Невозможно представить себе ничего хуже.

Я ничего больше не могу понять. Почему? Почему мир так несправедлив? Почему внутри меня осталась лишь пустота? Я просто оцепенела. Мне следовало бы разрыдаться, да. Но слез нет. Их нет. Я хочу к маме. Все чего я хочу это подбежать к ней и расплакаться в её тёплых объятьях. Я хочу к маме. Это все чего я хочу. Но её больше нет.

Я не знаю что делать. Я не знаю как вообще что-то делать. Без неё... Я хочу вернутся в прошлое, когда я могла забыть обо всем, заснув в её тёплых объятьях. Но я не могу этого сделать. Её смерть невозможно отрицать. Особенно, когда я смотрю прямо на погребальный костёр.

Среди тёмного песчаного ландшафта, ярко горит пламя, рассеивая окружающую тьму. Оно искрит и вздымается высоко вверх. Луна совсем недавно скрылась из виду. Моё племя молча сидит вокруг костра, терпеливо ожидая когда появится Тлеющая Луна. Ближе всего к огню сидят наши старейшины, они уже готовы приступать к ритуалу.

Оседлав потоки ветра, пепел начинает крутиться в воздухе; непредсказуемо и бесцельно он то наполняет все вокруг, то успокаивается. Когда он проносится мимо меня, я пытаюсь прикоснуться к нему. Словно поняв моё намерение, ветер вырывает пепел из моей ладони и заставляет обвиться вокруг моей руки. Он словно дразнит меня, а затем оседает у моих ног и пустыня пожирает последние остатки тепла и света которые в нем остались.

Застывшим взглядом я смотрю на этот пепел. Он превратился в золу, неотличимую от песка на котором она лежит. Неспособную снова воспылать. Неспособную воссоединится с пламенем костра.

И я снова поставлена перед фактом что она никогда ко мне не вернётся. Я должна плакать. Оплакивать её. Но я не могу. Что она обо мне подумает, если узнает что я не могу даже заплакать на её похоронах? Наверняка она во мне разочаруется. Возможно разочаруется также сильно как я разочаровалась сама в себе.

Краем глаза я замечаю тусклый красный отблеск. Слегка повернувшись, я вдруг осознаю что слишком сильно погрузилась в себя и из-за этого опять потеряла контроль над своим пламенем. Меня сразу же накрывает волна стыда. Волосы свисающие набок горят ярким красным огнём, демонстрируя всем вокруг что мой контроль оставляет желать лучшего. Я быстро подавляю пламя, возвращая волосы в физическую форму.

Мне очень стыдно, ведь я позор своего племени. Почему я не могу даже подавлять подобные вспышки? Мне уже девять лет, я давно должна была этому научится, но все ещё не могу.

Внезапно я чувствую руку на своём плече и испугано замираю. Обернувшись, я вижу своего дядю Ривина. Он хмуро смотрит на меня. Он тоже во мне разочарован? Но я рада что он хотя бы не кричит на меня как обычно, за то что я потеряла контроль.

Вместо этого он только кивает в сторону костра, я и вдруг понимаю что уже долго нахожусь в прострации. Встав, я вместе с дядей иду к костру. Тлеющая Луна появилась высоко в ночном небе и окрасила пески пустыни багрянцем.

Я бросила взгляд на своего дядю. Его черно-синие волосы слишком короткие, но цвет такой же как у меня и у мамы. Едва заметное движение его волос оставляет синий отблеск, но он не потерял контроль, волосы так и должны выглядеть. Волосы у мамы выглядят также.

Выглядели.

В нескольких шагах от огня, я остановилась. Огонь окружают и подпитывают старейшины. Он во много раз выше меня. Я колеблюсь, не решаясь сделать последние несколько шагов. Ведь я не знаю, как вообще я могу добровольно сказать "прощай". Ведь это "прощай" будет навсегда, а я не хочу чтобы она уходила.

Я знаю что её нет. Я понимаю это своим разумом, но я не хочу с этим соглашаться. Я не хочу её терять. Не хочу терять то что от неё ещё осталось. Я хочу цепляться за каждую крупицу которую она мне оставила, даже если эта крупица - всего лишь воспоминание. И я боюсь, что когда я приму её смерть, я потеряю все.

Я чувствую как дядя кладёт руку мне на плечо.

«Сольвейг*, я знаю что тебе тяжело, но ты должна это сделать. Просто выскажи все что ты хотела ей сказать, прежде чем она нас покинула», - говорит он, слегка толкая меня.

Хоть я и ужасно не хочу этого, я чувствую что если я этого не сделаю, будет ещё ужаснее. Нет, я ЗНАЮ что будет ужаснее. Я пожалею о том что не высказала все что могу в этот последний момент, когда она ещё может меня слышать. После того как она вернётся в Вечное Инферно, таких шансов больше не представится. Этот шанс - последний.

Успокаивая свои мысли и мобилизуя всю свою храбрость, я делаю последний шаг сквозь пламя, прямо в костёр. Пламя обнимает меня и я чувствую его тепло. В центре костра я замечаю остатки древесины, которую использовали чтобы разжечь ритуальный костёр. От неё остались одни угли. Очевидно, пламя всё ещё горит только за счёт усилий старейшин.

Я подхожу к углям и опускаюсь в сидячее положение. Я позволяю приятному теплу пламени прижаться ко мне, а моему телу обратиться в пламя. Я не изменила свою форму, но теперь я выгляжу также как и пламя вздымающееся вокруг. Я выталкиваю своё внутреннее пламя наружу чтобы смешаться с костром, и пламя старейшин спокойно уступает мне, позволяя взять на себя контроль.

Я наконец пытаюсь заговорить, но мой язык заплетается и слова застревают внутри. Я пыталась сказать слишком многое сразу. Так что начнём с чего-то простого.

