Дата: 11994-07-02

Время: 07:36

Местоположение: Неизвестная пустынная локацияМои веки дрогнули, и я очнулся. Мир вокруг, будто сотканный из зыбких песчаных дюн и обжигающих ветров, омывал меня знойным маревом. Бескрайняя пустыня раскинулась во все стороны, подобно беспредельному морю без конца и берегов. – Где я? Вроде, мгновение назад я был за рулём... Огляделся - кругом только барханы да небо. Ни дворца, ни слуг, ни королевства. Вот это поворот!– Тело ломит, во рту пересохло. Неужели я так долго проспал? Или это все сон?Я попытался встать, но мои ноги оказались слабыми, как будто я провел дни без пищи и воды. Я чувствовал себя брошенным в этом безжалостном мире, лишенном всего, кроме горячего солнечного света.– Что делать? Куда идти? Где искать помощь? Вопросов куча, а ответов - ни одного. Пойду просто вперед, авось наткнусь на что-нибудь живое. Но чем дольше я шел, тем больше убеждался в том, что моя судьба - блуждать по этой бескрайней пустыне, как пленник своего собственного неведения.– Сколько я уже бреду по этой пустыне? Час? День? Неделю? Время потеряло смысл. Жара, песок, жажда... Идти все тяжелее, но сдаваться нельзя.Моя прогулка сквозь пески продолжалась, словно бесконечный марафон в пустоте. Каждый шаг казался тяжелым, каждое дыхание - жгучим от жара. Я ощущал, как безжалостное солнце обжигает мою кожу, но я не мог остановиться. Надо было идти дальше, в поисках спасения, в поисках любого признака жизни.И вот, из-за песчаного бархана, мелькнуло нечто странное – следы на песке. Четкие отпечатки чьих-то шагов. Сердце затрепетало от надежды: неужели я не один в этой бескрайней пустыне?"Нет, это не может быть реальным," - пробормотал я сам себе, сомневаясь в том, что мои глаза не обманывают меня после долгого блуждания под палящим солнцем.Но подойдя ближе, я разглядел, что следы слишком реалистичны, слишком свежи. Это был единственный проблеск надежды, и я не мог его упустить. Отпечатки глубоко врезались в песок, словно оставленные совсем недавно. С каждым шагом они становились все четче, превращаясь из загадочных отпечатков в следы чьих-то ног.Сердце колотилось все сильнее, когда я присел, чтобы разглядеть следы. Я изучал каждую линию, пытаясь понять, кто их оставил и куда они ведут.Каждый шаг по следам приближал меня к спасению. И вот, подняв взгляд, я увидел их – людей, стоящих рядом с верблюдом.Радость захлестнула меня. Я побежал к ним, взывая о помощи, умоляя вытащить меня из этого пекла. Но мои слова оказались для них пустышкой. Они в свою очередь говорили на каком-то неведомом языке, словно мелодия из далекой земли.Мои надежды рухнули, словно песчаный замок, когда один из них достал лук и, целясь в меня, натянул тетиву. Страх сковал тело, отчаяние захлестнуло душу. Я оказался в неподходящем месте в неподходящее время.Я развернулся и побежал, не разбирая дороги, лишь бы уйти подальше от этих людей. Стук сердца отбивался в висках, а ветер хлестал по лицу, словно раскаленными кнутами, подгоняя меня назад, в безжалостную пустыню."Беги, беги!" – говорил мне разум, забывая о усталости моих ног и горячем песке, который жаждал моей крови.Ноги ныли от боли, но страх гнал меня вперед, сквозь песчаные барханы. Я бежал, чувствуя, как каждый шаг отзывается острой пульсацией в теле.

И вдруг, словно из ниоткуда, острая боль пронзила ногу. Что-то горячее и влажное потекло по коже.

Я опустил взгляд и увидел торчащую из плоти стрелу, пронзившую меня насквозь. Ее древко украшали странные символы, словно руны из забытого языка. Сердце бешено колотилось, когда я осознал, что в моей ноге чертова стрела!Холодный пот скользнул по моей спине, но странное спокойствие омыло разум. Неужели всё это просто сон? Да ладно, бред какой-то! Как я мог забыть, что сплю? Я крепко зажмурил глаза, молясь, чтобы при пробуждении меня ждали привычные стены королевских покоев.

Однако, когда я вновь поднял веки, передо мной по-прежнему простиралась бескрайняя пустыня, а в моей ноге по-прежнему торчала дурацкая стрела. Боль, пульсирующая в ране, ощущалась слишком реальной для сна.

"Нет, это не может быть сном," - пробормотал я, чувствуя, как страх вновь сжимает мое сердце. Я попытался пошевелиться, но тело не повиновалось, словно парализованное. Неужели эта стрела была отравлена?Темные фигуры склонились надо мной, что-то бормоча на своем непонятном языке. Я напрягся, ожидая нападения, но они лишь связали мои руки и ноги, а затем перекинули меня через спину огромного верблюда.Качаясь из стороны в сторону, я чувствовал, как сознание ускользает. "Это не сон," - пронеслась в голове отчаянная мысль. - "Это реальность, и я в большой жопе."Последнее, что я услышал, прежде чем провалиться во тьму, был звук незнакомых голосов, эхом разносящихся по раскаленному воздуху пустыни. Я больше не мог бороться с надвигающейся тьмой, и она поглотила меня, унося прочь от этого кошмарного места.

Очнулся я уже в кромешной тьме. Голова гудела, во рту пересохло, а тело ломило от боли. Попытавшись пошевелиться, я ощутил, что руки и ноги скованы грубыми цепями.С трудом приподняв голову, я вгляделся в темноту. Спустя несколько секунд, глаза немного привыкли, и я разглядел, что нахожусь в каменной камере. Сырой, холодный воздух пробирался сквозь щели в стенах, а единственным источником света служило маленькое зарешеченное окошко под потолком.Язык, словно наждачная бумага, царапал пересохшее горло. Я попытался позвать на помощь, но из груди вырвался лишь хриплый стон. Сил не было даже на то, чтобы просто сесть.Осмотрев камеру, я понял, что она совершенно пуста. За исключением грубого каменного ложа, на котором я лежал, здесь не было ничего.Внезапно, вдалеке послышался шум. Я напрягся, вслушиваясь. Кто-то был здесь, помимо меня.

Шум становился все ближе, и вскоре из тьмы вынырнули две фигуры. Это были люди, одетые в темные балахоны.

Они подошли к моей клетке и, не говоря ни слова, стали меня разглядывать. В их глазах читалось равнодушие и жестокость.

Я хотел спросить, где я и что со мной происходит, но их гортанная речь, звучащая чуждой какофонией, была мне непонятна.

Один из них хмыкнул, кивнул на тьму за моей спиной и произнес несколько слов, смысл которых я не мог уловить.

Осмотрев тьму за спиной своих мучителей, я с ужасом увидел, что камера, в которой я находился, была лишь частью огромного подземелья. Множество таких же каменных клеток, как моя, тянулись рядами, уходя вглубь тьмы. И в каждой из них, скованные цепями, сидели люди.

Их лица были изможденными, а в глазах читались отчаяние и страх.

Я понял, что не одинок. Мы все были пленниками, запертыми в этом темном аду.Один из охранников, не проронив ни слова, кинул на пол моей камеры кусок хлеба и флягу с водой. Жест был грубым, словно он бросал объедки собаке.

Голод терзал меня, и я, не раздумывая, накинулся на еду. Жадно глотая воду, я украдкой поглядывал на других пленников.

Внезапно, из камеры напротив раздался хриплый голос:

– Эй, ты! Откуда тебя принесло?

Я поднял голову и увидел в полумраке силуэт человека. Его лицо было изможденным, а в глазах горел огонек любопытства.

Я хотел ответить, но тут же осознал, что не могу. Язык, на котором он говорил, был мне непонятен.

Человек, не дождавшись ответа, хмыкнул и продолжил:– Ладно, неважно. Здесь все такие. Никто не знает, кто их схватил и зачем.Он умолк на несколько секунд, а затем снова заговорил:

– Меня зовут… ну, неважно. Здесь нет имен. Просто покажи, как тебя звали… до этого.Он указал на себя и затем на меня, вопросительно глядя.

В отчаянии я схватил кусок мела, который нашел на полу камеры, и написал на стене свое имя: "Алекс".Гервис (так он назвал себя) кивнул, словно что-то понял. Он тоже написал на стене свое имя: "Гервис".Мы смотрели друг на друга, разделенные не только тьмой, но и языковым барьером.Жгучее любопытство терзало мою душу. Я хотел расспросить Гервиса о подземелье, о его жутких обитателях, но тщетно. Его гортанные звуки, напоминающие птичий щебет, были для меня тарабарской грамотой.Я отчаянно жестикулировал, пытаясь наладить контакт, но Гервис лишь хмурился, не понимая моих нелепых телодвижений. Опустив голову, я бессильно рухнул на холодное каменное ложе.

Тут я вспомнил, что перед тем, как я тут оказался, мне в ногу стрела прилетела. Но сейчас я сижу в камере, а нога не болит ни капельки.С любопытством я приподнял штанину и с изумлением уставился на свою ногу. Ни раны, ни шрама – ничего! Нога была совершенно целой, будто рана никогда не существовала.

Это открытие озадачило меня. Как такое возможно?

Я провел рукой по ноге, ощупывая каждый сантиметр. Кожа была гладкой и нежной, без малейших следов повреждений.

В этот момент я услышал лязг ключа в замке. Дверь моей камеры с грохотом распахнулась, и в камере появился один из охранников.

Он грубо схватил меня за руку и рывком вытащил из камеры.

– Пошли, – рявкнул он.

Не сопротивляясь, я поплелся за ним, не сводя глаз со своей целой и невредимой ноги.Грубый толчок в спину – и я, споткнувшись, падаю на колени перед богато украшенным столом. Полумрак окутывает комнату, лишь несколько свечей на столе отбрасывают тусклые блики.

– Вот он, – хмыкает охранник, обращаясь к сидящему за столом существу. – Как вам товар?

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с… эльфом? Что тут делает эльф? Таких я даже в кино не видел. Бледно-зеленая кожа, волосы цвета воронова крыла, надменное выражение лица.

Эльф неторопливо окинул меня взглядом, скользя по измятой футболке, джинсам и ботинкам. Его взгляд заострился на моем лице, и я на мгновение ощутил, как он прощупывает мою душу.– Неплохо, крепкий, здоровый. Сколько за него хотите? - эльф лениво поинтересовался.

Охранник назвал цену, и эльф фыркнул.– Слишком много, – заявляет он. – Я дам вам половину.

– Но… – начинает охранник, но эльф обрывает его:

– Либо половину, либо я ищу другого раба, в другом месте.

Охранник хмурится, но, видимо, не желая терять покупателя, кивает.

– Хорошо, – ворчит он. – Ваша цена.

Эльф щелчком пальцев вызывает слугу, который тут же кладет на стол мешочек с золотом.

– Вот, - эльф кинул мешочек охраннику. - Забирай.

Охранник ухмыльнулся, схватил мешочек и, не глядя на меня, вышел из комнаты.Эльф жестом приказывает мне встать.

– Поднимись.

Я подчиняюсь.

– Подойди ближе, – эльф указывает на место перед столом.

Я с неохотой делаю несколько шагов.Эльф внимательно осматривает мои зубы, руки, ноги.

– Хм, – бормочет он. – Неплохо.

Он касается пальцем моего лба и что-то пробормотал на неизвестном языке.

Я не понимаю ни слова, но чувствую, как он читает мои мысли.

– Да, – эльф ухмыляется. – Не из этого мира.

Он кивает, словно удовлетворенный своим осмотром. Его ледяные пальцы вновь коснулись моего лба, и в голове раздался зловещий голос.– Ты будешь моей игрушкой, моим подопытным кроликом. Я буду исследовать пределы твоей выносливости, твоей воли. Твои мучения станут моим вдохновением. - прозвучал зловещий голос эльфа.Ужас сковал мне глотку, не позволяя вымолвить ни слова. Сердце быстро колотилось в груди. Железный ошейник холодно обжигал кожу.Эльф, на лице которого не было ни капли сочувствия, схватил меня за ошейник и потащил по коридорам, украшенным гобеленами с жуткими монстрами. Я украдкой бросал взгляды по сторонам, и от увиденного меня тошнило.

В одной из комнат я увидел рабов, скованных цепями. Одни из них были избиты до полусмерти, другие корчились от боли. Крики и стоны эхом разносились по каменным стенам.Эльф выволок меня из здания и грубо кинул в карету, запертую наглухо. Внутри было темно и сыро. Я сжался в комок, чувствуя, как меня накрывает волна безысходности. Карета тронулась с места, и я, трясясь на ухабах, пытался осмыслить происходящее.

Что же произошло?Вечерний клубный марафон вымотал меня донельзя. Фальшивые улыбки, льстивые комплименты, дорогие напитки – все слилось в унылое месиво. Мысли уже витали вокруг уютной комнаты, бокала вина и любимого фильма.Внезапно, тень мелькнула на темной обочине. Черная кошка, словно призрак, скользнула на дорогу прямо перед моим Aston Martin. Резкий поворот руля, визг тормозов – сердце колотилось в груди, а в ушах звенело от адреналина.Выйдя из машины, я оглядел обочину. Кошки нигде не было. Лишь вдалеке, в свете фар, мелькнули два зеленых огонька, будто хищные глаза, пронзающие темноту."Почудилось," — пробормотал я, чувствуя необъяснимую тревогу.Вернувшись в машину, я включил музыку, тщетно пытаясь расслабиться. Тень кошки и зеленые огоньки не давали мне покоя. Внезапно, яркая вспышка ослепила меня. Мгновение – и я потерял управление. Открыв глаза, вместо привычной дороги раскинулась бескрайняя песчаная пустыня.

