так же ощущается классический запах больнички с нотками свежей и не очень крови из-за которой мутит сознание и почти выворачивает наизнанку, но это скорее всего из-за сотрясения. Вот она, широкая лестница с разветвления ведёт в центральный зал с высоченными потолками и скользкой мраморной плиткой что ожидает очередную жертву что подскользнётся и сломает или ушибёт что-нибудь. Жестокая, гадкая, монополистическая лестница, единственная доступная в здании так и сияет своей безнаказанностью, что так и хочется взять кувалду в руки и методично разнести её на осколки, острые как хорошо заточенное лезвие. Ладно, много чести для этих хитрых ступеней что отняли уже пару предложений. Стены в зале освещаются несколькими люстрами и десятком жёлтых тёплых ламп и всё выглядит очень знакомо, какая ностальгия.

— Я уже бывал здесь, – подумал Ямато – отец приводил меня сюда лет пятнадцать назад, хвастался искусством наших земляков и многих заграничных авторов, где-то недалеко был концертный зал.

Спасибо что напомнил докторишка, я вспомнил это место. Это Концертно- театральный комплекс Имени Мáуса Бии́ра, давнешнего правителя Маáри. Он был основан в 1702 году, то есть сто двадцать лет назад. Чуть позже, семьдесят лет назад эта территория стала принадлежать Якáру и здание переоборудовали в музей, а так же были изъяты сотни близлежащих строений, именно поэтому мари́йцы не предпринимают попыток разбомбить всё в округе к хренам, для них это крайне ценный фрагмент культурного общества и аристократии. Хотя что тут бомбить то? Когда мы только подъезжали не было видно ничего кроме пустынного поля с неглубокими траншеями что вырыли солдаты. Помнится я также бывал тут, сотня картин, композиций, скульптур запомнились мне на всю жизнь. Можете не волноваться, всё ценное кроме ковров и мебели было увезено ещё до начала конфликта, так что история не забудет авторов различных произведений искусства из десятка стран. Кстати, мой любимый композитор, тот самый Жан-Дóум однажды сыграл в одном из залов лет так тридцать назад и запомнился всему миру. Это было прелестно, настоящий фурор для того времени, броская музыка сочетала в себе то что нельзя описать словами, жаль что я тогда был столь юн и глуп, чем старше человек тем ценнее для него каждый миг. Интерьер выглядит колхозно, раньше, в самом расцвете своих лет комплекс ввглядил не менее экстравагантно чем наполнившие его просторные коридоры авторы. Тёмно-синии стены по обеим сторонам и белые потолки удлинняли и без того широкие просторы залов, крайне длинные окна, или точнее ветражи из тёмных стёкол тянулись от самого пола в высь, касаясь потолка. Белые кашпо с цветущими кустиками кáнки – ярко голубыми цветами с бледно белыми листьями. Не менее белые диванчики, голубые узорчатые коврики лежали на лакированных досках тёмного прекрасного дуба. Всё было интересным и дерзким, а сейчас, после трёх реставраций скатилось, обшарпанные стены, скрипучие доски, проблемы с проводкой, грязь и сырость. Мерзко.

Куро продолжает волочиться как труп, не ощущая ничего кроме пустого желудка, тяжести в ногах и шеи что так и тянут его к земле. По обе стороны от спуска были небольшие, точнее не широкие проходы ведущие в основной зал, это и есть столовка. Какой позорный вид он приобрёл: к хренам выкорчевали кресла обитые бархатом синего цвета, попортили и без того многострадальной паркет, оставив в прежнем виде лишь несколько балкончтков с тёмными шторами где-то под потолком. С самих центральных подмостков были сняты зáнавесы, висевшие с самого открытия, впитавшие пыль, чихи, пот и многое другое от посетителей и артистов, а за сценой видно расположенную там кухню, что разогревает всё необъятное пространство ибо мойка в кипятке посуды, готовка в промышленных масштабах, вечная работа не прекращается ни на минуту.

Полностью забитые импровизированные столы забиты донельзя, но несмотря на огромное количество сослуживцев царит тишина, изредка нарушаемая ритмичным стуком ложек и отдалённым шипением посудомоек. Тут с тёмным  цветами переборщили, это было сделано чтобы на светлой сцене выступления освещались несколькими очень мощными прожекторами что превращали всю площадку в небесное облочное пространство удерживающее на себе взор, а зал в свою очередь прятал людей в тени чтобы те не отвлекались от представления на чужие движения или ёрзанья сброда. Темно настолько что не видно что едят люди, то ли суп в тарелках, то ли пюре, даже разглядеть что одели ребята непонятно, хоть глаз выколи. Среди десятков столов стоит парочка сильно выделяющаяся среди остальных своими чересчур неестественными для столь дисциплинированного места действиями. Громыхания и возгласы знакомых ребят с одной стороны так неприятны, что становится стыдно за этих баранов, но с другой, все они рады тебя встретить в своей компании. Наш прапорщик свистнул. Столы оккупированные нашими ребятами затихли и несколько мужиков помахали, подзывая присесть.

— Вы что тут устроили? За столом ведите себя культурно, мы не животные блять! – Рявкает Сéмес. – Не позорьтесь.

Вместе с врачом он усаживается между теми пацанами: худющим скелетом и широкоплечим мужичком. Тут же кто-то с соседнего стола стал передавать порции с вкусно пахнущей гречкой и кусочком говядинки.

— Так мы культурно, – говорит скелет. – просто тут пацан поспорил что сможет яйцо языком раздавить сможет, он блять взял и на кухню сбегал за замороженным говяжьим, что старшим приготовить собирались. Ну по сути языком же раздавил, не подкопаться.

— Это звучит абсурдно, но да, он выиграл, если не уточнил что сделает это своим. – говорит Грет.

— Так вот именно, не уточнял, а эти упираются.

— Так а на что спорили то? – спрашивает Куро, уминая за обе щеки пресную гречку и резиновое мясцо.

— На хату конечно, только крупные ставки! – говорит широкоплечий.

Эти слова прозвучали так громко будто тот говорил в рупор, восклицая из ржавеньких и глуховатых динамиков. Сéмес поперхнулся, сильно кашляя и забрызгивая слюной ржущих как кони идиотов напротив.

— Вы головой то своей думайте иногда, с хуяли он вам хату отдаст, ебанаты?

— Тихо товарищ прапорщик, всё продуманно! – говорит скелет слишком уверенным голосом, он явно туповат и сейчас скажет какую-нибудь фигню. – он квартиру если перепишет, то по закону как ветеран боевых действий себе халупу какую да получит, если по документам прописки не будет. Вот тебе и квартирка на халяву! А потом поделят другую если что.

Куро с Сéмесом переглядываются, корча рожу и с отвращением говорят:

— Законы учите придурки, та часть закона иначе звучит...

— Посмотрите, врач знает как в законе написано! – передразнивает его кто-то из товарищей. – Ну и как там, умник?

— Квартира предоставляется ВДОВЕ с ребёнком, чей муж учавствовал в военных операциях и погиб. Эти ваши махинации ничего вам не принесут, кроме срока. Жена есть? Тишина? Ну значит и искать нечего тут. – говорит доктор наклонившись над столом.

— Погоди, ты тот супергерой? – произносят где-то сзади, указывая пальцем из темноты.

— Ты ещё того урода помог госпоже отметелить, это же точно ты!

Доктор встревоженно смотрит за плечо. Позади начинается суматоха с десятком вопросв.

— Мужик, правдо ты? Кости срослись уже что-ли?

— Да че вы рассказываете, посмотрите на этого худющего, не мог он!

— Да я отвечаю! Сам видел его, он ещё тушей своей стену на третьем проломил!

— А как ты прыгал так высоко? Откуда силёнки то? Как птица летал же, как в кино, только жутка от такого пиздец!

— Да вы думаете я знаю? – с набитым ртом говорит Ямато. – Я понимаю не больше вашего и ответа мне никто не дал, сам я хрен разберусь, пусть ваши медики выясняют.

Кривя лица те отворачиваются, но гул не утихает и они спорят, может врач врёт, скрывает что-то или и вправду не знает. Им то откуда знать? Сидят за непробиваемыми стенами уже бог знает сколько среди прелой мебели в тёмных углах, им только дай повод поболтать, хоть к чему-нибудь прицепиться и подогреть интерес.

— Так, ты поел уже? – спрашивает прапорщик. – Поднимайся тогда, нам в мед часть нужно забежать, мне в передатчик сообщение от Анáрс пришло, поговорить хочет.

Куро хватает со стола кусок немного чёрствого хлеба и снова повисает на плеце товарища что быстрым шагом, спотыкаясь о ступеньки, мчится уже куда-то на верхний третий этаж.

— Анáрс, почему она так похожа на неё... Точно, а что это был за сон вообще? Великий Гаáн... Это слишком странно, что значит стать частью его плана, нахрен ему нужен трусливый и слабый врач, сотня кандидатов могут справится со спасением мира, я уверен что тесть варианты куда амбициознее. Скорее всего почудилось, одно дело заставить ливитировать ручку, создавать кубики льда из влаги в воздухе и подобное. Наша цивилизация отказалась от Предельной и иной серьёзной магии лет так триста назад, лишь на окраинах мира есть некие гады, но они жизнь нам не портят...

Семéс с Ямато проходят по третьему этажу мимо того самого кабинета что был уничтожен, его явно привели в более менее опрятный вид, но стены вогнутые в коридор и немного продавленый пол с потолком вызывают тревожность. Даже Грéт немного мешкается проходя здесь.

