Перед тобой не одна история, а несколько, случившихся в разные эпохи, в разных краях и с разными людьми. Их связывает только мир, в котором всё происходит. Каждый том живёт своей жизнью, хотя кое-где перекликается с последующими.
Холодные губы касаются ее тонкой, покрытой шрамами лодыжки,
а испуганное тело непроизвольно вздрагивает.
Губы, которые опустились после легкого прикосновения к ее
тонкой лодыжке, снова мягко прикасаются. Она чувствует, как влажный язык
всасывает ее кожу.
- Угх!..
Чем чаще девушка глотает стоны и закусывает губу, тем более
возбуждающими становятся поцелуи, атакующие ее лодыжку.
Ее лодыжка - это место, где она не чувствовала ничего, но
прикосновение его губ странно ощущается. Это потому, что его губы слишком
холодные или шрамы на ее лодыжке ещё свежие?
«…»
Странное жжение обжигает ее бледную кожу и ощущение
покалывания поднимается с внутренней стороны ее бедер до самого пупка, а пальцы
непроизвольно сжимаются.
Почтительно поцеловав ее лодыжку, он медленно поднимает
глаза и смотрит на нее. Его красные глаза, похожие на пылающее солнце в голубом
небе Амора, заманивают ее в ловушку.
Девушка смотрит на него с ничего не выражающим лицом. Она
старается, чтобы ее не поймали, когда кусает свои губы и глотает стоны.
Красные глаза мужчины сужаются, когда он наблюдает за ней, и
вскоре он опускает взгляд и снова сосредотачивается на поцелуях.
- Ух, это…
Только тогда она, наконец, сделала несколько резких вдохов.
Ей всегда приходится вот так задерживать дыхание, когда его
губы касаются ее кожи.
Этот мужчина безнаказанно лизал ее лодыжки и целовал колени.
Странно, что этот мужчина обнимает ее бесполезную ногу, как
святой грааль Божий, в обмен на сделку.
Горячие губы, которые всегда извергают плохие слова,
становятся мягче каждый раз, когда они целуют.
То же самое относится и к острому языку, который выплевывал
резкие слова.
Острые ощущения поцелуя заставляли ее вздрагивать каждый раз,
но девушка отчаянно игнорировала это, а задержав дыхание, она притворяется, что
ее это не возбуждает с ничего не выражающим лицом.
Потому что она не хочет, чтобы мужчина знал, что он
заставляет ее чувствовать.
Губы мужчины поднимаются к ее голеням, покрывая ее красивые
колени своим горячим дыханием.
- Ты все еще ничего не чувствуешь?
- Это просто бесполезная нога, как и раньше.
Мужчина небрежно смеется над ее словами.
Его смех касается ее пропитанной слюной кожи. Деликатность и
достоинство этого заставляют ее чувствовать пульсацию ниже пупка.
Конечно, это нога бесполезная и она отдала ее ему, не
задумываясь.
«…»
Вот почему он владелец этой ноги, а не она.
Мужчина, который постоянно целует ее тонкие лодыжки, словно
выполняя какой-то благочестивый ритуал.
- Никогда не забывай, -
пробормотал мужчина тяжёлым голосом, будто тихо кричал.
Его глаза горели силой.
Когда-то он был ее врагом, но теперь он тот мужчина, который
хочет ее.
Он смотрит на нее своими благочестивыми и невинными глазами,
но что это за чувство, что наполняет его темные, мерцающие красные глаза?
Что это за горячее чувство, которое целыми днями щелкает под
толстым воротником, как голодное животное?
Как будто она увидела то, чего не должна была видеть.
Ее инстинкты подсказывали ей, что она в опасности, как будто
она знает что-то, чего не должна знать. Она молча игнорирует странное
напряжение, которое щекочет ее живот, и опускает глаза.
Ещё раз холодные губы мужчины медленно касаются ее ноги,
затем влажный кончик его языка касается ее лодыжки.
Словно желая заявить о своей собственности, его горячие губы
снова и снова касаются её кожи,а для того, чтобы вернуть себе аппетит, мужчина
несколько раз слегка прикусывает ее кожу. Похоже, он может съесть ее в любой
момент.
Этот человек - ядовитое растение.
Если бы она попробовала его на вкус, это привело бы ее к
зависимости, демонизировало бы ее и заставило забыть свою цель.
«Да, мне не следует вмешиваться».
Следы поцелуев мужских губ остаются на ее ноге, которая не
может нормально ходить.
Она была императрицей далекой империи.
Но то, что произошло только что, - это один из дней, которые
проживает упраздненная императрица Розалин В. Сансет, отказавшаяся от имени
прошлого.
*Прошлое*
- Пожалуйста, прекрати…
Любовница императора, Наташа Роанти, тихо прошептала
императору на ухо:
- Убейте императрицу.
Ее голос был теплым, как объятия зимой, а улыбающиеся
зеленые глаза были такими же зелёными, как новые весенние ростки, пережившие
зиму.
Наташа, чье лицо было полно сострадания, как будто она была
полна любви, прошептала:
- Убейте ее и добейтесь процветания страны, мой несчастный
Величество.
Ее руки, гладкие, как белые змеи, обнимали жесткие и
напряженные плечи императора.
Бедный император, который никогда не исполнял своих желаний
из-за императрицы.
- Пожалуйста, используйте Наташу, Ваше Величество, -
прошептала она, нежно поглаживая плечи императора, который был настойчив и
высокомерен.
- Я ваша верная слуга. Вы можете использовать меня сколько
угодно для своего величия. Мое удовольствие - ваше великолепие. Избавьтесь от
императрицы, которая вас беспокоит, и заложите фундамент своей славной власти.
Все в этой стране, на этой земле принадлежало императору
Джиллотти.
Почему Владыка всего сущего не мог распорядиться богатством
в казне по своему усмотрению без одобрения императрицы?
Император стиснул зубы и уставился в пространство. Его глаза
были напряжены, как будто лицо одинокой императрицы было нарисовано в этой
черной пустоте.
Наташа поцеловала императора в мочку уха и ласково
прошептала:
- Отдайте мне брата императрицы. Через несколько месяцев он
станет предателем, который будет шантажировать правительство и грабить казну.
Взгляд императора изменился.
- Императрица попытается спасти его, но чем больше она будет
стараться, тембольше её станут ненавидеть. Она будет ослеплена ревностью и станет
невнимательной, защищая своего бесстыдного брата.
Хаха. Ее смех был невинным, но слова были холодными.
Молодой император, плотно сжав губы, молча слушал Наташу.
Его глаза, блестевшие под волосами, сияли, пожирая глубины
тьмы.
Черное желание, всё время находящееся в голове, охватило
сердце при словах Наташи.
- В покоях брата императрицы будут доказательства измены.
Кто-нибудь с нашей стороны скажет, что императрица завидует прекрасной Наташе и
ненавидит Его Величество.
Ее шепчущий голос был таким сладким...
Император закрыл глаза и все больше и больше увлекался*
голосом Наташи.
Прим: загипнотизирован.
- Но сначала… У меня к вам просьба, Ваше Величество.
Теплая, мягкая бледная рука Наташи с розовыми кончиками
пальцев погладила угловатый подбородок императора.
- Вы должны отрезать все концы и избавься от людей, которых
она любит.
Несмотря на то, что это был легкий и освежающий жест,
похожий на заботу о ребенке, в конце хватка стала жёстче.
- Империя должна быть поставлена в известность о том факте,
что они были убиты за попытку предать императора. Слухи настолько страшны, что
они даже создают монстров, которых нет.
Рука Наташи скользнула по шее императора, по его плечам и
мягко скользнула в расстегнутую рубашку.
- Служанки, которых она лелеет, ее окружение, дальние
родственники, с которыми ее связывает давняя дружба, и даже брат, которого она
любит.
Ее рука, которая нащупывала грудь императора, блуждала по
его животу.
Спокойное дыхание императора постепенно становилось прерывистым
и хриплым.
- Убейте их всех, - прошептала Наташа прелестным голосом,
склонив голову на плечо императора, как маленькая девочка.
Ее нежная рука игриво скользнула к его брюкам, ища как бы
пролезть в брюки.
Глаза Императора начали наливаться кровью.
- Наташа упадет на торжественной вечеринке, схватив платье
императрицы. Бедная Наташа, у которой брат императрицы пытался отнять ее
невинность, плакала, кровь пачкала край ее белого платья. Как раз в этот момент
доктор начнет кричать ...
Был ли голос матери, поющей детскую колыбельную, таким
нежным?
- В животе Наташи есть драгоценный императорский потомок.
Этим голосом Наташа продолжала рассказывать о своем заговоре,
чтобы уничтожить императрицу.
- Тогда императрица станет грязной женщиной, которая
попытается убить императорского сына за спекуляцию, за своего мерзкого брата.
О, как это освежает, Ваше Величество?
Несмотря на невинный звук ее хихикающего голоса, ее рука
мало-помалу непристойно пробиралась в штаны императора.
- Ее окружение и ее семья попытаются защитить императрицу.
Тогда...
Маленькая рука Наташи без колебаний пролезла в нижнее белье
императора.
Когда мужественность императора проявилась, и он не смог
скрыть своего возбуждения, она прошептала, сжимая его, которое стало неумолимо
горячим.
- Только тогда вы вытащите нож.
Голос Наташи, которая дразнила императора, как ни в чем не
бывало, слегка ускорился. Это подняло сердце императора, как сопрано, к
кульминации пьесы.
- Брызги красной крови будут повсюду, чтобы императрица не
смогла найти способ выжить с ее хитрой головой.
Ее яркая юбка была закатана до предела, а ее действия были
до крайности непристойными, но только ее розовое лицо, которым она смотрела на
императора, было таким же застенчивым и красивым, как у маленькой девочки.
Без колебаний Наташа расстегнула рубашку.
Ее округлые и красивой формы груди попали на глаза
императора.
Она со смехом поднимала и опускала бедра, гордо выставляя их
перед жадным императором.
Ее круглые ягодицы мощно двигались вверх и вниз, а изо рта
императора вырвался нетерпеливый стон.
- Неважно, насколько умна императрица... Если все люди,
которых она должна защищать, мертвы, что она будет делать? Аааа.... Она, а-а… Чтобы
избавиться от... сначала вы должны избавиться от ее приближенных.
Наташа скакала на императоре, как всадник на лошади.
Она схватила его, свободно двигая бедрами. Император был
очарован ею, когда удовольствие взяло верх.
- Ваше Величество... Вы сможете же это сделать. Правильно?
Ее дыхание стало прерывистым, а торопливая рука потянулась к
ней.
Император, схватив Наташу за тонкую талию, приподнял ее и
быстро опустил вниз, как она это делала некоторое время назад.
В его руках не было пощады, когда он резко опустил ее бедра
вниз.
Наташа закрыла глаза и сжала его изо всех сил.
Она не успокоилась ни на мгновение, пока он не вскрикнул от
удовольствия.
- Наташа! Ааааа!..
Подавленный стон императора всегда был волнующим.
Никто и не знал, каково это сладко иметь под своим контролем
величайшую силу в стране и слышать, как он стонет.
Наташа посмотрела на Императора, улыбаясь, как кошка. Ее
глаза были веселыми и затуманенными жаром.
- Итак, Ваше Величество…
Ее лицо сразу же залилось восхитительным розовым румянцем.
Затем она увидела жадные глаза Императора, которые смотрели на
нее так, словно пожирали ее.
Наташа счастливо улыбнулась и прошептала:
- Пожалуйста, используйте меня, чтобы избавиться от этой
отвратительной императрицы.
Это была улыбка демоницы, ведущая императора к гибели.
17-я императрица Танатоса, королевства льда и золота, была
калекой.
Она не родилась такой, но это был результат благородной
жертвы, которую она принесла в попытке спасти императора и его бедных
подданных.
Розалин В. Сансет.
Она была императрицей с железной кровью, с блестящими
серебряными волосами, которые выглядели так, словно были сделаны из лунного
света, и с насыщенными фиолетовыми глазами.
Розалин считалась самой благородной, самой красивой и самой
совершенной императрицей в истории Империи Танатос.
Никто не посмел бы высмеять её, даже если бы такая Императрица
хромала на одну ногу.
Она была гениальным стратегом, прекрасным дипломатом,
свободно говорившим на шести языках, и доброй императрицей, которая основала
государственные медицинские учреждения для ухода за бедными.
Несмотря на то, что у нее было всего несколько выражений
лица по сравнению с ее красивой внешностью и ее неспособностью наслаждаться
вечеринкой, это не меняло того факта, что она была замечательным человеком,
достойным уважения.
Травма ноги императрицы была славным достижением, как
правителя этого королевства.
Люди были заняты тем, что обменивались легендарными
историями о ней и восхваляли императрицу.
- Великая императрица, спасшая императора и своих подданных!
Она - гордость этой страны!
Семья императрицы, семья Сансет, имела высокую репутацию
исключительно щедрой по отношению к людям.
Статьи в поддержку императрицы и ее семьи заполняли
ежедневные газеты.
У людей было обычным делом каждый день говорить об
императрице.
Все любили императрицу Розалин, за исключением одного
человека.
Императора.
- Я слышала, что Император запер графа Кейнли в подземной
тюрьме прошлой ночью!
Розалин молча шла по темному коридору.
Они говорят, что император поймал ее брата и запер его в
темнице.
Особый рыцарский орден императора не позволил Розалин
встретиться и бросил графа Кейнли в подземную тюрьму, где содержались
головорезы.
Ее сердце пропустило удар.
Беспокоясь о своем брате, Розалин прикусила губу.
«Император запер графа Кейнли прошлой ночью!..»
Кричащие голоса волнами врывались в ее уши.
Император.
Владыка трона, правитель великого Танатоса и ее муж.
Глупый человек, ослепленный жадностью и ревностью.
Розалин молча шла по холодному коридору, думая о прекрасном
лице императора.
Топ. Топ. Топ.
Звук слабых шагов отдавался эхом в темном коридоре.
Розалин шла по широкому пустому коридору.
Несмотря на присутствие служанок императрицы, единственным
звуком был звук ее шагов.
Ее шаги были не твердыми, но упрямыми.
В отличие от остальных людей, дворяне указывали пальцем на
искалеченную императрицу.
Императрицу, которая редко смеялась и не знала удовольствий,
втайне высмеивали, говоря, что она превратилась в куклу с искалеченной ногой.
Но Розалин их насмешки нисколько не задевали. Только
некомпетентность и раскаяние императора не могли излечить ее раны.
Прошло много времени с тех пор, как они были парой даже
внешне.
Она не пострадала ни от какой любви.
Ее целью в жизни было править этой страной, привести тех,
кто доверял ей и следовал за ней, в безопасность и достичь большего
процветания.
Защитить ее семью, защитить ее народ и защитить ее страну.
Такова была цель и предназначение Розалин В. Сансет.
Но Джиллотти Танатос разрушил все это.
Эта холодная страна, которую она любила, люди, которые следовали
за ней, и даже ее семья...
«Еще нет…»
Розалин выпрямилась, вложив больше силы в свою тонкую шею.
«Я не могу упасть в обморок».
Она подняла затуманенный взгляд прямо вверх.
Ее бледные щеки, гладкие серебристые волосы, как замёрзшее
озеро, и злые фиолетовые глаза холодно сияли, отражая лунный свет.
Розалин поправила волосы, словно пытаясь избавиться от
ощущения, что вот-вот упадет в обморок.
Это делало ее белое лицо, в котором отражался лунный свет,
необычайно холодным.
Слезы навернулись на глаза графини Паглиш, фрейлины Розалин,
которая шла позади неё.
«Ах, моя бедная императрица».
Ее бедная императрица, которая потеряла все, ради чего так
усердно трудилась из-за ужасного императора.
Графиня была с Розалин с детства, поэтому она знала о жертве
девушки лучше, чем кто-либо другой.
Даже когда предыдущий император попросил ее разорвать
помолвку с предполагаемым женихом и стать наследной принцессой, Розалин ничего
не сказала против.
Ни разу она не дрогнула, когда «вульгарные дамы» попытались
унизить ее, прильнув к императору с невинными лицами.
Даже когда она вернулась с раненной ногой, которую
невозможно было вылечить, она ни разу не жаловалась и сказала, что просто хочет
жить.
Могло ли быть так, что она была настолько честна, поэтому
эта ужасная судьба пыталась сломить ее снова и снова?
Графиня Паглиш склонила голову, не в силах смотреть на спину
Императрицы, в которой отражался лунный свет.
Наблюдая со стороны, ее сердце было таким тяжелым, поэтому Императрица
должно быть чувствует себя намного хуже. Просто императрица не хотела этого
показывать...
Розалин Сансет стояла перед дверью у входа в большой
банкетный зал.
Слабые звуки музыки, доносившиеся из-за закрытых дверей,
насмехались над ней.
Всего несколько часов назад ее брата подставили и увезли в
грязную подземную тюрьму.
С таким приказом император присутствовал на банкете и
беззаботно потягивал алкоголь.
- Это только начало.
Розалин глубоко вздохнула. Резкие, унылые зимние ветры
пронзили ее легкие, когда она молилась.
Это было ощущение печально известного зимнего ветра Танатоса,
Империи льда и золота, наполненной частицами Бога.
Она никогда не была так рада чувствовать резкий холод этой
бесплодной земли, как сегодня.
Она усмехнулась и выпрямила голову.
Ее служанка, графиня Паглиш, державшаяся за дверную ручку,
окликнула Розалин слабым голосом.
- Ваше Величество.
Их глаза встретились в темном воздухе.
Она видела прекрасные карие глаза своей старой подруги,
полные печали и гнева, беспокойства и печали.
Они были близкими подругами с детства.
Их родители были близкими друзьями, так что это было вполне
естественно.
Дорогой друг, который всегда первым тянулся к ней и защищал
ее, поскольку Розалин была рациональной и прямолинейной с самого детства.
Графиню убедили перейти на сторону Розалин без жадности или
амбиций и теперь Розалин жалела, что сделала это.
- Я привела тебя в такое пустынное и пугающее место и заставила
тебя страдать, не так ли?
Розалин мягко улыбнулась, глядя на графиню Паглиш полными
грусти глазами.
Белый лунный свет скользнул по ее белоснежному лбу и нежному
носу.
- Все в порядке.
«…»
- Не могли бы вы, пожалуйста, открыть дверь?
На мгновение заглянув в мерцающие глаза своей лучшей
подруги, Розалин подняла голову и уставилась прямо перед собой.
Она не хотела ломаться.
Даже если ее глупый муж, император, который должен был быть
таким благородным, отвернулся от семьи, с которой императорская семья правила
страной.
Она никогда не склонит голову перед трусостью и невежеством.
Розалин медленно вздохнула.
Это был нежеланный брак, но она пыталась создать идиллию.
Это было глупо.
Стук.
Холодный ветер проник под ее юбку, где одна из ее лодыжек
больше ничего не чувствовала.
Чувствуя боль, которую не следовало испытывать, Розалин
взяла себя в руки.
- Я буду сопровождать вас, Ваше Величество, до самого конца, Я всегда буду...
- Анна.
Розалин назвала ее тем именем, которым в детстве называла
графиню Паглиш. Она криво улыбнулась и покачала головой.
Несчастные случаи и загадочные болезни заставили ее некоторое
окружение покинуть ее.
Леди Шарлотта, ее любимая фрейлина, граф Томсон, ее
решительный сторонник во дворце и командир Картрен, ее защитник.
Но все знали, кто был виновен в их смерти.
Анна была последней, кто остался.
Она не могла позволить себе потерять и Анну тоже. Она была
единственной, кто был...
Волна сожалений захлестнула ее. Это были беды, созданные
самой могущественной властью и жадными желаниями.
До сих пор она хорошо переносила это, но теперь они взялись
за ее брата и все пошло наперекосяк.
Пытаясь держаться, Розалин сжала кулаки.
Если она упадёт здесь, они сожрут все кости Розалин, как рой
голодной саранчи.
В ее смерти было ничего удивительного, но она не хотела кормить
их своей плотью и костями.
- Мне жаль, Анна. Я думаю, что я не очень хорошо справилась
с предотвращением этого. Вот почему у меня неприятности.
- Ваше Величество...
Розалин горько улыбнулась, снова ощутив холодный воздух
Танатоса.
- Не бойся уходить. В самое безопасное место, подальше
отсюда...
- Ваше Величество!
Графиня Паглиш невольно повысила голос с бледным лицом.
Розалин улыбнулась и, погладив ее по щеке, прошептала:
- На всякий случай, в приморской резиденции Ноэма есть всё,
что тебе может понадобиться.
- Почему вы так говорите? С чего бы мне этого хотеть… Ваше
Величество?
Голос Анны дрожал.
- Оставь меня… Рози.
В конце концов графиня Паглиш разрыдалась.
Ее голос задрожал от ледяного воздуха, когда Анна назвала
детское прозвище Розалин. Для Анны в тот момент Розалин была подругой детства,
а не императрицей.
Императрица, которая на самом деле стояла в центре этой
бури, тихо улыбнулась, но почему она плакала?
Анна от горя закусила губу.
- Рози... Я давно не слышала этого имени.
- Просто потерпите меня несколько дней. Граф Сорренто также
прилагает много усилий. На вашей стороне не один, и не два человека. Не
волнуйтесь слишком сильно. Семья Сансет не рухнет.
Розалин ответила лишь двусмысленной улыбкой.
Она снова посмотрела на закрытую дверь. Графиня Паглиш тоже
вытерла слезы и придала лицу решительное выражение.
Было еще слишком рано, чтобы испытывать облегчение, но в
том, чтобы показывать взволнованный вид, не было ничего хорошего.
Это было то, чему она научилась, долгое время охраняя
императрицу.
Глубоко вздохнув, графиня Паглиш открыла плотно закрытую
дверь.
- Прибыла Ее Величество Императрица!
Музыка смолкла, когда виконт Хадсон повысил голос, чтобы
объявить о прибытии Розалин.
В наступившей тишине Розалин подняла голову и вошла в
банкетный зал, не скрывая свои неровные шаги.
Топ. Топ.
В разгар этой гламурной вечеринки ее ждал чудовищный план,
оскаливший на нее свои ядовитые зубы…
Она укрепила правую ногу, которая ничего не чувствовала, и
вошла прямо с нее.
****
- Посмотрите туда. Императрица здесь.
При этих словах Ронассо Тамон перестал смотреть на падающий
с балкона снег.
Крепкое, крупное тело человека, который служил генералом,
медленно повернулось назад.
Его широкие плечи, в частности, изгибались в длинную тень.
Красные глаза Тамона уставились на императрицу, которая
вдалеке появилась, ее серебристые волосы танцевали на холодном ветру.
- Она действительно здесь…
Тамон усмехнулся.
- Разве ты не видела сообщение, которое я отправил?
Конечно, когда эта женщина когда-либо действовала в
соответствии с его ожиданиями?
Она была хороша в том, чтобы застать его врасплох своим
холодным лицом.
Тамон прислонился спиной к перилам балкона, на которые падал
белый снег, и уставился на спину женщины, когда та шла через банкетный зал.
Она, казалось, шла спокойно, как всегда.
Каждый раз, когда он видел ее, он думал...
Ее серебристые волосы, которые были туго заплетены, а задняя
часть шеи, которая была обнажена, выглядели восхитительно.
Если бы он был животным, у него возникло бы желание укусить
и разорвать ее сразу.
Красные глаза мужчины сверкали, когда он следил за спиной
императрицы.
Эмоции, связанные с глубоким взглядом, были сложными.
Он был слишком стар, чтобы быть холодным, и слишком молодым,
чтобы быть горячим.
- Розалин В. Сансет.
Даже ее имя, которое вертелось у него на языке, ощущалось,
как смесь остроты и сладости.
Императрица Танатоса, которая была хороша, как враг, так и
как единственная достаточно смелая женщина, чтобы смотреть Тамону прямо в его
красные глаза.
Тамон Красис был дипломатическим генералом Амора, который
был в хороших отношениях с Танатосом.
Еще несколько лет назад он бегал по полю боя под званием
генерала, и его явно нельзя было назвать благородным.
Его красные глаза, которые несли на себе клеймо контакта с
дьяволом и были запятнаны слишком большим количеством крови вражеской страны,
также способствовали его угрожающей атмосфере.
Никто не хотел встречаться с ним взглядом, но из-за его
красивой внешности благородные дамы всегда были очарованы его улыбкой.
Его красные глаза, которые великолепно сияли, когда он
улыбался, были прекрасны, каксамые дорогие рубины, которые привлекали людей.
Все это было чепухой.
Он не связывался с демонами и не купался в крови.
Это были просто слухи, порожденные страхом, но Тамон
позволял им шуметь столько, сколько они хотели.
Чем больше рассказов о нем распространялось, тем больше у
него было преимуществ.
Не имело значения, был это страх или восхищение.
Он мог использовать все, что угодно, если это было выгодно в
переговорах.
Но эта женщина.
Только императрица Танатоса не выказывала по отношению к
нему никаких эмоций или волнения.
Скорее, Тамон был сам соблазнен ею.
- Это потрясающе. Я думаю, что она женщина, созданная изо
льда, а ты как думаешь? Как ты думаешь, она человек?
Ронассо Башель, командир Первого ордена Барнса,
сопровождавший Тамона в качестве делегации, спросил, ткнув Тамона в бок.
Он радостно зашептал о том, что услышал, как будто думал,
что Тамон никогда не слышал этих слухов.
- Бывший император Танатоса так беспокоился о том, что его
некомпетентный сын станет императором, что создал скульптуру из льда, чтобы
превратить ее в императрицу? Я думаю, что этот слух заслуживает доверия.
- Бред...
Тамон обматерил Ронассо и отбросил бесполезные мысли.
Потягивая красное вино, он не сводил глаз с императрицы
Танатоса, когда она приблизилась к императору.
Всего месяц назад она вела переговоры так, словно натягивала
ему поводок.
- Я не могу этого допустить.
- Это беспроигрышная сделка как для Амора, так и для
Танатоса. Разве вы не всегда думаете о сниоранцах с Катуланских островов как о
бельме на глазу? Мы усмирим их и не дадим им вечно беспокоить вас.
- Отдать тебе остров в обмен на то, чтобы держать пиратов в
страхе? Если остров отдадим, территориальные воды Танатоса сократятся примерно
на 3000 метров и неужели ты думал, что я не знаю, что эти три тысячи метров
включают в себя некоторые воды, спорящие с нацией Легаров?
- Это всего лишь 3000 метров. Кроме того, спорная
территория, на которую претендует Легар, аккуратно расположена вдали от нее,
так что беспокоиться об этом не нужно. Если вы действительно беспокоитесь, я
выберу остров, который не является частью спорной территории. Да, остров
устричного камня подошел бы.
Услышав слова Тамона, императрица уставилась на него и мягко
улыбнулась.
- Так вот чего ты хотел.
Ее улыбка заставила его на мгновение вздрогнуть, но Тамон
быстро повернулся к ней с беззаботным видом.
- Так что ты думаешь?..
- Корабль Амора потерпел крушение недалеко от острова
Галдор.
«….»
- Похоже, на борту этого корабля было что-то тайное.
Она посмотрела вниз с ухмылкой на лице.
Тамон знал, что это была привычка, которая появлялась, когда
императрица вражеской страны углублялась в свои мысли.
Это было результатом наблюдения за ней в течение очень
долгого времени.
Компетентный переговорщик должен быть осведомлен о привычках
противника.
Например, она кусала губы, когда была расстроена, хмурилась,
когда ей было скучно, и облизывала губы красным языком перед тем, как загнать
своих противников в угол.
Всякий раз, когда он видел этот красный язык, Тамон
чувствовал, как у него странно сжимается горло.
Были моменты, когда его кровь вскипала, а тело напрягалось.
Не раз он скрещивал ноги, притворяясь равнодушным, из-за
сильного ощущения ниже талии.
«Черт, мое похотливое тело».
- Кстати, я сожалею о корабле, - сказал Тамон.
Императрица улыбнулась Тамону, который ничуть не выглядел
огорченным.
- Корабль... уже перевезён моей страной, - сказал Тамон.
«…»
Он также был искусным переговорщиком, но Тамон изо всех сил
старался не показывать своих эмоций.
Он уже заметил волнение императрицы, хотя она хорошо его
скрывала, потому что она изменила свой голос на гораздо более дружелюбный, чем
раньше.
- Я отдам тебе все, что там есть. Вместо этого... дай мне
свои красные коконы.
Вся ситуация моментально изменилась.
Она усмехнулась, заполучив исключительные права на торговлю
красными коконами, выращенными только в Аморе.
Вместо этого она могла бы забрать все с места затонувшего
корабля.
Эта женщина, императрица Танатоса, была таким раздражающим и
трудным человеком.
Став императрицей, она пользовалась властью так, как считала
нужным, и методично действовала на дипломатическом фронте на каждом шагу.
Но, с другой стороны, он восхищался ее смелостью, решимостью
и изящной тактикой.
Она никогда не повышала голоса. Другими словами, она ни разу
не выказала признаков волнения или паники.
И она никогда не давила на более слабые страны, чем её
страна.
Она даже не заставляла противника почувствовать себя неловко
своим смехом.
Какая древняя и благородная тактика.
Но император этой страны пытался избавиться от такой
женщины.
Тамон пристально посмотрел на Императора, который сидел на
высочайшем месте, затем посмотрел на императрицу взглядом, полным насмешки.
- Он идиот.
Глаза Ронассо расширились от удивления, когда Тамон
выругался.
- Я?..
- Не ты, Ронассо.
Тамон отвернулся, когда Ронассо приблизился к нему.
Он не мог понять, почему, по слухам, император загадал такое
желание Богу.
Император, который даже не знал, что за драгоценность у него
была, глупый и прогнивший насквозь…
Монарх.
Эта страна так хорошо держалась за свою былую славу, а эта
женщина поддерживала эту славу и теперь ее муж пытался разрушить ее.
Это было похоже на то, если бы он ревновал к драгоценности,
которая у него была.
Он был жалким человеком.
Для него было еще более унизительно и неприятно иметь дело с
таким человеком.
Это того не стоило и было не весело.
Ронассо заметил, куда устремился взгляд Тамона, когда тот
зарычал. Глядя на императрицу, парень прищелкнул языком.
- Кстати, императрица действительно удивительна. Учитывая
все, что происходит с ее семьей, она выглядит прекрасно. Я никогда не думал,
что она появится с таким спокойным лицом.
Несколько часов назад брата императрицы посадили в подземную
тюрьму за государственную измену.
Эту историю тайно рассказала Гичи, единственный оставшийся
шпион в этом императорском дворце.
Там было семь наложниц, которых Тамон посадил в
Императорском дворце Танатоса. Однако шестеро из них были схвачены императрицей
и свергнуты.
«Это просто удивительно».
Все они были людьми, которые родились и выросли в этой
стране и более десяти лет изучали Танатос.
Однако они не смогли продержаться и года и исчезли в глазах
императрицы.
Большинство из них, вероятно, были мертвы. Эта бескровная,
суровая женщина никогда бы не оставила в живых шпиона, проникшего в ее страну.
Это не имело значения.
Он тоже никогда не жалел людей, которые пытались забрать то,
что принадлежало ему…
Когда вы хотите что-то, что принадлежит кому-то другому, вы
должны быть готовы рискнуть этим.
Во дворце Наташи были найдены доказательства измены графа
Кейнли, и в результате он был заключен в тюрьму.
Это была всего одна строчка, но Тамону этого было достаточно,
чтобы понять ситуацию.
Наташа, любимая наложница императора, хитрая женщина, должно
быть, проникла и подставила графа Кейнли.
Сфабриковать улики, ну, это было проще, чем перевернуть
ладонь, проблема заключалась в создании косвенных улик...
Но как граф Кейнли входил и выходил из дворца Наташи?
Праведный граф Кейнли никогда бы не попал в ловушку Наташи.
Вот это и было странно.
- Она, вероятно, не спала всю ночь, но выражение ее лица
ничуть не изменилось. Я бы сказал, что у нее более толстая кожа, чем у тебя.
Прим: имеется ввиду, что тем толстее кожа на лице, тем
меньше синяки под глазами.
Ронассо гневно удивился.
Тамон приподнял бровь в гримасе, но Ронассо, его лучший друг
на протяжении двадцати лет, был не из тех, кто его боялся.
- Почему? Я сказал что-то не так? Разве не ты усадил
аристократа, который отнял власть у Дали, за стол переговоров и заставил его
извиниться несколько лет назад и разве не ты был тем, кто хотел выжать из него
все ценное?
- Это нелепо.
- Выдающийся сдвиг в отношениях, принятие вчерашних врагов
как сегодняшних друзей. О, и разве ты однажды не тайно пригласил леди Макбиртер
на званый ужин в прошлом году? Ты такой хитрый лис.
С такой скоростью истории из прошлого начнут всплывать одна
за другой, подумал Тамон, пиная Ронассо в голень.
- Заткнись и дай мне то, что у тебя есть.
Угх.
Тамон пытался вести себя как благородный человек, но с Ронассо
было трудно иметь дело. Всего несколько лет назад он был великим полководцем,
каждый день бегавшим по полям сражений.
Он был гладиатором, фехтовальщиком, лучником и кавалеристом.
Одним словом, он был солдатом, который был хорош во всем.
Такой удар Тамона был все равно что удар молотком. Однако
Ронассо не мог показать своего болезненного выражения лица, потому что, в конце
концов, он был командиром рыцарей.
- Судя по удару, твоя отставка, должно быть, была сплошным
притворством.
- Ронассо.
- Хорошо, хорошо.
Ронассо надул свои толстые губы и передал информацию,
которую он получил, бродя, как тень, по дворцу ранее.
- Император и Наташа тайно общались. Я заметил намек на
нервозность, когда они о чем-то шептались. Императорский дворец, белое платье,
последнее... Похоже, они что-то планировали... Войска, ожидающие за большим бальным
залом не такие простые…
- Что насчет... Особняка Сансет?
- На рассвете герцог Сансет и его дети сразу же исчезли.
Может быть, поэтому императрица и вышла. Мы ничего не знаем о местонахождении
членов ее семьи.
Император и императрица разговаривали друг с другом, не
глядя друг другу в глаза.
Молодой император с бледно-медовыми светлыми волосами
повернул голову и пристально посмотрел на императрицу, которая смотрела прямо
перед собой.
Его хвалили за его красоту, но в глазах Тамона лицо
Императора теперь выглядело не более чем уродливым сладким картофелем.
Каким жалким он выглядел, когда не смог сразу убить
императрицу и вел себя нормально с покрасневшим лицом.
По сравнению с этим императрица сидела спокойно, встречаясь
взглядом с благородными гостями по очереди.
Это была сцена, которая заставляла думать, что Император был
тем, кого застали врасплох прошлой ночью.
- Разве это не странно?
- Что такое?
- Императрица теперь полностью изолирована.
Ронассо говорил довольно проникновенным и страстным тоном,
как будто смотрел интересную пьесу.
- Ее жизнь полная преданности и привязанности!
Тамон не ответил Ронассо, который разговаривал и хихикал.
Изоляция.
Верно. Она была изолирована.
Но почему этот факт был таким неприятным? Это было так же
неприятно, как слышать неприятные новости о родителе, о котором ты не хочешь
знать.
«Да, это не имеет ко мне никакого отношения», - цинично
подумал Тамон и налил себе бокал холодного вина.
Он даже пошел на риск и сделал предупреждение, но она его не
послушала.
Поэтому не имело значения, была ли императрица этой страны
предана, казнена или сослана.
На самом деле, чем больше беспокоилась императорская семья
Танатоса, тем лучше было для страны Амор, которая находилась в состоянии
скрытой вражды, поскольку в этом разрыве можно было извлечь выгоду.
Как было бы здорово сидеть в стороне и наслаждаться
преимуществами, в то время как другие сражаются друг с другом.
Потому что сок, которая выйдет, если он откусит хотя бы
кусочек от этой процветающей страны, будет хорош.
Это было невозможно еще несколько месяцев назад, но все происходило
прямо у него на глазах.
Глаза Тамона были прикованы к ледяному кукольному профилю
императрицы.
Ронассо заерзал, предвещая конец этой пародии.
- Я могу заверить вас. Возможно, Императрица...
В этот момент взгляды Розалин и Тамона пересеклись.
Его красные глаза, которые были горячими, как огонь, и ее
фиолетовые глаза, которые были темными, как лед глубокого моря, казалось,
никому нечего было сказать, и они отвели взгляды.
В этом-то все и дело...
Он начал испытывать жажду.
Его тело стало горячим.
Несмотря на то, что их взгляды лишь встретились, казалось,
что что-то в ней и в нем было тайно смешано.
Ошеломляюще горячий жар разлился по его твердой нижней части
тела.
Жажда была такой сильной, что немедленно обожгла ему горло.
Как будто он проглотил что-то, чего не должен был.
«Я не переживу этот банкет, я умру».
Фиалковые глаза императрицы невозможно было стереть из
памяти, а её холодный взгляд пронзил его насквозь.
Его разум вскипел, а тело перегрелось.
Желание, которое он заставлял себя подавлять, внезапно стало
похоже на извержение вулкана.
Непристойный голос потревожил уши Тамона.
«Будет ли кожа императрицы такой же холодной, как ее глаза?»
Дьявольский шепот заполнил голову Тамона.
Когда дверь в банкетный зал открылась и появилась императрица,
император подумал про себя:
«Как это произошло?»
Да, возможно, Императрице не следовало становиться еще одним
Солнцем Танатоса.
В Империи Танатоса было два Солнца.
Одним из них был Джиллотти Танатос, который случайно стал
императором после смерти своего старшего брата, а другим была Розалин Сансет,
императрица из семьи Сансет, которая помогала управлять империей Танатос.
Молодой император был умен и смел, но плохо разбирался в
государственных делах.
У него были светлые волосы, прекрасные, как солнце, крепкое
тело и очаровательная речь, но он был некомпетентен.
Зная о некомпетентности наследного принца, предыдущий
император умолял государственного секретаря дома Сансет привести его дочь в
качестве наследной принцессы.
Семья Сансет была великой семьёй, которая поддерживала
императорскую семью со времен основания империи Танатос.
Им очень завидовали люди, не говоря уже об их силе.
Семья произвела на свет не только предыдущих императриц и
великих герцогов, но и ряд важных чиновников, которые остались в учебниках
истории.
Розалин, дочь герцога Сансет, государственного секретаря,
также была способной дочерью, которая в течение нескольких лет занималась
государственными делами вместе со своим отцом.
Во время ее правления регион Роания процветал, она открывала
новые лечебницы, покровительствовала художникам, которые были похоронены в
бедности, создавая множество замечательных работ.
Она также проявляла живой интерес к технологиям и щедро
поддерживала бедных инженеров и ученых.
Она изучала цветы и растения, которые можно выращивать для
еды, паровой двигатель, который приведет к прогрессу в области транспорта, и
даже об импорте экзотических и незнакомых специй.
В результате Розалин добилась потрясающих результатов во
всем, что она делала.
Есть ли кто-нибудь для кого так хорошо подходит слово
«идеальный»?
Несмотря на то, что она не была дружелюбным человеком,
вокруг Розалин было много людей, и несмотря на то, что она почти не
разговаривала, все знали, что она была теплым и ответственным человеком.
- И что, если она не будет много говорить? Она такой
удивительный человек!
- Она очень милая.
- Хотя она почти не улыбается, в моих глазах она всегда
прекрасна.
Все любили ее.
Красивая и умная Розалин, с нежными серебристыми волосами,
похожими на серебряные нити, длинными и пышными ресницами, чистой белой кожей и
загадочными фиолетовыми глазами.
Когда они услышали, что она собирается стать императрицей,
они все кивнули, как будто это было естественно. Был ли кто-нибудь более благородный
и прекрасный, чем она?
Все они, конечно, согласились с тем, что должность императрицы
должна принадлежать ей.
Джиллотти, император и ее муж, тоже сначала так думал.
Он думал, что она будет идеальной императрицей для него, как
императора.
Он гордился ее грацией и красотой.
Он сидел рядом с ней, кивая головой и хваля ее за то, что
она такой благородный человек.
Так было, пока не случилось «то самое».
- Кьяяяяяя!
- Все, защищайте Его Величество! Что ты делаешь! Пьеха, где
Императрица? Двигайся быстрее!
С раздирающим криком одновременно с другими монстрами
появился ягуар с рогами быка, мордой свиньи и кожей змеи, которых не должно
быть в столице.
Это произошло во время мероприятия в Императорском детском
саду. Это было большое мероприятие, в котором приняли участие более 700 детей и
150 дворян.
Их охраняли две пехотные дивизии и более сотни рыцарей,
приведенные каждым дворянином, но ситуация была разрушена восемью монстрами,
которые проникли из «щели».
- Нет, как здесь может быть щель!
- Двигайся быстрее! Быстрее!
К сожалению, здание было разрушено, а император и
императрица вместе с двадцатью детьми, которые первыми эвакуировались,
оказались в изоляции.
Многие из дворян были рассеяны, что задержало действия
пехотного корпуса.
Рыцари вскочили и помогали сражаться с монстрами так хорошо,
как только могли. Все, что им нужно было сделать, это продержаться до прибытия
императорской гвардии.
- Их всего десять!
- Мы должны помешать им приблизиться к алтарю, где находятся
Император и Императрица! Три группы пехоты привлекут внимание, а рыцари
нападут. Остальные должны сосредоточиться на обороне!
Благодаря быстрому решению, они, к счастью, эвакуировали
большинство людей.
Это были монстры с ужасающими хватками и ядовитыми когтями.
Однако убить их было нелегко, потому что их сердце было на спине, и целиться в
их спины тоже было довольно сложно.
- Мы в беде, лорд Уикли! Один из зверей направляется к
алтарю!
- Что? Поторопись!
Когда он, наконец, успокоился, зверь бросился к месту нахождения
Императора и Императрицы.
Уикли Данховер, командовавший 2-й пехотной дивизией,
вспомнил о выходке Императора и императрицы.
Они молили Бога, чтобы им удалось продержаться десять минут,
но в то время Бог был не на их стороне.
- Черт возьми! Черт возьми!
Император ошеломленно посмотрел на рыцаря Леново, который
упал перед ним окровавленным мешком.
Рыцарь, потерявший одно плечо, защищая Императора, когда
рухнуло здание, смог остановить атаку монстра только дважды и пал.
В такой ситуации он был достойным рыцарем, даже если бы он
только вонзил свой меч в бедро монстра, но это не имело значения для
императора.
- Какой бесполезный!..
- Ваше Величество...
- Ну, не волнуйся, Императрица, я тоже научился владеть
мечом. Я не очень хорош в этом, но... Я могу остановить этого зверя.
Увидев Императрицу, обнимающую дрожащих детей, Император
достал украшенный драгоценными камнями меч.
Как он и сказал, он также тренировался с мечом и получал
неплохие оценки.
Даже после того, как он взошел на трон, он должен был
тренироваться со своим мечом в течение часа каждый день, как естественная
обязанность Императора.
Он был уверен, что сможет справиться с одним или двумя зверями
благодаря своему мастерству.
Когда он был ребенком, люди говорили, что он гений.
- Ваше Величество, пожалуйста, будьте осторожны!
Императрица повредила лодыжку, пытаясь защитить детей
посреди рушащихся зданий.
Острый кусок дерева пронзил ее ахиллово сухожилие.
Это была половина большого куска дерева, но Императрица изо
всех сил старалась не кричать. Она стиснула зубы и проглотила боль, стараясь не
привлекать монстра.
«Я не могу кричать».
Однако все ее усилия были потрачены Императором впустую.
- Идите сюда, вы, отвратительные твари. Я перережу тебе
горло сегодня и покажу вам величие Императора!
Император величественно взмахнул мечом. Затем он упал назад
от удара монстра.
- Агх...
Он упал носом, и его красивое репутация рухнула в одно
мгновение.
Кровь стекала по его разбитому носу. Молодой Император
отбросил меч и подполз к императрице, зажимая нос.
- Мой нос... Аххх!
- Ваше Величество!..
- О, мое лицо, как ты смеешь, как ты смеешь! Тьфу!
Император оттолкнул раненого ребенка, которого держала императрица,
и показал свое негодование, когда он лежал у нее на руках. Его окровавленное
лицо исказилось от боли и смущения.
Императрица, которая смотрела непонимающими глазами на
императора, когда он заползал к ней в объятия, молча держала руку ребенка, которого
оттолкнули в сторону.
Мальчик, которого она видела до того, как это место рухнуло,
смотрел на нее с очень красивым лицом.
Как раз перед тем, как императрица смогла поддержать
ребенка, похлопав его по плечу, появились монстры, и здание рухнуло.
Прямо на глазах императрицы плоть ребенка разорвалась, когда
на него упала колонна. Императрица быстро обняла и прошептала дрожащему
ребенку, держась за его разодранную щеку.
- Шшш, не кричи. Монстр очень чувствителен к звуку.
Дрожащий ребенок, который едва мог открыть глаза, восхищенно
подчинился императрице и стиснул зубы, чтобы вынести невыносимую боль. И даже
такой маленький ребенок мог сдержаться...
- Что делают имперские рыцари? Ах! Убейте эту тварь прямо
сейчас! Убейте его! Убейте его!
Император сошел с ума и громко кричал.
Как и предсказывала императрица ранее, крики императора
раздражали монстров все больше и больше. Дыхание монстра стало прерывистым, а
его черные глазные яблоки постепенно краснели.
Императрица затаила дыхание.
Если глаза монстра становились красными, это означало, что
он собирал ядовитую энергию в своих когтях, а затем его когти чернели.
Император увидел это и яростно закричал.
- О, не подходи. Я - Император. Я владыка этой земли....
Император, выскользнувший из объятий императрицы, отступил с
выражением ужаса на лице.
- Ваше Величество!..
Императрица уставилась на Императора. В тот момент, когда их
глаза встретились, она поняла, что этот человек бросит их и убежит.
- Аргх...
В этот момент чудовище оскалило зубы и оглушительно
взревело.
- Уф... Уф...
Император отступал быстрее, чем когда-либо.
Он потолкнул раненую императрицу и детей вперед и подполз к краю где, сидели дрожащие дети.
В дополнение к этому он вытащил детей, прятавшихся в щели рухнувшего деревянного столба, и заполз туда, чтобы спрятаться самому.
- …!
Императрица была потрясена и опешила.
Она даже не могла промолчать при виде уродливого и трусливого вида императора и ее мужа.
- О боже мой!
Но она не могла просто сидеть сложа руки в этой критической ситуации. Несмотря на то, что она была потрясена, ей нужно было оставаться начеку.
Розалин быстро оглядела окрестности, оценивая местность. Им нужно было место, куда они могли бы отступить и спрятаться.
Могущественный монстр, который становился ядовитым, когда злился, был медленнее, чем она ожидала.
И что еще более важно, у него была слабость: его спина. Это было слабое место, которое могло уничтожить это огромное тело одним ударом.
Императрица встала, внимательно следя за своим постоянно кровоточащим ахилловым сухожилием, которое жутко болело, но она должна была терпеть.
- Императрица…
Раненый ребенок, которого толкнул император, следовал за ней с затуманенными глазами.
Императрица, которая смотрела на ребенка, приподняла кончик своих бледных губ и сказала с улыбкой,
- Ты можешь бежать?
- …Да.
- Это здорово. Убегай так быстро, как только сможешь. Ты должкн бежать в прямо противоположном направлении, в котором иду я. Если сможешь, кричи громко.
Монстр прибежал.
Ребенок посмотрел на императрицу затуманенным взором и твердо кивнул.
- Большое спасибо. Я обязательно это сделаю...
Просить ребенка кричать было приманкой, чтобы монстр мог показать свою спину.
- Будь осторожен, дитя.
Ребенок храбро кивнул, хотя и знал, что то, что он собирался сделать, было опасно.
Розалин знала, что использовать ребенка в качестве приманки неправильно, и это ранило ее сердце.
Чем больше ей было жаль, тем больше она чувствовала тяжелую ответственность за то, чтобы непременно должна спасти этих детей.
Она глубоко вздохнула и вытащила кусок дерева, застрявший у нее в лодыжке.
- Ах…
Это было больно, так как ее плоть была разорвана.
Она не вытащила его с помощью врача, так что была большая вероятность, что ее нога будет серьезно повреждена.
И все же Розалин встала на дрожащие ноги.
- Ваше Величество...
- Я в порядке...
Испуганный, бледнолицый ребенок, наконец, разрыдался, когда увидел, как благородная императрица покрылась холодным потом, чтобы вынести боль.
- Пожалуйста...
Ребенок, который молча плакал, вскочил и побежал в другую сторону, крича по просьбе Розалин.
- Ээээээй!
Его крик раздался в темноте.
Когда чудовище повернулось спиной в ту сторону, куда убегал ребенок, императрица быстро подняла меч рыцаря Леново.
Это был шаг, который разорвал ее плоть и кости.
Императрица бросилась так быстро, как только могла, к спине чудовища, которое преследовало ребенка.
«Это отвратительно....»
Император, очнувшийся от своих воспоминаний, что-то пробормотал, наблюдая, как императрица приближается к нему прихрамывающей и мрачной походкой.
Она была женщиной с более благородной фигурой, чем он, Император, который был рожден с королевской кровью.
Он почувствовал, как по спине пробежала дрожь, когда он посмотрел на императрицу, которая, несмотря на то, что знала, что ее брат был заключен в тюрьму за шантаж любовницы императора, пришла на банкет.
«Она вообще человек?»
С тех пор как Розалин стала калекой она не смеялась и тех немногих слов, которые она должна была сказать, стало еще меньше.
Какой бы красивой она ни была, как такую женщину можно назвать человеком?
«Она ведьма».
Император жестоко усмехнулся, прикусив внутреннюю часть губ. Это была насмешливая улыбка.
Всякий раз, когда он закрывал глаза, он видел Императрицу в тот день. Императрица была покрыта кровью монстра и кровью с одной из ее разорванных лодыжек.
Ледяной взгляд в ее глазах, когда она смотрела на Императора, который прятался за деревянным столбом, как испуганный кот.
Проследив за ее взглядом, спрятавшиеся дети тоже посмотрели на Императора.
Двадцать четыре пары глаз уставились на него с одинаковой температурой.
Он был трусливым, глупым и жалким Императором этой страны.
Их глаза коснулись разбитого сердца, которое Джиллотти изо всех сил пытался подавить.
Несмотря на то, что он выжил без каких-либо смертельных травм, память о том дне оставила на императоре огромный шрам. Это было великое унижение, день позора, который он хотел скрыть.
Тем не менее, даже если бы он снова вернулся в прошлое, он не смог бы заколоть монстра до смерти, как это сделала императрица.
Вот почему он ненавидел императрицу еще больше. До отвращения.
Она была женщиной другого типа.
Она была женщиной со «способностями», которых хотел его отец.
Она обладала изяществом, мудростью и мужеством.
Имея такую женщину в качестве своей спутницы, Джиллотти никогда бы не стал более великим.
На самом деле, свет императрицы делал его боллее неполноценным. Стоящий перед ней Император был не более чем слабым ребенком.
Он ненавидел императрицу. Ненавидел ее больше всего на свете.
Императрица выставила императора в смешном свете.
Чем более удивительной она становилась, тем более потрепанным он казался.
Императору не нужна была такая императрица.
Более того, процветание страны не исчезло бы без этой императрицы.
«Она должна исчезнуть».
Его подергивающиеся губы задрожали, когда он пристально посмотрел на императрицу холодными глазами.
- Как ты могла прийти на банкет со своей кривой ногой?
Не оглядываясь на шумную толпу, императрица решительно села.
Глядя вперед с прямой спиной, губы Розалин дрогнули.
- То, что у меня кривая нога, не означает, что путь, по которому я иду, изогнут, Ваше Величество.
Глаза императора Джиллотти сузились, когда он пристально посмотрел на Розалин.
Она почувствовала пронзительный взгляд Императора, но не дрогнула. Впервые за целую вечность ее голос снова зазвучал.
Даже мышь укусит, если загнать ее в угол, так как же она могла молчать?
- Колебание не приведет меня по ложному пути. Я всегда буду внимательнее смотреть вперед, чтобы не заблудиться и не упасть.
Теперь Розалин оказалась в затруднительном положении. Нет, точнее, она была на краю обрыва и больше ничего не могла сделать.
Неважно пойдет ли она вперед или назад, в любом случае она умрет. Если бы это было так, то ей пришлось бы сделать последнее усилие перед смертью.
«Пожалуйста, я надеюсь, что мальчик благополучно выбрался из этого дворца».
Розалин посмотрела на него более твердо.
Она видела, что ее положение было таким же опасным, как если бы она стояла одна на тернистой дороге. Но сейчас это было не важно.
Розалин сжала свои холодные пальцы. Ее сжатые кулаки дрожали.
«Матушка и отец...»
Она надеялась, что ее родители в безопасности.
Она хотела быть единственной, кто падет.
Она молилась больше, чем когда-либо, чтобы, если с ней что-нибудь случится, они были в безопасности.
Это было национальное достояние, которым владела семья Сансет.
Это было единственное, за что ей нужно было держаться.
Если с ней что-нибудь случится, император сделает это первым. Поэтому последнее место для переговоров должно быть прочно занято.
Это также было причиной, по которой она появилась в этом неинтересном банкетном зале.
Чтобы обратить на нее все взгляды.
Розалин сжала кулаки и глубоко вдохнула.
И, возможно, когда она отвела взгляд, чтобы увидеть подозрительные глаза, наблюдающие за ней, Розалин внезапно заметила кого-то неожиданного.
Это был Тамон Красис из Амора.
Он был хищником, который обладал огромной властью над всей дипломатией и финансами Амора.
Он был гораздо более огромным, чем чистокровный дворянин, с огромным телом и стальным взглядом, таким же угрожающим, как у воина.
С человеком, который более десяти лет охранял линию фронта Амора и служил великим генералом, неудивительно, что у него была ужасная энергия.
Даже болезнь крови, которая передалась ему около четырех лет назад, не проявилась в нем, он был человеком, удерживающим границу и сокрушая окружающие страны кровавой бойней.
Не стесняясь, на своем праздновании своей отставки он угрожал окружающему народу другими способами.
Было сомнительно, что он был кем-то, кто использовал только свое тело в течение последних пятнадцати лет.
Он был генералом, который оставил политику позади и отправился на войну, но он был очень умен и сообразителен.
Розалин несколько раз сталкивалась с ним сразу после того, как он выходил на дипломатическую линию.
Будь то регулирование территориальных вод пролива Авент, или рассмотрение окончательного соглашения о правах на военные поставки Норонии, или дружественное соглашение между Танатосом и Амором....
Он был самым настойчивым переговорщиком и умелой угрозой.
«Если бы этот человек схватил тебя за шею, он бы сломал тебе каждую косточку».
Она ни разу не ослабила бдительности. Она была напугана.
Ни разу она не оставляла места для слабости, потому что она не знала, что будет дальше.
Он был тем, кто заставлял ее чувствовать себя нервной и в то же время живой.
Он смотрел на неё так, словно собирался своими глазами съесть ее.
Возможно, эта ситуация сейчас была для нее тяжёлой.
Разве она не была императрицей вражеской нации, которая так упорно сражалась и никогда не сотрудничала?
Она ненавидела его больше, чем кто-либо другой.
Розалин посмотрела на Тамона скользким взглядом.
Из-под тёмных волос на нее смотрели кроваво-красные глаза.
Неважно, как далеко они были, неважно, как мало времени прошло, его взгляд всегда был остр, как шип.
Она отвела взгляд.
Этот человек был ее врагом.
Они были соперниками по принципу «собака ест собаку».
Розалин много раз вела беспрецедентные войны с Тамоном Красисом, извлекая выгоду из его страны.
Все это было на благо ее страны, ее народа и процветания императорской семьи.
Они сражались как враги и проверяли друг друга так яростно, как будто сражались на поле боя.
По этой причине Розалин хотела, чтобы этот мужчина был единственным, кто не жалел ее из-за ситуации, в которой она сейчас находится.
Лучше было, чтобы над ней грубо посмеялись.
Она чувствовала, что сочувствие, которое она получит от врага, с которым сражалась на равных, уничтожит ее гордость.
Вот тогда-то это и случилось.
Внезапно воздух изменился.
В то же время ее окликнул слабый голос, похожий на шум травы и деревьев от ветра.
- Императрица.
Это был голос, которого не могло быть в тот момент.
Взгляд императрицы остановился на женщине, стоявшей перед ней.
Дворяне держали рты на замке и уступили дорогу красивой женщине.
В беспорядке, с красными опухшими глазами и распущенными волосами цвета меда появилась она
Наташа.
Наташа Роанти.
Она была прекрасна, как весеннее солнце, несмотря на то, что родила двоих детей и каждого от разного мужчины.
- Ваше Величество.
Некоторые говорят, что ее судьба странная. Рожденная с таким прекрасным лицом, она жаловалась на то, что прожила печальную жизнь, будучи униженной и растоптанной.
Женщина с насыщенным красными губами, белой кожей и оранжевыми глазами, которая очаровывала людей, была врагом и предметом зависти всех женщин.
Все мужчины сходили с ума, когда видели ее. Они вожделели ее и были ослеплены ею.
Все боялись, что их мужья, сыновья или же братья будут одержимы ею.
Но, к счастью, она стала женщиной императора и некоторые люди почувствовали облегчение.
Потому что какими бы красивыми не была женщина, они не стали бы безрассудно связываться с женщиной императора.
- Накажите меня.
Слезы текли из больших глаз Наташи, ее губы дрожали.
- Почему ты здесь?
- Пожалуйста, накажите меня, Императрица.
Но потом появился тот, кто осмелился проявить неуважение к женщине императора.
Лицо Розалин окаменело, она уставилась на Наташу, которая стояла перед ней на коленях.
- Это моя вина, Ваше Величество. Пожалуйста, простите его, - сказала Наташа, плача с невинным личиком.
Она подползла к ногам застывшего Императора, обняла его за лодыжки и умоляла его.
- Я, я... Если бы я не сказала ему, что ношу вашего ребенка, он бы не взбесился!
- У меня ребенок императора!
Император медленно опустил голову и посмотрел на свою возлюбленную.
Нет, все присутствующие уставились на Наташу.
Банкетный зал загудел от потрясения, и Розалин поднялась на ноги, свирепо глядя на Наташу.
Стоя спиной ко всем, Наташа, которая смотрела только на Императора и Императрицу, повернулась лицом к Императрице.
Выражение ее лица, пронизанное печалью, регрессией и страхом, мало-помалу менялось, как небо на закате.
Наташа, держась за подол юбки Розалин, как за виноградную лозу, резко опустилась и посмотрела на Розалин снизу вверх.
Ее тонкие руки сжимали узор с имперским орлом, вышитый на подоле юбки императрицы. Так, чтобы никто другой не мог видеть, но могли видеть только Император и Императрица.
Наташа подошла ближе, улыбнулась и беззаботно взмолилась тоскливым голосом
- Это все моя вина.
Она уставилась на Розалин, от слез ее оранжевые глаза насмешливо блестели...
- Так что, пожалуйста, смилуйтесь...
Тонкие пальцы Наташи задрожали на подоле платья Розалин.
Плечи, которые тряслись так, будто она отчаянно рыдала, заставляли всех жалеть ее. На самом деле она кусала губы, притворяясь, что рыдает и улыбалась...
Женщиной, у которой спереди и со спины все было так по-иному, была Наташа Роанти.
Женщина с лицом ангела, выплевывающая слова, как гадюка, и использующая трюки, как демон.
Улыбаясь и всхлипывая, она схватила императрицу за юбку и подползла ближе.
Кто посмеет так отчаянно дергать подол платья императрицы?
Это был грубый, смелый и оскорбительный поступок, который могла совершить только Наташа Роанти.
Императорский врач, появившийся позже, был громко удивлен.
- Нет, леди Наташа, вы должны успокоиться...
Он кричал во все горло на этом грандиозном банкете, не обвиняя ее в неуважении к императрице, а беспокоясь за безопасность любовницы императора.
Розалин посмотрела на Наташу сверху вниз с холодным выражением лица.
У нее было сильное ощущение, что все уже идет по заранее придуманному плану.
Они просто ждали, когда она прыгнет в эту огненную яму, которую они сами подготовили.
«…Вот, что мне показалось странным».
Несмотря на то, что ее люди умирали один за другим, а ее брат был схвачен за измену, в императорском дворце постоянно устраивались мероприятия и император настойчиво посылал приглашения на их.
Розалин посещала мероприятия не просто для развлечения.
Но сегодня этот банкет, на котором присутствовали делегации из многих стран, изначально была причиной для присутствия императрицы.
Конечно, если бы не захват графа Кейнли несколькими часами ранее... Розалин не было бы здесь.
Она неизбежно попала в их ловушку на банкете, на котором присутствовала, чтобы отвлечь их внимание.
Несмотря на то, что это было несколько ожидаемо, тем не менее, это было ужасно.
Она знала, что они что-то замышляют, но... она не думала, что в месте для переговоров.
Похоже, Император и Наташа намеревались казнить ее без всяких обвинений.
Судя по жадному выражению их глаз, они решили уничтожить ее вместо того, чтобы вести переговоры.
Розалин с отвращением усмехнулась. Это была императорская семья, которую она пыталась защитить до самого конца.
Наташа, которая все это время рыдала, наконец-то потянулась к ее шее своими похожими на виноградную лозу руками.
- Ваше Величество, императрица, пожалуйста...
Она тихо прошептала на ухо Розалин:
- Прощайте.
Наташа улыбнулась, ее глаза сузились, закрылись и она упала.
Красная кровь пропитала белоснежную юбку Наташи, которая упала под ноги императрицы.
- Эй! Эй! Поднимите леди Наташу, немедленно поднимите леди Наташу!
Люди собрались возле императрицы, которая стояла в одиночестве, как ледяная статуя.
Все они бегали мимо императрицы и заботились о Наташе, которая лежала, как цветок, на полу.
Только Тамон Красис наблюдал за императрицей, сжав кулаки.
- Заприте императрицу!
Наташа Роанти истекла кровью и упала в обморок, а драгоценный императорский ребенок, которого император так желал, вероятно, был мертв.
Некоторые говорили, что это из-за брата императрицы, Кейнли Сансет, который пытался отомстить ее несколько дней назад.
Кто-то также сказал, что это из-за вина, которое императрица недавно дала Наташе.
Не имело значения, кто был прав или была ли в этом какая-то другая правда.
Император был в гневе и сошел с ума, сказав, что казнит императрицу.
Но герцог Сансет, который встал перед ним и помешал императору сделать это.
Ради чести семьи, ради своих детей герцог и герцогиня выступили против императора.
Семья Сансет была достойной семьей с долгой историей и властью. Если бы у них было немного больше времени, они могли бы остановить безумие императора.
Однако император без всякой причины или рационального диалога, взял свой меч и перерезал герцогу горло прямо на месте.
Даже герцогиня, которая была так удивлена, что даже не могла плакать, была убита одним ударом.
Люди потеряли дар речи перед этим жестоким проступком.
Они были семьей Сансет.
Основатели этой страны. Один из трех столпов, поддерживающих страну, они были его сторонниками и партнёрами, которые помогали императору и защищали эту страну до сих пор.
Но нынешний император просто уничтожил их!
Ах! Что теперь будет с этой страной?
Люди объединили свои умы и беспокоились о будущем, но они склонили головы в страхе, что их головы тоже полетят.
Это было началом тирании.
Без колебаний император схватил императрицу и запер ее в подземной тюрьме. Императрица не рыдала, а шла беззаботно, как будто уже все предвидела.
Даже ее внешний вид казался презрительным, и император злобно закричал:
- Ни капли воды, пока императрица не скажет, где сокровище!
После 10 дней заключения и пыток императрица была сослана в Ледяные горы Кралтурии.
Император хотел сам убить императрицу, но не смог.
Тысячи людей каждый день стучали в ворота, умоляя его спасти ее.
Хотя он не убил ее, он вышвырнул ее на суровую ледяную гору, чтобы снежная буря забрала ее жизнь, не запачкав его рук.
Императрица, нет, упраздненная императрица Розалин была выброшена в метель.
Скрип.
Толстые ворота открылись, и группа людей вышла в идеальном
порядке.
Каждый из них входил в состав делегации наций, покидавших
Танатос.
- Мне жаль, что мы не смогли оказать вам должный прием.
После того, как ситуация стабилизируется, мы пригласим вас как подобает.
Высокомерный Император Танатоса изгнал львов народов,
которые взяли на себя труд собраться там.
Делегация в течение нескольких месяцев готовилась к
торговому соглашению через Сентский пролив.
Это была важная встреча в интересах семи наций, но император
Империи прогнал их, как будто его это не интересовало.
Это был акт обмана семи наций, которые послали делегацию.
Независимо от того, насколько могущественным был Танатос,
семь наций были равными партнерами и союзниками.
Как он мог быть таким гордым и высокомерным?
Посланники из каждой страны кипели от негодования.
Если бы ситуация в стране не была такой неспокойной, они бы
остались и оплатили любой ценой.
Изгнание императрицы, которая была им ближе, чем император,
стало особенно шокирующим инцидентом для всех посланников.
Некоторые из них заключили настоящий союз с императрицей и
чуть ли ожесточённо не выражали недовольство перед императором.
- Пожалуйста, наберитесь терпения!
Но всех их остановили. Все они испытывали одинаковое
негодование, но это не означало, что они должны были позволить ему вырваться
наружу.
Танатос стал самой могущественной нацией не только из-за
золота, которое постоянно поступало из этой земли.
Это было из-за ужасающей власти королевской семьи страны,
которая могла убить любого, если бы захотела.
Конечно, были и королевские особы других стран с
соответствующими полномочиями.
Но у императора Танатоса не было возможности вертеть ими так
свободно, как он мог.
Это был косвенно распространенный слух, если кто-то навлечет
на себя его гнев, смерть неизбежна.
«Но императрицу, которую он больше всего хотел убить, его
сила даже не могла коснуться».
Во время своих брачных обетов император капал кровь в святую
воду, чтобы императрица выпила это.
Поступая таким образом, способности императора стали
причиной сторонится встречи с императрицей.
Это был один из ритуалов, согласно которому пара не должна
направлять свои мечи друг на друга.
Таким образом, Джиллотти Танатос не мог самостоятельно
расправиться с императрицей и изгнал ее в Кралтурианские горы, самые суровые
ледяные горы в этой стране.
Началась метель.
Это была очень сильная метель.
В день, когда император бросил императрицу, в день, когда
делегация покинула Танатос, была первая сильная метель за последние месяцы.
С красными глазами, светящимися под черной мантией, Тамон
смотрел на Императорский дворец Танатоса, который был скрыт метелью.
Он уставился на замок горящими глазами, которые растопили бы
даже самый холодный снег.
Он не мог понять, почему он был так зол.
Он чувствовал себя так, словно в его сердце кипела лава.
Если бы Император Танатоса был прямо перед ним, он не смог
бы сдержаться и ударил бы его по лицу.
Вместо Императора Танатоса, которого нельзя было убить,
Тамон уставился на роскошный дворец этой страны, приютивший его.
Этот роскошный дворец наверняка рухнет в ближайшем будущем.
Гордый и некомпетентный император, которого любовница
извратила и манипулировала шириной своей юбки, и некомпетентность дворян,
которые знали об этом, но не могли остановить его, ускорят падение этой страны.
- Так должно быть. Если этого не произойдет, я сделаю так,
чтобы это произошло.
Словно символизируя высокомерие, Императорский дворец
состоял из множества шпилей. За остроконечными шпилями он мог видеть
Кралтурианские горы, скрытые метелью.
Белая метель жестоко свирепствовала.
Насколько жестокой эта страна пытается быть по отношению к
этой женщине?
Насколько он знал, именно императрица любила эту страну
больше всего.
И все же в этой стране началась метель, как будто она
собиралась убить императрицу.
Тамон содрогнулся от жестокости неба.
Он никак не мог успокоиться, зная, что у него нет ни единой
причины так злиться.
- Они пытались убить императрицу, поскольку она идеальная,
убьет ли ее лед? Они отпускали всевозможные нелепые шутки о том, как император
восстановит ее в правах и простит ей ее грехи, если она вернется живой после
этого.
Ронассо пришёл и с отвращением рассказал то, что услышал.
Тамон усмехнулся.
Прощение?
Кто кого должен прощать?
Она была той, кого предали и эксплуатировали с самого начала
и до конца веселой пародии.
В его кроваво-красных глазах горела убийственная энергия.
Хорошо спрятанный меч, который он крепко спрятал в своем
сердце, пронзил его. Гнев продолжал нарастать. Он не мог контролировать то, как
его разум склонялся к снежной буре.
- На что ты уставился? Ух, как холодно. В любом случае, это
дурное предзнаменование для императора. Я не могу поверить, что он выгнал всех
посланников в такой холодный день.
Ронассо шагнул вперед, потирая руки.
Первый ряд для отправления был почти готов.
Как только они получат разрешение от Тамона, который
возглавлял делегацию, они немедленно уедут.
Однако, в то время как все остальные делегации отбыли в свои
родные страны, их собственный лидер оставался равнодушным.
Он смотрел за пределы золотого замка Танатоса.
«На что он смотрит? Он целится в Императора?»
Не в силах ждать, Ронассо тайком посмотрел туда, куда
смотрел Тамон. В темноте ничего не было видно.
Через мгновение, словно вспомнив что-то, Ронассо щелкнул
холодными пальцами и издал звук:
- Ах...
Было слишком холодно, чтобы издавать много звуков, но, издав
как можно более легкий звук, он украдкой ткнул Тамона в бок.
- Может быть, она уже превратилась в ледяную статую. Как он
мог так бросить свою жену и императрицу этой страны? Император такой уродливый
человек.
Как будто он боялся, что люди услышат его проклятие,
последние слова он сказал шепотом.
Ронассо цокнул языком, снял меховую шапку, которая была на
нем, и положил ее себе на грудь.
- Я отдаю дань уважения Ледяным горам Кралтуриана, - сказал
он.
- За смерть императрицы, которая была сильнее, красивее и
печальнее любой женщины, которую я когда-либо видел...
Смерть.
Смерть!..
Это слово чуть не ударило Тамона по затылку.
Тамон схватил поводья, которые крепко держал.
И прежде чем Ронассо успел закончить свои слова.
- Но!
-... Эй! Куда ты направляешься?
Тамон Красис ускакал в слепящую метель.
«Я мертва?»
В тот момент, когда чистый белый снег, покрывавший черную
ночь, стал теплым, императрица увидела смерть, которая маячила перед ней.
Это были короткие и долгие десять дней.
Ужасные вещи происходили вокруг нее, как бушующий шторм.
Ее лучшая подруга умерла.
Ее отец умер.
Ее мать умерла.
Как бы ее ни ненавидели, она должна была наблюдать, как все
это происходит.
- Ааа, чертов Джиллотти.
Глупый человек.
Впервые в жизни с ее губ сорвались вульгарные слова, которых
она никогда не произносила.
Она горько рассмеялась, кривя разорванные и замерзшие губы.
Капля слез скатилась по ее холодным глазам. Стало горячо.
Ей было нелегко закрыть глаза, потому что лица тех, кого она
не могла защитить, снова и снова приходили ей в голову.
Она смеялась так, словно плакала.
- Мне очень жаль, Шарлотта.
- Мне жаль, брат.
- Мне жаль, отец, матушка.
- Я не смогла защитить вас.
Так вот каково это - иметь разбитое сердце?
У нее не хватало всех ногтей, а конечности, потрёпанные
всеми унижениями и ужасными наказаниями, уже потеряли чувствительность.
- Почему это жалкое тело все еще живо? О чем я так ужасно
сожалею?
Было ли это из-за благословения Северной Ведьмы, которое
мать Розалин месяцами пыталась найти в детстве?
Ее тело, которое ни разу не простужалось, изо всех сил
пыталось преодолеть морозную погоду.
- Не болей, моя императрица, боль делает тебя несчастной,
печальной и несправедливой… Живите сильной, здоровой и счастливой жизнью.
В тот раз, когда она лежала в постели с поврежденной
лодыжкой, герцогиня прибежала и со слезами погладила Розалин по щеке.
Она сожалела, что не может забрать боль Розалин, и ухаживала
за ней целыми днями.
Матушка.
Почему он отрубил голову и этому невинному человеку тоже?
Нет, если подумать, тот, кто умер, был довольно удачлив.
Лучше было вернуться в объятия Бога с любимыми, чем жить и
скитаться от боли разбитого сердца.
Как она оказалась в таком состоянии?
Она просто хотела преуспеть.
Очень хорошо...
Она просто хотела быть хорошей императрицей.
- Нет, это не моя вина.
- Да, это не моя вина.
- Как могло случиться такое огромное несчастье по моей вине?
Она изо всех сил пыталась утешить себя тем, что это не ее
вина.
Она старалась не падать духом. Но....
-... Нет, может быть, это все моя вина. Да, я виновата.
- Если бы я подготовилась лучше, если бы я не ослабила
бдительность, если бы я не смотрела в убийственные глаза Джиллотти, которые
смотрели на меня...
Они не умерли бы так несправедливо.
Она была слишком расстроена и чувствовала себя так
опустошено. Ее сердце было разбито.
Беспомощность от невозможности защитить людей, которых она
любила, разрывала ей душу.
В ее истерзанном теле не было ничего плохого. Только печаль
оттого, что она не смогла защитить их, овладела ею.
- Ах... Я скоро буду там.
Ее дыхание становилось все медленнее и медленнее.
Она наконец почувствовала, что ее тело, которое было не чувствительно
к холоду, замерзало.
Интуиция подсказала ей, что счастливая смерть уже не за
горами, и она закрыла застывшие глаза.
- Приди, смерть.
- Иди скорее, укутай меня и быстрее отведи к моим близким.
- Я собираюсь обнять их и пресмыкаться у их ног, моля о
прощении.
Именно тогда....
- Вааааааа....
Она услышала приглушенный плач.
Это что, плач?
Это был звук, который привел Розалин в сознание, как
непрерывный солнечный луч.
Она подняла закрытые веки и уставилась в воздух. Ее голова
была неподвижна.
Ее тело уже замёрзло.
Она смогла обернуться и уставилась на огромную фигуру,
пробивающуюся сквозь снежную бурю.
Морг.
П/п: моргание, а не морг.
Что-то черное, как смоль, мелькнуло перед ее все более
затуманенным взором.
Это было присутствие кого-то огромного, приближающегося с
пугающей скоростью.
И когда стало ясно, в чем дело, Розалин горько рассмеялась.
- Почему из всех людей я вижу в иллюзии этого человека?..
Почему генерал вражеской страны, мужчина, который всегда так
восхищенно смотрел на ее шею?..
Розалин оцепенела, когда силуэт остановился рядом.
Все, что она могла сделать, это слабо приподнять
окровавленные губы и улыбнуться.
Мужчина, сидевший верхом на лошади, посмотрел на Розалин и
зарычал звериным голосом.
- Тебя отправили умирать, но ты все еще лежишь здесь, в этом
снегу, как будто собираешься править им.
Голос был слишком живым для иллюзии.
- Это так похоже на тебя, императрица.
Розалин с трудом цеплялась за свое притупленное сознание.
Она медленно закрыла глаза и открыла их снова, но фигура
никуда не исчезла.
- ...Тамон... Кра...
Мужчина рассмеялся, как разъяренный зверь, когда Розалин,
заикаясь, произнесла его имя, как будто оно ей очень понравилось.
- Я не вижу в твоих глазах никакого желания жить.
«…»
…очевидно, ей ничего не мерещилось.
Этот человек не был иллюзией. Он по и вправду пришёл к ней.
Его горячие руки проникли к ее холодной, замерзшей, покрытой
шрамами плоти.
Обжигающе горячая рука обняла бедную императрицу, небрежно
коснувшись ее позвоночника.
- Ты хочешь умереть?
Он задал очевидный вопрос.
- Нет смысла жить.
- Почему?
Было ли это потому, что смерть действительно приближалась?
Розалин не очень хорошо расслышала его вопрос.
Даже ее плохое зрение, которое, как она предполагала, было
таким из-за метели, было признаком того, что ее силы угасают.
Она посмотрела на Тамона угасающим взглядом.
- Скорее, у тебя сейчас больше причин жить...
«Я устала от всего. У меня нет причин и желания жить» -
подумала она про себя, едва услышав его голос.
Она просто хотела умереть вот так.
Тамон притянул Розалин ближе к себе и спросил, когда его
горячее дыхание коснулось ее уха:
- Ты что, выбрасываешь себя?
-... Что? - спросила она, слегка приоткрыв глаза.
- Себя, - снова прошептал Тамон, его лицо было таким же
резким и мрачным, как у скульптуры, сделанной из грубого камня.
- Это жизнь, которая едва держится.
Это была жизнь, которая все равно ушла бы. В ответе не было
необходимости.
- Любовь к этой стране. У тебя что-нибудь из этого осталось?
Действительно, она помнила голоса людей, которые стучали в
ворота, умоляя сохранить ей жизнь до конца.
- Это тоска по тому, что осталось от моей жизни.
Но все равно, у нее совсем не было желания жить.
- С какой стати мне хотеть жить?
Розалин медленно закрыла свои пустые глаза.
Это был ее окончательный ответ.
Каким-то образом она почувствовала силу в руках мужчины,
удерживающего ее.
Как будто его тепло, контрастирующее с ее ледяной кожей,
оставило следы.
Когда Тамон обнял Розалин своими сильными руками, он
прошептал ей на ухо, когда она закрыла глаза.
- Хорошо, если ты так себя выбрасываешь...
У Розалин почти перехватило дыхание.
- Я с радостью заберу тебя и убегу.
Его голос звучал так отстраненно, как галлюцинация, что у
Розалин совсем не было сил реагировать.
Именно тогда.
Что-то горячее коснулось ее губ. Это потрясло ее так сильно,
что она пришла в себя.
- ….!
Она широко открыла глаза, ее взгляд сразу наткнулся на
Тамона Красиса. С белой метелью за спиной Тамон неотрывно смотрел на нее своими
красными глазами.
В чем смысл этого?
В этот момент что-то потекло в нее по их соединенным губам.
Что-то настолько горячее, что обжигало ей горло.
Это была огромная жизненная сила, которая сотрясала все ее
тело.
- Хах!
Розалин в порыве оттолкнула его, но его губы все сильнее и
сильнее прижимались к ее губам, приоткрывая их.
Струйка горячей слюны потекла по ее тонкому подбородку,
поднимаясь в дымке пара под двумя широко раскрытыми губами, которые кусали друг
друга.
- Ах!..
Его красный язык проскользнул мимо ее языка и проник в ее
глубокую, влажную глотку.
Он так сильно, как только мог, взбудоражил ее горло и
засосал ее бессильный язык.
Обмякшее тело императрицы содрогнулось, и ее худые руки
вцепились в толстые плечи мужчины, как будто у нее был припадок.
У нее перехватило дыхание, а его язык запутался у нее во
рту.
Более опасной была дикая сила, которая пробуждала ее
жизненную силу, которая быстро угасала.
Губы мужчины, которые были отвратительно шершавыми на губах
императрицы, наконец, отпустили через несколько мгновений.
Розалин сжала его плечи, содрогнувшись от прилива жизненных
сил в своем теле.
Все ее тело кипело от жара, но, как ни странно, у нее совсем
не было сил.
- Сейчас... ты моя, Императрица.
Из-за его голоса тонкая струйка слюны прекратила течь.
В то же время Розалин снова потеряла сознание Розалин,
которое ранее внезапно вернулось.
«Ты, о чем ты говоришь?»
Она ахнула и отчаянно схватила Тамона за манжету его
рубашки, но у нее не было сил поймать свое угасающее сознание.
Лошадь Тамона быстро скакала сквозь метель.
Холодный ветер проносился мимо, царапая его щеки, как острые
когти, но он не мог изменить выражение лица Тамона.
Он даже снял свой толстый плащ, чтобы укутать Розалин, и
обнял её.
Кожаные доспехи, которые он носил, были чрезвычайно уязвимы
к холоду, но он лишь небрежно ускорил ход. Беззаботный, как зимний зверь,
который не чувствует холода.
Взяв поводья своей быстро бегущей лошади в одну руку, он
посмотрел вниз на маленькое тельце, которое держал в другой.
Женщина с бледным лицом, которая не могла открыть глаза,
плотно закутанная в его плащ.
«Я не могу поверить, что держу эту женщину в своих
объятиях».
Это было странное чувство.
Он чувствовал, как сладость какого-то первобытного и
обнаженного желания плывет по его языку.
Как будто он держал в руках запретный плод, который ему не
разрешалось есть, даже смотреть на него и думать о нем.
Хотя он знал, что это ядовитый плод, но он был таким
ароматным и сладким, что ему даже не хотелось его глотать.
Он не собирался выплевывать это, даже самую малость.
Когда он снова подумал о том грубом поцелуе, у него
перехватило горло. Он тяжело и хрипло сглотнул, как будто пытался утолить
жажду.
Как кусок хлеба, который он съел, умирая с голода, он просто
хотел проглотить его, даже если мог подавиться. Его аппетит, который быстро
рос, нисколько не был обуздан.
«…..»
Его нижние мышцы, которые выпирали, как будто разрывались
под кожаными доспехами, сильно набухли. Тамон был более чем немного встревожен
этой вспышкой желания, которую он не мог до конца понять.
У него не было другого выбора, кроме как поцеловать ее, но
его тело неистовствовало.
Тем не менее, к счастью, он был спокоен, как будто вышел на
прогулку.
Он уставился на упраздненную императрицу вражеской страны,
которая смотрела на него спокойными, пронзительными глазами, как будто его
звериные, гневные желания не были его собственными.
Ее лицо запрокинулось и мягко приоткрылось, угловатое и
смертоносное, все еще покрытое кровью, обнажая белые, сухие губы.
«Как у нее мог быть такой сладкий язычок внутри этих грубых,
холодных губ...»
Это было то, о чем он никогда по-настоящему не думал об
этом, но теперь, когда он знал, он ничего не мог с этим поделать.
Теперь, когда она принадлежит ему, он хочет желать ее в
полной мере.
«Значит, ты должна жить. Определенно...»
Он засмеялся, как голодный зверь, и наклонился ближе…
Метель, которая некоторое время была тихой, снова обрушилась
с новой силой.
Белый снег пытался заслонить ему обзор, но не мог остановить
его бегущие ноги.
Тамон прыгнул в середину толпы, которая ждала его, и резко
крикнул своим людям.
- Убираемся из Танатоса на полной скорости сейчас же! Любой,
кто придет после меня, будет изгнан! Мы уходим!
Первая группа войск бежала по ненасытному снегу.
Ситуация, в которой десятки рыцарей бежали на бешеной
скорости одновременно, была необычной.
Десятки лошадей неслись на всей скорости, сопровождаемые
снежным туманом.
Поскольку каждый из них был рыцарем одной и той же расы,
скорость, с которой они покинули империю, была за пределами здравого смысла
обычных людей.
Рыцари Тамона прорвались через равнину Аркандиум, самую
большую равнину в Танатосе, всего за два дня.
Пробежав так еще два дня, они, наконец, замедлили ход и
остановили своих лошадей, когда все они были уже на пределе.
Им потребовалось всего четыре дня, чтобы преодолеть
расстояние, на которое обычному человеку потребовалось бы десять дней.
- Сегодня мы разобьем здесь лагерь! - воскликнул усталый
Ронассо, когда они устроились в подходящем месте.
Рыцари, похожие на живых мертвецов, начали устанавливать
свои палатки. Желание как можно скорее прилечь и отдохнуть заставляло их руки
двигаться быстрее.
В мгновение ока была создан лагерь.
Ронассо, который болтал языком, как будто ему было их жалко,
великодушно протянул бутылку виски.
- Ладно, люди! Выпейте и усните, как убитые.
- Вау!
Бутылка виски заставила всех кричать от радости. Они ехали
так, как будто за ними бежал монстр.
В течение последних двух дней они ехали с минимальным
количеством сна. Они хотели хорошо поспать хотя бы несколько часов.
Родом из страны, где царят только весна и лето, зима в
Танатосе была для них исключительно суровой.
- О боже, здесь холодно. Здесь так холодно.
Заместитель командира Макс вздрогнул и присел на корточки у
огня. Он был особенно уязвим к холоду, и его губы дрожали, хотя на нем было
гораздо больше слоев одежды, чем на других рыцарях.
- Здесь ужасно холодно. Как, черт возьми, люди в Танатосе
живут в такой холод? Я не понимаю.
Их страна, Амор, имела жаркий климат во все четыре сезона.
Летом было немного жарковато, но все же это было лучше, чем такой холод.
Страна с нетронутыми ледяными горами.
Казалось, Макс никогда не сможет жить в такой холодной
стране, какой бы богатой она ни была, сколько бы денег она постоянно не
зарабатывала.
- Я думаю, что предпочел бы ехать так быстро, как только
смогу, и убраться отсюда как можно скорее. Когда я вернусь, я буду спать целую
неделю.
Макс вздрогнул, и Роман, самый долго служивший старый солдат
рядом с ним, принес ему виски и сказал несколько слов:
- Даже если бы за нами гнались враги, мы бы так не бежали.
- Это именно то, о чем я говорил! Я думал, что меня изгнали.
- Конечно, ваша жена последовала бы за вами сюда, не так ли?
- Хахаха! Тогда кто-то должен сказать ей, что я умер где-то
по дороге!
- Нет, если она узнает позже, Анаша разобьет твою голову и
голову лжеца бок о бок.
- Твоя жена очень сильная! Хахахаха! Если ты не хочешь умереть,
тебе следует просто остаться со своей женой.
- О боже, я скучаю по своей жене!
- Иди спать!
За исключением тех случаев, когда они останавливалась на
некоторое время, чтобы поесть, они ехали все оставшееся время, это было
семнадцать часов в день.
Генерал, возглавлявший их отряд, неустанно ехал. Он был
прав, это был очень жестокий шаг, служащие, которые отстали, никогда не смогли
бы их догнать.
Лошади и люди ехали почти до потери сознания и, наконец,
остановились отдохнуть сегодня утром.
Прошло четыре адских дня и рыцари улыбались, сидя на земле.
Они наконец-то немного отдохнули.
Тамон, который поглядывал на рыцарей, что-то дал Ронассо.
Запоздало получив от него тяжелую сумку, Ронассо подошел к рыцарям и сказал
оживленным голосом:
- Вот и вяленое мясо генерала! После всей этой тяжелой
работы вам, должно быть, нужно пополнить свои желудки, верно? Я также достал
немного лишнего виски, так что съешьте это и хорошенько выспитесь. Нам придется
снова отправиться на рассвете.
- Ух ты! Это вяленое мясо!
- Болтайте как можно больше, а потом ложитесь спать. Любой,
кто не проснется завтра утром, будет изгнан.
Ронассо скопировал Тамона и покинул рыцарей, чтобы вернуться
к себе, потому что как никто другой он желал поскорее вернуться домой.
- Наш генерал так хорошо умеет затягивать и ослаблять!
Когда кто-то крикнул, раздался взрыв смеха.
Оглянувшись и посмеявшись над суматохой рыцарей, Ронассо
увидел палатку, воздвигнутую неподалеку.
Большая палатка, сделанная из самой толстой ткани.
Это была палатка их капитана, который уже вошел внутрь, тот,
кому Ронассо доверял больше всего, и его благодетель.
Ронассо с сомнением посмотрел на палатку, в которую вошел
Тамон, когда тот собирался осмотреть её.
«Что же он держал в руках ранее...»
В воздухе витало подозрение.
«Это она».
Покойная Императрица этой страны.
Нет, императрица, которую эта страна хотела убить...
Тамон отправился на ледяную гору, где была брошена женщина.
Он еще не видел, что Тамон держал в руках, но догадывался,
что это была та женщина.
«Он ведь не вёз её труп, не так ли?»
Потому что даже если бы Тамон Красис был сумасшедшим, он не
бы не сошёл с ума до такой степени.
Ронассо был уверен, что Тамон не будет торопится отомстить,
притащив ее мертвое тело, как бы сильно он не ненавидел императрицу.
Да, он бы не стал...
- Но почему я так беспокоюсь?..
Ронассо уставился на палатку Тамона сомневающимися глазами,
затем покачал головой и отвернулся.
Ему потребовалось много времени, чтобы понять, что, как бы
он ни волновался, он не сможет победить или изменить Тамона.
Он просто должен верить и следовать.
Именно так поклялся Ронассо, когда выбрал Тамона своим
лидером.
Примерно в это время свет, просачивавшийся из палатки,
замерцал.
Розалин чувствовала запах леса и земли.
Это был тот самый запах, который будил ее снова и снова,
когда она теряла сознание.
Запах земли, насквозь промокшей от дождя.
Запах выросших деревьев, у которых появлялись зеленые
листья.
Это был чистый и освежающий аромат, которого не могли иметь
никакие духи.
- Я хочу больше, больше, больше...
В ней поднялась горячая лихорадка. Чем горячее становилось
ее тело, тем больше ее привлекала чистота аромата.
Казалось, что болезненный жар спадет, если она глубоко
погрузится в этот аромат.
Ее тело было таким горячим, что ей хотелось выпить даже
морскую воду, но, как ни странно, она не могла соединиться со своим сознанием.
- …Ты хочешь пить?
Холодный голос прошептал ей на ухо.
Одно это, казалось, утолило ее жажду. Розалин бросилась в ту
сторону, откуда доносился голос.
Она чувствовала себя семенем, брошенным в прохладный,
влажный лес.
Инстинктивно она свернулась калачиком и протянула руку,
чтобы поймать горсть живительной почвы.
Крепко схватив его, она услышала смех. Казалось, Розалин
почесала ему шею.
Как только она услышала звук, Розалин отпустила то, что держала.
- Нет, нет, нет, нет, нет, нет.
Она изо всех сил пыталась высвободить руки. Раздражающий жар
охватил все ее тело.
Холодный пот выступил у нее на лбу, когда она бессознательно
попыталась преодолеть свои инстинкты.
- Ха.... Ах....
Она застонала, крепко свернулась калачиком и терпела боль.
Она покачала головой и изо всех сил постаралась побороть свое желание.
Жалкая.
- Ты отвергаешь свой инстинкт жить?
Тамон с любопытством смотрел на Розалин, пока ее тело
боролось за жизнь, в то время как душа пыталась умереть.
Ее бледное лицо в холодном поту, тонкие серебристые волосы,
бескровные губы и жалкое, сухое, дрожащее тело...
...Несмотря на ее жалкий вид.
Почему... Почему у него был такой аппетит к этой женщине?
В то же время, учитывая то, что эта женщина сделала с ним,
даже если бы он укусил ее и разорвал на части, это было бы пустяком.
Насколько неожиданным было то, что императрица заставала его
врасплох до сих пор? Сколько раз она задерживала его дыхание?
Тамон стиснул зубы, но, с другой стороны, он ахнул от ее
мастерства.
Она всегда казалась кем-то, кто мог видеть больше, чем
Тамон.
Она либо чувствовала, чего он хочет, прежде чем он это
делал, либо искала ловушки, которые он продавал ей, как бог-демон.
Хотя ее ум раздражал его, он всегда хотел ее.
Почему эта женщина родилась в Танатосе?
Почему она осталась с таким ублюдком?
Почему эта женщина... эта женщина...
Почему он не мог встретить её первым?
Тамон протянул свои мозолистые руки и схватил Розалин за
шею.
Ее шея была такой тонкой, что ее можно было сломать одной
рукой.
Шея, которая всегда была прямой.
Было бы гораздо приятнее, если бы он просто сломал эту шею.
Сохранить жизнь брошенной императрице Танатоса означало
сделать врага более опасным врагом, но глупо было терять плоть и кровь и
хвататься за меч.
Если бы он сейчас бросил эту женщину, его бы ничего не
беспокоило.
Но все же…
- ...Почему я так сильно тебя ненавижу?
- Почему я так отчаянно пытаюсь спасти тебя?
Она был врагом, которого он хотела убить...
Он всегда был занозой в ее глазах...
Тамон снял с себя всю одежду, которая была на нем.
Мерцающей свеча создала на его теле, на котором не осталось
ни единой одежды, различные оттенки.
Когда его мышцы напряглись и задвигались, одежда, в которой
была Розалин, исчезла, по одной или две за раз.
- Хммм…
Когда вся одежда, прикрывавшая ее тело, исчезла, Розалин
почувствовала озноб и приоткрыла глаза.
Огромное, крепкое тело, которое маячило в ее затуманенном
зрении, не было телом ее мужа, которого она знала.
«С какой стати ему это делать...Почему?»
Тамон медленно опустился, встретившись с ней взглядом. Его
тяжелое тело полностью соприкоснулось с ее мягким телом.
Каждый раз, когда их кожа касалась друг друга, Розалин
вздрагивала от удивления.
Его кожа была сладко-холодной.
Было так холодно, что ей захотелось пить.
Ей так хотелось пить, что хотелось прильнуть к нему.
Ей хотелось вульгарно прильнуть к его телу, умоляя его
опустить свои сладкие губы, чтобы утолить ее жажду.
Ей хотелось прильнуть к нему.
Ей хотелось прикоснуться к нему.
Она хотела обнять его всем телом.
Когда он был в ее объятиях, переполняющая его жизненная
сила, казалось, притягивала ее.
- Нет, нет, нет.... Я не хочу этого.
Розалин не хотела жить.
Она беспомощно сопротивлялась искушению, которое аппетитно
лежало у нее перед глазами.
Губы мужчины приоткрылись и засмеялись, словно насмехаясь
над ней.
- Нет.
Тем не менее, губы Тамона прижались к ее губам.
- Ты должна жить.
Сухие губы Розалин приоткрылись, и его толстый, твердый язык
проник внутрь.
- Ах!..
Она чувствовала, как жажда, которая грызла ее, рассеивается
с каждым глотком его слюны у нее во рту.
Его язык протолкнул свою жизненную силу глубоко в ее рот,
который она изо всех сил старалась закрыть.
Губы Розалин разрывались каждый раз, когда Тамон открывал
их.
Вкус крови, струящейся с губ Розалин, просочился между
языками, когда Тамон поймал ее отвергающий язык и впустил в него свою жизненную
силу.
- Угх…..
Чем гуще становилась слюна, тем больше ее тело возвращалось
к жизни.
Она чувствовала, как ее внутренние органы захватывают и
притягивают ее сознание, которое рассеивалось.
«Нет!»
«Почему он пытается спасти меня?»
«Почему из всех людей именно он удерживает меня? Почему?»
- Отпусти...
Поврежденные голосовые связки Розалин выдавили скрипучий
звук.
Тамон ухмыльнулся и наклонился еще ближе, делая вид, что не
слышит ее слов. Обхватив ее одной рукой за талию, он неторопливо раздел ее.
Так легко, без усилий. Последняя из императриц Танатос,
Розалин Сансет, была без одежды.
Одежда скрывала за собой потрепанное, тощее, покрытое
синяками тело.
Ее ногти выпали, пальцы на ногах были потрепаны, а тело было
не лучше гниющего трупа.
Мужчина, которому не нужно было стыдиться, медленно и
утомительно посмотрел вниз на потрепанное тело Розалин, как будто он смотрел на
что-то редкое.
От худых плеч, которые были тощими и костлявыми, до
маленькой груди, ребер, выступающих под тонкой кожей, от худых бедер и живота,
которые были слишком сухими и впалыми, до тонких лодыжек с длинным шрамом и до
самых глубин, где ее никто никогда раньше не видел...
Его взгляд был искусно дотошным и настойчивым до
одержимости.
Осмотрев каждый дюйм ее тела, лицо Тамона исказилось. Он
выглядел несколько шокированным.
«... Почему?»
Впервые в его горле застрял тяжелый ком.
Он сжал челюсти и стиснул зубы. Приглушенным голосом Тамон
яростно возразил:
- Почему ты не хочешь отомстить?
Должно быть, это была ошибка, но почему-то он казался
сердитым из-за ее состояния.
Сухое тело Розалин, превратившееся в тряпку, ее пустые
глаза, ее стоны, как будто ей даже не было больно. Тамон кипел от гнева.
«Этого не может быть. Почему этот человек из-за меня...»
Розалин уставилась на него, посмеиваясь про себя.
Стыд и смущение были ничем иным, как пустотой перед лицом
смерти.
- Почему я?
Брови Тамона нахмурились от разочарованного бормотания
Розалин.
- Ты не можешь найти в себе силы отомстить, даже находясь в
таком состоянии?
Ее тело нельзя было назвать телом самой благородной женщины
империи.
Десять дней. Всего десять дней.
Что этот чертов император сделал с императрицей?
Неужели этот глупый император не испытывал хоть малейшего
почтения к женщине, которая руководила этой страной и была его женой?
Тамон, видевший все, во что превратилась императрица, был
потрясен. Как будто в его сердце вспыхнула тысяча огней.
Больше половины ногтей на руках и ногах императрицы
отсутствовало, а остальные были гнилыми и воспаленными.
Отпечатки пальцев на ее пальцах исчезли, как будто они
утонули в жаре.
Не было ни одной части этого маленького тела, которая не
была бы темно-синим комочком.
Ее колени были разорваны, обнажая плоть внутри, а обе
лодыжки распухли, как будто к ним были прикреплены два кулака.
Спина императрицы, которая касалась ладони Тамона, была еще
более неприглядной.
На изодранной спине не осталось ни единого чистого пятнышка.
Ее, должно быть, били десятки раз пропитанным водой кожаным
хлыстом.
Но для такого тела, как это, она ни разу не пожаловалась.
Она была сильной женщиной...
Почему император пытал императрицу?
Он мог бы изгнать ее или даже убить.
«Верно. Было что-то, что он хотел у нее отнять».
Так он действительно получил то, что хотел от императрицы?
- Ты дала императору то, что он хотел?
Розалин уставилась на Тамона, и впервые за все время она
приподняла губы и слабо улыбнулась.
- Ни за что.
Этого было достаточно.
Несмотря на жестокую боль от пыток, она держала рот на
замке.
Верно. Это была та женщина.
Это была та самая Розалин Сансет, которую он знал.
Тамон улыбнулся мягко и довольно. Такого рода упрямства и
силы было достаточно, чтобы вернуть ее к жизни.
Он облегченно усмехнулся и медленно поцеловал ее в шею. Он
пробовал ее на вкус, что она почувствовала легкий позыв к рвоте.
Кончик его языка, облизывающий ее тонкую шею, был напряжен.
Он нежно лизал и сосал, как будто лелеял сладости.
Пораженная незнакомым ощущением, Розалин обхватила руками
толстые плечи Тамона.
Она хотела оттолкнуть его, но у нее не было сил. Он прикусил
ее губу, когда девушка издала болезненный звук.
- Мне всегда хотелось укусить тебя за шею.
Волосы вставали у нее на затылке, там, где он соприкасался
каждый раз, когда говорил.
- Тогда укуси её и убей меня... - ответила Розалин,
намеренно игнорируя его.
Это были слова, которые были очень похожи на нее.
Кончик носа Тамона потерся о ее мягкую шею.
- Было бы напрасной тратой времени укусить её всего один
раз... - небрежно пробормотал он, ведя себя так привычно, словно уткнулся носом
в шею матери.
Сердце Розалин тяжело упало от его слов.
«Мусор».
Что было такого в этом слове, что заставило сердце Розалин
воспарить?
Как он посмел пощадить ее жалкое тело, висящее на краю
обрыва?
- Ха...
Как будто она плакала, Розалин издала вздыхающий смешок.
Ей сказали, что она была пустой тратой времени из уст ее
врага, а не ее страны, не ее народа.
Это каким-то образом приносило удовлетворение.
Желание умереть напрасно казалось немного успокаивающим.
Верно. Если бы ей суждено было умереть, она предпочла бы
умереть от рук заинтересованного в этом лица.
В руках мужчины, который всегда яростно боролся с ней и
смотрел прямо на нее.
Розалин протянула свои бессильные руки и схватила Тамона за
запястье.
Словно желая узнать, что делает Розалин, Тамон тихо протянул
руку.
Она обеими руками потянула его за руку и положила себе на
шею.
Только одна рука.
С такой толстой, твердой рукой, только небольшой силы должно
быть достаточно, чтобы сломать ей шею.
Холодные фиолетовые глаза Розалин и горячие красные глаза
Тамона встретились.
Она рассмеялась, глядя прямо на Тамона.
- …Сейчас, вот так.
И успокаивающе.
- Надавите на нее немного.
Как будто для того, чтобы запутать его.
- Еще немного, еще немного давления, - прошептала она
сладким голосом.
- И ты сможешь убить меня.
Тамон протянул свои мозолистые руки и схватил Розалин за
шею.
Ее шея была такой тонкой, что ее можно было сломать одной
рукой.
Шея, которая всегда была прямой.
Было бы гораздо приятнее, если бы он просто сломал эту шею.
Сохранить жизнь брошенной императрице Танатоса означало
сделать врага более опасным врагом, но глупо было терять плоть и кровь и
хвататься за меч.
Если бы он сейчас бросил эту женщину, его бы ничего не
беспокоило.
Но все же…
- ...Почему я так сильно тебя ненавижу?
- Почему я так отчаянно пытаюсь спасти тебя?
Она был врагом, которого он хотела убить...
Он всегда был занозой в ее глазах...
Тамон снял с себя всю одежду, которая была на нем.
Мерцающей свеча создала на его теле, на котором не осталось
ни единой одежды, различные оттенки.
Когда его мышцы напряглись и задвигались, одежда, в которой
была Розалин, исчезла, по одной или две за раз.
- Хммм…
Когда вся одежда, прикрывавшая ее тело, исчезла, Розалин
почувствовала озноб и приоткрыла глаза.
Огромное, крепкое тело, которое маячило в ее затуманенном
зрении, не было телом ее мужа, которого она знала.
«С какой стати ему это делать...Почему?»
Тамон медленно опустился, встретившись с ней взглядом. Его
тяжелое тело полностью соприкоснулось с ее мягким телом.
Каждый раз, когда их кожа касалась друг друга, Розалин
вздрагивала от удивления.
Его кожа была сладко-холодной.
Было так холодно, что ей захотелось пить.
Ей так хотелось пить, что хотелось прильнуть к нему.
Ей хотелось вульгарно прильнуть к его телу, умоляя его
опустить свои сладкие губы, чтобы утолить ее жажду.
Ей хотелось прильнуть к нему.
Ей хотелось прикоснуться к нему.
Она хотела обнять его всем телом.
Когда он был в ее объятиях, переполняющая его жизненная
сила, казалось, притягивала ее.
- Нет, нет, нет.... Я не хочу этого.
Розалин не хотела жить.
Она беспомощно сопротивлялась искушению, которое аппетитно
лежало у нее перед глазами.
Губы мужчины приоткрылись и засмеялись, словно насмехаясь
над ней.
- Нет.
Тем не менее, губы Тамона прижались к ее губам.
- Ты должна жить.
Сухие губы Розалин приоткрылись, и его толстый, твердый язык
проник внутрь.
- Ах!..
Она чувствовала, как жажда, которая грызла ее, рассеивается
с каждым глотком его слюны у нее во рту.
Его язык протолкнул свою жизненную силу глубоко в ее рот,
который она изо всех сил старалась закрыть.
Губы Розалин разрывались каждый раз, когда Тамон открывал
их.
Вкус крови, струящейся с губ Розалин, просочился между
языками, когда Тамон поймал ее отвергающий язык и впустил в него свою жизненную
силу.
- Угх…..
Чем гуще становилась слюна, тем больше ее тело возвращалось
к жизни.
Она чувствовала, как ее внутренние органы захватывают и
притягивают ее сознание, которое рассеивалось.
«Нет!»
«Почему он пытается спасти меня?»
«Почему из всех людей именно он удерживает меня? Почему?»
- Отпусти...
Поврежденные голосовые связки Розалин выдавили скрипучий
звук.
Тамон ухмыльнулся и наклонился еще ближе, делая вид, что не
слышит ее слов. Обхватив ее одной рукой за талию, он неторопливо раздел ее.
Так легко, без усилий. Последняя из императриц Танатос,
Розалин Сансет, была без одежды.
Одежда скрывала за собой потрепанное, тощее, покрытое
синяками тело.
Ее ногти выпали, пальцы на ногах были потрепаны, а тело было
не лучше гниющего трупа.
Мужчина, которому не нужно было стыдиться, медленно и
утомительно посмотрел вниз на потрепанное тело Розалин, как будто он смотрел на
что-то редкое.
От худых плеч, которые были тощими и костлявыми, до
маленькой груди, ребер, выступающих под тонкой кожей, от худых бедер и живота,
которые были слишком сухими и впалыми, до тонких лодыжек с длинным шрамом и до
самых глубин, где ее никто никогда раньше не видел...
Его взгляд был искусно дотошным и настойчивым до
одержимости.
Осмотрев каждый дюйм ее тела, лицо Тамона исказилось. Он
выглядел несколько шокированным.
«... Почему?»
Впервые в его горле застрял тяжелый ком.
Он сжал челюсти и стиснул зубы. Приглушенным голосом Тамон
яростно возразил:
- Почему ты не хочешь отомстить?
Должно быть, это была ошибка, но почему-то он казался
сердитым из-за ее состояния.
Сухое тело Розалин, превратившееся в тряпку, ее пустые
глаза, ее стоны, как будто ей даже не было больно. Тамон кипел от гнева.
«Этого не может быть. Почему этот человек из-за меня...»
Розалин уставилась на него, посмеиваясь про себя.
Стыд и смущение были ничем иным, как пустотой перед лицом
смерти.
- Почему я?
Брови Тамона нахмурились от разочарованного бормотания
Розалин.
- Ты не можешь найти в себе силы отомстить, даже находясь в
таком состоянии?
Ее тело нельзя было назвать телом самой благородной женщины
империи.
Десять дней. Всего десять дней.
Что этот чертов император сделал с императрицей?
Неужели этот глупый император не испытывал хоть малейшего
почтения к женщине, которая руководила этой страной и была его женой?
Тамон, видевший все, во что превратилась императрица, был
потрясен. Как будто в его сердце вспыхнула тысяча огней.
Больше половины ногтей на руках и ногах императрицы
отсутствовало, а остальные были гнилыми и воспаленными.
Отпечатки пальцев на ее пальцах исчезли, как будто они
утонули в жаре.
Не было ни одной части этого маленького тела, которая не
была бы темно-синим комочком.
Ее колени были разорваны, обнажая плоть внутри, а обе
лодыжки распухли, как будто к ним были прикреплены два кулака.
Спина императрицы, которая касалась ладони Тамона, была еще
более неприглядной.
На изодранной спине не осталось ни единого чистого пятнышка.
Ее, должно быть, били десятки раз пропитанным водой кожаным
хлыстом.
Но для такого тела, как это, она ни разу не пожаловалась.
Она была сильной женщиной...
Почему император пытал императрицу?
Он мог бы изгнать ее или даже убить.
«Верно. Было что-то, что он хотел у нее отнять».
Так он действительно получил то, что хотел от императрицы?
- Ты дала императору то, что он хотел?
Розалин уставилась на Тамона, и впервые за все время она
приподняла губы и слабо улыбнулась.
- Ни за что.
Этого было достаточно.
Несмотря на жестокую боль от пыток, она держала рот на
замке.
Верно. Это была та женщина.
Это была та самая Розалин Сансет, которую он знал.
Тамон улыбнулся мягко и довольно. Такого рода упрямства и
силы было достаточно, чтобы вернуть ее к жизни.
Он облегченно усмехнулся и медленно поцеловал ее в шею. Он
пробовал ее на вкус, что она почувствовала легкий позыв к рвоте.
Кончик его языка, облизывающий ее тонкую шею, был напряжен.
Он нежно лизал и сосал, как будто лелеял сладости.
Пораженная незнакомым ощущением, Розалин обхватила руками
толстые плечи Тамона.
Она хотела оттолкнуть его, но у нее не было сил. Он прикусил
ее губу, когда девушка издала болезненный звук.
- Мне всегда хотелось укусить тебя за шею.
Волосы вставали у нее на затылке, там, где он соприкасался
каждый раз, когда говорил.
- Тогда укуси её и убей меня... - ответила Розалин,
намеренно игнорируя его.
Это были слова, которые были очень похожи на нее.
Кончик носа Тамона потерся о ее мягкую шею.
- Было бы напрасной тратой времени укусить её всего один
раз... - небрежно пробормотал он, ведя себя так привычно, словно уткнулся носом
в шею матери.
Сердце Розалин тяжело упало от его слов.
«Мусор».
Что было такого в этом слове, что заставило сердце Розалин
воспарить?
Как он посмел пощадить ее жалкое тело, висящее на краю
обрыва?
- Ха...
Как будто она плакала, Розалин издала вздыхающий смешок.
Ей сказали, что она была пустой тратой времени из уст ее
врага, а не ее страны, не ее народа.
Это каким-то образом приносило удовлетворение.
Желание умереть напрасно казалось немного успокаивающим.
Верно. Если бы ей суждено было умереть, она предпочла бы умереть
от рук заинтересованного в этом лица.
В руках мужчины, который всегда яростно боролся с ней и
смотрел прямо на нее.
Розалин протянула свои бессильные руки и схватила Тамона за
запястье.
Словно желая узнать, что делает Розалин, Тамон тихо протянул
руку.
Она обеими руками потянула его за руку и положила себе на
шею.
Только одна рука.
С такой толстой, твердой рукой, только небольшой силы должно
быть достаточно, чтобы сломать ей шею.
Холодные фиолетовые глаза Розалин и горячие красные глаза
Тамона встретились.
Она рассмеялась, глядя прямо на Тамона.
- …Сейчас, вот так.
И успокаивающе.
- Надавите на нее немного.
Как будто для того, чтобы запутать его.
- Еще немного, еще немного давления, - прошептала она
сладким голосом.
- И ты сможешь убить меня.
Джиллотти, кроме короны императора, унаследовал и силу.
Однако размер этой мощной силы различался в зависимости от
тела, которое ее принимало.
Сила Джиллотти была, ну… не так уж и большая.
Его сила заключалась в том, чтобы незаметно посеять хаос и
умереть долгой и мучительной смертью.
Существовали также ограничения в использовании энергии.
Он мог использовать её только на людях, а он также
чувствовал сильную усталость каждый раз, когда использовал её.
За последние годы он использовал эту силу четыре раза и
теперь страдал от сильной усталости.
Это был первый раз, когда он использовал ее вот так много
раз подряд.
Удивительно, но все люди, которых он убрал своей силой, были
его собственными подчинёнными, дворянами этой страны, Танатоса.
Рыцарь-командир, который следовал за императрицей, герцогиней
Сансет, которая пыталась обратиться за помощью к своей семье, королю Ноамтии и
куртизанке, которая помогла императрице найти способ сбежать... Дорогая
императрица…
Однако его сила не подействовала на императрицу.
Из-за ритуала, который он совершил во время их свадьбы, сила
Джиллотти не смогла убить императрицу.
В дополнение к своей силе он также пытался использовать
другие методы, но каждый раз терпел неудачу.
Причина заключалась в том, что один из пяти святых объектов,
в которых, как считалось, обитал Бог, защищал ее.
- А что насчет священного предмета?
- Еще не найден. Кажется, он был утерян давным-давно.
Неважно, сколько раз я пытался его найти, но так и не смог.
- Нет, тот факт, что священный предмет защищал императрицу,
означает, что он находился в ее распоряжении до самого конца. Обыщи все вещи
Императрицы.
- Я повинуюсь и благословляю ослепительное солнце Танатоса.
Каннос, глава рыцарей в данном случае, низко склонил голову
и подчинился приказу императора.
Усталый император закрыл глаза и откинулся назад. У него
даже не было сил пошевелить пальцами.
- Я думаю, меня сейчас вырвет.
Джиллотти никогда раньше не чувствовал себя таким вялым, как
сейчас.
Он был так сильно измучен, что даже не хотелось услышать
нежный шёпот Наташи.
Мужчина свободно откинулся на спинку стула и уставился на
картину с изображением коронации Императора и Императрицы, висевшую перед ним.
Его зеленые глаза долго смотрели на картину.
Его угрюмый взгляд пристально вглядывался в лицо Розалин
Сансет, которая только что стала императрицей.
Ее лицо выглядело немного моложе, чем сейчас, но
единственное, что осталось прежним, - это ее прямой взгляд без тени
беспокойства.
- Тогда я любил Розалин.
....Как дурак.
- Хахаха.
Лицо Джиллотти исказилось, когда он не смог сдержать
внезапно разразившийся смех.
- Хахахаххахаха.
Он превратился в безумный, громкий смех.
Джиллотти схватился за живот и громко рассмеялся, его лицо
сморщилось.
- Императрица мертва!
- Черт возьми, она как колючка! Наконец-то! Она мертва!
- Хахахахаха! Это отличное событие! Это хорошо! Очень
хорошо!
Джиллотти катался по полу, не в силах перестать смеяться.
Императрица Розалин, бельмо на глазу, отвратительная
женщина, против которой его сила была бесполезна, наконец-то мертва.
Император, который катался и смеялся, лежал на полу.
У него болел живот от слишком сильного смеха.
Он запыхался.
В этот момент.
Треск! Треск! Треск!
Раздался звук чего-то ломающегося. Картина с коронации,
которая висела неповрежденной, упала на пол.
Треск! Бах!
В середине упавшей картины была трещина.
Трещина, которая точно разорвалась между императором и
императрицей, стала больше, и пространство между ними полностью расширилось.
Одна из сторон полностью упала на пол.
- Что происходит?!
- Ваше Величество!
Рыцари и начальник штаба, которые охраняли снаружи,
собрались сразу же. Они в изумлении уставились на поверженного императора и
разбитую картину.
- Что?..
- ...Ничего страшного, просто помоги мне подняться.
Слуги и служанки бросились к императору и подняли его.
Уставший Джиллотти пошатнулся и встал.
Рыцари поспешили поднять огромную упавшую картину.
- Избавьтесь от этого.
Неуклюже махнув рукой, Джиллотти отвернулся и остановился.
Он медленно повернулся, чтобы посмотреть на картину, которая
порвалась пополам.
Лицо Джиллотти тут же исказилось.
Его лицо было полностью разбито. Его половина была скомкана
и порвана, и так сильно сломана, что ее было не узнать.
Половина императрицы, с другой стороны, была чистой и без
малейшей царапины.
...Почему, почему!
Как могла эта женщина так разозлить его, даже когда она
мертва?
Джиллотти бросился к ней, как сумасшедший, и выхватил меч у
рыцаря, который убирал картину.
Бессильная рука с огромной силой рассекла воздух.
Бах! Бах!
Великолепная картина с изображением императрицы была
разрезана по диагонали.
- Ха-ха-ха! Аааааааах! Эта! Эта! Эта!
Крик Императора громко раздался в маленьком конференц-зале.
Все в комнате склонили головы.
Казалось, что императрица мертва, но почему-то одновременно,
казалось, что и нет.
Нет, императрица действительно умерла?
Рыцарь-командор Шварцвальд хвастался, что императрица
мертва, но на самом деле... Была ли она действительно мертва?
Никто не мог случайно сказать, что этот человек не
существовал в этом мире.
Тень, которую она оставила позади, была слишком велика.
Этого было достаточно, чтобы свести императора с ума.
Императора, который убил императрицу своими собственными руками.
- Здесь жарко.
Страна Розалин, Танатос, была зимней страной.
Полгода шел снег, а другую половину года погода была какой
угодно, только не теплой.
Один из божественных объектов Бога, который был рассеян в
мире, создал зиму.
Танатос был страной, построенной прямо в центре, поэтому
здесь было холодно круглый год, а Амор напротив, была очень теплой страной.
Было слишком прохладно, чтобы назвать это летом, и слишком
тепло, чтобы назвать это весной.
В отличие от Танатоса, весна сопровождалась зимой и летом.
Амор был страной, где вы могли пережить очень короткую зиму,
но также и долгое лето.
Всё на этой земле было полно жизненной силы.
Возможно, именно поэтому это была земля плодородия и любви.
Это была свободная страна, где мужчины и женщины не
показывали друг на друга пальцами, даже если у них были наложницы и любовники.
Это была странная страна, где ревность была горячей без
какой-либо сдержанности.
- Здесь жарко....
Розалин, которая жила в округе Колд, проснулась от жары, как
только прибыла на границу Амора.
Сколько дней она принимала его?
Казалось, все ее тело болело. Она теряла сознание и
просыпалась снова и снова.
В какой-то момент она проснулась и обнаружила, что сидит на
бегущей лошади в объятиях Тамона.
В то же время она была поражена тем, как он мог бежать с
такой бешеной скоростью в таком положении.
Но когда она снова погрузилась в оцепенение, то заснула, не
успев опомниться, а когда проснулась, то снова была в объятиях Тамона.
Когда она встретилась с ним взглядом, их языки переплелись.
Губами, которые Розалин несколько раз прикусила, он хорошо
открыл ей рот.
Сквозь стиснутые зубы она снова душила его, почесала спину и
укусила за плечо.
Каждый раз казалось, что Тамону это нравится.
- Это хорошо. У тебя больше энергии, чем вчера.
У нее перехватило дыхание от чудовищности того, что он с
силой набросился на нее.
Независимо от того, сколько раз она принимала его. Она
никогда не могла бы привыкнуть к его размеру и силе.
И все же, как ни странно, чем больше она была вовлечена, тем
легче становилось ее тело.
Кончики ее пальцев, которые гнили, каким-то образом стали
влажными и розовыми, а струпья на спине, где ее били и рвали, исчезли.
Она не применяла и не принимала никаких специальных
лекарств, но ее тело исцелялось с невероятной скоростью.
Самое главное, что Розалин странно спала после отношений с
Тамоном.
Сначала она подумала, что это просто потому, что она устала
и ее тело было полностью повреждено.
Однако, чем глубже она погружалась в глубокий сон, тем более
странным было просыпаться с прохладным, ясным чувством.
В этот момент мысль в ее голове подсказала ей невероятное
предположение.
«Интерес в том, что... Нет, этого не может быть».
Как мог этот человек быть пятой частицей Бога, которая не
появлялась последние несколько сотен лет?
Если ее догадка была верна, то почему он до сих пор не
раскрылся?
Она надеялась, что это не так, но....
Неважно, как сильно она это отрицала, ее изменяющееся тело
было тому доказательством. Свидетельство чуда, в которое даже если все
остальные не верили, она была единственной, кто должен был в это поверить.
Розалин прикусила губу и отчаянно оттолкнула его.
Ее бессильная рука ни в малейшей степени не могла оттолкнуть
его, но она продолжала сопротивляться.
- Это возмутительно... Я всегда могу попытаться умереть
снова.
- Это не имеет значения.
Прошептал Тамон, укусив Розалин за шею.
- Потому что... Я буду спасать тебя снова и снова.
Он не собирался отпускать ее теперь, когда она была в его
власти.
И так прошло более десяти ночей.
Когда тело Розалин закипело от жара, которого она никогда не
испытывала, они наконец прибыли в столицу Амора.
- Посмотри туда. Это моя столица.
Как только Тамон закончил говорить, ворота Гинеша, столицы
Амора, открылись.
Сотни людей радовались возвращающемуся отряду Тамона.
- Великий Тамон!
Они выкрикивали его имя во всю глотку, как будто
приветствовали людей, только что вернувшихся с войны, хотя они всего лишь
отправлялись на задание.
Бушующая толпа вышла из-под контроля.
Лихорадочные глаза Розалин сузились, когда она уставилась на
ликующую толпу.
«Их слишком много. Я чувствую себя слабой...»
Они побежали навстречу делегации, когда те вошли в ворота,
их лица были полны радости и возбуждения.
- Их слишком много. Держись крепче. Если тебя разделят со
мной, ты можешь умереть немедленно, как того желаешь.
Тамон был прав. Если Розалин отпустит его, люди наверняка
затопчут ее до смерти. Она даже не сможет закричать.
«Я думаю, это хорошо».
Тамон крепко обнял Розалин за талию. Он прищелкнул языком.
- Ты, наверное, все равно это сделаешь, - тихо прошептал на
ухо Розалин.
Розалин усмехнулась.
Это была слабая улыбка, такая слабая, что она не поняла, что
это была первая улыбка человека, которого вернули к жизни из мертвых.
Тамон, который уже некоторое время наблюдал за толпой,
крепко взялся за поводья.
- Ронассо!
Он громким голосом позвал Ронассо, который был на передовой.
С дурным предчувствием Ронассо обернулся и крикнул:
- Нет!
Но лошадь Тамона уже пятилась назад.
- Я ухожу, Ронассо! Веди их!
- О... Ох.. Вы убегаете совсем один? О боже мой!
- Генерал, генерал!
Ронассо и другие мужчины тихим голосом закричали на Тамона.
Но лошадь Тамона была насильно развёрнута обратно.
Скорость увеличилась, и топот стал громче. Розалин
рефлекторно крепче сжала рубашку Тамона.
Было жарко с Тамоном позади нее. Она была мокрой от пота в
одеяле.
Следы ужасных пыток, которым она подверглась в Танатосе,
почти исчезли, но жара, казалось, снова убивала ее.
Было странно чувствовать, что она вот-вот умрет от жары,
такого чувства она никогда раньше не испытывала. От этого становилось еще хуже.
Тамон усмехнулся при виде того, как она сильно вспотела.
- Ледяная королева тает. Тебе от этого хуже? Что ж, как
только ты привыкнешь к этому, с тобой все будет в порядке, - сказал он ясным и
дразнящим тоном.
«Что?»
Розалин подумала, что скорее замерзнет до смерти, чем будет
терпеть такую жару.
Холод можно было пережить с помощью костра и нескольких
шерстяных вещей. Как люди могли жить в такую жару? Тем не менее, она
чувствовала, что жара была удивительной.
- У тебя, должно быть, трудные времена. Сейчас не так жарко,
потому что весна. Лето в этой стране такое же суровое, как и ваша зима, поэтому
ты еще не должна быть слабой.
- Даже горячее, чем это?
Розалин ответила слабым и удивленным голосом.
- К счастью, до тех пор меня не будет в живых...
- Ерунда. Ты сможешь увидеть все времена года в этой стране.
Лето жаркое и яркое, так что жди его с нетерпением.
Тамон почему-то выглядел счастливым.
Розалин хотела испортить ему настроение, но у нее не было на
это сил.
Она думала, что страшен только холод, но и жара была
невыносимой.
- Подожди минутку. Я заставлю тебя остыть в мгновение ока.
Розалин закрыла глаза, не отвечая больше.
Она чувствовала себя такой слабой и подавленной, что не
хотела ни о чем беспокоиться.
«Я не должна быть, я не должна быть такой вялой....»
Розалин заставила себя представить своих родителей и их
лица, жертвы, на которые они пошли из-за нее.
Холодный пот выступил у нее на спине, и она почувствовала
мурашки по коже, но она не могла думать ни о чем другом, так как была завернута
в одеяло и терпела жару.
Ее тело, которое еще не полностью восстановилось, также
сыграло свою роль в ее летаргии.
Шея Розалин беспрестанно откидывалась назад. Тамон легонько
обнял ее, но не знал, в обмороке она или спит.
Он устал быть привязанным, но был расстроен тем, что у него
не было сил оттолкнуть ее.
Единственной хорошей вещью было то, что Розалин
почувствовала легкий ветер с того момента, как лошадь побежала.
Как долго он так бежал?
Казалось, что скорость постепенно замедлялась, а в какой-то
момент и вовсе остановилась.
С закрытыми глазами она слабо слышала его голос в своих
ушах.
- Мы приехали.
Розалин медленно открыла глаза и посмотрела туда, куда смотрел
Тамон.
Невысокий особняк из белого кирпича с разросшимися зелеными
деревьями, а воздух был пропитан запахом океана.
- Добро пожаловать в мой особняк.
Стоя спиной к солнцу, Тамон усмехнулся.
Резиденция Тамона Красиса.
Розалин не могла поверить, что проделала весь этот путь...
Это казалось нереальным.
Розалин непонимающе уставилась на него, но, прежде чем
осознала это, закрыла глаза.
Тамон, который пристально смотрел на лежащую без сознания
Розалин, схватил ее.
Он широко зашагал к своему особняку с Розалин на руках. Он
крепко держал ее, как будто не хотел оставлять ни дюйма свободного
пространства.
Удовлетворённая улыбка появилась на его губах.
- О, Боже мой! Генерал!
- Внимание, Господин здесь!
Десятки слуг выбежали, но Тамон прошел прямо мимо них, как
будто это раздражало, и быстро вошел внутрь.
- О, как он добрался сюда так быстро? Ты получила то, что он
хотела? Он в порядке, верно? И что это за штука у него в руках?
- Ты слишком шумная. Ты принесла воду?
- Да? Да! Простите меня. Я поняла!
Главный слуга, который долгое время заботился об особняке,
затаив дыхание, открыл дверь в ванную и заранее наполнил ванну водой.
Амор была страной, где люди любили купаться. Они любили
плавать, когда могли, потому что воды было много, а дни были жаркими.
Чем престижнее резиденция, тем лучше ванные комнаты.
А Тамон, он был самым могущественным человеком в стране.
В его особняке были самые красивые ванные комнаты в стране,
которым позавидовала бы даже королевская семья.
- Подвинься. Сюда никому не разрешается входить.
Тамон, оттолкнувший служанок, пытавшихся последовать за ним
в ванную, плотно закрыл дверь.
Дверь в огромную ванную захлопнулась, и пар от теплой воды
создал замкнутую комнату.
Тамон покачал головой, глядя вниз на Розалин, которая
выглядела безжизненно, как будто ее избила жара.
В Аморе было даже не так жарко, но для юной леди из холодной
страны это казалось невыносимым.
Если подумать, ей, должно быть, было жарко, когда она была
завернута в одеяло.
Держа Розалин на руках, Тамон направился к ванне.
На ходу он также снял одеяло и верхнюю одежду, которые
окружали ее. Кинжал и громоздкий мифрил, который он носил, также были грубо
брошены на перила ванны.
Когда он положил ее в ванну с теплой водой, Розалин,
которая, как он думал, упала в обморок, дернулась и задрожала.
Казалось, у нее кончились силы, а не она упала в обморок.
Он быстро оглядел ее тело.
Синяки, которые были по всему ее телу, исчезли быстрее, чем
он заметил это.
Вместо их следы, которые он оставил на ее теле, были
разбросаны повсюду, как горячие цветы.
Просматривая их один за другим, Тамон был чем-то
непреодолимо удовлетворен.
Несмотря на то, что после долгой поездки он наконец вернулся
на свою родину, Тамон не мог избавиться от напряжения.
Должно быть, эта поездка была утомительна, даже для Тамона,
но, как ни странно, он не чувствовал ни капли усталости.
Его переполняло жгучее чувство удовлетворения, как будто он
возвращался с огромной победой.
Чувствуя себя более бодрым и энергичным, чем уставшим,
Тамон, не колеблясь, залез в ванну.
Всплеск, чем дальше он заходил внутрь, тем глубже
становилась вода. Вода, которая начиналась у его лодыжек, вскоре достигла
талии.
Теплая вода заставила сознание Розалин, которое полностью
опустилось, всплыть на поверхность.
- Ах!
Она подпрыгнула от неожиданности и споткнулась, не в силах
удержать равновесие. Тамон ловко протянул руку и схватил ее за тонкую талию.
Розалин открыла глаза и, нахмурившись, уставилась на Тамона.
Тамон усмехнулся и сказал:
- Ты, должно быть, пришла в себя.
Розалин настороженно огляделась вокруг. Ее тело было тяжелым, то ли от сырости, то ли от недостатка энергии.
- … Где я?
Хриплый голос вырвался из ее пересохшего горла.
- Моя ванная.
«Ванная».
С этим единственным словом разум Розалин спонтанно вспомнила обычай Амора. Страна, где воды и тепла было в изобилии и все люди наслаждались купанием. Экология Танатоса и Амора была совершенно иной, и они сформировали разные культуры. Купание в Танатосе было роскошью.
Из-за сильного снегопада недостатка в воде не было, но на нагрев воды уходило много энергии, и наполнение труб горячей водой было одним из самых роскошных занятий.
Экстравагантное времяпрепровождение, которым наслаждаются члены королевской семьи или высокопоставленные дворяне.
Розвлин оглядела ванную, которой ей не хватало, на мгновение забыв о сложившейся ситуации.
Вода нужной температуры наполняла большую ванну, которая была достаточно большой для 10 мужчин размером с Тамона, тем не менее, в ней было бы достаточно места.
Аромат, наполнявший комнату, также расслаблял тело и душу.
Гораздо более яркое ощущение реальности пронзило ее, чем тогда, когда она только что смотрела на вход в особняк смутно открытыми глазами.
«Я действительно... здесь, в Аморе?»
Это был незнакомый климат, незнакомое место, незнакомый пейзаж...
Розалин внезапно пришла в себя. Нет, более верно было то, что она внезапно вспомнила свою истинную реальность.
Ужасная сцена промелькнула у нее перед глазами.
Люди умирали снова и снова.
Кому-то отрезали руки и ноги, кто-то потерял глаза и языки.
Кто-то ползал перед ней по полу, умоляя ее убить их.
Все они были людьми Розалин.
Люди, которые повиновались ей и любили ее....
Фиолетовые глаза, которые только что кипели, снова опустились. Холодные глаза, наполненные печалью, гневом и пустотой, уставились на Тамона, который заставил ее вернуться к жизни.
Тамон тоже уставился на нее.
Глядя в его красные глаза, Розалин не могла сдержать любопытства.
Какова была его цель?
Какого черта он спрятал ее и привез сюда?
Самое главное, почему он спас её?
И как её тело восстановилось из того состояния в такое прекрасное, не обращаясь ни к каким целителям и не принимая никаких лекарств.
«Что я с собой делаю? Это просто любопытство»
Вопрос вскипел и быстро остыл.
- О...... почему у тебя снова этот смертельный взгляд в глазах?
Пробормотал Тамон, края его бровей лениво приподнялись в знак неодобрения. Тем не менее, уголок его рта был слегка приподнят в улыбке.
Трудно было сказать, улыбался он или хмурился.
Тамон Красис.
Он всегда был таким.
Он был из тех людей, которые могли нахмуриться в выгодной ситуации и непринужденно улыбнуться в невыгодной.
Поэтому всегда было трудно прочесть выражение его лица.
Но опять же, в этом и заключалась трудность, когда ты чего-то от него хотел.
Розалин ничего не хотела от Тамона.
Она просто хотела умереть.
Пойти за людьми, которых она любила, и извиниться перед ними.
Чтобы искупить свою неспособность защитить своих людей должным образом.
И выбраться из этой мучительной жизни.
Это было единственное, что она хотела сделать.
Но Тамон стоял у нее на пути.
Розалин прищурила глаза и уставилась на Тамона.
Жара в ванной стояла между ними, как помеха.
Взгляд Розалин скользнул через его плечо, чтобы быстро взглянуть на его одежду, висящую на перилах ванны. Было видно сверкающее оружие.
Она быстро опустила глаза, чтобы Тамон не заметил ее намерений. Затем она подняла глаза с легким вздохом.
- Ты сделал неправильный выбор.
Поскольку Тамон держал Розалин за талию, расстояние между ними было слишком близко друг к другу. Ее приглушенный голос был бессильным. Тамон понизил голос, чтобы соответствовать.
- Я сам решу, правильный или неправильный мой выбор.
«….высокомерный».
В любом случае, он был хорошим собеседником.
Розалин мысленно зарычала на него, не говоря ни слова. Его взгляд был слишком пристальным. Розалин незаметно изменила направление, толкнув его своей бессильной рукой.
Пытаясь повернуть ее спину на другую сторону……
Затем она сделала несколько осторожных шагов назад под давлением того, что он был слишком близко к ней.
Тамон ни на секунду не сводил глаз с Розалин.
Это была трудная ситуация.
Он все еще был слишком близко.
Она не была энергичной и не была быстрой. На таком близком расстоянии он, должно быть, сразу же поймает ее.
Немного нервничая, Розалин прикусила нижнюю губу.
Пристальный взгляд Тамона коснулся ее красных губ, где исчезли все трещины и сухая кожа, и теперь на них была новая плоть. Она невольно сглотнула.
Она чувствовала, как его взгляд перемещается от ее губ к шее и вдоль тонкой ключицы.
Тамон ни в коем случае не был вспыльчивым.
Его взгляд делал то же самое снова и снова. Он уставился на ее губы, шею, ключицу, но потом снова посмотрел ей в глаза. Он непроизвольно улыбнулся и облизнул губы.
Лицо Розелин вспыхнуло, хотя он ничего не сделал.
Все, что он сделал, это облизнул губы и улыбнулся, но мне казалось, что он протянул руку, схватил ее и прикоснулся к ней.
Он был поистине развратным человеком. Едва уловимое чувство опасности окутало ее, чего она не почувствовала, когда увидела его за просторным столом в огромном банкетном зале. Розалин непроизвольно попятилась.
- С какой целью ты привёл меня сюда?
- Цель? - переспросил Тамон, медленно смакуя ее взглядом.
Капли воды, собравшиеся у нее на подбородке, упали. Ее одежда была слишком тонкой и мокрой, обнажая места, где на нее попали капли воды.
Пристальный взгляд Тамона проследил за каплей, упавшей в ванну.
Мурашки пробежали по ее тонкой ткани, прилипшей к коже. Прекрасный дрейф поднялся, чтобы продемонстрировать ее фигуру.
Тамон хотел ее открыто. Затем его глаза сузились, и он облизнул язык.
Розалин испытала чувство стыда. Она шире расправила плечи, стараясь не съежиться. Она ничего не могла поделать с покрасневшими щеками и мочками ушей, но это не означало, что она была застенчивой. Она была в его глазах.
Она посмотрела на него с еще большей силой.
- Я не ожидал, что Тамон из Амора может так сильно просветлеть при виде женщины.
Он совсем не был разозлен. Скорее, он улыбнулся, как будто был рад услышать ее резкий голос.
- Да. Наверное, я тоже не знал... что я из тех парней, которые вожделеют императрицу вражеской страны, - сказал он, глядя на нее так, словно хотел съесть ее.
У Розалин было худое, дряблое тело.
Даже ее тонкая талия была слишком тонкой. И при этом у нее не было сладострастия многих женщин, которые хвастались своей привлекательностью для мужчин.
По своей внешности она была хрупкой, как хрусталь.
Конечно, если бы она обнажила зубы, у нее были бы самые крутые зубы из всех, но, по крайней мере, эти большие, красивые фиолетовые глаза казались безобидными.
Тамону это понравилось.
Не было никаких недостатков, которых можно было бы найти. Ему не нравилась мысль о том, что женщины шатаются вокруг да около, полагаясь на других, чтобы держаться за жизнь или жить за счет них.
Она должна была быть хотя бы немного ядовитой.
Это именно то, что он увидел в ней.
Тамон внимательно оглядел Розалин. Он выглядел так, словно собирался прыгнуть на нее и укусить за шею.
Розалин отступила еще раз, ровно настолько, чтобы съежиться.
Осталось пройти еще немного.
Розалин относилась к нему настороженно, стараясь не думать о последствиях.
Было также чувство удивления.
Что было с ее потрепанным телом, и почему у этого мужчины текли слюнки, как будто он стоял перед такой вкусной едой?
Никто никогда раньше не смотрел на Розалин таким непристойным и развратным взглядом.
Ни один мужчина никогда не смотрел ей в глаза и не улыбался так открыто.
Это был первый раз, когда кто-то смотрел на нее таким странным или удивленным взглядом.
- Если тебе нужна женщина, найди какую-нибудь другую. Женщин, которые хотят тебя, должно быть много.
- Конечно. Но эти женщины - не ты.
Розалин ахнула.
- Это звучит так, как будто я единственная, кого хочешь ты.
Тамон рассмеялся, не отвечая.
Тамон спокойно посмотрел ей в глаза и начал снимать остальную одежду.
Он задрал рубашку обеими руками, обнажив свои каменные мышцы пресса.
Его руки и плечи были намного толще, чем у Джиллотти. Его тело было здорового темного цвета, когда Розалин посмотрела на него прямо своими расширенными глазами под солнечным светом, проникавшим через огромное окно.
Он был более ярким и плотным, чем она видела в размытом свете.
Судя по тому, что даже кожа на его груди была коричневой, он, должно быть, много дней находилась на солнце. Толстая грудная клетка была покрыта шрамами различной формы.
Также была длинная линия большого пореза, идущая по задней части его бока, где мышца разорвалась на мелкие кусочки.
Он много раз обнимал ее, пока ехали сюда, но она не видела его тело как следует, и теперь все это было у нее перед глазами.
Она падала в обморок или была доведена до обморока большую часть времени, приходя в себя в любом случае.
Когда она так уставалч, что не могла пошевелить руками, она не выдерживала вялости и засыпала.
Когда она просыпалась, то была верхом на лошади, или что-то ела, или была в его объятиях…
Розалин в очередной раз подавила вопрос, который подкрадывался к ней.
«Я не хочу знать. У меня нет желания знать».
Пока она размышляла, Тамон беззаботно снял штаны в воде. Вздрогнув, Розалин поспешно отвела взгляд.
Тамон коротко хихикнул тихим голосом.
Розалин раздраженно прикусила губы.
Это был не первый раз, когда она видела тело мужчины, и она была не из тех людей, которых смутило бы что-то подобное, но этот мужчина разрушил ее ощущение нормальности.
Опустить взгляд было таким же слабым действием, как и вытянуть шею.
Человеком, который посвятил себя образованию Розалин, был ее дед, герцог Сансет.
Ему не нравилось опускать глаза так сильно, как это делала его положение.
- Что бы ни было перед тобой, ты должна смотреть правде в глаза. Рози, в тот момент, когда ты избегаешь взгляда своего противника, он будет готов укусить тебя в шею.
Голос ее дедушки был живым, когда он повторял то, что говорил снова и снова.
Розалин посмотрела прямо на Тамона.
Она могла видеть энергичное тело мужчины, который отвернулся от нее. Она с завистью смотрела на его тело своими большими глазами.
Это было, внушающее благоговейный трепет, совершенное тело.
Не говоря уже о мускулах его упругой груди и плеч, даже шрамы, свидетельствовавшие о многих битвах, были столь же совершенны, как изящные узоры.
По сравнению с его массивной грудной клеткой резкие линии бедер производили странное впечатление. И поверх тонкой кожи, которая покрывала его, толстые кровеносные сосуды соединялись вдоль нижней половины его тела.
Ее взгляд, который двигался по венам, остановился как вкопанный.
Розалин вздрогнула и ахнула.
«Я не могу в это поверить. Он засунул......эту штуку в меня?»
Розлин была ошеломлена и потеряла дар речи.
Однако в этот момент она услышала голос, в котором слышался смех.
- Я думаю, ты слишком пристально смотришь в одно место.
«…!»
Пораженная Розалин невольно попятилась.
Этот человек был монстром. Он определенно был монстром.
Божье богохульство, казалось, дошло до него.
Розлин подумала и отступила еще немного назад. В этот момент стена коснулась ее спины.
Наконец она достигла желаемой точки.
Розалин сделала короткий, глубокий вдох. Затем она намеренно окликнула его, пытаясь привлечь его внимание.
- Итак, ты привел меня сюда, ничего не желая взамен?
- По-моему, я никогда не говорил, что мне ничего не нужно...
- ...Тогда чего же ты хочешь?
Тамон усмехнулся.
Его улыбка была странно ослепительной в солнечном свете.
Неужели она ожидала, что этот мужчина так враждебно улыбнется? Подумала Розалин, нащупывая стену позади себя, пытаясь сориентироваться.
- То, что у тебя есть сейчас.
- Что за нелепые вещи ты говоришь. У меня сейчас ничего нет.
- Что заставляет тебя думать, что ты ничего не имеешь? У тебя есть много вещей.
- Много вещей?
- Твой опыт, твоя мудрость, твое тело, твой разум, твои глаза...
«…»
В красных глазах Тамона Розалин видела себя .
- Все, что касается тебя.
Тамон был странным человеком. Странным... очень странным.
Розалин туманно улыбнулась.
- Тогда мне действительно жаль.
- Почему?
- ...Я ничего не могу тебе дать.
Как только Розалин закончила говорить, она потянулась за кинжалом Тамона, который небрежно висел на перилах ванны.
В этот момент на лице Тамона промелькнуло недоумение.
Выражение его лица в этот момент было таким милым. Розалин без колебаний выхватила кинжал и перерезала себе горло.
Она была недостаточно сильна, чтобы сломать кости на шее. Но хорошо выточенное лезвие одним быстрым движением рассекло ее бледную кожу.
Это произошло в мгновение ока.
И через долю секунды Тамон подошел и потянул ее за руку, которой Розалин пыталась обезглавить себя.
- Черт возьми! Эта чертова женщина!
Струйка крови потекла по ее горлу в теплую воду. Тамон всерьез разозлился и быстро поднял ее.
- Я сохранил тебе жизнь, а ты делаешь это снова?
Тамон оскалил зубы, как разъяренный волк. Розалин кроваво рассмеялась, увидев его расстроенный вид.
Один человек пытался жестоко убить ее, а потом один человек разозлился на нее за то, что она боролась за смерть…
Это было забавно, это было очень забавно...
Она действительно не знала, каково это - быть живой, быть человеком.
Тамон, не колеблясь, пососал ее шею, когда потекла кровь. Звук извивающейся и сосущей крови эхом отдавался в ванной.
Розлин вцепилась в его плечи своими слабыми руками.
- Ах...!
В какой-то момент сосущее давление исчезло, и она почувствовала, как мягкий язык Тамона зализывает ее рану.
Открытую рану покалывало. Было слишком неловко называть это болью. Она ахнула и схватила Тамона за голову.
Что-то было не так.
Ощущение сосания ее шеи было таким ярким, что совсем не причиняло боли.
Тамон поднял глаза как раз в тот момент, когда голова Розалин закружилась от подозрения.
Рот Тамона был ярко-красным от ее крови. Было очень странно видеть, как он слабо улыбается в таком состоянии. Он медленно слизнул языком кровь с губ и пробормотал:
- Это вкуснее, чем я думал.
... Он был сумасшедшим.
Расстояние между ними было слишком близко, потому что он держал Розелин своими сильными руками.
Как, черт возьми, ему удалось прижать ее к стене? Ее спина коснулась стены, и она оказалась в ловушке в объятиях Тамона.
Розалин была озадачена.
Она так глубоко порезалась, и все же она не умерла. У нее обильно текла кровь, и голова кружилась, но боли в шее, которую она должна была чувствовать, не было.
Уставившись на Розалин, Тамон ухмыльнулся и снова слизнул ее кровь со своих губ. От этого у нее побежали мурашки по коже.
Тамон посмотрел на нее с усмешкой. Он был зол, и его голос стал еще тише.
- Как ты посмела вернуться, чтобы снова умереть у меня на глазах.
Осмелилась.
Это был первый раз, когда Тамон использовал слово “осмелиться” в ее присутствии.
Розалин уставилась на него в изумлении, сбитая с толку, когда его красные глаза столкнулись со множеством эмоций.
Гнев, который она видела на его лице, был естественным. Но вблизи в выражении его лица было нечто большее, чем просто гнев.
Это была смесь тревоги, разочарования, недоумения и раздражения. С другой стороны, Розалин почувствовала облегчение.
«С какой стати ты так выглядишь...»
Розлин хотела спросить его, но могла только задыхаться. Рана зажила, но она потеряла много крови. Розалин почувствовала головокружение.
- Как я и говорил тебе в тот день.
Влажная рука Тамона скользнула вниз по ее подбородку. Он небрежно толкнул ее в шею, которая была ранена.
Рана полностью зажила, хотя и оставила тонкий шрам.
- …… он выбросил, а я подобрал.
Щемящее чувство просочилось в его руки, когда они обвились вокруг ее шеи. Нахмурившись и несколько нервно улыбнувшись, Тамон крепко схватил Розалин за шиворот.
- Тот, кто что-то выбрасывает, этого не заслуживает.
Как бы говоря, что он был тем, кто держал ее жизнь в своих руках.
Его рука скользнула вниз к ее груди. Он нежно прижал ее к сердцу, как будто ласкал что-то драгоценное.
Волосы на ее коже встали дыбом от жадного прикосновения мужчины.
- Ты...
Розалин ахнула. Ее грудь, которой коснулась его рука, резко поднялась и опустилась.
- Я отдал свою жизнь и спас тебя.
Тамон коснулся ее ребра своими руками. Он нежно поцеловал ее в губы, его глаза широко открылись.
- ...Я изо всех сил стараюсь держаться за тебя.
Его язык, похожий на змеиный, впился в нее с жаром.
- Так что тебе следует запомнить..... что теперь ты моя.
Это была снежная ночь. Странная сила проникла в ее тело, та, которую она чувствовала, когда была без сознания.
— Ронассо Башель.
Громкий голос, полный радости, позвал Ронассо
Удивленный Ронассо закрыл глаза, даже не оглянувшись
— ...Тамон, Тамон, Тамон Красис! - Ронассо сердито прошептал имя Тамона
В следующий раз, если получится, он наверняка задушит Тамона. Если бы он только мог..
— Что, черт возьми, ты со мной сделал
Тамон был главным! Не он.
— Что такое, Ронассо? Ты меня не слышишь
Услышав голос короля, Ронассо тяжело вздохнул и обернулся с безупречной улыбкой
— Ни в коем случае, Ваше Величество. Вы в порядке? Ха-ха! Мы благополучно прибыли. Как только вы будете готовы, мы вернёмся во дворец
С безупречной вежливостью Ронассо низко поклонился и поприветствовал короля Теораншу Лантифу, Красного Льва
П/п: Король - женщина
Тео обняла Ронассо со счастливой улыбкой
— Хоть вы и двигались быстро, я не ожидала, что вы вернетесь сегодня! Но когда я выехала на охотничьи угодья, увидел марш и сразу же вернулась. Поездка прошла хорошо
— О, да. Хороший ли в этом году удов, Ваше Величество
— У них всегда хороший улов. Кстати, а где Тамон? Куда он делся
Король спросил о Тамоне
Несмотря на то, что он знал об этом, Ронассо не мог не вздрогнуть, но он смог быстро придумал оправдание для Тамона
— Ах... Возможно, потому что он слишком торопился вернуться домой, или, может быть, потому, что император Танатоса так разозлил его, что болезнь вернулась. Он не мог рассказать своим людям, поэтому он отправился прямо в свой особняк. Я собирался доложить вам, как только доберусь до дворца, но не ожидал вас здесь увидеть, Ваше Величество.