Что ждет меня дальше?Неизвестность терзала душу.Смогу ли я пережить эту ночь?Внезапно карета резко остановилась. Дверь распахнулась, и в проеме показалась зловещая фигура эльфа. Его ледяной взгляд пронзил меня насквозь, а голос заставил кровь стынуть в жилах:"Пора, игрушка," - произнес он своим ледяным голосом."А как же...," — начал я было, но эльф меня перебил.

"Вопросы потом," — рявкнул он. - "Иди за мной."

По какой-то необъяснимой причине я понимал его слова. Выйдя из кареты, я на секунду ослеп от яркого света луны, заливавшего безмолвную поляну.Передо мной раскинулась старая усадьба, словно сошедшая со страниц готической сказки. Мрачная и ветхая, она окутывала тьмой, маня своими тайнами.Эльф подтолкнул меня к крыльцу, где ветхие ступени, словно стоная под тяжестью наших ног, вели в темный коридор. Сырость и тлен наполняли воздух, а потемневшие от времени портреты на стенах провожали нас настороженными взглядами.

Массивная дубовая дверь преграждала путь. Эльф распахнул ее, и я ступил в просторный зал, где тяжелые портьеры скрывали высокие окна от лунного света. В камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены причудливые тени, а в углу комнаты, словно хищник, затаился старинный гобелен с изображением жуткого эльфа."Здесь ты будешь моим подопытным," - ухмыльнулся эльф, захлопывая дверь и оставляя меня в гнетущей тишине.

Тусклый лунный свет, пробиваясь сквозь запыленные окна, высвечивал мрачные детали комнаты. Старинная мебель, покрытая паутиной, на полу, скопилась груда мусора, в которой виднелись обрывки забытых книг, пожелтевшие от времени карты и потрепанные игрушки.В углу комнаты я заметил книжный шкаф. С надеждой в душе я подбежал к нему, жадно скользя пальцами по корешкам книг. Может быть, здесь я найду ответы на терзающие меня вопросы?Наконец, одна из книг привлекла мое внимание. Заветный том, будто маня, раскрыл свои страницы. Но вместо спасительных слов я увидел лишь хаотичный набор символов, будто начертанных безумным каллиграфом. Разочарование захлестнуло меня, как ледяная волна.

"Сбежать!" — мысль пронзила сознание, как молния. Осторожно отодвинув штору, я подкрался к окну. Но то, что я увидел, повергло меня в еще большее уныние. Бескрайняя пустыня раскинулась до самого горизонта, встречая лунный свет раскаленным песком.Ярость захлестнула меня. Закрыв шторы, я отгородился от этого жуткого пейзажа, но не от гнетущего чувства, поселившегося в моем сердце. С силой ударив кулаком по столу, я вскрикнул:

— Сука!Гнетущая тишина царила в комнате, лишь завывание ветра за окном нарушало ее. Обессиленный, я упал на кровать. — Спи, — прошептал я, сон — это забвение. Но я знал, что это не так. Даже во сне меня будут терзать кошмары. И все же я заснул.

### День 1 – Пробуждение. ###Стук в дверь. Резкий, бесцеремонный, словно удар хлыста.

— Вставай! – раздался хладнокровный голос, от которого по спине пробежал холодок.

Открыв дверь, я увидел эльфа. Высокий, с аристократической бледностью кожи и остроконечными ушами, он был облачен в черные одежды, украшенные мерцающими серебряными рунами. Его ледяные глаза, словно два осколка льда, смотрели на меня с интересом.— Пойдем со мной, - коротко бросил он, не удостоив меня ни единым жестом приветствия.

Я покорно следовал за ним по длинным, темным коридорам, где царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь гулом ветра, завывающего в каменных арках. Наконец, мы добрались до просторной лаборатории, залитой холодным светом магических ламп. В центре комнаты возвышался стол, на котором были разложены различные инструменты, колбы с булькающими жидкостями и странные устройства, назначения которых я не мог постичь.— Сядь, - приказал эльф, указывая на металлический стул.

Я подчинился, чувствуя, как страх сковывает мои движения. Эльф подошел ко мне и без тени сомнения надел на мою голову странный шлем, от которого по телу пробежала неприятная дрожь. Шлем, который эльф надел на мою голову, был не просто куском металла. Это был искусно созданный артефакт, сотканный из похоже из магии и передовых технологий. Его гладкая, обтекаемая поверхность, отлитая из неизвестного мне сплава, мерцала призрачным голубым светом. Внутри шлема находилась сложная система сенсоров, искусно интегрированная в его структуру. Эти сенсоры были подобны тончайшим щупальцам, готовым впиться в мои мысли и чувства. Внезапно мир вокруг меня поплыл, а в голове взорвалась острая, пульсирующая боль, словно тысячи игл вонзились в мой мозг. Эльф же, чье лицо оставалось бесстрастным, словно маска, управлял всем этим кошмаром с помощью панели управления. Она представляла собой не просто набор кнопок и рычагов. Это была искусно созданная магия, заключенная в кристаллах.Каждый кристалл, сияющий собственным неповторимым цветом, отвечал за определенную функцию. Один кристалл, пылающий багровым, усиливал боль. Другой, мерцающий зеленым, подавлял волю. А третий, чей холодный синий свет пронзал мне душу, заставлял меня видеть самые жуткие кошмары. Я закричал от нестерпимой боли, но он не остановился. Он продолжал свой эксперимент, словно я был не человеком, а бездушным подопытным.Когда я очнулся, эльфа уже не было. Я был один в лаборатории, привязанный к стулу ремнями. Моя голова гудела, а тело ломило от боли.

### День 2-6 – Одиночество ###Дни слились в один унылый поток, безликий и безнадежный. Эльф являлся каждый день, проводил свои мучительные эксперименты, оставляя меня наедине с болью и страхом. Я был одинок, разбит, опустошен. Моя воля гасла, надежда таяла, оставляя после себя лишь горькое чувство безысходности. Но я не сдавался. Я стиснул зубы, упрямо цепляясь за жизнь, за шанс на спасение.### День 7 – Кошмар ###Сегодня он явился, одарив меня ледяной улыбкой, предвкушая новую порцию страданий.

— Сегодня мы проверим твою стойкость к ядам, - прошипел он, доставая из своих заплечных сумок склянки с разноцветными жидкостями, зловеще мерцающими в полумраке лаборатории.

Первый яд был жгучим, как адское пламя. Он разлился по венам, обжигая каждую клеточку моего тела, словно тысячи раскаленных игл вонзались в плоть. Я корчился от нестерпимой боли, стиснув зубы до скрипа, чтобы не закричать, не дать ему насладиться моей мукой.Второй яд был медленным, но не менее коварным. Он парализовал мои мышцы, делая меня беспомощным, словно кукла в руках эльфа.

Третий яд был галлюциногенным. Он погрузил меня в кошмарный мир, где жуткие монстры терзали мою плоть, а ядовитые твари ползли по моей коже.

Эльф же, хладнокровно наблюдая за моими муками, записывал свои наблюдения в толстую книгу.

Внезапно, я ощутил странное тепло, разливавшееся по моему телу. Боль начала стихать, раны затягиваться, а онемевшие мышцы обретали силу. Я с изумлением смотрел на руки эльфа, сияющие голубым светом. Он исцелял меня магией!

Это был первый раз, когда я увидел магию своими глазами. Чувство благоговения и ужаса одновременно захлестнуло меня.

С тех пор, после каждого истязания, эльф исцелял меня, давая лишь передышку перед новой пыткой.Дни, недели, месяцы слились в однообразную череду пыток. Эксперименты эльфа стали неотъемлемой частью моего существования, жутким ритуалом, омрачавшим каждый мой день.

Боль притупилась. Я привык к ней, как к неизбежному злу. Мое израненное тело, словно адаптировавшись к ядам и пыткам, окрепло.

Эльф, одержимый жаждой познания, не останавливался. Он испытывал новые, более изощренные яды, вскрывал мое тело, изучая влияние магии на внутренние органы, терзал мой разум кошмарными видениями.Ранним утром меня разбудил не просто толчок, а грубый рывок. Эльф, с лицом, побледневшим до серого, судорожно схватил меня за руку и потащил в лабораторию. Его обычно хладнокровное лицо было искажено лихорадочным блеском, а в глазах горел маниакальный огонек.— Сегодня, - провозгласил он, срывающимся от волнения голосом, - мы совершим грандиозный прорыв!

Он уложил меня на операционный стол, его руки, облаченные в стерильные перчатки, дрожали от нетерпения. В его взгляде не было ни капли сострадания, только холодный расчет и безумная одержимость. Из шкатулки, украшенной руническими символами, эльф извлек древние сосуды, наполненные багровой жидкостью. По его словам, в них текла кровь могущественного внешнего божества. Не обращая внимания на мои мольбы и отчаянные протесты, он начал операцию. Лезвие скальпеля безжалостно рассекало плоть, а искусные руки эльфа соединяли сосуды с моей кровеносной системой. Боль была невыносимой, но эльф был глух к моим страданиям.Часы тянулись вечность. Наконец, измученный и обессиленный, эльф отступил. Операция была окончена.

Я лежал на столе, опутанный окровавленными бинтами, чувствуя, как в моем теле пульсирует чужая, кровь. Словно паразит стал обитать в моём теле.

Неделя после операции пролетела в полубессознательном состоянии. Пытки прекратились. Эльф, одержимый жаждой результата, неустанно наблюдал за мной, фиксируя малейшие изменения. Однако никаких видимых изменений не происходило. Я не демонстрировал ни увеличения силы, ни повышения скорости, ни улучшения когнитивных функций. Обыденный утренний ритуал обернулся леденящим душу кошмаром. Бросив мимолетный взгляд в зеркало, я оцепенел. Кровь отлила от моего лица, когда я увидел свои глаза. Они были багрового цвета, как заходящее солнце, с пульсирующим зрачком, словно живым. Но через мгновение все вернулось к норме. Голубые глаза, как и прежде, смотрели на меня из зеркала. Природа этого феномена осталась загадкой. Галлюцинация? Последствие ядов? Симптом неведомой болезни?Вскоре явился эльф, его лицо пылало гневом.

— Неделя прошла! — воскликнул он. — Где обещанная сила? Где изменения?

Молчание было моим единственным ответом. Что я мог сказать?Он с удвоенной яростью возобновил эксперименты. Новые яды. Новые пытки. Новые попытки пробудить во мне дремлющую силу. Но все было тщетно. Я был подобен пустому сосуду, неспособному ни принять, ни удержать божественную кровь.

Сутки, последовавшие за возобновлением экспериментов, не принесли желаемого результата. Использованные яды, пытки и заклинания не оказали влияния на приживление чужеродной крови. Одним пасмурным утром к эльфу явился гость, облаченный в одеяния, характерные для пустынных жителей. Его внешность несла на себе отпечаток суровых условий: выцветшие ткани, покрытые пылью пустынь, посох, украшенный змеиной чешуей, пронзительные черные глаза.Эльф приветствовал его на древнем языке, гортанные звуки которого резали слух. Полный смысл их беседы ускользал от меня, но слова эльфа доносились отчетливо. Гость отвечал эхом, его грубый голос гулко разносился по комнате. Эльф внимательно слушал, кивая, ухмыляясь и хмурясь. От их диалога веяло ледяным холодом. Эльф договаривался о продаже меня в рабство, на каторжные работы в пещере.— Нет! Я не позволю этому случиться! Я должен сбежать!Грубые руки схватили меня и, развернув, прижали к шершавой стене. Холодные металлические кандалы скользнули по рукам, лязгнув замком. Я дернулся, пытаясь освободиться, но тщетно. Цепи были крепкими. Мужчина с хмурым лицом, сплюнул на землю и, ухмыльнувшись, что-то прорычал и повёл меня на выход, где его ждал товарищ. Его тощие, сутулые руки ловко взгромоздили меня на верблюда, словно мешок с зерном. Грубая шерсть колола спину, а от запаха пота и животных экскрементов мутило. — Это унизительно! Я не животное!Один из них, не проронив ни слова, сел на верблюда позади меня, а другой остался у эльфа. Верблюд двинулся в путь, оставляя за собой следы в раскаленном песке. Жара, жажда, унижение – все слилось в один клубок, от которого ныло в висках. Спустя некоторое время я оказался достаточно близко к человеку, чтобы дотянуться. Отчаяние подхлестнуло меня, и я, охваченный звериной яростью, впился зубами в его шею. — Это мой шанс! Я должен драться! Убей его! Убей! – мысленно проговаривал я себе, стиснув зубы.