«Мам, не оставляй меня одну. Я не знаю что мне без тебя делать. Я хочу пожелать тебе спокойной дороги до Вечного Инферно, но в тоже время не хочу. Я все ещё не хочу с тобой прощаться. Я уже невыносимо скучаю по тебе. Я эгоистичная и жадная. Хоть я и знаю что впереди тебя ждёт лучший мир, я не хочу тебя отпускать».

Я чувствую как задыхаюсь. Мне сложно продолжать говорить, так как из моей груди вместе с тяжёлыми словами непроизвольно вырываются всхлипывания.

«Но даже если я не хочу чтобы ты уходила, тебе пора уходить. Прощай мама. Надеюсь Древний Уголь укажет тебе дорогу в Вечное Инферно. Я всегда буду тебя помнить. Я буду скучать и... я люблю тебя».

Мне так больно прощаться с ней. Где-то внутри меня пустота будто начала разливаться и заполнять все вокруг. Я пытаюсь вытолкнуть все, что у меня есть наружу, разжигая пламя и заставляя его разгораться ещё выше и сильнее. Я пытаюсь вытолкнуть абсолютно все, в надежде что боль тоже исчезнет.

Пламя кружится вокруг меня, а я смотрю сквозь его языки прямо на Тлеющую Луну. Если маме нельзя остаться со мной, то все, что я могу, это надеяться, что древнейший аэд поможет ей на её пути.

Не в силах сдержаться, я рыдая использую всю свою энергию в попытке разжечь костёр так сильно, как только могу. Моё тёмно-красное бушующее пламя вздымается в небо.

Я продолжаю разжигать огонь, пока не достигаю полного изнеможения и моё тело не начинает болеть сильнее чем моя душа.

По заветам своей матери, я собираюсь с мыслями и беру под контроль свои эмоции, после чего восстанавливаю свою форму. Забрав свою энергию обратно, я позволяю ритуальному костру вернуться под контроль старейшин.

Выйдя из пламени я вижу своего дядю. Он ждёт меня. Потрепанная и истощённая, я обнимаю его. Вот и все. Я понимаю. Мама уже в пути и я её отпустила. Я знаю что сделала верный выбор и уже не могу от него отказаться. Даже если чувствую себя в тысячу раз хуже чем до этого.

Я чувствую как дядя обнимает меня прежде чем взять на руки. В попытке скрыть от всех свои слезы, я уткнулась лицом ему в плечо.

Дядя относит меня подальше от костра. Со мной на руках, он садится на землю и я чувствую как его внутреннее пламя охватывает меня своим теплом. Это тепло смешивается с моим пламенем, поддерживая его. Воспламенение* заполняет меня теплом и непроизвольно я немного расслабляюсь. Воспламенение мамы было приятнее, но это тоже неплохо.

Слипающимися глазами я слежу за тем, как костёр разгорается и бушующее пламя вздымается высоко в небо. Намного выше, чем во время моих попыток. Оно пылает очень ярким оранжевым светом, а не красным как раньше.

Огонь стал намного горячее чем две минуты назад. Наверное старейшины изменили ранг огня когда я вошла в него, а теперь когда внутри костра тётя Кей, он стал таким горячим и сильным благодаря ей.

На мгновение изумившись её способностями, я пристально смотрю за тем как огонь извивается достигая невиданных высот и касаясь самих небес. Однако ворчание дяди вырывает меня из восхищенного состояния.

«Даже в такие моменты ей обязательно надо повыделываться? Старейшины потом заставят её об этом пожалеть.»

Я недоуменно смотрю на него.

«Неужели все так плохо?» - спрашиваю я.

Поймав мой взгляд, дядя некоторое время размышляет.

«Нет, вроде все в порядке», - отвечает он. Я чувствую как он гладит меня по голове и расслабляюсь в тепле, позволяя Воспламенению снять свою усталость и заглушить противоречивые эмоции.

❖❖❖

Я просыпаюсь от толчка. Я чувствую что лежу среди меха. Подняв голову я осматриваюсь и вижу что все вещи собраны и мы уже покинули наш вчерашний лагерь. Я лежу на повозке забитой мехами и коврами. Мы используем их для украшения наших юрт.

Впереди телегу тянет Дядя Ривин. Должно быть это он уложил меня сюда. Странно. Обычно он держит меня подальше от любого меха. Ведь мой контроль над пламенем слишком посредственный. Он так расщедрился из-за событий накануне?

В любом случае, лучше мне слезть отсюда, пока здесь ещё есть мех. Вообще, многие наши вещи огнеупорны и все должно быть в порядке, но идиотоупорных материалов мы ещё не производим. Уж кто-кто, а я это знаю, ведь только Древний в курсе сколько своей одежды я спалила. Я очень хочу чтобы все остальные в племени забыли об этом.

Меньше всего мне хотелось бы сжечь всё наше постельное белье. Пусть мои соплеменники и прощают всё что только можно, за это мне точно прилетит. Да и я сама себя наверняка не прощу.

Приземлившись на песок, я с удовольствием зарываюсь в него пальцами ног, наслаждаясь теплом песчинок. Не знаю почему, но я давно не чувствовала себя так легко.

Быстро догнав дядю, я приветствую его. Отовсюду доносится болтовня моих соплеменников. Только сейчас я понимаю насколько молчаливы все были, с тех пор как произошла катастрофа. Похоже ритуал помог им куда сильнее, чем я думала.

Наверное и меня это тоже касается. Хотя осознание того, что я никогда больше не увижу маму наполняет всю меня ужасной болью, теперь я понимаю что мне нужно двигаться вперёд. А застывший вокруг меня мир словно избежал апокалипсиса и снова наполнился жизнью.

Слегка улыбаясь этим мыслям, я спрашиваю дядю Ривина:

«А куда мы теперь направляемся?»