— Что? Его болезнь вернулась? Почему? Ах! Значит, это правда, что когда вы видите Императора Танатоса, вы не можете не заболеть. Он настолько отвратителен, что, как только я смотрю ему в глаза, меня начинает тошнить
Тео без колебаний упрекнула императора Танатоса
Тео Лантифу ненавидела Танатоса, или, точнее, императорскую семью этой страны
Она никогда не забывала его унизительного прошлого, и у нее даже было стремление отплатить ему однажды в обязательном порядке
Именно Тамон убедил Тео, что она не поделится с этой страной ни одним бобом
— Вы должны держать своего врага на самой близкой позиции
Тамон убедил Тео, сказав, что только тогда они смогут внимательно следить за движениями и слабостями врага
Это сделало Тамона ответственным за почти всю дипломатию, но для Тео это не было потерей
— Я беспокоюсь. Это первый раз, когда его болезнь вернулась так быстро, верно? Ах, я должна пойти увидеть его прямо сейчас
— Ваше Величество! Ваше Величество! Ну, если вы не возражаете, не могли бы вы сначала поприветствовать нас? Дайте вашему другу немного времени, чтобы прийти в себя после путешествия, и он, как и подобает, навестит вас
— Правда
— Вы слышали, что император Танатоса на этот раз сделал что-то безумное, не так ли? Разве вы не хотели бы услышать об этом больше
Глаза Тео загорелись при словах Ронассо.
— Хорошо, давайте начнем с приветственной церемонии. Добро пожаловать в королевский дворец, господа
Следуя приказу короля, все они зааплодировали и заговорили в унисон
Ронассо забрал с собой остальных людей, чтобы они не могли видеть. Вскоре король вызвал одного из послов
**
Ранее Тамон сказал Розплин, что использовал свою жизненную силу, чтобы спасти ее
— Я никогда раньше не слышала о таком методе
Однако этот континент был местом, созданным Богом. Это было место, где время можно было повернуть вспять, и не было предела тому, сколько раз люди могли спасать других
Хотя метод был жутко подозрительным и жестоким
Розалин прикусила язык. Затем она вздохнула и посмотрела на него
Тамон усмехнулся, глядя ей в глаза
— Не смотри на меня так. Не могу поверить, что превоатился в зверя при виде вражеской императрицы, когда она была похожа на умирающий труп, - прямо пршептал он
— На самом деле, вид того, как ты вот так скрежещешь зубами, и непривычен, и по-своему привлекателен
То, что только что сказал Тамон, смутило Розалин больше, чем любые другие слова. Она понятия не имела, о чем, черт возьми, говорил этот парень. Она была Розалин В. Сансет
До того, как стать императрицей, она была наследной принцессой, а до того, как стать наследной принцессой, она была высокопоставленной дочерью одной из самых престижных семей Танатоса
С самого рождения она была влиятельной фигурой.
— Ох, заниматься с ней сексом с ней еще холоднее, чем держать ледяную куклу. Вы понятия не имеете. Я думаю, что она заморозит и меня
На мгновение голос Джиллотти пронесся в ее голове
Это был холодный, бесстыдный голос, который топтал ее до конца
Но слова Джиллотти и Тамона казались совершенно разными
Они оба выплюнули столько, сколько могли, но если в словах Джиллотти чувствовалась злоба, которую он так отчаянно хотел направить на неё
То этот человек…
Казалось, что он пытался спровоцировать ее, как только мог
Это было увлекательно
Не было слов, которые не описывали бы Розалин, но эти слова, которые можно было бы использовать только для Наташи Роанти, но теперь всё, что относилось к ней
Розалин должна была выглядеть, согласно своему статусу, то есть ужасно спокойный и иногда сострадательный
Она опустила глаза, чтобы скрыть свое замешательство. К счастью, эмоций на ее лице в такие моменты не не было слишком много
Ей не нужно было краснеть на такие низкосортные слова мужчины
— Оставь меня в покое, Тамон из Амора, - сказала Розалин, без усилий отталкивая его
— Тебе это не нравится
Его дыхание щекотало ее губы
Все эти ощущения были для неё незнакомы и казались странными. Она посмотрела на него, стараясь не краснеть
— ...Если мне это не нравится, почему я должна подчиняться твоим приказам
Розалин повторила в точности то, что сказал ей Тамон некоторое время назад. Затем более холодным и ясным голосом она сказала:
— Ты думаешь, что можешь что-то сделать только потому, что забрал жизнь, от которой я отказалась
На мгновение блеск в глазах Ледяной Императрицы Танатоса вернулся
— Жить или умереть, это мой выбор
Тамон вздрогнул от звука холодного голоса Розалин
«Вот оно»
Суровый взгляд Розалин и её упрямые глаза, когда она смотрела прямо на него, заставляли кровь Тамона закипеть
По крайней мере, когда она так смотрела на него, у нее была четкая цель
Вот так она была намного красивее, чем с отчаянным лицом, жаждущее смерти
Тамон быстро поднял руку и взял ее за щеку, поглаживая ее около ее фиолетовых глаз. Розалин почувствовала нервное движение
— Не тро..
Дальше она не продолжила, потому что губы Тамона сомкнулись на ее губах
— Ммм!.
Его бедра оказались между ее трясущимися ногами
— О, нет... мм!.
Жизненная сила
Было ли это тем, что он называл жизненной силой? Розалин могла чувствовать огромную силу, которая была в его слюне, когда она входила в нее
Чем дольше их языки сплетались, тем горячее становилось ее тело
Она не была уверена, было ли это из-за «жизненной силы», как он это называл, или из-за того, что этот мужчина дико и поразительно использовал свой язык
Розалин не привыкла к таким поцелуям или такому близкому контакту
Секс с Джиллотти всегда был похож на насилие. Ему нравилось заставлять ее ложиться на живот, хватать за волосы и насильно вставлять в нее себя
Будто он пытался хотя бы в тот момент иметь власть над ней
Акт облизывания, сосания, ласки губ друг друга… до сих пор никогда не случалось
— Ах
Ее язык, который всасывал Тамон, слегка дернулся, её дыхание стало прерывистым, а все ее тело расслабилось
Он был мягким и напористым, грубым и дружелюбным
Это был совершенно незнакомый мужчина
Розалин ахнула и пыталась остановить его. Мможет быть, из-за его необычайной силы, но она была уверена, что ее тело стало намного легче и необычайно слабым
Розалин прикусила его язык, когда он проник в нее, и почувствовала, как он слегка рассмеялся
Затем он протолкнул язык глубже, словно говоря ей реагировать сильнее
Розалин открыла рот так широко, как только могла, но это не придавало больше силы
Она вздрогнула, и прежде чем она это осознала, Тамон поднял ее и усадил на одно из своих бедер. Розалин схватила его за плечи, пытаясь удержаться
Другой рукой он поддерживал ее за талию, и Розалин чувствовала себя странно легко, хотя знала, что не упадет
Мягкий язык провел по нежной плоти ее рта.
Розалин невольно вздрогнула от этого мягкого прикосновения. Она никогда раньше не чувствовала ничего подобного, и она была в панике и не знала, что делать
Ей придется смириться с этим, но ее ослабленное тело не будет делать то, что ей хотелось. Все, что она могла сделать, это подавлять стоны и держать спину прямо
Чем дольше Тамон целовал ее, тем туманнее становилась ее голова, как будто она снова засыпала
Розалин ахнула и едва сумела подняться. Но прежде чем она это осознала, она уже лежала на полу около ванны
— Что, черт возьми, ты собираешься делать со мной?.
— Я отдаю тебе все, что у меня есть
— Что
Трудно было понять о чём он говорит
Но у Розалин не было времени думать об этом. Губы Тамона оставили маленький след на ее коже
Розалин снова прикусила губу, когда губы Тамона медленно опустились к ее шее и ключицам
В этот момент она заметила, что все раны на ее губах, которые грыз Тамон, зажили. То же самое было и с мягкой кожей во рту
Она чувствовала, как его дыхание скользит по ее влажному пупку. Розалин вздрогнула от этого ощущения. Она выгнула спину. Затем Тамон слегка укусил ее за бедро и улыбнулся
«О нет, ты не можешь. Нет...
Так ли относился Император к любовницам, которыми он тайно наслаждался на острове Хитат
Чувство вины превратилось в удовольствие, когда он держал ее. Затаив дыхание и качая головой, она пыталась отрицать нахлынувшие на нее ощущения, но это было бесполезно
Удовольствие, изливающееся из нее, было сильным
Поняв, что губы Тамона двигаются вниз, Розалин поспешно схватила его за плечи. Было трудно понять, что происходит, поскольку она чувствовала себя слабой
Но она могла сказать, что он собирался сделать что-то, чего она никогда раньше не испытывала
Тамон обеими руками поднял ее беспомощные бедра
— !.
Она могла чувствовать его дыхание рядом с ее цветником
— Ох, нет!.
— Наверное, ты все равно бы выбросила это. Я подобрал его. Так что, думаю, теперь это моё..
Розалин точно знала, что он сейчас говорил. Его нос щекотал ее нижнюю часть живота
— Я почти уверен, что позаботился бы о тебе, если бы ты была моей
Он нежно поцеловал ее цветок, успокаивая ее, пока она пыталась все больше и больше пожимать плечами от удивления
«Знает ли этот человек, где он целует?
Розалин покачала головой и смахнула дрожь, пробежавшую по ее спине, но поцелуи стали глубже, и теперь ее стоны почти звучали эхом
— Остановись, пожалуйста. Нет!.
Всего одно слово
Благодаря одному этому слову, он остановился
Тамон медленно поднял голову и посмотрел на Розалин
Ее горящие глаза были полны влаги от стыда и растерянности
Тамон медленно поднял голову и поцеловал ее
— Я не буду этого делать
«…
— Ты меня не ненавидишь
«Тогда почему, с какой стати ты поступаешь так?
— Я никогда не ненавидел тебя, - ответил Тамон на её вопрос
Он провел губами по краю ее глаз
Розалин всё больше и больше недоумевала.
— Но... было много вещей, которые меня интересовали.
Тамон был так же сбит с толку.
Почему он просто не мог оставить ее в покое?
Он так сильно ненавидел ее, а она была такой раздражающей женщиной.
Женщина, с которой у него никогда не было ни одного приличного разговора, женщина, на которую он смотрел годами как на врага.
Красивая, сильная, но жалкая женщина, которая каждый раз доставляла ему столько неприятностей.
- Я дам тебе всю жизненную силу, в которой ты нуждаешься.
Брови Розалин нахмурились.
- Мне это не нужно.
Тамон улыбнулся, увидев выражение ее глаз.
- Если нет причин жить…Мы можем создать её. Ты так не думаешь?
Его рука легла на её щеку.
- Что тебе надо? Ненависть? Месть? Как насчет падения Танатоса?
- ...Я не хочу… Это недостаточно справедливо, - с горечью пробормотала Розалин.
Даже это теряло свою силу, и она чувствовала, что вот-вот развалится на части.
Влажный воздух ванной комнаты окружил их обоих. Розалин была худой, но только ее губы были пухлыми и блестящими. Тамон подавил желание, которое эгоистично поднималось в нем.
Подавление инстинктов, которые свирепствовали, как звери, было одной из вещей, которые он мог сделать.
Но это никогда не срабатывало перед этой женщиной.
- Тогда как насчет любви?
Реакция Розалин говорила громче, чем любые слова, которые когда-либо слышал Тамон.
Он мог видеть ее хмурый взгляд, ее сверкающие глаза, ее грудь слегка поднималась и опускалась, как будто она только что услышала что-то невероятное.
Тамон счастливо улыбнулся и сказал:
- Это хорошая реакция. Кажется, я тебя поймал.
Тамон вскочил со своего места. Их плотно прижатые тела отдалились, открывая его тело во всей красе. Розалин вздрогнула и быстро отвела взгляд.
Он казался беззаботным, когда поднял Розалин и направился прямо в ванну.
- Тебя клонит в сон, почему бы тебе еще немного не поспать?
Розалин изо всех сил пыталась отодвинуться от него.
Было действительно странно сидеть в горячей воде, прижимаясь к нему своей кожей.
Но этот мужчина не отпускал ее, как бы она ни сопротивлялась.
- Чем больше ты будешь двигаться, тем больше я буду возбужден.
При этих словах Розалин наконец перестала двигаться. Она прижалась щекой к его груди, а Тамон что-то лениво пробормотал, как бы говоря "молодец".
- Я не знаю, понимаешь ли ты, но горячая вода - лучшее лекарство от усталости в дороге.
Звук его энергично бьющегося сердца отчетливо отдавался в ее ушах.
Сдавшись, Розалин прислушалась к сердцебиению Тамона и закрыла глаза от нахлынувшей на нее сильной сонливости.
«Этот запах...»
Месяцами с лучшей погодой в Танатосе были июнь и июль.
В декабре и январе также было тепло, но это не могло сравниться с июнем и июлем.
Снег прекращался примерно в мае, а с конца июня появлялась новая зелень.
Это также было время месяца, когда дети бегали и играли сколько душе угодно. Было теплее, и императорская семья и знать чаще выходили из дома. Это было время так называемого светского сезона.
Любимым месяцем Розалин был июль, как раз перед тем, как снова начинал падать снег.
Это было время, когда все стали еще тише, готовясь к очередной зиме.
Но ей все равно нравились теплые дни.
Она чувствовала запах ветра и земли, и когда солнечные лучи ласкали ее лицо, ее тело таяло от этого теплого ощущения.
Розалин чувствовала запах того времени.
Это был запах леса в тот самый момент, когда солнце было достаточно теплым, чтобы растопить замерзшую почву, а трава и деревья росли.
Его чистый воздух.
Она открыла глаза. Казалось, она уже некоторое время спала.
На мгновение она была озадачена большой грудью Тамона перед ней.
Это была необычная сцена за ее 26 лет жизни.
Затем она вспомнила, как попала сюда и что произошло непосредственно перед тем, как она заснула.
Как только воспоминание пришло в голову, со временем оно стало яснее.
И воспоминания становились все более и более яркими...
Розалин неосознанно пожала плечами, когда к ней вернулось ощущение, что ее тело облизывают.
Почувствовал ли он легкое движение, которое она только что сделала?
Руки Тамона, которые держали Розалин, стали сильнее.
Он прижимал ее все крепче и крепче, как будто пытался засунуть в карман.
Это было неприятно…
Тело этого мужчины было слишком горячим.
Розалин попыталась вырваться из его рук, но потом сдалась.
Она не хотела терять свои силы из-за того, что не могла сделать.
«Что я сейчас делаю?»
Розлин посмотрела на свои пальцы, когда отталкивала его.
Кожа пальцев была мягкими и упругой, как у младенца.
Отвалившиеся ногти еще не отросли, но участки, которые были черными и искаженными воспалением и синяками, зажили. Естественно, никакой боли не было.
Как оторвались ногти?
Ах.
Чтобы защитить своего отца, у нее оторвали ноготь на среднем пальце, а остальные ногти ради ее матери и брата.
Джиллотти жестоко притащил мертвое тело ее отца, чтобы угрожать ей. Было позорно и постыдно называть его Императором страны.
Местонахождение священного предмета.
- Скажи это, - сказал Император, угрожая унизить труп.
- Если ты этого не сделаешь, то я отторву твои ногти, - сказал Джиллотти, насмехаясь и издеваясь над ней.
Эти ногти… Они были сняты в честь ее матери, отца и брата.
Внутренне она чувствовала себя счастливой, что ее дедушка рано умер.
Если бы этот честный человек увидел это, он, возможно, заплакал бы кровавыми слезами.
Розлин вздохнула и раскрыла свою исцеленную руку.
Шесть священных предметов, которые, как говорили, были частицами Бога.
То, что Розалин держала в руках, было цепью.
Священный предмет мог трансформироваться в соответствии с желанием своего хозяина, и его узнавали по таинственным драгоценным камням, встроенным в него.
Вечное сияние, драгоценный камень, который содержал в себе небо, море и ветер.
Изначально он не должен был покидать тело Розалин, но она вынула его без чьего-либо ведома незадолго до того, как все произошло.
- Дедушка….
Цепь была оставлена ее дедом, предыдущим герцогом Максимом Сансет .
Он был дворянином, известным своей строгостью.
Он любил дисциплину и правила, и он оставил много знаний и мудрости Розалин. Он был тем, кто любил ее больше, чем кто-либо другой.
- У нее уже есть жених. Это противозаконно, Ваше Величество.
Он также был тем, кто до самого конца выступал против приказа предыдущего императора.
Он неоднократно отказывался выполнять желания императора, говоря, что у Розалин уже есть жених, даже упоминая старое обещание между ее родителями.
Она задавалась вопросом, почему. Он был тем, кто гордился тем фактом, что семья Сансет произвела на свет великолепных Императриц и министров...
Почему он был так против того, чтобы Розалин стала кронпринцессой?
В момент своей смерти он оставил святыню Розалин, а не ее отцу или матери.
Сейчас, оглядываясь назад, кажется, что ее дедушка каким-то образом знал, что все обернется именно так...
Вот почему он оставил ей святыню, которая защитит тех, у кого она есть. Розалин молча смотрела на темный незнакомый потолок.
- Я люблю тебя, Рози.
Даже не закрывая глаз, она отчетливо слышала голос своего дедушки.
- Я должен был защищать тебя больше. Ты расстроена, что я всегда говорил резкие вещи, верно?
- Нет, это не так, дедушка.
- Я должен был прожить дольше, но я оставил тебя одну... Я не должен был уходить первым.
П/п: имеется ввиду, не то что он хотел бы пережить свою внучку, а то что пока он жив он мог бы её защитить.
«Нет, нет, нет. Я действительно рада, что ты умерл первым. Если бы ты видел это, как, должно быть, было разбито ваше сердце. Тебе было бы грустно, ты был бы зол и задыхался от боли. Итак, как тебе повезло, что вы первый, кто с легкостью поднялся в небо».
Священный предмет. Джиллотти жестоко пытал ее, чтобы найти его.
Возможно, это был просто предлог.
Возможно, император просто хотел увидеть, как императрица падёт и будет несчастна.
«С ним все будет в порядке?»
Розалин вспомнила ребенка, который пытался сбежать со священным предметом.
Казалось, что она слишком сильно наказала маленького ребенка, и это ее беспокоило.
«Прости меня, дитя. Если ты когда-нибудь переродишься снова, обязательно переродись как мое дитя. Я буду нежно лелеять и любить тебя...»
Розалин вознесла последнюю молитву Богу.
Затем она медленно сделала глубокий вдох и вышла из комнаты.
К счастью, рука Тамона была ослаблена, возможно, потому, что он тем временем крепко спал.
Розалин выскользнула из постели, тихо дыша.
Один шаг, два шага.
Ее грудь пульсировала от напряжения.
Она слышала, как ее босые ноги прилипают к холодному мраморному полу, когда она ступала.
Это было всего около десяти шагов, но она задыхалась от напряжения.
Розалин осторожно подошла к другой стороне кровати. Затем она незаметно сунула руку под груду подушек. Холодный металлический предмет задел кончики ее пальцев.
«Я нашла его».
Не было никаких сомнений, что этот человек не спрятал бы какой-нибудь кинжал для самообороны в своей спальне.
К счастью, он лежал на боку, когда держал ее на руках.
Розалин осторожно вытащила кинжал из-под подушек и отступила назад.
Не было бы ничего хорошего в том, чтобы действовать рядом с Тамоном, так что ей пришлось двигаться дальше.
Но она не могла выйти из комнаты, не будучи пойманной...
Розалин подошла к балкону, опасаясь Тамона.
В тот момент, когда она шагнула за занавески, которые были мягко раздвинуты и шелестели на ночном ветерке, она замерла.
- Море...
Огромное море, луна и звезды видела перед собой Розалин.
Луна и звезды бросали свои яркие огни, как драгоценные камни, по черному морю.
- Ох.
Никакое золото, серебро или сокровища никогда не сияли так красиво.
Люди, возможно, и способны имитировать такое великолепие, но превзойти его было абсолютно невозможно.
День и ночь, небо, ветер, звезды и время - все это было территорией Бога.
Это был чудесный пейзаж.
Забыв, что у нее в руке кинжал, Розалин некоторое время смотрела на светящееся море.
“Такой мир существовал”.
Розалин родилась в благородной семье и держала в своих руках все лучшее, но она никогда не видела ничего подобного
Она медленно закрыла глаза и погрузилась в лунный свет.
Она даже почувствовала благодарность за то, что последний пейзаж, который она видела, был таким красивым.
Белая метель, которую она любила, была неплохой, но она не могла сравниться с чудесами, которые она видела сейчас.
Она также была благодарна Тамону Красису за то, что он позволил ей увидеть такой пейзаж.
Если бы не он, кто бы осмелился сбежать с брошенной императрицей, нарушая приказ Императора?
С улыбкой Розалин медленно вынула кинжал.
Чистый звук отозвался мелодичным эхом.
Как раз перед тем, как схватить его обеими руками и приставить к ее груди, лезвие хорошо отделилось.
Лязг!
- Ты не можешь быть слишком осторожным, даже когда спишь.
Нежная сила схватила ее за запястья.
Розалин удивленно посмотрела на Тамона. Она не могла поверить, что он был так близко к ней, когда она не слышала никаких звуков....
- ...С этого момента мне придется убрать все эти вещи подальше.
Его красные глаза спокойно смотрели на Розалин.
Ее поймали. Она потерпела неудачу.
«Лучше бы я не любовалась этим видом на море».
Розалин разочарованно посмотрела на кинжал на полу.
Рука, в которой не было кинжала, казалась толстым сухим листом.
Розалин, которая пристально смотрела на кинжал на полу, нервно подняла глаза и уставилась на Тамона.
- ...Прерыватель, - сказала она.
Тамон прищурился, как будто был ошеломлен.
Он, который смотрел на нее приуроченными глазам , криво улыбнулся.
- Если подумать об этом...
Он схватил ее за запястье и прошептал, загоняя в угол.
- Всякий раз, когда ты будешь ранена или больна, я буду исцелять тебя. Если хоть волос упадет с этой прекрасной головы.... Я сделаю все возможное, чтобы спасти тебя.
Он засмеялся, небрежно бормоча жуткие слова.
- Ты умная женщина, так что, наверное, уже поняла, что я использую особый метод, чтобы исцелить тебя. Очень развратный метод.
Розалин была прекрасно осведомлена.
Ей удалось подавить жар на лице, когда она вспомнила момент в ванной.
Она все еще не могла забыть смятение, которое почувствовала, когда она почувствовала его дыхание внизу.
Глядя в слегка мерцающие глаза Розалин, Тамон прошептал:
- Тем не менее, тот факт, что вы продолжаете предпринимать эти попытки, означает, что вы этого хотите, верно?
- Что?
Розалин потеряла дар речи. Тамон подошел с улыбкой и погладил ее щеку.
- Если это то, чего ты хочешь, ты можешь просто сказать это. Тебе не нужно так напрягаться, я буду слушать тебя столько, сколько ты захочешь.
Розалин не ответила.
Она просто оттолкнула его и заглянула под перила балкона.
Когда она огляделась, как будто что-то искала, Тамон спросил:
- Что случилось?
- Там собака лает посреди ночи.
Тамон не мог удержаться от смеха над ее ответом.
Розалин хмуро посмотрела на него с ничего не выражающим лицом, когда он рассмеялся, но Тамону было все равно.
В этот самый момент Тамон просунул руки ей под колени и быстро поднял ее.
- Что ты делаешь?
- Пока ты не уснула, может, пойдем прогуляемся?
- Я не пойду. Отпусти меня......!
С легким пренебрежением к ее желаниям длинные ноги Тамона вышли из комнаты.
В мгновение ока они вдвоем оказались снаружи, в коридоре.
- Куда ты идешь?
- Я не знаю. В хорошее местечко?
Где в мире есть хорошее место на таком раннем рассвете?
Тамон был ловок и тверд в своих движениях.
Прежде чем она поняла это, они были в конюшне. Тамон вошел и через мгновение вышел верхом на лошади.
Затем он поднял Розалин одной рукой.
- Держись крепче.
- …
Девушка намеренно прищурила глаза и пристально посмотрела на Тамона. Тамон ухмыльнулся и взъерошил ей волосы.
Розалин запаниковала от этого нежного прикосновения. Казалось, она отдает часть себя, которую никогда никому не отдавала за всю свою жизнь.
Конечно, он был мужчиной, который безнаказанно трогал и лизал ее более глубокие места, но теперь эта рука почему-то нервировала ее еще больше.
Она также чувствовала себя немного смущенной. Розалин молча уставилась на него, но этому наглому мужчине было все равно.
- Иго-го.
Великолепный конь узнал своего хозяина, как только тот сел на него. Он бежал невероятно быстро.
Они быстро покинули территорию особняка и оказались в пустынном темном лесу.
Одной рукой держа поводья, а другой Тамон умело держал простой фонарь, чтобы освещать путь впереди. Из маленького фонаря лился более яркий, чем ожидалось, свет. Вокруг было так темно, что даже этот маленький огонек, казалось, казался больше.
Только когда они углубились в пустынный лес, Розалин почувствовала легкое любопытство относительно того, куда, черт возьми, ее везёт этот человек.
- Мы почти на месте, - прошептал Тамон Розалин на ухо, как будто мог читать ее мысли.
Было слишком тихо, и его голос звучал чертовски близко. Маленькие пушистые волосы встали дыбом у нее на затылке.
Розалин стиснула зубы и постаралась успокоиться.
Каждое движение Тамона было спонтанным и импровизационным.
Возможно, это было одно из тех действий, которые вывели Розалин из зоны комформа.
До тех пор она понятия не имела, что Тамон был таким человеком.
Он выглядел острым и твердым, и всегда казался таким же точным, как острый меч. Он тоже иногда вел себя как один из них.
Тамон Красис, которого она знала, и Тамон Красис, которого она встретила незадолго до своей смерти, были совершенно разными.
- Где …… О, вот оно.
Тамон спрыгнул с лошади, разметав волосы по ветру.
Розалин посмотрела вниз на протянутые руки. ее. Она не знала, как относиться к этому человеку, который был еще более загадочным, чем раньше.
Она оттолкнула его руки и сама спрыгнула с лошади.
Ей было трудно сохранять равновесие из-за поврежденной ноги, и мужчина уже видел, как она ходила бесчисленное количество раз, так что не имело значения, упадет она или нет.
- Куда мы идем?
Тамон, у которого были пустые руки, улыбнулся и взял инициативу на себя.
- Эта дорога.
Он повел ее в самую глухую часть леса.
Это был личный лес Тамона.
Это было место, которое существовало долгое время, но здесь было больше интересного, чем кто-либо мог ожидать.
Он обнаружил это не так давно.
Это заняло около трех лет.
Пять лет назад его телу было слишком жарко после вспышки болезни крови. Казалось, что это последствие преодоления болезни, но оказалось, что это не так.
Это было усиление его жизненной силы.
Он тоже случайно узнал об этом.
Если бы он не заглянул в потрепанную книгу, которую нашел в семейной библиотеке, то, возможно, не узнал бы об этом никогда.
Он не знал, что пятым поколением болезни крови был Красис.
Это был факт, о котором не знали ни императоры стран, ни члены семьи.
Пять фрагментов Бога. Пять человек получили его.
У них особая история.
Однако на самом деле эту легенду унаследовали только пять человек.
Пятый появился только после первого проявления, и тогда его считали утраченной силой.
Но это было потому, что никто никогда раньше не был побежден силой.
После того, как проявилась сила, его тело стало очень горячим.
На самом деле это было так жарко, что на какое-то время ему приходилось избавляться от этого, иначе его сердце было бы переполнено.
Способ сбросить жару был удивительным и странным. Он извергал нечто, из чего состояло его тело. Это может быть пот, слезы или даже кровь.
Его жизненная сила вытекала через жидкости его организма. Однако осушение пота и крови сопровождалось некоторыми ограничениями. В конце концов, было два пути.
Глава 20. Как ты хочешь умереть
Слёзы или другие телесные жидкости.
Как бы сильно он не хотел, он не мог заплакать, но другие телесные
жидкости… хорошо… человек с большой энергией мог извлекать их столько, сколько
хотел.
Возможно, Розалин не поверила бы в это, но Тамону было не
очень комфортно находится с женщинами.
Он никогда по-настоящему не хотел кого-то обнимать или
смотреть на кого-то.
П/п: я думаю вы поняли, о чем идёт речь.
Только когда он был моложе, он мог утолить свое желание с
помощью боя.
Это не значит, что не было женщин, которые влюблялись в него
и оставались рядом, но, как ни странно, ему этого не хотелось. Из-за той
странной неловкости.
Больше всего проблема заключалась в его остром обонянии.
Это был не вопрос общего запаха, это был вопрос запаха
каждого человека.
На расстоянии, где он мог вести нормальную беседу, запах был
слабым или едва заметным.
Однако, если расстояние было близко к тому, где они должны
были раздеться или поцеловаться, это была совсем другая история.
Дело было не в том, нравится эон или нет. Это была просто
неловкость от всех запахов других людей, которые можно было почувствовать
вблизи.
За исключением одного человека.
Розалин, императрица Танатоса.
Идя впереди, Тамон повернул голову и уставился на Розалин.
Розалин уставилась на него, словно спрашивая, почему.
Несколько лет назад, когда он впервые увидел ее, она была
намного худее, но только ее глаза были глубже.
Фиолетовые глаза были не обычным явлением, но и не очень
редким цветом, но, когда Тамон впервые встретился с ней взглядом, он испытал
странный шок.
Ярко-фиолетовый цвет, который сиял под ее густыми ресницами.
На ее лице почти не было никакого выражения, но она обладала
способностью лишать людей возможности двигаться, просто глядя на них.
И в этот самый момент все было точно так же.
Тамон протянул руку, глядя в блестящие фиолетовые глаза на без
эмоциональном лице девушки.
Аккуратно изогнутые брови Розалин сошлись вместе, как бы
спрашивая: «Что, черт возьми, это значит?»
Тем не менее, Тамон схватил руку Розалин, которая висела
неподвижно и безразлично.
- Здесь много пчелиных роев.
- Я могу идти сама...
- Как только ты остановишься, ты уже не сможешь выбраться.
Крепко держа ее в своих объятиях, он тихо прошептал:
- Похоже на тебя.
Розалин тупо уставилась на него, не улыбаясь его шутке.
Тамон усмехнулся и вышел из грязи. Он остановился как раз в
тот момент, когда Розалин пришла в себя и велела ему опустить ее.
- Вот оно.
Розалин проследила за взглядом Тамона.
Как только она повернулась, чтобы посмотреть, она увидела звездный
свет, который ранее был рассеян над морем.
Розалин была ошеломлена.
Лунные бабочки - светящиеся бабочки, которые появляются,
когда восходит луна. Говорят, что они не живут в холодных местах.
«Я не думаю, что когда-либо видела такое в своей стране».
Розалин говорили, что такие бабочки есть, но привезти их в
Танатос было невозможно, потому что бабочки долго живут как личинки и мало
живут как бабочки.
- Они живут в течение десяти месяцев, прежде чем смогут
превратиться в то, что есть сейчас. После этого они летают вокруг, играют в
течение 10 дней и спариваются в течение двух. Через три дня они откладывают
яйца и умирают. Это короткая жизнь.
Тамон потянул Розалин за руку, пока она ошеломленно
наблюдала за танцем бабочек.
Затем он беззаботно прошел между ними и лег на траву.
Большая рука Тамона закрыла ей глаза.
- Позволь мне показать тебе, как танцуют звезды.
Тамон с радостью убрал руку, закрывавшую глаза Розалин. Она
медленно открыла глаза и посмотрела на небо.
Это был не танец звезд. Небо, все небо было заполнено
лунными бабочками. Их огни мерцали перед ней.
- Эти бабочки скоро начнут откладывать яйца. Сейчас как раз
подходящее время.
Даже его голос казался осколком звезды.
Это как жить во сне?
- Ты знаешь, что заставляет бабочек светиться?
Розалин посмотрела на Тамона, требуя ответа.
- Желание жить, - пробормотал Тамон, глядя в небо.
«…»
- Желание жить - вот почему они так отчаянно машут крыльями
и светятся.
- Но разве это не то же самое, что отложить яйцо и умереть?
Тамон оглянулся на Розалин.
Не сводя с нее глаз, сказал он.
- Нет, это не так. Ты либо умрешь, оставив после себя яйцо,
либо станешь ничем иным, как пылью.
«….»
- Это большая разница.
Это было странно.
Потому что голос Тамона звучал так, как будто он говорил
что-то еще.
Ты собираешься умереть ни с чем, или....
Ты хочешь умереть, оставив что-то после себя?
Это было так, как если бы он просил Розалин выбрать.
Ронассо Башель добрался до особняка Тамона.
Прошел всего день с тех пор, как они вернулись.
«У меня неприятности».
Изначально Тамон должен был немедленно отправиться в
королевский дворец, чтобы сообщить о возвращении.
Он использовал свое больное сердце как предлог, чтобы
загнать Ронассо в королевский дворец.
Он мог бы составить отчет на месте, но окончательный отчет
должен быть составлен Тамоном лично в течение нескольких дней. В любом случае,
факт того, что король, высший эшелон власти в этой стране, благоволил ему,
знали все. Тем более он был дальним родственником короля
Несмотря на то, что Тамон был очень дальним родственником,
кровная связь продолжалась, и известно то, что он помогал королю в его борьбе
за трон.
Однако характер нынешнего короля был активным и агрессивным.
Если он чего-то хотел, он с улыбкой обнажал свой меч, а если
считал человека врагом, то без колебаний душил его.
Даже если этот человек до вчерашнего дня был верноподданным,
король без колебаний действовал бы, если бы думал иначе.
- Я слышал, что генерал что-то привез с собой с Танатоса, и
мне интересно, что это такое.
Среди делегации, отправившейся на Танатос, были приспешники
короля.
Всего в делегации было около тридцати человек, и все они
были членами Рыцарей Барнса. Половина из них была выбрана самим Ронассо.
Остальные были заменой Тамона.
Кто работает на короля?
«Черт возьми, дело не в этом. О чём, черт возьми, Тамон
думает, что он собирается делать?»
Ронассо вздохнул, ворвавшись в особняк Тамона.
- Где генерал?
После слов, где Тамон, камергер вскочил и ответил в
замешательстве:
- Он отдыхает в пристройке.... Лорд Ронассо! Вам нельзя
беспокоить его...
- Мы скакали вместе до вчерашнего дня, и какая разница, если
я зайду туда сегодня? Убирайся с дороги, это очень важно. Это дело связано с
королём!
Как мог камергер остановить Ронассо, когда он упомянул
короля?
Если бы это было действительно важно, он мог бы навлечь на
себя гнев короля.
Но камергер Сатин почему-то больше боялся своего хозяина,
чем короля.
Тамон Красис никогда не был злым человеком.
Но все они знали, каким ужасным он может быть, когда
разозлится.
«Я не знаю, хорошая ли это идея...»
Сатин пошёл за Ронассо.
Однако он не так сильно волновался, потому что знал, что
ругать будут Ронассо, а не его.
Подойдя к пристройке, Ронассо открыл дверь без стука, громко
позвав Тамона.
- Это я, у нас большая проблема.... Ай!
Внезапно со свистом вылетел кинжал, который задел щеку
Ронассо и вонзился в стену.
Ронассо, широко раскрывший глаза от удивления, услышал
глубокий, низкий голос еще до того, как пришел в себя.
- Убирайся.
Хриплый, уставшый голос.
Вздрогнув, Ронассо открыл глаза и уставился на кровать.
Встав с кровати, красные глаза Тамона уставились на Ронассо.
- Убирайся, пока я не бросил еще один.
В постели Тамона Ронассо увидел маленькую фигурку, которая
еще не проснулась. Это была женщина, и к тому же седовласая.
«... Я так и знал, что это она».
Это было тоже лицо в одеяле, которую Тамон нес с собой во время
обратного путешествия с Танатоса.
Его нервные люди не осмеливались спросить его.
Единственным человеком, который заговорил с ним, был
Ронассо, но даже Ронассо не мог смотреть на одеяло, которое он держал в руках.
Поэтому Ронассо приказал себе не обращать внимания.
Ронассо отступил назад с чувством отчаяния.
Он думал, что позаботится об этом сам.
Небольшая часть его надеялась, что человек в постели — это
другая женщина.
«Конечно, это она. Есть только один человек с серебристыми
волосами и фиолетовыми глазами».
Но Танатос официально объявил, что императрица мертва.
«Это не может быть она...»
Но почему лицо было похоже на её....?
- Тебе не нужно два глаза, чтобы видеть, верно?
Тамон снова достал свой кинжал.
Вздрогнув, спасаясь Ронассо выбежал за дверь.
«Где, черт возьми, он прятал такие кинжалы?»
Их не было видно, но повсюду были кинжалы, даже под одеялом. Тамон был его начальником, но он был словно сумасшедший ребенок.
Как можно спрятать несколько ножей в месте, где ты спишь?
"...Вот почему я сказал тебе не ходить туда..."
Камердинер вздохнул и протянул отглаженный белый платок.
"Для чего это?"
"Здесь кровь. Лорда Ронассо".
Камердинер слегка коснулся его щеки.
Ронассо наконец заметил небольшую царапину на своей щеке. Это была первая угроза, след, который прошелся по его лицу.
"Я собираюсь лезть не в свое дело. Не то чтобы я боялся или не мог дать ему отпор..."
Ронассо улыбнулся, одновременно и разбитый сердцем, и счастливый, но он чувствовал, что, несмотря на то, что он первый рыцарь-командор Барнса, он все еще далеко не поспевает за Тамоном.
Ронассо выглядел даже немного расстроенным, но, с другой стороны, он гордился тем, что навыки Тамона остались прежними.
Если бы не болезнь крови или что-то в этом роде, он все еще был бы грозой на поле боя и только заставлял бы своих врагов дрожать от страха.
'Соберись! Нельзя, чтобы мне говорили, что я сдавшаяся тряпка!'
Не смотря на то, что он чуть не умер от кинжала, камергер все время качал головой при виде смеющегося Ронассо, несмотря на кровь.
Он долго наблюдал за ними, и дружба между этими двумя была поистине странной.
В прошлом семья Башел занимала значительное положение, поэтому Ронассо принадлежал к более высокому классу, чем Тамон.
Семья Красис на протяжении многих поколений была пограничной графской семьей, и вверенная им территория была пересеченной и небогатой.
Родился Тамон, и предыдущий граф Красис решил отправить его в королевскую школу. Потому что он решил, что выдающийся талант Тамона не может быть растрачен впустую.
В это время Тамон познакомился с Ронассо Башелем и принцем Тео Лантифу.
Ронассо в то время был весьма высокомерен и изводил Тамона, приехавшего издалека.
Тамон игнорировал Ронассо, пока академия не закончилась.
Во время первой битвы Тамон и Ронассо попали в аварию, упав вместе в темный обрыв... Когда Ронассо увидел настоящего Тамона, пока он же был беспомощен.
Только люди, участвовавшие в этом, знали, что произошло. Но они не рассказывали...
Но после этого произошло нечто большее. Каким-то хитроумным способом башелов подтолкнули к восстанию.
Башелы оказались в центре борьбы за власть, и их глава был убит, чтобы предотвратить падение семьи.
Однако это привело к падению сестры Ронассо, которая вскоре после этого умерла.
За исключением дальних родственников, только Ронассо оставался в прямой линии происхождения.
Однако именно Тамон Красис избавил семью Башеля от несправедливости.
Они также сняли клеймо предательской семьи.
Так или иначе, с тех пор у этих двоих были отношения хозяина и слуги, но они были и соперниками, и друзьями, и странными отношениями с односторонним уважением.
"Я ничего не могу поделать. Просто скажи ему тихо, что я буду ждать его".
Ронассо похлопал его по щеке и направился в салон.
Видя спину Ронассо, когда тот развязно шагал, камергер тихо проглотил слова: "Я тоже не могу туда войти".
"Какого черта? В чем дело?"
Тамон вышел в салон через несколько минут, не одетый должным образом.
Ронассо странно посмотрел на него, когда Тамон коротко зевнул в болтающемся халате, как будто устал.
Тамон всегда ложился спать позже всех и просыпался раньше всех в академии.
С тех пор как он учился в Королевской школе и до того, как вступил в бой, его привычка ни разу не нарушалась.
Усталость? Этого слова не было в лексиконе Тамона Красиса.
Лишение сна? Это чудовище было совершенно раздавлено, а ведь он был человеком, который мог не спать всю ночь в течение трех дней и при этом быть живее любого живого.
Впервые в жизни Ронассо увидел, как Тамон зевает, это было похоже на иллюзию.
"А что не так? Я пришел посмотреть, все ли в порядке с Тамоном Красисом, которого я знаю".
"Глупости, расскажи мне, что происходит. Я занят."
Тамон откинулся на спинку большого мягкого бархатного дивана, потирая затекшие плечи.
Он был одет в свободно завязанный халат, и когда он откинулся на спинку дивана, его крепкие бедра были полностью видны через щель в распахнутом халате.
Вдоль затвердевших мышц, грубо разделенные бедра выглядели твердыми и гладкими, как у скульптурной статуи.
'У меня тоже есть бедра...'
Ронассо, который смотрел на толстые, как бревна, бедра Тамона, сидел, скрестив ноги. Он сказал себе, что это не было попыткой стереть его сравнительный ум.
"Кхм. Пришло время тебе вести со мной более открытый диалог, не находишь? Тамон привел тебе "женщину", не так ли?"
"Я понятия не имею, о чем ты говоришь".
Тамон взял сигарету из-под стола с ничего не выражающим лицом.
Глубоко вдыхая дым, пока его голова не затуманилась, он сделал большой вдох. Уникальный белый дым рассеялся, как туман.
"Та женщина, которая была здесь ранее!"
Тамон, который смотрел на Ронассо, опустил голову и спросил.
"Ты видел ее?"
"Да, конечно! Я видел ее!
'Несколько прядей волос...'
подумал про себя Ронассо.
"Хммм..."
Тамон сделал еще один глубокий глоток своей сигареты.
Он вдохнул так сильно, что его щеки зарумянились, затем выдохнул дым, вздох, и снова спросил.
"Сколько?"
Ронассо, который не мог назвать и нескольких прядей волос, дерзко ответил.
"Все!"
с усмешкой сказал Тамон.
"Тогда мне придется вырвать тебе глаза".
"Ну не прям все!"
Ронассо поспешно отступил назад и поднял руку.
"Ну, я видел только несколько прядей волос! Но это были необычные волосы".
"Это серебряные волосы. Выйди и скажи это".
"Значит, вы спасли серебристоволосую женщину, пока делегация была вся в спешке, и продержали ее двадцать дней?"
"Именно так".
"Ха! Теперь это имеет смысл. Вот почему Ее Величество спросила об этом. Это неважно, но это сообщение!"
"Почему вдруг упоминается Ее Величество?"
Именно тогда Ронассо поднял главную тему.
"Один рыцарь сказал, что ее величество вызвала его и спросила, с чем вернулся Тамон".
Он также не забыл сказать им, что в миссии есть королевская забота.
"Мне все равно. Какая разница..."
Тамон ткнул сигарету в пепельницу из толстого стекла и затушил ее, затем встал со своего места и долго потягивался.
После нескольких болезненных движений тела он услышал звук хруста и разрыва мышц.
"Возможно, тот, кто передал слова Ее Величества, - Аксион. Несколько лет назад, когда он был членом императорского пехотного корпуса, его часто били. Думаю, он нашел решение этой проблемы, став ее псом".
"Аксион... предатель!
"Оставь это. Разве мы не принадлежим императору?"
"Даже если это Аксион... Что ты собираешься с этим делать?"
"Что я собираюсь делать?"
При этих резких словах Тамона, Ронассо постучал себя по груди.
"Она! Ты собираешься сказать мне?"
Тамон уставился на Ронассо.
Тот на мгновение задумчиво постучал пальцами по столу, затем усмехнулся и сказал,
"Нет".
Ронассо посмотрел на Тамона так, словно не знал, что о нем думать. Тамон вытянулся и грелся в лучах солнца, лившегося в окно.
Усталость на его лице, казалось, исчезла.
Посмотрев на Тамона некоторое время, как будто он принял решение, Ронассо произнес.
"Хорошо. Если ты прав, я сделаю все возможное, чтобы соответствовать твоему мнению, но я думаю, что тебе будет легче, если мы просто договоримся. Если Его Высочество узнает, он непременно попытается забрать ее".
При этих словах Ронассо, Тамон повернулся и посмотрел на него.
Ронассо прикусил губу, дрожа. Вероятно, от нервозности, что ему придется обманывать короля.
В присутствии Тамона, Ронассо проявлял самые разные эмоции, но когда приходило время предстать перед другими, он был довольно внушительным рыцарем-командором.
Они долгое время были лучшими друзьями, и после того, как Ронассо случайно разделил с ним жизнь и смерть, он показал ему свои истинные чувства.
Однако не все из них были достаточно разумными, чтобы он решился солгать королю.
По крайней мере, такова была точка зрения Тамона.
Обмануть короля.
Обмануть Тео Лантифу, острому клинку, было нелегко, и он не знал, что будет, если его потом поймают.
И все же этот друг так легко и охотно предложил солгать за него.
"Ронассо".
"Да."
Вздохнув, Ронассо поднял со стола стакан воды, чтобы успокоить разгоряченные чувства.
Он сделал глоток, думая, что вода немного успокоит его, даже если она не холодная.
"Ты влюблен в меня?"
"Ак! Ак!"
Вода, которую глотнул Ронассо, мигом выплеснулась наружу.
Ронассо
постукивал себя по тощей груди. Его лицо скривилось в недоумении и он уставился
на Тамона.
- Что за бред ты несешь?
- Мне было интересно, почему ты солгал ради
меня, рискуя даже своей жизнью. Такие поступки…
Не это ли сила любви?
Ронассо
ошарашенно посмотрел на Тамона. Удивленный таким спокойным ответом, он вытер
свои губы и высоким голосом сказал:
- Ты мой благодетель и друг. Я не могу бросить
тебя один на один с опасностью.
Это была
красивая фраза, которая звучала будто из сказки. И все же, Тамон думал, что это
похоже на него.
Он был
честным и невинным другом, который питал романтические чувства даже после всей
этой тяжелой работы…
Поэтому
Тамон и верил Ронассо.
- Тогда, в награду на твою самоотверженную дружбу,
могу я рассказать тебе один из моих секретов?
При
слове "секрет" уши Ронассо навострились, ведь не знал, какое тяжелое бремя и
обязанность возложит на него эта великая тайна.
Друг открыл рот с дьявольской улыбкой, которая
дразнила Ронассо.
- На самом
деле...
- Рози!
У
маленькой Анны было много веснушек.
Когда
она ярко улыбалась своим кукольным личиком, усыпанным красными веснушками,
казалось, что мир вокруг нее становился ярче. Для Розалин графиня была не друг, а словно
солнышко.
- Знаешь, мне нравится Кейн...
Юной
Анне нравился брат Розалин.
Девушка не могла понять, почему такой
красивой и любящей Анне может
нравиться ее брат.
Розалин
всегда думала, что ее брат был замкнутым, неинтересным человеком…
Эти двое
часто встречались, но между ними была Рози. Иногда она видела, как они улыбались глядя
друг на друга. Это была история детства мальчика и девочки.
Но как
только ее брат окончил академию, ему пришлось отправиться в делегацию Лехельма
по приказу императора.
Только
поездка туда и
обратно занимала два года на корабле. Ее брат вернулся через три года, а Анна
тем временем стала графиней Паглиш.
Теперь
они почти не виделись.
Только
однажды Розалин увидела, как ее брат смотрит на Анну издалека.
Находясь
на большом расстоянии, он просто посмотрел на нее и отвернулся.
После
этого случая она ни разу не замечала, чтобы он звал или хотя бы смотрел на
Анну.
Но он
даже не пытался встретиться с другими женщинами.
- Я встречусь с ней, когда придет время.
Надеюсь, что она будет так же добра, как и ты, Рози.
Брат
Розалин, граф Кейнли, сказал это с улыбкой на лице.
Ее брат,
который не имел ничего общего с любовницей императора и не пытался причинить
вред его Величеству императору.
- Рози!
Красивая
и счастливая, как никогда, Анна сидела на широком коврике и позвала Розалин.
Там же отсиживался ее брат и читал
книгу.
- На этот раз я налью тебе чашку действительно
вкусного чая, а еще я
принесла перекусить.
Розалин
села рядом с Анной и смотрела на красный, тянущийся тонкой струйкой, чай. Она
подняла свою чашку и начала всматриваться в него.
Внезапно
чай начал становиться все краснее и краснее, словно кровь.
Чашка
тут же выскользнула из рук девушки. Не успела она опомниться, как пол был залит
алой кровью.
-Ваше величество.
- Шарлотта?
Шарлотта,
фрейлина, которая заботилась о Розалин, сидела на стуле для пыток и пялилась на
нее. Все ее конечности были неестественно вывернуты.
Розалин
бросилась к фрейлине и
попыталась освободить ее.
Вдруг
что-то упало на колени Шарлотты. Это были ее волосы.
- !..
- Нет, это не то… Это не то!
Удивленная
Розалин отступила назад и почувствовала, как что-то коснулось ее спины.
- Моя очаровательная Рози...
Это был
нежный голос ее матери.
- Ваше величество, вы всегда должны быть
сильными.
Это был
твердый голос ее отца.
Розалин
подняла свою дрожащую голову и оглянулась. Тут же по ее щекам полились слезы.
Перед ее лицом стояли отец без головы и мать с дырой в груди.
Розалин
начала бежать. Почему при всех стараниях, ее жизнь превратилась в этот ад! Она
была так зла и опечалена, что хотела отвернуться. Она хотела уйти за ними.
Она
бежала в полную темноту, но кто-то схватил ее.
- Если нет причин жить… Не думаешь, что ты
можешь создать их?
Его руки
обхватили ее худые щеки.
Они были
очень теплыми.
- Чего ты хочешь? Злобы? Мести? А может
полного краха Танатоса?
Нежный
голос шептал ей на ухо.
Но
ничего из этого она не хотела.
Она
просто чувствовала себя вялой и опустошенной.
- Какой мне смысл быть живой? И почему только
я осталась в живых?
- Невинные люди погибли и были ранены из-за
меня, как я могу продолжать жить?
Розалин
не хотела жить.
Она
просто хотела отдохнуть.
- А что насчет любви?
- Любовь?
Она была
потрясена таким количеством бессмысленных разговоров.
Особенно,
когда это было так неожиданно. Узнавать это от того, от кого она надеялась
никогда не слышать подобное.
Розалин
подняла голову и посмотрела на мужчину, державшего ее. Он был единственным
цветным человеком в этом сером кошмаре. Красные глаза мужчины словно смеялись,
когда он смотрел на нее. Он протянул большую руку, обхватил ее щеку, приоткрыл
губы и просунул внутрь свой горячий язык. Розалин была сбита с толку. Она
подумала, что ей следует держаться подальше от этого человека.
Куда бы
она не бежала, мужчина всегда находил ее. Он снова притянул ее к себе и
поцеловал. Она спряталась, но он снова нашел ее и вытащил из укрытия.
- Ты должна жить.
Мужской
голос упрямо преследовал ее.
- До тех пор я буду спасать тебя снова и снова.
Много
раз.
Очень
много раз.
Как
будто нельзя было оставить умирать девушку в одиночестве.
- Словно кто-то не хочет, чтобы я умирала.
- ААА!
Розалин
проснулась, ее дыхание было тяжелым, как будто она только вынырнула из-под
воды.
Рози присела и дотронулась до своего лица, оно
было залито слезами.
Ее лоб
тоже был покрыт холодным потом. Она полностью взмокла, как человек, упавший в воду.
Это был
ужасный кошмар. Даже после пробуждения
все ее тело дрожало.
Она
опустила пустой взгляд на свои трясущиеся руки.
Ее
пальцы, похожие на ветви дерева, были такими тонкими, что даже ребенок мог
легко сломать их. Она закрыла свои полные печали глаза и вновь открыла их.
Сердце
болезненно сжалось, будто по нему провели лезвием, полным тоски.
Мысли о
жизнях, которые она не смогла защитить, душили ее.
Было бы
лучше, если бы ее сердце не болело так сильно? Она ударила себя в грудь
маленьким кулачком.
Но как
бы сильно она ни била, они не вернутся. Она хотела умереть, но не могла.
Когда
печаль от кошмара на мгновение исчезла, на смену ей пришло разочарование. Она
ненавидела этого человека за то, что он не позволил ей умереть по ее
собственному желанию.
Раскаяние
и сожаление о том, что она выжила, были такими же глубокими, как и печаль. Все
это тяжело давило на нее.
Розалин
была зла на этого мужчину из-за того, что он эгоистично удерживал ее,
эгоистично спасал и эгоистично держал ее на месте.
Вдруг
громко распахнулась дверь и вошла кучка людей.
- Вы проснулись!
Яркий и
жизнерадостный голос разбудил ее от мыслей, которые затуманили разум.
- Ух ты, у вас серебряные волосы.
- Здравствуйте, я здесь, чтобы обслужить Юную
леди по приказу хозяина.
Не одна,
не две, а целых три женщины столпились у постели Розалин. Это были близнецы и
женщина средних лет.
Прежде
чем Розалин успела как-либо отреагировать, они мгновенно окружили ее. Девушка
моргнула, увидев темнокожую женщину, наблюдавшую за ней сбоку.
Она
очень напоминала кого-то знакомого Розалин.
- Канья?
- Канья? Канья! На нашем языке это
означает "добрый". Это
красивое слово. Ох, здравствуйте. Я Асрелл.
Асрелл
счастливо улыбнулась и посмотрела на лицо Розлин.
Эта
крупная женщина со слегка желтоватой кожей и светло-зелеными глазами была
атезианкой.
Странствующие
кочевники, чья земля была украдена империей.
Они были
печально известной расой, которую продавали в рабство низшим сословиям. Это
происходило из-за их сильных, здоровых тел и этнической принадлежности.
Сейчас
рабство на грани исчезновения, но обращение с ними по-прежнему было плохим. Это
происходило потому, что оно полностью не исчезло из обычаев людей.
В семье
Сансет также был слуга-атезианец.
Канья,
которая была няней Розлин и еще малышкой носила ее на спине.
Слезы,
которые так мучали ее, снова начали подступать к горлу. И она уставилась на
женщину, которая пыталась помочь ей подняться.
- Вы плохо себя чувствуете? Хотите еще
поспать? Мне принести стакан холодной воды?
Зеленоглазая
женщина, которая успокаивала Розалин своими нежными прикосновениями. Все это
было ей так знакомо.
И когда
большая рука коснулась лба Розалин, слезы хлынули из ее затуманенных глаз.
- Леди!
Удивленная
Асрелл присела, чтобы осмотреть Розалин.
Ее
черты лица были иными, но эта горничная средних лет напомнила Розалин Канью.
Она была одной из тех людей, которых девушка не смогла защитить от смерти.
- Канья...
- Ах... Почему прекрасная юная леди с таким печальным лицом? Ну правда.
Асрелл
опустилась на колени и взглянула на плачущую Розалин. Она смотрела на нее всего
несколько секунд, но не могла забыть его, чувствуя разочарование от того, что
беспомощно плакала перед незнакомкой.
Розалин
остановилась и потянулась к горничной.
Она
задавалась вопросом, что бы она сделала, если бы кожа этой женщины, была такой
же холодной, как у Каньи, которая погибла у нее на глазах.
Розалин была в ужасе, хотя и знала, что этого не может быть. Девушка
никогда раньше не чувствовала ничего подобного.
- Боже правый, что здесь происходит?
Не
удержавшись, Асрелл схватила Розалин за протянутую руку, и начала утешать ее.
- Все в порядке. Все хорошо. Пожалуйста, не плачь... Что наполнило эти
бедные глаза печалью?"
Асрелл
слегка замешкалась, но затем протянула руку и обняла Розалин. Нежное, ласкающее
прикосновение было такое же, как у матери.
Это было так
нежно и тепло.
- Все будет хорошо. Благословение Ральфа защитит тебя. Лерша Реша.
Лерша Реша.
Ох!
Канья.
Именно так
говорила Канья, когда утешала Розалин.
- Бог благословит тебя.
Лерша Реша.
Но Бог ни
разу не помог им.
Они так
гордились своей верой… Если бы этот Бог, за которым они так преданно следовали,
действительно существовал...
Бедных
атезианцев бы не настигла такая печальная
судьба.
И все же они
верили в Бога. Они молились ему снова и снова.
Розалин
любила верную Канью. Очень любила.
Горничная
похлопала девушку по спине своей большой рукой.
Это и
вправду было странно. Даже Канья не могла случайно прикоснуться к Розалин,
но все люди, которых она
встретила в этой стране, прикасаются к ней без колебаний.
Она закрыла глаза, чувствуя тепло.
Здесь точно
не было погибшей Каньи. Не чувствовалось холода мертвых.
Это было
тепло, которое исходит только от живых людей.
- Мой господин!
- Мой господин! Генерал!
С похожими,
но одновременно разными голосами прибежали горничные близняшки. Увидев Тамона,
они сразу закричали.
Он вышвырнул Ронассо за дверь и возвращался обратно, как вдруг
увидел бегущих
близняшек.
- Я же упаду, не бегайте так.
Тамон
медленно шел на своих длинных ногах, лениво поддергивая головой.
Тем временем
близнецы словно молнии окружили его с обеих сторон и шумно замахали руками.
- Мой господин, мой господин, мой господин!
- Учитель, ох... Мое дыхание!
- Мы должны договориться как вы
будете меня звать - "лорд" или "мастер"?
- Да, учитель!
Таша,
старшая сестра, подняла голову первой.
- Женщина, женщина!
- Кто она?
- Она невероятно красива. Вы сказали нам позаботиться о ней.
- Да, она очень, очень красива! Я никогда в жизни не видел никого более
красивого, я бы сравнил ее с цветком. Разве не так выглядела бы фея, если бы
спустилась с небес? Что думаешь, Луи?
- Да! Точно! Я была так удивлена, что у меня началась икота!
На слова Таши
ее сестра Луи кивнула так, как будто у нее вот-вот отвалится голова, и
попыталась объяснить те эмоции, которые так запали ей в сердце.
Близняшки
никогда в жизни не видели никого более красивого. Им было интересно, так ли
выглядела Снежная королева, про которую они так часто слышали в сказках.
Или она была
феей? Снежная фея. Сестры не могли даже дышать рядом с ней, не говоря уже о
том, чтобы приблизиться. Но Асрелл действительно потрясающая.
Женщина
подошла, заговорила с ней и даже коснулась холодного лба феи.
Тамон,
который с усмешкой наблюдал за возней близняшек, резко остановился.
- Что случилось?
Близнецы
ударились лбами, чтобы успокоиться.
Так глупо!
Они
взволнованно бежали, а их души будто выскользнули из тел, когда они снова
подумали о красоте этого человека.
Это было
очень красивое лицо, которое обманывало людей независимо от того, смотрели они
на него или нет.
Но это было
не самое главное.
Красавица
ухватилась за Асрелл и проливала слезы, как святую воду. Вот что было самое важное!
- Она плачет! Она плачет!
- Да! Она плачет! Она плачет и держит Асрелл! Быстрее уходим…
На мгновение
близнецам показалось, что они запыхались, но моргнув, они поняли, что это был
только силуэт Тамона, который исчез словно ветер.
Таша и Луи
посмотрели друг на друга. Их глаза были одинаковыми, отличался только цвет.
Сестры одновременно повернулись.
Они понизили
голоса и перешептывались друг с другом, хотя там никого не было.
- Я так и знала...
- Точно. Давай пойдем и посмотрим. Ну же!
- Я так нервничаю!
Близняшки
пошептались, захихикали и побежали за Тамоном.
Она громко
заплакала.
Розалин
поняла это только тогда, когда слезы перестали катиться по ее лицу.
Это было
неловко.
Она плакала
не физиологически из-за боли и страданий, а потому что ей было действительно
грустно.
Она не
слышала собственного плача с тех пор, как была ребенком.
Ее уши
покраснели от запоздалого смущения. Она резко вытянула шею и села прямо, но неловкость все еще не проходила.
- Теперь вы чувствуете себя лучше? - тихо спросила Асрелл, сидя рядом с девушкой и утешая ее.
Розалин
слегка кивнула, улыбнувшись горничной в знак того, что с ней все в порядке.
- Боже, вы прекраснее весенних цветов. Как у вас могут быть такие красивые
глаза?!
Асрелл была
очарована улыбкой Розалин.
Именно так
выглядят невинные глаза?
Как будто
все сияние мира не могло сравниться с ее улыбкой.
Лицо Асрелл
покраснело, она не знала, что делать. Женщина взглянула на Розалин и тихонько
сказала:
- Господи, я веду себя так глупо. Я продолжаю подглядывать, не осознавая
этого.
- Не подглядывайте, просто посмотрите на меня как есть, Асрелл. Нам нужен
зрительный контакт, чтобы вести диалог.
-Ха-ха, тогда позвольте мне смотреть на вас с уверенностью. Ох, это
ослепительно.
Асрелл
лучезарно улыбнулась, ее глаза озорно расширились.
Розалин
почувствовала, как ее невинная улыбка смягчила ее сердце.
Она слышала
так много комплиментов по поводу своей красоты.
Это были
комплименты, наполненные темными скрытыми мотивами, попытка опереться на ее
авторитет и могущество как императрицы.
Возможно,
именно поэтому на Розалин редко производило впечатление слово
"красивая", но от Асрелл это слышалось как-то иначе.
Это было так
же трогательно, будто она слышала это от собственной матушки.
Казалось,
это было из-за этих теплых зеленых глаз, полных нежности.
- У вас болят глаза? Не хотите ли немного воды?
Розалин
сделала первый глоток воды, которую дала ей Асрелл.
Он оттолкнул вещицу, что висела на груди правительницы.
В этот
момент с грохотом распахнулась дверь, появился огромный мужчина.
Асрелл
быстро встала и поприветствовала его.
- Вы здесь, хозяин.
Асрелл
поерзала на своем месте. Розалин посмотрела на Тамона, который подходил к ней,
но тут же отвернулась.
Она не
хотела показывать ему свое заплаканное лицо.
Было
неловко.
Она отвела
взгляд и прикусила губу.
Тамон
пристально посмотрел на девушку и нежно приподнял ее подбородок.
- Красный...
Розалин не
ответила, тогда мужчина повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза.
Она тихонько вздохнула и оттолкнула его руку от своего подбородка.
Тамон поднял
ее руку и внимательно осмотрел запястье.
- Кажется, ты нигде не поранилась. Я рад.
Розалин ,ошарашеная, уставилась на него.
В этот
момент его рука снова схватила ее за подбородок.
- А как насчет твоего языка?
Розалин промолчала. Тамон опустил взгляд на её
язык.
Неужели он подумал, что с ним что-то не так?
Неважно,
что думает Тамон, она не могла просто так высунуть язык.
Розалин упрямо молчала.
– Я бы
хотел посмотреть...
Тамон постучал по её маленькому подбородку, как
бы говоря ей придержать язык.
Розалин нахмурилась и посмотрела на него.
Догадливая Асрелл тихо выбежала из комнаты.
Они снова остались вдвоем в теплой, залитой
солнцем комнате.
Был слышен лишь слабый шелест ветерка.
Тамон усмехнулся и пробормотал:
– Ты же не
из тех, кто держит язык за зубами?
Сказав это, мужчина наклонился к ней.
Розалин почувствовала, как его лицо приблизилось.
Тамон в мгновение ока завладел её ртом. Он
нежно раздвинул её губы, застав этим врасплох.
Мягкий, теплый язык быстро проскользнул в рот девушки.
Осознав происходящее, Розалин откинула голову
назад.
–
Почему?..
– Кажется,
здесь ты не ранена. Хорошо.
После своей проверки Тамон улыбнулся так же
непринужденно, как и обычно.
Девушка
посмотрела на него с разочарованием.
– Тебе
обязательно подтверждать это поцелуем?
– Тогда бы ты не открыла свой рот.
– Ты
можешь спросить Асрелл.
– Хах, об
этом я и не
подумал...
Мужчина
усмехнулся. Он
осознал, что
сделал, когда сделал шаг назад.
– Так мне
определенно нравится больше...
Он что-то пробормотал и облизнул губы, словно
пробуя что-то на вкус.
От его непристойного языка лицо Розалин
покраснело еще больше. Она опустила голову, чтобы не видеть безумные глаза
Тамона.
– Почему
ты избегаешь зрительного контакта?
Он присел,
чтобы проследить за ее взглядом.
Тамон опустил
голову, обнажив свои массивные бедра под свободно завязанным халатом.
Розалин не знала куда спрятать свой взгляд.
Когда она повернулась, Тамон снова схватил её за
подбородок.
– Хм?..
Она несколько раз пыталась избежать его взгляда,
но он настойчиво следил за её глазами.
– Ты такая
беспокойная.
Розалин посмотрела на него так, словно смирилась.
Она предпочла бы смотреть ему в глаза, а не
приближаться к его халату, который был почти распахнут.
Пристально глядя на нее, Тамон поднял палец и
обвел вокруг её покрасневших глаз.
Его рука была такой большой, что закрывала лицо
девушки.
Он водил вокруг глаз Розалин и с любопытством
спросил:
– Ты была
так спокойна тогда, так почему же ты плакала сейчас?
Он имел в виду случай, когда её бросили в
заснеженных горах.
Девушка
замолчала, подавляя в себе бурю эмоций.
– Он
красивый и красный, но мне не очень нравится…
Тамон пробормотал что-то непонятное.
Его рука коснулась её щеки, затем перешла к шее.
Это было то место, где у Розалин был порез. К счастью, рана хорошо зажила.
Он опустил руку и поднял её ладонь.
Её ногти все еще росли, а кончики пальцев были
покрыты розовой кожей.
Тамон улыбнулся, уголки его губ приподнялись, словно
ему это нравилось.
Вдруг он начал целовать розовые кончики пальцев
Розалин.
Она
вздрогнула, когда его теплые, пухлые губы коснулись её пальцев.
Он уставился на нее, глядя прямо в глаза и продолжая целовать палец за пальцем.
– Что же, так пересохло в горле?
В комнате стояло неловкое напряжение. Розалин
медленно сглотнула слюну, стараясь сохранять спокойное выражение лица.
– Наверное,
я ничего не могу поделать со скоростью роста твоих ногтей.
Он что-то пробормотал, как будто сожалел об этом.
Затем мужчина
поцеловал тыльную сторону её ладони и опустил её. Розалин наконец-то выдохнула
то дыхание, которое она так долго сдерживала.
Однако, как только она расслабилась, его рука
схватила её за лодыжку.
– Что ты
делаешь!..
– Ты потеряла бдительность.
Он поднял её лодыжку, покрытую старыми ранами.
В этом месте ветка дерева вонзилась от пятки до Ахиллова сухожилия.
На верхней части ее стопы также была рана, её
форма была довольно неровной.
Сколько бы она ни смотрела, это была некрасивая
ступня.
В конце концов, из-за пыток Джилотти были вырваны
даже ногти на ногах.
Розалин никогда не стыдилась своих ног, но даже так это было не то, чем она могла
гордиться перед другими. Тамон небрежно поцеловал ее "отвратительную"
ступню.
– !..
Слова застряли у нее в горле:
– Не
говори мне, что ты собираешься…
Маленькие пальцы, тощие ступни и тонкие лодыжки…
Он поцеловал ее нежно, без спешки.
Без какой либо похоти, как в прошлый раз.
Это было так неторопливо и аккуратно, что в
некотором смысле казалось благочестивым.
" Какой
еще благочестивый?! "
Розалин выругалась про себя, продолжая бессвязно
болтать.
– Разве
нога не болит?
– Вовсе
нет...
На самом деле иногда правда было больно.
Но это не боль от ран, это была душевная боль.
Тамон исследовал ее лодыжку сантиметр за сантиметром.
Он осторожно потер неряшливый шрам кончиками пальцев.
Джиллотти было весело причинять боль.
Он швырял в нее вещами и оскорблял всеми
возможными словами.
" –
Как думаешь? Не будет ли лучше избавиться от этих отвратительных ног
прямо сейчас? Ты считаешь себя героем только потому, что уничтожила одного из
этих монстров? Как глупо!"
Его резкий голос все еще звучал в ушах Розалин.
– Ты не
считаешь мои ноги уродливыми?
Тамон взглянул на нее.
– Вовсе нет.
Он еще раз поцеловал тыльную сторону ступни
Розалин, не сводя с нее глаз.
– Они
красивые… Я бы с удовольствием облизнул их.
– …
"О чем, черт возьми, он думает?"
Но она точно знала, что его голова была полна
похоти и разврата.
Тамон рассмеялся, наблюдая за еë смущенным лицом.
– Я бы
хотел облизать её...
Как он мог сказать что-то подобное с этой
улыбкой?
Для девушки это было удивительно.
Он рассмеялся, его мерцающие глаза смотрели на
нее.
Взгляд мужчины напоминал дьявола похоти.
Розалин не знала, существует ли он, но если да, он бы выглядел именно так.
Расточительный, сексуальный, похотливый и
властный – это идеальное описание.
– Ох...
Она посмотрела вниз на его сложенные бедра.
Халат будто соскальзывал чуть выше.
Розалин заговорила, поспешно отводя глаза.
– Ты
правда... Неужели тебе совсем не стыдно?
– Думаю,
что нет. -
небрежно ответил он, уже облизывая ее лодыжку.
Он укусил ее за лодыжку, словно маленький щенок.
– Что ты
делаешь?
Розалин запаниковала и попыталась освободить
ногу.
Тамон на удивление быстро отпустил её.
В своих попытках освобождения она чуть не упала,
но парень подхватил ее.
– Я
голоден. Хочешь чего-нибудь поесть?
Но он не стал дожидаться ответа.
Тамон взял ее на руки и пошел дальше.
Розалин было любопытно посмотреть на его халат,
который свободно висел, но она просто не могла заставить себя сказать ему одеться.
*Вздох...*
Сейчас было не до беспокойства о таких вещах.
Розалин в отчаянии наклонилась к нему.
Ее покрасневшие глаза, как будто она плакала,
вернулись.
Мальчик бегал целую неделю и днем, и ночью.
Он даже не знал, сколько времени прошло.
Обычно он просто бегал босиком. Не считая случаев, когда проезжал через регион Лаосен на фермерской повозке.
Он почти ничего не ел, у него болела голова. Его тощие ноги подкашивались, а распухшие губы были разодраны в кровь.
"Еще немного... "
Дело было не в том, что у него не было денег. Он боялся останавливаться в деревне. Мальчик просто мчался к морю, боясь, что его найдут.
"Мне жаль. Я попросила тебя об этом одолжении. Если… Если ты считаешь, что это слишком опасно, ты всегда можешь бросить это дело".
Это был приказ ослепительно красивой императрицы.
Точнее, это был не приказ.
На самом деле, Арсен умолял ее.
"Позвольте мне сделать что-то для вас, пожалуйста, используйте меня..."
У ног главной женщины страны 15-летней Арсен осмелился просить милостыню.
"Ты уверен, что тебя это устраивает?"
"Да, пожалуйста… Пожалуйста, позвольте мне сделать для императрицы все, что в моих силах."
На щеке мальчика был небольшой шрам от давней раны.
Это был тот самый ребенок, который был с императрицей под рухнувшим зданием, во время нападения демонов.
В тот день он получил рану от глаза до подбородка.
К счастью, с помощью императрицы, ему оказали помощь в храме. Рана исчезла, оставив лишь слабый след. Они сказали, что он будет постепенно исчезать с ростом мальчика.
Словно за свое мужество, в тот день, Арсен получил большую поддержку от императрицы.
Когда дело дошло до императора, которого они спасли в тот день… Он и рта не открыл, чтобы поговорить об этом.
Он ненавидел детей, которые были там в тот день.
Почему? После того дня император даже императрицу держал подальше от себя. Нет, он начал ненавидеть её. Все знали, что этот день был отправной точкой, но они не говорили об этом опрометчиво.
Подлый император.
Арсен не думал, что император хозяин страны. Как мог он, бросив свой народ, быть хозяином этой страны? Настоящим хозяином была императрица. Это должна была быть она.
Мальчик поклялся, что всегда будет её рыцарем.
Когда императрица сказала, что в награду он может получить все, что угодно, Арсен храбро ответил, что хочет поступить в Императорскую академию.
Императрица приняла желание мальчика с самой красивой улыбкой.
Это было всего три года назад.
Теперь он наконец-то стал рыцарем четвертого уровня.
Это было большим достижением за три года. Но он никогда не был достаточно хорош, чтобы сделать что-либо для императрицы, которая попала в ловушку императора.
Ребенок все еще был ребенком.
Он плакал, когда навещал императрицу.
Арсен опустился к ее ногам и стал умолять.
"Пожалуйста, позвольте мне сделать что-нибудь."
Императрица, после долгого беспокойства, решилась дать этому ребенку задание.
"Тогда… Ты можешь отнести это в Лувр?"
Лувр был портовым городом на северо-восточной оконечности Танатоса.
"Есть морской торговец по имени Красный Змей, ты можешь отдать это ему до того, как он пересечет Талию?"
Талия - так называлось море, граничащее с Лувром.
Танатос, Амор, Орту и Мах.
Он знал только то, что море было окружено четырьмя странами и было важно для внешней политики.
В Талии появился грозный вождь, и четыре страны победили его.
Когда вождь потерпел поражение, началось активное ведение торговли. Это продлилось около двух месяцев.
Это время назвали "торговым месяцем".
Различные морские растения и морепродукты, которые можно было собрать только в Талии, можно было собирать во время торгового месяца.
Они победили вождя в Орту около полутора месяцев назад, и теперь пришло время торговать.
Месяц подходил к концу, так что это был хороший шанс. Если торговцы сядут на корабль, то это будет последний корабль в этом торговом месяце.
Если он пропустит его, ему придется ждать Красного Змея еще три месяца. Это слишком долго. Арсен прикусил губу.
Чтобы добраться из столицы Танатоса в Лувр верхом требуется восемь дней, а в экипаже - десять.
Но сколько времени потребовалось бы мальчику, чтобы пробежать это расстояние?
Арсен не рассчитал.
Он думал только о цели. Не было никакого смысла думать о том, сколько времени это займет, насколько тяжело или как трудно это было.
Безусловно, Арсен сделал это.
Это был первый приказ императрицы, ее просьба и, возможно, последняя миссия.
Арсен действительно хотел это сделать.
Хаа… Хаа…
Он забрался в проезжавший мимо фургон и преодолел довольно большое расстояние.
Арсен боялся потерять вещь императрицы, поэтому обернул ее вокруг своего запястья.
Предмет таинственным образом сам по себе изменил размер, приняв длину, соответствующую запястью мальчика.
Сначала это выглядело как ожерелье, но как только оно оказалось на запястье Арсена, оно стало похоже на браслет.
"Кто-нибудь может отследить тебя. Этот предмет может либо защитить тебя, либо подвергнуть опасности. Но… Ты уверен, что хочешь этого?"
Долго колеблясь, спросила императрица тяжелым голосом.
Арсен решительно кивнул головой.
Чистая белая рука погладила Арсена по волосам. Она даже нежно поцеловала мальчика в щеку.
"Спасибо тебе, Арсен".
Этого уже было достаточно для него.
Просто услышать свое имя из уст императрицы было величайшей честью в его жизни.
Арсен хотел быть гордым рыцарем.
Рыцарь гордости, который бы защитил императрицу и не причинил бы ей никаких неприятностей…
Но какой смысл во всем этом без нее?
Мальчик вытер полные слез глаза своими грязными рукавами.
Он не собирался плакать из-за чего-то подобного.
Ее величество прошла через вещи намного хуже.
Арсен присел на корточки в повозке фермера и прислушался к тому, что они говорили.
"Что? Пытки? Император точно сошел с ума!"
"Шшшш, тише. Не стоит говорить об этом так громко. Что, если кто-нибудь это услышит?"
"Кто может подслушивать на улице? Ох, тот парень, которого ты подобрал на заднем сиденье? Иди проверь его. А я пойду возьму свою легендарную кирку!"
"Легендарная кирка? Если это правда, почему бы тебе не одолеть императора?"
"Ты же боялся, что кто-то подслушает нас..."
"Никто не сможет услышать нас на улице. Тц! Да что ж это такое! Мало того, что он предал её, так хочет еще и пытать? Это позор, что такой человек является императором этой страны. Я бы оторвал ему яйца!"
"Согласен! Это Наташа, или Таша, или кто там еще... Вот ведь, я не знаю, что теперь будет с этой страной".
Услышав этот разговор, Арсен так сильно стиснул зубы, что они начали кровоточить.
"Этот ничтожный император!"
Мальчик никогда не считал себя умным.
Но он думал, что мог бы быть более разумным, чем этот идиот император.
"Он даже не знает, что важно..."
Мальчик открыл покрасневшие глаза и сделал усилие, чтобы не прослезиться. Он все еще чувствовал тепло императрицы, которая гладила его по волосам.
Он мчался к Лувру, словно муравей, ищущий свою нору.
Ему посчастливилось взять напрокат экипаж и снова покататься верхом. Это была старая карета, принадлежавшая старому купцу, направлявшемуся в Лувр.
Он прилип к старику, который подозрительно смотрел на Арсена, похожего на нищего.
Он умолял старика, говорил, что должен попасть на торговое судно, чтобы заработать денег на лекарство для своего брата. И если он опоздает, его брат умрет.
Старик все-таки уступил свое место в конце вагона.
"Еще немного..."
Арсен достал из кармана бутылку с водой и немного смочил рот. Когда он убирал бутылку обратно в карман, он услышал дребезжащий звук монет.
Это были деньги, которые ему дала императрица. Она дала мальчику довольно много денег, сказав, чтобы он потратил их, если они ему понадобятся.
"Возьми только одну серебряную и одну золотую монету. Если у тебя будет слишком много денег, это будет выглядеть подозрительно".
На всякий случай он положил деньги во внутренний карман.
Она дала ему немного вяленого мяса. Женщина сожалела, что у нее не было времени позаботиться о нем. Арсен отрезал маленький кусочек мяса и съел его, отчаянно пытаясь утолить голод.
"Помни, что нет необходимости выполнять это задание, подвергая себя опасности".
Выражение лица императрицы было очень печальным.
Это он склонил голову к ее ногам и умолял ее использовать его, так почему же ей было так его жаль?
"Наверное, это очень важно."
Арсен закрыл усталые глаза и почувствовал, как карета тронулась. Он не собирался спать, но его тело уже было измотано трудным путешествием.
Арсен был полон решимости выполнить это задание.
Он уже почти прибыл в Лувр.
Совсем чуть-чуть… Просто еще немного терпения.
*Бам*
Когда карета остановилась, Арсен понял, что задремал. Казалось, что голоса людей усилились.
"Мы прибыли в Лувр?"
Воздух стал немного другим. Здесь было более влажно, полно незнакомых ароматов...
Мальчик потер глаза, чтобы прийти в себя. Крыша кареты резко поднялась.
"Неужели мы прибыли?.."
Не успел Арсен договорить как...
*Пшшш*
Едкий дым ударил ему в глаза. Он вздрогнул и повернулся, но что-то тупое ударило его в спину.
"Ах..."
В мгновение ока Арсен потерял сознание…
Розалин подняла взгляд и уставилась в открытое море.
Поверхность воды отражала свет восходящего солнца и сверкала, как драгоценный камень. Море каждое мгновение сияло разными цветами. И эти мгновения были прекрасны, словно драгоценные камни.
Розалин отвлеклась на бушующее стихию, забыв, что перед ней поставили еду. Оно не успокаивалось ни на секунду, но она чувствовала себя странно спокойной.
"Так вот на что похож океан..."
Прошлой ночью она также была ослеплена чернымкак смоль морем, в котором отражалась яркая луна.
Но полуденное море, обнимающее солнце, выглядело совсем иначе. Днем и ночью оно было поистине огромным и прекрасным местом.
Это было странно и завораживающе. И так удивительно, что восхищение было неизбежно.
Когда Розалин отвела взгляд от моря, Тамоннеожиданно сказал:
- Похоже, тебе нравится море.
Розалин взглянула на него и передвинула вилку.
- Не то чтобы нравится, просто я вижу его впервые.
Она взяла немного еды и положила ее себе на тарелку и снова перевела взгляд на море.
- В первый раз? Ты правда впервые видишь океан?- недоверчиво переспросил Тамон.
Не соглашаясь и не отрицая, Розлин отрезала еще один маленький кусочек морепродуктов со своей тарелки.
- Как же так? Танатос же не внутренняя империя...
- Я не могла оставить дворец без присмотра. - беспечно ответила Розалин.
Когда она была ребенком, то не могла часто выезжать за пределы столицы, потому что это было опасно.
В лучшем случае она гуляла с дедушкой по провинциям недалеко от столицы. А еще вместе сАнной они оставались на вилле её матери. На этом путешествия девушки кончаются.
Когда она стала достаточно взрослой, чтобы выйти замуж, то стала наследной принцессой по приказу императора, а это куча дел.
Джиллотти же разгуливал довольно свободно. Всякий раз, когда ему хотелось отправиться к морю, горам или полям, он уезжал без колебаний.
Именно Розалин всегда заботилась об императорском дворце и решала важные вопросы от его имени.
В положении императрицы нет особых привилегий.
Скорее она работала от имени императора, но это не давало ей возможности захватить его власть.
У девушки не было такой жадности.
Более того, её семья считала честность высшей добродетелью, это заложили и в Розалин.
Её дедушка всегда верил, что даже дворянин обязательно падет, если будет думать только о том, чтобы наслаждаться жизнью, а не заботиться о своей семье.
Он сказал, что эта идея была передана из поколения в поколения.
Всякий раз, когда ей давали задание, она должна была его выполнить.
Неважно, как сильно она не хотела этого делать, сдаваться не в ее характере.
Ей нравилась радость от каждого идеально выполненного задания. Чем более буйным становился Джиллотти, тем больше она погружалась в работу императорского дворца. Ей было необходимо сосредоточиться, чтобы не отвлекаться.
Но чем больше она это делала, тем пристальнее становился взгляд Джиллотти, устремленный на нее.
Она могла чувствовать его ненависть своей кожей.
С тех пор, как Розалин присоединилась к императорской семье Танатоса, у нее не было возможности наслаждаться видом на море или горы.
- Вот как...
Тамону было достаточно этих слов, он был умным человеком.
Розалин нарезала морепродукты на более мелкие кусочки и отправила их в рот. Свежие морепродукты были ароматными даже без какого-либо соуса.
Свежие морепродукты самые вкусные.
Девушка задумалась.
Если подумать, Наташа всегда хвасталась едой, которую она ела, когда они с Джиллотти ездили в Лувр.
Она чуть ли не падала в обморок из-за того, насколько вкусными были рыба, гигантские кальмары, свежие моллюски и устрицы.
Она осторожно наклонила голову, чтобы посмотреть на ярко-белое круглое блюдо у себя на тарелке.
Кстати говоря, что это такое?
Она, не задумываясь, положила его себе на тарелку, хотя никогда раньше его не видела.
Это не было похоже на устрицу или моллюска. Она подумала, что это может быть кальмар, но он немного отличался от того, что она знала.
Когда она надавила на него моим ножом, он был мягким, а на ощупь напоминал гриб.
- Это гребешки. – сказал Тамон, которыйвнимательно наблюдал за ней.
- Что?
- Это та часть из большой ракушки, и она довольно вкусная. Его можно нарезать тонкими ломтиками и есть сырым, а можно приготовить.
Он любезно объяснил, на что она смотрит, и небрежно положил один кусочек в рот.
- Хммм...
Тамон усмехнулся, наслаждаясь вкусом.
Розалин нерешительно положила в рот маленький кусочек морского гребешка.
Вкус был приятный, как будто его запекли в ароматном сливочном масле. Не говоря уже о текстуре.
Она взяла еще один кусочек морского гребешка и разрезала его. Тамон, внимательно наблюдал за ней. Парень мягко улыбнулся и осторожно пододвинул к ней тарелку с морепродуктами.
Розалин почувствовала, как из её тела выходят токсины.
Она никогда в жизни не была так спокойна эмоционально.
Это первый раз, когда она чувствовала себя упрямой и отчаянной.
Может быть, это была сила прошлого, где её учили никогда не колебаться и всегда чувствовать себя сильной. Прежде чем она осознала это, то уже стала самой собой.
Девушка здохнула.
Мужчина перед ней был полон решимости вернутьеё к жизни после того, как Джиллотти пытал и убил ее.
Мужчина перед ней вернул к жизни то, что Джиллотти пытал и хотел убить. Даже когда она перерезала себе горло, он сразу же вылечил еë.
Пытаться умереть на глазах у этого человека былобессмысленно.
Если она действительно хотела умереть, то сначала должна была уйти от этого человека.
Розалин снова подняла голову и посмотрела на океан.
Если она пересечет этот океан, то увидит Танатос.
Тамон жил в Гинеше, столице Амора, а за морем Гинеш был Лувр.
Лувр.
Если подумать, ей интересно, благополучно ли Арсен добрался до Лувра.
Розалин вспомнила мальчика, который цеплялся за ее ноги и плакал, умоляя позволить ему сделать для нее все, что угодно.
Оставить ему "это" было импульсивным решением.
Первоначально об этом должен был позаботиться вице-коммандер Катрен.
Но за несколько дней до задания, он был брошен в лес демонов по приказу императора.
Она слышала, что ученик Катрена случайно потеряла императорский меч в этом лесу.
"Разве вы не должны нести ответственность за ошибку ваших учеников, ведь это был драгоценный меч, подаренный мне предыдущим королем?"
Это было равносильно приказу умереть.
Розалин, конечно, была категорически против.
Она сказала, что возглавит свою собственную армию и найдет меч.
Император, казалось, отступил на некоторое время, но в ту ночь он столкнул ученика Катрена в лес.
"Я быстро схожу за ним. Скоро вернусь"
Катрен в спешке ушел, чтобы найти своего ученика. Он не вернулся в ту ночь.
И на следующий день, и даже через пару дней...
После смерти Катрена, Розалин по-настоящему почувствовала боль от того, что ей отрезали все конечности.
Дворяне, которые встали на её сторону, быстро умирали от таинственной болезни. То же ждало и других дорогих ей людей.
Вскоре после этого Шарлотта, которая сказала, что собирается устроить церемонию помолвки своей дочери, внезапно умерла от болезни легких.
Как умер дворцовый секретарь Томсон?
Он внезапно заразился странной болезнью, из-за которой его конечности начали гнить.
Он всегда был тем, кто вставал на сторону императрицы даже перед императором. Император считал его самым беспокойным.
Вот так он умер, и умер, и снова умер.
"Прекрати это".
"Нет".
"Почему ты заходишь так далеко?"
"Потому что я тебя ненавижу".
Джиллотти прошел мимо Розалин с улыбкой на лице.
Несколько дней спустя брат Розалин был схвачен и заключен в тюрьму.
"Это случилось потому, что я недостаточно хороша".
Розалин сделала шаг назад и стиснула зубы.
Неважно, сколько раз она била себя в грудь, они не возвращались.
И она не могла легко умереть.
Розалин уставилась на мужчину перед собой.
Она ненавидела красивое лицо этого эгоистичного, упрямого мужчины, который не давал ей умереть.
Она знала, что во всем этом не было его вины, но все равно сердито посмотрела на Тамона и возмутилась.
Слегка расслабленный взгляд её глаз снова стал ядовитым.
Тамон быстро проглотил кусок мяса, стоявший перед ним и поднял голову, как будто почувствоваввзгляд девушки.
Он усмехнулся и покачал головой.
- Этот взгляд...
- …
- Это тот взгляд, с которым ты хочешь умереть. Верно?
Розалин опустила глаза, не сказав ни слова.
Но взгляд Тамона был настойчивым, он заметил в ней перемену. Парень уставился на нее.
- Позволь мне спросить тебя кое о чем.
Он отложил вилку и отпил холодного белого вина.
- Почему ты так сильно хочешь умереть?
Она не хотела говорить с ним сейчас.
Но сегодня Тамон был настойчив, как никогда.
Он ждал, неторопливо глядя на нее. Словно не было необходимости спешить.
Иногда он даже смотрел на океан, пока наполнялсвою пустую тарелку.
Одна минута, две, десять…
В конце концов Розалин отложила вилку, которую держала в руках, и медленно ответила:
- Ничего…
- Ничего?
Тамон убеждал её.
- Я не смогла никого защитить.
- Думаешь, что это твоя вина?
- Да.
Тамон постучал по столу, пристально глядя на нее.
После нескольких минут молчания он спросил:
- Странно. Как ты можешь говорить о сожалении и использовать их смерти в свое благо?
От его слов у Розалин перехватило дыхание.
"Что?"
"Почему их смерть должна быть оправданием для твоей смерти?"
Оправдание? Оправ!..
Розалин смотрела на него с огнем в глазах.
Но Тамон сохранял спокойствие даже перед суровым взглядом девушки.
На самом деле, её гнев иногда заставлял его чуть ли не смеяться от удовольствия.
"Грех было не защитить... Да, возможно. Но кто сказал тебе, что твоя смерть станет расплатой?"
"Потому что они мертвы!"
"Это так, но мертвые не говорят. Так что идея умереть за грехи -полностью твоя."
Слова Тамона были словно молот, который бил еёвсе сильнее и сильнее.
Кулаки, которые были крепко сжаты, задрожали.
"Значит, что я должна делать вид, что не знаю овсех этих жертвах? Потому что я больше не слышу их голосов. "
Тамон пожал плечами.
"Так ты думаешь они хотят чтобы ты умерла?"
"Сомневаюсь, что они хотели умереть..."
"Да, они погибли несправедливо. Так ты говоришь, что хочешь умереть сама и тебе больше не нужны их мысли? Какая ты простая…"
"Не говори, что мои мысли - это оправдание."
"Тогда мне следует называть это упрямством или побегом от проблем?"
"Это не так!"
Розалин хотела начать поспорить, но потом остановилась.
Она редко бывала так взволнована.
Ни в повседневном разговоре, ни за круглым столом, ни с кем бы то ни было.
Почему я это делаю?
Пораженная Розалин замолчала.
Тамон, который с жалостью смотрел на Розалин, продолжил говорить.
"Может быть, они хотят, чтобы ты дожила до конца. Чтобы ты смогла восстановить справедливость?"
"Они не такие люди."
"Правда? Что ж... Ты знаешь их лучше всех. Поэтому я спрашиваю тебя. Действительно ли погибшие хотят, чтобы ты умерла вот так?"
Перед глазами Розалин проплывали лица умерших.
Её грудь сжалась от чувства вины и горя. Она все еще хотела пойти за ними прямо сейчас.
Правда была в том, что она тоже устала.
Она хотела пойти за ними, крича: "Я устала быть мудрой, умной и решительной императрицей".
Она просто не могла понять, почему её ненавидятза праведную жизнь, и почему её драгоценные дети должны из-за этого умирать.
Она была расстроена и убита горем.
Поэтому ей хотелось продолжать плакать.
"Если бы это был я..."
Голос Тамона смягчился.
"Если бы я умер, защищая того, кого любил. А моя любимая бы винила себя в моей смерти…"
"..."
"Я бы с удовольствием вернулся из ада и все ей рассказал."
Его нежный голос заставил Розалин поднять голову.
Когда их глаза встретились, Тамон не стал хихикать, как делал обычно.
Он просто бесстрастно посмотрел ей в лицо и сказал:
(*Слова Тамона - это то, что погибшие сказали бы Розалин.)
"Я в порядке."
"..."
"Так что надеюсь, что с тобой тоже все хорошо."
Розалин вздрогнула. Хоть они не звучали одинаково, но их голоса и голос Тамонанакладывались друг на друга.
Она задавалась вопросом, почему это произошло?
"Это не твоя вина."
Кончик носа болел, как будто она съела что-то острое. Розалин кусала свои губы и подавляла накапливающиеся эмоции.
"Живи ярче, чем кто-либо. "
Розалин отвернулась и снова посмотрела на ослепительное море.
"Будь счастливее, чем кто-либо."
Слезы бежали по щекам, но она не вытирала их.
Девушка сделала вид, что не знает, что плачет.
К счастью, мужчина перед ней тоже сделал вид, что не замечает этого.
Первая трапеза в Аморе прошла тихо.
"Что это за место?!"
Джиллоти проснулся расстроенным.
Вокруг него была темнота.
Что-то черное и липкое облепило все его тело, сильно прижимая его к земле.
"Отвали! Эй! Там никого нет? Придите и уберите это немедленно!" — нервно приказал он.
Но к нему никто не спешил. Он ругался и боролся всем телом.
В этот момент кто-то встал перед ним. Джиллоттизнал человека, который мог вызвать у него такое пугающее чувство.
Его отец.
"Тц, придурок. Ты просто жалок. Если бы у меня остался еще один ребенок, я бы не передал трон тебе."
Голубые глаза вспыхнули в темноте.
Тут же сверкнула молния, лицо Джиллоттипобагровело. Его щеки горели.
"Я уверен, что земли погибнут, если я оставлю свою страну такому человеку, как ты! Золотая империя? Именно ты её и разрушишь!"
Предыдущий император был очень зол.
Он посетил резиденцию герцога.
У него была просьба.
"Из-за тебя. Это все ты виновата!"
Он просил дочь герцога, которая уже была помолвлена и собиралась выйти замуж, стать наследной принцессой.
Леди из семьи Сансет, известная своей сообразительностью во многих областях. Она была внучкой, воспитанной предыдущим герцогом Сансет, который был бывшим государственным секретарем и премьер-министром.
Розалин В. Сансет.
"Если я умру, обязательно советуйся с императрицей. Никогда не принимай никаких решений самостоятельно. Ты понял меня?"
Крики императора отложились в ушах Джиллотти.
Шокированный парень просто повторял "Да, да, да".
Предыдущий император притеснял его до самой смерти.
Удивительно, но слова, которые предыдущий император бормотал до самой своей смерти, были: "Ты идиот".
Он был похож на жука, которому посчастливилось стать императором.
"Аааа!" — закричал Джиллотти, отталкивая от себя тьму, которая захватывала его тело. Он все еще был обездвижен. Оно не отпускало его.
Пока он боролся, тьма становилась все настойчивее и настойчивее, высасывая из него жизнь.
"Что, черт возьми, я теряю? Чего мне не хватает?"
Это был тот самый момент.
Что-то яркое вспыхнуло перед ним.
В центре света стояла Императрица.
Она смотрела на него со светлым и ясным лицом, вместо истощенной, измученной фигуры, которую он видел в последний раз.
"Ваше Величество. "
Она сияла красотой.
Как и в первый раз, когда он увидел ее.
Нет, гораздо лучше, чем тогда.
"Разве я не сказал тебе остановиться?"
"Ты мертва..."
"Её сила убьет тебя. Все твои злые дела станут твоей кармой".
Вокруг нее порхали светящиеся бабочки.
"Оно придет прямо к вам, Ваше Величество."
Бабочки порхали вверх, словно защищая её.
"Ты уже мертва!" — крикнул Джиллотти сквозь стиснутые зубы. Тогда все бабочки, которые защищали её, полетели в его сторону.
"Ах!"
Он был в огне от бабочек. Когда свет рассеял тьму вокруг Джиллотти, стало видно, что за тяжелая черная штука нависла над ним.
"Ваше Величество."
"Джиллотти..."
"Ты убил нас..."
"Ваше Величество!"
"Джиллотти Танатос!"
"Император!"
С этими словами безвинно погибшие, схватили Джиллотти и потащили его вниз.
Мертвые отчаянно держали его и кричали.
"А-а-а!" — закричал Джиллотти и вскочил на ноги. Он был весь в холодном поту.
"Ваше Величество?.."
Наташа, которая спала рядом с ним, проснулась от криков.
Она встала с сонным лицом и осторожно похлопала его по плечу, он задыхался.
"Тебе приснился кошмар?"
"Императрица жива. Я уверен, что она жива! Я знал это. Эта жестокая женщина все еще жива!"
Джиллотти схватился за голову, дрожа от озноба. Он беспрестанно бормотал, словно еще не очнулся от сна.
"Oх… Если отец узнает. Он ударит меня по щеке. Нет, нет, нет! Я что-то упускаю? Что это?"
"Бедное Ваше Величество... Императрица умерла."
Наташа обняла дрожащего императора.
Джиллоти долго дрожал в мягких руках Наташи, а потом неожиданно вскочил.
Наташа упала на край кровати.
"Мне нужно выяснить, правда ли императрица мертва. Она жива, она должна быть жива!"
Мужчина выскочил из комнаты не глядя на упавшую Наташу.
Наташа села у кровати и в ужасе уставилась на спину императора, который вышел из комнаты, даже не оглянувшись.
Её щеки покраснели от смущения, хотя вокруг никого не было. Она стиснула зубы и уставилась на императора, который уже убегал.
"Неужели, Ваше Величество? Я думала, что все будет хорошо, если императрица исчезнет."
Это было не так.
Её оранжевые, как весеннее солнце, глаза яростно сверкали.
Она глубоко вздохнула, поглаживая свой живот.
"Все хорошо."
Её настроение каким-то образом вернулось к нежности и доброте.
Наташа медленно встала и поползла к центру огромной кровати.
Она улыбнулась, погладив пушистую подушку и постельное белье, сшитое золотой нитью. Девушка погладила себя по животу.
"Когда-нибудь все это будет твоим, дитя."
Небеса были на стороне Наташи Роанти.
Императрица умерла, её тело исчезло. А Наташа была беременна.
"Родись и свергни своего глупого отца. А до тех пор твоя мама должна хорошо его содержать."
Наташа сделала медленный глубокий вдох и легла на середину кровати. Тело и разум были спокойны, как будто это место принадлежало ей.
Золотистые волосы рассыпались по постельному белью красного цвета.
Она быстро заснула, как будто ничего не произошло.
После того, как Розалин закончила трапезу, она еще некоторое время сидела и смотрела на океан.
Прохладный ветерок развивал её волосы.
Она впервые сидела в такой легкой одежде.
Тем не менее, было непривычно, что ей совсем не холодно.
Она чувствовала, как под тонкой тканью ветер проскальзывает по коже. Девушка потерла ладони.
Вдруг она услышала рядом с собой вздох:
– Жара…
Тамон сидел рядом с ней и пил уже вторую чашкунапитка со льдом.
Она посмотрела на него с некоторой скукой, когда он поднял свой третий стакан.
Еда мужчины была примерно в десять раз больше, чем её.
Он съел три порции сочного мяса и две тарелкисалата с большим количеством овощей и морепродуктов.
Еще он съел рис на пару, фрукты и жареный рис с мясом.
Затем еще выпил три стакана холодной воды и газировки.
«Как в него столько вмещается?»
Внезапно перед Розалин встала эта большая гора мышц.
Он выглядел совершенно не похожим на нее, тело было просто огромным.
Сила пронизывала все его тело.
Возможно, для поддержания такой формытребуется много пищи.
Она видела как жадно он истребляет напитки.
Их глаза встретились, когда он поставил свой стакан. Она завороженно смотрела, как его кадыкдвигается вверх и вниз.
Тамон усмехнулся, вытирая губы большим пальцем.
Его суровые глаза прищурились, а выражение лицастало более озорным. Он выглядел как плохой мальчик.
Парень сдержанно сказал, с грохотом опуская стакан:
– Я решил.
– Что именно?
– Твое новое имя.
– Мое новое имя?
–Аранрозия.
Тамон встал.
Он нежно потрепал её серебристые волосы, перебирая их пальцами, пока они развивались на ветру.
«Аранрозия... Что это значит?»
Розалин на шести языках говорила свободно и еще на двух говорила плохо.
Однако она не знала значение этого слова. Пока она гадала что это такое, Тамон поднял прядь её волос и слегка поцеловал.
Ей стало щекотно, как будто кончики волос коснулись губ.
– Жарко, и я хочу спать.
Тамон поднялся со своего места и зевнул.
– Нехорошо. Мне нужно вздремнуть.
Он схватил запястье Розалин и потянул за него, пока она неподвижно сидела и смотрела на него.
Ее тонкое, как бумага, тело легко поддалось мужчине.
– Я не понимаю, почему...
– Поспи со мной.
– Что?..
Её попытка удержаться на месте не удалась.
Меньше чем за секунду, Розалин была поднята на руки.
Глаза девушки расширились от удивления, Тамонпоцеловал её.
–Если ты и дальше будешь так на меня смотреть, мне снова станет хуже.
– Да где ты научился этому вульгарному языку?
– Не то чтобы научился, я родился таким.
Он обнял её с широкой улыбкой и начал двигаться.
– Погода отличная, так что мы можем спать вместе. Я не знаю, что ты будешь делать, если я оставлю тебя одну, так что мне придется держать тебя в своих объятиях.
– Ха? Но я не хочу спать.
– Тогда просто ляг и отдохни. А я буду спать.
Возможно, это было из-за его длинных ног, но не успела она опомниться, как они уже были в спальне.
Несмотря на яркий дневной свет, он беззаботно улегся на кровать.
Розалин первый раз в жизни проводила свое времятаким образом.
Как человек, она, естественно, должна была заниматься продуктивной работой, когда вставало солнце.
Сейчас была еще не ночь, поэтому она не могла просто лежать с полным желудком и говорить, что хочет спать. Девушка никогда не была такой ленивой и небрежной.
Чем больше Розалин пыталась встать, тем крепче Тамон обнимал ее.
– Я задыхаюсь. Ты не мог бы...
– Оставайся со мной. Я волнуюсь.
– Я не буду ничего делать, просто отпусти меня.
–Если я отпущу тебя, что ты будешь делать? Тебе есть чем заняться? — снова спросил Тамон, но ответа не последовало.
Розалин замолчала. Это был первый раз, когда она потеряла дар речи.
– Вот видишь, тебе нечего делать...
При этом Тамон еще крепче обнял её за талию.
Чужое дыхание пробежало по лицу девушки, она оказалась в крепких объятиях его огромного тела.
Тело Тамона было слишком горячим.
Возможно, именно поэтому его присутствие ощущалось так сильно.
Его тело было горячим, как солнце, большие руки и ноги, которые словно связывали её...
Когда она осознала это, Розалин почувствовала скованность. Напряжение, возникшее однажды, стало нарастать.
– Я...
Розалин сделала успокаивающий вдох и подыскала нужные слова.
– Я...
Тамон выдохнул в унисон, его глаза были закрыты, как будто он уже спал.
– Я хочу еще раз посмотреть на океан.
Это заставило её немного расслабиться.
Напряженные плечи слегка опустились. Она решила, что нет смысла разговаривать с человеком, который уже заснул.
Но в этот момент "спящий" мужчина снова проснулся.
– Ты должна была сказать мне раньше.
Его голос был низким, как будто он действительно пробудился ото сна. Его руки и ноги, которые не давали девушке выбраться, расслабились.
Тамон быстро встал и снова протянул рукуРозалин.
Она стояла и молча смотрела на него, словно пытаясь прочитать его мысли. Тамон протянул ей руку, чтобы она взяла её.
– Пойдем.
– Разве обязательно держаться за руки?
– Ты идешь медленно, а я очень хочу спать.
В её голове промелькнули слова "Тогда просто отпустити меня".
Но Розалин сдержалась, потому что знала, что бессмысленно спорить с этим человеком.
Розалин нахмурилась, но все-таки взяла его за руку.
Даже для мужчины его руки были нечеловечески большими. В них её ручки казались совсем детскими.
Как только она взяла его за руку, он вскрикнул:
– Ох!..Нам же нужно будет подняться по лестнице.
– Что?
– Так что вместо того, чтобы держаться за руки, будет лучше, если я просто понесу тебя...
Пробормотав про себя ещё несколько слов, Тамонподнял её на руки.
Розалин была озадачена. Если он хотел уйти быстрее, то мог идти один. Лучше бы он оставил её в покое.
–Опусти меня на землю. Я могу идти сама.
– Я знаю. Я держал тебя не потому, что ты не могла ходить.
– Тогда почему?!
– Просто ты... Недостаточно быстрая?..
Розалин оттолкнула плечи Тамона.
Казалось, что даже камень был мягче их.
Он даже не поморщился, а просто пошел вперед.
– Тамон Красис! - она выкрикнула его имя.
– Звучит неплохо. Продолжай петь.
– Ненавижу тебя.
Тамон, казалось, совершенно не пострадал от еёсердитого голоса.
Он лениво улыбнулся и нежным голосом, словно дразня, сказал:
–;Придет время, когда ты закричишь тем голосом, который так любишь. Ох, так захватывающе просто думать об этом...
– Как ты можешь быть таким бесстыжим?"!
Тамон смеялся от удовольствия, даже когда Розалин ругала его с красным лицом.
Прикусив губу, Розалин сжала кулак и ударила его в плечо. Она оттолкнула его локтем и отодвинулась, но он все еще не двигался.
– Мы почти пришли.
Он поднялся по лестнице на своих длинных ногах,прошел по коридору и быстро добрался до места назначения.
Он толкнул дверь ногой и вошел внутрь.
Затем открыл другую дверь и вошел в комнату с большим окном.
Она была не очень большой, но кровать, занимавшая примерно половину места, выглядела устрашающе.
Однако кровать была последним предметом, на которые смотрела Розалин.
Её внимание привлекла картина за стеной. Через переднее окно открывался ослепительный вид на широкое синее море.
Возможно, дело было в высоте комнаты, но ничто не заслоняло прекрасный пейзаж. Все, что она могла видеть, - это волны, разбивающиеся о скалы.
Тамон положил её на кровать, не в силах оторвать взгляд от окна. Он лег рядом с ней и протянул руки, чтобы прижать к своей груди.
Розалин, увлеченная сценой за окном, прижалась телом к его руке,обвившей её талию.
Она попыталась отодвинуться, но было уже поздно.Девушка снова оказалась в объятиях Тамона.
– Ложись так и смотри на море. Я буду спать в объятиях с океаном... — пробормотал Тамон, уткнувшись лицом в её шею.
Тамон очень хотел спать, его голос быстро затих.
Девушка услышала мягкое дыхание, касающееся её шеи. В отличие от его телосложения, оно было таким легким.
Буквально через мгновение Розалин расслабилась.
Она посмотрела на спящего мужчину, его лицо было спокойным. Несколько минут она внимательно наблюдала за ним.
Его закрытые веки не шевелились. А ресницы былипышными. Из-за глубоко посаженных глаз и темных бровей он производил сильное впечатление, но его лицо было неожиданно изящным.
Длинный нос, плотно сомкнутые губы... Между его бровями был небольшой шрам, а еще один глубокий шрам был на щеке. По форме он напоминал рану от меча.
Цвет волос, которые в темноте ночи казались абсолютно черными, под солнечными лучами приобрел необычный серый оттенок.
Гладкие, блестящие, взъерошенные волосы были похожи на хвост волчонка, которого она однажды видела.
«Чем я вообще занимаюсь?»
Розалин отвернулась от спящего Тамона.
«Зачем я рассматриваю лицо этого человека?..»
Она заставила себя поднять глаза, прикусив нижнюю губу.
В отличие от спокойного мужчины, она не могла заснуть. В комнате было тихо, шум волн успокаивал, как детская колыбельная, а мысли становились все яснее и яснее.
На мгновение она замешкалась, но затем повернулась на бок, слегка пошевелив плечами.
На удивление, ее тело двигалось легко. Она подумала, что Тамон и правда устал и заснул, поэтому стала толкать его сильнее. Но, как ни странно, он не сдвинулся с места.
После нескольких попыток поднять его тяжелые руки она сдалась.
Это был не тот вес, который был ей по плечу. Чем больше она пыталась вырваться, тем сильнее ее тело прижималось к нему. Ей казалось, что если она будет продолжать, то Тамон проснется.
Девушка повернулась на бок и посмотрела на океан.
Розалин не замечала этого раньше, но под открытым окном лежал красиво раскрашенныйколокольчик.
Динь-дон.
Он издавал звук, раскачиваясь на ветру. Девушка отставила все чувства на задний план и посмотрела в окно.
Динь-динь-динь-динь.
Она медленно вдохнула и выдохнула. Как только девушка закрыла глаза, в её голове возникли лица людей, которых любила она, и которые любили ее…
Сколько времени прошло? Всего около месяца…
Неизвестно, сколько именно дней прошло. Это было связано с тем, что Тамон пришел в Амор после похода на Танатос, через несколько дней.
Она думала только о смерти. Как только к ней вернулась энергия, она захотела уйти за ними.
Розалин думала, что это будет ее искуплением.
Ведь она чувствовала себя виноватой, пока жила в одиночестве.
«Не слишком ли трусливо использовать их в качестве оправдания своей смерти?»
Слова Тамона словно пронзили сердце Розалин.
«Неужели это так?..»
— Я пыталась легко сдаться под предлогом их смерти?..
— Почему нет? Что в этом плохого?.. — прошептал незнакомый голос.
В этот момент Тамон захватил ее в свои горячие объятия.
Тяжелое дыхание глубоко вонзилось в шеюдевушки.
"Все в порядке".
"Я уверен, что с этого момента все будет хорошо".
"Это не твоя вина".
"Так что оставайся в живых и сияй ярче, чем кто-либо другой..."
Голос Тамона противостоял голосам в её голове.
"Ты единственная, кто так хорошо знает их. Вот почему я спрошу тебя. Неужели ты думаешь, что погибшие хотят твоей смерти?"
Ее отец, мать, брат, Шарлотта - все эти лица смотрели на нее.
Но никто из них не бросил на нее злобный взгляд и не сказал, чтобы она уходила. На самом деле, Розалин знала, что они были не из таких людей.
Широкое открытое море было ослепительным. Леденящим. Леденяще прекрасным. Это было зрелище, которое она не смогла бы увидеть, если бы погибла в той снежной буре.
Хотела она того или нет, но она вернулась к жизни.
Она вернулась.
Как бы она ни старалась умереть, она выжила.
Да, она была в безопасности.
Никто не рождается с намерением родиться.
Когда вы рождаетесь, вы начинаете жить, а когда вы живете, вы возвращаетесь к жизни.
Динь-динь-динь-динь.
Звук маленького колокольчика успокаивал её.
Розалин медленно закрыла глаза, ощущая соленый морской бриз.
Странно, но ей больше не хотелось умирать.
Она почувствовала, как влажный воздух щекочет её щеки и медленно погрузилась в сон.
Тяжелое, горячее тело, обнимавшее девушку за талию, теперь было не таким уж и плохим.
Как долго она спала?..
Розалин проснулась от ощущения чего-то горячего возле спины. Она услышала нечто похожее на крик зверя.
Девушка перевернулась и почувствовала горячее дыхание на своей шее.
"Что это?.."
Она слегка приоткрыла глаза и увидела краснеющее небо.
Вздрогнув, Розалин потерла глаза и перевернулась.Она услышала стон.
Уже окончательно проснувшись, она уставилась на обладателя этой цепкой руки. Тамон наморщил лоб, его прошиб холодный пот.
— Ты, что это...
— Грррр...
Его голос был похож на рычание зверя. Он тяжело дышал, а его лицо исказилось.
Розалин с удивлением наблюдала за его состоянием. Это было странно... Все его тело было горячим, как раскаленная печь.
— Проснись же… Что с тобой?..
Небольшие вены выступили на его лице, когда он стиснул зубы. Дыхание стало громче, как будто он не мог его сдерживать. Он выгнулся и схватился за сердце.
— Уф!
— Может ли это быть... Это?
Она подумала о наследственной болезни, от которой страдал Тамон Кразис.
Уникальная болезнь, которая передавалась только людям из его семьи.
Если верить истории, многие из Кразисов погибли именно от нее.
Тамон был единственным, кто выжил после болезни.
Мужчина говорил, что болезнь всегда проявляется у одного человека в поколении.
Он сказал, что начинаются проблемы с сердцем и боль постепенно усиливается так, что сердцечрезмерно опухает.
У болезни не было названия, симптомов илиистории лечения.
Поэтому не было никакой возможности узнать, что с этим делать. Ко всему этому Розалинчужестранка, и тем более не знала, что делать.
— Аааа!
Тамон схватил пододеяльник, под которым лежал и застонал. Он сильно сжал кулак, толстые вены вскочили на его шее.
Удивленная, Розалин отступила назад, но рука Тамона схватила ее за лодыжку.
— Ха?!.
Девушка вздрогнула. Мощь была настолько сильна, что он легко потянул ее назад одной рукой.
— Что за!..
Она никак не могла сопротивляться, огромное тело набросилось на нее. Его лицо исказилось, как у разъяренного зверя, и он уставился на нее.
Она увидела незнакомый цвет в его ярко-красных глазах.
«Что это?»
Его зрачки продолжали сужаться и расширяться, в них появилась некая золотая энергия.
Голова Тамона начала покачиваться, взгляд Розалинбыл прикован к этим странным глазам. Он грубо поцеловал её.
— Ах...
Розалин попыталась оттолкнуть его.
Но по какой-то причине она не могла собраться с силами. Казалось, это пламя проникает сквозь её губы.
Розалин схватила Тамона за плечи. Она дернула изо всех сил, но он даже не поморщился.
— Ах... Хаа…
По спине пробежала ледяная дрожь. Её охватило радостное чувство, она не знала, как это выразить.
Как будто все ее тело отвечало ему. Все чувствадевушки открывались ему. У нее уже было подобное чувство.
Да, когда Тамон впервые поцеловал её в ту метель.
В тот момент она почувствовала, как в нее вливается огромная сила.
Её тело стало горячим, а голова закружилась.
Тогда это полностью истощило её, и она потеряла сознание.
Но сейчас это было более чувственно… Трепещущие губы беспомощно раскрылись. Тамон жаждал захватить их.
Розалин почувствовала, что что-то не так. Они были похожи, но в то же время отличались. Он был более диким, более неистовым и сильным.
Розалин отчаянно пыталась угнаться за ним. Она отталкивала Тамона, щипала и царапала его руки, которые он так крепко сжимал.
— Прекрати! Нет, не надо!
Тамон бросился вперед, как свирепый лев. Казалось, в его красных глазах, с отблесками золотого пламени, совсем не было здравого смысла.
Стиснув зубы, Розалин решительно выкрикнула его имя.
— Тамон!..
В этот момент его грубое поведение прекратилось.
В комнате были слышны лишь звуки его дыхания.
Горячий лоб Тамона прижался к её плечу. Он дышал так тяжело, что она видела, как содрогается его грудь.
— Хаа...
Он будто пытался взять себя в руки. Розалин напряженно замерла, чтобы убедиться, что он успокоился.
Когда она оказалась в его объятиях, руки Тамона задрожали, и он сжал кулаки.
Тут же Тамон встал и отошел от нее. Затем он ударил себя по голове сжатым кулаком.
Бум, бум, бум, бум.
Звук был настолько громким и угрожающим, что Розалин не могла не встать и не потянуться к нему.
— Ты... — прохрипел Тамон и сразу же оттолкнул ее.
Его голова сильно тряслась, когда он разжимал кулаки. Казалось, если он продолжит, то сломает шею.
— Стой, где стоишь!..
Тамон никак не мог прийти в себя.
Голова все еще кружилась, а сердце словно полыхало огнем.
Нет, все его тело было грело.
Он чувствовал себя так, словно его поглотил огромный огненный шар. Жар, исходивший от его сердца, дошел до самого мозга.
Тамон стиснул зубы.
Он так сильно сжал их, что его челюсть начала болеть. Он снова и снова бил себя по голове, пытаясь взять себя в руки.
Несмотря на сильные удары, его тело не успокаивалось.
Розалин только догадывалась что происходит.
Вспышка силы.
Это была реакция на то, что он вынужден был использовать свою жизненную силу. Побочный эффект слишком большого количества силы в организме.
До этого он вливал свою силу в Розалин, поэтому с ним все было в порядке, потому что он использовал нужное количество.
Но когда сила переполняла его, она не смогла высвободиться должным образом и была заперта внутри.
- Проклятье!
Тамон схватился за сердце, которое билось в бешеном ритме.
На самом деле, даже он не знал, на что способен.
Было не так много проявлений подобной силы, да и поскольку никто никогда не проявлял такую способность, не было даже записей о ней.
Сила, которая была создана богами и могла быть использована только при наличии крепкого тела и сильной воли.
Слишком много людей из их семьи погибло из-за неё.
Тамон принял силу, с которой не могли справитьсяна протяжении сотен лет. Ему потребовался год, чтобы подчинить себе бушующую силу и сделать ее своей.
Если бы он не одолел её, его бы тоже ждала печальная судьба, как и многих в его семье.
"Похоже, мне нужно снова побороть это".
Тамон стиснул зубы. Он чувствовал, как его сердце снова раздувается.
Он старался хоть как-то контролировать силу в своем теле.
Парень не знал как, но инстинктивно регулировалеё, но сила пыталась доминировать над его телом.
"Все в порядке... "
Розалин внезапно подошла к нему.
- Там...
Одной рукой Тамон схватил свое лихорадочно поднимающееся лицо, а второй остановил девушку.
- Оставайся там, где стоишь.
Его мозг будто сотрясался от одного запаха её тела, он ощущал его даже с закрытыми глазами.
"Тц, я так совсем рехнусь..."
Розалин В. Сансет.
Её запах был необычен и подходил к имени.
Он постоянно витал в воздухе, и вместо того, чтобы улетучиться, он только сильнее ударял в нос.
Еще, еще, еще. Еще немного. Еще...
Запах, который возбуждал его даже в обычномсостоянии, выводил его из себя сейчас, когда все его чувства достигли своего пика.
Он тяжело дышал.
Его сердце, казалось, вот-вот разорвется. Это было так же больно, как и в первое проявление силы.
Нет, это было еще хуже.
Ведь Розалин была рядом с ним. Ее запах стимулировал его, притягивая к себе.
- Я позову кого-нибудь.
Розалин нерешительно поднялась со своего места.Но Тамон быстро схватил её за запястье.
- Нет!..
Когда она коснулась его своей ладонью, он почувствовал какой сладкой была её кожа.
Если бы он мог поглощать что-либо своей кожей, он бы съел её, только коснувшись рукой.
Он стиснул зубы и покачал головой.
- Нет...
Он должен был отпустить Розалин, но стоило ему прикоснуться к ней, как он уже не мог отпуститьдевушку.
Тамон изо всех сил старался сдерживать свою силу.
Сила словно заставляла его притянуть её к себе.
- Нет. – уверенно сказал он.
"Если она скажет нет, я не буду этого делать".
- Все из-за твоей силы? Ты до сих пор держишь это в секрете?
Как и ожидалось, Розалин быстро сообразила. Она сразу поняла его намерения и не стала задавать лишних вопросов.
Пока никому нельзя доверять.
Конечно, в его особняке было полно людей, которым он доверял, но среди них могут скрываться шпионы короля или его врагов.
Он должен был хранить секрет.
- Ха… Грр… - грубо прорычал Тамон, не в силах подавить свои стоны. Он хотел заточить себя в ледяную ловушку.
Когда ему показалось, что он теряет сознание, он ударился головой об пол. Сколько времени прошло?
Розалин внимательно наблюдала за ним и сказала:
- Я… Могу я тебе помочь?
Её голос пронзил его насквозь.
Он поднял голову и уставился на нее. В его светящихся глазах была видна безумнаяодержимость и радость.
- Серьезно, хаа… Ты уверенна?..
- Я никогда не беру свои слова назад. - бесстрастно ответила Розалин.
Этого было достаточно.
Тамон почесал шею и дико расхохотался.
Он не был джентльменом и не был робким человеком, который ограничивается лишь взглядом на вещь, когда перед ним то, чего он хочет.
Глаза Тамона сверкнули ярким пламенем и онпотянулся к девушке.
Перед ним было напряженное лицо Розалин.
В одно мгновение он уложил девушку под себя и с улыбкой прошептал.
- Ну тогда... Я не откажусь.
Горячие губы мужчины быстро сжались на беззащитных, приоткрытых губах девушки.
Розалин словно была охвачена огнем.
Каково это - прыгнуть голой в раскаленную печь?
Было жарко, очень жарко. Как только тепло обвило её, тело не знало, как остыть. Это была действительно ужасная жара.
Тамон вошел в нее, доведя её до пика наслаждения.
Она чувствовала себя испорченной.
Розалин ощущала наслаждение, которого никогда не испытывала раньше.
Оно было таким сильным, что заставило еёвскрикнуть. Она застонала и прижалась к нему.
Он не отпускал девушку ни на секунду.
Тамон использовал все, что у него было, чтобы распробовать её.
Он не позволил упасть на пол ни одной слезинкеРозалин.
Она чувствовала жар везде, где он касался.
Когда он попытался залечить опухшие и больные места губами, Розалин закричала и даже ударила его по голове.
- Прекрати!
Розалин нервно оттолкнула его, но не тело, которое было в ней.
Девушка не могла сосчитать, сколько часов прошло.
Он доводил её до пика много раз, но в то же время его сила возбуждала Розалин.
Сердце забилось быстрее. Её тело устало, но душа разгорелась еще сильнее.
Страсть, начавшаяся ранним вечером, горела до рассвета и не погасла до самого утра.
Полдень следующего дня прошел как в тумане, он отослал слуг, которые трижды вбегали в комнату, испуганные криками и воплями.
- Пожалуйста... - тихо шептала Розалин. Она впервые поняла, что секс может быть настолько утомительным.
- Еще немного… - пробормотал Тамон, зарываясь лицом в ее грудь, которая уже стала красной. Розалин вцепилась когтями в его плечо.
- Я устала... Пожалуйста, хватит...
У нее не осталось сил.
Тамон постепенно возвращался к своему нормальному состоянию.
К счастью или к сожалению, его симптомы быстро прошли.
Жар, который он чувствовал, почти исчез, и онбольше не кричал от боли.
Розалин перевела свои влажные глаза, чтобы посмотреть на его сердце.
Когда он снимал халат, его сердце светилось красным.
Красный свет просачивался сквозь бледную кожу, как будто сила, запертая там, должна была немедленно вырваться наружу.
Теперь оно было прохладным и спокойным.
- Хорошо.
Как только Розалин проверила его грудь, она почувствовала, как сонливость, которую она сдерживала, наваливается на нее. На этот раз онауже не могла сопротивляться.
Она почувствовала боль в шее.
Тамон впился в её кожу, как животное, стиснув зубы.
Розалин укусила его за плечо.
Она кусала изо всех сил, но это было так слабо, что казалось смешным.
Девушка услышала как мужчина усмехнулся.
И это было последнее, что слышала Розалин.
Тамон нежно поцеловал Розалин в белоснежноеплечо.
На её плечах, шее и груди остались красные следы прошлой ночи.
Глядя на них, он снова почувствовал голод.
Точнее, это была сильная жажда, что заставляла его вновь желать еë.
— Аранрозия... - Тамон пробормотал имя, котороеон дал ей, глядя на спящую Розалин.
Девушка нуждалась в новом имени.
Розалин В. Сансет, императрица Танатоса, погибла во время снежной бури.
И страна, и император отказались от нее.
У неë не было абсолютно никаких причин быть связанной с этой странной.
Прогнившая, золотая империя на грани краха.
Нынешний император был просто отбросом, но предыдущий правитель, который был его отцом, был не промах.
Если нынешний император мучил свой собственный народ, то предыдущий был человеком, который орудовал железным молотом и мучил окружающие страны.
(П.п.: Далее разговор идет о прошлом - родителях Джилотти)
Мародерство, грабеж и унижения былиудовольствием его предшественника, короля Гридли II.
Забавно было то, что 10 женщин, которых он привез из разграбленных им стран, были бесплодны.
Однако Нирсия Карар, императрица, родила сына и дочь. Но девочка умерла от болезни иединственным оставшимся ребенком стал Джиллотти Танатос.
Скрытым мотивом для привлечения принцесс из более слабых стран, было желание иметь детей даже от наложниц.
Но небеса отвернулись от него, и он больше не мог иметь детей.
Император был вынужден уступить трон Джиллотти, у которого не было ничего, кроме красивого лица. Его жертвой стала Розалин...
Тамон смотрел на девушку со спокойным лицом и медленно вздохнул.
Издалека она выглядела холодной и решительной, но позже проявляется её человеческая сторона, которая отчаянно терпела, плакала и закатывала истерики.
Он усмехнулся и коснулся своего плеча, которое Розалин нервно укусила, прежде чем заснуть.
Казалось, она довольно сильно прикусила его зубами, но, как ни странно, это было совсем не больно.
На самом деле, он даже надеялся, что она оставит ему больше подобных следов. В каждом уголке его тела.
Тамон лег на бок и уставился на лицо девушки, которая спала, убрав одну руку под подушку.
Несмотря на то, что он смотрел только на неë, он чувствовал, как жар, который наполнял его, снова разгорается.
Он, по привычке, уткнулся носом в её шею. Неповторимый, сладкий аромат заполнил его нос.
Мужчина мечтал, чтобы его мир был наполнен только этим ароматом.
Тогда бы он чувствовал себя лучше с каждым вдохом.
Он ощущал, что может позволить себе смеяться и двигаться дальше.
«Это странно, правда. »
— Откуда появилось это чувство удовлетворения?
Ему было все равно, укусит она его или проклянет.
Даже если бы она пинала его и обвиняла в том, что он похотливый маньяк. Это не имело значения, пока она рядом.
Впустить эту девушку в свою жизнь было импульсивным действием. Но оно принесло ему больше удовлетворения, чем любое благоразумное решение, которое он когда-либо принимал.
Иногда его инстинкты приносили ему удивительное удовлетворение.
Тамон еще раз поцеловал её плечо.
Кожа Розалин и теплое полуденное солнце давали ему ощущение полного умиротворения.
«Это рай... »
Он удовлетворенно застонал и подумал, что было бы здорово, если бы этот момент длился вечно.
Но как только он подумал об этом, появился гость, которого он так "ждал".
— О нет! Ваше Высочество!
Голос главнокомандующего эхом разнесся по дому.
— Ваше Высочество?..
Тамон быстро встал.
— Не притворяйся, что не слышишь меня. Это не очень умно.
Этот угрюмый голос определенно принадлежал ей.
Тамон со вздохом наморщил лоб.
Почти не глядя, он набросил скомканый халат и открыл дверь.
На пороге стояла королева Амора - Тео Лантифу.
Королева не любила хлопоты, связанные с присутствием слуг.
Она приехала с пятью из них по просьбе своих рыцарей, но когда она добралась до особнякаТамона, ей пришлось отпустить нескольких.
Теперь с ней были двое.
Это было условием того, что она сможет войти в особняк Тамона без разрешения.
— Что ж, приятно наконец-то познакомиться с тобой! - усмехнулась Тео и, сложив руки на груди, смотрела, как Тамон выходит из комнаты. Её русые волосы были убраны в пучок.
Королева поприветствовала Тамона в позе дворян, когда они встретились.
— Наконец-то скромная королева может встретиться со своим любимым и уважаемым министром иностранных дел.
— Что происходит с утра пораньше, Ваше Величество?
— Утро говоришь? С каких пор три часа дня - это утро?
— Ох, неужели уже… Я все еще плохо себя чувствую, поэтому мне нелегко встать с постели. -грубо ответил Тамон и закрыл дверь.
В этот момент рука Тео быстро схватила дверь.
— Давай поговорим внутри.
— Я не понимаю, почему вы хотите поговорить в моей спальне. Я провожу вас в гостиную.
— Нет, нет, не в этом дело, Тамон. Мне доложили, что ты привез из Танатоса что-то подозрительное. Я долго ждала, когда ты придешь ко мне с докладом, но этого не произошло. Поэтому я пришла сюда сама. Так вот, что ты там привез?
— С каких это пор Ваше Величество так интересуется внутренним убранством моей спальни? Чрезмерный интерес может стать обузой.
Тамон и королева начали спорить прямо у двери.
Женщина, которая схватилась за дверь, пытаясь войти, и Тамон, который без колебаний схватил её за запястье. Оба были упрямы до невозможности, и конфликт затянулся.
— Встать на пути короля. Это призыв к обезглавливанию, Тамон.
— Это не сработает в моем особняке. Так зачем вы пришли сюда? Я собирался встретиться с вами сегодня, но…
— Так вот, о чем я? О, точно. Я говорила, что сейчас 3 часа дня. Если ты только что проснулся и планировал прийти во дворец… Значит, что ты собирался прийти ночью? Ох! Неужто ты собираешься присоединиться к моим покоям?
— Ни в коем случае.
— Отказ был настолько категоричным, что это ранило мое сердце.
— Мне жаль это слышать. Но, когда вы отпуститедверь?..
— Тамон, разве ты не понимаешь, что так это выглядит еще более подозрительно? Что ты прячешь?
— Понятия не имею, о чем вы говорите...
— Если тебе нечего скрывать, отпусти мою руку. Я сама все проверю.
— Внутри - бедная женщина, дрожащая без одежды. Разве мужчина не должен защищать свою женщину от позора?
Королева нахмурила брови, услышав такой резкий ответ Тамона.
На её лице тут же появилось удивление.
— Нет, подожди минутку... У тебя женщина? Ты уверен, что там женщина?"
Она звучала более подозрительно, чем раньше.
— Я думала, что ты всегда был асексуалом...
(П.р.: Асексуалы - люди которым не испытывают сексуального влечения)
Тамон вздохнул от слов королевы.
— Вовсе нет. Я во мне много страсти к девушкам, но...
— Но я никогда не встречала никого у тебя. Тем более, разве не ты выгнал королеву Фуко, которая чуть ли не голая прибежала с поля боя в твои казармы?..
— Почему я должен обнимать сумасшедшую женщину?
— Но ведь она была очень красивой сумасшедшей женщиной?!
Королева Фуко была женщиной, у которой было двенадцать любовников только из-за ее красоты.
Партнеры были абсолютно разные. Она наслаждалась свободными отношениями с крестьянами, дворянами и принцами других стран. Существовало даже поверье, что мужчина, забравшийся к ней под юбку, уже никогда не сможет оттуда выбраться.
— Да какая разница? - решила женщина и направилась в казарму Тамона Кразиса. На ней почти не было одежды, она делала все возможное, чтобы соблазнить его, но он даже не дрогнул.
Фуко так рассердилась, что разнесла слухи о том, что Тамон - гей или асексуал.
И слух распространился весьма убедительно.
Тамон не знал, что даже королева его страны, которую он знал половину своей жизни, согласится с этим слухом.
— Нет, вдобавок ко всему, королева позорно бежала. Поэтому я даже заподозрила, что у вас с Ронассо могут быть такие отношения…
Лицо Тамона скривилось так, как будто он жевал камень.
— Cделаю вид,
что не слышал этого. Думаю, теперь мне нужно промыть уши.
— Судя по
твоей реакции, ты не такой, как говорят. Что ж, это хорошо...
Королева отпустила
ручку двери, за которую она держалась, как будто сдалась.
Она подняла руки вверх, как бы говоря: "Я сделаю то, что
ты хочешь", отступила назад и сказала понурым голосом:
— Я королева,
но в твоем присутствии я совсем этого не ощущаю, это задевает мою гордость.
— Ни в коем
случае, Ваше Величество. Вы более искренни, чем кто-либо другой.
— Нет-нет, я
о том, почему бы тебе не воспользоваться случаем и не присоединиться к моим
покоям? Думаю, мы с генералом были бы неплохой парой.
— Очень
хорошее предложение, но вынужден дать вам свой отказ.
Тео и Тамон обучались в одной академии с девяти лет.
В то время королевская семья Амора обучала своих принцев и
принцесс вместе с дворянами, пока не определится наследник престола.
Им дали новые имена, сделали их похожими на остальных детей и
впустили в благородное общество.
Затем, в возрасте 13 лет, они становились членами королевской
семьи.
В то время Тамон, Ронассо и Тео были близки.
Тогда Теоранша Лантифу была пятым ребенком короля.
У нее было еще два брата, так что всего у нее было семь
братьев и сестер.
Тео гордо держалась на троне среди многочисленных преемников.
Самым большим её достижением было уничтожение пиратов
Кашанского моря, с помощью Тамона и Ронассо
и возвращение национального
сокровища, украденного Танатосом.
Также она остановила вторжение рохиканцев и спасла младшего
принца, которого похитили.
Для Тео Тамон была самым надежным союзником. Он был для нее как меч, который при неправильном
обращении мог пронзить её сердце.
Сейчас он выглядел как настоящий лев, но Тео знала, что Тамон еще не полностью на её стороне.
Поэтому, хоть Тео и поддерживала с ним близкие отношения, она все еще относилась к нему с
осторожностью.
— Подумай об
этом, Тамон. Если мы с
тобой объединим наши силы, мы сможем подчинить себе антикоролевскую фракцию,
которая так мешает мне. - сказала
королева, по-дружески положив руку на плечо Тамона.
Тамон мягко закрыл дверь и ответил:
— Разве это
не плюс только для Вашего Величества?
— Если это
плюс для меня, то пойдет на пользу и тебе. Будет отлично, если мы объединимся.
— Не
пытайтесь сдерживать меня, Ваше Величество. Если вы будете продолжать в том же
духе, не захочу ли я убежать?
Тамон ухмыльнулся и
снова отказался от прямого предложения королевы.
Тео положила руку на плечо Тамона и попыталась переубедить
его.
— Не убегай и
возьмись со мной за руки.
Она выглядела грубовато, словно городской клерк, а не король
страны.
Тамон покачал головой, убрал руку Тео со своего плеча и пожал
её.
— Мы уже
держимся за руки. Вот так.
— Нет, мне
нужен более надежный союз с тобой.
— Как я уже
говорил, в человеческом разуме заложено желание сбежать, если вы попытаетесь
его сдерживать, Ваше Величество…
— Ох уж эта
твоя манера речи...
Королева сжала кулаки с хмурым выражением лица. Она хотела
ударить Тамона прямо сейчас.
Её кулак был крепко сжат.
Тамон рассмеялся и ослабил бдительность.
В этот момент Тео сделала свой ход.
Все произошло в мгновение ока.
Быстро проскользнув за ним, Тео распахнула закрытую дверь, а
два охранника, следовавшие за Тео, преградили Тамону путь.
— Прочь с
дороги!
— А теперь
давай узнаем, что ты так сильно скрываешь?
Женщина громко рассмеялась и быстро вбежала в комнату.
Хотя Тамон и имел преимущество в силе, Тео тоже была
прекрасным бойцом, который прошел через поле боя вместе с ним.
Тео покоряет противников быстрыми и точными движениями, и
сейчас она демонстрировала свои способности в полной мере.
Она быстро подбежала к большой кровати перед окном.
Обеими руками Тамон схватил за шеи охранников, которые мешали
ему.
Он сразу же бросил их на пол.
Лицо Тео покраснело от унижения, но она ожидала этого, поскольку
противником был Тамон.
— Посмотрим,
что за девушка, которую ты так плохо пытался спрятать...
Тео приподняла одеяло.
Из-под распахнутого одеяла на нее смотрела девушка.
— !..
Глаза королевы расширились.
Беспорядочные, ослепительно серебряные волосы, сверкающие
фиолетовые глаза и тонкие черты лица...
Тео считала королеву Фуко прекрасной девушкой.
Она была великолепной и пускала слюни на Тамона. Тео
восхищалась ей, но она казалась бледной поганкой по сравнению с той, что была
перед ней сейчас.
Нет, невозможно было сравнивать королеву с этой девушкой.
Тео была заворожена и любовалась ею, сама того не замечая.
Хрупкий силуэт под тонким свисающим платьем.
Следы, оставленные Тамоном на её стройном теле, шрамы и
красные конечности также добавляли странную атмосферу.
Странно было и то, что, несмотря на такую одежду, она вовсе
не выглядела вульгарной или развратной.
Еще более странным было то, что её фиолетовые глаза,
смотрящие прямо на нее, были удивительно красивыми.
— Ты перешла
черту...
Тамон встал между ними, защищая Розалин. Тео, которая не
могла оторвать глаз от девушки, наконец-то заметила его.
— Ослепительные
серебряные волосы, пурпурные хрустальные глаза...
Рассеянно пробормотала Тео. Она уставилась на Тамона, пытаясь
прочесть его эмоции, но его лицо ничуть не дрогнуло.
— Мне
кажется, я уже где-то слышала о такой внешности.
Глаза королевы сузились.
Тео никогда не видела императрицу Танатоса.
Она редко покидала свою страну и так ненавидела Танатос, что они никогда не сталкивались друг
с другом.
Но это не означало, что она не знала о существовании
императора и императрицы Империи.
Существовало множество автопортретов королевских семей
крупных стран, и императрица Танатос была одной из самых известных.
Тео имела четкое представление о том, как складывается
политическая ситуация в Танатосе.
— Это та
девушка, которую ты привез из Танатоса?.. - холодным голосом переспросила Тео.
Тамон нахмурился и ответил:
— Я не знаю,
откуда у тебя эта странная информация.
Его голос был непоколебимо спокойным.
— Кто-нибудь
видел, что я привез с Танатоса?
— ...
— Я никогда
не показывал отчет, так откуда он у вас? Я
не знаю, кто вам это сказал, но этот человек должен быть обвинен за
распространение ложной информации.
Со свободно скрещенными руками, его поведение было
аристократичным, когда Тамон излагал свое мнение.
Взгляд его глаз, когда он смотрел на королеву, был уверенным
и твердым. Тео не могла заметить хоть малейший намек на странность.
Это высокомерие, которое казалось скорее неприятным, чем
бесстрастным, смутило Тео.
— Отлично.
Если ты так уверен в себе, скажи мне, что ты принес.
Тамон коротко вздохнул при этих словах Тео.
Он посмотрел на королеву взглядом, который говорил: "А я
должен?".
— Говори. Это
приказ короля.
Тамон сказал с коротким вздохом, как будто у него не было
выбора:
— Мех
серебряного оленя.
— Что?..
— Это
называется мех серебряного оленя.
Глаза Тео расширились от его слов.
— Хм, это
правда мех серебряного оленя?
Тео обрадовалась, когда Тамон кивнул.
Это было животное, которое Тео искала уже очень долго.
Серебряные олени славились своими великолепными рогами, их
шкуры тоже были очень ценными.
Кожа серебряного оленя была единственной, которая не
содержала токсичной крови демона или зверя.
К сожалению, серебряные олени водились только в зимних землях
и из-за чрезмерной охоты им грозило вымирание.
В настоящее время они почти исчезли в других зимних странах,
и лишь в Танатосе изредка появлялись истории об успешной охоте на них.
Большинство из тех, кого удавалось поймать, попадали в
Имперскую казну.
— Но почему
ты не принес её мне раньше? Ты знал, как долго я это искала!
— Почему вы
решили, что я отдам его вам, Ваше Величество? Я потратил много сил, чтобы
достать её...
— Тамон, ты
же умный парень! Скажи мне, чего ты хочешь?!
— Вы хотите,
чтобы я сказал это прямо сейчас, одетый вот так?
— Хаха!
Забавно... Кстати, твое сердце выглядит хорошо. Одевайся и выходи отсюда. Мне
нужно вознаградить тебя за долгую поездку. Что хочешь съесть или выпить?
Королева сразу же изменила свое отношение и похлопала Тамона
по спине.
Он поднялся
на ноги, как будто у него не было другого выбора, кроме как пойти с ней.
Но в этот момент, когда они выходили из комнаты, королева
обернулась и посмотрела на девушку, которая неподвижно сидела на кровати.
— И кто тогда эта девушка?
— Я купил её по особой цене на рынке рабов в Нируксе.
— Что? Купил женщину? Ты?..
— Да, мне было трудно купить её. Я заплатил в четыре раза больше.
При этих словах Тамон удовлетворенно рассмеялся. Он протянул руку и легонько коснулся щеки Розалин, пока она смотрела на них.
Тамон заметил, что ее глаза на мгновение стали очень злыми, но он смог только рассмеяться.
Она была очень сообразительной, и он знал, что она сможет правильно понять его слова.
— Тамон Кразис купил девушку. С чего вдруг?
Мужчина, которого Тео до вчерашнего дня считалаасексуалом или геем, купил женщину-рабыню.
Королева не могла в это поверить.
Прежде всего, Тамон был человеком, который всегда скептически относился к рабству. Поэтому трудно было поверить, что он купил рабыню для себя.
С запозданием Тамон ответил:
— Потому что она на кое-кого похожа.
— О, точно...
Из уст королевы вырвался вздох.
Да, причина была убедительной.
На самом деле, именно Тамон всегда вступал в полный конфликт с Танатосом. Это была империя, обладающая смертельной силой, поэтому Амор не мог бездумно вступить в войну, им нужно было продолжать устанавливать дипломатические отношения.
Интересы народов переплетались, поэтому Тамон, как главный дипломат, всегда брал на себя инициативу в переговорах с ними.
Когда его просили назвать человека, который больше всего противостоял ему и больше всего раздражал его, первым, кто приходил на ум, была императрица Танатоса, Розалин В. Сансет.
Императрица, которая не носила императорскую фамилию.
Она была мудрой, полной достоинства и силы.
Однако держать такого человека в качестве врага было очень неприятно и хлопотно. Тео прекрасно знала, что Тамон скрипел зубами, когда простодумал о ней.
— А, понятно. Ну, не то чтобы ты меня убедил... Но она действительно похожа на нее. Так откуда ты?
Неожиданно спросила Тео, повернувшись кРозалин. Розалин смотрела на этих двоих, как вдруг испугалась и спросила Тамона.
— Кто это? Она меня выгонит? Что мне ответить? *
* то, что отмечено "*", говорится на другом языке
Это был иностранный язык, на котором Розалин свободно говорила.
Это был не официальный язык Амора и Танатоса, а язык Хируша, который находился очень далеко.
Как она выбрала Хирушу, из всех мест?
Тамон заставил себя не рассмеяться над остроумием Розалин.
Хируша был родным городом матери Тео, бывшей королевы Галатеи Роаман.
Она вышла замуж за Амора, когда была совсем юной, и Тео часто слышала от матери рассказы о Хируше.
Возможно, именно поэтому Тео была щедра к жителям Хируша.
Может Розалин просчитала это?
Тамон снова был впечатлен Розалин, но не мог не задаться вопросом, как много она знает.
Тамон заглянул в фиолетовые глаза, которые пристально смотрели на него.
Знала ли она, что её глаза слишком горды и элегантны, чтобы быть глазами рабыни...
Это не были глаза той, кто служит своему господину, а той, кто заставил своего господина преклонить колени у её ног.
Тамон усмехнулся и сказал низким голосом:
— Эта женщина - королева этой земли. Тебе нечего бояться, моя серебряная лиса. И она знает, что у тебя нет дома. *
Тео удивленно распахнула глаза, услышав их раговор.
— Что? Ты из Хируша, но тебя продали в Нирукс?
— Похоже, она оттуда. Её официальный язык Амора не так хорош...
— Зачем девушке из Хируша приезжать в Нирукс?..
Тео щелкнула языком и жалобно посмотрела на Розалин. Она отвела взгляд и сделала вид, что ей страшно.
— Посмотри на эту бедную девушку, у нее никого нет. Ее руки и ноги покрыты шрамами. Похоже, она прошла через многое.
— Конечности еще ничего. Не знаю, как сильно она пострадала, но посмотри на её шею и плечи, они все красные...
Тео щелкнула языком, поскольку была недовольна тем, что Тамон сделал с бедной женщиной. Онзаставил её признать важный факт еще раз.
— Я хотел бы еще раз напомнить вам, кто принес мех серебряного оленя.
— Проклятый Тамон Кразис...
Тео посмотрела на Тамона с приятным, но неодобрительным выражением лица. Она спросила Розалин более мягким голосом, чем прежде:
— С какого ты района Хируша?*
— Раем... Я из Раема.*
— Раем? Не уверена, где это. Этот город ведь не рядом со столицей?*
— Это очень маленькая территория на северо-восточной части Хируша. В основном мы разводим овец для еды...*
— А, понятно...*
Акцент Розалин был настолько совершенен, что даже местные жители не смогли бы его различить, поэтому королева не сомневалась в ней.
Её поистине можно было назвать гением языков.
— Раем, Раем... Хм...
Тео на какое-то время окунулась в раздумья и внезапно спросила:
— Кстати, как тебя зовут?
— Извините, я все еще не очень хорошо владею официальным языком, поэтому я не поняла, что вы сказали. Не могли бы вы спросить меня еще раз, пожалуйста...*
Тамон облегченно вздохнул.
Мудрая и злая королева испытывала Розалин. Нодевушка не попадалась ловушку Тео.
Тамона больше удивило то, что она притворилась глупой, чтобы обмануть Тео, а не то, как легко распознала посеянную ею ловушку.
Он заметил, как умело она врет...
Слегка неуверенный голос - тоже то, чего он не мог представить в её обычном облике.
Чем больше он узнавал, тем удивительнее и интереснее она была.
Тео снова небрежно спросила:
— Как тебя зовут?*
— Ох, меня зовут…*
Розалин на мгновение замешкалась.
Затем, посмотрев на Тамона, она медленно открыла рот, чтобы ответить:
— Меня зовут Аранрозия...*
— ...
— Я Аранрозия. *
Имя, которое Тамон дал ей, слетело с её губ.
Ох.
Эта девушка.
Теперь, она приняла это имя как свое собственное и стала "морем".
Аранрозия.
Это был древний язык, забытый Амором.
Оно значило "самое прекрасное море".
Начался шторм.
Розалин рухнула без сил.
Тело, которое Тамон мучал всю ночь, шаталось, как ржавые доспехи, а внезапное появление королевы Амора заставило её почувствовать себя слабой.
"Я так устала".
День пролетел очень быстро.
Из-за недостатка сна она чувствовала головокружение. В голове все время крутились разговоры с королем Амора и Тамоном.
Самым запоминающимся из них был...
"Я думала, что ты от природы асексуал..."
Асексуал...
Тело Розалин, над которым издевались всю ночь, доказало, что это не так. Тамон не только не был асексуалом, они был полон похоти и страсти.
Похотливый извращенец, сексуальный маньяк, хищник. Монстр...
Слова, которые использовались для описания этого мужчины прошлой ночью, хлынули в её голову.
Как мог такой мужчина притворяться асексуальным? Если подумать, ни одна собранная ею информация не указывала на то, что он когда-либо имел дело с женщиной.
Розалин знала об инциденте, когда он оскорбил королеву Фуко и выгнал её.
Королева Фуко была удивительно красивой женщиной, которая вызывала у мужчин чувство вожделения при одном только взгляде на нее. Розалин не могла поверить, что Тамон отказался от такой женщины.
Тамон прошлой ночью и Тамон из этой истории казались двумя совершенно разными людьми.