Внезапно ярость захлестнула меня. Охваченный звериным порывом, я ринулся на человека, подобно хищнику, атакующему свою добычу. Мои руки сомкнулись на его шее, а зубы впились в плоть с такой силой, что я ощутил, как горячая кровь стекает по подбородку, омывая шею. Вкус металла заполнил мой рот.Он вскрикнул от боли и неожиданности, судорожно пытаясь оторвать меня от себя. Мы боролись, качаясь на спине верблюда, словно два зверя, вцепившиеся друг в друга. Внезапно верблюд, испугавшись суматохи, резко качнулся. Мы оба потеряли равновесие и с грохотом упали на раскаленный песок.Сознание померкло. Мгновенная тьма окутала меня, стиснув виски ледяными тисками. Очнувшись, я не сразу осознал, где нахожусь. Взор скользнул по бескрайним просторам пустыни, залитой палящим солнцем. В поле зрения лежало неподвижное тело человека. Я подполз к нему, ощущая, как песок царапает оголенные локти и колени. В душе не было ни жалости, ни сострадания. Ярость, подпитываемая унижением и болью, которые я пережил, бушевала в груди, подобно неукротимому пламени. Сжав свои руки, которые были связаны кандалами, я с силой обрушил их на его голову. Хруст костей и мерзкое хлюпанье крови смешались с завываниями ветра. Удары сыпались один за другим, пока тело не обмякло и не стало неподвижным.Опустив окровавленные руки, я огляделся. Пустыня безмолвствовала, словно вбирая в себя содеянное. Я был один, посреди безжизненного мира, с трупом человека у ног.– Я убил его... Я убил человека... Что я наделал?Желудок скрутило судорогой, и меня вырвало на горячий песок. Желчь и рвота смешались с пылью, оставляя горький привкус во рту. Слезы жгли глаза, стекая по щекам и оставляя грязные разводы на лице.Мир вокруг меня, и без того враждебный, стал еще более отвратительным. Моя судьба, запятнанная кровью, казалась невыносимой. Боль в запястьях от кандалов пульсировала, но я не обращал на нее внимания. Физическая боль не могла сравниться с терзающей душу мукой. Сколько я просидел на песке, не знаю. Время потеряло смысл. В голове проносились обрывки воспоминаний: пытки, верблюд, укус в шею, борьба... и хладнокровное убийство.– Он хотел сделать меня рабом! Он заслужил это! Я не виноват! Внезапно шорох заставил меня поднять голову. Шакал, осторожно ступая, приближался к трупу. В этот момент я осознал, что не могу оставаться здесь. Нужно было двигаться, искать выход из этой пустыни.Солнце палило нещадно, выжигая последние соки из моего измученного тела. Раны от кандалов горели, а потрескавшиеся губы запеклись от жажды. Сколько я брел по раскаленному песку, не знаю. Казалось, время остановилось. Но вдруг, вдали, на горизонте, мелькнула рябь. Оазис!

Собрав последние силы, я поплелся к заветной цели. Сердце колотилось в груди, а в голове билась одна мысль: "Вода!". Чем ближе я подходил, тем отчетливее становились очертания пальмовых деревьев, вырисовывая лазурную гладь озера. Я уже представлял, как утоляю жажду, как прохладная вода омывает мое пылающее тело. Но путь к оазису оказался испытанием. Песок становился все рыхлее, словно живой, стремясь затянуть меня в свои зыбучие объятия. С каждым шагом я погружался все глубже, чувствуя, как силы покидают меня. И вот, когда до вожделенной воды оставалось всего несколько метров, я упал, обессиленный. Жаркий ветер хлестал по лицу, а песок забивался в рот и уши.– Неужели это конец? - пронеслась в голове горькая мысль.Но я не сдался. Собрав остатки воли, я снова пополз вперед. И вот, наконец, мои пальцы коснулись прохладной воды. Я жадно прилип к ней, чувствуя, как жизнь возвращается в мое измученное тело."Спасен!" – вырвалось у меня.Силы постепенно возвращались, и я смог, наконец, подняться на ноги.– Первым делом нужно освободиться от этих кандалов, – подумал я, с ненавистью глядя на металлические браслеты, сковывающие мои запястья.Осмотревшись вокруг, я нашел подходящее дерево. Мощный ствол с крепкими ветвями – то, что нужно. Сжав зубы от напряжения, я обхватил ствол руками и с силой прижал к нему кандалы. Металл скрежетал, но не поддавался. "Еще!" – мысленно подбадривал я себя, вкладывая в удар всю свою ярость и отчаяние. И вот, наконец, кандалы с треском лопнули, освобождая мои руки. Вздох облегчения вырвался из моей груди. Я был свободен!Оазис стал моим временным пристанищем. Здесь, среди журчания воды и тени пальмовых деревьев, я мог на время забыть о кошмарах пустыни. Я ловил рыбу в озере, наслаждаясь ее прохладой. Из ветвей и листьев соорудил шалаш, где мог укрыться от палящего солнца. Ночные часы я проводил у костра, погружаясь в воспоминания о прошлом и размышляя о будущем. Путь к выходу из пустыни оставался неизвестным, но я был полон решимости его найти.– Нельзя сдаваться, – мысленно повторял я, глядя на мерцающие звезды. – Я должен найти выход. Я должен выбраться из этой адской пустыни и узнать, как вернуться домой.Я приводил себя в форму, начал тренироваться, учился охоте на рыб, прокачивал выносливость, сделал из ветки и ракушки копьё, которое служило мне хоть каким-то оружием для защиты. Оставалось лишь ждать, когда я окрепну, и можно будет продолжить путь. Но куда идти, пока что оставалось загадкой.Два дня я наслаждался покоем и прохладой оазиса, набираясь сил для дальнейшего пути. Раны от кандалов зажили, жажда утолена, а тело окрепло.

"Пора," – пронесся в моем сознании тихий, но твердый приказ. Оранжево-багряное зарево заходящего солнца окрашивало бескрайний песчаный горизонт, будто предвещая грядущие испытания. Сделав глубокий вдох, я ступил на зыбкий песок, готовый к неизвестности.Часы унылого, изнурительного пути под палящим солнцем. Песок под ногами становился все более рыхлым, предательски скользя при каждом шаге. Неужели зыбучий? – пронеслась тревожная мысль.Внезапно земля под ногами дрогнула, словно от мощного удара. "Что это?!" – вырвался из груди испуганный возглас. Дрожь усиливалась, и из-под песка с грохотом, подобным грому, вырвался исполинский червь.Чудовище, размером с гору, возвышалось над песчаным морем. Его красно-черная чешуя отливала зловещим блеском на солнце, острые, как бритвы, зубы ощерились в жуткой ухмылке, а пылающие алым глаза не предвещали ничего доброго."Червь!" – прошептал я, оцепенев от ужаса.Червь, издав утробный рык, подобный гулу лавины, устремился на меня. "Нет! Не хочу умирать!" – отчаянно закричал я, чувствуя, как леденеет кровь в жилах. Я бросился бежать, но монстр был быстрее.Чудовище настигло меня и, одним махом втянув в свою огромную пасть, проглотило. "Это конец", – подумал я, погружаясь в темноту, чувствуя, как мое тело падает в бездонную пропасть.

Падение казалось бесконечным. Я летел, отскакивая от влажных, скользких стенок желудка существа. Вокруг царила жуткая вонь, от которой тошнило.Приземлившись на что-то мягкое, я вскрикнул от острой боли в ноге. "Что это?!" – с ужасом пробормотал я, хватаясь за поврежденную конечность. Посмотрев вниз, я увидел, что моя нога пронзена зазубренным куском кости. "Осколок челюсти!" – с ужасом осознал я.В воздухе висел густой, зловонный запах, от которого першило в горле. Я не знал, в каком направлении двигаться, но понимал, что нужно искать выход.

Вязкая, холодная слизь скользила под пальцами, когда я, стиснув зубы, вытаскивал осколок из ноги. Ощущая тупую боль, я полз по мерзлым, влажным внутренностям исполинского червя. В кромешной тьме белели фрагменты костей, от которых веяло могильным холодом. "Сколько же существ он поглотил?", - пронеслась в голове жуткая мысль.Внезапно тишину прорезало хлюпанье, доносившееся из глубины тьмы. Я замер, прислушиваясь, и осторожно двинулся на звук. В тусклом, мерцающем свете я увидел сгорбившуюся фигуру, с жадностью пожирающую внутренности монстра.Живот скрутило от отвращения. Старик, а это был именно он, ел с животной жадностью, издавая при этом отвратительные звуки. Я хотел было окликнуть его, но здравый смысл вовремя остановил. "В этом кошмарном мире нельзя никому доверять", - пронеслась в голове горькая мысль.Сердце ускоренно билось в груди. Осторожно, стараясь не издавать ни звука, я подкрался к старику. Внезапным рывком я схватил его за шею, чувствуя под пальцами дряблую, морщинистую кожу. Его хриплый, удушливый кашель и отчаянные попытки вырваться заставили меня отшатнуться.Старик, охваченный паникой, сыпал проклятиями и мольбами. Его слова, на удивление, были мне понятны. "Отпусти, негодяй! – хрипел он. – Я тебе ничего не сделал!".Неожиданно я отпустил его. Что-то ёкнуло в моем сердце, когда я увидел в его глазах не страх, а… отчаяние. Сыграл ещё и тот факт, что спустя долгое время я услышал слова, которые были понятны мне.Старик, не медля ни секунды, снова накинулся на плоть червя. Его жадность и остервенелость были отвратительны, но в то же время я не мог не испытывать к нему жалость. Я подождал, пока старик закончит есть, и начал с ним разговор:– Погоди, – хрипло окликнул я, стараясь унять дрожь в голосе. – Кто ты? Как ты здесь оказался?Старик оторвался от трапезы, его мутные глаза с неприязнью скользнули по мне.– А тебе какое дело, щенок? – проворчал он, вытирая окровавленные руки о рванные обноски. – Я сам по себе, и ты мне не указ.– Я тоже здесь застрял, – сглотнул я. – Может, вместе мы…Старик фыркнул.

– Вместе? С тобой? Да ты же еле на ногах стоишь, сопляк.

Я стиснул зубы. Мое самолюбие было уязвлено, но я понимал, что старик прав. Сил у меня было на пределе.

– Ладно, – пробормотал я. – Как выбраться отсюда знаешь?

Старик хмуро посмотрел на меня.

– Откуда я знаю? – проворчал он. – Я сам тут давно.Внезапно я услышал шум в ушах. Голова закружилась, перед глазами поплыли черные точки. Я схватился за голову, чувствуя, как по его вискам льется холодный пот.

Вены на моих руках вздулись, стали багрово-красными. Я в ужасе уставился на них.

"Что со мной?" - прошептал я, чувствуя, как паника захлестывает меня.

Старик, который до этого лениво ковырял пальцем в носу, с любопытством уставился на меня.

"Что за дьявольщина?" – пробормотал он. – "Никогда такого не видел."

Я упал на колени, чувствуя, как силы покидают меня.

"Нет, – прошептал я. – Не может быть..."

Земля под ногами качнулась, и я упал, погружаясь во тьму.Очнулся я от мерзкого запаха гнили и разложения. С трудом разлепив веки, я увидел, что старик сидит напротив меня, с интересом наблюдая за моим пробуждением. Я сразу же осмотрел свои руки, но они опять были обычными, без багровых вен, пульсировавших ранее.

– Долго я проспал? – спросил я, хрипя от слабости.

– Не знаю, - равнодушно ответил старик. – Здесь время течет иначе, будто замерло.

Я попытался приподняться, но острая боль пронзила все тело, заставив меня застонать.

– Что со мной происходит? – прошептал я, чувствуя, как страх заполняет мою душу.

Старик ухмыльнулся.

– А ты как думаешь? – хмыкнул он. – Ты же сам видел, что с тобой стало. Твоя кровь… она…

Она заражена, – закончил я за него, вспоминая багровые вены, пульсирующие на моих руках.Я отшатнулся, ужас сковал мое сердце.

– Нет! – закричал я. – Этого не может быть!

– Может, – спокойно ответил старик. – И это только начало.

– Как ты… – начал я, но тут же осекся. – Как ты сюда попал?

Старик нахмурился, его взгляд стал задумчивым.

"Экспедиция..." – пробормотал старик, его взгляд затуманился, будто он погрузился в воспоминания. – "Это было давно... Мы искали затерянный город в пустыне, легенды о котором будоражили умы людей на протяжении веков."

Он помолчал, глядя на мерцающую тьму вокруг нас.

"Наша команда состояла из лучших специалистов: археологов, историков, геологов... Мы были полны решимости найти город и разгадать его тайны."

Старик с трудом сглотнул, вспоминая тот ужасный день.

"Мы добрались до места, где, согласно легендам, должен был находиться затерянный город," – хрипло проговорил он. – "Песок вокруг был усеян странными символами, а в воздухе висел гул, от которого вибрировала земля."

Внезапно из-под песка с грохотом вырвался исполинский червь.

"Он был размером с гору," – с дрожью в голосе вспоминал старик. – "Его чешуя отливала зловещим блеском, а из пасти торчали острые, как бритвы, зубы."

Чудовище, не оставляя шансов на спасение, настигло экспедицию.

"Я помню только, как падаю в его пасть," – прошептал старик. – "А потом... тьма.

Я очнулся в кромешной тьме. Вокруг царила жуткая вонь, от которой тошнило. "Я был не один," – хрипло проговорил он. – "Другие члены экспедиции тоже были здесь. Мы были в ловушке." Они пытались выбраться, но все попытки были тщетны.

"Один за другим мои товарищи погибали," – с отчаянием в голосе вспоминал старик. – "От голода, от болезней... отчаяния."

Старик стиснул зубы.

"Я не мог сдаться," – прошептал он. – "Я должен был найти выход."

Старик, опираясь на ржавый кинжал, с трудом поднялся на ноги. Его лицо было изможденным, но в глазах горел огонек надежды.

"Пойдем," – хрипло проговорил он, протягивая мне руку. – "Осталось совсем немного."