Я знаю что после ужасной трагедии, из-за которой мы потеряли так много членов нашей семьи, мы целую неделю двигались на юг. Но мы провели ритуал и теперь я не знаю куда мы движемся.

«Старейшины решили что мы проверим старую шахту. Сведения о ней есть в наших записях. Они надеются что мы найдём там немного минералов».

Я бросаю один взгляд в направлении куда мы движемся, а затем ещё один на низко нависающую сзади Луну.

«Так мы все ещё идём на юг?», - спрашиваю я.

«Слишком опасно возвращаться назад тем же путём, когда мы ничего не знаем о врагах, напавших на нас. Мы решили что безопаснее всего двигаться на юго-запад, прежде чем снова направляться на север. И так уже слишком близко к побережью, куда ещё ближе».

Обычно мне всё равно куда мы направляемся, так как большая часть пустыни выглядит абсолютно одинаково и однообразно. Иногда встречаются уникальные скалы и горы, но пустыня везде одинакова. Так что как только мой дядя упоминает загадочное побережье - ужасное и смертоносное побережье, мне становится интересно.

«Дядь, а ты когда-нибудь был на побережье? На что оно похоже?» - спросила я. Мне рассказывали о нем всякие страшилки, всегда упоминая о том насколько оно смертоносно и отвратительно. Но я все равно хочу его увидеть. Ничего не могу с собой поделать. Я с трудом могу представить себе что это такое, настолько оно непохоже на все о чем я знаю.

Похоже моё возбуждение слишком легко обнаружить. Дядя смерил меня хмурым взглядом. «Сольвейг. Выкинь все мысли о нем из своей головы. Мы сделаем все что в наших силах чтобы никогда там не оказаться. И тебе не стоит так сильно интересоваться настолько опасными вещами».

Ответив на вопрос, он снова вперил взгляд вперёд, продолжая тащить телегу.

«Однажды я там был, но не здесь, а намного западнее. Оно сильно отличается от нашей земли. Там много опасных растений и животных, но самая ужасная вещь это погода. Даже если ты спрячешься и полностью защитишь себя от бурь и тумана, когда сам воздух начнёт впиваться тебе в горло и убивать изнутри, ты ничего не сможешь сделать», - его взгляд показывал всю серьёзность ситуации и я начинаю задыхаться от одной мысли о ней.

Сам воздух нападает на тебя? Это же невозможно? Звучит нелепо, но дядя никогда не лжёт. Особенно когда дело касается таких вещей.

Чтобы скрыть что его предупреждение лишь сильнее меня заинтересовало, я перевожу тему:

«А где тетя Кей? Я не видела её с тех пор как заснула.»

Слегка усмехнувшись, дядя ответил:

«Она охотится».

Я оглядела караван прикидывая кого ещё нет.

«А кто еще с ней?» - спрашиваю я.

«Никто, ей нельзя возвращаться пока она не принесёт столько же мяса сколько она весит», - усмехаясь ответил он.

Я разинула рот. Все знают что в пустыне очень сложно найти животных. Ну ладно, может и не очень сложно, но сколько ей придётся ловить песчаных червей и тушканчиков чтобы выполнить задание? Возможно она будет ловить скорпионов и змей, но их невозможно обнаружить пока вы не встанете прямо на них.

Ещё можно охотиться на динго и фенеков, но я очень давно не видела их. Не знаю, может они вообще не заходят так далеко на юг.

Дядя Ривин рассмеялся наблюдая за моей реакцией. Его смех гремел сильнее чем когда-либо за последнюю неделю. Слегка успокоившись, он продолжал:

«А я говорил что её накажут. Она вела себя слишком расточительно и старейшины конечно же дадут ей работу потяжелее, пока она восстанавливает силы».

Мне стало жалко тётю, но я лучше придержу своё мнение при себе. В конце концов, после ритуала у меня было осталось ещё меньше энергии чем у неё, так что я не хочу чтобы и меня наказывали. Лучше я просто помолчу.

Чуть позже к нам подошёл старейшина Кир.

«Доброе утро Сольвейг, хорошо спалось?», - спросил он.

«Да старейшина. Сегодня я чувствую себя очень энергичной», - ответила я. Я ещё не забыла о тете Кай и не хочу чтобы он думал, что я устала из-за ритуала. Вдруг он заставит меня делать что-то очень сложное?

Старейшина Кир - один из пяти оставшихся старейшин нашего племени. В нашем племени они обычно вместе принимают решения, но именно старейшина Кир первым реагирует во время чрезвычайных ситуаций.

«Твой дедушка разговаривал с тобой в последнее время?» - спросил старейшина.

Пока он спрашивает, я вглядываюсь в его лицо. Я думаю что он выглядит несколько нерешительно, но его эмоции куда сложнее прочитать по сравнению с остальными соплеменниками.

«Нет. После тех событий, дед не говорил со мной».

И это правда, с тех пор как мама умерла, дед избегал меня. Если бы не дядя, который всю неделю оставался подле меня, мне было ещё хуже. Но даже так, я обожала играть с дедом. Мне обидно что он не хочет меня видеть.

«Ну не слишком переживай, он придёт в себя. Он все равно тебя любит, я уверен. Просто дай ему немного времени» - пытался подбодрить меня старейшина.

«Ох!» - старейшина Кир смотрел на север, прямо через мою голову. «Похоже Кей вернулась быстрее чем мы ожидали. Как думаешь, что она поймала?» - спросил он дядю Ривина.

Мы с дядей обернулись и посмотрели вдаль. Я с трудом могу заметить фигуру, как старейшина понял что это Кей?

Похоже только я задаюсь этим вопросом, потому что дядя тоже заговорил:

«Она тащит с собой мешок. Может ей попалось парочка лис» - пожал плечами дядя, не скрывая что ему тоже интересно что за добыча попалась Кей.