* Его это пугает куда сильнее чем меня, но это ведь ещё страшнее: люди боятся такой силы, ей можно управлять, владеть, но как известно, сила — это власть, а властью упиваются, гниют заживо будучи ей поглощеннвыми и тонут в пороках те кто слаб был прежде * - думает обеспокоенный врач. — * Меня вовсе не бояться, и это лишь по той причине что никто не видел меня в полной силе, в моём золотом гневе. Значит я поверю, Гаáн возможно и существует. Мне столько необходимо разузнать... *

Ямато потихоньку тонет в далеко ведущем коридоре с синими лампочками и скрип сапог Грéта становится тише. Те кто встречали их на пути провожают их взглядами, отвлекаясь от работы и рассматривая их спины.

----------

Превосходство. 1 Часть.

Раннее утро шестнадцатого июля. Ливень. Голубой свет солнца, закрытого облаками еле-еле пробивался, но всё также нагревал землю и воздух.

— Куро Ямато... - неловко подозвал Семес своего друга, указывая пальцем за бронированные окно с решёткой.

Ямато лежал у себя в палате, скрестив ноги, читал очередную книжку из скопища сотен предоставленных. Он хмуро глядел на страницы, щуря глаза из-за света и прежде чем ответить, поднял палец, говоря тем самым подождать.

— Секундочку... Минуточку...

Грет повернулся всем телом в его сторону, сложил руки в боки и продолжил.

— Да как хочешь, просто на небе опять сплошная тьма, дождь словно в тропиках... А та боевая дама ещё не вернулась.

— Боевая дама? Если ты про Лизт, то не волнуйся, она действительно может за себя постоять... Хотя... Чёрт её дернул практически в одиночку выйти на очередную вылазку.

Комната с широкими и низкими стенками эхом и гулом отражала тихие взрывы и скрипы кричащих вдали людей. Палата всё такая же холодная, но даже чугунные старые батареи по крашеные уже будто сотню раз серой краской. Из приоткрытой двери дует тот самый холод, что вроде не является ни сквозняком, ни тем что ощущает тело. Это холодное дыхание смерти к которому Ямато выработал какой-никакой иммунитет, но от которого морозит Семес.

— Я о том же: будто блять бессмертная она. Я понимаю, что большинство канпийцев либо прямые потомки Тернера, либо ярые и гордые последователи, либо тупые. Но мозги то у людей быть должны! Никакого инстинкта самосохранения!

— Не тебе об этом говорить, - усмехнувшись ответил Ямато, продолжая смотреть в книжку. — ведь у них это не в генах, это менталитет нынешнего поколения, которое просто не даёт им показывать слабость.

— Слабость? Ты знаешь хоть какие-нибудь заслуги за канпийцами, кроме войн? Ни одной! Максимум металлопромышленность, тут не поспорю, сплавы в достаточных колличествах им нужнее, чем кому-либо из нас... Страху наводят, засранцы.

— Канпийцы же самая быстрорастущая в плане населения страна на данный момент, смотри поаккуратнее с такими громкими заявлениями. Врага канпийца не возьмёт ни меч, ни щит не остановит, помнишь? Погоди, - привстал немного Куро, скрестив ноги и держа палец на недочитанной странице. — что ты показать-то хотел?

Семес приоткрыл тяжёлую пыльную штору с протёртыми краями и центром, выпуская слабый свет. Не желая вставать с кровати, Ямато выпрямил спину и высоко потянулся головой к потолку, как кот, разглядывая местность свысока. Где-то вдали, за рекой, сияли вспышки света, что были практически не заметны за стеной из снарядов плотных туч, ведущих обстрел пустой земли.

— Ну и что это там? Мне что так, что этак, видно не особо... Мать твою, это Лизт? - вскочил на кровать ногами Ямато, опустив тело вниз и щурясь воскликнул доктор. — Теперь я понял о чём ты...

После этих слов Ямато просто уселся на кровать и продолжил читать за нужную, как эта, главу.

— Я же говорю, конченая. Ты на самом-то деле не лучше её... - неожиданно оборвал предложение Грозных.

Ямато поднял бровь, не отрывая взгляда с интересного, интригующего, но очевидного момента в тексте. Да, как в этой главе. Мне вам всё объяснять нужно, верно?.. Ладно, я же сам это начал. Семес дал волю глазам и те устремились впиться в шрамы от ожогов золотыми языками по всей груди, шее и части лица с нижней челюстью. Он быстро от дёрнул глаза, невольно и громко промычав от омерзения, будто ощутив ту же боль частично.

— Что ты имеешь в виду? - грубо каркнул тот. Вы сами знаете к кому я отношу это слово? Отлично, я же это объяснял и вы меня поняли... Я рад.

— Ты и Карт, сын того добряка...

Услышав имя своего врага, по телу Куро мгновенно пробежал ледяной ветер, в мышцы впились иглы из холодной стали, а глаза под действием адреналина направились на Грет. Выедая испуганным и недовольным взглядом своего друга, врач недовольно бормотал что-то под нос.

— Блять, это вынужденные меры, там... Это за нас всех, тут выбирать не было ни смысла, ни возможности. Главное что обошлось, вот и радуйся. Когда стоит вопрос выживания, тем более целого отряда из почти двух сотен отличных ребят, нет смысла думать.

Семес повернулся и продолжил тихонько пялится в окно.

Курорт вновь продолжил оправдываться, хотя это и незачем: — Не будь у меня умений и знаний от Горо, все бы и... Ах, знаешь, я же не такой как вы думаете, совсем. Повезло что Рано с нами был.

— Разве в тот раз это был долг, а не смелость? Ну как смелость, действия на основе необдуманных действий?.. Я так и не получил рапорт о той ситуации и даже не знаю, что тогда было на все сто процентов. Хотя я уже лейтенант!

Куро вновь сел на кровать, и кинул в сторону Грета книгу весом в восемьсот восемьдесят килограммов, пробив ему тем самым... Ой, что это за... Извините, страницы слиплись, ай-ай-ай... Ну как так!? Какой я недальновидный в плане отношения к вещам! Всегда стараюсь быть... Чёрт бы тебя побрал, Судьба.

Сейчас я поправлю... Гла/

А не порвётся ли? А что ещё делать, если она/

Нужно аккуратно, вот, отлично. Извините, сегодня у нас на улице такая слякоть и гололедица... Хотя это не оправдание, как же я низко поступил, пытаясь вас обуть. Образно говоря. Сижу и нагло вру читателю, какой же я гад.

Куро снова сел на кровати и кинул в сторону Грета... Книгу с... Парой загнутых страничек. Вот так, отлично. Ещё раз прошу прощения. Книга ударилась Семесу в руку и упала в рядом стоящий горшок с сухим кустиком и вялыми белыми соцветиями.

— Эй, ты... Что это? Не стыдно тебе? Вот блять иногда и хочется тебе вмазать...

Грет присел, стал рассматривать обложку и поглаживать рваный корешок, пока Ямато завалился на спину, закинул руки за голову и уставился в потолок, усердно прогоняя из дум всякий мусор. Книжка совсем небольшая, ярко жёлтая, страниц на триста, в разорванной обложке с заглавным текстом, будто из нитей цвета окисленной меди. Называлась она «История первых потомков », с прибавкой в нижней строке «Версия по определения Совета Дюрральвого Континента. Издательство ЧерриПай 1732 года. ». Среди книг нынешнего времени ценятся именно подобные, можно сказать раритетные издания. Не удивительно что версия этой книги находится в бывшем Концертно-театральном комплексе.

— Да ты блять если желаешь по морде дать, так дай, что ты литературой швыряешься? Дурак. Я, в отличии от тебя, словами не разбрасываюсь, ха-ха-ха.

Ямато промолчал, сделав вид что не услышал, перевалился на бок и закрутился в одеяло, как гусеничка.

— Как выходить будешь, закрой нахрен дверь, мне и так не по себе от шума, так ещё и холодно как зимой... Дали бы мне поработать суки, а то лежу как червь.

Грозных уже собирался уходить, но вдруг громко цокнул. В относительной тишине этот звук был словно выстрел и пронёсся по коридору эхом.

— Ты чё, офигел мужик, вставай сейчас же! - крикнул Грет.

— Что там ещё? Я болен — мне плевать что там у вас, солдат, за дела...

Грозных долго стоял и молчал в тишине возле выхода, дожидаясь пока Ямато обратит внимание. Тот то ёрзал, то громко вздыхал, то просто пытался поудобнее улечься под взглядом злобного друга. Куро спустя минуту вскочил с места и расставив руки в стороны громко прокаркал, как птица: — Что тебе чёрт возьми нужно-то? Я тебе что-то обещал, обидел? Мы в молчанку играем или что?

— Ты совсем плох, да, докторишка? Ты мне обещал в экзо-отдел сходить, не помнишь?

Куро массировал глаза, вызывая в них образы цветных абстрактных фигур, сияющих в темноте забвения.

— Ах вот оно что, прости... Я совсем забыл... Погоди, а хрена-ли ты сам не сходишь? Мне там что искать? Как ты уже подметил, я доктор, грубо говоря. Зачем мне какие-то "Экзо" ? - с отвращением прокаркал Ямато.

— Я один не хочу идти! - по-детски произнёс Семес, словно капризное дитя.

Не то чтобы наш главный герой вёл себя лучше... Два идиота, чтобы сказать?

Врач некоторое время молчал, ожидая продолжения его предложения.