Я, еле волоча ноги, последовал за ним. Огромный туннель, пробитый в плоти червя, простирался в темноту. Стены туннеля были влажными и скользкими, от них исходил мерзкий запах гнили.

"Я пробивал этот туннель долгие годы," – рассказывал старик. – "Используя все, что осталось от экспедиции: кинжалы, лопаты, даже столовые ложки."

Он ухмыльнулся.

"Это мой билет на свободу," – с надеждой в голосе проговорил он. – "И твой тоже."

Мы шли часами, а может быть, днями. Время в этом кошмарном месте потеряло смысл.

Старик, хмурясь, подвел Алекса к концу туннеля."Видишь?" – прохрипел он, указывая на слабый свет, пробивающийся сквозь плоть червя. – "Совсем немного осталось."Он устало оперся на ржавый кинжал."Иди отдохни, я пока займусь делом."Я кивнул, чувствуя, как тяжесть одолевает мое тело. С трудом волоча ноги, я поплелся обратно, стараясь восстановить силы.Но стоило мне вернуться на место встречи, где я увидел старика, на меня с страшной силой накинулся голод."Нет!" – вскрикнул я, отшатываясь от отвращения.

Дрожащими руками я оторвал кусок плоти червя и сунул в рот. Вкус был отвратительным, горько-соленым, с металлическим привкусом. Но голод был сильнее. Я жадно впился в плоть, отрывая куски и глотая их, не чувствуя вкуса. Вязкая, гнилостная масса скользила по горлу, наполняя меня отвращением и одновременно даря облегчение. С трудом я оторвал взгляд от трапезы и увидел, что рана на ноге затягивается. Кожа вокруг нее росла и обновлялась на глазах, словно питаясь поглощаемой мной плотью.Вены на руках вздулись, наливаясь багровым цветом и пульсируя в такт бешено стучащему сердцу. Кожа на ладонях огрубела, почернела, а ногти превратились в острые, как лезвия, когти. Голод затмил все мысли и чувства, оставив лишь тупую жажду плоти. Я не мог сопротивляться, не мог остановить себя.Старик, вернувшийся, чтобы позвать меня, застыл в ужасе. Перед ним стоял монстр, в котором он с трудом узнал своего нового спутника. Старик не успел ни закричать, ни двинуться. Он лишь смотрел, как жуткое существо приближается к нему, его взгляд был полон печали и безысходности. Я кинулся на него, чувствуя, как демоническая ярость захлестывает меня без остатка. Его мольбы и стоны были ничтожны. Мои когти вонзились в его грудь, и я вырвал из нее еще бьющееся сердце. Старик хрипло вскрикнул, его глаза наполнились слезами.

Жадно глотая, я съел сердце, чувствуя, как дикая, демоническая сила наполняет меня. Мой звериный рык эхом разнесся по туннелю. Вытерев рот рукавом, я двинулся к концу туннеля, не оглядываясь на бездыханное тело старика. Я был порождением тьмы, монстром, одержимым демонической силой.

Ярость пылала в моем сердце, подгоняя меня все дальше по туннелю, сотканному из плоти червя.Впереди, словно маяк, мерцал слабый свет - выход.

"Нужно пробиться наружу!" – пронеслась инстинктивная мысль.Черные мускулы, пронизанные багровыми венами, вздулись под рваной кожей.

Один удар, два, три...

Наконец, ослепительный свет пустыни ворвался внутрь. Вырвавшись из тела червя, Я упал на раскаленный песок. Моё тело, измученное и изувеченное, содрогалось от конвульсий. Но постепенно, под палящими лучами солнца, оно начало меняться.

Черные руки, словно сбросив омертвевшую кору, обнажали бледную кожу, мускулы пропадали, а глаза становились вновь голубые.

Спустя несколько часов я полностью вернулся к своему человеческому облику.

Лежа на песке, ошеломленный и потерянный. В моей голове царила пустота. Я не помнил ничего, кроме тьмы туннеля и жажды плоти.

С трудом поднявшись на ноги, я отряхнул песок с одежды. Кем я стал? Что со мной произошло? Эти вопросы терзали мою душу.Вдалеке, на горизонте, виднелся караван, бредущий по песчаным барханам. Сглотнув ком в горле, я двинулся к нему отложив вопросы на потом.Приблизившись, я окликнул одного из кочевников. Статный мужчина с пронзительным взглядом, облаченный в цветастые одежды, окинул меня оценивающим взглядом.– Здравствуйте! Меня зовут Алекс. Прошу прощения, но, кажется, я заблудился.– Заблудился? – его губы скривились в подобие ухмылки. – Как ты вообще здесь оказался?– Я не знаю. Очнулся посреди пустыни.– Хм, – он хмуро пожевал губу, разглядывая меня с ног до головы. – Видать, не повезло тебе, парень.– Что мне делать? – Ладно, можешь идти с нами. До Нолана доберемся вместе.– Нолан?– Королевство. Там найдешь людей, которые тебе помогут.– Спасибо! - с облегчением выдохнул я. - Я вам очень признателен.– Не за что. Путь будет долгим, еды у нас не много.С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, двинулся к своим спутникам. Я поплелся следом, глотая горькую пыль, поднятую копытами верблюдов.Караван представлял собой внушительный ряд, состоящий из верблюдов, украшенных разноцветными попонами, и дюжиной мужчин, облаченных в практичные, но не лишенные изящества одежды.Четыре человека, идущие впереди каравана, выделялись на фоне остальных. Они были вооружены копьями и облачены в более броскую, чем у остальных, одежду.Дойдя до каравана, я окликнул человека, который меня пригласил.– Позвольте узнать ваше имя?– Мое имя Амир.– Спасибо вам, Амир, за то, что позволили мне присоединиться к вашему каравану.– Не стоит благодарности. Путь будет долгим и нелегким, но вместе мы справимся.Мне было интересно узнать, чем же занимается этот караван и куда он направляется.– А что вы везете в Нолан?– Мы везем товары, которые не найти в королевстве: ткани, специи, украшения. В столице Эмеральде мы продаем свои товары и покупаем то, что нам необходимо: еду, оружие, инструменты.А вы часто бываете в Эмеральде? – спросил я, стараясь поддерживать беседу, чтобы отвлечься от жажды, мучившей меня.

Амир, шедший впереди, бросил на меня быстрый взгляд из-под цветастого тюрбана.

Раз в сезон, если повезет, - ответил он, поглаживая по шее своего верблюда. – Иногда чаще, иногда реже. Бывает, что и вовсе не удается добраться.

Почему же? – удивился я, не понимая, что может помешать каравану добраться до цели.

Амир хмыкнул, сплюнув в сторону.

Пустыня – место непредсказуемое, - многозначительно произнес он. – То песчаные бури дорогу перегородят, то разбойники объявятся.

Разбойники? – насторожился я, вспомнив о вооруженных людях в начале каравана. – А часто они нападают.

Амир невесело усмехнулся.

Достаточно, чтобы не расслабляться, – ответил он. – Но мы не из тех, кто сдаётся без боя. Наши ребята знают своё дело.

Он кивнул в сторону вооруженных кочевников, которые бдительно оглядывали горизонт. Я поежился, чувствуя себя неуютно.

Следующие несколько дней мы двигались по бескрайней пустыне. Дни тянулись бесконечно долго, солнце нещадно палило, а запасы воды таяли с угрожающей быстротой. Ночи же приносили с собой мучительную прохладу и страх перед неизвестностью.

Я старался помогать кочевникам чем мог: собирал хворост для костра, присматривал за верблюдами, учился основам выживания в пустыне. Амир, видя мои старания, относился ко мне все дружелюбнее. Он рассказывал о жизни кочевников, о традициях и обычаях своего народа, о коварстве пустыни и щедрости её оазисов.

Однажды вечером, сидя у потрескивающего костра, я спросил Амира о Эмеральде.

Амир, расскажи мне о Эмеральде, - попросил я, с интересом разглядывая языки пламени. - Какое оно, это королевство?

Амир, откинувшись на песок, задумчиво посмотрел на звездное небо.

Эмеральд… – протянул он, словно пробуя слово на вкус. – Великий город. Говорят, сам песок под ногами там пропитан магией. В его столице, Эмеральде, стоят дворцы из белого камня, а улочки вымощены золотом.

А какие там люди? – не унимался я, жадно ловя каждое его слово.

Гордые и независимые. - Амир усмехнулся. - Но не бойся, они ценят честность и гостеприимство. Если придешь с миром, примут как своего.

Я хотел бы увидеть Эмеральд своими глазами, – прошептал я, чувствуя, как в груди зарождается нетерпение.

Амир кивнул, соглашаясь.

Скоро увидишь границу. А до Эмеральда еще долго добираться.

И действительно, на следующий день, вдали показалась темная полоса, змеей извивающаяся на фоне бескрайних песков.

Стена! - раздался спокойный, но твердый голос Амира. – Приготовьтесь!

Караван, до этого момента шедший расслабленно, мгновенно преобразился. Верблюдов собрали более плотной группой, а охрана выдвинулась вперед, окружая нас плотным кольцом. Я с тревогой вглядывался в приближающуюся преграду.

C каждым шагом верблюдов стена становилась все выше, грознее. Наконец мы подошли вплотную – и я задрал голову, пораженный масштабом сооружения. Гигантские валуны, скрепленные каким-то неведомым раствором, уходили ввысь, к самому небу.

На стене показались фигуры стражников, закованных в сталь. Когда караван остановился, от ворот, окованных железом, отделился отряд из пяти человек во главе с десятником. Тот, важно выпятив грудь, надменно осмотрел нас.

Караван Амира из Восточных песков, - громко объявил он, подъехав ближе. - Цель визита?

Торговля, господин стражник, - с поклоном ответил Амир. – Везем товары из-за Великой дюны, чтобы порадовать жителей Нолана.

Десятник лишь хмыкнул, не меняя надменного выражения лица.

- Торговля торговлей, а закон есть закон. Пошлина за проход каравана - десять золотых.

Амир, не говоря ни слова, достал из-за пояса кожаный мешочек и протянул стражнику. Тот ловко подхватил его и, прикинув вес на ладони, удовлетворенно ухмыльнулся. Однако мешочек не убрал, а вместо этого жестом приказал двум стражникам:- Осмотрите груз. Мало ли что нынче кочевники через границу таскают…

Сердце мое неприятно ёкнуло. Мне показалось, что взгляд десятника на мгновение задержался на мне.

Пока стражники неторопливо, но тщательно осматривали тюки с товаром, десятник небрежно поигрывал мешочком с золотом. Амир, хотя и старался держаться спокойно, но по его стиснутым губам и бегающему взгляду было понятно, что ситуация ему не нравится.

Внезапно один из стражников, копавшихся в товарах, издал торжествующий клич. Он развернул небольшой, но плотный тюк, в котором явно было спрятано что-то тяжелое.

А вот и подарочек! - протянул он, вытаскивая из тюка красиво отделанный ножны. Из ножен торчала часть клинка – черная, словно сама ночь.Десятник осторожно взял ножны, держа их на расстоянии, и кивнул священнику. Тот, бормоча молитву, протянул руку к кинжалу. Его пальцы не касались металла, но я явно чувствовали исходящее от клинка холодное жуткое сияние. Лицо священника стало сосредоточенным.

Амир, сохраняя внешнее спокойствие, но с едва заметным гневом в голосе, ответил:

Клянусь песками, господин священник, мы не знали! Кто-то подкинул эту проклятую штуку, чтобы навредить каравану. Видно, враги у нас появились сильные...

Священник с явным недоверием смотрел на Амира, затем перевел взгляд на десятника. Тот, поигрывая рукоятью кинжала, улыбнулся уголком рта.

Враги? Или же жадность затмила разум? – протянул он. – Пытались пронести проклятое оружие в Нолан… Знаешь, какое наказание за это положено?

Но мы же не знали! – в голосе Амира впервые прорезались отчаянные нотки. – Мы готовы откупиться, только скажите, сколько вы хотите?

Десятник оценивающе оглядел караван, задержал взгляд на мне, все еще напряженно наблюдавшем за происходящим.

Хм… – протянул он, делая вид, что задумался. – Такой проступок... да еще и проклятье… Это серьезно. Пятьдесят золотых. И мы закроем глаза на этот… инцидент.

Амир, стиснув зубы, достал еще один мешочек и молча отдал десятнику. Тот довольно закивал, пряча добычу за пазуху.

Вот и славно! – уже хотел был скомандовать он стражникам, как вдруг священник резко выставил руку, останавливая его.

Подожди, - сказал он, нахмурившись. – Что-то тут не чисто… Я чувствую неладное. От одного из них… исходит зловещая аура.

Он медленно обвел взглядом караван, и его глаза остановились на мне. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Вот от него! – священник ткнул в мою сторону пальцем. – От этого парня!

Десятник нахмурился.

Окружить! – коротко приказал он стражникам, и те, звеня латами, с готовностью смыкнули круг вокруг каравана.

Сердце мое заколотилось как бешеное. Я инстинктивно хотел было броситься бежать, но понимал, что это бессмысленно.

Не бойся, - прошептал Амир, тихонько толкнув меня в бок. – Я не дам тебя в обиду.

Священник тем временем приблизился ко мне. Его лицо было сосредоточенным, глаза буквально сверлили меня насквозь.

Не сопротивляйся, – приказал он, поднимая руку с серебряным амулетом. – Я должен проверить тебя на наличие скверны.