Когда тётя Кей наконец догнала нас, я увидела что она злорадно и самодовольно улыбается. Швырнув мешок к ногам старейшины Кира, она самодовольно заявила:

«Мешок весом как я, как и договаривались».

Что-то здесь не так. Она ведёт себя подозрительно. Ривин и Кир прищурились. Не обращая на них внимания, тётя подмигнула мне и я не могла не ухмыльнуться вместе с ней. Хоть я и без понятия что она замышляет.

Старейшина нерешительно подобрал мешок. Словно опасаясь, что как только он откроет мешок, на него оттуда что-то выпрыгнет, он развязал его и высыпал содержимое на землю.

Из мешка вывалились сотни обугленных... тушек. Тушки так обгорели что сильнее всего похожи на угли и я без понятия кем они были изначально.

«Что...это такое?» - Старейшина Кир казался скорее раздражённым, а не удивлённым. Может он уже понял что это за чёрные штуки.

Ухмылка на лице тёти стала ещё шире и она повторила:

«Мешок весом как я, разумеется».

Я изо всех сил старалась не захихикать.

Словно ободрённая моей реакцией, она продолжала:

«Не думала что придётся повторять тебе дважды, старейшина».

Смотря на старейшину Кира я не находила в его глазах веселья, но зато я вижу как дядя пытается скрыть лёгкое подёргивание уголка его рта.

«Я понимаю. Но я хочу узнать, почему ты притащила тушканчиков в настолько отвратительном состоянии. От этих грызунов вообще осталась хоть капля мяса?» - несмотря на допрос Кира, Кей продолжала ухмыляться.

«Ну, мне сказали принести мешок добычи весом с меня. Никто не уточнял в каком состоянии должна быть добыча», - Она подобрала одного тушканчика и продолжала: «Все равно они вполне пригодны в пищу», - словно в доказательство своих слов она проглотила тушку целиком.

Старейшина Кир лишь вздохнул. Он не выглядел рассерженным, скорее раздражённым.

«И что? Ты нашла рой тушканчиков и просто зажарила их? Это вообще-то были исправительные работы.»

Притворившись что она раздражена, тётя отвечала:

«Эй, да ты вообще знаешь как тяжело было собирать всех грызунов в мешок? Я принесла несколько сотен. Это отняло у меня очень много времени».

«Очень много, но очевидно недостаточно», - прокомментировал Кир прежде чем дать следующее задание: «Ну тогда отнеси в телегу с припасами. И в следующий раз не отлынивай от своих обязанностей», - закончив, он вернулся в начало каравана.

Когда Кир ушёл, тётя разрезала одного тушканчика надвое и протянула мне.

«Разве стоит так сильно злить старейшину? Что если в следующий раз он даст тебе задание ещё хуже?» - спросила я тётю, беспокоясь о том что она слишком сильно спровоцировала старейшину Кира. Впрочем, если честно то было смешно.

Вместо тёти, мне ответил дядя Ривин:

«Уверен, в следующий раз ей дадут задание посложнее. Впрочем старейшина Кир не так уж и разозлился. Я уверен, ему тоже показалось все это забавным. Иначе почему он не наказал её сразу же?»

Я заметила как тётя Кей кивнула. Видимо это правда. Но если ему тоже было смешно, почему он не смеялся?

Пока я пережёвывала половину тушканчика, тётя застонала осознав что из-за старейшины ей снова придётся складывать все тушки в мешок.

П.п:

Сольвейг в оригинале пишется как Solvei, но я сильно подозреваю что это адаптация скандинавского имени Сольвейг (которое также можно произносить как Сульвей). Возможно это имя также является символическим, ведь на древнескандиванском один из вариантов его перевода - "Путь/Сила Солнца", что вполне подходит гг, учитывая кем она является.

Воспламенение - имеется в виду некий процесс уникальный для данной расы в данной книге, так что я так адаптировал его название.

Примерно час назад, мы разбили ночной лагерь. Пришлось потратить кучу времени, помогая взрослым устанавливать юрты, но наконец у нас есть крыша над головой, а у меня появилось свободное время.

Я решаю пойти поудить*. Взяв свою леску, я проверяю все ли в порядке с моим ножом, висящим на поясе и отхожу на несколько сотен шагов от лагеря. Куда ни глянь - до самого горизонта вокруг простираются пески пустыни. Единственная необычная точка на горизонте - это горы далеко на севере.

Впрочем, несмотря на то что пустыня невыносимо скучна, удить всегда весело. Я пригибаюсь к земле и обнажаю свой нож. Взяв его в руку, я держу его перед собой, готовая нанести удар лёгким движением руки. В другую руку я беру леску к концу которой прикреплён камень. Я медленно тащу его по песку. Леска сплетена из звериной шерсти, а камень на конце выполняет роль наживки. Дядя научил меня делать такие лески около года назад и с тех пор мне часто приходилось их ремонтировать и переделывать, потому что они часто рвутся. Мне больше нравится леска которую он сделал сам, она не так часто рвётся. Но он не всегда разрешает мне ей пользоваться.

Я внимательно слежу за тем, чтобы приманка находилась на расстоянии вытянутой руки. Меня достаточно покусали за пальцы, чтобы я усвоила этот урок.

Натянув леску, я тащу за собой камень почти десять минут, когда наконец начинает клевать. Будто от взрыва куча песка взлетает воздух, и песчаный червь кусает камень на моей леске. Пока его зубы заняты камнем, я быстро опускаю нож ему на спину впиваясь в его мягкую плоть.

Обезглавленный червь длинной почти с мою руку и толщиной в палец, в агонии извивается на песке. То как они извиваются и барахтаются когда умирают всегда меня пугает, впрочем вскоре беспорядочные движения прекращаются и червь затихает.