— Ну... А дальше? В смысле не хочу? Мне это нахрен надо я спрашиваю? Я тоже не хочу — мне ХУЁВО, так сказать.

— Да ты совсем борзый? Что значит не хочу? Встал живо, ноги в руки, шагом марш! Я тут полчаса тебя блять ждал, чтоб ты меня нахрен послал?

— Иди лесом говорю! - уже более агрессивно каркал Куро.

Грозных подошёл к кровати, стянул с Ямато штаны... И стал обмазываться льдом... Блять, опять мокрый текст... Нет,/

/дождь размыл чернила и бумагу слепил в комок... И как мне теперь это разэтовать?.. Расклеть... О мои Боги, вы издеваетесь!? Конечно вы издеваетесь...

Так, проблему я решил, пару часов убил на сушку, вроде стало получше... Да, вот, я глазами тут пробежался, всё отлично. Извините за заминки... Дорогой читатель, тебе действительно повезло и не очень со мной, ха-ха-ха!

Так-с, Грозных подошёл к кровати и стянул с Ямато одеяло. Во-о-от, теперь правильно...

— Да отвянь. Шкаф блять упадёт, да отпусти блять моё одеяло говнюк!

— Что шкаф нахуй!? Отпусти его блять!

Куро вцепился одной рукой за огромный белый шкаф, а другой держал одеяло с внутренней стороны, не желая вылазить из удобного согретого кокона.

— Нет, не отпущу, сам иди к этим механикам грязным!

Врач какое-то время сопротивлялся, однако, мужик почти в два раза превышающий его по весу и силе, взвалил эту вопящую тушу на плечо и понёс её по коридору. Гордый охотник нёс на себе всё ещё живого ворона, то и дело клевавшего его в спину.

— Мне нужна компания! - неожиданно воскликнул Семес. — Просто посмотришь со мной пару образцов, замеры проведём и всё! Свободен как птица... Только если ты птица в клетке...

Куро уже расслабился и пытался завернуть своё худое, изуродованное травмами тело. В коридоре громко гудели тёплые лампы, скрипела обувь на мраморных бело-серых плиточках.

— Ты совсем наглый да? Мы может и друзья, но сука отказы принимать научись!

— Не жалуйся тут! Просто сходить туда обратно, что тут такого?

— Это можно и одному сделать.

— Нет, нельзя. - прервал Грет, нахмурив брови и печально отведя взгляд куда-то на пол.

Куро оставил попытки бегства и мирно висел на плече знакомого.

— А почему ты не хочешь один? - неожиданно спросил Ямато. — Ты ведь действительно можешь сам сходить и посмотреть.

— В компании я всегда чувствую себя спокойнее... Мне... Просто не люблю один ходить. - неловко произнёс Семес. — Я тут подумал, есть же у той красотки прекрасный доспех, наполовину непробиваемая и тяжёлая броня, способная защитить от чего угодно, наполовину сверхподвижный костюм с элементами поддержки. Ну в плане оборудование само свой вес держит. Я конечно не Лизт, или как её там, но будь на мне кило так сто прочного металла, чувствовал бы я себя поспокойнее...

Грозных Грет всегда выделяется лишь в толпе, ему зачастую страшно "выступать" в одиночку. Возможно, это травма из детства, какой-то комплекс или что-то в этом роде.

— Разве ты не наш демократ? - неожиданно стёбнул его Ямато. — Ты же вместе со всеми должен идти, ты теперь лидер... Да и вообще, хрена вдруг ты только СЕБЕ хочешь экзо взять? Давай тогда всем!

— Эй, знаешь что!? - крикнул Грет. — Может ты и прав... Либо всем, либо никому... Однако, костюмов там явно не пара сотен, ну или даже не десятков...

Грозных спустил с плеча Куро и остановился.

— И чё мне блять теперь делать? Всем не выдать, самому не взять, ведь действительно не честно получается. А хрена мне тогда делать?

Они какое-то время стояли в коридоре, ожидая друг от друга хороших идей, по крайне мере так думал врач. Семес глубоко вник в свои поверхностные мысли, пытаясь пробить своими извилинами интеллектуальный барьер, но это ему не удавалось.

— Ты вроде и трус, но когда есть с кем трусить, ты становишься сильным, по-настоящему крепким щитом, но знаешь... Если тебе так будет спокойнее... Эй? - крикнул вслед Ямато.

Семес направился в обратную сторону, к себе в комнатушку, придя к выводу, что лучше будет оставить всё как есть. Доктор через какое-то время заинтересованно попёрся в экзо-отдел самостоятельно. Сам же говорил что там нет ничего способного его заинтересовать,а тут вдруг... Ну, пускай, дело его. Он спустился вниз по той самой лестнице, пробежал по коридору мимо приёмной и выскочил во внешний двор.

Огромные ворота были закрыты массивным механизмом. Белые стены были абсолютно идеальными, за исключением пары огромных вмятин и прикрытой синим тентом стенки третьего этажа. Напоминает о прошлых событиях? Тёплые капли били в голову и плечи словно камни и быстро затекли везде где только можно. Пробежав всего метров двадцать, доктор был похож на мокрую худую собаку. Как оказалось, за Куро увязался Грозных.

— Эй, Ямато, чур я первый выбираю! - крикнул он обгоняя друга.

Врач немного ухмыльнулся и прибавил шагу, весело поддерживая глупую затею и крикнул: — Не уж то передумал? Хитрый ты, товарищ лейтенант!

Семес просто бежал и хихикал, словно богатый сноб что у рвал отличную сделку на пару тысяч фарков или золотых корек. Не успел Ямато зайти в помещение ведущее длинным коридором через отдел разработок, как за стеной раздался громкий железный треск и звон. Перед глазами врача пронеслась вся жизнь... Вся жизнь Грозных, ибо тот, бежав впереди, встретил своим крепким телом не менее крепкие триста килограмм титанового сплава. Иными словами, экзо в котором сидел испытатель из соседней комнаты, пробили стену производственного цеха и вместе с Грет в печатались в соседнюю. Груда пыли и арматуры взмыли по коридору, проникая во всё левое крыло здания. Взвесь окутала комнату плотным непроглядным туманом.

Куро подлетел к товарищу и тяжеленному костюму, больше напоминающему скелет из металла или просто железные литые прутья с проводами. Внутри этой странной... Чего-то? Да, внутри сидел человек без сознания и разбитой головой. Поднять не удавалось ни друга, ни металлолом с неудачливым пацаном. Ямато выкрикивал гадости в сторону гадкой железяки и напрягал мышцы как никогда прежде, но предательская гравитация и генетика не давала даже шансы. Вроде и смешно, а собственно и нет.

Пыль с бетонными крошками стали оседать и из-под них показались два тела с травмами. Грет с рёвом сбросил с себя объект доставляющий какой-никакой дискомфорт. Из головы мужчины в костюме текла кровь, слабеньким ручейком окрапляя белую бетонную взвесь. Куро трясло от адреналина, в то время как Грет просто недовольно что-то хрипел: — Мать его, сукин сын ты блять... Убью мразь такую! - завёлся тот.

Доктор в свою очередь просто молча наблюдал за ними, проверяя одной рукой пульс молодого человека. Не успел врач убедится в состоянии незнакомца, как тот вскочил с места с радостным и писклявым визгом: — Эдуард!

Из пробитой стенки донеслось эхом не менее радостное восклицание: — Да-да, Аарон, что там у тебя!?

— Работает, товарищ, работает как часы мать вашу! Жив и цел! Процентов на восемьдесят! - продолжал тот крутить головой и разбрызгивать алую жидкость.

Пацан был с хрупким телом, золотыми волосами с парой чёрных закрученных в спирали локонов, как у канпийцев, и не менее ярким характером. В оранжеао-красных глазах горел огонь, неутомимый и безнадёжно детский. Юный испытатель был готов побежать на встречу к новым опытам и тестам, но Грет остановил эту идею, схватив его за железное ребро прямо у разбитой стенки.

— Малой, ты не ебнутый часом!? Бессмертный блять?

— Мы и тебе костюм сделаем и да, я в этом скелете неубиваем! Давай заходи! - потянул за руку новый знакомый своего нового знакомого.

— Ну неубиваемость ещё под вопросом, ведь извинений в свой адрес я не услышал.

— Да вы не бойтесь, вам костюм такой отличный есть, у вас даже мерки идеальные, крупные плечи, огромные ладони... Есть как раз экземпляр! - бормотал Аарон, будто не слыша слов Грет.

— Ты думаешь я эту херь одену после этого!? - возмутился Грозных.

— Оденете и боятся и нечего будет! Ни пули, ни мины какие-нибудь не пробьют!

— Вот теперь ты говоришь на понятном мне языке, малой! - неожиданно изменившись в лице, горя глазами, крикнул Семес.

Ямато в недоумении сидел в коридоре и просто смотрел по сторонам, оценивая ущерб помещения и приблизительный шанс выжить от подобной "аварии".

Встав на дрожащие ноги, доктор аккуратно заглянул в просторное помещение с кучей столов, аппаратуры в виде пояльников, сварочных станков, круглых пил и абразивных дисков. Тёмные стены из закоптившейся от жара сажы и сотен вмятин от так называемых "тестов" говорили сами за себя. Довольно-таки обширное и продуктивное предприятие. За самым дальним столом, среди сотен железных прутьев и нескольких разбитых ящиков и картотек с схемами, стоял Эдуард Лузкир— глава разработки военной техники посланный Императором.