Возможно, вчерашнее произошло из-за таинственной силы.
Конечно, прошлой ночью он не был нормальным. Поэтому есть большая вероятность того, что Тамонв своем нормальном состоянии был асексуальным, как и говорила королева.
Значит, вчера это мог быть какой-то несчастный случай.
После этих мыслей Розалин побледнела.
Если подумать, Тамон обнимал её каждую ночь, после их приезда в Амор. Его действия не прекращались до тех пор, пока она не просыпалась от его поцелуев и не теряла сознание.
Был ли это просто "всплеск" прошлой ночи?
Нет, похоже, он действительно не был асексуалом, как говорили слухи.
"Для меня это не имеет значения..."
Мужчина выглядел настолько обеспокоеннымпрошлой ночью, что у нее не было другого выбора, кроме как помочь.
Нравилось ей это или нет, но он спас ей жизнь.
Она была спасена не по своей воле, но теперь она жива...
Раз она решила не умирать, то нельзя было забывать тот факт, что он спас её.
Она лишь раз или два отдала себя в обмен на то, что получила.
Розалин быстро отмахнулась от мыслей, тревоживших её голову, и подумала о другой истории.
Серебряный олень...
Это животное находилось на грани вымирания.
В других странах оно почти исчезло, но в некоторых районах Танатоса его изредка встречали.
Это лишь слова обывателей, которые не знали скрытой истории.
На самом деле, предыдущий император Танатосанамеренно истреблял серебристорогого оленя в других странах.
Он тайно посылал охотников, чтобы выслеживать и убивать их, или же забирал их в Танатос и разводил.
Серебряные олени были грозными животными, размером с медведя, а их прекрасные рога были острее и тверже любого клинка.
Приручить их было гораздо труднее, чем охотиться на них.
Они ели лишь то, что добывали сами.
В группе они по очереди спали и охраняли стаю. Если в это время рождался детеныш, вся стая объединялась для его защиты.
Серебряные олени были одиночными животными, которые скорее убьют себя, чем дадут приручить.
Для того чтобы "разводить" оленей, император намеренно помещал детей в оленье стадо.
Многие дети были убиты ими.
Однако были и такие, которые вполне естественновливались в оленье стадо.
Они скрывали свое присутствие, как будто были мертвы, намеренно держались в стороне и долгое время смешивались с оленьим стадом. И в конце концов смешивались с запахом оленей.
С этого момента олени принимали их за своих.
Затем дети начинают приручать оленей, живя в стаде.
Конечно, они должны быть осторожны, потому что олени могут снова насторожиться.
Если они допускают ошибку в процессе, им приходится начинать все сначала.
Дети преодолевают разрыв между внешним миром и оленями, обмениваясь тем, что им нужно.
Олени производят более качественные рога, кожу и мясо благодаря качественному питанию, которые приносят дети.
По мере роста стада дети делали вид, что вместе ходят на охоту, и выводили оленей одного за другим или они приносили животных, умерших от старости.
Танатос называл их "Ла Горреси", или дети белого оленя, потому что он посылал в основном светлыхдетей, чтобы они были больше похожи на них.
Ирония заключалась в том, что эти дети были уже взрослыми и перестали быть "детьми", но они все еще были "Ла Горреси".
И было только два "Ла Горреси", которые выжили.
Это были Мира и Люсентия.
Те, кто жили с оленями с семи лет, были совсем не обычными.
Они понимали и изучали язык копытных и даже сами общались на нем. Они сильно привязались к ним и не хотели, чтобы оленей приносили в жертву.
По правде говоря, эти двое были ближе к рогатым, чем к людям.
Розалин была единственным человеком, которого они обожали.
— Мы будем слушать только императрицу. *
— Императрица, пожалуйста, пожалейте нас. Подумай об оленях. Защитите нас, чтобы безжалостный император не смог расправиться с нами. *
Розалин поднялась из лежачего положения и села на кровати.
Она посмотрела на оранжевое море через открытое окно. Затем взглянула на в сторону Танатоса.
— Если я решу жить, я должна напомнить себе об обещании, которое все еще в силе.
— Эти дети... Должны быть защищены.
Они были драгоценными серебряными оленями, нет, еще ценнее - "детьми белого оленя", поэтому Джиллоти не мог совершать необдуманные поступки.
Однако, поскольку олени были такими хрупкими, существовала вероятность, что они покончат с собой.
То же самое касалось Миры и Люсентии. Если бы возникла необходимость, их дети также покончили бы с собой.
До этого она хотела освободить оленей и детей от наблюдения Танатоса.
До следующего платежа оставалось всего шесть месяцев.
Джиллоти сейчас был не в лучшем настроении, поэтому он не стал пока беспокоиться о Ледяных горах.
— Так что же я должен буду делать в течение шести месяцев?
— Что я могу сделать с этим пустым телом?
— О чем же думает моя серебряная лиса, что не заметила моего прихода?
— !..
Напуганная Розалин отошла назад, но Тамонбыстро протянул руку и схватил её за талию.
— Ты боялась, что тебя выгонят... - прошептал он ей на языке Хируша, улыбаясь.
Казалось, он хотел продолжить нелепый спектакль, который Розалин только что показала перед королевой Амора.
Розалин толкнула его в плечи руками и сказала:
— Прекрати. Я не хочу быть твоей рабыней в спальне.
— Ох. Тогда как насчет того, чтобы стать моей любовницей в спальне? Разве это не довольно быстрое повышение статуса?
Его губы прошлись по её щекам и мочкам ушей, щекоча их.
Чем больше она пыталась оттолкнуть его, тем крепче он держал её.
Ему было мало того, что он обращался с ней как с рабыней в спальне, он хотел обращаться с ней как с любовницей.
Розалин была потрясена.
Она также чувствовала их тесно сомкнутые тела и это было странное ощущение.
Тяжелые последствия прошлой ночи все еще отзывались в ней, и тело инстинктивно пыталось реагировать.
Розалин игнорировала реакции своего тела, которые не имели ничего общего с её волей.
Сохраняя самообладание, она намеренно сказала еще более холодным голосом,
— Как я уже сказала вчера, я тебя ненавижу.
— Как ты можешь так страстно сплетать свое тело с тем, кого ненавидишь?
Его дыхание щекотало её шею, когда он говорил.
Тамон снова зашептал, когда установил с ней зрительный контакт, сохраняя близкое расстояние:
— Я не могу этого сделать.
Этот мужчина был похож на ядовитое растение.
Оно выглядело причудливо и очень сладко пахло, но всегда обжигало желудок, когда она его ела.
Даже сейчас она не могла угадать мысли этого человека, который провоцировал, дразнил и разыгрывал её.
Он пытается достичь чувства превосходства, высмеивая меня за то, что я его так раздражаю?
Пока этого не произошло, между ними не было никакого эмоционального обмена.
Поэтому она не могла доверять ему еще больше.
Предавать легко, доверять трудно.
Даже муж, который прожил с ней много лет, жестоко предал её.
В их браке было нечто большее, чем просто любовь, и все же он совершил предательство. Джиллоти был не единственным.
Её положение было особым, и все, что она делала - это играла в политику с эгоистичными людьми. Конечно, были и те, кто думал так же, как она. Люди, которые были чисты и невинны и следовали за тем, куда их вели...
Но, судя по всему, этот человек был не из таких.
Он был человеком, с которым ей нельзя терять бдительность ни на минуту.
Именно так Розалин думала о Тамоне Кразисе.
— Что тебе нужно?
— Ты уже спрашивала это на днях... Неужели моего ответа тогда было недостаточно?
Розалин сузила глаза от его ответа.
Что он сказал ей тогда?
Да, он сказал, что хочет её всю.
— Ты хочешь меня?
— Ты помнишь.
Тамон тихонько хихикнул от восхищения. Розалин опустила взгляд, который был прикован к нему.
В этом было что-то странное.
Как он мог обмануть короля своей собственной страны только потому, что хотел её?
С какой стати она ему понадобилась?
Неужели из-за способностей императрицы? Из-за знаний, которыми она обладала? Или потому, что он хочет узнать секреты Танатоса?
Но он говорил так, словно ему не нужен Танатос.
— Это правда?
Сомнения пронеслись в её голове.
Прежде всего, Тамон был таким же политиком, как и она.
Неважно, как он спас её и обманул королеву, чтобы скрыть девушку. Пока она не могла полностью доверять ему.
— О чем ты думаешь?
— Твой скрытый мотив…
— Я думал, что мой мотив прозрачен.
— Кажется, значение слова "прозрачный" изменилось, пока я была в обмороке.
Розалин ответила безразличным голосом.
Тамон разразился смехом, как будто наслаждался услышанным.
— Не пытайся усомниться во мне. Ибо у меня нет желания играть с тобой в какие-либо игры.
— Как я могу в это поверить?
— Веришь ты или нет, но у тебя есть свобода. И ты должна знать одну вещь. Ты уже вступила в мои владения, и неважно, что ты подозрительно относишься ко мне и отталкиваешь меня...
Под его низким шепчущим голосом переплетались глубокие и темные эмоции.
— Ты никогда не сможешь уйти от меня.
Розалин не знала, какие эмоции он проявляет.
Это эмоция отличалась от тех, что она знала.
Девушка подняла глаза, чтобы встретиться с его глазами.
Она увидела похоть, наполнявшую его красные глаза. Он хотел её снова и снова.
Как она могла смотреть на такого мужчину и не испытывать желания?
Это было невероятно.
Насколько она знала, Тамон испытывал похоть, если видел ее.
Розалин было любопытно.
Джиллотти говорил, что её тело холоднее льда.
Говорил, что даже железная кукла была бы теплее, чем она.
Джиллотти много смеялся над ней, говоря, что с таким телом она не сможет выносить ребенка.
Он говорил об этом даже в присутствии знати, заставив её любящего отца, герцога Сансетского, встать и опрокинуть стол.
Розалин не знала, как вести себя с Джиллотти.
Когда она пыталась быть с ним любезной, он возмущался от её лицемерия, а когда делала вид, что не знает его, он поднимал на неё руку.
Джиллотти приходил к ней почти каждую неделю, без конца издеваясь над ней.
Поскольку она не могла помешать ему, девушка просто ждала, пока он не успокоится. В какой-то момент она не могла отделаться от мысли, что действительно является тем самым жестким человеком, как он и говорил.
Тогда появление Наташи Роанти сделало насмешки Джиллотти по поводу тела Розалин еще более основательными.
По сравнению с Наташей, которая была подобна весеннему солнышку, Розалин действительно чувствовала себя ледяной куклой.
Однако в этом не было ничего плохого.
Ее целью было выполнить порученную ей работу достойно, поэтому она подумала, что, возможно, эта фигура близка к её цели.
Но почему он так смотрит на меня?
"Это из-за его красных глаз?"
Её образ в его глазах выглядел живым и горячим.
Он смотрел на нее так, словно рассматривал что-то интересное. Эти красные глаза ярко блестели.
— ...
Розалин протянула свою стройную руку и осторожно провела по глазам Тамона.
Он выглядел уверенным и высокомерным, она почувствовала, что вздрогнула.
Странное чувство удовлетворения защекотало ей живот.
Она не увидела в его красных глазах золотой трещинки, как прошлым вечером.
— То, что произошло вчера… Оно повторится?
— Возможно.
— Почему?
— ...
Тамон впервые промолчал, когда она спросила.
Розалин знала, почему он не ответил.
— Это из-за той странной способности, которая у тебя есть?
— Может быть.
— Значит, у тебя много силы, и ты спас меня с еёпомощью?
В глазах Тамона появилось другое выражение.
Он уставился на нее так, как будто ее ясность была настолько привлекательной, что она могла без труда найти аналогию с причиной.
— 50 на 50.
— Что верно, а что нет?
— Ну, во-первых, причина, по которой моя сила вышла из-под контроля, в том, что я направил её в немаркированного человека. Но в этом я тоже не уверен. Я пока не знаю точно, что такое моя сила. Вот почему половина из этого правильная, а половина - неправильная.
— Разве твоя сила не божественная? Я никогда раньше не слышала о таком методе высвобождения путем смешивания тел.
— Ну, все по-другому. До того, как у меня появилась эта сила, я даже не знал, что такая способность существует.
— Как выглядела эта сила?
— Это болезнь крови.
— Ах, да...
Глаза Розалин мгновенно расширились.
Она уже слышала, что Тамон Кразис был болен, так вот, это была именно эта болезнь.
О ней было известно очень мало, но она знала лишь то, что это была болезнь крови, которая передавалась из поколения в поколение в семье Кразисов, а те, кто заражался ею, редко выживали.
Единственным человеком, который выжил, был тот самый Тамон, который стоял сейчас перед ней.
— Эта болезнь… Это ведь не болезнь?
— Мне нравится, что ты быстро все понимаешь.
Тамон хихикнул и похлопал Розалин по маленькому подбородку.
— Значит, если ты смешаешь свое тело с отмеченным человеком, у тебя не будет перегрузки энергии, как вчера?
— Это тоже возможно... Но я не могу быть уверенным. У меня нет записи об этом, так что мне придется испытать это самому".
— А…
Значит, смешивание тел было пока неизвестным методом.
— Если ты не освободишь её, ты всегда будешь неуправляем?"
— Я никогда раньше не делал так, но… С этого момента мне придется выпускать её, иначе будут проблемы.
— Откуда ты это знаешь?
— Я просто чувствую это.
Тамон погладил свое сердце.
Розалин знала, что что-то изменилось. Большое количество силы вошло в её тело. Она также чувствовала, что судьба будет зависеть от того, как она справится с этим.
— Тогда почему бы тебе просто не выпустить её в кого-нибудь поскорее.
— Это не так просто.
На слова Тамона, Розалин бросила на него любопытный взгляд. Почему-то ей показалось, что его глаза улыбаются.
— Как ты заметила, моя жизненная сила состоит в основном из "жидкостей" и "контактов". Это означает, что я должен постоянно заниматься этим.
Лицо Розалин застыло.
Она вспомнила прошлую ночь, когда он дал ей жизненную силу.
— Твоя сила похожа на тебя. Бесстыдник...
— Ну, есть способ не смешивая тела, но... Ты же не можешь делать это каждый раз?
Она почувствовала, как его тело нагревается. Розалин в панике посмотрела на него.
— Что?
— Понимаешь, у меня такая энергия, такое здоровое желание... Но я даже не могу завязать отношения из-за своей силы.
Ах!
Только тогда Розалин поняла, почему слухи говорили, что Тамон асексуал или гей.
В тот момент, когда он смешивал тела, его сила перетекала в другого человека.
Поэтому вполне естественно, что он не мог вступать с ними в безрассудные отношения.
— Есть риск, что моя сила может быть раскрыта, если я не буду осторожен, а смешивание моего тела с не отмеченными людьми дает им силу только в одностороннем порядке. Если я сделаю это, моя сила снова выйдет из-под контроля.
Это была ложь.
Тамон очень бесстрастно лгал, но только выражение его лица было откровенным, как никогда.
На самом деле, простое смешивание тел истощает его силу.
Даже если он не привык к этой силе, это не значит, что он не может контролировать её уровень.
Однако, если он скажет иное, то Розалин никогда не клюнет на его наживку.
Поэтому он был готов солгать ей.
Мысленно он придумал себе оправдание: "Столько лжи - это мило", и придал ей искреннее выражение лица.
— Так что мой выбор ограничен.
Он снова потирал сердце, демонстративно морща одну бровь.
Её фиолетовые глаза уставились на него.
Во взгляде была смесь подозрительности и озабоченности. Тамон не мог не улыбнуться.
— Посмотри на это.
Эта женщина была рождена неспособной на зло.
Она сказала, что ненавидит его, но посмотрите, как она усвоила его слова.
Он увидел в её глазах то, чего не мог увидеть, когда смотрел на нее издалека.
Это были различные эмоции, колебания и страсти, которые были скрыты под пустым выражением лица.
— Ты не можешь ослабить свою бдительность по отношению ко мне.
Он попытался сделать приличное выражение лица.
Его тело, которое касалось её кожи, уже некоторое время демонстрировало пылкий нрав.
— Вчера мы занимались этим всю ночь, так что, возможно, какое-то время я буду в порядке.
— А потом?
— Не знаю. Повторится ли ситуация, как вчера, или все будет спокойно... Думаю, нам придется подождать и посмотреть.
Розалин стала серьезной после его слов.
Конечно, он не заставлял её делать это, но все же Розалин ненавидела навязывать себя кому-то другому.
В каком-то уголке сознания она все еще чувствовала себя виноватой в том, что смерть семьи, лучшего друга и преследовавших её дворян произошла по её вине.
Розалин не хотела вмешивать в это кого-то еще.
Особенно Тамона Кразиса.
— Забавно.
Тамон рассмеялся, его лицо слегка исказилось. Его голос стал ниже.
— Ты чувствуешь вину за то, что сделала?
— ...
— Я думал, что ты ненавидишь меня так сильно, что хочешь убить. Но ты не кричала, что не хочешь этого.
Розалин нахмурилась и посмотрела на него.
Тамон ухмыльнулся, его глаза сузились.
— Ты слишком слаба перед тем, кто тебе не нравится. Кажется, мы ладим лучше, чем я думал, что скажешь?
— Пожалуйста, закрой свой рот. - Розалин немного повысила голос, лицо девушки покраснело от смущения.
С возмущенным стоном она раздвинула его плечи, но Тамон не сдвинулся ни на дюйм
Вес, давивший на нее, только увеличился.
— Ты - чудовище.
— И ты так сладко стонала, когда в тебе было это чудовище.
— !..
Каждое его слово вызывало в ней стыд.
Она не могла слушать его.
Девушка оставила попытки оттолкнуть мужчину и закрыла его рот руками.
Тамон захихикал и схватил руку Розалин. Он начал лизать её ладони, пробуя их на вкус.
— Что… Что ты делаешь?
Розалин попыталась отдернуть руку, но было слишком поздно.
Он погладил её ладони своими пухлыми губами и лизнул их кончиком языка.
— ...
Это безумно щекотало её руки. Она задыхалась, хотя Тамон почти ничего и не делал.
—Не будь слабой, Розалин. Нет… Аранрозия. - прошептал Тамон.
— Ты можешь делать это в моем присутствии, но не нужно делать этого в другом месте.
— Что?
Губы Тамона нежно коснулись её щеки. Его большая, крепкая рука обхватила затылок девушки.
Голос мужчины был серьезным и спокойным, в отличие от того, который дразнил её раньше.
— Я больше никогда не хочу видеть, как ты увядаешь...
— ...
Пухлые, чувственные губы мужчины прильнули к её щеке, а затем придвинулись к губам.
— Так что будь собой. Не сдерживай свой гнев. Это нормально - злиться и ругаться. Тебе нужно это делать.
Чувство от этих медленных поцелуев было оченьнепривычное.
Возможно, это потому, что Розалин не привыкла к этому, и её тело застыло еще больше.
Сердце заколотилось, и она забыла, как дышать.
Тамон не делал ничего, кроме шепота и поцелуев, но Розалин почувствовала, как будто что-то ударило в её голову.
Этот мужчина был ядовитым растением.
Он сладко пах и его красота околдовывала девушку.
Но что случится, если она вкусит его?
Розалин посмотрела в зеркало души Тамона.
Его огненно-красные глаза ярко пылали. Горячие и бушующие, словно желавшие испепелить её всю и сразу.
Пока она смотрела на него, медленно выдыхая, Тамон пошевелился.
Он проскользнул как змея и прильнул к губамдевушки.
Их дыхание переплелось, и её губы приоткрылись.
Его язык медленно проникал внутрь рта, словнопостепенно захватывая территорию.
Розалин отступила назад, когда он приблизился и схватил её в объятия, как будто она совсем не представляла угрозы.
— Это не твоя вина.
— Что?..
— Что бы это ни было.
Приглушенный голос ворвался в её ухо:
— Ты не виновата.
— Не надо...
Тамон говорил ей не быть слабой.
Но знал ли он, что делает её слабой?
В конце концов, с ним было трудно иметь дело.
Он был сложным и раздражающим.
Розалин закрыла глаза.
Как он и сказал, она больше не хотела быть слабой.
Поэтому она закрыла глаза и смирилась, её лицо исказилось.
— Это была моя воля, я высвободил силу, чтобы сохранить тебе жизнь. Это был мой выбор. Так что эта боль, которую ты сейчас испытываешь - моя ответственность за мой выбор.
— Да, ты прав, ты сохранил мне жизнь. Но я никогда не просила тебя о помощи.
Тамон рассмеялся. Низкий голос рассеялся эхом по комнате.
— Это верно. Но почему у тебя такой жалкий вид?
— Это не так.
— Нет, посмотри на меня...
Он приподнял её подбородок.
Когда она упрямо закрыла глаза, его губы снова обхватили её.
Она нахмурилась и нервно открыла глаза, почувствовав покалывание.
Девушка крепко прикусила губу, и он рассмеялся.
— Послушай, ты действительно чувствуешь себя немного ответственной. Чувствуешь ответственность за мои вспышки. Даже если это произошло само собой.
— Я сказала, что это не так.
— Ну, хорошо. Если ты чувствуешь нотку ответственности за меня, то я молодец. Потому что в обмен на это чувство бремени, ты будешь помогать мне.
Он говорил как умный человек.
Розалин бросила на него отчаянный взгляд.
Он не обратил внимания на этот раздраженный взгляд и провел губами по губам девушки.
— Разве я не щедрый хозяин? Я даю тебе выбор. Помоги мне.
— Кто кому хозяин? Не будь высокомерным по отношению к тому, чего я никогда не давала.
— Почему ты сейчас грустишь? Ты была брошена. Это я спас тебя. Это я говорю, что все хорошо, обнимаю и целую тебя.
Его язык был ядовит.
Розалин была ошеломлена и ничего не ответила.
Это был человек, который очень много смеялся.
Он снова косо улыбнулся и, пока она была застигнута врасплох, снова заговорил!
— Будь со мной, Аранрозия.
Он эгоистично называл её Аранрозией.
— С какой стати?
— Если ты останешься со мной, моя сила стабилизируется, и ты сможешь иметь ту же силу, что и я.
— Мне это не нужно.
— Ты не умрешь легко. Если тебе это не нравится… Что я могу тебе дать? Я выслушаю, чтоты хочешь.
— Ничего.
— Золотые и серебряные сокровища? Ты, наверное, уже достаточно насмотрелась на эти вещи. Тогда…
Его губы бесконечно терлись о её щеки и подбородок.
Розалин нахмурилась, и сколько бы она ни отталкивала его, это было бесполезно.
— А как насчёт зверя, который будет хранить тебе верность вечно?
— Похоже, ты и сам знаешь, что ты - зверь.
Тамон не обратил внимания на этот сарказм.
Какой странный он человек.
Неужели он сумасшедший?
Она смотрела на него более трезвыми глазами, но её выражение лица, казалось, не представляло для него никакой угрозы.
— Клянусь, я никогда не предам тебя.
— Мужское сердце скрытно, и ты предашь меня, если понадобится.
— Это мы еще посмотрим.
— Ты очень уверен в себе.
— Ты тоже.
— Ты - это не я.
— Ложь. Ты та, кто всегда был на вершине. Это место, где ты должна использовать свою уверенность.
Розалин поняла кое-что новое. Не так-то просто было победить этого человека словами.
Да и какой смысл побеждать его сейчас?
Она сделала шаг назад и сказала чуть более мягким голосом:
— Знаешь, твое сердце сейчас больше похоже на импульс...
Взгляд Тамона изменился.
Он прижался лбом к её лбу и понизил голос:
— Не бери на себя смелость втыкать в мое сердце мерило. Разве ты судила всех своих людей, которые клялись тебе в верности, такими глазами? Они всегда предавали тебя? Но почему ты прощаешь тех, кто предает тебя, и почему ты чувствуешь вину за их смерть?
Это было резкое возражение.
Но это не изменило того, что его сердце было импульсивным.
Недоверие также было нелегко снять. Нет, она не была обязана доверять ему с самого начала.
Посмотрев на нее некоторое время, но ничего не ответив, Тамон вздохнул и встал.
— Ты не обязана отвечать прямо сейчас. Скажи мне, когда передумаешь. Надеюсь, это произойдет до того, когда у меня снова будет вспышка.
*Вспышка - его болезнь, когда сила перегружена и должна быть высвобождена путем смешения тел с ней.
Тамон протянул ей руку, не обращая внимания на свое набухшее мужское достоинство.
— Пора поесть. Пойдем перекусим чего-нибудь.
Розалин уставилась на ладонь перед собой.
Большая, покрытая шрамами рука даже не шелохнулась, словно охраняла это место, пока она не схватила ее.
Розалин проигнорировала руку и встала.
Тамон схватил её за руку, когда она пыталась пройти мимо.
Держа белоснежную руку девушки, Тамонумоляюще сказал:
— Не оставляй меня так. Мне будет больно.
Каждое его слово звучало как шутка. Почему он смеется, когда только видит девушку?
Трудно было не доверять тому, кто встречает еёсмехом.
Тепло, скованное в его холодных пальцах, было незнакомым.
— Шевелитесь! Если нас поймают, то они все конфискуют!*
— Тихо! Разве ты не знаешь, что мы окружены?*
— Знаю, поэтому и говорю вам поторопиться.Быстрее!*
Шумные голоса разбудили Арсена. Он едва мог открыть глаза из-за головной боли. Однако то, что он проснулся, не означало, что он мог видеть.
Все вокруг него было черным. Арсен приподнял свое тяжелое тело и обвел взглядом окружавшее его пространство.
"Клетка?.."
Он плохо видел, но понял, что был заперт в узкой клетке. Ее покрывала черная ткань.
— Мы уйдем, когда ты закончишь разгрузку.*
— Я наконец-то избавился от них. Мы должны уходить прямо сейчас!*
Что это за шум, черт возьми?
Он слышал, как они разговаривают, но это былязык, который Арсен не мог понять. На нём говорили нируксы.
(*Нирукс - место, в котором по словам Тамона, он купил Розалин).
Не может быть...
В этот момент лицо Арсена стало еще бледнее.
Рабство все еще существовало в Танатосе.
Поскольку даже предыдущий император развивал многочисленные предприятия с помощью рабов, нынешний император тоже считал рабство естественным.
У знати не было причин выступать против него, так как они могли жить, удобно используя людей как собак и свиней.
Проблема заключалась в императрице.
Она настаивала на том, что если она не может отменить рабство, то, по крайней мере, должна улучшить существующую систему.
Она объявила, что рабство путем честной торговли и похищения будет запрещено, и что рабы без разрешения могут стать свободными людьми в любое время.
Она также приняла закон о том, что если рабы умирают от необоснованных приказов или суровых наказаний, то они должны получить компенсацию.
Фракции императрицы и императора долго спорили по этому поводу.
В разгар этой борьбы императрица получила эксклюзивное право на торговлю красными коконами в Аморе.
Она передала права на торговлю некоторым империалистам на невыгодных условиях, что дало императрице ещё большее право голоса.
После долгого противостояния все закончилось победой императрицы, это было всего 2-3 года назад.
Между принятием и исполнением закона прошел определенный промежуток времени. Система была значительно улучшена в районах, контролируемых императорской семьей, но не в провинциях, где был беспредел.
Грабежи, похищения и незаконная торговля по-прежнему были распространены. А если территория находилась в сфере влияния императора, то поводов для беспокойства было еще больше.
"Лувр - территория императора?"
Если это так, то императрица ни за что не велела бы Арсену ехать в Лувр. Что-то было не так.
Он прислушался к звукам, доносившимся снаружи, и задрожал от нахлынувшей на него тревоги.
Он почувствовал, как задрожал пол, и услышал звук плещущейся воды.
"Корабль?"
Это определенно был корабль. Его погрузили на корабль.
"Торговля людьми!"
Побледнев, Арсен повысил голос и начал трясти решетку:
— Эй! Выпустите меня! Выпустите! Это похищение! Чертовы ублюдки!
Бах! Бах!
—Что за, откуда этот звук? Сифал! Успокой их!*
— Какого черта ты творишь, стража же рядом! Хочешь, чтобы нас всех поймали?*
Послышались тяжелые шаги и ругань.
Арсен бился о решетку, размахивая руками в воздухе.
— Торговля людьми! Похищение! Отпустите меня, вы, преступники! Отпустите!
— Вот он!*
— Молчи, сопляк!*
Один из мужчин ударил чем-то по прутьям.
Клетка, в которой был Арсен, загрохотала и затряслась.
Другой мужчина сделал замечание тому, кто ударил по прутьям:
— Эй-эй! Ты еще больше шумишь! Я говорил вести себя тихо!*
— Ха! Точно, извини.*
Арсен подслушал их разговор и снова закричал:
— Эй! Отпустите меня! Мне нужно выйти! Пожалуйста!
— Ты очень громко говоришь.*
— Тише. Ты хочешь утонуть в океане, пока находишься в плену?*
Голос, доносившийся снаружи, становился все более пронзительным.
Арсен не мог понять, что они говорят, но мог сказать, что ситуация ухудшается.
Однако это не означало, что нужно сдаваться.
Он должен был как-то выбраться, пока корабль не уплыл далеко.
— Пожалуйста, отпустите меня! Я принадлежу к Императорской Академии! У меня есть поддержка Императорской семьи!
Он намеренно упомянул Императорскую семью, но это было бесполезно.
Они сказали еще несколько слов на своем языке, а затем снова накрыли клетку черной тканью.
Затем они что-то бросили в нее.
— Ух!
В мгновение ока дым заполнил клетку.
Как только Арсен почувствовал запах дыма, у него сразу же закружилась голова.
— А это не слишком? Он может отупеть.*
— В чем смысл быть умным, когда ты раб? Для него это может быть и к лучшему.*
— И правда! В любом случае, ты довольно умный.*
— Правда? Хахахаха!*
Мужчины начали смеяться, как будто это было забавно. Арсен стиснул зубы, но у него не было сил даже разозлиться.
Все его тело ослабло.
"Нет…"
Арсен рухнул. Его веки медленно закрылись.
Он не хотел спать, но не мог собраться с силами.
В последнее мгновение перед его глазами промелькнул браслет императрицы.
"Что... Свет..."
Прежде чем он успел удивиться, глаза Арсена полностью закрылись.
****
Несколько дней ничего не происходило.
Розалин чувствовала себя непривычно.
Конечно, Тамон не отпускал её по ночам.
Но в этом не было ничего непристойного или распутного.
Он просто засыпал, крепко обнимая девушку своими большими руками.
Розалин отталкивала его и засыпала, вялая и уставшая.
Когда она проснулась утром, его уже не было.
Вместо него пришли Асрелл и близнецы, чтобы позаботиться о ней. За это время они запали ей в сердце.
Одна из близняшек, Луи, утверждала, что у нее хорошо работают руки, и старательно растирала конечности Розалин.
Она отлично умела наносить специальное масло и втирала его с нужной силой.
Таша была хорошей собеседницей и постоянно болтала, ее тон не был особенно громким, она была остроумной и знала, когда нужно говорить, а когда остановиться.
Возможно поэтому, Розалин совсем не возражала против того, чтобы слушать Ташу, даже наоборот, это было приятно.
Особенно интересной была история о том, как Таша и Луи писали роман.
Люди Амора, даже низшие классы, обучались писательскому мастерству.
Удивительно то, что они могли хотя бы просто читать и писать, но чтобы написать роман?
Девушка слушала девушек, внутренне удивляясь их рассказам.
Позже Розалин чуть не выплюнула весь свой чай, когда услышала, что их роман о серебряноволосой красавице, захваченной в плен из другой страны, и красноглазом Тамоне, великом генерале пустынной страны...
— Это романтическая история между принцессой из снежной страны и мужчиной из огненной пустыни. Одержимый генерал не оставляет принцессу в покое ни на минуту, и принцесса начинает тонуть в любви генерала... Я написала примерно половину, и отклики от типографий были только положительными.
Близнецы признались, что использовали внешность Розалин для главной героини романа.
Девушка ничего не сказала Таше, которая была очень взволнована.
Они сказали, что им нужно было описать принцессу так, чтобы она была самой красивой женщиной, и все, о чем они могли думать, это Розалин.
— Хм, а где это место? О, у императрицы Танатоса тоже серебряные волосы и фиолетовые глаза. Ходят слухи, что она очень красива. Она пример для подражания у многих людей.
— Конечно, но по-моему, леди Аранрозия намного красивее этой особы!
Розалин лишь молча улыбнулась.
Для нее было скорее благом, что роман близнецов стал популярным.
Серебристые волосы и фиолетовые глаза Розалин не были обычным явлением.
Однако благодаря такому распространенному изображению в романах, люди подсознательно привыкали к этой внешности.
Потому что тогда, было бы меньше людей, которые думали бы о ней как об императрице Танатоса.
— Большое спасибо. Выглядит очень интересно. Можешь показать мне его позже, когда закончишь?
— Конечно!
Близнецы так радостно кивнули, что она подумала, что их головы просто отвалятся.
Они радостно обнимали друг друга и издавали беззвучные крики.
— Ох, пожалуйста, прекратите. Этот роман такой грязный, миледи.
Асрелл остановила Ташу взмахом руки. Не обращая внимания на её помятое лицо, близнецы ответили.
— Физические отношения необходимы для любви между мужчиной и женщиной, Асрелл! У тебя же трое детей. Разве ты этого не знаешь? Родить троих детей означает...
— Хватит! Какое отношение это имеет к тому, что у меня есть дети?
— Асрелл, у тебя такое красное лицо!
— Твое лицо горит. О чем ты думала?
Невинное лицо Асрелл было красным, как помидор.
Розалин, наблюдавшая за ней, тоже покраснела и перевела взгляд на книгу, которую держала в руках.
Она завтракала, слушала истории, смотрела на океан… Не успела девушка оглянуться, как прошел день.
Перед полуночью Розалин заснула. В какой-то момент она почувствовала, что кто-то лег рядом с ней.
— Я хочу спать.
— Твои глаза говорят, что ты хочешь видеть меня. Давай поговорим еще немного, хорошо?
Затем рука мягко легла на её талию, и Розалин услышала тихий смех, когда она зажмурила глаза.
Мгновение спустя Тамон нежно похлопал её по спине.
Чтоб не признавать, что его прикосновения были ласковыми, Розалин закрыла глаза и попыталась уснуть.
Так прошло много мирных аморских ночей.
— Почему бы вам не погулять сегодня? Вы устанете от долгого сидения дома.
— Да, миледи. Сегодня прекрасный день. Почему бы вам не прогуляться?
Как только близнецы убрали обед, то предложили пойти прогуляться.
По их идее Розалин наконец вспомнила, что не выходила из особняка с тех пор, как оказалась здесь.
Место, где она остановилась, находилось на верхнем этаже пристройки с видом на океан.
Трехэтажная пристройка была построена на холме, откуда открывался прекрасный вид.
В распоряжении Розалин был весь этаж.
Там было несколько комнат, но она заняла главную спальню.
В остальной части пристройки были библиотека, приемные и ванные комнаты.
Их охраняли охранники. Трое стояли перед главной спальней, по двое - в среднем коридоре и перед лестницей.
Еще несколько человек находились у подножия лестницы.
Розалин предположила, что они находятся там, чтобы присматривать за ней.
Или для того, чтобы запереть её.
"Могу ли я выйти?"
То есть она не думала, что можно выходить.
Нет, на самом деле, она никогда даже не пыталась.
Но, судя по реакции близнецов и Асрелл, не похоже, чтобы она была в ловушке.
"Все будет нормально?"
Розалин, глядя в окно, поднялась со своего места.
Её одежда была слишком легкой, поэтому она надела куртку и медленно пошла по коридору к лестнице. Из-за травмы лодыжки Таша держала руку девушки, чтобы поддержать её.
- Все в порядке, я могу ходить сама.
- Но лестница может быть опасной. Я нервничаю, глядя на вас.
Не желая ссориться, Розалин позволила Таше помочь ей.
Затем она обернулась и увидела трех охранников, которые следовали за ней.
- В особняке три охранника...
Девушка выглядела удивленной, но не теряявремени понапрасну, продолжила двигатьсядальше.
Однако, судя по звукам, за ней последовали еще несколько людей.
Когда она обернулась, то увидела, что там было семь охранников...
Ещё среди них были близнецы и Асрелл...
У неё не было столько охраны, даже когда она была императрицей.
Розалин оглянулась на стоящих сзади людей, следовавших за ней, вздохнула и развернуласьназад.
- Лучше останусь в своей комнате.
- А? Почему? На улице так хорошо и тепло!
- Да, точно. Я даже приготовила тележку!
Что это за телега?
Это было похоже на что-то, на чем ездит ленивый дворянин. Что-то вроде коляски, которую тащил человек... Как и ожидалось, лучше было даже не выходить.
Реакция близнецов вызвала у нее чувство, что внизу ждет еще больше людей.
Кто бы назначил столько охранников для раба? Ещё и готовить телегу для простой прогулки...
Даже если бы это было в особняке Тамона, слова просочились бы среди слуг.
Это должно было вызвать интерес к ней, не говоря уже о снижении его репутации.
Розалин чувствовала себя обремененной этим.
До сих пор она хотела быть известной только как маленькая прелестная иностранная рабыня, которую в любой момент могут освободить.
На первый взгляд она даже напоминала умершую императрицу Танатоса
Розалин вздохнула и снова поднялась по лестнице.
И тогда произошло это…
- Почему ты не спускаешься?
Внезапно знакомый низкий голос остановил её.
В тот момент воздух изменился.
Рыцари, которые следовали за ней, встали на колени и поклонились ей.
Асрелл и близнецы, стоявшие поближе к Розалин, также сделали два шага назад, чтобы показать своё уважение.
- Не собираешься прогуляться?
Послышались шаги.
Она могла сказать, кто он, даже не оглядываясь.
Девушка медленно обернулась и посмотрела на Тамона.
Казалось, что прошло много времени с тех пор, как она видела его в последний раз.
Возможно, поэтому её губы мгновенно высохли отодного его вида на солнце…
Да, наверное, это из-за напряжения, которое она почувствовала лишь спустя столько времени.
- За мной ходят слишком много людей...*
Розалин намеренно использовала язык Хируша, зная, что за ней стоят охранники.
Тамон с интересом улыбнулся её акценту.
- Их всего десять. *
- За мной так не следили даже в Танатосе. *
- Ложь. За тобой стояло более пяти девушек. *
- Было только три охранника. И самое главное, тогда я была императрицей. *
Тамон поморщился от её слов.
Его красные глаза ярко светились.
Он потянулся и погладил кончики волос девушки, которые блестели под солнечным светом.
Лениво раздался удовлетворенный голос.
- Да, теперь ты не императрица Танатоса, ты Аранрозия Амор. Моя прекрасная рабыня в спальне. *
Розалин нахмурилась от его слов, её глаза сузились.
Ей не понравились его слова, ведь он знал, что онаненавидит их.
- Кажется, мне опять нужно поискать способы умереть. Я лучше умру, чем буду жить как рабыня в спальне. *
Тамон резко поклонился и быстро поцеловал девушку в губы.
Розалин испугалась и быстро оттолкнула его.
Она была удивлена. Как кто-то может целоваться с людьми средь бела дня.
- Что за разврат? Все же могут увидеть... *
- Значит, это нормально делать там, где людей нет? Я не возражаю, но... *
Хаа... Этот человек сумасшедший?
Казалось, что болезнь рода Кразис сделала его таким непристойным.
Розалин взглянула на него с нелепым лицом и сделала шаг назад.
Лучше бежать, чем иметь дело с безумцем.
Тамон, смотря на Розалин, протянул руку и выхватил её запястье прямо перед тем, как она обернулась.
- Я перестану шутить, так что не убегай. *
Он сказал это серьезным голосом, положил руку на сердце и посмотрел в ее глаза.
- Мне будет больно. *
Она была почти одурачена серьезностью его красивого личика.
Но этого было недостаточно, чтобы убедить Розалин, которая уже устала смотреть на его миловидную внешность.
Девушка, которая все еще подозрительно смотрела на него, внезапно почувствовала взгляд свирепых писателей позади нее, которые смотрели на них с искрящимися глазами.
Опасаясь, что она прочтет об этом моменте в их романе, Розалин вздохнула и неохотно ответила:
- Я понимаю. Отпусти мое запястье...*
Тамон уставился на её тонкое запястье, которое он держал.
Он мягко отпустил его и рассмеялся.
Розалин подумала, что его улыбка немного зловещая...
- Я буду держать тебя за руку, если ты не хочешь, чтобы я держал твое запястье. *
Большая, грубая рука окружила чистую белую, маленькую ручку Розалин.
Как он может постоянно так манипулировать ею?
Девушка понятия не имела, что Тамон Кразис, человек, который заставил её нервничать, был таким грубым и сумасшедшим...
- Держание за руки — это то, что делают дети. Не боишься ли ты потерять свой авторитет? *
- У меня нет никаких полномочий. *
- Тогда почему бы тебе не обратить внимание на свою репутацию? *
- Зачем? Для них будет забавно видеть похотливого хозяина, ослепленного иностранной рабыней. Щедрый господин не лишал бы своих слуг удовольствия. *
Он ворчал, ведя Розалин вниз по лестнице.
Она не успела опомниться, как семь охранников отступили, а близнецов оттаскивала Асрелл.
Как и сказала Таша, в вестибюле стояла сверкающая тележка.
Девушка отвела взгляд и пошла за Тамоном.
Мужчина шел медленно, как будто знал, что она хромает.
На первый взгляд, он выглядел как дворянин, наслаждающийся неспешной прогулкой.
Розалин взглянула на свою руку.
Его рука была горячей.
Она не могла не хмуриться от смущающего, раздражающего чувства.
"Я сумасшедший человек, серьезно."
Она намеренно отвела взгляд, чтобы не выдать себя.
Погода снаружи была спокойной.
Тепло солнца резало её глаза.
Несмотря на то, что она шла всего пять минут, Розалин стало жарко.
Тело, которое всю жизнь чувствовало только холод, оказалось очень слабым в жару.
Уф.
Она проглотила горячий вздох.
Тамон посмотрел на нее и с любопытством спросил:
- Жарковато, да?
- Немного...
- Еще не наступила настоящая жара. Тебе нужно что-то питательное, чтобы повысить выносливость, прежде чем придет лето.
Он говорил небрежно, когда спускался по дюне:
- Здесь довольно крутая дорожка. Я подержу тебя?
Мужчина уже поднял её, так зачем спрашивает сейчас?
- Если ты не собираешься слушать мой ответ, почему спрашиваешь?
- Чтобы тебе стало лучше?
- Странно. Мне это не нравится.
- Правда? По-моему, выглядит неплохо.
- Не ври мне.
- Почему ты думаешь, что я вру?
- Потому, что теперь я вижу твое лицо.
На его слова Розалин нахмурилась еще больше и отвернулась.
Её сердце быстро забилось вообще без причины, как будто она была кем-то, кто был пойман на том, на чем не должен был попадаться.
Тамон был ядовитым растением. Ядовитым растением, которое могло уничтожить её.
Он шел по пляжу с Розалин на руках.
На одной стороне пляжа была деревянная палуба, которая тянулась прямо к океану.
Он забрался на неё и пошел прямо к самой дальнейчасти.
- Спорим, ты никогда не видела океан так близко.
Сказал Тамон, когда поставил её.
Мужчина был прав. Впервые она увидела океан так близко.
- Что думаешь? Разве он не огромен?
- ...
Стоя на палубе, она чувствовала, что стоит посреди океана.
Граница воды и неба была невероятно красиваиздалека, но видеть ее вблизи было совершенно иным.
- Мне кажется, что я могу стоять здесь весь день. Океан всегда в движении и никогда не наскучит.
Розалин медленно кивнула Тамону.
- Да, это очень красиво.
Почему мне так грустно?
Это потому, что все люди, которые хотели увидеть этот прекрасный мир со мной, ушли? С какой целью я стала императрицей и заботилась о королевской семье до смерти? Меня предал идиот, который ничего не сделал для меня и для тех, кого я любил.
Нет, я не могу назвать это предательством, потому что он откровенно ненавидел меня.
Это моя вина, что я выбрала такой легкий путь.
Розалин, которая смотрела на море, обратилась к Тамону.
- Ты говорил, что хочешь быть со мной?
Тамон, стоявший рядом, уставился на девушку.
Его красные глаза сверкали под солнцем и были столь же прекрасны, как и чистые гранатовые зерна.
- Я не та, кем была, когда хотела умереть, и не та,кем была, когда хотела жить.
Розалин открыто говорила о своем нынешнем душевном состоянии.
- Ты заставил меня, и должен взять на себя ответственность за это. Готов ли ты к этому?
Мужчина усмехнулся.
- Теперь ты говоришь, как раньше.
У нее за спиной был синий океан. Её серебряные волосы выглядели очень таинственно, сверкая в лучах солнца. Вот каково это - быть ослепленнымкрасотой.
Девушка слабо улыбнулась. Она впервые емуулыбнулась. Поэтому Тамон не хотел упускать ни секунды и смотрел на нее не спуская глаз.
В этот момент он подумал…
Если Бог даст ему еще одну божественную способность, то он бы не задумываясь выбрал возможность повторять этот момент снова и снова.
Его дыхание участилось, как будто кто-то душил его.
Одержимость ею сжигала его изнутри. Он хотел её.
Мужчина хотел владеть этим моментом, этой улыбкой, взглядом этой девушки... Хотел владеть этим всем. Никогда прежде он не испытывал таких сильных эмоций.
- Хорошо, я буду твоим партнером. В обмен на этоты должен будешь делать то, что я хочу.
- Похоже, ты хочешь заключить сделку…
- Именно так. Это сделка, - спокойно ответила Розалин. - Заключи со мной сделку, Тамон Кразис.
В её холодных фиолетовых глазах мерцал огонек. Тамон не мог оторвать от нее взгляд. Как долго он ждал, пока этот взгляд оживет?
Тук. Тук.
Его сердце дико забилось. По телу пробежала непонятная дрожь.
- Я рад, что ты сказала это, – усмехнулся Тамон.
- Если это сделка, разве мы не должны сказать, что каждый из нас хочет?
Девушка кивнула.
- Я дам тебе три вещи, которые ты хочешь, в обмен на то, что ты станешь моим партнером.
Одна бровь Розалин взлетела в верх. Этот взгляд означал, что ей что-то не нравится.
- Три вещи - это слишком мало в обмен на усмирение твоих вспышек. Давай сделаем пять.
Ох, хорошо.
Мужчине нравился её отказ, даже в такой момент.
- Будь более жадной… Желай что угодно, Аранрозия…
Темный голос, возвышающийся, как змея, постоянно нашептывал ему. Он не мог слышать его, но тот шептал ему громче, чем кто-либо другой.
- Хорошо. Пусть будет пять.
- И еще.
Донесся ли его голос до нее? Розалин снова почувствовала жадность.
Тамон неторопливо улыбнулся.
Пока она не закончила свою мысль.
- Не люби меня…
Его улыбка тут же спала. Девушка посмотрела ему прямо в глаза и сказала:
- Я знаю, что ты желаешь меня. Но надеюсь, что на этом все и закончится.
Удивленное лицо мужчины отразилось в еёпрозрачных фиолетовых глазах. Глядя на него, Розалин спокойным, и довольно дерзким голосом четко произнесла.
- Не люби меня...
Несмотря на непоколебимый голос, её пальцы похолодели, а ноги задрожали.
- Ты думаешь, я буду любить тебя? А ты высокомерна.
- Если нет, то это облегчение.
По какой-то непонятной причине настроение Тамона ухудшилось.
Бывшая императрица не сказала ничего невообразимого, но ему казалось, что тысячи стрел пронзили его сердце. Это была девушка, которую он так старался спасти, и все же в этот момент хотел задушить.
В глубине души мужчина хотел схватить её худенькие плечи и сильно встряхнуть их за то, что она говорит такие безумные вещи.
Тамон произнес, с извращенной улыбкой на лице:
- А если я откажусь от этого условия?
- Тогда давай сделаем вид, что мы никогда не договаривались.
Розалин легкомысленно пожала плечами. Настроение Тамона снова испортилось. Ему захотелось ударить тот темный голос внутри себя, который ранее бормотал те бредни.
Он повернулся. Некоторое время мужчина смотрел на широкий открытый океан, а затем снова сказал:
- Иногда человеческий разум работает не так, как тебе хочется. Что, если я влюблюсь в тебя, не осознавая этого?
- Тогда придется прекратить эти отношения самой.
- Не думаю, что вспышку так легко остановить.
- Вместо этого сработает предыдущая клятва.
Хах, это последняя фраза этой женщины.
Тамон уставился на Розалин так, словно собирался снова убить её. Он был так зол, что даже не понимал, что с ним не так.
Клятва использовала божественную силу, и её содержание, данное во имя Бога, было подкреплено Его силой. Именно она гарантировала, что обещание будет выполнено.
Поскольку его способности и связанные с ними вспышки были связаны с Богом, вполне возможно, что клятва Верховного Жрица могла иметь силу.
Конечно, это должна быть клятва с большим количеством божественной силы.
- Раз уж у меня есть одна высшая клятва, то давайвоспользуемся ей.
Так, Розалин дала клятву "Высокого уровня",которая выдается один раз в год. Тамон задыхался и смотрел на нее все больше и больше, нервно сглатываю слюну.
- У тебя же ничего не было. Где она?
- Её можно получить, запросив в храме. Я хранилаеё под другим именем.
Кразис почувствовал себя проигравшим. Ему хотелось как-то задеть это бледное лицо, эти губы, которые говорили о любви, как ей хотелось. Наверняка когда-нибудь она пожалеет о своих словах.
- Ну ладно. Кстати, что собираешься делать, если ты влюбишься в меня?
Розалин нахмурила брови, как будто она никогда раньше не задавалась этим вопросом. Ему непонравилось выражение лица девушки.
Мужчине просто все это не нравилось.
- Я знаю, что такого не может быть, но если это все-таки случится...
Колеблясь, она сделала короткий глубокий вдох и добавила, словно приняла важное решение.
- Тогда ты можешь делать все, что хочешь. Захочешь остаться партнерами, сделаем так. Если нет, то я уйду.
- Это единственное, что тебе нравится, не так ли? - мрачно пробормотал Тамон с кривой улыбкой.
Розалин нервно вздохнула под его взглядом.
- Теперь давай оформим сделку вот так.
- Постой... Ты выдвинула требования только со своей стороны. Я тоже должен добавить свои.
Девушка была сбита с толку, так как не ожидала, что у него будут дополнительные требования. По правде говоря, ей нечего было ему дать.
Она уже дала ему то, что он хотел больше всего, поэтому не думала, что может дать что-то еще. Но его взгляд был напряженным.
Она слегка кивнула, как будто поняла.
- Твоя правая нога.
- Что?
И так белое лицо бывшей правительницы становилось все бледнее. Она нахмурила брови, словно не понимая его слов, но затем спросила осторожным голосом.
- Ты… Хочешь отрезать мне ногу?
Мужчина на мгновение чуть не рассмеялся вслух.
Она выглядела такой растерянной.
По мере того, как на изящном лице появлялись различные эмоции, Тамон захотел подшутить над ней.
- Разве ты не говорила, что тебе не нравится эта нога?
- Ну... Разве не было бы лучше, если бы все мои конечности были на месте?
- И что?
- Все, что тебе нужно сделать, это сказать, что ты отдашь её мне.
- Ты спрашиваешь моего согласия?
- Да, мне нужно только твое согласие.
Это было очень подозрительно, но Розалин ничего не могла поделать. Ахиллово сухожилие в еёправой ноге уже было разрушено, она почти не чувствовала её.
- Ты просишь какую-то бесполезную вещь…
- Я прошу отдать её мне, потому что она бесполезна. Если она тебе все равно не нужна, просто отдай.
Тамон Кразис был странным человеком.
Девушка пристально смотрела на него. Этот человек вел себя так, словно хотел получить от нее все. Ему даже нужна эта бесполезная нога.
- Что, черт возьми, ты собираешься делать с моей ногой?
- Ну, это и то…
Она уставилась на него с ошеломленным выражением лица.
То, как он сказал "это и то", заставило ее выглядеть серьезной и, на мгновение, даже немного испуганной. Он был человеком, который мог мучить её множеством способов, о которых она не подозревала.
- Хочешь сказать, что ты не можешь отдать её мне?
Розалин замешкалась и ответила:
- Только если ты обещаешь не вести себя таким развратным образом.
- Что ты имеешь в виду?..
Девушка прикусила губу.
- Разве основой контракта не является точное выполнение? Скажи мне, что ты имеешь в виду, и я постараюсь не делать этого.
Тамон уставился на её губы, которые были плотно сомкнуты, словно ему было любопытно посмотреть, какие слова вылетят из её рта.
- Или тебе нужно немного времени, чтобы подумать об этом?"
Розалин старалась не покраснеть. Она не могла придумать ничего странного, что можно было бы сделать с её ногой.
Это было потому, что она знала не так много. Тем не менее, инстинктивно она боялась, что мужчинапопытается сделать что-либо странное.
Она посмотрела вниз на свою правую ногу, которую уже едва чувствовала.
А что тут такого?
На самом деле, она получила от него гораздо больше.
И хотя ей этого не хотелось, она все еще чувствовала себя неловко из-за того, что была у него в долгу.
Разве не он отнесся серьезно к возмутительной просьбе не любить её?
Так что она могла сделать хотя бы это. В любом случае, это была уже раненная нога.
- Хорошо... Я отдам её тебе.
На губах Тамона появилась довольная улыбка.
Затем он опустился на колени и схватил её за лодыжку.
- Что ж, думаю, теперь она моя.
Удивленная, Розалин попыталась отступить, но её ногу крепко держал мужчина.
Девушка схватилась за столб, поддерживающий палубу для равновесия. Тамон непринужденно поцеловал её лодыжку.
И снова мысли Розалин подтвердились.
Он был извращенцем…
Кха!
Сухой кашель вырвался наружу, словно разрывая его легкие.
Джилотти прикрыл рот, но кашель продолжался.
Кха... Кгх!
Нервно потирая лоб, он не мог больше терпеть и позвал своего помощника.
- Помощник! Принеси мне лекарство! Сейчас же!..
На его крик прибежал слуга с бледным лицом.
Увидев вбежавшего, Джилотти бросил в него подушку, которую держал в руках.
- Не думаю, что это лекарство хоть как-то поможет! Немедленно принесите мне другое!
- Ваше Величество! Доктор Хайнтцель сказал, что любое другое лекарство только ухудшит симптомы. Даже если больно, пожалуйста, потерпите немного!
- Проклятье! Мое сердце сейчас разорвется, а вы хотите, чтобы я терпел?! Ты хочешь, чтобы я умер?! Ты все еще пешка мертвой императрицы!
- О чем вы говорите? Ваше Величество! Я Джон Нартесо, слуга Вашего Величества с десяти лет. Как я могу обманывать Ваше Величество?!
- Тц!
Джилотти свернулся на кровати и тяжело дышал.
После смерти императрицы его головные боли усилились, и однажды он не выдержал, приняв лекарство.
У него даже появился кашель, которого раньше не было, а голос надломился, и он не хотел никого слушать.
«Это проклятие императрицы. Это точно её проклятие!»
Джилотти стиснул зубы, вспомнив Розалин, которая мучила его даже после смерти.
Эти пронзительные фиолетовые глаза, которые смотрели прямо на него, когда она лежала при смерти в подземной тюрьме.
Фиолетовые глаза Розалин всегда были такими женственными, даже когда он держал её холодное тело в своих объятиях после их свадьбы.
Глаза, которые были вынуждены смотреть вниз, как будто переживая тяжелое время.
Она не издала ни стона, не приложила ни одного усилия, чтобы сделать это.
Одна мысль об этих сияющих фиолетовых глазах, как будто видящих его насквозь, разозлила его еще больше.
- Эта чертовка!
Он выдернул все ногти Розалин, но та даже не вскрикнула. Вместо этого она выплюнула в его адрес нелепое ругательство.
[- Я не прощу тебя. Джилотти Танатос, я никогда тебя не прощу.]
(П.р.: Те фразы, которые обрамлены в [ ], это разговоры из прошлого. Приятного прочтения))
Джилотти хлестал императрицу по гладкой спине, пока на её коже не осталось живого места.
[- Как ты смеешь проклинать меня? Ты пришла за мной и должна была повиноваться! Ты не должна была смотреть на меня, как мой отец!]
Из глаз девушки потекли кровавые слезы.
Её белые щеки были испачканы слезами и кровью, а фиолетовые глаза, ярко сверкавшие над ними, внушали ужас.
- Я должен был вырезать эти глаза…
Император скрипнул зубами. Он был великодушен, потому что она и так была в жалком состоянии.
- Да… Посмотрим же, кто победит – я или ты, императрица…
Джилотти широко раскрыл глаза и вскочил со своего места.
- Её не должно существовать! Она должна быть вычеркнутаиз истории этой страны!
Когда он был в таком гневе, Наташа приходила и утешала его.
Она обнимала его своими мягкими руками. Её объятия были теплыми, как весна, и мягкими, как у матери.
Но она стала избегать его, когда Джилотти начинал кашлять.
[- Драгоценное семя Его Величества было посажено в живот Наташи. Матери переносят тяжелые времена, меняют свой стиль жизни, и еду, которую они едят длясвоих детей. Ваше Величество, это все ради вашего ребенка, так что, пожалуйста, поймите.]
Джилотти не знал, как терпеть ради ребенка, которому еще только предстояло родиться. Он тут же рассердился и пошел за ней.
Сначала мужчина попытался взять её, несмотря на приказ врача соблюдать осторожность.
Нет, если бы не удивительные уловки Наташи, он бы так и сделал.
[- Разве не нужно довести Ваше Величество до кульминации? Ваше Величество, не страдайте так. Если вы будете страдать, Наташа будет еще более грустной. Я успокою Ваше Величество своим скромным талантом…]
Он думал, что единственный талант девушки - изливать сладкие речи, но оказывается её рот имел огромное разнообразие применений.
Однако это было лишь раз или два.
-Я ваша женщина, хоть и жар в моем теле просто кипит.
Она вела себя осторожно, чтобы не встречаться с ним взглядом впредь.
- Вот сука…
Тяжело дыша, Джилотти вызвал пехоту.
Командир 2-й пехоты бросился к нему и встал перед ним на колени.
- Немедленно отправляйтесь и сожгите особняк Розалин. Сожгите все дотла, чтобы не осталось ни следа.
Рыцарь не поднял головы, но он не мог не почувствовать, что его плечи слегка дрожат.
Опустив голову, он стиснул зубы.
- Я должен терпеть. Я мог стерпеть это тогда, значит и сейчас.
Но следующие слова императора заставили его поднять голову.
- И...
- ...
- Раскопайте могилы её предков и бросьте их в пламя.
Командир уставился на императора. Его глаза широко распахнулись от шока.
- Что ты стоишь! Иди и избавься от них прямо сейчас!
- Ваше Величество! Это...
Это было сделано, чтобы унизить покойных.
Они были великими аристократами, посвятившими свою жизнь этой стране.
Но раскапывать гробницы предшественников Сансет, которые были преданы Танатосу еще со временпредыдущего императора...
Командир пехоты бился головой об пол и умолял отозвать приказ.
Но в ответ получил лишь пинок от Джилотти.
- Неужели ты думаешь, что кроме тебя некому выполнить приказ?! Эй, немедленно посадите его в темницу!
- Ваше Величество, умоляю вас, не надо!
Нарушение Небесного Закона!
Командир 2-й пехоты Викли Денховер умолял до конца, но Джилотти лишь холодно отвёл взгляд.
После прогулки по пляжу Тамон и Розалин расположились на террасе с видом на море и устроили небольшой ранний ужин.
С момента приезда в Амор о девушке заботились каждый день.
Это буквально было так.
Она спала, ела, отдыхала, читала и слушала музыку.
Днем она охлаждалась прохладной водой, а ночью, принимала теплую ванну и засыпала под легкое дуновение ветерка.
За это время её сломанные конечности полностью восстановились.
Ногти на руках и ногах, которые были вырваны с корнем, отросли.
Следы от кнута на спине и следы от цепей на лодыжках также полностью исчезли, белоснежная кожа вернулась.
Асрелл и близнецы не стали спрашивать, что случилось, хотя были поражены удивительной регенерации Розалин.
Они думали, что её спасли жрецы храма или драгоценные лекарства королевской семьи.
В этом мире, где еще сохранялась божественная сила, иногда происходили совершенно абсурдные события.
Как бы то ни было, пока о девушке так хорошо заботились, Тамон сказал, что позаботится о делах, которые накопились.
- Наша королева – скептик, но также она довольно проста. В свое время мне удалось выкрутиться с серебряным оленем, но все равно в этом есть что-то странное. Теперь вокруг стало больше наблюдателей.
На слова мужчины, Розалин обеспокоенным голосом спросила:
- Даже внутри этого особняка?
- Да, возможно.
Он пожал плечами и улыбнулся, как будто в этом не было ничего особенного.
Девушка не могла не поразиться расслабленности Тамона.
- Я слышала, что вы с королевой в нормальных отношениях, так почему она присматривает за тобой?
Он равнодушно ответил:
- Ну, мы близки, много помогали друг другу. Но я уже говорил тебе раньше. У Тео хорошая интуиция и она доверяет своим инстинктам.
- Это значит, что она почувствовала в тебе что-то странное. Или почувствовала это, когда увидела меня в тот день...
- Возможно, и то, и другое. Она подозревала нас, но не могла допросить, а улик не было, вот она и установила за нами наблюдение.
Он ответил неторопливо, нарезая третий кусок мяса.
Розалин устало посмотрела на четвертую тарелку с мясом, которую наполнял Тамон, и осторожно опустила вилку.
Одной чаши морепродуктов и салата, приправленного лимонным соусом, было достаточно, чтобы насытиться.
- Почему ты больше не ешь?
- Мне уже хватит.
- Наверное, трудно удержаться.
В ответ мужчина отрезал кусок мяса размером с ладонь.
Пока он полоскал рот прохладной водой, Розалин наклонила голову и спросила:
- Удержаться? Что ты имеешь в виду?
Тамон посмотрел на нее, нарезая остатки мяса и засовывая его в рот.
Ритмичное движение его челюсти было расслабленным, словно у хищного зверя, наслаждающегося едой после охоты.
Глоть…
Небольшой кусочек мяса проскользнул в его рот. В этот момент Розалин поняла, о чем он говорит.
"Заняться любовью"
Она не была уверенна...
Лицо девушки покраснело и сразу же начало бледнеть.
Бывшая императрица хотела спросить, правильна ли еёдогадка, но не смогла открыть рот. Красные губы дернулись, Тамон усмехнулся и сказал:
- Верно. Все именно так, как ты думаешь…
"Чокнутый."
Розалин быстро отвела взгляд и посмотрела в окно.
Она не хотела этого, но её лицо все больше краснело. Это напомнило о той ночи, несколько дней назад, когда девушка"помогла" ему избавиться от вспышки.
От одной мысли об этом все тело горело, а низ живота онемел.
- Это единственный способ сделать выброс энергии?
- Возможно…
Она нахмурилась, глядя на Тамона. То, что он так беспечно улыбался, заставило её подумать, что мужчина не скажет, есть ли другой способ.
Подумать только, ей придется снова это сделать...
Наслаждение, наступавшее одно за другим, толчки, которые были настолько сильными, что казались жестокими, несколько раз приводили к тому, что Розалин теряла сознание.
Но, решив стать его партнершей, она в какой-то степени была к этому готова.
- Какие-то проблемы? - спросил Тамон с таким выражением лица, что стало ясно - он как обычно дразнит её. Девушканичего не ответила и сделала несколько глотков ледяной воды.
Как бы осторожна она ни была в принятии решений, редко меняла их.
Это было одно из ее убеждений.
- Много.
- Правда? Я так и думал.
Она ненавидела его лицо, которое так странно улыбалось ей раньше. Пока девушка думала, стоит ли наступить ему на ногу, тарелка мужчины снова наполнилась.
В отличие от предыдущей, это были легкие морепродукты. Она посмотрела на него, гадая, закончит ли наконец этот хищник свою трапезу.
- Это называется Сарфиш, её нелегко достать.
Он описал морепродукты на своей тарелке.
- Сарфиш… Это же устрицы?
- Да, они появляются только в это время года и очень популярны.
- Должно быть, они вкусные.
- Конечно.
Тамон захихикал, выбирая устрицу и укладывая её на маленькую тарелку девушки.
- Тебе стоит попробовать. У них интересный вкус.
Розалин не смогла побороть свое любопытство, поэтому разрезала ее пополам и положила в рот.
Она была очень нежной и имела пикантный вкус, возможно, потому что была так приготовлена. В кремовой текстуре она почувствовала что-то хрустящее, и Тамон был прав, это был довольно интересный вкус.
Она кивнула в знак согласия с ним, а он наблюдал за этой сценой с улыбкой на лице, подперев подбородок рукой.
- У этой устрицы есть прозвище. Разве тебе не интересно?
- Какое?
- "Крик невесты".
Весьма причудливо.
- Это значит, что она настолько хороша на вкус, что заставляет тебя кричать? И почему именно невеста?
Розалин взяла вторую половинку разрезанной устрицы и снова поднесла ко рту. Тамон, который смотрел на её губы, начал объяснять:
- Это блюдо обычно едят в первую брачную ночь. Съедая эту устрицу, невеста заставляет себя кричать по ночам...
- Кхх! Кха! - Розалин зашлась кашлем.
- И такая ситуация будет воплощена в жизнь. Хорошо…Сегодня мы сможем проверить, настоящее ли это прозвище.
- Тамон Кразис!..
Бывшая императрица посмотрела на него с ярко-красным лицом и с размаху бросила вилку, которую держала в руках.
Тамон увернулся от летящей вилки и громко рассмеялся.
Низкий смех разнесся по комнате. Розалин пнула его под столом, как в предыдущий раз.
- Ох…
Он засмеялся, когда она ударила его в прошлый раз, и снова засмеялся сейчас.
- Не могу поверить, что ты пнула меня по ноге. Какая непослушная любовница.
- Пожалуйста, заткнись.
- Как пожелаешь.
Кразис лукаво закрыл рот. Она быстро отвернулась в сторону и уставилась на волны, переливающиеся в солнечном свете.
Ей показалось, что вода, колышущаяся на ветру, похожа на нее, но она закусила губу и прогнала глупые мысли.
Тихим эхом раздался смех Тамона, словно он пытался сдержаться.
Ожившее сердце бешено билось.
Ронассо Башел торопливо пришел в особняк Тамона.
Он сказал камергеру, что у ему нужно поговорить с ним, но он все не появлялся.
- Неужели он утонул в горячей воде и умер… Почему до сих пор не пришел?
Ронассо торопливо обвел взглядом комнату. Прошло более тридцати минут с тех пор, как Тамон ушел мыться.
До прихода Ронассо мужчина уже вошел в ванну, так что прошло около сорока минут.
- Нет, он что, жених, который прихорашивается в первую ночь, или как? Почему так долго?
Прождав еще двадцать минут, Башел окончательно потерял терпение и уже собирался идти его искать.
Но тут дверь открылась и вошел промокший Тамон.
- Что такое? Зачем ты пришел в такое позднее время?
Тамон, чье лицо было уставшим по сравнению с ясным и чистым лицом Ронассо, выглядел малоприятно.
- Почему так долго... Погодите… Ты был в стране духов?
От приближающегося мужчины исходил прохладный, освежающий аромат. Он посмотрел на него с легким удивлением.
- Ты же говорил, что не хочешь использовать туалетную воду. А еще говорил, что тебе не нравятся травы.
- Люди меняются, знаешь ли. - сказал Тамон и сел, откинувшись на спинку дивана.
Его красивое лицо выглядело сегодня немного более взволнованным, но в то же время нетерпеливым.
- Да что за…
Когда Ронассо сузил глаза на едва заметную перемену в своем лучшем друге, Тамон нервно перебил его:
- Я думал, ты сказал, что это срочно. На что ты пялишься?
- О, точно. Ты знал, что Её Величество установила наблюдение и за моей резиденцией? Когда я шел сюда, то видел, как они прятались возле вашего дома.
- Забей, она не та, кто отпустит тебя только потому, что ты сердишься.
Башел чуть ли не подпрыгнул от беззаботных слов мужчины.
- А если она узнает?
- Она уже знает.
- О чем ты?
- Как?
- Она пришла сюда. Наше Великое Величество открывает чужие спальни не задумываясь.
- И что ты сделал?
- Я придумал быструю историю. Сказал, что привел рабыню, похожую на нее.
- И она тебе поверила?
- Если бы она мне поверила, то на улице не было бы людей, наблюдающих за мной.
- Ха…
Ронассо посмотрел в окно с пустым лицом.
Эти люди все равно не могли попасть внутрь высоких стен.
Личный эскорт Тамона настороженно следил за окрестностями, и тени, охранявшие его, тоже должны были наблюдать за ним.
В его личную резиденцию могли войти только с разрешения.
Даже король мог взять с собой только пять охранников, уполномоченных хозяином.
Это были отношения, скрепленные преданностью и доверием.
Королева показывала, что доверяет Тамону, так как сопровождает его минимальным эскортом, а он доказывал свою лояльность, позволяя королю входить в его резиденцию в любое время.
- Но она все равно установила наблюдение снаружи. Это действительно странные отношения - знать это и оставлять ворота открытыми безнаказанно.
Ронассо раздраженно расхаживал по комнате, ероша волосы.
- Если королева что-то заподозрит, правда может быть раскрыта в любой момент. Что ты собираешься делать?
- Если она узнает, кто эта девушка, то обязательно попытается причинить ей вред.
Королева, Теоранша Лантифу, ненавидела Танатос.
Слова "отвращение" было недостаточно. Да, это чувство было близко к ненависти.
Предшественник Танатоса заставил царя Амора преклонить колени перед ними и его братьями.
Тысячи и десятки тысяч солдат Танатоса смотрели, как король Амора встал на колени и поцеловал правителя империи в ноги.
Он спас жизни примерно 12 000 человек.
Несмотря на то, что они потеряли часть своей территории и некоторые плодородные острова, им удалось сохранить жизнь своим родителям, братьям и сестрам, старикам и солдатам.
Этот день был прозван Днем Скорби.
В соглашении, подписанном в тот день, Амору было обещано 100 лет мира.
Все закончилось жестоко из-за одного предателя.
Маркус.
Он предал свою страну, передал информацию и бежал в Танатос.
Именно Тамон нашел предателя, скрывавшегося у всех на виду, и казнил его.
Тот, кто контролировал мужчину, был не кто иной, как Тео.
В любом случае, королева ненавидела Танатос, и всех, кто связан с ним.
Поэтому он позаботился обо всех дипломатических мероприятиях.
Если бы стало известно, что Тамон тайно увез женщину, которая была императрицей той страны, то, каким бы важным не был этот мужчина, ему бы не удалось избежать конфликта с королевой.
- Не важно, насколько сильно она подозревает, все бесполезно, если нет подтверждения. Всегда есть люди похожие друг на друга.
Тамон выглядел безразлично, он скрестил ноги и достал сигару.
Мужчина искал зажигалку и положил сигару, которую держал в руке, в рот.
- А если найдут улики? Как ты думаешь, она сможет забратьеё?
Ухмыляясь, он откинулся на спинку дивана и поднял голову.
Кразис смотрел на воздух с вялым выражением лица, его поведение было несколько бессвязным.
Ну, а когда он не был таким?
Ронассо посмотрел на Тамона с некоторым беспокойством, а затем сделал шаг назад.
"Ну, он знает, что делать, лучше меня. Я не долженбеспокоиться..."
Башел достал маленькую шкатулку, которую прятал в кармане.
Когда крышка открылась, в ней оказалось кольцо с блестящим зеленым сапфиром. Взглянув на шкатулку, Тамон покачал головой и серьезно пробормотал:
- Ох, мне не идет зеленый цвет...
Он покраснел и посмотрел на Ронассо, как будто не понимал его.
Тот шокировано, но твердо ответил Тамону:
- С ума сошел? Это не тебе.
- Эта драгоценность принадлежит Амелии. Даже не думай об этом.
Амелия - дальняя родственница, которая была близка Ронассо с детства. Она ему как сестра.
Он искал подарок для предстоящей свадьбы Амелии, выбор пал на эту драгоценность с зеленым камнем.
- Тамон, ты должен это увидеть.
Мужчина достал записку, которая лежала под шкатулкой.
- Почему ты хочешь, чтобы я посмотрел на бумагу, а не на драгоценность?
Тамон недоверчиво посмотрел на Ронассо и развернул бумажку.
- Посмотри на последнюю страницу.
Когда он увидел надпись на этой странице, его глаза расширились.
- Где ты это взял?
- Роделг.
- Роделг, хах…
Немного дальше столицы Амора находился маленький и довольно обычный городок.
Город, не отличавшийся особой красотой и не развитый в плане сельского хозяйства и рыболовства, имел довольно много посетителей, но все это было ради ежемесячного рынка.
Дневной рынок назывался Морк, а ночной – Роделг, тампроводились аукционы.
Иногда там случались незаконные сделки и беспорядки, но это все равно было интересным местом.
По этой причине даже королевская семья терпела их.
Налоги, которые там платили, были велики.
Самое интересное в аукционе было то, что никто не знал, какой товар будет выставлен на торги, до самого начала аукциона.
Известно, что даже семья Мархичи, управляющая аукционным домом, не может участвовать в аукционе.
Это объяснялось тем, что они честно делили свой интерес к аукционному дому с другими семьями.
Иногда предметы были очень редкими, а иногда странными безделушками.
Но ни разу не было так, чтобы торги были скучными.
Интересно было также отметить, что неважно, когда и кто покупал какую-либо вещь, всегда происходил какой-нибудь инцидент.
Так было и на этом аукционе…
«В этой жизни. Сделай гравировку* до того, как взойдет шестая луна и пройдет двенадцатая ночь. И дай ей знать, что Железное Дитя пересекает море. Если Дитя не удастся спасти до того, как оно достигнет суши, её сокровище снова погибнет.»
Казалось, что с Ронассо и Тамоном вот-вот произойдет что-то очень интересное и захватывающее.
(П.п: Для того, чтобы помочь Тамону преодолеть его вспышки силы, превращающие его в монстра, необходимо осуществить процесс "гравировки", а именно - заняться сексом. Сделка между Розалин и Тамоном заключалась в том, что если Розалин делает «гравировку» с ним, он исполнит пять её желаний. Несколькими главами ранее, когда Тамон попросил её стать его партнером, он имел в виду попросить стать его "меткой", "выгравировать" его. И эта записка казалась прямым посланием Тамону и Розалин, чтобы они сделали "гравировку" в определенное время, и рассказать Розалин о ребенке, пересекающем море. Ребенок - это Арсен, у которого было её сокровище, был похищен и теперь находится на корабле, пересекающем море. Теперь вместо слова секс будет использоваться гравировка.)
Тамон потер свой гладкий подбородок, глядя на бумагу, которую дал ему Ронассо.
Он сузил глаза, как бы размышляя, а затем спросил своим характерным низким тоном:
- Ты когда-нибудь говорил кому-нибудь, что ищешь что-то подобное?
- Нет! Конечно, нет! Амелия сказала, что не хочет подарка,и я тайно готовил его для нее!
Даже если кто-то знал, что мужчина пойдет в Роделг, он не мог знать, получит ли Ронассо именно эту драгоценность.
Никто не знал, будет ли оно там.
Но это послание...
Жизнь, гравюра, смерть.
Речь шла о скрытых отношениях и их способностях.
Кроме того, язык послания - Хируша.
Как могло сойтись столько совпадений?
Нет, это не было совпадением.
Тамон приоткрыл сузившиеся глаза и уставился на изящный почерк на маленьком клочке бумаги.
Кто-то знал его секрет.
Кап-кап
Капельки падали с её белых пальцев на поверхность воды.
Розалин вошла в ванну одна, отказавшись от помощи близнецов. Девушка долго смотрела на капли, падающие сквозь её пальцы.
Она привыкла к тому, что её обслуживают, но теперь ей придется делать это самой.
Это была другая жизнь, и она хотела принять её. Поскольку она пережила грань отчаяния и не могла жить так же, как раньше.
Фух…
Розалин жарко выдохнула и погрузилась в теплую воду. Через открытое стеклянное окно она видела, как высоко в небе плывет луна.
Дул легкий ветерок, и тепло касалось её щек.
Вода была теплой и все тело было горячим.
"Это всего лишь гравировка".
Другой причины не было.
Сделка между ними.
Но почему именно так…
"..."
Розалин обхватила слегка дрожащие кончики пальцев.
В отличие от горячего тела, подушечки были холодными. Это был признак того, что она нервничает.
Нервничает? Но почему?
Она затаила дыхание.
Девушка не хотела показывать, что она волнуется из-за этого мужчины.
Но почему её тело такое горячее?
Она снова и снова брызгала водой на затекшие мышцы, чтобы расслабить тело.
Близнецы приготовили для нее кучу масел, но она специально не пользовалась ни одним из них.
Аранрозия намылила тело мылом, которое ей дали.
Словно снимая кожу, все своё прошлое, очень осторожно.
Она вытерлась полотенцем и туго завязала пояс своей тонкой ночной рубашки.
Розалин расправила плечи так, как будто впервые выходила на публику в качестве императрицы.
Сделка.
Да, это была просто сделка.
Контракт, вот и все.
Она шептала это про себя и шла по коридору к своей спальне, напрягая ноги.
Было ли это её воображение?
Ощущение сломанной ноги было немного другим.
Казалось, что хромота уменьшилась и в них появилась сила.
"Теперь я лучше понимаю некоторые вещи".
Розалин слегка покачала головой и медленно открыла дверь спальни. К счастью или к сожалению, Тамона в спальне еще не было.
Что мне делать?
Они подписали контракт, и сделка должна быть выполнена, а одной из сторон не было.
Она постояла немного, а потом медленно села на кровать. Вытянув спину, девушка с поднятыми глазами ждала, когда придет Тамон.
Потом Розалин подумала о тех днях, когда ей приходилось спать с императором.
Тогда она сидела так же тихо, ожидая Джиллоти.
В мягком кресле, поставленном рядом с большой супружеской кроватью, и ждала обещанного прихода императора.
Затем, очень поздно вечером, пришел пьяный Джиллоти.
Он подошел, хмуро глядя на Розалин, которая сидела, напряженно ожидая его.
[- Как, по-твоему, я должен брать тебя, когда ты такая бледная?]
Император лежал на кровати и суетился. Если он так изасыпал, это было счастье для Розалин.
Но иногда он не выдерживал и вскакивал, начиная грубо снимать с Розалин пижаму.
Не обращая внимания на слова девушки о том, что делать это нужно медленно, он просто клал её лицом вниз.
[- Не оглядывайтесь, императрица. Знаете ли вы, насколько пугающим может быть этот взгляд для мужчины? У вас несчастливые глаза. Фиолетовый - цвет мертвых. Вы - мертвый человек. Ваши эмоции, ваша радость – все это фальшивка, разве не так?]
Он выплюнул ей на ухо эти оскорбительные слова, схватилза волосы и толкнул в кровать. Девушка безответно вцепилась в плед и терпела все, стиснув зубы.
"Да. Я выдержала это".
Она должна была выдержать это.
Множество обязательств, которые лежали на её плечах.
Тревоги и заботы тех, кого она любила.
Горе и страдания людей, о которых должна была заботиться.
У нее было слишком много обязанностей, и она должна была жить с этим.
Это должно быть сделано.
Через открытое окно ворвался ветерок.
Она закрыла глаза и ощутила его, и вдруг почувствовала, что её плечи не такие тяжелые.
Так и есть.
Старая Розалин умерла.
Поняв это, она почувствовала облегчение.
Её лицо наконец-то расслабилось. Уголки рта слегка приподнялись, но она этого не заметила.
В этот момент девушка услышала его голос.
- Для меня это такая честь, что я даже не знаю, что делать, - произнес Тамон, тихо войдя в комнату.
Розалин повернулась, чтобы посмотреть на него, не выказывая никаких признаков удивления.
Он смотрел на нее, скрестив руки под аркой, соединявшей комнаты.
Девушка привыкла к подобным моментам.
Джиллоти, который смотрел на нее, когда она сидела на кровати в ожидании исполнения своего долга.
Голос императора был кошмарно запоминающийся.
В этот момент, спокойно глядя на нее, Тамон улыбнулся и медленно произнес:
- Тебе нужно…
Его красные глаза ни на мгновение не покидали её.
- Очень красивая, драгоценная и долгожданная...
С непоколебимыми глазами и голосом.
- И сидишь здесь, как подарок.
Голос мужчины вовсе не казался таким кошмарным.
По телу Розалин пробежала мелкая дрожь.
Тамон медленно подошел к ней.
- Ты так красива… Иногда мне кажется, что ты не человек...
Слово "красивая" щекотало мочки её ушей, как будто она никогда не слышала такого раньше.
- Не смотри на меня так. Я не сделал ничего, чтобы тебя испугать.
Неужели он не мог нормально управлять своей мимикой?
Казалось, что она не возражает против таких вульгарных слов.
Это было странно.
Розалин не знала, какое выражение он сделаетдальше, и это пугало её.
Девушка напрягла лицо, чтобы не выглядеть обеспокоенной.
Она не хотела, чтобы он увидел, что под неловким выражением лица скрывается напуганная Розалин, которую смутили его слова.
- Ты всегда мне льстишь.
- В этом мое очарование.
Затем Тамон очень мило улыбнулся.
- Давай выпьем. Чтобы расслабиться.
Кразис потянул её за собой, подняв бутылку в одной руке.
Он подвел её к небольшому столику, который стоялна просторной террасе.
В одном из ящиков он достал бокалы и поставилперед ней. Прозрачный напиток наполнил их.
Сначала он поднял свой бокал, а затем Розалин, немного колеблясь, подняла свой.
Тамон стукнул своим бокалом о её.
- За совершенную сделку.
Он опустошил сосуд одним глотком.
Девушка повторила за ним и выпила свой. Это было белое вино. Умеренно сладкий напитокобволакивал её рот.
Пока она рассматривала вино, бокал наполнился еще раз.
- Вот что они делают на Восто...
Он снова поднял бокал, и она без колебаний взяла свой.
Тамон, который смотрел на нее расслабленными глазами, вдруг игриво пробормотал:
- Я слышал, что это любовный напиток.
- Любовный?
- Это напиток для мужчины и женщины, вступающих в брак.
- А еще это напиток, который мужчина и женщина пьют перед тем, как провести ночь вместе, да?
Она не думала, что он знает другие значения. Розалин запоздало кивнула.
- Ага…
- Тогда это наш любовный напиток, не так ли?
- Теперь... Это похоже на романтический момент?
- Мое сердце бьется так быстро, и я подумал, что это романтично. Неужели я единственный, кто испытывает подобное? Это расстраивает...
Его непринужденные и лукавые слова привели её в недоумение.
Она покачала головой и спокойно ответила:
- Когда твое колотящееся сердце действительно разорвется, тогда я поверю в твои слова всей душой. Надеюсь, что ты сможешь как-то купить мое доверие.
- Как ты можешь говорить такие жестокие слова этими сладкими губами, которые столько раз целовали меня?
Как он мог сказать такие вещи, как "целовала" и "сладкие губы" в её присутствии?
Розалин почувствовала себя странно и смущенно, услышав эти слова.
Она пыталась говорить со спокойным лицом, скрывавшим легкий румянец:
- Твои слова легкомысленны. Говоришь как человек, не знающий стыда. Разве не знаешь, что нельзя произносить такое просто так? Если ты этого не знаешь, почему бы не научиться этому сейчас?
Девушка учила его манерам и этикету с лицом, которое старалась сохранить спокойным и собранным. Она не знала, что чем больше это делала, тем больше Тамону хотелось её дразнить.
Он уставился на маленькую, бледную Розалин, которая смотрела на него с серьезным лицом, и так же серьезно кивнул.
- Стыд… Почему ты продолжаешь искать то, чего у меня нет?
- Этого не может быть. Это должно быть где-то внутри тебя, так что ищи внимательно.
- Правда? Но почему я хочу говорить о твоих приятных стонах и прикосновениях твоего горячего языка, твоих губах...
- Тамон!
Она выкрикнула его имя и от удивления закрыла ему рот.
Аранрозия никогда не видела, чтобы кто-то так открыто говорил о таком разврате. Посмотрев на еёвыражение лица, Тамон сильно рассмеялся.
- Ты выглядишь так, будто хочешь задушить меня прямо сейчас.
- Это точно. Так что, пожалуйста, закрой свой непристойный рот хоть на минутку.
- Очень жаль. Это были такие чувства, что я мог бы комментировать их несколько дней.
- Еще одно слово, и я просто спрыгну с этих перил.
Ее лицо покраснело, и она решительно сжала кулаки. Увидев эту искренность в её глазах, мужчина наконец поднял руку и сказал:
- Ладно-ладно. Давай остановимся. Я больше не хочу видеть тебя в крови.
Розалин слабо вздохнула, наконец-то почувствовав облегчение.
Если бы он продолжил говорить такие вещи, еёголова бы лопнула от смущения.
Кразис заговорил с ней как обычно.
- Пока я не начеку, ты можешь попробовать задушить меня. Но не думаю, что ты сможешь сломать мне шею этими крошечными ручками.
- Я постараюсь.
Тамон негромко рассмеялся над её искренним ответом.
С приятным тихим смехом он поднял второй стакан.
Взволнованная девушка тоже наполнила и выпиласвой бокал. Холодное вино сладко растекалось по горлу. Один бокал не охладил её жар, поэтому она быстро опустошила следующий.
Напиток оказался более крепким, чем она ожидала, и после трех бокалов почувствовала опьянение.
Это было не так много, но уже достаточно, чтобы чувствовать себя хорошо. Наконец, напряжение Розалин постепенно исчезало.
Сейчас она не понимала, что возмутительная шутка Тамона помогла ей расслабиться.
- Может, выпьем еще?
Она хотела выпить еще немного алкоголя для своего сердца, которое билось очень быстро. Ей хотелось пить, как будто она проглотила что-то горячее.
- Стоп.
Тамон поймал её руку, когда она пыталась взять вино.
Нахмурившись, он со смехом покачал головой.
- Ты любишь алкоголь больше, чем я думал. Буду иметь это в виду. Но думаю, будет лучше, если ты будешь пить меньше.
- Почему?
- Ну, знаешь...
Он схватил девушку за запястье и крепко притянул к себе. Лица Тамона и Розалин тут же сблизились.
- Не расслабляйся слишком сильно, - пробормотал он, нежно проводя губами по её губам.
Тело девушки немного напряглось, как будто она поняла, что он действительно имел в виду. Она намеренно сказала более твердым голосом с серьезным выражением лица.
- Кто... Кто сказал, что я нервничаю?
Он ответил мягким смехом.
- Я. Ты так нервничала, но теперь тебе наконец-то стало легче. Так что...
Каждый раз, когда он говорил, их губы мягко соприкасались друг о друга.
- Давай ляжем в постель.
Розалин слегка приоткрыла нижнюю губу и потянулась к нему.
****
Засиял яркий свет.
Огромная сила вырвалась из него и влилась обратно, как бы прорываясь сквозь его тело.
Гравировка заключалась не только в отдаче силы.
Сколько он отдавал, столько же и вливалось в него.
Каждый раз, когда он сильнее входил в нее, маленькое тело Розалин содрогалось и она крепко сжимала его.
- Ах...
Её приоткрытые красные губы вздрагивали и дрожали, не зная, что делать. Тамон прижал девушку к себе, лизнул мочку уха и прошептал:
- Скажи мое имя, Аша...
(П.п: Новое имя Розалин было Аранрозия Аша)
- Тамон... Тамон!..
Сила мужчины заставила её талию изогнуться. Розалин искушала его своим ароматом.
Запах кожи, тепло тела сводили его с ума.
Такими темпами он превращался в безумца. Он мог сойти с ума от наслаждения.
- Аранрозия.
- Нет… Ох, нет!
Не в силах сдержать головокружение, девушкаукусила Тамона за плечо.
Кразис рассмеялся, как зверь, от восхитительной боли, которую причинили ему маленькие зубки, и крепко обхватил её обеими руками.
Мужчина повалил девушку вниз. Со вздохомраздался неприличный влажный звук.
Через открытое окно дул прохладный морской бриз, на их разгоряченных телах выступил пот.
Было слышно, как пот струится по коже, соприкасаясь с мелкими волнами воздуха, омывающими ее.
- !..
Сила Тамона проникла в Розалин очень глубоко. Так глубоко, что она достигла души девушки и засела прямо в её глубинах.
- Мой гравировщик, мой маленький океан.
Тамон впился в её приоткрытые губы. Он отыскал высунувшийся язычок и переплёл его со своим.
Дыхание Розалин наполнило его. Его грудь вздымалась от огромного удовлетворения, которое нахлынуло на него, как волна.
С твердостью, которую невозможно было сломить, он выгравировал себя в ней.
Чтобы ненавистные губы, которые говорили, что она никогда не полюбит его, однажды взывали к нему.
Чтобы все это тело, душа и воспоминания о наслаждении связали её навсегда.
- Я не отпущу тебя.
Крепкие руки Тамона крепко обняли Розалин.
- Никогда.
Он крепко держал её, чувствуя, как крошечное тело двигается внутри него, такое прекрасное, словно вот-вот рухнет.
Мужчина видел, как вздрагивает её тонкая шея. У него чуть ли не потекли слюни.
Чистая белая тонкая шея возбуждала его аппетит и похоть одновременно. Он не стал медлить и укусил её.
- Ах!..
Он оставил большой красный след, который был намного больше, чем следы от ее зубов.
Тамон обнажил зубы в полном удовлетворении, засмеялся и прильнул к её открытым губам.
Это было сладко.
Сладкий, освежающий вкус и аромат наполнил его.
Даже если бы он умер, откусив этот кусочек, тобыл бы слишком счастлив, чтобы отказаться от него.
Он кусал и лизал девушку пока белое тело не стало ярко-красным. Мужчина был удовлетворен, оставив свои следы.
Это была очень насыщенная ночь. Настолько, что голодный зверь рассмеялся.
- Так ярко...
Несмотря на то, что её глаза были закрыты, Розалин чувствовала блики.
Она отвернула голову, нахмурившись.
- Не хочу просыпаться.
Все тело было вялым и уставшим, но странно свежим.
Из-за этого девушке еще больше не хотелось открывать глаза.
Она не хотела просыпаться и чувствовать, что это ощущение пропадет.
Розалин не чувствовала никакой усталости, даже головной боли, которая была у нее каждый день с тех пор, как она присоединилась к королевской семье.
- Так освежает…
Ей это нравилось. Так сильно, что она уткнулась в одеяло, как ребенок.
В этот момент что-то горячее и тяжелое уперлось ей в бедра.
Большие, увесистые руки обняли её за талию, и что-то теплое и влажное скользнуло по плечам к груди.
- Ха...
Это было мягко, щекотно, приятно, но довольнораздражающе.
Она попыталась оттолкнуться, но оно притянулоеще сильнее.
- Я устала...
Толстая, твердая текстура на самом деле была довольно приятной, поэтому в конце концов она позволила ей сделать свое дело.
Позже она поняла, что это была человеческая кожа.
- Человеческая?
Глаза девушки тут же загорелись.
Тем временем, губы Тамона, оставлявшие следы, прошли по её плечу и спустились ниже ключицы, рядом с красивой грудью.
- Ах...
Иногда люди бывают настолько удивлены, что не могут подобрать слов.
Именно такой момент был сейчас у Розалин.
Это было настолько непристойно, что она не могла поверить в то, что увидела, как только проснулась.
Она никогда не думала, что увидит лицо Тамона, лежащее на её груди таким солнечным утром...
- Сейчас... Что?
Белая кожа, которая прошлой ночью была покрыта разноцветными пятнами, становилась все горячее и горячее.
Мужчина скривил уголки рта, улыбнулся и мягко произнес:
- Доброе утро.
Не слишком ли это неуместно для утреннего приветствия?
Глаза девушки становились все больше и больше, когда она смотрела на него с озадаченным выражением лица.
Это было связано с тем, что Тамон опускался все ниже и ниже, поддерживая с ней зрительный контакт.
Он приоткрыл губы и облизал её языком.
Затем он сразу же взял в рот её киску, красную от ночных мучений.
- Ааах!..
Ей показалось, что её глаза стали красными.
Бедра подергивались от тепла и мягких прикосновений к чувствительному месту.
С недоверчивым выражением лица она быстро оттолкнула Тамона.
Нет, она попыталась оттолкнуть его.
Пока Розалин не удивила покалывающая больвнизу. От неожиданности она вскрикнула с покрасневшим лицом:
- Не кусай меня!
Все еще не отпуская её, Кразис разразился смехом.
- Правда? Никто не выходил?
- Да. Никто еще не выходил.
- Это необычно. Каким бы большим ни был этот особняк, мы должны заметить её...
Амор был прекрасной страной.
Особенно когда времена года обычно были теплыми и солнечными, а люди редко сидели дома.
Было бы расточительством не насладиться такой прекрасной страной, землей и морем.
- Это странно. Она в тюрьме?
- Что?
- Да. Это возможно. Тамон довольно одержимый человек, поэтому он может запереть её и не выпускать на улицу.
Она кивнула, как бы придавая силу своим мыслям.
Теоранша Лантифу.
Она была нынешней королевой Амора, котораяукрепляла свое королевство быстро и решительно.
Власть, которой она обладала, также поддерживалась семьей Кразис.
Но это не означало, что отношения Тамона и Тео были доверительными.
Ни один из них не доверял друг другу, и даже если они верили, то знали, что все может измениться в любой момент.
Но, как бы то ни было, Кразис был не из тех людей, которые внезапно предали бы Тео.
Королева уже давно внимательно наблюдала за Тамоном.
Он был воинственным, но осторожным, его резкие движения пугали врагов, но часто улыбающееся лицо, напротив, делало его симпатичным.
В частности, его медленный голос, обладал способностью заставлять слушать вне зависимости от характера, пола и национальности.
Тамон был умным человеком, которому были интересны все науки, кроме тех, что связаны с государственным управлением, и особенно изучение множества иностранных языков и использование их для различных дел.
Он был надежен, как тысяча лошадей, но, когда такой человек становился врагом, мужчинадоставлял больше хлопот, чем кто-либо другой.
Заметив его в самом начале, Тео решила держать его рядом с собой, и, похоже, это пока срабатывало.
Она спасла своего брата, а Тамон отомстил своим врагам.
Это неплохо уравновешивало отношения, нокоролеве требовалась более сильная основа, чем эта.
Если это была его верность, то большего она и желать не могла.
"Если этого недостаточно, мы можем просто соответствовать нашим ожиданиям. Я понятия не имею, что чувствует этот парень".
Целью Тео было сделать Амор, сильнее, чем Танатос.
Для этого ей нужен был полезный человек по фамилии Кразис.
До сих пор было несложно "использовать" этот полезный человеческий ресурс в соответствии с предпочтениями Тео.
К счастью, для Тамона не было никакой конкретной цели.
Ему просто нравилось сражаться, соревноваться со своими противниками, будь то на поле боя или в зале переговоров.
Хотя он никогда не говорил об этом, его любимым противником была императрица Танатоса.
Тео слышала много историй о том, что она была чрезвычайно умна, но это не делало её особенной для него.
Она не была воинственной или боевой в своей дипломатии, и ей просто было достаточно хорошо использовать то, что она имела, правильно применяя защиту и нападение по мере необходимости.
- Это очень сложно, Ваше Величество. Сохранение баланса, действия в соответствии с поставленными целями и их соблюдение. Это нелегко, но она делает это очень хорошо. Вы не должны терять бдительность.
- Хм…
Тео хмыкнула.
Она никогда не теряла бдительности, но в конце концов её сместил император.
Хорошее впечатление со стороны не поможет. В конце концов, если перепутать все в голове, то все будет кончено.
Тео ненавидела Танатос. Ненавидела и считала несчастным.
Она до сих пор не забыла тот день, когда ее отец умолял Танатоса, бился лбом о землю. В доказательство союза была похищена ее младшаясестра, и никто до сих пор не знает, жива ли она.
- Лана...
Согласно версии Танатоса, Лана сбежала из академии сама.
Так не должно было быть. Молодая, но умная Лана никогда бы не сбежала из дома так безрассудно.
- Фух.
Тео стиснула зубы, все еще расстроенная мыслью о Лане.
Ее ненависть к империи росла с каждым днем.
- Я уверена, что скоро у меня будет шанс. Я уверена, что смогу.
Великой императрицы больше нет, и даже семья Сансет, которая поддерживала страну, исчезла.
Народ был разгневан, а император теперь находился в плохом состоянии. Глупый правительпошатнул фундамент страны, он не смог победить собственный эгоизм.
Высокомерие этого человека довело Танатос до гибели.
- Говорят, что род Сансет был уничтожен, но две семьи все еще остались. Я не знала, как Танатосу удается постоянно получать серебряных оленей.
Серебряный рогатый олень был очень важным зверем на континенте.
Возможно, это было из-за "божественного вмешательства", когда этот мир был неспокоен.
Однажды произошел "разрыв", и неслыханные чудовища стали заполнять мир.
Храмы каждой страны изо всех сил боролись с ними, но это было нелегко.
Небо, море и земля – везде были "разрывы".
К счастью, количество проникновений было не очень большим, но яд, испускаемый монстрами, был настолько силен, что трудно было одолеть каждого из них.
Самыми полезными предметами, используемыми для победы над этими монстрами, были рога и кожа серебряного оленя, божественные руды Лаксикон и Деметра, а также священные предметы.
Силы Бога хорошо помогали против монстров, но большинство людей, обладавших ею, были королевскими особами.
Им было нелегко выйти на передовую.
Поэтому рога и кожа серебряного оленя, а также количество Лаксикона и Деметры, которыми они обладали, были важным показателем обороны страны.
На днях Тамон принес ей серебряного оленя с рогами, который на самом деле был очень большим.
- Но почему я чувствую что-то странное?
Тео откинула голову назад, почесывая затылок.
На самом деле она не была гением.
У нее был здравый смысл, но было трудно манипулировать чем-то.
- Я думаю, это она. Красивая рабыня.
Это была рабыня Тамона, похожая на императрицу вражеской страны.
Тео всегда говорила это с гордостью. Она доверяла своим чувствам больше, чем голове.
А чувства все время указывали на эту девушку.
Королева думала о ней, как о той, в кого Тамон влюбился с первого взгляда. Но что-то беспокоило её, но она не могла понять, что именно.
- Все это подозрительно.
Самым странным был Кразис.
Тео никогда не видела, чтобы глаза мужчины были так полны желания. Она даже подозревала, что он гей.
Но как он мог так смотреть на рабыню, которую только что купил? На вид он был совершенно спокоен и мрачен, хотя о глубине его эмоций нелегко было догадаться.
- Не думаю, что это была любовь с первого взгляда или что-то в этом роде.
Такой взгляд был отнюдь не чувствами, возникшими за день или два. Тео была встревожена, по привычке прикусив внутреннюю часть губы.
- Странно. Что бы я ни думала, что-то не так...
Она с трудом отдышалась, встала и разочарованно потерла лицо.
- Продолжай наблюдать, и когда она выйдет наружу...
Тео на мгновение подумала о Тамоне, но быстро выбросила его из головы.
Что бы он ни делал с одной рабыней, Кразис не мог причинить вреда королеве. И самое главное, онникогда об этом не узнает.
- В любом случае, приведи её ко мне.
Тео была уверена, что сможет уговорить хотя бы одну рабыню помочь ей.
- Если она откажется... - приказала Тео с ухмылкой.
- Приведи её ко мне любыми средствами и методами. Даже если тебе придется похитить эту девушку. Если она и правда "рабыня".
Розалин держала в руке записку,
которую дал ей Тамон, и перечитывала её снова и снова.
"В
этой жизни. Сделайте гравировку до того, как взойдет шестая луна и пройдет
двенадцатая ночь. И дай ей знать, что Железное Дитя пересекает море. Если Дитя
не удастся спасти до того, как оно достигнет суши, её сокровище снова
погибнет".
Слово "жизнь" относилось к
Тамону.
Было ясно, что последнее предложение
относится к Джиллоти.
Потом был "Железное Дитя".
Розалин вспомнила Арсена.
Арсен был ребенком, брошенным
кузнецом.
Старый кузнец вырастил мальчика, но
когда ему исполнилось десять лет, старик умер, и ему пришлось отправиться в
приют.
Ребенок хорошо выполнял работу, но ему
всегда не хватало запаха железа. И после того, как он взял в руки меч, мальчик
только и делал, что тренировался.
- Железное Дитя…
Если эти слова относились к Арсену, то
сокровище - это священный предмет, который она доверила ему.
Розалин приняла решение.
- Я должна найти Железное дитя.
- Ты знаешь, кто это такой?
Она кивнула.
- Это ребенок, которому я доверила
сокровище.
После этих слов выражение лица Тамона
изменилось.
- Значит, слова, написанные здесь...
- Да, похоже, что кто-то знает о
ситуации. Поэтому мы должны поторопиться и найти реликвию до того, как ребенок
пересечет море.
Святые реликвии.
Они были так же важны, как и
способности. Всего было 6 реликвий Бога, которые, как гласят легенды, попали в
этот мир.
Предметы играли важную роль в борьбе с
монстрами, проскользнувшими через разлом. Также это было единственное, что
могло противостоять одаренным.
Конечно, род Сансет был полностью
уничтожен, а все сокровища, которыми они обладали, были конфискованы
императорской семьей.
Розалин знала, что это произойдет, и
заранее спрятала святую реликвию.
- Ребенка зовут Арсен. Он направлялся
в Лувр по моей просьбе. В послании упоминается море, и похоже, что его поймали
недалеко от Лувра... Но я не знаю, куда плывет этот корабль.
- Торговый месяц почти закончился, так
что даже если мы начнем искать его сейчас, то опоздаем.
Поразмыслив некоторое время, Тамон откуда-то
достал карту.
Он развернул её и указал на четыре
страны, которые окружали Талийское море подобно полумесяцу, и узкий пролив
Сентика за пределами моря.
- Есть только пять мест, куда ты
можешь отправиться на корабле с Лувра, но некоторые вожди Сентики уже насоздавали
проблем, так что это будет не Танатос. Остались только три страны - Амор, Орту и Мач.
- Будет нелегко добраться в Амор из-за
сложных проверок для входа в порт. Мач - самая дальняя страна от Лувра, так
что, скорее всего, он доберется до нас, когда торговый месяц закончится.
Розалин указала на Орту.
У Орту тесные связи с Нилуксом. Они
занимаются торговлей рабами, так что скорее всего, они поехали этим путем.
Тамон слегка склонил голову перед девушкой,
которая подняла на него глаза, как бы говоря: "Что думаешь?".
Он коротко улыбнулся и кивнул в знак
согласия.
Розалин нервно сжала кулаки.
- Арсен...
Почему я попросила этого ребенка об этой
услуге?
В то время она была изолирована и могла
умереть.
Но это было слишком - просить ребенка,
который скрывался, в тайне забрать сокровище.
Она хотела знать, где находится Арсен,
и не только ради святой реликвии.
Прежняя Розалин сумела бы узнать
местонахождение ребенка. Если бы только у нее были статус и власть императрицы.
Однако теперь она была без гроша в
кармане. Все, что у нее теперь есть, это…
Девушка посмотрела на мужчину,
стоявшего перед ней. Тамон, словно ожидая дальнейших слов девушки, вежливо
смотрел ей в глаза, не говоря ни слова.
Она спросила, не скрывая своих
переживаний:
- Ты можешь спасти это дитя?
Мужчина рассмеялся, как будто ждал этих
слов.
- Один месяц.
Он был единственным козырем бывшей
императрицы.
- Ровно через месяц я приведу его к
тебе.
Он поцеловал тыльную сторону её руки.
После той ночи Розалин стало трудно
смотреть на Тамона.
Что бы он ни планировал или делал, его
часто не было дома, иногда он возвращался домой весь в крови.
Девушка не ждала его.
Вместо этого она проводила весь день в
спальне Тамона. Точнее, в тайной комнате, спрятанной внутри его спальни.
Мужчина протянул ей связку ключей.
- Что это?
- Ключи от моего личного места.
- Разве этот особняк не твое личное
место?
- Это тайное место.
Он повел Розалин за руку в потайную
комнату в задней части своей спальни.
Маленькая дверь, которая открывалась
нажатием кнопки, спрятанной в ковре, и лестница, ведущая в подвал.
Возможно, комната была спроектирована
еще во времена строительства особняка, или это было просто подземное помещение,
но откуда-то пробивался солнечный свет.
В центре комнаты, куда проникал
солнечный свет, стояло несколько цветочных горшков.
Никто не смог бы зайти сюда, неужели
Тамон сам ухаживал за этими растениями?
Обдумывая всякие вопросы в своей
голове, Розалин отвела взгляд и оглядела книги и бумаги, которыми были
заполнены стены.
Огромный письменный стол, на которым
лежали ручки и бумаги, указывали на то, что этим столом активно пользовались.
- Я прихожу сюда, когда что-то планирую
или хочу побыть в одиночестве. Иногда я пользую её, чтобы избежать назойливых гостей,
- сказал Тамон и плюхнулся на очень удобный на вид диван, -Что ж, с этого
момента ты можешь использовать её для составления своего собственного плана.
Несмотря на то, что он только что показал
свое секретное место, мужчина, казалось, нисколько не колебался.
Нет, на самом деле, он смотрел на
Розалин так, как будто она была чем-то интересным.
В конце концов, у него был странный
характер.
Девушка проигнорировала пристальный
взгляд мужчины и оглядела секретный кабинет.
Первое, что она увидела, были книжные
полки.
Книги в его тайной комнате... Есть ли
что-то, что даст узнать его лучше, чем это, ведь книги, которые он прятал,
таили мысли и будущее, которые он скрывал.
Взгляд Розалин медленно пробежался по книгам.
«Он более любопытен, чем я думала.»
Одни из книг искали тайны истории, другие
вынашивали встречные вопросы, а какие-то смело ставили под сомнение революцию
или структуру власти.
Не было бы ничего хорошего в том, если
бы об этом узнали снаружи. Особенно тому,
кто был известен как сторонник короля.
Королеву и Кразиса связывала
абсолютная дружба. Это было известно, но может ли быть "абсолют" в
политике?
Отношения между королевой и её
подданными отличались от дружбы или любви.
Но когда доверие нарушено, встает
вопрос жизни и смерти. И судьба предателя будет безжалостной.
Розалин представила, как Тамон
опускает голову, и удивленно покачала головой.
Для нее не имело значения, обезглавлен
он или нет.
Она держалась на расстоянии, но, с
другой стороны, она понимала, что эту комнату нельзя обнаружить.
Так прошел день исследования его
тайного кабинета.
После этого дня девушка ходила
туда-сюда по его спальне, даже когда его там не было.
Иногда она засыпала в своей спальне,
когда было уже поздно или когда терялась в мыслях.
Конечно, никто её не останавливал.
Она была известна как рабыня...
- Не могу поверить, что я рабыня.
Новое обличье девушки было смешным.
Она недоумевала, как оказалась в таком
положении, но это не злило и не забавляло её.
Когда-то она уже была мертва. Розалин
отбросила свой статус и честь на снежном поле Танатоса.
Поэтому не имело значения, как
называлось это тело, которое было лишь внешней оболочкой.
Напротив, сбросив свое тяжкое бремя,
она даже почувствовала легкость.
Более того, никто из слуг в восточной
пристройке не смотрел на нее свысока.
«Они хорошо дисциплинированы.»
Слуги, которые выполняли поручения, и
даже рыцари, были организованными и достойно справлялись с работой.
Никто не отводил взгляд и не открывал
рот бездумно.
Они сосредоточились на своей работе,
занимаясь своими делами.
Благодаря этому Розалин могла свободно
проводить время в восточной пристройке.
Даже свободнее, чем в особняке семьи
Сансет до того, как стала наследной принцессой.
Она могла ходить босиком, если ей так
хотелось, и не стеснялась, если одежда была немного грязной.
Не нужно было беспокоиться о том, что
на нее кто-то смотрит, и не нужно было нервничать, что кто-то может её обидеть.
Не нужно было волноваться, что её
слова и поступки как-то отразятся на семье и близких друзьях.
Никто не предъявлял к ней строгих
требований.
Розалин подошла к балкону и уставилась
на океан. Бесконечные просторы поражали воображение.
«Если бы я умерла, не увидев этого, думаю, я
была бы разочарована. Если мир так велик, почему я всегда была заперта во
льдах?»
[- Императрица не в том положении, чтобы
неспешно прогуливаться из-за своей занятости.]
Каждый раз, когда она пыталась "растаять", Джилотти замораживал девушку снова и снова. Так, чтобы она
никогда не смогла выбраться оттуда.
Но теперь все иначе...
Она сама растопит этот лед.
- Мое Бедное Величество…
Наташа провела мягкой рукой по вспотевшему лбу Джилотти.
Последние несколько дней все было хорошо, но сегодня он снова упал в обморок.
Кашель начался месяц назад, а теперь у него поднялась температура.
Не было ни причины, ни признаков болезни.
Это была не простая простуда или травма.
- Ваше Величество. Даже храм не знает, как помочь. Мы можем только наблюдать и ждать. На все воля Божья.
Другими словами, неважно, был ли он императором, у него не было выбора, кроме как страдать.
К счастью, после такого тяжелого состояния в течение нескольких дней он снова встал на ноги, но потом все повторилось.
- Ваше Величество, вы стали таким худым! У Наташи сердце разрывается...
Она погладила его бледные щеки и лоб, а затем шею, повторяя при этом слово "бедный".
Джилотти, тяжело дыша, устало открыл глаза и посмотрел на нее.
- Таша…
- Ваше Величество.
Наташа крепко схватила тонкую руку императора.
- Как долго я спал?
- Прошло ровно двенадцать часов с тех пор, как вы упали в обморок.
- Конечно. Все это время ты... Защищала… Меня... Кхх!
Джилотти начал кашлять.
Наташа быстро отдернула руку, встала и принесла ему стакан воды.
- Тшш… Мое Величество, мой Джилотти. Конечно,я защищаю вас. Так что ни о чем не беспокойтесь и спите спокойно.
- Наташа... Наташа...
Мутные глаза Джилотти смотрели на измученное лицо Наташи.
Влажное лицо, на котором смешались любовь, беспокойство, тревога и вера.
- Любовь моя, я должен сделать тебя своей императрицей...
- Ох, Джилотти, меня это не волнует. Я забочусь о Вашем Величестве не потому, что хочу быть императрицей. А потому, что просто хочу быть рядом с Вами, когда вы больны или когда я нужна… - сказала Наташа с лицом, полным слез.
Она уткнулась лбом в его руки и, всхлипывая, пожала плечами.
Глаза Джилотти наполнились слезами, когда он посмотрел на её голову, которая слабо подрагивала.
Был ли когда-нибудь человек, который так сильно любил его?
Вовсе нет.
Наташа была для него словно освежающее весеннее поле.
- Я должен...
Голос императора стал тихим. Он снова заснул.
Наташа, которая всхлипывала, уткнувшись лбом в руку Джилотти, подняла голову. Как ни странно, еёглаза были сухими, будто она и не плакала.
Уставившись на мужчину, она похлопала его по сухой щеке.
- Не волнуйтесь, Мое Величество. Наташа обо всем для вас позаботится.
Она приподнялась. Её живот был уже круглым.
На первый взгляд, она была всего на четвертом или пятом месяце беременности, но когда она посмотрела на свой живот, он определенно выглядел так, как будто она была на седьмом или восьмом.
Это был не первый её ребенок, поэтому живот росгораздо быстрее… Наташа, прикрывавшая живот широкой юбкой, схватилась за открытую дверь и оглянулась.
Джилотти казалось, что она была с ним всю ночь, но этого не могло быть...
Это была просто удача.
Она пробыла в его комнате всего около пяти минут.
- Ваше Величество, вы не должны умереть. Никогда. Ради Наташи и ради наших детей.
Она ласково погладила свой живот и тихо выскользнула из спальни императора.
По всему замку были развешаны толстые гобелены, чтобы уберечься от холода.
На полу также лежали толстые ковры.
Из-за сильных холодов, начавшихся в прошлом месяце, каждый слой стал еще толще.
Благодаря этому шаги Наташи казались беззвучными.
Темные тени нависли над её лицом, которое былиподобно весеннему солнечному свету.
- Но что, если он действительно умрет?
Она не могла поверить, что сила Джилотти может быть такой бесполезной.
Она глубоко вздохнула, не скрывая своей жалости.
Скольких людей ей пришлось убить?
Казалось бы, эффективнее было воспитать хороших убийц.
Величина его силы была очень мала по сравнению с предыдущими императорами.
Каждый раз, когда она смотрела на мужчину, ей казалось, что этого недостаточно.
Она похлопала себя по круглому животу.
Пока этот ребенок не родится, и не будетобъявлено, что он ребенок императора, Джилотти не может умереть.
Девушка должна была сохранить ему жизнь любыми средствами.
Она выбрала его, потому что считала его самым сильным мужчиной, но было досадно, что он так ничтожен.
«Наташа разочарована, Ваше Величество.»
Пробормотала она про себя, стоя перед огромнымпортретом Джилотти в конце коридора.
«Я очень, очень разочарована.»
Оранжевые глаза Наташи, сиявшие теплом, как весеннее солнце, холодно смотрели на мужчину с портрета.
Это не были глаза человека, который ранее шептал ему слова любви. Это было естественно.
Она никогда не любила.
Любовь не имела для нее большого значения. Это был лишь способ изменить то, кем она была и как на нее смотрели.
Для девушки император был именно таким козырем. Фальшивая любовь с большим статусом.
Она не знала, умрет он или нет, но ей нужно было ускорить свои планы, ведь он был так слаб. Ребенка нужно было поднять до положения принца, а золотую жилу, принадлежащую императорской семье, вернуть в её личные владения.
Было бы неплохо, если бы она смогла возвыситься до положения императрицы, но это не обязательно.
Однако положение должно быть высоким.
Это не только позволит другим её детям унаследовать титул, но и даст ей преимущество, если придется бежать в другую страну.
«Я слышала, что Амор - лучшее место для жизни.»
Однако во главе королевства стояла женщина-король.
Говорили, что королева ненавидит Танатоса.
Для Наташи было проще, если у власти находился мужчина.
Достаточно было вызвать жалость, упомянуть их желания и узнать слабости.
Мужчины были очарованы Наташей Роанти, очаровательной девушкой с трагическим прошлым.
Обнимая её, они чувствовали свое превосходство, твердость и гордость.
Как будто они были её спасителями.
Девушка ничем не отличалась от червя, живя как паразит.
Она выживала тем способом, который сама презирала и ненавидела. И будет продолжать жить так и дальше.
Это не имело значения.
Если бы только она могла выжить любым способом, и жить так, чтобы не угрожали её детям, чтобы никто не мог игнорировать её...
Она была готова стать этим червем тысячу раз, десять тысяч раз.
Даже с таким положением дел она по-прежнему была известна высоким авторитетом в этой стране.
Наташа осторожно похлопала по своему круглому животу.
«Я буду самым могущественным человеком в этой стране.»
Так мать и её дети станут благородными членамиимператорской семьи.
«Эта Наташа станет частью королевской семьи Великой золотой империи Танатос!»
Она была единственной женщиной, оставшейся в этой императорской семье.
Но все же радоваться было рано.
Тот факт, что люди обладали разными способностями, ничем не отличался от истории о том, что они получили Божий выбор. У нынешнего императора Джилотти не было детей, а его единственная сестра была мертва.
Самая большая угроза исходила от брата предыдущего императора и дяди Джилотти, великого князя Лопеса. Однако ему было уже пятьдесят пять лет, и он не обладал никакой властью.
Немного беспокоило то, что у него было двенадцать детей, и все они дворяне, занимающиеместа в совете.
Тем не менее, это не шло ни в какое сравнение с мощным оружием, принадлежащим роду нынешнего императора.
Наташа снова осторожно похлопала себя по животу.
Ребенок зашевелился, словно почувствоватьтревожные мысли матери. Наташа с любовью посмотрела на него.
«Однако мы должны быть готовы к тому, что все пойдет не так.»
Как она могла бороться все это время, а потом вот так напрасно умереть?
«Думаю, на всякий случай лучше наладить связи с другими странами.»
Казалось, что Амор, который был враждебен Танатосу, подойдет.
Королева, которая ненавидела Танатоса, но она не будет ненавидеть страну в целом.
На самом деле, её ненависть была преимуществом.
«Полагаю, теперь мне следует обратиться к дипломату Амора – Тамону Кразису.»
Это был человек, которого она много раз встречала на банкетах, но который ни разу не взглянул на нее.
Он не раз попадался ей на глаза.
Мужчины Танатоса, как правило, были бледными и остроносыми.
Из-за холодной погоды они всегда носили толстую одежду, тело становилось больше и оно выглядело тусклым.
Предпочтительными были увлечения, связанные с офисной рутиной, а физическая работа была занятием для людей низшего класса.
Климат Амора был же противоположным.
Их мужчины были крупными и здоровыми, со смуглой кожей. Там было жарко, и они не боялись демонстрировать свои тела в легкой одежде. Они были сильными и неутомимыми и жили в месте, где всегда была хорошая погода, поэтому их характеры обычно были расслабленными и покладистыми.
Но мужчины Амора дикие и распущенные. Они говорят, что легко начинают отношения и так же легко расстаются. Брак - это священный семейный договор, так как же можно так легко начать встречаться?
Дамы сразу начинали шушукаться, когда появлялся Тамон Кразис.
Они смотрели на него, краснели и даже бродили вокруг него без причины.
«Дикая и распутная… Именно такая страна мне нужна.»
Ухмыляясь, Наташа стояла перед последней комнатой в коридоре.
Посмотрев на тяжелую дверь, она подняла бледную руку и постучала.
Дверь открылась, как будто её ждали.
- Наташа!
Человек, поспешно открывший дверь, обнял девушку.
Прижавшись к его груди, Наташа нежно расчесала золотистые волосы мужчины.
- Его Величество проснулся и не отпускал меня.
- Этот проклятый император!
- Тшш, будь осторожен, Роксон, это же императорский дворец.
Она мягко подтолкнула его внутрь.
Руки мужчины поспешили обнять Наташу.
- Император пал, и именно я, Роксон Бейк, вершу все государственные дела, так кто же может причинить мне вред?
Он говорил очень высокомерно.
- Конечно. Кто посмеет. Все именно так.
Наташа слегка прислонила голову к его плечу.
Роксон обнял Наташу.
У него были светлые волосы, зеленые глаза и высокая, стройная фигура.
Его трудно было отличить от императора.
Конечно, черты его лица немного отличались от самого красивого мужчины в империи.
Маркиз Роксон Бейк.
Он был дальним кузеном императора. Мужчинабыл очень умен и амбициозен, и с помощью своих родственников стал премьер-министром.
Его амбиции и жадность Наташи объединились.
Странно, но сколько бы ночей она ни провела с императором, она так и не забеременела.
В качестве лучшего варианта Наташа выбрала маркиза Роксона Бейка, дальнего родственника императора. Поглаживая свой округлившийся живот, она прошептала ему на ухо.
- Вы ведь поможете моему ребенку стать императором?
На слова Наташи, Роксон уверенно улыбнулся и поднял подбородок Наташи, их губы сомкнулись.
- Конечно, Наташа, тебе не о чем беспокоиться. Все будет хорошо.
Она улыбнулась, почувствовав облегчение от слов Роксона. Да, о ей чем беспокоиться?
Императрица, которая была как бельмо на глазу, умерла, а император, на которого больно смотреть, прикован к постели.
Как сказал Роксон, все будет хорошо.
Все будет так, как хочет Наташа...
Вшуух
Порыв ветра быстро пронесся мимо.
Мужчина не мог определить, что это за звук, но онзаполнил всю территорию особняка Тамона.
Он звучал так пустынно, что можно было подумать, будто это плачет женщина.
Идя по коридору, мужчина смотрел в окно на темное пустое небо.
Когда-то он уже слышал звук такого холодного ветра.
Однако этот был еще более грубым, звук сурового снежного ветра Танатоса.
Неужели прошло уже три года?
Конечно, Кразис был не из тех, кого беспокоят плачущие в углу дворянки.
Скорее, он поспешил, боясь, что кто-нибудь его поймает.
Стараясь избегать дворян, мужчина наткнулся на пару влюбленных, наслаждавшихся тайной встречей.
Притворившись, что не видит их, он свернул с дороги.
Тамон зашел в дальнюю часть главного дворца.
Он пытался выбраться оттуда как можно быстрее, но тут его внимание привлек проблеск серебристых волос.
Он подумал, не она ли плакала?
Новая императрица Танатоса.
Женщина, которая была вынуждена занять пост императрицы, когда предыдущий император умер и новым правителем стал его единственный никудышный сын.
Любопытство привело его к ней.
Девушка стояла на террасе, далеко от банкетного зала.
Его догадка оказалась верной. Это была она.
Императрица Танатоса внимательно глядела на небосвод.
Она долго смотрела на заснеженное небо. Он видел её красное, застывшее лицо.
Мужчина подумал, что девушка плачет, но этот голос не плакал, а пел.
Это была традиционная песня Танатоса, которую он никогда раньше не слышал.
Легкая мелодия, которую пели дети, тихим эхом отражалась в тонком голосе.
По какой-то причине Тамон не мог оторвать глаз от фигуры перед ним.
Женщина, стоявшая рядом с императором, была похожа на холодный, твердый кусок льда, в то время как женщина, стоявшая одна, была похожа на снеговика, стоящего на солнце.
Как снеговик, медленно тающий под лучами солнца, опасный и прекрасный.
Прекрасный?
Это было слишком личное чувство, чтобы относить его к императрице другой страны.
Тамон слабо рассмеялся и повернулся, чтобы уйти.
[- Шарлотта, можешь передать мне мой напиток?]
Нежный голос, которого он никогда раньше не слышал…
[-…]
Из вежливости дворянина он должен был показать свое присутствие и сказать что-нибудь, чтобы она не перепутала его с другими.
Но Тамон не мог этого сделать.
Вместо этого, чуть более осторожно, он протянул ей напиток.
Возможно, потому, что было темно, а возможно, потому, что она, конечно, не ожидала увидеть здесь другого человека.
Она лишь слегка наклонила голову в сторону и поблагодарила.
Судя по негромкому и нечеткому произношению, казалось, что она уже немного пьяна.
Розалин пила крепкий напиток со льдом и вдруг улыбнулась.
[- Кстати, если уж на то пошло, этот человекдействительно сошел с ума.]
[- ...]
[- Как он смеет пытаться забрать шахту Гарольфа из этой страны? Его Величество тоже не лучше. Как он мог повестись на кристаллическую соль? Я сказала ему, что эта шахта имеет большую потенциальную стоимость...]
Тамон молча слушал её слова, его глаза сузились от удовольствия.
Шахта Гарольфа была частью горного массива к востоку от Танатоса, он пытался тайно забрать еёна сегодняшней утренней встрече.
Так что человек, которого императрица назвала "сумасшедшим" - это он сам.
«Я думал, тебе все равно. Но, похоже, тысчитаешь меня сумасшедшим.»
Несмотря на чувство, что он уже должен отвернуться, ему было сложно двинуться.
В голове проскальзывали мысли, что он должен уйти, но мужчина просто стоял, делая вид, что ничего не слышит.
Это все она виновата.
Это она виновата в том, что он так прячется в её собственном замке.
«Да, я должен быть более осторожным.»
Несмотря на её холодную внешность, она казалась немного беззащитной.
Но на утреннем собрании она воздвигла целую ледяную стену.
[- Не одобряется. Таков закон Танатоса, император единолично не может распоряжаться императорской собственностью, поставленной на учет. Поскольку я, императрица, не одобряю эту сделку, этот договор официально не действителен. Кроме того, если вы попытаетесь еще раз решить вопрос подобным образом на встрече без меня, я откажусь от всех будущих встреч с Амором.]
Ровная шея и холодные фиолетовые глаза.
Тамон сталкивался с десятками и сотнями вельмож во время своей работы.
Новая императрица Танатоса не была лучшей из них, но в ней было что-то такое, что леденило сердца людей.
Но...
[- Шарлотта, ты слышала? Говорят, что когда полная луна большая и падают снежинки - это спускаются души...] - сказала она, протягивая руку к рассыпающимся снежинкам.
[- Сегодня годовщина смерти моего дедушки. Ох, дедушка... Интересно, он здесь?]
Кразис никогда не знал, что женщина, которая всегда выглядела холодной, может быть такой уязвимой, когда рядом никого нет.
[- Я хотела хотя бы раз сказать, что мне следовало послушать дедушку, но... Когда он придет?]
Он хотел еще немного понаблюдать за ней, но мимо проходили люди, и ему пришлось спрятаться.
После этого он больше не общался с императрицей.
Кроме того, что они сталкивались друг с другом, они никогда не разговаривали наедине.
Никто из них никогда не смотрел на другого с симпатией.
И все же Тамон продолжал глядеть на нее.
Она все время завораживала его. Бывали моменты, когда он намеренно пытался привлечь вниманиеимператрицы, но все было безуспешно.
Иногда он восхищался ею, иногда ему было жаль её.
Его притягивало к ней как сумасшедшего. Иногда он пытался убежать, говоря, что ему все надоело, но в конце концов он снова и снова возвращался к этой девушке.
Она была женой другого человека, императрицей вражеской страны.
Тамон утешал себя тем, что он не более чем заинтересован, но, возможно, уже тогда он…
...
Мужчина остановился перед дверью в комнату Розалин.
Её голос звучал у него в голове несколько дней назад, когда он стоял, придерживая дверь.
[- Почему я должна все время отдавать свое тело твоему? Жизненная сила… Похоже, в этом нет никакой нужды.]
В свободное время он целовал её лодыжки.
Но они были не единственным местом, которого касались его губы.
Он оставлял свои следы везде, куда достигал его взор.
Это были следы похоти Тамона, но этим он также вливал свою жизненную силу в нее, ведь девушка еще не восстановила свои.
Желание возбуждало его.
Оно побуждало его привести все имеющиеся у него оправдания, чтобы удержать Розалин.
Нужда? Она говорит так потому, что не знает.
Он нуждался в ней каждое мгновение.
Его вновь окрепшее тело хотело её больше, чем когда-либо прежде, и даже вид красных губ девушки мучил его жгучей жаждой.
Он правда нуждался в ней каждое мгновение. Отчаянно нуждался.
Если бы он мог, он бы не выпускал Розалин из своих рук.
Нет, он не хотел выпускать её никогда.
- Но Мое Величество (Розалин) не поймет...
Ухмыляясь, Тамон достал свой кинжал.
Он несколько дней готовился к отъезду, но просто обнять её и переспать с ней было недостаточно.
Он порезал кинжалом руку со спокойным видом.
Этого было слишком мало.
Чтобы добиться душевного спокойствия Розалин, сбить её с толку, этот порез должен быть…
Острый край лезвия проделал длинную, глубокую рану от внутренней стороны локтя до запястья.
- Мой господин...
- Не подходи.
Темная тень, охранявшая Тамона, появилась в панике от того, что он ранил себя.
Мужчина остановил его.
Тень молча скрылась в темноте.
Кразис приложил еще немного силы к руке, в которой держал кинжал. Рана стала глубже. Крови становилось все больше.
Он грубо обмотал рану носовым платком и бросил нож, который держал в руке, в темноту.
- Позаботься об этом.
Темнота коротко дрогнула, и Тамон открыл дверь одной рукой, его носовой платок окрасился в красный цвет.
Панический взгляд Розалин упал на него, когда он приблизился.
- Что случилось с твоим оружием?
- Внезапное нападение, ассасин.
- Что…
- Я истекаю кровью. У меня кружится голова…
- Бесстыдник.
Тамон пожаловался самому себе в голове, вздохнул и подошел к ней, протягивая руки.
Её фиолетовые глаза были восхитительны даже в такой панике.
У него возникло ощущение, что, возможно, он действительно был сумасшедшим.
Как он мог каждую минуту пытаться привлечь внимание этой женщины?
Как и почему он такой сумасшедший, если у человека нет ни малейшего намерения делать это?
- Вылечи меня...
Взглянув на него, Розалин со вздохом подошла к нему.
Глядя на нее, у него возникло ощущение, что его безумная жизнь не так уж плоха.
Если бы она была достаточно сумасшедшей, чтобы не бояться его, достаточно, чтобы не знать о его собственном безумии…
Было ли бы это нормально?
Самым теплым регионом Танатоса был юго-восток.
В центре Кралтурианских гор, на северо-западе находилась столица Берн, а на юго-востоке - Ноэм, где было развито рыболовство.
В Ноэме было много земли, но мало хозяйств.
Несмотря на то, что это самый теплый регион в стране с суровой зимой, пересечь Кралтурианские горы было очень трудно.
Но те, кто однажды перешли горный хребет, уже не возвращались обратно.
Они оставались в Ноэме, простом, но теплом и мирном местечке.
Имперский контроль был слабым, поэтому, пока правитель этого места был хорошим, они могли жить без каких-либо проблем. Изначально Ноэмом правил виконт Тульп.
Пять лет назад его владения разрушились из-за цунами, и он разорился, потратив все деньги на восстановительные работы.
Таким образом, право собственности на землю изменилось, и её купил граф Паглиш.
Семья Паглиш была центральной аристократией, и им принадлежала область Ламиноа, недалеко от столицы.
Ламиноа был богатым регионом, где выращивали бобы и репу.
Это была ни большая, ни маленькая держава, и репутация у нее была неплохая.
Графиня Паглиш была хорошо известна как доверенное лицо императрицы, но это не значит, что она получала от неё большое жалованье.
Однако у графини был хорошее чутье на землю, и она добивалась успеха на каждом приобретенном участке.
Всякий раз, когда она покупала ферму, на следующий год всегда был хороший урожай, акогда женщина покупала горный хребет, в горах что-то обнаруживали.
В этом районе были найдены железная руда, серебро и золото, и даже горячие источники.
Некоторые говорили, что императрица могла передавать эту информацию своей близкой фрейлине, но графиня Паглиш воздержалась от каких-либо комментариев.
Так или иначе, Ноэм был одной из земель, которые приобрела графиня.
Все следили за тем, что нового произойдет в Ноэме, но ни через полгода, ни через год никаких новостей не было.
Так прошло два года, Ноэм уже никого не интересовал, ведь были проблемы серьезнее. Император убил императрицу, а развратная любовница императора родила от него ребенка.
Это было настолько ужасное событие, что года, а то и нескольких лет суеты и слухов было бы недостаточно.
Никто и не заметил, что графиня Паглиш, доверенное лицо императрицы, исчезла из общества без чьего-либо ведома.
Это был трехэтажный особняк, построенный на невысоком утесе, в ярких лучах солнца.
В задней части особняка стояли качели, сделанные из ветвей огромного сезонного дерева.
Анна сидела на качелях и смотрела на море.
Это был тот самый участок, который Розалинискала для покупки.
С него открывался вид на океан, тут было не слишком холодно, плюс он находился на небольшом расстоянии от столицы, поэтому Анна с радостью купила для нее эту землю.
Это было несложно и стоило радости Розалин.
Но человека, который хотел этого, больше здесь не было, и она была единственной, кто остался смотреть на это пустое море.
[- Мне жаль, Анна. Наверное, я была слишком мягкой с ними. Вот почему со мной происходит все это.]
[- Ваше Величество…]
[- Смело покидайте этот дом… В самое безопасное место, далеко отсюда. Очень далеко.]
[- Ваше Величество.]
[- На всякий случай я приготовила все, что вам понадобится, в приморской резиденции в Ноэме.]
[- Почему вы так говорите? Как я могу?..]
Последний разговор с Розалин ясно звучал у неё вголове. И последние слова, которые она сказала ей.
[- Уходи, Рози.]
Анна еще раз мысленно повторила эти слова про себя. Слезы, которые она сдерживала, потекли по щекам, холодный морской бриз коснулся её глаз.
Как и говорила Розалин, в особняке Ноэма было все, что ей нужно.
Способ защитить свое состояние, новая личность, которая позволила бы ей отправиться куда угодно, и даже несколько документов, которые позволили бы ей защитить семейный дом Анны, Ротрега.
Граф Паглиш бросил Анну, как только императрица прервала свой брак.
Изначально супруги поженились не по любви, а просто ради связей.
Однако за это время они жили не так уж плохо.
Анна была самой важной фрейлиной императрицы. Она также ценила способность Анны приумножать её богатство.
Но когда императрица была смещена императором, должность фрейлины стала самой опасной.
Граф Паглиш выгнал Анну, чтобы он и его семья смогли выжить.
["Таков путь. Ты можешь идти, куда захочешь. Можешь вернуться в дом своих родителей или уехать далеко-далеко, но тебе придется оставить все богатство, которое ты накопила как графиня Паглиш".]
Если бы она не последовала совету Розалин и сразу не вывезла больше половины богатств, она бы точно разорилась.
Девушка покинула столицу, разочарованная холодной двуличностью своего мужа.
Ноэм был участком земли, который у нее вот-вот могли отнять, если бы она не позаботилась об этом заранее.
Бывшая графиня была рада, что смогла защитить его.
- Я не хотела приходить сюда одна...
Это был океан, о котором так мечтала Розалин.
Ее особняк особенно эффектно смотрелся на фоне восходящего солнца.
Если бы Рози увидела это, она бы, без сомнения, радовалась, а её чистые белые щеки стали был красными…
Анна не могла избавиться от чувства пустоты.
Несмотря на то, что она была жива, она не чувствовала себя таковой. Ей казалось, что она проваливается в болото пустоты и задыхается.
- Каин…
(П.р: брат Розалин)
Если бы она дождалась его, несмотря на конфликт с матерью, возможно, они оба были бы сейчас здесь.
Не попав в грязную схему Наташи, Розалин, Кейн и она могли бы вместе приехать сюда на летние каникулы.
Это были лишь нелепые фантазии…
Даже если бы она вышла замуж за Каина, несостоявшийся император ни за что бы не оставил свою жену в покое.
Он бы любыми способами столкнул Розалин и Каина в могилу.
Скорее всего, он не смог бы преодолеть свой комплекс неполноценности и хотел бы убить свою жену и всю её семью.
Но это не имело значения, потому что, по крайней мере, она прошла бы этот путь смерти вместе с ними.
- Как я могу быть единственной, кто выжил…Какой, черт возьми, смысл в этой жизни?
Анна медленно поднялась с качелей и встала перед обрывом.
Розалин оставила ей фальшивое имя и огромное состояние.
[- Если со мной что-нибудь случится, надеюсь, ты с радостью воспользуешься всем этим.]
Реальность, которую Розалин передала девушке, была всем имуществом, которое она получила от своей семьи.
200 000 гектаров земли на востоке, десятки миллионов золотых счетов, даже драгоценные артефакты.
- Когда она все это подготовила? Знала ли она, что умрет? Она должна была сначала подумать о побеге! Она должна была!
Нет.
Анна лучше всех знала, что императрица не была человеком, который ставил собственную безопасность на первое место.
Когда восьмилетняя Анна, залезла на дерево во дворе и упала, маленькая Розалин заслонила её своим слабым телом.
И даже своему дедушке, которого Рози любила и боялась больше всего на свете… Она никогда не рассказывала ему, что они с Анной залезли на дерево и упали.
- Я залезла на него одна. Просто так. Я просто ребенок, который любит иногда пошалить, дедушка.
Если бы Розалин проболталась об Анне, дедушка накричал бы не только на родителей девочки, которые не смогли воспитать её должным образом, но и на родителей Анны.
Вот таким страшным и строгим был этот мужчина.
Розалин больше всего любила своего грозного дедушку.
Тем не менее, она не выдала девушку.
Рози была обычным ребенком, а стала такой взрослой…
Самая надежная подруга Анны, которая делилась бесконечной любовью с теми, кто был ей дорог.
- Мое Величество… Что мне теперь делать?
Анна медленно двинулась вперед.
У нее не было хозяина, которому она присягала на верность. Не было друга, с которым она делила свою жизнь. Не было спутника, которого она клялась любить.
Не с кем было разделить радости и горести, жизнь была сплошной пустотой.
- Поскольку мне не нужно беспокоиться о заработке на жизнь, я просто тону в депрессии.
Анна знала это, но не могла из нее выбраться.
У нее не было сил выбраться из этого состояния.
Неплохая идея - впасть в меланхолию и довольствоваться жизнью в пустоте, как высокомерный и слабый дворянин.
Кто мог как-то возразить ей?
Анны Паглиш больше не было, а жизнь Анны Ротрега потеряла смысл.
Глубокая депрессия увлекла девушку в бесконечную тьму.
Она терпела все это время, ждала чего-то, не зная зачем, но теперь ей хотелось остановиться.
Анна подошла к краю обрыва.
Море, как и вчера, тихо колыхалось.
Анна медленно подошла к нему, оно ласково манило её к себе.
- Леди!
Няня Анны, Руанда, громко закричала.
- Остановитесь, пожалуйста, остановитесь, госпожа! Письмо! У меня есть письмо для вас! Госпожа!
- Письмо?
Слово "письмо" заставило Анну остановиться на месте, но было уже слишком поздно.
Подул прохладный ветер.
Жуткая энергия смерти тянула её вниз с обрыва.
Медленно, медленно, её тело накренилось.
- Нет!
Анна, которая раньше была готова прыгнуть навстречу, начала сопротивляться.
Она увидела руки Руанды, тянущиеся к ней с взволнованным лицом.
Печать желтого письма, которое держала женщина, привлекла её внимание.
Она не знала почему, но точно знала, что должна увидеть его.
- Нет!!!
Анна извивалась, падая и цепляясь за край обрыва.
Земля рассыпалась, роняя пыль в море. Она тяжело сглотнула, пока её руки прокладывали себе путь вверх по краю обрыва, на котором она едва держалась.
- Ох, госпожа!
Руанда подбежала и схватила Анну за руки.
- Хаа... Мгх!
В мгновение ока холодный пот полился по спине.
Анна обняла Руанду дрожащими руками.
- Нельзя подходить так близко к этому краю. Вы не ранены?
- Я в порядке. Но, Руанда, что это за письмо?
На вопрос Анны няня протянула ей письмо.
Девушка дрожащими руками быстро вскрыла письмо.
Возможно, из-за того, что она чуть не умерла, сердце бешено билось.
«Хозяйке леса розовых роз»
Как только Анна прочитала первое предложение, еётело задрожало. Знакомый красивый почерк заполнил белую бумагу.
- Ах!
Она разрыдалась, не в силах прочитать даже половину письма.
- Это невозможно. Это невозможно… Это не имеет никакого смысла…
Ей очень хотелось, чтобы этот бред оказался реальностью. Она надеялась, что это не ложь и не сон.
- О, Боже!
Вот что значит облегчение… Когда сердце, разбитое на тысячу частей, соединяется в едино.Грудь Анны затрепетала от нахлынувших эмоций.
Она прижимала письмо к груди и непрерывно плакала.
- Что случилось, мисс? Пожалуйста, перестаньте плакать. Почему вы так сильно плачете?
Руанда, которая тоже была в слезах при виде бывшей графини, внезапно обняла девушку и многократно похлопала её по плечам.
Анна, словно в бреду, бормотала одни и те же слова.
- Она жива... Она жива. Она жива! Рози... Розалин жива!
В тот день, когда Розалин решила сделать гравировку с Тамоном, она сразу же написала письмо Анне.
Зная её, она бы решила остаться в одиночестве, даже если бы у нее были всевозможные золотые и серебряные сокровища.
- Ох, мне следовало поторопиться раньше. Я должна была попытаться помочь как можно большему количеству людей, вместо того чтобы позволить смерти разъедать меня. Чувствую себя идиоткой. Не могу поверить, что забыла о людях, которых оставила...
Розалин смотрела на море и винила себя.
Она попросила доставить письмо самого быстрого и скрытного почтальона через Тамона.
Но даже при самой быстрой доставке письмо едва успело бы дойти от Амора до Танатоса, не говоря уже о Ноэме на юго-восточной окраине Танатоса.
- Анна, давай узнаем.
Как бы срочно это ни было, она не могла отправить письмо со своим именем.
На случай, если письмо потеряется, Розалин использовала псевдонимы и шифры, которые они обе любили использовать в детстве.
Например, Анна была юной леди из леса розовых роз, а бывшая императрица - фермершей с морковной фермы.
А когда появлялся Каин, то он был изгородью из шипов.
Девушка не могла вспомнить, как они придумали эти имена.
Но тогда они были детьми, и смеялись друг над другом, говоря, что имена прекрасно подходят им.
Воспоминания о том времени всегда сияли в глазах Розалин, словно драгоценный камень, который никогда не терял своего света.
Это были прекрасные воспоминания, которые она унесет с собой даже в могилу.
Она отвлеклась от созерцания моря и посмотрела на белую бумагу, заполненную черными буквами.
Письмо было отправлено в Махан.
- Пожалуйста, мне нужно, чтобы она все еще была там.
Розалин быстро написала письмо.
- А теперь…
Розалин достала еще один лист бумаги. На этот раз было написано не письмо, а подробное описание структуры власти Танатоса.
Самыми важными людьми были те, кто мог быть ей полезен.
Семья Сансет исчезла, и теперь в империи оставалось два столпа.
Одним из них был герцог Гертиум, которого прозвали Имперский маяк, а другим - маркиз Гелио, правитель северо-западного региона.
Как и подобает его прозвищу, герцог был слепо предан императорской семье Танатоса. Так продолжалось даже спустя поколения.
Бывший герцог Гертиум отрезал одно свое ухо в знак того, что он прислушивается исключительно к словам императора.
Многие дворяне приближались к Гертиуму, но его глаза и уши были обращены только к императорской семье.
Эта преданность без условий была ближе к вере, чем к обычным теплым отношениям.
Они отказывались думать и принимать решения самостоятельно и просто выполняли приказы хозяев, которым служили.
Предыдущий глава семьи запомнился именно этой чертой, да и нынешний не сильно отличался от своего отца, когда дело касалось преданности.
За исключением одного случая, произошедшего три года назад.
"Хенрик Альпатио".
Он ослушался приказа императора.
Розалин с трудом написала Хенрику.
Он не был таким уж великим человеком, а заурядным провинциальным самодуром без особых достижений.
Он был учителем Персо Гертиума.
Несмотря на то, что он был учителем герцога, Альпатио не обладал гениальными способностями.
Однако благодаря его заинтересованности Гертиума, он смог заложить в него основы мастерства фехтования.
Он был учителем Персо ровно пять лет, с восьми до тринадцати лет.
В то время кроме Хенрика было много других мастеров, но Гертиум всегда выбирал именно его.
Но потом пошла черная полоса. Смерть его братьев, которые по приказу отца ухаживали за императором.
Мать была в депрессии после потери детей одного за другим.
Для Персо, который был самым младшим, этот период, должно быть, был очень трудным.
Он стал еще более жестоким, поскольку боевые искусства давались нелегко.
Хенрик был единственным человеком, который открыл ему свое сердце в трудные времена.
Мастер, который выходил с ним в поле, читал с ним книги и заботился о нем, когда тот болел.
Хенрик был для Персо наставником, отцом, братом и спасением.
Итак... Слабым местом Персо Гертиума был Хенрик Альпатио. Нужно было прикарманить имперского сторожевого пса. Однако Персо также знал, что Хенрик - его слабое место, поэтому тщательно оберегал его.
Розалин даже не знала, где он сейчас находится, но она уже знала того, кто мог бы с ним связаться.
Гэри Ротрега, известный как один из лучших друзей Хенрика.
Он был отцом Анны и лучшим другом отца Розалин.
Гэри всегда отличался хорошими связями и доступностью. Говорили, что в 38 провинциях огромного континента Танатос не было ни одного дворянина, который не знал бы его.
Среди десяти человек, которые считались особенно близкими к нему, был и Хенрик.
- Анна...
Девушка оставила это задание ей.
Она была бессердечной лучшей подругой, которая внезапно поручила Анне работу, пока та еще не отошла от шока.
Однако девушка знала, что та точно согласится на её просьбу.
Часто говорили, что Танатос прогнил, но все же это была страна, которая продержалась тысячу лет.
Держава, продержавшаяся тысячу лет, никогда не падет так просто.
- Однако, чем выше здание, тем легче оно рухнет, если фундамент пошатнется.
Это была страна, где золото текло, как вода. Мир, похожий на сказку, укрытый белоснежным покрывалом.
Но люди мира не знали, сколько уродливого и грязного скрывалось под этим снегом.
И на вершине всей этой грязи стоял их император.
Это был Джилотти Танатос.
Он и его любовница Наташа Роанти нагло обманывали мир.
- Вы думали, что я не знаю. Я просто делала вид, что ничего не знаю.
Она посмотрела на острый кончик ручки.
Чернила сочились из пера, касаясь бумаги.
Они будто превратились в ярко-красную кровь, в этих чернилах были её отец, мать и брат, которые отчаянно умирали.
Там были солдаты, которые защищали её, дворяне, которые поддерживали её, и друзья, которые были преданы ей.
- Да, я не умру напрасно. Я буду жить, чтобы увидеть их страдания и падение. И когда их тела свалятся в кучу, я умру на их вершине с улыбкой на лице.
Фух…
В этот момент её грудь словно загорелась, и Розалин удивленно посмотрела вниз. Она увидела, что чуть выше сердце, появилось красное пятно, и на нем был странный узор.
- Что это?
Это был странный узор, похожий на имя, в форме звезды.
Она взяла зеркало и внимательно посмотрела на него.
Буквами было четко написано "Тамон".
- Это клеймо гравюры?
Девушка посмотрела на клеймо на своей груди с застывшим лицом и сдержанно вздохнула.
Она не могла поверить, что её пометили.
Способность...
Эта способность может быть компенсирована святыми предметами.
Но не все святые предметы могли это сделать. Ведь у каждого человека была своя способность.
Святая реликвия семьи Сансет с силой защиты была самым мощным щитом против имперской силы смерти.
Конечно, этот мощный щит также был потерян из-за Джилотти...
[- Разве я не говорил, что вышел со своим мечом и собственноручно отрубил её голову?]
Именно Джилотти вырезал сердце матери Розалин.
Жестокий человек беззаботно болтал такие вещи перед ней, борющейся с пытками.
Слова о том, каким способом он убил её родителей.
Розалин стиснула зубы с такой силой, что её челюсть онемела.
- Я должна лишить его способности.
Сила богов, самое сильное основание, с которым Джилотти Танатос мог претендовать на трон, должна быть уничтожена.