Когда-то мама рассказывала мне что песчаные черви принимают волочащийся камень за тушканчика. Поэтому, обманом заставляя их думать что они вот-вот смогут поймать добычу, мы сами их ловим.

Но я все равно нахожу их способность чувствовать движения сквозь песок невероятной. Тушканчики есть везде, а значит неудивительно что песчаные черви тоже. Когда мимо проносится стая тушканчиков они, должно быть, устраивают пиршество.

Мне удаётся поймать ещё двух червей чуть меньше первого и незадолго до захода солнца я воссоединяюсь со своим племенем. Я быстро демонстрирую свою добычу дяде Ривину и получив его похвалу, начинаю снимать с червей шкуры. Их можно есть и так, благо они очень вкусные, но мы используем их кожу для производства брезента. Кожу можно использовать и для других целей, например для одежды, но даже для одного брезента нужно сотни шкурок червей. Поэтому, сняв с червя кожу, я бросаю его шкуру в телегу заполненную такими же шкурками и другими частями животных. Мясо я оставляю себе, отложив его на потом.

❖❖❖

Несколько дней спустя, пески наконец сменяются каменистой почвой. Цвет у земли остаётся прежним, но по крайней мере ландшафт теперь отличается от ужасающей однообразности пустынных дюн. Впрочем несильно. Может иногда в этом скалистом краю и попадается что-то интересное, например огромные булыжники застывшие в, казалось бы, невероятных позах, широкие долины и каньоны, но в большинстве своём это такая же пустыня, просто вместо песка здесь камни.

К счастью, сегодня нам похоже повезло. Старейшины ведут нас по широкой, чашеобразной долине, а вокруг нас высоко возвышаются отвесные стены каньона. Повозки грохочут пока их тащат по камням и этот грохот эхом отражается от стен каньона, с лёгкостью заглушая болтовню моих соплеменников. Многие осторожно осматривают каньон в поисках возможной засады или преследования.

Нападение случившееся более недели назад не было первым, но именно оно нанесло нам самый страшные потери. Мы потеряли девять соплеменников. Мне стыдно это признавать, но я даже не обратила на это внимания, единственное что меня волновало это смерть моей мамы. В моей груди просыпается боль даже от одной мысли о ней и я знаю что многие вокруг меня испытывают такие же чувства.

Многие обеспокоены. Мы без проблем отразили первое нападения, но монстры в течении недели выследили нас и убили более трети племени.

Старейшины ничего мне не рассказывают, думая что эти новости для меня - слишком. Но они говорят между собой и иногда не осознают что я могу их слышать, думая что я сплю или не обращаю на них внимания. Так что я подслушала, что наши преследователи умеют контролировать воду. Похоже старейшин это беспокоит.

Я почти ничего не знаю о... воде, кроме того что, со слов старейшин, она очень "опасна" и "ужасна". Но когда даже самые сильные старейшины параноидально отводят взгляды, в моей груди непроизвольно затягивается узел страха.

Я смотрю на стены каньона, которые сужаются все сильнее, чем ближе мы подходим к его концу. Каньон плавно переходит в ущелье, чьи головокружительные стены закрывают небо со всех сторон. Лишь прямо над головой остаётся проем.

Эхо разносит вокруг нас пронзительный свист и по сигналу старейшины Кира мы останавливаемся. Я смотрю на небо в поисках источника свиста. Сложно не заметить яркое свечение огненной птицы. Каждое её крыло длинной с меня, а ярко-жёлтый цвет её пламени сложно не узнать с такой дистанции.

Она быстро приближается к нашему каравану и достигнув его, садится на ведущую повозку рядом с остальными старейшинами.

Старейшина Эния одна из крутейших аэдов которых я знаю. Её сродство с пламенем достигло высочайшего ранга. Много поколений в нашем племени не рождалось таких талантов. Ну, по крайней мере мне так мама сказала. Мама боготворила её, так что разумеется я тоже считаю её замечательной.

Все с любопытством собрались вокруг старейшины Энии в ожидании новостей. Старейшина Эния умеет изменять свою форму и поэтому она просто превосходная разведчица. Разумеется, племя полагается не только на неё, но она может разведать территорию намного обширнее чем кто-либо ещё.

"Я обнаружила группу землероев. Они зарылись в стены ущелья впереди и скорее всего нападут если мы продолжим движение вперёд", - сказала Эния. Её голос раздавался из клюва. Я всегда считала что это странно.

"Можем ли мы их как-нибудь обойти?" - спросил старейшина Кир.

Эния скорее всего ожидала подобного вопроса и быстро ответила:

"Можем, но это задержит нас как минимум на несколько дней и придётся идти по территории хамелеонов".

Старейшины казалось задумались, и ожидаемо, первой своё мнение высказала тётя Кей:

"Если мы и так и так рискуем, почему бы не прорваться с боем через ущелье? По крайней мере нам будет выгодно перебить землероев. Я уверена что в их тоннелях полно руды."

Её широкая улыбка и то как она с нетерпением переминается с ноги на ногу, явно говорит мне о том, что ей скорее просто хочется подраться, а не собирать руду.

Но дядя не соглашается:

"Если мы пойдём через территорию хамелеонов, у нас хотя бы будут хорошие шансы избежать боя. Если мы будем осторожны, жирные ящерицы даже пальцем не двинут".

Готовая отстаивать своё мнение, тётя поворачивается к дяде Ривину:

"Ты же знаешь на что они охотятся, верно? Что если..." - старейшина Кир перебивает тётю Кей: "Хватит. Да, мы все знаем что будет если поблизости окажется гнездо, так что мы продолжим наш путь", - сказал он и посмотрел на дядю:

"Возражения?"

Дядя растерянно покачал головой и мы отправились в путь.