— Прошу вас, проходите. Наденьте каску и наши халаты. Не дай Numun вы что-то тронете без перчаток, руки оторвёт! - послышался более отчётливо акцент.

----------

Превосходство. 2 Часть.

—И-извините, это что было? - оглядывая новые места, бормотал доктор.

— День добрый, маска и перчатки в шкафчике, прошу, оденьте сейчас... - не отводя взгляд от плат, говорил Эдуард. — Аарон! Одень того крепыша в "Терро", пускай его опробует, если так интересно! - переключил внимание молодой человек.

Эдуард обернулся, приподнял маску, словно рыцарь и показал своё угловатое лицо с горбатый носом, острым подбородком и гетерохромией. Смуглая кожа и карий с синим глазом ввели Ямато в ещё большую растерянность и наш врач стал тщательно его разглядывать. Длинные волосы в виде пары косичек свисали чуть ниже плеч, словно конские хвостики, а само лицо имело шрамы, будто кто-то сжёг его кожу раскалённым прямоугольником из проволоки. Такие шрамы оставляли сбегающим рабам в знак их позора, однако, некоторым эти отметены доставались лишь ради удовольствия их владельцев. Мерзость, так относится к людям неестественно для нашего мира. По край не мерея на данный момент.

Среди прочего хлама в виде микросхем и, откровенно говоря, мусора, можно различить готовые и рабочие модели "экзо". Титановые и алюминиевые конструкции представляют из себя настоящий музей находок. В цехе стоят ванны более чем на пятьсот литров, внутри которых происходит быстрое остывание свежесплавленных материалов. Прочные корпуса с бронепластинами меняют цвет внешней оксидной плёнки под действием тока, вызывая настоящую гармонию в купе с скрипом металла и рёвом пил, сварочных станков. Несколько человек ради забавы устроили это шоу, то и дело опуская и вынимая изолированные провода С прищепкой из потока воды, сопровождая это грубым хохотом.

— Оу, здравствуйте, раньше я вас не видел. Вы новенький? - приветливо обратился Лузкир, проглатывая мягкость в шипящих буквах.

— Да, день добрый...

— Эдуард, просто Эдуард.

— Ямато, просто Ямато. - пожимая большую руку нового знакомого, приветствовал врач. — Я хирург из второго состава на прежней базе близ Индуры. Вы наверное слышали?

— Боюсь в этом рабочем пространстве я бы не услышал даже танка! Слухам я не верю, Ха-ха-ха! - весело разразился смехом Эдуард.

— Вот оно как, забавно. Уверен, будь здесь Лизт, её было бы невозможно не услышать! - громче заговорил доктор, пытаясь докричаться сквозь шум.

— О, так вы стало быть уже с ней знакомы!? Как же чу́дно, что новички отлично ладят с нашими ребятами! И кстати, простите, но у меня работы невпроворот, как допаяю схемы, я снова буду только ваш! - крикнул тут, махнув рукой. — Если что-то заинтересует, спрашивайте!

Механик прильнул к своему рабочему месту с несколькими розетками и десятком разнообразных схем.

Аарон пытался затолкать мощное тело Семес прямо в новую "Терру" — некрупный образец роющего усилителя с буром из крепкой розалиевой стали ( импортный заморский сплав по особому рецепту). Несмотря на все усилия, тело Грозных просто физически не было способно влезть в эту камеру пыток. Аарон, словно маньяк, с кровью на лице и голове заталкивал хохочущего как ребёнка Грет. Выглядело это до бредовости забавным и глупым, будто маленький гномик прыгал на бегемотике и что-то неразборчиво кричал, негодуя от бессилия. Маленький испытатель бегал вокруг Семес и подкручивал гайки, тыкал кнопки на панельке управления, то и дело поправляя масляные вилки и сегменты на крупных шарнирах.

Ямато быстренько нацепил очки с перчатками из почти порванной, но крайне плотной ткани. Лишь подойдя ближе к Эдуарду, врач ощутил жжение на коже от необычайного жара.

— Прошу прощения, - легонько касаясь плеча механика, говорил Куро. — Ваш напарник... Или испытатель... Он головой сильно ударился, крови много выходит, у вас же бинты есть? Я могу залатать его...

Эдуард не на шутку перепугался, став оглядываться и выискивать огромными выпученными глазами своего испытателя.

— Чёрт возьми, - возмутился новый знакомый. — Аарон, ты совсем дубовый что-ли!? - крикнул тот ещё более озлобленным. — Ты не кошка, жизнь лишь одна, дурак! Я тебе сейчас сам кости пересчитаю! Прости, Numun, какой глупый малец мне попался, а я ведь просто мне прислать нормального... Чего это?

Эдуард обратил внимание на дыру позади Ямато, ведущую в основной коридор. От испуга тот чуть не побледнел и в недоумении глядел в новый запасной выход.

— Что с них взять, дети же. - снисходительно пискнул Куро.

— Если он себя не убьёт, то это сделаю я. Жаль, что он наверняка успеет сделать это быстрее. Чего стоило ожидать от второго канпийца? Gur amur!

— Ну как минимум разрушения у них в крови. - ехидничает Куро.

Эдуард махнул рукой в сторону тех нескольких человек, что играли с током у промышленных ванн и указал на мальца, что всё также носился вокруг нового подопытного. Видели бы вы насколько их скосил образ юнца обмазанного кровью и выражение страстного желания получения новых данных на лице. Ребята дружно схватили его и понесли на выход, не снимая грязной вонючей формы.

— Вот что мне с такими людьми делать прикажите, вроде хороший малец, а сам себе проблем ищет.

— Свежая кровь желает высвободить потенциал, по-моему такое похвально.

— Так даже не в том дело. Пускай бегает и прыгает, себя ищет, но на кой Gur он лезет... Не понимаю, совершенно не понимаю!

Вместе похохотав, они притихли и стали просто разглядывать всякое. Эдуард взял в руки тонкую как соломинка паяльник, горящий и источающий красноватый цвет накалённого металла. Мужчина работал стоя, но на такие неудобства не было резонна — места вдоволь, ресурсов достаточно, время также в доступном колличестве. Возможно это его привычка, но не сочтите за дерзость, но многие бундийские беженцы зачастую становятся дешёвым трудом за копейки работая в тяжёлых условиях. Опять же, прошу прощения за такой речевой оборот.

" На самом деле, - подметил для себя Ямато. — он выглядит не так как другие бундийцы. Видно, что и работа ему в радость, а по телосложение и тонусу мышц могу сказать, что и отдыхать он также умеет. Приятно видеть не менее работящего и трудолюбивого союзника, чем я или Шики, пускай и в иной сфере деятельности..."

— Извините, вас интерисуют протезы, внешние скелеты или абсолютная... - перебил мысли врача Лузкир. — Или вы просто осматриваетесь?

— Д-да нет, Эдуард, меня с собой вот тот шкаф уволок, один идти не хотел. Я просто за компанию, хотя совсем не против поглядеть и на ваши разработки... Хотя я в них и не смыслю.

— За наукой будущее! Раз уж с другом, то это прекрасно. Взрослым зачастую сложно избирательно подходить к такому вопросу как дружба, но я вижу, что вы человек не промах! Кстати, не покажите ли свои способности, хирург?

— Это само собой... Погодите, - впал в ступор доктор. — у вас есть кого залатать? Ну кроме того мальца? Вы же могли об этом сообщить в мед. часть!

— Да не в этом дело, микросхемы требуют точности и твёрдой руки, можете на ней по-практиковаться.

— Да я же не смыслю в них ни черта. Хотя , возможно, будет забавно что-то сжечь, хи-хи.

— Я вам покажу.

Лузкир хлопнул по плечу Куро и повёл того к своему прекрасно обустроенному столу у ванн. На верстаке и в ящиках у комода лежали десятки матков медной проволоки и несколько огромных жестяных баночек с канифолью и запасными схемами. Резкий запах жжёного металла и маслянистый аромат канифоли въелся в глаза и нос. Доктору на мгновение показалось, что именно этот стол — центр всего производства, хоть и выглядел так, будто при небольшом желании его можно вынести самостоятельно.

— Вот пара проводков... Можете нагреть паяльник, легонько поводить им в канифоль и обратно к плате... Да, хорошо. — сопровождал своими похвалами Эдуард.

Ямато просто соединял случайные провода — в этом не было смысла, лишь глупое развлечение, которое, как ни странно, приносит ему удовольствие.

— Пожалуй ваш опыт хирургии очень полезен в этом искусном деле: отлично выходит.

— И не говорите, чувствую себя как ребёнок, что добрался до конструктора из железных деталей... Раньше у меня что-то подобное было, отец часто дарил наборы и... Как же это притягивает внимание...

— То есть залипательно?

Куро не ответил, но очень активно закивал и тихо хихикал, наслаждаясь процессом. Да, судя по всему он впервые взял в руки столь необыкновенный инструмент — паяльник. Впервые за много лет, он занимается не выворачиванием пациентов наизнанку, пачкаясь их кровью, потом и слезами, а простым и глупым занятием, не имеющим смысла.

— Так, что вы говорили о приезде первого состава? Помнится мне, что там битва завязалась... Даже не верится что кто-то может тягаться с Лизт Фронтвар в прямом столкновении, так ещё и голыми руками... Это безумно! - воскликнул механик.

— Да, знаете ли, может это и очень страшно звучит, однако без меня, возможно, всё могло закончится иначе... Не то чтобы я себя хвалю, но вклад стоит отметить. Но у меня всё так же много вопросов к Юсе и Мар по поводу Ихора.