- Нет, я хочу сделать так, чтобы в Танатосе не было другой силы.
Она знала, что за сотни лет сила сильно ослабла. Быть слабой означает, что однажды она сможет заставить её исчезнуть.
Если возможно, Розалин хотела еще больше ускорить это.
- Но как…
Силы и святые реликвии были строгим секретом.
Особенно из-за многочисленных войн, которые велись за них.
Цепочка, которая передавалась по наследству в семье Сансет, золотой кубок, который, как говорят, хранился в королевской семье Лумоша, и флейта из храма Амора.
Это были места, где никто не мог взять их без разрешения.
- Божественная сила может быть уничтожена только божественной силой.
Это было похоже на сертификат Великого Храма, который использовался для заключения контракта между Розалин и Тамоном.
Фрагменты богов, обладающие силой, сравнимой со сверхъестественной силой, и способные противостоять монстрам разлома.
Розалин подняла голову. Она становилась все более нетерпеливой.
- Нам нужно собрать святые реликвии.
Конечно, разыскать все шесть сокровищ было непросто.
Однако она знала человека, который мог помочь ей найти их.
Кетон Хартц, который обладал даром пророчества.
- Мы должны найти его.
Рыцари Тамона стояли в нетерпении.
Ведь в мирное время их хозяин вдруг ведёт себя странно.
- Вы уверены? Это слишком безрассудно. Торговый месяц заканчивается, а вы заставляете нас делатьэто...
Капитан Рубент Пахар задал вопрос снова.
Его шрам, от левой щеки до кончика носа, был сильно искривлён.
Из-за него и лохматых рыжих волос его называли бурым медведем Дома Кразис, однако он был самым заботливым из всех.
А также тем, кто сильнее всего отговаривал Тамонаот посадки на корабль в такое опасное время.
Слушающий его Сатин одобрительно взглянул.
- Рубент прав. Хозяин, разве мы не можем отправиться в следующем торговом месяце? Почему сейчас?
Даже услышав его мольбы, Тамон не сдвинулся с места и посмотрел на карту.
- Мы можем добраться до порта Лессо за день, верно? Если возьмём быстроходный корабль.
Он указал на центр моря Амор.
Командиры всех рыцарских орденов, наблюдавшие за происходящим, неохотно кивнули.
- Это недалеко от Лессо, мы будем там через день.
- А как же штурман?
- Я дал ему в три раза больше необходимого.
- Хорошая работа. Думал, что придётся дать в пять раз больше.
Тамон улыбнулся, похвалив рыцарей.
Лили Рекс и Пенси Анши побледнели и дотронулись до своих лбов.
В этот момент Джордж, искавший удобного случая, прервал их.
- Господин, но кого вы возьмёте с собой? Я уверен, что Рекс не хочет на море, а у дочери Анши в этом месяце свадьба. Тогда остаёмся я и… О, и я!
Кареглазый Джордж с волнистыми каштановыми волосами сморщил свой веснушчатый нос и громко рассмеялся.
Как он и сказал, оставшихся рыцарей было не так уж и много.
Рыцари Тюльпана и Адониса отправились выполнять приказ графа Беллберна, и остались только рыцари Платана.
Все они были названы в честь цветов предыдущего поколения дома Кразис.
Переименовать их было непросто, ведь уже более 300 лет они принадлежали семье.
Но Платаны были названы в честь дерева, четыре года назад.
Это был орден, состоящий из способных, но малообеспеченных людей.
Они были гораздо воинственнее и веселее остальных четырёх орденов.
Однако там нарушались некоторые порядки.
Как бы то ни было Джордж, лидер рыцарей Платана, почти умолял Тамона взять его с собой хоть куда-нибудь.
- На этот раз вы возьмёте, правда? Хозяин всегда берёт с собой Ронассо.
- Джордж... Кто поедет сейчас - неважно. Разве тебе всё равно на безопасность своего хозяина?
- Наш генерал не умрёт, разве не знаешь? Он может завалить сотню монстров!
- Где ты видел бессмертных? Прекрати нести чушь.
Джордж замешкался.
- Может есть люди, убивающие одним своимвзглядом…
Анши взъерошил его волосы, вздохнул и снова указал на карту.
- Скоро появятся монстры. Даже если найдёмкорабль сейчас, риск нарваться на них очень велик.
- Верно. И мы не подготовлены.
- Раздражает… Их можно победить. Разве сейчас не сезон охоты на монстров Маха? Нужно просто воспользоваться этой возможностью.
Тамон отмахнулся от слов Рубента и Анши, будто и не слышал их.
Его приспешники, в конце концов, согласились бы с ним, но один человек не был столь наивен -Сатин.
Он достал из кармана белый носовой платок.
- О, Сатин!
Тамон с ненавистью отобрал его.
Словно предугадав это, Сатин достал ещё один и притворился плачущим.
- Учитель, как вы можете снова подвергать себя опасности, когда всего пять лет назад выбрались излап смерти? Я не могу перестать волноваться. Мастер! Лучше бы вы послали меня или Ларго. Уа-а-а!
Сатин вытер слёзы платком.
Тамон прикоснулся к болевшей голове.
- Если бы вы могли решить проблему, я послал бы. Смогут ли старик Сатин и Ларго выдержать путешествие и сразиться с чудовищами? Даже если вы будете храбрыми, то лишь переломаете кости. Не упрямьтесь и позаботьтесь об особняке.
- Но...
- Сатин.
Тамон отмахнулся от его слов.
Тот успокоился, его плечи опустились.
Асрел всегда поддерживала его, хлопая по спине.
Иногда жалобы этого старика срабатывали.
Но не в этот раз.
- Мы должны найти ребёнка. Нужно искатьбезбилетников, поэтому скорость и ловкость на первом месте. Как ты и сказал, сейчас конец торгового месяца. И если не сделать этого сейчас, позже будет ещё труднее отследить его.
- Если это ребёнок с безбилетного корабля, то он, скорее всего, отправился на рынок рабов Нилукса.
- А как же пираты?
- Не так давно я получил подсказку. Они сказали, что два дня назад здесь проходил корабль.
Рекс указал на Аморское море.
К счастью, дата точно совпала.
- Тогда отправимся завтра утром. Если что скажем, что хотим вернуть украденное.
Это и стало предлогом для подготовки к преследованию.
Впрочем, проблем не возникнет, поскольку Тамонзаранее подкупил администрацию.
- Отлично! Так кого вы возьмёте с собой?
Воспользовавшись случаем, Джордж снова присталк нему.
Он был похож на щенка, жаждущего сочного мяса. Но мужчина всё равно не хотел брать его.
Водные сражения были опасны, поэтому сопровождать должны сильные люди.
Нет необходимости брать много людей для быстрой работы.
Орден Платан не уступал другим в плане выживаемости и способностей.
- Всё будет в порядке? Я имею в виду, вы уверены, что даже если появится монстр, никто из членов ордена не погибнет?
- Конечно. Мои ребята убьют их всех!
Джордж как всегда громко выкрикнул это.
И опять же, нельзя было понять причину его уверенного вида. Объективно говоря, Джордж не был великим рыцарем. Нет, он вообще был бойцом, а не рыцарем.
Но пережил множество схваток и, в отличие от них,имеет больше реального опыта.
Этот мужчина всегда цеплялся за жизнь как никто другой.
Тамону это нравилось. В конце концов, у него был странный характер.
Несмотря на его сильную привязанность к жизни казалось, что ему нравится опасность.
Тамон усмехнулся и грубо взмахнул рукой.
- Завтра мы уезжаем, так что будь готов.
- Да!
Джордж, пританцовывая, вышел из комнаты.
После этого его несколько раз пытался остановитькапитан учебной части Рубент, но безрезультатно.
В итоге он решил, что лучше помочь ему сподготовкой.
- Почему ты не уходишь?
Спросил Тамон, недоумевая, почему Сатин всё ещётут. Тот осторожно сказал.
- Вы, кажется, забыли дату предстоящего визита лорда Кассиона в столицу. В этот раз он прибудет немного раньше.
При упоминании этого имени лицо Тамона странно исказилось.
Тук-тук
Его сухие пальцы постукивали по книжной полке.
- Когда?
- Это…
Сатин коротко вздохнул и нехотя сказал.
- Он будет здесь через неделю.
Розалин собиралась лечь спать пораньше, но увидела вошедшего Тамона и поднялась с места.
- Уже ложишься?
Тамон пришёл вчера вечером и сказал, что был ранен из-за внезапного нападения.
Она очень удивилась и перевязала ему руку, однако было что-то странное в его беззаботности.
После этого он мучил её всю ночь.
Всю ночь, до потери сил, до самого полудня.
- Почему ты снова здесь? Опять что-то повредил?
- Мне грустно. Неужели мы можем видеться толькотогда, когда я травмируюсь.
Розалин уставилась на его руку, в то время как он смотрел на неё.
Рана, разорванная аж до плоти, затянулась без единого следа.
Эта способность всегда удивляла.
По словам Тамона, чем больше он с ней сближался, тем более могущественным себя чувствовал.
На самом деле, Розалин и тогда было нелегко провести с ним ночь, но после она чувствовала себя очень бодрой.
Конечно, физические ограничения были неизбежны.
Тамон подошёл к ней и нежно погладил по щеке.
Он знал, что та вздрогнет, но не отпустил руку.
Как будто настаивая на том, чтобы она привыкла к его прикосновениям.
- Я уезжаю рано утром.
- Уже завтра?
Это застало Розалин врасплох.
Всего за три-четыре дня он подготовил корабль к отплытию и набрал рыцарей, которые должны были отправиться с ним.
Он справился очень быстро. На мгновение онасурово уставилась на Тамона.
Но все слова застыли комом в горле.
Я попросила его об этом, а теперь даже не могу поблагодарить или извиниться...
Ей стало противно от своего эгоизма.
Она так смело предложила ему сделку, но стоимость полученного ею была смехотворно высока по сравнению с тем, что он предлагал.
Это было несправедливо.
Но даже понимая это, беззастенчиво требовалавыполнения. И Тамон охотно согласился.
Когда она встретилась с его красными глазами, еёсердце странно забилось.
Её охватило сильное чувство вины.
Он спас меня, а теперь я прошу его о помощи.
Она ненавидела себя за это.
- Почему… Что это за взгляд? Ты ведь не беспокоишься обо мне?
Рука, касавшаяся щеки Розалин, прижалась к еёгубам.
Он ухмыльнулся, словно дразня.
- Это лицо, с трудом сдерживающее благодарность.
Её мысли были раскрыты, но она всё так жебезуспешно пыталась скрыть свои эмоции.
В этот момент Тамон притянул её к себе.
Горячий язык бесстыдно двигался во рту девушки.
Он набросился на неё с такой силой, что не успелаона и вздохнуть, как снова отдалился.
Но этого было недостаточно, он прикусил нижнюю губу и вновь притянул к себе.
Её дыхание участилось от манящих ощущений.
- Такое выражение лица ты можешь делать только при мне.
- Что за выражение?
- То, которое переворачивает всё с ног на голову. Взгляд, который сводит с ума и заставляет меня хотеть сделать что-то сумасшедшее.
Смутившись, Розалин оттолкнула его.
Её лицо стало горячим, она с трудом отстранилась от Тамона, который невозмутимо обхватил её за талию.
- Эй, я никогда такого не делала.
- Делала. Даже сейчас. Подойди и посмотри. Как это неприлично…
Тамон быстро поднял её, не обращая внимания на сопротивление.
И широкой походкой подвёл к большому зеркалу.
- Ну-ка, посмотри на своё лицо.
Тамон подошел ближе к зеркалу, держа её на руках, как ребёнка.
Но это было её обычное лицо. Что, чёрт возьми, не так?
- Я посмотрела. Сейчас я выгляжу очень недовольной сложившейся ситуацией.
- Ох… Ты права.
- Не надо играть со мной, отпусти.
Он тихо рассмеялся и сильнее притянул её к себе.
Затем повернулся и, прислонившись спиной к зеркалу, поднял выше.
Перед ним было её лицо.
- Посмотри ещё раз.
Зеркало было очень близко и она не могла не замечать Тамона.
Она увидела свои покрасневшие глаза, нахмуренные от смущения брови, бледные щеки и растрёпанные серебристые волосы.
Это было то же лицо, что и всегда.
Если что и отличалось, так это эмоции, которые казались более заметными.
- Что думаешь?
- Что ты имеешь в виду?
- Разве это не прекрасно?
Розалин удивлённо посмотрела на него, а тот улыбнулся и обнял её.
И когда она попыталась отстраниться, осторожно поцеловал кончик её подбородка.
Это был поцелуй, вызвавший даже более странные ощущения, чем смешение языков.
- Ты выглядишь гораздо лучше, чем когда лежала в снегу. Недовольство тоже требует энергии.
- Это не недовольство, а гнев.
- А чтобы злиться, нужно ещё больше энергии. Так что это даже лучше.
Розалин действительно не могла понять этого человека.
Он спас её жизнь, эгоистично провоцировал, а теперь привёл сюда и говорит, что она прекрасна, хотя та была несогласна с этим.
Ба-дум
Медленно бившееся сердце внезапно заколотилось в груди.
Она смягчила выражение лица, прикусила губу и проглотила очередное слово.
- Почему ты такая красивая?
- Пожалуйста, хватит…
Похоть в его глазах была смущающей.
Эти красные глаза, смотрящие на неё так, словно он готов сделать всё что угодно, если она захочет. И это вызывало странные чувства.
Розалин протянула руку и закрыла ему глаза.
- Не смотри на меня так.
Она почувствовала, как тот тихо засмеялся. Тамонснова прошептал, пропустив это мимо ушей.
- Почему ты родилась именно в Танатосе?
- ...
- Почему не в Аморе? Почему сразу не встретила меня?
Это было очень странно.
Сердце Розалин колотилось как бешеное.
Она была озадачена и даже злилась.
Почему он постоянно пытался убедить её в этом, несмотря на просьбы остановиться?
Опасаясь, что слова вырвутся наружу, Розалинпоспешно опустила руку, прикрывавшую глазамужчины, и закрыла его рот.
Тамон, пристально смотревший на неё, изогнул брови и улыбнулся.
Мужчина губами коснулся её ладони.
Он лизнул её своим горячим, обжигающим языком.
И нежно повернул голову, целуя и облизываякаждый её сантиметр.
- ...
Она чувствовала, как неторопливо двигается его язык.
Прежде чем она успела отпрянуть от удивления, он опустил её на уровень своих глаз.
А затем приблизился к лицу, и теперь его губы касались тыльной стороны её руки.
- !..
Глаза девушки расширились при виде этого.
Если бы не рука, то их губы непременно бы соприкоснулись.
Их глаза встретились очень близко. Он продолжал целовать её.
Сердце бешено колотилось, казалось, что оно сейчас взорвётся. При каждом движении языка ей казалось, что с её рта вот-вот сорвётся стон.
Хорошо, что он держал её. Иначе она упала бы, не в силах держаться на ногах.
Её руки неудержимо тряслись.
Глаза Тамона, казалось, поглотили её целиком.
Как он мог быть таким развратным?
Розалин задыхалась и, в конце концов, избежала его взгляда.
Ей было стыдно за своё мокрое нижнее бельё. Она чувствовала себя очень странно.
- В следующий раз...
Постояв немного, Тамон наконец заговорил.
Розалин не могла поднять глаза, ведь его влажные губы выглядели очень развратно.
Как только он отстранился, её рука ослабела и опустилась вниз.
Она схватила его за плечи и приоткрыла губы, пытаясь что-то сказать, но ничего не выходило.
Наблюдая за ней, он улыбнулся и прошептал.
- В следующий раз улыбнись. Я ещё не видел твоей улыбки.
Девушка едва дышала.
Именно тогда Розалин поняла, что затаила дыхание.
Он на руках отнёс её в спальню.
Ей повезло.
Ведь сама она бы вряд ли дошла обратно.
Маленькое мечущееся тело подползло к краю кровати.
Тамон посмотрел в сторону и усмехнулся.
Её отчаянное стремление оказаться как можно дальше от него вызывало умиление.
С другой стороны, это немного раздражало.
- Я хочу сделать тебе сюрприз.
Не так ли выглядит кошка, у которой шерсть стоит дыбом?
Нет, не совсем. Он едва ли мог привести такое сравнение.
Серебряный олень, живший в снежных горах, подходил гораздо лучше.
Это был зверь, использующий свои острые рога как оружие, и мог покончить жизнь самоубийством при попытке его поимки.
Если бы он попытался его приручить, то потерял бы навсегда.
Тамон никогда не собирался приручать Розалин.
Собственно говоря, у него вообще не было никаких намерений по отношению к ней.
Сначала он просто хотел сохранить ей жизнь, а потом посмотреть, как Аранрозия отреагирует на него.
Но теперь...
Тамон потёр область сердца.
- Теперь я хочу присматривать за тобой.
Но просто наблюдать за ней было нелегко. При виде её ему хотелось прикоснуться. А когда он смотрел ей в глаза, хотелось заговорить с ней.
Может, это было и по-детски, но когда он смотрел в эти фиолетовые глаза, ему так и хотелось что-нибудь сделать.
Тамон снова потёр своё сердце. Красная рана была ощутима.
Прошла ночь, и в какой-то момент на его груди появилась гравировка.
Странно было то, что написано было не "Розалин", а "Аранрозия".
Девушка выглядела взволнованной, но Тамон был очень доволен.
Розалин из прошлого умерла. Теперь рядом с ним была Аранрозия.
Он заложил фундамент и дал ей это имя - Аранрозия Аша.
И хоть она не хотела перерождаться, Тамонподарил ей новую жизнь.
Не Розалин, которая была Императрицей, а Аранрозия, гравировщик Тамона Кразиса.
Он уставился на её изящно изогнутую спину.
Девушка была ему очень дорога, и он думал, что она рассыплется при слишком сильном прикосновении.
Мужчине хотелось протянуть руку каждый раз, когда он видел, что Аша хромает.
А когда он этого не делал?
Вообще-то, если подумать, так было с тех пор, как он впервые увидел её в этом ледяном замке.
Тамон, любовавшийся её стройными изгибами, идущими от талии к бёдрам, притянул её к себе.
И почувствовал, как напряглось её тело.
- Мне нужно уехать до восхода солнца, но я не могу уснуть.
Он обнял её, хныкая, словно ребёнок.
- Мне нужно набраться сил.
- Ты ведь не устаёшь?
- Правда?
Улыбаясь, Тамон ткнулся носом в шею напротив.
Он почувствовал её пульс и успокоился.
Это было странно.
Несмотря на их обнимания, он всё равно чувствовал её грусть.
Как тогда, когда она порезала себе горло прямо у него на глазах.
- Вчера в Аморское море вошёл корабль, предположительно безбилетник.
Тамон сильнее прижался к ней.
- Откуда ты знаешь?
- Если аккуратно общаться с пиратами, то все морские новости будут под рукой.
- Вот как, хитрый способ.
Розалин понравился его метод и она слегка кивнула.
- Не покидай этот особняк как можно дольше, пока меня не будет. Нет, лучше не выходи из пристройки.
- Это угроза?
- Нет, я прошу тебя. Я увеличу охрану, но некоторые люди могут попытаться приблизиться к тебе. Слухи о том, что я привёл женщину, должно быть, уже распространились повсюду.
- Ты имеешь в виду, что они причинят мне вред?
- Возможно. Иногда встречаются дети, теряющиестрах и прыгающие на тебя, как сумасшедшие.
Он говорил это нежно.
Силы, которые пытались причинить ей вред, обладали властью, о которой Розалин и не догадывалась.
Розалин послушно кивнула.
Если бы это было тогда, когда она хотела умереть, она бы не послушала, но сейчас всё было иначе.
- И…
Он медленно продолжил, словно запоздало вспомнив что-то.
- Мой брат приедет сюда через несколько дней.
- Твой брат?
У Тамона Кразиса он есть?
Розалин напряглась и попыталась вспомнить.
Точно, у него есть брат, который был очень слаб.
Тот, что много раз переступал порог смерти.
Однако он выстоял и, как говорят, находится в добром здравии.
О нём мало что было известно из-за слухов.
Однако они говорили, что Тамон полностью поддерживает его и искренне о нём заботится.
- Что с твоим братом?
- Он приходит за лекарствами один-два раза в год. И в этот раз его визит совпадает с моим отъездом.
- Вот как…
- Он не задержится здесь, так что можешь не беспокоиться, но если вы столкнётесь…
Его голос стал сухим.
- Не обращай на него внимания.
- Игнорировать его?
Это был тон, в котором не чувствовалось хорошего отношения к брату.
Тамон слабо вздохнул и усталым голосом пробормотал.
- Кассион… Нет, Сатин сообщит тебе, когда он приедет. Пока просто позаботься о себе. Если будет грустно, скажи Асрелл. Я закрою вход к берегу у подножия утёса, чтобы он не прошёл.
Тамон замолчал, будто больше говорить не хотел.
Почему-то она почувствовала себя растерянной, но не стала ничего спрашивать.
Ведь главным было то, что Тамон уезжает.
Она пыталась беспечно заснуть, но на неёнавалилась странная грусть.
Розалин несколько раз открывала глаза и заснула только глубокой ночью.
Вскоре после этого Тамон встал.
Слабый звук присутствия раздался, словно гром.
Розалин открыла глаза.
Только рассвело, а Тамон уже готовился к выходу.
- Ты уходишь?
Розалин села на кровати.
Оглянувшись, Тамон извиняющимся голосом прошептал.
- Кажется, я разбудил тебя, хоть и старался быть тихим.
Розалин замешкалась, думая, стоит липопрощаться.
Это сбивало с толку, потому что они даже не приветствовали друг друга.
Глядя на неё в тусклом свете, Тамон рассмеялся.
Когда он так смеялся, Розалин чувствовала, что еёсердце сжимается, как лист бумаги.
Она почувствовала себя ребёнком, которого поймали за игрой в прятки.
Тамон сел на кровать и дотронулся до её лодыжки, спрятанной под одеялом.
- Не занимайся всякими глупостями, пока меня нет.
- Глупостями?
Когда Розалин распахнула свои фиолетовые глаза, Тамон рассмеялся и потянул её за ногу.
- Убежать, умереть или...
Холодные губы Тамона коснулись её тонкой лодыжки, израненной шрамами.
- Пораниться.
Тело самопроизвольно сжалось, испугавшись дыхания, коснувшегося её кожи.
- Исчезнуть, или ещё что-то в этом роде.
Его губы снова нежно прильнули к её лодыжке.
Она почувствовала, как его язык впивается в кожу.
Чем сильнее она пыталась отдёрнуть ногу, тем крепче становилась хватка давление его губ.
Странное чувство жжения опалило бледную кожудевушки.
Покалывание поднялось от внутренней стороны бёдер и дошло до низа живота. Пальцы на ногах непроизвольно сжались.
Поцеловав её раненую лодыжку, Тамон медленно поднял веки и посмотрел на неё.
Красные глаза, горячие как солнце, палящее вголубом небе Амора, заманили её в ловушку.
- Ты думаешь о какой-то ерунде.
Она смотрела на него, делая вид, что ничего нечувствует.
Прикусив губу и проглотив стон, она старалась не выдать себя.
Глаза Тамона сузились, наблюдаяёза ней, но вскоре он снова опустил взгляд и продолжил.
- Ах...
Она медленно выдохнула.
Почему этот человек бережет эту бесполезную ногу, словно святыню?
Каждый раз она терпела касания его языка.
Приходилось задерживать дыхание и делать вид, что её это совершенно не волнует.
Тамон провёл губами по её худеньким голеням и коснулся коленок.
Розалин чувствовала его горячее дыхание.
- Тебе и правда всё равно?
- Как и всегда, это просто бесчувственная нога.
Тамон рассмеялся от её спокойных слов.
- Ты права, это непригодная нога, так что, думаю, ты отдала её мне без всякого сожаления.
- ...
- Вот почему я являюсь владельцем этой ноги, а не ты.
Тамон, постоянно целовавший её лодыжки и колени, словно совершая какой-то благочестивый ритуал, пробормотал.
Медленный, тяжелый голос прозвучал в темноте.
- Никогда не забывай.
Его зрачки расширились.
Когда-то он был её врагом, но теперь - человеком, который жаждал её.
Мужчина смотрел на неё невинными глазами.
В них, таких тёмных и мерцающих, что-то было…
Ей казалось, что она увидела то, что не должна была.
Инстинкт сразу подсказал ей об опасности. Отгоняя странное напряжение, щекотавшее желудок, Розалин опустила глаза.
Холодные губы Тамона медленно достигли её ног. Влажный кончик языка коснулся лодыжки.
Словно желая заявить о своём праве собственности, горячие губы снова и снова тёрлись о её кожу.
Облизывая, он оставлял следы зубов. Ей казалось, что сейчас он съест её.
Этот человек был ядовитым растением.
Если она попробует его на вкус, тот вызовет у неёзависимость.
Его следы, словно огонь, оставались на лодыжке.
- Я скоро вернусь.
Тамон неторопливо улыбнулся и отвернулся, будто собирался ненадолго выйти.
Розалин не стала его провожать.
Она просто прислонилась к окну и смотрела ему в спину, пока тот покидал особняк.
Наблюдая за ним со спины, она вдруг ощутила чувство реальности.
Реальности того, что её путешествие действительно началось.
Таша и Луи – сёстры-близнецы, которым исполнилось двадцать один.
Несмотря на то, что они уже давно были взрослыми, многие воспринимали их иначе из-за ярких блестящих глаз, круглых лиц и высокого голоса.
И отличить их было несложно, хоть они и близнецы.
У обеих были ярко-оранжевые волосы и ясные зелёные глаза, немного отличающиеся друг от друга.
Если у Таши они были жёлто-зелеными, словнолистья маленького деревца с новыми ростками, то у Луи - тёмно-зелёными, как поверхностьвеличественного, огромного леса.
На носу у Луи были милые веснушки.
Они достались ей от матери. Отец называл её"земляничкой".
И когда она родилась, он смеялся, говоря, что родилась маленькая земляничка.
Сёстры счастливо росли в большой семье из семи человек.
Так было до тех пор, пока им не исполнилось шестнадцать.
- Близнецы приехали! Как раз вовремя. Это первый тираж.
Как только они вошли в типографию, их встретил сильный запах бумаги.
Но ещё более радостными были слова Букмана, владельца типографии.
- Ого! Это правда наша книга?
- Вау, это просто невероятно! Обложка такая красивая, сэр! Это наша? Вы уверены?
Таша, прибежавшая первой, быстро взяла книгу из его рук.
Переплёт был белым, украшенным золотом, а заглавие красиво вышитым.
В книге было триста страниц, и это было очень много для однотомного романа живого автора.
Луи, допоздна листая книгу, удивлённо произнесла.
- Она гораздо круче, чем я думала, мистер Букман.
- Спонсорская поддержка очень помогает. Если мы получим хороший отклик, думаю, сможем напечатать ещё около двухсот экземпляров.
- Правда? Ещё двести?
Около десяти дней назад в типографии неожиданно появился меценат, который оказал спонсорскую помощь близнецам.
Аноним расширил бюджет в десять раз, что позволило напечатать 100 экземпляров на дешёвой бумаге.
Это помогло издать первый их роман в виде переплетённой книги.
Оформление было красивым, не слишком отличающимся от романов, которые дамы читают в магазине.
- Уверяю вас, это самая эксклюзивная и изысканная книга, изданная в столице в этом году.
Дизайн был разработан дочерью Букмана, Марианной, которая была первым секретарём Центральной библиотеки.
Букман владел крупнейшей типографией в Гинеше, столице Амора.
Типография процветала, настолько, что он принадлежал к богатому классу простолюдинов, называемых буржуа.
Он издавал большинство столичных книг и даже получил награду за "лучшую книгу, изданную в столице за год".
Это были не пустые слова.
- Луи!
- Таша!
Близнецы прыгали вверх-вниз, держа друг друга за руки.
Они обе любили читать и писать.
Хотя девушки были бедны и не имели возможности получить образование, все их братья и сёстры были готовы покупать им книги, если те этого хотели.
Наконец их мечта, которая ждала своего осуществления 12 лет, сбылась, и вышла этапрекрасная книга.
Они не могли нарадоваться.
- Я так взволнована! Это потрясающе, правда!
- Да, точно! Мы действительно издали книгу. Если наши братья и сёстры узнают, то очень удивятся.
- Ха-ха-ха! Это правда. Они так нас дразнили. Мы обязательно должны отнести эту книгу вовремя.
Близнецы захихикали, всё ещё держась за руки.
Только Букман, наблюдавший за ними, грустно улыбался.
Близнецы приехали сюда после того, как пять лет назад потеряли свою семью во время пожара.
Они стали самостоятельными в очень юном возрасте.
И, крепко держась за руки, приехали в столицу в поисках спонсора.
- Мы вернём вам долг. Обещаем.
С красными лицами, на которых всё ещё читалось горе от потери, девушки убедительно просили о покровительстве.
Именно так. Дети требовали гордо.
Они не умоляли, не приставали, не использовали свои страдания как оружие.
Именно это выражение их глаз и побудило Букманастать спонсором близнецов.
Он был обеспокоен тем, что его дочь была их же возраста.
Полтора года Таша и Луи помогали в типографии, а как только достигли совершеннолетия, стали искать работу сами.
Дети приехали в особняк Кразиса с неумелым рекомендательным письмом Букмана. Казалось, они хорошо устроились и остались невредимыми.
- Когда-нибудь мы еще придём делать книгу. Вы ведь поможете нам?
Печатное дело было очень дорогим ремеслом, бумага сама по себе была не дешёвой, а работниковбыло немного.
Время и труд, необходимые для изготовления книги, тоже были немалыми, и заказы были расписаны на весь год.
Но Букман гордо улыбнулся и сказал.
- Я обещаю, что сделаю вашу книгу с большей искренностью, чем любую другую. Вы должны прийти!
И вот, спустя пять лет.
Невозмутимо ища спонсора, близнецы действительно пришли печатать свою книгу.
Букман был так горд за них, что даже пустил слезу.
- Ах! Сэр, вы плачете!
- А? Если вы будете плакать, я скажу леди Марше!
- Тише, шпана!
Букман прокричал это, быстро отвернулся и зажал нос.
Работники типографии захихикали от его вида.
- Кхм-кхм! Так вот! Это первый тираж, остальные будут напечатаны сегодня после проверки. Пожалуйста, не торопитесь, посмотрите и скажите мне, если нужно что-то исправить. Для публикации всё должно быть идеально.
Близнецы встали лицом друг к другу, держа в руках два первых издания.
Затем они одновременно кивнули, но ничего не сказали.
- Мы оставим эту книгу себе, но хотели бы её кое-кому подарить.
- Вы говорите о том, кому служите?
- Да!
Сказала Таша, глядя в воздух.
- Она такая красивая. Я чувствую, что моя душа очищается, просто глядя на неё. Сэр Букманникогда не узнает, каково это.
- Верно. Надо ли говорить, что мои глаза становятся яснее, а мир ярче? Если бы я была на её месте, то весь день наслаждалась бы своим отражением.
- Надо же, прямо как героиня вашей книги.
Таша и Луи не стали отрицать, а просто рассмеялись.
- Она тоже потеряла всю свою семью в результате несчастного случая.
- Ох, дорогая…
- Может быть, поэтому это беспокоит меня ещёбольше. Тем не менее, мы ведь есть друг у друга, правда?
Таша посмотрела на Луи. Та посмотрела в ответ, кивнув.
- Она была единственной, кто остался со мной. Я лишь хочу быть добрее к ней. Неважно, кто она и откуда.
- Да, это так. Мы хотим, чтобы она чувствовала себя лучше и сказала, что всё хорошо. Просто хотим сделать это для неё.
- Так же, как вы сделали это для нас.
Таша и Луи лучезарно улыбнулись, глядя на него.
При этих словах у Букмана потекли слёзы, которые он так старательно пытался сдержать.
- Ах вы, соплячки!
Старик был единственным, кто смутился без причины, его голос задрожал. Затем он обнял близнецов.
- Вы двое! Вы двое…
Букман погладил их, а по лицу всё ещё текли слёзы.
- Я так горжусь вами. Таша, Луи! Вы двое действительно удивительны.
При этих словах они тоже сглотнули слёзы, вытирая носы.
Мокрые глаза улыбающихся близнецов красиво блестели.
- Они нашли Арсена?
Шёл уже шестой день с тех пор, как Тамон уехал.
Тамон сказал, что они смогут найти корабль, на котором находился Арсен, примерно через неделю после отъезда.
Ведь позже была вероятность появления монстров.
Розалин смотрела на океан, ища глазами невидимый корабль.
Её рука коснулась гладкой поверхности книги.
Кроме браслета, который хранил Арсен, там было ещё пять священных реликвий.
Одна из них, по преданию, была уничтожена разгневанным богом.
Этот предмет, известный как маленькие наручные часы, был запечатан со способностью обращатьвремя вспять.
Условия для её проявления были жёсткими, но это была очень сложная способность, поэтому еёудалось использовать.
И вот, когда порядок времени был нарушен и в мире воцарился хаос, сам бог порядка спустился и уничтожил часы.
Такова была легенда.
Если эта история была правдивой, из неё вытекалодва следствия…
Одно из них заключалась в том, что святые реликвии можно уничтожить, а другое - в том, что из них можно извлечь божественное вмешательство.
Кажется, что это звучит абсурдно.
Но если это возможно, то не было условия более правдивого, чем это.
Она хотела избавиться от той самой способности, обитающей в человеческом теле.
Пальцы Розалин снова постучали по книге.
В древних книгах говорилось, что когда святые реликвии собираются в одном месте, то создают особую вибрацию. В храмах было написано, что сила богов входит в резонанс.
Боги, которым поклонялась Империя, не были похожи на обычных.
Рокман - хаос, сотрясающий всё вокруг.
Хилия - надежда, которая никогда не теряет своей улыбки.
Гриш - радость, которая танцует и поёт.
Какаро - печаль, покровитель тоскливых слёз.
Рения - гнев, разрушающий окружение.
Эрос - любовь, охватывающая всё живое.
Все они были богами, происходящими от первичных, важнейших сил.
Это были боги иного измерения, чем боги солнца,войны, моря и земли, утверждавшие, что существуют за пределами континентов.
На огромном континенте Пантеон, включая Танатос, все поклонялись им.
- Существуют ли они на самом деле?
Этот первобытный вопрос стоял на первом месте.
Рождаясь, люди принимают дипломатические отношения. Так было со всеми имперцами.
Практически в каждой стране, не только на этом континенте, была своя религия и свой Бог.
Были храмы, священники, архиепископы, но никто никогда не утверждал, что видел Бога.
Некоторые люди говорят, что слышали голос Бога…
- Как я могу в это верить, если не слышала сама?
Розалин с циничным смешком постучала себе по лбу.
- Я должна собрать их все. Но если святые силы - не выход...
Тогда ей придётся найти способ отрубить конечности Джилотти, чтобы нейтрализовать его силу.
Розалин опустила взгляд и увидела на столе журнал.
Он выходил два раза в месяц, в нём была статья о крахе императора Танатоса.
Говорилось о болезни, причина которой неизвестна. Но предполагали, что это проклятие императрицы Танатос, которая несправедливоумерла.
Розалин разразилась хохотом.
- Проклятие ещё даже не началось. Да и кто в это поверит?
Холодно пробормотала Розалин и сжала кулаки.
К сожалению, эта жёлтая пресса мало что знала о реальном положении дел.
Примерно полстраницы было посвящено падению императора, но всё остальное касалось дворян Амора или возмутительных скандалов.
После возвращения Асрелл она собиралась попросить её проверить другие сплетни.
- Я связалась с почтальоном, который сможет в кратчайшие сроки доставить письмо в Танатос и Мах через анонимного отправителя, как вы и сказали.
Розалин попросила Асрелл найти для неё особенно быстрое и надёжное почтовое отделение.
Речь шла не о внутреннем почтовом отделении, а о том, которое должно было отправиться в Мах и Танатос.
Для сохранения информации в секрете она потратила бы сколько угодно.
- Вот потраченная сумма.
А ещё Розалин попросила взять её депозит, находящийся в Лебес-банке.
Это был счёт личности "Карен Турасия", и снять деньги можно было лишь с помощью специального кода и указанного метода.
У Розалин было около трёх таких счетов.
Все имели разные имена и коды, но она помнила их все.
Ведь названия были взяты из ролевой игры, в которую они часто играли с дедушкой в детстве. Шифр тоже связан с этим.
- Это для тебя.
Проверив чековую книжку и золотые монеты, Розалин передала весь пакет с ними Асрелл. Удивлённая женщина махнула рукой.
- Нет, мисс Аша. Это мой долг - выполнять ваши поручения. Мне не нужна никакая другая компенсация.
Словно предугадывая её слова, Розалин ответила с язвительной улыбкой.
- Я хочу, чтобы ты могла выполнять и другие поручения. И если для этого понадобятся средства,воспользуйся этими.
- Необходимо так много?
- Пока это неизвестно. И ещё: на этих золотых монетах написана серия цифр. Так ты сможешь отследить, когда монеты были использованы.
Асрелл пришлось постараться, чтобы не выглядеть удивлённой.
Её методы были слишком рассудительными длярабыни.
Нет, сумма денег на счёте тоже слишком велика.
Золота в кармане хватало на год для небольшой семьи, но найти столько было удивительно. И она, не задумываясь, отдала ей эту сумму.
- Леди Аша...
- Ты можешь купить усердие и доверие. Не моё, аАсрелл. Я знаю, что это не самый приятныйспособ, но поскольку мы не так близки, я придумала лишь это.
Асрелл узнала на лице Розалин черты Тамона, когда та захихикала при этих словах.
Это было лицо монарха.
Не то, которое можно контролировать.
А лицо того, кто сам командовал и контролировал ситуацию.
Но теперь оно настолько отличалось от того, что было несколько дней назад, что Асреллзасомневалась, тот ли это человек.
Кто он, чёрт возьми…
Служанка на мгновение замешкалась, но всё жевзяла монеты.
Вариантов было немного.
Вся её семья зависела от семьи Кразис.
Асрелл была человеком Тамона, одной из тех, кто заботился о нём с самого детства и поддерживал его во всём.
Её преданность была вечной.
Пока лёд не растает, а солнце не сгорит сто раз.
Поэтому было ясно, что эта неизвестная красиваярабыня, которую он привёл - тоже та, кому она должна служить.
А ещё Асрелл не могла забыть, как Розалин всхлипывала на ней, называя "Кани" и сверкая ярко-фиолетовыми глазами.
Она была готова служить этой прекрасной аристократке в маске рабыни.
- Деньги будут потрачены, куда пожелаете, леди Аранрозия. Близнецы хоть и быстры, но имеютнесколько бестолковую привычку, так что, пожалуйста, оставляйте важные поручения мне или Сатину.
Розалин рассмеялась, почувствовав облегчение отсогласия Асрелл.
Служанка улыбнулась и ушла готовить обед для близнецов.
После этого Розалин на мгновение посмотрела на чековую книжку.
- Карен Турасия была маленькой красивой леди с тропического острова. Она отправилась в соседнюю страну Нейтон. Та была очень сильной и авторитетной, с развитой торговлей. Знаешь, что леди сделала первым делом, когда заполонила светские круги своей неповторимой аурой и чарующей манерой разговора?
- Нет. Что же, дедушка?
- Распространила в Нейтоне ядовитые травы своей страны. Смертельный яд без запаха, называемый Бесцветным. Тихий убийца проник в общество знатных женщин. В тот год всё было в беспорядке.
- Дворянки кого-то убили?
- Конечно. Но кого?
- Не может быть! Неужели они убили своих мужей?
- Умница, Рози, сразу догадалась. Треть дворянуже была мертва, и титулы перешли к дамам. Конечно, эти ядовитые травы были немедленно запрещены, но Карен Турасия не была наказана. Напротив, она стала монархом и получила абсолютную поддержку.
- Значит, женщины, унаследовавшие титул, были на её стороне?
- Именно так. Поэтому трава была названа в её честь. Она может пробраться куда угодно. А сегодня мы поговорим о том, когда онапросочилась в Танатос.
- Да, очень интересно. Давай скорее, дедушка!
Розалин подняла затуманенные глаза на море.
Дед оставил ей очень большое наследство.
Как бы ни болело её сердце.
- Хмм…
Розалин, отдыхавшая после раннего ужина, посмотрела на близнецов, которые неестественно кашляли.
- Кхм-кхм!
- Кха-кха!
То, что они похлопывали друг друга по руке,говорило о том, что они хотят что-то сказать Розалин.
Девушка же начала разговор первой.
- Таша, Луи, говорите.
- Леди Аша!
- Ох! Кажется, это было очевидно.
Близнецы смутились и их лица покраснели, когда они топтались на месте.
Розалин разразилась хохотом.
Однажды близнецы назвали её так, когда Тамона не было рядом.
Тот сказал своим слугам, что Розалин - это "Аранрозия Аша".
Сатин и Асрелл всегда называли её вежливо, полным именем, но лишь близнецы были другими.
- Если вам неприятно, пожалуйста, дайте мне знать!
Это не было таковым.
На самом деле, Аранрозия не было её настоящим именем, потому что она была известна как рабыня.
Но почему-то никто, даже солдаты Аманта, не говоря уже об Атлас, Азриэле и близнецах, не смотрели на неё свысока, будто были её подчинёнными.
Либо хозяин был очень дисциплинирован, либо Тамон тщательно подбирал себе людей.
В любом случае, она чувствовала хорошую организованность.
Конечно, храбрые близнецы тайно называли Розалин её прозвищем, когда Тамона не было рядом.
Таша и Луи казались Розалин очень милыми.
Конечно, Тамон, который обычно поглядывал на неё, вовсе не был таковым.
Тамон был недоволен, когда другие называли её так, будто имя "Ася" было их собственностью.
Неужели он претендует на имя, которое дал мне? - облегчённо подумала Розалин.
- Раз уж всё дошло до этого, то... Возьмите, пожалуйста, нашу книгу.
Таша смело достала спрятанную книгу и тут же протянула её Розалин.
- Что это?
- Наша книга!
- Книга?
Розалин удивилась и, взглянув на обложку, увидела название.
[Алая страсть в пустыне]
Что это такое...
Розалин подняла озадаченный взгляд и посмотрела на близняшек, а те возбуждённо начали объяснять.
- Разве мы не говорили, что пишем роман? Так вот, это именно он! Вообще мы не ожидали, что он выйдет так скоро, но пожертвования помогли его опубликовать.
- Роман…
Ах.
И правда, когда-то давно она слышала историю о красавице с серебряными волосами, попавшей в плен в чужую страну, и красноглазом Камоне - великом полководце пустынной страны.
Но она и подумать не могла, что эта история будет опубликована.
Розалин сжала книгу в руках. Луи быстро заговорила, не в силах скрыть своё волнение.
- Она ещё не опубликована полностью, это первое издание, которое вышло сегодня для проверки!
- Мы начнём печатать его, как только завершится первая проверка. На изготовление трёхсот экземпляров уйдёт около десяти дней.
Как бы в подтверждение радости, милые веснушки на её носу стали более заметными. Тихонько засмеявшись от умиления, Розалин снова посмотрела на книгу в своей руке. Она была в тёмно-синей плотной обложке, красиво украшенной золотом.
На первый взгляд она больше походила на классические романы, которые читали дворяне, чем на роман с любовными историями.
С такой обложкой даже самый придирчивый аристократ смог бы пронести её в свой кабинет.
- Я бы хотела отдать его, в первую очередь, леди Аше, которая вдохновила нас.
- Только познакомившись с ней, мы смогли закончить наш роман.
На лицах близнецов появились самые разные эмоции. Волнение, смущение и предвкушение.
Розалин не могла игнорировать их ожидания.
Они хотели, чтобы только она получила экземпляр их книги.
Розалин была им весьма признательна за желание подарить ей свою первую печатную книгу.
- Спасибо. Я обязательно прочту её.
- Да!
Она чувствовала себя странно, глядя на близнецов, которые весело отвечали ей.
Они были определённо младше, всегда такие яркие и милые. Девушки потянулись обнять Розалин.
Казалось, им ничего от неё не нужно, и это было ещё более странно.
Название книги было подозрительным.
«Алая страсть в пустыне». Что это значит?
За свою жизнь Розалин прочитала много книг, но никогда не читала ничего с таким провокационным названием.
Её семья была хорошо образована на протяжении многих поколений. За образование Розалин отвечал её дед, который был герцогом, поэтому она никогда не читала подобные романы.
Но это не мешало её интересоваться такимитемами.
За время своего недолгого пребывания в Академии она слышала о некоторых юных леди, которые любили романы для взрослых.
Но после помолвки она бросила Академию и училась дома. И всё шло своим чередом.
Вернувшись в свою комнату, Розалин уже собиралась отправиться в спальню Тамона, но взгляд пал на книгу близнецов.
Она состояла всего из 100 страниц, для девушки было легко прочитать её за час.
- Раз уж они дали мне первое издание... Мне читать её более внимательно?
Розалин было интересно, о чём эта история.
Она медленно открыла книгу.
[Её прекрасные серебряные волосы разметались по кровати. Глядя на них, будто на Млечный путь, Камон крепко сжал руки девушки и сказал]
- Не могу поверить, что ты посмела убежать от меня.
Выражение лица мужчины, несмотря на его гневный голос, было печальным и несчастным.
Лила, не избегая его взгляда, ответила.
- Я никогда не подчинюсь тебе. Я буду убегать от тебя снова и снова!
Лицо Камона исказилось. Он продолжал грубо держать её, не в силах принять эти слова.
[Его язык впился в сомкнутые губы Лилы, и...]
К её недоумению, эта сцена полового акта главных героев была прямо в начале книги.
Ха-а...
Оглядевшись по сторонам, Розалин осторожно перевернула страницу и закашляла с покрасневшим лицом.
После этого настало время для серьёзного чтения.
Что я только что прочитала?
Розалин в оцепенении смотрела на небо.
Её бледное лицо стало каким-то персиково-розовым.
Она почувствовала слабый жар и не могла усидеть на месте. Она вскочила и вышла на балкон, чтобы немного проветриться.
Прохладный морской ветерок обдувал её, нежно касаясь разгорячённых щек.
Почему моё сердце так сильно бьётся?
Девушка покачала головой, слегка постукивая по грудной клетке.
Роман был интересным. Жаль только, что таким коротким. Розалин понравилось.
Чувствовалось, что лексика в описании сцен несколько грубовата, но эмоции персонажей прописаны ярче, чем в других романах.
Чужеземную принцессу привезли в пустыню в качестве пленницы, и Камон, великий полководец пустынной страны, спас её.
Хоть и было сказано "спас", на самом деле онбуквально захватил её.
Процесс бегства принцессы Эбигейл от эгоизма главного героя и его безумства был описан очень подробно.
Было интересно наблюдать за тем, как он совершил столько поступков, о которых потом сожалел, а затем обнимал её со слезами на глазах.
Интересно, сможет ли принцесса простить этого человека?
Не успела она опомниться, как погрузилась в сюжет.
[Камон игнорировал личность принцессы. Он сделал много глупостей и ранил её сердце из-заревности.]
Розалин подумала, что не смогла бы простить такое.
Но когда задумалась о его несчастном детстве, скрытом под эгоистичными словами и поступками Камона... Она начинала понимать его.
Это сбивало её с толку.
Он не научился любить, и у него отняли всё, что он имел.
Если Камон чего-то хотел, его брат отбирал это или уничтожал любыми способами.
Чем больше Камон заботился, тем равнодушнееотносился к принцессе.
Чем больше ему кто-то нравился, тем больше горечи он испытывал и тем холоднее относился к человеку. Таков был его способ заботиться о ком-то.
Не могу поверить, что я так расстроилась после прочтения романа для взрослых.
Но с философской точки зрения он был очень содержательным.
Розалин дотронулась до маленькой книжки, внутренне восхищаясь. Близнецы были необыкновенно талантливы.
Конечно, периодически возникающие любовныесцены были достаточно захватывающими, чтобы заставить её сделать несколько глубоких вдохов.
Подробные описания чувств героев также удивляли.
Камон…
Розалин подумала, что этот персонаж - извращенец.
Лицо Розалин покраснело, и она вспомнила об интимных сценах. Их описание мало чем отличалось от всего, что делал с ней Тамон.
Всё, начиная с того, как он прижимался к ней и целовал, было ярко описано в романе.
Ночи, которые она проводила с Джилотти, будучи императрицей, были лишь частью мучительного долга.
В них не было накала и страсти.
Но разве все остальные любовники и пары делают всё это в романах?
Этот вопрос возник у неё впервые.
И в дверь постучался тот, кто должен был подсказать ей ответ.
- Леди Аша, я принесла вам полдник. Мы приготовили для вас грибной суп.
Таша и Луи весело зашли, толкая тележку. Взгляды близнецов упали на руку Розалин, и раздался смех.
- Ах! Вы читали нашу книгу? - взволнованно спросила Луи, увидев Розалин.
Таша, придвинувшая столик к балкону, тоже смотрела на неё с ожиданием.
Розалин постаралась не покраснеть и решительно кивнула.
- Она небольшая, поэтому я прочитала её быстро. Она очень…
Её голос прервался, и близнецы уставились на неё с открытыми ртами.
Когда Розалин замешкалась, сестры повторили последнее слово, как бы призывая продолжить.
- Очень?..
Две пары зелёных глаз сверкнули.
Их широко раскрытые глаза чуть ли не приказывали Розалин быстрее всё рассказать.
Розалин сухо произнесла последнее слово, стараясь не покраснеть.
- Интересная…
У Розалин было двусмысленное выражение лица, и Таша и Луи, глядя друг на друга, покачали головами.
- Вам не понравилось?
- Нет-нет! Было интересно. Даже интереснее, чем я думала.
Лица близнецов наконец-то посветлели.
Девочки, быстро и умело накрывшие на стол, удобно устроились на стульях.
- На самом деле, мы очень смущены, потому что это наша первая публикация! Конечно, это не та книга, которую можно поместить в библиотеку, как романы, которые читают дворяне… Но думаю, что мы сможем попасть в книжные магазины на улице Рейнлсет. Точно, улица Рейнлсет - это район книжных магазинов. Их там около десяти, и в них продаются самые разные книги, от подержанных до новых!
Район книжных магазинов?
В Танатосе книги относились к высокой культуре.
Уровень неграмотности приближался к 50%. На самом деле, он может быть и больше, поскольку люди из низших сословий могли не участвовать в опросе.
Поэтому такие вещи относились к магазинам высокого класса, которыми пользовались только дворяне.
Удивительно, что в Аморе их так много.
- Мне интересно, что это за район.
- Кстати, леди Аша, вы ведь еще не выходили? Когда хозяин вернётся, давайте сходим вместе! Не в следующем ли месяце фестиваль подношения цветов?
- Да! В прошлом году он проходил как раз в то время, когда цвели маргаритки, так что он скороначнётся.
Болтливые близнецы начали строить свои планы на прогулку.
Розалин должна была идти с максимальной осторожностью, наряжаться в костюмы, искать тайные ходы и тому подобное.
Всё это казалось бессмысленным, словно детские планы побега, а с другой стороны серьёзным, как у искателей приключений. Даже Розалин была заинтересована.
- Я бы с удовольствием туда поехала.
Розалин улыбнулась и кивнула.
Похлёбка, немного более красная, чем обычно, была тёплой и вкусной.
Когда Розалин с удовольствием опустошила тарелку с супом, Таша и Луи захлопали в ладоши от радости.
Розалин застенчиво улыбнулась и подумала,почему они так реагируют на подобное.
- Но как вы написали такой роман? История очень...
- Да? Очень?..
Застенчивая Розалин всё же заговорила. Это было слишком тревожно, и её губы двигалисьестественно.
- Мне кажется, что это очень пикантно.
- Пикантно?
- Боже мой! Леди Аша, вы так невинны!
Близнецы разразились хохотом, глядя друг на друга.
Юная леди была ещё более очаровательна с еёизящным лицом и покрасневшими щеками.
Конечно, их хозяин славился тем, что никогда непозволял ей покидать спальню.
А когда они принимали ванну, то увидели бесчисленные следы их гравировки...
Как она могла это сказать?
Близнецы шагнули к Розалин с блеском в глазах.
- Вы правда считаете это вульгарным?
Глаза Розалин задрожали от серьёзного вопроса. Она замешкалась и кивнула.
- Прекрасно. У нас получилось, Луи.
- Да! Скоро мы будем богаты, Таша. А что мы будем делать с заработанной суммой?
Близнецы весело похлопывали друг друга по спине и обсуждали успех.
Судя по их реакции, это очень положительно сказывалось на продажах.
Розалин знала, почему.
Девушка приложила руку к горячей щеке и перевела дыхание.
- Но леди Аша, он далеко не пикантный. Вы впервые читаете подобный роман?
Розалин кивнула, а Таша и Луи рассмеялись с озорным выражением лица.
- Таких книг очень много, а некоторые - очень известны... Хотите, мы принесём вам? Их интересно почитать.
На самом деле, Розалин не хотела читать так многоподобных романов. Эта книга не была полезной.
В ней не обсуждались какие-то конкретные знания или идеи, и она не содержала никакой информации.
Но… Розалин не могла этого сказать. Да, она только сейчас узнала о существовании и этого мира, но не хотела его отвергать.
И это было даже забавно.
Она не помнила, как давно читала книги просто так.
- Сегодня вечером мы принесём много всего для вас!
- Это точно. Вы прочитали для нас так много книг и даже стали моделью для нашей собственной.
- Ох. Вас беспокоило что-то во время чтения? Вы - главная героиня романа, поэтому, пожалуйста, скажите нам, если что-то не так.
На самом деле, героиня сильно отличалась от неё, сходство было только в цвете волос и глаз.
Эбигейл была более страстной и решительной, нежели Розалин.
Она без колебаний прыгнула в пламя, чтобы спастись от главного героя, а узнав, кто предал её -отрубила ему голову.
Как она может сравнивать себя с ней?
Розалин с элегантной улыбкой покачала головой.
- Не волнуйтесь, такого не было.
- И всё же я думаю, что сначала мы должны спросить разрешения у Аши. Вы – наша модель, и если он станет известным, то найдутся люди, которые при виде вас будут вспоминать наш роман.
- Верно! Не так уж часто у людей бывают такиекрасивые серебряные волосы. Надеюсь, что в будущем эта книга сможет оказать положительное влияние на леди Ашу!
Разве они не говорили, что собираются издать 300 экземпляров?
Розалин на мгновение растерялась. Амбиции близнецов оказались ещё более удивительными, чем она думала.
Их глаза говорили о стремлении вызвать шум по всему континенту.
Такое желание вызывало некоторую тревогу, а с другой стороны и восхищение.
Розалин решила не портить ожидания близнецов и подбодрить их.
Этот короткий рассказ был довольно интересным. Поразмыслив некоторое время, Розалин вспомнила один отрывок.
- Спасибо. Если вы так говорите, могу я попросить кое о чём?
- Да! Пожалуйста, говорите всё, что хотите.
- Не могли бы вы немного изменить одну сцену?
- Сцену?
Таша и Луи посмотрели друг на друга и кивнули.
- Да! Давайте!
Розалин рассказала им об этой сцене.
Близнецы слушали, кивая головами, и соглашались, так как понимали, о чём идёт речь.
- Хорошо, мы тоже немного застряли на этом моменте... Я изменю его так!
- Я могу переписать в течение сегодняшнего дня!
Близнецы ответили решительным кивком.
Розалин беспокоилась, что нарушила права создателей, но близнецы отвечали с удовольствием.
Она облегчённо выдохнула и выпила чашку горячего чая.
- Ох…
Снаружи раздался резкий голос.
Она подумала, что это проезжают тренирующиеся рыцари, но шум становился всё громче.
Первыми отреагировали близнецы.
- Почему там так громко? Таша, выйди и проверь.
Девушка быстро встала и уже собиралась открыть дверь, когда кто-то опередил её. Это была Асрелл.
- Привет, Аша. Я ходила по делам. Таша и Луи приготовили полдник?
Женщина в своей уличной одежде вошла с улыбкой на лице. Луи, увидев её, спросила.
- Асрелл, почему так шумно? Ты видела, кто там?
- Ох, на улице...
Асрелл повернулась к Розалин с обеспокоенным выражением лица.
- Вот почему я пришла, даже не переодеваясь.
Вздохнув, она произнесла тихим голосом.
- Мастер Кассион здесь.
Кассион? Ах...
Имя было незнакомым, и Розалин не сразу сообразила, кто это.
Похоже, брат Тамона наконец прибыл.
- Почему я не могу воспользоваться восточной пристройкой?
Резко спросил Кассион Кразис с усталым от долгого путешествия лицом.
Он спрашивал уже в третий раз.
- Восточная пристройка пока закрыта. Внутри возник небольшой пожар. Поэтому в этот раз воспользуйтесь западной.
Сатин Нохам, отвечавший за уборку, спокойным голосом объяснил ситуацию.
Он повторял это трижды.
- И где же огонь? Нет ни пятнышка сажи. Ну, хватит. Я всё равно воспользуюсь третьим этажом, так что это не имеет значения. Он же в порядке, верно?
Кассион прошёл мимо Сатина с суровым лицом, словно не желая больше ничего слышать.
Естественно, он вёл себя так, будто думал, что Сатин не сможет его остановить. Но ошибался.
- А…
Рыцари Кразиса, которые ждали позади Сатина, не позволили Кассиону пройти.
Лицо Кассиона покраснело от злости.
- Тц… И что это значит?
Кассион скрипнул зубами, не в силах скрыть своего недовольства.
Он не мог поверить, что кто-то посмел преградить ему путь. В его голосе звучал гнев.
Сатин вздохнул и успокоил его, голос дворецкого стал мягче и убедительнее.
- В воздухе всё ещё висит копоть и чувствуется неприятный запах дыма. Это плохо скажется на мастере Кассионе из-за больных лёгких. Я убралсяснаружи, но внутри всё обстоит хуже.
Кассион с сомнением посмотрел на Сатина.
- Здесь даже не пахнет горелым, ты врёшь...
- Это приказ мастера Тамона. Мне было сказаноникого не впускать в восточную пристройку.
При упоминании Тамона Кассион, собиравшийсярасспрашивать Сатина, нахмурился и замолчал.
Он нервно ходил по комнате.
Когда бы он ни приезжал в столичный особняк, то всегда останавливался в восточной пристройке. Вид на океан из главной комнаты на третьем этаже был очень впечатляющим.
Живя в центре страны, он любил комнаты с видом на море.
Тамон всегда заботился о его нуждах. Братпредоставлял ему любую комнату, и Кассионуказалось это естественным.
Он нахмурился и огляделся по сторонам, всё ещёне веря, что здесь был пожар.
Он не видел ни копоти, ни тем более горелых вещей, но всё же они утверждали обратное.
- Когда был пожар?
- Это случилось на прошлой неделе, в день отъезда мастера Тамона. Поэтому он в спешке решил закрыть всё на восстановление. Я прошу вашего понимания.
Сатин ответил вежливо, глубоко склонив голову.
- Пожалуйста, прошу вас. Пройдемте в западную пристройку. В этом году я заполнил сад вашими любимыми цветами Ахамони. Там тоже есть на что посмотреть.
Сатин долгое время служил семье Кразис в качестве дворецкого.
Конечно, Тамон был обязан ему своейпреданностью, но он также заботился и о Кассионес самого детства.
Кассион уставился на дворецкого, и ему не оставалось ничего, кроме как отвести взгляд.
- Ну что ж...
Он мог бы поднять шум, но парень не видел смысла зацикливаться на восточной пристройке.
И если то, что сказал Сатин, было правдой, то ничего хорошего Кассиону там не светило, ведь у него и правда были проблемы со здоровьем. К счастью, он уже два года ничем не болел, но лучше быть осторожным.
Лежать на больничной койке было невыносимо. Он натерпелся этого в детстве.
- Хорошо. Тогда отведи меня в западную пристройку, Сатин.
- Благодарю за понимание. Сюда, пожалуйста, мастер Кассион. Спасибо, что проделали такой путь. Хорошо ли вы провели время в этом путешествии?
Сатин улыбнулся и постарался настроить Кассионана хороший лад.
Мужчина поспешил проводить его, но рыцари, охранявшие восточную пристройку, не дрогнули.
Кассион обернулся и уставился на них.
И поглядев некоторое время, ярко улыбнулся.
- Вы поставили рыцарей, чтобы не пускать людей в пристройку только из-за пожара? Разве это не элитные рыцари моего брата?
Кассион был молод и не разбирался в политике, нововсе не был глупым.
Он снова подошёл к ним, пристально глядя на рыцарей.
- Отойдите. Я не останусь здесь, но я должен увидеть, что находится внутри. Вы солгали? Мне нужно убедиться в этом лично.
- Мастер Кассион! Ах! Зачем же? Вы выглядитебледным, вам следует немного отдохнуть.
- Лучше послушайте, пока я добрый. Кажется, я велел убраться с дороги.
Но сколько бы ужасных слов ни говорил Кассион, никто не отступал.
Кассион был более чем озадачен и зол.
Никогда раньше он не видел ничего подобного. Никто в его жизни не блокировал ему путь.
Даже его брат, Дьявол Войны, никогда и ничего ему не запрещал.
- Мой брат не поручил бы тебе остановить меня. Прочь с дороги, Сатин. Я не верю ни единому твоему слову.
Это был дом семьи Кразис. Столичный особняк.
Кассион тоже принадлежал к семье Кразисов и был одним из владельцев. Он имел право на этот особняк, право, гарантированное Тамоном.
Это неправда, мой брат никогда бы не останавливал меня.
Так что эта ситуация была странной.
- Мастер Кассион...
- Этот особняк принадлежит моему брату, также как и мне. Слушайся своего хозяина!
Вздохнув, раздражённое выражение лица Сатина исчезло, и он принял решительный вид.
- Мой единственный хозяин - Тамон Кразис. И явыполняю приказ своего хозяина.
Это был жёсткий, холодный голос, которого Кассион никогда раньше не слышал. Сатин молча достал из кармана письмо и развернул его.
- У меня есть послание от мастера Тамона, возможно, оно объяснит то, чего вы не понимаете.
Кассион нахмурился, взяв в руки бумагу.
Послание было кратким.
[Закрыть восточную пристройку. Пока я не вернусь, никого не пускать.]
Слово "никого", написанное с такой силой, явно относилось к Кассиону. Он сразу это понял.
Он молча стиснул зубы.
- Почему?
Его глаза опустились, когда он уставился на восточную пристройку. Всякий раз, когда он приезжал в столицу, он пользовался именно ей. Эта традиция не менялась на протяжении последних двадцати лет.
- Убирайтесь с дороги!
- Если ты не подчинишься мне, я применю силу.
Несмотря на крики, Сатин был спокоен. Кассионбыл в замешательстве.
Этого не может быть. Мой брат не стал бы так поступать...
Всё в голове перемешалось.
Кассион стиснул зубы, пытаясь снова закричать. Затем, бросив взгляд на спокойного Сатина, он ударил его ногой в голень.
- Да не пойду я! Не пойду! Я иду в западную пристройку!
Кассион с шумом развернулся.
Где-то в восточной пристройке Розалин наблюдала за Кассионом.
- Сколько ему лет?
- Только исполнилось 20.
Сказала Асрел, мягко улыбаясь.
Розалин уставилась на затылок с отросшими чёрными волосами.
Кассион был высоким и крупным. Братья были похожи друг на друга.
Энергией, настроением, стилем одежды и даже манерой ходьбы. Так ли выглядел Тамон в молодости?
Нет.
Внешне они могли выглядеть одинаково, но Розалин понимала их различия. Его отношение к людям, тон голоса, тусклый взгляд, когда он пытался добиться своего - всё это было совершенно другим.
Тамон очень хорошо умел проникать в сознание людей и добиваться желаемого.
В зависимости от ситуации, он мог выглядеть грозным или мягко улыбаться, но никогда не проявлял таких ярких эмоций.
Даже в молодости Тамон, наверное, был податлив и спонтанен, словно змея.
Он не был проницательным человеком, который стал искусным за год или два. Розалин могла поклясться, что более половины его способностей были врождёнными.
В отличие от него, Кассион Кразис был настроен более враждебно.
Он выглядел разъярённым и не скрывал этого. Он не умел так справляться с эмоциями.
- Может, он и выглядит так, но на самом деле не так уж и плох.
- Что?
- Мастер Кассион.
Асрел, застилавшая постель, начала свой рассказ.
- Он родился слабым. Все врачи королевства говорили, что он не доживёт даже до десяти лет.
Об этом знала и Розалин.
Ведь ей была хорошо известна история брата Тамона, который из-за плохого здоровья отправился загород.
- Мой прадед пришёл в семью Кразисовсадовником, и с тех пор моя семья осталась здесь. Мои родители по-прежнему служат в штабеКразиса на северо-восточной границе. Но они не садовники, а повара.
Асрел родилась на территории Кразиса, всё детство провела в родительском доме, а потом приехала в столицу и стала работать на Тамона.
Она намекнула, что о Кразисе помнит больше, чем о своей работе.
- Когда мастер Кассион пережил несколькосмертельно опасных срывов, его мать стала искать не врачей, а гадалок. В храм она тоже не верила. Она платила им очень много, но мастеру Кассионуне становилось лучше.
Гадалка, которую она нашла, сказала, что братьев нужно разлучить.
Так они остались в Белборне, самом суровом регионе Амора.
- Хозяйка дома сразу уехала в деревню. Граф пытался уговорить её, но никто не мог остановить госпожу.
- Она была в отчаянии?
- Да, именно так. Ведь… Она уже потеряла своегопервого сына из-за этой болезни.
Розалин широко раскрыла глаза от удивления.
Она не знала, что у матери Тамона были дети до него.
Для неё было новостью, что он потерял своего брата, когда был совсем маленьким.
Словно ожидая подобной реакции, Асрелулыбнулась.
- Первый сын был похож на графиню, ослепителени ангельски прекрасен. Он был словно фея, бывший мастер и его жена очень любили его.
К сожалению, ребёнок скончался слишком рано, а прежняя графиня была слишком слаба, чтобы родить второго ребёнка.
Ради блага семьи граф взял в жёны другую женщину. И тогда родился…
- Да, это мой нынешний хозяин, Тамон.
Розалин постаралась не выглядеть удивлённой. Она не знала, что Тамон Кразис был незаконнорождённым.
Страна Амор имела более либеральный взгляд на браки, нежели другие страны.
Для мужчин и женщин было естественным встречаться и расходиться. Один человек мог иметь несколько любовников или супругов, если оба были не против.
Однако в прошлом из-за этого было много проблем. Из-за похоти, наследства и измен совершалось множество преступлений.
- Конечно, мастера Тамона здесь не было с самого начала. Графиня не принимала ребёнка другой женщины. Но после двух-трёх лет, в течение которых она не могла иметь детей, приняла мастера, и он стал членом семьи Кразис в год, когда Тамону исполнилось пять.
- Пять лет - это очень юный возраст.
- Уже в те года он был очень умным и сильным, с самого начала понимая домашнюю атмосферу. Было больно видеть его таким.
С момента появления в особняке Тамон вкладывал свои силы во всё, что делал.
Он был безупречен в учёбе, фехтовании, этикете и даже в простой речи.
Благодаря его стараниям прежняя графиня постепенно успокоилась.
Она долгое время страдала от ненависти к кому-то, даже к ребёнку, но всё это было из-за здоровья.
- Мастер с ранних лет был немного странным. Или лучше сказать, был очень взрослым? Он никогда не жаловался.
Заправив кровать, Асрел открыла окно и свежий морской бриз наполнил комнату.
- Это было в тот год, когда мастеру Тамонуисполнилось десять. У графини внезапно началась утренняя тошнота, и родился мастер Кассион.
Очевидно, Розалин не нужно было слушать остальную часть истории, чтобы всё понять.
И без того ясно, какую любовь и влечение испытывала слабая графиня, потерявшая от болезни своего первенца, ко второму сыну, родившемуся через десять лет.
Тамон был мудр с ранних лет, поэтому не мог не уловить меняющуюся атмосферу в доме.
Он должен был почувствовать, что отношение родителей изменилось.
- Мастер Кассион, который, казалось, был вполне здоров, начал чувствовать себя плохо примерно в четыре-пять лет. У него были те же симптомы, что и у умершего первенца. Графиня запаниковала, и весь дом оказался, словно на тонком льду.
Асрел горько улыбнулась, вспомнив это. В дни, когда Кассион болел, в особняке становилось тихо, как в доме с привидениями. Это были дни, когда никто не мог даже улыбнуться.
- Потом она встретила гадалку, которая сказала, чтобы они перевезли мастера Кассиона в сельскую местность...
С тех пор предыдущая графиня никогда не покидала Кассиона. Ни разу.
Конечно, она никак не могла позволить себе обратить внимание на Тамона. Граф был таким же. Он был слишком занят, чтобы сделать хоть что-то для своего новорождённого сына. Они всегда должны были быть начеку.
- Граф сказал, что мастер Тамон очень умён и быстро учится... Поэтому его больше никто не учит. Он отправил сына в столичную Королевскую школу. После этого мастер Тамон поселился здесь.
- А как же нынешняя территория?
- Ох! Сейчас там находятся рыцари мастера. Тамонтоже периодически приезжает туда.
- Вот как.
Розалин показалось, что она увидела тень Тамона. Она говорила, что будет узнавать его, но даже не подозревала, что его история детства будет такой. Это не было ни важным, ни тем, что она хотела бы знать.
Но почему же сейчас ей стало так любопытно?
- Мастер Тамон неравнодушен к мастеру Кассиону. Он прислушивается ко всему, что говорит брат.
Розалин с любопытством вскинула брови, услышав слова Асрел.
Насколько она знала, между Кассионом и Тамономне было никакой связи.
Они жили отдельно и, похоже, не помнили друг друга, потому что Кассион был слаб.
Однако как мог Тамон Кразис быть мягким и слабым по отношению к кому-то?
Это было странно.
- Потому что... граф и графиня погибли за моего господина.
- Что?
Асрел пожала плечами в ответ на вопрос.
- Они погибли, когда я впервые приехала в столицу к мастеру Тамону. Это всё, что я знаю. Уверена, чтотолько братья знают подробности.
- …
- Ох, и… Если мастер Тамон узнает, что я рассказала тебе это, то может и придушить меня.
Асрел сжалась от испуга, но её яркая улыбка говорила обратное.
- Но он всё равно не убьёт меня. Ха-ха-ха! Я всё ещё нужна ему, чтобы заботиться о леди Аше.
Розалин также беспомощно улыбнулась уверенной в себе женщине.
- Какого чёрта мой брат закрыл восточную пристройку?
Было утро третьего дня после прибытия КассионаКразиса в столицу.
В первый он потерял сознание от усталости, а во второй - от гулянок с друзьями.
А утром третьего дня Сатин напоил его привезённым лекарством, и Кассион, обессилев через некоторое время, вспомнил обо всей суматохе.
- За последние три дня я не видел, чтобы они хоть как-то занимались восстановительнымиработами…
Кассион встал и нахмурился. Он даже стал похож на Тамона.
Разница была лишь в цвете глаз, ведь у Тамона онибыли ярко-красными, как рубины, а у Кассиона - голубыми, как океан.
Его чёрные волосы колыхались при каждом движении. Широкие плечи и сильные конечности выделяли его ещё больше.
- Никого не пускать? Как мой брат мог так поступить со мной? Что за чертовщина?
Кассион быстро встал.
Он не умел быть терпеливым.
Так он вырос и собирался жить.
От почерка Тамона, нацарапанного в послании, у него закружилась голова, но он не обращал на это внимания.
Он знал Тамона Кразиса, человека, у которого даже глаз никогда не дёрнется от злости.
Более того, даже если бы Кассион действительно поджёг это место, его брат ничего бы ему не сделал.
- Вот почему я не собираюсь терпеть…
Он хмыкнул и вышел на улицу.
- Я уверен, что он уже прибыл.
Стоя на носу корабля, Тамон повернулся и посмотрел в сторону столицы Амора.
Кассиону пора было прибыть в особняк.
Обычно он покидал столицу максимум через десять дней, а минимум - через четыре-пять.
С тех пор, как он восстановил своё здоровье, он всегда передвигался торопливо, словно странствия, путешествия и хорошая жизнь наполняли всё его существование.
Тамону и на этот раз хотелось, чтобы Кассионуехал поскорее, но жизнь не всегда следовала его желаниям.
- Сатин и Асрел хорошо справятся…
Тамон со вздохом покачал головой.
Возможно, Кассион заигрался.
Может, на этот раз он проигнорирует предупреждение Тамона и сделает всё, что захочет. В прошлом Тамон не стал бы возражать, если бы Кассион особняк.
У него были деньги, и он мог всё восстановить. Сколько бы Кассион ни потратил, они бы не разорились.
Но в этот раз всё было иначе.
- Кассион...
Тамон с суровым лицом посмотрел на воду и отвернулся.
Сейчас не время беспокоиться об особняке.
Прошло уже десять дней. Он преследовал корабль на самой быстрой скорости, но всё равно имел трудности.
Внезапно появившийся туман тоже был проблемой.
Ведь это было предзнаменованием скорого появления чудовищ.
Туман, поднимавшийся со вчерашнего дня, становился всё гуще. Если так пойдёт и дальше, то если ему не повезёт, через два дня появятся чудовища.
Это произошло гораздо быстрее, чем я думал.
Изначально время появления тумана должно было наступить позже.
Примерно через неделю. А монстры начали бы появляться через десять дней.
Он не знал почему, но был уверен, что время сдвинулось.
Придётся немного поторопиться.
Он сжал кулаки, всматриваясь в туман.
Даже потоки воздуха становились более тревожными.
Несколько рыцарей, бдительно наблюдавших за происходящим снаружи, тоже почувствовали это.Тот самый момент.
- Оно здесь!
Громко крикнул один из них, взобравшийся на мачту и осматривавший окрестности в подзорную трубу. Все тут же вскочили на ноги.
Тамон посмотрел на матроса на мачте и прищурился.
Его глаза тут же устремились вниз, в море, накорабль.
Бах.
Это был зловещий вибрирующий звук, доносящийся с самых глубин.
- Он приближается!
Хорхе, наблюдавший за Тамоном, вскочил и поднял копьё.
Его оружием были не мечи, а копьё, которое весило больше чего бы то ни было и обладало огромной разрушительной силой.
- Вот он!
Тамон вытащил меч и побежал в сторону монстра.
- Генерал! Тут ещё один!
Двумя прыжками Тамон перепрыгнул через перила корабля.
Он коротко крикнул испуганному Хорхе, который попытался последовать за ним.
- Прикройся снаружи. Там их слишком много.
- Чёрт возьми! Почему так внезапно?!
В панике сказал Хорхе, и прежде чем Тамон успелответить, он уже подал сигнал рукой.
Копейщики, ожидавшие этого, синхронно натянули тетиву. Хорхе тоже отпустил копьё и поднял свой острый гарпун. И...
Всплеск!
Не раздумывая, Тамон прыгнул в море.
- Ох!
Что это было?
Розалин наморщила лоб, глядя на чёрные волосы, поднимающиеся из моря.
Перед ней был человек. Младший брат ТамонаКразиса.
Вот ведь…
Внезапно парень вышел на берег моря, оглядел окрестности и заметил сидящую на пляже Розалин.
Широко раскрыв глаза, растерянные близнецы быстро загородили собой Розалин и крикнули.
- Стража! Стража!
- Нарушитель! Нарушитель! Стража!
- Эй… Замолчите! Нет!
Напуганный громкими криками девушек, Кассионпоспешно бросился прочь.
Близнецам, стоявшим перед Розалин, некуда было бежать, и они закрыли рты, когда их схватил Кассион.
- Тц… Кх-ха…
Но близнецов было двое, а Кассион только один, поэтому одна из них вырвалась и крикнула.
- Эй! Стража!
- Тихо! Вы что, не знаете, кто я такой?
Угрожающе крикнул Кассион, но храбрым близнецам было всё равно. Выскользнув из его хватки, Таша быстро ответила.
- Знаю! Знаю я, поэтому и буду кричать!
- Зачем ты кричишь, если знаешь?!
- Потому что мы не сможем ничего сделать, поэтому надо позвать кого-нибудь!
- Ха-а, ты!
Лицо Кассиона покраснело от остроумного ответа.
Он схватил убегающую Ташу и быстро закрыл рот обеим близняшкам.
- Ох-х! Ух-х-х!
- Кха-а… М-м-м…
Таша и Луи были небольшого роста. Они были самыми обычными девушками, которые никогда не учились ничему, кроме самозащиты.
Кассион много болел в детстве, но после неустанно тренировался, чтобы набраться сил. И их хватило, чтобы одолеть близнецов.
Розалин, наблюдавшая за происходящим со стороны, вздохнула.
Близнецы закричали так сильно, что это подействовало, и рыцари, охранявшие их на небольшом расстоянии, бросились к месту происшествия.
В этот момент на лице Кассиона появилась тревога, но быстро исчезла.
И сменилась дерзкой ухмылкой.
Розалин не удержалась и хихикнула.
А он уверен в себе.
Кассион повернул голову и посмотрел на Розалин.
- Не могу поверить, что мой брат прятал от меня женщину.
Несмотря на его нелепую улыбку, он не мог оторвать глаз от лица Розалин. Он нахмурил лоб, ноего взгляд беспомощно дрожал.
Розалин просто наблюдала за Кассионом, смотрящим на неё в замешательстве.
Она не предпринимала никаких действий, вообще ничего. Девушка делала это, зная, что ещё больше запутывает Кассиона.
- Мастер Кассион!
Издалека прибежал Сатин с рыцарями.
Кассион, бросив на него взгляд, раздражённым голосом спросил Розалин.
- Ты! Как тебя зовут?
Надо ли мне отвечать?
Тамон не хотел, чтобы его брат видел её. Наверное, потому что натворит дел.
Да и ей не хотелось, чтобы здесь было слишком шумно.
Розалин молча подняла брови, словно не понимая.
Кассион, ожидавший её ответа, разочарованно нахмурился.
- Ты не можешь мне сказать? Или мой брат велелне отвечать?
Резкий тон Кассиона заставил близнецов снова начать вырываться и суетиться.
- Отпус… Мг-г…
- Да помолчите вы! Слишком шумно…
- Гха-а... Вы…
Таша и Луи не сдавались и кричали.
- Ха-а-а… М-м-м!
Он оскалил зубы и резко нахмурился, когда увидел, что рыцари подбежали ближе.
- Почему старик Сатин такой быстрый?
Ему не нравилось, что его короткие ноги бегали так быстро.
Кассиону было неприятно думать, что дворецкомупришлось так отчаянно бежать, чтобы поймать его.
- Мастер Кассион! Ох, ха-ха-ха! Так вы были тут? Боже мой! Вы же весь мокрый! Вы только что плавали? Если вы простудитесь, то будут большие проблемы!
Сатин быстро обернул большое полотенце вокруг его плеч.
- Мастер Кассион, пожалуйста, отпустите близнецов.
- Они слишком шумные.
- Мастер Кассион так неожиданно выпрыгнул из воды, что они, наверное, испугались.
- Хм… Эти дети знают, кто я такой, и всё равно визжат, будто увидели незваного гостя.
- Потому что вы и есть незваный гость!
- Сатин!
Сатин рассмеялся с удивлённым выражением лица, когда Кассион сердито на него огрызнулся.
- Прекратите, мастер Кассион. Давайте же, пойдём домой. Как вы здесь оказались?
- Из-за той женщины, да? Из-за неё вы закрыли восточную пристройку.
- Ох, я не знаю. Мастер Кассион, не я отдаю приказы.
- Как вы думаете, есть ли смысл в том, что вы, дворецкий, не знаете, что происходит в особняке?
- Я правда не знал. Например, откуда мне было знать, что мастер Кассион переплывёт море и выскочит на отдалённый пляж восточной пристройки?
Кассион ударил себя в грудь, словно досадуя на то, что Сатин изворачивается как хитрая змея.
Тем временем рыцари, увидев сигнал Сатина, схватили Кассиона с двух сторон и подняли его.
- Что вы делаете? Отпустите! Кто разрешил такнебрежно прикасаться к моему телу?
Прорычал мужчина. Когда рыцари вздрогнули, дворецкий похлопал Кассиона по спине и успокоил его.
- Вы простудитесь. У вас же воспаление лёгких!Давайте, пойдём скорее. Ох, Таша! Что ты делаешь? Скажи повару, чтобы подал горячий чай!
- Да, сэр!
- Нет! Нет! Я не пойду! Отпустите меня, умереть хотите? Да что вы творите?
Кассион отчаянно сопротивлялся, но не мог вырваться из рук схвативших его рыцарей.
Не выдержав гнева, Кассион повернул голову и закричал на Розалин.
- Ты! Как тебя зовут?
Почему ты так зациклен на именах? Что ты собираешься с ним делать?
Розалин молча отвернула голову. Сердитый голос Кассиона эхом разнёсся по пляжу.
- Ты там! Эй! А-а-а!
Розалин не хотела больше видеть Кассиона.
Сатин становился всё более настороженным, да и количество охранников увеличилось.
Она также решила воздержаться от прогулок по пляжу, пока Кассион не покинет особняк.
Ещё пару дней… Так она думала в эту ночь и надеялась, что больше никогда его не увидит, ведь тот скоро уедет.
Отважившись на утреннее купание, Кассионпромок насквозь и постучал в её окно.
Тук-тук.
****
Может, мне закричать?
Розалин с обеспокоенным лицом смотрела на дрожащего Кассиона через балконное окно.
Какой бы тёплой ни была эта страна, море ночью было холодным.
Он постучал по балконному окну с бледным лицом, но не стал сильно шуметь.
Это было понятно, ведь рыцари днём и ночью следили за окрестностями.
Он не мог этого знать, но это было очень смело.
Тук-тук.
Кассион снова постучал в окно, как бы приказывая ей поскорее открыть. Дрожащая фигура была похожа на мокрую крысу.
Что мне делать?
Посмотрев на него с обеспокоенным лицом, Розалин тихо подошла к окну. Лицо Кассионапосветлело.
Он нетерпеливо жестикулировал и показывал, как открыть окно, но Розалин протянула руку и ухватилась за занавеску.
Затем она медленно потянула её, глядя на лицо Кассиона.
Перед тем как занавеска закрылась, она успела увидеть озадаченное лицо.
- Нет! Эй, открой! Открой!
Из-за закрытого окна послышался испуганный голос Кассиона. Это был шёпот, не настолько громкий, чтобы привлечь внимание.
Розалин сделала вид, что не слышит, и зарылась под одеяло.
Шорох за окном всё продолжался.
Розалин откинула покрывало, прикрывавшее её с головой.
Она устало смотрела в окно балкона с закрытыми шторами.
- Прошло уже три дня…
Она хотела просто не обращать внимания, и думала, что он уйдёт, но Кассион был упёртым, как и брат, и приходил каждый рассвет в течение трёх дней.
- Рассказать ли об этом Асрел?
Ей не хотелось, чтобы этот паникёр приходил к ней в комнату на рассвете, поэтому игнорировала его.
Но она не ожидала, что Кассион задержится на балконе на целый час. Два дня назад он стоял тамвсего пару минут, но сегодня продержался очень долго.
- Да что с ним?
Её интересовало то, что Кассион был слаб. Разве Сатин не беспокоился, когда видел, что он простомокнет в воде?
Измученная, Розалин перестала притворяться, что ничего не знает.
- Позову Асрел.
В восточной пристройке не было ни одного слуги, который мог бы ответить в такое время.
Вместо этого рядом находилась комната Асрел.
Розалин было жаль будить её, но она понимала, что не может оставить там Кассиона.
Но как только она вышла в коридор, её планы пришлось поменять.
- Простите... Куда вы идёте?
Розалин никогда раньше не выходила на улицу на рассвете, поэтому не ожидала охраны.
Розалин посмотрела на загорелого мужчину, бесшумно появившегося перед ней. Он не был похож на тех рыцарей, которые каждый день бродили здесь. Мужчина выглядел гораздо мрачнее и коварнее.
Неужели это один из ассасинов?
Розалин предположила, что где-то в коридоре исоседней комнате могут быть ещё такие. Однако в комнату они, похоже, не заходили.
Она на мгновение замешкалась, но ответила.
- Я не могла заснуть и решила пойти на пляж.
- Гулять на рассвете опасно, и для вашей же безопасности, пожалуйста, оставайтесь в своей комнате.
- Понимаю…
Розалин послушно кивнула и уже собиралась войти в комнату, но снова обернулась.
- Пожалуйста, скажите Асрел, чтобы она принесламне чашку тёплого имбирного чая.
- Хорошо.
Щёлк.
Розалин закрыла дверь и прислушалась. Как и ожидалось, она даже не услышала его шагов.
Девушка простояла в темноте ещё несколько минут. Вскоре она услышала шаги, и в дверьпостучала Асрел.
Женщина была удивлена, увидев стоящую перед ней Розалин.
- Не можете уснуть? Вот, я принесла горячий имбирный чай.
- Асрел…
- Да?
Розалин взяла её за руку и поставила имбирный чай на стол.
Прежде чем открыть шторы, Розалин поднесла пальцы к губам.
Глаза Асрел расширились, ведь она ничего не понимала. Розалин приоткрыла занавеску, чтобы дать ей понять.
- !..
Асрел быстро прикрыла рот от удивления. Она смотрела то на Кассиона, то на Розалин.
Розалин напряжённо вздохнула и прошептала.
- Он плавал в море.
- Что?!
Вскрикнула Асрел.
- Наконец-то мы встретились!
Только что вошедший Кассион выглядел взволнованным и дрожал. Розалин пыталась попросить его вести себя потише.
- Ох, Мастер…
Асрел схватилась за лоб, будто у неё болела голова, и поспешила накрыть мокрое тело Кассионаодеялом.
На лице служанки было много вопросов, но она не решалась заговорить. Она боялась, что стоит ей открыть рот, как он разозлится.
Пока Асрел укрывала Кассиона одеялом, Розалиносторожно закрыла дверь гостиной.
Она и не подозревала, как удачно, что её спальня не была соединена с коридором.
- Если подумать, то в этом шкафу должна быть сухая одежда мастера Тамона. Сейчас принесу.
Асрел поспешила к шкафчику, соединённому с комнатой Розалин.
Одежда Тамона всегда была разбросана.
Так было и в этой комнате. Если одежды не было, то висел халат.
Розалин взяла имбирный чай.
Даже по тому, как быстро она прошла через комнату, Кассион понял, что её походка шаткая.
- Как тебя так угораздило?
Кассион с изумлением смотрел на её хромающую ногу. Ещё большее удивление вызывал бинт, которым была обмотана лодыжка.
Розалин это не волновало, и она предложила ему имбирный чай.
- Спасибо. Хм...
Кассион был тронут предложенным ею чаем.
Конечно, он был тронут. Ведь это была ситуация, когда он не смог бы ничего сказать, даже если бы она вылила этот чай на его голову…
Розалин повернулась и уставилась на чёрное море. Какой же смелостью он обладал, чтобы переплыть его?
Разве он не боялся его, и сам говорил, что слаб? Он был похож на кабана, который сразу набросится, если увидит свою цель.
Нет, Розалин было интересно, как она стала его целью.
- Кхм-кхм.
Кашель заставил Розалин обернуться, и не успела она опомниться, как перед ней стоял одетый Кассион. Он посмотрел на Розалин и спросил.
- Ты любовница моего брата?
В комнате повисла тишина.
Асрел смотрела на Розалин с озабоченным выражением лица. Она выглядела так, словно хотела многое сказать, но сдерживалась.
- Нет?
Кассион давил на девушку. Но Розалин не была обязана отвечать. Разве Тамон не сказал ей не обращать на него внимания?
Вместо ответа она задала вопрос.
[Почему вы продолжаете приходить ко мне?]
Кассион оглянулся на служанку, озадаченно глядя на Розалин, которая заговорила на языке Хируша. Асрел сделала вид, что не знает, и опустила взгляд.
[Даже если бы я была его любовницей, вы не должны были приходить ко мне.]
Она загнала его в угол, но Кассион только больше нахмурился.
- Что за? Разве вы не говорите на общем языке? Асрел. Что говорит эта девушка? Чёрт возьми!
Кассион разочарованно взъерошил волосы. Розалинснова приложила палец к губам, опасаясь, что люди могут его услышать.
Вообще, в том, что его нашли, не было ничего плохого.
Это могло вызвать недопонимания, но какая разница, даже если люди поймут его неправильно?
Она не боялась, что Тамон её бросит...
Но ситуация была не из приятных. Если возникнет скандал, будет та ещё головная боль...
Розалин вздохнула и продолжила разговор, не имеющий никакого смысла.
[С какой стати вам понадобилось пробираться в комнату той, кого вы считаете женщиной своего брата?]
- Я понятия не имею, что ты говоришь.
Может, мне просто использовать общий язык?
Нет. Если я так сделаю, то у него появится ещёбольше вопросов.
Всем вокруг она была известна как рабыня Хируша.
Так думали все, кроме опекунов, Асрел, Сатина, близнецов и ещё парочки людей Тамона.
Да и нескольких охранников, которые следили за её безопасностью.
Наверное, все они думали, что Тамон оставил их с ней, потому что они надёжны.
Но Кассион всё равно не мог им доверять.
Иногда трудно доверять даже семье.
Розалин вздохнула и указала пальцем на окно, через которое вошёл Кассион. Мужчина широко раскрыл глаза от удивления.
- Что? Что ты от меня хочешь?
[Уходите. И не возвращайтесь.]
Даже если он не знал языка Хируша, эта фраза была вполне понятна.
Потому что, судя по выражению лица Розалин и еёжестам, это означало, что надо уходить.
Кассион быстро отвернулся с удивлённым лицом.
- Меня зовут Кассион. Кассион Кразис. Я не уйду, пока ты не назовёшь своё имя.
[Я не хочу знать ни твоего имени, ни своего].
Розалин ответила холодно, но Кассион не был разочарован.
Конечно, он не был бы разочарован, ведь не мог даже понять её.
Это словесное противостояние продолжалось ещёкакое-то время.
Только Асрел, наблюдавшая за происходящим, была в шоке.
- Мастер Кассион…
Юный Мастер стал причиной очередного происшествия. Тамон был очень снисходителен почти ко всему, что он делал, но это...
Асрел думала, что в этот раз всё будет по-другому.
Она с тревогой посмотрела на Розалин. Кассион, который долгое время мучал девушку, вдруг покраснел и сказал.
- А ты… очень красивая.
Услышав это, Асрел схватилась за лоб. Выражение лица Розалин становилось всё холоднее.
- Ты самая красивая из всех, кого я когда-либо видел... Ты правда любовница моего брата? Обычно он не сближается с женщинами...
Смотревший на неё Кассион протянул руку.
Он схватил серебристые кончики её волос, которые красиво сверкали даже в кромешной тьме.
- Почему они такого цвета?
Бам!
[Уходите!]
Сказала Розалин, ударив его по руке.
Кассион смотрел то на Розалин, то на её руку.
Девушка сделала ещё один шаг назад и покачала головой.
Это был очевидный знак держаться подальше.
Асрел решила, что ей следует вмешаться. И вот, когда она сделала шаг навстречу Кассиону, прозвучали неожиданные слова.
- Извини… Я не хотел тебя обидеть.
Он внезапно покраснел и извинился.
- Я не собираюсь ничего с тобой делать. Я пришёл сюда просто ради интереса.
Кассион был серьёзен.
В глубине души он действительно испытывал огромное любопытство и пришел к ней в гости.
Прежде всего, его удивило, что брат прятал от него девушку, но ещё больше то, что эта девушка была невероятно красивой.
Плавая по океану, он видел серебристые волосы, отражающие яркие лучи аморского солнца, и впервые почувствовал, как его душа притягивается к кому-то.
Ему было интересно, что же могло заставить его брата зайти так далеко.
И в тот момент, когда он увидел причину, Кассионсмог понять своего брата.
Почему Тамон не хотел ни с кем делиться этим или даже просто показывать.
Он не мог поверить, что это девушка, простая девушка!
Но она была слишком красива, чтобы на неёсердиться.
После этого рыцари отвели его обратно в западную пристройку, но весь остаток дня он не мог думать ни о чём другом.
Его голова, глаза и уши… Всем нутром его тянуло на восток.
В конце дня уже казалось, что у него могли быть галлюцинации.
Он хотел снова увидеть эти холодные фиолетовые глаза. Ему было интересно, каков будет голос, звучащий из-под этих красных губ.
Он хотел знать всё, ему казалось, что он сходит с ума.
Когда живёшь жизнью, в которой не знаешь, когда умрёшь, каждый момент становится самым важным.
Именно поэтому он решился пойти купаться ночью, хоть и знал, что это безумие.
Конечно, он не был глуп, поэтому не плавал по Чёрному морю в одиночку.
Кассион взял с собой своего второго помощника, Оуэна.
Когда он сказал, что пойдёт один, Оуэну ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Однако на следующий день он схватил Кассиона за штаны и удержал.
- Мне всё равно, что вы мой Мастер, пожалуйста, не двигайтесь! Вы не можете этого сделать, мастер Кассион!
Он так шумел, что на второй день Кассионупришлось притвориться спящим.
Затем, после того как он заснул и наступил более глубокий рассвет, он переплыл море. Результат был тот же, что и в первый день...
После трёх дней, проведённых таким образом, оннаконец смог увидеть её лицо.
И Кассион не пожалел о своём безумном поступке.
Даже каменное лицо этой девушки, просто смотрящей на него, заставило его сердце трепетать.
- Как тебя зовут? Пожалуйста, скажи.
Он устало вздохнул, но что бы ни говорила Розалин, он ничего не мог разобрать.
Палец Розалин снова указал на окно. Выражение её лица стало жёстким, и губы Кассиона дёрнулись в удивлении.
- Я пойду, если ты пообещаешь завтра днём выйти на улицу! Нет, пообедай со мной.
Розалин нахмурилась. Кассион, думая, что она не понимает, начал вспоминать все слова хируша, которые он знал, и сказал.
[Завтра. Обед. Вместе.]
Он жестикулировал руками и ногами, но всё равно не был уверен, что Розалин его поняла. Он не мог прочитать выражение лица женщины, которая смотрела на него с неподвижным, как кукла, лицом.
Возможно, она не понимает.
Но это не имело значения. Ведь завтра Кассионобязательно пообедает с этой девушкой.
[Я не хочу.]
- Кажется, ты сказала "нет"? Всё же, давай поедим вместе. Какая у тебя любимая еда? Я принесу тебе всё. О, у меня есть вино, которое я недавно купил в Норсене, не хочешь выпить его со мной?
[Я не буду пить.]
- Что? Ты не против? Я часто рекомендую его. Тогда мне придётся поискать самый лучший сыр "Айншульц".
- [...]
Он просто делал всё по-своему. Розалин положила руку на лоб и вздохнула.
Затем она медленно постучала пальцами по лбу. Это означало, что она чувствует себя не очень хорошо.
Сам того не осознавая, Кассион взглянул на тонкие пальцы Розалин.
На них было много шрамов, как будто с ней плохо обращались. Но они не выглядели грубыми из-за её белой кожи.
[Хорошо…]
- Да?
Кассион, отвлёкшийся на её пальцы, вдруг поднял голову.
[Завтра, обед, вместе]
Розалин дословно повторила слова Кассиона. Выражение лица Кассиона стало ярче.
- Ты имеешь в виду, что мы будем есть вместе, да?
Розалин слегка кивнула и подняла палец, указывая на то самое окно, через которое вошёл Кассион.
- Хорошо, я уйду. Но завтра мы всё равно должны пообедать.
Не обращая внимания на слова Кассиона, Розалинраспахнула балконное окно.
Кассион взволнованно махнул рукой и прыгнул вниз по трубе.
Розалин холодно смотрела на чёрные волосы Кассиона, тающие в темноте, и отвернулась.
На следующий день Розалин, как и обещала, вышла на улицу, чтобы пообедать вместе с ним.
- Здравствуйте, мастер Кассион!
- Здравствуйте, это Таша.
- Добро пожаловать, мастер Кассион!
Кассион с нелепым выражением лица оглядел десяток людей, сидевших за их с Розалин столом.
Они смотрели на него, не моргая и с широко открытыми глазами ожидая, что он предпримет...
- Ха...
Он должен был признать, что был заинтригован.
Парень собирался обедать с гостем в своём доме под их взглядами.
Конечно, возможно, это было связано с тем, что гость был любовницей, которую скрывал его брат.
Как бы то ни было, в голове Кассиона эта ситуация не имела никакого смысла, и это раздражало.
- Как же неудобно. И как мне так есть?
Раздражённо пробормотал он, и Луи, стоявшая в стороне, добавила.
- Ох, если вы закончили есть… Можно убрать?
Он чувствовал, что они хотят, чтобы он ушёл как можно быстрее.
Разозлившись ещё больше, Кассион разрезал мясо на куски и очень медленно жевал его.
- Почему вы все такие суетливые? Мы же едимвместе.
- Конечно все будут настороже. Кто может вломиться в комнату девушки на рассвете? Ничего особенного, но это очень варварский и развратный поступок.
Голос Сатина был ещё холоднее, чем обычно.
Кассион, нахмурившись, смотрел на Розалин.
Он думал, что они спрячут её от него, поскольку последние два дня они, похоже, ничего не говорили.
- Этого больше не случится. Я решил утроить нашу оборону, начиная с сегодняшнего дня.
- Какой ужас. Из-за меня вы бросили более пятидесяти человек на защиту одного раба?
- Благодаря мастеру Кассиону мы обнаружили брешь в нашей защите, поэтому нужно её усилить.
- Сатин, мой брат уже здесь?
Сердито спросил Кассион. Сатин ответил прямо.
- Нет, его здесь нет.
- Простите, но кто тот господин, которому вы должны служить, если моего брата здесь нет?
Сатин ответил без колебаний.
- Даже если его здесь нет, есть только один, кому я служу. Я буду выполнять оставленные им приказыс наивысшим приоритетом.
- Какой верный…
Кассион был раздражён ещё больше.
Так было всегда.
У Тамона есть всё. Здоровое тело, слава героя, благосклонность короля. И даже семья Кразисов с их верными подданными.
Пожалуй, всё, что мог иметь Кассион, имел Тамон.
Но он понимал, что всё дело в превосходных способностях брата.
Даже если бы они оказались в одном месте, Кассион не смог бы иметь столько же, сколько иТамон.
Но знать и принимать - две разные вещи.
К сожалению, в отличие от своего спокойного и умного брата, он был более эмоциональным.
Переступив порог смерти множество раз, он сталчувствительнее, придавая смысл настоящемувремени, тому, что имел, и всему, что чувствовал.
Именно поэтому, как и в последние несколько дней, он словно ослеп и спрятался в спальне любовницы своего брата.
Кассион смотрел на девушку, которая резала мясо и клала его в рот.
Оглядываясь назад, он снова отметил, что никогда в жизни не видел никого столь красивого.
Её серебристые волосы ещё ослепительнее сияли в лучах солнца, а фиолетовые глаза, которые он не мог разглядеть, сверкали, как драгоценные камни.
Девушка его брата.
Из-за неё брат, у которого в жизни не было ни одного скандала, закрыл пристройку и поставил на охрану своих личных солдат.
Кассион горько рассмеялся.
Он постучал вилкой по тарелке Розалин, чтобы привлечь её внимание.
- Сегодня я привёл с собой переводчика.
Как только он проснулся, он поискал кого-то, кто мог бы говорить на хируше, и привёл его сюда.
По жесту Кассиона Оуэн повёл человека, ожидавшего позади него, вперёд.
Розалин взглянула на того, кого назвали переводчиком, а затем взглянула на Сатина.
Вздохнув, Сатин кротко предупредил Кассиона.
- Вам не разрешается приводить посторонних.
- А, понятно. Прошу прощения. Я не знал. В следующий раз буду осторожнее.
Кассион резко вскочил и подозвал к себе переводчика.
- Скажи ей, что меня зовут Кассион Кразис. И спроси, как зовут её.
Переводчик, поколебавшись, пересказал Розалинслова Кассиона. Розалин усмехнулась и отложила вилку.
[Скажи, что я не хочу говорить.]
Когда
переводчик услышал её слова, он обеспокоенно посмотрел на Кассиона.
Кассион,
которому было интересно узнать, что она сказала, продолжал смотреть на
переводчика.
- Она не
хочет говорить вам...
- Что?
Почему?
На этот раз,
прежде чем переводчик успел перевести, Розалин заговорила первой.
[Почему я
должна вам что-то рассказывать? Да ещё и такому грубияну?]
- Она спросила,
почему должна говорить грубияну своё имя.
Лицо Кассиона
сморщилось от его слов.
Его лицо
слегка покраснело, в словах была своя правда, но он все ещё был уверен в себе.
- Я хочу с
вами дружить!
Его смелый
ответ мгновенно заставил Сатина, Асрел и близнецов широко раскрыть глаза от
удивления.
Они не должны
были смеяться, но ответ Кассиона был настолько неожиданным и невинным, что
заставил их разразиться хохотом.
Оуэн схватился
за лоб и вздохнул, будто ожидал этого.
Его хозяин
был рёбенком.
По правде
говоря, он и должен был быть таким, потому что всё своё детство провёл на
больничной койке и никогда не общался с друзьями.
Тамон Кразис
также делал всё, что хотел Кассион.
Тот вырос
свободолюбивым и простым. Конечно, Оуэну нравились эти черты своего хозяина.
До последних
дней, когда он бесстрашно прыгнул в море и отправился к восточной пристройке.
- Не
смейтесь…
Кассион
предупредил Сатина, подавившего смех, Асрел выглядела так, словно не понимала,
что только что услышала, а близнецы просто удивлённо переглянулись.
Но Розалин
не смеялась. Казалось, она была очень сердита. Она сурово смотрела на него своими
ледяными глазами, словно королева, рассуждающая о рабстве и заложниках.
Кассион
почувствовал, как защемило его сердце. Он поднял голову и выпятил грудь,
пытаясь подавить сжатие сердца, как горный зверь напрягает своё тело при
встрече с врагом.
- Я
собираюсь попросить брата отдать тебя мне, поэтому ты должна знать моё имя. В
любом случае, тебе придётся познакомиться со мной поближе.
В воздухе
повисло напряжение от возмутительных слов Кассиона. Но даже среди всего этого
Кассион выглядел внушительно, будто сказал то, что должно было быть сказано.
[Вы очень
невежественны по отношению к своему брату].
Розалин,
молчавшая некоторое время, ответила ему ледяным голосом.
Удивлённый
переводчик посмотрел на неё, размышляя, стоит ли произносить эти слова.
- Что она
сказала?
Кассион
поторопил переводчика, и тому не оставалось ничего, кроме как сказать правду.
- Она
сказала, что вы плохо знаете своего брата.
Первым
отреагировал Оуэн. Он уставился на Сатина с побледневшим лицом.
Выражение
лица Сатина не изменилось.
Трудно было
прочесть его взгляд, устремлённый вниз. И всё же Оуэн почему-то не мог усидеть
на месте, словно сидел на подушке с колючками.
[Глава этой
семьи.]
Розалин
вскользь обмолвилась о том, что все знали.
От
неожиданности Кассион поднял подбородок и гордо ответил.
- Я не
игнорирую его, а просто пользуюсь теми правами, которые он у меня украл. Всё,
чем пользуется мой брат, изначально принадлежало мне.
Розалин впервые
рассмеялась с его слов.
[Почему вы
считаете, что оно ваше?]
- Мой брат -
бастард, а я - законный сын, но теперь он глава Кразисов. Так что правильно
будет вернуть то, что принадлежит мне.
[Если бы вы
были главой Кразисов, вы бы смогли поднять статус семьи до того уровня, что
есть сейчас? Вряд ли…]
Переводчик
передал её слова и замолчал, тогда Кассион с силой хлопнул по столу.
- Как вы
смеете! Да что вы знаете?
Сказанные Розалин
слова вонзились прямо в сердце Кассиона.
У Кассиона
был комплекс неполноценности из-за Тамона. Его брат был идеальным. Она никогда
не видела никого лучше его во всех отношениях.
Поэтому
Кассион ревновал и расстраивался.
Как будто
для Тамона было естественным взять то, что должно было понравиться Кассиону...
- С меня
хватит… Чёрт возьми! Да в чём ты вообще разбираешься! Ты слишком высокомерна!
Как смеет
простой раб без страха задевать его за живое!
Кассион был
не в себе, все эмоции гнева отражались на его лице.
Уставившись
на него, Розалин сказала.
[Собираешься
взяться за кнут?]
- Я не хожу
по улицам и не избиваю людей, как кое-кто другой.
Он ответил
сквозь стиснутые зубы.
Возможно,
этим кем-то был его старший брат, который, по слухам, был богом войны, демоном
или ещё каким-нибудь существом.
В его словах
чувствовался комплекс неполноценности.
Её голос
стал ещё ниже.
[Но кто же стоит
передо мной? Тот, кто… Плавал ночью в море, забрался на балкон и постучал в
окно девушки].
Фиолетовые
глаза Розалин холодно блеснули в солнечном свете.
Именно в
этот момент все здесь присутствующие почувствовали себя странно.
Красивая
женщина, привезённая Тамоном.
Внешне она
была известна как рабыня, которую он привез из Нилукса, но...
Если с ней
хоть немного пообщаться, то можно было понять, что она непроста.
Несмотря на
то, что она говорила на совершенно другом языке, она смогла подчинить себе
Кассиона.
Негодяй из
семьи Кразис, Кассион, задрожал, его лицо покраснело от одного только взгляда девушки.
Как он и
сказал, она осмелилась затронуть тему рабства среди знати.
Эта леди...
Сатин
посмотрел на Розалин с беспокойством.
Конечно, его
хозяин привел её сюда, поэтому знал, что это не обычная девушка.
Судя по
состоянию её конечностей и ранам, это были следы пыток.
Но он начал
думать, что, возможно, она – более важная персона, чем он думал.
Сатин задумался.
Ему
нравилась Розалин, её спокойный характер, и ещё ему было приятно видеть своего
хозяина, который превратился в человека только с её присутствием.
Но больше
всего ему нравилось то, как она представляла Тамона.
Губы Сатина
слегка приподнялись.
Розалин была
раздражена.
Её злило не
то, что он три дня мешал спать ей, а грубость Кассиона.
Независимо
от ситуации, она теперь была женщиной Тамона. По крайней мере, так было
известно в особняке.
Но как мог
младший брат так нагло вторгнуться в спальню девушки своего старшего брата?
Это было
неуважением к ней и Тамону.
Независимо
от личных дел, главой семьи был Тамон.
Теперь же
Кассион позволил своим личным чувствам пошатнуть имя семьи.
[Игнорировать
своего брата равносильно игнорированию своей фамилии, а игнорировать её -
значит отрицать свои корни].
- Мои
корни...
[Кразис,
верно?]
После её
решительных слов Кассион замолчал.
[Помни, что
всё, что тебе дано, дано потому, что ты - Кразис. И сейчас глава - не ты, а
твой брат, Тамон Кразис].
Тамон
посоветовал Розалин не обращать внимания на Кассиона, когда она его увидит.
Розалин и
собиралась делать так.
Однако ей не
нравилось ненавистное отношение Кассиона к Тамону.
Она сразу
поняла, что Кассион - ребёнок. Он был незрелым мальчишкой.
[Ты никогда
не сможешь стать Тамоном Кразисом, даже если у тебя есть то, что и у него].
Но это не
значит, что он был плохим ребёнком. Просто он был высокомерным и
неуважительным...
Розалин оскорбило
такое отношение.
[Пожалуйста,
не приходите больше, ибо я не имею дела с детьми, которые не научились хорошим
манерам].
Розалин
поднялась со своего места.
Не только
из-за положения Императрицы, но и когда она была просто Розалин В. Сансет, она
никогда не была такой злой по отношению к кому-либо.
Никто и
никогда не вёл себя с ней так бесцеремонно.
Это был её
способ отдать то, что она получила, не более.
Розалин
общалась с Кассионом именно также.
- Т… Ты…
Находясь в
оцепенении, парень окликнул её, и она внезапно встала.
Розалин даже
не оглянулась, близнецы поспешили за ней из комнаты.
Только когда
она совсем исчезла, Кассион наконец понял, что так и не услышал её имени.
[Крики]
Бум! Бум!
Бум!
Корабль
содрогнулся от истошного крика.
Арсен крепко
сжал железные прутья и зажал рот от подступающей тошноты.
Сейчас было
не самое подходящее время для рвоты.
Что, чёрт возьми, происходит?
Арсен уже
несколько дней был заперт в клетке.
К счастью,
его не сильно укачивало, и он мог терпеть тряску корабля.
Ткань над
клеткой снесло в сторону, позволяя ему различать день и ночь.
В потолке
корабля было несколько небольших открытых окон, через которые он мог видеть
улицу.
Через них
проникало немного солнечного света и слышались голоса матросов, хоть и слабые.
В огромном
отсеке, заваленном товарами, стоял ряд клеток с детьми, запертыми, как и Арсен.
Многих людей тошнило, уже чувствовался
сильный запах рвоты.
Если бы они
взбунтовались, им бы сделали анестезию, так что все дети старались вести себя
тихо.
Арсен сдержался
от дальнейшего бунта.
Сейчас было
не время для побега.
К тому
времени, когда они сойдут с корабля, он собирался рискнуть и сбежать.
Дни шли, но
он не знал, когда доберётся до места назначения. Это очень тревожило мальчика.
- Я должен
попасть туда как можно скорее...
Внезапно, со
вчерашнего вечера атмосфера стала странной.
[Туман. Чёрт
возьми.]
[Всем
ускориться! Мы должны проплыть быстрее, пока туман не стал слишком густым!]
[Быстрее!]
В голосах
матросов, шумевших снаружи, чувствовалось напряжение.
Казалось, скорость
корабля увеличилась.
Однако в
какой-то момент он замедлился, но с особой осторожностью.
С
наступлением ночи шум матросов затих.
Даже дети в
клетках, прислушивающиеся к звукам снаружи, испуганно затаили дыхание.
Грохот.
Тишину
нарушил желудок Арсена. Он схватился за живот.
От
напряжения он даже забыл, что голоден. Если подумать, он ничего не ел со
вчерашнего вечера.
Он был
голоден, и другие дети тоже. Особенно тот, которого долго тошнило, у него
кончились силы, он даже падал в обморок и всё время задыхался.
Но это не
мешало ему кричать, требуя еды.
Дети знали,
что атмосфера на улице необычна. Так оно и было. Что-то покатилось под ноги
Арсену.
Хлеб?
Это был
круглый кусок хлеба размером с детский кулачок.
Он был похож
на кусок хлеба с последней трапезы.
Арсен поднял
голову и посмотрел, откуда выкатился хлеб.
Клетка
Арсена находилась в самом конце.
С одной
стороны была стена, с другой - остальные клетки.
В другой
клетке сидела девочка, младше Арсена, но с необычным цветом волос.
Это был
уникальный цвет, похожий на седину. Из-за длинной чёлки Арсен не мог разглядеть
глаза девушки.
Девушка
произнесла шёпотом, потрескавшимися белыми губами.
- Ешь.
Затем она
тихонько подняла палец и поднесла его к губам.
Как бы
говоря: "Ешь, не издавая ни звука".
Арсен взял в
руки хлеб и уставился на девушку.
Он вспомнил,
какого размера был этот пшеничный хлеб, который им дали вчера вечером. Он был
ровно в два раза больше того, который он держал сейчас в руках.
Девушка
съела только половину и отдала ему остатки вчерашнего.
Почему?
Он хотел
спросить, но девушка покачала головой и показала, что он должен это съесть.
Нехотя, Арсен
всё-таки откусил кусочек хлеба.
К его
удивлению, хлеб не стал жёстче, чем вчера, хотя всю ночь пролежал здесь.
Более того, он
оказался даже мягче, чем вчера.
Но когда он
запихнул хлеб в пересохший рот, ему захотелось пить.
Однако даже
жажда казалась постыдной в такой ситуации.
И всё же
что-то странное было в том, что он ел этот хлеб, и в том, что девушка дала ему
его. Но не успел Арсен додумать мысль до конца, как что-то произошло.
- Монстр!
Корабль
содрогнулся от раздирающего крика.
Раздался
стук, корабль сильно качнуло, как будто он вот-вот опрокинется.
Монстр…
Арсен плотно
закрыл глаза.
Это монстр,
Герпес.
Оно
появилось.
Всё кончено. Всё кончено.
Он
предполагал, что так и будет, ведь корабль отправился в путь в конце торгового
месяца.
Но он
надеялся, что у этих похитителей есть мозги и они пойдут по другому пути, чтобы
избежать этого...
Императрица!
Арсен
разрыдался, коснувшись браслета на запястье.
Он ничего не
мог сделать.
Задание,
которое она ему поручила, было несложным, но его нелепо похитили, и теперь ему
предстояло быть загрызенным насмерть морским чудовищем.
Его жизнь
была благословенна, он чувствовал досаду из-за своей первой и последней миссии,
которую ему не удалось выполнить.
[Агх!
Спасите!]
Дети
закричали и затряслись от ужаса, услышав доносящиеся снаружи страшные звуки, и
их тела задрожали сами собой.
Морская
вода, текущая через маленькие окошки каюты, издавала столь же коварный звук,
как и детский страх.
- Держись
крепче.
- Что?
В этот
момент девочка, которая дала Арсену хлеб, прошептала.
- Не упусти
его.
В отличие от
других детей, голос девочки был спокойным.
И это был
тот самый момент.
Бум!
Корабль
опрокинулся.
Арсен от
удивления зажмурил глаза, но не заметил, что всё его тело трясётся как
сумасшедшее.
Мальчишка
неосознанно со всей силы сжал руки на прутьях.
Огромное
количество воды хлынуло внутрь.
Он не
понимал, что происходит. В один момент железная решётка, по которой катилась
вода, перекосилась, и дверь широко распахнулась.
- Сейчас.
Сказала
девушка, будто ожидала этого. Арсен не мог вспомнить, в каком состоянии он
вырвался из клетки.
Но не успел
он опомниться, как холодная рука схватила его и вытащила из наполненной водой каюты.
Ситуация там
была не лучше, но надежды было чуть больше, чем тонуть вместе с кораблем.
Моё дыхание. Я задыхаюсь... Я умру…
Корабль уже
затонул, и коридоры были полны морской воды. Тем не менее, Арсен не потерял
сознание.
Это
произошло потому, что холодные руки продолжали прижимать его к себе. Он с
трудом открыл глаза и посмотрел на девочку.
И как только
он встретился с ней взглядом, то понял.
Мне нужно собраться.
Я смогу выжить.
Вшу-ух
И тут…
Слабый свет
струился из браслета на запястье Арсена, окутывая его и девушку.
Это был тот
самый браслет, который он получил от Императрицы.
- Эта вещь может защитить тебя или
подвергнуть опасности. И всё же... Ты в порядке?
Это было
удивительно.
С того
момента, как его окутал свет, он перестал задыхаться, и журчание воды,
сотрясавшее тела двух детей, уже не казалось таким сильным, как раньше.
Арсен
посмотрел на девочку, которая крепко держала его за руку.
Её белые
волосы таинственно переливались.
Браслет
защищал их обоих.
Она с
любопытством смотрела на свет, окутывавший их тела, и вдруг отвернулась.
Девочка,
смотревшая в противоположный коридор, дёрнула Арсена за руку.
- Сюда,
быстро.
В ответ на
настойчивый призыв Арсен взял её за руку и быстро поплыл. Давление воды и
течение были пугающими.
Когда он
справился с ними и наконец вынырнул, Арсен снова отчаялся.
- Монстры...
Вокруг
плавали не один, а целых три.
Они были в
форме змей, а на их головах росли длинные щупальца.
У них были
крылья, а их острые зубы были такими же большими и коварными, как у горных
зверей.
Арсену рассказывали,
что Герпес обхватывает предмет своим длинным телом и откусывает его огромными
зубами.
Яд герпеса
был гораздо смертоноснее, чем у чудовищ на земле.
- Нам нужно
бежать.
Арсен
схватил девушку за руку и спрятался за медленно тонущим кораблём.
Чудовища
вились вокруг и одно за другим заглатывали барахтающихся в море моряков. Он не
мог видеть дорогу… Он не мог просто опуститься на дно океана вместе с кораблём.
Даже если им
удастся подняться наверх, это будет вопрос выживания, а сейчас там были чудовища…
Надежда Арсена угасала. Словно заметив это, девушка снова схватила его за руку.
Арсен с
болью посмотрел на девушку. Её глаза имели загадочный золотистый цвет, который
не терял его даже в море.
- Всё будет
хорошо.
Арсен
замялся и спросил в ответ.
-Как...
Девушка
подняла палец и указала куда-то. Арсен широко раскрыл глаза, поворачивая голову
в указанном направлении.
Там был
человек.
Огромный
мужчина невероятным образом разрывал Герпеса на части голыми руками.
Чёрная кровь
монстра бурлила в воде. Остальные чудища замешкались, поняв, что этот человек
опасен.
Он медленно
повернул голову в сторону Арсена.
Красные
глаза мужчины ярко полыхали под развевающимися чёрными волосами. Он протянул
руку в сторону мальчика.
Девушка
подбодрила колебавшегося Арсена. В этот момент он попытался двинуться к
мужчине.
Вдруг два Герпеса
одновременно раздули свои жабры и укусили мужчину.
- Нет!
Вместо чёрной
крови Герпеса в морскую воду хлынула ярко-красная человеческая кровь.
От боли Розалин вдруг выронила письмо, которое держала в руках.
- Что за?
Она едва не вскрикнула от жгучей боли.
Асрел, протянувшая ей его, с тревогой посмотрела на девушку, которая вдруг начала покрываться холодным потом.
- Что случилось? У вас что-то болит?
- Внезапно моя рука…
- Ваша рука? Что случилось?
Розалин отдёрнула тонкую ткань, прикрывавшую её руку. Асрел вздохнула от удивления.
- Что это?
- ...
От плеча Розалин вниз тянулся красный шрам.
Розалин рассматривала узор шрама, стиснув зубы в холодном поту.
- Отпечатки зубов?
При беглом взгляде это выглядело как ряд красных пятен, но оказалось, что они расположены на одинаковом расстоянии.
Они распространялись по всему плечу, как бы проглатывая всю руку.
- Не может быть…
Розалин смотрела на океан через окно, солнце начало садиться.
Холодный пот струился по её лицу, боль утихала.
Что случилось? Неужели он встретил чудовищ, и они отняли у него руку?
Хозяином Талийского моря был Герпес.
В зубах Герпеса содержался смертельный яд, и даже если он укусит гигантскую акулу или кита, то смерть наступит через полдня.
Обычный человек, скорее всего, умрёт мгновенно.
Розалин зажмурила глаза.
Пожалуйста, пожалуйста, надеюсь, всё не так страшно.
Тамон Кразис двигался только ради неё.
Это ей предстояло умереть, но этот человек не должен встретить такую судьбу.
Непонятная нервозность тяготила, но Розалин старалась успокоиться.
Он был тем, кто победил болезнь крови, которую никто не побеждал сотни лет. Он был сильным человеком, пережившим сотни сражений с улыбкой на лице.
Она верила в силу Тамона.
Кроме того, если с ним что-то случится, у неё появятся ненормальные симптомы.
Тамон влил в неё свою жизненную силу, они выгравировали души друг друга.
Розалин медленно перевела дыхание и снова подняла упавшее письмо.
А затем медленно прочитала то, что в нём было написано.
Это было ответное письмо от Анны. То самое, которое она отправила в Маш.
Оказалось, Анна всё ещё была рядом.
В нём говорилось, что она с радостью ответит на просьбу Розалин.
И ещё кое-что.
- Пророк Хартц… Они должны поспешить, чтобы найти его.
Того, кто обладает даром пророчества.
Единственный оставшийся в живых представитель королевской семьи Кетона, разгромленной около десяти лет назад.
Используя свои способности, он находился в бегах, его было трудно поймать.
Для того, чтобы приступить к работе, Розалин нужны были деньги.
К счастью, у неё было целое состояние, которое она припрятала на всякий случай.
Кроме того, у неё был счёт, созданный на другое имя.
Но сначала нужно было встретиться с этим человеком.
Розалин уставилась на небольшую стопку бумаг, которую она закончила делать.
Кто сможет использовать это выгоднее всего?
Правитель Амора.
[Даже если у тебя есть то, что есть у Тамона, ты никогда не сможешь стать Тамоном Кразисом.]
Кассион опустил плечи и уставился на море под обрывом.
Когда он задрал голову, то увидел небольшую пристройку на востоке, но не двинулся с места.
Согласно первоначальному расписанию, он должен был уехать ещё неделю назад.
Однако ему было очень неловко покидать особняк или куда-либо ехать.
- Да что со мной не так?
Он сгорбился, как подавленный щенок, но почувствовал странный подъём настроения.
Его грудь вздымалась, но он не знал, было ли это из-за грусти.
Честно говоря, сначала он был очень зол.
Эта женщина игнорировала его, хотя была лишь любовницей его брата.
И всё же, он не мог пошевелиться.
Странное чувство подавленности, холодно смотрящие на него фиолетовые глаза...
Оно было слишком сильным для любовницы.
Несмотря на то, что она говорила на другом языке своим невозмутимым голосом, Кассион чувствовал себя отягощённым ею.
- Откуда в этом хрупком теле столько энергии?
Действительно ли она была простой любовницей?
В это можно было бы поверить, если бы она была принцессой побеждённой страны.
Она же не младшая, а старшая дочь, только что закончившая борьбу с братьями за трон...
- У меня очень странные мысли.
Её конечности покрыты шрамами, хромая нога с бинтами, обмотанными вокруг лодыжки, тонкий силуэт, как будто с ней плохо обращались.
- Не могу поверить, что у меня возникают такие фантазии после того, как я увидел их собственными глазами.
Когда он был заворожён её красотой, он думал, что сможет просто забрать её. Кассион думал, что его брат позволит ему это. Ведь он ещё никогда не отказывал ему в просьбах.
Однако, похоже, это был не тот случай.
Первоначально жизненной ценностью рабов были деньги.
Рабство приводило к хорошим результатам во многих областях, поэтому большинство стран игнорировало его, хоть и понимало всю абсурдность этого явления.
Жертва всё равно принадлежала не им, и они могли только вкушать её сладость. Сила и могущество могли бы потрясти всё. Разве не так поступали первые боги?
Они захватили необратимую власть, чтобы "поработить" людей. Не в этом ли логика того, что жизнь и смерть определяются божьим промыслом?
Нечего было менять только потому, что они были людьми. Раз они были созданы Богом, то вполне естественно, что они должны были походить на него.
Но... Она была рабыней, ничем не отличающейся от денег или вещей, однако вела себя так, будто не отдавала себя. Как будто хозяином её жизни и тела была она сама.
Сколько бы Кассион ни пытался забрать её, что бы он ни делал, у него не получалось. Потому что она никогда и никому не доверяла себя.
Парень незаметно переместился в такое место, откуда ему была видна восточная пристройка. Отсюда он не мог видеть внутренности дворца, но, возможно, ему удастся хотя бы увидеть, как она идёт перед ним.
И, к своему удивлению, он неожиданно увидел её.
Она шла к пляжу с шалью на плечах.
Кассион рассеянно посмотрел на её серебристые волосы, отражающие солнечный свет, и поспешил вниз по склону.
Розалин уже заметила, что рядом с ней крутилось это черноволосое чудище.
То, как он суетился, словно котёнок, занятый своими делами, отвлекало внимание, но она делала вид, что ничего не замечает.
Возможно, из-за того, что закрывать восточную пристройку больше не было смысла, охрану распустили. Однако рыцари по-прежнему следили за безопасностью.
Кроме того, предполагалось, что в невидимых местах её охраняют тени. Розалин неторопливо прогуливалась.
Кассион, мурлыкающий как любопытный кот, подкрался к ней.
- Извини… Ты…
Близнецы, следовавшие за Розалин, с опаской встали рядом с ней.
Розалин сделала вид, что ничего не знает, и пошла дальше, глядя только вперёд.
- Эй!
Он не понимает языка хируша, но почему продолжает преследовать её? - Подумала Розалин.
Она остановилась и оглянулась на Кассиона.
Взглянув в её холодные глаза, он вздрогнул и сделал шаг назад.
Его лицо покраснело, когда он с запозданием осознал это.
- Я не знаю языка хируша, но мне кажется, что ты понимаешь, что я говорю.
Не успел Кассион договорить, как Розалин развернулась и пошла прочь.
Когда парень бежал за ней, он споткнулся о камень и упал.
- Ай…
Розалин не могла не остановиться при звуке падения.
- Ой, у меня кровь из носа идёт.
У Кассиона даже кровь из носа пошла.
Вздохнув, Розалин посмотрела на Ташу.
Та подбежала к Кассиону и помогла ему.
Розалин повернулась и посмотрела на него.
И что мне делать с этим щенком?
Его тело было как у взрослого мужчины и лицо было красивым, но теперь оно было окрашено в красный цвет и покрыто песком...
- Извини…
Розалин слегка приподняла брови от неожиданности.
- Я пришёл в гости в твою комнату вот так... Я никогда раньше так не делал.
Она уставилась на парня. Он был не так высок, как Тамон, но имел хорошую фигуру и широкие плечи.
Его лицо было ещё невинным, как у мальчишки, он не казался злым или коварным.
Но иногда невинность ребёнка может быть более жестокой, чем эгоизм взрослого. Так было и с Кассионом.
[Я уверена, что кроме меня ещё есть люди, перед которыми тебе нужно извиниться].
- А? Что ты только что сказала? Близнецы, вы знаете хирушу?
В отчаянии Кассион схватил Ташу. Но ни они, ни Луи не знали языка.
- Что ты говоришь? Я хочу понять…
Он в разочаровании топнул ногой.
Как раз перед тем, как Розалин, вздыхая, собиралась заговорить с Кассионом на официальном языке Амора…
- Это мастер!
Издалека прибежала Асрел с бледным лицом, задыхаясь. При беглом взгляде выражение её лица было необычным.
Розалин почувствовала что-то странное и пошла в том направлении, куда бежала служанка. Постепенно её шаги становились быстрее.
Чем яснее становилось лицо Асрел, тем сильнее колотилось сердце Розалин.
И в этот момент она произнесла его имя.
- Мастер Тамон вернулся!
Ба-дум.
Её сердце упало в пятки.
Он вернулся.
Наконец-то.
Небеса помогли мне или наоборот бросили?
Жаль, что они столкнулись с монстрами сейчас, когда надвинулся туман.
Но это позволило им поймать преступников, которые забрали детей и пытались их продать.
Рыцари, которых Тамон взял с собой, отлично справились с задачей.
Проблема заключалась в том, что когда они нашли корабль, монстры уже уничтожили его.
Корабль был расколот пополам.
- Говори. Где дети?
Тамон спас одного из отчаянно плывущих людей и погнался за ним.
[Я… Я не понимаю официального языка. Я…]
Мужчина говорил на языке Нирукса.
Как и ожидалось, на корабле нелегально находился безбилетный человек, чтобы продать детей в Нируксе.
Тамон нахмурился и снова спросил.
[Где дети?]
Глаза мужчины широко раскрылись от удивления при виде мастерской родной речи.
Но полюбоваться им он не успел, так как Тамон поднял его на ноги.
[Дети!]
[Ах, в транспортировочном отсеке... Но он уже тонет…]
С пустым лицом мужчина указал на корабль, который уже погружался в море.
Какими бы хорошими ни были рыцари, сражаться под водой было невозможно.
Даже просто сражаться с несколькими герпесами на поверхности моря было уже непосильной задачей.
Водяные змеи плыли, размахивая длинными хвостами.
Тамон приказал рыцарям, чтобы каждый использовал свое оружие против герпесов в воде.
- Используйте порошок мускусной обезьяны! Я разберусь с теми, кто в воде!
Крикнул Хорхе, но Тамон уже пробирался в морские глубины. Он не знал, на сколько ему придётся задержать дыхание.
Но он и не думал, что умрёт от затруднённого дыхания.
Это и есть сила способности?
Каким бы ярким ни был день, в океане было ничуть не светлее, чем снаружи.
Тамон увидел, что его тело слабо светится, и подумал, что это ещё один эффект пробудившейся силы.
Но у него не было времени рассматривать свои силы.
Бум!
Хвост герпеса пытался пронзить его насквозь, как копьё.
Мужчина слегка отклонился в сторону, чтобы избежать этого, и поймал толстый хвост чудовища обеими руками.
Затем монстр развернулся и обхватил его тело своим длинным туловищем.
Тамон злобно рассмеялся, когда герпес с широко раскрытой пастью бросился на него.
Тело герпеса, обхватившее его, как канат, задрожало, и на некоторое время силы были отпущены.
Герпес, приближавшийся с открытой пастью, был напуган.
Тамон схватил его за раскрытые челюсти.
И со всей силы раздвинул их вверх и вниз.
Треск!
В мгновение ока открытая пасть раскололась на две части.
Чёрная кровь из разорванной плоти герпеса выплеснулась наружу.
Два чудовища, наблюдавшие за ним, одновременно бросились на него.
Выстоять двоих было куда сложнее. Но это не означало, что Тамон не мог с ними справиться.
Но если бы на него набросились сразу трое, это было бы опасно.
К счастью, благодаря порошку мускусной обезьяны, разбросанному Хорхе, вторая половина устремилась к морю. Порошок обладал выдающимся эффектом привлечения чудовищ.
Достаточно рассыпать его и все монстры, независимо от их вида, слетались к нему.
Их глаза поворачивались на полпути, как у стаи кошек, слетающихся на кошачью мяту.
Порошок был эффективен при использовании стратегии привлечения внимания, но носить его с собой всегда было слишком опасно. Тамон поймал двух плавающих монстров и с силой разорвал их. Чёрная кровь стала ещё гуще.
Тамон почувствовал, как по всем частям его тела разливается сила.
Она была необычайно мощной, несмотря на то, что он уже давно не участвовал в сражениях. Такого не было даже во время пробуждения.
Время шло, и он чувствовал, что его сердце становится всё горячее.
Неужели это последствия гравировки?
Он потрогал свою грудь и подумал о Розалин.
- Ты тоже чувствуешь этот жар, это сильное биение сердца?
Он был рад этой силе, которая бурлила в нём, в доказательство того, что он связан с ней.
Ещё два герпеса, находившиеся на небольшом расстоянии, приблизились, почуяв запах крови, и оскалились.
Тамон смотрел на обломки корабля, заплывая дальше.
Прошло уже довольно много времени. И его было вполне достаточно, чтобы обычный ребёнок задохнулся.
Нужно было успеть вытащить его из корабля, пока на него не напали остальные монстры.
И тут случилось это.
Из разломанного на куски полуразрушенного корабля появились две маленькие тени.
Это были двое детей, державшихся за руки и смотревших на него. Из тел детей, как и из тела Тамона, струился слабый свет.
И поэтому их дыхание ничуть не затруднялось.
Тамон сразу узнал его. Это был тот самый мальчик, которого искала Розалин, Железное дитя.
Он протянул руку в сторону детей.
И в этот самый момент…
Самый большой и быстрый Герпес атаковал его.
- !..
Он был совсем другого уровня, чем тот, с которым Тамон имел дело.
Зубы были в два раза больше, а тело намного длиннее.
Кончики острых зубов почернели, но в них, несомненно, содержался смертельный яд.
- Р-р-р-р-р!
Монстр схватил Тамона и со всей силы попытался сбить его с ног.
Мужчина стиснул зубы и старался удержаться. Чудовище не дрогнуло.
Оно оскалило зубы и попыталось проглотить его.
Мужчине удалось вырваться из хватки, но тут же на него полетел хвост.
Он шипел, а хвост, словно длинное копьё, целился в шею.
Тамон увернулся и ухватился за него обеими руками.
Но он был слишком силен.
Стиснув зубы, Тамон дьявольски рассмеялся и вонзил когти в его туловище.
- Аргх-х-х!
Его движения стали более грубыми.
Оно шаталось и снова задрало голову.
Обхватив хвостом его ноги и руки, он сумел впиться зубами в плечо Тамона.
- Агх-х!
Ему показалось, что на лице чудовища мелькнула улыбка.
Левая рука была прокушена, а правая застряла в теле герпеса.
В тихом море монстр и Тамон смотрели друг на друга. Он стиснул зубы и прицелился.
Яд Герпеса проникал в его руку.
Каким бы бессмертным ни было его тело, он не мог полностью избавиться от последствий яда. Ощущение было такое, будто его ткнули в плечо железным прутом.
Боль была такая, словно на незажившую рану налили горячий суп с перцем.
Лицо Тамона исказилось в улыбке.
Наконец-то, подумал он…
- Думаешь, ты меня поймал?
Руки Тамона ещё сильнее впились в тело монстра. Затем он со всей силы вцепился в позвоночник.
Вскрик!
- !..
Рот чудовища открылся в агонии.
- Р-р-р-р-р!
Ужасный крик, наполненный пузырьками воздуха, эхом разнёсся по морю.
Это было больше похоже на вибрацию, чем на звук.
Зубы монстра наполовину оторвали руку Тамона от плеча.
Одна рука, изъеденная чёрным ядом, была разорвана почти в клочья, но Тамон не переставал напрягать кисть.
- Р-р-р!
Наконец, кость была полностью вырвана из плоти монстра, и он перестал двигаться. Вокруг Тамона закружилась чёрная кровь.
Вместе с ней смешалась и красная кровь, хлынувшая из плеча Тамона.
Сделав короткий вдох, Тамон протянул руку к детям, которые безучастно наблюдали за ним со стороны.
Дети взяли Тамона за руку и выплыли вверх.
- Как поживает хозяин?
- Его руки словно покромсали! Наверное, из-за того, что на них налили святую воду первого класса из храма, руки уже не отравлены, но он постоянно говорит странные вещи!
Хорхе яростно жаловался прибежавшему Сатину. Внешний вид рыцаря был в полном беспорядке - так быстро он бежал.
Вокруг глаз у него были пятна от слёз и суеты, голова и тело были покрыты грязью, как будто он давно их не мыл.
Хорхе славился в Ордене аккуратностью и опрятностью. Но сейчас он выглядел словно фермер с полей, знакомые не могли его узнать.
Это было вполне объяснимо.
Четыре дня они провели на быстроходном судне, бегая дни и ночи напролёт, а когда добрались до пристани, помчались на лошадях, таща за собой Тамона.
Даже при быстром беге они потратили три дня, чтобы добраться сюда, так что он был в плачевном состоянии.
- Пожалуйста, помогите нашему капитану! Я не могу смотреть, как мой капитан умирает у меня на глазах!
Хорхе, обладавший крепкими мышцами, был гораздо крупнее большинства рыцарей.
Несмотря на то, что он плакал и умолял, его грозный вид оставался неизменным.
Он схватил Сатина и заревел, как ребёнок.
- Успокойся, Хорхе. Сначала я посмотрю на состояние мастера.
Остальные рыцари и дети, спасённые из воды, бежали следом. Скорее всего, дорога займёт несколько дней.
Рыцарь поспешил домой первым, чтобы позаботиться о ранах Тамона.
Сатин посмотрел на Хорхе и почувствовал тяжесть.
Он с облегчением увидел, что тот не пострадал...
Дворецкий успокаивал плачущего Хорхе, когда они подошли к центральной ванной комнате, где остался Тамон.
- Хозяин, это Сатин. Можно мне войти на минуту?
Сначала он не услышал ответа.
Но спустя ещё пару секунд прозвучал медленный, немного сонный голос.
- Приведи Ашу.
«Да?»
«Не заставляй меня повторять дважды, Сатин.»
«Ах, да, понимаю. Я отправлю леди Аранросию. А пока могу я взглянуть на состояние господина?»
«Не нужно. Просто приведи Ашу.»
При решительных словах Тамона Хорхе с силой ударил себя в грудь, словно говоря: «Смотри, вот так надо!» Именно этот странный звук он и услышал.
Сатин на мгновение замешкался, но затем быстро отвернулся. К счастью, ему навстречу попалась Асрелль, сопровождавшая Аранросию.
«Как состояние господина?»
Сатин лишь покачал головой, давая понять, что и сам не знает, а затем посмотрел на Розалин.
«Господин желает вас видеть.»
Розалин кивнула, будто давно этого ожидала, и быстро зашагала прочь.
Кассион, следовавший за ней, замер у двери. Он заметил тревогу, отразившуюся на их лицах, и понял, что сейчас не время заходить.
«Господин в центральной ванной!»
Розалин не оглядываясь поспешила вперед, оставив крик Сатина позади. Она двигалась так стремительно, что было трудно сказать, идет ли она или бежит.
Кассион, следивший за ней, вдруг обратил внимание на её шаг. [Что-то было странным.] Он вгляделся в её ноги и нахмурился.
[Её рана зажила?]
Розалин бежала, не прихрамывая.
«Говорят, он тяжело ранен!»
Вспоминая слова Асрелль, Розалин дотронулась до ноющего левого плеча. Она могла ощутить его боль, даже не спрашивая.
Как и ожидалось, тогдашнее ощущение оказалось не обманчивым.
Связь через гравировку связывала их.
Его имя, выгравированное багряной вязью у нее на сердце, вновь вспыхивало жарким огнем.
Глубоко вздохнув, Розалин постучала в дверь ванной.
«Я вхожу.»
Она не стала ждать ответа.
Тяжелая дверь поддалась, и она медленно вошла внутрь.
Всего 23 дня.
Они были в разлуке чуть больше трех недель.
В сравнении с тем, сколько она его знала, это казалось совсем недолгим сроком. Но её сердце забилось сильнее.
[Этот тревожный ритм был вызван волнением или беспокойством?]
Душная, пропитанная паром центральная ванная главного здания...
Здесь Тамон впервые положил её, когда она попала в особняк.
Здесь же Розалин перерезала себе горло.
Она уверенно пересекла знакомое и в то же время чуждое пространство.
Сквозь густой влажный воздух ей удалось разглядеть массивную фигуру, лениво привалившуюся к краю ванны.
И в этом легком тумане особенно ясно светились красные глаза.
[Ах, вот оно...]
[Глаза, наполненные одержимостью, жадностью.]
Глаза Тамона.
Один шаг. Еще один.
Чем ближе она подходила, тем четче становились его черты.
А затем - его левое плечо, почерневшее до цвета ночи.
Розалин плотно закрыла глаза, затем медленно открыла их снова.
Выглядело это ужасно.
Казалось, будто плоть сначала разорвали, а потом заставили срастись вновь, оставив уродливые следы.
Суставы истерзаны, словно руку полностью оторвали, а потом вновь прикрепили.
Тамон усмехнулся:
«Как бы то ни было, я все же в лучшем состоянии, чем ты тогда.»
(Он имел в виду тот момент, когда её пытали и оставили умирать в снегу.)
Лицо его осунулось, на нем отразились перенесенные страдания.
Розалин внимательно изучила его черты, затем перевела взгляд ниже.
Так же, как когда-то он рассматривал её, она теперь разглядывала капли воды, стекавшие по его телу.
Последним, на чем задержался её взгляд, стало его изуродованное плечо.
«Железный ребенок уже в пути с рыцарями.»
«Я знаю.»
Слова Тамона встревожили её больше, чем она ожидала.
Она отправилась искать Арсена, но...до этого момента даже не вспоминала о нем.
К счастью, на лице её это не отразилось.
Слишком сильно её мысли занимала рана Тамона.
[Как такое могло произойти?]
Она думала, что его невозможно ранить, но он вернулся, покрытый кровью.
В какой-то мере она была даже рада, что её догадка оказалась верной.
Да, всему виной гравировка.
Вся эта тревога, этот сумасшедший, грызущий душу страх - это просто связь через метку.
[Ничего больше.]
Не заметив её внутренней борьбы, Тамон протянул руку.
«Раз ты уже знаешь, чего же ты медлишь?»
Он улыбнулся.
«Отдай мне то, что обещала.»
[Обещание.]
[Ах.]
[Как ему вообще могло прийти в голову нечто подобное в такой момент?]
Розалин рассмеялась, находя это нелепым.
«Ты ведь не издеваешься надо мной?» — Тамон усмехнулся. «Я пожертвовал рукой, чтобы сдержать свое обещание, а ты так щепетильна в этом вопросе.»
[Он что, действительно торопит меня сейчас?]
Хотя в его голосе звучал смех, взгляд был слишком серьезным, чтобы считать это шуткой.
Розалин недовольно посмотрела на него, затем, не говоря ни слова, шагнула в воду.
Температура оказалась высокой, даже слегка обжигающей. Её тело мгновенно окутало тепло.
Она коснулась его протянутой ладони, словно приглашения подойти ближе.
Тамон осторожно притянул её к себе.
Розалин не сопротивлялась.
Он поднес её руку к своим губам.
Его слегка шершавые губы скользнули по её ладони.
Глаза его оставались закрытыми, он словно наслаждался этим прикосновением, медленно впитывая его в себя.
На миг он напоминал прирученного дикого зверя, покорно отдыхающего на её ладони.
Яростного хищника, но только для нее ставшего ручным.
[Ах...]
Он мягко провел губами по изгибу её ладони, вдыхая её аромат, а затем поднял взгляд.
Его глаза, затуманенные желанием, поймали её взгляд.
Розалин невольно разжала губы, впуская в легкие затерявшийся вздох.
Она стиснула зубами тонкую кожу на губе, пытаясь справиться с охватившим её волнением.
«Как долго ты еще собираешься заставлять меня ждать?»
Тамон прикусил её ладонь.
«С виду я в порядке, но мне сейчас очень больно...»
Он нахмурился, и в его глазах мелькнула настоящая мука.
«Мне нужно хоть что-то, чтобы заглушить боль.»
Его взгляд снова метнулся к плечу.
Рана продолжала заживать, медленно разрушаясь и восстанавливаясь снова.
Даже Розалин, которая знала, что такое настоящая боль, понимала, это нечто, что невозможно пережить просто с улыбкой.
Капли пота стекали по его влажному лбу не только из-за горячей воды.
Розалин нерешительно подняла руку и мягко провела по его щеке.
Тамон глубоко вдохнул и закрыл глаза, словно пытаясь впитать в себя каждое прикосновение.
В этот момент он выглядел таким спокойным.
Розалин вздрогнула, неожиданно ощутив странное удовольствие.
Теплая, едва уловимая дрожь, зародившаяся где-то внизу живота, медленно поднималась вверх, охватывая грудь и добираясь до шеи.
[Это было странное, но удивительно приятное чувство.]
[Так вот что значит приручить того, кого никто не мог приручить?]
Этот нежный взгляд, этот человек, некогда грозный и недоступный, теперь смотрел только на нее.
Каждое движение его рук, каждое выражение глаз, даже его вздохи...
Тонкие пальцы Розалин медленно скользили по его лицу, будто стараясь запомнить каждую черту.
Изящные скулы, высокий нос, отбрасывающий длинные тени, и губы, слегка обветренные, но такие притягательные.
Я касаюсь его губ... [Но почему тогда горят мои собственные?]
Из приоткрытых уст Тамона вырвался горячий выдох, смесь вздоха и сдержанного стона.
Её пальцы медленно скользнули по его губам, и, не отрывая взгляда, она склонилась ближе.
Тамон смотрел на нее, его глаза светились предвкушением.
«В следующий раз улыбнись мне.»
Для того, кто уже был мертв, это ведь совсем не сложно.
Глаза Розалин смягчились, губы дрогнули в тихой улыбке.
«С возвращением.»
Губы Тамона вздрогнули.
Не в силах больше сдерживаться, он жадно приник к её губам.
Хотя Тамон обладал силой жизни, это не означало, что он не чувствовал боли.
Его тело оставалось человеческим, и, несмотря на быструю регенерацию, он не мог полностью игнорировать разъедающий яд чудовища.
Возможно, именно поэтому дни, проведенные в особняке, превратились в ад.
Он стискивал зубы, сдерживая рвущиеся наружу проклятия, пока не начинал плеваться кровью.
Ему было некогда беспокоиться о Жорже, который с ужасом наблюдал, как его изуродованная, почти оторванная рука вновь срастается.
Лишь позже, собравшись с мыслями, Тамон нашел оправдание - сказал, что исцелился благодаря святой воде из храма.
Доверчивый Жорж легко принял это объяснение.
Раны жгли и днем и ночью, словно отравляя его изнутри.
Когда боль становилась невыносимой, его начинало тошнить.
Он вернулся в особняк.
Сразу же направился в ванную и погрузился в горячую воду.
Но жара его охватила еще раньше - с того самого момента, как он приблизился к особняку.
Его тело искало Розалин.
И вот...
Она пришла.
Его океан.
Прекраснее льда, жарче солнца.
Она была его печатью.
Её губы были сладким оазисом, а её тело - драгоценной пищей, наполняющей его изголодавшуюся душу.
«Назови мое имя. Давай же...»
Тамон выдохнул прерывисто, почти рыча, заставляя её сделать это.
Вода в ванне всплескивала, отдаваясь эхом в помещении.
Как бы сильно он ни прижимал её к себе, этого казалось недостаточно.
Она была слишком хрупкой, слишком легкой.
Будто если он сожмет её крепче, она рассыплется в его руках, словно песок, уносимый течением.
«Ах...Тамон...»
Он прикусил губу, едва услышав свое имя.
[Эта упрямая женщина.]
[Она никогда не давала ему желаемого сразу.]
[Что бы это ни было, она позволяла ему получить это только после долгих уговоров, мольб и попыток завоевать её расположение.]
Нахмурившись, он притянул её еще крепче.
Его ладонь медленно скользнула вниз, находя влажное место без колебаний, и осторожно проникла внутрь.
Она дернулась, словно собираясь отстраниться, но Тамон тут же нашел способ удержать её.
«У меня болит плечо...»
Он не солгал - боль действительно была.
Но сейчас это было скорее игрой.
Его дрожащий голос, слабость, которую он никогда не позволял себе раньше...
Все это вызывало в нем странное удовольствие.
Он наблюдал за тем, как её фиолетовые глаза дрожат от сомнений, но все же поддаются.
[Ради этого стоило даже пошатнуться.]
«Видишь? Мы одно целое...»
«Перестань говорить глупости...»
Но он не дал ей договорить.
Внезапный толчок - и её тело судорожно сжалось.
Розалин взглянула на него с затаенной обидой, её лицо вспыхнуло краской.
Она тяжело дышала, но не отпускала его.
В этот момент боль перестала существовать.
Тамон вспомнил, как потерял руку ради её просьбы.