Он начал читать какое-то заклинание, и амулет в его руках засветился теплым белым светом. Я почувствовал, как волна невидимой энергии ударила в меня, заставляя дрожать. Под ногами вдруг вспыхнул желтый светящийся круг, который стал быстро подниматься вверх, словно пытаясь вырваться из земли. Я испытал резкую жгучую боль, словно меня пронзило тысячей игл, но стиснул зубы и не издал ни звука.

Через несколько мгновений свет погас, круг исчез. Священник удивленно посмотрел на свой амулет, затем снова на меня.

Странно… – пробормотал он. – Я не вижу следов скверны… Но что-то было… Я точно это чувствовал!

И тут вмешался Амир.

Господин священник, этот юноша – мой дальний родственник, он потерял память после падения с верблюда. Может быть, это как-то повлияло на ваше… волшебство?

Священник с сомнением посмотрел на Амира, потом снова на меня. Я старался держаться спокойно, хотя внутри все сжималось от страха. В голове билась лишь одна мысль: "Не выдать себя! Они не должны ничего подозревать!"

Падение с верблюда? – протянул он, потирая подбородок. – Да, пожалуй… Такое возможно.

Он еще раз окинул меня взглядом, словно пытаясь разглядеть что-то в моих глазах, но потом вздохнул и повернулся к десятнику.

Я не могу сказать наверняка, – произнес он. – Возможно, это и правда последствия травмы… Но я бы рекомендовал следить за ним. На всякий случай.

Будьте уверены, – с поклоном произнес Амир. – Мы будем бдительны.

Десятник, все еще недовольно нахмурившись, малодушно махнул рукой, давая понять, что дело закрыто. Стражники, расступившись, освободили нам проход.

Проезжайте, – буркнул десятник, бросая на меня недобрый взгляд. – Но чтобы я вас тут больше не видел!

Амир сдержал тяжелый вздох и, щелкнув поводьями, направил своего верблюда в ворота. Караван тронулся с места, и мы, наконец, оказались на земле королевства Нолан.

Я оглядывался по сторонам, стараясь ничем не выдать своего волнения. Страх и недоумение боролись во мне. Что это было сейчас? Почему священник почувствовал от меня "зловещую ауру"? И что за странный круг возник у меня под ногами?

Как только караван отошел на безопасное расстояние от стены, Амир, до этого хранивший молчание, подъехал ко мне на своем верблюде. Его лицо, обычно открытое и добродушное, сейчас было непривычно серьезным.

Алекс, – начал он, понизив голос, – нам нужно поговорить. Что там было у ворот? Священник… он что-то почувствовал, я уверен.

Я поежился под его испытующим взглядом.

Амир, я же говорил… Я ничего не помню. Ни о какой скверне, ни о том, откуда она могла взяться.

Алекс, – Амир вздохнул, – я хочу тебе верить. Но… тебе не кажется это странным?

Он не договорил, но я и так понимал, о чем он думает. Слова Амира отозвались тревогой в моей душе. Я и сам до конца не понимал, что произошло со мной в том жутком туннеле. Что за тьма пробудилась во мне? Неужели она как-то связана с тем, что почувствовал священник?

Послушай, – сказал я, глядя Амиру прямо в глаза. – Я не знаю, что именно он почувствовал. Но поверь, я не хочу никому зла. Мне просто некуда идти. Если ты поможешь мне добраться до Эмеральда… Я буду тебе очень признателен.

Амир какое-то время молчал, внимательно всматриваясь в мое лицо, словно пытаясь прочесть мои мысли. Наконец, он кивнул.

Ладно, Алекс. Я верю тебе. Но если ты что-нибудь вспомнишь... хоть что-нибудь... ты сразу же скажешь мне?

Обещаю, – кивнул я, чувствуя, как отлегло от сердца.

Амир ободряюще улыбнулся.

Отлично. А теперь отдохни немного. Скоро будет привал в деревне - поедим, напоим верблюдов. А там и до Эмеральда недалеко.

Спустя несколько часов пути, когда солнце уже начинало садиться за горизонт, показалась деревня. Я с интересом разглядывал окрестности, сравнивая пустынные пейзажи с рассказами Амира о богатых и зеленых землях Нолана. Однако, чем ближе мы подходили, тем мрачнее становилось лицо моего спутника. Деревня выглядела запущенной и угнетенной.

Хижины, которые, судя по словам Амира, раньше были крепкими и аккуратными, сейчас казались потускневшими и полуразрушенными. Поля вокруг деревни стояли засохшими, а редкие жители, что нам встречались, шли с опущенными головами, словно не желая никого видеть.

Что случилось? – недоуменно спросил я, поглядывая на Амира. – Неужели это и есть тот самый Нолан, о котором ты рассказывал?

Амир, нахмурившись, вглядывался в мрачный пейзаж.

Год назад все было по-другому, – хмуро пробормотал он. – Здесь царили жизнь и достаток. Нужно найти Рахима. Он нам все объяснит.

Рахим был старым другом Амира, кузнецом, славшегося на всю округу своим мастерством. Мы нашли его в кузнице, но он был далек от образа бодрого и жизнелюбивого человека, каким я его представлял со слов Амира. Рахим, сгорбившись, сидел на наковальне, и его лицо было испещрено морщинами заботы.

Амир… – прохрипел он, увидев нас, и в его голосе не было и тени радости. – Не ожидал увидеть тебя в наших краях. Времена сейчас не те, чтобы друзей навещать…

Здравствуй, Рахим, – с поклоном ответил Амир. – У ворот нам сказали, что в королевстве неспокойно…

Кузнец горько усмехнулся.

Неспокойно? – он махнул рукой. – Король наш, Альдрик, на одной ноге в могиле. А сыновья его, вместо того, чтобы за отцом ухаживать, престол делят. Старший, Рейгар, тот вообще зверь кровожадный, говорят, армию уже собрал, чтобы брата с трона сбросить. А младший, Аларик, хоть и добрый малый, да слабый. Не удержать ему власть...

И что будет с Ноланом? – не удержался я от вопроса, чувствуя, как меня все больше захватывает рассказ кузнеца.

Тьма надвигается, юноша, – покачал головой Рахим. – Братья воюют, а страдает народ. Налоги все выше, торговля стоит, в деревнях люди голодают… А им дела нет. Вот до чего властолюбие доводит.

Неужели никто не может вразумить этих братьев? – спросил я, потрясенный рассказом кузнеца. – Найти управу на этих властолюбцев?

Рахим горько усмехнулся, качая головой.

– Легко сказать, юноша, найти управу… Когда страна на грани гражданской войны, тут уж каждый сам за себя. Маги Совета замкнулись в своей башне, не хотят в эти игры вмешиваться. А народ… народ боится. Рейгар, говорят, колдунов темных себе в помощники позвал, а от них добра ждать не приходится.

Амир, до этого молча слушавший, нервно провел рукой по бороде.

Дела… - тихо произнес он, и в его голосе звучала тревога. – И что нам теперь делать, Рахим? До Эмеральда еще пару дней пути… Не рискованно ли?

Кузнец пожал плечами, бросив на нас мрачный взгляд из-под густых бровей.

Дороги сейчас небезопасны, - со вздохом произнес он. – Но и здесь оставаться тоже опасно. Никто не знает, где эта война разгорится… Решайте сами, Амир. Выбор непростой.

Мы с Амиром переглянулись. Ситуация и в самом деле складывалась непростая. С одной стороны, от рассказов кузнеца кровь стыла в жилах, и совершенно не хотелось оказываться в эпицентре кровавых событий. С другой – задерживаться в этой насквозь пропитанной страхом деревне тоже было не лучшим выходом.

Один день, – твердо произнес Амир, нарушая затянувшееся молчание. – Мы переночуем здесь, дадим отдых себе и верблюдам. А на рассвете выедем. До Эмеральда осталось не так уж и далеко.

Он поднялся, окидывая нас решительным взглядом. Видимо, для себя он уже все решил.

Рахим, спасибо за приют и за правду. Береги себя.

Кузнец кивнул, провожая нас тяжелым взглядом.

Выйдя из кузницы, Амир собрал караванщиков. Он кратко, но емко обрисовал им ситуацию в королевстве, не умалчивая об опасностях, что могут нас подстерегать в пути. На лицах людей застыло напряжение, но никто не жаловался. Они доверяли своему предводителю и были готовы следовать за ним до конца.

Мы разместились в местном постоялом дворе – небольшом, но чистом и уютном. Амир, словно извиняясь за не самые лучшие условия, заказал для всех обильный ужин и крепкое вино.

Я же не мог найти себе места от тревожных мыслей. Слова кузнеца о грядущей войне, о темных колдунах и властолюбивых принцах не выходили у меня из головы.

Когда нам принесли ужин, Амир, который до этого сидел за столом, погруженный в свои мысли, жестом пригласил меня присесть рядом.

Ешь, Алекс, – сказал он, подталкивая ко мне миску с дымящимся рагу. – Нам нужны силы. Путь предстоит неблизкий.

Амир, – не удержался я от вопроса, – что нам делать, если мы наткнемся на этих… разбойников или солдат Рейгара?

Амир нахмурился, откладывая ложку.

Постараемся избежать встречи, – ответил он. – Но если придется… будем защищаться.

Он потянулся к своей сумке и достал оттуда небольшой, но тяжелый меч, лежавший в богато украшенных ножнах.

Умеешь обращаться с этим? – спросил он, протягивая мне оружие.

Я неуверенно покрутил меч в руках. Он показался мне непривычно тяжелым.

Боюсь, нет, – признался я.

Амир, не сказав ни слова, забрал меч и достал из-за пояса кинжал с изогнутым лезвием.

Тогда вот, - сказал он, вкладывая мне его в руку. – С этим справиться проще. Но надеюсь, он тебе не понадобится.

Я с опаской принял кинжал. Тонкое, идеально сбалансированное лезвие холодом отозвалось в моей руке. Я никогда раньше не держал в руках оружия, и от одной мысли о том, что мне, возможно, придется им воспользоваться, становилось не по себе.

Амир, заметив мою нерешительность, хмыкнул.

Не бойся, Алекс, - сказал он с легкой усмешкой. – Не обязательно быть воином, чтобы защитить себя. Главное – не теряй головы в трудную минуту.

Он снова сосредоточился на своем ужине, но я видел, что его слова были продиктованы не только желанием подбодрить меня. Тень беспокойства легла на его лицо. Было очевидно, что он и сам не уверен, что нас ждет впереди.

Вечер прошел в тяжелом молчании. Караванщики, погруженные в свои мысли, ели мало и говорили еще меньше. Чувствовалось, что рассказы Рахима о грядущей войне не давали покоя и им.

Ночь опустилась на деревню быстро, словно пытаясь укрыть ее темнотой от всех бед и невзгод. Но даже густая темень не могла скрыть царящих здесь страха и уныния.

Засыпая на жесткой кровати в своей комнате, я крепко сжимал в руке подаренный Амиром кинжал. Мне хотелось верить, что он мне не понадобится. Но что-то мне подсказывало, что путь до Эмеральда будет непростым.

Ночь пролетела как одно мгновение. Мне снились кошмары, в которых мелькали кровавые закаты, сверкающие клинки и темные силуэты, шепчущие угрозы на непонятном языке. Я проснулся в холодном поту, с тяжелым предчувствием в груди.

За окном еще не расцвело, но в постоялом дворе уже кипела жизнь. Доносились приглушенные голоса, звяканье упряжи, рычание верблюдов. Амир, как всегда собранный и невозмутимый, распоряжался последними приготовлениями к выезду.

Я быстро оделся и спустился вниз. Аппетита не было, но я заставил себя проглотить несколько ложек густой каши, которой нас угощала хозяйка постоялого двора.

Готов? – спросил Амир, когда я подошел к нему. Его взгляд был сосредоточенным, но я заметил в его глазах ту же тревогу, что не давала покоя и мне.

Готов, – кивнул я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри все сжималось от неопределенности.

Так, а теперь внимание! – голос Амира прорезал утреннюю суету, и караванщики, уже готовые было тронуться в путь, с любопытством повернулись в нашу сторону.

Амир, стоя передо мной с своим кинжалом в руке, продолжал:

Перед тем как мы отправимся дальше, нам нужно кое-что отработать. Алекс, кинжал!

Я инстинктивно сжал рукоять кинжала, который с прошлой ночи не покидал моих рук. Амир заметил мою неуверенность и ободряюще улыбнулся.

Спокойно, – сказал он, обращаясь скорее ко мне, чем к собравшимся людям. – Просто покажи, что ты умеешь.

Он начал плавно и неторопливо, словно для непонятливого ученика, демонстрировать простые движения с кинжалом: выпад, блок, уход с линии атаки. Я старался повторять за ним как можно точнее, чувствуя на себе взгляды караванщиков.

Хорошо, – комментировал Амир мои действия. – А теперь представь, что перед тобой противник. Не замирай, двигайся!

Под его руководством я повторял движения снова и снова, чувствуя, как неуверенность постепенно отступает. Конечно, до мастерства Амира мне было еще очень далеко, но я уже не чувствовал себя совсем уж беспомощным.

Когда первые лучи солнца коснулись стен деревни, мы, наконец, закончили импровизированную тренировку. Амир удовлетворенно кивнул, убирая свой кинжал в ножны.

Неплохо, – сказал он, похлопывая меня по плечу. – Главное – не останавливайся на достигнутом. А теперь в путь! Эмеральд ждет!