— Что вы имеете в виду? Вы, не успев приехать, стали спасать жизни прямо во время битвы тех уродливых Ихоровых? А Мар это... Священник, он тут причём?

— Ну так я один из... - прервался на полупредложении Куро из-за грохота за стенами.

Грозный рёв пронзил воздух прямо под стенами Неприступного Гаáна. Громкий стук в дверь сотрясал монолитную конструкцию здания: заставлял трястись и скрипеть старинные сваи, свежую побелку обваливаться, а людей суетится и паниковать.

В дверь ломился званый гость из Канпы и наш хороший знакомый — Лизт. Механизм скрипнул и отворил неподъёмные стены-двери. Шестерни закрутились, дверь распахнулась и за ней показался силуэт героя в могучем снаряжении. Встретили Лизт толпы и ликующих, и озадаченных и очевидно разгневанных людей ( солдаты, врачи и механики соответственно).

Она еле-еле протиснулась, царапая двери железными латами, и взмахнула руками. Гордый взгляд пробежался по товарищам и осел на Ямато, прежде чем щит и алебарда с грохотом вонзились в землю. Никто не рискнул прильнуть в ледяные объятия разгорячённой дамы. В неловкой тишине, пару человек вместе устало промычали что-то вроде " Да-а-а! Ура-а-а! ", что Куро и поддержал в той же манере, но с улыбкой.

— Вы бы видели, мужики, что там творят марийцы! - довольная крикнула воин, в ожидании вопросов.

Семес вылез из-за угла, успев надеть ботинки экзоскелета, даже не договорив.

— Ну и что же...

— Да они там этих вывели! Новые панцирные установки! Настоящие холмы из металла шагали по грязи — с роду такого не видала! Да вы представьте, вышла я утром, пробежала километра два иль три, а там деревья плыть по полю начали... Я уж думала в глазах из-за трупного яда мутит, мало ли, вентиляция накрылась, но НЕТ! БУКВАЛЬНО железные платформы с камнями, пнями бежали мне на встречу с пушками танковыми! - как ребёнок тряслась от счастья и объясняла Лизт. — Это так страшно, это так весело!

Неожиданно в невнятный, как этот текст, рассказ вклинился взбешённый Эдуард с громким и очевидно испуганным криком: — Дура ты! Вылезь из Непоколебимого! Ты зажариться хочешь!?

Солдаты и врачи стояли и в ус не дули, однако, механики и инженеры отлично знали и понимали как работало их творение. Клубы пара чуть ли не с свистом вырывались из трубок и пластин, образуя туман в округе.

— Только не говори что система охлаждения испорчена! А тебе голову откручу за это! Ты знаешь чего стоило добыть криогена в таком объёме? - заглядывал внутрь кабины Эдуард.

— Да не кривись, все цело, просто за воротами настоящая баня. - оправдывалась Лизт.

— Не ври, я вижу как на внутренней панели мигает аварийное охлаждение.

Фронтвар опёрлась локтём и закрыла своим телом лампочку.

— А теперь?

— А теперь я точно могу сказать, что пожалуюсь Императору, как тебе?

В ответ она просто передразнивала его глупым выражением лица.

— Я же не виновата что они против меня стали новую технику использовать, — заявила Лизт. - всё таки я единственный достойный носитель доспех, так что молчи.

— Та иди ты лесом. После той стычки с Ихоровым мы пластины и скелет вправить дюжиной ребят не могли. Да и вообще, я единственный человек, кто знает как чинить СВОЙ же образец. Короче, ещё раз сломаешь, сама будешь чинить. Cur! Сил нет!

— Я повторяю, на танки я случайно наступила! Может конечно в этом есть и моя капля вины, но мне кажется... Эй, куда свалил?! - размахивал руками гигантский костюм.

Эдуард махнул рукой и просто вернулся в цех, сильно сгорбившись и скрипя зубами.

— Да поняла я, прости брат! - крикнула в спину Лизт. — Как сложно с людьми, что не сделай, не скажи — ноют. - активно жестикулировал экзокостюм.

— Но он по делу ноет. - заявил Ямато, приветственно подняв руку.

Лизт высунула голову и тут же её глаза загорелись.

— Слышу знакомый голос, кто такой смелый? А-а-а, так это ты тот Ихоровый.

— Есть такое, здравствуйте Лизт. Я так понимаю вы с Эдуардом не совсем ладите.

— Эх, Куро, если правильно запомнила, уж вам-то эта информация ни к чему... Был бы он по-проще, может и разговор был, а так... Короче, подай ту штуку, справа... - уходя от разговора, она показала пальцем на железный ящик с торчащей красной шторой.

— Тут жарко как в аду, - продолжала говорить воин. — я разделась уже, но кроме этого дряного резинового ужаса одеть нечего, хоть ту фигню дай.

Люди в сторонке начали свистеть и хохотать:

— Да так вылазь, че мы там не видели ха-ха.

— Ну я так понимаю вы ничё там и не видели, а с таким общением и не увидите. - осадила Фронтвар. — Работать идите. - в грубом приказном тоне прогудела она.

Семес шутливо стал махать руками, а вместе с ним и экзоскелет повторял его действия.

— А тебе что, тоже костюм дали? Неужели меня и впрямь заменить думают? Нет уж, позиций своих не сдам, лучше меня кандидата на машину разрушений не найти! - хохоча крикнула Лизт, пока железные руки указывали на её доспех.

Куро, кавыляя, подобрал и смял штору, бросил на экзокостюм и та прилипла к мокрому металлу.

Фронтвар прикрывает грудь и, аккуратно вставая в полурост, тянет на себя ткань.

Куро замечает на спине дамы клеймо Terdo, но решает не спрашивать об этом.

— Ямато, знаешь, - завела Лизт разговор. — мне нужно поговорить с тобой о твоих... Способностях. Нам такой крепкий мужик на передовой пригодится.

— Я...

— Нет-нет, я понимаю что у тебя травмы и работа другой направленности, но... Просто приходи как-нибудь в правое крыло, к вечеру ближе. Нам точно есть что обсудить.

Она вылезла из доспех и босая пошла по мокрому бетону в отдел разработок. Тяжелая красная ткань стало бордовой и ели прикрывала самые интересные места. Она бросила милый взгляд в врача и слегка держась за спину и скрылась за дверью, на секунду остановившись, увидев обломки стены.

Куро передумал перечить, ведь аргументы судя по всему были приняты во внимание Лизт, раз уж она сама о них упомянула.

« Возможно она хочет просто выговорится, её просто никто не слушает когда она радостно или нервно болтает. Пускай, времени это много не отнимет» - подумал Куро.

Позади врача, Грозных скрипел стальными прутьями и пружинками, тихо хихикая.

— Твоя новая пассия? Неплохо, доктор, ха-ха.

— Завались.

----------

Седьмой день.

Вечером того же числа на границе Якара и Мари опустился негустой туман. Испарения огромного количества воды вперемешку с мертвечиной стали едким заслоном для обоих сторон. За стенами Неприступного Гаáна было тихо, около безымянной речки было тихо, даже за горами в городе Гурт было тихо.

Такое затишье вызвано временным перемирием по довольно понятной причине: трупы товарищей продолжали гнить уже много дней, недель, поэтому время от времени на поле выходили солдаты и выносили товарищей. Взглянув из окон здешних лазаретов, были видны кропотливо копошащиеся в земле белые халатики в противогазах. Не то чтоб противогаз сильно помогал от смрада, но и с открытым лицом выходили и глядели на тела ушедших из жизни крайне не многие, да и слезы так не видно. Если вы пригляделись ещё сильнее, то заметите ещё одну деталь. «Какую? » спросите вы. Некоторые из белых халатов носят форму и нашивки Мари, но наши ребята даже не думают наводить на них пушки. Вместе и якарцы, и марийцы тихонько курят прямо под стенами Неприступного, даже не задумываясь, что вскоре им придется выносить друг другу мозги. Кто-то даже умудряется играть в карты на ценные вещички или просто хвастаются планами на возможную в будущем жизнь, обмениваясь фотографиями родных или мелочёвкой. Тихо. Те кто не бездельничали, сгорбившись, тянулись дружной, редкой змейкой от практически баррикад врага, обратно к воротам Неприступного, сбрасывая останки поодаль в ямах. Курившие в сторонке холодно считали, а иногда даже пропускали мимо глаз некоторые из тел.

— Семь.

— Восьмой...

— Девятый?

— Двенадцать с половиной...

Это не просто неуважение к мёртвым, это усталость и утомление от эмоциональных потрясений, заставили молодых людей, практически подростков вырастить броню из хладнокровия и пофигизма. Что не сделает человек, чтобы избежать травм, верно? Кто-то придумывает себе альтер-эго, у другого возникает желание погрузится с головой в работу, что будет отвлекать сознание от страшных мыслей, а кто-то просто перестает взаимодействовать с внешним миром, избегая контакт с безумием вокруг... Прошу прощения. Вы, несмотря на свою молчаливость и покладистость, должны понимать, чего стоят такие страдания такому старичку как я... И тем более таким как они. Спасибо вам. Да, я по сей день не имею понятия кто вы и зачем продолжаете изучать эти записи вместе со мной, но опять же, благодарю вас. Всё, хватит соплей, история продолжается!

Куро выбежал из столовки, кавыляя и спотыкаясь, прятал что-то от Тумбочки и Вешалки. Ямато вынес в руках несколько булок с блинчиками и мчался к себе в палату, где и надеялся уединиться за поеданием вкусностей. Он хитро, по якарски хихикал, словно гиена, а позади те двое, уже на издыхании кричали с тем же смехом:

— Вот падла! Ты хрена мою упёр?