После того как караван начал движение, старейшина Кир подошёл ко мне с дядей.

"Сольвейг, я считаю, что сейчас подходящее время для того, чтобы учиться бою. Я пока ещё не позволю тебе сражаться самой, но я хочу чтобы ты внимательно наблюдала за нашим боем. Только не отходи никуда от Ривина, хорошо?" - сказал старейшина Кир.

"Правда?" - спросила я.

Меня всегда держали так далеко от любых сражений, как только можно. Я ненавидела то что я единственная кому нельзя принимать в них участие. Как только соплеменникам приходилось драться, к сражению подключалось все племя. Каждый в племени был готов к бою ради защиты своей семьи. Разумеется есть сильные воины, а есть не очень, но все знаю как использовать оружие и наше пламя, когда возникает такая потребность. Все кроме меня. Вот так вот. Мне всегда твердили, что я слишком маленькая и должна потерпеть пока не вырасту. И им было все равно, что я изо всех сил старалась доказать обратное.

Так что когда мне наконец-то позволили присоединиться, я с радостью это сделаю. Даже если мне можно только смотреть на бой со стороны.

К сожалению дядя похоже со мной не согласен. Уронив оглобли телеги, он чуть ли не закричал на старейшину:

"Нельзя! Она ещё слишком маленькая. И с тех пор как мы потеряли треть деревни не прошло даже двух недель. Почему ты собираешься рисковать её жизнью?" - буквально умоляет он.

Он хочет меня защитить, да, но меня бесит что он не даёт мне возможности проявить себя. Я тоже хочу быть полезной для племени. Я хочу показать своим соплеменникам, что на меня можно положиться даже если я не очень сильная. И если я тоже научусь сражаться, возможно в будущем мне удастся предотвратить чью-то смерть. По крайней мере, я не буду обузой которую постоянно нужно защищать.

Я знаю что пока что слишком слаба, но если я постараюсь, возможно я смогу что-нибудь придумать. Может быть я найду способ как принести пользу своему племени.

Я уже было собиралась начать спорить с дядей, но старейшина Кир был быстрее:

"Именно из-за наших потерь ей следует начать тренироваться. Необходимо начать её обучение". - сурово сказал он, смотря в глаза дяде. Какое-то время молча глядя в его глаза, Кир вздыхает прежде чем продолжить:

"Кроме того, что будет если мы опять вступим в конфликт который не сможем разрешить? Она должна суметь защитить себя, если возникнет ситуация в которой мы не сможем ей помочь".

Выслушав старейшину, дядя отворачивается, оглядывая наш караван, который к тому времени ушёл довольно далеко вперёд. Он снова берет в руки оглобли телеги и ни слова не сказав идёт вперёд.

Старейшина Кир переводит взгляд на меня:

"После того как ты впервые увидишь наш бой, Кей начнёт учить тебя обращению с оружием. Ты же хочешь научиться пользоваться копьём, да?"

Я энергично киваю:

"Да, старейшина!"

Копьём пользовалась моя мама. Она обращалась с ним искусней всех в деревне и ей даже разрешили использовать одну из наших реликвий в качестве оружия. Её копьё сделано из тёмного серебристого металла. Все копьё покрыто жемчужно-белой гравировкой. Наши уникальные оружия-реликвии позволяют нам лучше контролировать пламя и делать его сильнее, когда мы извергаем его в окружающую среду, пользуясь реликвией как посредником. Мама говорила что реликвия стала продолжением её руки.

И теперь, когда мне наконец-то разрешили тренироваться с копьём, я хочу пойти по стопам мамы и заслужить право пользоваться драгоценной реликвией. Я хочу чтобы моя мама гордилась мной.

"Отлично". - удовлетворенно кивнул старейшина и покинул нас.

Я бегом возвращаюсь к дяде и подстроив свой шаг, иду рядом с ним.

Около получаса мы молча продолжаем путь, прежде чем дядя заговорил:

"Сольвейг, остановись ненадолго." - он опять отпускает оглобли повозки и отстёгивает небольшой красный мешочек от своего пояса. Повернувшись, он передаёт его мне.

"Я давно должен был отдать тебе это. Оно принадлежало твоей матери".

Я аккуратно беру мешочек и развязываю его чтобы заглянуть внутрь. Внутри хранится мамино чёрное мраморное стекло. Она всегда носила его с собой когда ещё не покинула нас; она думала что это счастливый талисман. Мрамор был размером с мою ладонь. Очень тёмное стекло не позволяло мне смотреть сквозь него, однако несмотря на непроницаемую темноту стекла, на сердцевину мрамора можно было взглянуть.

Яркое розовое пламя будто застыло там и его можно было увидеть с какой стороны не посмотри. Оно просто невероятно. Пламя вообще не движется, но казалось оно горит. Но самое удивительное - его цвет. Никто никогда не слышал о розовом пламени. Я видела как старейшине Киру удавалось достичь синего, почти невидимого оттенка, но подобный розовый цвет я не встречала.

"Сольвейг", - дядя отвлёк меня от мрамора. Подняв голову я встретилась взглядом с ним.

"Ты должна пообещать мне что будешь в безопасности. Обещай что когда мы столкнёмся с врагами, ты ни на шаг не будешь отходить от меня и не станешь подвергать себя риску".

Я не хочу чтобы дядя слишком сильно беспокоился, так что немедленно отвечаю:

"Обещаю, дядя".

С тех пор как умерла мама, дядя сильно изменился. Он больше не повышает голос в любой ситуации, и его темперамент в целом стал намного спокойнее. Я благодарна ему за все что он сделал с тех пор как её не стало. Он всегда был рядом и подобные моменты показывают как сильно он обо мне заботится.

До катастрофы подобные мысли мне бы и в голову не пришли. И он и мама учили меня контролировать моё пламя. Когда у меня не получалось, он сильно меня ругал, а потом давал задания все сложнее и сложнее.