Полдня мы шли по извилистым дорогам Нолана. Высокие, поросшие лесом, горы сменялись зелеными долинами, где в далеке виднелись аккуратные домики крестьян и пасущиеся стада. Воздух был наполнен ароматами трав и цветов, и пение невидимых птиц разносилось далеко вокруг. Однако, несмотря на красоту окружающей природы, мы не могли позволить себе расслабиться. Тень тревоги ложилась на сердца, напоминая о тех испытаниях, что могли ждать нас впереди.

Солнце поднялось высоко, и даже легкий ветерок, гулявший меж холмов, не спасал от жары. Верблюды, привыкшие к песчаным барханам, с трудом переставляли ноги по каменистым тропам.

– Привал! – скомандовал Амир, оценивающе оглядев окрестности. – Остановимся у того ручья, в тени сосны.

Караванщики с облегчением вздохнули. Мы быстро свернули с дороги, направляясь к небольшому ручью, что журчал в тени раскидистой сосны. Здесь, на небольшом лугу, обрамленном с одной стороны ручьем, а с другой – густым лесом, мы и решили передохнуть.

Пока одни распрягали верблюдов и отводили их к воде, другие расстилали на траве покрывала и доставали припасы. Вскоре на импровизированном столе красовались лепешки, сыр, вяленое мясо, фрукты и кувшины с прохладным вином, разбавленным родниковой водой.

Амир же, поев совсем немного, отозвал меня в сторону. Мы присели на поваленное дерево немного поодаль от остальных.

– Алекс, – начал Амир, глядя на карту, но обращаясь ко мне, – мы приближаемся к Эмеральду. Что ты собираешься делать дальше?Я пожал плечами, чувствуя, как вернулся неприятный груз неопределенности. Честно говоря, я об этом не задумывался. Жизнь после перемещения в этот мир казалась сплошным бегством от... от всего.

– Не знаю, Амир, – признался я. – Оставаться в столице, где вот-вот начнется война... Не кажется хорошей идеей. Но и куда идти... тоже не знаю.

Амир сложил карту и повернулся ко мне, его темные глаза смотрели проницательно.

– Ты говорил, что не помнишь ничего. Но ведь должно же быть хоть что-то? Место, куда хотелось бы вернуться? Люди, которых хочешь найти?

Я закрыл глаза, словно пытаясь что-то вспомнить, и тут же почувствовал, как к горлу подкатил горький ком. На мгновение перед глазами всплыли образы моего дома, моей семьи… но я тут же отмахнулся от них, словно от назойливых мошек. Не время сейчас для ностальгии.

– Вспомнил, – прошептал я, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно. – Я из очень далеких земель. Совсем не таких, как эти… И я должен найти путь обратно.

– Далеко? – Амир нахмурился. – И что же это за земли?

Я сделал паузу, словно с трудом подбирая слова.

– Британия, – медленно произнес я.

Амир недоуменно посмотрел на меня.

– Британия? – переспросил он. – Впервые слышу. И где же находится это твоя… Британия?

Я развел руками, изображая полную потерю памяти.

– Не знаю, – повторил я. – Я же говорил, что ничего не помню!

Амир молчал, с сомнением разглядывая меня. Я старался держать лицо, хотя под его пристальным взглядом мне становилось не по себе.

– Странная эта история… - пробормотал, наконец, Амир, качая головой. – Появляешься ты ниоткуда, ничего не помнишь, говоришь о какой-то неведомой Британии…

Он резко поднялся, словно приняв какое-то решение.

– Ладно, - сказал он более бодрым тоном. – Разберемся. А пока отдыхай, набирайся сил. В Эмеральде решим, что делать дальше. Может, найдешь какого-нибудь мудреца, чтобы тебе память вернуть.

Он улыбнулся, но я видел, что его слова не развеяли сомнений в его глазах. Амир мне, конечно, верил, но интуиция подсказывала ему, что я что-то скрываю. И он был абсолютно прав.

С заходом солнца на Нолан опустилась ночь, окутав лес густыми тенями. Мы разбили лагерь на небольшой поляне, окруженной с трех сторон высокими деревьями с густыми кронами. Треск костра, вокруг которого уселись караванщики, отгонял прохладу и темноту, но не страх перед неведомым.

– Алекс, - тихо обратился ко мне Амир, когда все уже начали раскладывать постели. – Твоя очередь дежурить с двух до четырех. Будь бдителен.

Я кивнул, почувствовав тяжесть кинжала у пояса. Честно говоря, перспектива бродить в одиночестве по темному лесу меня не радовала, но я старался не подавать вида.

Ночь шла своим чередом. Я медленно прогуливался вокруг спящего лагеря, вслушиваясь в ночные звуки. Шелест листвы, уханье невидимой совы, далекий вой какого-то зверя – все это сливалось в странную, напряженную мелодию.

Где-то после полуночи я услышал его. Тихий, но отчетливый треск сучьев со стороны леса. Я замер, внимательно вслушиваясь, и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Треск повторился, ближе. Кто-то, довольно крупный, пробирался сквозь заросли.

Я вытащил кинжал, стараясь действовать как можно тише, и осторожно двинулся в сторону звука. Сердце колотилось в груди, а в голове мелькали не самые приятные мысли.

Через несколько мгновений я увидел его. Огромный бурый медведь с мощным загривком стоял на опушке леса и, принюхиваясь, медленно поворачивал голову из стороны в сторону. Его маленькие, злые глазки блестели в темноте.

Я понял, что медведь уже почуял запах еды и людей, и инстинктивно бросился назад к лагерю, чтобы предупредить Амира. Но было уже поздно. Зверь увидел меня и, сделав грозный рык, бросился в погоню.

Я бежал изо всех сил, но медведь наступал. Еще мгновение – и его тяжелые лапы обрушатся на меня...

Горячее дыхание зверя обожгло мне спину, и в следующий миг я уже летел на землю, сбитый с ног мощным ударом.

Рев медведя прокатился надо мной, словно гром. Я инстинктивно прикрыл голову руками, ожидая смертельного удара. Но вместо этого почувствовал, как тяжелое тело животного придавило меня к земле.

"Это конец," – промелькнуло в голове, когда я почувствовал привкус крови во рту.

Но что-то внутри меня отказалось сдаваться. Собрав остатки сил, я выставил вперед руку с зажатым в ней кинжалом и изо всех сил вонзил его в то, что оказалось глазом медведя.

Рев, который издал зверь, был похож на крик истерзанной души. Медведь рванулся, сбрасывая меня с себя, и я откатился в сторону, чудом избежав его лап.

Но я не успел подняться. Лапа с громадными когтями прошлась по моей руке, разрывая плоть и мышцы. Боль, резкая и жгучая, пронзила все мое тело. Я закричал, захлебываясь собственной кровью и болью.

В этот миг, когда я был готов принять смерть, из темноты показались фигуры людей с факелами в руках. Раздались крики, звон стали…

Медведь, будто почувствовав новую угрозу, с ревом кинулся навстречу моим спасителям. А я так и остался лежать на земле, наблюдая сквозь красную пелену боли, как Амир и караванщики с яростью атакуют раненого зверя…

Шум битвы отдалялся, словно волна, накатившая на берег и откатившаяся обратно в море. Я с трудом приоткрыл глаза и увидел над собой обеспокоенное лицо Амира.

– Алекс! – в его голосе звучал неподдельный испуг. – Ты как? Жив?

Он помог мне сесть, и тут же нахмурился, увидев мою разорванную руку. Из глубокой раны пульсирующей струей текла кровь.

– Тихо, тихо, сейчас я… – он уже тянулся к поясу за бинтом, но я резко оттолкнул его. Сам не понимая, что делаю, я бросился к бездыханной туше медведя.

Голод. Звериный, всепоглощающий голод, такой же как в туннеле, охватил меня, затмив боль, страх, да и вообще все остальные чувства.

Не раздумывая ни секунды, я вонзил кинжал в бочину животного и с силой вырезал кусок окровавленного мяса.

– Алекс, остановись! – услышал я полный ужаса крик Амира. – Что ты делаешь?!

Но я его не слышал. Я жадно вгрызся зубами в сырую плоть, не обращая внимания на вкус крови, на хруст хрящей, на собственную озверевшую натуру, что вырвалась наружу из какой-то глубины моего еще недавно человеческого естества.

Амир попытался оттащить меня от медведя, но я оттолкнул его с нечеловеческой силой. Когда же я, наконец, сытый и тяжело дыша, поднял голову, то увидел на лице Амира не просто ужас – он смотрел на меня так, словно увидел демона.

И он был прав.

Мои глаза, как я почувствовал, переливались черным цветом, вена на виске пульсировала, словно готовая вот-вот взорваться, а рана на руке… рана на руке исчезла, затянулась без следа.

Я хотел было заговорить, объяснить Амиру, что со мной происходит, но не успел. Темнота нахлынула вдруг, словно волна, и я потерял сознание.

Сознание возвращалось медленно, словно сквозь густой туман. Тело ломило, голова раскалывалась от тупой боли. Я попытался сесть, но резкая боль пронзила запястья, и я понял, что связан. "Что за...?" – первая же мысль, промелькнувшая в голове, была грубо прервана хриплым голосом. – Так и знал, что ты уже очнулся, – Амир стоял надо мной, скрестив руки на груди. Его лицо было жестким, а взгляд – холодным и отстраненным, словно он смотрел на незнакомца.

– Амир, что… что случилось? – хрипло спросил я, пытаясь сесть.

– Что случилось?! – Амир вскинул руки, и я впервые увидел в его глазах не просто

страх, а самую настоящую ненависть. – Ты спрашиваешь, что случилось?! Он присел передо мной, больно сжав мою здоровую руку. – Эта тварь… этот демон, живущий в тебе… он чуть не убил тебя! Ты чуть не убил себя, Алекс! Он резко отпустил мою руку и вскочил на ноги. Ненависть в его взгляде сменилась брезгливостью. – Священник… он чувствовал скверну в тебе, у ворот Нолана. Я не послушал, дурак! Поверил тебе, пожалел… Амир отвернулся, нервно расхаживая по поляне. Я видел, как дрожат его руки, как тяжело он дышит. – Ты опасен, Алекс. Я не могу рисковать жизнями людей в караване. Он бросил к моим ногам мешок с водой и лепешками, затем кинжал, тот самый, которым я пробил глаз медведя. – Прости, Алекс. Дальше ты идешь сам.Не говоря больше ни слова, он развернулся и быстрым шагом направился к каравану. Я видел, как он что-то крикнул людям, как встрепенулись верблюды, как медленно пришел в движение весь лагерь. Я смотрел им вслед, не в силах пошевелиться, не в силах что-либо сказать. Я не винил Амира. Не мог винить. Я и сам не знал, что за чудовище просыпается во мне. Не знал, как его контролировать. Не знал, осталась ли во мне хоть капля того Алекса, который попал в этот мир. Караван скрылся за поворотом лесной тропы, и я остался один. Один посреди леса, связанный, преданный, полный страха и сомнений.

Тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и щебетанием птиц, обрушилась на меня с уходом каравана. Свободные запястья саднили под утренним солнцем, напоминая о предательстве Амира и о звере, что пробудился во мне.

"Нет, я – не демон," – упрямо подумал я, с трудом поднимаясь на ноги. – " Я – Алекс. И мне нужно понять, что со мной происходит."

Я дотянулся до кинжала, брошенного Амиром как подачку бродячему псу, и с силой перерезал веревки. Больше всего сейчас хотелось бежать вслед за караваном, умолять Амира вернуться, просить о помощи… Но что-то удерживало меня. Что-то, шептавшее в глубине души: "Ты опасен. Для них всех опасен".

Я вспомнил слова священника у ворот Нолана, его взгляд, полный страха и отвращения. Вспомнил собственное отражение в луже крови, черные глаза, пульсирующую вену на виске. Неужели он был прав? Неужели я и вправду стал вместилищем чего-то темного и зловещего?

"Вены древнего бога..." – всплыли в памяти слова эльфа, проводившего надо мной свои жуткие эксперименты.

Я опустился на траву, пытаясь обуздать панику, что грозила захлестнуть меня с головой. Нужно было взять себя в руки, придумать план действий. Лес, в котором меня оставили, казался знакомым. Где-то неподалеку должен был быть ручей, впадающий в небольшое озеро. Я помнил это место по нашему пути.

Собрав остатки еды и воды, я медленно побрел из чащи. Голод уже давал о себе знать, но есть не хотелось. Меня мутило от мысли о сыром мясе, от собственной слабости.

Ручей нашелся довольно быстро. Прохладная вода, чистый воздух, шелест деревьев – все это действовало успокаивающе. Я выпил, умылся, стараясь хоть немного привести мысли в порядок.

"Нужно выжить," – твердо сказал я себе. – "Понять, что я теперь такое. И научиться это контролировать."

Лес давал все необходимое для выживания. Рыба в озере водилась в изобилии, лес был богат ягодами и кореньями. А еще здесь были деревья, на которых можно было тренироваться, отрабатывая удары кинжалом. Кинжал. "Подарок" Амира. Единственное оружие и единственный друг.

Я учился жить в лесу, учился чувствовать свое новое тело, свою новую силу. Но ночами… Ночами меня преследовали кошмары, в которых я снова и снова переживал схватку с медведем, чувствовал вкус его крови у себя на губах. Просыпался в холодном поту, сжимая в руке кинжал. И тогда я понимал: путь назад нет. Я уже не тот Алекс, которым был раньше. И мне предстоит научиться жить с этим.

Недели одиночества и непрерывных тренировок не приблизили меня к пониманию того, что же за сила пробудилась во мне после опытов эльфа. Она дремала где-то глубоко внутри, подобно закованному зверю, изредка давая о себе знать животным голодом и вспышками нечеловеческой ярости. Ярость я научился подавлять, а вот голод… Он пугал меня.