— У Семеса бы забрал, он и так жирный! - вместе ты че пальцами друг в друга смеялись те.

— А хрен вам, я свой процент вышел за заморозку. « Время платить по счетам»! - крикнул в ответ название фильма Ямато, и все они заржали громче.

Доктор быстро забежал в свою палату и провернул замок, видя как тени знакомых снуют под дверью и ругаются. Словно король, наш герой прыгает на свою кровать и быстро запихивают в рот вкусности. Сухие блины не лезут в горло, но благо, будто из ниоткуда, в палате стояла чашка с кофе. Манящий аромат напоминал о прошлом, о той пекарне, что два года назад стояла в Индуре. Рефлекторно рука схватилась за чашку и доктор быстро хлебнул пару глотков. Горячее. Откуда здесь кофе?

На этом вопросе Куро ненароком впился взглядом в Анарс. Девушка сидела буквально в метре от него и тихо жевала печеньку. Анарс просто сидела на стульчике и молча качала ногой. Куро в обмен на выпитое кофе протянул надкусаный сухой блин, в ответ на что докторша нахмурила брови, выпячила нижнюю губу и активно закивала, подтверждая обмен.

— Я вас не сразу увидел, извиняюсь - улыбчиво сказал Ямато, вытирая губы.

— Вижу вы уже и твердое едите, - поправляя волосы, возражает Марс. — а вам ведь нельзя, помните? Дайте посмотрю... Не стыдно нарушать? - хитро улыбнулась она.

— Нёбо почти зажило, зубы в норме, слюноотделение почти как прежде...

— Ничего не в норме, эмаль в ноль стерта, нёбо почти зажило, но вижу у вас снова кровь. - заглядывала в рот пациента Марс. — Хватит есть в столовке, к нам приходите в медпункт и берите смеси жидкие! - возмутилась она.

— Которые на вкус как вода с сахаром? Дрянь же.

— Я не спрашивала, нравится ли вам.

Девушка грозно нахмурилась, но для Ямато такой строгий взгляд не имеет значения, он уже привык к подобной привычке от своей невес... Бывшей невестки. Куро не отводил взгляд с ее строгих и тонких бровей, недовольных надутых щёчек.

« Давно я не видел что-то настолько прекрасное... Теплое... Что же со мной? » - думал доктор.

— Вы слишком внимательно смотрите на меня. - прошептала Анарс. — Это же я провожу осмотр...

— Просто наслаждаюсь.

Анарс поднимает вопросительно поднимает брови:

— Даже не думала, что есть люди, которых заводит осмотр рта. У стоматолога также разговариваете?

— Только с самыми красивыми их них.

— Жаль я не одна из них, да?

Оба немного посмеялись, пока докторша не схватила Куро за лицо и не прильнула ближе. О чем интересно вы подумали? Да какие там поцелуи, это не романтическая книга. Хотя с каждым днём я всё меньше в этом уверен.

— Ямато, у вас швы разошлись! Вы не чувствуете что-ли!?

— Какие нахрен швы?

Через секунду он почувствовал как по щекам побежали теплые струйки крови. Белые простыни и руки девушки быстро окрапились его темной кровью, расцветая в виде разбавленных с лимфой цветками.

— Да что ж это такое. Чуть по-меньше улыбайтесь, иначе не заживёт. Вся кожа разъехалась, ай-ай-ай.

— При тебе не могу. - через боль и смех ответил он.

Через мгновение дверь сорвали с петель Тумбочка и Вешалка, с грозным криком: — Блинчики на базу, сю-ю-юда-а-а!

Оба придурка побледнели от страха, когда увидели, что маленькая девушка с халате и окровавленными руками трогала лицо друга. Тумбочка выбежал из комнаты, спотыкаясь и крича:

— Я знал что зубные — черти! Не зря боялся блять!

Второй, даже не став слушать оправданий, двинулся за другом, сверкая пятками.

Марс выглянула из дверного проёма и крикнула в недоумении:

— А дверь нам кто назад поставит!? Что вы за черти!?

Куро просто развёл руки в стороны и посмеялся:

— Придурки, что с них взять?

Позади Девушки подкрался высокий, тёмный силуэт. Доктор вскочил с места и выглянул за порог, оставаясь в палате, и тут же почувствовал горящий взгляд жёлтых глаз. Красные пышные волосы, подобные огню, жёлтые как солнце глаза и широкая заразительная улыбка.

— Здарова, малявки! - громко гаркнула Лизт, тыкнув Анарс в спину.

Та тихонько пискнула и, развернувшись, чуть не вонзила в гостью скальпель. Фронтвар крепко схватила руку докторши и забрала инструмент.

— Отличная реакция, - шёпотом проговорила Лизт. — предупреждение о наличии шпионов не было проигнорировано даже докторами. Похвально! - воскликнула она вслед.

Сейчас Ямато заметил, насколько Фронтвар крупная женьщина. Рост почти в два метра, широкие плечи что аккурат совпадают с рамой дверного проёма, а по весу, возможно не сильно уступает Грету. На плечах был наброшен строгий кардиган с расстёгнутыми пуговицами, бежевая блузка, чёрные штаны с широким низом и золотая цепочка. На пальцах ( средний и безымянный) виднелись два кольца: с страшной мордой быка и простенькое, будто сплетённое из пары ниточек. Первое напоминает мне Тернера — сильнейшего воина, чьим средством передвижения был бык Йорму. Даже не могу представить сколько пищи требовало животное, способное переносить свой удвоенной вес из-за наездника. Анарс сильно перепугалась на этот раз и ужалась как ёжик, боясь что-либо сказать.

— Да не волнуйся, внученька, ты меня даже не задела бы.

Марс ненароком взглянула прямо на открытый бюст Лизт, когда та немного нагнулась. В ту же секунду доктора отвернулась, потянула свой халат за шиворот и полностью закрыла за собой подругу.

— Не смотреть, главное не смотреть, не смотреть... - повторяла растерянная девушка мантру.

— Милая, я если что во-о-от к тому мужчине. - указывала Фронтвар на Ямато, смотря за аккурат нагнувшись к плечу Марс.

— Да заходите уже, сколько стоять будете? - проговорил доктор, завлекая жестом.

Обе девушки перешагнули через порог. Лизт подняла дверь одной левой и поставила на место, оглядывая пол в поиске петель. И так сойдёт.

— Короче, сами найдёте, - громко прогудела она. — Анарс, принеси мне кофе, будь добра, солнышко.

Анс кивнула, и нехотя побрела к столу в стороне от двери, а Фронтвар быстро поставила стул у койки и начала тараторить:

— Ты же уверен что ей можно доверять? Я не просто болтать пришла, серьёзная тема же.

— Даже не знаю, ты вроде просила самому прийти, я... Не знаю что сказать. Про Ихор точно знает.

— Даже так? В любом случае, можешь получиться за неё и я слова не скажу, но только если ты уверен.

— Просто заведи разговор и всё, среди нас крыс нет, в этом я уверен.

— Как скажешь... - быстро прошептала Лизт. — Спасибо Анарс. - уже в полный голос поблагодарила она нервную девушку, подбежавщую секундой ранее.

Марс небрежно передала ей чашку, после чего ненавязчиво подёргала пуговицу халата и указала пальцем всё на тот же стол.

— Там, если что, есть печеньки. - пискнула докторша.

— Это мы любим, сейчас принесу! - крикнула Лиза, вскочив со стула.

На её место мгновенно уселась Анарс и начала тихо тараторить:

— Ей можно доверять? Если она что-то с тобой делает, то не стесняйся, рассказывай. Через отца я всё порешаю, amigo. - сказала она, сидя как бандит на зоне. — Ходит тут вся раздетая, ишь ты.

Что это за слово такое, " Amigo" ? Она фильмов иностранных пересмотрела?

— Да всё в порядке, - прошептал в ответ Куро. — просто посидим поболтаем, ей скучно станет и уйдёт может. Не обращай внимания.

Ах ты ж скользкий тип, с каждой особой как подлиза. Сидит будто не при делах и поддакивает... Или как корректное назвать это его... Вы поняли.

— Не нравится мне она. - продолжила Анарс, не слушая ответ Куро. — Расхаживала по моей палате как у себя дома... И печеньки взяла.

— Ты сама предложила.

— Из вежливости! - воскликнула докторша вновь. — Все вкусняшки мои!

Лизт подошла вместе с стулом и пачкой печенек в зубах и уселась почти вплотную к Анарс, которой явно не по себе. На её территорию посягнули и она, словно ёж, впивается взглядом в противницу. Девушки переглядываются во время неловкого молчания.

— Куро, - показывая рукой на всё тот же стол, сказала воин. — ты точно не хочешь кофе или...

— Он точно хочет. - перебивала докторша.

— Определённо... - добавила Лизт.

Ямато даже не стал спрашивать, что происходит и двинулся к столу мимо пары спящих в палате мужиков, что уже зае... Устали от вечного шума и гама со стороны героев. Не успев отойти даже на пару шагов, доктор услышал как девушки сразу перешли к дебатам, говоря что-то про " Не тот момент ты выбрала", " У нас разговор" и другое.

« Против кого вы сговариваетесь там? - подумал доктор, наливая из старого чайника воду с накипью. — Нет нормально поговорить и тихо разойтись. Клоунада какая-то. Не понимаю женщин ».