[Но разве он жалел?]
[Напротив.]
[Все происходящее наполняло его волнующим, незнакомым восторгом.]
[Неужели он сходит с ума?]
[Или это влияние печати?]
Рана на плече, которая заживала медленнее, чем ожидалось, вдруг начала стягиваться быстрее.
Её жизненная сила перетекала в него, заполняя его тело энергией.
«Назови мое имя, иначе я не остановлюсь...»
Он вновь заставил её произнести это.
Её губы были плотно сжаты, но он знал, что заставит их разомкнуться.
И когда она наконец закричала его имя, не выдержав его дерзких действий, он лишь усмехнулся.
Прижался к её губам, проводя по ним языком, будто нежные птицы, склонившиеся друг к другу в ласковом поцелуе.
Из его груди вырвался глубокий, удовлетворенный стон.
Всего три недели.
Чуть больше двадцати дней.
Но он скучал по ней.
Слишком сильно.
Так сильно, что это казалось безумием.
Арсен прибыл спустя три дня после Тамона.
Они добрались с небольшим запасом времени, но мальчик, переживший похищение и кораблекрушение, был почти без сознания.
[Что же с ним было до этого?]
Он бежал днями и ночами, чтобы исполнить просьбу Розалин.
Возможно, все пережитое сделало его почти невменяемым на пути к особняку.
Розалин отправилась за ним, но, увидев его бессознательное тело, тут же вернулась.
Она убедилась, что никто не потревожит Арсена, пока он не очнется.
В особняке началась суета.
Ворота закрыли наглухо, не пуская никого постороннего.
Никто не должен был узнать, что Тамон Красис ранен.
Причины его ранения, виновные, его местоположение в тот момент - все это должно было остаться в секрете.
Он выполнил свою миссию, зная, что за закрытыми воротами особняка Красис прячутся люди, испуганные до смерти.
Ранее эти ворота никогда не запирались.
Все возможные слухи и домыслы утонули в сплетнях о чужестранной рабыне, которую он привез с собой.
Говорили, что благородный Тамон Красис был ею околдован и теперь не выходит из своего особняка.
Даже герой, защищавший свою страну, не смог устоять перед любовью.
«Не могу поверить, что он потерял голову из-за какой-то рабыни…Этот ублюдок…»
«Глупец, который даже не осознает, как сильно ранит чувства Её Величества.»
Некоторые видели в этом возможность.
Они были готовы пойти на всё, лишь бы сбросить его с вершины и занять место в милости Короля.
Но Тео это не волновало.
Она слушала, смеялась, даже пыталась замять разговор.
Она говорила о нем хорошие вещи, защищала его.
У нее с Тамоном была взаимовыгодная связь.
Если он падет, то и её положение окажется под угрозой.
Сейчас он был фундаментом её власти, её чести, её силы.
Для Тео Тамон был самым острым мечом и самой прочной броней.
Глупо было бы отказываться от него ради чего-то менее ценного, пока его клинок оставался таким острым.
Аристократы, призывавшие Короля избавиться от Тамона, сами вели себя куда надменнее, чем он.
Тем временем особняк Красис затаился в тревожном, томительном ожидании.
Будто находился в самом центре бури.
«Ты уверена, что с ним всё в порядке?»
«Да, да. Он выглядит хорошо. И аппетит у него по-прежнему отличный.»
Жорж, ожидавший Асрелль, которая только что отнесла Тамону еду, несколько раз переспросил её, выглядя бледным как полотно.
Он смотрел на нее с недоверием.
Тамон и Розалин не выходили из спальни с тех самых пор, как привезли Арсена.
А прибыл Арсен глубокой ночью, когда все дети в особняке уже спали.
Никто не мог застать их и расспросить.
Сам Жорж был слишком занят, заботясь о своих рыцарях, которые вернулись с задания.
Поэтому никто в особняке так и не увидел ран Тамона.
Но Жорж знал, в каком ужасном состоянии тот находился.
И потому его всё это только больше сбивало с толку.
«Это странно…Это не имеет смысла, ведь его рана была отравлена...»
Жорж был в панике, но это не мешало ему пытаться достучаться до своего капитана.
Он требовал показать ему раны, всё ещё не веря, что тот мог восстановиться за три дня.
[Неужели все эти ужасные увечья, полученные в море, были лишь сном?]
(Они что, три дня подряд...?)
«Это действительно странно…Его плечо было буквально разорвано…Неужели святая вода Великого Храма настолько чудотворна?»
Жорж не мог рассмотреть плечо Тамона, скрытое под повязками.
Но даже так - он выглядел слишком здоровым, чтобы быть раненым.
Его лицо имело свежий вид, выражение было живым.
Только сам Жорж, измотанный беспокойством, выглядел постаревшим.
Его до сих пор корили за то, что он не защитил своего господина.
Хотя тот отправился туда по собственной воле, Жоржа всё же обвинили в измене и избивали два дня и две ночи.
Его разум был изношен.
«Ну…В любом случае, хорошо, что он в лучшем состоянии, чем я думал…»
Жорж наконец перестал волноваться и стал ждать.
Через некоторое время в гостиную вошли Тамон и Розалин.
Арсен сидел на диване в зале ожидания, напряженно сжимая кулаки.
Ему не верилось, что он сейчас в Аморе.
[Как он оказался здесь, когда его путь лежал в Нирюкс?]
От Танатоса до Лувра, от работорговца к чудовищу...
Весь этот путь казался затянувшимся кошмаром.
Ужас смерти, который он испытал, всё еще бился в его сердце.
Он до сих пор помнил, как сознание погружалось в темную воду, как желудок выворачивало от страха.
Арсен смотрел на свои дрожащие руки.
«Всё хорошо…Я жив...»
Он крепко сжал веки.
Путь, который ему предстояло пройти, был еще долгим.
Но он ненавидел свою слабость.
Ему хотелось быть сильнее.
Еще немного...
Совсем немного…
«Вот так. Именно так…»
Как он. (Как Тамон.)
Арсен наконец очнулся от долгого сна.
Возможно, он всё ещё был не в себе, потому что поначалу не мог понять, где находится. Боль и страдания, через которые ему пришлось пройти, были так велики, что даже после того, как он открыл глаза, он ещё долго лежал, не в силах пошевелиться.
[Я действительно жив…и цел.]
Он не мог поверить, что, встретившись с чудовищами посреди океана, сумел добраться до берега без единой царапины.
Но, стоит ему закрыть глаза, как те события вновь вспыхивали в его сознании.
Человек с алыми глазами, свободно парящий в воде, словно птица в небе. В тёмных глубинах он словно удерживал лучи солнца в своих руках.
Даже когда ядовитое чудовище разорвало его плечо своими клыками, в его взгляде не было страха перед смертью.
[Не верится, что он разорвал морское чудовище голыми руками.]
Воспоминание о той жуткой сцене было таким реальным, что казалось, будто он до сих пор находится в кошмаре.
Арсен уже сталкивался с монстрами раньше.
Их было немного, но даже нескольких хватило, чтобы напасть на детей, Императора и Императрицу в маленьком здании.
Император в страхе бежал, а смелая Императрица, спасая других, ранила ногу.
Те чудовища, вышедшие из разрыва между мирами...
Они разрушали камни, отравляли землю, разрывали небо.
А этот человек разрывал их в ответ - без оружия, без брони…голыми руками.
Красные глаза мерцали в чёрной воде.
Когда он протянул руку, Арсен заколебался. Он знал, что у него не было другого выбора, но страх сковал его. [Что, если, спасаясь от чудовища, он ухватится за руку самого дьявола?]
Но был один фактор, который подтолкнул его вперёд.
Тук-тук.
Раздался стук в дверь. Арсен сел.
Дверь мягко открылась, и в комнату вошла маленькая девочка.
«Пойдём, Арсен.»
Ханна спокойно взяла его за руку.
И он, неожиданно для себя, ответил ей тем же движением, испытывая странное чувство спокойствия.
Эта беловолосая девочка когда-то дала ему кусок хлеба и вытащила его из клетки.
[Может, дело в том, что они пережили смертельную опасность вместе?]
Арсен чувствовал к Ханне странное доверие, происхождение которого он не мог объяснить.
Следуя за слугами, они вошли в просторную комнату.
Они сидели рядом, ожидая, когда кто-то войдёт.
Арсен нервничал, но Ханна, напротив, казалась совершенно спокойной.
Аккуратно и красиво одетая, она выглядела благородной леди.
Её лицо почти не выражало эмоций, но золотые глаза, сияющие под белыми ресницами, изменились.
Её волосы, почти седые, на свету отливали розовым.
Она говорила, что раньше её волосы были розовыми, но пережитые события изменили их цвет.
Что именно случилось, она не рассказывала, но по её тону Арсен понял, это было нечто страшное.
Он не стал спрашивать дальше.
Ханна была особенной.
[Иногда она выглядела отстранённой, а иногда - пугающе проницательной.]
[Бывало, что она с удивительной точностью предугадывала, что произойдёт.
[Как и сейчас.]
«Она идёт.»
«Кто?»
«Она уже здесь.»
Ханна, до этого смотревшая в пустоту, вдруг выпрямилась.
Она скользнула взглядом по Арсену и слегка сжала его ладонь.
Дверь отворилась.
И перед ними появилась невероятная фигура.
«Имп…»
«Тшш.»
Розелин едва заметно покачала головой, намекая, что не стоит ничего говорить.
В приёмной, кроме Арсена и Ханны, находились также Хорхе, Сатин и близнецы.
Тамон лишь мельком взглянул на них и тут же велел всем выйти.
Наступила гнетущая тишина.
Светлое помещение, залитое солнечными лучами, казалось нереальным.
Арсен с трудом поднял тяжёлые веки.
В его дрожащих глазах не было больше ледяной стужи Танатоса, теперь там отражался серебристый свет Амора.
Фиолетовые глаза…Тёплые, полные эмоций.
Такие непохожие на те, что он помнил.
Она выглядела как Императрица, которую он знал…но была настолько другой, что в это невозможно было поверить.
[Как?]
По всему миру считалось, что Императрица погибла.
Говорили, что Император, убивший её родных и подвергший её пыткам, изгнал её в суровые Кралтурийские ледяные горы.
Даже ходили слухи, что её тело растерзали снежные волки.
Эта страшная, неподтверждённая история передавалась из уст в уста по всей Империи.
Даже работорговцы, похищавшие детей, рассказывали её.
«Арсен...»
«Ваша...Ваша Величество? Это действительно вы?»
Его голос дрожал от волнения и недоверия.
Розелин протянула руку и нежно провела пальцами по щеке мальчика.
В тот же миг слёзы подступили к его глазам.
[Она жива. Она правда жива.]
Арсен не знал, как назвать это чувство.
Он был ошеломлён.
Глаза горели, сердце болезненно сжалось.
Для него Розелин была божеством.
Будущим, надеждой, единственным человеком, которого он искренне почитал.
Она была для него луной - далёкой, но в то же время всегда готовой протянуть руку помощи.
Когда он услышал, что она погибла от рук тирана, его мир вновь погрузился во тьму.
Он стал рыцарем ради неё.
Но с потерей Розелин исчез и свет его надежды - остались лишь боль и отчаяние.
«Ты так много страдал из-за моей просьбы…»
Но свет не угас.
Он вновь появился перед ним.
Как чудо.
«Ваше Величество…»
[Спасибо за то, что остались в живых…И для меня великая честь видеть вас снова.]
Но сказать он этого не смог.
Вместо слов вырвались лишь горькие слёзы.
«Ты многое пережил…»
С лёгкой улыбкой, наполненной нежностью, Розелин погладила его по лицу.
Глаза Арсена, покрасневшие от слёз, увлажнили её пальцы.
Так много людей погибло из-за неё.
Те, кто защищал её.
Те, кто жертвовал собой ради неё.
Те, кто почитал её.
Возможно, этот мальчик тоже исчез бы в пучине бедствий, совершая для неё последнюю услугу.
Но Арсен выжил.
И теперь этот груз его жизни ложился на её плечи.
Она не могла позволить себе потерять его.
Она будет оберегать его, как и других.
Его жизнь не должна стать бесполезной лишь потому, что он последовал за ней.
За то, что он выжил.
За то, что сумел сохранить жизнь.
Розелин протянула руки и крепко обняла его напряжённые плечи.
Сильный мальчик содрогнулся в её объятиях.
«Спасибо, Арсен.»
Когда Арсен наконец успокоился, он вернул ей то, что носил на запястье.
Браслет снова превратился в ожерелье, оказавшись в руках Розелин. Она уже собиралась надеть его на шею, как вдруг Тамон, всё это время молча наблюдавший, подошёл к ней.
«Позволь мне.»
Он аккуратно взял цепочку из её рук. Затем, с лёгкостью и точностью движений, обвил ожерелье вокруг её шеи.
Его руки были далеко не грубыми, наоборот, в каждом движении чувствовалась деликатность.
Розелин, терпеливо ожидавшая окончания этого ритуала, приподняв волосы на одну сторону, вздрогнула, когда губы Тамона коснулись затылка.
Она метнула в него предупреждающий взгляд, напоминая, что они находятся перед детьми.
Но Тамон лишь бесстыдно улыбнулся.
«Оно тебе идёт.»
Арсен, наблюдавший за ними, быстро опустил голову.
Мочки его ушей вспыхнули алым.
И почему-то Розелин почувствовала лёгкое покалывание в собственных.
Внезапно ожерелье изменило свою форму, превращаясь в два тонких цепочки, идеально облегающих её шею.
Странным образом оно стало похоже на украшения, которые носили в Танатосе.
Между двумя серебристыми цепочками мерцал "Вечный Свет" - сердце святой реликвии.
«Это ожерелье помогло мне.» - негромко сказал Арсен.
«Что ты имеешь в виду?»
«Когда я упал в море…» — мальчик замялся, вспоминая. «Свет от ожерелья… он позволил мне дышать. А ещё…»
Он колебался, словно сомневался, стоит ли продолжать.
«Может, это было просто воображение, но…Мне показалось, что монстры испугались.»
Розелин задумалась.
Главное свойство её цепи - защита.
Она защищала своего владельца, предотвращая любое внешнее магическое или энергетическое воздействие.
Однако она не могла противостоять законам физики, если человек падал или на него нападали оружием, цепь не могла остановить удар.
Она лишь защищала от магии, яда, силы или других невидимых угроз.
Но поскольку чудовища тоже были чужеродными созданиями, проскользнувшими сквозь разрыв между мирами, возможно, защита цепи сработала и на них.
Поэтому в тот раз в приюте Танатоса ей удалось нанести удар по монстру.
Но ничто не смогло защитить её лодыжку от острого обломка дерева, пробившего плоть на рушащейся платформе.
Погружённая в воспоминания, Розелин осторожно провела пальцами по ожерелью.
И в этот момент…
Ханна, до этого сидевшая рядом с Арсеном, словно кукла, вдруг поднялась и подошла ближе.
Наклонившись в лёгком реверансе, она представилась.
Розелин замерла.
«Юная ученица Пророка Хартца видит будущее Танатоса.»
Розелин задержала дыхание.
[Пророк Хартц…]
Ханна пришла к ней сама.
Согласно легенде, когда-то пять смертных обрели божественные силы, впитав в себя осколки Богов.
Однако одна из этих сил бесследно исчезла, и лишь четыре оставшихся способности продолжили своё существование, передаваясь по крови избранных.
Смерть Танатоса.
Жизнь Амора.
Очарование Лумоши.
И пророчество Кетона.
Это были божественные дары, и те, кто унаследовал их, считались святыми и правили землями.
Чаще всего Королевские семьи использовали эти силы для защиты своих народов, ведь если применить их во зло, они возвращались к владельцу как проклятье.
Во имя справедливости, а не слепой жертвы.
Во имя милосердия, а не войны.
Но даже обладая даром предвидения, одна из Королевских семей пала.
Они могли видеть будущее, но не могли его предотвратить.
Как невозможно остановить тайфун, даже если заранее знаешь о его приближении.
Как невозможно предотвратить засуху, даже зная, что солнце безжалостно высушит землю.
Но можно подготовиться.
Можно укрыться в безопасном месте перед бурей.
Можно создать запасы, чтобы пережить голодные времена.
Крах Кетона был предначертан.
Его правители, наделённые даром мудрости, платили за своё прозрение чередой несчастий.
Династия пришла в упадок.
Большинство носителей дара умирали молодыми.
За двадцать лет трон сменил не менее пяти хозяев.
Частые дворцовые перевороты ослабили страну, и Кетон превратился в лакомый кусок для соседних держав.
Несмотря на поддержку божественной силы, Королевство всё глубже погружалось в пучину разорения.
Отец Хартца, последний Король Кетона, был мудрецом.
Он знал, что его Королевству суждено пасть.
Он отправил сына - своего наследника и самых преданных людей в изгнание, а сам остался.
Он принял конец своей страны, стремясь спасти хотя бы часть своего народа.
Кетон был стёрт с лица земли.
Его земли поделили между собой соседние державы.
А его падший принц стал скитальцем.
Многие пытались подчинить его себе, но Хартц избегал преследователей, используя свой дар.
Правда, этот дар был ничтожен.
Он мог видеть лишь на несколько часов или дней вперёд.
Он не знал о грядущем конце света или пришествии Богов.
Но он мог предсказать, когда на него нападут.
Его сила была достаточна лишь для выживания.
Когда люди поняли, что его дар слаб, интерес к нему угас.
Так появился Хартц-немощный.
Хартц-пророк, не способный заглянуть в будущее.
Отвергнутый сын Богов.
Ему приходилось жить с этим позором.
Но всё изменилось несколько лет назад, когда он спас двух детей.
Они жались друг к другу, дрожа от страха.
«Спаси нас…» - отчаянно прошептал старший брат, крепче прижимая к себе сестру, исхудавшую и измученную болезнью. «Мы не забудем твоей доброты. Мы обязательно отплатим тебе.»
Хартц смотрел на него растерянно.
[Почему из всех людей в этом мире дети выбрали именно его - оборванного странника, который казался бесполезным?]
Старший мальчик смотрел на него снизу вверх, в то время как младшая сестра, тяжело дыша, сужала глаза.
И когда их взгляды встретились…
Будущее взорвалось в его голове.
Будто запертые двери пророчества распахнулись.
Сотни видений обрушились на него разом.
Он никогда прежде не видел будущее настолько чётко.
С этого момента его жизнь изменилась навсегда.
[…Неужели с тех пор прошло уже четыре года?]
Хартц машинально провёл рукой по бороде, погружённый в мысли.
Девушка, перебирающая одежду, повернулась и улыбнулась.
«Четыре года назад я нашла Хартца.»
«…Мана, кажется, ты всё путаешь. Это я нашёл тебя.»
«Ну, можешь считать так, если хочешь.»
«Мана!»
Девушка весело рассмеялась и небрежно накинула ему на плечи плащ.
Четыре года назад Мана, которой, как думал Хартц, было двенадцать, на самом деле оказалась пятнадцатилетней.
А её младший брат, которого он считал пятилетним, оказался девятилетним.
Под его опекой дети наконец стали есть и спать нормально, и вскоре обрели рост и силы, соответствующие их настоящему возрасту.
За эти четыре года они стали семьёй.
Хартц взглянул на Ханну с тревогой в глазах и предупредил:
«Никогда не открывай дверь чужакам. Ты ведь знаешь, да? И никогда не оставайся одна.»
«Ты пророк, но так боишься мира? Почему? Ты видел что-то плохое в моём будущем?»
«Конечно, нет!» - вспыхнул Хартц. «Если бы я видел, я бы не сидел здесь так спокойно.»
[Не может быть. Мы ждём.]
«Я же сказал, что оно должно быть здесь.» - Мана, глядя в окно, спокойно следил за небом, затем, словно невзначай, спросил Хартца: «Кстати, не пора ли ему уже прийти?»
«Почему вы с Ханной такие бесстрашные, чёрт возьми?» - пробормотал Хартц. «Вам вообще не бывает страшно?»
«А ты всегда боишься за нас. Ты сто раз говоришь быть осторожными. Вот поэтому мы смелые. Мы верим в тебя, Хартц.»
Хартц замер, ошеломлённо уставившись на него.
«Ты снова растрогался.»
Мана даже не смотрел на него, но и так знал, что под растрёпанными волосами и бородой его лицо исказилось от эмоций.
Если бы не эта борода, он выглядел бы гораздо аккуратнее. Но Хартц никогда её не брил и даже не подстригал волосы.
Он утверждал, что так выглядит респектабельнее.
И в каком-то смысле был прав.
Под всей этой небрежной растительностью скрывалось молодое лицо, совсем не подходящее скитальцу.
Да и слёзы его выдавали слишком часто.
«Я беспокоюсь за тебя…Ты всё ещё так мал и молод…»
Сейчас было бы крайне неуместно всхлипнуть. Он не мог позволить ребёнку увидеть себя в таком состоянии.
«Хартц, хватит. Соберись и выходи. Я слышу шаги.»
Мана напрягся, наблюдая за деревянной дверью хижины.
Снаружи бушевала метель.
И сквозь снежную бурю приближались нежданные гости, те, кого они с Хартцем так ждали.
Ленивое выражение на лице Хартца исчезло, плечи расправились, взгляд стал сосредоточенным.
Он глубоко вдохнул, коротко, но уверенно.
Тук-тук.
Глухие удары в дверь.
«Пророк Хартц, открой дверь и прими приказ Императора.»
Мана шагнул вперёд, взялся за дверную ручку и медленно распахнул дверь.
«Проходите.»
Хартц вышел из хижины навстречу солдатам, торжественно замершим в метели.
В их осанке чувствовалась мрачная мощь.
И неудивительно - ведь это были солдаты, привыкшие сражаться со смертью.
Хартц едва сдержал усмешку, скрытую под бородой.
«Я ждал вас, солдаты Танатоса.»
Это были воины Гиллоти.
«Хартц просил передать это.»
Ханна подошла к Розелин и протянула странную, квадратную шкатулку.
Украшенная перламутром и драгоценными камнями, на первый взгляд она казалась дорогой игрушкой, но при ближайшем рассмотрении напоминала скорее ларец с сокровищами.
Арсен, наблюдавший за этим, склонил голову в недоумении.
«Как ты вообще сумела пронести это в клетке?»
Ведь детей держали в заточении, забрав у них всё.
Даже браслет Арсена был обнаружен и, на их взгляд, оказался лишь поблёкшим, дешёвым серебряным украшением, не стоящим того, чтобы его забирать.
Стражники разочарованно отвернулись, а Арсен с замиранием сердца наблюдал, как, оказавшись вне чужих глаз, браслет снова обрёл своё прежнее сияние.
[Но как же Ханна умудрилась сохранить свою вещь?]
«Что это?» — спросила Розелин, разглядывая шкатулку.
«Это курильница для благовоний. Если нажать на этот месяц…»
Ханна легко прикоснулась к вырезанному из перламутра символ, и шкатулка начала преображаться.
Квадратные стенки раздвинулись, обнажая изящную раковину с чёрным камнем внутри, словно застывшая жемчужина.
«Если зажечь этот камень, аромат начнёт распространяться. Он вызовет кратковременные галлюцинации, но, говорят, под его воздействием можно увидеть то, чего больше всего желаешь.»
Розелин мгновенно перевела взгляд на Тамона.
Их взгляды встретились, переполненные удивлением.
Курильница Ларгона.
Священная реликвия, утерянная в морских глубинах из-за ссоры двух братьев триста лет назад.
С виду эта реликвия была невелика, но могла погрузить в иллюзии тысячи людей одновременно.
Она не несла смерти, но всё же считалась одной из самых опасных священных реликвий.
Никто не мог предсказать, какие видения явятся тем, кто вдохнёт её аромат.
«Как такое возможно…»
«Мастер Хартц сказал, что вы собираете священные реликвии.» - спокойно ответила Ханна. «Поэтому я принесла её вам. А ещё…Он сообщил мне, где находится золотой кубок Лумоши.»
Розелин почувствовала, как по спине пробежал холод.
[Пророческий дар - удивительная вещь.]
[Хартц из Кетона. Блуждающий пророк. Покровитель изгнанников.]
Раньше его способность была незначительной, но после долгих странствий он обрёл Око Солнца — силу, позволяющую видеть прошлое, настоящее и будущее одновременно.
Розелин хотелось знать, насколько далеко простиралось его знание.
Но вместе с тем она понимала: раз уж Хартц помогает ей, значит, в каком-то будущем её план уже приведён в исполнение.
[Успешно ли он завершился или потерпел крах - было неведомо.]
Но одно лишь появление Хартца придавало её замыслу вес.
«Постой.»
Тамон, до этого молча слушавший разговор, внезапно вмешался, словно вспомнив нечто важное.
«Это твой мастер прислал мне послание?»
Ханна посмотрела на него, и в её золотых глазах вспыхнул загадочный свет.
Она медлила лишь мгновение, прежде чем медленно кивнуть.
«Да. Мы знали, что ты придёшь нас спасти. Если бы ты пришёл с начертанным знаком, тебе было бы трудно справиться с монстрами. Твоя сила пока не должна быть раскрыта миру, но и подвергать тебя опасности из-за этого нельзя. Если бы ты уже обрёл печать, ты стал бы слишком могущественным.»
Кусочки разбросанной мозаики начали складываться в единую картину.
Раз уж речь зашла о пророке, было несложно понять, откуда Хартц узнал о тайне Тамона.
Вполне возможно, он заранее нашёл предметы, за которыми охотился Ронассо, и спрятал в них письмо.
[Но зачем он так рисковал?]
[Если с Тамоном или Розелин что-то случится, это ведь не имеет к нему никакого отношения.]
Видимо, размышляя о том же, Розелин задала похожий вопрос:
«Зачем он нас поддерживает? И с какой целью передаёт нам эту реликвию?»
Ханна открыла было рот, но вдруг замолчала.
Она посмотрела прямо в глаза Розелин, и её золотой взгляд, острый, как лезвие, пробрался в самую глубину её сущности.
[Это было пугающе.]
Маленькая фигурка едва доходила ей до пояса.
Без выражения на лице, без взлётов и падений в голосе - тихая и хрупкая.
Но её глаза...
[Эти золотые глаза не принадлежали ребёнку.]
[В них было что-то древнее, что-то, что знало все истины мира.]
«Он сказал, что конец - это лишь начало.»
«Что?»
«Твой гнев подошёл к концу. Но твоя душа ведёт его к новому началу. Ты держишь смерть в одной руке и жизнь в другой, ибо такова твоя парадоксальная судьба.»
С этими словами Ханна склонилась и нежно коснулась губами тыльной стороны её ладони.
Этой рукой Розелин тысячу раз касались, когда она была Розелин В. Сансет и носила титул Императрицы Танатоса.
[Но этот поцелуй был иным.]
[Обычный, но совсем другой.]
«Мастер Хартц сейчас в плену в Танатосе. Он сказал, что этого было не избежать. Спасите его. Если до первого полнолуния июля он не будет освобождён, он умрёт.»
Ханна опустилась на колени перед Розелин и Тамоном.
Её голос был тих, но твёрд.
Розелин молча переводила взгляд с Ханны, скорчившейся перед ней, на Арсена, устало стоящего в стороне.
Она не знала всех деталей, но одно было ясно - эти дети пережили слишком многое из-за неё.
Арсен был слишком напуган, но всё же делал, что просили.
А Ханна…
[Ханна была до ужаса спокойна и, кажется, вручила ей не только свои слова, но и своё сердце.]
[Даже если она сама не приложила к этому руку, всё было слишком запутано.]
«Ты позволила себя схватить, чтобы сообщить мне это?»
Ханна подняла глаза и чуть улыбнулась.
«Не волнуйтесь. Я совсем не боялась.»
Затем её взгляд переместился на Тамона, застывшего за спиной Розелин.
«Я знала, что ты придёшь спасти нас.»
Тамон молча наблюдал за ней, прищурив свои кроваво-красные глаза.
Ханна улыбнулась и крепко сжала руку Арсена, который всё это время стоял, словно потерянный.
«И ведь правда…надежда всегда сияет в конце отчаяния, верно, Арсен?»
Перед глазами Арсена, стоящего рядом с Ханной, вдруг пронеслась картина бескрайнего моря.
Тот самый день.
День, когда он, беспомощный, погружался в морскую пучину.
День, когда вода вокруг него окрасилась чёрной кровью монстров.
День, когда он уже смирился со смертью.
И в этот момент чья-то рука протянулась к нему.
Рука с алыми, как пламя, глазами.
Рука надежды, поданная в самый страшный миг.
Арсен никогда не забудет этот день.
На время Тамон и Розелин вернули детей в их комнаты.
Асрелль и Сатин заботились о них, не задавая лишних вопросов, но Розелин всё же чувствовала, что в долгу перед ними.
«Если первое полнолуние июля...Значит, осталось всего три месяца.»
Тамон пробормотал себе под нос, задумчиво потирая подбородок.
Июль.
Любимый месяц Розелин в Танатосе.
Месяц Великого праздника основания, время блестящего светского сезона, когда вся местная знать стекалась в столицу.
Месяц, когда ледяные горы Кралтуриана отражали слепящее июльское солнце, словно изысканное стекло, озаряя страну волшебным сиянием.
Самое ослепительное и прекрасное время года в Танатосе.
[Смогу ли я снова туда вернуться?]
Розелин сжала кулаки.
Её план только начинался.
Она лишь сеяла зёрна, а впереди было долгое ожидание урожая.
[Три месяца…]
Это было раньше, чем она ожидала, но выбора не было.
[Пророка следовало спасти.]
«Если хочешь.»
Из её размышлений вырвал голос Тамона.
Розелин повернулась к нему, не сразу понимая, о чём он говорит.
«Я спасу пророка.»
«Что ты имеешь в виду?»
«Я сам разберусь с этим. Ты не должна туда идти.»
Он опирался на стол напротив, а потом медленно приблизился к ней.
Его горячие пальцы легко коснулись её подбородка, заставляя поднять взгляд.
«Он просил тебя о помощи, но не о том, чтобы ты явилась к нему лично, верно?»
В его кроваво-красных глазах мелькнул странный оттенок.
Сквозь этот яркий огонь пробивалось нечто другое.
Ему не хотелось, чтобы она возвращалась в Танатос.
Розелин опустила взгляд к его плечу, на котором едва заметно зажили следы разрыва.
Следы укуса всё ещё оставались, но хотя бы раны затянулись.
Как и у неё самой - следов пыток больше не было.
Но вот эти ядовитые отметины…
Они оставались единственным напоминанием.
[Ханна говорила, что без начертания раны Тамона были бы куда глубже и намного опаснее.]
[Но если бы она не выгравировала знак на Тамоне…]
[Пошёл бы он тогда спасать детей?]
«О чём ты думаешь?»
Его горячая рука провела по её подбородку, затем по губам.
Её кожу будто обжигал этот огонь.
Розелин подняла руку и, следуя за движением Тамона, легко скользнула кончиками пальцев по его предплечью.
Потом достигла того, чего искала.
Она остановилась на его плече - там, где остался след её зубов.
[Забавно…]
Стоило ей лишь слегка коснуться его, как тело Тамона напряглось.
Он вздрогнул.
[И почему-то осознание этого…]
Приносило ей странное удовольствие.
Его плечо было словно высечено из камня.
Она чувствовала каждый изгиб, каждую жилку.
И всё же…
Она не убирала руки.
Тем более, что глаза Тамона темнели всё сильнее.
Она впервые касалась чужого тела так смело.
Раньше - даже во время их ритуалов. Она никогда не делала этого.
Но теперь она знала…
[Это допустимо.]
«Если будешь делать так…Я могу неправильно понять.»
Тамон схватил её руку и удержал её в своей.
Его ладони были жаркими, натруженными.
Большие, шероховатые.
И всё же - нежные.
Розелин внезапно осознала, как он близко.
Её взгляд скользнул вниз, и её глаза расширились.
Лицо загорелось жаром.
[Что…я…делаю?]
Одежда Амора - лёгкая, свободная, больше открывающая, чем скрывающая.
Даже в тех местах, где ткань всё же была, она была настолько тонкой, что казалась прозрачной.
А его тело…
Греховное.
Наглое.
Возбуждённое.
И всё это - прямо перед ней.
[Он даже не пытался это скрыть.]
[Наоборот…]
Он смотрел на неё царственным, самодовольным взглядом, словно наслаждаясь её реакцией.
«Ты всегда можешь вести себя так…вульгарно?»
[Но что сильнее - возмущение или затаённое желание?]
Сейчас Розелин действительно поразил Тамон.
В этот момент он напоминал ей зверя.
Она не хотела смотреть, но всё равно не могла отвести глаз, растерянность, любопытство, непонятное волнение спутались в её голове.
«Если ты будешь так на меня поглядывать, стоило бы сразу потрогать.»
Скрывая явную насмешку в голосе, Тамон попытался переместить её руку, которую всё ещё удерживал в своей.
Розелин вздрогнула и попыталась выдернуть ладонь, но не смогла.
Он вёл её прямо туда.
[Туда, где его плоть вздымалась в вызывающем возбуждении.]
«Нет…Не надо…»
«Забавно слышать это от тебя. Ты же сама касалась меня без разрешения, так почему теперь отступаешь?»
Опасное предчувствие заставило её задрожать.
Сердце колотилось в бешеном ритме.
Она в отчаянии посмотрела на Тамона, её лицо вспыхнуло пунцовым румянцем.
«Я…Я ничего не делала!»
«И ты хочешь просто уклониться от ответственности? Это нечестно…»
Он говорил с явным сожалением, но уголки его губ были искривлены в насмешливой усмешке.
[Какая ещё ответственность?!]
Он вёл себя возмутительно.
Всего одно её прикосновение [И он уже возжелал её?]
[И теперь он винит во всём её?!]
«Ты сам…ты…»
Розелин резко замолчала.
«Что? Что? Что?»
Тамон тут же навострил уши, уловив новую возможность поддразнить её.
[Нет, нет, нет…]
Если она продолжит, то точно угодит в его ловушку.
[Нужно что-то придумать…]
Огромная рука сжимала её пальцы, не давая вырваться.
Розелин склонила голову…
…а потом резко вонзила зубы в его руку.
«?!»
Она укусила изо всех сил, но Тамон лишь дёрнулся.
[Но и этого было достаточно!]
Розелин тут же вырвала руку и отпрянула, быстро поднявшись на ноги.
Она оторвалась от него на несколько шагов, гордо вскинув подбородок.
«Я поеду в Танатос сама.»
Она с удовлетворением наблюдала, как на его загорелой коже остался чёткий отпечаток её зубов.
[Как тебе это, Тамон?!]
[В этот раз ты получил по заслугам!]
Её лицо озарила самодовольная улыбка.
Но Тамон только молча смотрел на неё.
Сначала - на покрасневшую кожу своей руки.
Потом - на неё.
А затем…
Он резко запрокинул голову, уставившись в небо.
Пальцы медленно потёрли лоб, а из груди сорвался непонятный звук, то ли смешок, то ли тяжёлый вздох.
[Он выглядел…растерянным?]
[Он действительно сбит с толку?]
Розелин почувствовала неожиданную уверенность.
[Триумф.]
[На этот раз она его одолела!]
Тамон, наконец, развернулся к ней, проведя ладонью по губам.
Благо, его развратная эрекция уже успокоилась.
«Ты действительно хочешь поехать?»
Он глубоко вдохнул и медленно задал вопрос.
«Да.» - Розелин кивнула, даже не задумываясь.
«И я сама оплачу расходы.»
«Ты?» - Тамон удивлённо приподнял брови. «И как же ты собираешься это сделать?»
«У меня есть несколько отдельных счетов.»
Некоторые из них были созданы её дедушкой, а некоторые она открыла сама.
Дедушка часто вознаграждал её за учёбу или давал призовые за шахматные победы на семейных турнирах.
В то время ей казалось, что эти деньги никогда не пригодятся…
Но теперь судьба распорядилась иначе.
[Какой у него был проницательный ум…]
«Ах да, точно…» — Тамон задумчиво склонил голову набок. «Ты ведь открыла заёмный счёт, верно?»
Розелин не хотела зависеть от него, поэтому предложила оплатить всё сама.
Но Тамон выглядел совсем недовольным.
«Обязательно его использовать?»
«Почему нет? Я сама распоряжаюсь своими деньгами и сама оплачу тебе долг.»
Тамон расплылся в широкой ухмылке, явно наслаждаясь этим спором.
А потом вдруг медленно, но твёрдо заявил:
«Я не приму их.»
«Что?»
«Я уже говорил. Я просто подобрал то, что ты выбросила. Почему я должен получать за это деньги?»
Его голос был спокоен.
[Слишком спокоен.]
Розелин не успела и глазом моргнуть, как Тамон резко сократил дистанцию.
Она отпрянула…
Но он схватил её запястье и притянул обратно.
Прижал к себе.
Так близко, что их дыхания слились воедино.
«Я ведь уже тогда сказал, что не отдам тебе себя.»
Розелин напряглась, её голос прозвучал тихо, но твёрдо.
«Я тоже не говорила, что отдаю себя тебе.»
Губы Тамона медленно скользнули к её уху.
«Если хотела сохранить, не стоило выбрасывать.»
Её кожа горела под его пальцами.
Его громкое, яростное рычание разрывалось в воздухе, угрожающее, как шторм.
Но несмотря на бурю в его голосе, руки, сжимавшие её запястья, и губы, опустившиеся к её лицу, оставались удивительно мягкими.
Розелин хмурилась, отворачиваясь, но Тамон лишь улыбнулся и прошептал:
«Я же сказал, что не буду принуждать тебя.»
Он коснулся её щеки лёгким поцелуем, скрывая за ним ту хищную настойчивость, что только что вспыхнула в его глазах.
«Но в следующий раз…Не говори, что вернёшь мне то, что я тебе дал.»
[Никогда.]
Поцелуй стал глубже. Он прошёлся по её правой щеке, затем левой, нежно касающийся кожи, пока, наконец, не добрался до переносицы и кончика её носа.
[Кто…кто вообще целовал её так нежно?]
Розелин пришлось признать.
Она дрожала от тепла и спокойствия, что давал ей этот мужчина.
Даже мать, отец, дедушка, брат - все, кто любил её всей душой, никогда не касались её так мягко.
[Эти прикосновения…]
Они проникали в самую суть её существа.
Они опьяняли.
[Это опасно…]
Розелин затаила дыхание, силой подавляя охватившее её упоение.
[Не поддавайся.]
[Не расслабляйся.]
[Не попадай в ловушку.]
Она повторяла «нет» снова и снова, как заклинание, пытаясь сдержать себя.
Но взгляд невольно скользнул к его плечу.
На загорелой коже ещё оставался след от её отравленного укуса.
[Этот мужчина…]
Он вытерпел адскую боль, когда его плечо разорвалось, лишь чтобы выполнить её просьбу.
[И теперь…]
Он смотрел на неё так, словно мог принести ей что угодно, если она просто попросит.
[Я никогда не понимала Тамона…]
[Почему…?]
[Почему он так жаждет меня?]
[Я ведь ничего ему не дала…]
[Ничего не сделала для него…]
[Тогда почему…?]
Она должна держаться от него подальше.
[Даже если я отдам ему своё тело…]
[Я не позволю ему забрать моё сердце.]
Но Тамон…
Его губы медленно спустились к её подбородку, обвели его.
Где они соприкасались, дыхания смешивались.
[Ещё немного…ещё чуть-чуть…]
Вот-вот случится неизбежное.
Его горячий язык уже искал путь в её чувствительную глубину…
«Не люби меня.»
Розелин заставила себя произнести это.
Голос звучал твёрдо, и это было хорошо.
Он замер.
Он, даривший ей тепло.
Она, дрожавшая от этого тепла.
«Не забывай своего обещания.»
Красные глаза Тамона дрогнули.
Но только на мгновение.
А потом…
Он раскрыл их снова.
И его губы сдвинулись с места.
«Я не буду.»
А затем…
Их губы сплелись в поцелуе.
[Глубоком.]
[Жестоком.]
[Безжалостном.]
Тамон вгрызся в её губы, жадно сосал их, властвовал над её дыханием.
Он находил её язык и ловил его, не давая сбежать.
Его хриплый вздох пробрал её до мурашек.
Но у неё не было сил думать.
Поцелуй был слишком яростным, чтобы думать.
Её рот был раскрыт, а тёплая струйка слюны стекала по подбородку.
Розелин старалась оттолкнуть его, стонала, плакала…
Но не отпускала.
Она не хотела терять это пылающее, греховное безумие.
Два тела, сплетённые в лихорадке желания, тянулись друг к другу сильнее, чем когда-либо.
Кусая и царапая друг друга, они цеплялись изо всех сил.
Когда именно всё их одеяние оказалось на полу, никто не знал.
Но теперь они обнимали друг друга нагими.
Звуки влажной страсти наполняли комнату.
Их сбившееся дыхание переплеталось с протяжными стонами.
«Знаешь, что?»
Тамон прошептал, легонько прикусывая её плечо.
«Иногда ты ведёшь себя очень жестоко.»
Хриплый голос проник в самое нутро.
Голос мужчины, порочного и ненасытного.
«И знаешь, как это меня злит?»
Розелин содрогнулась, когда он глубоко вошёл в неё.
[Это было слишком сильно…]
[Слишком резко…]
Она не смогла выдержать, пока её ногти вонзались в его спину.
«Ты ведь знаешь, да?»
Он засмеялся грубо, дико.
Розелин сжала зубы и крепче обняла его за плечи.
Она ещё не могла ответить ему.
[Но когда-нибудь…]
[Когда-нибудь у неё появятся слова.]
[Но не сейчас.]
Сейчас она просто хотела чувствовать его.
Его силу. Его жар. Его безрассудство.
Как он сам сказал…
Она может использовать его.
[Значит, это позволительно?]
Если она притворится, что не понимает…
Если она разрешит себе эту жадность…
Письмо Розелин
Анна в тот же день собрала вещи.
Получив письмо от Розелин, она не могла сидеть сложа руки.
Письмо было коротким и лаконичным.
[Найди Хенрика Альпатио. Это важно.]
Но даже в этих нескольких словах читалось куда больше.
[Рози вернётся.]
Но чтобы вернуться, ей нужен Хенрик Альпатио.
С момента, когда Розелин стала Императрицей, Анна не отходила от неё ни на шаг.
И всегда находилась причина для всех её поступков.
Она не любила спешку, не предпринимала ничего необдуманного, но если уж делала шаг. Он всегда приводил к нужному результату.
[Я должна помочь Рози.]
Анна сжала зубы.
Пока Розелин томилась в подземелье, она своими глазами увидела трагический конец семьи Саншетт.
Паглиш заперли её в доме, опасаясь, что она может создать проблемы.
Но Анна вырвалась на свободу.
И увидела…
Трупы герцога и его жены.
И Кайна, который держал их в объятиях и рыдал.
[Кайн…]
Его голова бессильно упала.
Глаза так и не закрылись.
Ещё мгновение и лезвие голубоватого меча рассекло его горло.
И он смотрел прямо на неё.
[Или это только показалось?]
Анна не могла этого видеть. Она крепко зажмурила глаза.
Но с тех пор тот день навсегда отпечатался в её сердце.
Иногда ей казалось, что Кайн, с перерезанным горлом, вот-вот воскреснет и схватит её за руку.
«Куда вы направляетесь, миледи?»
«К отцу.»
«К виконту Ротреге? Вы уверены, что знаете, где он сейчас?»
«Я почти всегда знаю. В это время года он бывает у дяди Джорджа.»
«О, точно! Он всегда ездит к нему за вкусной рыбой.»
«Верно. Это не так далеко.»
Из Ноэма, что на юго-восточной окраине страны, дорога до подножия Кралтурийских гор занимала шесть дней на карете.
Невысокие горы легко пересечь.
А за ними - место с потрясающим видом на большую реку, впадающую в море.
Именно там жил граф Джордж.
Друг виконта Ротреги на протяжении почти пятидесяти лет.
И к тому же близкий знакомый Хенрика Альпатио.
Его третья сестра была графиней Марктопп.
[Сначала мне нужно попасть туда.]
Анна без промедления забралась в карету.
Вздох.
Ронассо покинул Королевский дворец и тяжело выдохнул.
«Почему именно я, Ронассо Башель?!»
Как герой трагической пьесы, он упёрся лбом в стену и меланхолично пробормотал.
В голове царил хаос.
Король вызвал его и отдал приказ.
«Принеси мне секрет Тамона Кразиса.»
«Эм…что?»
«Ронассо Башель, не забывай, кому ты дал клятву верности.»
Улыбка Тео была жестче, чем когда-либо.
Если он не расскажет тайну лучшего друга в течение десяти дней, его самого и его рыцарей отправят на каторгу в Гаргарсийские горы на северо-востоке.
Эти места славились своими опасными ущельями.
Королю, конечно, было невыгодно высылать Первый Орден в такую глушь.
Но Тео знал главное:
Ронассо слишком дорожил своими рыцарями.
«О Боже! За что мне это испытание?!»
Ронассо едва сдерживал слёзы, бродя по шумным улицам, готовящимся к фестивалю.
[Дружба или верность?]
Вот, в чём был вопрос.
И у Тамона Кразиса хватало секретов.
Во-первых, он обрёл новую силу, способную перевернуть континент.
Во-вторых, он укрывал Императрицу Танатоса, которую Король считал врагом.
В-третьих…
[Нет! Нет...нет...нет! Даже не думай об этом!]
Ронассо торопливо тряхнул головой и воскликнул.
Со стороны он выглядел как красавец, свихнувшийся на улице.
Прохожие шептались.
Но величественная рыцарская броня мешала им говорить вслух.
Ронассо вдруг огляделся.
[Почему так много людей?]
Он поднял голову и увидел пёстрые фонари в небе.
«Ах…Точно, фестиваль подношения цветов.»
Недавно, когда он отнёс Амелии свадебный подарок, они говорили о фестивале.
Она смущённо улыбнулась, говоря, что назначила свадьбу в другое время, чтобы не затмевать праздник.
[Милая девушка.]
Когда семья Ронассо переживала смутные времена, Амелия подошла к нему без страха и протянула руку.
Тогда ей было всего девять, а ему - пятнадцать.
Прошли годы, но тёплые воспоминания остались.
После смерти её дяди и тёти Ронассо стал её опекуном.
[Это стало возможным только благодаря переменам во власти. И, конечно, благодаря Тамону.]
Именно благодаря ему Ронассо сумел очистить своё имя.
[Тамон…Как он там?]
Ронассо оторвал взгляд от фонарей и поспешил к другу.
«Что?!»
Всего двух слов хватило, чтобы понять:
Тамон был не в духе.
«Что случилось?»
Он не выглядел уставшим, но его красные глаза казались глубже.
Под ними исчезли даже тени, и это было тревожно.
[Стоит только коснуться его, и он вцепится в горло.]
[Может, я пришёл не вовремя?]
Дома Тамон обычно носил свободную одежду.
Но сегодня он был одет идеально.
Это значило только одно:
Он готов к бою.
[В такой прекрасный день…Почему у тебя вид, будто ты собираешься кого-то убить?]
[И, кажется, этим "кем-то" буду я.]
Однако, дойдя до этой точки, Ронассо уже не мог отступить.
Снаружи гремел фестиваль, но здесь было напряжённо-тихо.
«Мне нужно кое-что сказать.»
Ронассо напрягся, его дыхание перехватило от волнения.
«Её Величество вызвала меня.»
«Вы ведь командир Королевской гвардии.»
Тамон спокойно пожал плечами.
«И что тут необычного?»
Ронассо нахмурился.
«Не было бы ничего необычного, если бы она звала меня по делам Короны.»
Он вдохнул поглубже и продолжил:
«Но дело ведь не в этом, да? Она вызвала меня из-за тебя!»
«Зависит от причины.»
«Она хочет, чтобы я рассказал ей твои секреты!»
Ронассо не выдержал, ударил себя в грудь и громко воскликнул.
Тамон медленно поднял глаза и…усмехнулся.
«Она в отчаянии.»
Он чуть наклонил голову, рассматривая друга с лёгкой насмешкой.
«Приказать другу предать друга…Неужели она настолько отчаялась?»
Ронассо сжал кулаки.
«Она пригрозила сослать Первый Орден в Гаргарсийские горы, если я не принесу ей твои тайны.»
Тамон покачал головой, словно это было чем-то незначительным.
Он откинулся на спинку дивана, потёр подбородок, задумался на секунду, а потом сказал:
«Я, вообще-то, аллергичен на персики.»
«…Что?»
«Вот иди и скажи ей это.»
Ронассо сморщился, пытаясь понять, шутит Тамон или нет.
«Ты хочешь, чтобы меня избили, да?»
«Хмм…Что ещё? Ах, точно! Скажи ей, что в третьем году Академии я специально завалил итоговый экзамен.»
Тамон задумался и добавил:
«А вот настоящий секрет.»
Он наклонился вперёд, словно собирался поведать нечто великое, и прошептал:
«У меня есть родинка на мизинце ноги.»
«О, да ну тебя!»
Ронассо не выдержал, подскочил и взревел от злости.
Он прошёлся по комнате взад-вперёд, тяжело дыша. Затем рухнул обратно на диван.
«Ты вообще не беспокоишься?»
Он всмотрелся в лицо Тамона.
«Ты же понимаешь, что сейчас ты не просто Тамон Кразис? Любая твоя тайна может стоить тебе жизни. А уж изгнать тебя у неё причин более чем достаточно.»
Тамон лениво протянул:
«Даже если она этого не сделает, я уже вывожу свои активы.»
Он кокетливо приложил палец к губам.
«О! Это тоже секрет, Ронассо. Не вздумай рассказывать Её Величеству. Это правда тайна.»
Тамон издал тихий "шшш", словно маленький мальчишка, играющий в заговорщика.
[Он просто издевается надо мной.]
Ронассо глубоко вздохнул, подавляя нарастающее раздражение.
[Гроза ещё не разразилась, но тишина перед ней тревожит сильнее всего.]
И всё же, он поймал себя на мысли, что ему даже интересно, как будет выглядеть ухмылка Тамона, когда он сам окажется на краю пропасти.
«Хааах…»
Он громко выдохнул.
Тамон слышал это, но продолжал безмятежно смотреть в пустоту.
Спустя мгновение, будто что-то вспомнив, он потянулся под стол и достал коробку с сигарами.
Поднёс сигару ко рту, щёлкнул спичкой, и вскоре воздух наполнился белым дымом.
Запах тут же ударил в нос Ронассо.
Он никогда не любил этот аромат, но постепенно привык, находясь рядом с Тамоном.
Тамон нашёл этот сорт сигар, когда началась его болезнь крови.
Они помогали приглушить боль и разгрузить мысли.
«Как же ему тогда было больно, если даже такой человек, как он, нуждался в этом?»
Но вдруг Ронассо почувствовал что-то странное.
Его накрыло странное беспокойство.
Он нахмурился и внимательно посмотрел на Тамона.
«Но ведь…Ты больше не испытываешь боли, верно?»
Тамон слегка кивнул.
«Нет.»
«Тогда почему ты куришь?»
«Ну, просто...»
«Просто куришь сигары? И притом такие крепкие?»
«Когда я держу её во рту, мысли становятся проще.»
Он улыбнулся, наблюдая, как белый дым завивается в воздухе и растворяется.
[Если бы только мысли, что мучили его с прошлой ночи, могли исчезнуть так же просто...]
[Не люби меня.]
[Почему? Почему я не могу? Почему? Почему? Почему, чёрт возьми?!]
Его терзал гнев.
[Как она могла обнимать его с таким выражением лица, когда говорила подобные слова?]
[Минувшей ночью она была другой. Более напористой, более смелой.]
Он чувствовал, что мог бы прожить сотню дней, питаясь лишь воспоминаниями о ней.
[Чёрт.]
Тамон грубо раздавил сигару и затушил.
[Всё равно не помогает.]
Он поднял взгляд на Ронассо, внезапно вспомнив:
«Кстати, раз уж мы говорим о секретах...»
«О чём ты?»
Лицо Ронассо мгновенно изменилось.
[Хорошо хоть, что он не умеет скрывать эмоции.]
«Вы с Её Величеством ведь занимались этим в Академии, не так ли?»
«?!»
«Тогда, в молитвенной комнате...»
«Как...Как ты вообще об этом узнал?!»
Тамон хитро ухмыльнулся.
«Алтарь на втором этаже - отличное место, чтобы спрятаться и вздремнуть. Туда никто не заходит.»
Ронассо вздрогнул, его глаза расширились.
«Ха...ха...ха...»
[Какого чёрта...]
Тамон довольно рассмеялся и приподнял палец к губам.
«Это секрет.»
«Шшш.»
Ронассо застыл, его рот перекосило от шока.
«Ты...Ты не обязан заходить так далеко!»
«Я ведь не рассказываю твои секреты!»
Он возмущённо сжал кулаки, но выглядел не столько угрожающе, сколько комично.
Тамон только хмыкнул, глядя, как тот трёт лицо руками и нервно взъерошивает волосы.
«Проклятый ублюдок! Если ты знал, мог хотя бы притвориться, что не знаешь!»
«Да чтоб тебя!»
Ронассо сердито плюхнулся на пол.
Зарывшись пальцами в волосы, он прошептал сквозь зубы:
«Я поклялся в верности Её Величеству и буду защищать её, пока жив...Но верность - одно. А вот вера...она принадлежит тебе.»
Он говорил сердито, но искренне.
Тамон посмотрел на него, ухмыльнулся и, назло, ещё сильнее растрепал ему волосы.
«Я знаю. Я знаю.»
«Трудно хранить секрет. Но ещё труднее - добывать его.»
«Спасибо, что наконец это понял.»
Ронассо резко вскочил.
«Ты должен сказать Её Величеству. Это слишком большой секрет, он всё равно выйдет наружу.»
«Ты прав. Но сначала я это обсужу.»
Ронассо подозрительно прищурился.
«Обсудишь?»
[С кем это он собрался обсуждать? С Королём? С другом? С верным камергером?]
«С кем?»
«Я, что ли? Нет? Тогда с кем?»
[Почему-то мне даже обидно...]
Но Тамон лишь ухмыльнулся и небрежно бросил:
«Со своей прекрасной и благородной рабыней. Ведь речь идёт именно о ней.»
Ронассо опешил.
«Ты...Ты что, спятил?»
[Чёртов безумец!]
«Когда это произошло?!»
«Что именно?»
«С каких пор ты влюблён в эту женщину?!»
Ронассо нервно сглотнул.
«Скажи, что это неправда.»
«Ты сошёл с ума.»
Но Тамон спокойно посмотрел на него и произнёс:
«Какая разница? Если бы её не бросили, если бы она была счастлива там, куда её забросила судьба...я бы никогда не смог украсть её.»
Он даже не осознавал, насколько глубоко зарыто в нём это желание.
[Но в этом виноват Гиллотти Танатос.]
Он заставил его выкопать это чувство.
«И за это ему спасибо.»
Тамон холодно усмехнулся.
[Спасибо за то, что ты был таким глупцом и отпустил её.]
[И теперь я могу держать её руку.]
Но проблема была в том, что эта женщина снова пыталась его отпустить.
«Кстати...»
Тамон внезапно посмотрел в окно.
[Что-то вспомнил?]
«Ты говорил, что сейчас фестиваль, верно?»
Ронассо кивнул.
«Она хоть раз выходила из особняка?»
«Вау! Почему тебе так идёт это платье?!»
«Как у тебя может быть такая идеальная кожа? И такие длинные ресницы!»
«А ну-ка, примерь эту шляпу!»
«Боже, да на тебе все драгоценности смотрятся потрясающе!»
«Но знаешь...этот синий наряд - самый лучший.»
Розалин отвлекалась на суету близнецов.
Неожиданно они принесли ей всевозможные наряды, и теперь ей предстояло их примерить. Это было не платье в стиле Танатоса, не наряд Амора, а одежда из далёкого Запада.
Тонкая, воздушная ткань на первый взгляд напоминала наряды Амора, но крой был совершенно другим. Если платья Амора скреплялись завязками, то здесь было куда больше сшитых деталей. Глубокий вырез, короткие рукава, перехваченная под грудью лента, а подол с разрезами, открывавшими ноги.
Если добавить к образу маленькую шляпку с лёгкой вуалью, прикрывающей лоб и глаза, наряд бы смотрелся завершённым. Ещё изысканнее он выглядел бы с кружевными перчатками, но всё было собрано в такой спешке, что их попросту не успели подготовить. Вместо этого близнецы вручили ей изящный шёлковый браслет и украшения. Учитывая сжатые сроки, выглядело это весьма достойно.
В этот момент Розалин не могла не задуматься. Если только близнецы не решили вдруг устроить ей костюмированное представление, то этот наряд явно предназначался для выхода на улицу.
«Куда вы хотите меня отвести?»
«Ах! Ты ещё ничего не слышала? Сейчас в столице проходит фестиваль! Он длится пять дней, и сегодня как раз первый день. Это потрясающее зрелище! Особенно в последнюю ночь, когда сотни фонарей, украшенных цветами, поднимаются в небо - настоящее волшебство!»
Розалин вспомнила, что слышала о Празднике Цветов.
Это был обряд, посвящённый шести Богам, покровительствующим континенту, люди посылали им свет и цветы в надежде на благополучие в грядущем году. Воздушные фонари с цветами отпускали в море, молясь о том, чтобы Боги ветра и воды перенесли их в мир, невидимый человеческому глазу.
Но не каждому было позволено запустить такой фонарь. Только сотня заранее отобранных аристократов и нескольких счастливых простолюдинов могли сделать это собственными руками. Остальным оставалось лишь доверить свои желания этим парящим огонькам, но даже это считалось духовным переживанием.
«В конце концов, такой праздник бывает всего раз в году!»
Фестиваль...
Розалин стало любопытно, как выглядят подобные празднества в других странах. [Будут ли они такими же торжественными и возвышенными, как в Танатосе? Или же окажутся шумными и многолюдными, как она когда-то читала?]
]Исходя из характера Амора, скорее всего, второй вариант был ближе к истине.]
«Ты не хочешь выходить?» — осторожно спросила Таша, заметив задумчивое выражение лица Розалин.
Та улыбнулась и покачала головой:
«Нет, наоборот, мне любопытно. Как там, снаружи?»
[Ведь если судьба подарила ей вторую жизнь, почему бы не увидеть всё, что было недоступно раньше? Тогда, когда придёт время снова уйти, она не будет сожалеть.]
«Если ты готова, мы можем идти?»
«Да!»
Розалин приняла протянутые руки близнецов и вышла из комнаты.
Солнце ещё не зашло, на дворе стоял полдень.
Тамон отправил Ронассо с поручением и принялся готовиться к выходу. Он был довольно известной фигурой в Королевстве, а потому требовалась маскировка.
Он подобрал себе наряд в тон тому, что отдал Розалин, и притворился экзотическим дворянином из далёкой страны. В толпе гуляющих на фестивале попадались люди в самых причудливых одеждах, желающие привлечь внимание, так что слиться с ними не составляло труда.
Завершив приготовления, Тамон направился не к парадным воротам, а к заднему выходу. Вокруг главного входа всегда сновали шпионы, а ему не хотелось привлекать к себе внимание.
Но самым сложным было укрыться от глаз Короля.
Сейчас его наблюдение оставалось на безопасном уровне, но стоило ему заметить что-то подозрительное, и ситуация могла измениться в любой момент.
Тамон до сих пор не знал, какой именно план вынашивает Розалин, и не мог позволить себе дать Королю повод для тревоги.
По словам Асрелла, Розалин, скорее всего, искала способы заручиться поддержкой союзников, например, проверяя счета или рассылая письма.
[Хотел бы я, чтобы она попросила меня о помощи. Но, конечно, она не станет этого делать...]
Она заключила с ним лишь один договор - спасти "Железного ребёнка".
(Тот самый мальчик, который потерял руку...А он считает, что это "пустяковая" просьба.)
[Но что же она потребует в оставшихся четырёх?]
(По условиям их соглашения, за согласие стать его партнёршей в церемонии гравировки, Розалин получила право на пять просьб.)
Тамон был чертовски заинтригован.
[Будет ли среди них хоть одно действительно личное, по-настоящему интимное желание?]
«Сомневаюсь.» — усмехнулся он, весело покачав головой.
Однако, прежде чем он успел сесть в ожидавшую его карету, раздался неожиданный голос:
«…Брат.»
Как будто поджидая его у выхода, там стоял Кассион.
Тамон смотрел на него, нахмурившись.
Пока его не было, он услышал, что Кассион пробрался в покои Аши.
Чёрные волосы, бледная кожа, на первый взгляд он был его отражением. Хотя Кассион был ниже ростом, любой мог понять, что они братья.
[Но как мог человек, который утверждал, что они одной крови, смотреть на него с таким невинным выражением лица и при этом лгать?]
[Неужели он пытался намекнуть, что женщина, ради которой Тамон рисковал своей жизнью, находилась в этом доме не по его воле, а потому, что могла принадлежать и Кассиону?]
Гнев вспыхнул в нём, но он взял себя в руки.
Кассион был слабым и неуклюжим.
Любимый всеми законный сын рода Красис.
К счастью, Розалин сумела поставить его на место, и Тамон решил оставить это без последствий.
Он знал, что брат не пробрался к Розалин с дурными намерениями, а значит, не стоило тратить силы на бесполезный гнев.
Но видеть его ему всё же не хотелось.
Он взглянул на своего сводного брата спокойным, но холодным взглядом.
«Ты не понимаешь, почему тебе стоит уйти, Кассион?»
Лицо Кассиона вспыхнуло от возмущения из-за столь явного приказа.
«…Но это и мой дом тоже!»
«Ты не хозяин здесь. И ты был груб с тем, кто здесь хозяин.»
«Брат!»
Кассион воскликнул, словно обиженный ребёнок.
«Красис с самого начала принадлежал мне! Разве не должно быть так, что всё, чем наслаждается старший брат, принадлежит и младшему? Как ты можешь говорить такое?!»
Он выкрикнул это с отчаянием, его глаза, полные слёз, дрожали.
«Мне надоело…Всё это изначально моё!»
Этими словами Кассион давил на него всегда.
Но в глубине души он не хотел вернуть себе Красис.
Он просто не мог смириться с тем, что род, который изначально был его, принадлежал кому-то другому. Это было детское желание - требовать лучшего обращения в обмен на свои «уступки».
Тамон скользнул взглядом по его дорогим ботинкам.
«Скажи, Кассион, кто настоящий хозяин обуви, которую ты носишь?»
«Они мои…»
«Нет. Если следовать твоей логике, то их истинный владелец - сапожник, который их изготовил. Точно так же, как и с одеждой, в которую ты сейчас одет.»
«…!»
«Спрошу ещё раз. Ты действительно думаешь, что Красис принадлежал твоим родителям изначально?»
«…»
«Отец говорил, что его дядя умер, и ему пришлось унаследовать род. Значит ли это, что этот дом принадлежал дяде?»
«Это…это несправедливо!»
«Верно. Ты прав, это несправедливо. И именно поэтому ты принуждаешь меня к тому же.»
Тамон смотрел на него холодным, непроницаемым взглядом. Его лицо, лишённое улыбки, было похоже на высеченную из камня статую.
«Кассион. Я не проявляю великодушия к тем, кто покушается на то, что принадлежит мне. Но ты - мой единственный кровный брат, и потому я был терпелив.»
Его голос был таким же ровным и мягким, как всегда.
«Если бы ты не был сыном моего отца…возможно, я бы уже вырвал тебе глаза, отрезал язык, сломал лодыжки и бросил у берега моря.»
Но его слова, хоть и произнесённые спокойно, разили острее клинка, вонзаясь прямо в сердце Кассиона.
«Этого больше не повторится, Кассион. Твои мать и отец просили меня заботиться о тебе, и я делал это. Но только до сегодняшнего дня.»
Не оборачиваясь, Тамон прошёл мимо него и сел в карету.
Вдалеке за их разговором наблюдала Асрелл. Когда Кассион побледнел и начал дрожать, она осторожно взяла его за запястье.
«Идёмте, молодой господин. Я приготовлю вам горячего какао.»
«…Асрелл.»
Его губы сжались, глаза, раскрасневшиеся от обиды, дрожали. Он не знал, что делать.
Асрелл снова потянула его за руку, не говоря больше ни слова.
[Как низкорождённая служанка могла вмешиваться в ссору хозяев?]
Но она слишком хорошо знала их обоих.
Она видела, как жадность Кассиона распространялась на всё, что принадлежало его брату.
Она видела, как Тамон не мог по-настоящему отвергнуть его, несмотря на всю свою холодность.
Асрелл, наблюдавшая за ними с рождения, понимала их чувства.
[Мы братья, но почему у меня ничего нет? Я хочу быть таким же, как он…] (Кассион)
[В этом доме нет ничего, что по-настоящему принадлежало бы мне, Асрелл. Поэтому…однажды я хотел бы иметь хотя бы что-то, что будет только моим.] (Тамон)
Голоса обоих братьев эхом отдавались в её сердце.
Они были похожи, но в то же время - разные.
Ненавидели, но не могли ненавидеть по-настоящему.
Жаждали, но не могли желать полностью.
Асрелл сжала пальцы Кассиона чуть крепче.
«Пойдёмте, господин Кассион. Пойдёмте.»
Он долго смотрел вслед карете Тамона, а затем, опустив плечи, медленно пошёл за ней.
Розалин отправилась на фестиваль вместе с близнецами.
По дороге они пересели в другую карету, прежде чем въехать на главную площадь внутреннего города, где проходило празднество.
Это было поистине завораживающее зрелище.
На площади собрались люди всех национальностей и рас. Атмосфера кипела жизнью и энергией.
Улицы были расчищены для праздника, и купцы, ожидавшие этот день целый год, выплеснулись на улицы, стараясь продемонстрировать свои товары.
Найти кого-то без улыбки было практически невозможно - всюду царило оживление.
В первый день проходила церемония зажжения факелов, организованная храмом, затем следовали два дня уличных гуляний. На четвёртый день устраивали представление - пьесу или оперу, но в этом году о программе ещё не было известно. Завершался фестиваль в последнюю ночь церемонией воздушных фонарей.
Близнецы с энтузиазмом рассказывали ей подробный распорядок праздника.
Программа была великолепна, но Розалин сомневалась, что сможет наслаждаться фестивалем все пять дней.
Она подняла взгляд к небу.
Сумерки ещё не наступили, но вот-вот алые краски заката зальют горизонт.
[Каким будет этот город в тот момент?]
Она не должна была поддаваться этому чувству, но вид мирного, оживлённого праздника вызывал странное умиротворение.
Ей нужно было как можно скорее отправиться помогать Пророку.
Но, возможно, позволить себе один день, чтобы ощутить эту непривычную атмосферу, было не такой уж плохой идеей.
Розалин тихо улыбнулась, наслаждаясь освежающим бризом Амора, врывающимся в окно кареты. В этот момент повозка остановилась.
Тук-тук.
Раздался стук, затем дверь распахнулась.
Будто ждавший её, Тамон улыбнулся, встретившись с её взглядом.
Его красные глаза, известные как глаза дьявола, сияли мягким светом, подобно заходящему солнцу.
[Как раз вовремя.]
Розалин смотрела на него, пока он, не отводя взгляда, держал дверь открытой, протягивая ей руку.
Он тоже был одет непривычно, так же как и она.
Его протянутая ладонь напоминала лепесток, подхваченный ветром.
Она не могла объяснить, почему, но в этот момент воздух казался странно щекочущим, когда она собиралась взять его руку.
«Леди Аша?»
Таша мягко окликнула её, удивлённая её медлительностью.
Розалин перестала колебаться и осторожно положила свою руку в ладонь Тамона, которая терпеливо ждала её в воздухе.
Тепло его руки больше не казалось ей чужим.
Бум!
Гулко ударили барабаны, и на площадь, словно вихрь, выскочила танцевальная труппа из десятка человек.
Неважно, были ли они мужчинами или женщинами - их наряды были одинаковыми, и границы между полами словно стирались.
Костюмы аморцев, лёгкие и открытые, идеально подходили для здешнего знойного климата.
Полупрозрачная ткань свободно струилась, обнажая руки и ноги танцоров.
Бум!
Барабаны прозвучали вновь, но теперь к ним присоединились звонкие голоса флейт.
А затем, на такт медленнее, к мелодии вплелись нежные звуки арфы.
Ту-дум, ту-дум, ту-дум.
К этому моменту танцоров стало уже больше двадцати.
Они двигались в группах, их ритмичные движения завораживали.
Яркие костюмы развевались, напоминая лепестки экзотических цветов, распускающихся в танце.
Раз за разом они повторяли свои грациозные движения, и каждый раз толпа взрывалась восхищёнными возгласами.
«Этот танец называется «цветущий редис». Каждый год в Аморе выбирают «цветок года» и шьют костюмы, вдохновлённые его образами.» - объяснил Тамон низким голосом.
Этот глубокий тембр щекотал её слух, и Розалин, сама того не замечая, слегка поёжилась.
Он уловил её едва заметное движение и тихо рассмеялся.
Она бросила на него быстрый взгляд.
Тамон смотрел прямо на неё, лицо его оставалось невозмутимым, но в глазах читался безмолвный вопрос: Что я такого сделал?
Я ненавижу его.
Розалин покачала головой, но, вопреки себе, снова взглянула на него.
В этой необычной официальной одежде он казался ей незнакомцем.
Впрочем, и сама она выглядела так же непривычно.
Они стояли бок о бок, и вдруг ей показалось, что они вовсе не Тамон из Амора и не Розалин из Танатоса.
Они были просто двумя путешественниками, прибывшими издалека, ищущими новых впечатлений.
Людьми, которые ничего не знали о здешних интригах и просто наслаждались этим мигом.
У одежды была странная сила.
Стоило облачиться в неё, и казалось, что ты уже другой человек.
Новая атмосфера, праздничное настроение, незнакомые виды - всё это вдруг сблизило её с этим местом.
Она чувствовала, как её ноги твёрже стоят на земле.
Было удивительно осознать, как сильно может измениться восприятие, даже если ты ничего не делаешь.
Розалин глубоко вдохнула, наполняя грудь воздухом, словно хотела сохранить это ощущение в самом сердце.
В этот момент она почувствовала, как сильные, уверенные пальцы сплелись с её.
«Потому что я не могу потерять свою драгоценную гравировщицу.» - негромко пробормотал Тамон, не отрывая взгляда от танцующей площади.
[Драгоценная гравировщица?]
Розалин не смогла сдержать улыбку.
Этот титул одновременно значил и ничего, и всё сразу.
Тонкая кожа на кончиках её пальцев, соприкасающаяся с его, обострила все её чувства.
Прикосновение оказалось более скрытым, но горячим, чем простое соприкосновение тел.
Бум!
Мощный удар барабана, похожий на её собственное сердцебиение, разнёсся по площади, оглушая и завораживая.
В тот же миг тесно сгруппировавшиеся танцоры начали раскручиваться и расходиться, подобно вихрю, набирающему силу.
Одна из танцовщиц, выскочившая в самый центр, остановилась прямо перед Розалин и Тамоном.
Её золотистые глаза сверкнули, а на лице появилась загадочная улыбка.
Внезапно вокруг Розалин закружилось десяток исполнителей, словно замыкая её в танце.
Она замерла, растерянная, но танцоры лишь рассмеялись.
Стоило Тамону сделать шаг назад, как их движения стали ещё смелее, ритмичнее, захватывающее.
И тут голос, лёгкий, словно дуновение ветра, коснулся её уха.
«Улыбнись, Рози.»
Розалин вздрогнула.
[Она ослышалась?]
Но прежде чем она успела осмыслить происходящее, танцовщица взяла её за руку и, не сводя взгляда, мягко прикоснулась к ней губами.
Шёпот вновь коснулся её слуха, подобно зыбкому миражу.
«Пусть благословение будет с тобой, но не выпускай оружие из рук.»
В её глазах вспыхнули странные огоньки, полные таинственного знания.
Розалин попыталась задержать этот взгляд, но танцовщица уже обернулась и, словно порыв ветра, унеслась обратно в гущу представления.
Так же легко, как появилась, она исчезла.
Розалин моргнула.
Танцовщицы уже не было.
[Кто она?]
По спине пробежал холодок.
[Улыбнись, Рози…]
[Но откуда она знала её имя?]
Фестиваль гремел весельем, его шум разливался по городу, наполняя воздух жизнью.
Но были уголки, куда этот шум не проникал.
Верхние этажи лавок, не имеющих отношения к празднику.
Узкие старые переулки, скрытые от глаз толпы.
Крыши заброшенных зданий, где царили мрак и тишина.
Там, в одном из таких тёмных закоулков, собрались несколько мужчин, одетых в неброские одежды.
Трое или четверо, одни притаились в переулке, наблюдая за площадью, другие заняли выгодную позицию на крыше, откуда можно было разглядеть происходящее.
Каждый из них был опытным мастером своего дела, но приблизиться к цели было не так просто.
Их превосходил тот, кто находился рядом с их жертвой.
«Головная боль.» — тихо выдохнул Небуа Рамчестер, лидер группы, прижимая пальцы к виску.
Его осторожность грозила перейти в промедление.
Он был настолько сосредоточен, что даже лёгкое дуновение ветра вызывало у него неприятное покалывание.
[Может, стоит действовать сейчас?]
[Нет. Безрассудство может нам дорого обойтись. Никто не знает, откуда могут появиться тени.]
[Но если мы медлим, шанс может уйти.]
[Я это понимаю. Но пока - жди. Нас могут атаковать ещё до того, как мы приблизимся.]
Его беспокоило не столько присутствие Тамона, сколько его безмолвная тень.
Тот, кто был его защитником.
О нём не знали ничего.
Ни имени, ни возраста, ни голоса.
Говорили, будто Тамон спас жизнь великому воину с востока и сделал его своим верным рыцарем.
[Но была ли эта история правдой?]
[Пока ждём. Фестиваль только начался…]
Им нельзя спешить.
[Тот, кто торопится, неизбежно ошибается.]
[А ошибки - это кровь.]
Небуа усвоил этот урок через потери и боль.
Он глубже спрятался в тени и вновь сосредоточился на своей цели.
Женщина, шедшая по площади, казалась ему до странного знакомой.
Хрупкая, но ослепительно красивая, она двигалась медленно, с лёгкой прихрамывающей походкой, но её осанка была идеальна.
В её жестах не было нарочитой утончённости, она не пыталась казаться знатной дамой. Она была ею.
[Но почему?]
[Было что-то странное в том, как ей шли эти незнакомые одежды.]
[Она выглядела, как аристократка любой страны.]
Хотя...
[Разве она не была рабыней из Нирукса?]
[Это был жест, впитавшийся в самую её сущность, словно элегантность была у неё в крови.]
[Она выглядела благородной дамой.]
[Но разве она не была рабыней?]
[Если её продали, то её манеры и утончённый вид могли бы объясняться хорошим воспитанием.]
[И всё же что-то в ней не давало покоя, вызывало смутное беспокойство, которому Небуа не мог найти объяснения.]
[Но сейчас было не время думать об этом.]
Двое мужчин, наблюдавших за целью, наконец пришли в движение.
Розалин решила дать близнецам немного свободного времени.
Она никогда раньше не выходила за пределы особняка, а значит, и они тоже не могли наслаждаться прогулками.
Они выполняли лишь короткие поручения, большую часть времени оставаясь при ней.
Но стоило Тамону подать знак, как девочки, не раздумывая, сорвались с места, уносясь в шумные улицы.
[Если что, отправьте весточку в самую крупную типографию! Мы сразу же вернёмся!]
Как ловко они обозначили своё местоположение.
Розалин улыбнулась, провожая их взглядом, и вновь обратила внимание на представление.
Сумерки окутали улицы, и разноцветные огни зажглись в темнеющем небе.
В воздухе витали аппетитные запахи, доносившиеся от множества уличных лавок.
Даже несмотря на отсутствие аппетита, она не могла устоять перед манящим ароматом жареного мяса.
«Хочешь попробовать?» — раздался знакомый голос.
[Когда он успел появиться?]
Тамон, хитро ухмыляясь, уже держал её за руку и вел к торговцу.
«Пойдём! Это такие вкусные шашлыки, что человек может умереть, даже не заметив этого. Что выберешь - осьминога или "рок-шоу"?
«Рок-шоу?»
«Это мясо со свиной ноги, маринованное в специях и зажаренное на огне. А если готовить с фруктами, оно становится ещё вкуснее.»
Розалин сглотнула, хоть и старалась этого не показывать.
Тамон, конечно же, заметил, но лишь усмехнулся.
Только он потянулся за кошельком, как её рука преградила ему путь.
«Я куплю сама.»
«А у тебя есть деньги?»
«Конечно! И немало!»
Гордо вскинув подбородок, она извлекла монеты, заранее снятые со счёта.
Была довольна собой. [Вот оно, предвидение!]
«Сколько стоит?»
«По двадцать шиллингов за один, сорок - за два.» — ответил торговец.
Розалин нахмурилась.
«Два?»
Продавец указал ей в сторону.
Тамон уже держал в руках ещё один шашлык и с довольной улыбкой смотрел на неё.
Она вздохнула, но, впрочем, не возражала, такую сумму она могла позволить.
А если подумать, сколько он сделал для неё, можно было угостить его без колебаний.
«Дайте ещё один, с осьминогом.»
«Осьминога? Конечно!»
Торговец с усами, завитыми в изящные завитки, ловко смазал соусом румяный кусок и передал ей.
Не глядя на Тамона, она протянула ему шашлык.
Тот вскинул бровь.
«Для меня?»
«Одного тебе мало.»
«То есть это всё-таки моё?»
Её взгляд говорил: "Почему ты продолжаешь спрашивать?"
Выражение лица оставалось спокойным, но уши слегка покраснели.
Тамон рассмеялся, затем ловко откусил добрую треть осьминога прямо у неё из рук.
Розалин потрясённо посмотрела на него.
«Это самый вкусный осьминог, который я когда-либо ел!» — заявил он.
В его голосе звучал такой восторг, что она непроизвольно улыбнулась.
Её осанка стала чуть более уверенной, подбородок - чуточку выше.
Тамон смотрел на неё несколько мгновений, затем, забрав шашлык, взял её свободную руку и нежно поцеловал тыльную сторону ладони.
«Я бы поцеловал тебя в губы, но вдруг тебе не понравится, ведь я только что ел?»
«Ты невыносимо нагл в столь людном месте.»
Она уже привыкла к его бесстыдным выходкам и почти не удивлялась.
Это, видимо, забавляло его ещё больше, потому что Тамон снова рассмеялся, легко и искренне.
Он всегда был таким - мужчиной с улыбкой.
Розалин покачала головой и откусила кусочек своего шашлыка.
[Как и сказал Тамон, это было действительно вкусно.]
«Если ты устала, можем поехать домой.»
Розалин успела увидеть лишь половину фестиваля, а небо уже погрузилось в глубокую тьму.
Так много всего вокруг, каждый шаг открывал новые чудеса, заставляя её останавливаться снова и снова.
Она давно не проводила столько времени на ногах, но, к её удивлению, чувствовала себя гораздо лучше, чем ожидала.
Раньше стоило ей пройти час, как ноги начинали нестерпимо ныть, и приходилось принимать обезболивающее.
«Я пока в порядке.»
Она произнесла это с подчеркнутым равнодушием, словно не испытывала разочарования, но Тамон заметил в её глазах затаившуюся тень сожаления.
«Правда?»
Поздний час ничуть не уменьшил толпу. Наоборот, людей стало ещё больше.
Со всех сторон раздавался смех, кто-то отдыхал в уличных кафе, попивая чай, дети бегали по мосту, играя и дурачась.
«Ты ведь можешь выйти и завтра. Разве стоит так расстраиваться?»
«Завтра? Я могу прийти сюда снова?»
«Да. С Арсеном.»
При упоминании имени Арсена глаза Розалин вспыхнули радостью.
Она беспокоилась о детях и была удивлена, что Тамон сам заговорил об этом.
«Ты прав. Мы можем прийти завтра.»
Тамон усмехнулся, заметив, как быстро её настроение переменилось.
Его ладонь, до этого поддерживающая её за спину, медленно опустилась, словно ему было жаль разрывать этот момент.
«Так всё-таки есть сожаление?»
«Перестань придираться ко мне!»
Розалин бросила на него сердитый взгляд, стараясь скрыть внезапный румянец.
«Разве ты не замечала, что я слышу абсолютно всё, что ты говоришь?»
«Ты, похоже, просто мастер разговоров.»
Она усмехнулась.
До кареты оставалось идти ещё минут десять.
Её мысли кружились вокруг сегодняшнего вечера, пытаясь унять лёгкое разочарование.
Они уже прошли половину пути, когда центр площади вспыхнул ослепительным светом - начался Праздник Цветов.
Вокруг площади зажглись десятки фонарей и факелов, а в центре возвышались семь платформ, украшенных мишенями.
Но больше всего внимание Розалин привлекли мужчины и женщины в изысканных нарядах, держащие в руках роскошные шкатулки с драгоценностями.
«Добрый вечер, дамы и господа!»
На самую высокую платформу взбежал мужчина, ослепительно красивый и явно привыкший к театральности.
Он поднял мегафон, и его голос разнёсся по площади:
«Сегодня вас ждёт особенное состязание! Луки, изготовленные лучшими мастерами Королевского двора, будут стрелять стрелами из лациконума! И всё это - ради золотых и серебряных сокровищ от великого оружейника, мастера Турца!»
Толпа загудела.
«Королевская семья устраивает турнир по стрельбе из лука!»
Возгласы восхищения разнеслись по площади.
Любое состязание, созданное ради зрелища, всегда вызывало волнение.
Зрители тут же потянулись ближе, окружая арену плотным кольцом.
«Турнир по стрельбе?» — пробормотал Тамон, бросив взгляд на Розалин.
Она тоже подняла голову, словно по рефлексу.
Тамон ухмыльнулся.
«Если не ошибаюсь, говорили, что Императрица Танатоса славилась искусством стрельбы из лука?»
Розалин сделала вид, что не слышит.
Судя по всему, набор участников проходил прямо на месте, причём женщин и мужчин набирали отдельно.
«Для импровизированного турнира призы довольно щедрые...»
Лациконом - редкий рудный минерал, способный противостоять монстрам, подобно серебряным рогам оленя.
Хотя его запасы были больше, чем у деметера или серебряного оленя, спрос оставался настолько высоким, что цена на него никогда не снижалась.
К тому же, его обработка требовала исключительных навыков.
Сам по себе минерал был мягче, чем большинство других, и плохо поддавался плавке.
Из-за этого его измельчали в порошок и использовали в качестве покрытия для оружия.
Для луков такие стрелы подходили идеально.
Розалин задумалась.
Стрельба из лука действительно была её сильной стороной.
Фехтование она тоже практиковала, но после травмы ноги меч пришлось отложить навсегда.
Даже врачи настаивали, что ей следует избегать любого сложного физического напряжения.
И всё же...
Она не смогла отвести взгляд от арены.
С тех пор, как её положение возросло, Розалин больше не брала в руки лук.
Но для человека её статуса было жизненно важно владеть хотя бы одним-двумя видами боевых искусств для самозащиты.
Она давно не практиковалась и теперь беспокоилась, не потеряла ли гибкость пальцев.
Розалин бросила взгляд на Тамона. Он всё так же внимательно наблюдал за ней.
«Моя особая специализация…Хочешь, покажу?»
Его глаза расширились от неожиданности.
Розалин любила видеть его удивлённым - это почему-то всегда поднимало ей настроение.
С лёгкой улыбкой она направилась к ведущему.
Турнир по стрельбе из лука разделили на мужскую и женскую категории.
В соревновании участвовали только те, кто умел обращаться с оружием, а стремительный формат турнира придавал игре динамику.
У каждого было лишь три выстрела, и тот, кто набирал больше очков, проходил дальше.
В полуфинале же правила усложнялись - теперь мишенями становились совсем не обычные цели.
Несмотря на долгий перерыв в практике, Розалин без особого труда дошла до полуфинала.
В каждой категории осталось по четыре участника.
По регламенту мужчины должны были сражаться первыми, но неожиданно двое из них сняли свои кандидатуры.
«Вон тот - граф Бах Кания.» — шёпотом заметил Тамон. «Полон денег, жажды победы и желания похвастаться.»
Розалин с лёгкостью догадалась, о чём идёт речь.
На сцену вышли три женщины. В их глазах сверкало соперничество.
Двое явно принадлежали к дворянству, а третья, судя по всему, была иностранкой.
«Не верится, что аристократки участвуют в состязании с простолюдинами…»
Зрелище и вправду редкое.
Но в Аморе, где аристократия не обладала абсолютной властью, подобное было возможно.
Тем более в разгар фестиваля, когда в порт стекались туристы со всех уголков света.
Даже знатные семьи, обычно столь заботящиеся о статусе, покидали свои особняки, скрывая лица под масками или облачаясь в простые одежды, чтобы смешаться с толпой.
Люди на сцене, вероятно, были именно из этой категории.
Раз уж здесь разыгрывали столь ценный приз, среди участников определённо нашлись представители высшего сословия.
«Ого! Какие разные участницы! Признаюсь, барон Густав в восторге!»
Ведущий разыграл наигранное изумление, подогревая интерес зрителей.
Розалин усмехнулась. [Барон ли он на самом деле? Скорее всего, купил этот титул за золото или получил на один день, ради развлечения.]
«А теперь, чтобы испытать наших замечательных стрелков, мы предложим нечто особенное!»
С этими словами он жестом указал на цель, где вместо обычных мишеней появились три фрукта: яблоко, клубника и виноград.
«Это уже чересчур! Кто догадается стрелять в такие мишени?!»
«Ха-ха-ха! Ну, яблоко, то, по крайней мере, видно! Гляньте, какое сочное!»
Ведущий весело подбросил запасное яблоко и продолжил:
«Итак, яблоко принесёт 10 очков, клубника - 20, а этот прелестный виноград - 30!»
Впрочем, задача была не такой уж сложной, если немного подумать.
Во-первых, дистанция до мишени была небольшой.
Во-вторых, яблоки часто использовали в состязаниях по стрельбе, так что первые два уровня выглядели предсказуемо.
Первая участница взяла лук.
Её осанка говорила о годах тренировок - сразу было видно, что она училась у хорошего мастера.
В отличие от той, что только что возмущалась, эта женщина выглядела уверенной.
«Шшух!»
Стрела пронзила центр яблока.
Толпа ахнула.
«Вот это да!»
«Какой потрясающий выстрел!»
Следующей целью девушки стала клубника, но в этот раз она промахнулась.
Разочарованно сжав кулаки, последней стрелой она снова выбрала яблоко.
Несмотря на промах, её встретили аплодисментами, а кто-то громко подбадривал её из толпы.
«Рональд!»
Она с улыбкой послала воздушный поцелуй мужчине, который явно был её возлюбленным.
Следующая кандидатка тоже начала с яблока, но не смогла сдержать дрожь в руках, и её вторая стрела ушла в сторону.
Постояв несколько мгновений в замешательстве, она опустила лук.
«Я сдаюсь.» — заявила она. «Всё равно проиграю, а позориться перед всеми не хочу.»
Весело подмигнув, она легко сошла со сцены без намёка на сожаление.
«Рональд! Похоже, я займу первое место!»
Первая участница кокетливо обвила руки вокруг шеи возлюбленного, явно намереваясь вывести из равновесия следующую соперницу.
Но она даже не подозревала, что третья участница не из тех, кого можно так легко поколебать...
Третьей участницей оказалась миниатюрная женщина восточного происхождения - с чёрными как смоль волосами и экзотическими чертами лица.
«Ого! Третий участник - важная гостья, приехавшая из далёких краёв! Для нас большая честь наблюдать её мастерство! Ха-ха-ха!»
В то время как ведущий продолжал подогревать интерес публики, темноволосая женщина оставалась спокойной.
Она уверенно подняла лук и натянула тетиву, не сводя глаз с цели.
Первый выстрел, и она без колебаний нацелилась на клубнику.
Стрела сорвалась с натянутой тетивы.
[Попадёт?] — прищурилась Розалин.
Попала.
Она с первой же попытки пронзила крохотную цель.
Зал ахнул. По толпе прокатилась волна шёпота и удивлённых возгласов.
Окружающие явно не ожидали такого мастерства. [Некоторые нахмурились, в их взглядах читалась тревога. Неужели ценную награду увезёт с собой иностранка?]
Зашептались громче, но женщина не обратила на это ни малейшего внимания.
Она вновь натянула тетиву и выпустила вторую стрелу.
Шшух!
Стрела снова вонзилась прямо в центр клубники.
«О, боги…»
«Она невероятно хороша!»
«Говорят, восточные народы славятся своим мастерством в стрельбе…»
«Чёрт возьми, неужели сокровище достанется приезжей?»
Волна негодования прокатилась по публике.
Но среди толпы нашлись и те, кто восторженно поддерживал гостью.
Женщина взяла последнюю стрелу.
Её кончик замер, направленный на крошечную виноградину.
Розалин вдруг ощутила, как внутри всё сжалось от напряжения.
[Как же это захватывающе!]
Всего лишь турнир в честь фестиваля, но азарт, который он дарил, был невероятен.
Женщина сделала короткий вдох, сосредотачиваясь.
В этот миг весь зал словно застыл.
Все взгляды были прикованы к её тонким пальцам.
Шшух!
Стрела с силой рассекла воздух…
[Попала!]
[Не в самый центр, но всё же в виноградину!]
Ведущий, раскрыв рот, несколько мгновений просто молчал, не в силах поверить в увиденное.
Но затем он пришёл в себя первым.
«Не может быть! Она попала! О, великие небеса! Какой талант!»
Барон Густав не мог скрыть волнения, его голос звенел от возбуждения.
Даже те, кто ещё минуту назад недовольно ворчал, что сокровище уйдёт иностранке, поддались общему восторгу.
[Публика начала шептаться: теперь у этой женщины практически не осталось соперников.]
«Ну что ж, теперь последний участник почувствует немалое давление!» — провозгласил ведущий. «Посмотрим, как он справится!»
Настала очередь Розалин.
Перед тем как она вышла на сцену, Тамон внезапно схватил её за руку и мягко развернул к себе.
«Пусть Бог победы будет в этой руке.» — прошептал он, целуя её ладонь.
Розалин на мгновение замерла, глядя на него, затем коротко кивнула и направилась к помосту.
[Всё.]
Но почему-то Тамону показалось, что этот жест придал ей уверенности.
Он следил за тем, как она поднимается по ступеням.
И её нога…Всё такая же прихрамывающая.
[Нет. Это моя. Эта нога принадлежит только мне.]
Его взгляд наполнился жадностью.
Это была та самая нога, которую строгая, неприступная женщина добровольно отдала в его руки.
Раненая, покрытая шрамами, слегка прихрамывающая…
И всё же для него это была самая драгоценная нога на свете.
Он не пропустил ни дня, чтобы не коснуться её губами.
На самом деле, даже этого было мало.
Каждый раз, когда у него появлялось хоть немного свободного времени, его рука невольно тянулась к этому хрупкому, тонкому щиколотку.
Но если бы он позволил себе всё, что хотел, то жизнь превратилась бы в сплошное наваждение.
Поэтому он сдерживался.
Хотя…это было нелегко.
Достаточно было одного взгляда в холодные, отстранённые глаза Розалин, и его тело охватывал лихорадочный жар.
[Почему?]
[Почему она могла оставаться такой холодной…]
[В то время как он один сгорал от жажды?]
[Может, он просто чересчур похотлив?]
Тамон усмехнулся и продолжил наблюдать за ней.
Розалин медленно поднималась на помост.
Выстрел, что поразил всех
Как только Розалин ступила на помост, несколько человек, с нетерпением ждавших её выхода, разразились одобрительными криками.
«Ура! Наконец-то Богиня здесь!»
«Я так ждал тебя!»
Те же самые мужчины, что с самого начала турнира отпускали легкомысленные комплименты в её адрес.
Тамон сузил глаза, холодно оглядывая толпу.
Ему было неприятно от этого.
На его губах мелькнула жестокая улыбка - коварная, как у злодея.
В толпе слышались и разочарованные вздохи.
«Ох…»
Некоторые, восхищённые мастерством восточной лучницы, качали головами с сожалением.
Внимание же остальных привлекли белые бинты, заметно обёрнутые вокруг щиколоток Розалин.
«Разве раненный человек может одолеть такое мастерство?»
«Эх, всё ясно, игра уже закончена.»
«Хотя…Эта красавица тоже была хороша в предварительных этапах.»
«Но, признаться, неловко видеть, как она хромает…»
Розалин спокойно прошла мимо шепчущихся людей.
Кажется, увидев невероятное мастерство предыдущей участницы, толпа уже не ждала от неё ничего впечатляющего.
Разговоры не утихали, обсуждение способностей темноволосой лучницы продолжалось, и сосредоточиться на новой участнице публике было нелегко.
Кроме одного человека.
Тамон не сводил с неё взгляда ни на секунду.
Она чувствовала это, даже не глядя в его сторону.
«А теперь, пожалуйста, возьмите лук и стрелы!» — объявил ведущий, передавая ей оружие.
Его голос звучал куда спокойнее, чем раньше, словно он решил просто насладиться этим финальным, казалось бы, предсказуемым выступлением.
Но подобное отношение Розалин не могло задеть.
[Что ей до пренебрежительного отношения какого-то ведущего, если даже Гиллотти, едва не отнявшего у неё жизнь, она сумела пережить?]
[По сравнению с ним снисходительная улыбка и недоверчивые взгляды толпы казались даже…добрыми.]
[А ещё…Тамон.]
Его глаза прожигали её насквозь.
Когда он смотрел на неё так, словно во всём мире не существовало больше никого, не было никакого смысла думать о мнении остальных.
Розалин мельком взглянула на Тамона и невольно улыбнулась.
Он выглядел грозно, пугающе даже. В то время как все вокруг наслаждались фестивалем, один только он излучал напряжённую, давящую энергию.
Но что действительно забавляло её, так это его реакция на тех самых мужчин из толпы.
Он смерил их ледяным взглядом, полным безмолвного предупреждения.
«Кто-то вот-вот пожалеет о своих словах.»
Слегка покачав головой, Розалин подняла лук и натянула тетиву.
Привычное ощущение силы в пальцах, твёрдое натяжение - всё это было таким приятным, что по её коже побежали мурашки.
[Завтра я снова начну тренироваться.]
С лёгкой улыбкой она выстрелила.
Шшух!
Стрела с холодным свистом рассекла воздух и точно вонзилась в центр ярко-красной клубники.
!
Толпа мгновенно замерла.
Рты у зрителей раскрылись от удивления.
Некоторые даже протёрли глаза, решив, что им показалось.
«О боже…»
«Она попала прямо в клубнику?!»
«Сразу 20 очков! Это невероятно!»
Голос ведущего, только что звучавший безразлично, теперь дрожал от волнения.
Те, кто до этого слабо скрывал своё пренебрежение, теперь недоумевали.
«Как раненая красавица может так точно стрелять?»
«Кажется, в этом году собрались одни таланты…» — нервно усмехнулся кто-то.
Интерес публики рос с каждой секундой.
Розалин, не мешкая, подняла вторую стрелу.
Первый выстрел был проверочным, чтобы убедиться, что её руки не забыли привычные движения.
Но теперь она была уверена.
Лук в её руках больше не казался чужим, и пальцы знали своё дело.
Без колебаний она вновь натянула тетиву и выстрелила.
Шшух!
«Это же безумие!»
Она даже не целилась долго.
Просто подняла лук - и выпустила стрелу.
«Четыре…нет, сорок очков! Она попала прямо в центр!»
Толпа, только что гудевшая, вдруг затихла.
«Как…Как это возможно?»
«Даже с такого расстояния?»
Но, несмотря на оживление, Розалин оставалась совершенно спокойной.
Она даже не дрогнула.
Не было ни тени волнения.
Она молча подняла последнюю стрелу.
Впервые за весь фестиваль наступила поразительная тишина.
Так тихо, что Розалин даже удивилась. [Как может быть столько напряжённого молчания в таком шумном месте?]
Кто-то нервно сглотнул.
И в тот же миг…
Шшух!
Стрела свистнула в воздухе, прорезая пространство, и…
Тук!
Позади рядов фруктов, где находилась деревянная стенка, раздался глухой звук - будто плоть впилась в твёрдое дерево.
Те, кто следил за её движениями, затаив дыхание, теперь резко прикрыли рты руками.
«Не может быть…»
«Она сделала это!»
«Она пронзила маленькую виноградину точно в центр!»
Ведущий восторженно выкрикивал поздравления, не скрывая волнения.
За ним взорвалась громкая волна аплодисментов и удивленных восклицаний.
«Невероятно! Эта иностранка просто потрясающая!»
«Не могу поверить, что она так талантлива!»
«Какая красавица!»
Другие участницы, до этого наблюдавшие за ней с тревогой, теперь тоже хлопали в ладоши, забыв о своем волнении.
Чуть раньше Розалин выступала следом за девушкой с черными волосами, которая сейчас улыбалась, совсем не выглядя разочарованной.
А сама Розалин, неожиданно оказавшаяся в центре внимания, смущенно обернулась на ликующую публику.
Ей было странно ощущать на себе взгляды, в которых не было ни жажды, ни ожидания, ни предвзятости, ни ненависти к кумирам. Только искренний восторг.
Это казалось почти нереальным, словно она парила над облаками, едва касаясь их кончиками пальцев.
В этот момент она встретилась взглядом с Тамоном, который наблюдал за ней в первых рядах.
Он усмехнулся и покачал головой, его выражение говорило: «Теперь я знаю твой скрытый талант».
Розалин выпрямилась, делая вид, что не заметила его реакции, но не успела отвернуться, как снова что-то привлекло её внимание.
[Ханна?]
Среди толпы мелькнуло знакомое лицо.
Даже на расстоянии девочку было трудно не узнать, её необычный цвет волос выделялся среди остальных.
[Неужели мне показалось? Я точно видела Ханну...]
Тамон, заметив странное выражение на лице Розалин, тоже повернулся в ту сторону.
Но теперь там никого не было.
«Внимание, внимание!» — внезапно раздался голос ведущего. «Только что юная леди, прошедшая в полуфинал женского турнира, объявила о своем выходе из игры! А это значит, что победительницей женской лиги становится...»
Девушка с темными волосами, та самая, что улыбалась ранее, отказалась от участия.
Ведущий с энтузиазмом возвестил об этом потрясающем моменте, и трибуны взорвались радостными криками.
Хотя соревнования изначально делились на мужской и женский дивизионы, финальная часть турнира оставалась общей. Это был не просто поединок лучших из лучших, организаторы искусно подогревали интерес публики, создавая драматичную атмосферу.
«Итак! Сейчас я объявлю финальное состязание за титул абсолютного победителя!»
С его словами вокруг арены раздались щелчки механизмов, и поднялись защитные ограждения, отделяющие зрителей от площадки.
«Пока не потухнут эти свечи!» — торжественно провозгласил барон. «Нужно поразить все двадцать мишеней, расположенных по периметру, и набрать наибольшее количество очков!»
Толпа одобрительно загудела, и все взгляды устремились на Розалин.
Они прекрасно знали, что в мужской лиге победитель вышел автоматически, граф Кентвелл не имел конкурентов.
Он стиснул губы, побелев от напряжения.
В его взгляде читался ужас.
«Это нелепое состязание!» — вскрикнул он, видя, как разворачиваются события. «И, более того, это просто неуважение к Его Высочеству! Разве можно позволить иностранке завладеть Королевскими сокровищами?!»
Его протест был встречен негодованием толпы.
Но вдруг…
ХРРРАК!
Розалин вздрогнула.
Этот звук не походил на обычный гул толпы.
По спине пробежал холодок.
Она подняла голову к небу.
ХРРАК! ХРРАК!
Розалин побледнела и резко посмотрела на Тамона.
Тот тоже застыл, его лицо стало серьезным.
ХРРАК!
Разлом раскрылся.
Чити! Чити! Чити!Чити-чити! Тск, тск!
Площадь огласил пронзительный, нечеловеческий крик.Это был не голос, не рев - звук вибрировал, словно исходил из самой ткани реальности.
Из разрыва в небе вырвалось множество существ.
Среди них преобладали титусы - огромные насекомоподобные чудовища, издающие резкие звуки, трепеща крыльями.За ними следовали ягмы - монстры с бычьими рогами, свиными мордами и змеиной кожей.
«Бегите!»
«Кья.»
«Помогите! Монстры!»
Площадь, еще мгновение назад наполненная радостью и смехом, в одно мгновение превратилась в арену хаоса и ужаса.
Крики детей, женские вопли, топот отчаянных людей… Всё смешалось в кровавый хаос, напоминающий поле сражения.
«Иииик!»
«Кааа! Кууу! Кууууук!»
Монстры, реагирующие даже на малейший звук, становились ещё более агрессивными от хаоса, охватившего площадь.
К счастью, стража уже начала эвакуацию мирных жителей.
«Все сюда! Королевские рыцари скоро прибудут! Скорее! Этот путь!»
Охваченные паникой люди устремились в сторону выхода, напоминая разбушевавшиеся волны.
Сквозь обезумевшую толпу к Розалин пробивался Тамон.
«Аша!»
Розалин схватила его за руку, как только он оказался рядом, и поспешно заговорила:
«Монстры, только что прорвавшиеся через разлом, пока не привыкли к этому миру. Они двигаются медленно. Мы должны успеть уничтожить их, пока они не окрепли!»
«Охрана справится. А ты должна немедленно укрыться!» — резко возразил Тамон.
«Если не остановить их сейчас, потом будет слишком поздно!»
«Розалин, послушай меня!»
[Что за хаос творился в голове этой женщины?]
[Разве она не понимала, насколько это опасно? Где её инстинкт самосохранения? Хоть капля страха?]
Тамон с тревогой смотрел на неё - единственного человека, кто даже не думал спасаться.
Он слышал, что её нога была ранена во время прошлого вторжения монстров, но, похоже, она не извлекла из этого урок.
Злость накатывала на него волной.
[Почему ты всегда ведёшь себя так, что у меня в груди разгорается тысяча пожаров?! Почему в твоём огромном сердце нет места для меня?! Почему?!]
Но он сжал зубы и вместо этого просто рявкнул:
«Перестань говорить глупости и иди за мной!»
Схватив её за запястье, он потянул её в сторону укрытия.
Если бы мог, он бы просто перекинул её через плечо и унёс подальше от этой смертельной угрозы.
А может, так и следовало поступить, если она отказывается слушать…
Но Розалин лишь сильнее сжала его руку.
«Если мы не остановим их сейчас, жертвы будут колоссальными!» — её голос дрожал от напряжения. «Это фестиваль! Здесь сотни мирных людей!»
Но её слова словно проходили мимо него.
«Ты и я не сможем справиться с тремя десятками чудовищ в одиночку! Перестань, Розалин! Мы уходим!»
Она стиснула зубы.
[Да, тридцать монстров было не под силу им двоим.]
[Но если их оставить, они разбегутся, начнут убивать...]
[Этот праздник станет последним для многих.]
[Этого нельзя допустить.]
[Надо действовать сейчас, пока твари ещё слабы!]
«Аша!»
«Перестань орать! Я не собираюсь умирать! Это ты сказал мне так!»
Она побледнела, но продолжала держать его за руки.
«Ты сам сказал! Пока у нас есть гравировка, мы не умрём, если не сделаем чего-то по-настоящему глупого!»
Она стиснула его запястья, будто пытаясь передать свою уверенность через прикосновение.
[Миссия? Предназначение? Долг?]
[Нет.]
[Она просто знала, что делать.]
[Она была Розалин В. Санcет. Это было её сущностью, её гордостью.]
[Она не могла сбежать, пока оставалась возможность помочь.]
Её взгляд стремительно скользил по округе, выискивая выход из ситуации.
Но монстры приходили в себя.
Тот, что был ближе всех, уже поднялся.
И именно в этот момент Тамон выхватил меч.
Существо пошатнулось, направляясь к Розалин.
«Дура, которой не терпится умереть!» — прошипел Тамон и бросился вперёд.
Его клинок рассёк воздух, направляясь к чудовищу.
В тот же миг, бесшумной тенью, рядом с ним оказался рыцарь.
Его звали Шэдоу.
«Ягмы вернулись.»
«Знаю. Отрубаю конечности. Ты бьёшь в сердце.»
Шэдоу коротко кивнул.
Крики и паника на площади начали стихать.
«За дело.»
Тамон первым рванул вперёд, встречая монстра лоб в лоб.
Ягма взревел и замахнулся, но его атака была перехвачена.
Шэдоу бесшумно взобрался на его спину, как будто они с Тамоном двигались одним целым.
Ни секунды промедления - меч с силой вошёл в пульсирующее красное сердце у него на спине.
«ААААААААААААА!»
Брызги чёрно-красной крови разлетелись во все стороны.
Но это было лишь начало.
Монстры пробудились окончательно.
И теперь они двигались быстро.
«Что? Разлом на площади?!»
Лицо Тео потемнело, когда она обходила территорию фестиваля, чтобы поблагодарить капитана за срочный доклад.
«Что за черт?..Нет, сейчас не время думать об этом. Соберите всех стражников и рыцарей! Черт возьми!»
Тео не сдержала ругательства и тут же бросилась в бой с оружием наготове.
[Разлом в самом центре столицы?!]
[Такого не случалось за всю историю Амора.]
[И что еще хуже - это произошло во время фестиваля, когда вокруг были сотни мирных жителей.]
Тео сжала зубы. Разлом сам по себе был катастрофой, но если из-за него погибнут иностранные гости, это может привести к международному конфликту.
На площади находились знатные семьи Амора, а также послы других стран. Если случится беда, это обернется хаосом для всего Королевства.
«Немедленно приведите Ронассо и Тамона! Быстро!»
Капитан стражи доложил, что из разлома выпало не менее тридцати чудовищ.
Обычные солдаты с трудом могли справиться хотя бы с одним, а капитан или генерал имел больше шансов. Если объединить усилия двух или трех опытных бойцов, у них мог бы быть шанс.
[Ронассо и Тамон были лучшими в этом деле, но смогут ли они прибыть вовремя?]
Тео сжала зубы и бросилась к площади.
Если чудовища собрались в одном месте, у нее еще был шанс минимизировать потери.
Но если они уже разбежались по городу, ситуация станет катастрофической.
«Только бы они не успели расползтись...Только бы оставались на месте!»
Тео и её воины свернули за узкий угол, направляясь к площади.
«Ваше Величество!»
Перед ней неожиданно появились знакомые лица.
«Что... Что вы тут делаете?!»
Это были люди, которым она приказала следить за Тамоном и доставить к ней его раба, если потребуется, даже похитив.
Глаза Тео вспыхнули новым осознанием.
«Так вот оно что…Тамон уже там!»
Она облегченно выдохнула, зная, что Тамон и его отряд уже сражаются с чудовищами.
«О, Тамон… Ты - мой несокрушимый меч!»
Но когда она собиралась ворваться на площадь, рыцари преградили ей путь.
«Ваше Величество, Тамон не один.»
«Тогда кто? Ронассо?»
«Нет, не Ронассо… С ним тот сереброволосый раб.»
«И что с того? Почему вы меня задерживаете?»
Капитан наблюдателей сжал губы, затем, поколебавшись, сказал:
«Это…Это выглядит странно. Вам нужно увидеть это самой.»
«У нас нет времени на лишние раздумья!»
Но когда Тео увидела то, что ей показали, выражение её лица мгновенно изменилось.
Розелин стиснула зубы, схватившись за голову.
«Думай, Розелин… Должен быть способ!»
И вдруг внутри нее раздался голос, словно давно ожидавший момента, чтобы прозвучать:
«Благословение будет с тобой, но не выпускай оружие из рук.»
[Оружие...Да!]
Розелин посмотрела вниз на свой лук.
Лук, стрелы и круг монстров…
[Титусы боялись огня.]
[Огонь…Это мой шанс!]
[Титусы можно было уничтожить и без серебряного оленя или Деметера. Главное - огонь!]
Охваченные пламенем, эти чудовища становились неистовыми, их крылья разрывали воздух, а земля под ними превращалась в выжженные руины.
«Я не дам вам уйти живыми!»
Розелин схватила ближайший фонарь и разбила его, высвобождая масло, а затем подожгла разорванные куски ткани, чтобы усилить пламя.
Этого было недостаточно.
Она подбирала разбросанные вокруг стрелы, смазывала их горючей жидкостью из разбитых фонарей и поджигала наконечники.
Пламя вспыхнуло, и в её руках оказались огненные стрелы.
«Целься…натяни тетиву…отпусти!»
Вжух!
Первая стрела вонзилась в центр смотровой платформы, поджигая ее в одно мгновение.
«Еще!»
Одна за другой, пылающие стрелы рассекали воздух.
За считанные секунды все двадцать платформ загорелись.
Титусы заметались, их крики наполнили площадь.
«Килрррр! Ки! Киу! Киу!»
Чудовища, обезумев от огня, начали бросаться друг на друга.
Но этого было недостаточно.
«Я должна направить пламя в самую гущу, туда, где упали монстры!»
Розелин огляделась.
Её взгляд упал на шатры, оставленные в панике сбежавшими людьми.
«Если я подожгу их, пламя распространится быстрее!»
Она рванулась к ним, но в этот момент на нее прыгнул Ягмас.
Его когти уже неслись к её голове.
Бах!
Яркий свет окутал её тело, отразив удар.
Цепь Хранителя!
(Ожерелье, которое Арсен вернул ей. Оно обладает защитной силой.)
Розелин с трудом перевела дыхание, но в этот момент перед ней возник Тамон.
Он поймал когти Ягмаса голыми руками, остановив его атаку.
«Хорошо, что мы нашли Железного Ребенка. Иначе сегодня даже цепь не смогла бы защитить твою голову.»
Голос Тамона был полон ледяного спокойствия, но его руки с силой разорвали руки Ягмаса, заставив чудовище взвыть.
Бой только начинался.
Шэдоу, сражавшийся с чудовищами бок о бок с Тамоном, все еще изо всех сил отбивался в одиночку. Титусы окружили его со всех сторон.
«Не знаю, что ты задумала, но я жду, так что поторопись.» - Голос Тамона был напряженным.
Розелин стиснула зубы и кивнула.
Она разорвала подол своей юбки, обмотала ткань вокруг стрелы и пропитала её маслом.
Огонь, охвативший наконечник, был сильнее, чем прежде, пламя жадно пожирало ткань.
Жар был настолько сильным, что языки пламени начали лизать ее пальцы, держащие лук.
Треск!
Кожа обожглась, но, несмотря на ужасную боль, Розелин стиснула зубы, натянула тетиву и выпустила стрелу.
Вжух!
Огненная стрела летела чуть иначе из-за жара, но попала точно в цель.
А-а-а-а-а-а!
Она угодила прямо в спину одного из титусов, размахивавшего крыльями.
Охваченный огнем, монстр обезумел, раскидывая пылающие крылья, и начал беспорядочно крушить все вокруг.
Розелин не остановилась. Она выпустила еще две стрелы подряд.
Титусы, чьи спины вспыхнули от её выстрелов, метались по площади, отчаянно взмахивая острыми, как клинки, крыльями.
«Ах…»
Внезапный стон заставил Розелин резко обернуться.
На груди Тамона появилась глубокая рана – Загма и Титус атаковали его одновременно.
«Тамон!»
«Не думай обо мне. Просто заканчивай то, что начала!»
Сжав кулаки, Розелин продолжила. Она подожгла собранные ткани, надеясь перекрыть последнее незакрытое место в огненном кольце.
«Тамон, убирайся оттуда!»
По её крику Тамон мгновенно оторвал часть тела Загмы, которого удерживал голыми руками.
Ку-ку-ку! Куа-а-а-а-а!
Чудовище испустило оглушительный вопль и рухнуло на землю.
Но его сердце осталось целым.
Эти создания могли жить еще десять дней, даже если их тела были разорваны на куски.
«Идем!»
Тамон бросился к Розелин, схватил её и вытащил из зоны сражения.
Шэдоу тоже попытался вырваться, но, пробегая мимо чудовищ, оказался окружен.
Он должен продержаться, пока не прибудут Имперские рыцари.
«Нужно больше огня…Если бы у меня было больше стрел…»
«Остальное мы возьмем на себя.»
Резкий, уверенный голос заставил их обоих повернуться.
Розелин, все еще в объятиях Тамона, подняла голову.
Тамон уже смотрел в сторону говорившей.
«Вы здесь, Ваше Величество.»
Его губы изогнулись в усмешке, как будто его совсем не удивило появление Тео.
Тео внимательно посмотрела на него, затем устало вздохнула и подняла руку.
«Договорим позже. Тамон…и ты, якобы мертвая Императрица Танатоса.»
Как только она закончила фразу, из её ладоней вспыхнул мягкий свет, а затем по площади пронесся сильный порыв ветра.
Воздух разжигал пламя, которое уже охватило площадь, но затем ветер резко изменил направление, и языки огня закрутились в спираль.
Огненный смерч не давал пламени вырваться за пределы площади.
Бум!
Прямо над их головами прогремел сухой гром.
Это была сила монархов Амора.
Розелин слышала о ней, но теперь видела своими глазами.
Тео мог управлять погодой.
Хаос на площади был быстро взят под контроль.
К счастью, обошлось без жертв, и это не усилило страх среди людей.
Рыцари и пехотинцы заполнили улицы, восстанавливая порядок, а дворяне, отвечавшие за управление, были срочно вызваны в Королевский дворец.
«Как, черт возьми, мог образоваться разлом?!»
«Откуда мне знать? Я никогда не видел подобного в столице!»
«Послушайте, маркиз Ральф! Сколько денег вы получили за изучение этого явления, и это ваш ответ?!»
«Сколько вы взяли за исследования и теперь просто разводите руками?!»
«Ну же! Сейчас не время для обвинений! Нам нужно срочно выделить дополнительные средства, чтобы предотвратить новые разломы до конца фестиваля. Вы же не собираетесь все закончить на этом?!»
«Но если мы зря потратим деньги…»
«Лучше перестраховаться!»
«Сначала давайте решим текущую проблему.»
Освещение в зале Королевского совета стало ярче, а голоса, наполненные спорами, звучали громче, чем когда-либо.
Их вызвали среди ночи, не давая времени перевести дух, но никто не осмеливался жаловаться.
Они прибыли на площадь слишком поздно и видели лишь одно - как Королева сокрушает монстров своей силой.
Дворяне, всегда опасавшиеся людей с особыми способностями, но не понимающие до конца их мощи, были ошеломлены.
Они думали, что дар монархов Амора влияет лишь на урожай, но теперь видели, что это сила, способная уничтожать целые армии чудовищ.
Раньше они опасались лишь мечей Ронассо и Тамона, но теперь осознали: сама королева - самая грозная угроза.
Их тревога росла, и, склоняясь друг к другу, они пытались поскорее замять произошедшее.
Королева, которой они так боялись, даже не присутствовала на совете. Она была в другом месте, охраняя тех, кто действительно нуждался в защите.
Тронный зал, наполненный тьмой
Высокие своды потолка скрывались в полумраке.
Теоранша сидела на троне, подавшись вперед.
Как только ситуация на площади была под контролем, она вернулась в Королевский дворец.
Рядом стояли Тамон и Розелин - спокойные, словно ничего не произошло.
Взглянув на них, Тео ощутила, как силы снова покидают её.
«Ха…»
Она опустила взгляд, опираясь на меч, принесенный с площади.
Внутри все кипело от гнева и разочарования.
«Какая же я дура.»
Тео с силой прижала пульсирующий от боли висок к эфесу меча.
«Какой идиоткой я была, раз повелась на ваш дешевый спектакль!»
Она резко вскинула голову, обнажая зубы в горькой ухмылке.
«Вы отлично меня провели.»
Её голос звучал низко и хрипло, словно ржавый металл, скребущий по камню.
«Я сделала это, чтобы выжить.» — безразлично ответила Розелин.
И это была чистая правда.
У нее, бывшей Императрицы вражеской страны, не было ни одной причины доверять и верить Тео.
Но с Тамоном было иначе.
Тео метнула в него мрачный взгляд.
«Я крайне разочарована в тебе, Тамон.»
«Прошу прощения, Ваше Величество.»
Он склонил голову в поклоне.
Тамон понимал её разочарование, но был уверен: он не сделал ничего неправильного.
Но для Тео это уже не имело значения.
Она стиснула зубы, крепче сжав рукоять меча.
«Мне стоит просто убить тебя.»
[Будет ли мне легче от этого?]
Она не знала.
Но что-то в ней надломилось - и, несмотря на предательство, она не могла вытащить меч из ножен.
Она не знала, то ли из-за их старой дружбы, то ли из-за своей собственной глупости, что когда-то поверила ему.
«Ты меня предал!»
«Я не стану оправдываться.»
«Это измена, за которую я могу отрубить тебе голову, и никто не осмелится сказать мне ни слова!»
Гнев Тео вспыхнул с новой силой, но Тамон оставался спокоен, его взгляд был по-прежнему опущен.
«Будьте ко мне милосердны, как море к реке.»
Его невозмутимость только сильнее разжигала огонь в груди Тео.
[Нет.]
Как бы там ни было, она должна его убить.
Она должна отсечь его голову, иначе это чувство не исчезнет.
«Ты…ты ублюдок!»
Она стиснула меч в дрожащих руках и бросилась вперед.
Даже если не сможет, она хотя бы попытается.
Но тогда перед ней встала Розелин Сансет, бывшая Императрица Танатоса, и преградила путь.
«Подождите минуту. Почему бы вам не выслушать меня сначала?»
«Не смей забивать мне голову своими бессмысленными словами!»
Тео сверкнула глазами, гневно сжимая меч.
«Это займет всего мгновение.»
Розелин подняла руки, словно защищаясь.
И в этот момент Тео заметила её пальцы.
Они были обожжены до мяса, кожа почернела и облезла, а руки неестественно опухли.
Она сражалась с невероятной болью, но ни разу не застонала и не показала слабости.
[Говорят, что ожоги - это самая мучительная боль, какую только может испытать человек.]
[Даже опытные рыцари кричат от боли, получив ожог размером с ноготь, а эта женщина швырялась огненными стрелами, сражалась и не издала ни звука.]
[Она действительно сильная. Совсем другая.]
Перед глазами Тео снова всплыло воспоминание:
Розелин на площади, одна против чудовищ, с разорванной юбкой, залитая пеплом и кровью, стреляющая огненными стрелами, не отступая ни на шаг.
Тео подумала: даже её собственные генералы вряд ли справились бы лучше.
Глядя на эту изможденную женщину, Тео почувствовала, как её гнев медленно ослабевает.
[Как она могла злиться на ту, кто рисковала жизнью ради людей Амора?]
«Черт возьми…»
Тео ценит справедливость.
Её страна, её кровь, её народ.
И она всегда щедра к тем, кто заботится о них так же, как и она.
Лязг!
Тяжелый меч Тео упал на пол.
Тео скрестила руки на груди и хмуро посмотрела на Розелин.
«Ты сказала, что обманула меня, чтобы выжить? Хорошо. Тогда попробуй выжить и сейчас.»
Её голос стал холодным, словно зимний ветер.
«Если бы ты знала, сколько ненависти я испытываю к твоей стране и её Императорской семье…»
Она сжала кулаки.
«Знай, что даже в этот момент мне приходится сдерживаться, чтобы не разорвать тебя на части.»
Розелин знала об этом.
Она знала, что значит тот день.
День, который в Аморе называли Днём скорби.
Это случилось, когда Розелин была ещё ребёнком, но тот день стал легендой из-за своей жестокости и унижения.
[Говорили, что нынешний Король Амора был свидетелем всего, что произошло тогда.]
Тео не могла забыть.
Позже она казнила предателя и вернула стране утраченную честь.
Она была Королевой, исполненной гордости и любви к Амору.
И, возможно, её ненависть к Танатосу должна была быть столь же сильной…
Как и ненависть Розелин к Гиллоти Танатосу.
«Я убью Гиллоти Танатоса.»
«Что?»
Розелин сделала шаг вперёд и протянула вперёд израненную ладонь.
«Объединитесь со мной.»
Тео замерла.
[Эта рука, ещё недавно спасавшая её народ, теперь тянулась к её злейшему врагу.]
[Разве это не глупая, нелепая шутка?]
«Ха-ха…Ха-ха-ха!»
Тео рассмеялась.
Настолько сильно, что из глаз выступили слёзы.
Но затем резко оборвала смех и гневно посмотрела на Розелин.
«Ты сошла с ума. Думаешь, я поверю тебе?»
«А почему бы и нет?»
«Ты забыла, кто ты такая?»
[Нет, забыть она не могла.]
Розелин улыбнулась - печально и горько.
«Я родилась старшей дочерью дома Сансет. Меня заставили стать Императрицей Танатоса. А затем я потеряла всё - семью, лучшую подругу, свой народ…Все они погибли по воле моего мужа, императора.»
Её голос дрожал, но не от страха.
«Я никогда не забуду. Я не могу забыть. Это я - Розелин В. Сансет.»
Но теперь…
«Я хочу оставить это имя позади.»
Она подняла взгляд.
«Я хочу извергнуть этого алчного, никчёмного Императора Танатоса.»
[Я хочу отомстить.]
Сердце Розелин бешено колотилось.
Только теперь она до конца приняла свою новую судьбу.
«Аранрозия.»
Так звали её теперь.
Розелин глубоко вдохнула.
[Розелин умерла в тот день, на заснеженном поле.]
Её душа была мертва, а Тамон Кразис привёл с собой лишь её оболочку.
[Остались только ненависть и жажда возмездия.]
[Жалеть о прошлом?]
Нет, это лишь разжигало в ней ещё больший огонь.
[Она не умрёт. Не сейчас.]
Сначала она исполнит свою месть, восстановит справедливость для своего народа, и только тогда, с улыбкой на губах, задушит Гиллоти Танатоса.
Но…
Каждый раз, когда она думала о смерти, где-то внутри что-то болезненно сжималось.
Точно предупреждая её о чём-то важном.
Боль исходила из места, где было выгравировано клеймо.
Она опустила взгляд, снова смотря в глаза Тео.
«Дайте мне два дня.»
«Два дня?»
«Я принесу вам доказательства, что мне можно доверять.»
Тео не ответила сразу.
«Всего два дня.» — добавила Розелин. «Теперь я не крыса, загнанная в угол. Я свободна. Так что, пожалуйста, подождите. Вы ничего не потеряете.»
Два дня.
Всего два дня.
И семена прошлого, посеянные ею, наконец взойдут здесь.
Лёгкий скрип колёс.
Карета, в которой ехали Розелин и Тамон, плавно пересекала Королевские сады.
Всё, что произошло за вечер, пронеслось перед её глазами, как буря.
Праздник, полный возбуждения.
Чудовища, вырвавшиеся из разлома.
Горящая площадь.
Встреча с Королём Амора.
Розелин тяжело вздохнула и посмотрела в окно.
Сквозь стекло проникали мягкие лучи утреннего солнца.
Они отражались в её усталых глазах, окрашивая всё вокруг в завораживающий сине-зелёный оттенок.
Этот цвет всегда притягивал её взгляд. Он казался таинственным, почти волшебным.
Утомлённое сознание немного прояснилось.
В саду работали садовники, приводя в порядок разросшиеся за ночь сорняки и опавшие листья.
Заметив карету, они вежливо снимали шляпы, приветствуя проезжающих.
Этот привычный жест напомнил Розелин о Танатосе.
В её родной стране почти не было садов - снег и ледяной ветер не позволяли им существовать.
Но в июне и июле, на короткий срок, сад Императорского дворца оживал.
Она видела его много лет подряд, настолько часто, что он успел ей наскучить.
Но теперь, вспоминая его, она чувствовала что-то чуждое.
Будто эти воспоминания принадлежали не ей.
Будто Розелин действительно умерла в Танатосе.
Глухой стук.
Тамон постучал по оконцу, вырывая её из размышлений.
Она взглянула на него, вопросительно подняв брови.
Протянутая к ней крупная, сильная рука.
«Дай мне свою руку.»
Розелин молча смотрела на него.
Когда-то она отказывалась.
Потом колебалась.
А теперь…
Теперь она больше не будет медлить.
Она вложила свою ладонь в его.
Тамон сжал её руку, пристально разглядывая израненные пальцы.
«Это ужасно…» — выдохнул он.
Его пальцы осторожно обхватили её искалеченную кисть.
«Тебе было больно?»
«Да.»
«Почему ты не сказала мне?»
Он нахмурился и мягко коснулся её пальцев губами.
Кровь, ожоги, пепел…
Её рука была далека от красоты.
Но он не колебался, целуя её раны.
Мягкое прикосновение его губ вызвало лёгкий озноб.
Её пальцы дрожали от боли и напряжения.
Почему же раньше я её не чувствовала?
«Разве что-то изменилось бы, если бы я сказала?»
«Изменилось бы. Я бы узнал раньше.»
Сквозь красные трещины её кожи просочилась его слюна.
И почти мгновенно…
Там, где он коснулся губами, раны начали заживать.
Это всегда было загадочным зрелищем.
Розелин смотрела на этот процесс, размышляя.
«Даже если я твой гравировщик, я не обладаю таким же исцеляющим даром, как ты…»
«Ты права.»
Тамон посмотрел на неё задумчиво.
«Но я могу отдавать свою жизненную силу только тебе. Если твоё сердце не остановится, ты будешь спасена.»
[…Если сердце не остановится.]
Розелин замерла.
Значит, если она решит бежать от него, ей придётся найти способ…
Как полностью остановить своё сердце.
[Не думай так, Розелин.]
Острая боль пронзила грудь.
Она знала, откуда она.
Именно имя Тамона, выгравированное возле её сердца, не позволяло ей думать о смерти.
Она украдкой взглянула на него и тут же опустила глаза.
Я не должна показывать это.
Глубокий вдох.
Постепенно боль утихла.
Теперь она понимала, почему её тело так реагирует.
Гравировка была порабощением жизни.
Она отрицала её смерть.
Но Розелин проигнорировала этот факт с холодной решимостью.
Я не забуду. Никогда.
Я не забуду, как выжила.
И как позволила всем остальным умереть.
Сердце сжалось.
Будто невидимая цепь сдавливала его, не давая дышать.
«Опять этот взгляд…»
Тамон наблюдал за ней и недовольно цокнул языком.
Он нежно поцеловал все десять её пальцев - не только обожжённые, но и целые - и провёл пальцем по уголку её глаза.
«Ты снова смотришь не туда.»
«Я просто задумалась.»
Она медленно высвободила пальцы из его рук.
Тепло его губ всё ещё ощущалось на её коже.
Но…
[Разве он сам не был ранен?]
Она резко повернулась к нему, внимательно вглядываясь в его лицо.
Из-за свежей рубашки, которую он успел надеть, она не могла понять, насколько он пострадал.
«Ты тоже получил ранения, верно?»
Тамон моргнул и наконец вспомнил о своих повреждениях.
«Ну…» — он опустил взгляд на грудь. «Почти зажило.»
Розелин нахмурилась.
[Это не могло быть правдой.]
Когти Джагма содержали смертельный яд, который не могли нейтрализовать обычные противоядия.
Она помнила, как медленно он восстанавливался после отравления в тот раз, когда спасал Арсена.
Розелин приблизилась и начала расстёгивать его рубашку.
«Что ты делаешь?»
«Разве ты не должен использовать гравировку, чтобы исцеляться?»
Она продолжала расстёгивать пуговицы.
Тонкая тишина повисла в воздухе.
Когда рубашка раскрылась, перед её глазами предстали тёмно-красные следы когтей.
Глубокие, грубые раны, на которых уже вздулись зловещие пузырьки.
«Лжец.»
Она сверкнула глазами, глядя на Тамона.
Он лишь беззвучно рассмеялся.
«Иногда ложь необходима.»
Тамон схватил руку Розелин, которая только что расстегнула все его пуговицы.
«Но раз уж я разоблачён, у меня нет выбора…» — тихо прошептал он, наклоняясь ближе и снова осыпая её нежные, розовые пальчики поцелуями.
«Исцели меня.»
Голос его звучал сладко, как у ребёнка, выпрашивающего конфеты.
Длинные руки обвили её талию, притягивая ближе. Он опустил глаза, словно молча умоляя её поторопиться и подарить ему исцеление.
Розелин протянула руку и осторожно провела пальцами по его приоткрытым губам.
«Я думала, тебя казнят из-за меня…»
«Как бы ни старался король, она не сможет так просто отрубить мне голову. Пока я её нужен.»
«Ты слишком спокоен.»
«Если она решит меня убить, я ничего не смогу сделать. Но вот сердце…»
Тамон не стал договаривать. Как будто не в силах больше ждать, он прижался губами к её губам, мягким и пухлым, словно облака из хлопка. В этот момент его чувства словно взбунтовались, заполнив его тело до краёв.
«Если я умру вот так, я не пожалею.»
Карета резко качнулась, заставляя их тела ещё плотнее прижаться друг к другу.
Тамон подался вперёд. Его губы безумно пожирали её губы.
Её кожа, её тепло, её мягкий взгляд - всё это стало для него целым миром.
[Как же так - всего лишь поцелуй способен заглушить даже страх перед смертью?]
Жажда, одержимость, срываясь с поводка, обрушились на неё, как буря, насмехаясь над её загрубевшим сердцем.
Запутанная смесь надежды и сомнений закружила её, затягивая в вихрь неизведанных чувств.
Она хотела завершить всё и уйти без сожалений, но Тамон снова и снова разбивал её решимость, не позволяя закрыть сердце.
Она ненавидела себя за эту слабость.
Но несмотря на это, пальцы её сомкнулись на его шее, притягивая его к себе изо всех сил.
Роль сменилась. Теперь её язык, прятавшийся до этого, проник в его рот, наполняя их поцелуй новым, властным вкусом.
В узком, качающемся пространстве кареты звонко звучали звуки их сплетённых губ.
Розелин вцепилась пальцами в его густые волосы, удерживая, но не причиняя боли.
Тамон смотрел на неё, его взгляд был затуманен, но пронзителен.
Она встретилась с ним глазами и медленно прошептала:
— Это… ничего не значит.
И вновь её губы нашли его губы.
Она целовала его глубже, с жадностью, смешивая дыхание с его горячей кожей.
Тамон с силой сжал её тело, будто желая заключить её в себе, не выпуская ни на мгновение.
Она не была искусна в поцелуях.
Несмотря на её порыв, движения её языка оставались неловкими, дыхание сбивалось чаще, чем от боли.
Но всё же…это было слишком сладко.
Слишком сладко, чтобы он мог здраво мыслить.
«Как это может быть ничем?»
Этот поцелуй, горячий, жадный, неумелый и жестокий, сводил его с ума.
И потому её следующие слова прозвучали для него невыносимо жестоко.
«Это ничего не значит. Я ничего не чувствую.»
Где-то внутри Тамона что-то оборвалось.
Он криво усмехнулся.
Как удивительно - даже сейчас он может улыбаться.
«Да, я помню. Ты запретила мне любить тебя.»
Он сам произнёс эти слова, но сердце его билось всё быстрее, игнорируя логику.
[Проклятая Розелин…Нет, проклятая Аранрозия.]
Почему его сердце радовалось, когда она улыбалась?
Почему судьба дала ему надежду?
Почему её, ту, кого он считал недосягаемой, бросили в снег, а ему велели забрать её, как безумцу?
«Так что просто замолчи…и продолжай меня исцелять.»
Тамон не желал продолжать этот жестокий разговор.
Ему было достаточно заглушить её слова, вновь окунувшись в сладкий вкус её губ.
Карета снова качнулась.
До особняка Тамона оставался ещё целый час.
Вполне достаточно времени, чтобы насладиться этим "лечением"…
Тууууууу!
Пронзительный гудок корабля разнёсся по небу, возвещая о прибытии.
Стоя на корме, женщина пристально смотрела на приближающийся берег.
Её губы тронула лёгкая улыбка.
«Как давно это было…»
Она приехала сюда так давно, что воспоминания стали размытыми, словно картинка, залитая слезами.
Она плакала тогда так много, что память сохранила лишь одно отчётливое мгновение - тот самый момент, когда её взгляд упал на этот самый берег.
Сожаление. Обида. Боль.
Не картины прошлого сохранились в её памяти - чувства.
Женщина медленно стянула с себя плащ и подняла голову вверх.
Небо было ослепительно голубым, словно приветствовало её возвращение.
Она благодарно погладила свой округлившийся живот.
Сзади к ней подошёл мужчина, только что закончивший укладывать их багаж. Он обнял её и легко поцеловал в висок.
«Не холодно?»
«Идеальная погода.»
Вдыхая свежий, пропитанный солью воздух, она нежно прислонила голову к его плечу.
Её тёмно-рыжие волосы, собранные в высокий хвост, игриво трепал ветер.
«Ты нервничаешь? Ты ведь не виделась с ней уже давно.»
«Я и волнуюсь, и переживаю…Честно говоря, мне даже немного страшно.»
Женщина мягко поцеловала его в щёку.
«Как тут не волноваться? Прошло пять лет.»
Мужчина кивнул и коснулся губами её лба.
«Я даже больше за тебя переживаю. Но ты-то разве не волнуешься?»
Он улыбнулся, слегка нахмурив веснушчатое лицо, и ласково провёл пальцем по её щеке.
«Ты забыл, какая я смелая? Всё будет хорошо. Лучше подумай о другом: заканчивай свои дела скорее и возвращайся домой, чтобы без тревог увидеть нашего малыша.»
Восьмой месяц беременности был практически последним.
Обычно на таких сроках никто не решался на дальние путешествия.
Но она не отступила.
Если всё пройдёт быстро, то через месяц она уже вернётся.
Маг находился в соседней с Амором стране, и таким образом ей удалось избежать территорий, населённых монстрами.
Если бы ей пришлось плыть в Орт через центральные водные пути, это путешествие было бы невозможным.
[Значит, всё это - воля Бога.]
Внутри неё громко толкнулось маленькое тёплое чудо.
Мужчина, стоящий рядом, тоже положил руку на её округлый живот, и их взгляды встретились в улыбке.
«Пойдём. Она ждёт тебя.»
Гудок корабля снова огласил пространство, сигнализируя о прибытии.
Два дня спустя
Прошло два дня с тех пор, как она сказала это королю.
Розелин стояла у окна, глядя на сверкающее море, точно так же, как вчера.
[Но можно ли сказать, что море одно и то же, если оно никогда не стоит на месте?]
Оно лишь кажется неизменным, но с каждым мгновением меняется.
[Не волнуйся. Она придёт.]
Да, она не могла отрицать - тревога сидела внутри.
Но это не значило, что она могла остановить или ускорить ход времени.
Оставалось только ждать.
Тук-тук.
Раздался осторожный стук в дверь.
Розелин медленно обернулась.
«Асрелл?»
Вошедший Асрелл застыл, заворожённый видом Аранрозии, молчаливо стоявшей на террасе.
Аромат лилий, которыми близнецы украсили комнату, идеально ей подходил.
Асрелл был далёк от мира искусства, но каждый раз, когда он смотрел на неё, ему казалось, что он понимает, что значит видеть истинную красоту.
[Как можно быть настолько прекрасной, что отнимает дыхание?]
Нет, точнее. Он просто забывал дышать.
«Асрелл?»
«Ох…»
Очнувшись, он поспешно отвёл взгляд.
«Простите, задумался.»
Розелин слегка склонила голову, словно спрашивая, почему он так пристально на неё смотрел.
«Двое посетителей хотят увидеть Леди Аранрозию. Сказали, что вы сразу поймёте, если услышите, что они из Маха.»
[Они здесь.]
Розелин глубоко вдохнула и поднялась с места.
Она даже не спросила, кто именно пришёл - это было очевидно.
Из Маха к ней мог прийти только один человек.
«Проводи меня, Асрелл.»
Это был её свидетель. Её гость.
Тот, кого она ждала.
Перед тем как войти в гостиную, Розелин попросила Асрелла найти Тамона.
Если он не ушёл, то наверняка был на тренировочном поле.
Сделав короткий глубокий вдох, она распахнула дверь.
«Аша!»
Таша и Луи, сидевшие с гостями, тут же вскочили с мест.
Мужчина и женщина на диване в просторном зале обернулись на их возглас.
«Ваша Ве…»
Женщина, едва начав произносить «Ваше Величество», осеклась.
Розелин с улыбкой подошла к ней и мягко произнесла:
«Зови меня Аранрозия.»
Женщина сложила губы в сложную улыбку.
«Так это ваше новое имя?»
Розелин кивнула. Её взгляд невольно опустился на округлый живот собеседницы.
Та с улыбкой погладила его.
«Уже восемь месяцев. Он так активно толкается, что я уверена - это мальчик. Хотя Тарген говорит, что, скорее всего, девочка, как я.»
Она указала на мужчину, стоявшего позади неё.
Розелин перевела взгляд на знакомое лицо и улыбнулась.
«Давно не виделись, Тарген.»
Мужчина, слегка дрогнув, опустился на колено и почтительно поцеловал её руку.
«Простите…Я узнал обо всём слишком поздно.»
«Остановись. Я больше не та, кого тебе нужно защищать. И не нужно извиняться.»
Несмотря на слова Розелин, на лице Таргена всё ещё оставалась тень вины, от которой он не мог избавиться.
Все его давние товарищи погибли, защищая семью Сансет.
Тарген Охейм.
Старший сын дома Охейм - верного вассала семьи Сансет.
Он охранял род Сансет и саму Розелин В. Сансет ещё до того, как стал рыцарем.
Чтобы поступить в академию, Розелин нужен был рыцарь её возраста - и выбор пал на Таргена.
За годы, проведённые вместе, их связывала не только преданность и долг, но и светлая дружба.
Когда Розелин стала наследной принцессой, она дала своему самому дорогому другу особый, тайный приказ:
«Здесь у меня больше защитников, чем я могу сосчитать. И я сама могу себя защитить. Но она - нет. Она слишком отчаянно пытается сбежать, а это опасно. Тарген, я хочу, чтобы ты защищал её. Ты - единственный, кому я могу доверять.»
Но Розелин просила его защищать не себя, а её.
Тарген не мог принять этот приказ, каким бы он ни был.
Розелин уговаривала, убеждала, просила - хотя бы на год.
Один год.
И вот уже прошло пять.
С тех пор, как истёк этот год, Тарген оставался рядом с той женщиной по своему собственному выбору.
«Если бы я знал, что у тебя уже последний срок…»
Розелин с сочувствием взглянула на её округлившийся живот.
Но женщина лишь ярко улыбнулась и покачала головой.
«Даже если бы я была на родах, я всё равно прибежала бы, если бы вы позвали.»
Тронутая её словами, Розелин крепко её обняла.
В этот момент в гостиную вошёл Тамон.
«Говорят, у нас гости?»
Он появился, как всегда, непринуждённо - потный после тренировки, с запахом раскалённого солнца.
На нём была короткая чёрная рубашка, закрывающая лишь одно плечо и руку. То ли ради удобства, то ли чтобы скрыть травму.
Этот необычный наряд, не встречавшийся в других странах, подчёркивал его дикое очарование.
Одежда скрывала плечо, но оставляла открытой всю нижнюю часть груди, обнажая подтянутый пресс и рельефные мышцы.
Розелин застыла, смущённо распахнув глаза.
Однако, похоже, только она смутилась.
Мах тоже был страной, где палящее солнце диктовало моду.
Их наряды были лёгкими и открытыми, а рыцари носили на тренировках именно такую одежду.
Для Таргена и его спутницы это был привычный вид.
«Я Тамон Красис. Добро пожаловать.»
Он подошёл к мужчине и женщине и пожал им руки.
Женщина, держа его ладонь, вдруг рассмеялась.
«Мы не встречались раньше, так что вы нас не узнали.»
Тамон нахмурился, озадаченно всматриваясь в неё.
Затем резко перевёл взгляд на Розелин.
«Неужели…»
После мгновения ошеломлённого молчания Розелин кивнула и произнесла:
«Это Лана Лантифу. Сестра Короля Амора, которая сумела сбежать из Танатоса.»
(Лана, сестра Тео, была увезена в Танатос много лет назад. Розелин помогла ей бежать, когда ещё была наследной принцессой.)
«Теперь вспомнил? Я видела тебя несколько раз, когда была с братом.» — Лана улыбнулась.
«Что?»
Тамон в изумлении посмотрел на Розелин, потом снова на Лану.
А затем прикрыл лицо рукой и усмехнулся.
[Лана Лантифу…]
[Вот он - секретный свидетель Розелин!]
«Так вот почему ты была так уверена в своей победе…» — Тамон рассмеялся, покачав головой, словно только что получил неожиданный, но приятный удар.
«Почему её до сих пор нет? Неужели сбежала?»
[Нет, не может быть.]
Тео нервно расхаживала по кабинету, потом резко вышла наружу.
Даже утреннее совещание, на котором она пыталась отвлечься, не помогло заглушить беспокойство. В голове вновь и вновь всплывали мысли о Тамоне и той женщине.
Тео ворвалась в административное здание дворца и устроила там полный разбор.
Солнце уже клонилось к закату, когда она, словно хищная птица, проверяла каждую деталь, высматривая нарушения и коррупцию. Она придирчиво изучала отчёты, следила, правильно ли записаны цифры.
К тому моменту, когда десятки чиновников уже едва сдерживали стоны отчаяния, Тео наконец вышла.
За ней следом поспешили её помощники, слуги, а также Люси, Хаксен и трое рыцарей.
«Вы мне мешаете. Все, кроме Люси, выйдите.»
В кабинете осталась только Люси Лилиана - ближайшая помощница Тео.
Тео огляделась, затем, словно разговаривая сама с собой, спросила:
«А если он не придёт? Если Тамон сбежит, поймать его будет непросто.»
Люси внимательно посмотрела на неё:
«Он не из тех, кто действует очевидно. Говорят, что Императрица Танатоса - не та, кто бежит от опасности.»
Тео нервно растрепала волосы:
«Я тоже так думаю, но почему их всё ещё нет?!»
«Прошу вас, Ваше Величество, не стоит спешить. Это не лучшая привычка.»
Люси вежливо подала ей сладкое угощение.
Тео была известна своим вспыльчивым характером, но сладости всегда действовали на неё успокаивающе.
Сегодня на подносе были тонкие ломтики пирожного с пастой из красной фасоли, посыпанные ароматными обжаренными орехами.
Тео взяла кусочек и мгновенно отправила его в рот.
«Вкусно. Принеси ещё.»
Она даже велела принести чай, чтобы насладиться лакомством.
Когда чай и сладости были полностью съедены, в комнату вошёл слуга.
«Ваше Величество, прибыл генерал иностранных дел.»
Тео замерла.
[Они наконец пришли.]
Двери зала неожиданно распахнулись с грохотом.
Четверо человек, ждавшие внутри, одновременно повернулись.
Впрочем, удивление отразилось только на лицах Ланы и Таргена, тогда как Тамон и Розелин, казалось, были к этому готовы.
Тео высоко подняла подбородок и, ни слова не говоря, прошла мимо Тамона и Розелин.
Её шаги были столь решительными, что плащ взметнулся за ней, словно развевающееся знамя.
Заняв своё место на троне, Тео слегка наклонилась вперёд и внимательно посмотрела на четверых гостей.
«Вы опоздали.»
«Солнце ещё не село, Ваше Величество.»
«Я не к тебе обращаюсь, Тамон.»
Розелин улыбнулась и спокойно ответила:
«Прошу прощения, если заставила вас ждать.»
«Да ничего, я и не ждала.»
«Тогда отлично.»
Самоуверенность в голосе Розелин раздражала Тео.
Эта женщина могла потерять голову, если король вражеского государства узнает, кто она на самом деле.
Но почему тогда весь день в тревоге ходила она, Тео, а не Розелин?
[Странная женщина.]
Когда Тео смотрела на неё, она начинала понимать, почему Тамон был так ею увлечён.
Розелин обладала редким даром - раскрывать чужие сердца, ничего для этого не делая.
С прищуром наблюдая за ней, Тео вдруг перевела взгляд на двоих, что стояли позади.
«Это те, кто должен убедить меня поверить тебе?»
Тео была уверена, что Розелин приготовила что-то впечатляющее, но...всего два человека?
Её охватила лёгкая досада. Она разочаровалась в своих ожиданиях.
Розелин же спокойно кивнула и шагнула в сторону, чтобы гости могли себя показать.
На первый взгляд это были мужчина и женщина, закутанные в плащи.
Женщина - невысокая и хрупкая, мужчина - крепкий, ростом не меньше Тамона.
«Ну, посмотрим, что тут у нас…»
Женщина под капюшоном внезапно улыбнулась.
Не спеша, с завораживающей грацией, она протянула руку и медленно сняла капюшон.
Как только её лицо оказалось на виду, Тео, которая сидела, опершись локтями на колени, резко вскочила.
«Что…»
Её голос дрожал.
За всю свою жизнь она никогда не была так потрясена.
Её охватило такое изумление, что она даже забыла, как должна реагировать.
«Ты...ты…ты?!»
Тео срывалась на запинания, а затем кинулась вниз по ступеням трона.
«Лана?! О боги! Лана, это правда ты?!»
Она схватила лицо сестры обеими руками, судорожно ощупывая её щеки.
Тёплая кожа. Живая плоть.
«Это правда?! Скажи мне! Ты настоящая?! Назови своё имя! Скажи, что ты не подделка!»
Слова и движения Тео становились всё более отчаянными, и Тарген даже вздрогнул от напряжения.
Она словно искала сестру, потерянную в детстве.
Лана негромко вздохнула и коснулась пальцами правого виска Тео.
«Он всё ещё здесь…Шрам, который остался после нашего боя.»
Тео застыла.
«Мама тогда нас так отчитала…»
«Да…Это правда ты.»
Тео закрыла глаза и крепко обняла Лану.
Но Лана, слегка отстранившись, внезапно сказала:
«Если ты будешь так меня сжимать, мой малыш испугается.»
«...Малыш?»
Тео замерла, опустив взгляд.
Раньше она не замечала, но теперь ясно видела округлый живот под плащом сестры.
Глаза её распахнулись от потрясения.
«Ч...что?!»
Лана тихонько рассмеялась, отступая на шаг.
«Почему ты так удивлена?»
«Ты…беременна? Сейчас, в такой…Ты замужем?!»
«Да.»
Лана улыбнулась и потянулась к Таргену, который стоял рядом.
Тот молча взял её за руку и сбросил с себя плащ.
С опущенными уголками глаз и короткими волосами Тарген напоминал Тео огромного, послушного щенка, когда она мельком взглянула на него.