Я вспомнил тот день, когда набросился на убитого медведя. Вспомнил вкус крови, охватившее меня безумие. И понял – ключ к пробуждению силы лежит через боль, через страх.

Взяв кинжал, я без тени сомнения провел им по левой руке. Резкая боль пронзила тело, заставив меня вскрикнуть. Кровь хлынула из раны, окрашивая траву в багровый цвет. На мгновение голова закружилась, но я заставил себя не отводить глаз от пульсирующей раны. И тогда я услышал его.

– Неужели ты настолько слаб, что готов калечить себя ради силы, которой не в состоянии управлять?

Голос был глубоким, надменным, словно исходил из самой бездны моего разума. Я ощутил рядом чье-то присутствие – холодное, чуждое, вселяющее животный ужас.

– Кто ты? – с трудом выдавил я, сжимая зубы от боли.

Голос рассмеялся – холодный, безрадостный звук. – "Ты так жаждешь моей силы, но даже не знаешь, кто я? Какая жалкая решимость…"

Он умолк, оставив после себя лишь звенящую тишину. Ярость и отчаяние захлестнули меня. Он играл со мной, насмехался над моей беспомощностью.

Но не успел я выкрикнуть, как почувствовал, как раны на руках начинают стягиваться, затягиваясь прямо на глазах. Боль отступила, сменившись странным зудом. И вместе с тем, как утихала боль, нарастало знакомое, всепоглощающее чувство голода. Того самого голода, что гнал меня к туше медведя, заставляя забыть обо всем на свете.

"Нет! Только не это!" – прошептал я, впиваясь ногтями в ладони. На этот раз я не позволю монстру взять верх. Я буду сопротивляться.

Сжав зубы, я сфокусировал всю свою волю на борьбе с голодом, на стремлении удержать контроль над собственным телом. Каждая клеточка моего тела кричала о пище, но я стоял на своем.

И тогда я ощутил это. Невероятную силу, бурлящую в моих венах, пульсирующую в каждом ударе сердца. Моё тело менялось: мышцы наливались тяжестью, кожа на руках темнела, становясь почти чёрной, сквозь которую проступали толстые, набухшие вены.

Это было одновременно пугающе и волнующе. Я чувствовал, как исчезает слабость, как каждый вздох наполняет меня нечеловеческой мощью. Впервые с тех пор, как я очутился в этом мире, я почувствовал себя... живым. Настоящим.

Новая сила опьяняла, словно крепкий эльфийский ликер. Мир вокруг превратился в площадку для опытов, а я - в ребенка, нашедшего отцовский меч. Тяжелые удары сотрясали землю, оставляя на коре вековых дубов глубокие борозды. Ярость сконцентрировалась в кулаках, каждый удар – выплеск мощи, о которой раньше я и мечтать не смел.

Тело двигалось само, подчиняясь новым инстинктам. Я мчался сквозь лесную чащу, не разбирая дороги, перепрыгивая овраги и поваленные стволы с грацией лесного зверя. Ветки хлестали по лицу, но я не чувствовал боли, лишь опьяняющее чувство свободы и силы.

В какой-то момент я оказался на берегу озера. Спокойная гладь воды, отражавшая голубое небо, вызвала почти первобытную ярость. Я ударил по воде – и спокойная гладь взорвалась фонтаном брызг, волна окатила берег, сбивая с ног деревья.

Смех, дикий и незнакомый, вырвался из моей груди. Я чувствовал, как стираются границы между мной и лесом.

Но эйфория длилась недолго. Внезапно накатила слабость, гораздо более сильная, чем та, что я испытывал раньше. Красные вены на руках поблекли, кожа приобрела свой обычный оттенок, мышцы словно "сдулись", вернувшись к прежним размерам. Головокружение сдавило виски, заставив меня опуститься на колени. Из последних сил я дополз до ближайшего дерева и прислонился к его шершавому стволу.

"Ты слишком слаб, игрушка," – прошелестел в моей голове уже знакомый голос. – " Не спеши. Твоё тело – ещё не сосуд, а хрупкая клетка. Учись контролю, иначе ты уничтожишь себя."

Голос умолк, оставив меня наедине с тошнотой и дрожью, пробирающей до костей. Я закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание, и провалился в тяжелый сон, полный обрывков видений и полузабытых кошмаров.Пробуждение было медленным и тяжелым, как подъем с морского дна. Тело ломило, в голове стоял туман, сквозь который с трудом пробивались обрывки вчерашних событий. Ярость, сила, голос в голове, слабость…

– Контроль, – прошептал я, сжимая и разжимая кулаки. – Нужно научиться контролировать её.

В этот раз не было эйфории, не было страха – лишь холодная решимость. Я знал, что эта сила – мой единственный шанс выжить в этом мире, где меня уже предавали и отвергали.

Вспомнив слова Амира о пути до столицы, я решительно поднялся на ноги. Лес уже не казался мне надежным убежищем. Мне нужны были ответы, и найти их я мог только среди людей, как бы сильно меня ни пугала эта мысль.

Путь до ущелья Черного Клыка, последнего рубежа перед столицей, занял несколько дней. Я двигался в основном ночами, обходя стороной деревни и торговые караваны.

И вот теперь я стоял на границе леса, глядя на мрачные скалы, устремленные в небо, словно зубья гигантского зверя.

Ущелье встретило давящей тишиной и сырым, могильным холодом. Стены скал, черные и гладкие, словно отполированные временем, нависали с обеих сторон, грозя раздавить любую живую душу, посмевшую вторгнуться в их обитель.

Я двигался осторожно, несмотря на всю мощь, что скрывалась во мне. Интуиция, обостренная пребыванием в лесу, шептала об опасности.

И вскоре я понял, что не ошибся.

На половине пути, у изгиба ущелья, лежали тела. Двое мужчин, вернее, то, что от них осталось. Я узнал их по одежде – караванщики Амира.

Один лежал лицом вниз, голова неестественно вывернута, сквозь разорванную ткань проглядывала глубокая рана на шее. Второй, судя по всему, пытался бежать, но его настигли ударом в спину. Тонкий, словно игла, клинок пробил кольчугу и ребра, оставив на камнях темное пятно запекшейся крови.

Я осмотрел тела с ледяным спокойствием, подавляя поднимающуюся изнутри волну гнева. Такие раны не могли быть нанесены обычным оружием – слишком точно, слишком чисто. Кто-то устроил засаду на караван, и это были не простые разбойники.

"Амир", – мелькнуло в голове. – "Где же ты?".

Хоть он и выгнал меня, оставив на произвол судьбы, я не желал ему смерти. Он был опытный проводник и воин, но даже он не смог бы противостоять тем, кто расправился с этими двоими.

Я похоронил караванщиков у подножия скалы, отметив их могилы грудой камней. Делать этого было необязательно, но что-то заставляло меня отдать должное даже тем, кто оказался по ту сторону моей новой жизни.

Путь сквозь ущелье казался теперь еще более зловещим. Предчувствие беды настигало меня с новой силой, и я уже не сомневался, что впереди меня ждет встреча не только с прошлым, но и с жестокой правдой об этом мире.

И я не ошибся.

Не пройдя и полумили, я увидел его. Амир лежал у самой воды, лицом вниз, раскинув руки, словно в последнем полете. Его спина была изранена стрелами, одежда изрублена мечом.

Я осторожно перевернул его тело, боясь увидеть на его лице последнюю гримасу ужаса. Но Амир умирал быстро, этого нельзя было не заметить. Его глаза были закрыты, а губы словно застыли в полуулыбке.

В руке он сжимал небольшой кожаный мешочек. Я вытащил его и узнал знакомую вещь – кулон из металла, который Амир всегда носил на шее.

Ярость, холодная и беспощадная, как лезвие, пронзила меня до кончиков пальцев. Амир, мой бывший проводник, мой единственный друг в этом проклятом мире, лежал у моих ног, пронзенный стрелами, словно дикий зверь. И в этот момент я поклялся, что отомщу за него.

Сжав зубы, я начал рыть могилу, используя для этого найденный неподалёку плоский камень. Скорбь жгла грудь, но я гнал от себя прочь лишние чувства. Сейчас не время скорбеть. Время мстить.

Внезапно по спине пробежал холодок. Я инстинктивно увернулся, и в тот же миг мимо лица просвистела стрела, оставив на щеке тонкую кровавую царапину.

Оглянувшись, я увидел на склоне ущелья две фигуры. Лучник в темном плаще уже вкладывал новую стрелу в тетиву, а рядом с ним, сверкая на солнце полированной сталью, стоял рыцарь в полном боевом доспехе.

Это были они. Убийцы Амира и каравана.

Но двоих было бы недостаточно, чтобы расправиться с опытными караванщиками… Значит, поблизости еще кто-то есть. Засада?

Злость забурлила в жилах, отравляя кровь ядом. Я не чувствовал страха, только холодную ярость и жажду мести. Они пожалеют, что перешли мне дорогу.

Не раздумывая ни секунды, я вонзил кинжал себе в руку. Боль вспыхнула и тут же отступила, вытесненная волной знакомой силы. Красные вены, словно змеи, оплели руки и шею, кожа стала черной и горячей. Из горла вырвался звериный рык, эхом прокатившийся по ущелью.

Я видел удивление на лицах своих врагов, когда они поняли, с кем связались. Но было поздно. Я уже мчался к ним, не человек, не зверь, а нечто гораздо более древнее и страшное. Существо, рожденное из боли, гнева и жажды мести.

Рыцарь замешкался лишь на мгновение, пораженный моим звериным обликом. Этого мгновения мне хватило. Я пронесся мимо него, ощущая, как тяжелая рука в латах с размаху ударила по пустоте. В голове билась одна мысль: "Убить лучника".

Еще одна стрела пролетела рядом, пробив воздух с тихим свистом. Я увернулся, делая немыслимый для человека прыжок, и в следующее мгновение уже был рядом с лучником. Он вскинул руку, пытаясь защититься, но мой кинжал вонзился ему в горло быстро и точно, как удар змеи.

Тело лучника обмякло, я выдернул кинжал и резко развернулся, уже ожидая атаки рыцаря. И не ошибся. Тяжелый меч обрушился мне на спину, высекая из черной, словно базальт, кожи сноп искр.

Боли не было, только тупая тяжесть удара. Я чувствовал себя медведем, в которого ткнули иглой: неприятно, но не смертельно.

– Что за тварь?! – рявкнул рыцарь, отступая на шаг. – Говори, кто ты такой, иначе я выпотрошу тебя заживо!

Я не ответил. Слова были сейчас лишними. Он получит ответ в бою.

Рыцарь атаковал снова. Он был быстр и ловок, как и положено воину его звания, но против моей нечеловеческой скорости он был просто неуклюжим медвежонком. Я уворачивался от его ударов, ощущая, как по коже чиркает сталь, но не в силах пробить ее.

С каждым ударом рыцаря меня охватывало все большее нетерпение. Он был слабаком. Да, сильным по меркам обычного человека, но не более. Я же чувствовал, как бурлит во мне сила, жаждущая вырваться наружу.

Внезапно, рыцарь отступил и замер на месте, тяжело дыша. Его лицо, которое я теперь разглядел под поднятым забралом шлема, было бледным, но решительным.

– Аура! – прорычал он, и вокруг него вспыхнула едва заметная голубоватая энергия. – Усиление!

Рыцарь изменился: движения стали резкими, почти неуловимыми, а сила ударов возросла вдвое. Он снова бросился в атаку, и теперь его меч уже не просто чиркал по моей коже, а оставлял на ней глубокие борозды.

"Интересно", – мелькнуло у меня в голове. – "Значит, в этом мире есть не только грубая сила, но и что-то еще..."

Впервые с начала боя я почувствовал азарт. У меня появился достойный противник.

"Танец Света!" – раздался крик рыцаря, и он словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь мерцающий след голубоватой ауры. Я напрягся, стараясь уловить его движения, предугадать удар. Справа? Слева?

В тот же миг рыцарь материализовался у меня за спиной, и его меч, окутанный аурой, со свистом рассек воздух. Я едва успел увернуться, чувствуя, как меч проходит в паре сантиметров от моей головы. "Быстро!" – промелькнуло в голове. – "Но недостаточно быстро!"

Я рванулся навстречу врагу, игнорируя боль от царапины на плече, и обрушил на него шквальный град ударов. Рыцарь парировал их с трудом, его аура мерцала, грозя рассеяться от каждого моего прикосновения.

"Клинок Правосудия!" – новый выкрик, и меч рыцаря вспыхнул ярким синим пламенем. Удар последовал мгновенно, и на этот раз я не успел увернуться. Пламя обожгло мне грудь, оставив на ней глубокую рану.

Боль! Я уже забыл, что это такое. Ярость вскипела с новой силой, заглушая разум, превращая меня в орудие разрушения.

"Ты заплатишь за это!" – прорычал я, ощущая, как темная сила внутри меня откликается на зов боли и ярости.

Дальше бой превратился в хаотичный вихрь ударов, блоков, уворотов. Я атаковал с нечеловеческой силой, не чувствуя боли, не зная усталости. Рыцарь, окруженный своей голубой аурой, походил на мерцающий огонек в центре бушующей стихии.

"Крылья Света!" – кричал он, ускоряясь на мгновение, чтобы увернуться от моего удара. – "Щит Веры!" – аура вокруг него уплотнялась, формируя полупрозрачный барьер, способный выдержать несколько моих атак.