Я думала что он меня ненавидит.

Сейчас мне за это стыдно. Он доказал что это не так, а я дулась лишь из-за того что его тренировки были слишком сложными. Надеюсь он больше не будет так злиться. Злой Ривин слишком страшный.

Удовлетворенно кивнув - скорее всего он не знает о терзающих меня мыслях, дядя снова потащил повозку вперёд, пока старейшина Кир призывал всех приготовиться.

Старейшина Эния тем временем завершала свою трансформацию - последние перья слились с её рукой. Последние тридцать минут она изменяла свою форму, возвращая свой обычный облик. Похоже на этот раз она присоединится к сражению.

Старейшины вместе с несколькими сильными воинами сосредоточились впереди. Кей тоже шагает вместе с ними, небрежно перекинув через плечо свой полэкс*.

Я, мой дядя и три другие повозки находятся в середине нашей формации.

Мы продвигаемся глубже в ущелье. С каждой стороны каравана трое людей отходят в сторону и взбираются по склонам, чтобы затем следовать за караваном сверху. Мы продвигаемся дальше и наше построение становится плотнее. Лучшие воины племени с оружием наголо стоят впереди, в то время как остальные занимают позиции позади них.

Строй моих соплеменников огибает наши повозки, прикрывая фронт и фланги и оставляя нескольких аэдов прикрыть тыл. Точнее так должно быть в нормальной ситуации. Но сейчас, становится очевидно как много соплеменников мы потеряли. Раньше во фронте стоял плотный ряд аэдов и несколько стояли в тылу, а теперь во фронте только четверо и только одна Эния будет прикрывать наши спины. Разумеется, как только начнётся бой, дядя и трое других аэдов тянущих повозки смогут быстро подключиться Я видела что все они прекрасно владеют своим оружием. Но теперь, когда нас осталось так мало, построение кажется слишком потрепанным.

Почти полчаса мы шли таким строем. Я следила за стенами ущелья ища там землероев или их знаменитые тоннели. Я так ничего и не заметила. А вот старейшины похоже заметили, так как Кир сказал всем остановиться.

Взмахнув рукой, Кир посылает в небо сигнальную вспышку, а затем отдаёт команду: "Приготовиться к обороне".

Я все ещё не вижу никаких врагов и мой взгляд снова скользит по стенам ущелья. Не вижу никаких тоннелей или чего-то о чем нам нужно беспокоится.

Те кто тащил телеги отпускают оглобли и идут к тёте Кей и старейшинам, сформировав строй перекрывающий ущелье. Дядя отводит меня в тыл, туда где стоит Эния. Она мельком взглянула на нас и продолжила осматривать стены позади нас.

Обычно, именно туда меня отводит дядя или, изредка, другой соплеменник, чтобы переждать сражение. Несколько раз нас полностью окружали и мы не могли сбежать, поэтому меня запихивали под повозку и дядя внимательно следил чтобы я не смела оттуда даже выглядывать.

Когда все заняли свои места, моё внимание привлекло мимолётное движение на вершине правого откоса ущелья. Быстрыми шагами обе группы, которые прежде забирались на верх, слезали вниз. Когда я потеряла их из виду? Я не особо следила за ними, но если бы об этом узнал дядя, он бы прочитал мне нотацию о том что я не уделяю достаточно внимания окружению вокруг.

Когда эти группы прошли где-то треть пути вниз, они исчезли из поля видимости. Отсюда где я стою, кажется что там негде даже руку спрятать, а тут вдруг сразу трое сразу испарились. Шестеро. С другой стороны произошло тоже самое.

Я перевожу взгляд на дядю, но его лицо все ещё спокойно, похоже он вообще не удивлён. Снова повернувшись к стенам ущелья, я наконец понимаю что они нашли. Наверняка это и есть тоннели землероев. Никогда бы не подумала что они так хорошо спрятаны, как вообще старейшина Кир их так быстро заметил?

Мой взгляд скользит по ущелью впереди. Сколько ещё там скрытых тоннелей? Может один из них совсем близко со мной? Я пристально смотрю на ближайший ко мне участок скалистой стены. Ты смеешь прятать от меня тоннель?

Тишину вокруг разрывают пронзительные вопли. Из входов в тоннели повалил дым; и из тех двух в которые зашли наши соплеменники и из множества других, зияющих в стенах впереди нас. Я резко верчусь в обе стороны, убеждаясь что стены рядом со мной не превратились в тоннели.

Вопли становятся все громче и из тоннеля впереди выпрыгивает существо. Это ужасно уродливое создание и есть землерой, кто же ещё?

У него длинные лапы с ужасающе длиннющими когтями, которые оставляют на скалах глубокие царапины когда оно бросается к нашему защитному построению. Его яростные, беспокойные глаза дёргаются пока он несётся к нам, осматривая моё племя. Землерой развил огромную скорость, прежде чем его длинные саблеобразные когти вгрызлись глубоко в камень и он рывком запустил своё тело вперёд.

Когда существо ни секунды не колеблясь буквально швырнуло себя в сторону нашего племени, я в страхе хватаю дядю за руку.

Оно не смогло даже приблизиться. Землерой превращается в уголь как только встречается с пламенем нашего племени. От него остался только пепел.

Одинокий землерой вступил в бой слишком рано, однако его собратьев не пришлось долго ждать. Сотни монстров ринулись наружу из тоннелей. Ущелье впереди быстро заполнилось ими. Они непоколебимо мчались к нам, объятые жаждой крови. Их безумная фиксация на нас заставляла их залезать друг на друга и калечить своих собратьев в попытке добраться до нас как можно быстрее.