Так или иначе, он не производил сильного впечатления.
«Приятно познакомиться. Моё имя Тарген Охейм.»
Не осмелившись предложить Королеве руку для приветствия, Тарген с готовностью опустился на одно колено, выражая своё почтение правителю соседнего государства.
Тео смотрела на него в растерянности, затем её лицо исказилось от ярости. Она резко схватила Таргена за ворот.
«Ах ты, негодяй!»
«Сестра! Что ты делаешь?!» - воскликнула Лана.
«Кто ты такой, чтобы осмелиться притронуться к моей сестре?! Ты хоть понимаешь, из какой она семьи?!»
«Отпусти его, сестра!»
Лана вскрикнула, её голос прозвучал звонко и пронзительно. Она судорожно обхватила руками свой округлившийся живот.
«Ох…»
Как только её лицо побледнело, и она слабо застонала, Тарген, до этого беспомощно сжатый Тео, мгновенно пришёл в движение.
«Ты в порядке? Обопрись на меня. Пожалуйста, не волнуйся так.»
Тео в растерянности уставилась на сжавшуюся в болезненном напряжении сестру.
Её лицо выражало полное замешательство.
[Как же так? Она без подготовки столкнулась с сестрой, которую считала умершей более десяти лет назад. Теперь оказалось, что Лана не только жива, но и замужем, да ещё и ждёт ребёнка!]
Все эмоции, которые Тео когда-либо испытывала, беспокоясь о Лане, внезапно нахлынули на неё. В её памяти вспыхнули образы родителей, которые ушли из жизни, так и не узнав правды.
Наверняка на всё это была причина, но в тот момент Тео ничего не приходило в голову.
Её лицо скривилось, и она закрыла глаза рукой.
Она сделала короткий вдох и слегка покачала головой, пытаясь вытряхнуть из себя хаос мыслей.
Сейчас важно было не прошлое, а состояние её сестры, которая, тяжело дыша, придерживала руками свой живот.
«Прости…Я…Я слишком разволновалась…Тебе не плохо? Я сейчас позову врача.»
Лана тихонько усмехнулась.
«Сестра всегда такая…»
Она тяжело вздохнула, но медленно выпрямилась.
Щёки её порозовели, но в целом она выглядела неплохо.
Как только чувство облегчения охватило Тео, Лана снова заговорила.
«Ты всегда бежишь вперёд, как скаковая лошадь, не задумываясь о том, что впереди или позади. Для тебя важнее всего Королевская семья, народ, страна, верно?»
«Это естественно для того, кто родился Королевской особой.»
«Да. Именно поэтому ты достойна быть Королём больше, чем кто-либо. Вот почему отец и мать отправили меня в Танатос вместо тебя.»
Тео резко затаила дыхание.
Слово «вместо» несло в себе ещё одно значение - «изначально».
[Значит, изначально в Танатос должна была отправиться Теоранша?]
«Что ты имеешь в виду? Объясни мне всё точно.»
«Ты услышала правильно. Но это не важно. Я приняла это ещё тогда, когда покидала Амор. Да, мне было больно, но я смогла это принять.»
«Лана…»
«Мы не виделись столько лет, а ты собираешься продолжать кричать?»
Лана кокетливо спряталась в объятиях Таргена, как будто испугалась.
«Не смотри на меня так. И прошу, не будь резка с моим мужем. Я понимаю, что моя сестра - Король, но Тарген для меня - целый мир. Он был той самой жизнью, что поддерживала меня, той крышей, что защищала меня. А затем…»
Лана повернулась и с улыбкой посмотрела на Розелин, которая всё это время молча наблюдала за сестринской перепалкой.
«Её Величество…Нет, Аранрозия…была тем, кто спас мою жизнь, кто стал моей крышей и моим будущим.»
Она была чужеземной принцессой, потерявшей контроль над собственной судьбой в стенах академии.
Она прибыла в Танатос как пленница войны.
Призрачная ученица, всегда одинокая, всегда блуждающая по коридорам, где никто не замечал её присутствия.
Лана - мягкая, беззащитная пленница, идеальная мишень для издевательств.
Императорская семья Танатоса, взявшая её в плен, вовсе не заботилась о ней. А Амор, родина, приславшая её сюда, испытывала лишь отвращение оттого, что дочь их Королевского дома оказалась в стане врага.
Король и Королева слали письма, отправляли послания - но за этими знаками внимания не скрывалось подлинного интереса.
Со временем Лана становилась всё более одинокой.
Титул принцессы ничего не значил для пленницы войны.
На самом деле, её положение было хуже, чем у мелких дворян.
Для студенческой знати, в особенности для тех, чья натура была гнила до основания, Лана служила источником насмешек.
Она была всего лишь смутным отголоском в воздухе академии, объектом шёпотов, скрытых за спинами.
«Эм…мисс Лана. Если вам не трудно…могли бы вы научить меня языку Амора?»
Единственным человеком, кто не делал вид, что не замечает её, была Розелин В. Сансет.
Ещё до того, как стать наследной принцессой, она была единственной, кто проявил к Лане Лантифу хоть какой-то интерес.
«Я слышала, что существует древний язык Амора, но очень немногие владеют им в совершенстве. Однако, говорят, что Королевские особы учат его хотя бы на базовом уровне. Не могли бы вы немного помочь мне?»
Розелин подошла к ней осторожно, ненавязчиво.
Розелин.
Запретная золотая драгоценность дома Сансет.
Единственная женщина, к которой в академии относились с искренним восхищением, не омрачённым предвзятостью.
На тот момент Лане было всего шестнадцать.
В Танатос она попала в четырнадцать, и два года её существование здесь было подобно призрачному, бесплотному сну.
И вот, в день, когда она впервые встретилась с ледяной принцессой, её сердце дрогнуло.
Все говорили, что Розелин, с её серебристыми волосами, похожа на снег и лёд.
Но для Ланы она была другим.
Розелин сияла, как солнце Амора.
Тёплая, согревающая, словно костёр в метельную ночь.
Лана сгорала от стыда, коря себя за то, что в своё время не уделила достаточно внимания изучению древнего аморского языка.
«Я знаю его лишь поверхностно.» - пробормотала она, опуская глаза. «Мне даже стыдно признаться, что я не воспринимала его всерьёз.»
«О, вот как? Тогда почему бы нам не учиться вместе?»
Лана осторожно держалась в стороне, боясь причинить неудобства. Но, возможно, именно благодаря Розелин злобные насмешки и издевательства вокруг неё постепенно сошли на нет.
Это было время, когда Лана начала думать, что, может быть, жизнь здесь всё же имеет хоть какой-то смысл.
Но слухи о том, что Розелин станет наследной принцессой, разнеслись по академии.
И вскоре после этого Розелин больше там не появлялась.
Как только её не стало, насмешки и издевательства вернулись.
«Ты никому не нужная, забытая принцесса! Думаешь, капля Королевской крови делает тебя хоть кем-то? Лучше бы ты не высовывалась, не пыталась казаться важной!»
Защитный щит исчез, и Лану атаковали.
«В Амор тебе уже не вернуться, так что лучше позаботься о хорошем приданом от Королевской семьи. Тогда я, может быть, и возьму тебя к себе.»
Лана вновь стала мишенью для издевательств.
А когда насмешки превратились в откровенное насилие, она решила бежать.
Однако Розелин, вновь увидев Лану и заметив перемену в ней, быстро раскрыла её планы.
Лана ожидала, что Розелин остановит её.
Ожидала, что скажет: «Не надо».
Но…
«Куда ты хочешь поехать?»
«Что?»
«Я помогу тебе. Если у тебя есть место, куда ты хочешь отправиться, беги. Ты хочешь вернуться в Амор?»
Лана в изумлении взглянула на Розелин.
И вдруг слёзы брызнули из её глаз.
Они срывались с ресниц горячими каплями, и в конце концов Лана разрыдалась, как ребёнок.
«Ты, наверное, пережила многое…Прости. Я не знала, что моей подруге так тяжело. Я не смогла помочь тебе вовремя…» - прошептала молодая Розелин.
«Нет…нет…нет, нет, нет! Совсем нет…»
Лана не хотела возвращаться в Амор.
Дело было не в том, что она сердилась на свою семью за то, что её не забрали. Она понимала их.
Её отец страдал от болезни, подтачивающей сердце.
Говорили, что он слабеет с каждым днём.
Её мать ждала ещё одного ребёнка - позднего, запоздалого младшего брата.
Ребёнок был благословением.
Но мать была уже слишком слаба, чтобы по-настоящему радоваться этому.
Трон Амора, рано или поздно, должен был сменить владельца.
И Лана не сомневалась - следующей королевой станет её старшая сестра Теоранша.
В детстве они были близки.
Но она и Тео всегда были разными.
Вернись она сейчас - в душе её поселилась бы та же тревожная неопределённость, что и в Танатосе.
«Я поеду в Мах.» - сказала Лана.
«Мах?» - тихо переспросила юная Розелин.
«У меня много хороших воспоминаний об этом месте.» — ответила Лана с лёгкой улыбкой.
«Понимаю...Хорошо, Лана. Но ты должна пообещать мне кое-что. Дай мне знать, что ты в безопасности. Я найду надёжного почтальона в Махе, чтобы мы могли, пусть и нечасто, узнавать друг о друге.»
Благодаря помощи Розелин, Лане удалось покинуть Танатос.
Это случилось примерно через полгода.
К тому времени Лана стала взрослой.
Тарген, телохранитель Розелин, помог ей в побеге.
Сначала они совершенно не ладили.
Тарген обращался с ней, как с ребёнком, а Лана считала его стариком.
Но этот «старик» не раз спас ей жизнь.
А эта «девочка» прошла через унижения, лишь бы обрести независимость.
Год, два, три — и в конце концов они поняли друг друга.
А затем осознали, что полюбили.
Простая жизнь, которую они построили вместе, была бесконечно прекрасна.
Настоящее время
Лана крепко сжала руку Таргена.
Его ладонь, покрытая грубыми мозолями, надёжно поддерживала её.
«В этой стране для меня нет места. Я прожила за её пределами больше, чем в ней. Не стоит даже говорить о воспоминаниях. Каждое из них - это моя победа, моя жизнь, завоёванная собственными усилиями. Я больше не Лана Лантифу из Амора.»
Тео не могла поверить в происходящее.
Лана, стоявшая перед ней, была совершенно другой.
Не той капризной, доброй, смешливой девочкой, которую она помнила.
Теперь это была взрослая женщина.
Женщина, умеющая смотреть холодным, ледяным взглядом - так же, как сама Тео.
Видеть, как младшая сестра повзрослела без неё, было…странно. Необъяснимо больно.
«Если бы не долг перед Её Величеством, я бы не вернулась сюда до самой смерти.»
«Лана, как ты можешь так говорить?! Ты всё ещё часть Королевской семьи, ты несёшь кровь Лантифу! Боже мой, как ты можешь это отрицать?! Ты не представляешь, как я искала тебя!»
«Ты искала меня? Ты, моя сестра?» - Лана усмехнулась, но в этой усмешке не было радости. «Когда? Когда уже стала Королевой? Когда всё было спокойно и безопасно?»
Тео стиснула зубы, но Лана лишь тихо рассмеялась.
«Да, когда-то мы были очень близки. Я любила свою сестру. А она любила меня. Но этим всё и закончилось.»
Её взгляд был спокоен.
«Потому что любовь моей сестры не смогла преодолеть её ненависть.»
«Не смогла преодолеть ненависть?»
«Сестра…Почему ты ни разу не пришла ко мне?» - голос Ланы был тихим, почти шёпот. «Я писала тебе бесчисленные письма. Я говорила, как мне тяжело. Как одиноко. Как я скучаю по тебе и нашему брату до боли в сердце. Почему? Почему ты ни разу не ответила?»
Тео нервно прикусила губу.
«Тогда отец слёг, и некому было управлять страной…»
Она сама почувствовала, насколько слабо звучит её оправдание.
«Вот видишь? На этом всё и закончилось.»
Король был жив, и всё же принцесса и принц ни разу не подумали приехать в Танатос.
Может, Тео и правда была слишком занята.
Но не исключено, что Лана была права - просто ненависть оказалась сильнее любви.
Нет, это не «не исключено».
Это было правдой.
Тео даже думать не хотела о Танатосе.
Для неё это была земля унижений, боли, поражения.
Ей достаточно было просто взглянуть на неё, чтобы в душе поднялась буря гнева.
[Почему же я ни разу не подумала о том, как жила моя сестра в этом аду?]
«Мне нечего сказать…»
Тео опустила плечи.
Она ощущала стыд.
Горький, ледяной, разъедающий изнутри.
Лана смотрела на неё.
А затем… мягко улыбнулась.
Протянула руку.
Шершавые, натруженные пальцы коснулись щеки Тео.
Этот жест был таким нежным. Таким… одным.
И хотя Лана знала, что никогда не забудет эти воспоминания, в этот момент она чувствовала себя свободной.
Счастливой.
[Счастливее, чем кто-либо в этом мире.]
Это счастье стало возможным благодаря её смелому побегу.И благодаря Розелин.
Розелин, которая протянула ей руку.
Которая помогла ей спастись.
Лана не могла не отплатить ей за это.
Если есть что-то, что она могла для неё сделать. Она должна была это сделать.
Она посмотрела на Тео.
«Но, сестра…Если у тебя остались ко мне хоть капля любви, хоть тень дружбы…»
Лана сделала паузу.
«Не поднимай меч на единственного человека, который спас меня. Который помог мне. Который оказался рядом, когда все отвернулись.»
Глаза Тео дрогнули.
Слова Ланы ударили по ней, как удар молота.
Лана чуть улыбнулась.
«Вот почему я пришла. Вот почему закончилась моя долгая игра в прятки.»
Её голос был тих, но решителен.
«Все мои права в этом Королевстве. Вся вина, что грызёт тебя. Вся компенсация за судьбу шестой принцессы, ставшей пленницей…»
Лана крепко сжала ладонь Розелин.
«Я посвящаю всё это ей.»
Она говорила ясно. Чётко.
«Вот почему я поспешила сюда. Даже несмотря на то, что это мой последний месяц беременности.»
Её голос был спокоен.
«Надеюсь, моя сестра, Королева этой страны, понимает, что это значит.»
По просьбе Тео Лана провела день во дворце.
Розалин не знала, о чем говорили или не говорили сестры той ночью. Но когда Лана пришла попрощаться перед возвращением в Мах, её выражение лица стало заметно легче.
«Ты действительно так скоро возвращаешься в Мах?»
«Да, нам пора. Там у нас все подготовлено для ребенка. Я хочу встретить нашего малыша в доме, который мы построили вместе.»
Лана улыбнулась ярко и смело ответила.
Когда-то она чувствовала разочарование, но теперь Амор больше не был её домом.
Лана и Тарген отправились в путь на следующий же день, не оглядываясь назад.
Из-за ее большого живота Розалин не могла их больше задерживать. Перед отъездом она спросила, есть ли у них какое-то желание. Розалин была благодарна за то, что Лана пришла к ней, несмотря на свою позднюю беременность, и хотела как-то поздравить их с новой жизнью.
Лана и Тарген переглянулись и улыбнулись.
«Есть одна просьба.»
«Любая. Просто скажите.»
«Ты серьезно? Любая?»
Розалин решительно кивнула, готовая услышать любое желание Ланы.
Лана, смеясь, произнесла нечто неожиданное:
«В таком случае, можно ли передать твое имя нашему ребенку?»
«Мое имя?»
«Да. Имя бывшей Императрицы Танатоса, которая больше не с нами. Той, кого я любила больше всех.»
«Розалин…»
«Я хочу назвать ребенка в твою честь.»
«Но вдруг это будет мальчик?»
«Тогда я выберу другое имя. Но если родится девочка, я хочу, чтобы она носила имя того, кого я считала самым благородным человеком.»
Розалин смутилась и покраснела.
«Это действительно ваше желание?»
«Да. Мы не хотим ничего другого.»
Розалин, чувствуя тепло их искренности, мягко согласилась.
«Если это ваше желание, то используйте его.»
«Спасибо…Не Её Величество, а просто…Аранросия.»
Розалин и Тамон лично проводили Лану и Таргена.
Хотя Мах был совсем рядом с Амором, самым быстрым способом добраться до него был корабль.
Но теперь, когда спешить было некуда, они выбрали карету, чтобы путешествовать с комфортом и уменьшить риски.
«Я обязательно приеду в следующий раз.» — пообещала Розалин.
«Я буду ждать. Пожалуйста, приезжай.» — с улыбкой ответила Лана.
Они обнялись.
Розалин почувствовала округлый живот Ланы, и это ощущение было одновременно странным и волнующим.
Перед тем как сесть в карету, Тарген посмотрел не на Розалин, а на Тамона.
Тарген прекрасно знал, кто перед ним.
Вся его слава на поле боя, в сражениях, была запечатлена в бесчисленных записях.
Во всех тавернах рыцари хвастались, что им довелось хоть раз сойтись с ним в бою.
Любой воин знал имя Тамона Красиса.
Наконец, Тарген, чуть поколебавшись, сказал почтительно:
«Если у нее есть цель, она будет работать ради нее, несмотря на страх. Она не покажет свои слабости и скорее выберет боль, чем даст страдать другим.»
Всем в комнате было ясно, о ком идет речь.
Конечно, о Розалин.
«Позорно, но могу ли я передать все свои тревоги тебе?»
«Тарген!» — возмущенно воскликнула Розалин.
Но Тамон ответил быстрее.
С легкой усмешкой он хлопнул Таргена по плечу.
«Ты наглец, но живи спокойно. Я возьму все риски на себя.»
Затем он поднял руку Розалин и, поцеловав её, произнес:
«Я буду держать её крепко до самой смерти.»
Лана и Тарген улыбнулись друг другу.
Уже сидя в карете, Лана внезапно выбежала к Розалин.
«Что случилось?»
«Я думала, что забыла, но только что вспомнила…»
«О чем ты?»
Лана наклонилась к уху Розалин и прошептала:
«Ты и он…вы смотритесь вместе просто прекрасно, Аранросия.»
И, не дожидаясь ответа, Лана села обратно в карету.
«Мы уезжаем! Скоро увидимся!»
Лана весело помахала рукой, а Тарген вежливо поклонился из окна. Карета медленно скрылась из виду.
Тамон посмотрел вслед, затем перевел взгляд на небольшой холм у ворот.
На мощном белом коне сидела темноволосая женщина.
В последний раз взглянув на карету, она развернулась и исчезла.
Это была Тео.
Вернувшись в особняк, Розалин направилась в кабинет Тамона.
«Не беспокойся о моей сестре.» — говорила Лана перед отъездом. «Она упряма, но всегда думает о будущем страны. Она не упустит этот шанс.»
Лана и Тамон говорили одно и то же: Тео не упустит возможность свергнуть Танатос.
Значит, беспокоиться не о чем.
Теперь оставалось лишь ждать.
Розалин развернула записку, которую передала ей Ханна.
«Золотая чаша должна быть захоронена в гробнице короля, который служил затмению. В густом лесу лавровых деревьев, под тем, что расколола молния, лежит усыпальница правителя.»
Это была та самая золотая чаша, создающая самый сильный яд в мире.
Единственный способ его нейтрализовать - это Красный Кинжал, четвертая святыня, способная очищать любую отраву.
До июля Розалин должна была найти их обе.
В Нируксе ходили слухи о торговце, собирающем кинжалы.
А гробница Короля, служившего затмению, вероятно, принадлежала девятому правителю Лумоши.
Он захватил трон силой, не обладая божественным даром.
В ночь без луны он приносил в жертву сотни рабов.
Его гробницу неоднократно раскапывали, и со временем ее тайно перенесли ближе к границе страны.
Розалин снова взглянула на записку.
«Нужно найти место, где известны густые лавровые рощи.»
Три месяца казались слишком коротким сроком.
Но она не собиралась сдаваться.
[Я не позволю никому погибнуть…кроме себя.]
Розалин устало закрыла глаза, запрокинув голову на спинку кресла.
Она хотела выйти на улицу, посмотреть на океан…но вместо этого просто свернулась клубочком на диване.
[Лана…]
Перед отъездом Лана шепнула ей:
[Аранросия на языке аморцев означает "мое самое прекрасное море".]
Танатосцы поклонялись суровым Ледяным горам.
Аморцы — морю.
Тамон звал её морем.
Она и не подозревала, сколько любви было в этом имени.
Розалин прижала руки к покрасневшим ушам.
Эта ночь принесла ей слишком много мыслей.
На следующий день на рассвете из дворца пришёл посланник.
Едва забрезжил рассвет, а он уже стоял у дверей, настойчиво требуя встречи.
«Её Величество желает видеть генерала немедленно.»
«Сейчас же?»
«Да, она настаивает, чтобы он явился прямо сейчас.»
Королевский посланник терпеливо ждал в холле, всем видом давая понять, что без Тамона не уйдёт. Но это не значило, что Тамон спешил.
Он подошёл к постели, где всё ещё спала Розелин.
Её серебристые волосы рассыпались по белоснежной подушке, мягко мерцая в утреннем свете. Несколько мгновений он просто смотрел на её лицо, а затем осторожно коснулся её щеки.
Кожа под его пальцами оказалась настолько нежной, что по его телу пробежала дрожь.
[Что она задумала? Вчера, когда взошла луна, она так и не поднялась из его кабинета. Он ждал, но не дождался. И когда за полночь её так и не оказалось наверху, он нарушил запрет и спустился вниз.]
Она свернулась калачиком на диване, погружённая в сон.
В тот момент она казалась ему крошечной и хрупкой, как будто могла уместиться в его ладони.
Но в этом маленьком теле скрывался целый мир - прочный, нерушимый.
Желание защитить её от всего, что могло причинить ей боль, не давало ему покоя.
Если бы он мог, он бы запер её в своих объятиях и оградил от жестокости этого мира.
[Но тогда...потеряет ли она смысл жизни?]
Она снова забудет о собственной ценности и без колебаний принесёт себя в жертву ради других.
Этого он не мог допустить.
Тамон поднял её на руки и унёс наверх.
В его кабинете стояла большая, роскошная кровать, но он хотел, чтобы она спала в его комнате - в той, откуда был виден океан.
Она сама призналась ему однажды:
[Я хочу чаще смотреть на море.]
Эти слова прочно засели у него в голове.
С тех пор он ни с кем не делил этот третий этаж.
Это было её место. Только её.
[Почему же я готов следовать за ней, исполняя каждую её прихоть?]
Он провёл пальцами по её лицу.
Его прикосновение не было таким, как обычно - ни игривым, ни дерзким. На этот раз оно было осторожным, почти благоговейным.
Раздался лёгкий стук в дверь.
«Господин, Её Величество...»
Тамон жестом велел замолчать.
Поднеся палец к губам, он молча приказал слуге не шуметь.
Затем он наклонился и легко поцеловал её лодыжку - ритуал, который он не пропускал ни дня.
Больше, чем во всех прочих проявлениях любви, в этом поступке жила его собственническая страсть.
На её тонкой, белой коже остался розоватый след.
Тамон довольно улыбнулся.
Даже когда он покинул комнату, солнечный свет, казалось, проникал внутрь осторожно, стараясь не тревожить её сон.
А Розелин, ничего не зная, продолжала спать мирно и спокойно.
Когда она проснулась, солнце уже стояло высоко.
«Я что, заснула здесь?» — пробормотала она, моргая от яркого света.
Это было странно. Она всегда вставала рано, даже в доме Сансетов.
В Танатосе её жизнь была наполнена обязанностями. Она не могла позволить себе роскошь долго спать.
Но здесь, рядом с Тамоном...
Она невольно ощутила лёгкое смущение.
«Надо поторопиться.» — пробормотала она, натягивая одежду.
Она уже собиралась выйти, когда вдруг заметила странное.
[Нога не болит.]
Каждое утро первая опора на повреждённую лодыжку приносила резкую боль.
Но сегодня...ничего.
Слегка потрясённая, она опустилась на край кровати и провела пальцами по лодыжке.
В этот момент в комнату вошли Таша и Луи.
«Аша, ты уже проснулась?»
«Доброе утро!»
Их звонкие голоса мгновенно развеяли последние следы сонливости.
«Ты, наверное, проголодалась? Я сейчас принесу горячий суп! Говорят, сегодня томатный просто шедевр!» — радостно заявила Таша, выбегая из комнаты.
Луи, оставшись, протянул ей стакан тёплой воды.
Она сделала несколько глотков, а затем, задумавшись, посмотрела в окно.
Пейзаж за стеклом был таким же, как всегда.
И всё же что-то внутри неё подсказывало, что всё изменилось.
Она не могла сказать, что именно.
Это не было тревогой или страхом, а скорее чем-то горячим, поднимающимся изнутри.
Наконец, вернувшись к реальности, она обратилась к Луи:
«Где он?»
Она искала только одного человека.
«Господин уехал во дворец на рассвете. Её Величество вызвала его.»
Розелин прищурилась.
[Королева вызвала его так рано?]
Она догадывалась, о чём пойдёт речь.
Тем временем в комнату вбежала Таша.
Но в её руках не было подноса с едой.
Она держала большую, сияющую коробку.
«Аша, смотри, что я нашла!»
Розелин нахмурилась.
«Что это, Таша?»
Луи широко распахнула глаза.
«Что это?»
Не отвечая, Таша быстро поставила коробку перед Розелин.
В тот же момент её взгляд задержался на печати Древа Мира, отпечатанной на крышке.
[Королевская печать Амора.]
Это был знак Королевской семьи, означавший, что подарок прибыл из дворца.
«Откроешь?» — спросила она.
«Конечно!»
Без единого скрипа изысканная коробка раскрылась, и её содержимое заставило Розелин удивлённо распахнуть глаза.
Внутри находился роскошный арбалет.
«Лук?»
Она осторожно взяла его в руки.
Лук был сделан из ангельского дерева - лёгкого, но прочного материала, а между двумя слоями проходил гладкий железный рельс.
Украшенный тонкими узорами из драгоценных камней, он был изысканным, но не слишком вычурным - оружием, достойным монарха.
Когда она подняла его, под арбалетом оказались уложены тридцать стрел.
Розелин вытащила одну из них, её удивление стало ещё сильнее.
[Стрела из лаксиона.]
Наконечник стрелы, отливавший чёрным с лёгким розоватым оттенком, был изготовлен из лаксиона - редчайшего и невероятно прочного материала.
«Леди Аша, здесь ещё письмо.» — сказала Луи, передавая ей белый конверт, аккуратно лежавший поверх стрел.
Розелин вскрыла его и увидела короткое послание, написанное твёрдым, уверенным почерком:
«Я возвращаю это законному владельцу. Спасибо за ту храбрость.»
Розелин медленно перечитала слова, а затем усмехнулась.
«Ты никогда не упускаешь возможность, да, Тео?»
В письме говорилось о возврате, но этот лук и стрелы были куда лучше тех, что она видела на фестивале.
Такой тонкий, обходной способ продемонстрировать союз…
«Разве она не очаровательна?» — пробормотала она себе под нос.
Её взгляд скользнул к окну, за которым простиралось безмятежное море.
[Сегодня последний день фестиваля.]
Благодаря оперативному уничтожению монстров праздник продолжился без помех.
Более того, после случившегося радость и воодушевление только возросли.
Люди уверились, что даже если в разгар торжества появятся десятки чудовищ, армия Амора справится с ними без труда.
И среди них уже ходили слухи о загадочной сереброволосой женщине, что с помощью огненных стрел сумела остановить целую орду монстров.
История о таинственной красавице, державшей в страхе чудовищ, разлетелась по улицам, подпитывая жажду публики к драматичным легендам.
Розелин задумалась на мгновение, затем повернулась к близнецам.
«Вы говорили, что в последний день запускают фонарики?»
«Да! Это финальный ритуал фестиваля.»
«Значит, ещё есть время…»
Розелин тут же позвала Сатина.
Она понимала, что выходить в город без Тамона было неразумно, но ей очень хотелось увидеть это зрелище своими глазами.
Сатин взглянул на неё и спокойно сказал:
«Вы можете выходить, когда захотите. Господин приказал: "Аранросия свободна делать всё, что пожелает.»
«О…»
Розелин удивлённо моргнула, а затем усмехнулась.
«Однако.» — добавил он мягким тоном. «Прошу вас учитывать необходимость охраны.»
Её это не удивило, и она без возражений кивнула.
Тем временем близнецы, торопливо выбирая наряды, спросили:
«Леди Аша, какое платье выбрать?»
«Принесите мне цветную вуаль.»
«Вуаль?»
«Думаю, лучше немного прикрыть волосы.»
Они поняли её намёк. Слухи о сереброволосой незнакомке уже гуляли по городу, а потому излишнее внимание было нежелательно.
Таша и Луи поспешили подбирать костюм, который, по их мнению, мог бы понравиться их господину.
Тем временем в комнату вошла Асрелль, сменив их.
Розелин расслабленно потянулась.
Спокойное утро было приятной редкостью, но у неё оставалось ещё одно поручение.
«Асрелль, у меня есть к тебе просьба.»
Та улыбнулась:
«Конечно. Я подготовлю всё прямо сейчас.»
Ханна, сидевшая в саду с книгой, и Арсен, который умолял Рубента обучить его основам фехтования, были схвачены слугами и поспешно отправлены готовиться к выходу.
К тому моменту, как они закончили, небо окрасилось в тёпло-оранжевые тона заката.
Им не дали времени на вопросы, слуги суетливо помогали им одеться.
«О, но вы должны сказать, куда мы идём! Таша, Луи!»
«Что, Арсен, ты не слышал, куда мы направляемся?»
Арсен, которого практически потащили за собой, с досадой кивнул.
А Ханна, будто заранее зная всё, молча держалась за руку Луи, спускаясь по лестнице.
«Леди Аша захотела выйти с вами на прогулку, поэтому мы спешно всё подготовили. Она уже ждёт вас.»
«Её Величество?!»
Глаза Арсена загорелись, и он поспешил вперёд.
Розалин, стоявшая у кареты, обернулась и улыбнулась, услышав его голос.
«Я попросила их подготовить всё для прогулки, но, видимо, не успела объяснить ситуацию достаточно подробно. Простите, надеюсь, вы поймёте.»
Арсен, ошеломлённый, даже не ответил. Он просто смотрел на Розалин, потеряв дар речи.
На ней было чёрное атласное платье, лёгкая вуаль скрывала половину лица, а сверху поблёскивал изящный чёрный драгоценный ободок. В этом наряде она казалась совсем другой.
От неё исходила загадочная аура, будто она ведьма, хранящая великую тайну.
[Хорошо, что её лицо было прикрыто вуалью.]
[Иначе каждый, кто проходил мимо, не мог бы отвести от неё глаз.]
«Арсен, почему ты так смотришь?»
«О, да…Боже, это потрясающе.»
«Что именно?»
«Просто… Я никогда раньше не видел тебя в чёрном.»
«Ах, вот в чём дело.»
Розалин опустила взгляд на своё платье.
Императоры и Императрицы обычно носили белые или красные одежды. Иногда синие - для особых случаев, но чёрный цвет был редкостью. В Танатосе, где белый считался священным, чёрный издавна воспринимался как дурной знак.
Улыбаясь, Розалин спросила Ханну и Арсена:
«Вам кажется странным? Мне нравится.»
«Это не странно! Просто…непривычно. Но ты выглядишь великолепно, Аша!»
Следом за Арсеном, Ханна тихо добавила:
«Ты очень красивая.»
Розалин с тёплой улыбкой погладила детей по голове.
«Спасибо. Вы тоже выглядите замечательно.»
Арсен смутился и покраснел, а Ханна слегка присела, выражая благодарность.
В этот момент к крыльцу подъехала карета.
Рядом, на лошадях, ожидали четверо рыцарей в простых одеждах - их охрана.
«Приветствую, меня зовут Хорхе Крузо, я назначен вашим сопровождающим.»
Мужчина был крупного телосложения, но его улыбка, придававшая лицу немного наивное выражение, делала его менее грозным.
Он ловко спешился и поприветствовал Розалин.
Перед тем как она успела войти в карету с детьми, раздался тихий, но полный гнева голос:
«Ты обманула меня.»
К ним быстрыми шагами приближался Кассион. Его лицо пылало от негодования.
«Почему? Почему ты солгала мне?»
Розалин внимательно посмотрела на него.
[Почему он до сих пор остаётся в поместье?]
Она думала, что он уйдёт сразу после того, как получит лекарство. Но даже когда он забрал всё, что было нужно, он не сдвинулся с места, пока Тамон не велел ему уйти.
По слухам, близнецы говорили, что Тамон сильно его отчитывал.
«Ты действительно хочешь выставить Тамона дураком?»
Глаза Розалин сузились.
От одной только догадки по её венам разлился холод.
Но, вглядевшись в лицо Кассиона, она подумала, что, возможно, ошибается.
Как только ей показалось, что она что-то поняла, Кассион снова заговорил, его лицо покраснело ещё сильнее:
«Ты опять будешь молчать?! Ты всё это время притворялась, что не знаешь официальный язык Амора, а теперь притворяешься, что не можешь говорить?!»
«Я не притворялась.»
С губ Розалин спокойно зазвучала официальная речь, и Кассион вздрогнул, потрясённый.
«Почему?!»
«Мне казалось, что так будет проще.»
На самом деле, всё было намного банальнее. Ей просто не хотелось утруждать себя.
Кассион сжал кулаки от ярости.
«Но я ошибалась.»
«Что?»
«Ты меня донимал, даже не понимая слов.»
«Эй! Как ты можешь так говорить?!»
Кассион вспыхнул, но Розалин лишь тихо цокнула языком.
«Не злись. Ты первый начал вести себя грубо. Слишком поздно требовать от меня вежливости.»
С этими холодными, отрешёнными словами она взяла детей за руки и шагнула в карету.
«Эй, стой!»
Кассион прихрамывая поспешил за ней.
«Ты выходишь? Я иду с тобой.»
«Вот наглец!»
Близнецы, наблюдавшие за происходящим, воскликнули в унисон.
Розалин покачала головой и забралась в карету.
«Я буду тебя защищать! Всё равно тебе нужны охранники!»
Хорхе, стоявший рядом, неловко усмехнулся.
«Не волнуйтесь, господин Кассион, я тоже вас защищу! Ха-ха!»
Увидев Хорхе и троих его людей, готовых к сопровождению, Кассион поспешно добавил:
«Чем больше охраны, тем лучше!»
Розалин бросила через окно ледяной взгляд:
«Интересно, кто же кого будет защищать?»
«Не используй меня, чтобы привлечь внимание своего брата, Кассион Кразис.»
Эти слова заставили лицо Кассиона вспыхнуть, а его губы задрожали.
Розалин спокойно кивнула кучеру, давая знак начинать движение.
«Эй, всё не так, как ты думаешь!»
Громкий голос догнал её через мгновение, разлетевшись эхом, но Розалин даже не усмехнулась. Она просто откинула голову назад и закрыла глаза.
Это было удобное движение.
Лязг! Лязг! Лязг!
Гул деревянных мечей разносился по тренировочному двору дворца.
Тамон сначала не понимал, зачем Тео вызвала его ранним утром, но, как только он появился, она молча бросила ему деревянный меч и потребовала начать бой.
Даже не настоящий меч, а всего лишь деревянный...
Поняв, в чём дело, Тамон молча переоделся в тренировочную одежду.
«Ха!»
Меч Тео стремительно устремился к нему.
Её стиль был классическим, изящным, отточенным. Настолько быстрым, что обычный человек даже не смог бы уследить за направлением клинка.
Тамон же сражался иначе. Его стиль был непредсказуемым, разрушительным.
Ради победы он был готов пожертвовать рукой, лишь бы в итоге снести голову противника.
Конечно, с обычными соперниками он так не поступал.
Но когда дело доходило до решающего удара, до схватки с сильнейшими, он мог использовать часть себя как приманку, лишь бы обеспечить смертельный удар.
Однако в этот раз его техника выглядела совсем иначе.
Он был настолько опытен и силён, что Тео не могла предугадать его движения, но сейчас… Сейчас она видела, как двигается его меч.
И чувствовала, что он ослабел.
Тео усмехнулась, скривив губы в саркастической улыбке:
«Ты поддаёшься мне, да?»
«Конечно же, нет.»
«Если уж решил поддаваться, делай это по-настоящему. Всё равно цель этого боя - не победа.»
Меч Тео со свистом ударил Тамона по плечу.
«Ха!»
Тамон усмехнулся, услышав столь откровенные слова, и отбросил деревянный меч в сторону.
[Больно? Конечно.]
Но не настолько, чтобы закричать.
Честно говоря, он был готов к такому уровню злости со стороны Тео.
«Тогда не притворяйся слабым, а просто победи меня.»
«Тогда всё закончится слишком быстро.»
Тео ухмыльнулась.
Тамон усмехнулся в ответ:
«Уверен, что продержусь дольше, чем Ваше Величество. Вы уверены, что не упадёте раньше меня?»
«Ах, какой ты самоуверенный.»
Тео на мгновение взглянула в небо.
[Почему она вообще думала, что он на её стороне?]
[Если бы у меня был шанс вернуться в прошлое, я бы избавилась от него.] — мелькнула у неё мысль.
Но затем в памяти всплыли все моменты, когда Тамон помогал ей.
Она вздохнула.
Даже если бы у неё был второй шанс, избавиться от него она бы не смогла.
Человек должен быть верен настоящему.
Тео глубоко вздохнула и крепче сжала деревянный меч.
«Ты прав. В таком случае…теперь я просто буду тебя избивать. Мне даже кажется, что отрубить тебе голову - это слишком мало, но, как ты знаешь, я очень великодушный король.»
Тамон, сделав короткий вдох, опустил тело чуть ниже.
«Прошу.»
«Отлично. Начнём.»
С этого момента бой стал по-настоящему ожесточённым.
Жутким было то, что Тамон лишь стоял и принимал удары, защищая только голову.
Люси, наблюдавшая за этим издалека, спустя час просто развернулась и ушла, ошеломлённая происходящим.
«Ха…ха…ха…»
Тео, тяжело дыша, была на грани падения.
Она изо всех сил атаковала, но Тамон даже не шевельнулся.
Два сломанных меча валялись на земле, а зрители молча переводили взгляды с короля на неподвижного Тамона.
«О боги…да ты монстр!»
Голос Тео стал грубым, в нём не осталось и следа Королевского достоинства.
Обычно она старалась держать себя в руках, но сейчас…
Сейчас все границы исчезли.
[Какое самоконтроль, когда речь идёт о наказании предателей?!]
Она не сдерживалась и била его снова и снова.
Тамон не двигался.
Он просто терпел.
И только когда один из его костей с хрустом треснул, Тео наконец остановилась, опустив уже третий по счёту меч.
«Ха…ха…ха…»
Рухнув на землю, она перевела дыхание и, выдохнув, сказала:
«В соседней комнате я оставила священника. Иди, пусть тебя залечат.»
Тамон ухмыльнулся:
«Какая предусмотрительность. Даже не знал, что вы с самого утра планировали избить меня так сильно, чтобы мне понадобился священник.»
«Замолчи, а не то я сначала вырву тебе язык.»
«Ну что, теперь вам полегчало?»
«Нет. Но я пока закончу на сегодня. Я устала.»
«Вам нужно больше сил.»
«Ещё одно слово - и я отрежу тебе язык.»
Тео посмотрела на него с таким убийственным выражением лица, что можно было подумать, будто она и правда вот-вот исполнит угрозу.
Тамон, пожав плечами, послушно замолчал.
Минуты тянулись в тишине.
И вдруг Тео, неуверенно сжав кулак, заговорила:
«Тамон…»
«Да, Ваше Величество.»
Она колебалась.
А затем, наконец, спросила:
«Могу ли я тебе доверять?»
Тамон даже не задумался.
«Нет.»
Тео резко подскочила, потрясённая.
«…»
«Ты наглый, знаешь ли!»
Тамон лишь изящно улыбнулся в ответ на разгневанный голос Тео.
«Не доверяй мне. Не доверяй и Люси. Если возможно, не доверяй никому. Полагайся только на себя.»
«Ты умеешь красиво говорить.»
Тамон усмехнулся.
«Благодарю за комплимент.»
Тео не знала, как всё дошло до этого, но вдруг осознала. [Какое теперь в этом значение? Разве могла она предотвратить это?]
Она посмотрела на Тамона. Он облокотился на стену, его тело было слегка наклонено, как будто сломанные рёбра не давали стоять прямо.
Она никогда не видела его таким измождённым.
Тамон всегда сохранял безупречное самообладание.
Сейчас же он небрежно вытер окровавленные губы тыльной стороной ладони. Под его подбородком уже расползался синяк, и Тео поморщилась, глядя на кровь.
Видеть эту кровь на его лице, а не на лицах его врагов…
В этом было что-то захватывающее.
Но Тео знала правду.
Знала, что его молчаливое подчинение, этот абсурдный приказ -просто стоять и терпеть удары - было своего рода искуплением.
Если бы она захотела, могла бы сломать ему каждую кость, и он всё равно не стал бы сопротивляться.
Но этот мужчина был демоном.
Он говорил: "Не доверяй мне", но вёл себя так, словно мог отдать за неё жизнь.
Только теперь Тео поняла, что имел в виду Ронассо, когда рассказывал, как Тамон, отправленный с дипломатической миссией, сбивал с толку аристократов, словно хитрая лиса.
Тео резко бросила деревянный меч к его ногам и поднялась.
«Кому доверять, а кому нет - решать мне!»
«Конечно, Ваше Величество.»
Но Тео верила своим инстинктам.
«Я верю тебе.»
«Буду верить.»
Даже если она ошибётся, даже если её снова обманут…
Она выберет поверить Тамону.
[Потому что, даже если он и ослеплён женщиной, он не тот, кто предаст свою страну!]
Фыркнув, Тео развернулась и поспешно покинула тренировочный зал.
Тамон, глядя ей вслед, всё ещё опираясь на стену, слегка улыбнулся, но эта улыбка была горькой.
«Дело не в том, что я ослеплён женщиной, Ваше Величество…»
Он пробормотал, словно насмехаясь над самим собой.
«Это любовь.»
Даже если он не мог произнести эти слова вслух при ней.
[Да. Это любовь.]
Иначе как объяснить, что даже с переломанными рёбрами он был счастлив - просто потому, что это дало ему повод положиться на неё… (Розалин).
[Если это не любовь, то что?]
Тамон закрыл глаза, подавляя пустую, несказанную исповедь.
«Ух ты…»
Бирюзовые глаза Арсена расширились от удивления, когда он огляделся по сторонам.
Его детство прошло в окружении стали и огня, а с тех пор, как он столкнулся с Джагмой в тот роковой день, его жизнь состояла лишь из тренировок с мечом.
В его маленьком мире не было ничего подобного.
Здесь перед ним раскрывался калейдоскоп цветов - цвета волос, одежды, лиц.
Его ослепляли необычные зрелища.
Люди ходили на ходулях, словно на деревянных башмаках, а мужчины не стеснялись носить платья.
На улицах незнакомые странствующие певцы исполняли песни, а прохожие смеялись, танцуя в такт музыке.
Но больше всего Арсена поразило, что среди танцующих были и знатные господа.
[Как?! Как благородные люди могли так свободно танцевать среди простолюдинов?]
Ему казалось, что он попал в иной мир.
Сколько бы он ни моргал, надеясь, что это наваждение исчезнет, картинка оставалась прежней.
Розалин, заметив его изумление, лишь улыбнулась.
Она понимала его чувства.
Хотя Арсен видел меньше, чем она, в какой-то степени это было и её первое настоящее путешествие.
До этого мир для неё существовал лишь в книгах.
То, что она знала по-настоящему, что ощущала на собственной коже, - это суровый, холодный Танатос, особенно его столица Берн.
И даже для неё, взрослой, этот новый мир казался чужим, почти нереальным.
«Ох! Аша, что это?!»
Арсен в ужасе отшатнулся, уставившись на целиком зажаренного осьминога.
Он выглядел как детёныш морского чудовища, насаженный на палочку!
«Ханна, посмотри!»
Он схватил её за руку, словно не мог вынести этого зрелища в одиночку.
Ханна, клевала носом от усталости, но, увидев то, на что указывал Арсен, распахнула глаза.
Затем в страхе отступила на шаг и тихонько сжала его руку.
«Это осьминог.» — спокойно объяснила Розалин. «В жареном виде он очень ароматный и упругий.»
«Что?! Ты собираешься это есть?!»
«Да. Хотите попробовать?»
Но стоило Розалин сделать предложение, как Арсен и Ханна отчаянно замотали головами.
Этот момент был таким забавным, что Розалин, близнецы и даже следовавший за ними молчаливый Хорхе не смогли сдержать смех.
Розалин взглянула на Ханну, которая держалась рядом с Арсеном.
«У меня есть только имя. Больше ничего.» — рассказывала та. «Я потеряла родителей, когда была совсем маленькой. Мастер Хартц предлагал мне свою фамилию, но я отказалась. Так что…просто Ханна.»
Розалин изначально показалось, что эта девочка гораздо более зрелая, чем можно было ожидать.
Хотя Ханна была ниже Арсена, она казалась взрослой - спокойной, уравновешенной.
Но это было только в первый день.
На следующий день она дремала, читала сказки, гуляла с домашними животными.
И теперь, глядя на неё, Розалин чувствовала, что видит совсем другого человека.
Сейчас, покинув особняк, Ханна выглядела почти так же, как в тот первый день.
Сосредоточенная, решительная, невозмутимая.
Но стоило Арсену взяться за её руку, и всё изменилось.
Теперь её глаза блестели от удивления.
Щёки порозовели, когда она рассмеялась, поймав взгляд Арсена.
Розалин ощутила странное чувство.
[Что-то было не так.]
[Но что именно?]
Она не могла сказать.
Перед ней стояла просто маленькая, милая девочка…
И всё же её не покидало чувство дежавю.
Внезапно в памяти всплыл первый день фестиваля - тот самый день, когда монстры вырвались на свободу.
И она вспомнила.
Она видела этого ребёнка.
Нет, она видела Ханну.
Её розовые волосы выделялись в толпе.
И Розалин была абсолютно уверена в этом.
«Ханна.»
«Да?»
Девочка подняла голову и посмотрела на Розалин своими тонкими золотистыми глазами. На её белых щеках выступил лёгкий румянец.
«Ты случайно не выходила на улицу несколько дней назад?»
Глаза Ханны распахнулись, словно она хотела что-то сказать, но затем она медленно покачала головой.
Рядом, прислушиваясь к разговору, Арсен добавил:
«Мы же здесь впервые, да? В чём дело?»
«Нет, просто несколько дней назад я видела девочку, очень похожую на Ханну.
«Девочку, похожую на Ханну?» — Арсен изумился. «Ты хочешь сказать, что здесь есть ещё кто-то с таким цветом волос? Этот Амор и правда совсем другой мир.»
Он снова с восхищением огляделся вокруг.
Ночь была тёплой, и даже в последний день фестиваля улицы оставались заполненными людьми.
Здесь, каким бы ни был повод, дворяне и простолюдины не ненавидели друг друга, никто не пресмыкался и не умолял о подаянии.
Арсен, продолжая смотреть по сторонам, вдруг тихо пробормотал, его щёки слегка покраснели:
«Это потому, что в Аморе никогда не идёт снег? Кажется, люди здесь будто бы тают…А в Танатосе все выглядят замороженными.»
Розалин взглянула вокруг уже с другой точки зрения и тоже удивилась.
После слов ребёнка ей вдруг показалось, что он был прав.
Будто после того, как лёд растаял, люди обрели свои истинные лица.
Конечно, у каждого была своя судьба, и за светом всегда скрываются тени, но, по крайней мере, тьма не покрывала всё целиком.
«Да…»
По крайней мере, здесь никто не казался застывшим.
Пока они говорили, небо постепенно изменилось - тёмно-фиолетовый цвет сменился глубоким индиго.
«Аша, уже поздно! Пойдём скорее!»
Близнецы, всё это время наблюдавшие за ночным небом, нетерпеливо подгоняли Розалин и детей.
Даже несмотря на то, что они прибыли раньше назначенного времени, утёс, где должно было состояться торжество воздушных фонарей, уже был забит людьми.
Вокруг обрыва установили несколько рядов ограждений, ведь церемония проходила здесь каждый год.
«О нет…кажется, мы не успеем.»
Розалин с сожалением посмотрела на людей, сжимающих в руках свои фонари.
Таша и Луи усмехнулись, заметив её обеспокоенный взгляд.
«Не волнуйтесь, мисс Аша. Мы об этом позаботимся. Чёрные торговцы всегда появляются перед церемонией фонарей! Мы достанем их для вас!»
Близнецы толкнули Хорхе в бок и с улыбкой сказали:
«Хорхе, присмотри за Ашой и детьми! Ты должен хорошо их защитить, пока мы не вернёмся!»
Тот надул грудь и важно кивнул:
«Идите скорее, только без происшествий. Если что-то случится, кричите!»
«Ха-ха-ха! Мы справимся!»
Звонко смеясь, Таша и Луи исчезли в толпе.
Розалин тревожно посмотрела им вслед, но тут почувствовала лёгкое прикосновение.
Кто-то осторожно потянул её за руку.
«Ханна?»
«Купи мне цветок.»
Розалин посмотрела в сторону, куда указала Ханна, и заметила детей, наряженных, словно лесные духи. У каждого из них была корзина, полная цветов на продажу.
Те, кто не мог принять участие в церемонии подношения цветов, писали свои желания на лепестках и отпускали их в океан. Удивительно, но цветы никогда не возвращались на берег.
Наблюдая за происходящим, Хорхе вмешался в разговор и обьяснил:
«Это старинный обычай.»
«Понятно. Спасибо за объяснение.»
Розалин вежливо поблагодарила его, и Хорхе, не скрывая радости, рассмеялся.
«Какой цветок мне выбрать?»
Перед глазами Розалин были жёлтые розы, лилии и фиолетовый статиц. Все они были прекрасны, и, когда она уже не знала, на чём остановиться, Ханна снова потянула её за подол платья.
«Вон там!»
Схватив Розалин за руку, девочка потянула её за собой.
Они оказались в самом центре толпы, но, к счастью, Ханна остановилась, сделав всего несколько шагов.
«Вот этот. Мне нравится этот цветок.»
Перед ними стоял мальчик с корзиной маргариток. Его букет выглядел скромнее по сравнению с теми, что продавали другие дети, но цветы были свежими и аккуратно собранными.
«Покупайте цветы!» — звонким голосом начал мальчик. «Маргаритка означает надежду. Пусть благословение будет с вами, прекрасная госпожа!»
Он явно заучил эти слова заранее, но даже не поднимал глаз, пока предлагал свой товар.
Стебли цветов были слегка помяты, лепестки дрожали.
Розалин взглянула на корзину. [Казалось, он ещё не продал ни единого цветка.]
«Какие красивые маргаритки…»
Её взгляд смягчился.
[Маргаритки обычно распускались в тёплом климате, и в холодном Танатосе они были настоящей редкостью.]
«Сколько стоит один цветок?»
«Десять шиллингов.»
«А вся корзина?»
Мальчик удивлённо распахнул глаза.
Они были удивительно красивого фиолетового цвета.
Розалин, увидев оттенок, схожий с её собственными глазами, невольно улыбнулась под вуалью.
«Хм, давай посмотрим…Здесь около ста цветов. Значит, так будет правильно, да?»
Она достала небольшой мешочек с золотыми монетами и протянула его мальчику.
В нём было около десяти золотых.
Мальчик заглянул внутрь и, ошеломлённый, поспешно вернул ей деньги.
«Это слишком много, благородная госпожа! Я не могу взять столько!»
[Если бы он продал все цветы по десять шиллингов за штуку, он действительно получил бы десять золотых.]
[Но изначально он назвал завышенную цену в надежде, что покупатели начнут торговаться.]
Он был благодарен этой женщине за щедрость, но чувствовал себя неловко.
«Возьми. Я искала именно такого ребёнка, у которого можно купить всю корзину. Остальные уже продали хотя бы половину своих цветов. А ты - тот самый особенный ребёнок, которого мне удалось найти. Это твоя награда.»
Нежный голос Розалин заставил мальчика растерянно поднять голову.
В его больших глазах засверкали слёзы.
Он был четвёртым из пяти детей в семье.
Братья и сёстры недолюбливали его.
И слова "особенный ребёнок" были самыми тёплыми, что он слышал за всю жизнь.
«Спасибо…Огромное спасибо, госпожа…»
Больше, чем за деньги, он был благодарен за эти слова.
С дрожащими руками мальчик принял мешочек с золотом.
Шмыгнув носом, он быстро смахнул слёзы кулачком, затем снял с головы венок из маргариток.
«Мне нечего вам дать в ответ…Но этот венок я сделал сам сегодня утром. Пожалуйста, примите его.»
Глубоко поклонившись, он развернулся и поспешил скрыться в толпе.
Слёзы всё ещё текли по его лицу, и он не мог их остановить.
Розалин посмотрела на венок и осторожно надела его на голову Ханны.
«Маргаритки тебе идут, Ханна.»
«Спасибо.»
[С цветочным венком на голове и корзиной в руках Ханна стала похожа на того самого мальчика, что только что убежал.]
[Но в отличие от него, стоило ей взять корзину, как к ней тут же начали подходить люди, желая купить цветы.]
Ханна отрицательно покачала головой, словно ребёнок, не умеющий говорить, и вдруг обернулась.
Розалин тоже посмотрела в том направлении, подумав, что мальчик мог вернуться, но его нигде не было видно.
«Я не думала, что ты купишь их все…» — прошептала Ханна, крепче сжимая корзину.
«Думаю, в моей комнате они будут прекрасно смотреться.»
Она, казалось, особенно любила маргаритки.
Улыбка, которая появлялась на её лице так редко, теперь осветила его.
Вернувшись к остальной группе, Розалин увидела, что близнецы уже стоят, размахивая тремя билетами.
«Все билеты распроданы, и нам удалось достать только три. Так что Аша и детишки могут использовать их.»
Сказав, что сами уже участвовали в церемонии в прошлом году, они передали билеты детям.
Арсен сначала замялся, но в конце концов крепко сжал билет в руке.
Не говоря ни слова, Таша мягко потрепала его по голове.
Дзынь-дзынь
Громкий звон колокола известил о начале церемонии.
Розалин поспешила занять своё место.
Священники храма вышли, толкая перед собой тележку, полную воздушных фонарей.
Церемония проходила следующим образом:
Каждые десять человек, получившие билет, выходили вперёд и выпускали в небо свой фонарь.
Сначала фонари запускали представители Королевской семьи, дворяне и священнослужители, чья очередь была определена заранее.
Все они были украшены жёлтым цветком херитии - символом Амора.
В языке цветов херития означала "процветание и надежду".
После этого настала очередь сотни простых граждан, выбранных случайным образом.
По десять человек выходили вперёд, загадывали свои заветные желания и отправляли фонари ввысь, надеясь, что их послания достигнут шестерых Богов.
В то же время храмовый оркестр исполнял священную песню, призывая небеса принять их молитвы.
После того как в течение часа все фонари поднимались в небо, те, кто не успел выпустить свой, отпускали цветы в море, шепча им свои желания.
На этом завершалась церемония подношения цветов.
Розалин с восхищением наблюдала за фонарями, украшенными цветами, которые медленно поднимались ввысь.
Сначала ей казалось, что цветы слишком тяжёлые и не смогут взлететь. Но вот их отпустили - и они взмыли в самое высокое место, куда только могли добраться.
«Приди к Богу, что далеко, высоко, там, в небесах…Чтобы этот замысел был выполнен успешно…»
Но если подумать, это было немного забавно.
Язык цветов маргаритки означал надежду, мир и невинность.
А её план…
[Убить Гилотти.]
[Ему было далеко до надежды, мира и невинности.]
[Он был хаотичным, бесстыдным и до жути расчётливым.]
И всё же… Она возлагала надежды на то, что этот цветок, символизирующий надежду, достигнет Бога.
«Он сбудется. Твое загаданное желание, Аша.»
Как будто прочитав её мысли, Ханна крепче сжала подол её платья.
Её чистые золотые глаза сияли, словно желая передать ей надежду.
Розалин осторожно провела рукой по волосам девочки, восхищаясь её добрым сердцем.
«Спасибо. Пусть и твоё желание сбудется, Ханна.»
Ханна, глядя на Розалин, кивнула в ответ.
Но вдруг её взгляд устремился куда-то вдаль. И в следующее мгновение она резко сорвалась с места и побежала.
«Ханна?»
Розалин в замешательстве сделала шаг вперёд.
«Ханна! Куда ты?!»
Не успели они опомниться, как Арсен, испугавшись, бросился за ней.
«Арсен, стой!»
Толпа, словно морские волны, разливалась от утёса после окончания церемонии.
И прежде чем кто-либо успел остановить их, Ханна и Арсен исчезли в людском потоке.
«Хорхе!»
Розалин в тревоге позвала Хорхе. Мужчины, сопровождавшие её, сразу же двинулись по его знаку.
«Здесь слишком много людей, а площадь большая. Мы должны разделиться. Ищем по парам и собираемся обратно здесь каждые двадцать минут.»
«Тогда мы с Луи пойдём вместе, а Таша останется с Ашей.»
«Нет.» — решительно ответила Розалин. «Лучше, если Хорхе и Таша, как самые быстрые, пойдут вместе. А я пойду с Луи, она лучше знает дорогу.»
[Так было эффективнее.]
К тому же Розалин всё ещё прихрамывала, и с ней скорость поиска точно снизилась бы.
Хорхе хотел возразить, но Розалин с лёгкой улыбкой положила руку ему на плечо.
«Не беспокойся обо мне. Тень всегда рядом.»
«Тень?»
Хорхе на мгновение замер, а затем, вспомнив о личном охраннике Тамона, почувствовал облегчение.
«Хорошо. Собираемся здесь каждые двадцать минут, пока не найдём детей!»
Лаша и Хорхе поспешили прочь.
Розалин и Луи торопливо осматривали окрестности.
[Почему Ханна вдруг убежала?]
Розалин вспоминала её поведение.
[Она всё время оборачивалась…]
[Что именно она увидела?]
[Будучи ученицей пророка Хартца, возможно, Ханна предвидела что-то.]
[Но это было неважно сейчас.]
[Главное — как можно скорее найти детей.]
«Рыцари движутся быстро и охватывают большие зоны. Мы должны обыскать места, которые они уже проверили, на случай, если что-то упустили, Луи.»
«Поняла, Аша.»
Розалин и Луи тщательно исследовали переулки.
И вдруг…
А-а-а-а-а!
Раздался приглушённый крик.
Звук донёсся из-за угрюмого здания впереди.
Они замерли.
Затем, стараясь не издавать шума, медленно двинулись в сторону источника звука.
И то, что они увидели, заставило их глаза расшириться от шока.
«Эти ублюдки еле держатся на ногах. Они что, драться вообще не умеют?»
«Вы решили напасть на меня в открытую? Идиоты. Получите, что заслужили!»
В переулке находились четверо мужчин с грубыми, неприятными лицами.
А напротив них - двое, которых они избивали.
Позади, за спинами поверженных, лежал без сознания ребёнок, а рядом с ним, защищая его, стояла девочка.
Все эти лица были знакомы Розалин.
«Кассиан?»
Пострадавшими оказались Кассиан и его телохранитель Оуэн.
А девочкой, которая прижимала к себе упавшего ребёнка, была Ханна. И тот, кого она защищала, мальчик, продававший маргаритки.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что здесь произошло.
Розалин не знала, как именно Кассиан оказался в этой ситуации, но была уверена: он пытался защитить детей.
«Ну и беспомощные же вы…»
Она покачала головой, осмотрелась и твёрдо сказала:
«Если ты здесь, выходи.»
Имени она не назвала, но Тень всё равно появился, словно знал, что его зовут.
«Ах!»
Луи, заметив внезапно возникшую рядом фигуру, громко всхлипнула и зажала рот руками, боясь выдать себя.
Но Розалин было не до неё.
«Ты можешь помочь этим людям?»
Тень молча смотрел на неё.
Несмотря на своё имя, этот человек выглядел совершенно обычно.
В последний раз она видела его в особняке, одетым во всё чёрное.
Странно, но даже тогда она не запомнила его лица.
Он был буквально как тень.
Тёмный силуэт, словно вырезанный из ночи, неуловимый и едва различимый.
Розалин пристально наблюдала за ним, но её отвлёк новый крик из переулка.
«А-а-а-а!»
Но Тень по-прежнему не двигался.
Даже несмотря на то, что человек, которого избивали, был родным братом его господина.
И всё равно он не шелохнулся.
Будто в его мире существовал только один приказ: защищать Розалин.
«Ты следуешь приказу слишком буквально…»
Он действительно был идеальным исполнителем.
Розалин не была его госпожой, и её желания его не касались.
Более того, если бы он решил помочь Кассиану, то на мгновение отвлёкся бы от её защиты, а этого не могло быть.
[Так что же заставит его двинуться?]
Розалин приняла решение в ту же секунду.
Она шагнула в переулок.
«Прекратите немедленно.»
Мужчины, которые избивали Кассиана и Оуэна, резко обернулись.
«Что за…баба?»
«Она что, не боится?»
«Ха, решила поиграть в героиню?»
Они осклабились, оглядывая её с головы до ног.
Но Розалин даже не дрогнула.
Она продолжила идти, постукивая тростью по земле.
Тук. Тук. Тук.
Её шаги звучали звонко и чётко.
Кассиан с трудом поднял голову.
«Иди…позови моего брата…»
«Заткнись, ублюдок!»
Один из мужчин с размаху наступил ему на руку.
Кассиан сквозь зубы выругался от боли, но Оуэн, несмотря на изнеможение, сразу же толкнул нападавшего, заслоняя Кассиана собой.
«Ублюдок!»
Злоумышленники продолжили избивать их.
А двое других с мерзкими ухмылками направились к Розалин.
[Она выглядела как благородная иностранка, приехавшая на праздник - наивная, воспитанная, мягкая.]
[Лёгкая добыча.]
«Давай посмотрим, что ты прячешь под вуалью.»
Один из них протянул руку к её лицу.
Но прежде чем он успел дотронуться, Тень бесшумно возник рядом и схватил мужчину за руку.
«Что за…Брат, а-а-а-а-а!»
Хруст!
Громкий, отчётливый звук ломающихся костей эхом разнёсся по тёмному переулку.
Обычный на вид человек без тени эмоций сломал руку нападавшему одним движением.
«Чёрт… Что за хрень?!»
«Намечается что-то неладное…»
«Ты, ублюдок!»
Мужчины замерли, увидев, как их товарищ рухнул на землю с перекошенным от боли лицом.
Но, прикинув, что их всё равно больше, а они сами крупнее и сильнее, схватились за оружие.
«Атакуем!»
Все трое бросились на Тень.
Но он даже не шелохнулся.
В его руке сверкнул небольшой, но смертельно острый кинжал.
Розалин воспользовалась хаосом и бросилась к Кассиану и детям.
«Все в порядке?»
Кассиан был в сознании, но едва мог подняться, а его заместитель вообще не подавал признаков жизни.
[К счастью, Ханна не получила ни одной царапины, но мальчик, торговавший цветами, которого она крепко держала в руках, уже потерял сознание.]
Розалин осторожно ощупала голову ребёнка.
[К счастью, серьёзных ранений не было.]
«Луи, беги за Хорхе.»
«Да, да!»
Луи сорвалась с места и исчезла за поворотом.
Именно в этот момент это случилось.
«Эта сука!»
Мужчина, валявшийся на земле со сломанной рукой, каким-то образом вытащил нож и бросился на Розалин.
Осознав, что ситуация выходит из-под контроля, он решил взять её в заложники.
Тень, уже разобравшийся с остальными нападавшими, мгновенно двинулся, чтобы защитить Розалин.
Звяк!
Но её реакция оказалась быстрее.
Розалин резко ударила по его запястью тростью, выбивая нож.
Лязг!
Клинок отлетел в сторону, а сам мужчина упал назад от неожиданности.
Розалин не дала ему опомниться и тут же обрушила новый удар.
«А-а-а!»
Голова нападавшего мотнулась в сторону, и он рухнул без сознания.
[С учётом присутствия детей, лучше было не оставлять этих мерзавцев в сознании.]
[Кто знает, какую ещё гадость они могли бы сотворить?]
[Как смеют эти ничтожества нападать на нас без тени сомнения?]
Розалин легко встряхнула трость, стряхивая невидимую пыль, и выпрямилась.
Обернувшись, она встретилась взглядом с Кассианом, всё ещё лежавшим на земле.
Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, его губы, разбитые и опухшие, приоткрылись от удивления.
Розалин спокойно протянула ему руку.
«Тех, кто ещё в сознании, и тех, кто уже вырубился, нужно доставить в безопасное место. Не теряйте время.»
Её голос был ровным и холодным, но в то же время он зажёг в Кассиане проблеск боевого духа.
Он взял её руку и поднялся на ноги.
Затем бросил взгляд на Оуэна, который так и не пришёл в себя.
Именно в этот момент…
«Аша!»
В переулок вбежали Хорхе, рыцари и близнецы.
Тень уже исчез.
«Что тут произошло!»
Как только они вернулись в дом, Сатин едва не впала в истерику.
К счастью - или, наоборот, к несчастью - серьёзные травмы получили только Кассиан и его заместитель, но всё же было ясно, что произошло нечто ужасное.
[Как только Тамон узнает об этом, виновные наверняка будут жестоко наказаны.]
«Скорее, за врачом!» — закричала Сатин.
Кассиан отделался ссадинами и парой ударов в лицо.
А вот Оуэн…
Сломанная нога и перелом рёбер.
Придворный врач тут же прибыл и принялся осматривать Оуэна и ребёнка-цветочника.
Тем временем Розалин догнала Азрелль, которая повела Кассиана лечить раны.
«Азрелль, я сама.»
Та удивлённо подняла брови, но спорить не стала, просто молча протянула аптечку.
Розалин повела хромающего Кассиана в маленькую гостиную.
«Ты следил за нами?»
Кассиан отвёл взгляд, но этого было достаточно, чтобы понять, что ответ — да.
«Зачем?»
Розалин смочила чистую ткань спиртом и аккуратно начала протирать его ладони.
«Чёрт…»
Кассиан прикусил губу, сдерживая боль, и только после долгого молчания заговорил:
«Ты…странная женщина.»
Розалин мельком взглянула на него.
Кассиан смотрел на неё сложным, едва читаемым взглядом.
«Ты — женщина моего брата, но не покорная.»
«Большинство людей, особенно женщины, замирают от страха перед ним. Но ты…совсем другая.»
Для Розалин это было обычным делом.
Но она не видела смысла объяснять Кассиану, чем вызвана её непокорность.
Так что просто промолчала.
«Он когда-нибудь говорил тебе обо мне?»
[Не обращай на него внимания.]
В голове тут же всплыл голос Тамона.
[Эти братья…]
[Какие-то они слишком…надломленные.]
Розалин не собиралась влезать в их отношения и усложнять их ещё больше.
«Нет.»
«Совсем ничего?»
Её ответ задел Кассиана сильнее, чем он ожидал.
«Я не знал, что ты ранена...»
Кассиан действительно отчаянно хотел заслужить внимание Тамона.
[Было ли это странным, извращённым желанием получить признание брата?]
Чем больше Розалин размышляла, тем яснее понимала: вся грубость Кассиана была всего лишь ребяческим способом привлечь внимание.
[Он словно ребёнок, который не умеет ничего, кроме как цепляться и царапаться.]
[Как же так вышло, что этот брат оказался таким сломанным?]
Азрелль рассказывала ей кое-что о Кассиане, но этих крупиц явно было недостаточно.
Розалин хотелось узнать больше о семье Тамона. Её захлёстывало странное волнение.
[Но это была всего лишь любопытство.]
[Разве правильно копаться в чужих семейных тайнах просто из-за праздного интереса?]
Сколько бы раз она ни повторяла себе, что не должна приближаться к нему, её разум не спешил её слушаться.
«Говорят, ты с детства часто болел.»
«О, мм...Но сейчас со мной всё в порядке. Конечно, я не такой крепкий, как мой брат, но теперь хотя бы не свалюсь с воспалением лёгких после купания в море.»
Розалин покачала головой, слыша об этом прошлом.
«Лекарство, которое дал мне брат, оказалось очень действенным. Если бы не оно, я бы до сих пор лежал прикованным к постели.»
«Лекарство?»
Розалин вспомнила: ведь изначально Кассиан пришёл в этот особняк именно ради лекарства.
«Звучит впечатляюще. Препарат, который буквально ставит на ноги человека, полжизни проведшего в болезни.»
«Вот-вот! Я тоже удивлялся, но не мог расспрашивать. Брат достал его втайне. У него нет ни названия, ни производителя. И он так и не рассказал, откуда его взял.»
Слушая Кассиана, Розалин начала подозревать неладное.
Она закончила бинтовать его руку и спокойно спросила:
«Какое это лекарство? Оно у тебя с собой?»
Кассиан поспешно ответил:
«В моей комнате. Это жидкость кроваво-красного цвета. Честно говоря, поначалу я сомневался, но, принимая её месяц, как сказал брат, почувствовал, будто моё тело полностью очистилось от болезни. Врач назвал это чудом и просил рассказать, что это за средство, но брат приказал хранить это в секрете.»
Розалин не смогла сдержать улыбку, слушая его сбивчивые объяснения.
[Чудодейственное зелье неизвестного происхождения.]
[Кроваво-красная жидкость...]
Она уже догадалась, из чего оно сделано.
[Странно.]
Тамон постоянно выражал раздражение по отношению к Кассиану.
[Но, похоже, он не до конца отверг свою кровь.]
[Если бы Тамон действительно хотел избавиться от брата, он бы давно это сделал.]
[Но вместо этого он тайно передавал ему свою кровь, чтобы тот не умер.]
[Может, Тамон добрее, чем кажется?]
С каждым новым открытием он становился для неё всё более непредсказуемым.
[Что ещё скрывает его натура?]
Любопытство снова завладело ею, но она заставила себя отбросить мысли о Тамоне.
«Знаешь, ты чем-то похожа на моего брата.»
Кассиан наблюдал за ней с явным интересом и, помедлив, заговорил.
«Да?»
Розалин ответила неохотно, но он продолжил:
«Та же загадочность во взгляде... Но есть одно отличие: мой брат улыбается, а ты — нет.»
[Я действительно так редко улыбаюсь?]
Розалин не считала себя бесчувственной.
С Анной и Кейном она смеялась намного чаще.
Но после того, как она попала во дворец, ей пришлось следить за своими эмоциями.
[Время для смеха закончилось.]
Она привыкла держать лицо непроницаемым, постоянно думая о чем-то важном и серьёзном.
Словно забыла, как это — улыбаться.
Вспоминая холодное, тяжёлое прошлое, её лицо вновь стало таким, каким было в те времена.
Кассиан рассмеялся, наблюдая за её выражением.
«Вот, снова.»
«Ты всегда так на меня смотришь. Я слышал, что ты часто улыбаешься, но мне не улыбаешься почти никогда.»
«И это тебя так задевает?»
Кассиан хотел что-то возразить, но в этот момент Розалин резко прижала к его щеке ткань с жёлтой мазью.
«Ааааааа!»
Резкая боль пронзила кожу, заставив его проглотить все слова.
«Чёрт...Это жжётся!»
Он застонал, а Розалин спокойно продолжала обрабатывать рану.
«Спасибо, что защитил детей.»
«...Что?»
«Мне не понравилось, что ты за нами следил. Но благодаря тебе дети в безопасности.»
Кассиан выглядел ошарашенным.
Её благодарность заставила его глаза дрогнуть.
«Я ведь тоже неплохо сражался!»
«Ты даже не ударил никого.»
«Как это?! Я один раз попал!»
«Ладно, молодец.»
Розалин ответила безразлично, но почему-то именно её сухие слова заставили Кассиана смутиться.
Его щёки слегка покраснели.
«Я просто невезучий человек...»
Кассиан пробормотал это себе под нос.
Розалин тихо улыбнулась.
«Когда поправишься, не хочешь заняться боевыми искусствами? Хоть самообороной?»
«Ты беспокоишься обо мне?»
«Прости, если это прозвучало так.»
Кассиан надул губы от её серьёзного ответа.
Но, похоже, настроение у него улучшилось.
«Странно... Когда ты меня отчитываешь, это даже приятно.»
«Когда это я тебя отчитывала?»
Розалин нахмурилась, глядя на него.
«Кстати, никто и никогда меня не отчитывал.»
Кассиан задумчиво посмотрел на Розалин.
«Но ты… Ты просто говоришь, что мне нужно исправить, без лишних церемоний. Говоришь так, как есть. Это немного грубо, даже неловко… но мне это совсем не мешает.»
Смотря на его покрасневшее лицо, Розалин была лишь озадачена.
[Всё-таки эти двое действительно братья.]
«Ты тоже в чём-то похож на своего брата.»
«В чём именно?»
«В чём-то...извращённом.»
Тихо пробормотав это в мыслях, Розалин отошла в сторону.
«Раз ты в порядке, лучше займись своим стражем. Он сломал себе все рёбра, защищая тебя. Или у тебя так много свободного времени, что ты можешь спокойно сидеть здесь со мной?»
Её колкий упрёк заставил Кассиана мгновенно вскочить с места.
«Оу…Верно! Мне нужно к Оуэну!»
Он поспешно выскочил из комнаты.
Розалин посмотрела ему вслед и слабо улыбнулась.
Его спина напоминала спину дикого кабана, несущегося вперёд без оглядки.
Но в то же время — спину большого пса, который не переносит одиночества и ищет, к кому бы прижаться.
«Это тоже похож…»
Её улыбка слегка померкла.
(Тамон.)
Он её раздражал.
Но странным образом… Розалин больше не могла сказать, что ненавидит это чувство.
Тамон вернулся в особняк уже глубокой ночью.
Тео сначала настаивала, что ей нужно его осмотреть, а потом и вовсе заявила, что он не уйдёт, пока они не выпьют.
Посреди застолья к ним присоединился Ронассо со своими рыцарями.
«Ты вернулся из Танатоса, но даже не удосужился нас поприветствовать. Разве так поступает командир?» — насмешливо заметил он.
(Те самые рыцари, что сопровождали Тамона, когда он спас Розалин из снежной ловушки и тайно привёз её в Амор. Они гнали лошадей дни и ночи, а когда прибыли, Тамон просто исчез в своём особняке, ни слова им не сказав. Так что теперь они требовали своё возмездие.)
«Пей!» — подначивала Тео, сияя от удовольствия.
День удался на славу: подготовленный месяцами фестиваль завершился без происшествий, даже несмотря на внезапное появление чудовищ.
А главное - Тео нашла свою потерянную сестру.
В довершение ко всему она ещё и обставила этого самодовольного Тамона.
«Лучший день в моей жизни.»
[Ну, почти. Было бы ещё лучше, если бы Танатос сгорел к чертям.]
Итак, Тамон пил с Тео, рыцарями и даже Ронассо, пока не перещеголял их всех и не вырвался из этого безумия.
Если бы он только знал заранее, что Аранрозия попала в переделку во время церемонии воздушных фонарей…
Бах!
«Аша!»
Услышав историю от Сатин, Тамон даже не переоделся. Он бросился на третий этаж.
Ему сказали, что Аша не ранена.
Но он не мог успокоиться, пока сам не увидит её.
Он знал, что она не из тех, кого легко одолеть.
Но его сердце не слушало доводы разума.
Он должен был увидеть её.
Должен был почувствовать её рядом.
«Аша!»
Распахнув дверь, он ворвался в спальню…
И едва не сбил с ног Розалин, которая как раз выходила.
«…!»
Она пошатнулась, но Тамон тут же подхватил её, прежде чем она успела упасть.
«Что...что ты делаешь?!»
В её расширенных глазах читалось искреннее удивление.
Но Тамон ничего не ответил.
Прежде всего он внимательно осмотрел её лицо, руки, тело…
Никаких ран.
Тихо выдохнув, он осторожно усадил её на кровать.
«В следующий раз не смей выходить без меня.»
«Что?!»
«Без меня ты только попадаешь в неприятности.»
Розалин не выдержала и расхохоталась.
[Он что, говорит это после того, как узнал, что я столкнулась с парой уличных бандитов?]
«Даже если я ранена, я быстро исцелюсь. Разве это не ты говорил, что не позволишь мне умереть, даже если я умру?»
«Не умереть - это одно. А не получить ран - другое. Ты вообще слушаешь, что я говорю?»
«Если ты не слышал, я сегодня не пострадала.»
«Но ведь могла!»
Он раздражённо цокнул языком, словно это она была виновата.
[Он всё нелепее и нелепее.]
Розалин попыталась оттолкнуть его, но он стоял, как каменная глыба.
Тогда она резко схватила его за плечо…и вонзила зубы в его кожу.
«Ахахах…»
Тамон лишь рассмеялся.
«Если хочешь меня поцеловать, то делай это в губы, а не в плечо.»
Она совершила ошибку.
Поняла это слишком поздно.
[Кусать камень — значит только самой разбить зубы.]
А Тамон, ничуть не смущённый её укусом, просто нагло наклонился…
И завладел её губами.
«Гиллоти, если у тебя есть что-то важное сказать, обязательно посоветуйся с Императрицей. Ты ведь сделаешь это, правда?»
«Если бы ты не унаследовал этот дар… Ха… Почему, почему из всех возможных наследников именно ты остался единственным наследным принцем?!
«Запомни, Гиллоти. Ты должен держаться за Императрицу обеими руками. Запомни это…!»
«Гиллоти…Гиллоти…»
Голос мёртвого отца пронзил его сознание, схватил его разум и начал яростно трясти.
Он хотел закричать, но из его горла вырвался лишь сдавленный всхлип, словно кто-то стиснул ему рот железной хваткой.
«Я не хочу. Не хочу, отец! Я ненавижу это!»
С рывком он сел в постели, сбрасывая с себя покрывало.
Тело было насквозь промокшим от холодного пота.
Стиснув зубы, он схватился за ноющий лоб.
Как только ему становилось легче, вновь и вновь приходил кошмар с именем Императрицы.
Но это был не её голос, а голос его отца, прежнего Императора, который душил его даже из могилы.
Гиллоти страшился видеть даже его призрачное лицо, но тень и голос прошлого возвращались снова и снова.
Этого было достаточно, чтобы пугать его до смерти.
«Почему…Почему даже после смерти они оба преследуют меня, как проклятье?!»
Гиллоти закусил щёку изнутри, подавляя ругательства, затем дёрнул за верёвку, вызывая слуг.
«Эй, кто-нибудь! Где Наташа?! Почему её нет рядом со мной?!»
Слуги всполошились от его крика и метнулись выполнять приказ.
«О, боги…» — перешёптывались они. «Похоже, Его Величество опять не в духе…»
Сжав дрожащие сердца, они спешили по холодным мраморным коридорам.
После тех событий Императорский дворец превратился в ледяную пустыню.
Император то падал в изнеможении, то терял чувство времени, а Наташа воспользовалась моментом и стала вести себя как полноправная хозяйка дворца.
Она наполнила двор своими людьми, вытеснила старых чиновников, даже начала распоряжаться государственными финансами, как ей заблагорассудится.
Но это было ещё не всё.
Сыновья наложниц разгуливали по дворцу, будто настоящие принцы.
Такое пренебрежение законом и традициями вызвало протест у части знати.
Но никто не мог доказать, что за всем этим стоит Наташа Роанти.
Никто…кроме самого Императора.
Однако он по-прежнему держал её рядом.
Называл её своим июльским солнцем, последним источником тепла.
Как бы то ни было, ситуация в Танатосе становилась всё тревожнее.
Император без наследника находился на грани падения.
А его таинственная фаворитка, вынашивая в себе будущего наследника, продолжала править в тени, устанавливая свои порядки.
Даже ленивые и довольные жизнью аристократы начали собираться, чтобы обсудить надвигающуюся катастрофу.
Они всё чаще говорили о страхе:
«Если всё останется, как есть, этот тысячелетний Имперский дом, Танатос, обречён на гибель.»
«Мы должны были защитить Императрицу!»
Некоторые из скрывавшихся дворян притворно сожалели.
Но всё это было пустыми словами.
[Кто мог бы остановить этого безумного Императора?]
[Кто?]
[Даже герцог Сансет, один из трёх столпов Империи, был убит прямо посреди дворца!]
Семья Сансет веками сдерживала власть Императорского дома.
Но Гиллоти, босиком выбежав в центр двора, собственноручно срубил голову герцогу, словно обезумевший палач.
Это была дикая и зверская казнь, которой не было равных в истории.
Даже самые чёрствые аристократы содрогнулись от ужаса.
[А! Говорят, невежество — это храбрость! Но разве можно быть таким невежественным и таким… "храбрым"?! Это же просто жалко!]
Не зря семью Сансет называли одним из столпов.
Она играла ключевую роль в истории, политике, экономике, дипломатии…
Так просто и жестоко стереть её с лица земли было величайшей ошибкой.
Во-первых, Император потерял доверие народа.
Во-вторых, преданные вассалы начали колебаться.
А это ещё не всё.
Маленькие дворяне и крестьяне, жившие на землях Сансетов, погибли или оказались в нищете.
Император с лёгкостью прибрал к рукам конфискованные земли и начал бесконтрольно их эксплуатировать.
Остатки верных людей герцога бежали, унеся с собой малую толику богатств, надеясь однажды вернуть утраченное.
Но словно насмехаясь над их мечтами, Гиллоти сжёг родовое поместье Сансетов дотла.
«Это…это же просто…бред.»
Некоторые аристократы уже начали тайно готовиться к эмиграции.
Но уйти могли не все.
Дворяне ещё могли сбежать.
[А, что делать простолюдинам, которые всю жизнь прожили здесь?]
Лето наступило, природа цвела…
Но в Танатосе оно было тёмным и безнадёжным.
Конечно, среди этого хаоса был тот, кто не терял бодрости духа.
«Ваше Величество!» — раздался звонкий голос.
В комнату стремительно вошла Наташа, прижимая к себе округлившийся живот.
Гиллоти, одетый уже в парадный мундир, увидел её и сразу же скривился.
«Что я тебе говорил?! Разве я не сказал, что ты должна быть рядом, как только я проснусь?!»
«Ну же, не сердись. Лёгкие прогулки полезны для беременных. Всё ради нашего ребёнка.»
Наташа весело хихикнула, обняла его и ласково прижалась щекой к его груди.
Гиллоти тяжело вздохнул, но лицо его заметно смягчилось.
«Какие ещё прогулки? Ты ходишь с утра до ночи!»
«Ах, не говори так. Я не хочу растолстеть только потому, что ношу твоего ребёнка!»
Она кокетливо надула губки.
«А если я потеряю твою любовь? Наташа хочет всегда быть красивой для тебя…»
В её янтарных глазах светилась наивность.
От этих слов лицо Гиллоти вспыхнуло желанием.
Он жадно впился в её губы, целуя с яростью голодного зверя.
Наташа послушно обвила его шею руками.
Иногда она делала вид, будто хочет сбежать.
Иногда - будто нарочно заманивает его в ловушку.
И каждый раз Гиллоти без памяти падал в её сети.
«О, Наташа…Я хочу тебя.»
«Нет, нет…Не сейчас. Сейчас опасный период.»
Она нежно потерлась губами о его губы, будто сама жалела, что не может ответить на его желание…
«Ты всегда так говоришь!»
«Пожалуйста…пожалуйста…»
Гиллоти был все более изможден, но при этом казался переполненным энергией.
[Откуда у него только силы?]
Наташа едва сдерживала вздохи, пряча раздражение за привычной улыбкой.
Всё чаще ей хотелось выругаться, но вместо этого она смиренно гасила эмоции.
[Как можно ожидать от человека, который с детства был наследным принцем, что он научится думать о других?]
[Он не проявлял заботу даже в постели.]
А уж к женщине, вынашивающей его ребёнка, относился не лучше.
Как бы Наташа ни старалась, успокаивать такого Императора было утомительно.
«Пожалуйста, Наташа…»
«Ваше Величество, у вас есть дела поважнее, чем я.»
Она знала: если ситуация выходила из-под контроля, надо было срочно сменить тему.
«Нам нужно найти способ улучшить ваше состояние. Пророк Хартц - наша последняя надежда, не так ли? Мы должны поторопиться.»
При упоминании Пророка Хартца выражение лица Гиллоти изменилось.
Словно он совсем забыл об этом деле, нахмурился и провёл пальцами по подбородку.
Пророк Хартц…
Пророк Изгнанников…
Найти его было нелегко.
Гиллоти вложил в поиски огромные деньги и силы, хватаясь за любые слухи.
Если бы Хартц не оказался в Танатосе, его невозможно было бы поймать.
Но судьба — или, скорее, Боги — помогли Гиллоти.
Каймон, Богиня ледяных зимних ветров, сковала его движения.
Даже тот, кто был свободен, как ветер, в конце концов склонил голову перед беспощадной властью зимы.
Хартц не сопротивлялся.
Будто знал, что это бесполезно, он тихо последовал за солдатами во дворец.
Это случилось два дня назад.
С тех пор он был заперт в западной башне, ведя себя смиренно.
Но поскольку пророка знали как непредсказуемого человека, за ним установили жёсткое наблюдение.
Если бы позавчера у Гиллоти не случился приступ, он бы уже начал допрос.
«Мы должны поторопиться.» — настаивала Наташа. «А если с вашим телом снова что-то случится? Ваше Величество, любите меня, сколько душе угодно, но только после того, как поправитесь.»
Она обняла его, её щеки порозовели.
[Она была права.]
Он ещё успеет прижать её к себе, но если упустит момент, время может оказаться не на его стороне.
«Ты мудрая женщина, Наташа.»
Гиллоти резко сменил направление мысли.
«Приведите того, что заперт в западной башне!»
Наташа облегчённо выдохнула и поспешила следом.
Хартц медленно поднял голову и вдохнул воздух, ловя сквозь узкое окно слабый солнечный свет.
[Скоро сюда явятся солдаты.]
Западная башня напоминала темницу.
Маленькие окна, вечный холод и пронизывающий ветер Танатоса.
Даже стены, завешенные тяжёлыми гобеленами, не спасали от стужи.
Единственное, что позволяло не замёрзнуть насмерть — камин, медленно тлевший в углу.
Но даже он не мог согреть душу.
Хартц невольно вздохнул.
«Ещё два с половиной месяца в этом месте…»
[Как же долго.]
Хартц беспокоился о своём заточении, но куда больше - о том, что Мана осталась одна.
Как ни странно, он волновался за неё больше, чем за Ханну, хотя та была младше.
[Наверняка она бы только фыркнула, узнав об этом.]
Хартц глубоко вздохнул, думая о Ханне и Мане.
Мана была права.
[Какой смысл тревожиться за них, когда он сам заперт в башне?]
Но сейчас он не мог позволить себе слабость.
Он должен был собрать силы и встретить свою судьбу, какой бы она ни была.
[Император Танатоса…]
Грозный и жестокий зверь в красивой оболочке.
Материнской любви он не знал вовсе, а отец, перфекционист до мозга костей, никогда не обнимал его.
[Как ребёнку, окружённому несметными богатствами, но не знавшему ни любви, ни сострадания, вырасти без изъянов?]
Гиллоти был тем, кто в момент опасности мог сам растоптать даже самое ценное, что держал в руках.
Но ещё более опасной, чем сам Император, была женщина, что стояла рядом с ним.
[Наташа Роанти.]
Лицо — как у цветка, а душа — как у змеи.
[Она пойдёт на всё ради себя и своего ребёнка.]
[Это было не самым страшным — в конце концов, каждая мать защищает своё дитя.]
[Но методы Наташи...]
[Они были коварны, бесчестны, безжалостны.]
Тук. Тук.
Хартц услышал шаги, поднимающиеся по лестнице.
[Солдаты.]
Он поднялся до того, как дверь открылась.
Он не позволит тащить себя, как пленника.
Как только дверь с грохотом распахнулась, он заговорил первым:
«Я спущусь сам. Если будете обращаться со мной грубо — расскажу вам о вашем скором позоре. Если будете вежливы — назову имена тех, кого вам стоит опасаться.»
Солдаты замерли.
Хартц спокойно двинулся вниз, а они лишь расступились перед ним.
Никто не тронул его.
[Да, быть пророком — это удобно.]
Когда солдаты ввели Хартца в зал, Наташа слегка поморщилась, увидев его.
Лицо, скрытое под спутанными волосами и густой бородой, делало его похожим на измождённого старика.
[Но он не мог быть так стар.]
[Неужели это пророк?]
[По словам Гиллоти, их разница в возрасте была не больше десяти лет.]
[Когда Кетон пал, Хартц только закончил Академию.]
[Значит, ему было не больше тридцати двух.]
[Но сейчас он выглядел далеко за сорок.]
[Может, дело в его одежде?]
Оборванная, грязная ткань висела на нём, как мешок.
[Что же он пережил, раз превратился в это?]
Наташа скрыла выражение отвращения и спряталась за Гиллоти, который, как всегда, изображал галантного мужчину.
Император, заметив её жест, довольно усмехнулся, решив, что она боится пророка.
Он крепко обнял её за плечи.
[Как же они жалки.]
Хартц тихо цокнул языком, глядя на эту показную идиллию.
«Ты — пророк Хартц?»
«Смиренный пророк пред лицом Императора Танатоса.»
Гиллоти прищурился.
Его задел тон Хартца — вежливый, но нагло-равнодушный.
Хотя Кетон был разрушен, Хартц всё ещё оставался принцем.
[Если бы его страна не пала, он бы сам носил корону.]
Гиллоти знал это, и потому сдержал ярость.
«Раз ты обладаешь таким даром, то знаешь, зачем ты здесь.»
[Плен.]
Гиллоти говорил надменно, даже не догадываясь, что Хартц сам позволил себя схватить.
В его голосе звучала угроза: если не ответишь как надо — пожалеешь.
Но Хартц не спешил отвечать.
Он внимательно смотрел на Гиллоти и Наташу.
За спиной Императора её тень была короткой.
[Очень короткой.]
В сознании мелькнуло видение.
Хартц закрыл глаза и позволил ему пройти.
Затем медленно поднял взгляд и сказал:
«Я вижу будущее, а не прошлое. Если хотите знать что-то — спрашивайте чётко.»
Гиллоти нахмурился и уже собирался ответить грубостью, но Наташа мягко коснулась его плеча.
«Нам нужно узнать, почему ухудшается здоровье Его Величества.»
В её голосе звучала искренняя тревога.
«Если мы не знаем причины, то хотя бы подскажите, как Его Величеству поправиться.»
Хартц перевёл взгляд с неё на Гиллоти.
«Вы знаете, что происходит с тем, кто использует свою силу во зло? Она возвращается к нему, как проклятье.»
Гиллоти и Наташа застыли.
Все знали старое правило: способности нужно использовать во благо, а не ради войны.
Но Император лишь делал вид, что не понимает этого.
[Что плохого в том, чтобы убить пару человек?]
[Но если верить пророку…]
[Симптомы, от которых страдает Гиллоти, последствия его же силы?]
«Ложь!» — воскликнул Гиллоти. «Эта сила принадлежит мне! Как она может вредить мне, если я использую её ради себя?!»
«Почему вы не верите?»
Голос Хартца был спокоен.
«Разве перед вами нет примеров Королей, которые использовали свою силу неправильно — и погибли?»
Рука Гиллоти на подлокотнике вздрагивала.
«Нет. Это не может быть.»
«Я тот, кого избрали править!»
«Что не так с Императором, который убил…всего пятнадцать человек?»
Он почувствовал приближение нового приступа.
Наташа быстро вмешалась.
Она осторожно обхватила округлившийся живот и с мольбой посмотрела на Хартца.
«О великий пророк, пожалуйста, помогите моему Императору.»
В её голосе дрожала боль.
Глаза наполнились слезами.
Если бы Хартц не прятал лицо за волосами, он бы не сдержал ухмылку.
«Прошу вас…Не дайте Его Величеству умереть. Ради нашего ребёнка. Ради Танатоса…»
[Ради Танатоса?]
[Лучше бы он исчез побыстрее.]
Хартц едва удержался, чтобы не сказать этого вслух.
[Но нет. Он не должен показывать свои мысли…пока.]
[Как…]
Хартц закрыл глаза и тяжело вздохнул.
Перед его внутренним взором вновь возникли образы Гиллоти и Наташи.
Картина была разбита — словно осколки стекла, на которых ещё оставались очертания изображений.
Но постепенно фрагменты начали складываться воедино.
[Она двигается.]
Бывшая Императрица…
Розалин В. Сансет.
Из-за её действий искажённое будущее медленно становилось целостным.
«Оно ещё не идеально, но есть один возможный путь.»
«Какой?!» — взволнованно спросил Гиллоти.
В отличие от него, голос Хартца звучал спокойно и мягко — спокойнее, чем когда-либо прежде.
«Говорят, что, собрав священные реликвии, можно создать особый резонанс.»
«Это отклик Богов.»
«Когда все реликвии собраны, можно совершить жертвоприношение и помолиться о своём желании.»
«Священные реликвии!»
Гиллоти вскочил с трона.
Реликвии, наполненные божественными знаками…
Подобно потомкам тех, кому были даны необычайные силы.
«Их было шесть в начале времён. Но одна была уничтожена Богами. Сейчас оставалось только пять.»
«Одна из них — цепь защиты, находившаяся у Розалин В. Сансет.»
«Эта проклятая женщина…!»
Гиллоти злобно стиснул зубы.
Из-за хитрой Розалин цепь так и не попала в его руки.
[Если бы я забрал реликвию раньше!]
Но сожалеть было поздно.
Гиллоти почувствовал, как его тело охватила слабость от бессильной ярости.
Если бы эта женщина стояла сейчас перед ним, он бы задушил её собственными руками.
«Что же делать?»
[Даже самая доступная реликвия была недосягаемо далека.]
[А, ведь остальные добыть будет ещё труднее…]
Взгляд Гиллоти снова метнулся к пророку.
«Вот что меня ждёт?»
Грязный, жалкий человек, утративший власть и могущество…
Хранитель силы, но не её владелец.
Эта мысль отдавала в душе омерзением.
Но Хартц, не обращая внимания на его взгляд, спокойно сказал:
«Если вы хотите знать, где находятся реликвии…»
Он приподнял голову и улыбнулся.
«Я могу вам рассказать.»
Гиллоти удивлённо вскинул голову.
«Я буду говорить по одной вещи за раз.»
«Говори же! Немедленно!»
Гиллоти поторопил его.
Рядом с ним Наташа сжала кулаки в предвкушении.
Хартц оглядел тронный зал.
Величие Золотой Империи бросалось в глаза.
Кристалл и золото, серебро и сапфиры.
Даже корона Императора была украшена драгоценными камнями, не говоря уже о потолочных узорах и изысканных люстрах.
Хартц невольно усмехнулся.
[Интересно, как они это сделали?]
[Этот огромный зал казался тёплым, в отличие от западной башни, где он находился раньше.]
[Возможно, восточный дворец, где жил Гиллоти, был таким же.]
Хартц, ухмыльнувшись, нарочно небрежно пробормотал:
«Кстати…в западной башне очень холодно.»
«Что?»
«Так холодно, что у меня волосы дыбом встают. Такое чувство, что мозг замерзает, и память начинает угасать.»
«Что?!»
Гиллоти гневно нахмурился.
«Ты что, торгуешься со мной?»
«Торговля? Да нет, ничего грандиозного. Обычная сделка.»
Хартц рассмеялся, его голос был нарочно грубым.
«Всего лишь небольшое удобство для меня в обмен на помощь вам.»
«Ты зазнался. Кто здесь кому условия ставит? Я решаю, будешь ты жить или умрёшь.»
Гиллоти опасно сузил глаза.
Но Хартц просто громко рассмеялся.
«Ха-ха-ха!»
Гиллоти покраснел от ярости, вскочил и рванулся к Хартцу.
Он схватил его за ворот, но не смог приподнять, пророк оказался крупнее, чем он ожидал.
«Ты всего лишь принц разрушенной страны, а ведёшь себя как царь!»
«Я? Заносчивый?»
«Да! Если не хочешь умереть, говори то, что я хочу слышать, и не жалуйся!»
Хартц внимательно посмотрел в глаза Гиллоти.
Его глаза, скрытые за длинной чёлкой, блеснули странным светом.
«Как только вы убьёте меня, ваша жизнь сократится вдвое.»
Гиллоти вздрогнул.
В глазах Хартца смешались синий и золотой оттенки.
Это зрелище вызвало у него странный холодок по спине.
«Чем больше вы будете пытаться причинить мне вред, тем быстрее будет таять ваша жизнь.»
«Что?!»
«Вы не знаете, сколько вам осталось…но я знаю.»
Хартц улыбнулся и прошептал, словно змей:
«Если вы ещё сократите свой срок наполовину…Пожалуй, уже пора начинать писать завещание.»
«Ты…ты…!»
«Ваше Величество!»
Наташа поспешно встала, обхватив тяжёлый живот.
Она разняла их и стала успокаивать Гиллоти.
[Сейчас было не время поддаваться гневу.]
[Этот глупый Император слишком часто портил себе будущее вспышками ярости.]
«Я понимаю ваш гнев, но разве стоит рисковать собой ради этой мелочи?»
«Я не хочу даже малейшей угрозы для вас. Пожалуйста…Послушайте свою бедную Наташу.»
Она ласково взяла его руку и поцеловала её дрожащими губами.
В её глазах блеснули слёзы.
Она выглядела как любящая жена, искренне беспокоящаяся о больном супруге.
Даже разгневанный Гиллоти не смог не поддаться её мольбам.
[Как можно не растаять, когда такая женщина, прекрасная, как весенний цветок, так трогательно умоляет?]
Гиллоти тяжело вздохнул, ещё раз бросил на Хартца мрачный взгляд и прохрипел:
«Я переведу тебя в другое помещение.»
«Взамен ты расскажешь мне, где находятся реликвии.»
Хартц, подавив усмешку, спокойно заговорил:
«Среди купцов Нирукса, торгующих в Калифатском море, есть один с эмблемой красного осьминога. У него при себе кинжал.»
«Кинжал-Противоядие!»
Гиллоти широко раскрыл глаза.
[Этот священный артефакт несколько раз всплывал на чёрном рынке, но затем исчез более двадцати лет назад.]
Хартц внимательно наблюдал за реакцией Гиллоти и добавил новое условие.
«Но забрать его должен один конкретный человек.»
«Конкретный человек? Ты хочешь, чтобы я лично отправился за ним?»
«Нет.»
Хартц медленно покачал головой.
Он ждал именно этого момента.
«Это должен сделать маркиз Хелио, находящийся на северо-западе.»
«Если он не найдёт купца до десятого числа следующего месяца, кинжал будет утрачен навсегда.»
[Маркиз Хелио?!]
Впервые на лице Гиллоти появилось замешательство.
После Императрицы маркиз Хелио был самой трудной персоной.
Хотя он не был с ней близок, в политике они были похожи — оба отличались непреклонной серьёзностью.
Гиллоти, который избавился от Императрицы, сослал маркиза на дальний рубеж с помощью Наташи.
Северо-запад — самый суровый и бесплодный регион Танатоса.
Из-за холода там было мало жителей, земля не давала урожая, и люди выживали только благодаря помощи столицы.
И теперь…именно маркизу Хелио предстояло вернуть реликвию.
[Этот парень — настоящая проблема.]
Гиллоти наморщил лоб.
Маркиз Хелио.
[Почему именно он?]
Этот человек был слишком опасен, чтобы просто избавиться от него, поэтому Гиллоти сослал его подальше.
Но даже в суровых землях северо-запада маркиз не сломался.
Он создал свою силу в глухом месте, превратился в легенду.
Его даже прозвали "Ледяным волком Северо-Запада".
Гиллоти не мог этого понять.
[Этот ублюдок должен был сломаться. Он потерял жену. Одна дочь спешно вышла замуж, а вторая, больная той же болезнью, мучается. Он должен был сдаться... но нет.]
Несмотря на все тяготы, Маркиз продолжал сражаться.
И теперь ему нужно было отправить именно его за кинжалом.
«Обязательно этот человек?»
«Да. Остальные умрут, не найдя кинжал.»
«Чёрт!»
В прошлом Гиллоти просто вызвал бы маркиза, заставил бы выполнить приказ, а затем убил бы его своей силой.
Но теперь он не мог использовать свою силу смерти.
Она разрушала его тело, и он стал слишком слаб, чтобы справляться так, как прежде.
[А меч маркиза был слишком опасен, чтобы посылать к нему убийц.]
«Ваше Величество.»
Голос Наташи прозвучал мягко.
«Я вызову его и заставлю подчиниться.»
Она крепко сжала руку Гиллоти и улыбнулась.
«Не волнуйся. У меня есть способ.»
Гиллоти был знаком с этим взглядом.
Этот же взгляд был у Наташи, когда она избавлялась от Императрицы.
Этот же взгляд был у неё, когда она отправила маркиза в ссылку.
[Этот взгляд означал только одно — победу.]
Гиллоти улыбнулся, довольный.
«Ты моя драгоценность, моя умная Наташа.»
Он притянул её ближе, поцеловал, и улыбка удовлетворения заиграла на его губах.
Хартц молча наблюдал за ними.
[Маркиз Хелио…Именно его искала Розелин через Анну. Я знал, что так и будет. Именно поэтому я обманул Императора, заставив его самого отправить маркиза.]
«Твоё тело.»
Как только Тамон начал расстёгивать рубашку, глаза Розелин дрогнули.
Она замерла в замешательстве.
«Что случилось?!»
Его тело было покрыто синяками и ранами.
«Откуда ты вернулся? Что ты сделал?»
Тамон устало усмехнулся.
«Король должен был меня избить, чтобы ей стало легче.»
Слова были сказаны небрежно, но его лицо исказилось от боли.
Розелин внимательно коснулась его рёбер.
«У тебя сломаны кости.»
Она буквально ощущала переломы под пальцами.
[Я знала, что Тео разозлится на Тамона...но не думала, что до такой степени!]
«Как король может избивать высокопоставленного дворянина?!»
Это выходило за пределы её воображения.
Она возмущённо пробормотала:
«Теперь, когда мы разлучены, не я попадаю в беду, а ты.»
Тамон тихо рассмеялся.
«Почему ты не лечишься?!»
«Я не привык показывать своё тело кому попало.»
«Не говори глупости! Немедленно отправляйся на лечение!»
«Извини, но я не могу. Меня лечит только один человек.»
«Что? У тебя есть личный целитель?»
«Да. И именно поэтому я не обращаюсь за помощью к другим. Даже если я буду умирать, только мой целитель сможет меня спасти.»
[Странно.]
Тамон стойко терпел боль, не позволяя никому другому его лечить.
Но он не мог упустить этот шанс.
Потому что боль давала ему возможность.
Сладкую возможность получить заботу Аши.
Если бы он не отдал своё тело Королю, чтобы та избавилась от злости, он упустил бы этот шанс.
К счастью, Король даже сломала ему рёбра.
Боль пульсировала раздражающим эхом, но Тамон намеренно подавлял свою регенерацию, позволяя ранам не заживать.
Вечером его поймали рыцари, но даже тогда он сдерживал восстановление, продлевая страдания.
Всё это было терпимо.
«Похоже, это не я, а ты вечно попадаешь в неприятности, когда выходишь наружу.»
Розелин пожала плечами, но в глазах её блестело недовольство.
«Ты весь в синяках, живого места нет! Чему тут радоваться?!»
Тамон лишь лениво улыбнулся.
«Будь нежнее...Мне же больно.»
Он преувеличенно скривился и, воспользовавшись моментом, притянул её в объятия.
«Ах, вот оно — лучшее лекарство.»
Как только он почувствовал её тепло, его тело размякло.
[Когда я услышал, что эти ублюдки приставали к ней на фестивале, у меня потемнело в глазах.]
Но когда он успокоился, понял, что Розелин — не та женщина, которую можно просто так сломить.
Она не пострадала.
И эта её сила казалась ему невероятно притягательной.
Она была сильна и внутри, и снаружи.
Поэтому он решил побаловать себя её теплом.
«Больно...» — простонал Тамон.
Розелин пристально взглянула на него.
«Ты явно преувеличиваешь. Всякий раз, когда ранишься, устраиваешь спектакль.»
Она хотела освободиться, но Тамон не собирался отпускать.
Его губы скользнули к её шее.
«Когда человек болеет, его разум затуманен.»
«Ты не выглядишь особо больным.»
Тамон рассмеялся.
Она подозревала.
Если дать ей продолжить, она будет копать дальше.
Поэтому он ничего не сказал.
Он просто скользнул вверх, накрыл её губы своими и проглотил её дыхание.
[Как же сводит с ума этот вкус!]
[Было ли это распутным искушением или священным благословением?]
Он не знал.
Он просто погрузился в неё полностью.
Внезапно волна жара накрыла его.
Розелин растерянно отступила назад, и в итоге оказалась на кровати.
Тамон улыбнулся, скользнул губами по её подбородку, прижал к себе крепче.
«Я испорченный ублюдок.»
[Да.]
[Испорченный.]
Как огромный зверь, жаждущий укрыться в её маленьких руках, он наслаждался этим моментом.
Пока он нуждался в лечении, он имел полное право быть рядом с ней.
Именно поэтому он не колебался причинять себе боль.
Чем серьёзнее рана, тем большее он мог требовать взамен.
[Какая саморазрушительная одержимость...]
[Как же это жалко — любить так сильно и не сметь требовать взаимности.]
Он притворялся равнодушным, но внутри горел.
«Позови меня по имени.»
«Тамон...»
«Скажи ещё раз.»
Он не отпускал её, легонько прикусив её мочку уха.
«Тамон...»
Как же он любил её тихий, мягкий голос.
Когда она тихо шептала его имя.
Когда стонала, не в силах больше сдерживаться.
Когда умоляла его остановиться и в то же время не могла отпустить.
[Ты сводишь меня с ума, Аша.]
Тамон хотел свести её с ума тоже.
Хотя бы наполовину так, как он обезумел от неё.
«Нет...нет!»
Жар внутри неё рос, заполняя её до самого края.
«Тамон!»
Её голос дрожал.
Её тело дрожало.
Когда его губы скользнули ниже, её приглушённые крики стали ещё громче.
Она отталкивала его, но тут же снова притягивала обратно.
Её руки сжимали его слишком крепко, её ноги обвились вокруг него слишком жадно.
Она не отпускала его, как будто, если отпустит, сорвётся в пропасть.
Этот момент был слишком хорош.
Тамон не мог дышать от того, как она держала его.
[Она сковывает меня своими руками, своими ногами…своим дыханием.]
Его губы двигались по наитию, отвечая на её реакцию.
Он пил её до последней капли.
Когда она от стыда закрывала лицо, её пылающие щёки были для него как наркотик.
Когда она изгибалась от наслаждения, он впивался в неё ещё жаднее.
«О нет...Это странно...»
Ночной ветер колыхал тонкие занавески.
Свет за ними дрожал и рассыпался.
Розелин затуманенным взглядом смотрела перед собой.
[Где заканчивается свет и начинается тьма?]
[Не плачь...]
Зрение потеряло смысл.
Остались лишь запах и тепло его тела.
Не в силах сопротивляться, она схватила Тамона за щеки, заставляя его смотреть на неё.
Он глухо задышал, их взгляды встретились, и Тамон коснулся её ладоней губами, прижимая её к себе.
«Ты хочешь, чтобы я остановился?»
Он прошептал с лукавой улыбкой на влажных губах.
Это была улыбка порочного дьявола, проникшего в постель вдовы, потерявшей мужа?
Странно...
Она сама его схватила, не в силах сдержаться, но и желания остановиться не было.
Это наслаждение было невыносимо...
Но недостаточно, чтобы просить прекратить.
[Неужели я уже заражена этой порочной зависимостью?]
Будто угадав её колебания, Тамон придвинулся ближе.
Его губы коснулись её мочки уха, и он мягко прошептал:
«Или...просто немного медленнее?»
Розелин кивнула, её лицо раскраснелось.
Тамон довольно улыбнулся.
«Но, если ты меня поцелуешь.»
«Сейчас?»
Он посмотрел на неё так, словно она спросила очевидное.
Её взгляд скользнул по его губам, по щёкам, влажным от поцелуев, задержавшись в замешательстве.
[Если бы не этот чертов роман...]
Розелин закусила губу.
В голове пронеслись сцены из похотливой книги, от которой она смущённо отводила взгляд, переворачивала страницы, глубоко дышала.
[Это всё из-за него...Это из-за него я нашла в себе эту глупую смелость!]
[Этот мужчина и правда безумен...]
Словно раздражённая собственным замешательством, Розелин грубо схватила его за плечи, глядя на него с вызовом.
Но вместо того, чтобы оттолкнуть, она медленно потянулась к нему.
[Мягко.]
Её губы прижались к его.
И сначала она удивилась, что это не так ужасно, как она думала.
Их губы соприкасались и размыкались снова, как будто играя.
«Слаще, чем ты ожидала, да?»
Тамон спросил буднично, как будто не замечая её пылающего лица.
Розелин отвела взгляд, закусив губу.
Он улыбнулся и втолкнулся в неё.
Их горячие тела переплелись.
Чем сильнее он двигался, тем быстрее исчезали синяки на его теле.
Он двигался безжалостно, не думая о сломанных рёбрах.
Эта горячая, жадная ночь не кончалась до самого рассвета.
[Рассвет.]
Когда солнце начало вставать, Тамон наконец заснул.
Но его разбудил тихий всхлип.
«Хик...хик...»
Он сжал объятия, почувствовав дрожь её тела.
[Она дрожала.]
Впервые он видел её такой.
Когда он нашёл её в снеге, она не плакала.
Она не дрожала.
Даже тогда, когда смотрела смерти в лицо, она была спокойна.
Она приняла свой конец без эмоций.
Нет. Она сама его искала.
Но сейчас она плакала и дрожала.
«Отец...мама...»
Розелин содрогалась в муках, вновь и вновь прося прощения у мёртвых.
[Глупая женщина.]
Тамон сердито стиснул зубы.
[Почему она винит себя за то, чего не могла предотвратить?]
[Почему терзает себя за тех, кого уже не вернуть?]
Он не понимал.
И это его бесило.
Он чувствовал, что не может добраться до неё, не может дотянуться до её боли.
Это злило его сильнее, чем он мог выразить.
«Не плачь.»
«Хик...хик...»
[Нет.]
Это не те слёзы, что он хотел видеть.
Не тот стон, что он жаждал услышать.
«Нет...Шарлотта, нет...»
Он не хотел этого.
Он не хотел видеть её дрожащей, перепуганной, сломленной.
Он хотел, чтобы она извивалась в его руках, стонала от удовольствия, теряя контроль.
А не кутаясь в себя, грызя губы от страха перед кошмарами.
«Чёрт...Не плачь.»
Он обнял её крепче, словно пытался удержать её в этом мире.
Он не знал, что делать.
Впервые в жизни он был потерян.
Как будто тонул во тьме.
[Так вот каково это — рассыпаться в песок?]
Впервые в жизни его захлестнуло бессилие.
«Всё в порядке.» (Кайн)
«Нет, не в порядке. Нет, Кайн...Анна!»
«Розелин, всё хорошо.» (Кайн)
[Как, чёрт возьми, утешить плачущую женщину?]
[И что делать, если она не просто плачет, а тонет в кошмаре, который всё ещё не отпускает её?]
Тамон раздражённо вздохнул, но тут же засыпал её лицо поцелуями, сметая солёные капли с её щёк.
«Гиллоти!»
Имя сорвалось с её губ — сквозь всхлипы, сквозь рваное дыхание.
Но в этом имени не было горечи утраты.
Только густая, тёмная ненависть.
Её пальцы сжались в кулаки, кожа побелела от напряжения.
Ногти врезались в ладони, оставляя глубокие отметины.
Тамон осторожно разжал её пальцы, разгладил их.
«Я останусь с тобой.» (Тамон)
Следы от её собственных ногтей были чёткими и болезненными.
Он разглядывал их, и в груди саднило странное разочарование.
«Я стану твоими когтями.»
«Твоим мечом.»
«Твоим зверем.»
Но что-то грызло его изнутри.
[Почему он чувствовал себя разбитым?]
[Как будто сердце рассыпалось в песок...]
«Не плачь.»
«Ааааааа!»
«Не плачь, Аша.»
«Я сделаю так, чтобы всё было хорошо.»
О, его море...
Которое он с таким трудом заполучил.
Оно захлестнуло его волной, поглотило его.
Тамон не мог остановить этот поток.
Её слёзы затопили его, лишая дыхания.
Утро
[Голова раскалывается...]
Розелин подумала, что проснулась после крепкого сна, но в висках пульсировала боль.
Она разлепила глаза, заметив утренний свет, пробивающийся сквозь занавески.
Взгляд скользнул в сторону.
Глаза опухли.
«Почему?»
И тут она вспомнила.
[Кошмары...]
Они приходили нечасто.
Обычно это случалось, когда она засыпала одна.
Но прошлой ночью она не была одна.
И у неё не было сил — ни душевных, ни физических, чтобы видеть сны.
[Тогда почему?]
Кошмар был другим.
Розелин медленно подняла ладонь, разглядывая её.
[В тот момент, когда я чувствовала себя совсем одинокой...Чьи-то сильные руки держали меня...]
[В первый раз.]
[Я с тобой.]
Обычно её кошмары были пропитаны кровью.
[Чужой кровью.]
Отрубленные головы дорогих ей людей...
И Гиллоти с Наташей, взирающие на неё с высоты трона.
Её кулаки сжимались до боли, зубы скрипели от ненависти.
Она ползла к ним, голыми руками.
И тогда сон заканчивался.
Но прошлой ночью...
Там было тепло.
Чьи-то большие руки сомкнулись на её кулаках.
Твердые, как камень.
Они шли вместе.
И вдруг обрыв стал дорогой.
Гиллоти и Наташа, которые раньше были недосягаемы, оказались рядом.
Рука, что держала её, превратилась в меч.
А лужа крови под ногами стала синим морем.
И кошмар перестал быть кошмаром.
Он стал новым сном.
[Который вывел меня из тьмы.]
Розелин приподнялась, оглядываясь по комнате.
«Где он?»
[Я спала с Тамоном.]
[Но проснулась одна.]
[Было странно.]
Он редко уходил раньше неё.
[Может, мне это просто приснилось?]
Но доказательства на теле не оставляли пространства для сомнений.
«Опять…»
Она вздохнула, глядя на покрасневшую кожу.
Шея.
Руки.
И особенно — область над сердцем.
Там, где когда-то он оставил своё имя.
[Опять как метка...]
Завтра ей предстояла встреча с Королём.
А найти одежду, которая бы скрыла всё это, было настоящей головной болью.
Ну, близнецы уже привыкли к такому и умело подбирали наряды.
[Если что, закрою аксессуарами.]
Она тихо вздохнула, но дверь соседней комнаты вдруг открылась.
Тамон вошёл, пахнущий свежестью после ванны.
Он бросил на неё взгляд и лениво улыбнулся.
«Ты проснулась.»
Его глаза, словно рубины, сверкали в лучах солнца.
Розелин хотела что-то сказать, но горло сдавило.
[Это было похоже на сон...]
Тамон разжал мокрое полотенце, осторожно прижимая его к её лбу.
«Плакса.»
Розелин сжала губы.
[Правда...]
Она глубоко вздохнула, уткнувшись лицом в полотенце.
И потому не увидела, какой взгляд он ей бросил.
«Плакса»
Кошмар не затянулся до утра.
Но после того, как он увидел её слёзы, Тамон упрямо решил спать рядом.
«В Амо есть строгий закон, запрещающий оставлять плакс на ночь в одиночестве.»
Розелин фыркнула.
Она никогда в жизни не слышала такого слова.
Но это даже не злило.
«Никто и никогда так меня не называл.»
Тамон лукаво улыбнулся.
«Значит, я первый, кто видел тебя такой.»
«Почему ты так плакала, Аша?»
Его красные глаза теплились чем-то мягким.
Розелин отвела взгляд, скрывая невысказанную мысль.
В комнате пахло лесом.
Её понравился этот аромат.
Тамон посмотрел на неё, а потом сказал:
«Мне нужно идти.»
Как только он вышел, в комнату ворвались близнецы и Азрелл.
«Наконец-то!»
«Аша, время пришло!»
«Сегодня ты идёшь во дворец, а значит...»
«Мы сделаем тебя великолепной!»
Азрелл, покачав головой при виде близнецов, сказала, что займётся починкой, и принесла ещё одну вазу с цветущими ветками.
Такие же стояли у изголовья Розелин.
На тонких ветвях распускались белоснежные цветы, источая нежный аромат.
«Как называется этот цветок, Азрелл?»
«Ах, это Лиллеш. Цветущее дерево, которое часто сажают, если отправиться на восток Амора.»
«Пахнет очень приятно.»
«Да. Его разводят почти в каждом доме во время цветения. Считается, что он отгоняет кошмары.»
Розелин замерла, услышав её слова.
«Отгоняет кошмары...»
Она тихо посмотрела на ветви Лиллеша, затем перевела взгляд на Азрелл.
[Какое удачное совпадение.]
«Хозяин этого дома...Он действительно замечательный человек.»
Азрелл лукаво улыбнулась.
«На первый взгляд он кажется грубоватым, но на самом деле куда более чуткий, чем многие думают.»
Она заговорщически подмигнула.
«Но пусть остальные не знают об этом. Это будет нашим маленьким секретом, не так ли?»
Морщинки у её глаз сложились, словно лепестки распускающихся цветов.
И между ними теплилась искренняя привязанность.
Розелин молча улыбнулась в ответ и позволила близнецам заняться её причёской.
Мягкие прикосновения укачивали, веки отяжелели.
В комнате разлилось ощущение уюта и покоя.
Бум! Бум! Бум!
«Откройте! Кто-нибудь, откройте!»
Анна отчаянно стучала в массивные ворота замка, пытаясь перекричать бушующий ветер. Её ледяные руки онемели, превратившись в камень, а тело уже давно потеряло чувствительность от холода.
«Повозка перевернулась!»
Карета, в которой они ехали, слетела с дороги и разбилась, перекувырнувшись по заснеженному полю. Хуже того, испуганные лошади сорвались с упряжи и умчались в неизвестном направлении.
«Миледи…» — раздался дрожащий голос.
«Тсс…Все будет хорошо, няня. Кто-нибудь нам поможет, подожди немного.» — Анна мягко успокоила её.
«Простите…Простите меня…»
«Это не твоя вина. Замерзнешь, если будешь дрожать. Просто потерпи еще немного.»
Она прижала к себе няню Рванду, пытаясь согреть её. При крушении кареты Рванда сломала запястье, но, к счастью, замок оказался не так далеко. Собрав все необходимые вещи, Анна помогла ей подняться, и они, преодолевая боль и усталость, добрались до ворот ближе к ночи.
[Если бы я знала, что так выйдет, я бы не упрямилась и дождалась отца...]
Но теперь жалеть было поздно.
Когда граф Марктуп уехал, отец Анны временно взял управление поместьем на себя. Недавний пожар на границе земель был делом рук неизвестных злоумышленников, и графу пришлось срочно разбираться с этим. Отец же остался, чтобы защитить замок от возможного нападения.
Анна не могла ждать. Ей нужно было срочно найти Генрика Альпатио.
[Отец, пожалуйста! Ты знаешь, где сейчас дядя Генрик? Мне необходимо его видеть!]
После долгих уговоров отец уступил и рассказал ей, где искать Альпатио - в холодных землях Хашантии, в двух днях пути от поместья Марктупов.
Не теряя ни минуты, Анна отправилась в путь, несмотря на тревогу Рвандры.
Няня, которая всегда заботилась о ней, кормила, одевала и оберегала, теперь сама шла рядом, дрожа от холода и страха. Но Анна знала: если она не успеет, то потеряет самого дорогого человека снова.
[Рози жива. Она жива!]
Бум! Бум!
«Кто-нибудь! Откройте! Дядя Генрик! Я знаю, что вы здесь!»
Тишину прорезал скрип тяжелых петель.
Сквозь приоткрытую дверь показалась высокая фигура. Анна невольно отступила назад, испуганно вздохнув.
«Кто ты? Назови свое имя.»
Темно-зеленые, похожие на болото глаза безучастно скользнули по ней из-под темно-рыжих прядей.
Анна застыла. В руке незнакомца был меч - огромный, устрашающий.
Глухие стоны раздавались в полутемном коридоре.
Женщина за дверью корчилась от боли, но не могла кричать - лишь хрипло хватала воздух.
«Что это?» — Анна напряженно огляделась.
Замок был не слишком большим, но в нем не было видно ни единого слуги. Лишь вооруженные рыцари стояли у дверей, следя за каждым шагом.
Мужчина впереди обернулся, глядя на нее с подозрением, но ничего не сказал.
Анна крепче прижала к себе Рванду, встречая взгляд его пустых глаз.
Слабый свет освещал его лицо, отбрасывая длинную тень на стены. В выражении его глаз было что-то обжигающее, хотя единственным огненным цветом в нем оставались лишь его волосы.
[Не бойся.]
Годы, проведенные при дворе, научили её скрывать эмоции. Она знала, что нельзя падать духом под чужим взглядом, каким бы тяжелым он ни был.
Незнакомец внимательно изучал её, нахмурившись, но вскоре отвернулся и шагнул вперед. Они остановились перед дверью, за которой звучали мучительные стоны.
Он посмотрел на Анну, и в его взгляде мелькнуло странное выражение.
«Как тебя зовут?»
«Анна, дочь виконта Ротреги. Ты должен меня знать.»
Она произнесла это четко, без страха.
Мужчина лишь сузил глаза, но не повел себя грубо.
«Подождите здесь.»
Он кивнул стражникам, приказав им следить за ней, и скрылся за дверью.
Спустя мгновение из комнаты появился Генрик Альпатио, глядя на нее с изумлением.
«Анна…Да, помню…Ха, сколько лет прошло…»
«Здравствуйте, дядя Генрик…»
Но прежде чем Анна успела договорить, из-за его спины снова донесся сдавленный крик.
Она резко перевела взгляд на дверь.
Генрик тяжело вздохнул, его лицо омрачилось.
«…»
«Проклятье...Прости, Анна. Время неподходящее.»
Генрик вздохнул, проводя рукой по растрепанным волосам.
«У моей второй дочери воды отошли раньше срока.»
Анна застыла. Рядом с ней Рванда, опираясь на её плечо, только широко раскрыла рот от удивления.
[Теперь становилось ясно, чей это был крик, разрывающий ночную тишину.]
«Значит, все это время...» — пробормотала Анна, ошеломленно вслушиваясь в мучительные стоны.
Из-за двери вновь раздался хриплый, полный боли вскрик.
«Черт возьми...Прости, Анна.» — повторил Генрик, его голос был пропитан беспомощностью. «Я сейчас в панике. Акушерка, которую мы ждали, так и не смогла приехать.»
«Что?!» — воскликнула Анна. «То есть в доме вообще нет повитухи?!»
Генрик опустил голову.
«Кто там с ней?»
«Моя жена...» — пробормотал он и судорожно выдохнул. «Но она не знает, что делать. Просто держит её за руку...»
Он раздраженно провел рукой по лицу, выглядел так, словно сам вот-вот сойдет с ума.
«Ты проделала долгий путь, но, похоже, тебе придется подождать. Я найду тебе комнату и пришлю лекарство для твоих ран.»
Анна видела, что он старается держаться, но его бледное лицо выдавало истинные чувства - страх и отчаяние.
[Роженицы и младенцы часто умирали при родах в Танатосе. В столице можно было найти хороших врачей и акушерок, но чем дальше в глубинку, тем труднее было найти опытного специалиста. Особенно если женщина была слабой, а роды выпадали на холодный день...]
[К счастью, сегодня не было лютого мороза. Но как можно было допустить, что в доме нет никого, кто мог бы помочь?]
«В комнате только ваша жена? Где слуги?»
«С ней служанка, но она совсем молода, не знает, что делать…2
Генрик нервно почесал руку. Его пальцы были исцарапаны, будто он делал это постоянно в моменты стресса.
Внезапно мужчина, который привел Анну, резко схватил его за запястье.
«Ох…Я опять за свое.» — пробормотал Генрик с натянутой улыбкой и опустил руку.
Но тут из-за двери вновь донесся пронзительный крик. Генрик невольно дернулся, а затем устремил взгляд в комнату.
В воздухе повисло тяжелое напряжение.
В комнате, кроме Генрика, находился еще один человек - молодой мужчина, который с мрачным видом уперся лбом в стену.
«Черт возьми…Это не скоро закончится…»
Генрик положил руку ему на плечо.
«Зять…Сейчас ты должен быть сильным. Ты её муж.»
Юноша сжал кулаки и плотно прикусил губу, словно пытаясь подавить страх.
Анна почувствовала, как воздух стал тяжелым, удушающим.
В этот момент Рванда, стоявшая рядом, вдруг заговорила:
«Вы приготовили достаточно горячей воды и чистых полотенец?»
«Что?»
«Надеюсь, у вас есть что-то, за что роженица сможет держаться, чтобы легче переносить схватки.»
Анна в изумлении посмотрела на няню.
Все взгляды мужчин устремились на Рванду - женщину, которая сама была ранена, измотана дорогой, но все равно думала о помощи другим.
Она устало посмотрела на Анну и тихо прошептала:
«Вы ведь пришли сюда за их помощью, миледи, не так ли?»
Анна моргнула, потрясенная.
Рванда слабо улыбнулась, затем выпрямилась и уверенным голосом сказала:
«Я не повитуха. Но я принимала роды несколько раз…»
«Рванда…» — начала было Анна, но замерла, услышав новый мучительный стон из-за двери.
Рванда сделала шаг вперед.
«Если вы не против, могу помочь вашей дочери…»
«Конечно!» — Генрик впервые за вечер выглядел хоть немного воодушевленным. Он потянулся к её руке, но заметил опухшее запястье и замер.
«Но как ты это сделаешь с травмированной рукой?»
Рванда обернулась к Анне.
В её глазах застыла тревога, но голос был спокоен.
«Миледи…»
Она глубоко вздохнула.
«Будете моими руками?»
Анна резко вдохнула, ошеломленно смотря на нее.
Анна сомневалась, сможет ли она сделать это.
Ей было страшно.
[Страшно войти туда и увидеть то, что она увидит. Страшно осознать, что она может не справиться. Что, если что-то пойдет не так? Что, если ребенок или мать окажутся в опасности, и она не сможет помочь?]
[Стоило ли ей заходить в эту комнату, зная о рисках?]
[Но...]
[Это мой шанс. Я не могу упустить его.]
В голове словно щелкнуло что-то острое, четкое, твердое.
Она чувствовала, как по спине пробежал холодный пот при одной лишь мысли о родильной комнате. [Но что изменится, если она просто сожмется от страха и отступит?]
[А если она все-таки сможет помочь, если хоть немного сможет повлиять на жизнь, разве это не стоит тысячи таких страхов?]
Она знала, каково это - смотреть, как умирают люди. И не хотела пережить это снова.
[Да.]
Анна твердо кивнула Генрику. Слабая улыбка скользнула по её лицу, пытаясь его успокоить.
«Если я могу чем-то помочь, я готова.»
Сказав это, Анна сняла тяжелый плащ.
Чирик. Чирик.
Когда Розелин прибыла в Королевский дворец Амора, она подняла голову на знакомый птичий крик.
Высоко в небе мелькнул маленький клюв и алый хохолок.
Она даже на мгновение застыла — удивление смешалось с радостью.
[Эта птица…]
Её звали Пиппи.
Анна подобрала её еще птенцом и вырастила собственными руками. Умная, привязанная к хозяйке, Пиппи никогда не улетала далеко, даже если клетку оставляли открытой. По ночам она засыпала рядом с Анной, тихо прижимаясь к её ладоням.
Розелин тоже любила эту птицу.
Она помнила, как помогала Анне рыть маленькую могилу, когда Пиппи умерла. Помнила, как Анна плакала, обнимая её, а она сама, сдерживая слезы, лишь тихонько терла глаза.
[Когда это было?]
[Шесть или семь лет назад?]
[Анна…как она сейчас?]
Розелин волновалась.
[Жива ли она? Получила ли ее письмо? Не попала ли в беду?]
Анна была не просто подругой — самой близкой, самой дорогой. Да, они были ровесницами, но у Розелин всегда было странное ощущение, будто она должна заботиться об Анне, защищать её.
Хотя, если задуматься, Анна прекрасно справлялась и без нее.
«О чем задумалась?» — спросил Тамон, идя рядом.
Розелин взглянула на него, потом снова перевела взгляд в небо.
«О птицах. Они такие красивые.»
«Птицах?»
Они шли через сады дворца Амора, где в ветвях порхали десятки мелких пташек.
Тамон нахмурился, пытаясь угадать, о каких именно птицах она говорила, но, похоже, они уже улетели.
«Они уже исчезли.» — тихо сказала Розелин. «Ничего, я подожду.»
Она глубоко вдохнула, собрала мысли.
Сейчас не время теряться в тревогах.
Она должна поговорить с Тео. Должна выяснить, как вернуться в Танатос.
[Анна, я скоро буду.]
Розелин выпрямила спину и, подняв голову, уверенно вошла во дворец.
Тамон молча шагал рядом, словно заменяя ей Анну.
На столе в кабинете Теоранши Лантифус кипами громоздились бумаги.
Её помощница Люси Лилиана убиралась здесь каждый день, но порядок держался недолго. Тео обладала удивительным талантом превращать кабинет в хаос.
Однако, что было еще удивительнее, в этом хаосе она безошибочно находила нужные документы.
День за днем перед ней ложились отчеты о налогах, новых законах, безопасности столицы и варварах, угрожающих границам.
Иногда она задавалась вопросом. [Зачем ей разбираться со всем этим самой? У правителей других стран, казалось, жизнь куда проще.]
«Это потому, что Ваше Величество откладывает работу, а потом разгребает ее за раз.» — не поднимая глаз, пробормотала Люси.
«Я не откладываю.»
«Я не работала ни с одним Королем, кроме вас, так что сравнить не с чем.»
«Не язви, Люси. Лучше помоги мне.»
«Увы, печать государя я взять не могу. Все, что я могла сделать, уже сделано. Остальное — ваша забота.»
Тео бросила на нее раздраженный взгляд, но знала, что победить Люси невозможно.
Вообще, в её жизни было всего два человека, перед которыми она неизменно терпела поражение: первый — Тамон Красис, второй — Люси Лилиана.
«Почему все вокруг такие умные?»
«Спасибо за комплимент.»
«Это не комплимент.»
«Ну, как вам будет угодно.» — усмехнулась Люси.
Тео вдруг вспомнила о встрече, назначенной на послеобеденное время.
«Она ведь придет сегодня?»
«Вы имеете в виду женщину из резиденции генерала Красиса?»
«Да. Аранросия.»
Люси, изучавшая древний язык Амора, нашла это имя невероятно красивым.
«Не думала, что он настолько романтичен.»
Генерал Тамон Красис, человек, победивший демонов, был известен своей безжалостностью на поле боя.
Но, похоже, за его суровой внешностью скрывалось куда больше, чем можно было подумать.
«Да, это имя ей действительно подходит.» — задумчиво произнесла Люси, вспоминая бывшую Императрицу Танатоса, которая теперь носила имя Аранросия.
Это была тайна высшего порядка, но Тео никогда не скрывала ничего от Люси.
Настолько безоговорочной была её преданность.
Хотя внешне она никогда этого не показывала.
«Вы приняли решение присоединиться к ней?»
«Она предоставила доказательства доверия, а я должна ответить тем же.»
Тео откинулась на спинку кресла и взглянула в окно.
День выдался прекрасным — ясное, чистое небо, настоящее благословение Амора.
Она не хотела работать.
В такой день было гораздо приятнее ожидать гостью и посмотреть, какие предложения она принесет.
И вот, наконец, ей сообщили, что та, кого она ждала, прибыла.
Тео тут же поднялась.
«Ха…» — вздохнула Люси, окинув взглядом хаос на столе. Она уже знала, что ей снова предстоит ночная смена.
Тем не менее, не раздумывая, последовала за своим Королем.
«В Танатосе остались всего две семьи, которые могут представлять угрозу для Гиллотти.» — произнесла Розелин.
Тео кивнула, безошибочно угадывая, о ком идет речь.
«Маркиз Хелио и герцог Гертиум?»
«Да.»
Розелин взяла два стакана, стоявших на столе.
«Этот.» — она указала на синий бокал. «Хелио. А этот — Гертиум.»
[Теперь, когда семья Сансет уничтожена, Хелио, вероятно, стал самой опасной фигурой для Императора. И, несомненно, он сам хорошо понимает, что Гиллотти обречен.]
[Маркиз Хелио прекрасно осознает, что в глазах Императора он — враг.]
[Он не знает, когда Гиллотти применит свою силу, и потому живет в постоянном напряжении.]
[Однако у этой силы есть ограничения.]
[Никто, кроме узкого круга, не знал об этом, но Гиллотти не мог применять свое проклятие на больших расстояниях.]
[В отличие от предыдущего Императора, который одной лишь силой истребил генералов вражеской армии, способности Гиллотти были гораздо слабее.]
[Он должен был находиться в непосредственной близости от жертвы. Должен был встретиться с ней взглядом.]
[Из-за этого его отец, предыдущий император, всегда презирал его.]
[Слишком примитивная способность, чтобы называться даром.]
Он стыдился своего сына, считая его ничтожным.
Внешний мир не знал всей правды, но Розелин знала.
«Радиус действия — всего пара километров. Ему нужно смотреть прямо в лицо жертве.»
Кроме того, даже тогда он не мог убивать мгновенно. Ему приходилось лишь насылать болезни и несчастья.
Поэтому Розелин не сразу осознала, что именно Гиллотти стоит за чередой смертей вокруг нее.
[Сначала у Шарлотты появился легкий кашель, затем состояние резко ухудшилось.]
[Томпсон, здоровый и сильный, внезапно потерял сознание во время скачки.]
[Слишком привычные, обыденные смерти…]
[За исключением одного: они происходили только рядом с ней.]
[Теперь, когда я думаю об этом… мой отец тоже часто болел.]
[Гиллотти подтачивал её семью задолго до того, как убил отца.]
[Именно поэтому он смог поразить его в один удар.]
[Отец был опытным воином, но даже он не смог защититься.]
В глазах Розелин вспыхнула убийственная ярость.
[Как я могла быть настолько слепой? Как я могла служить человеку, который уничтожил всю мою семью?]
[Как я могла обнимать его, даже зная, насколько он отвратителен?]
Её пальцы сжались в кулак.
«Гертиумы издавна считались "Императорскими псами", но на самом деле это уже давно не так.» — продолжила она. «Конечно, их верность выше, чем у других дворян, но нынешнего герцога можно попытаться убедить.»
«И каким образом?»
«Гиллотти отправил его отца и дядю на верную смерть под предлогом "Императорского приказа". С тех пор новый герцог Гертиум постоянно находится на границе, якобы охраняя рубежи.»
«Но, если Император окажется в опасности, он все равно вернется.»
«Да.» — кивнула Розелин. «Но что, если он решит не защищать его?»
«Ты хочешь убедить его?»
Розелин холодно улыбнулась.
«Я попробую.»
«А если не получится?»
Её глаза потемнели.
«Тогда…Мне придется его убрать.»
Розелин прищуренно смотрела на бокал, символизировавший Гертиум.
Она не станет просто ждать и наблюдать, на чью сторону встанет эта могущественная семья.
[Всё изменяется.]
[Те, кто не способен к переменам, обречены исчезнуть.]
[Разве не пришло время, чтобы их безусловная, устаревшая преданность тоже подверглась пересмотру?]
«Это касается Гертиума. А что насчёт Хелио? Что ты собираешься делать с ним?» — спросила Тео.
Розелин улыбнулась спокойно и уверенно.
«Его нужно привлечь на свою сторону.»
«Привлечь? Уговорить?»
Она имела в виду именно это — переманить его.
[Семья Хелио обладает колоссальной властью и выдающимися способностями. Император это знает, поэтому держит их в узде.]
«Как ты собираешься их заполучить?»
«Приманка уже заброшена.» — ответила Розелин.
Она уже бесчисленное количество раз отправляла письма маркизу Хелио.
В них говорилось о преступлениях Гиллотти, которые он совершал, чтобы держать его в страхе.
В письмах также содержались временные способы противостоять силам Императора.
[Это может оказаться сложнее, чем кажется.]
Но если не сделать шаг вперёд, нельзя будет и превзойти противника.
[Точно так же, как это сделал Гиллотти.]
Разговор между Тео и Розелин становился всё глубже.
Темон же пока только наливал чай Розелин или играл с её волосами.
Иногда он вставлял свои замечания, иногда поддразнивал её, но никогда не выражал собственного мнения.
Было лишь одно — абсолютная поддержка.
Розелин и Тео чувствовали это.
[Этот предатель.]
Было трудно сказать, кто из них сейчас настоящий Король.
Тео незаметно пнула Темона под столом, как бы говоря: «Ну давай же!»
Но тот лишь усмехнулся и даже не шелохнулся.
«Уговоры и соблазн. Почему ты пытаешься убедить именно этих двоих? Ты ведь наверняка знаешь их слабые места, не так ли?»
«Это необходимо.»
«Необходимо? Если ты хочешь уничтожить Танатос, разве не лучше просто избавиться от них, а не пытаться их склонить?»
Это было крайне враждебное предложение.
Розелин слабо улыбнулась и покачала головой.
«Мне нужна не гибель всего Танатоса, а падение его Императорской семьи.»
Брови Тео чуть дрогнули.
Темон, который до этого просто наблюдал за беседой, неожиданно подался вперёд, встав между двумя женщинами.
«Ты говоришь что-то другое, чем раньше.»
«Нет, совсем нет.» — Розелин улыбнулась и уверенно произнесла:
«Я убью Гиллотти.»
Те же самые слова, что она выкрикнула в тот день, сжав кулаки, так, что побелели пальцы.
Теперь же она говорила их ровным голосом, спокойным и уверенным.
«Разве не это я сказала тогда? Вы не помните?»
На этот раз она выглядела намного спокойнее, чем в тот момент.
Тео провела рукой по подбородку, вспоминая утро того дня.
[Да, Розелин тогда действительно не говорила, что уничтожит весь Танатос.]
[Она лишь сказала, что убьёт Гиллотти.]
И только теперь Тео осознала свою ошибку.
[О, чёрт.]
[Я попалась в языковую ловушку, которую она для меня выкопала.]
Она раздражённо щёлкнула языком.
Этот союз и без того был хрупким, как стекло.
И всё же сейчас Тео не собиралась разрывать его из-за этого.
Но одно было ясно. Ей придётся хорошенько обдумать всё заново.
«Значит, ты хочешь только смерти Гиллотти, а я — полного уничтожения Танатоса?»
Розелин медленно покачала головой.
«Падение Танатоса произойдёт естественным путём. Когда исчезнет Императорская семья, когда рухнут важнейшие семьи, страна уже не сможет остаться прежней.»
«То есть, в конечном итоге ты всё-таки хочешь его гибели.»
«Если такая огромная и богатая страна падёт, её соседи не оставят её в покое.»
Танатос существовал почти тысячу лет, оставаясь самым могущественным государством среди окружающих стран.
Золотая земля, достаточно богатая, чтобы компенсировать свою суровую природу.
[Разве кто-то упустит возможность вонзить в неё клыки?]
[Если это случится, пострадает не Императорская семья, а обычные люди Танатоса.]
Розелин не хотела этого.
[Да, великие и славные императоры не правили с добротой.]
[Но разве простые люди были теми, кто грабил богатства страны?]
[Нет, они просто жили, выживая в этом мире.]
[Она не желала, чтобы они страдали из-за политических интриг их правителей.]
«Я изменю всё это. Но сделаю это с минимальными жертвами.»
Она слегка улыбнулась Тео.
«Я верю, что вы поймёте меня, Теоранша Лантифу.»
Она — Королева, любящая свою страну больше всех.
Она должна понять её.
Тео застыла на мгновение, потом вздохнула и провела рукой по лбу.
«Я понимаю. Тогда…какой твой план?»
«Восстание.»
«Восстание?!»
Розелин скользнула взглядом по двум бокалам на столе.
«Лидер восстания будет один из них.»
«Легко тебе говорить.»
«Так и должно быть.»
С лёгкой усмешкой она повернулась к Темону, который по-прежнему лениво играл с её волосами.
«Если ты мне поможешь.»
Красные глаза Темона прищурились, в них мелькнуло удивление.
Он не ожидал, что она скажет это.
Скользнув языком по губам, он осторожно поцеловал кончики её длинных волос.
«Это твоё третье желание?»
Голос его звучал спокойно, без малейшего намёка на сопротивление.
«Если так…»
Он мягко улыбнулся.
«Я выполню его.»
На губах Розелин заиграла лёгкая улыбка, словно она знала, что именно так он и ответит.
Оставшись одна, Тео неподвижно стояла перед огромным окном.
Из него открывался вид на её любимый Гинеш, столицу Амора.
Рассветное солнце окрашивало город в мягкий красноватый оттенок.
Оно освещало острые шпили собора Прошад, прохладную зелень деревьев, тенистые площади и реки, вдоль которых расцвели белые маргаритки.
Простой, но прекрасный вид.
Таким пейзажем можно было наслаждаться бесконечно.
Тео глубоко вздохнула.
«Минимальные жертвы…»
Розелин не хочет уничтожить всю страну.
[Только его.]
[Только Гиллотти Танатоса.]
«Хитрая женщина.» — пробормотала Тео с усмешкой.
[Розелин действовала иначе, чем Темон, но её лисья хитрость была не менее коварной, чем его.]
«Хм, не так ли? Темон больше похож на кокетливого соблазнителя, а эта женщина — на открытую хищницу.»
Тео потерла подбородок и покачала головой.
[Какая, в сущности, разница, кто из них лиса, а кто змея?]
[Сейчас было важно только одно: эта женщина — часть падения Танатоса, точнее, его Королевской семьи.]
«Ваше Величество.»
Тео подняла глаза на Люси, которая протянула ей бокал с ледяным ромом.
«Вы действительно собираетесь встретиться с принцессой Лумоши?»
«Я обещала, так что поеду и вернусь.»
Голос её был безразличен, и, не моргнув глазом, она сделала терпкий глоток.
[Ром этого года был просто восхитительным.]
Она наслаждалась ароматом, потягивая его чуть медленнее.
Люси колебалась, прежде чем снова заговорить:
«Вы собираетесь избавиться от своей силы…Это…Это возможно?»
Тео на мгновение замерла, обдумывая её слова.
В голове эхом прозвучал голос Розелин:
«Если они верят в силу, значит, именно сила будет уничтожена.»
«Вы имеете в виду…избавиться от способностей?»
Эти слова пробрали Тео до костей.
Она сама обладала иной силой, и мысль об её уничтожении была пугающей.
Но в то же время она понимала, если безумец, правящий Танатосом, утратит свою силу, всё станет гораздо проще.
[Даже без этой способности страна останется богатой, её ресурсы и положение среди других государств обеспечат ей влияние.]
[Танатос не падёт, если исчезнет всего одна сила.]
[И Розелин прекрасно это осознавала.]
«Говорят, когда священные реликвии собираются вместе, они создают особый резонанс. В храме называют это "голосом Бога".»
Она сделала паузу, наблюдая за реакцией Тео.
«В далёком прошлом кто-то собрал их и загадал желание. И оно сбылось.»
Тео скептически подняла бровь.
«Ты хочешь поставить на это?»
[Это звучало как красивая сказка, детская легенда.]
Но…
Тео посмотрела на свою ладонь.
[Эта сила сама по себе — уже нечто невероятное.]
[Обычные люди даже представить не могли, что значит обладать разрушительной силой.]
[Она была дарована лишь пятерым. Или, возможно, теперь их осталось четверо.]
[Но вместе с тем…]
Она ослабевала.
Тео медленно провела пальцами по подбородку.
Она чувствовала перемены.
Пока ещё не могла их объяснить, но они неизбежно надвигались.
Она сжала и разжала кулак несколько раз.
Последний разрыв был странным.
Ранее они появлялись на окраинах, но даже когда случались в городе, количество монстров, прорывавшихся сквозь них, было ничтожным.
За последний год в Аморе было зарегистрировано 17,5 случаев разрывов.
Это на 2,1 раза меньше, чем в прошлом году, и в три раза меньше, чем позапрошлом.
Тео сверила данные с другими странами — Лумоша и Нирукс показывали те же результаты.
[Явление "разрывов" убывает.]
[Сила слабеет.]
А кроме того…
«Пророк Хартц передал нам тайну. С его помощью мы сможем найти остальные священные реликвии.»
Она посмотрела на Люси.
«Понимаешь, что это значит?»
Люси замерла.
«Он хочет, чтобы мы их собрали.»
Пророк, стоящий на её стороне.
Пророк, ведущий их к поиску реликвий, чтобы уничтожить безумца.
Тео усмехнулась.
«Это…удивительно.»
«Хм?»
«Нет, это по-настоящему поразительно!»
Она залпом осушила бокал и с лёгким звоном поставила его на стол.
«Пророк будущего сделал ставку на Аранрозию.»
Она посмотрела на Люси, в глазах загорелся огонь.
«Ты понимаешь, что это значит?»
Люси медленно покачала головой.
«Это значит, что он поставил на будущее, которое она создаст.»
В её голове всё наконец прояснилось.
[Мир изменится.]
[Хартц увидел это раньше всех!]
[Розелин, или Аранрозия, непременно уничтожит силу Гиллотти.]
И тогда откроется новая эра.
Стук колес.
Казалось, разговор был недолгим, но на обратном пути солнце уже клонилось к закату.
Розелин смотрела на алое небо через окно кареты.
Совсем другая картина, нежели несколько дней назад, когда ей пришлось разбираться с монстрами и возвращаться домой ранним утром.
Сейчас закат, словно красный сахар, растаял на густой зелени деревьев, нависающих над дорогой.
Теплый свет смягчил её сердце, сковавшееся в напряжении.
«О чём ты думаешь?»
Очнувшись от своих мыслей, Розелин почувствовала, как Тэймон мягко повернул её лицо к себе.
«Скоро я буду очень занята.»
«Ну, ты можешь немного сбавить темп, если хочешь.»
Розелин усмехнулась и покачала головой.
«Не хочу замедляться. Чем быстрее, тем лучше.»
«Почему? Тебе скучно жить?»
Она тихо рассмеялась, но промолчала.