Но я чувствовал, что он слабеет. Его движения становились медленнее, аура – тусклее. Рана на моей груди уже затянулась, оставив после себя лишь тонкий белый шрам.

Последний прыжок, последний удар – и рыцарь с хрипом рухнул на землю, его меч с лязгом выпал из рук. Я стоял над ним, тяжело дыша, ощущая, как темная сила медленно отступает, возвращая меня к человеческому облику.

Черная пелена перед глазами рассеялась, и мир ворвался в мое сознание оглушительным ревом боли. Каждый порез, каждая рана, каждый удар, нанесенный мне в форме монстра, отозвался теперь адским пламенем, прожигая плоть и разум.

Я упал на колени, не в силах сдержать крика, который вырвался из груди хриплым стоном. Земля под руками окрасилась багровым, но я уже не понимал, моя ли это кровь, или еще рыцаря. Тело содрогалось в судорогах, словно пытаясь выплюнуть из себя боль, вернувшуюся с десятикратной силой.

"Глупец", – прошептал где-то на грани сознания голос древнего бога. – "Смертный не может управлять такой силой безнаказанно".

Но я его уже не слышал. Боль заполняла собой все: зрение, слух, мысли…

Не знаю, сколько времени я провел в этом аду. Но постепенно жар в жилах начал утихать, сменяясь тупой, ноющей болью. Я смог подняться, опираясь на ствол дерева, и вздохнуть полной грудью.

Передо мной, словно в кошмарном сне, лежали тела рыцаря и лучника. Их лица, искаженные последней гримасой ужаса, напоминали мне о цене, которую приходится платить за силу.

Я снова взял себя в руки. Скорбь по Амиру еще теплилась в груди, но теперь ее заглушала тяжелая усталость и горечь. Мир, в котором мне предстояло жить, оказался еще более жестоким и кровожадным, чем я мог представить.

Собрав последние силы, я закончил начатое. Захоронил Амира рядом с его товарищами, отметив его могилу небольшим камнем. Помолился про себя, хотя и не знал, есть ли в этом мире боги, способные услышать мои молитвы.

Перед тем как покинуть ущелье, я подобрал лук и колчан со стрелами, оставленные мертвым лучником. Оружие врага – тоже оружие. А мне оно теперь очень пригодится.

Выбравшись из мрачного ущелья, я почувствовал, как на лицо ложится тепло солнечных лучей. Впереди, на холме, возвышались стены Эмеральда – столицы, куда я так стремился. Но радости от этого я не испытывал. Слишком много боли и крови осталось позади.Дорога до города показалась не такой уж и длинной. У ворот столицы меня, естественно, остановила стража. Двое солдат в кожаных доспехах с копьями наперевес загородили мне дорогу.– Стой! – гаркнул один из них, хмуро разглядывая меня из-под шлема. – Ты кто такой и какова цель твоего визита?

Я знал, что могу просто оттолкнуть их и пройти, но тогда меня объявят преступником. Мне нужно было попасть в город тихо, не привлекая к себе лишнего внимания.

"Хорошо, что у Амира был кошель с монетами", – подумал я, вспоминая о кошельке с золотыми монетами, который забрал в повозке разбитого каравана.

– Я – путешественник, – спокойно ответил я, протягивая старшему из стражников несколько монет. – Долго шел из далеких земель, чтобы повидать столицу.

Стражник с сомнением взглянул на деньги, потом на меня. "Что-то он худощав для путешественника", – промелькнуло в его глазах. Но золото делало чудеса.

– Ладно, проходи, – буркнул он, пряча монеты в карман. – Но смотри, без глупостей в городе. Иначе пожалеешь!

Я кивнул и прошел в ворота, не оборачиваясь. Город встретил меня шумом и суетой. Здесь жизнь бурлила и кипела, словно в котле, полная ярких красок, запахов и звуков.

Но мне было не до красот. Я чувствовал себя измотанным Найдя небольшую, но чистую гостиницу недалеко от центральной площади, я снял комнату и рухнул на кровать, не снимая одежды. Сон, тяжелый и без сновидений, накрыл меня мгновенно. Мне нужны были силы. Ведь я пришел в этот город не любоваться его достопримечательностями. Я пришел за ответами.

Сон вернул силы, но не прогнал мрачных мыслей. Я проснулся с рассветом, чувствуя себя так, словно меня топтало стадо горных козлов. Но отдыхать было некогда. У меня появилась цель, и первым делом нужно было узнать, насколько она достижима.

Спустившись в общий зал гостиницы, я подозвал к себе трактирщика – жилистого мужичка с пронырливым взглядом и вечно чем-то испачканным фартуком.

– Говорят, в вашем городе можно найти любого мастера на любое дело, – начал я, бросив на стойку серебряную монету. – Вот и мне нужен человек сведущий. Такой, что знает пути-дороги не только в этом мире.

Трактирщик ловко подхватил монету, скрывая ее где-то в складках фартука. Взгляд его стал куда более приветливым.

– Ну, это смотря какие дороги вас интересуют, сударь, – многозначительно протянул он. – Если вам нужен проводник до ближайшего города – тут у меня пол-таверны таких мастеров найдется. А вот если речь идет о чем-то… посерьезнее…

– Мне нужно найти путь домой, – перебил я его, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – В очень далекие земли.

Трактирщик присвистнул и почесал затылок.

– Ну, тут вам только к магам, сударь, – выдал он, разводя руками. – Башня магов – вон там, на холме. Не ошибетесь. Только учтите, услуги их дорого стоят.

Я кивнул, бросил еще одну монету и поспешил удалиться, пока предприимчивый трактирщик не раскусил, что я готов отдать последнюю рубашку за шанс вернуться домой.

Башня магов оказалась еще более внушительной, чем я представлял. Высокое, устремленное в небо строение из серого камня, с узкими окнами, похожими на бойницы, и заостренным шпилем, утопающим в облаках. У ворот дежурили стражники в блестящих доспехах, но меня они пропустили без лишних слов.

Внутри меня встречал прохладный полумрак и запах странных трав, от которого слегка кружилась голова. У стойки из полированного дерева толпились люди самого разного толка – от богато одетых купцов до оборванных крестьян. Судя по всему, у жителей этого мира было предостаточно проблем, решить которые они надеялись с помощью магии.

– Мне нужно поговорить с магом, – обратился я к седовласому мужчине в длинном синем халате, который вел записи в толстой книге. – С тем, кто разбирается в порталах и пространственных переходах.

Мужчина поднял на меня усталый взгляд. "Еще один мечтатель", – явно прочел он в моих глазах.

– Шестой этаж, комната 613, – бесцветным голосом ответил он. – Но предупреждаю сразу, услуги мастера Аластора дорого стоят.

Я кивнул и полез в кошелек. Предчувствие подсказывало, что после этой встречи он значительно похудеет. Так и оказалось. Стоимость "консультации" составила ровно половину всех моих сбережений.

Поднявшись по узкой винтовой лестнице на шестой этаж, я остановился перед массивной дубовой дверью с вырезанной на ней руной, значение которой мне было неизвестно. Собравшись с духом, я постучал.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, словно подчиняясь невидимой силе. Я вошел в комнату, стараясь не выдать своего волнения. Воздух здесь был пропитан магией, от нее слегка покалывало кожу и кружилась голова. В глубине комнаты, у огромного окна, выходившего на город, сидел эльф.

Высокий, худощавый, с волосами цвета серебра, ниспадавшими на плечи, и проницательными глазами, которые, казалось, видели меня насквозь. Он был облачен в простую, но искусно сшитую тунику темно-синего цвета, подчеркивающую его аристократическую бледность.

– Прошу, проходи, Алекс, – произнес эльф, не оборачиваясь. – Я Аластор, и мне уже известна цель твоего визита.

Я нахмурился. "Откуда ему все известно? Магия?"

В тот момент, когда наши глаза встретились, в груди вспыхнула холодная искра недоверия. Тот же пронзительный взгляд, та же едва уловимая надменность в улыбке, что и у эльфа, который держал меня в своей лаборатории…

Сжав зубы, я все же решил не показывать своих чувств. Мне нужна была помощь этого мага, несмотря на все мое отвращение к его сородичам.

– Вы знаете, зачем я здесь? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

– Знаю, – кивнул Аластор, жестом предлагая мне сесть в кресло напротив. – Ты ищешь путь домой. В свой мир. Не так ли?

Я удивленно приподнял брови. Он и правда читал мои мысли?

– Это… не такая уж и редкость, – продолжил Аластор, не обращая внимания на мое удивление. – Этот мир… он подобен паутине, которая притягивает к себе путников из разных измерений. Кто-то попадает сюда случайно, кто-то – в результате магических экспериментов, кто-то… перерождается. Но всех вас объединяет одно – желание вернуться обратно.

– И что же мне делать? – с надеждой спросил я, подаваясь вперед. – Вы можете мне помочь?

Аластор вздохнул, и в его глазах мелькнула тень печали.

– Боюсь, что нет, – тихо произнес он, и его слова ударили меня, словно удар молота. – Я много лет изучаю пространственную магию, но еще ни одному магу, даже из числа архимагов прошлого, не удавалось открыть путь в другой мир. Это… за пределами нашего понимания.

Слова Аластора ударили по мне, словно удар хлыста. Вся надежда, что теплилась в груди, рассыпалась в прах.

– Неужели… нет никакого шанса? – прохрипел я, сжимая подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели.

Аластор молча наблюдал за мной, и в его пронзительном взгляде теперь читалось не только сочувствие, но и какая-то скрытая печаль.

– Шанс есть всегда, – медленно произнес он, выводя меня из тяжелых раздумий. – Но искать его нужно здесь, в этом мире. Ты еще молод, силен, у тебя есть… потенциал. Кто знает, каких вершин ты сможешь достичь в этом мире? Возможно, тебе уготовано великое будущее. Такое, о котором ты даже не мог мечтать в своем мире.

Его слова заставили меня задуматься.

– Но… с чего начать? – растерянно пробормотал я, чувствуя себя потерянным ребенком посреди шумного базара.

– Это зависит от твоих наклонностей, – ответил Аластор, легко поднимаясь с кресла. – Судя по твоей… ауре, в тебе скрывается немалая сила. Тебе может подойти путь мага. В столице есть неплохая школа магии. Или же ты предпочитаешь более… прямолинейные методы? Тогда тебе прямая дорога в армию.

Он подошел к столу и достал из ящика два небольших предмета – серебряный медальон с изображением открытой книги и стальной жетон с выгравированным на нем гербом в виде двух скрещенных мечей.

– Выбор за тобой, Алекс, – произнес он, протягивая мне эти предметы. – Какой путь ты выберешь?

Я взвесил в руке стальной жетон, холодный и тяжелый. Два скрещенных меча – символ прямолинейности и силы. То, что нужно.

– Мой выбор – армия, – твердо произнес я, возвращая медальон Аластору.

Эльф принял его, не скрывая удивления. Он несколько мгновений молча изучал меня своим пронзительным взглядом, словно пытаясь проникнуть в самую глубину моей души.

– Ты уверен, Алекс? – спросил он наконец, и в его голосе послышалась едва заметная тревога. – Путь мага безопаснее. Башня обеспечит тебе защиту и покровительство. Сейчас в королевстве неспокойное время, наследники престола готовятся к войне за власть. Если ты выберешь армию, тебя могут призвать на фронт.

Я прекрасно понимал, о чем говорит Аластор. Но меня не привлекала перспектива провести годы в стенах Башни, корпя над книгами и пытаясь постичь тайны магии. Сила, которая теперь текла в моих жилах, была другой. Дикой, неуправляемой, но безумно притягательной.

И я интуитивно чувствовал, что она не терпит ограничений.

– Я справлюсь, – ответил я, встречаясь взглядом с эльфом. – И я уверен в своем выборе.

Аластор кивнул, словно принимая мой вызов.

– Хорошо, – сказал он, и в его голосе зазвучали деловые нотки. – Раз ты решил, я помогу тебе. Этот жетон – не просто безделушка. Он дает право на поступление в Военную Академию Эмеральда без лишних формальностей. Покажи его при прохождении вступительных испытаний, и тебя зачислят без лишних слов.

– Академия? – удивился я. – Я думал, чтобы попасть в армию, нужно просто наняться к какому-нибудь капитану…

Аластор улыбнулся краешком губ.

– Все не так просто, Алекс, – сказал он. – Обычная служба тебе не подойдет. Тебе нужно место, где ты сможешь развить свои таланты. В Академии тебя научат владеть оружием, стратегии и тактике с дисциплиной. Там ты сможешь применить свою силу с пользой. И, – он значительно посмотрел на меня, – возможно, даже больше, чем думаешь.

Я задумался. Академия… Звучало неплохо. По крайней мере, там я смогу найти себе место, где моя сила не будет привлекать лишнего внимания. А там, глядишь, и разберусь, что мне делать дальше.

– Хорошо, – кивнул я. – Я попробую. Спасибо вам за помощь, мастер Аластор.

Эльф кивнул на прощание, и я вышел из комнаты, сжимая жетон в кулаке. В голове роились мысли, сменяясь одна другой. Путь домой казался теперь еще более далеким, чем раньше. Но вместо отчаяния я чувствовал… странное предвкушение. Будто на пороге новой жизни, полной опасностей и приключений.

Выйдя из Башни магов, я решительно направился в сторону, где, по словам Аластора, находилась Военная Академия. Мне предстояло многому научиться.