— Так, дамы, вы говорить собираетесь? Что там у вас за секреты такие конфиденциальные? Вы как солдат на допросе.

— У меня много вопросов, Ямато, и информации разумеется. Да и к тому же, если ты уверен, то могу начать при всех присутствующих начать.

— Тогда давайте начинать.

Фронтвар поглядела по сторонам, убедившись что этот разговор услышат лишь трое человек и ни душой более. Анарс отбежала и передвинула дверь, немного закрыв проход.

— Начну с самых важных новостей. Во-первых, жить нас осталось семь дней, если считать сегодняшний...

Как она узнала про семь дней? Так значит из-за неё по армии близ Гурта расползлись слухи. Твою же мать, Лизт. Нет просто сидеть в тишине и ждать своего дня, надо было устроить это... Вам пока неизвестно что именно произошло, но я уже понял всё! Просто чтоб вы знали... Хотя нет, потом увидите, поймёте всё.

— Я рад, продолжай. - в шутку прокаркал доктор.

— Оптимистично конечно. - снисходительно прогудела Марс.

— Во-вторых, несмотря на это, у нас есть время либо сбежать, либо принять участь героев. Я уходить не собираюсь, но если вы сбежите, я вам и слова против не скажу. Анарс врач, ты тоже, но... Да уж. - записалась и задумчиво смотрела на Куро Фронтвар.

— Ты же знаешь, что будешь полезнее нам в качестве бойца, Ихорового бойца, хотя бы на пол ставки в самом финале.

— Я так нихрена и не понял, что за неделя? Откуда такое точное число дней до пиздеца?

— Недавно Горо, бывший твой лейтенант проник в стан к врагу и выкрал страшные сведения о плане наступления. Вернулся целым и невредимым. Считай победа в кармане, верно?

— Но? - интересуется Анарс.

— Именно в этом НО, вся загвостка. Среди документов и планов наступления, были найдены записи руководящего в Данный момент генерала и подробные подсчёты падения какого-то Небесного Кокона и план по его " Обработке". Может вы уже слышали о Звёздной стали? Херь вроде по прочности, но говорят, что среди металла ничего подобного не существует, мол резонанс двух частей этого металла может повторять действия первой при взаимодействии. Не понимаю как оно работает...

— На счёт этого металла... Мы с Грозных однажды встретили старика и у него на руках, под рукавами плаща были два лезвия. Вроде окей, просто старик с ножами, да вот только он иглами этими касаясь диски из металла, мог заставить их парить в воздухе.

Лизт наклонилась ближе к Ямато и поглотила его удивлённым взглядом. Анарс прикрывала рукой расстёгнутую у той пуговку на блузке.

— Прям как сейчас помню, диски повторяли положение в пространстве тех лезвий на руках, понимаешь? В теории он мог швырнуть диск и иглы бы взлетели по той же самой траектории.

По озадаченному лицу воина можно было понять, что для неё это звучит как сказка.

— Не сильно логично, я имею в виду, а как? - докопалась Марс.

— Я понятия не имею, да и правды ради, там история долгая.

— Вот оно как... - нахмурившись откинулась на на стуле Лизт. — Тяжело это всё... Бред да и только...

— Продолжай, ты ведь не всё рассказала. - прошептала Марс.

— Так вот, у меня много вопросов по "Обработке ", а также, среди записей имеется парочка неких закупленных материалах из Канпы. Я конечно понимаю, что Канпа ни мира, ни войны не объявила Мари, но за кой хер меня послали на помощь, а сами дают шанс врагам Якара? Да и вообще, странно что все их планы Горо вынес через пару дней как ушёл... Не нравится это всё.

— Уж чего, а предовать свою страну Горо не станет ни за какие деньги. - тут же перебивает Куро. — Здесь он имеет отличную должность, семью и ребёнка. За каждого из нас Он не просто нёс ответственность ценой свободы, но и не боялся этой ответственности. Он не предатель.

— Не зарекайся. Мне плевать как его имя и что он бесстрашен, возможно его бесстрашие как раз и означает что он нам не союзник нашей армии как минимум в данный момент. Вас вместе с первым составом привезли из-за уничтожения прежнего медицинского пункта, при том достаточно важного, а всё из-за чего, не напомнишь? Ах да, судя по информации от Рика, Горо спровоцировал выброс Ихора в кровь Карта де Крат и подставил две сотни человек чтобы что? Чтобы просто убить шпиона, вместо его поимки?

— Карт хотел убить всех нас, ему не нужна была никакая информация, ведь он её получил до своего обнаружения! - выкрикивает Ямато, проливая кофе. — Мы все знаем что Карт сын Мар, буквально за пару дней до инцидента он узнал об этом и решил действовать.

— Вот оно как, допустим, но Горо допустил эту ошибку, попытавшись убить шпиона, это первое. Во-вторых, привезя сюда вас, он подставил и нас, ведь от вражеского Ихорового у нас проблемы его сдерживанием. Он знает что его батька тут и вечно пытается прорваться наружу, а отец его, каждый день без продыху молится, сыну Ихора подсылает. Вечное благославление, чтоб его, даже без символа работает.

Да как она смеет? Горо настоящий эталон силовых структур в тяжёлое военное время. К тому же он и впрямь работящий честный мужчина и... Семь дней... Если... Горо ведь не вернётся домой насколько мне известно... Лишь сейчас я задумался о том, что он оставил после себя. Я, старая падла, даже не подумал о семье такого значимого человека! Надо будет сообщить членам императорской стражи о передаче финансовых затрат семьи потерпевшего в Государственную казну. Его сын точно ни в чём нуждаться не будет, гарантирую. Оу, прошу прощения, надо вернуться к повествованию.

— Символ? Символ работает как катализатор или что-то такое, да? - перебила Анарс.

— Ну Куро должен был знать о подобном, он же тоже и с Отцом знаком и ихор поглощал... Верно же? - слегка растерянно поинтересовалась Лизт.

Вместо слов, доктор вскочил с койки и в тумбочке, порывшись в запасной одежде, вытащил символ света, напряжённо протягивая его к Фронтвар, держа тот за цепь. Воин вскакивает со стула, роняя его, и отходит к окну, тычя в сторону врача пальцем.

— Держи эту хреновину при себе, врач! Ты блять где её достал? Знаешь что может быть с человеком если он коснётся его заряженным?

Анарс изредка влезала в разговор, ибо сказать она могла не сильно много, да и лично к ней вопросов нет. Ямато засунул символ в свой кармашек:

— Что-то не так?

— Капля Ихора — максимальный объём вещества, колличество которого может пережить неподготовленный человек, а ты машешь этой хренью перед людьми!

— Ну она вроде пустая

— Значения не имеет! Насколько мне известно, ты получал Ихор и пережил его пагубное воздействие по одной причине — он вышел из твоего организма менее чем за пять минут, и то, повлёк необратимое воздействие! - кричала воин сторонясь Куро как огня. — Однажды попав в тело, Ихор впитывается и...

— Ихор в теории можно использовать для излечения хронических заболеваний или смертельных травм. - восклицает докторша. — Для богатеев это вещество может стоить более пятиста тысяч фраков за грамм, но он также имеет недостатки.

Куро и Лизт внимательно прислушались к словам девушки, высекая из потока слов ключевую мысль.

— Среди недостатков: неконтролируемые спазмы мышц при передозировке, разрывы связок, мутации и... Смерть. Последнее происходит максимально часто.

— Смерть значит. Теперь мне не очень нравится, что внутри меня была эта дрянь, но слава богу обошлось, теперь я чист. - усмехнувшись заявил Ямато.

— И кстати, при испарении Ихора выделяется неконденсируемый газ, который также смертелен. Что-то вроде ртутного испарения, но быстрее. - добавила Анарс, доедая печеньки Лизт.

— И Ихор навсегда изменяет человека. Если хоть одна царапина в твоём теле была исцелена его силой, считай, что ты уже Ихоровый. - дополнила Фронтвар. - Этот термин скорее подразумевает не внешность или способности человека, а саму его нынешнюю суть и выстраивает целую судьбу. Ихоровые не плохие, просто теперь у нас с ними проблемы в современном обществе.

— Погоди... - задумался вслух доктор. — Значит, что я и сейчас Ихоровый?

— Ямато, - нежно обратилась Лизт, что было неожиданно. — именно по этой причине я и пришла. В тебе ЕСТЬ Ихор, значит в случае крайней необходимости ты точно сможешь сдержать врага в последний день, в седьмой день. Как я и говорила, если ты готов, я буду благодарна, но если решишь уйти, я и слова не скажу против... Ты ведь видел как Ихор проявился в смертельной ситуации у Крат, также может и у тебя, пускай хоть на пару минут...

Куро и Анарс перегляделись, печально отводя взгляд друг с друга. Две маленькие заворожённые друг другом души боятся неизбежного расставания, пускай в виде смерти или простого побега что может не удаться. Они думали одинаково: « Бежать, а куда, нет, скорее как и когда? Если поймают, отсадят в карцер или вообще... Но ведь мы не должны так поступать, мы герои своего народа, нам нужно спасать тех кого только можно. »

— Куро... - не в силах больше о чём-либо просить сказала воин, гордо расправляя плечи. — Не отказывайся сейчас. У тебя есть минимум шесть дней подумать о моём предложении. Уйти героем, сбежать и жить счастливой жизнью или просто исчезнуть. Это твой выбор, но просто не говори мне, что тебе плевать. Я вижу что это не так. Знаю это.