«Я просто хочу, чтобы они сгорели как можно скорее.»
В её глазах, цвета холодного аметиста, вспыхнула глубокая ненависть.
Ночь за ночью…этот кошмар преследовал её.
Прошлое, которое становилось ещё более жестоким, чем сильнее она старалась его забыть.
Она не могла сказать, что была счастлива. Но она старалась…и это усилие удерживало её от бездны.
«Если так…»
Тэймон пристально смотрел в её глаза, полные алых эмоций.
[Они были прекрасны.]
Глаза, сверкающие острым блеском, сводили его с ума.
Но более всего его радовало то, что в них не было желания убить его.
[Да, если она хочет кого-то убить, пусть это будут Гиллотти и Наташа, но не она сама.]
[Эта женщина не должна умереть.]
Он не мог этого допустить.
Тамон с довольной улыбкой поцеловал её тонкие пальцы и с лукавой усмешкой произнёс:
«Тебе придётся заплатить за эти слёзы.»
Лицо Розелин моментально вспыхнуло алым румянцем.
Резко отвернувшись, она выдернула руку из его ладоней, всем видом показывая недовольство.
Тамон удивился столь бурной реакции.
«Ты смущена?»
Он и раньше замечал её странную скованность, но теперь понял: она просто не привыкла к таким вещам.
Он продолжил дразнить её, не отводя взгляда.
Её покрасневшие ушки, чуть прикушенная губа — как будто она пыталась спрятать свои эмоции.
Такое выражение лица было для неё совсем нехарактерным.
Когда Розелин, наконец, осознала, что он безжалостно преследует её взглядом, она зло сверкнула глазами.
«Это нечестно. Люди иногда плачут из-за кошмаров.»
«Ты не можешь избежать этого, так что будешь оправдываться?»
Тамон рассмеялся.
«Ты права, наверное, так бывает довольно часто. Я так и думал.»
«Тогда зачем ты продолжаешь меня дразнить?»
«Ты думаешь, я дразню тебя?»
Он сделал невинное лицо, положил руку на грудь, изображая обиду.
«Правда?»
Розелин подозрительно сузила глаза.
«Мой невинный океан…»
Она колебалась.
Этих её эмоций никто никогда не видел.
Тамон едва сдерживал смех, но, сохраняя серьёзный вид, спокойно ответил:
«Я не дразню. Я просто хотел тебя утешить.»
Её аметистовые глаза пытливо изучали его лицо.
Тамон наклонился медленно, с истинной нежностью, поцеловал тыльную сторону её белоснежной ладони.
Он мягко пробежался губами между её тонкими пальцами, затем прижался к её ладони, наслаждаясь её хрупкостью.
Её пальцы слегка дрогнули.
Они были точно лепестки, слегка подкрашенные розовым.
Это было так мило…и так притягательно, что Тамон поцеловал её ещё раз, глубже.
«Не плачь. Я не хочу, чтобы ты плакала.»
[Даже если ты будешь плакать от счастья, даже если будешь удовлетворена…]
[Пожалуйста, не плачь.]
Она была прекрасна. Её влажные глаза блестели, как чистые драгоценные камни.
Она была прекрасна даже в слезах, как ребёнок, потерявший родителей.
Но он не хотел видеть это снова.
Тамон задумался: а вдруг когда-нибудь она будет плакать по нему?
Одна только мысль об этом заставила его тело содрогнуться.
[Его Аша…]
Рыдает, краснея глазами, из-за него.
Ему становилось жарко только от одной этой картины в воображении.
[Что может быть более сладким?]
Но даже тогда…
Он не хотел, чтобы она плакала.
«Это было бы слишком расточительно.»
С мягкой улыбкой он провёл большим пальцем по её глазам, стирая невидимые слёзы.
Аметистовые глаза пристально смотрели на него, пытаясь разгадать его мысли.
Он знал, что она по привычке подозрительна.
Она научилась быть жёсткой, научилась не доверять.
Но это не её вина.
Во всём виноваты Гиллотти и Наташа, которые убили её.
Чуть приглушённое дыхание Розелин подсказало ему, что момент настал.
Тамон наклонился ближе.
Сегодня его поцелуй был не таким, как всегда — не жадным, не требовательным.
Он был мягким, как снежинка, легка касающаяся ветвей деревьев.
Он нежно провёл языком по её чуть приоткрытым губам, словно прося разрешения.
И тут же проник глубже, ловя её сбившееся дыхание.
Сегодня её вкус был особенно сладким.
Он схватил её мягкий язык, не давая ему ускользнуть.
Прижал её к себе.
И, наконец, её руки нерешительно обвились вокруг его шеи.
Этот момент сводил его с ума.
Она была тонко чувствительна к соблазнам, и в то же время её реакция была честной, искренней.
Это сводило его с ума.
«Ммм…стоп…»
Но его руки уже скользнули ниже, к её запретным местам.
Чем более прерывистым становилось их дыхание, тем сильнее они разжигали друг в друге огонь.
Но была одна проблема.
Они всё ещё были в карете.
За тонкой, дрожащей от ветра вуалью ехал всадник и горничная.
Розелин резко сомкнула раздвинутые ноги и схватила его за волосы.
«Мы не можем…здесь.»
Она покачала головой, выражая явное недовольство.
Тамон со вздохом сожаления снова втянул её нижнюю губу в рот, чуть прикусив.
Этот коварный жест — то спрятанная во рту, то освобождённая губа был чертовски провокационным.
[Нет, нет, нет.]
Если он поддастся инстинктам, она возненавидит его.
Тамон глубоко вдохнул, выровнял дыхание и нехотя отпустил её из своих объятий.
«Я схожу с ума…»
Розелин поспешно привела себя в порядок, отводя взгляд, а её лицо всё ещё пылало красным.
Пусть на мгновение, но она представила себя под ним в этой самой карете.
Это было так быстро, что казалось нереальным.
Но… она сама подумала об этом!
Этот мужчина…
[Потому что он слишком хорош в этом.]
Она почти рассмеялась, решив свалить вину на Тамона.
Хотя… это было не так уж и далеко от правды.
Только рядом с ним она осознала, насколько желание может затмить разум.
Она читала об этом в романах, где страсть доводила героев до безумия, но всегда считала, что это лишь вымысел.
Но сейчас, пусть и на мгновение…
Она поняла, что это может быть правдой.
[Поразительно.]
Она глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться на пейзаже за окном.
Карета уже миновала Королевский дворец и въезжала в город, окружённый рекой, утопающей в белых цветах.
Вскоре перед ними раскинулась главная площадь: высокая шпилеобразная часовня, ряды лавок и магазинов, торгующих всевозможными товарами.
Красота этого места всегда поражала.
Город был невероятно чистым, несмотря на толпы людей.
Розелин видела, как по улицам ходили рабочие, убирая мусор.
Очевидно, власти прикладывали усилия, но этого было бы недостаточно без участия самих жителей.
[А, ведь здесь есть бедные кварталы?]
[Как бы ни был богат город, ни одно место в мире не бывает без бедности.]
«Здесь есть бедные?» — неожиданно спросила она.
Тамон покачал головой.
«Есть, но, если человек признан уязвимым, Королевский двор берёт его под опеку. Пройдя ряд проверок, они могут даже получить жильё за счёт казны.»
Розелин нахмурилась.
«И это можно контролировать?»
«Тех, кого нельзя контролировать, изгоняют. В основном мы принимаем женщин, детей и больных стариков.»
«Это требует огромного бюджета.»
«Наш король считает, что это лучше, чем ждать, пока отчаявшиеся люди превратятся в преступников. Хотя, конечно, преступники у нас всё же есть.»
Тамон говорил об этом как о чём-то обыденном, но Розелин была потрясена.
[Как страна могла так заботиться о бедных?]
Конечно, он уточнил, что эта политика действовала только в столице, и попасть под неё было не так просто.
Бедняки со всей страны стекались сюда в надежде на лучшую жизнь, но проверка была суровой.
Жить в столице - это уже было привилегией.
«Мы пытаемся убедить местных лордов уделять внимание своим землям, а не бросаться в столицу. К счастью, у страны плодородные земли и мягкий климат, так что работа всегда найдётся.»
«Если знать меру в налогах, люди не станут покидать родные дома.»
Розелин задумалась.
[Даже если жизнь трудна, люди не покинут свои дома, если есть шанс выжить.]
[Но если некуда бежать…]
[Если жизнь становится адом…]
Тогда остаётся только смириться и терпеть, как это сделала она в Танатосе.
[Это невероятно…]
Впервые в жизни она почувствовала зависть к королю Амора.
[В её стране подобную политику никогда бы не приняли.]
[Придворные аристократы были бы против — им нужна была бедность, чтобы было кого эксплуатировать.]
[Но хуже всего было то, что все боялись Гиллотти.]
[Как мог такой ничтожный человек держать Империю в страхе?]
[Поражение уже было неизбежным, просто нужно было немного подождать.]
Тем временем солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая площадь в тёплые оттенки заката.
Розелин поймала себя на мысли, что почти все прохожие здесь выглядели счастливыми.
Сатин, Азрелл, близнецы, даже слуги, которых она видела мельком…
И даже Тамон.
Она снова взглянула на него и, поддавшись внезапному порыву, сказала:
«Останови карету.»
Тамон удивлённо приподнял бровь.
«Здесь? Почему?»
Розелин немного замялась, а затем с неловкой улыбкой ответила:
«Если ты не против…Я бы хотела прогуляться по торговому кварталу.»
Тамон даже не стал раздумывать.
Он тут же велел кучеру остановиться.
Легкое напряжение повисло в воздухе.
Актеры подняли головы за полупрозрачным занавесом.
С мелодичным звуком маленького колокольчика открыл губы актер с самым чарующим голосом.
«Это то самое наказание, о котором ты говоришь?»
Луэлла высокомерно вздернула подбородок, отвечая на вопрос мужчины, в голосе которого звучало развлечение.
«По крайней мере, ты — единственный, кто его заслуживает. Ты слишком самонадеян, чтобы справиться со своим гневом иначе, чем сделав все по-своему.»
Луэлла сдержала следующие слова и лишь слегка улыбнулась. Затем, обойдя мужчину, она крепко связала его сильные запястья кожаным ремнем, который принесла с собой.
«Умеешь завязывать узлы. Это твой первый раз?» — спросил мужчина, Камон, не скрывая легкого раздражения.
Луэлла усмехнулась, будто дразня его, и прошептала ему на ухо соблазнительно:
«Нет. Какой ты по счету?»
Его брови нахмурились. В алых глазах вспыхнули одержимость, ревность, собственнический инстинкт. Иронично, но ему даже нравилось, как Луэлла смотрела на него. Её жадное желание сковывало её саму.
Даже с завязанными руками он хотел поглотить её целиком.
«Как и договаривались: если не выдержишь — проиграл.» — её голос был сладким, как яд.
Камон сузил глаза.
Он сделал шаг назад, когда Луэлла начала раздеваться.
«Если проиграешь, ты отпустишь меня на свободу. Если проиграю я…»
Одна за другой вещи падали на пол, и, наконец, все исчезло, а чистый свет луны осветил ее обнаженное тело.
Уже в этот миг Камон осознал, что ввязался в слишком рискованную игру.
«…Я отдам тебе себя целиком.»
«…»
«Я не стану сопротивляться.»
«Черт…»
Её белоснежное тело двигалось к нему, словно в танце.
Один только этот взгляд заставил его затаить дыхание. Внизу что-то болезненно напряглось.
Её руки, привыкшие к бегству, теперь лежали на его плечах.
И только от этого прикосновения он ощутил поражение. [Как одно движение могло так сильно всколыхнуть его?]
Он сам себе казался жалким в этом бессилии.
Её нежные бедра скользнули к нему. Луэлла приблизилась к уху и тихо произнесла:
«Начнем.»
Это было искушение, от которого невозможно отказаться.
…
Дзинь. Дзинь. Дзинь.
Владелица салона, Маршалл, появилась, звоня маленьким колокольчиком. На её лице скрывалась полуулыбка за маской с фиолетовым цветком.
«Может, прервемся на этом?»
«Нет! Это же кульминация!»
«Успокойся, Анемо. Некоторым будет плохо, если мы не остановимся сейчас.»
«Ты про меня? О нет, ты, кажется, забыла, как дышать!»
«Я тоже!»
Женщины в цветочных масках принялись обмахиваться веерами и пить прохладные напитки. В воздухе разгорелись возбужденные шепотки.
В "Саду", тайном салоне для дам высшего света, они читали книгу, недавно появившуюся на рынке — "Алая страсть в пустыне".
Первый тираж из 300 экземпляров был распродан за день, и тем, кто не успел заполучить книгу, пришлось собираться на специальные чтения.
Некоторые счастливчики покупали экземпляры за сумму в четыре-пять раз выше начальной. Цена взлетала ежедневно, и теперь книгу было невозможно достать даже за десятикратную сумму.
Обложка была настолько роскошной, что пробуждала желание владеть ею. А содержание…оно было невероятным.
Аморцы всегда были страстными в любви. Они не стеснялись своих чувств. Именно поэтому столь откровенная и в то же время загадочная книга захватила их сердца.
«Боже, как жарко! А актеры просто великолепны!»
«Давно у меня не было в руках ничего столь увлекательного.»
«Жаль, что автор — новичок, появившийся словно комета. Если у него есть еще книги, я возьму их все.»
Салон наполнился оживленным обсуждением "Алай страсти в пустыне".
Для читательских вечеров даже приглашали актеров, чтобы сделать сцены более реалистичными.
Популярность встреч росла настолько, что люди записывались заранее, но владелица салона ограничила сеансы двумя в неделю и подняла цену на вход.
Более того, она наняла талантливых голосовых актеров, создавая атмосферу, недоступную в других салонах.
Правда, зарабатывать на чужих произведениях без разрешения было незаконно.
[Будь этот автор здесь, я бы предложила ему щедрый гонорар и эксклюзивный контракт.]
Маршалл скрыла улыбку за веером из павлиньих перьев и пересчитала купюры.
Она мечтала встретиться с автором лично.
Она могла бы заплатить любую сумму, лишь бы тот появился.
Она всегда умела разглядеть выгодную сделку.
Будучи пятой из шести детей в бедной семье, она выживала с трудом. Но теперь? Она была богаче всех своих братьев и сестер.
У нее был титул, деньги, влиятельные связи.
Она вышла замуж за образованного, вежливого, пусть и нерешительного, но доброго человека. Он был обедневшим аристократом, но это не имело значения.
У нее были деньги. У него их не было. Они идеально дополняли друг друга.
Брак оказался удачным.
А с дворянским статусом пришли еще большие богатства.
Она знала, как легко аристократки расстаются со своими деньгами.
Если она получит эксклюзивное право на следующие книги, дамы будут в очереди у дверей её салона.
Маршалл задумалась, облизывая губы.
Таша и Луи, авторы "Алой страсти в пустыне", были потрясающими новичками.
Их текст не был идеален, но в нем было что-то, что сжимало сердца.
Если их направить в нужное русло, они могли бы стать настоящими бриллиантами.
Но издатель упорно хранил их личности в секрете.
Сколько бы денег она ни предлагала, он неизменно отказывался.
Он обещал передать авторам её слова, но этого было мало.
Маршалл грустно провела рукой по гладкой обложке книги, когда услышала разговор женщин у окна:
«Говорят, эту сцену потом изменили.»
«О, правда?»
«Да, моя горничная дружит с работницей типографии, и та случайно услышала об этом. Изначально сцены с завязанными руками вообще не было!»
«Не может быть!» — воскликнула леди Рэд Роуз, уже в третий раз пришедшая на чтение. «Это же один из лучших моментов!»
«Я тоже обожаю эту сцену! Кстати, слышала слухи…Кожевенные лавки говорят, что мягкие кожаные ремни полностью распроданы. Особенно те, что используются для связывания рук и ног.»
«О, боже! Я даже не подумала об этом! Надо срочно сделать заказ!»
«И это еще не все. Вчера я была на званом ужине, и леди Рассел появилась там с окрашенными в серебро волосами! Конечно, они не были столь ослепительными, как лунный свет на поверхности воды, как в книге, но я не могла отвести глаз…»
«О, я однажды заказывала подобный парик. Но, когда спросила у мастера, оказалось, что таких уже не осталось. Их раскупили так же быстро, как кожаные ремни! Все такие проворные!»
Каждый год в высшем свете появлялись свои модные веяния.
Однажды в тренде было платье Имперской принцессы, прибывшей с делегацией. В другой раз — макияж, в котором она объявила о своей помолвке с наследным принцем.
Похоже, в этом году в моде будут серебряные волосы и кожаные ремни.
Маршалл, подслушав разговор, тут же вспомнила знакомых кожевенников.
[Если предложить кожаные ремни в цвет обложки книги в качестве эксклюзивного бонуса, цена билетов в салон возрастет еще больше.]
«О, боже, ты тоже заметила? Посмотри, у той девушки такие же волосы!» — воскликнула леди Рэд Роуз, стоя у окна.
Леди Нойвирт, до этого горячо обсуждавшая книгу, тоже выглянула и восхищенно пробормотала:
«Они точь-в-точь как отражение луны на воде…Где она нашла такой оттенок?»
«Мне хочется выбежать и спросить, но нельзя, правда? Хахаха.»
«Конечно, нельзя! Ты же в маске!»
Женщины весело рассмеялись, а когда вновь выглянули в окно, серебряноволосой незнакомки уже не было.
Розалин, купив две дорогие перьевые ручки и два держателя с изящными золотыми узорами, вздохнула и повернулась обратно —прямо к огромной тени, нависшей перед ней.
«Я не могу просто погулять одна?»
Она уже несколько раз пыталась избавиться от Тамона, но он продолжал следовать за ней, словно прилип.
«Я просто иду за тобой.» — невинно пожал плечами Тамон. «Разве это так раздражает?»
«Еще как раздражает.»
«Как ты можешь говорить такие холодные слова, да еще так спокойно? А ведь этими же губами ты только что целовала меня...»
«Тамон!»
Розалин в испуге зажала ему рот ладонью, а лицо её вспыхнуло, словно спелое яблоко.
«Перестань! Это слишком!»
«Значит, берешь меня с собой?»
В голосе Тамона звучал откровенный вызов.
«Никогда! Ни за что на свете!»
Даже когда она бушевала, её сиреневые глаза сверкали, словно драгоценные камни.
Тамону нравилось смотреть на эти глаза, на эти губы, на слегка нахмуренные брови. Так нравилось, что ему хотелось просто остаться так и лизнуть её ладонь, все еще прикрывающую его рот.
Но если он так сделает, она точно его задушит.
[Хотя…Как бы она могла задушить его своими маленькими, белоснежными руками?]
Когда Тамон подумал об этом, идея показалась ему не такой уж плохой.
Для Аши он был готов отдать себя без сопротивления и сомнений.
«Кажется, я схожу с ума сегодня…»
Тамон с усмешкой отступил назад, посмеиваясь над собой.
«Разочарован, но ничего страшного. Давай так: если ты пообещаешь купить мне подарок, я послушно подожду снаружи.»
Розалин хотела возразить, но быстро передумала.
Вместо ответа она метнула в него колкий взгляд и молча направилась дальше.
Для Тамона этого было достаточно. Если бы она хотела отказать, сказала бы прямо. Он знал её слишком хорошо.
Проводив взглядом её стройную спину, исчезающую за лестницей, он, наконец, вышел из магазина.
Розалин не замечала, но с того самого момента, как они переступили порог, вся лавка находилась под наблюдением. Она была временно закрыта для посторонних, а Тень внимательно следил за каждым её шагом.
Никто не мог потревожить её.
[Никто, кроме меня.] — с усмешкой подумал Тамон.
Он развалился на массивной скамье перед торговым центром, лениво наблюдая за закатом. Вдруг его взгляд выхватил из толпы что-то интересное.
Этот торговый квартал был полон небольших лавочек, предлагающих товары на любой вкус. Однако аристократы нечасто заглядывали сюда — готовые вещи их мало интересовали. Платья и аксессуары для них создавали дизайнеры, выезжая на дом.
Сам Тамон тоже заказывал наряды у лучших мастеров.
Сегодняшний день стал для него редким исключением. Он никогда не испытывал особой тяги к покупкам, но ему хотелось узнать, что привлекает внимание Розалин.
Даже если она выгнала его.
Тамон цокнул языком, но тут же заметил лавку напротив.
Его глаза засверкали чистым интересом и озорством.
«Неплохая идея.»
Он резко поднялся на ноги.
Раз уж Розалин собирается сделать ему подарок, будет правильно ответить тем же.
Не раздумывая, он направился в магазин.
Розалин выбрала мягкий носовой платок для Сатин, изящную слоново-костяную повязку для Асрелл и укрепляющий тоник для Хорхе.
Она покупала все подарки сразу, потому что день отъезда был уже близок.
Её пребывание в Аморе оказалось не таким долгим, но забавно, как быстро она привыкла к этому месту.
Вероятно, потому, что пустота, оставленная потерянными близкими, была слишком велика.
Маленькие проявления заботы со стороны слуг Тамона согревали её холодное, израненное сердце.
Когда в темноте загорается даже крошечный свет, он кажется особенно ярким.
И пусть она не знала, была ли эта доброта искренней или продиктована приказом хозяина, все равно чувствовала к этим людям привязанность.
Этого было достаточно.
Она больше не хотела откладывать выражение своих чувств.
Слишком долго она упускала возможность сказать "спасибо" тем, кого уже нет.
Теперь она не будет тянуть с этим.
Но последний подарок оказался самым сложным.
Тамон.
[Что можно купить для такого человека?]
Лавка, в которой она находилась, предлагала множество интересных вещей, но ничего достойного его.
Готовые изделия не могли передать его суть.
А заказывать что-то на изготовление уже не было времени.
В расстроенных чувствах Розалин обратилась к хозяину лавки:
«Подскажите, где здесь лучший антикварный магазин?»
«Кажется, прямо напротив. Этой лавке уже больше сотни лет.»
Розалин тут же направилась к выходу.
На улицах кипела жизнь.
[Куда, интересно, подевался Тамон?]
[Может, ушел к карете, как обещал?]
[Тихо ждать.]
Это слово совсем не вязалось с ним.
Но он ведь не собирался снова устраивать переполох?
Розалин задумалась.
[Что он делает в это время? Он улыбается, и в этой улыбке есть что-то тревожное. Но это не злость и не чистая добродетель...]
[Почему мы вообще всегда делим людей на "хороших" и "плохих"?]
Я могу быть милосердной для одних и жестокой для других, если того требует обстоятельство.
Дзынь.
Она открыла дверь и вошла в антикварную лавку.
Воздух внутри был наполнен легким, терпким ароматом старых вещей.
В лучах закатного солнца у стойки дремал пожилой хозяин.
Не желая его тревожить, Розалин тихо осмотрелась.
Полки были завалены предметами с историей: потемневшие бронзовые чаши с выбитыми зубцами, бархатные кресла, выцветшие до странных оттенков, редкие украшения, явно привезенные из дальних стран.
И вдруг...
В её глазах вспыхнуло нечто алое.
Красные, украшенные драгоценными камнями карманные часы.
Толстая, грубая зернистость металла.
Плотно выгравированные узоры.
Изящный, утонченный рисунок круга.
Розалин, словно завороженная, взяла часы в руки.
Застежка и минутная стрелка замерли.
Она завела пружину, и механизм плавно пришел в движение.
[Не сломаны.]
«Вставленный камень — рубин.» — раздался за спиной голос.
Розалин обернулась.
Старик у стойки, протирая заспанные глаза, медленно подошел ближе.
«Хорошая вещь. Но слишком грубая, тяжеловата. Женщины редко выбирают такие. Это подарок?»
[Он был прав. Часы действительно казались громоздкими, но в них была особая, неподвластная времени элегантность.]
[Точно как у Тамона.]
Розалин задержала на них взгляд и кивнула.
«Беру.»
«Что это?»
Поездка за покупками, которую она планировала сделать короткой, неожиданно затянулась.
Когда они с Тамоном выходили из кареты, солнце уже скрылось за горизонтом, и город погрузился в сумерки.
В карете рядом с Тамоном лежала небольшая, аккуратно упакованная коробочка.
Розалин посмотрела на него вопросительно.
«Это благодарственный подарок.» — честно признался он.
«Благодарственный?»
«Когда получаешь подарок, принято благодарить. Я подготовился заранее.»
Тамон улыбнулся ей, как ребенок, ждущий похвалы.
В его глазах мелькало что-то лукавое, и Розалин вдруг почувствовала странный холодок.
Но предпочла этого не замечать.
Вместо того чтобы спорить, Розалин лишь отметила про себя, с какой непринужденной наглостью Тамон потребовал от нее подарок, и как ловко подготовил ответный.
Как и говорила Асрелл, чем больше она наблюдала за ним, тем больше понимала, что этот человек куда сложнее, чем казался на первый взгляд.
[Как ему вообще пришло в голову подготовить подарок за столь короткое время?]
«Теперь мне следует первой получить свой подарок?» — лукаво спросила она.
Тамон нетерпеливо протянул руку.
На его лице застыло выражение сдержанного ожидания, но в глазах едва заметно плясал восторг.
Он пытался казаться равнодушным, но слишком ждал.
Розалин усмехнулась, мягко отодвигая его руку.
«Потерпи. Я отдам его тебе утром.»
«Завтра утром? Почему так долго?»
«Потому что у подарка есть условие.»
Тамон вскинул бровь, заинтересовавшись.
«Разве твоим условием не было то, что я веду себя тихо?»
Розалин невозмутимо добавила:
«Я добавила еще одно.»
«Что?! Я даже не знал об этом!»
Его ошеломленный взгляд был почти комичен.
Этот человек никогда не упускал возможности поставить её в неловкое положение, и теперь Розалин захотелось отплатить ему той же монетой.
С самодовольной улыбкой она кивнула:
«Прости, но так уж вышло.»
Тамон пристально посмотрел на нее.
Этот взгляд был странным.
Она же лишь спокойно добавила, совсем не выглядя разочарованной:
«Но если не хочешь…»
«Какое условие?» — перебил он сразу же.
Он выглядел так, будто был готов проиграть, но без сожаления.
Он сдался даже без боя.
Розалин мягко улыбнулась и, наклонившись чуть ближе, прошептала:
«Завтра утром тебя ждет очень приятный завтрак.»
[Гораздо проще, чем он ожидал.]
[Всего лишь позавтракать с ней?]
«И это все?»
«Да, это все.»
«Не может быть…»
Тамон посмотрел на нее с подозрением.
[Неужели она и правда придумала такое простое условие, улыбаясь так загадочно?]
[Нет.]
[В этом взгляде был скрытый смысл, какой-то тайный замысел.]
[Но даже если это была ловушка, наживка выглядела слишком заманчиво.]
[Любопытство подогревало азарт.]
[Он не был человеком, который сильно привязывается к вещам, но этот подарок… Он хотел его.]
[Хотел получить то, что Аша выбрала специально для него.]
А значит, в эту ловушку он был готов попасть осознанно и добровольно.
«Хорошо.» — кивнул он. «Тогда и мой подарок ты получишь завтра утром.»
Розалин мельком взглянула на коробку с его подарком и легко кивнула.
А уже на следующее утро, едва оказавшись за завтраком, Тамон сразу понял, почему она выбрала именно это слово — "приятный".
Лица двух мужчин, которые встретились взглядом, напряглись почти одновременно.
Розалин с легкой улыбкой посмотрела на них: [Братья есть братья.] — подумала она.
Она первой села за стол и невозмутимо предложила:
«Почему бы вам не сесть, вместо того чтобы стоять столбами? Кажется, вы уже достаточно находились.»
Тамон недовольно прищурился.
«Почему здесь Кассион? Я не помню, чтобы звал его.»
«Потому что это сделала я.» — спокойно ответила Розалин.
Тамон недовольно взглянул на нее.
Вернее, он выглядел не столько рассерженным, сколько недовольным сложившейся ситуацией.
Розалин изящно улыбнулась и произнесла всего одно слово:
«Сотрудничество.»
Он должен был проявить кооперацию за завтраком.
[Да, это и было условие её подарка.]
[То есть она с самого начала задумала именно этот сценарий.]
Тамон исподлобья взглянул на нее, но, неохотно вздохнув, сел на свое место.
Кассион, следивший за его движениями, тоже медленно, колеблясь, занял свое место.
Стол был небольшим — всего на троих, так что расстояние между ними оказалось слишком близким, чтобы не замечать выражения лиц друг друга.
Тамон взял в руки вилку и с тихим вздохом начал есть закуску.
Он не понимал замысла Розалин.
Он пришел сюда, надеясь на что-то интересное, но оказалось, что "интересное" — это Кассион.
И это было неудобно.
Очень неудобно.
Кассион тоже чувствовал себя неловко.
Когда леди Аранрозия пригласила его на завтрак, а Асрелл лично пришла за ним, он так удивился, что выронил деревянный меч, которым упражнялся с самого утра, и поспешно последовал за ней.
Но его восторг быстро угас, когда за столом он увидел старшего брата.
«Разве ты не собирался уезжать?» — неожиданно заговорил Тамон, пару раз лениво ковырнув вилкой в тарелке.
«Я останусь, пока Оуэн не поправится. Буду ухаживать за ним, пока это необходимо, брат.»
Кассион ответил твердо, но не с вызовом.
Он нервничал.
Тамон никогда не обращал на него внимания - ни на капризы, ни на его желания.
Он никогда ничего не запрещал, позволял ему делать все, что тот хотел, как бы дико или глупо это ни было.
В юности Кассион принимал это как должное.
[Старший брат, который заботится о нем, слабом и болезненном. Который защищает семью, решает все проблемы и исполняет любые его прихоти.]
Он был ослеплен собственной гордыней и уверенностью, что так будет всегда.
Но это было не так.
[Кассион, я не проявляю великодушия к тем, кто посягает на мое. Но раз уж ты моя плоть и кровь, я был милосерден один раз.]
Тогда этот холодный, ледяной голос, с самым беспощадным тоном, каким он когда-либо слышал, словно пронзил его насквозь.
Именно этим голосом Тамон сказал, что, если бы они не были братьями, он выколол бы ему глаза и отрубил ноги.
Тамон никогда его не любил и не жалел.
Он терпел его.
Кассион усмехнулся про себя.
Когда болезнь отступила, вместе с ней исчезла и его уверенность в собственной неуязвимости.
Он не был никем особенным.
Он был никем.
Вот та правда, которую он так долго прятал за фразой: [Это и так было моим.]
Теперь в нем не осталось гордого высокомерия последователя великого Тамона Красиса.
Он не знал, что делать дальше.
Быть в родительском доме было невыносимо, но и уехать он не мог.
Казалось, стоит ему уйти, и эта дверь закроется навсегда.
[Глупец ли я?]
[Но даже если так, разве это давало какое-то решение?]
Если бы Аранрозия не настояла на том, чтобы он занялся самообороной, возможно, он бы просто заперся в комнате и больше никогда не выходил.
Кассион украдкой посмотрел на сидящую напротив пару.
В какой-то момент он поймал себя на мысли, что эти двое чем-то похожи.
Совершенно разные — и все же в них было что-то неуловимо общее.
Что-то, что делало их единым целым.
Розалин перехватила его взгляд.
Кассион резко отвел глаза, его уши покраснели, как будто его поймали за чем-то непозволительным.
Но она лишь спокойно посмотрела на него, а затем мельком бросила взгляд на его руку, сжимающую нож.
«Я слышала, что ты усердно тренируешься.»
«Ты…слышала?»
Кассион удивленно поднял голову, и на его лице промелькнула радость.
Он украдкой посмотрел на Тамона.
Тот лишь мельком взглянул на него, но даже этот короткий взгляд заставил сердце Кассиона судорожно сжаться.
«Жорж сказал, что у тебя неплохие способности к копью.»
Его лицо мгновенно просияло.
Было приятно, что кто-то признал его старания.
Кассион плотно сжал губы, чтобы не улыбнуться до ушей.
Если бы не вся эта внутренняя борьба, он бы, наверное, уже залился радостным смехом.
«Ну…Это все благодаря тому, что я здоров.» — пробормотал он тихо.
Он снова взглянул на брата.
«Ты здоров благодаря хорошему лекарству.» — с легкой улыбкой поправила его Розалин.
Оба брата одновременно взглянули на нее.
Но она спокойно доела свою закуску, ничуть не смущаясь их вниманием.
Как раз перед тем, как принесли следующее блюдо, Розалин достала небольшую коробочку, которая стояла рядом с ней, и протянула ее Кассиону.
«Что это?» — спросил Кассион, широко распахнув глаза, словно не мог поверить, что это для него.
«Открой.»
Кассион, словно зачарованный, медленно открыл коробку. Внутри лежала пара тренировочных перчаток, предназначенных для новичков.
На тыльной стороне перчаток был едва заметный голубоватый узор, очень похожий на цвет глаз Кассиона.
«Ты…даришь их мне? Это…для меня?»
В голосе Кассиона слышалась легкая дрожь. Неожиданный подарок на мгновение заставил его забыть о присутствии Тамона.
Тамон же, наоборот, уставился на Розалин с выражением: «Что, черт возьми, здесь происходит?»
Розалин снова слегка потянула за коробку, как будто собиралась забрать ее обратно.
«Я не отдаю их просто так.»
«Что?»
На самом деле, это был не такой уж и ценный подарок, но Розалин подняла подбородок, словно королева, дарующая великую милость.
«Во-первых, больше никогда не говори: «Это и так было моим».
Кассион был настолько ошеломлен, что кожа вокруг его глаз порозовела.
«Во-вторых, скажи спасибо за лекарство.»
Она не уточнила, кому нужно сказать спасибо, но в этом и не было необходимости, все и так знали, о чем идет речь.
«Эм…Что?»
«И кому мне сказать спасибо?»
Два брата заговорили одновременно.
Розалин приложила палец к губам.
«Тсс…» — тихо сказала она и посмотрела на Тамона, словно требуя тишины.
«Ты должен просто это принять.»
Тамон посмотрел на Ашу, не скрывая потрясения.
За столом повисло тяжелое молчание.
Асрелл, державшая в руках поднос с едой, сделала шаг назад, наблюдая за сценой с блеском в глазах.
[Леди Аранрозия была единственной, кто мог так ловко играть на нервах этих двух братьев, которые ни ненавидеть, ни любить друг друга по-настоящему не могли.]
Она спровоцировала их обоих одновременно, и в этом был свой стиль, своя методичность.
Асрелл вдруг поняла, почему Сатин так часто прослезился от сильных эмоций.
Потому что сейчас ей тоже хотелось плакать.
«Не думал, что ты способна на такое.» — негромко произнес Тамон.
Розалин не стала отрицать.
«Раньше — нет. Я бы никогда не вмешалась в такие личные дела. Но теперь я хочу вмешаться. Это в моих интересах.»
«В твоих?»
«Просто… Это мое личное удовлетворение. Не ради вас двоих, а ради меня. Так что просто потрудитесь посодействовать.»
«Личное удовлетворение?» — переспросил Кассион, не понимая, что она имеет в виду.
Голос Розалин вдруг изменился.
«У меня больше нет брата, которому можно сказать «спасибо», «извини» или «я скучаю».»
В её голосе прозвучала такая неподдельная печаль, что даже выражение её глаз слегка изменилось.
Тамон, долго наблюдавший за ней, не мог понять. [Это настоящее лицо или еще одна маска?]
Ведь он уже видел, как она играла голосом на собраниях, создавая нужное впечатление.
«Так что надеюсь, что вы двое проявите хоть каплю участия.»
Она говорила это с таким печальным голосом, а требование было таким наглым, что Тамон на мгновение потерял дар речи.
Но отказаться он не мог.
Тамон тихо рассмеялся, покачал головой и посмотрел на Кассиона:
«Давай, поторопись.»
Кассион, который до сих пор не до конца понимал, что происходит, почувствовал, что сейчас или никогда.
Он резко поднялся на ноги, сжал дрожащие кулаки, уши у него покраснели.
«Я знаю, что слишком поздно, но…на самом деле…э-э…спасибо, брат!»
Голос его прозвучал громче, чем он ожидал.
Даже окружающим стало неловко от его дрожащего тона.
«Я…Я был незрелым и не умел выражать свои чувства…Я не хотел быть грубым с тобой…Так что, пожалуйста…не ненавидь меня слишком сильно…»
Кассион крепко зажмурил глаза.
Кончики ушей Тамона тоже покраснели.
Он не знал, как на это реагировать.
«Эм…Я понял.»
Он скрестил ноги, выглядел крайне неудобно.
Редко когда его глаза метались так растерянно по столу, как сейчас.
«Я…понял.» — повторил он, как будто вздыхая.
«Я…я…»
«Кассион.»
Тамон пригладил волосы, словно ему стало жарко, и отмахнулся от брата:
«Достаточно.»
Но несмотря на его слова, кончики его ушей оставались красными.
Кассион, до этого только беззвучно шевеливший губами в поисках нужных слов, внезапно вскочил и с покрасневшим лицом, готовым вспыхнуть, выбежал прочь.
«Кассион...»
Тамон, было собиравшийся догнать его, проводил взглядом убегающего брата, но затем только тяжело вздохнул и сел обратно.
[Что, черт возьми, только что произошло?]
И вдруг, откуда-то сбоку, раздался сдавленный смех.
Розалин, прикрыв рот рукой, открыто смеялась.
Тамон уставился на неё, напрочь забыв, что хотел сказать.
Это была не саркастическая улыбка, не усмешка самобичевания. Это была настоящая, искренняя улыбка.
[Как она вообще может так смеяться?]
В этот момент Тамон понял значение слова «ослепление».
Её смех был ярче солнечного света, играющего на морской глади в самый жаркий летний день.
[Осознаёт ли эта женщина, насколько бесценна её улыбка?]
«Тебе смешно?» — спросил он, нарочно недовольно нахмурив брови.
На самом деле он изо всех сил старался сохранить серьёзный тон, но его выдавали украдкой брошенные взгляды, как у мальчишки.
«Ну…немного.» — весело ответила она.
Тёплые лучи солнца мягко освещали её лицо, а сегодняшний морской бриз был особенно ласковым.
Тамон ещё сильнее нахмурился, но только для того, чтобы она могла смеяться дальше.
«Не могу поверить, что натворила дел и теперь этим наслаждаюсь…» — пробормотала Розалин рассеянно, подперев подбородок рукой.
Тамон на мгновение задержал дыхание.
[Как она может скрывать такую улыбку?]
[Может быть, она не хочет показывать её, потому что она слишком ослепительна, слишком драгоценна?]
[Если так, то…он должен это признать.]
Эта мысль прочно засела у него в голове.
[Ладно, пусть будет так. Это обещание.]
Розалин, словно почувствовав, что теперь настала её очередь загладить вину, протянула Тамону ещё одну коробку.
Не тратя время на разговоры, Тамон сразу схватил её.
«Не открывай.» — предупредила она.
«Не буду…но ты ведь не из тех, кто так просто раздаёт вещи.»
«Ну, для тебя — другой случай. Ты уже взял слишком много.»
«Я? Что именно?»
Тамон лишь молча улыбнулся и крепче сжал коробку в руке.
«Видишь? Ты взял столько, что сам не заметил.»
«Странно. Мне кажется, у меня ничего нет.»
«Вот поэтому ты не можешь это взять.»
«Нет, возьму.»
Сколько бы раз Розалин ни повторяла, что он не может взять подарок, Тамон и не думал разжимать пальцы.
Она раздражённо прищурилась, но он лишь усмехнулся.
Асрелл, стоявшая в стороне и наблюдавшая за ними, мягко улыбнулась и молча принялась наполнять тарелки.
До отъезда в Танатос оставалась всего неделя.
«Хааа!»
Лошадь, уже выбившаяся из сил, рванула ещё быстрее от резкого рывка поводьев. Глаза её налились кровью, изо рта капала белая пена, но останавливаться было нельзя.
Маркиз Хелио мрачно сжал губы.
«Прости…но ещё чуть-чуть. Осталось всего несколько дней.»
На шее его лошади висел серебряный цилиндр — Императорский почтовый голубь принёс срочное сообщение.
«Купцы из Нирукса встали на якорь в водах Калифа. Среди них — торговец с печатью красного осьминога. Забери у него кинжал.»
Это был не единственный приказ.
В письме значилось ещё кое-что: список наград, которые он получит, если выполнит задание, и условие — прибыть в указанное место до десятого числа следующего месяца.
Но всё это было неважно.
Кроме одного.
Порошок Тулаши.
Этот яд и лекарство в одном флаконе — единственное средство, способное остановить Аркинс — болезнь, превращавшую плоть в камень, начиная с пальцев ног и заканчивая сердцем.
Хелио уже потерял жену из-за Аркинса.
А теперь болезнь поразила его второго ребёнка.
Впрочем, дело было не только в его семье.
Каждый год сотни людей умирали от Аркинса на северо-западе.
Сотня жизней в год…
Может, для Империи это и мелочь, но для северных земель, где людей было немного, это была катастрофа.
А Тулаша…её негде было взять.
Её скупала оптом одна торговая компания, не оставляя другим ни шанса.
Хелио сжал зубы.
[Луматия.]
[Компания, которая монополизировала поставки Тулаши.]
[Ещё недавно никому не известный торговый дом, но вдруг он резко разбогател и начал снабжать лекарствами сам Дворец.]
А затем…
Тулаша исчезла с рынков.
[Совпадение?]
Хелио сослали в северо-западные земли за якобы незаконное обогащение и плохую защиту границ.
В то же время Луматия прибрала к рукам все поставки Тулаши.
[Кто был владельцем компании?]
[Берри Клоссет.]
[А, кто стоял за ним?]
[Наташа Роанти.]
[Она.]
[Женщина-змея, которая скупила весь запас лекарства и теперь держала в руках не только его, но и самого Императора.]
[Игра уже началась.]
Хелио стиснул зубы.
[Император? Власть? На самом деле, всё это не так уж много значило для него.]
Единственное, что он действительно чувствовал, настоящую угрозу. Если ничего не изменить, страна обречена на гибель.
«Хааа!»
Беспрерывный марш, длившийся больше десяти дней, наконец, дал о себе знать.
Последняя из лошадей, выбившись из сил, рухнула на землю, с пеной у рта.
Возник, державшийся в седле из последних сил, уже был на грани теплового удара.
«Джексон! Ты в порядке?!»
Хелио тут же спрыгнул с коня и подбежал к упавшему рыцарю.
С ним было всего пятеро воинов. Он не мог позволить себе большую охрану, двигаясь так быстро.
Рыцарь, которого он звал, с трудом приподнялся, но лицо его скривилось от боли.
«Простите…Простите…» — прорычал он, ударяя лбом о землю, будто виня себя в падении.
Хелио решительно поднял его.
«Это мне стоит извиняться. Не вини себя. Это я заставил вас скакать без отдыха. Думаю, пора передохнуть. Сегодня останавливаемся здесь.»
Рыцари с облегчением разошлись искать место для ночлега.
К счастью, климат в этой местности был мягче, чем в Танатосе, и ночи здесь не были столь холодны.
Скоро запылал костёр.
Когда все утолили голод пусть и скромной, но сытной едой, Хелио оставил рыцарей отдыхать, а сам вытащил из кармана письмо.
«Сегодня я расскажу вам, зачем отправил это послание.»
Аккуратный, изящный почерк.
Пятое письмо.
В нём говорилось, как была заблокирована торговля Тулашей.
В нём были указаны места, куда пропали конфискованные владения Хелио.
В нём были имена учеников, которые пытались его защитить, но были разбросаны по разным концам страны.
Таинственный автор, словно невидимый союзник, давал ему именно ту информацию, которую он жаждал узнать.
[Но кто он?]
По четкому, изысканному стилю письма можно было сразу понять — его писал образованный человек.
Каждое слово, каждое предложение…Этот человек писал давно, возможно, с детства.
«Нет крестьян, считающих страну своим домом, если в ней не осталось никого, кого можно уважать.
Как тьма легко поселяется в сердце ребёнка, потерявшего родителей, так же легко она окутывает народ, потерявший своего Императора.
И я думаю, маркиз Хелио знает это лучше всех.»
Хелио нахмурился.
[Кто ты?]
«Я тот, кто когда-то просто пытался найти себе тёплый угол.»
Сердце Хелио бешено застучало.
Он уже видел этот почерк.
«Я жива.
Хотя мои руки, державшие меч, отрублены,
А жёлтая лилия, которую я хранила, исчезла.»
[Жёлтая лилия.]
[И меч-защитник.]
По спине Хелио пробежал холод.
[Два меча, оберегающие благородную жёлтую лилию…]
[Герб старейшего рода Империи.]
«Помнишь ли ты тот день?
День, когда великий маркиз Хелио вернулся в землю?
Мой отец тогда, тайно,
Положил семейный цветок на его белое, испуганное лицо.»
[Ах!]
[Розалин В. Сансет.]
[Пропавшая Императрица!]
«Я скоро приду к вам.»
Хелио вскочил, едва не опрокинув костёр.
[Неужели это правда?!]
Весть была настолько ошеломляющей, что сразу породила сомнения.
[Может, это очередная ловушка Наташи?]
[Но как?]
[Как бы Наташа ни была хитра, она не могла зайти так далеко.]
Хелио шагнул назад, глубоко дыша.
[Нет.]
В тот день, на похоронах его отца, герцог Сансет возложил жёлтые лилии вместо белых.
[Эту деталь знали только он, его братья и бывшая Императрица.]
[Наташа не могла этого знать.]
[Этого не мог знать никто.]
Глаза Хелио вспыхнули.
Огонь, дремавший в груди, разгорелся с новой силой.
[Если письмо действительно от неё…]
[Как только я завершу свою миссию, я отправлюсь в столицу.]
[Я должен её увидеть.]
Тук-тук.
С легким стуком в дверь Асрелл вошла в комнату.
Розелин, надевая перчатки для верховой езды, улыбнулась вошедшей девушке.
«Это украшение тебе очень идет, Асрелл.»
Асрелл улыбнулась в ответ.
«Спасибо. Возможно, потому что оно само по себе прекрасно, как ни посмотри, все равно красиво.»
Солнце взошло рано, и, несмотря на утренний час, за окном уже было светло. Благодаря этому Асрелл могла ясно видеть Розелин в брюках и рубашке для верховой езды.
Наступал день её отъезда.
На дворе была предрассветная тишина, и особняк погружался в полусонную тишину, но в воздухе уже витало предчувствие расставания.
«Ты вернешься?»
Когда близнецы спросили её об этом вчера вечером, их взгляды светились уверенностью в том, что она непременно вернется.
Они настаивали: она должна вернуться. Они обещали написать шедевр этим пером к её возвращению и умоляли её принять их книгу без сожалений.
А сейчас Асрелл, с распухшим от слез лицом, собирала её багаж.
«Аша, давай я завяжу тебе волосы, так будет удобнее двигаться.»
«Да, пожалуйста.»
Асрелл встала позади Розелин у туалетного столика. Осторожно, но уверенно, она расчесывала её серебристые волосы.
Навыка в этом не было, но ощущение чужих, доверенно переданных рук успокаивало.
Спустя несколько долгих, внимательных движений, Асрелл собрала волосы Розелин в узел и тихо проговорила:
«Говорят, путь предстоит долгий.»
«Возможно, да. А может, и нет.»
«Я слышала, что сейчас не торговый месяц, и корабли не ходят, так что придется путешествовать только верхом?»
«Хм, нам нужно двигаться быстро. Если замешкаемся, можем не успеть. Придется ехать верхом целый месяц.»
«Это будет тяжело. Потребуется много рук.»
«Мы берем минимум вещей, чтобы не замедлять темп.»
«Понимаю. Значит, мне не придется готовить много.»
Произнеся эти слова, Розелин посмотрела на Асрелл через зеркало.
Асрелл рассмеялась, встретившись взглядом с её ясными фиолетовыми глазами, словно спрашивая, что она имела в виду.
«Верность афесийцев неколебима. Даже если солнце сожжет их сотню раз и лед растает сотню раз.»
[Но...]
«Говорят, среди вас должен быть хотя бы один такой человек, как я. Мне неспокойно отпускать тебя одну, Аша. Позволь мне поехать с тобой.»
«Асрелл…»
Растерянная, Розелин тихо произнесла её имя.
Но в голосе Асрелл слышалась твердость.
Она осторожно прикоснулась губами к кончикам волос Розелин.
«Если мое присутствие не будет в тягость…Позволь мне.»
Её голос звучал мягко, но в нем чувствовалась настойчивость.
Если бы Розелин отказала, возможно, для Асрелл это не стало бы трагедией.
[Что бы ни случилось, я найду золотую чашу и флейту и привезу их к тебе до Июльского фестиваля.]
[Я зачищу глаза до блеска, а ты должна показать мне его падение!]
Тамон улыбнулся, читая послание Тео из Королевского дворца.
В тот день трое согласовали свои роли на личной встрече.
Аша должна была убедить Хелио поднять восстание и сделать так, чтобы Гиллотти задохнулся.
Тамон обязан был защищать её и, в случае столкновения с Гертиумом, встать на передовую.
Но важнее их обоих была Теоранша.
[Хорошо. Тогда я дам тебе шанс на борьбу.] (Тео)
У них оставалось мало времени, чтобы завершить все дела до июльского праздника, как и предсказал пророк.
Тео была готова вложить в эту игру все свои силы.
Свергнуть Танатос! Ради этого она была готова пойти на многое.
[Я достану для тебя две святые реликвии. Ты отправляйся в Танатос и действуй по плану.] (Тео)
Она превратила все в игру.
Тео пообещала добыть обе реликвии сама.
[Конечно, принять такое решение было бы непросто, если бы одна из этих реликвий не принадлежала Королевской семье Амоса, задолжавшей ей немало.]
[И этот долг пора было вернуть.]
[Она потребует уплаты.]
[Ты никогда не была в Танатосе.]
[Я не ездила туда не из-за страха, а из-за отвращения. Но ради падения этой Императорской семьи я обязана насладиться этим в полной мере.] (Тео)
С этими словами Тео быстро собрала вещи и отправилась в Амос.
Во дворце раздались крики её советников и придворных, которые теперь должны были разбираться с её делами, но никто не мог остановить Королеву, если она решила действовать.
«Почему ты так загадочно улыбаешься?»
Ронассо, пришедший проводить Тамона, недовольно нахмурился.
К сожалению, на этот раз он не мог сопровождать его.
[Пропажа и Короля, и Тамона одновременно была бы слишком рискованной, а Первый рыцарский командир должен был оставаться на месте.]
Ронассо громко жаловался на это и с раннего утра пришел проводить друга.
«Не задирай нос только потому, что я не иду.» (Ронассо)
«Без тебя у меня будет очень тихое путешествие.» (Тамон)
«Я слышал, ты говорил, что без меня тебе будет одиноко.» (Ронассо)
«Ну, может, тебе стоит промыть уши? Похоже, они перестали правильно работать.» (Тамон)
«Эй!»
Ронассо в шутку ударил кулаком по каменной руке Тамона.
Но, к его досаде, тот даже не шелохнулся.
Ронассо сжал кулаки и решительно заявил:
«Когда Король отправится в Танатос, я присоединюсь к вам. Так что не смей разочаровываться!»
«Да с чего бы мне вообще расстраиваться? Почему ты все время твердишь мне не расстраиваться?» — усмехнулся Тамон.
«Ты и правда ужасный человек. Ты хоть знаешь это?» — проворчал Ронассо.
Тамон лишь тихо усмехнулся, не пытаясь оправдаться.
В этот момент Ронассо с завистью вспомнил, как Тео однажды хорошенько проучила Тамона.
Если бы у него был шанс, он бы тоже не прочь отдубасить его хотя бы разок — не из злости, а так, для души.
«Не смотри на меня с таким вожделением. Жарко, и мне неловко.» — лениво бросил Тамон.
«Ладно, проваливай уже.»
«Того, кого я жду, еще нет...А, вот и она.»
Асрелл вышла из дома, за ней. Аша, одетая просто и удобно.Позади них стояли близнецы, их заплаканные глаза покраснели и опухли.
Кареты и лошади уже были готовы.
Как только все отправляющиеся займут свои места, можно будет трогаться в путь.
«Арсен, Ханна и Асрелл поедут в Оркинс с рыцарями Платана.» — объявил Тамон. «Аша и я сначала заедем в Калиф и встретимся с вами там.»
Им предстояло забрать кинжал у торговца из Нирукса, который, как говорили, сейчас находился в водах Калифа.
Ханна поторапливала их:
«Удачи вам всем. Встретимся в Оркинсе.»
«Счастливого пути, госпожа.»
Сатин вежливо поклонился, прижимая к глазам платок, который когда-то подарила ему Розелин.
«И тебе, Аша.»
Розелин невольно почувствовала странное волнение.
Впервые за долгое время она была частью чьего-то прощания. Впервые кто-то смотрел на нее с уверенностью, что она вернется.
Она почти не помнила, что значит иметь семью или друзей.
Но вот они стояли перед ней — люди, которые верили в её возвращение.
Те, кто охраняли место, в которое она должна была вернуться.
Розелин не сразу нашлась, что ответить Сатину.
Но внутри что-то дрогнуло.
«Пожалуйста, возвращайся!»
«Мы будем ждать, Аша!»
Близнецы повисли на её сапогах, когда она садилась в седло.
Но когда пришло время расставания, слез больше не было.
Они сжали её руки в своих маленьких ладошках, сжав покрасневшие от слез глаза.
Их взгляды пылали решимостью. Если она не вернется, они этого просто так не оставят!
Розелин не смогла сдержать улыбку.
И в этот раз она тоже ничего им не ответила.
Она лишь нежно взяла их руки в свои, поднесла к губам и прошептала, целуя их поочередно:
«Лерша, Лерша… Боже, храни их.»
Её голос был легким, но в этих словах звучало нечто незыблемое.
Руки близнецов, огрубевшие от мозолей, дрогнули.
Голос Аши проник в самое сердце, и они, все еще держась за её руки, прошептали в ответ:
«Лерша, Лерша…»
«Лерша, Лерша…»
Они пытались сдержаться, но слезы все-таки потекли по щекам.
Они знали, что это не вечное прощание.
Но что-то подсказывало им: будущее этой прекрасной леди, которой они поклялись служить, будет нелегким.
На этот звук Ханна выглянула из кареты, наблюдая за ними.
Розелин погладила близнецов по головам, а затем повернулась к Тамону.
«Пора отправляться.»
Тамон, молча ждавший её, взял её руку и нежно коснулся губами тыльной стороны ладони.
Его поцелуй уже не был таким, как в первый раз.
«Поехали.»
С этими словами кони тронулись с места.
И, наконец, путь в Танатос начался.
«Уаааа!»
Пронзительный детский плач разнесся по старому замку. Голос у младенца был громкий и звонкий, каждый раз, когда она начинала плакать, эхо разносилось по всем залам.
Первым, кто прибежал на звук, был вовсе не мать, не отец и даже не няня, а дедушка ребёнка, который едва успел вытереть пот со лба.
«Ох, ты, шалунишка…Опять что-то серьёзное. Ну конечно, с таким аппетитом, по-другому и быть не могло!» — добродушно проворчал он.
Хенрик взял младенца на руки, не обращая внимания на запах. С тех пор как он присутствовал при рождении своей второй внучки, она стала для него особенно дорога.
«Ладно, давайка поменяем пелёнки.»
«Я сама. Это же девочка, не могу позволить дедушке этим заниматься.» — мягко возразила Руанда, входя в комнату с чистыми пелёнками в руках.
Она аккуратно уложила девочку в колыбель и принялась ловко менять ей пелёнки, с привычной сноровкой очищая нежную кожу тёплой влажной тканью.
Теперь всё шло по заведённому порядку: вскоре малышка снова проголодается и заплачет. Но прошло всего полчаса с момента последнего кормления, и её мать, совершенно обессиленная, наконец заснула. Оставался только один способ продлить это спокойствие - убаюкать ребёнка на руках.
Анна, терпеливо дожидавшаяся момента, протянула руки:
«Я её покачаю. Так она быстрее уснёт у меня на груди.»
«Вам нужно отдохнуть, миледи.» — мягко, но настойчиво ответила Руанда. «Я сама справлюсь.»
Она вытолкнула Анну за дверь, но в этот момент вмешался Хенрик:
«Тогда, может, я…»
«Вы опять заставите её плакать, Артур!» — строго одернула его Руанда. «Я сама её подержу и уложу. Вам обоим нужно отдохнуть. Думаете, я не заметила, что вы тут всё время кружите? А ну-ка, марш по кроватям!»
Но маленькая Зенит, ничего не ведая о любви своего дедушки, категорически отказывалась засыпать у него на руках. Возможно, причиной была его густая борода, слишком колючая для её нежной кожи. Все понимали его привязанность, но против бороды ничего нельзя было поделать.
Как только Хенрик приближал лицо к младенцу, она начинала хныкать. Он даже решился сбрить бороду ради внучки, но его постоянные причмокивания и шмыганье носом никак не помогали делу. Каждый раз, когда Зенит снова принималась плакать, он впадал в панику.
Это повторялось раз за разом. В конце концов Руанда постановила, что Хенрик больше не должен укладывать ребёнка. Все с этим согласились.
«Но я даже побрился…»
«А нос всё равно шмыгает.» — отрезала Руанда. «Нет, нельзя. Если малышка хоть немного поспит, у Сары тоже будет спокойная ночь.»
Хенрик с сожалением смотрел, как Руанда уносит внучку в затемнённую комнату.
«Но я же…даже дышать не могу…» — пробормотал он, почесав лоб.
Анна с трудом сдержала смех, глядя на его разочарованное лицо. Всего неделю назад в замке царили тишина и мрак, а теперь он наполнился жизнью.
Как только малышка родилась, виконтесса Алпатио, прижимая к себе крохотное, красное личико, сквозь слёзы шептала:
«Какая же ты прекрасная…Как же ты милая…»
Она благодарила Анну и Руанду, помогавших при родах, десятки раз. Для семьи Алпатио эти двое стали настоящими спасительницами.
Но Анна была не просто аристократкой. В прошлом она служила ближайшей фрейлиной Императрицы. И всё же она не побрезговала принять участие в родах, несмотря на кровь и амниотическую жидкость.
Для Хенрика, а по сути, и для всей семьи Алпатио, она стала человеком, которому они были бесконечно обязаны.
«Может, выпьем чаю?» — предложила Анна.
Хенрик оживился от её слов и пригласил её в свой кабинет.
Черные стены замка, которые в тот день казались ей такими мрачными, теперь выглядели светлее, окна были распахнуты настежь. Погода постепенно теплела, словно благословляя день рождения Зенит.
Конечно, воздух был всё ещё холоден, но хотя бы на короткое время помещение можно было проветривать.
Этот замок Хенрик получил в подарок от нынешнего герцога Гертиума десять лет назад. Тогда молодой герцог только-только достиг первого серьёзного успеха, и в знак признательности отдал замок Хенрику.
«Это родина моей матери. Здесь прошло всё моё детство.» — задумчиво проговорил он, распахивая большое окно.
За ним открывался потрясающий вид на далёкое озеро.
«С тех пор, как я получил этот замок, я редко бывал здесь…Но теперь Сара родила здесь дочь.»
Хенрик улыбнулся и с довольным видом опустился на старый мягкий диван.
По его приказу слуга принёс чай. Когда в чашку полился горячий настой, в воздухе поднялся легкий, благоухающий пар. Это был не дорогой чай, но его аромат, свойственный только этому региону, наполнял комнату уютом.
«В те дни я был так занят, что даже не успел поблагодарить вас как следует.»
Анна подняла голову. Она заметила, как перед глазами Хенрика слегка растрепались тёмно-каштановые волосы.
Он провёл рукой по причёске и тепло улыбнулся ей.
«Ваша жена и Сара благодарят меня при каждой встрече, так что я уже стараюсь их избегать.»
«Ох, правда? Ха-ха-ха!»
Хенрик усмехнулся, машинально потирая гладкий подбородок. Видимо, после десяти лет с бородой он всё ещё не привык к своему новому облику.
Но Анна… «Я думаю, что у вас есть причина, по которой вы сюда приехали. Расскажете мне?»
За его добродушной улыбкой скрывался острый, проницательный взгляд.
Анна не смутилась. Она знала: чем сложнее ситуация, тем спокойнее нужно оставаться.
[Не позволяй собеседнику увидеть твоё волнение.]
[Используй то, что у тебя есть.]
Вспомнив советы Розелин, она медленно подула на чай и сделала глоток.
«Дядя, вы правы. Я пришла с просьбой, но решать вам, слушать меня или нет.»
«Уверен, что отказать тебе будет трудно. Просто скажи.»
Анна не стала тянуть и сразу перешла к делу:
«Я хочу встретиться с герцогом Персо Гертиумом.»
«Что?» — Хенрик, не ожидавший услышать это имя, даже опешил.
«Могу я узнать причину?»
Анна замялась, но затем ответила:
«Это личное. Я расскажу после встречи.»
«Хм, понятно…»
Хенрик задумчиво потёр подбородок, затем улыбнулся и кивнул:
«Хорошо. Я всё узнаю. Кстати, хочешь, чтобы я пошёл с тобой?»
Анна улыбнулась:
«Говорят, этот человек очень страшный. Думаю, мне будет спокойнее, если вы будете рядом.»
«О, да. Ха-ха!» — рассмеялся Хенрик.
«Я слышала, что в столице ходят слухи, будто Гертиум ест живых животных. Это правда?»
«Ха-ха-ха! Какой нелепый слух! В бою нужно заботиться о своем состоянии, а если питаться так, боюсь, умереть можно раньше, чем встретишься с врагом. Разве не так?»
«Наверное, вы правы.»
После непродолжительной беседы Анна покинула кабинет Хенрика.
Хенрик налил себе еще чашку чая, не поднимаясь с места.
Через несколько мгновений, за большим гобеленом, занимающим угол кабинета, с тихим скрипом открылась дверь.
Из-за тяжелой ткани с изображением зимнего леса появился высокий мужчина с огненно-рыжими волосами.
Это был тот самый человек с пронзительным взглядом, который впустил Анну в замок.
Хенрик усмехнулся, предложил мужчине чашку чая и сказал:
«Что скажете, герцог Персо?»
Персо Гертиум, рыжеволосый мужчина, пристально смотрел на место, где только что сидела Анна.
«Ротрега говорил, что его дочь бесстрашна, но при этом она не лишена ума. Думаю, она умна и умеет трезво оценивать ситуацию.»
Персо молча подошел к окну и выглянул наружу. Его массивная фигура заслонила почти половину оконного проема.
Анна, которая еще недавно сидела здесь и беседовала, теперь направлялась к холму у озера.
В его глубоких зеленых глазах отразился силуэт женщины, чья небольшая фигура казалась еще меньше на фоне открытого пейзажа.
«Анна когда-то была ближайшей фрейлиной Императрицы, но сейчас у нее нет власти. Хотя, разумеется, ты знаешь об этом лучше меня.»
«Зачем она хочет встретиться со мной?»
Его низкий, тяжелый голос разнесся по комнате.
Если бы Императрица была жива, он мог бы хотя бы приблизительно угадать её намерения.
Но в Анне теперь не чувствовалось ни силы, ни амбиций.
«Говорят, что после изгнания из столицы Анна Пуглиш оказалась в крайне затруднительном положении. Его Величество не хочет видеть ни единого следа Императрицы...»
Император Гиллоти Танатос с годами становился все более одержим покойной Императрицей.
Положение Анны ухудшилось именно потому, что он стремился стереть любые воспоминания о своей супруге. Он хотел уничтожить всех, кто был с ней связан.
Он даже сжег фамильное поместье рода Сансет и разрыл могилы её предков.
Даже Персо считал эти меры чрезмерными.
После падения семьи Сансет Император неожиданно прекратил разбирательства против них.
Словно просто хотел закрыть эту главу навсегда.
А иначе и быть не могло.
Кейнили Сансет — брат Розлин был невиновен.
Персо не знал всех деталей того, как Наташа обвинила его в преступлениях.
Но он понимал одно: Кейнили осознавал, что попал в ловушку, и боялся не за себя, а за тех, кто был рядом с ним.
Персо внедрил своего человека в окружение Наташи, чтобы следить за её действиями.
Она нуждалась в сильных союзниках, поэтому и использовала Гертиума как Имперского пса.
Но в то же время она не колеблясь могла бы его устранить.
Одна из её целей — следить за Анной Пуглиш.
Это означало, что она — один из козырей, которыми Наташа шантажировала Кейнили.
Персо снова посмотрел в сторону озера, где Анна все дальше скрывалась за холмом.
[Я — Анна Ротрега. Вы должны знать меня, ведь я дочь виконта Ротрега.]
Ее карие глаза сверкнули, когда она произнесла свое имя с гордостью.
Это был первый раз, когда женщина не отвела взгляд, встретившись с ним лицом к лицу.
Она не запаниковала, не испугалась, лишь сохраняла невозмутимость.
Персо вспомнил этот момент, взгляд в темноте, который он запомнил так отчетливо.
Она была хрупкой и невысокой, едва доходила ему до груди, но её взгляд был таким же твердым, как у рыцарей, прошедших через сотни сражений.
«Ох, может быть...»
Голос Генрика прервал его размышления.
Персо перевел взгляд на него.
«Что ты хочешь сказать?»
«Кажется, у меня появилась догадка...»
«Ты опять тянешь.» — раздраженно сказал Персо, недовольно прищурившись.
Генрик, который до этого рассеянно переводил взгляд с одного предмета на другой, наконец почесал подбородок и, вздохнув, заговорил:
«Может быть, Анна пришла, чтобы попросить защиты у герцога Персо?»
Персо нахмурился от неожиданности.
Это было настолько неожиданно, что он даже невольно напрягся.
«Что ты имеешь в виду?»
Генрик постучал пальцем по столу.
«Подумай сам, Персо. Сейчас ты — единственная сила, которая может защитить Анну от Империи. После падения Сансетов в Империи остались только две мощные силы — Гертиум и Хелио. Но Хелио и сам находится в опале у Императора, так что неизвестно, что с ним будет дальше. Все дворяне отвернулись от Анны. Даже её собственный муж. В глазах Императора она уже мертва. Если она хочет выжить, ей нужна защита. И, возможно, именно ради этого она пришла к тебе.»
Персо снова посмотрел на холм, за которым исчезла Анна.
«Но это всего лишь мое предположение.» — добавил Генрик и с усмешкой выпил остывший чай.
Персо же не отводил взгляда от горизонта.
«Должно быть, уже пора получать письмо от Рози…»
Анна задумчиво смотрела на ледяную гладь озера.
Перед тем как покинуть особняк Ноэма, она договорилась с Розлин: письмо должно прийти в поместье графа Марктопа в течение месяца.
Если оно прибудет вовремя, её отец сможет переслать его ей.
Розлин говорила, что ей нужен Генрик Альпатио.
А еще ей нужна «карта», чтобы раскачать Персо Гертиума.
Без подробностей, но этих слов было достаточно, чтобы Анна поняла, зачем ей встречаться с Генриком и Персо.
И чтобы убедить их.
«Я не могу быть просто благодарной спасительницей…Если Рози даст хоть какую-то подсказку, я попробую их переубедить.»
Того, что у нее было сейчас, было недостаточно.
Она сделала глубокий вдох, стараясь не торопиться.
[Даже дети знали, что Гертиум — на стороне Императора.]
[Так почему же Рози хочет склонить его на свою сторону?]
[Может, чтобы он не мог служить оружием для Императора?]
[Но одних предположений мало, и поспешные выводы могут лишь навредить Розлин.]
Анна выдохнула, позволяя холодному ветру прочистить голову.
Холодный воздух щекотал нос, но он был освежающим.
Хруст.
Анна резко развернулась на звук.
Её настороженный взгляд тут же наткнулся на огромную тень.
Она невольно сделала шаг назад.
«Это вы, рыцарь…»
Это был тот самый рыцарь, который сопровождал её к Генрику.
Его рыжие волосы пылали в закатном свете.
Мужчина стоял всего в трех-четырех шагах от нее.
«Вы прогуливаетесь?»
«Нет, я заметил, что солнце садится, а вы ушли слишком далеко, вот и последовал за вами.»
«Что?»
«Я видел, как вы поднялись сюда, но не видел, чтобы спускались…»
«Ах…»
[Он беспокоился.]
Персо Гертиум беспокоился о ней.
Он был заботливее, чем она думала.
Анна удивленно посмотрела на него.
В её больших глазах отразился грубоватый, молчаливый мужчина.
Его глаза, которые вначале казались почти черными, теперь приобрели явный зеленый оттенок.
Какое-то время они стояли напротив друг друга, пока мужчина не нахмурился и не сказал:
«У вас, кажется, есть привычка пристально смотреть на людей.»
Анна вздрогнула и поспешно опустила взгляд.
Кейн и Рози не раз указывали ей на эту черту.
Когда она нервничала, то невольно задерживала взгляд на собеседнике, и её не раз предупреждали, что это может вызывать дискомфорт.
«Простите, если обидела вас. У меня просто...привычка наблюдать.»
Щеки Анны порозовели от смущения.
Мужчина молча стоял на месте, даже не подумав сказать, что все в порядке.
Анна уже собиралась уйти, когда он неожиданно заговорил:
«А что именно вы заметили обо мне?»
«Что?»
Анна растерянно посмотрела на него.
Но он не повторил вопроса, а просто продолжал ждать ответа, не сводя с нее глаз.
Она снова взглянула на него, размышляя, что сказать.
«Ваши глаза…»
«Глаза?»
«…Я просто подумала, что они красивее, чем я ожидала. Зеленые глаза под рыжими волосами выглядят особенно…красиво.»
Анна неловко улыбнулась.
Слово «красиво» в отношении грубого рыцаря звучало странно.
Она даже не была уверена, что такие слова будут уместны.
Стараясь скрыть смущение, Анна быстро прошла мимо него, опустив голову.
Персо молча наблюдал, как она удаляется.
Когда Анна окончательно скрылась из виду, он медленно поднял руку и коснулся глаз.
В воздухе еще витал легкий, едва уловимый аромат, который он почувствовал впервые, когда она проходила мимо.
«Вау!»
Тамон остановился и поднял голову к небу, где солнце уже клонилось к закату.
С самого утра он не переставал идти, делая лишь небольшие остановки, чтобы поесть.
Он чувствовал себя нормально, но этот темп был невыносимым для Аши, чье тело едва восстановилось после долгой борьбы со смертью.
Им нужно было найти место для ночлега до наступления темноты.
Вокруг не было ни деревень, ни домов, поэтому предстояло искать подходящее место прямо в лесу.
Сумерки уже опускались, и через полчаса-час здесь станет совсем темно.
Розлин, измученная резким и неожиданным переходом в путь, как и следовало ожидать, устало спросила:
«Нам придется ночевать под открытым небом?»
«Возможно, поблизости есть заброшенный охотничий домик, но пока давай двигаться к реке.»
Тамон уверенно повел её вперед.
На самом деле, Розлин никогда не ночевала под открытым небом.
Родившись в аристократической семье, будучи сначала наследной принцессой, а затем Императрицей, она никогда не сталкивалась с подобными условиями.
Если она и путешествовала, то только в огромной карете, где можно было спокойно спать.
Но сейчас она не хотела показывать свою слабость.
Этот путь был проделан ради нее.
Поэтому она не позволяла себе жаловаться.
«Здесь красиво. Река совсем рядом.»
Тамон нашел солнечное место среди заросших деревьев, где песок был сухим.
Быстро собрав хворост, он разжег костер.
Пока он занимался этим, Розлин привязала лошадей и напоила их.
Затем, увидев, как ловко Тамон разложил спальные мешки, она невольно отметила:
«Ты действительно хорошо справляешься.»
«В бою не всегда удается разбить лагерь.» — усмехнулся он.
Он устроил широкую площадку для сна и указал:
«Это мое место. Ты можешь спать у костра.»
Затем, как бы между делом, добавил:
«Кстати, здесь полно змей. Так что лучше не отходи от меня слишком далеко.»
Розлин, которая уже устроилась в удобном месте, прищурилась, явно не поверив.
Но Тамон лишь пожал плечами с хитрой улыбкой, давая понять, что не шутит.
После того как они поужинали, её тело, уставшее от долгой верховой езды, начало наливаться свинцовой тяжестью.
Она хотела было спуститься к реке, чтобы умыться, но едва легла в спальный мешок, как сон стал одолевать её.
«Шшш…»
Длинная, грязноватая змея, похожая на виноградную лозу.
Она видела таких раньше, один раз, в теплице.
Тогда она просто отступила, но никогда раньше ей не приходилось сталкиваться с дикими существами.
Даже сквозь сон, Розлин машинально придвинулась ближе к Тамону, инстинктивно ища тепло.
Тамон, который до этого смотрел на ночное небо, заметил её движение и с улыбкой перевел взгляд на девушку, оказавшуюся рядом.
«Мило…»
Шепнул он, зная, что она уже не услышит этих слов.
Тамон был дворянином, но ему не доставляло неудобств спать под открытым небом.
Он любил запах земли, ветер, дующий вокруг, и безграничное звездное небо над головой.
После целого дня верховой езды он не чувствовал усталости.
Когда он вез Ашу в Амор, то проехал с ней на руках более двадцати дней без остановки.
Он бы и дальше продолжал путь, если бы его лошадь не выбилась из сил и не упала.
Единственные остановки, которые он делал, были для отдыха рыцарей и смены лошадей, но сам он не давал себе передышки.
Он не только мчался сквозь Танатос на пределе скорости, но и нес её на руках, не ощущая ни усталости, ни боли.
Напротив, с каждым шагом, с каждым мгновением, когда он чувствовал её хрупкое тепло у себя в объятиях, его охватывала невероятная сила.
Он жаждал вырвать её из холодного, жестокого мира.
Не знал почему, но тогда его разум был затуманен.
Он не думал о последствиях и не жалел о своем выборе.
Она была не той женщиной, что должна погибнуть вот так.
Спасти её было естественным решением.
Где-то в глубине души мелькнула наивная мысль, что, возможно, его сила была дана ему именно для этого момента.
Тамон усмехнулся, глядя на Ашу, которая мирно спала рядом.
Даже несмотря на неудобный спальный мешок, она заснула, не жалуясь.
[Почему же она была такой милой, даже во сне?]
Её крошечное тело, свернувшееся клубочком, напоминало куклу, сделанную с безупречной аккуратностью.
Тамон осторожно провел пальцами по её молочно-белой щеке.
Её кожа была шелковистой, манящей, соблазнительной.
Такая хрупкая…
Стоило лишь слегка прижать пальцы, как оставался розоватый след.
Целовать её кожу казалось кощунством.
Поэтому он иногда оставлял на ней следы зубов.
Но тот человек…
[Гиллоти.]
Он избивал её до крови.
Выдирал ей ногти.
Растирал её запястья и лодыжки в кровь, сковывая цепями.
[Как же мне его убить?]
Тамон сжал кулаки.
[Гиллоти Танатос.]
Одно лишь упоминание этого имени вызывало в нем нестерпимое желание убивать.
[Глупость была преступлением.]
[Из-за глупости Гиллоти погибли десятки, сотни людей.]
[Этот человек, рожденный принцем, вероятно, никогда не знал, что такое боль.]
[В худшем случае, его могли лишь слегка ударить.]
[Так почему бы мне не сделать первый «легкий» удар?]
[А, потом, чем больше он будет сопротивляться, тем сильнее цепи впьются в его плоть.]
[Отрезать язык.]
[Отрубить пальцы.]
[Ноги, руки.]
[Он сломал прекрасные ногти Аши, так пусть заплатит тем же.]
Но Тамон не даст ему умереть быстро.
Он будет возвращать его к жизни снова и снова.
[Пусть живет в аду, пока сам не попросит о смерти.]
Это были жестокие мысли, но лицо Тамона оставалось спокойным.
Аша, наверное, не позволила бы ему этого.
[Вопреки суровому виду, она была добрее, чем казалась.]
[Она бы сказала, что нужно убить его сразу.]
И тогда Тамон попробует уговорить её.
Сделает так, чтобы её сердце дрогнуло.
Он не мог позволить, чтобы её глаза запомнили эту жестокость.
[Переворот.]
[Какое сладкое слово.]
[Не было ни одного бунта в истории, который обошелся бы без крови.]
Тамон был готов пролить свою.
Сколько бы ни понадобилось.
Чтобы наказать Гиллоти и его мерзкую фаворитку.
Но и этого было мало.
Крови прольется в десятки раз больше.
Внезапно Аша повернулась во сне и прижалась к нему еще ближе.
Её теплое, крошечное тело…
[Как же он мог не любить её?]
Он готов был отдать ей все, чего она пожелает.
Не многие воины могли собраться так быстро для столь внезапного похода.
Но его люди были элитой.
В отличие от Танатоса, который давно жил в мире, Амор постоянно воевал.
Конечно, стоило опасаться армии Гертиума.
Но если дело дойдет до открытого столкновения, Тамон знал, что сможет одержать победу.
Главное, чтобы его солдаты пришли в нужный момент.
Но и в этом он не сомневался, ведь у него был Ронассо.
Его друг оказался гораздо более достойным рыцарем и генералом, чем он ожидал.
Тамон прислушался к звукам травы.
Для него это была колыбельная.
Эта упрямая, не романтичная женщина уснула, измотанная дорогой, но он не хотел тратить этот момент на сон.
Впереди его ждал ураган из крови.
Прежде чем он начнется, он хотел насладиться этой тишиной.
Но лес был не в настроении подыгрывать его романтичным мыслям.
Вдруг Тамон ощутил легкую влажность внизу.
Он приоткрыл глаза.
[Я теряю бдительность.]
На его лодыжке извивался хвост змеи.
Её темные, сверкающие глаза смотрели на него, будто заявляя, что она здесь хозяйка.
Толстая, длинная.
[Если бы развернуть, она была бы выше Аши.]
Шшшш…
Змея высунула язык, затем медленно оплела хвостом лодыжки Аши.
Тамон усмехнулся.
«Ну уж нет. Спящих трогать нельзя.»
В мгновение ока он схватил змею за шею.
Она моментально обвилась вокруг его руки, с силой сжимая ее.
Но он лишь сильнее сжал хватку.
Змея зашипела и резко впилась зубами в его палец.
Её узкие глаза злобно сверкнули.
[Ядовитая.]
Боль была ощутимой, но не смертельной.
Тамон лишь улыбнулся.
Его тело могло нейтрализовать даже герпесный яд.
Это было не страшнее укуса комара.
Змея поняла, что что-то не так.
Но было поздно.
Её дыхание замедлилось.
Затем остановилось.
С длинным, извивающимся телом, опутавшим руки и плечи Тамона, змея отчаянно сжималась, но всё было напрасно.
Он молча наблюдал, как она угасает, а затем бросил ее безжизненное тело в костер.
Змея была крупной, и пламя не смогло сжечь её целиком – огонь лишь на мгновение вспыхнул, а затем ослаб.
Тамон подумал, не разжечь ли его сильнее, но передумал.
[Если пламя разгорится слишком ярко, оно может привлечь других горных хищников.]
[И тогда Аша, которая сейчас так спокойно спала, может проснуться.]
[Она не должна видеть это отвратительное зрелище.]
Но сколько бы он ни оглядывался вокруг, ничего, чем можно было бы укрыть труп змеи, не находилось.
[Как же это раздражает.]
Тамон мягко поцеловал спящую Ашу в щеку и поднялся.
Но это легкое прикосновение разбудило её.
«Куда ты идёшь?» — раздался её сонный голос.
Розалин, не осознавая этого, крепко схватила его за край рубашки.
Тамон замер.
Она поймала его.
Аша поймала его.
Его напряжённое тело тут же расслабилось.
Тамон коснулся её лба и прошептал:
«Я никуда не уйду.»
«Не уходи…»
Её сонные, едва разборчивые слова, отозвались в его груди теплым эхом.
Его ноги ослабли, и он больше не мог пошевелиться.
«Я никогда не уйду. Даже если ты попросишь, я всё равно останусь.»
«Потому что ты удержала меня.»
[Так тому и быть.]
Он провел пальцами по её щеке, нежно разглаживая волосы у виска.
Он не мог сдвинуться с места, словно окаменел.
Это был романтичный вечер...пусть даже пропитанный запахом поджаренного мяса.
Розалин открыла глаза только через два часа.
За окном ночи было так темно, что даже рассвет ещё не думал наступать.
Запах гари защекотал её ноздри, пробуждая чувство голода и жажды.
Она попыталась приподняться, но не успела, как перед ней появилась фляга с водой, словно кто-то ждал этого момента.
«Вода…»
«О, спасибо.»
Глотнув несколько раз, она невольно взглянула на костер, и тут же поперхнулась.
«Кхе-кхе!»
«Что, чёрт возьми, это такое?»
Огромный змеиный хвост торчал из пепла, возвышаясь над костром.
Голова и часть тела уже сгорели, но остальная часть так и осталась нетронутой.
«Змеи…Я же говорил, что здесь их полно.» — спокойно заметил Тамон, как будто ничего необычного не произошло.
И не забыл вытянуть перед ней руку, демонстрируя следы от укуса.
«Вот, меня укусили.»
Розалин тут же заметила две отчетливые ранки и снова напряглась.
Это действительно был укус, но рана не выглядела серьёзной.
Она знала это.
Он знал это.
Но этот огромный мужчина с преувеличенно страдальческим видом заговорил:
«Больно…»
Розалин только растерянно уставилась на него.
«И что ты хочешь, чтобы я сделала?»
«Не смотри на меня так холодно. Разве ты не должна позаботиться о своём партнёре по гравировке?»
С этими словами Тамон схватился за руку с отметинами от змеиных зубов и изобразил мучительную гримасу.
Розалин вздохнула.
«Ох, и что мне с тобой делать…»
Как только тихие вздохи, касавшиеся его шеи, стали глубже, он поднялся.
«Пойду приму ванну.» (Тамон)
«Что?» (Розалин)
«Жарко.» (Тамон)
На его лбу не было ни капли пота, но взгляд выдавал отчаяние.
Розалин, чувствуя едва уловимый запах гари, машинально схватила его за край одежды.
Она поймала его.
Осознав это, она тут же отпустила ткань, смутившись собственного порыва.
Одна лишь мысль о змее вызывала отвращение, а увидеть мертвую было еще страшнее.
«Если уходишь, оставь мне свой кинжал.»
Эти слова прозвучали как неуклюжая отговорка, но все же она произнесла их.
Розалин ощутила, как щеки запылали, раздражаясь на саму себя.
Тамон, внимательно наблюдая за ней, вынул что-то из дорожной сумки и рассыпал вокруг.
«Что это?»
«Порошок из костей монстров.» (Тамон)
Эти слова на мгновение поставили её в тупик.
[Порошок из костей монстров.]
[Почему ей даже не пришло в голову, что у Тамона может быть такая вещь?]
[Этот порошок изготавливался путем высушивания и измельчения бесполезных останков монстров.]
[Его часто брали с собой путешественники, так как, рассыпая его вокруг, можно было отпугнуть диких зверей.]
«Если он у тебя был, почему ты не использовал его раньше?» (Розалин)
Тамон лишь усмехнулся, словно предугадывая её возмущение.
Она смотрела на него так, будто он нарочно тянул с этим.
[Не пойму, назвать ли его хитрой лисой или коварным волком.]
«Я рассыпал порошок, так что дикие звери нас не побеспокоят. Я буду у реки, если что — позови.»
С этими словами он уверенно поднялся.
И в тот же миг Розалин поняла, почему ему было жарко.
Она резко опустила голову, пораженная увиденным.
[Опять?]
Каждый раз, сталкиваясь с этим, она испытывала смущение.
[Почему это снова случилось?]
Она ведь ничего не сделала!
Мысли о том, кто он — лиса или волк, можно было выбросить.
Тамон был настоящим волком, скрывающимся под маской лисы.
Она нервно опустила взгляд, а Тамон, рассмеявшись, растрепал её волосы.
«Остыну сам. Сиди тут.» (Тамон)
Розалин не ответила, лишь наблюдала, как он растворяется в темноте.
[Странное дело…но его уходящий силуэт казался родным.]
[Почему он так долго не возвращается?]
[Тамон ушел к реке уже довольно давно.]
После его ухода сон так и не вернулся, и Розалин пересчитала все звезды на небе, но он все не приходил.
Она знала, что с ним ничего не случится, но все же…
[Почему это так беспокоит меня?]
«Подожду еще немного.»
Она снова посмотрела в сторону, куда он ушел, а затем вновь перевела взгляд на звездное небо.
Звезды сияли, словно драгоценные камни, рассыпанные по черному полотну ночи.
Она пересчитала их с одного края неба до другого — и все же Тамон не вернулся.
[Не утонул ли он там?]
В конце концов, она поднялась.
Вглядываясь в темноту, куда он ушел, она подумала, что так и не умылась перед сном.
«Я не иду искать его. Я просто умоюсь. Просто сполосну руки.»
Прошептав себе оправдание, она осторожно шагнула вперед.
Темнота казалась пугающей, тени деревьев — глубокими.
Единственным звуком были её собственные шаги по сухой земле и шорох листьев.
Но вскоре до её слуха донесся шум воды.
[Он говорил, что река рядом, но, похоже, совсем близко.]
Луна была яркой, и, выйдя из-под сени деревьев, она легко разглядела реку.
Широкая, с умеренным течением.
Прозрачная вода переливалась в лунном свете, обнажая гладкие камни на дне.
[Какая прохлада…]
Она опустила руку в воду, и тут же ощутила, как её охватывает приятный холод.
После жаркого дня этот холод казался настоящим спасением.
Сполоснув руки до самых локтей, она огляделась.
Тамона нигде не было.
Она посмотрела дальше, в сторону, где течение прерывалось огромным валуном…
И увидела знакомую фигуру.
Она хотела позвать его, но язык словно прирос к небу.
[Какой у него…огромный силуэт.]
Он стоял, омываемый водой и светом луны.
Его широкие плечи, напряженные мышцы спины — все казалось идеальным.
Лунный свет подчеркивал каждое движение его тела.
Вода текла плавно, огибая его крепкие бедра.
Розалин заметила, как он проводит рукой по мокрым волосам, обнажая напряженные черты лица.
Она снова опустила руку в реку, проверяя, насколько холодна вода.
Её пальцы мгновенно заледенели.
[Вода ледяная…он, должно быть, уже давно там.]
[И все же… он выглядел таким же горячим, как всегда.]
Его плечи, застывшие в ленивом напряжении.
Его медленный, тяжелый выдох.
Его жар, который даже холодная вода не могла усмирить.
Даже с нескольких шагов расстояния этот жар был ощутим…
Он был в ярости, которая, казалось, не собиралась утихать.
Розалин наблюдала за его губами, за его руками и напряжёнными движениями, которые он совершал с нервозной размеренностью.
Тихий, срывающийся со вздохами голос донёсся до неё.
[Значит, вот почему он сказал, что уйдёт, чтобы успокоиться, и так и не вернулся?]
Тамон, наполовину погружённый в воду, напоминал собой живую скульптуру. Его тело, сильное и совершенное, завораживало её. Розалин не могла оторвать от него взгляда. Каждая линия, каждый мускул его фигуры были воплощением чувственности.
Но это было неправильно.
Подсматривать за чужим уединением...Это определённо было не то, что она должна была делать.
Её губы пересохли, сердце стучало так сильно, будто собиралось прорвать рёбра и вырваться наружу.
Затаив дыхание, Розалин осторожно отступила назад, но в тот же миг Тамон обернулся.
Их взгляды встретились.
Она замерла.
Но он смотрел на неё спокойно, без тени смущения или удивления.
«Ты...ты не вернулся...» — выдохнула она.
[Слабая отговорка.]
Розалин сама понимала это, но не смогла придумать ничего лучше. Это была правда, но от этой правды ей становилось лишь неловко.
Тамон вдруг лениво усмехнулся, словно эта ситуация его забавляла.
А затем он ускорил движения руки, не сводя с неё взгляда.
Розалин тяжело дышала, не в силах оторвать взгляд от него. В его глазах плескался разнузданный, неприкрытый вызов.
[Почему этот человек...]
Она вздрогнула, а Тамон, прикусив губу, усмехнулся ещё шире.
Её сердце снова затрепетало. [Нет, возможно, оно уже давно было разбито.]
[Как он каждый раз мог быть таким бесстыдным? Или...Или это её взгляд на него уже изменился?]
«Аша...»
Его голос был влажным, пропитанным искушением.
Розалин замерла.
«Аша...»
Он снова позвал её, и, несмотря на всю непристойность происходящего, в его голосе звучала нежность.
С дьявольской улыбкой он протянул к ней руку.
«Иди сюда.»
[Эта рука...]
Та самая, которая так много раз вытягивала её из бездны.
Она привыкла к этой руке, привыкла к тому, что, увидев её, ей хочется схватиться за неё.
Розалин глубоко вздохнула.
А затем...сняла одежду.
Её пальцы были спокойны, движения — плавны, хотя её лицо всё ещё хранило тень смятения.
Тамон наблюдал за ней, не упуская ни единого движения.
Его алые глаза горели — в них смешались благоговение, восхищение и пылающая, непреодолимая жажда.
Когда Розалин вошла в реку, вода ласково обхватила её тело, поднимаясь от лодыжек к бёдрам, затем к талии.
Она остановилась перед ним.
«Здесь только мы двое.» — тихо сказал он.
«Да.»
Тёплая, мокрая ладонь коснулась её щеки.
«Нам не о чем беспокоиться. Здесь только ты и я.»
Его влажные губы нежно скользнули по её мочке уха.
Розалин нравились его слова.
В этот момент не существовало ничего, ни сожалений, ни мести, ни врагов, ни лживых расчётов.
Только они.
«Да...»
Тамон медленно наклонился и коснулся её губ.
Розалин обвила руками его шею, закрывая глаза.
Его сильное тело прижалось к ней.
Тамон.
Тамон Красис.
Она обняла его, не думая ни о чём.
Ничего, кроме жара этого мужчины.
Жара, безудержной страсти и слепой преданности.
«Просто...не думай ни о чём.» — шепнул он.
Розалин слабо улыбнулась.
От него исходило тепло, которое наполняло её, захватывало, сжимало сердце в сладкой истоме.
«Ты...»
Такой опасный.
Такой опьяняющий.
И ей хотелось ещё.
Она подавила бешеный ритм сердца и, не колеблясь, прикусила его губы.
Лунный свет нежно осыпал их, наполняя ночь серебристым сиянием.
Ханна, Арсен и рыцари Платана прибыли в Оркинс уже под вечер. Хотя они не торопились, дорога от столицы до Оркинса была прямой, поэтому путь не занял у них много времени.
Арсен вспомнил, что Ханна провела весь день в карете, словно в забытьи, и так ни разу толком не поела.
«Где же она?» — пробормотал он.
Взяв в таверне, где они остановились, тарелку горячего супа и мягкий хлеб, он отправился на её поиски.
Хозяйка таверны добавила к ужину несколько пушистых картофелин, сказав, что только что их отварила.
[Она сказала, что пойдёт прогуляться. Должна быть где-то поблизости.] — добавила женщина.
Таверна была достаточно просторной, чтобы вместить всех рыцарей, но здание было старым, ветхим.
Арсен прошёл за конюшню, где находилась небольшая полянка. Там стояли самодельные чучела для тренировок и деревянные столбы, явно приготовленные рыцарями для разминки.
«Здесь?» — Арсен слегка склонил голову, но в этот момент услышал чей-то голос.
«Неплохо. Даже лучше, чем я ожидала...»
Он узнал этот голос.
[Ханна.]
Арсен поспешил на звук.
«Не так-то просто...»
Он огляделся.
«Ханна? Ты здесь?»
«Арсен?»
Голос доносился сверху. Подняв голову, он увидел Ханну, качающуюся на ветке большого дерева.
Рядом никого не было, хотя ему показалось, что он слышал разговор.
«Показалось?» — пробормотал он, но тут Ханна легко спрыгнула вниз.
«Ты искал меня?»
В этот момент светлячок, круживший возле неё, вдруг взмыл в ночное небо.
«Ты принёс это для меня?» — спросила Ханна, улыбаясь и постукивая Арсена по плечу.
«А? О, да...Ты ведь почти ничего не ела за день.»
«Спасибо. Давай поедим вместе? Одна я всё не осилю.»
Она взяла тёплую картофелину и присела у ствола низкого дерева.
«Вкусно.»
Пока она ела, пар от горячего картофеля ещё поднимался в воздух.
«Попробуй.» — сказала она, взглянув на Арсена. «Он идеально приготовлен.»
Он сел рядом и откусил кусочек. Картофель оказался действительно хорош, даже несмотря на то, что он не был голоден.
«Какое красивое небо. Ты видишь?»
«Да.»
«Иногда, когда я смотрю на него, мои мысли проясняются...»
Всю дорогу в Оркинс Ханна была молчалива.
Она лишь смотрела в окно, сонно моргая, то погружаясь в дремоту, то снова приходя в себя. А с наступлением ночи её взгляд оживал, словно она просыпалась ото сна.
Бывало, что она оставалась в этом оцепенении до самого сна, а наутро сияла энергией.
После нескольких таких повторений Арсен начал тревожиться.
Когда Ханна доела половину картофеля, он осторожно спросил:
«У тебя бессонница?»
«Бессонница?»
«Да. Когда человек плохо спит по ночам. Это ведь так, верно?»
В голосе Арсена звучала искренняя забота.
Ханна посмотрела на него и тихо улыбнулась.
«Ты переживаешь за меня...»
Она отвернулась к небу.
«Моё тело каждый день чувствует себя по-разному...Но правда, всё в порядке.»
«Ты уверена?»
«Да. Это скоро закончится.»
«Закончится? Что?»
Ханна не ответила. Она смотрела вверх, в пустоту, и тихо произнесла:
«Все ушли...»
«Все?»
Арсен хотел спросить, кого она имеет в виду, но, увидев её задумчивый взгляд, промолчал.
Её золотые глаза сверкали в темноте, словно звёзды.
Остывший суп напомнил ей о другом.
«Когда всё это закончится...Ты тоже будешь обо мне заботиться, Арсен?»
«Я не совсем понимаю, о чём ты. Что должно закончиться?»
«Это путешествие.»
Арсен понимал, что эта дорога не будет ни простой, ни лёгкой.
Императрица, которую в Империи считали погибшей, вернулась.
Он не знал, что замышляет леди Аша, но был уверен в одном: назад она вернулась не с радостью в сердце.
И Арсен желал того же.
[Император...Этот подлый ублюдок.]
Он до сих пор помнил, как тот трусливо использовал Императрицу и детей в качестве щита.
Аша рисковала жизнью, спасая этого человека, а в ответ он уничтожил её.
Арсен сжал кулаки.
«Я буду верным человеком.»
«Мм?»
Он говорил это с той же решимостью, с какой когда-то поклялся стать рыцарем.
«Ты спасла меня, Ханна. Я не оставлю свою спасительницу. Я буду защищать тебя до конца.»
Его глаза светились решимостью, отражая сияние звёзд.
Ханна молча смотрела на него, а затем мягко улыбнулась.
«Да. Я рассчитываю на тебя.»
Прикрыв рот кулачком, она с лёгким смешком указала на тонкий шрам у него на руке.
«Это рана после той битвы с монстрами, да?»
«Да.»
«Тогда тебя спасла она?»
«Она спасла не только меня. Благодаря ей выжили все. Но...она сама тогда сильно пострадала, ранила ногу.»
Арсен говорил это так, словно пострадал сам.
«Ты действительно любишь её, да?»
«Леди Ашу?»
«Да.»
«Конечно! Она хороший человек. Я знаю, что в мире много добрых людей, но...Я не думаю, что есть хоть кто-то лучше неё.»
Когда чудовища начали появляться, даже иИператор, обладающий страшной силой, дрожал от страха.
Потому что даже обладая властью...Он не был богом.
Император был не просто слабым. Он был самым жалким из всех людей.
Эгоист, который пытался спасти себя, прикрываясь собственными детьми и Императрицей. И всё же именно Аша встала вперёд, хотя была меньше и слабее его. Арсен не мог забыть её руки, той, что в тот момент коснулась его щеки. Дрожащая, испуганная, бледная, холодная, как лёд, но по-прежнему прекрасная.
Она старалась сохранять невозмутимый вид, но её руки не могли скрыть настоящие чувства. Она тоже боялась.
Сразиться с монстром в обычном состоянии было тяжело, но ей пришлось сделать это, когда кусок дерева пронзил её ахиллово сухожилие. Без поддержки, без помощи. Она шагнула вперёд, чтобы защитить детей.
Арсен хотел стать рыцарем, который мог бы поклясться в верности такому человеку. Как он мог не восхищаться ею после всего, что пережил? Пусть он был ещё молод, но уже знал, насколько серьёзной и решительной была эта женщина. Поэтому он смело сказал себе: это чувство в его сердце будет жить долго.
«Я – праведный Арсен. Раз спаситель – значит, навсегда спаситель.»
Он вскочил на ноги и с гордостью ударил себя в грудь.
«И ты тоже. Ханна, ты – моя спасительница. Я никогда не забуду твою доброту.»
Ханна расхохоталась, глядя на него – взволнованного, с блестящими глазами и насморком от волнения. [Как же суп и хлеб, которые давно остыли, могли быть такими вкусными?]
[Арсен был слаще любого мёда.]
[Тогда, возможно, ей стоит пожить чуть подольше. Верно?]
«Хм? О чём ты?» — спросил он.
«Даже если будет немного больно, это продлится долго.»
«Не понимаю, о чём ты, Ханна.»
«Ничего. Давай пойдём обратно.»
Она отряхнула подол платья и поднялась на ноги.
Арсен встал вслед за ней, держа в руках поднос. Пока он не смотрел, Ханна незаметно развернулась и бросила несколько кусочков хлеба в темноту. Из тени раздался слабый шорох, и в воздух взлетел одинокий светлячок.
Она взглянула на него и вдруг позвала Арсена:
«Арсен, Арсен!»
«А?»
«Не пугайся, но я сейчас…упаду в обморок.»
Ещё до того, как она договорила, её тело безвольно рухнуло на землю.
«Ханна!»
Хотя она просила не пугаться, Арсен выронил поднос и тут же подхватил её. В темноте, на пустой поляне, где только что были двое детей, что-то снова зашевелилось…
Когда Розелин вышла из реки, её тело едва держало её.
Вода была ледяной, но она заметила это только спустя несколько часов. Возможно, потому, что то, что случилось между ними, сделало их ближе.
Она не могла понять, от чего исходит жар, окутывающий её тело – от неё самой или от бегущей воды?
«О, нет. Теперь я не смогу заснуть...»
Почти шёпотом, в полусонном состоянии пробормотала Розелин.
Она подчинилась инстинктам, не думая ни о прошлом, ни о будущем. Она не понимала, почему сделала это.
Но что удивляло ещё больше. У неё не было ни капли сожаления.
Ни осуждения себя, ни раскаяния.
Остался лишь трепет и восторг, от которого дух захватывало.
Розелин чувствовала: что-то в ней изменилось.
И в центре этого изменения был он.
«Ты, наверное, замёрзла. Надо согреться.»
Тамон достал из сумки тонкое, но сухое полотенце и аккуратно вытер её волосы и пальцы.
Хотя он сам был насквозь мокрым, он не проявлял ни малейшей заботы о себе.
Тамон тщательно вытирал её ноги и пальцы, не обращая внимания на воду, стекающую с его собственных волос.
«Щекотно.» — прошептала она, сгибая пальцы на ногах.
Тамон взглянул на неё снизу вверх и улыбнулся, той же самой улыбкой, что появилась на её губах.
Их взгляды встретились, и они поцеловались, словно притянутые магнитом. Это было естественно, никто не задумывался, кто сделал первый шаг.
Сжимая её нижнюю губу, Тамон тихо вздохнул. Эта женщина даже не подозревала, до какого безумия могли довести его эти бледные, сиреневые глаза.
Один лишь её взгляд вызывал у него мучительную жажду. Всё тело напрягалось, скручивалось в попытке совладать с собой, но ни одна из этих пыток не могла сравниться с тем, что он испытывал сейчас. [Ах, если бы это было просто больно...]
Но ещё хуже было другое - наслаждение, затмевающее даже страдание. Смертельное удовольствие, дрожь, парализующая разум. Наполненный жгучим желанием, Тамон пробормотал:
«Однажды я тебя съем.»
Розалин насмешливо улыбнулась в ответ на эту «угрозу».
Он лизнул её ступни, прошёлся по лодыжкам, нежно прикусил колени и пальцы, словно предупреждая её.
«Так почему бы тебе не сделать это прямо сейчас?» — усмехнулась она.
От его прикосновений, похожих на повадки голодного зверя, Розалин не смогла сдержать смеха и легонько оттолкнула его.
«Нет. Я должен сберечь это.»
«И каков же вкус?»
«Восхитительный. Очень сладкий и освежающий.»
Его губы скользнули по внутренней стороне её колена. Она снова опустилась на спину. Казалось, у неё не осталось сил, но стоило услышать влажный звук его поцелуев на своей коже, как сердце вновь бешено застучало.
«Мне нужно поспать.»
«Я буду держать тебя в объятиях, пока ты спишь.»
Мысль о том, что он действительно может так поступить, была немного тревожной. Розалин вздохнула и оттолкнула его плечо ступнёй, которую он удерживал.
«Не говори ерунды.»
«Я серьёзен.»
«Серьёзно, не говори ерунды.»
«Жаль.»
Тамон поймал её лодыжку, прежде чем она успела вырваться, и снова прижался к ней губами. Она попыталась удержаться, но смех всё равно вырвался наружу.
Розалин улеглась, положив голову на его мягкий спальный мешок. Небо было особенно тёмным, видимо, приближался рассвет. В этой непроглядной тьме звёзды сияли особенно ярко, словно вышитые на бархате ночи.
И несмотря на отсутствие роскошной кровати, ей было комфортнее, чем когда-либо.
Грубая одежда, стрекочущие стрекозы, запах древесины и земли, тепло Тамона...Всё было непривычным, но странным образом успокаивающим.
[Может, поэтому?]
Слова сами сорвались с её губ.
«Теперь, оглядываясь назад, я, наверное, понимаю, почему Гиллоти меня ненавидел.»
Тамон повернулся к ней, внимательно вслушиваясь в её голос.
«Я ни разу не пыталась его понять.»
Розалин не отрывала взгляда от чёрного неба, словно искала там ответы.
«Я знала, как с ним обращался его отец. Знала, что всё это превратило его в демона. Но…»
Она никогда не воспринимала это как нечто, имеющее отношение к ней.
Она видела портрет прежнего Императора и читала тысячи эмоций в глазах Гиллоти. Она могла их понять, но не могла почувствовать.
Она не знала, что такое голод, зависть, унижения, бедность. Она пыталась осознать это разумом, но сердце оставалось холодным.
Она никогда ни к кому не ревновала.
Просто ей казалось, что с этим он должен справиться сам. Он был Императором. Если она, как Императрица, исполняла свой долг, то и он должен был.
«Может, поэтому Гиллоти ненавидел меня ещё больше.» — тихо произнесла она.
Её взгляд, направленный на него, возможно, напоминал тот, которым на него смотрел прежний Император, тот, кого Гиллоти так ненавидел. Она не обвиняла его, но и не могла понять, почему он не мог просто делать то, что должен был. Наверное, именно из-за этого её глаза казались такими холодными.
«Ты хочешь понять его теперь?»
Голос Тамона прозвучал глухо. Его брови были нахмурены, словно ему сильно не нравился этот разговор.
Розалин слабо улыбнулась и мягко провела пальцами по его лбу.
«Это не прощение. И даже не сочувствие. И уж точно не к его женщине…»
«Тогда почему ты говоришь об этом?»
«Потому что ты расширил мой мир.»
Эти слова царапали её горло. Чем больше она познавала, тем яснее видела то, что прежде было скрыто.
[Гиллоти и Наташа…]
[Она не хотела их прощать. Но, возможно, её собственное безразличие и холодность стали ещё одной причиной того, что всё зашло так далеко.]
[Может, её равнодушие только подпитывало ненависть Гиллоти?]
Тамон, внимательно изучавший её лицо, вдруг тяжело вздохнул.
Он взял её за щёку, заставляя посмотреть на него.
«Ты ни в чём не виновата.»
Его голос был твёрдым, уверенным.
«Как ты сама сказала, Гиллоти — всего лишь слабак, не сумевший преодолеть то, что должен был. Ты не была его нянькой. Ты не выбирала быть Императрицей. И…»
Его пальцы нежно скользили по её коже, несмотря на твёрдость его слов.
«Тогда ты была очень молода.»
«Не кори себя слишком сильно. Ты сделала всё, что могла.»
Она помнила его слова.
[Ты не можешь меня любить. Нет, ты не должна меня любить. Ты можешь только ненавидеть его.]
Те слова, что она когда-то бросила ему, теперь возвращались к ней эхом.
[Аша, не пытайся его понять. Но если ты всё же хочешь кого-то понять… просто пойми меня.]
Эта мысль кольнула его сердце шипом.
Боль разлилась по телу, пробегая по венам.
[Думай обо мне. Понимай меня. Чувствуй меня. Пусть в этих глазах буду только я. Этого мне хватит.]
Розалин всегда думала, что после мести её жизнь закончится.
Когда враги падут, она просто пойдёт вслед за теми, кого любила.
Но почему же сейчас…
«Почему ты хочешь поехать в Танатос, Тамон?»
«Что?»
«На самом деле, тебе не нужно помогать мне так сильно.»
Возможно, она была его гравировкой, но даже это не объясняло, почему он так сильно вовлечён.
[Почему он злился на Гиллоти больше, чем она сама?]
[Почему он был готов пойти с ней до конца?]
Тамон молчал.
Его застывшее лицо говорило само за себя.
Но он так и не дал ответа вслух.
Розалин знала ответ.
«Если я заберу обратно условия, которые тогда поставила…» — её голос был почти шёпотом.
«…Если я скажу, что отменяю их, ты дашь мне ответ сейчас?»
Тамон поднял брови, словно не понимая.
«Условия?»
(Условия, о которых говорила Розалин, были теми, что она поставила при их связи как гравировочных партнёров: «Не люби меня».)
Розалин замерла, осознав, к чему он ведёт.
[Зачем она вообще хотела услышать ответ, если уже знала его?]
[Что она собиралась делать, если он скажет это вслух?]
«Аша…»
Тамон внезапно окликнул её, словно догадавшись о чём-то.
Розалин отвернулась, закусив губу.
«Ничего.»
«Ничего? Мне кажется, ты собиралась сказать что-то очень важное.»
«Нет, это не так.»
Она не могла посмотреть ему в глаза.
Вместо этого её взгляд метнулся в сторону пламени. Огонь плясал перед ней, но внутри было лишь смятение.
Именно в этот момент её взгляд зацепился за странную чёрную точку за костром.
Не может быть…
Резко вскинув голову, она вгляделась в темноту.
Её дрожащие глаза внезапно стали холодными и жёсткими.
Выражение лица Тамона мгновенно изменилось, когда он последовал за её взглядом.
«Чёрт…»
В тот же миг чёрная точка разрослась, разверзнувшись в огромный тёмный портал.
Они оба вскочили на ноги, отступая назад.
Тамон мгновенно выхватил меч, прикрывая собой Розалин.
Глухое рычание прокатилось сквозь ночной воздух.
Из расширяющейся тьмы показалась чудовищная голова.
«С чего вдруг это?!»
[Хорошо хоть, что они были в одежде. Если бы нет, пришлось бы бежать голыми.]
Розалин быстро посмотрела на лошадей.
Те, привязанные к деревянному столбу, бешено бились в страхе от появления гигантского монстра.
[Но хуже всего было то, что животные оказались за порталом, пути к ним больше не было.]
Розалин стиснула зубы.
«Это…!»
Когда тварь полностью вышла из тьмы, даже Тамон не смог скрыть замешательства.
Зелёные рога, три глаза, извивающийся живой красный хвост.
«Перхарц.»
Произнёс он, словно выдохнул проклятие.
От этого одного слова лицо Розалин побледнело.
Перхарц.
За всю историю мира из чёрных разломов появлялось множество чудовищ, но записей о монстре с зелёными рогами и красным хвостом было лишь две.
И обе истории были страшнее всех остальных.
«Чёрт, это вообще нормально?!»
Тамон невольно рассмеялся, слишком уж абсурдным было происходящее.
В неподходящее время, в неожиданном месте возникло нечто непредвиденное.
Монстр.
Единственной удачей было то, что появился всего один, а не несколько.
«Гр-а-а-а-а!»
Каждый раз, когда Перхарц выдыхал, в воздухе разливался ядовитый зелёный туман.
Даже его дыхание было оружием.
Его тело походило на других чудовищ, но его сила превосходила их в разы.
Розалин и Тамон, напрягшись, опустились ниже, готовясь к атаке.
Они впервые видели Перхарца своими глазами.
Хотя раньше им доводилось слышать о нём, теперь, столкнувшись с монстром лицом к лицу, они с трудом могли поверить в происходящее.
Зелёные ядовитые рога, три жутких глаза, хаотично вращающихся в разные стороны, и хвост, словно живой, двигающийся, как отдельная конечность.
«Как говорилось в летописях, его можно убить?»
«Хвост…Сначала нужно избавиться от хвоста. Если его отрубить, монстр потеряет равновесие.»
«А что насчёт прочности кожи?»
«Она достаточно крепкая, чтобы выдержать удар Лаксикона. Но регенерация у него чудовищная.»
«Значит, надо убить его прежде, чем он восстановится?»
«Простое прикосновение к рогам вызывает некроз тканей.»
Перхарц двигал хвостом, как щупальцем, блокируя любые попытки приблизиться.
«Я разберусь с ним. Отойди.»
«Но…»
«Или ты хочешь выставить меня человеком, который не может справиться в одиночку?»
Тамон усмехнулся, и Розалин, сжав губы, промолчала.
Она верила в него.
В его силу. В его гордость.
Знала, что он не тот, кто падёт перед врагом.
Розалин отступила, внимательно следя за битвой.
Как раз в этот момент хвост монстра резко рванулся к ней.
«Ах, так ты решил поиграть со мной?»
Тамон схватил меч, спрятанный возле спального мешка.
Это было его любимое оружие для ближнего боя: короче длинного меча, но длиннее кинжала, с острейшим лезвием из синтетического Лаксикона и рукоятью, обтянутой кожей серебряного оленя.
Он быстро оценил движение хвоста и, схватив его, обвил вокруг запястья, как кнут.
«Играй только со мной.»
Резко дёрнув хвост, он потянул его на себя.
«Гр-а-а-а-а!»
Перхарц взревел и, теряя равновесие, рухнул вперёд.
Зелёный туман становился гуще, ядовитые испарения наполняли воздух.
К счастью, яд на них не действовал.
Тамон обладал силой жизни, нейтрализующей токсины, а Розалин защищало охранное ожерелье.
Она нервно коснулась подвески, наблюдая за яростной схваткой.
Охранная цепь могла защитить её, но от обломков и ударов спастись было невозможно.
Монстр, казалось, осознавал наличие трёх глаз и умело пользовался ими. Даже сражаясь с Тамоном, он не переставал посылать хвост в сторону Розалин.
«Чёрт, какой же он надоедливый!»
Тамон отступил, прижатый к дереву, но тут же оттолкнулся от него, встав между монстром и Розалин.
[Сражаться с одним чудовищем было бы проще, если бы не эти проклятые хвосты. Они двигались, как щупальца, и создавали ощущение, будто он сражается сразу с несколькими врагами.]
«Аша! Уходи оттуда!»
Чёрный портал всё ещё зиял в воздухе, земля вокруг него рушилась, деревья оседали в пустоту.
Связанные лошади метались в панике.
Тамонова лошадь держалась стойко, но та, на которой ехала Розалин, обезумела от страха.
[Если оставить её там, она точно сбежит.]
А вместе с ней пропадут и её вещи, среди которых был драгоценный Лаксиконовый лук, подаренный ей Королём Амора.
Она должна была перебраться через разлом.
Но...
Розалин в ужасе смотрела на зияющую пропасть.
[Я смогу перепрыгнуть?]
Расстояние было велико.
Для человека с обычной силой это было почти невозможно.
Но если бы прыгнул Арсен, или даже ребёнок, возможно, он бы справился...
[Но с моими ногами… смогу ли я?]
Она замерла в колебании.
В этот момент хвост вновь метнулся в её сторону.
Тамон, взревев, рубанул его мечом, и окровавленный отросток забился в земле, истекая ядовитой жижей.
Расплескавшись, кровь тут же разъела почву и древесину.
Яд тек по земле, пожирая всё на своём пути.
«Кааааа!»
Тамон закрыл лицо рукой, но яд всё же обжёг его кожу.
«Чёрт...»
Но хорошая новость была в том, что он восстанавливался быстрее обычного.
Это не означало, что боли не было, но она была терпимой.
Однако монстр не собирался останавливаться.
Перхарц зарычал и метнулся к Розалин.
[Он выбирает лёгкую добычу…]
«Нет уж!»
Тамон прыгнул вперёд, вонзив меч в спину чудовища.
Лезвие прошло сквозь толстую кожу, скользнуло по костям.
«Аааааа!»
Перхарц взревел от ярости и ударил Тамона с такой силой, что тот отлетел назад.
Тут же два хвоста рванулись к нему, словно гарпуны.
«Аша!»
Тамон поймал один из хвостов рукой, другой отбил мечом.
Розалин сжала кулаки, её сердце бешено заколотилось.
Ей нужно было что-то сделать!
Она стиснула зубы, вцепившись в ткань своей юбки.
[Я смогу…Я смогу!]
Сделав глубокий вдох, она приготовилась к прыжку.
Но вдруг...
Разлом в небе резко расширился.
«…!»
Обычно, когда чудовище выходит, разлом закрывается.
Но этот только увеличивался.
«Аша!»
Она должна была прыгнуть.
Только так она могла выстрелить.
Она была полна решимости, но когда взглянула на зияющий разлом, ставший ещё шире, её уверенность пошатнулась.
[Нет, соберись, Розалин. Ты прошла через бесчисленные испытания.]
Она стиснула зубы так сильно, что во рту появился привкус крови.
Сердце бешено колотилось.
Тук-тук-тук.
Если она не побежит сейчас, её затянет в пропасть.
Голова кружилась, ладони вспотели.
И вдруг…
«Аша! Ты больше не хромаешь!»
Тамон крикнул это, отражая яростную атаку Перхарца.
Розалин вздрогнула и посмотрела на него.
Пока она колебалась, Тамон снова получил рану — алые капли стекали с пореза на лбу.
Он широко раскрыл глаза, глядя прямо на неё.
«Всё в порядке. Доверься мне.»
Он улыбнулся — хищно, уверенно.
«Беги, Аша!»
Розалин глубоко вдохнула.
Как будто его слова стали катализатором, разжигающим её смелость, она резко сжала пальцы в кулаки и топнула ногой.
[Не больно.]
Она сама чувствовала это уже некоторое время.
С того момента, как проснулась этим утром и встала на ноги, страха больше не было.
Но привычка к боли осталась.
Остались воспоминания о прошлом, которые мешали ей осознать перемены.
Она привыкла к хромоте, настолько, что уже не замечала её.
Но теперь…
Она сделала шаг вперёд.
[Не больно.]
Лёгкий толчок ступнями и она взлетела в воздух.
Разлом под ней дрожал, расширяясь, но её тело двигалось быстрее.
Она пересекала пропасть с поразительной лёгкостью.
Этот миг длился вечность.
Будто она парила над потоком времени, перепрыгивая через волны секунд и минут.
[Я сделала это.]
В тот момент, когда уверенность охватила её, носки ботинок коснулись земли по ту сторону разлома.
Розалин, казалось, могла поклясться, что никогда не забудет этот момент.
[Так вот каково это — родиться заново?]
Она не могла поверить, что только что прыгнула, приземлилась, побежала, без боли.
Её сердце разрывалось от счастья.
Но наслаждаться этим времени не было.
Она снова побежала.
«Ка!»
Нет смысла задерживаться в этом восторге.
[Какая радость от исцеления, если ты умрёшь в тот же миг?]
«И-и-и-и-и!»
Громкий ржущий крик раздался неподалёку.
К ней мчалась лошадь Тамона.
Погладив её по шее и подавив дрожь возбуждения, Розалин быстро схватила Лаксиконовый лук.
[Нужно было торопиться.]
Прыгая через разлом, она заметила, как из чёрной пустоты начал выбираться ещё один монстр.
[Я должна остановить его, пока он не прорвался наружу.]
Не теряя ни секунды, она вытащила стрелу и прицелилась.
Монстр только-только высунул голову из дыры.
К счастью, на этот раз это был не Перхарц.
Свист!
Стрела Лаксикона точно пробила его глазницу.
«Аррррргх!»
Монстр вздрогнул и зарычал, словно в судорогах.
Розалин не упустила момента, её вторая стрела пронзила вторую глазницу чудовища.
«Ки-и-и-и-ет!»
Чудовище яростно дёрнулось и вновь рухнуло в чёрный разлом.
В тот же миг зияющая бездна начала сжиматься.
Это означало, что больше ни одно создание не вырвется наружу.
Розалин без промедления подняла оставшиеся стрелы.
Вдалеке она увидела, как Тамон отсёк два хвоста Перхарца своим мечом.
Монстр с расколотым глазом, а Тамон весь в крови…
Земля была испещрена воронками от ядовитых алых капель.
Не только земля — деревья вокруг тоже были повалены или покрыты глубокими трещинами от когтей и отравленного воздуха.
Настоящее поле битвы.
Кровь монстра залила почву, образовав целые лужи.
Лязг!
Очередной удар Перхарца встретился с мечом Тамона.
Монстр был в бешенстве, из его тела повалил густой, зловонный зелёный туман.
Для Тамона этот яд не был смертельным.
Лишь слегка парализовал кожу.
Но многочисленные раны и небольшое количество яда, просочившееся в кровь, замедляли его движения.
[Нельзя затягивать этот бой…]
Тамон заметил, как первый отсечённый хвост начал восстанавливаться.
Мелкие трещины на панцире чудовища исчезли бесследно.
[Эта тварь почти неуязвима.]
Перхарц возвышался почти на три метра.
Стройное тело, неестественно длинные руки, устрашающие когти.
Тамон атаковал его везде — по хвосту, туловищу, конечностям, но так и не смог нанести смертельный удар.
Отрубленный хвост лишь ненадолго дезориентировал монстра, но ярость его не утихала.
[Нужно искать другое уязвимое место.]
По опыту он знал: у каждого монстра сердце находилось в разном месте.
[Но не только сердце могло быть слабым местом.]
Глаза Тамона вспыхнули решимостью.
[Если я не справлюсь даже с одним монстром…смогу ли я называться тем, кто обладает "Иными Силами"?]
Тем более, если этот монстр был тем самым существом, что в одиночку истребило рыцарей целого Королевства.
Бах!
Они вновь сошлись в смертельном поединке.
Тьма ночи рассеялась, встающее солнце окрашивало небо в сероватые оттенки.
Всё вокруг было затянуто клубами пыли и ядовитым туманом, поднимающимся от каждого удара.
«Ка-а-а-а!»
Тамон взвился в воздух и приземлился прямо на плечи монстра.
Одним точным взмахом он отсёк руку, тянувшуюся к нему.
Монстр зашатался.
Тамон схватил меч обеими руками, и с силой вонзил его в третий глаз чудовища.
«А-а-а-а-а-а!»
Перхарц, прежде не обращавший внимания на раны, пошатнулся.
[Вот оно! Значит, это слабое место.]
Но даже этого удара оказалось недостаточно.
Тамон не дал монстру опомниться, бросился снова, пока тот ещё шатался.
Кровь чудовища жгла глаза, пальцы немели.
Яд пропитал клинок, металл начал темнеть.
[Нужно поторопиться!]
Тамон мельком глянул на Розалин.
Она держалась в стороне, но прикрывала его, натягивая тетиву лука.
[Прекрасная.]
Просто видеть её — уже приносило покой.
Но расслабляться нельзя.
«Вперёд.»
Монстр, несмотря на два оставшихся глаза, терял равновесие.
[Значит, этот третий глаз — не просто зрение…Он отвечает за координацию.]
Тамон усилил натиск, отбивая слабые удары Перхарца.
Но его меч…
Треск!
Клинок, уже покрытый трещинами, раскололся надвое.
Клинк!
Обломок улетел в пустоту.
«Тамон!»
Розалин испуганно крикнула.
Но он даже не вздрогнул.
[Я ждал этого.]
«Ка-а-а-а!»
Не уклоняясь, Тамон рванул вперёд, ударяя плечом.
Монстр, потерявший баланс, завалился назад.
Тамон прыгнул на него, обеими руками схватил огромную челюсть.
«Твои клыки…Как насчёт того, чтобы их вырвать?»
Он усмехнулся, весь в крови.
Его дыхание сбивалось, но это лишь разжигало азарт.
Монстр изо всех сил вырывался, но Тамон сильнее сжал его бёдра, прижимая к земле.
«Ка-а-а-а!»
Его кровь, его дыхание, его яд… Всё в этом создании было смертельно опасно.
Но Тамон не колебался.
Каждая секунда промедления могла стоить жизни.
«Давай же…»
Он стиснул зубы, схватил один из самых длинных клыков монстра, и начал тянуть.
Перхарц извивался, бешено размахивая руками, пытаясь зацепить Тамона.
Свист!
Розалин, не теряя момента, выпустила стрелу прямо в его локоть.
«Ка-а-а-а-а!»
Она не остановилась. Её стрелы продолжали пробивать монстру руку, пока он окончательно не потерял контроль над конечностью.
«Если у тебя есть план, поторопись, Тамон!»
«Разумеется, моя леди.»
Тамон не обращал внимания на ядовитую слюну, разъедающую его руки.
Хааа!
С глухим хрустом клык поддался.
Тамон не дал себе времени на отдых.
Схватил клык, похожий на кинжал, и…
«Умри.»
Вонзил его прямо в шею монстра.
Шшш!
Чёрная кровь хлынула фонтаном.
Он вытащил клык, по размеру напоминавший небольшой кинжал, и вонзил его прямо в шею Перхарца.
Кровь брызнула с шипением.
Было странно, что кожа на его шее оказалась настолько толстой, что меч не входил легко.
Он правильно предположил, что в этом месте кожа толще, потому что это, вероятно, была критическая уязвимая точка, и оттуда хлынуло еще больше крови, чем из предыдущей раны. Тамон быстро отпрыгнул от монстра.
Розелин, наблюдавшая за ним, больше не смогла сдерживаться и бросилась к нему.
«Тамон!»
«Еще нет…Я еще не умер.»
Тамон остановил Розелин, не дав ей подбежать слишком близко.
Недостаточно было того, что его поднятая рука уже потеряла свой первоначальный цвет. Его тело было так сильно обожжено, что сквозь плоть виднелись кости.
Но даже такой рукой Тамон все же вытащил клык Перхарца и снова атаковал.
При этом он ни разу не поморщился.
«Аааааргххх!»
[Неужели монстр понял, что умирает?] Он бросился на Тамона, рыча изо всех сил.
Тамон едва успел уклониться, но сама атака оказалась ловушкой.
Хвост Перхарца, уже наполовину регенерировавший и темно-зеленый, метнулся к спине Тамона.
«…!»
Расстояние и время были слишком неопределенными, чтобы выстрелить из лука.
Розелин, стоявшая в нескольких шагах, невольно вскочила.
Это было странно.
Она не думала. Не ожидала.
В тот момент, когда она увидела происходящее, её ноги сами пришли в движение.
[Нет. Я не могу позволить этому человеку испытывать еще больше боли. Я не могу оставить его, позволить ему снова пострадать.]
Безмолвный голос заполнил её разум.
Это был крик, такой срочный, что она не могла его не услышать. Как материнский инстинкт, защищающий ребенка, она бросилась к Тамону и толкнула его.
Она даже не задумалась о том, что Тамон был намного сильнее её. Или о том, что он обладал такой невероятной жизненной силой, что мог выжить даже с смертельной раной.
Это было чистое, инстинктивное желание защитить его.
«…!»
Неизвестно, откуда взялась такая сила, но Розелин упала, крепко обхватив Тамона, с такой мощью, что огромный мужчина был отброшен в сторону.
От этого Тамон опрокинулся, и, к счастью, хвост монстра пролетел мимо него.
Но, к несчастью, кончик ядовитого хвоста задел шею Розелин.
Яд был настолько сильным, что даже легкое касание могло мгновенно парализовать все её тело.
«Ха…»
Её дыхание начало учащаться. Яд, проникший в горло Розелин, быстро распространился по всему телу.
«Аша!»
Но даже тогда её руки крепко обнимали Тамона. Они дрожали, но не хотели сдаваться яду.
Перхарц же, похоже, нанес последний удар и рухнул на землю. Его смерть была быстрой, так как больше не было слышно ни единого звука.
Тамон побледнел, увидев, как по шее Розелин распространился зеленый яд.
«Черт возьми, что ты творишь?!»
Он закричал, прижимая её к себе, а затем, не раздумывая, понес её к реке.
Розелин задыхалась и слабым голосом прошептала:
«Прости…»
«Прости? Прости? За что, черт возьми, ты извиняешься?!»
Тамон, не в силах осознать происходящее, прыгнул в воду.
Он быстро прижался к шее Розелин, пытаясь высосать яд, разбавляя его речной водой.
Яд был слишком токсичен и проник слишком быстро, но он действительно хотел вытянуть его до последней капли.
«Ха…!»
Единственное, что можно было назвать удачей, это то, что Розелин, как и Тамон, обладала необычайно сильной жизненной силой.
Возможно, это было связано с тем, что всего несколько часов назад они совершили "гравировку".
Тамон и его партнерша по гравировке, обладающие разными способностями, стабилизировали и усиливали силу друг друга.
Даже если это было не обязательно, близость друг к другу помогала укреплять их силы.
«Почему? Почему? Почему? Черт возьми, ты думала, что я не справлюсь с таким монстром?!»
Тамон яростно отчитывал Розелин, которая выглядела еще хуже, чем он сам.
Её бледный силуэт казался на грани обморока.
«Нет, не важно…Ты недостаточно сильна…Я бы справился…»
«Но почему?!»
Розелин не смогла ответить.
[Как она могла объяснить то, в чем и сама не была уверена?]
«Заткнись, Тамон…»
Её тело просто среагировало в тот момент.
«Ты все равно можешь меня держать…» (Розелин)
Розелин пробормотала устало, закрывая затуманенные глаза.
«Если ты упадешь в обморок, я не смогу тебя удержать.» (Тамон)
«Вот именно…!» (Розелин)
Её сильно беспокоило то, что каждый раз, когда она причиняла Тамону боль, он был готов умереть ради нее.
Это было странно.
Почему она не хотела, чтобы этот человек умирал, если сама столько раз пыталась покончить с собой на его глазах?
[Ты — сплошное противоречие, Розелин.] (Розелин)
«…Убери яд. Быстро.» (Розелин)
«После того, как ты исцелишься…Я не оставлю это просто так.» (Тамон)
Он яростно впился в её шею, словно угрожая.
«Ха…»
Пока она стонала, вся её одежда, пропитанная пылью и кровью, упала в воду.
Холод речной воды, к которому она уже привыкла, словно защищал её.
Розелин отдала свою шею, слабо обняв плечи Тамона.
Два разгоряченных тела сплелись, сливаясь в единое целое.
Они жаждали друг друга с совершенно иной страстью, нежели на рассвете.
Розелин тихо рассмеялась, глядя на искаженные болью глаза Тамона.
«Ты же сам сказал, что я не умру. Так что не смотри на меня так.»
На её шепот Тамон ответил серией отборных ругательств.
«Черт возьми…Не стоило мне этого говорить.» (Тамон)
Он злился на себя, потому что ей снова пришлось пострадать из-за его слов.
«Ха!»
Тамон вошел в нее с такой силой, как будто хотел растопить её слабость.
И в этот момент, ощущая его, Розелин почувствовала спокойствие.
Она подумала, что не будет против, если этот человек займет часть её тела.
А может, он уже заботился о ней больше, чем она сама.
«Тамон…Тамон…»
Он был горяч, как солнце.
Этот мужчина показал ей новый мир.
Мужчина, который, возможно, заботился о ней больше, чем она сама.
Солнце, до этого тусклое, внезапно засияло над рекой.
Лучи были такими яркими, что трудно было держать глаза открытыми.
Розелин сжала горячее тело Тамона… и потеряла сознание.
[Ах, хм, ноа, хм...]
[Да-да, Кера.]
[Я... вино... лар...]
Розалин слышала далекие, незнакомые голоса.
Они доносились словно из глубин её памяти, из уголков, куда она никогда не заглядывала. Эти голоса были холодными и странными, будто пели или шептали. Однако самое необычное заключалось в том, что, несмотря на их негромкость, они пронзали слух, заставляя её вздрагивать.
[Что это за звук?]
Едва шевеля ушами, Розалин с трудом приоткрыла затуманенные веки.
Она была уверена, что слышит незнакомый язык, которого не знала.
Но как ни старалась, не могла понять, что это за язык.
[Это точно был не голос Тамона...]
Медленно моргая, Розалин окончательно пробудилась.
В этот момент она почувствовала теплую, мягкую ладонь, бережно поглаживающую её по голове.
Приподняв взгляд, она увидела силуэт...Кто-то ласково касался её волос.
Это было странно. Фигура перед ней имела форму, но лицо казалось размытым, словно акварельное пятно на влажной бумаге.
Розалин попыталась заговорить, но вместо слов из её рта вырвался...
«Ня!»
Это был не её голос. Это был нежный, милый звук – скорее крик маленького зверька.
«Ш-ш-ш...»
Та, что гладила её по голове, подняла палец, призывая к тишине. Хотя, если быть честной, Розалин не могла с уверенностью сказать, была ли это женщина.
Она видела силуэт, но он был расплывчат, словно мерцание на грани восприятия.
Даже голос был... странным. Ни женским, ни мужским. Но все же, Розалин чувствовала, что это была "она".
[Это сон?]
Как только эта мысль промелькнула у нее в голове, неясные голоса вдруг стали отчетливее, словно кто-то прибавил им громкость.
«Ты танцуешь в полную силу, но уровень повреждений слишком велик.»
«Да! Если так пойдет дальше, демоны Тумулуса захотят пожрать этот мир!»
«Стоит на секунду отвлечься, и они тут же находят слабые места…какие трудолюбивые твари.»
Теперь Розалин различала в голосах оттенки эмоций.
Первый голос был мягким, второй – сдержанно раздраженным, а третий – словно пропитанный водой, текучий и непонятный.
[Но разве сны бывают такими?]
[Ведь обычно они основаны на воспоминаниях или фантазиях... Но это было нечто другое.]
Пока Розалин пыталась осознать происходящее, женщина, ласково гладившая её по голове, заговорила:
«Это естественный исход – барьер рушится. Но куда важнее то, что интерес к этому миру исчезает.»
Сразу после этих слов все голоса стихли.
И тогда Розалин их увидела.
Перед ней не было стола, но в воздухе возвышались семь кресел, каждое на разной высоте.
И в этих креслах находились…сущности.
Они были одновременно и далекими, и близкими. Они светились разными цветами, но их истинный облик оставался скрытым.
Та, что гладила Розалин по голове, обратилась к сияющим фигурам:
«Не нужно чувствовать себя неловко. Я позвала вас сюда, чтобы завершить этот вопрос.»
«Завершить?»
«Собаки Тумулуса рано или поздно прорвутся сквозь барьер, чтобы пожрать оставшихся талантливых. Если оставить все как есть, что-то неоконченное помешает нам. Разве вы хотите потерять этот мир?»
«Нет. Это значит, что пришло время сделать его независимым.»
«Независимость?»
«Посеянные нами семена наконец дали всходы. Время собирать урожай. Разве не лучше позволить этому миру стать самостоятельным, чем оставить его на растерзание Тумулусским псам?»
«Что ты подразумеваешь под "урожаем"?»
«Ребенок, за которым мы наблюдали, начал собирать реликвии. Он хочет навсегда уничтожить влияние Хормуса.»
После этих слов воздух наполнился напряженным гулом.
Синий свет, который внимательно следил за беседой, наконец заговорил:
«Если использовать устройство для прямого вмешательства, мы сможем собрать всех талантливых, которых когда-то рассеяли. Да, мой ребенок там. Я могу забрать его. Если ты дашь мне на это право.»
После этих слов фигуры погрузились в молчание.
Но вскоре одна из них вскочила с места.
«Разговор окончен, так ведь? Я передаю тебе билет.»
Красный свет протянул нечто и исчез.
Остальные последовали его примеру. Один за другим, они приняли решение и покинули свои места, оставив после себя лишь тихие, прощальные слова.
Теперь в этом странном пространстве осталась только та, что держала Розалин.
Неизвестный потолок. Неизвестный пол. Все растворилось в тумане.
С нежностью проведя рукой по волосам Розалин, она тихо произнесла:
«Теперь твоя очередь, дитя.»
И впервые заговорила не на чужом, а на знакомом для Розалин языке.
«Если ты будешь жить, твои воспоминания вновь расцветут, а вместе с ними будут расти и дорогие тебе вещи.»
Голос звучал мягко, напевно, словно колыбельная.
Розалин чувствовала, как веки тяжелеют под его убаюкивающим ритмом.
«Только испытав великую скорбь, мы начинаем ценить самые простые, на первый взгляд незначительные вещи. Да, ты знаешь это лучше, чем кто-либо.»
Этот голос был таким ласковым, что у Розалин защемило сердце.
Он напоминал ей голос матери...
Когда-то, в детстве, её мама пела ей колыбельные так же — нежно и спокойно.
«Мне нравится твоя история...история о том, как ты поднимаешься вновь, даже потеряв всё.»
«Ах...»
Розалин хотела заговорить.
Хотела спросить: [Это сон? Кто ты? Почему я вижу всё это?]
Но она не услышала ответа.
Женщина, или кто бы это ни был, лишь мягко улыбнулась, словно ответы не имели значения.
«Важно лишь то, что время идет.»
Голос стал тише, отдаляясь, будто песчинки, уносимые ветром.
«Время — это сила, что дает и радость, и печаль в равной мере. Но важнее воспоминаний то, как ты их принимаешь и продолжаешь идти вперед.»
Глаза Розалин медленно сомкнулись.
«Иди, дитя. Вперед...»
Когда Розалин открыла глаза, мир вокруг изменился.
[Еще один сон?]
Яркий свет исчез.
Женщина исчезла.
А вокруг раскинулась комната, знакомая с детства.
...Когда-то, давно, она сильно заболела.
Её мать сидела рядом всю ночь, заботливо меняя холодные компрессы на лбу.
Из приоткрытой двери в комнату робко заглядывал юный Кейн.
«Все хорошо, Рози. Ты сильная. Совсем скоро боль уйдет.»
«Мама...»
Это слово сорвалось с её губ само собой.
Она никогда не называла её так вслух...
Мать ласково улыбнулась и провела рукой по лбу Розалин.
Голос...Прикосновение...
Она едва различала, где заканчивался образ матери и начиналась та таинственная незнакомка из сна.
Но тепло руки, нежно касавшейся её щеки, было таким знакомым, что она не хотела отпускать его.
Пальцы мягко скользнули по её щеке, словно утешая.
«Рози, будь храброй. Открой глаза. У тебя есть что-то новое и ценное, не так ли?»
Розалин, преодолевая слабость, протянула руку.
Она схватила ладонь, что ласкала её лицо, боясь, что тепло исчезнет.
Но оно осталось.
Нежные пальцы мягко провели по её щеке.
И в этот момент Розалин открыла глаза.
Перед ней, так близко, что можно было разглядеть каждую черточку его лица, стоял он.
Глаза, красные, как драгоценные камни, смотрели на нее с тревогой.
«Тамон?»
«Ты очнулась.»
Первые секунды были словно во сне.
Реальность казалась размытой, как будто её вырвали из одного мира и забросили в другой.
[Но голос Тамона...]
[Этот голос был слишком четким, слишком настоящим.]
«Ты в порядке? Ты долго не просыпалась...»
Его глубокий, низкий голос окончательно вернул её в реальность.
Розалин дрожащими пальцами сжала его руку, словно боялась, что снова исчезнет в бесплотных снах.
«Я никуда не уйду. Не обязательно так крепко меня держать.»
Тамон усмехнулся и медленно поцеловал её в щеку.
Его глаза были полны нежности.
Рука, ласкающая её лицо, была той же, что и в её сне.
[Рози…Ты не нашла что-то новое и драгоценное?]
Слова, услышанные во сне, эхом отозвались в её сознании.
Её сердце бешено забилось.
Она почувствовала тяжесть повязки на шее, но эта боль была ничтожной по сравнению с тем, что она ощущала сейчас.
Странные, незнакомые чувства нахлынули на нее, словно прорвавшаяся плотина.
«Аша...?»
Розалин резко отстранилась, едва не толкнув мужчину.
[Новое и важное...]
Она посмотрела на Тамона.
На его красивое лицо.
И вдруг ощутила, как щеки заливает жар.
«Это случилось?»
Она так отчаянно пыталась это отрицать...
Но эти чувства, нежные и пугающие, уже пронзили её сердце.
«Пожалуйста...»
Тамон наклонился ближе.
«Скажи мне хоть что-то.»
Розалин поспешно натянула одеяло до самого подбородка, скрывая лицо.
«Оставь меня...хотя бы на минуту.»
Он замер, недоумевая.
Она видела, как в его глазах мелькнуло замешательство.
Но ей нужно было время.
Время, чтобы понять...и принять то, что уже невозможно было игнорировать.
[Что происходит?]
Аша резко оттолкнула Тамона, словно пытаясь вытолкнуть его из комнаты. Он невольно отступил назад, удивленный её неожиданной реакцией.
[Наверное, ей приснился странный сон...]
Как только Аша открыла глаза, на её лице появилось какое-то растерянное выражение.
«Ты снова видела кошмар?»
Голос Тамона стал серьезным. Он знал, если Аша плохо себя чувствовала, значит, её мучили кошмары.
Каждый раз, когда это происходило, он оставался рядом, наблюдал за ней, не смыкая глаз.
Она привыкла скрывать свою боль, даже во сне. Стиснув зубы, дрожала, покрывалась холодным потом, сжималась в комок...А потом, будто прорывая плотину, разражалась беззвучными, отчаянными рыданиями.
Тамон всегда держал её за руку, пока дрожь не утихала.
Если этого было мало, он обнимал её и оставался рядом всю ночь.
[Да, плачь, сколько нужно.]
И в то же время он надеялся, что ей не придется плакать вообще.
А иногда ему даже хотелось, чтобы она просто дала волю слезам — без причин, без страха, без боли.
«Я не знаю...» — выдохнула Аша. «У меня просто голова идет кругом.»
После того как он понял, что кошмары преследуют её постоянно, Тамон стал проводить с ней ночи намеренно.
Он был единственным, кто мог протянуть ей руку, когда она бродила в мире теней.
[Если не я... то кто?]
И он не собирался уступать это место кому-то другому.
Более того, будь у него возможность, он бы с радостью забрал себе её кошмары.
Пусть бы это была его боль. Пусть бы это были его слезы.
«Ты слишком чистосердечен.»
Эти слова прозвучали так неожиданно, что Тамон усмехнулся.
«Чистосердечен?»
[Какое красивое слово.]
Слишком красивое для тех эмоций, что бурлили в нем.
[Нет, это была не доброта. Это была жадность.]
[Если бы только я мог сделать её своей полностью...до последнего вдоха, до последнего чувства, до последнего взгляда.]
Его желание было таким же болезненным, как у ребенка, который тянется к холодной, равнодушной матери.
Тамон сделал глубокий вдох, борясь с нахлынувшими мыслями.
Сейчас было не время.
Сжав губы, он заставил себя вернуться к реальности.
Пока Аша была без сознания, они добрались до Калифата.
Путь занял у Тамона полдня — все это время он нес её на руках.
Ни пираты Нирукса, ни что-либо еще не имело для него значения. Только Аша.
Его люди встретили их на месте.
Он отвел её в уединенный дом недалеко от центра города.
И только спустя полдня Аша открыла глаза.
Он знал, что она выживет.
Её тело было наполнено его жизненной силой, бушующей в ней, словно ураган.
Но все равно, когда он снова увидел её мертвенно-бледное лицо, его сердце сжалось.
[Как я мог допустить, чтобы она оказалась на грани смерти, находясь рядом со мной?]
«Клянусь, я больше не позволю этому повториться. Даже если это будет стоить мне жизни.»
Его пальцы дрожали, когда он смотрел на закрытую дверь её комнаты.
Он стоял так еще несколько секунд, прежде чем отвернуться и спуститься вниз.
На первом этаже его ждали люди.
«Мы выполняем ваш приказ, милорд. Мы также нашли купца, связанного с Красным Осьминогом.»
«Отлично. А что насчет тела чудовища?»
«Я отправил людей. Они вернутся к середине дня. Сообщу вам, как только прибудут.»
Одноглазый мужчина, предводитель людей Нирукса, говорил спокойно, сдержанно.
Тамон сел на диван и кивком приказал принести коробку.
Перед ним поставили массивный ящик, обтянутый оленьей кожей серебристого цвета.
Тамон открыл его и проверил содержимое.
Внутри лежали два зеленых рога.
Даже в отрубленном состоянии они оставались ядовитыми.
«Не стоит трогать их без необходимости, милорд.»
Одноглазый мужчина, Феррик, наклонил голову, словно предупреждая.
Тамон кивнул. Он ожидал такого ответа.
Разбирать тело чудовища мог только опытный специалист, привыкший работать с ядовитыми созданиями.
И, конечно, большинство таких людей находилось под контролем правительства.
Но были и те, кто действовал в подполье.
Тамон собирался отдать приказ, но вдруг остановился.
Он постучал пальцем по столу, раздумывая, а затем изменил приказ.
«Оставьте это у себя. Возьмите с собой, когда будете уходить.»
«Это?»
«У меня предчувствие, что оно еще пригодится.»
Феррик нахмурился, но ничего не сказал.
[Яд был настолько сильным, что мог убить человека одним прикосновением.]
[Но приказ есть приказ.]
Феррик аккуратно упаковал коробку, тщательно избегая контакта с ее содержимым.
А Тамон проверил время и поднялся.
[Думаю, Аше уже хватило времени, чтобы разобраться в своих мыслях.]
«Приготовьте еду.»
«Есть, сэр.»
Тем временем Розалин медленно села на кровати.
Её лихорадочный румянец исчез, дыхание выровнялось.
Она подняла руку и коснулась повязки на шее.
«Моя шея...»
Боль исчезла.
Даже дискомфорта не было.
«Ох...»
Её голос звучал так же, как раньше.
«Какой талант...»
[Тамон смог нейтрализовать яд Перхарца в один миг.]
[И ведь рана была на шее!]
«А он в порядке?»
Она лишь слегка коснулась хвоста чудовища, и яд едва не убил её.
[Но Тамон сражался с ним в одиночку, будучи отравленным с ног до головы.]
[Тамон Амор — рыцарь, равный тысяче.]
[Люди всегда повторяли эту фразу.]
[И это, похоже, было правдой.]
«Чудовище страшнее самого монстра...»
Розалин невольно улыбнулась.
Но в этот момент она внезапно ощутила свои ноги.
Без боли.
Без слабости.
Они были здесь, как и всегда.
Она провела языком по губам.
Её сердце застучало сильнее.
Глубоко вздохнув, она попыталась опустить ноги на пол.
И в этот момент...
Тук-тук.
Тамон вошел.
«Тебе нужно поесть.»
Розалин застыла, глядя на него.
Тамон подошел ближе, нахмурился.
«Что? Нужно еще время? Мне уйти?»
Она покачала головой.
«Это Нирукс?»
«Маленький город у берегов Калифата. Я отправил сообщение ордену, чтобы они ждали нас в Оркинсе. Мы задержимся на день.»
Розелин выглянула наружу, услышав слова Тамона.
Солнце еще не село, но, судя по теням, было уже далеко за полдень.
«У нас мало времени. Когда ты уезжаешь? Я подготовлюсь.»
«Аша.»
Тамон позвал её твердым голосом.
«Я пойду и достану красного осьминога один.»
Она посмотрела на Тамона с непониманием.
«Ты получила травму.» (Тамон)
«Я достаточно отдохнула.» (Розелин)
«Это долгое путешествие.» (Тамон)
«Разве ты тоже не пострадал?» (Розелин)
«Я в порядке. Смотри.» (Тамон)
«Если такова твоя логика, то я тоже в порядке, я пойду с тобой.» (Розелин)
«Я не беру тебя с собой.» (Тамон)
Лицо Розелин тут же окаменело от его слов.
Она выпрямила спину и поправила слова Тамона своим обычным холодным, спокойным голосом.
«Тамон, я не твоя подчиненная.»
Тамон жалостливо коснулся лба. Коротко вздохнув, он извинился резким голосом.
«Я оговорился. Ты права. Ты не та, кого я ношу с собой, ты моя спутница.»
«Так что куда бы ты ни пошел, я тоже имею право пойти.»
«Не будь так строга, Аша. Мы здесь, и я могу пойти забрать святые реликвии. Я собираюсь убедиться, что мои люди выполняют свою работу.»
Тамон уговаривал её мягким голосом.
Но сломить волю Розелин было трудно.
Когда Ханна рассказала ей об этом месте, Розелин также сказала, что пойдет с ним, куда бы он ни пошел.
Розелин считала Ханну необычным ребенком.
Она не могла объяснить этого точно, но в мире ребенка царило странное доверие.
«Я знаю, что ты будешь делать больше работы, чем я, когда мы туда доберемся. Так что неважно, там я или нет.» (Розелин)
«Это именно то, что я говорю.» (Тамон)
«Так что я пойду с тобой. Просто обращайся со мной как с кем-то невидимым.» (Розелин)
[О, она чертовски упряма.]
Ему никогда не удастся завоевать Ашу словами или своей преданностью.
Это было еще более обидно, потому что именно Тамон знал это лучше, чем кто-либо другой.
«Ты не можешь просто довериться мне и подождать меня?» (Тамон)
«Я доверяю тебе и пойду с тобой.» (Розелин)
[Посмотрите на это. Я не могу победить словами.] (Тамон)
Тамон усмехнулся, его лицо исказилось.
Он не думал, что сможет победить Ашу в чем-то еще.
«Тамон.»
На этот раз Розелин тихо позвала его по имени.
Когда она звала его таким голосом, Тамон каждый раз снова замечал присутствие его имени.