Это зрелище подкосило мои ноги и я бессильно прижалась к дяде. Он сразу же положил руку мне на плечо, поддерживая меня. Обрадовавшись, я спрятала половину своего тела за ним.

Землерои бросались в беспрерывный поток огня нашего племени. Большинство из них сразу же умирало. Но многие прорывались, либо перемахнув через поток огня, либо пробираясь по стенам ущелья. Тех, кто перепрыгнул огонь сразу же атаковали снова, чтобы те не прорвались сквозь строй. Те же которые взобрались на стены внезапно начали вопить от боли. Огонь объял даже стены. Большинство сгорело на месте, а выжившее прыгали на моих соплеменников. Землероев сразу же протыкали насквозь, им отрубали конечности и попросту разрезали прежде чем поджечь.

Среди пронзительных визгов землероев раздался громовой рёв, всколыхнув воздух вокруг. На секунду орава монстров застыла, а затем расступилась. Гигантский землерой стоял посреди толпы. Он, можно сказать, стоял на руках, его ноги едва касались земли. Его когти длиннее чем моя рука и они впивались глубоко в камень просто под весом этого существа.

Мои уши пронзил ещё один рёв, после чего громадина ринулась сквозь толпу землероев, превращая в фарш любого кто не успел уйти с его пути. Его когти раздирали камень под ним, заставляя тучу осколков и камней разлетаться во все стороны. С каждым взмахом его длинных рук, он ускорялся.

Мой дед и старейшина Ангарика* побежали наперерез. Дед схватился за свою длинную саблю, тогда как Ангарика приготовил свою длинную алебарду. Гигантский землерой продолжал мчаться им навстречу.

Их оружие пылало ярким, раскаленным жёлтым, почти белым пламенем. Я чувствую его жар даже отсюда.

Гигантский землерой взвился в воздух и приготовил свои когти. Я смогла увидеть только то как старейшина Ангарика заблокировал когти. Дед двигался слишком быстро, я не смогла даже различить движения его руки. Впрочем очевидно что произошло - дед буквально располовинил огромного землероя прямо посерединке. Оба старейшины отошли в сторону позволив гиганту рухнуть на землю позади них, после чего направились прямо в толпу землероев. Разрубленный землерой несколько мгновений продолжал визжать и тянуться к своим сородичам поблизости, прежде чем жизнь наконец вытекла из него и он медленно застыл.

Дед и Ангарика прорывались сквозь толпу землероев, расчленяя и убивая существ каждым взмахом своего оружия и периодически запуская волны раскалённого пламени.

На этом бой почти закончился, многие из выживших землероев теперь пытались спастись бегством. Наши фланговые отряды тем временем вылезали из дымящихся тоннелей и преследовали отступающих.

Я содрогаюсь смотря на оставшиеся тела тлеющие под слоем пепла. Землерои пугающие и вселяющие ужас создания. Но даже с гигантским численным преимуществом они ничего не смогли нам сделать. Их атака на нас закончилась одностороннем резней. Как можно так легко истребить что-то настолько страшное? Почему мы с лёгкостью можем истребить такую орду безумных созданий, но понесли такие тяжёлые потери в бою с маленькой группой незнакомцев?

К счастью, в этом бою вроде бы никто даже не поранился. Дядя Ривин слегка толкает меня и я вдруг понимаю что все ещё крепко его обхватываю. Я ослабляю хватку и беру его за руку. Он медленно ведёт меня к горящей куче трупов.

Я колеблюсь, не испытывая особого желания идти в сторону этого уродливого зрелища, но дядя настойчиво тянет меня за собой. Когда он решил что мы подошли достаточно близко, мы останавливаемся и он говорит мне:

"Запомни, мы отняли у них жизнь и теперь должны убедиться что они погибли не просто так. Забери их энергию, Сольвейг. Выпусти своё пламя наружу и поглоти их".

Я послушно отправляю наружу столько своего внутреннего пламени, сколько могу. Оно покрывает землю, приближаясь к оставшимся трупам. Моё тёмное, красное пламя, намного более слабое чем у других, медленно разъедает плоть монстров.

Мне приходится отвернуться, потому что этот вид кажется мне отвратительным, но моё пламя это все ещё часть меня. Поэтому я чувствую как твари сгорают, питая моё пламя и делая меня сильнее. Образ в моем сознании полученный таким образом, намного более детален чем если бы я просто на них посмотрела.

Я убивала много песчаных червей и поглощала своим пламенем множество разных существ, но на этот раз все по другому. Эти создания так сильно хотели разорвать нас на части. Создания которых мы истребили не моргнув и глазом.

Не то чтобы я сожалею о том что мы их перебили. Мы должны стараться выжить несмотря ни на что. И если бы мы оставили их в живых, я сомневаюсь что землерои оставили бы нас в покое. Так почему же мне так тяжело смотреть на это? Почему мне так тяжело наблюдать за их смертью если это было нужно для нашего выживания?

Может быть мне их жалко, а может смерти моих соплеменников показали мне насколько печальна смерть.

Я наконец поглотила трупы которые мне оставили и отошла подальше пока все остальные поглощали свои порции.

Вместе с дядей я возвращаюсь к телегам, чтобы установить нашу юрту. Нам предстоит исследовать сеть тоннелей, а также многим нужно отдохнуть после боя, так что мы задержимся здесь на несколько дней.

П.п:

1. Поудить, удить - тоже самое что и рыбачить, но так как рыба здесь ни при чем я использовал именно это слово.

2. Полэкс выглядит примерно так:

[[image:/storage/reader-images/e6149606203a7646d8e750d9407b0d7b7d44154c.jpg]]

3. Ангарика -звучит странно и наверное с нашей точки зрения не очень подходит мужчине, однако во первых я даже не знаю как это адаптировать, а во вторых это скорее всего еще одно имя с отсылкой (на санкскрите это буквально значит «огненный»)