Лизт аккуратно прошагала к выходу и сдвинула дверь в сторону, надевая после жакет.

— Такие как мы, старые и глупые люди, оставили на молодёжь тяжёлые времена, огромную ответственность, и нам за это жаль. Поговори с теми кто тебе важен или дорог, сообщи о близкой смерти и предложи сбежать. Слухи не распростоаняй, просто по тихому свалите и хорошо... Если будет что мне сказать насчёт всего этого, буду в производственном цехе. Я там почти до конца этой самой недели. Доспехи Непоколебимой будут переделывать и улучшать, так что мне тоже остаётся ждать.

Лизт громко зашагала по коридору, уходя среди мигающих ламп и проходя мимо людей, что ниже её на голову а то и две. По её щекам текли слёзы, но её горящий взгляд знаменовал для марийцев огромные проблемы в будущем. Её, казалось бы, эмоции проявляющие слабость, на самом деле топливо для её грозного и тяжёлого характера, всю силу которого Непоколебимый воин выместит на врагах, без крупинки сомнений. Ей можно лишь позавидовать или посочувствовать. Зависит от вас, что вы к ней испытываете. Напряжение возрасло куда больше, после того как Лизт исчезла. Ямато и Анарс просто сидели в гнетущее тишине и думали, что им остаётся и как бороться с проблемой. Лежащие в палате солдаты время от времени ворочались и храпели, явно наигранно.

— Да вставайте уже, раз слышали всё, может поделитесь мнением?

Тишина стала практически гробовой, что ещё более убедило героев в неумелой игре. За окном всё также лил дождь, отбивая одному ему известный ритм.

— А что, бляха муха, тут сказать... - начал болтать какой-то мужичёк с простреленной ногой. — У нас варианты разве есть? Меня даже домой на врядли отправят с травмой, а бежать я... Не смогу.

На соседней койке у окон, на кровати уселся ещё один из пациентов.

— Многим из нас через день-два в наряд и дай бог, сдохнуть как можно скорее. Вон блять мой младший лежит, второй день не спит сука. Что нам прикажите делать?

Рядом с этим незнакомцем и впрямь лежал молодой пацан, которому буквально на днях ампутировали руку до середины предплечья. Он ничего не говорил и просто тяжело дышал, борясь с болью.

— Он то может домой и отправился, но вот успеет ли до этих семи дней, хуй знает... Да и блять, что это за нахуй семь дней таких? Какие гарантии что точно, ровно день в день нашим пизда!? - возмущённо завопил старший.

— Да вы совсем даму не слышали что-ли? Марийцы уже пару дней как в тишине сидят, из окопов не вылазят, обстрелов не проводят практически. Это есть затишье перед бурей... - прохрипел знакомый голос.

— А вы кто? - спросил Ямато.

— Вы не те вопросы задаёте, важнее по какой причине семь дней осталось, и у меня возможно есть ответ.

— Ну, - влез обречённо мужик с простреленной ногой. — говори быстрее.

— Ну, нам ведь не назвали ни дат закупки материалов из Канпы, верно? Значит на чисто вооружённое нападения даты могут быть неточными. Закупы могли провести хоть год назад для создания техники военной, это во первых, именно это не назначает точных дат, а второе... Кокон Небес даже не звучит как бомба или что-то подобное, к тому же она сказала: " Проводили вычисления", а значит что это нечто не рукотворные. Нечто прибудет по известным марийцам причинам и они это планируют обуздать. Может камета какая или что-нибудь могущественное.

— Спасибо за разъяснения, загадочный, всезнающий человек.

В ответ мужик громко захрапел, будто всё это время он просто говорил во сне.

— Всё больше удостоверяюсь, что ребята всё меньше и меньше боятся смерти. - тихо пробормотал Ямато.

— Так, что делать будем? - растерянно спросила Марс. — Мой отец может помочь сбежать, он прикроет, так сказать, но... Ты тоже пойдёшь?

Куро потерянно смотрел в никуда, пытаясь поймать образ абстрактных и несвязных мыслей. Анарс встревоженно ожидала ответа, но явна надеялась на его согласие. С доктором они знакомы недолго, буквально неделя, да и то не полная, но ей кажется, что с этим человеком можно идти куда угодно, не боясь трудностей, преград и проблем. Глупая влюблённость. Куро давно потерял хоть какую-нибудь тягу к жизни после, так какого же чёрта его волнует жизнь чужой девушки, пускай и отдалённо напоминающей ему бывшую невесту? Возможно эта девушка зажгла в нём ту надежду которой он лишился давным давно. Читатель, или скорее наблюдатель, что ты думаешь по этому поводу? Моя книга не выдаёт мне информации по поводу Анс, из-за чего я в сомнениях, по какой причине Ямато так избегает этой темы.

« Отец? - подумал доктор. — Был у меня отец и я ему обещал, что буду спасать тех кого возможно спасти... А в итоге сейчас, сижу в самом центре боевых действий и узнаю, что могу потерять даже то ничтожное и малое что имею. Как сделать выбор и не допустить ошибку, о которой я буду жалеть? Мне нельзя говорить всем о страхах и сомнениях, это превратит меня в настоящую мишень, а если вспомнить что среди нас есть и хотя бы несколько марийских шпионов... Если бы я мог... Семь дней »

— Анарс, прости но мне нужно многое обдумать, но тебе я рекомендую сваливать как можно дальше. Плевать что будут проблемы, ты же девушка, тем более с связями, как я понял. Просто убегай.

Девушка вскочила с места и схватила Куро за плечи, крича:

— Ты сдурел!? Тут считай завтра все как один будут на том свете, бежать надо!

— Да ты дура что-ли!? - каркает он в ответ. — Не ори на всего Неприступного! Ты понимаешь что я могу помочь не только пациентам, помочь ИМ как можно скорее свалить отсюда! Все ребята с серьёзными ранениями смогут считай за день-два до конца смыться, домой вернуться, а я же и Лизт помочь способен! Я не просто пережил Ихор, я теперь могу держать оборону, врага теснить до последней минуты!

— Ты не обязан, нельзя терять шанс! - в слезах шепчет она.

— Я не отказываюсь и не соглашаюсь, ещё семь дней, Марс, семь дней до полного пиздеца. Наши солдаты тоже не сияют желанием сдохнуть, но выбор есть и я его сделаю, когда придёт время. - Иди и готовься к отъезду, просто жди меня если так захочешь, но как только останутся сутки — беги.

— Неужели ты не боишься? Почему ты говоришь так, будто смерть для тебя хорошая знакомая?

— Своё я отбоялся давно, теперь мне осталось только ждать и терпеть. Сейчас же иди и собирайся... Я просто дождусь утра и пойду за своими делами. У меня ещё есть обязанности.

Дальше тут такое дело... Сцена поцелуя, так сказать... Ну я... Не знаю, нужна ли вам она или... Ой, короче. Анарс с глазами полными слёз схватила врача и поцеловала его. Солёные, мягкие и тёплые губы обжигают швы на лице Ямато, смывая кровь, а в ответ доктор нежно держит её талию. Не успел он опомнился, как Марс выбежала из палаты. С её ноги слетел каблук, чёрный и блестящий, такой же как её слёзы. Шаги её аккуратного бега эхом промчались по коридорам, что всё сильнее поглощали звуки. В палате воцарилась тишина, и те из солдат, что застали эту сцену, глядели на доктора и с завистью белой и печалью от осознания, что для этой парочки также не может быть гарантированного хорошего финала. Куро подобрал туфлю и положил к себе у комода, чтоб однажды вернуть.

— Я конечно не эксперт, - неожиданно вновь заговорил мужик с простреленной ногой. — но мне кажется, что ты ей понравился. - посмеялся тот.

— А я, - пристроился к разговору старший. - помолюсь за вас... Хуй знает как это делается, но разок не будет грех. Да и за тебя, Габриэль. - обратился он к младшему, что вроде перестал подавать признаки жизни.

— Ты не боись, младший, тебя я домой любой ценой верну. Обещаю.

— Так значит из вас никто особо не испугался такой... Экстремальной порции информации? - спросил доктор, оттирая кровь и слёзы с лица.

— Мне, уважаемый, как и вам полагаю, терять особо нечего, - заговорил вновь тот с ногой. — Я своё прожил, хоть и жалею о многом. Хотя... Есть же молодые, свежие парни, кому жить и жить, так вот за них и помереть не страшно.

— "Спасибо " будет мало за такую самоотдачу, - Закряхтел доктор. — Спасибо вам, Нор.

— Вы имя моё знаете?

— Ну я же врач, знаком с вашими справками, да и почти всех вас по именам знаю, кроме того загадочного джентельмена.

— Может в картишки? Спать мы всё равно до завтра не сможем. - сказал вновь старший.

— Хорошая идея, Джей-Джей.

— Реально запомнил нас, хорош мужик.

Мерцающие в окнах огни со временем гасли, наполняя просторные коридоры густой тенью ночи. На улице, за стенами Неприступного, тьма и тишина царили как два могучих лорда, чьё правление было сегодня абсолютно бесспорно, хоть и нарушить его мог любой желающий. Где-то далеко и высоко восседали те боги какими их немногие представляли из сказок или мифов дети: некие смешные, маленькие или древние и страшные как сам мир, но их не волнует не человек, не небесные своды, что накрывают их, словно крыши родных домов, ни даже другие боги. Их цели неизвестны ни нам, ни им самим, но их явно очень заботит нечто сокрытие в будущем. Нечто, способное пошатнуть их авторитет.

----------