Казалось, что его имя возрождается, Тамон, как будто ему придают новое значение на новом языке.
«Я доверяю тебе.» (Розелин)
Она медленно поднялась со своего места.
Она глубоко вздохнула и шагнула к Тамону, который застыл на месте.
Шаг за шагом.
Она шла прямо к нему, не дрожа и не хромая.
Как будто наблюдая за ребенком, делающим первые шаги, Тамон пристально следил за ней, не отрывая от нее глаз. Хотя это было всего три или четыре шага, в этих нескольких шагах было много эмоций и прошлого.
«Так и ты.» (Розелин)
Она подошла к нему, раскрыла объятия и обняла его.
«Поверь мне.» (Розелин)
[Я не могу победить. Я, вероятно, никогда не выиграю.] (Тамон)
Но потом он подумал: [Ну и что, если я не выиграю? Эта женщина сказала, что верит в меня.]
Тамон ничего не мог с этим поделать, кроме как потерять выражение лица и крепко обнять талию Розелин обеими руками.
Он чувствовал нетерпение и отчаяние, не желая позволить ей сбежать.
«А потом съедим всю еду, прежде чем уйдем.»
Розелин кивнула с улыбкой.
Еда была такой изысканной, что трудно было поверить, что они находятся в разгаре опасного путешествия.
Большая часть блюд была мягкой, очевидно, из-за раненой шеи Розалин.
А так как они находились у самого побережья, на столе оказалось множество свежих морепродуктов, которых редко можно было встретить в других местах.
Морепродукты, подаваемые в особняке Тамона, всегда отличались свежестью, но здесь, в этом регионе, они казались просто восхитительными.
Розалин с любопытством посмотрела на тонко нарезанные прозрачные ломтики рыбы.
«Рыбу едят сырой?»
«Чем свежее рыба, тем вкуснее она в сыром виде.» — спокойно ответил Тамон. «Ты ведь тоже ела сырую говядину?»
Разумеется, в Танатосе существовали блюда из сырого мяса.
Но Розалин никогда не испытывала к ним особой любви.
[Вид алой крови, собирающейся на тарелке, всегда казался ей жестоким и отталкивающим.]
[Гилотти, напротив, был большим поклонником таких блюд.]
[Иногда он даже насмехался над ней, заявляя, что мясо есть мясо. что приготовленное, что сырое, и не стоило поднимать из этого такой шум.]
[Он, конечно, не ошибался, но символы остаются символами.]
«Такое блюдо можно попробовать только здесь.» — добавил Тамон. «Это одно из моих любимых.»
Он аккуратно взял кусочек рыбы, добавил немного свежих овощей и с явным удовольствием отправил в рот.
Затем, словно одного кусочка было мало, взял еще два.
Горка овощей и рыбы стремительно исчезала с его тарелки.
«Сейчас сезон сашими.»
При этом Тамон не настаивал, чтобы Розалин попробовала блюдо.
Но, наблюдая, с какой скоростью он уплетает рыбу, она почувствовала лёгкий голод.
[Неужели это и правда так вкусно?]
Тамон любил поесть, но у него не было грубого или неразборчивого вкуса.
[Если он называл какое-то блюдо вкусным, оно и впрямь было достойно внимания.]
[А, эта белая рыба выглядела не так пугающе, как красное, окровавленное мясо.]
Розалин осторожно взяла кусочек и, следуя совету Тамона, сбрызнула его специями.
Тамон, заметив это, положил сверху немного овощей.
«Так ещё лучше.»
Розалин неуверенно открыла рот и быстро отправила угощение внутрь.
Сначала вкус показался ей резким, но затем к нему добавилась свежесть овощей и плотная, упругая структура рыбы.
Никакой резкости, никакого неприятного привкуса, только свежесть и прохлада каменной тарелки.
«Вкусно?»
Розалин не могла отрицать очевидное и молча кивнула.
Тамон довольно улыбнулся и тут же заказал ещё одну порцию.
Очевидно, что это было ценное блюдо, на холодном камне подавалось всего несколько кусочков.
«Попробуй другие приправы.» — предложил он. «В следующий раз такой возможности может и не быть.»
Розалин, намеревавшаяся просто утолить голод, неожиданно для себя затянула трапезу.
Еда продлилась, пока она не доела даже кашу с морским ушком.
К тому времени солнце уже полностью скрылось за горизонтом.
Насытившись и получив от ужина куда больше удовольствия, чем ожидала, Розалин наконец встала.
Теперь настало время добыть красного осьминога.
Торговец, у которого они искали красного осьминога, жил неподалеку от тайного убежища Тамона.
Добраться до него можно было всего за двадцать минут верхом.
Ранее он был пиратом.
Эти люди зарабатывали на жизнь тем, что продавали награбленное на черном рынке, прикрываясь вывеской "купцов".
Главой Красного Осьминога был человек по имени Бонемдельк.
Его семья занималась этим ремеслом уже три поколения, и он был пиратом с довольно длинной историей.
Когда-то его предок захватил корабль знатного дворянина.
На борту оказалось множество ценных вещей, дворянин был коллекционером антиквариата.
И среди этих сокровищ оказался кинжал.
«Но почему он его не продал?» — спросила Розалин. «Разве это не основной принцип торговли на черном рынке?»
«Думаю, причина в другом.» — задумчиво сказал Тамон. «Говорят, около десяти лет назад Бонемдельк едва не умер от отравления. Но, по какой-то причине, он выжил…без всякого противоядия.»
Розалин прищурилась, задумавшись.
[Неужели…реликвия?]
[Если кинжал и впрямь обладал какими-то магическими свойствами, пират предпочел бы оставить его себе.]
[В море пираты сталкиваются с постоянной угрозой, включая отравления морепродуктами.]
[Было логично, что Бонемдельк выбрал практическую выгоду — защиту собственной жизни.]
[А если он действительно убедился, что кинжал обладает силой…]
«Переговоры будут непростыми.» — пробормотала Розалин.
«Переговоры?» — Тамон усмехнулся.
«Разве нет? Если бы он хотел продать его, уже давно бы это сделал.»
Тамон с ленивой улыбкой наклонился ближе, скользнув губами по её уху.
«А кто сказал, что мы будем уговаривать?»
«Что?»
«Мы его заберем.»
Розалин удивленно посмотрела на него, но Тамон лишь хмыкнул:
«Попробуем сделать это максимально мягко.»
Глядя на его довольную улыбку, Розалин сильно в этом сомневалась.
Однако осуществить задуманное оказалось сложнее, чем они думали.
Когда они добрались до места, Тамона встретили его люди с обеспокоенными лицами.
«Хозяин…Там гости.»
Перед зданием Красного Осьминога стояло несколько лошадей.
Они были уставшими, покрытыми пылью после долгой дороги.
Очевидно, это были чужаки, а не местные жители.
«Судя по количеству, их шестеро.» — произнес один из людей Тамона.
«Как и нас.»
«Что будем делать?»
«Войдём.» — ответил Тамон с непоколебимой уверенностью.
Розалин последовала за ним, отмечая, что теперь ей было гораздо легче идти, хромота почти исчезла.
«Думаю, нам стоит закрыть лица.» — предложила она.
Тамон тут же надел маску.
Розалин подавила смешок.
Красивые, ярко-красные глаза.
Высокая, крепкая фигура.
Ни у кого в этой стране не было таких черт.
Как бы он ни пытался скрыться, любой мог бы узнать — это Тамон Красис.
«Что смешного?» — спросил он.
«Ничего…»
Розалин лишь покачала головой и натянула вуаль, закрывая не только лицо, но и голову.
Вуаль хорошо скрывала её внешность, но взамен ухудшала обзор.
Особенно в темноте.
Но, в конце концов, это была не её битва, так что можно было просто наблюдать.
Тамон вошёл в здание первым.
Похоже, незваные гости, которые прибыли раньше, обладали немалыми навыками, потому что повсюду в здании валялись бесчувственные стражники.
Они были вырублены аккуратно и чисто, словно кто-то отключил их одним ударом.
«Они явно проделали долгий путь, но, похоже, умеют обращаться с оружием.» — безразлично оценил Тамон и направился наверх.
Пройдя немного по коридору, он услышал голоса.
Тамон остановился у двери и прислушался.
Розалин, подошедшая вплотную, тоже склонилась к двери, ловя звуки.
Дом был деревянным, поэтому звукоизоляции в нём почти не было, слова доносились вполне ясно.
«Как я уже говорил, мы не намерены проливать кровь. Надеюсь, вы согласитесь на переговоры.»
«Переговоры? Да это же откровенная угроза!»
«Рад, что вы это поняли. Быстро соображаете.»
[Этот акцент…]
Они говорили на официальном языке, но у каждой страны были свои особенности произношения.
Конечно, сама Розалин использовала традиционный, чёткий вариант, её дедушка был строг в вопросах дикции.
Но многие говорили с характерным местным оттенком.
И сейчас этот акцент показался ей знакомым.
[Это произношение…типичное для жителей Танатоса.]
Грубоватые, более чёткие и твёрдые интонации.
Если не прислушиваться, можно было бы не заметить, но для Розалин, прекрасно разбирающейся в языках, это стало очевидным сразу.
[А, этот голос…Где-то я его уже слышала.]
Знакомый тембр, знакомый акцент.
Розалин напряжённо вслушалась в разговор.
«Я не собираюсь его отнимать. Я заплачу полную цену.»
«Правда? Ха! Ты хоть понимаешь, сколько стоит Священный Артефакт?»
Послышался глухой звук, что-то тяжёлое рухнуло на пол.
«Два миллиона.»
«Всего два миллиона?!»
«Остальное…можно считать платой за твою жизнь.»
В комнате воцарилась тишина.
Тамон жестом велел своим людям оставаться на месте.
Сейчас было неподходящее время для вмешательства.
Лучше подождать, пока нежданные гости разберутся между собой, тогда можно будет действовать аккуратнее.
«Кто вы такие? Откуда узнали, что у меня есть этот кинжал?»
«Это не твоё дело. У меня мало времени, так что я хочу закончить сделку быстро.»
В голосе говорящего слышалась усталость, но при этом он сохранял вежливый тон, не торопясь.
[Этот стиль речи…]
Розалин знала человека, который говорил именно так.
Она ещё внимательнее вслушалась в диалог и вдруг резко подняла голову.
«Я вспомнила…»
«Тамон…»
Розалин тихо позвала его.
Она подала знак Тамону, который смотрел на неё с немым вопросом в глазах.
С полной уверенностью она дала понять, что собирается войти.
[Почему?]
Его взгляд говорил сам за себя, выражая непонимание.
Розалин сделала ему ещё один знак и, когда он наклонился ближе, прошептала на ухо:
«Я знаю этого человека.»
Её голос звучал почти неслышно, но для Тамона слова были кристально ясны.
Он удивлённо поднял бровь, затем кивнул.
«Я защищу тебя.»
В этом было разрешение. Она могла открыть дверь, не опасаясь.
Лёгкий, почти невесомый жест. Его рука на её плече, подтверждал это без слов.
Розалин невольно взглянула на него.
Когда она уже собиралась войти, Тамон стоял в напряжённой готовности, совершенно иначе, чем минуту назад.
Его взгляд потемнел, наполненный скрытой угрозой, словно он был готов убить любого, кто встанет на пути.
[Странное ощущение.]
Тамон заметил её взгляд, на мгновение взглянул в ответ.
Розалин быстро отвернулась, глубоко вздохнула...
И смело толкнула дверь.
Щелчок.
Она не открыла её слишком резко, но в гнетущей тишине звук показался оглушительным.
Все в комнате вздрогнули, мгновенно обернувшись к вошедшим.
«Кто вы?!»
Человек с мечом, как и Тамон с Розалин, был в маске.
Но одного взгляда в его глаза хватило, чтобы Розалин поняла. Её догадки верны.
«Ещё одни…?»
Мужчина, сидевший на кровати, судя по всему, хозяин Красного Осьминога ошеломлённо смотрел на новых гостей.
Розалин сделала шаг вперёд, направляясь к воину.
Тот сверкнул на неё глазами, полными остроты, но остался недвижим.
«Давно не виделись.»
«Что?»
«Неужели ты меня уже забыл?»
«…Что?!»
С лёгкой улыбкой Розалин медленно сняла вуаль.
В темноте вспыхнули серебряные волосы, сияющие, как чистый лёд.
Глаза воина расширились в шоке.
«Ты получил моё письмо?»
Звон.
Меч выпал из его рук.
Его подчинённые ошеломлённо посмотрели на своего командира, маркиза Хелио.
Он никогда прежде не терял оружия от волнения.
«Неужели это…правда?»
Он не верил своим глазам.
Розалин медленно, нараспев произнесла древний девиз дома Заката:
«Жёлтые лилии непобедимы даже зимой.»
Хелио закрыл глаза, стиснув веки.
Его дыхание сбилось, словно случилось нечто невероятное.
А затем, без малейшего колебания, он опустился на колени перед Розалин.
И шёпотом произнёс:
«Я вижу величие зимы.»
Тамон вышел, уведя Розалин с собой.
Конечно, он не забыл забрать кинжал.
Но даже отказавшись от него, хозяин Красного Осьминога не был в безопасности.
[Если оставить его в живых…могут случиться неприятности.]
Тамон избавился от него так же тихо, как и появился.
Не сказав об этом Розалин.
Хотя она, конечно, догадывалась.
Но ни он, ни она не произнесли ни слова.
«Сначала отправимся ко мне.»
Тамон вывел всех через чёрный ход и собрал людей маркиза.
«Они надёжны?»
При этих словах Розалин и Хелио посмотрели на пятерых мужчин.
Те напряглись, словно ощутив угрозу.
Хелио встал перед ними, отгораживая их от взгляда Тамона.
«Они — моя семья.»
Суровый голос, не допускающий возражений.
Тамон молча кивнул.
Затем повёл всех к дому компании, а его люди остались, чтобы «убрать» следы.
«Ты выглядишь измождённым. Отдохни.»
Он выделил комнату Хелио и его людям.
«Вы идите, я поговорю с ним наедине.»
«Да, маркиз.»
Но они не двинулись с места.
Не хотели оставлять его одного.
Хелио похлопал их по плечу, заверяя, что всё в порядке.
Даже видя, как их командир преклонил колено перед Розалин, они не могли заставить себя уйти.
«Отдыхайте. Это приказ.»
Словно не имея выбора, они подчинились.
Розалин наблюдала за ними и тихо произнесла:
«Они действительно беспокоятся о тебе.»
«Я растил их, как сыновей. Может, потому они и волнуются чересчур.»
Хелио нервно улыбнулся.
Теперь, когда вуаль была снята, он видел её во всей красе.
Сверкающие серебряные волосы.
Яркие фиолетовые глаза, наполненные умом и глубиной.
Каждое движение — полное грации.
[Императрица Танатоса.]
Та, кого никто не мог подделать.
«Это…правда ты.»
Хелио всё ещё не мог поверить, что перед ним стояла живая Розалин.
«Расскажешь, что произошло?»
Розалин посмотрела на Тамона.
[Как объяснить всё одним словом?]
[Смерть, что была так близко.]
Жизнь, которую она не должна была прожить.
Обещание Тамона — удержать её любой ценой.
Его навязчивая, слепая привязанность.
[Слишком многое, чтобы сказать.]
Поэтому Розалин решила показать.
Она резко провела лезвием по коже, сделав глубокий порез на руке.
«?!»
Два мужчины ахнули, бросаясь к ней одновременно.
Но Тамон отреагировал первым.
Без единого колебания он схватил её руку…
И жадно лизнул кровь.
Густая, алая, она стекала по коже.
Гораздо глубже, чем он ожидал.
Тамон пил её, словно это был сладкий нектар.
Лицо Хелио исказилось от ужаса.
Зрелище было странным.
Жутким.
Он не мог поверить своим глазам.
Нет, он не мог поверить, что этот человек осмелился сделать такое с Императрицей целой страны.
Но затем случилось нечто невероятное.
Рана.
Рана, такая глубокая, что была видна алая плоть, исчезла без следа.
Осталась лишь тонкая, белоснежная кожа, словно ничего и не происходило.
Тамон, лениво слизывая остатки крови с губ, бросил Розалин укоризненный взгляд:
«Я, то не против, но тебе не стоило резать так глубоко.»
«Кажется, я немного увлеклась. Не смогла рассчитать силу.»
Розалин улыбнулась виновато.
А затем повернулась к Хелио, который замер на месте, словно окаменев.
«Если смерть ведёт Танатос, то именно эта сила спасла меня и привела сюда. Это жизнь.»
[Жизнь.]
Имя древней, почти забытой силы.
Сердце Хелио отчаянно забилось в груди.
Это была та самая сила, которую некогда удерживал на троне безумный Император.
Но теперь, на его глазах, явилось нечто большее.
Сила, способная перевернуть весь порядок.
«Ваше Величество!»
Ханс рухнул на колени, прижимая руку к колотящемуся сердцу.
«Прошу, вернитесь! Танатосу нужна вы!»
Розалин покачала головой, слыша мольбу в его голосе.
Она осторожно подняла его и мягко поправила:
«Я больше не Императрица. И не собираюсь ею становиться вновь.»
«Но…»
«Однако, у меня есть намерение уничтожить Императорский дом Танатоса.»
«Ха…»
Недоверие мелькнуло на лице Хелио. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, словно не веря услышанному.
Розалин лишь мягко улыбнулась.
«И я надеюсь, что ты поведёшь это дело.»
«Ваше Величество…»
«Аранрозия.»
Она перебила его, спокойно произнеся своё новое имя.
«Аранрозия. Это теперь моё имя.»
Хелио прикусил губу.
[Значит ли это, что его Императрица оставила Танатос?]
Отчаяние окутало его взгляд.
[Но кто мог не видеть, как Император предал её?]
Хелио знал всё.
Он знал, через какие страдания она прошла.
И потому не смел её винить.
«Ты думаешь, что я отвернулась от Танатоса?»
«Разве это не так?»
«Если бы я его бросила, то зачем мне возвращаться?»
«…»
«Только ради мести Гиллоти Танатосу?»
Глаза Хелио дрогнули.
Розалин посмотрела на него пристально.
«Да, это путь мести. Но я всё ещё люблю холодную страну, в которой выросла.»
«Тогда…ты могла бы вернуться к нам?»
Она лишь улыбнулась, не давая ответа.
А затем, выпрямившись, сказала:
«Моя роль — свергнуть Гиллоти и лишить его трона.»
Её голос прозвучал твёрдо, не оставляя места сомнениям.
«Маркиз, ты знаешь, почему я пришла к тебе и открыла все свои секреты?»
Хелио сузил глаза.
Он был слишком умён, чтобы не понять смысл её слов.
Бледность разлилась по его лицу.
«Ты…»
Розалин взглянула на него спокойно.
И затем, словно подтверждая его догадку, произнесла:
«Хочешь ли ты надеть Императорскую корону?»
Ханс из рода Хелио был повелителем северо-западных земель. Несмотря на высокий титул, у него не было ни большого состояния, ни влияния.
Сама природа региона делала его негостеприимным: земля была бесплодной, дикие звери бродили в поисках добычи, а враждебные племена регулярно пересекали границы. Жизнь здесь была вечной битвой.
Хотя в недрах скрывались богатые залежи меди, угля и железной руды, не хватало рук, чтобы их добывать. Немногочисленное население с трудом выживало на каменистых землях, и ни один дворянин не желал приезжать сюда. Это был забытый край, где каждый день был схваткой за жизнь.
Главным владением Ханса была Лешанта – самый процветающий уголок северо-запада. Хотя, скорее, его следовало бы назвать северо-восточной окраиной, ведь он соединял в себе суровость запада и силу востока.
Лешанта была древним феодальным уделом, с богатой историей и традициями. Роды Хелио веками охраняли границы страны.
Однако эта земля была слишком далека от столицы. Отсюда невозможно было быстро пробиться к власти или добиться расположения Императора. Ханс, как и его предки, понимал это.
С того дня, как в двадцать лет он стал новым хозяином Лешанты, его заботила лишь стабильность и процветание своих земель. Он изучал методы земледелия, пытался выращивать растения, способные пережить лютую зиму.
Но не это прославило Лешанту.
Главным достижением стало невероятно высокое выживание детей, гораздо выше, чем в других регионах.
Зима была беспощадной к детям. Каждую весну по всей стране слышались плач и причитания родителей, потерявших младенцев.
Ханс решил изменить это.
После долгих раздумий он создал Детскую клинику.
Жители поддержали эту идею, ведь детям младше десяти лет предоставляли бесплатное лечение.
Советники убеждали Ханса, что это бесполезная затея, что он тратит деньги впустую.
Но он не отступил.
И впервые в жизни написал письмо в Императорский дворец.
Он просил спонсорства, обещая предоставлять отчёты о работе клиники, её влиянии на детскую смертность. Обещал абсолютную прозрачность в вопросе финансирования.
Но ответа не последовало.
Император холодно посоветовал ему радоваться хотя бы тому, что не повышает налоги.
Принц проигнорировал.
Премьер-министр отказался, заявив, что на такую бессмысленную благотворительность денег нет.
Все смеялись над ним.
Все…кроме одного человека.
[Пусть сумма и невелика, но я вас поддержу. Надеюсь, вы добьётесь хороших результатов.]
Это было письмо наследной принцессы.
Позже Ханс узнал, что деньги поступили не из казны, а из её личных средств.
Более того, она убедила герцога Сансета выделить ещё немного денег.
Она.
Розалин В. Сансет.
Жемчужина благородного рода, ради которой Император готов был разорвать её прошлую помолвку.
С того дня Ханс стал её самым преданным сторонником.
А когда спустя два года клиника доказала свою эффективность, её влияние было невозможно игнорировать.
Выживаемость детей выросла.
Женщины, зная, что их дети теперь в безопасности, стали рожать больше.
Люди гордились своим господином, их доверие к нему окрепло.
Здоровые дети означали, что взрослые стали активнее участвовать в жизни общины.
Финансирование клиники оставалось сложной задачей, но Лешанта менялась на глазах.
Благодаря увеличению численности населения появились новые фермы и войска.
Ханс не стремился к славе, но она сама нашла его.
Честный, справедливый, непоколебимый. Он вдохновлял людей.
И именно в этот момент Розалин впервые обратила на него внимание.
Ханс не был человеком, который подавляет своим присутствием.
Он не был ни мечником, ни ловким оратором.
Но он слушал.
Он понимал, что нужно людям.
И это делало его опасным.
Императорский двор опасался его.
Гиллоти, вдохновившись советами Наташи, отправил его в самое глухое место на северо-западе.
Он был сослан.
Официально, лишь до тех пор, пока его "провинность" не будет прощена.
Но это было изгнание.
Ханс не был воином или чиновником, чьё преступление заключалось бы в провале защиты границ.
Но его всё равно отправили туда, где каждый день был войной.
Однако он не сдался.
С той же настойчивостью, что привела к процветанию Лешанты, он начал защищать северо-запад.
Но когда молодые дворяне, вдохновлённые им, начали сплачиваться, Гиллоти их уничтожил.
Император хотел перекрыть Хансу руки, ноги, глаза и уста.
Это было странное противостояние.
Чем ярче сияла добродетель Ханса, тем жалче выглядел Император.
Гиллоти ненавидел это.
Видеть рядом способных людей – значит осознавать собственную ничтожность.
Вот почему Гиллоти изгонял их.
Но он не понимал, что таким образом приближал собственный крах.
Если смотреть только под ноги, невозможно увидеть будущее.
«Нет, ничего...»
«Что? Что ты только что сказал?»
Аша, провожавшая Ханса, встряхнула головой, отгоняя воспоминания.
Ханс не мог уйти.
В его глазах застыла тревога.
«Ты уверена, что всё в порядке?»
В этом тяжёлом вопросе было слишком много беспокойства.
Но главный вопрос был другим.
[Можно ли доверить ему столь великую миссию?]
Решение было за ним, но...
«Я ставлю на тебя своё будущее.»
«Но я – никто.»
[Я тоже когда-то была никем.]
«Разве ты не верил в меня так же тогда?»
Но...
Ханс стиснул зубы.
Впервые в жизни его тело задрожало.
[Страх? Да, он был. Это было естественно.]
Но дело было не только в страхе.
Бум. Бум. Бум.
После их разговора его сердце гулко билось.
Его тело словно кипело, не верилось, что он почти не спал.
«Ты действительно веришь в меня?»
На вопрос Ханса Аша внимательно посмотрела ему в глаза.
Его синие глаза...
Они были удивительно похожи на глаза её дедушки.
Тёплый, родной взгляд.
Аша тихо улыбнулась.
Затем спросила в ответ:
«Ты не уверен, что сможешь стать Императором?»
«…»
«Тогда скажи сейчас. Я найду кого-то другого.»
«Почему?!»
Голос Ханса был взволнован.
Он спросил её приглушённым тоном:
«Почему? Почему ты не заняла трон?»
«Я считаю, что ты достойнее всех.»
Аша не дала прямого ответа.
Она прекрасно понимала, почему Ханс так думает.
Но ответ был очевиден.
Она произнесла его спокойно, без колебаний:
«Потому что я не хочу этого.»
«…Что?»
«Я больше не хочу участвовать в том, чего не желаю.»
«…»
«Я оказалась там не по своей воле. Училась, впитывала знания, и из-за своей роли вынуждена была исполнять долг.»
«Конечно, это не значит, что мне не нравилась работа Императрицы.»
До определённой степени это было естественно для неё. В каком-то смысле она даже получала от этого удовольствие.
Но этого было недостаточно.
Она не желала быть Императрицей.
Не как Розалин, а как Аранрозия Аша, она не хотела больше властвовать.
Её роль была иной.
Развернуть ход войны.
Быть тем, кто направит её к концу.
И именно этой роли она желала.
«Но ты другой.» — тихо произнесла она.
«…»
«Потому что ты хочешь, чтобы Танатос стал лучше. Чтобы страной правил честный и достойный правитель.»
Розалин слегка улыбнулась, обогнав его и встав на пути.
Её шаг был твёрдым.
Она больше не хромала.
Ханс смотрел на неё с каким-то непонятным выражением, словно впервые видел её настоящей.
«Вот почему ты подходишь для этого куда больше, чем я.»
Она протянула ему руку, её взгляд был спокоен.
«Иди.»
«Это твой путь.»
Ханс долго смотрел на неё, а затем, молча, вскочил в седло.
Его люди уже ждали впереди.
Розалин проводила его тихой, мягкой улыбкой.
«Увидимся там.»
«Увидимся.»
Он коротко отсалютовал и, не оглядываясь, ускакал прочь.
Тамон подошёл к Розалин, которая всё ещё смотрела ему вслед.
«Ты уверена, что стоит отпускать его вот так?»
Она улыбнулась.
«Этого достаточно.»
В её сердце поселилось облегчение.
Задержка в расписании произошла не только из-за появления Перхарза, но и из-за неожиданной встречи с Хансом Хелио. Они заранее договорились с Оркинсами, но время ожидания давно вышло.
Тамон быстро пересобрал свою поклажу и поспешил в путь. Оставшиеся дела теперь были в руках его людей, а они всегда выполняли свою работу безупречно, так что поводов для беспокойства не было.
Топ-топ. Топ-топ.
Аша и Тамон мчались вперед. Казалось, если прибавить шагу, они успеют добраться до места до заката. Два часа они бежали молча, не сбавляя темпа, пока не остановились, чтобы утолить жажду.
Пока Аша поила лошадей, Тамон, искоса наблюдая за ней, задал вопрос:
«Ты уверена, что стоит отдавать этот кинжал ему вот так?»
Он говорил о том самом кинжале, который достал у торговца Краского осьминога.
«Ах, этот кинжал…» — Аша улыбнулась, вспоминая недавний разговор.
Она спросила Ханса, почему он здесь, и тот ответил, что прибыл по приказу Императора. Он и сам не знал, зачем Гилотти велел ему достать этот кинжал, но повеление было ясным. Если он вернется с пустыми руками, Император наверняка отправит его обратно…или воспользуется этим предлогом, чтобы дать Хансу новое, более жестокое поручение.
«Мне не важно. Леди Аша может оставить его себе. Если уж кому-то и попадать в неприятности, то лучше мне, а не вам.»
Но у Аши было другое мнение.
«Я все равно еду в Танатос, и хочу, чтобы он был там, когда я прибуду. Пусть кинжал останется на виду у Императора.»
Она знала, что, оказавшись в Императорском дворце, легко разузнает, где Гилотти его спрятал. А если он решит спрятать его слишком тщательно. Что ж, она найдет способ заставить его достать реликвию. Провоцировать Гилотти было одной из тех вещей, в которых она преуспела.
«Хотя я не уверена, что это действительно Меч Разгадки…Как он должен распознавать яд?»
Этот клинок не был символом исцеления, скорее — орудием убийства. Если Красный осьминог передал не тот артефакт, Ханс мог попасть в весьма щекотливое положение.
«Тогда я докажу это.» — спокойно сказал Тамон.
Он достал небольшую шкатулку, покрытую белоснежным мехом серебряного оленя. Аша невольно опустила взгляд, но, когда крышка открылась, тревога на её сердце мгновенно рассеялась.
«Это…?»
«Да. Это рог Перхарза.»
Ханс вскочил с места.
«Подождите…Перхарз появился?! Я не получал никаких докладов!»
«Конечно, не получал. Потому что я избавился от него, прежде чем кто-либо успел об этом узнать.»
Ханс был ошеломлен не столько появлением Перхарза, сколько тем, что один человек смог справиться с ним в одиночку — и без лишнего шума.
Тамон спокойно взял в руки рог. Даже мертвый, он оставался смертельно ядовитым, и его пальцы тут же начали темнеть.
«Тамон!» — Аша схватила его за руку.
«У нас ведь есть средство от яда. Почему бы не проверить его?»
Аша прикусила губу, сверкнув глазами. Тамон выдержал этот взгляд, но, наконец, вынужден был отпустить рог.
«Ты страшнее самого Перхарза.»
Рог с глухим стуком упал обратно в шкатулку. Аша облегченно выдохнула, но ядовитый след уже расползался по руке Тамона.
«Жжет…Чувствуется, будто горит.» — спокойно прокомментировал он.
Аша молча выхватила кинжал. Без сомнений, без колебаний — одним движением она полоснула по его зараженной коже.
Рана вышла глубокой, но Тамон лишь поморщился — ни стона, ни возгласа.
И тогда произошло чудо.
Из раны вспыхнул мягкий свет, начавший очищать ядовитую черноту. Вместе с ядом исчезала и сама рана. Свет разливался по ладони, пока не рассеялся совсем, и вместе с ним пропал след от самого смертоносного в мире яда.
«Значит, это действительно священный артефакт…»
Убедившись в силе кинжала, Тамон передал его Хансу. Тот молча принял его, погруженный в раздумья.
Когда Тамон вышел из комнаты, его тут же настиг тяжелый удар. Аша наступила ему на ногу изо всей силы.
«Никогда в жизни не встречала человека безрассуднее тебя!»
Она вскочила на лошадь, возмущенно сверкая глазами.
«И именно поэтому ты не можешь от меня избавиться.» — ухмыльнулся Тамон, легко перехватив её руку и коснувшись тыльной стороны её ладони губами. «Может, поцелуй в награду за исцеление?»
Он смотрел на нее без тени насмешки, и это тихое, серьезное выражение глаз заставило сердце Аши замереть.
[Он был прав.]
[Если бы не его безрассудство, он бы не украл умирающую Императрицу из-под носа Гилотти.]
[Не вдохнул бы в нее новую жизнь, не пробудил жажду мести.]
Он перевернул её мир.
Если бы не этот безрассудный мужчина, Розелин никогда бы не стала Аранросией Ашой.
Его лицо было таким привычно-дерзким.
Аша опустила взгляд, но, когда Тамон начал отступать, вдруг протянула руку, и подняла его подбородок.
Мгновение, которое промелькнуло, словно вспышка, чудо, которого не должно было быть.
Аша, оттолкнув ошеломленного Тамона, резко пришпорила лошадь и умчалась вперед, даже не оглянувшись.
Тамон, застигнутый врасплох, провел пальцами по губам, будто не веря в случившееся, а затем, очнувшись, бросился следом.
(Розелин поцеловала Тамона!)
«Аша!»
Они мчались без остановки, но, когда добрались до Оркинса, солнце уже скрылось за горизонтом.
Как оказалось, их ждали. Никто в лагере даже не думал ложиться спать, ведь заранее знали, что они прибудут только ночью.
Но первыми их встретили не взрослые.
Еще до того, как послышался стук копыт, навстречу выбежали Арсен и Ханна.
«Аша!»
Как только Аша спрыгнула с лошади, дети, не раздумывая, кинулись к ней.
«Прости.» — сказала она, чуть склонив голову. «Все затянулось дольше, чем я ожидала.»
«Мы в порядке! Просто отдыхали.» — поспешно ответила Ханна.
«Ты не ранена? Что случилось?» — Арсен топтался на месте, пытаясь разглядеть, нет ли у нее ран.
Аша, мягко улыбнувшись, позволила им осмотреть себя.
Тем временем из дома выбежали рыцари Платануса. Как только Тамон передал им лошадей и багаж, они тут же принялись за работу.
«Мне нужно обсудить кое-что с рыцарями.» — бросил Тамон и первым скрылся в хижине.
Аша отправилась в дом вместе с детьми.
«Я так рада, что ты не ранена, Аша.» — с облегчением сказала Ханна, крепко схватив её за рукав.
В глазах девочки светилась радость.
«Хорошо, что с тобой все в порядке.»
«Сегодня уже поздно.» — сказала Аша, стряхнув с плеч дорожную пыль. «Переночуем здесь, а утром отправимся дальше.»
«Если поедем сейчас, то все равно не сможем выспаться. А вы и так наверняка устали.»
«А мы два дня отсыпались!» — воскликнул Арсен, уже взявшийся за её сумки.
Ханна, словно заботливая хозяйка, взяла на себя роль провожатой.
Поселение состояло из просторной виллы и двух небольших хижин, пристроенных к ней, словно след в прошлом это был охотничий дом.
Аше отвели лучшую комнату.
«Я принесу горячей воды!» — весело сказала Ханна.
Её сияющие глаза и забота тронули Ашу.
С благодарностью она сняла дорожный плащ, когда вдруг заметила, что Ханна остановилась в дверях и смотрит на нее.
«Что такое?»
«Ничего…» — Ханна покачала головой, но затем вдруг улыбнулась и сказала:
«Аша, впереди тебя ждет нечто драгоценное.»
«Что?»
«Больше, гораздо больше, чем сейчас.»
С этими словами девочка повернулась к двери.
«Ханна?»
Аша резко подняла голову.
Ханна уже стояла на пороге, на границе между домом и улицей, и её золотистые глаза загадочно поблескивали в темноте.
Аша заколебалась, но все же спросила:
«Можно узнать, что ты имеешь в виду?»
Ханна лишь улыбнулась и покачала головой.
«Нет, Аша.»
Её голос был еще детским, но в нем звучала странная глубина.
«Пока нет.»
И, не сказав больше ни слова, Ханна закрыла дверь.
Аша так и осталась стоять, задумчиво глядя на место, где только что исчезла девочка.
Комната, которую ей выделили, была самой просторной и уютной во всем этом небольшом доме.
Пусть обстановка и казалась староватой, но кровать была огромной, на ней могли бы спокойно разместиться трое.
Не сказать, что здесь было роскошно, но постельное белье выглядело чистым, а температура в комнате была вполне комфортной.
Как только Аша приняла горячую ванну, она без промедления забралась в постель.
Хотя с момента их отъезда прошло всего несколько дней, тело уже начало сдавать.
[А, впереди ждал еще более долгий и тяжелый путь.]
[Лучше было воспользоваться возможностью и отдохнуть как следует.]
«Почему здесь так прохладно?»
Привыкнув к знойному, удушливому климату Амора, теперь, оказавшись ближе к Тенатосу, она невольно поежилась.
Впрочем, нельзя было сказать, что в комнате действительно холодно.
Аша свернулась калачиком, зарывшись в одеяло.
Она уже начала дремать, когда услышала, как тихо отворилась дверь.
«О, прости. Я не думал, что ты уже спишь.»
Тамон вошел в комнату, вытирая влажные волосы. Видимо, он только что вернулся из ванны.Влажная кожа поблескивала в темноте, а из одежды на нем было лишь полотенце, небрежно накинутое на бедра.
Словно не замечая своего вызывающего вида, он привычно уселся на край кровати.
Массируя шею, словно разминая затекшие мышцы, он негромко пробормотал:
«Ты устала. Тебе нужно больше отдыхать. Как только высушу волосы, тоже лягу.»
Аша, еще не до конца проснувшись, сонно наблюдала за его движениями.
Приглушенный свет играл на рельефе его мускулов, отбрасывая четкие тени.
Огромная комната вдруг показалась маленькой.
Только теперь она поняла: холод, что сковывал её тело, бесследно исчез.
То ли тепло его тела так быстро согрело комнату…
То ли это его отсутствие вызывало у нее ощущение пустоты и холода?
Аша нахмурилась, смущенная этой мыслью, и глубже зарылась в одеяло.
[С каких это пор его присутствие стало для нее таким привычным?]
Она тихо вздохнула и потерла лоб.
Тамон, закончив вытирать волосы, бесцеремонно улегся рядом.
«Хм…а кровать-то меньше, чем я думал.»
Аше она казалась огромной. Но стоило Тамону лечь, и пространство сузилось.
Словно подтверждая свою мысль, он недовольно заворчал и, не раздумывая, обнял её, прижав к себе.
«Придется спать тесно.»
Аша замерла.
Она не была уверена, действительно ли кровать слишком мала для него…
[Но вот что точно: его наглость с каждым днем становилась все естественнее.]
Теперь в комнате было жарко.
Одеяло, поднятое до самого подбородка, внезапно стало мешать. Вместо того чтобы отталкивать Тамона, она просто стянула его вниз, до пояса.
Так было комфортнее.
Сзади — тепло.
Спереди — свежий воздух.
Намного лучше.
Только одно доставляло неудобство: он.
Он заполнял собой все пространство, от поясницы до бедер.
Тамон лениво скользил ладонью по её шее, спускаясь ниже.
Его прикосновения были легкими, почти нежными, как расслабляющий массаж.
Но почему-то дыхание у нее сбилось.
А потом…
Его пальцы скользнули вниз.
Аша вздрогнула.
Ткань сорочки разошлась, обнажив ключицы и грудь, и кожа мгновенно ощутила холод.
Она резко развернулась, взглянув на него.
Но Тамон лишь спокойно посмотрел на нее, как будто так и должно было быть.
И прежде чем она успела что-либо сказать, его губы мягко прижались к её губам.
Поцелуй был теплым, податливым, как взбитые сливки.
Его язык неспешно дразнил её, заманивая в медленный, вязкий танец.
В тихой комнате звучали лишь приглушенные звуки влажных поцелуев.
Его рука коснулась её груди.
«П…погоди…»
Аша, наконец, пришла в себя и, запоздало одумавшись, уперлась руками в его плечи.
Тамон раздраженно нахмурился.
Но больше удивилась она сама.
[Почему это кажется таким естественным?]
Они уже давно перешли черту.
[Сколько раз они были вместе, и в дороге, и в доме, и в самых неожиданных местах?]
Ей казалось, что она постепенно теряет контроль.
Что это становилось чем-то слишком привычным.
Но ведь прошло всего полгода с тех пор, как они стали партнерами по гравировке.
[Разве она могла тогда представить, что их связь примет такую форму?]
Конечно, она знала, что отношения между партнерами выходят за рамки простого договора.
Но осознание этого приходило слишком медленно.
«Тамон…это…это уже слишком часто.»
Она постаралась придать голосу строгость.
«Что именно?»
Тамон, будто не понимая, наклонился и поцеловал её в подбородок.
Его голос звучал мягко…слишком мягко.
Будто сам дьявол нашептывал ей на ухо сладкие, обманчиво-нежные слова.
«Вот это!»
Она попыталась оттолкнуть его.
Но тело, уже привыкшее к соблазну, отреагировало раньше сознания. Когда его пальцы скользнули по бедру, её спина выгнулась, а пальцы на ногах судорожно сжались.
Он прошептал ей на ухо, голосом, от которого по коже пробежали мурашки:
«Мы должны делать это всегда. Это вопрос выживания.»
Она резко втянула воздух.
Голос, прозвучавший совсем рядом, заставил её тело напрячься, как натянутый лук.
Тамон мягко провел ладонью по её талии.
«Ты сказала то же самое вчера. Прямо перед этим.»
Он усмехнулся, когда она, задыхаясь, попыталась его одернуть.
«Это как есть каждый день, чтобы выжить, Аша.»
Он запечатлел новый поцелуй на её шее.
После пережитого в Перхарзе она поняла:
их связь действительно была необходима.
[Но неужели каждый день?!]
Но прикосновения Тамона становились все настойчивее.
«Поделись со мной своей энергией.» — прошептал он. «Чтобы я мог сражаться за тебя в любой момент.»
Она хотела возразить, сказать, что он просто придумывает оправдания, что он слишком требователен.
Но его поцелуи были такими сладкими, что слова застряли в горле.
Тем более, теперь она уже знала, какое наслаждение могут дарить эти губы.
А еще…она не могла сказать, что его слова были совсем неубедительными.
Завтра им предстояло несколько дней жить в лагере, и ей действительно нужна была сила.
[Кому я сейчас придумываю оправдания?]
То ли она делала это ради них обоих, то ли просто находила отговорку для собственных желаний…
Но Тамон, словно чувствуя её слабость, не останавливался.
Его руки скользнули по её телу, уверенные, настойчивые.
!
Грубые пальцы жадно сомкнулись на упругой плоти.
А губы, оставив шею, впились в её грудь, посасывая чувствительную кожу.
Его движения не оставляли и сантиметра свободного места, заполняя все ощущениями.
Голова Аши закружилась.
«Хаа…»
Тамон легко втянул в рот твердеющий бутон, лаская его языком, словно наслаждаясь вкусом сладкой карамели.
Аша не могла сомкнуть губы.
[Почему каждый раз его прикосновения открывали для нее новые грани удовольствия?]
[Как будто он заново учил её чувствовать.]
[Как она может оставаться человеком, если связана с ним, как животное?]
Она издевалась над собой…но принимала свою природу.
И как только это признание появилось в мыслях, что-то внутри нее освободилось.
Отбросив сомнения, она крепче сжала его голову в ладонях.
Дыхание Тамона смешалось с её собственным.
В комнате стало жарко.
Сливались стоны, вздохи и биение сердец…
«Аша?»
Тамон резко проснулся от прохлады пустого места рядом.
Он нащупал рукой простынь, тепло еще оставалось.
[Значит, она ушла совсем недавно.]
Он не был уставшим, но даже не заметил, когда она выскользнула из его рук.
Этот факт сразу же привел его в полную готовность.
Тамон сел и увидел, как она сидела на перилах террасы, глядя на луну.
Тонкая ночная сорочка мягко облегала её силуэт, а свет ночного светила подчеркивал легкую морщинку между её бровями.
Надев халат, он вышел к ней.
«Кажется, я был с тобой слишком нежен. Раз ты можешь вот так сидеть всю ночь, любуясь луной.»
Аша вздрогнула от его голоса и обернулась, широко раскрыв глаза.
«Ты меня пугаешь. Как тебе удается передвигаться совершенно бесшумно с таким ростом и телосложением?»
«Ты не можешь уснуть?»
«Я просто проснулась от жажды…но потом увидела луну. Она сегодня особенно большая.»
Он перевел взгляд на небо.
[Аша была права.]
Луна висела в зените, огромная и ослепительно белая.
Она заливала все вокруг серебристым светом, создавая иллюзию неподвижного, застывшего времени.
Она была иной, чем солнце.
Спокойной. Величественной.
«Луна неподвижна…но, когда смотришь на нее, время будто ускользает.»
Аша не сводила взгляда с неба.
Но самое важное было не это.
Тамон не мог отвести своего взгляда от нее.
Он смотрел на нее пристально, погруженный в мысли…а потом, неожиданно для самого себя, заговорил:
«Когда эта месть закончится…»
Он сделал паузу, словно раздумывая.
«Что ты будешь делать тогда?»
Жизнь после мести...
Аша на мгновение посмотрела на луну, а затем перевела взгляд на Тамона.
[Какой он был, когда она впервые встретила его?]
[Да, точно.]
[Тогда его взгляд казался более прямым.]
[Он выглядел упрямым, человеком, который не привык открывать свои чувства.]
[Его слова были не легкомысленными, он умел улыбаться в нужный момент, но при этом оставался тем, с кем сложно изменить атмосферу по своей воле.]
[Все это было её оценкой Тамона Красиса.]
Она пыталась понять, как справиться с этим мужчиной.
Он был не из легких противников, поэтому она приглядывалась к нему особенно внимательно, стараясь разглядеть слабости.
Но теперь все изменилось.
Теперь она хотела защищать его слабости.
Как бы силен он ни был, она не хотела, чтобы он страдал из-за нее.
Ей было приятно делить с ним трапезу в конце дня, смеяться над его нелепыми шутками.
Холод всегда казался естественным, но после встречи с Тамоном тепло стало привычнее.
И теперь она больше не хотела считать холод своим домом.
Она ненавидела этот вечный страх, эту жизнь в напряжении, эту клетку, в которой оставалось лишь вслепую искать путь, когда душа жаждала познания.
Тогда ей казалось, что её мир рухнул.
Когда она потеряла всех своих близких, когда её бросили умирать в ледяной пустыне, в тот момент…
Смерть казалась спасением.
Жизнь, надежда, радость – все это было в тягость.
Когда он спас её, она была уверена:
Закончится месть – и закончится её жизнь.
«Аша!»
Только от одного намека на смерть в её словах Тамон резко произнес её имя, стиснув зубы.
В его голосе сплелись гнев, отчаяние, боль.
Аша улыбнулась и покачала головой.
«Но теперь — нет.»
Его взгляд сузился, сомневаясь в её словах.
Но она продолжила, спокойно, уверенно.
«Тогда я не сожалела ни о чем. А теперь…у меня есть то, что я не хочу терять.»
Лунный свет отражался в её фиолетовых глазах, делая их еще глубже.
Она снова подняла голову к небу и тихо улыбнулась.
А в глазах Тамона вспыхнул огонь.
[Так ли это — смотреть на цветок, что тянется к солнцу?]
«Аша...»
Он сам не знал, чего хочет.
Но одно было ясно:
Когда её глаза не смотрели на него. Он задыхался.
Будто она в любой момент расправит крылья и улетит, оставив лишь пустую оболочку.
От этой мысли болело сердце.
«Аша...»
Когда он снова позвал её, она обернулась.
И посмотрела на него так, как он всегда мечтал.
Но её спокойная, теплая улыбка…
Она пугала его.
[Почему?]
Его имя запечатлелось в её сердце, её имя — в его.
[Но почему, даже зная это, он чувствовал эту жажду?]
[Почему?]
[Оттого ли, что любовь была запретной?]
[Оттого ли, что она смирилась и дарила редкие улыбки?]
[Оттого ли, что он не мог произнести эти три слова?]
Тамон чувствовал себя беспомощным ягненком, ведомым судьбой.
Он осторожно взял её лицо в ладони, заставляя смотреть на него.
Его голос дрожал от напряжения.
«Скажи, что это я, Аша.»
Её губы дрогнули, сорвался слабый вздох.
«Скажи, что это я – твое желание жить.»
«Тамон...»
«Я могу быть дорог тебе…даже если ты не любишь меня, верно?»
Он умолял.
«Так что скажи, что это я.»
Он прикоснулся к её губам, нежно, но настойчиво.
И тут же глубже, требовательнее.
Он умолял её языком, сплетая его с её, вырывая у нее хоть какой-то ответ.
Аша, тяжело дыша, положила ладонь на его руку.
Слова застряли в горле.
Но если бы она произнесла их…
Если бы эти прекрасные губы сказали, что он — причина, по которой она хочет жить…
Тамон бы вынул свое сердце и отдал бы ей.
Но она колебалась.
Её щеки залились румянцем, а Тамон сжимал губы, чтобы не сорваться в отчаянный крик.
[Если бы она просто сказала…]
Что он — причина её жизни.
Он бы отдал ей все.
Все прекрасное и драгоценное, что существует в этом мире.
Или…
Он бы принес ей самое ужасное и мрачное из этого мира, если бы она того пожелала.
Ему было все равно.
Лишь бы быть частью её жизни.
Но что если…
[Если она не ответит?]
[Если оттолкнет его за его безумную жадность?]
Эта мысль убивала его.
Парадоксально, но…
Он понял, что независимо от её ответа он уже принадлежал ей.
«Спасибо…»
Аша наконец выдохнула это слово.
Её голос был нежным, дрожащим.
«Но ты — не моя привязанность…Ты…»
Она замолчала, прикусив губу.
Будто искала другое слово.
Щеки вспыхнули румянцем, как у девочки, что боится признаться в чувствах.
Одна секунда длилась вечность.
Тамон не выдержал.
Он снова поцеловал её, настойчиво, требовательно, жадно.
[Полезный талант?]
[Послушный зверь, который не умирает, даже если его убить?]
[Если он не был тем, ради кого она захотела жить, то кем он был?]
[Просто генералом вражеской страны?]
[Тем, кого она до сих пор не могла до конца разгадать?]
Тамон провел языком по сладким губам Аши, с усилием отгоняя мысли о том, кем он был для нее.
Это не имело значения.
[Главное, что Аша была рядом.]
Потому что он просто нуждался в ней.
«Тамон.»
«Все в порядке. Тебе не нужно говорить мне ничего.»
Она посмотрела на него, а он — на нее.
«Ты все равно моя.»
Какой бы ни была его роль в её жизни, это не меняло главного.
«Аша, ты — мой импринтер.»
И этого было достаточно.
Тамон обнял её так крепко, будто хотел сломать, заполняя этим объятием всю свою душу.
Говорят, любовь делает мужчину слабым.
Эта неизвестная прежде слабость насмехалась над ним.
Но было не важно.
Пусть его любовь была жалкой, сложной, мучительной. Он обнимет её до самого конца.
«Отправьте голубя в резиденцию Красиса. Будьте наготове. Если понадобится, держитесь на расстоянии, откуда можно добраться до главного замка Танатоса за день.»
«Понял. Дам приказ выдвигаться немедленно.»
На следующее утро, еще до рассвета, Тамон собрал рыцарей Платана.
На праздник июля в Танатосе он мог привести с собой лишь один Орден, как генерал иностранных дел Амора.
То же касалось и Теоранши, которая прибудет отдельно.
Она также могла взять только рыцарей Барнса.
Но так как они прибывали порознь, оба ордена Амора получили законное право на въезд.
И хотя это были две самых мощных рыцарские силы страны, в случае серьезного переворота их могло не хватить.
Но Тео не сидела сложа руки.
Она тайно разместит своих людей на границе.
А возможно, уже уговорила соседние государства поддержать их.
Как бы ни сложилось, дополнительные силы не помешают.
Но лучше бы все закончилось чисткой — без большой войны.
«Готовы к выезду? Как только взойдет солнце — отправляемся. Когда работа будет сделана, я вас щедро отблагодарю.»
«Уууу!»
На слова Тамона рыцари радостно взревели и разошлись, готовясь к дороге.
Они знали, что их командир не скупится на награды.
Все разошлись, кроме одного.
Джорж остался в зале, смотря на Тамона с явным вопросом на лице.
Тамон накинул на плечи легкий плащ и взглянул на него.
«Ну? Говори уже. Что у тебя на уме?»
Будто только и ждал момента, Джорж заговорил.
«Знаете, капитан…»
Он последовал за Тамоном, который вышел из комнаты.
Но Тамон не проявил особого интереса.
«Я правда не понимаю.»
«Что?»
«Зачем вы все это делаете?»
Тамон ухмыльнулся, глянув на него.
«Я сам себя не понимаю. И кто ты такой, чтобы понять меня?»
«Вот! Даже капитан не понимает себя! Так какого черта вы вообще…?!»
Тамон спас детей, бросившись в море.
Вытащил их и потерял руку.
Джорж только позже узнал, что все это было ради Аранросии.
И с тех пор он не мог его понять.
[Кто она такая?]
[Что за человек, ради которого его командир пожертвовал так многим?]
«Вы сказали, что нас ждет награда за эту миссию.»
«Но…а что получаете вы?»
Тамон бросил взгляд на Ашу, которая суетилась, готовясь к отъезду.
В конце пути он думал, что получит её целиком.
Но теперь…
[Теперь это казалось невозможным.]
[Тогда, может, сломать её крылья?]
[Чтобы она могла смотреть только на него.]
[Думать только о нем.]
Тамон горько усмехнулся и покачал головой.
Ненавидел себя за эту мысль.
[Разве не он сам дал ей эти крылья?]
[С каких пор он стал таким жалким?]
Он встряхнул голову, отгоняя тяжелые мысли, и, не найдя лучшего выхода, шлепнул Джоржа по затылку.
«Не задавай глупых вопросов. Лучше займись делом. Помоги с багажом.»
Джорж ойкнул и, потирая затылок, поспешил прочь.
А Тамон снова взглянул на Ашу.
Она уже смотрела на него.
Её фиолетовые глаза встретились с его взглядом, на губах играла легкая, спокойная улыбка.
[Будто облегчение.]
Может, награда, которую он получит, будет не осязаемой.
Может, в конце пути…
В её сердце появится крошечное пустое место.
То место, что раньше было заполнено ненавистью и жаждой мести.
Оно останется пустым.
Но Тамон уже решил:
Он заполнит его собой.
Так, чтобы в жизни Аши не осталось ничего, кроме него.
«Тамон!»
«Аша.»
Тамон, как всегда, улыбнулся и пошел к ней.
Стирая прочь свою грязную одержимость и слепое желание обладать.
Прошло уже двадцать дней с тех пор, как Анна прибыла в замок Хенрика.
И целая неделя с того момента, как она попросила его устроить встречу с герцогом Герциума.
[Сколько еще ждать?]
Анна, собираясь выйти, тяжело вздохнула, подсчитывая дни.
[Время летело, а она так и не добилась ничего.]
[Она не только не смогла убедить Персо Герциума, которого просила встретить Рози, но даже даже не видела его.]
[Конечно, было наивно надеяться, что можно найти этого человека за такой короткий срок, где бы он ни находился.]
[Наверное, Рози тоже не ждала чуда.]
[Скорее всего, у нее давно были запасные планы.]
Но Анна хотела хоть что-то сделать для Розалин.
[Хотела быть полезной. Хотела помочь.]
Сжимая пальцы на пуговицах пальто, она почувствовала, как дрожат руки.
[Спокойно. Нужно успокоиться.]
Но это было не так просто.
[Разве ты не теряла дорогих людей, когда позволяла себе слабость?]
[Этого больше не должно случиться.]
[Нужно что-то делать.]
[Что угодно.]
[Но, что?]
Анна раздраженно стиснула кулаки.
[Слишком рано опускать руки.]
[Сначала нужно попробовать все.]
[Отдать все силы.]
[А, уж потом...потом будет время сломаться.]
«Пойду в город.»
Сказав это вслух, она будто прибавила себе решимости.
Ведь сидеть в этом мрачном особняке без дела было невыносимо.
Раз в неделю слуги выезжали в деревню за необходимыми припасами для замка.
Сегодня Анна решила поехать сама.
Обычно это было простым поручением — слуга и кучер сопровождали посыльного, помогая с покупками.
Но когда Анна вышла наружу, ожидаемого слуги не было.
Вместо него рядом с каретой стоял мужчина, слишком высокий и внушительный для простого кучера.
[Рыцарь?]
Анна нахмурилась.
[Почему здесь рыцарь?]
(Она еще не знала, что этот мужчина — именно тот герцог Персо Герциум, которого она ищет.)
«Поехали вместе.»
Анна взглянула на карету, затем снова на него.
«Куда? В деревню?»
«Да.»
Рыцарь спокойно протянул руку, словно это было само собой разумеющееся.
[Эскорт?]
Анна взглянула на мрачные темно-зеленые глаза, глубина которых напоминала болотную тину.
У нее не осталось выбора.
Она вложила свою ладонь в его руку и забралась в карету.
Персо сел рядом.
Анна мельком взглянула на него.
«Сегодня нет других слуг?»
Она уже несколько дней наблюдала за этим рыцарем.
В замке рыцарей было больше, чем оруженосцев, но половина из них патрулировала территорию, а вторая половина охраняла замок.
Анна слишком долго жила при дворе, чтобы не разбираться в званиях.
Эти рыцари двигались слишком уверенно и слаженно.
Они были не простыми солдатами.
Старшие рыцари.
Но этот…
[Почему он ходит за ней?]
[Может, у него есть дела в деревне?]
[Или он не такой уж высокопоставленный, как ей показалось?]
[Или же просто устал от службы?]
[Впрочем, какое ей дело?]
Анна отмахнулась от мыслей и устремила взгляд вперед, пока карета плавно катилась к деревне.
Как только они прибыли, Анна, обернувшись, сказала:
«Вы можете идти, если у вас есть дела.»
Персо спокойно посмотрел на нее.
Он не был многословен, и его лицо редко выражало эмоции.
Его мысли оставались загадкой.
Анна пошевелила губами, чувствуя себя неловко, и добавила:
«Не переживайте обо мне…»
«Мое дело — сопровождать мисс Анну.»
А.
Она растерялась.
С этим голосом...таким низким, таким твердым…
Она уже не могла настаивать.
«Ну…ладно.»
Она принялась ходить по деревне, выбирая товары.
Сначала детские принадлежности.
В замке не хватало пеленок и питания для Сары, кормилицы младенца.
Затем она проверила погремушки, деревянные доски, бинты для рыцарей.
Все по списку.
Сначала замок. Теперь — мои покупки.
На самом деле, она хотела приехать в деревню и по другой причине.
Анна купила фрукты, сладости, хлеб, конфеты.
Она всегда любила сладкое.
Любовь к десертам у нее была такой сильной, что иногда заменяла собой еду.
Но после того, что случилось с Розалин, её аппетит исчез.
Потом — письмо Рози, дорога к Хенрику, суета.
Она и не заметила, как забыла о сладком.
Но несколько дней назад вдруг…
Она снова захотела сладостей.
Она хотела сладкого.
Не обязательно изысканных десертов, которыми угощали в Императорском дворце.
Просто чего-то сладкого.
Раз уж она все равно приехала за покупками, то решила взять побольше, чтобы хватило и другим в замке.
Наверное, поэтому её корзина с десертами оказалась в разы больше, чем та, в которой лежали нужные для замка вещи.
[Я не слишком увлеклась?]
Когда Анна с азартом выбирала сладости, она не замечала ничего вокруг.
Но стоило закончить покупки, как она вдруг осознала, что все это время за ней следовал Персо.
И вот теперь рыцарь с суровым лицом стоял, держа огромную корзину с её десертами.
Анна взглянула на него, и щеки запылали.
Она поспешно пробормотала, будто оправдываясь:
«Я...Я не собираюсь есть это в одиночку!»
Персо спокойно посмотрел на нее и молча кивнул.
Никакого осуждения. Никакого удивления.
Просто шел за ней, наблюдая, что она выбирает, что кладет в корзину, на что смотрит.
Анна никогда раньше не встречала таких людей.
Людей, которых нельзя было прочитать.
Она не знала, как себя с ним вести.
Но…это было неплохо.
Более того, за прошедший час, проведенный рядом с этим молчаливым рыцарем, она вдруг поняла, что чувствует себя неожиданно спокойно.
Наверное, поэтому в какой-то момент перестала его замечать и набила корзину еще большим количеством сладостей.
Поняв это, Анна смущенно кашлянула.
«Ну…кажется, я купила все. Пора возвращаться.»
Но тут Персо, который до этого не произнес ни слова, остановил её.
«Подождите.»
Анна удивленно посмотрела на него.
«Что?»
Персо стоял перед каретой и внимательно осматривал покупки.
Корзина с предметами первой необходимости.
И гора сладостей, в два, а то и в три раза больше.
Затем он перевел взгляд с корзин на Анну.
«Вы уверены, что купили все?» — спросил он осторожно.
«Да? Да…Я думаю, что все необходимое для замка куплено…»
«Почему вы так на меня смотрите?»
Персо вдруг замолчал.
А потом рассмеялся.
Анна опешила.
[Этот человек…засмеялся?]
[Он никогда не улыбался, его лицо всегда было непроницаемым.]
[Но теперь…]
[Он выглядел совсем иначе.]
[Когда он улыбается, он выглядит моложе…]
И не просто моложе. Его черты стали мягче, приятнее.
Анна растерянно моргнула.
Но Персо быстро вернул себе привычную серьезность и спокойно сказал:
«Вы меня удивили, мисс Анна.»
«Что? В каком смысле?»
Анна даже растерялась.
Но вместо ответа Персо развернулся и, бросив короткое:
«Подождите минуту.»
…исчез в лавке.
Анна моргнула.
[Что? Куда он?]
Через несколько минут он вернулся.
С двумя огромными корзинами.
Еще больше, чем та, что купила она.
«Ч...что это?»
Персо спокойно ответил:
«В замке больше двадцати человек. Пеленки и эликсиры для личного пользования, но остального нужно вдвое больше, чем вы купили.»
«Аа…»
Анна залилась краской.
Она не подумала об этом.
Привыкшая к аристократической жизни, она никогда не занималась практическими расчетами.
Раньше этим всегда занималась Руанда.
А теперь...
Она почувствовала себя глупо.
Персо, кажется, понял её смущение.
«Вы не знаете точного числа рыцарей, поэтому не могли рассчитать нужное количество. Не переживайте. К тому же, рыцари используют больше бинтов, чем вы могли подумать.»
Анна опустила голову.
«Мне так стыдно…А, еще я столько сладостей купила…»
«А вот с этим вы справились отлично. Это то, что вы часто покупаете, так что и количество определили верно. Но с остальными вещами все проще. Вы просто никогда не покупали их раньше. Все бывает в первый раз.»
[Он утешает меня?]
Анна удивленно посмотрела на него.
Этот серьезный молчаливый рыцарь вдруг оказался гораздо мягче, чем казался вначале.
И почему-то от его слов стало легче на душе.
«Спасибо, рыцарь.»
«Пустяки.»
Голос его был все таким же ровным, но почему-то звучал теплее.
И тут Анна осознала:
Они провели вместе полдня…а она даже не знает его имени.
«Кстати…Как вас зовут?»
Персо замер на секунду.
А затем, чуть тише, чем обычно, произнес:
«Меня зовут…»
«Персо.»
«Персо?»
Анна задумалась.
Где-то она уже слышала это имя.
Вскоре в памяти всплыло воспоминание, так же звали нынешнего герцога Герциума.
Она удивилась, но не слишком.
[Имя не такое уж редкое, вполне могло быть, что они просто тёзки.]
[Как этот молодой рыцарь, который таскает её покупки и патрулирует замок, может быть самим герцогом Персо Герциумом?]
Одежда на нём была самая простая, не роскошные ткани, не дорогие украшения.
Прочная кожаная защита, удобные штаны и рубашка, ничем не отличающиеся от нарядов обычных рыцарей.
А на плечах - потёртое, но тёплое шерстяное пальто, давно вышедшее из моды.
«Благодаря вам я не попала в неловкую ситуацию, рыцарь Персо.»
Анна посмотрела на него с благодарностью.
«Хотела бы вас отблагодарить. Может, у вас есть какое-то желание?»
Он спокойно покачал головой.
Но…
После короткой паузы всё же сказал:
«Если вам действительно хочется сделать мне приятное…Здесь неподалёку есть заведение, где отлично готовят оленину. Хотите пойти со мной?»
Время ужина ещё не настало, но она уже чувствовала голод после долгих походов по рынку.
Анна улыбнулась.
«С удовольствием. А вы знаете дорогу?»
Ресторан находился в самом центре города, в самом большом здании.
На вывеске красовался натуралистично нарисованный олень, заведение явно специализировалось на блюдах из оленины.
Несмотря на ранний час, внутри уже было много посетителей.
Персо провёл её на третий этаж.
Анна осмотрелась.
«Здесь довольно просторно.»
«Это известное место. Ради здешней кухни сюда приезжают даже из соседних земель.»
Перед рестораном даже была специальная стоянка для карет — редкость для таких маленьких городов.
На первом этаже расположилась шумная терраса, где посетители пили и закусывали.
Второй этаж был предназначен для ужинов, а третий, видимо, для более состоятельных гостей.
Широкие столы, просторная обстановка, более утончённая атмосфера.
Слуга почтительно проводил их, как придворный лакей сопровождает аристократов.
Анна удивлённо подняла брови.
«Не ожидала увидеть такое заведение в этих краях.»
«Оно здесь уже более тридцати лет. Весь северо-восток его знает.»
Анна внимательно посмотрела на Персо.
Они ведь просто зашли перекусить.
Но у неё вдруг появилось странное ощущение…
Будто он её сопровождает.
[Не как рыцарь, не как знакомый, а как...]
Она даже не могла точно сказать.
«Вы любите блюда из оленины?» — спросила она, прерывая свои мысли.
«Пробовал пару раз. Не особенно впечатлило.»
«Тогда, может, я порекомендую что-нибудь?»
«Заказывайте, что угодно. Я готов.»
Персо внимательно посмотрел на неё.
Его взгляд был очень сильным.
И хотя выражение лица оставалось непроницаемым, в глазах было что-то…
Анна почувствовала, как её щёки вспыхнули.
Она не отвела взгляда.
[Сколько секунд прошло, пока они молча смотрели друг на друга?]
Но вдруг Персо опустил глаза и едва заметно улыбнулся.
И тут Анна растерялась.
Она резко отвела взгляд, тихо вздохнув, чтобы сбить жар, разлившийся по лицу.
«Тогда…Я закажу томатный тушёный гуляш и оленью ножку, томлёную на сосновых дровах.»
Она сделала паузу и добавила:
«И бутылку местного вина. У него приятная кислотность.»
Персо спокойно кивнул.
А затем безупречно ровной осанкой передал заказ слуге.
Анна задержала взгляд на нём.
Он сидел с таким благородным видом, что на мгновение она засомневалась. [А действительно ли он обычный рыцарь?]
Он держался лучше, чем многие дворяне, которых она встречала в Императорском дворце.
Персо говорил мало, но создавал комфортную атмосферу.
Он пользовался столовыми приборами безупречно.
Его манеры…были идеальными.
Анна прислушалась к своим мыслям.
Этот человек служил её дяде Хенрику.
Он был не просто обычным солдатом.
[Но кем он был на самом деле?]
Герциум — древний род, всегда славившийся сильными рыцарями.
В отличие от большинства дворян, они принимали в свои ряды даже простолюдинов и иностранцев, если те были достаточно талантливы.
[А, вдруг он из падшей аристократии?]
Или…
[Из другой страны?]
[И вот он здесь, вдалеке от семьи, в чужом городе.]
[В одиночестве.]
Анна взглянула на него снова.
Ей стало жаль этого человека.
Анна лучше многих знала, что значит боль разлуки, когда обстоятельства не оставляют выбора.
[Именно поэтому?]
Её сжатые губы вдруг сами собой сорвались на вопрос:
«Твоя дама здесь?»
Персо, который спокойно разрезал мясо, поднял голову.
Анна неловко улыбнулась, осознав, что сказала.
«О, нет…Наверное, я опьянела. Просто подумала, что, возможно, она далеко.»
Персо внимательно посмотрел на неё, словно пытаясь уловить скрытый смысл её слов, а затем без эмоций ответил:
«Я ещё не женат. И у меня нет дамы.»
«Вот как…»
Анна, будто испытывая жажду, сделала ещё один глоток вина.
С её места на третьем этаже открывался прекрасный вид на алое небо заката. Она слегка улыбнулась, глядя, как солнце медленно исчезает за горизонтом.
«Почему ты улыбаешься?» — вдруг спросил Персо.
«Нет, просто закат такой красивый.»
Эта улыбка была бессмысленной. Она возникла сама собой, ведь в этот момент Анна ощущала странное спокойствие.
«Понимаю.»
Его реакция была сдержанной, и Анне это нравилось.
Она ценила не его как мужчину, а то, что он просто находился рядом, защищая её.
В её жизни всегда было слишком много шума.
Когда она служила при дворе Императрицы, у неё не было ни минуты покоя — одни завидовали, другие пытались использовать. В семье Пуглиш было не лучше.
Её муж ежедневно расспрашивал о делах в Императорском дворце и о том, где выгоднее приобрести земли. Его мать в свободное время вызывала Анну без особой причины, просто чтобы похвастаться перед другими: её невестка близка к Императрице, а значит, удачно вложенные деньги приносят огромные прибыли.
Сам муж не любил её, но хотел быть рядом настолько, насколько это возможно. Он вмешивался во всё, даже в то, что она носит и что ест.
[Это платье на тебе безвкусное.] — говорил он.
[Если будешь так питаться, быстро растолстеешь.]
Вспоминая всё это, Анна горько усмехнулась.
«Я прожила очень утомительную жизнь…»
Кажется, она действительно опьянела.
«Если ты когда-нибудь женишься, рыцарь, я надеюсь, это будет по любви.»
Персо молчал, лишь внимательно слушал.
Анна продолжила, обхватив бокал пальцами:
«Благородные почти всегда женятся по расчёту. Особенно женщины. Им не дают времени, словно это преступление — упустить «подходящий момент». Они выходят замуж, даже не зная будущего супруга. А потом оказывается, что они совершенно не подходят друг другу. Разводов слишком много.»
Она посмотрела на Персо и неловко улыбнулась.
«В общем, такова моя история. Мой брак был таким…и он оказался ужасно скучным.
Её лицо всё больше пылало — то ли от вина, то ли от стыда за собственные слова, сказанные малознакомому мужчине.
Но к счастью, закатное солнце скрывало её румянец.
Сегодня Анна позволила себе забыть о строгих правилах и этикете.
Когда она вернётся в особняк, всё снова встанет на свои места.
Но сейчас, в этот короткий момент…
Можно позволить себе немного расслабиться.
«Я тоже пьян.» — вдруг сказал Персо.
Анна посмотрела на него.
«Анна.» — он впервые произнёс её имя. «Если бы у тебя был шанс выйти замуж снова…Ты бы выбрала любовь?»
Она задумалась.
«Ты имеешь в виду…вернуться в прошлое или повторно выйти замуж?»
«Повторно выйти замуж.»
Анна рассмеялась.
Она вылила остатки вина в свой бокал и пожала плечами.
«Не знаю. Человека, которого я хотела любить, больше нет в этом мире…»
Она говорила тихо, почти шёпотом, а затем внезапно опомнилась.
Выпрямилась, нахмурилась, будто осознавая, что только что сказала.
«Кажется, я слишком напилась…Прости, это было лишнее. Просто забудь.»
Она взмахнула руками, пытаясь рассеять жар на лице, и с лёгкой виноватой улыбкой добавила:
«Я пойду первой, немного пройдусь, чтобы протрезветь. Ты можешь спуститься позже.»
Она явно чувствовала себя неловко, но уходила с достоинством.
Прикрыв ладонями раскрасневшееся лицо, Анна быстрее обычного направилась вниз.
Персо проводил её взглядом, затем поднял оставленный ею бокал и сделал глоток.
Лёгкое, уже тёплое вино разлилось по его губам сладостью.
Он вздохнул и снова посмотрел на место, где она сидела.
Румянец на её щеках, губы цвета вина, мягкие морщинки у уголков глаз…
Этот образ словно растворился в его бокале, оставляя после себя тёплое послевкусие.
Через несколько минут Персо спустился вниз, где Анна уже ждала у кареты.
Он сел рядом с ней, и они отправились в замок.
По возвращении их встретил неожиданный гость.
«Добрый вечер!»
Перед ними стоял виконт Ротрега — отец Анны и давний друг Генрика.
«Отец!»
Анна бросилась вперёд и крепко обняла виконта Ротрега.
Он ехал всю ночь, его одежда пропиталась запахом ветра и пота. С мягкой улыбкой он положил тяжёлую руку на хрупкое плечо дочери.
«Прости меня. Я не смог приехать раньше. Но ты, похоже, здесь многого добилась, не так ли?»
Виконт Ротрег произнёс эти слова с восхищением, удерживая Анну в своих объятиях.
Анна скромно улыбнулась и ответила сдержанно:
«Я всего лишь сделала то, чему меня научила Руанда. Если бы мы не поддерживали друг друга, всё могло бы закончиться очень плохо.»
«Нет, если бы не твоя помощь, Анна, сейчас мы бы уже справляли траурную церемонию. Я многим обязан твоей дочери.» — произнёс Хенрик Альпатио, с благодарностью пожимая виконту плечо.
Анна смущённо улыбнулась:
«Перестаньте. Лучше скорее зайдём в дом. Отец приехал в спешке и, похоже, так и не поел как следует.»
«Да, чувствую лёгкое головокружение. Пойдёмте, зайдём внутрь.»
«Ах да, Анна. У меня есть письмо для тебя.»
После ужина на свежем воздухе Анна решила ненадолго уединиться в своей комнате, разобрать вещи и сменить одежду. Она уже направилась в свои покои, когда виконт Ротрег её окликнул и протянул письмо.
«Это то самое письмо, о котором ты говорила?»
Запечатанное розовой печатью, оно выглядело так же, как письмо, которое Анне присылала Розалин.
Анна взяла письмо с сияющей улыбкой. От волнения она даже не пыталась скрыть своих эмоций. Лицо залилось румянцем, и, крепко сжимая конверт в руках, она поспешила наверх.
Зелёные глаза издали наблюдали за ней, но Анна была слишком взволнована, чтобы это заметить.
Едва оказавшись в комнате, она тут же разорвала печать и принялась читать изящно выведенные строки:
«Леди из леса розовых роз,
Я приеду на Фестиваль в июле. Я не хочу позволить своему бывшему мужу продолжать разрушать нашу семью. Кроме того, я должна тебе. Я надеюсь увидеть тебя там.
С любовью,
Фермер с морковной фермы.»
«Боже мой…»
Анна не смогла сдержать слёз, перечитывая забавное прозвище своей лучшей подруги.
«Она едет…»
Анна была счастлива, что сможет увидеть Розалин намного раньше, чем ожидала. В преддверии встречи в её душе переплетались тревога и радость, но главное, Розалин была в безопасности.
«Слава Богу…Слава Богу.» — шептала Анна, прижимая письмо к груди.
Она осторожно осмотрела конверт. Розалин никогда не писала важных вещей в основном письме, для этого у неё были специальные плотные конверты. И, как и ожидалось, на внутренней стороне мелькали плотно сжатые строки.
«Анна, на Фестивале может случиться нечто серьёзное. Если ты приедешь, держись в тени и будь осторожна. Мне главное — видеть тебя в безопасности.
Ты встретила его? Если нет, не пытайся слишком усердно. Важнее всего твоя безопасность.
Если его не удастся переманить, не переживай. Мы просто должны немного его задержать в нужный момент. Если не получится…я готова с ним разобраться.
Я готова ко всему.
Думай только о нашей встрече. Главное, чтобы мы обе остались в безопасности.»
Анна глубоко вдохнула.
Это было так похоже на Розалин. Её слова, её забота, её решимость…Всё это пронизывало каждую строчку.
«Ты в безопасности…Рози…» — прошептала Анна, испытывая облегчение.
Она гордилась подругой, которая после всех испытаний стала только сильнее.
«Вот это моя Императрица.» — всхлипнула Анна, утирая слёзы.
Фестиваль в июле.
Ей нужно было отправляться немедленно, если она хотела успеть к его началу.
Сердце Анны бешено колотилось.
Когда Анна вернулась после переодевания, её глаза больше не были покрасневшими от слёз. Виконт Ротрег уже закончил ужин.
«Прости, я задержалась.»
Виконт, взглянув на дочь, снова крепко её обнял.
«За что ты извиняешься? Всё в порядке. Женщинам нужно время, чтобы переодеться. Я тоже был голоден, поэтому поел быстро, ха-ха-ха!»
«Отец…»
«Я долго скакал верхом, так что сильно устал. Давай отдохнём сегодня, а поговорим завтра.»
С мягким смехом он потрепал дочь по голове.
Анна давно вышла замуж и стала фрейлиной Императрицы, но сейчас виконт обращался с ней так, словно она снова стала маленькой девочкой.
Её отец, который редко бывал дома из-за своей натуры путешественника, всегда обнимал её, когда возвращался.
Анна почувствовала тёплую волну эмоций.
«Спокойной ночи. Я пойду отдыхать.» — сказал виконт и направился в свою комнату.
Анна обернулась, провожая его взглядом, когда вдруг из столовой вышел Хенрик.
«Дядя Хенрик.»
«Привет.»
Они заговорили одновременно, а затем Хенрик, лукаво улыбнувшись, заговорил первым:
«Нам нужно поговорить. Кажется, пришло время выполнить твою просьбу.»
Анна последовала за Хенриком в кабинет.
Она заняла своё прежнее место, а Хенрик сел на диван напротив, вместо того чтобы усесться на своё обычное кресло во главе стола.
«Хочешь чаю?»
«Нет, спасибо.»
«Хорошо. Пожалуй, пора ему прийти…»
Как только эти слова слетели с губ, в дверь кабинета раздался легкий стук, и она распахнулась.
Вошел Персо.
[Почему именно он?]
Анна знала, что за пределами кабинета Генрик часто появлялся с Персо, но обычно тот не сопровождал его внутрь. Более того, сейчас было время для их личного разговора.
Анна с удивлением посмотрела на вошедшего. Персо кивнул ей в знак приветствия и, не колеблясь, прошел мимо, усаживаясь в кресло во главе стола.
Его уверенность граничила с высокомерием, но это было не грубое высокомерие, а то, что свойственно людям, воспитанным в аристократическом духе.
В груди Анны зародилось смутное беспокойство, и Генрик, словно подтверждая её тревогу, посмотрел на нее с виноватой улыбкой.
«Я не мог сказать тебе раньше. Я не хотел тебя обманывать, но, прошу, пойми, так сложились обстоятельства.»
«О чем ты говоришь?»
Анна сжала кулаки, чувствуя нарастающее напряжение. Её взгляд метался между Генриком и Персо.
Генрик наконец заговорил:
«Это герцог Персо Гертум.»
Анна задержала дыхание.
Тамон, Аша и рыцари, миновав Оркинс, стремительно двигались в сторону Танатоса через Нилюкс.
Их поход был изнурительным — целый день в седле, ночевки на жесткой земле, а утром снова в путь. В теплых землях это было терпимо, но в Танатосе ледяные ветра делали такие привалы невыносимыми.
«С сегодняшнего дня придется ставить хотя бы временные палатки.» — сказал один из рыцарей. «Нам нужно сбавить темп. Если будем продолжать в том же духе, то упадем без сил еще до прибытия.»
«Здесь есть дети. Прошу вас, генерал, давайте сделаем привал.» — умоляюще произнес один из рыцарей Платануса.
Аша молча кивнула. До этого момента она терпеливо держалась, но тоже достигла своего предела.
Не только они страдали от усталости. Дети, ехавшие в карете, и Асрел мучились от укачивания, временами их даже рвало. Их силы были на исходе.
«Так не пойдет. Нужно уменьшить темп.» — решительно сказал Тамон.
Преодолевать маршрут в теплом климате и в условиях сурового холода — две совершенно разные вещи. Их силы должны быть в порядке хотя бы с тех пор, как они пересекли границу Танатоса.
Когда Аша кивнула в знак согласия, Тамон указал рукой на равнину впереди:
«Там остановимся на ночь. Место защищено от ветра. Чем быстрее разобьем лагерь, тем скорее сможем отдохнуть.»
«Ура!»
«Давайте, ребята, ставим палатки, пока не стемнело!»
Рыцари тут же принялись за работу, желая поскорее получить заслуженный отдых. Они действовали так слаженно, что вскоре двадцать человек воздвигли пять палаток.
Аша зашла в ту, что предназначалась для нее и Тамона.
Внутри был всего лишь спальник с накинутым поверх него мягким шерстяным пледом, но усталость сковала ее тело, и она тут же опустилась на него.
Маленький жаровня давала лишь слабое тепло, но ее мерцающий свет уже создавал ощущение уюта.
Аша разминала ноющие ноги и ступни, сидя на теплой подстилке, в ожидании Тамона.
Внезапно протяжный вой зверя разнесся по окрестностям, словно кто-то наблюдал за ними издалека.
«Белые волки.» — пробормотала она.
Аша мысленно прокрутила карту Танатоса.
Она прекрасно помнила здешний ландшафт.
Еще один день пути, и они достигнут Черного каньона.
Пройдя через него и следуя по узкой горной тропе еще пять дней, они окажутся у Кральтурийских гор.
Эти горы, согласно легендам, охраняли духи снега и льда.
А внизу, у их подножия, находился Берн — город снега, льда и золота.
Столица Танатоса.
Место, где родилась и выросла Розелин.
«Леди Аша.» — раздался голос Арсена. «Асрел сказала, что скоро ужин.»
Мужчина тихо вошел в палатку, но тут же замер.
Аша, до этого державшаяся стойко весь путь, теперь спала безмятежным сном, словно рухнув от изнеможения.
Арсен прижал ладонь ко рту, чтобы не выдать себя вздохом, и неслышно вышел, осторожно прикрыв полог.
В то же время Тамон, не притронувшись к ужину, направился в лес, раскинувшийся за лагерем…
Повсюду ощущался запах животных.
Тамон внимательно осмотрел окрестности, его взгляд был сосредоточенным и серьёзным.
Хотя перед ним тоже был лес, он сильно отличался от лесов Амора. Деревья, рельеф, ветер, влажность, запахи, насекомые, заполнявшие пространство — всё было иным. В местах, где почти невозможно добыть пищу, и люди, и звери, и даже самые крошечные существа становятся свирепыми в борьбе за выживание.
Даже без просьб рыцарей Тамон уже решил остановиться на привал раньше. Если бы они продолжили путь, то вскоре оказались бы в глуши, посреди этого дикого леса.
В памяти всплыла карта Танатоса. С завтрашнего дня предстояло пересечь этот лес в течение двух дней. Впереди их ждал печально известный Чёрный Каньон — обитель монстров. Это место обходили стороной даже жители Танатоса. Хотя этот маршрут был самым быстрым путём к столице, даже при крайней необходимости переход через этот лес означал сознательный риск потерять жизнь.
«Если использовать порошок из костей монстров, большинство зверей будет нас избегать. Наибольшую осторожность стоит соблюдать в Чёрном Каньоне. Днём там относительно спокойно...Империя отправляет отряды для зачистки этих мест раз в год. Я помню зоны, которых нужно избегать, так что мы просто их обойдём.» — уверенно сказала Аша.
[Очаровательная и умная Аша.]
Когда встал вопрос о необходимости пересечь лес, она не раздумывала долго. Аша знала об опасности, но доверяла Тамону и его рыцарям. Она сознательно выбрала этот путь, полагаясь на свои знания.
Тамон глубоко вдохнул, подавляя внутри нарастающий жар. Пришло время охотиться.
«Нет, я справлюсь сам!»
«Это же монстр!»
«Ох...уже утро?»
Громкие голоса разбудили её.
[Когда же она успела заснуть?]
Аша медленно открыла глаза и с недоумением осмотрелась. Искры в небольшом жаровне почти погасли, а рядом стояла миска с холодным рагу. Она пыталась восстановить цепочку событий, но всё, что помнила, как смотрела на огонь…а затем темнота. Видимо, она заснула, так и не поев.
«Змея!»
Резкий крик заставил её вздрогнуть. Шум явно доносился снаружи.
«Здесь есть змеи?»
При упоминании змей её мысли невольно обратились к одному человеку.
Аша вдруг осознала, что рядом с ней не было того, кто должен был здесь находиться.
«Где Тамон?»
Хотя палатка была небольшой, его отсутствие сразу ощущалось. Лишённое его присутствия пространство казалось холоднее. Она слишком привыкла к его огромной, неизменной ауре.
Поднявшись, она уже собиралась выйти наружу, как услышала знакомые шаги. Тяжёлые, уверенные, их нельзя было спутать.
Как и ожидалось, в палатку вошёл Тамон. От него пахло свежей кровью.
Их взгляды встретились.
«Ты ещё не спала?» — спросил он, заметив её бодрствующий вид.
«Проснулась.»
«Наверное, из-за шума снаружи. Хорхе раздувает из мухи слона.»
Тамон устало усмехнулся и провёл рукой по волосам. К запаху крови примешивался аромат влажной земли и лёгкий привкус ветра. Волосы его были немного мокрыми, словно он только что их ополоснул. Одежда покрылась пылью, а на костяшках пальцев и щеке виднелись небольшие ссадины.
Аша нахмурилась.
«Ты сражался с кем-то?»
«Сражался? Нет, охотился.»
«Охотился?» — переспросила она, удивлённо приподняв брови.
Тамон небрежно пошевелил угасающие угли в жаровне и объяснил:
«Поблизости шастали звери. Если бы оставить их, они могли бы напасть на нас на рассвете. Так что я избавился от проблемы.»
Аша смотрела на него с неприкрытым изумлением.
[После долгого изнурительного маршрута у него ещё оставались силы на охоту? Это казалось невероятным.]
[Но так или иначе, монстр есть монстр...]
«Не смотри на меня так, словно увидела призрака.» — усмехнулся он. «Когда ставишь лагерь в диких местах, охота — необходимость. К тому же теперь у нас есть свежее мясо.»
Скинув грязную одежду, Тамон рухнул на мягкую шерстяную подстилку. Он сложил руки за головой и закрыл глаза, чувствуя, как усталость наваливается на него.
Аша хотела сказать ему, что он должен поесть, но промолчала.
«...Не смотри так, просто ложись. Завтра нам предстоит переход через Чёрный Каньон. День будет напряжённым.»
Наблюдая за его закрытыми веками, Аша ощутила что-то странное.
[Он был таким же, как всегда. Но... всё же что-то было не так.]
«В чём дело?» — пробормотала она.
В политике она отличалась проницательностью, но в вопросах, касающихся мужчин и женщин, ей явно не хватало опыта. Она ещё не научилась разгадывать мужские мысли, а тем более понимать скрытые оттенки настроения.
С неясным беспокойством Аша наблюдала за спящим Тамоном.
Но её собственное изнеможение взяло верх. Едва свернувшись калачиком рядом с ним, она мгновенно провалилась в сон.
Когда дыхание Аши стало ровным, Тамон открыл глаза.
Он перевернулся на бок и некоторое время просто смотрел на неё, наблюдая за её спокойным дыханием.
В отличие от Аши, уснувшей мгновенно, его взгляд ещё долго оставался прикован к её лицу, пока ночь не ушла в предрассветную тьму.
«...Дикий кабан?»
«И это ещё не всё, Аша! Он поймал змею, которая была выше тебя ростом, а ещё оленя! И не только это, там была и змея, и волк!»
На следующее утро Розалин наконец поняла, почему вчера Хорхе так удивился охоте Тамона.
Оказалось, что Тамон, охотясь в одиночку, поймал двух кабанов, оленя, огромную змею и даже волка.
[Как человек мог справиться с такими зверями в одиночку?]
[Нет! Это невозможно! По крайней мере, для обычного человека!]
[...Обычного человека...]
Арсен, Ханна и Асрелль громко обсуждали добычу, пока готовили завтрак для Аши.
В похлёбке впервые за долгое время было много мяса, вероятно, от дикого кабана, которого Тамон поймал вчера.
«С таким запасом еды нам точно хватит до столицы.» — с удовлетворением пробормотала Асрелль.
Путешествие было утомительным, а рыцарям всегда не хватало еды, ведь их организмы требовали много сил. Они уже несколько раз пытались охотиться, но добычей становились лишь кролики.
А Тамон за один день добыл столько, сколько другие не могли даже за неделю.
Как сказал Арсен, он точно не был обычным человеком.
Особенные способности или нет...
Аша закончила завтрак первой и посмотрела на Тамона, который изучал топографическую карту вместе с Хорхе.
Обычно, стоило ей обратить на него взгляд, он тут же это замечал. Но в последнее время контакт глазами стал редкостью.
С тех пор как они покинули Оркинс, он вёл себя иначе...
Собравшись с мыслями, Аша вспомнила момент перед сном и осознала, что изменилось в Тамоне.
Дистанция.
Она чувствовала, что он отдалился.
Казалось, он стал избегать её.
Аша прищурилась, внимательно наблюдая за ним.
[Почему он вдруг отдалился?]
Она не знала, но это злило её.
Однако времени разбираться не было, все готовились к отправлению.
Их следующей целью был Чёрный Каньон.
Место, требующее предельной осторожности. Расслабляться нельзя было ни на секунду.
Аша глубоко спрятала свои мысли и сосредоточилась на сборах.
Чёрный Каньон.
Это была опасная территория, окутанная густым чёрным туманом, который не рассеивался в течение всего дня.
Сам каньон был небольшим, но те, кто осмеливался войти, почти никогда не возвращались.
Этот туман был необычным. Сначала он казался обычным, но чем дольше его вдыхали, тем меньше ощущалась боль.
А затем немели все конечности. А потеря чувствительности могла стать смертельной.
«Нужно остерегаться ям и узких троп.» — предупредил один из рыцарей. «Говорят, оттуда неожиданно появляются чудовища.»
«Чудовища?»
«Ну, не совсем чудовища, а звери-мутанты, которые живут только в каньоне. Многие выглядят так, словно пришли из ночных кошмаров.»
Во время войн их ловили, и рассказы о них пугали даже самых храбрых.
Медведи с рогами, волки с раздвоенными хвостами, змеи с лапами...
Слушая это, Тамон пристально смотрел на вход в Чёрный Каньон.
Они собирались его обойти, но чёрный туман постепенно растекался по лесу.
[Может, поэтому запах зверей здесь был слабее, чем в других местах?]
«Интересно...Как эти твари выживают там?»
«Говорят, раненые звери используют туман, чтобы не чувствовать боль. Они не глупы. Те, кто убегает от людей, находят укрытие в самых неприветливых местах. Этот лес — одно из таких.»
«В любом случае, звери лучше мутантов. Надо держаться подальше от каньона и идти через лес.»
«Я тоже так думаю.»
«Тогда поторопимся.»
По команде Тамона рыцари ускорили бег лошадей.
Но сквозь густой лес передвигаться было непросто, и, несмотря на старания, к закату они не достигли желаемого места.
«Нам стоит разбить лагерь, пока не стемнело.» — осторожно предложил Хорхе.
Он был прав. Нужно поставить палатки до темноты и осмотреть окрестности.
Группа нашла подходящую поляну и быстро организовала лагерь.
Рыцари работали слаженно и завершили всё менее чем за полчаса.
«Пока готовится ужин, мы с рыцарями осмотрим территорию.»
Это была всего лишь разведка, а до Чёрного Каньона оставалось приличное расстояние, поэтому беспокойства не было.
Но когда они вернулись через час, Аша застыла от удивления.
В руках Тамона было маленькое существо...
Столица Танатоса.
Берн.
«Цветы, которые украсят главный зал, разумеется, будут белыми майпласами — символом Танатоса. А цветник перед воротами замка будет полностью перекопан и заново засажен. Я просто не могу иначе. Каждый раз, когда я вижу фиолетовый цвет, меня охватывает беспокойство. Пусть всё снова будет красным.»
От слов Наташи лицо Сесиль, новой главной горничной, побледнело. Она уже исполнила предыдущий приказ и полностью переделала цветник у замка. Наташа велела ей раздобыть фиолетовые цветы, которые даже не были в сезоне, но стоило Сесиль украсить ими сад, как Наташа заявила, что фиолетовый приносит несчастье, и вновь приказала изменить оформление, выбрав красные цветы.
«Но у нас не хватит времени, да и бюджет...» — начала было Сесиль.
«Сесиль.» — Наташа произнесла её имя мягким, доброжелательным голосом.
Лёгким движением руки она провела по щеке главной горничной, успокаивающе, почти ласково.
«Я знаю, что ты справишься. Разве не так?»
В её глазах светилась та же сострадательная доброта, что и у святой в храме. Но для Сесиль эта рука была холодной, как у мертвеца.
Наташа внимательно наблюдала за Сесиль, не давая ей возможности отвертеться.
«Сесиль, ты должна ответить.»
Теперь её голос стал ледяным, словно ветер в горах Кралтур.
Сесиль вздрогнула и поспешно опустила глаза. Она не могла ослушаться Наташи. Ей было слишком хорошо известно, как обходятся с теми, кто не выполняет её приказы.
«Да, госпожа Наташа.» — прошептала она.
Только тогда лицо Наташи озарилось улыбкой, тёплой, как весенний цветок.
«Прекрасно. А теперь я пойду отдохну. Моё тело слишком тяжёлое, чтобы заниматься делами весь день.»
До предполагаемой даты родов оставалось ещё два месяца, но её высокий, натянутый живот делал её похожей на женщину, готовую родить со дня на день.
Наташа осторожно шагала, тяжело дыша.
[Ещё можно...Всё ещё можно.]
Она стиснула зубы, вновь коря себя за ошибки прошлого.
[Всего полтора месяца...Полтора месяца она не была с Императором, и вот — ребёнок. А ещё за это время...она спала с Роксоном.]
Только позже она заметила, что Роксон оставил на её теле странные отметины.
Наташа тяжело вздохнула. Она даже не заметила, как он оставил метку под её ягодицами. Император всегда был тем, кто привык получать ласки, а не дарить их. Каким бы развратным он ни был с Наташей, он никогда не склонялся к её ногам.
[Если бы он увидел следы другого мужчины...это было бы доказательством предательства.]
[Роксон оставлял свои знаки вновь и вновь, и прошло больше месяца, прежде чем они окончательно исчезли.]
[Полтора месяца, если учитывать, что в тот период Император был болен.]
Она не думала, что сможет так быстро забеременеть. Столько раз её месячные приходили вовремя...Но в этот раз всё было иначе. Она не могла в это поверить, пыталась игнорировать тревожные мысли, но беспокойство накапливалось, словно снежный ком.
В конце концов, Наташа тайно отправилась к повитухе, принявшей сотни младенцев.
Она переоделась служанкой и тайком выбралась из замка.
[Может, это всё неправда? Я просто проверю. Просто чтобы быть уверенной.]
Повитуха славилась тем, что с поразительной точностью определяла дату родов. Это было именно то, что нужно Наташе.
Она должна была знать, когда появится ребёнок и сколько у неё времени, чтобы всё исправить.
[Какое бы объяснение ни дал Императору придворный врач, оно его явно не удовлетворило.]
[Это странно. Ещё не время, так почему...]
[К чёрту! Мне всё равно, что ты думаешь!]
Наташа нервно кружила по тёмному переулку.
Она знала это место как свои пять пальцев. Здесь она могла пройти с закрытыми глазами. Сделав несколько резких поворотов, которые сбили бы с толку любого постороннего, она добралась до условленного места.
Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
«Добро пожаловать. Я уж думала, ты не придёшь.» — раздался хриплый голос.
Старуха с накинутым на голову капюшоном встретила Наташу.
«Ты торопишься. Ложись.»
Как будто читая её мысли, старуха быстро уложила Наташу на узкую кровать.
Наташа, не снимая капюшона, расстегнула одежду.
Когда её живот, вздувшийся, словно гора, показался из-под ткани, старуха осторожно коснулась его.
И тут же тихий малыш, до этого почти неподвижный, внезапно забил ножками.
«Хм...Судя по размеру, малыш появится на свет в первую неделю июля. А судя по тому, как он брыкается, возможно, даже раньше. Похоже, мать ела хорошо, или сам ребёнок крупный.»
[Июль...Это слишком рано. Если младенец будет большим, Наташа не сможет выдать его за недоношенного.]
Кровь отхлынула от её лица.
[Нет, нет. Это слишком рано!]
[Что же делать?]
Старуха, мельком взглянув на Наташу, задумчиво пробормотала:
«Видно, что ты не хочешь, чтобы малыш появился на свет раньше срока.»
Наташа напряглась, но промолчала. Она лишь пристально посмотрела на старуху.
«Я видела много случаев.» — продолжила та безразлично, словно речь шла о пустяках. «Высокородные дамы, которым нужно скрыть незаконнорождённых детей, женщины с детьми от чужеземцев...Юные дворянки, что забеременели от тех, кого не могут назвать.»
[Что она говорит?]
Наташа прищурилась, с подозрением глядя на повитуху. Но та лишь усмехнулась и медленно произнесла:
«В таких случаях используют два способа.»
«Два способа?» — Наташа не смогла сдержать любопытства.
«Хочешь узнать?»
Её руки сжались в кулаки.
«Говори быстрее!» — приказала она, и старуха медленно улыбнулась, не спеша отвечать.
Прошла почти минута...
Наташа уже собиралась вскочить со своего места от нахлынувшего гнева, но вдруг услышала:
«Сначала родите ребёнка, а затем продолжайте изображать беременность до конца положенного срока.»
Она затаила дыхание, пристально глядя на повитуху. Старуха улыбнулась, словно это был всего лишь дружеский совет, и добавила:
«Второй вариант — тайно подменить младенца, которого вы родите.»
Глаза Наташи расширились от неожиданности. Слова повитухи впились в её сознание, словно колючки.
«О, это случается чаще, чем вы думаете. Ненужного ребёнка просто объявляют мёртвым.» — старуха говорила об этом с совершенно спокойным лицом, будто рассуждала о погоде.
Наташа нахмурилась. Она привыкла добиваться своих целей любыми средствами, но никогда не позволяла себе причинять вред детям. Несмотря на всё, что она пережила, материнская любовь оставалась в ней единственным незыблемым чувством.
[Но, если жертвой станет другой ребёнок, чтобы спасти её собственного?]
Наташа закусила губу и с побледневшим лицом взглянула на старуху. Та не спешила, словно уже знала, о чём думает Наташа.
«Вам нужен ребёнок. И вы не хотите, чтобы этот младенец умер.» — проговорила повитуха. «Значит, первый вариант вам подойдёт больше.»
Грудь Наташи болезненно сжалась.
[Родить ребёнка и всё оставшееся время притворяться беременной…]
[Как можно провернуть такое и не быть разоблачённой? Император каждый день наведывался к ней, иногда даже клал руку на её живот, словно пытаясь ощутить движения плода. Пока срок не вызывал подозрений, он не сомневался…но если ребёнок родится слишком рано? Тогда он непременно что-то заподозрит.]
После недавнего совещания по поводу июльского фестиваля Наташа обсуждала с премьер-министром бюджет и дату мероприятия. Беседа была чисто деловой, но она заметила, что Гиллоти слишком внимательно смотрел на неё.
Теперь, вспоминая этот момент, Наташа невольно поёжилась.
[Это был не просто взгляд. Он был изучающим, пронзительным, как будто он что-то заподозрил.]
[Ты очень дружелюбно общалась с премьер-министром. Как бы между делом сказал он. Вы сблизились, пока я болел?]
[Что вы, Ваше Величество. Я всего лишь хотела уточнить детали бюджета.]
[Вот как?]
Наташа натянуто улыбнулась, изо всех сил стараясь не выдать своего волнения. Её ладони вспотели.
Она глубоко вдохнула, опустила взгляд, затем натянула капюшон пониже и тихо сказала повитухе:
«Я позову тебя, если понадобишься. Жди.»
«В любое время.» — почтительно склонила голову старуха, провожая её.
Наташа выбралась из тёмного переулка и внимательно осмотрелась, проверяя, не следят ли за ней.
«Вне дворца?»
«Да. Она тайно вышла без охраны.»
Гиллоти нахмурился, услышав доклад человека в чёрной маске. Он глубже погрузился в кресло и сжал пальцами виски.
«Это правда?»
Недавно он случайно столкнулся с прорицателем Хартцем в восточном саду.
«Ваше Величество, вы сделали мою жизнь куда проще. Я вам весьма признателен,.»— с ленивой ухмылкой сказал тот.
Гиллоти едва сдержал раздражение. Он не терпел высокомерного тона, но промолчал. У него были свои планы. Если маркиз Гелио не вернёт священную реликвию, он избавится и от него, и от пророка.
Конечно, получить реликвию было бы приятно, но даже если она не попадёт в его руки, Гиллоти ничего не терял.
«Я так многим обязан Вашему Величеству, что чувствую необходимость отплатить вам.» — продолжил Хартц.
«Очередное бесполезное пророчество?»
«Я лишь увидел несколько обрывков будущего…Касательно грядущего Императорского празднества.»
Гиллоти сначала подумал о предстоящем июльском фестивале. Но когда Хартц с многозначительной улыбкой произнёс следующую фразу, он понял, что речь идёт о рождении его ребёнка.
«В густом тумане она скрывает нечто важное. Ваше Величество, вам не стоит так ей доверять.»
«Она?» — переспросил Гиллоти, насторожившись.
«Да, Ваше Величество. Та, кому вы доверяете больше всех.»
«Наташа…» — его сердце болезненно сжалось.
«Нет.»
«Этого не может быть.»
[Наташа никогда бы не стала скрывать что-то от него.]
Гиллоти нервно кусал ногти, тяжело размышляя.
Наташа все отрицала, но он, проявляя осторожность, все же продолжал за ней наблюдать.
И чем пристальнее он всматривался, тем больше у него возникало сомнений.
Атмосфера её разговора с премьер-министром была странной, какой-то неестественной.
[Она улыбалась, подмигивала – таким выражением лица Наташа награждала только тех, кто ей нравился.]
[Мимолетный зрительный контакт, жадный блеск в глазах премьер-министра, когда он смотрел на нее...Все это вызывало подозрения.]
«Нет, этого не может быть. Как Наташа могла предать меня, Императора?»
Но странности на этом не заканчивались.
Она все чаще ссылалась на свою растущую беременность, чтобы спать отдельно.
Она бродила по замку по ночам.
Не один и не два человека утверждали, что видели, как она тихо скользит по пустым коридорам, когда все уже спят.
«Черт возьми, у меня уже голова болит!»
Гиллоти в раздражении почесал голову.
Не о Наташе ему сейчас стоило беспокоиться.
Его ждали куда более важные и сложные дела, но все его мысли были сосредоточены только на ней.
«Проклятье!»
Вспыхнув в гневе, он опрокинул все, что было у него под рукой.
Дорогие вазы, перьевые подставки, книги, чайные чашки – все с грохотом полетело на пол.
Он тяжело дышал, покачиваясь, и оперся на стол, стоя среди разбитых осколков.
«Ваше Величество!»
Главный камергер Йохан, услышав шум, поспешно вбежал в кабинет.
«Не устраивай из этого трагедию. Убери все, мне не хочется на это смотреть.»
«Да, Ваше Величество.»
По его приказу слуги немедленно принялись приводить кабинет в порядок.
Тем временем Гиллоти, залпом осушив бокал красного вина, резко спросил:
«Что с поисками?»
Лицо Йохана мгновенно побледнело, но он попытался сохранять спокойствие:
«Мы все еще идем по следу. Они двигаются крайне осторожно, но, будучи воспитанными в условиях климата Танатоса, вряд ли смогли покинуть Империю.»
«Чего вы ждете?! Мы должны найти их до начала Июльского фестиваля!»
Йохан низко поклонился перед разгневанным Императором.
«Приму к сведению, Ваше Величество.»
Сдержав вздох, он быстрым шагом покинул кабинет.
Как только Йохан вернулся в свой кабинет, он наконец позволил себе тяжело выдохнуть.
[Как искать тех, кто бесследно исчез так давно?]
[Ранее управлением дикими зверями занималась Императрица.Большинство важных дел Гиллоти либо игнорировал, либо решал безответственно, поэтому со временем все обязанности легли на её плечи.]
Так было и с Ла Горречи.
[Император убил свою супругу и уже несколько месяцев о ней не вспоминал, но вот теперь ему срочно понадобились шкуры и рога серебряных оленей для Июльского фестиваля.]
«С ума сойти…»
По правилам, такие вопросы обсуждались раз в пятнадцать дней.
Июльский фестиваль был одним из главных событий Танатоса.Он не только символизировал поклонение зимней силе, дарующей мощь этой земле, но и демонстрировал её величие перед соседними странами.
Правители со всех концов света привозили в Танатос дары – редкие и ценные.
В обмен на эти подношения Император обещал мир, а наиболее преданным союзникам вручал рог серебряного оленя – символ доверия и обмена.
Но сейчас в хранилищах не было ни одного подходящего рога.Запасы, что остались, были предназначены исключительно для внутреннего использования, их никак нельзя было передать гостям.
А новых оленей так и не удалось поймать.
Йохан устало опустился в кресло, зажав пальцами виски.
После смерти Императрицы в стране не было ни одного удачного решения.
Его взгляд упал на Императорский указ, лежащий на столе.
На нем отчетливо значилось имя герцога Герциума.
Лицо Йохана помрачнело.
[Весь мир знал, что Гиллоти был одержим Наташей Роанти, до такой степени, что отверг собственную жену.]
[Неудивительно, если бы он попытался сделать Наташу новой Императрицей.]
[Тем более, она, похоже, носила под сердцем его ребенка.]
[Несмотря на свое скромное происхождение, она могла стать матерью единственного наследника Императора.]
[Но в письме, которое Гиллоти отправил герцогу, речь шла не о Наташе.]
[Император намеревался сделать Императрицей младшую сестру герцога, девочку, которой еще не исполнилось и восемнадцати.]
[Очевидно, Гиллоти хотел вернуть преданность семьи Герциумов, которая в последнее время ослабла.]
[Но было ли это разумно?]
Йохан тяжело вздохнул, потер виски.
[К сожалению, Император даже не осознавал, насколько опасной была Наташа Роанти.]
[Женщина, что с самой низшей ступени взобралась на вершину власти, используя лишь свою невинную улыбку.]
[Она не заботилась ни о великом благе, ни о справедливости.]
[Её волновала только собственная безопасность, престиж и благополучие детей, которых она родит.]
[Но вряд ли среди этих детей будет Гиллоти Танатос.]
«Что же ждет эту страну?» — пробормотал Йохан, сжимая ноющий от стресса желудок.
Если бы он знал, чем все обернется, ни за какие деньги не согласился бы стать камергером.
«Надо было послушать жену…»
Когда умерла прежняя Императрица, она уговаривала его покинуть двор.
Её голос прозвучал в его ушах умоляющим шёпотом:
[Пожалуйста, уходи оттуда…В Императорском дворце должны остаться только мечи без щитов.]
[Вот почему так важно слушать свою жену?]
Йохан устало вздохнул и вновь взял в руки перо.
Даже если он подаст в отставку завтра, сегодня он должен был выполнить свой долг.
Первым делом, как можно скорее найти пропавших Ла Горречи.
Аша не верила своим глазам.
[Как такое возможно?]
[Как зверь, которому здесь не место, оказался в объятиях Тамона?]
«Это первый раз, когда я вижу его живым.» — сказал Тамон, пристально рассматривая животное. «Но, похоже, это молодой серебророгий олень, верно?»
Аша, знавшая об этих существах больше всех, замерла от удивления, а затем бросилась к нему.
На груди Тамона лежал маленький, едва дышащий олень.
«Где ты его нашёл? Это не его среда обитания…»
«Он прятался в высокой траве у входа в каньон.» — ответил Тамон. «Его дыхание слабое.»
Это было поистине волшебное создание. Белоснежная шерсть сияла в отблесках света, а серебристые рога переливались, будто выкованные из чистого металла.
Взрослый серебряный олень был величиной с медведя, его рога — остры и крепки, как клинок хорошо закалённого меча, а прочная шкура могла выдерживать даже яд чудовищ.
Но это касалось лишь взрослых особей.
Молодые олени были крепче обычных зверей, но не обладали той же мощью.
Именно поэтому стая серебряных оленей всегда ставила защиту детёнышей на первое место.
«Его нужно срочно вылечить, иначе он погибнет.» — решительно сказал Тамон.
Он осторожно унёс детёныша в свою палатку.
Рыцари, шедшие следом, с любопытством переглянулись, но Аша не стала объяснять. Оставив их позади, она поспешила вслед за Тамоном.
В палатке царила напряжённая тишина.
«Не знаю, смогу ли я его спасти…» — пробормотал Тамон.
Аша резко обернулась к нему, её лицо исказилось от волнения.
«Ты должен. Ты просто обязан, пожалуйста…»
[Если здесь оказался молодой серебряный олень, значит, где-то поблизости была и вся стая. А вместе с ней — их детёныши.]
[Мы будем слушаться только Императрицу.]
[Поэтому, Императрица, прошу, позаботьтесь о нас. Пожалейте этих оленей. Защитите их от беспощадного Императора…]
Эти слова когда-то произнесли дети белых оленей — Ла Горречи.
Те немногие, кто уцелел после кровавой бойни, устроенной во имя жадности Империи.
Голос Мира и Люцентии эхом раздавался в памяти Аши.
Шершавая ладонь приподняла её подбородок.
Резкий, пронзительный взгляд внимательно изучал её лицо, искажённое тревогой.
Грубый палец медленно провёл по её плотно сжатым губам.
«Почему ты так отчаянна, Аша?» — тихо спросил Тамон.
Она не ответила. Лишь опустила глаза на слабо дышащее существо у его груди.
«Когда ты так смотришь…мне хочется отдать тебе свою жизнь.» — добавил он, улыбнувшись с той лёгкостью, которая совсем не вязалась с тяжестью его слов.
Аша знала — за этой лёгкостью скрывалось нечто жестокое.
Когда Тамон вытащил кинжал, она без колебаний схватила его за руку.
«Почему?» — спросил он, приподняв бровь.
«Я сделаю это сама.» — ответила Аша.
«Ты?» — удивлённо переспросил Тамон.
Но, не возражая, передал ей кинжал.
Тамон никогда не заботился о себе.
Он неизменно наносил себе лишние раны, проливал слишком много крови.Поэтому Аша взяла кинжал сама и осторожно провела лезвием по его пальцу.
Тамон усмехнулся, когда из крошечного надреза выступила тонкая струйка крови.
«И это всё?»
Хотя Аша приложила усилие, рана оказалась едва заметной.
Но как только капля крови потекла вниз, Аша быстро поднесла его палец к рту оленёнка.
«Хорхе, мы готовы. Поторопись!»
Услышав зов рыцарей, Хорхе поспешно натянул перчатки.
«Какие же вы быстрые…Ладно, поехали.»
«Есть, сэр!»
Быстро пройдя мимо рыцарей, он невольно бросил взгляд в сторону палатки Тамона и Аранросии.
[Как они собираются спасти зверя без лекаря?]
Маленькое существо действительно было детёнышем серебророгого оленя.
Конечно, сам Хорхе раньше видел лишь их рога, но знал наверняка — ни у одного другого зверя не было такой кожи и таких рогов.
[Ну, капитан разберётся.]
Взглянув в последний раз на палатку с беспокойством, Хорхе вскочил в седло.
Сейчас важно было не то, что детёныш выжил.
Гораздо важнее было избавиться от следов крови, которые оставались неподалёку от лагеря.
Он снова вспомнил ужасную картину, что открылось перед ними, когда они нашли детёныша.
Это был небольшой лесок неподалёку от входа в каньон.
Когда они вошли туда, перед Тамоном и рыцарями предстала кровавая бойня.
На земле валялись десятки изуродованных тел — существ, которых нельзя было назвать ни зверями, ни монстрами.
Среди них — два мёртвых серебророгих оленя, павших в ожесточённом бою.
Следы сражения говорили сами за себя: сломанные деревья, глубокие царапины на коре, кровь, забрызгавшая всё вокруг.
«Не думал, что серебророгие олени такие свирепые в бою…» — пробормотал Хорхе.
Он знал цену их рогов и шкур, но даже представить не мог, что всего два оленя могли оставить такие следы в битве против этих чудовищ.
[Но кто на них напал?]
Существа были слишком странными, чтобы быть обычными зверями,слишком ядовитыми, чтобы быть обычными монстрами…
И их облик отличался от монстров, что водились в Расколотых землях.
Будто кто-то соединил два вида в одно, создав нечто новое.
Тогда Хорхе неосознанно прошептал:
«…Мутация?»
[Да. Мутанты.]
Нечто промежуточное между зверем и монстром.
Не совсем звери. Не совсем монстры.
Когда рыцари добрались до леса, они принялись зачищать территорию.
Ничего хорошего в том, чтобы оставлять тела так близко к лагерю, не было.
Никто не знал, каких тварей может привлечь запах крови.
Работая быстро, они тащили обезображенные трупы к обрыву и сбрасывали их в каньон.
«Следите за туманом!»
«Есть, сэр!»
Рыцари, надев маски, продолжали работу.
Рога и шкуры оленей, хоть и изорванные, всё равно представляли ценность, поэтому их отложили отдельно.
«Как только закончим, уходим. Уже темнеет.»
«Да, жутковатое место…Лучше не задерживаться.»
«И капитан ходил тут один?»
«Ещё бы…Его прозвище — монстр. Хотя нет…Наш капитан хуже монстра. Намного хуже.»
В голосе Хорхе прозвучало что-то среднее между восхищением и проклятием.
Рыцари понимающе кивнули.
И хотя его слова могли показаться насмешкой, в глубине души каждый был рад, что именно такой человек является их командиром.
Они бросили последний взгляд на место недавней бойни и поспешили уйти.
Хорхе, замыкавший отряд, на мгновение задержался, посмотрев на кустарник неподалёку.
Тот самый, где они нашли спрятавшегося детёныша.
Два взрослых серебророгих оленя сражались против десятка чудовищ.
Наверное, они дрались до последнего, защищая малыша.
Хорхе сжал зубы, передёрнул плечами и ускорил шаг, догоняя остальных.
А в это время, в палатке, детёныш, до этого едва дышавший, приоткрыл глаза.
«Ка-а-а…»
Слабый, едва слышный звук сорвался с его губ.
Маленькое тельце дёрнулось, пытаясь пошевелиться.
«Я был уверен, что он не выживет после такой потери крови.» — пробормотал Тамон, нежно поглаживая его по подбородку.
«Ка-а…»
Несмотря на слабость, детёныш скалил зубы, настороженно наблюдая за людьми.
Тамон усмехнулся, продолжая гладить его, будто восхищаясь этой отвагой.
«Эти звери куда сильнее, чем кажутся. Даже будучи такими крошками.»
«Удивительно.» — заметила Аша. «В Танатосе серебряные олени — редкость. А ты, похоже, хорошо знаешь их повадки.»
Она замолчала, встретившись взглядом с детёнышем.
Тот смотрел на неё настороженно, в его глазах застыл страх.
Оленёнок был крохотным, едва доходил Тамону до локтя.
Но даже в этом возрасте его тело обещало вырасти в могучего зверя.
[Серебророгие олени растут медленно…]
Они были сильными, но для роста им требовалось время.
И тут Аша вспомнила.
[Люцентия рассказывала мне про детёныша, родившегося год назад…]
Её сердце сжалось.
[Неужели это он?]
«Но серебряные олени никогда не оставляют своих детёнышей одних…»
«А этот не был один.» — ответил Тамон.
«Тогда?»
«С ним были двое взрослых. Но они погибли. Недалеко от того места, где мы нашли малыша. Похоже, они отдали свои жизни, защищая его.»
Тамон коротко описал бойню, что они застали в лесу.
Аша слушала, сжав губы.
Последние серебророгие олени в Танатосе были детьми, взятыми под контроль Императорской семьи.
Конечно, Тамон не мог быть уверен, что они нашли последнего.
Он не исследовал весь Чёрный каньон.
Но Аша не могла избавиться от ощущения, что этот детёныш — именно тот, о котором рассказывала Люцентия.
«Думаю, где-то рядом есть и другие олени.»
Тамон произнёс это так уверенно, будто прочитал мысли Аши.
Она побледнела и сжала кулаки.
«Аша…» — тихо позвал её Тамон, внимательно глядя на неё.
Он нежно провёл пальцами по её глазам и мягким голосом подбодрил:
«Ты хочешь что-то сказать. Просто скажи.»
Аша тяжело вздохнула и, собравшись с духом, заговорила:
«На самом деле…Всё это — дело рук покойного Императора Танатоса.»
В тишине хижины её голос прозвучал особенно жёстко.
«Чем больше я узнаю, тем больше убеждаюсь: прежний Император был безумцем.»
Тамон рассмеялся — глухо, с горькой насмешкой.
Покойный Император жаждал монополизировать серебряные рога и шкуры. Ради этого он внедрял детей в стада диких зверей.
Метод был жестоким. Бесчеловечным.
Он творил зло с беспомощными детьми, словно они были игрушками.
Он давал им что-то ценное, а потом отнимал,держал их семьи в заложниках, ломал их волю, пока они не становились тем, чем он хотел.
Аша опустила голову.
Она не могла этого отрицать.
Правду о Ла Горреси она узнала лишь перед тем, как стать Императрицей.
Тогда, уже находясь на смертном одре, прежний Император вызвал её и открыл свой секрет.
[Я говорю тебе это, потому что боюсь: если оставить всё на Гиллотти, он в мгновение ока уничтожит то, что я приручил. Справишься?]
Розалин, слишком потрясённая, не знала, что ответить.
[Родители и братья этих детей живут в достатке под моей защитой. А самый младший родился всего несколько лет назад. Удивительно, но в этом роду вновь появился ребёнок с белыми волосами. Это просто великолепно.]
Умирающий Император рассмеялся.
Это был не разговор. Это была угроза.
И чтобы подчеркнуть её, через несколько дней он привёл к ней ребёнка — четырёхлетнего малыша, который только-только научился ходить.
Он неуверенно шагал, топчась на месте, и его пушистые кудри слегка подпрыгивали при каждом движении.
Натуральные, белые, такие красивые — цвет, который невозможно подделать.
[Что могла сказать Розалин?]
Единственное, что утешало её тогда — мысль о том, что Императору оставалось жить всего несколько дней.
Как же она была поражена, когда поняла, что радуется чьей-то смерти.
«Если это ты заботилась о тех детях…» — тихо сказал Тамон. «Неудивительно, что у тебя сейчас такой взгляд.»
Аша сжала губы.
«Я дала обещание…Защитить их.»
Тамон усмехнулся.
«Ну да. В противном случае это была бы не Розалин В. Сансет.»
Он без труда понял, о чём она просит.
Мягким движением он провёл пальцами по её щеке, затем коснулся мочки уха, придвинул её ближе.
Его губы скользнули по её закрытым глазам, щеке, затем к её губам.
«Я приведу детей. Так что не смотри на меня так.»
Аша резко оттолкнула его и вскочила на ноги.
«Нет! Я не хочу так!»
Тамон нахмурился.
«Что?»
«Я не хочу, чтобы ты снова рисковал ради меня. Не хочу! Поэтому ты не можешь идти один. Никогда.»
Лицо Тамона мгновенно стало холодным.
«Если не я, то кто? Как ты собираешься спасти их? У нас нет времени, нет ресурсов.»
[Он был прав.]
Но Аша не могла отступить.
Ради своей мести, ради своей цели, слишком долго Тамон подвергал себя опасности.
Он не жалел себя, не щадил своего тела.
Она больше не хотела видеть его таким.
«Дай мне один день. Всего один день.» — сказала она. «Я обязательно найду способ.»
Тамон, глядя на неё жёстко, пробормотал:
«Ты найдёшь решение…без меня?»
Аша чувствовала, как её душит тревога.
Она никогда прежде не испытывала такой невозможности понять Тамона.
Но так же, как его поведение казалось ей необычным, она ощущала и свою собственную странную нетерпеливость.
Она старалась сохранить спокойствие, но это было не так-то просто.
Чем дольше они разговаривали, тем сильнее у неё сжималась грудь, словно там катался раскалённый комок.
«Дело не в том, что я не хочу принимать твою помощь.» — сказала Аша. «Я просто ищу решение, которое не потребует твоей жертвы.»
Тамон усмехнулся, и в его голосе зазвучала язвительная насмешка:
«Моей силой невозможно воспользоваться без жертв. Или, может, мне теперь со всеми спать, кто получает раны?»
Аша сразу же похолодела от этих слов.
«Не понимаю, зачем ты так говоришь.»
«Не понимаю, зачем ты отказываешься принять мою помощь. Ты не веришь в мои силы?»
Он смотрел на неё пристально, словно выискивая ответ.
«Серебряные олени очень осторожны.» — продолжил он. «Они всё равно не пойдут за тобой. То же самое касается и детей. Я единственный, кто может их убедить.»
«Значит, ты хочешь сказать, что я должна сама найти способ попасть в каньон? В Чёрный Каньон, затянутый ядовитым туманом?»
«У меня есть защитная цепь.»
«Это просто нелепо.»
Тамон резко перебил её, не желая даже слушать.
Аша напряглась.
Она понимала: ей не хватит сил, чтобы пройти туда, полагаясь только на цепь.
Но даже если Тамон был куда сильнее её, это не означало, что для него не было риска.
Послать его одного в тот каньон было безумием.
[Должен быть другой выход.]
«Я найду его.» — процедила она сквозь зубы.
Она сказала это с уверенностью, и Тамон её понял.
Молчаливое противостояние затянулось.
В конце концов первым отступил он.
«Я правда не знаю…»
Он тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам и отвернулся.
В этот момент снаружи послышался шорох.
Вернулся Хорхе.
«Я выйду на улицу.» — сказал Тамон и, даже не глядя на неё, вышел из палатки.
Аша, оставшись одна, медленно выдохнула.
Она хотела сказать ему что-то ещё…
Слова, которые могли бы убедить его.
Они были у неё.
Но вытащить их из глубины души оказалось слишком тяжело.
«Ка-а-а…»
Маленький олёнок, до этого молчавший, наконец подал голос.
Аша протянула руки, бережно прижала его к себе и прошептала:
«Ты переживаешь, потому что боишься, что что-то случится?»
Олень молча смотрел на неё.
Аша присела на корточки и, глядя ему в глаза, тихо произнесла:
«Не волнуйся. Я спасу твою семью.»
[И сделаю это так, чтобы тот человек не пострадал.]
Я уверена.
Снаружи было шумно.
Рыцари убирали останки серебророгих оленей, обсуждая, что творится у входа в каньон.
Тем временем Асрель и дети готовили еду.
Когда заговорили о стаде серебряных оленей поблизости, Хорхе предложил задержаться и осмотреться.
Тамон, как ни странно, сразу согласился.
Аша сидела в стороне, обнимая слабого оленёнка, и напряжённо размышляла.
[Нужно найти способ.]
[Нужно.]
[Времени на долгие размышления не было. Да и слишком много ограничений.]
[Но с чего начать?]
Она не знала, где искать оленей.
[А если их стадо и правда находится в каньоне…]
[Зайти туда с малым отрядом, почти без оружия, наугад — это безумие.]
Даже если бы она точно знала их местоположение…
Аша провела рукой по горячему лбу.
[А, вдруг этот оленёнок — последний из своего рода?]
«Если бы ты мог говорить…»
Она бессильно вздохнула и ласково провела рукой по его мягкому меху.
Она пообещала, что найдёт выход.
Но всё было не так просто.
Закрыв глаза, она вспомнила топографическую карту Чёрного Каньона, которую когда-то изучала в Танатосе.
Карту, на которую смотрела каждый раз, когда отправляла туда исследовательские группы.
[Существа там странные. Звери? Монстры? Непонятно. Но они другие…]
[Длительное воздействие ядовитого тумана вызывало паралич.]
[Животные, похоже, адаптировались, но людям оставаться там дольше суток было опасно.]
[Самое чистое место в каньоне — у ручья.]
[Исследовательские группы всегда держали его целью.]
[Если идти прямо вверх по ущелью, найдёшь дерево с искривлённым стволом. Где-то здесь?]
Аша взяла лист бумаги и начала чертить карту по памяти.
[Не идеально, но лучше, чем ничего.]
Она решила: на рассвете они отправятся туда с рыцарями.
На рассвете будет менее опасно.
«Ты пойдёшь с нами?» — тихо спросила она у оленёнка.
Тот дёрнул ушами, будто протестуя.
Аша улыбнулась и погладила его.
Тамон вернулся, когда небо окончательно погрузилось во тьму.
Он мельком взглянул на карту у неё в руках, но ничего не сказал, просто начал раздеваться.
Аша посмотрела на него, аккуратно сложила бумагу и убрала в сторону.
В лагере почти все уже спали.
«Поздно. Почему ты не ложишься?»
Голос у него был спокойным, как обычно.
Но в воздухе висело что-то неуловимое.
Аша помедлила, а потом ответила так же ровно:
«Сейчас лягу.»
«Хорошо.»
Тамон проверил огонь в очаге и лёг рядом.
Но странное молчание между ними не исчезло.
В палатке было тепло, но…впервые за всё время, что они делили постель, ночь выдалась такой…тихой.
[Слишком тихой.]
Неуютное молчание заставляло Ашу переворачиваться с боку на бок.
Тамон же, казалось, заснул мгновенно, даже не шевельнувшись.
Она смотрела на него долго…
А потом осторожно повернулась в его сторону.
Смотря на его лицо, спокойно лежащее в безупречно ровной позе, Аша вдруг почувствовала странную несправедливость.
Это было очень странное чувство.
Тамон не говорил ей ничего грубого. Он не игнорировал её и не поднимал на неё руку, как когда-то делал Гиллоти.
И всё же где-то в глубине души поселилось разочарование.
Она не чувствовала такой пустоты даже рядом с Гиллоти, который разговаривал с ней так мерзко.
Но что раздражало её больше всего — это его красивое лицо, спящее так безмятежно.
[Что это за чувства?]
«Я не ребёнок.» — тихо пробормотала она. «И всё равно не могу поверить, что это меня злит.»
Она резко отвернулась, скрывая сумбур в мыслях.
Пытаясь заснуть, закрыла глаза и сосредоточилась на звуках потрескивающего в очаге огня.
Запах золы казался успокаивающим.
И, в конце концов, усталость взяла верх.
Когда сон полностью поглотил её, Тамон, которого она считала давно уснувшим, открыл глаза.
Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок, а затем перевёл взгляд на её спину.
«Ты и секунды не ведёшь себя так, как мне бы хотелось…»
Он тихо усмехнулся, прошептав это одними губами.
Затем осторожно притянул её к себе и мягко поцеловал в бледную щёку.
«Ты не хочешь, чтобы я приносил себя в жертву.»
«Ты не хочешь видеть меня израненным, истерзанным в клочья.»
[Но если не это…]
[Как ещё я могу доказать тебе, что нужен?]
С горечью он осознал, даже без него Аша была той, кто могла подняться сама.
[Так нужен ли он ей, чтобы отомстить?]
[И когда её месть будет исполнена…]
[Разве он правда сможет удовлетвориться просто пустым троном рядом с ней?]
[Нет.]
Он хотел больше.
[Хотел обладать ей полностью.]
Хотел поглотить её без остатка, запечатлеть её в себе, слиться с ней так, чтобы уже невозможно было различить, где он, а где она.
[Аранрозия.]
[Моё сверкающее море.]
Какое бесполезное имя он ей дал.
Море никогда не стояло на месте. Оно было слишком обширным, его невозможно было запереть.
Именно поэтому оно было так прекрасно.
И именно поэтому он жаждал его сильнее всего.
Тамон долго смотрел на её лицо, погружённое в глубокий сон, не ведающее о его терзаниях.
Её ровное, спокойное дыхание приносило ему странное облегчение.
[Ради этого дыхания…]
Он был готов вынести её ненависть.
Её гнев.
Готов был отдать всё, что у него было.
[Как же можно не любить это мягкое, теплое дыхание?]
«Если ты хотя бы немного заботишься обо мне…этого уже достаточно.»
[А если моя часть в твоём сердце будет расти всё больше и больше…]
[Пусть даже это не любовь. Пусть даже в иной форме…]
[Сколько раз может сломаться моё тело, если это приблизит меня к тебе?]
Тамон мягко коснулся её глаз губами, а затем медленно поднялся.
Снаружи было холодно.
Он не знал, сколько прошло времени, но сквозь чёрное небо уже пробивался тусклый свет рассвета.
Неспешными шагами он направился туда, в темноту леса.
«Тамон…Тамон!»
Аша изо всех сил тянулась к нему, пытаясь схватить за руку, но он шагал в темноту, не останавливаясь.
Возможно, услышав её голос, Тамон оглянулся.
«Не уходи! Ты не можешь туда идти!»
«Почему я не могу?»
«Потому что это опасно. Потому что ты можешь пострадать.»
Тамон тихо рассмеялся.
«Ты не хочешь, чтобы я был ранен?»
«Нет!»
«Почему?»
Аша не смогла ответить.
Пока она молчала, он продолжал удаляться.
«Это…»
«Почему, Аша? Почему?»
Но даже когда он оказался совсем далеко, её губы оставались плотно сжатыми.
Будто проклятие сковало её голос. Она лишь беззвучно шевелила губами, не в силах издать ни звука.
За спиной Тамона темнота становилась гуще.
Чёрная, как сама бездна, она колыхалась, манила, источая зловещую угрозу.
«Скажи мне, Аша.»
«Не ходи туда. Это опасно!»
«…Тебе нужно сказать, почему.»
«Это…»
Увидев, как она снова колеблется, Тамон грустно улыбнулся.
Он протянул руку в сторону тьмы — уверенно, спокойно.
«Я вернусь.»
Темнота поглотила его.
Целиком.
От макушки до кончиков сильных, тёплых пальцев.
Аша вздрогнула и судорожно вдохнула.
«Тамон!»
Резко распахнув глаза, она вскочила с места и обернулась.
Пустое место рядом с ней.
[Его нет.]
[Он ушёл.]
Схватившись за грудь, она выбежала из палатки.
Бледный рассвет только начинал окрашивать чёрный каньон в тусклый серый оттенок.
Аша замерла, глядя в сторону леса.
В груди бушевал водоворот эмоций.
[Тамон, безумец…Я просто не хочу, чтобы ты пострадал.]
[Вот и всё.]
[Потому что ты стал важен для меня.]
Она тяжело выдохнула, прикрыв лоб рукой.
Голова пылала.
Она хотела бы заключить его в объятия.
Хотела бы закричать ему в лицо, чтобы он хоть раз подождал!
[Но…если бы у неё было больше времени, смогла бы она придумать лучший способ?]
[Или же стоило просто признаться ему в том, что он ей дорог?]
[Стоило ли сказать честно, чтобы он берег себя?]
«Всё будет хорошо, Аша.»
От неожиданного голоса она вздрогнула.
Немного поодаль стояла Ханна, держа в руках охапку сухих веток.
«Не волнуйся так. Ты всегда находишь выход.»
Она улыбнулась и пошла дальше.
Вдалеке Арсен что-то неуклюже копошился у затухшего костра.
Ханна бросила несколько веток в слабый огонь.
Через мгновение воздух наполнился лёгким запахом горящей древесины.
И тут…
Аша вдруг поняла.
[Вот он — способ.]
«Он ушёл один?!»
Жорж тут же встряхнулся, окончательно прогнав остатки сна.
Он вскочил и посмотрел в сторону каньона.
Но, как ни старался, Тамона уже нигде не было видно.
«Почему?! Почему капитан делает такие безумные вещи?!»
«Из-за возможности, что в каньоне прячется стадо серебряных оленей.»
«Стадо? Почему они там?»
«Я не знаю. Честно говоря, я даже не уверена, что они действительно там есть.»
[Но серебряные олени крепко держатся за свою стаю и яростно защищают детёнышей. Если найти одного оленя, значит, стадо где-то рядом.]
Жорж кивнул, поражённый её рассуждениями.
[Как она это узнала?]
[Когда успела?]
Но сомнения не имели значения.
[Аша — не обычный человек.]
В её манере говорить, в её поступках сквозила уверенность.
[Она могла видеть больше, чем другие.]
Так что сейчас…
Всё, что оставалось Жоржу, довериться человеку, которому верил Тамон.
«Даже днём Чёрный каньон опасен.»
[А если он действительно нашёл стадо серебряных оленей, не факт, что они встретят его дружелюбно.]
[Значит…]
«Нам нужно идти за ним.»
Жорж ожидал этого, так что не был удивлён.
Но такая вылазка требовала подготовки.
В отряде осталось чуть больше двадцати человек.
И часть из них должна была охранять лагерь.
«Мы не знаем, что нас там ждёт.» — сказал он. «Нужно быть крайне осторожными.»
«Я примерно набросала карту местности.» — сказала Аша, протягивая лист. «Не идеально, но лучше, чем ничего.»
Жорж удивился.
[Как?]
[Как она могла начертить карту Чёрного каньона?]
Но он не стал задавать вопросы.
Просто взял бумагу слегка дрожащими пальцами и принялся внимательно изучать карту.
«А ещё…»
Аша посмотрела в сторону детей.
Ханна и Арсен сидели на земле, наблюдая за маленьким серебряным оленёнком.
Он прижимал уши, настороженно косясь на людей, но не убегал.
Вокруг него лежала целая куча еды, которую кто-то заботливо сложил.
«Возможно, он покажет нам дорогу.»
Жорж взглянул на оленёнка.
«Этот малыш?»
«Да. У взрослых сильный инстинкт защиты, но у детёнышей не менее сильный инстинкт возвращения домой. Возможно, когда мы доберёмся до знакомой ему местности, он сам устремится к стаду.»
«Но полагаться только на оленёнка слишком опасно.» — заметил Жорж. «В любой момент что-то может выскочить из-за угла и утащить нас в бездну.»
«У меня есть способ.» — спокойно ответила Аша.
«Какой?»
Жорж с любопытством взглянул на неё, а Розелин молча кивнула, крепче сжимая предмет, который держала в руках.
«Это даст нам немного времени.»
В глубине Чёрного каньона
«Чёрт.»
Тамон молча считал взгляды, цепляющиеся за него из тени.
[Один, два, три…]
Быстрый подсчёт дал примерно пять пар глаз.
Как только он пересёк границу каньона, один-два хищника начали осторожно подкрадываться. А затем они привели с собой целую стаю, заметив, что он один.
Тамон стряхнул кровь с правой руки.
Тварь, с которой он только что разделался, нечто среднее между медведем и львом, успела зацепить его зубами за плечо.
Не смертельно, но рука слегка онемела. В обычных условиях такая рана зажила бы в считаные минуты, но Чёрный туман замедлял его регенерацию.
[Если пройти чуть дальше…там кое-что есть.]
Он вспомнил карту, нарисованную Ашой.
[Место, отмеченное звездой, наверняка имело значение.]
[Ладно. Нужно выманить их туда.]
Приняв решение, Тамон резко сорвался с места.
«Кааааа!»
«Грррр!»
Хищники, следовавшие за ним, тут же бросились в погоню.
Прошло несколько мгновений, и Тамон почувствовал запах воды.
Странно, но Чёрный туман начал рассеиваться.
А затем, когда он достиг ручья, он исчез полностью.
Но ещё более странным было другое.
[Почему они остановились?]
Тамон повернулся и увидел, как твари замерли у границы воды.
Они злобно щерили клыки, но не делали ни шага вперёд.
Будто что-то их останавливало.
Они опустились в тени, настороженно озираясь.
Тамон огляделся.
Обычный ручей. Чистая вода, округлые камни.
Лишь кое-где чернели странные пятна.
[Кровь?]
Тамон приблизился к ближайшему следу.
Он опустился на одно колено и нахмурился.
[Это не просто пятно. Это запёкшаяся кровь.]
Следы крови были разбросаны по округе.
Не такие уж старые.
[Здесь что-то произошло.]
Он медленно поднялся и огляделся.
И вдруг…
Откуда-то сверху раздался приглушённый звук.
Тамон резко поднял голову.
Его глаза округлились от удивления.
И спустя мгновение он улыбнулся.
«Аша…Ты всегда права.»
С высокого уступа на него смотрело огромное серебряное существо.
Олень с сияющими рогами.
Перед входом в каньон, окружённая вооружёнными рыцарями Платануса, Аша вынула из кармана небольшой предмет.
Небольшой резной ларец, украшенный перламутром и драгоценными камнями.
Каждая грань коробочки была покрыта символами солнца, луны, звёзд, цветов, моря и земли.
Аша с силой надавила на изображение луны.
Ларец начал трансформироваться.
Казавшийся идеально квадратным, он вдруг вытянулся, а скрытые внутри створки раскрылись.
«Огонь, пожалуйста.»
Жорж нервно передал ей подготовленный источник огня.
«Это курильница Ларгона.» — объяснила Аша.
Она была древним реликтом, способным создавать иллюзии.
От десятков до тысяч людей могли попасть под её чары.
Все рыцари уже надели защитные маски.
И всё равно на их лицах читалась тревога.
Аша достала из сумки красные пилюли, переданные ей Тамоном.
Капсулы, сделанные из его сгущённой крови, были теми самыми, что принимал Кассион.
Тамон заранее изготовил несколько таких на случай чрезвычайной ситуации.
Аша не колеблясь раздала их рыцарям.
К счастью, их хватило на всех.
Она не волновалась за себя.
Будучи его импринтером, нося на себе цепь защиты, она знала, что с ней ничего не случится.
[Но пусть хотя бы они останутся в безопасности.]
«Всё готово.»
«Хорошо. Тогда зажигаем.»
Аша оглядела своих людей, затем прикоснулась зажжённой искрой к чёрному драгоценному камню.
Хотя сам камень не загорелся, из него тут же повалил серый дым.
«Будьте осторожны! Если кто-то почувствует хоть малейшие галлюцинации. Немедленно скажите мне!»
Сказав это, она наклонилась к рыцарю, который держал оленёнка.
Маленькое создание дёргалось в его руках, пытаясь вырваться.
Аша опустила его на землю.
Как только лапы коснулись земли, оленёнок сорвался с места.
Лёгкий, стремительный, он помчался вглубь каньона, словно серебристая стрела.
Аша наблюдала за ним, чувствуя, как сердце сжимается от предчувствия.
[Игра началась.]
«Ну, вы, ребята, и не шутите.»
Тамон усмехнулся, сжимая ноющую грудную клетку.
Серебряные олени напали на него сразу, не колеблясь, словно видели в нём врага.
Их рога, твёрдые как сталь, обладали страшной силой. Если бы кто-то случайно оказался пронзён ими, то внутренние органы были бы разорваны в клочья.
Тамон не мог договориться с оленями — общения между ними не существовало. Но он не мог и убить их, как обычных чудовищ. Единственный вариант — валить их ударом и временно обездвиживать.
Из-за этого он только зря тратил силы, а раны множились.
Два сломанных рёбра, трещина в голени, разбитая губа.
Да и до этого он уже получил немало ранений, сражаясь с мутантами на пути сюда.
Правое плечо кровоточило, одна рука уже промокла от крови.
Но больше всего его злило не это.
Чем больше он одолевал зверей, тем больше их приходило.
Он свёл число врагов к трём, но через мгновение их снова стало шесть.
[Я устал.]
[Нужно закончить с этим как можно скорее.]
Тамон сжал и разжал окровавленную ладонь, пристально глядя на оленей.
Регенерация у него была быстрой, но чем больше он восстанавливался, тем быстрее терял силы. Возможно, это потому, что прошлой ночью он не соприкасался с Ашой.
Он должен был справиться, потратив минимум крови.
Серьёзных переломов не было, значит, пока можно продолжать.
Но если он вернётся весь в крови, Аша, наверняка, попытается убить его взглядом.
[Придётся убить некоторых.]
Без жертв он быстро не управится.
Олени, почувствовав смену его настроя, насторожились.
Самые умные начали окружать его, оставляя в центре.
Тамон крепче сжал меч.
До этого он сражался только ножнами, но теперь убийство было неизбежно.
«Грррр!»
Предводитель стаи, тот, что стоял впереди всех, первым ринулся в атаку.
«Каааа!»
Тамон скрестил руки, чтобы заблокировать удар, но мощный толчок отбросил его назад, прямо к деревянному столбу.
Он зашипел, отбиваясь от следующих атак, и выкрикнул:
«Мира! Лусентия! Выходите быстро! Если не выйдете, я убью всех оленей!»
Голос Тамона эхом разнёсся по каньону.
Он уже звал детей раньше, но безрезультатно.
[Может, их здесь вообще нет?]
[Эти серебророгие олени могли оказаться совсем не тем стадом, о котором говорила Аша.]
[Или…Мира и Лусентия могли уже погибнуть по дороге сюда.]
Ведь это Чёрный каньон, место, где даже опытные рыцари не выживали.
Одного вдыхания Чёрного тумана было достаточно, чтобы парализовать тело.
«Мира! Лусентия!»
Тамон закричал снова, в последний раз.
В этот момент воздух в каньоне изменился.
Где-то раздался странный звук.
Бум!
Будто что-то тяжёлое рухнуло на землю.
И Тамон, и серебряные олени одновременно обернулись.
[Что…?]
За деревьями, наблюдая за схваткой, прятались те самые мутанты, которые прежде не осмеливались приблизиться к воде.
Теперь их стало больше. Пятеро следили за Тамоном, а за ними собрались десятки новых.
Но дело было не в их количестве.
Звери, что прятались, вдруг начали падать замертво, словно под воздействием заклятия.
[Что происходит?]
И в этот миг Тамон уловил новый запах.
Его обострённое чутьё тут же насторожилось.
Запах был странным — сладковатым, но при этом мутным, вязким.
Что-то внутри него отторгало этот аромат.
Он на секунду отвлёкся.
И тут же самый яростный олень, не дожидаясь другого шанса, бросился на него с удвоенной силой.
«Чёрт!»
Тамон едва успел вскинуть меч, чтобы заблокировать удар. Но сила была настолько велика, что он снова отлетел назад.
Он резко сжал ноги, чтобы не потерять равновесие.
Но двое других оленей тут же ринулись в атаку с флангов.
«Ну это уже нечестно!» — прошипел Тамон, стиснув зубы.
[Да, это были олени…Но по силе они не уступали медведю или чудовищу.]
Тамон резко согнулся, уклоняясь от удара, и нанёс мощный удар ногой.
Олень, отлетев назад, раздражённо всхрапнул и вновь ринулся вперёд.
В этот момент Тамон резко перехватил его рога мечом и ударил вторым клинком в бок другого оленя, который заходил слева.
«Куруру!»
«Кихин!»
Рога двух оленей запутались, и они не смогли выбраться.
Тамон не упустил момента, ударил их по ногам, заставляя свалиться в кучу.
Он поднял меч.
[Сейчас всё закончится.]
«…Нет!»
Рука его замерла.
Голос, крикнувший это, был детским.
«Не убивай Тити…»
Тамон повернул голову.
На другой стороне ручья, прячась за скалой, стояли двое.
[Вы.]
Белые волосы, лишённые пигмента. Бледная кожа, белые ресницы…
[Ла Горречи.]
Дети Белого Оленя.
Они сжимали друг друга за руки, не скрывая своей странности.
Даже в рваных одеждах они выглядели…не такими, как все.
Но в их лицах было одно яркое пятно.
Глаза.
Два взгляда разной степени синевы смотрели прямо на Тамона.
[Мира и Лусентия?]
«Кто ты?» — мальчик, лет семнадцати-восемнадцати, заговорил с вызовом. «Тебя прислал Император?»
Тамон усмехнулся.
«У меня нет Императора.»
Он поднял меч и улыбнулся.
«Но есть Королева, которой я восхищаюсь.»
[Королева?]
«Ты имеешь в виду…Розалин В. Сансет? Женщину, которая была Императрицей этой страны?»
«!»
Слова Тамона заставили брата и сестру замереть.
Они переглянулись, в глазах мелькнуло потрясение.
«Она жива?» — тихо спросила Лусентия, девушка, стоявшая позади брата.
Её голос дрожал.
Тамон кивнул и протянул им руку.
«Пойдёмте со мной. Она ждёт вас.»
«Но…но ведь она уже…!»
Мира воскликнул, не веря в услышанное.
Но он так и не смог произнести слово «мертва». Оно застряло у него в горле, не желая срываться с губ.
Он стиснул зубы.
Тамон приподнял подбородок и, ухмыльнувшись, произнёс с вызовом:
«Она жива. Я спас её. Я отдал ей всё, что у меня было.»
«...»
Мира и Лусентия смотрели на него в смятении.
А серебророгие олени вдруг притихли.
Словно прислушивались.
Они больше не атаковали, но и не расслаблялись, готовые вновь наброситься, если что-то пойдёт не так.
«Как мы можем тебе доверять?» — недоверчиво спросил Мира. «Как нам поверить, что ты не слуга Императора?»
[Этот мальчишка умнее, чем кажется.]
Лусентия, немного подумав, требовательно сказала:
«Докажи.»
«Доказательства?»
Тамон замялся на секунду, затем сунул руку в карман и вытащил платок.
«Не знаю, убедит ли вас это…но вот.»
Он подошёл к ручью, собираясь показать детям платок.
Но в этот момент самый крупный олень сделал шаг вперёд, недовольно фыркая.
«Грррр…»
«Ты не даёшь мне подойти?»
Олень продолжал смотреть на него жёстким, испытующим взглядом.
Но его шаги были медленными, будто он не был до конца уверен в своих намерениях.
В конце концов, огромное рогатое животное протянуло голову вперёд.
«Ку-ху-ху-ху!»
Тамон бросил взгляд на брата и сестру.
«Это что значит?»
«Положи платок ему на рога.» — объяснила Лусентия.
«О…»
Олень собирался доставить его платок детям.
[Это похоже на подношение принцессе…]
Тамон усмехнулся и аккуратно положил платок на серебряные рога.
«Не урони, друг. Это очень важно.»
«Хмф!»
Серебряный олень громко фыркнул, затем, стремительно развернувшись, перепрыгнул через тонкий ручей.
Мира и Лусентия осторожно приняли платок, который он им протянул.
Но в тот же миг…
«Каааа!»
Откуда-то из глубины леса в стадо влетел маленький оленёнок.
Он жалобно кричал, срываясь на визг.
Стадо серебряных оленей встрепенулось, мгновенно окружив малыша.
«Кхиин! Кинг! Кинг!»
Маленький олень радостно скакал на тонких ножках, будто не веря, что снова встретил свою семью.
В его чёрных глазах блестели слёзы.
«Мира, смотри!»
«Потерянный малыш…Ты жив!»
Мира и Лусентия не смогли сдержать эмоций, их голоса дрожали от радости.
[Какого чёрта? Откуда в этом лесу взялся оленёнок?]
Тамон озадаченно посмотрел в сторону, откуда он появился.
И тут же напрягся.
Что-то ещё двигалось в темноте.
Быстро.
Нечто незнакомое.
Тамон тут же крепче сжал рукоять меча, готовясь к бою.
Стадо оленей тоже почувствовало постороннее присутствие. Их радость ушла в прошлое, и они, напрягаясь, вскинули рога.
Внезапный топот множества шагов пронёсся мимо.
Прошло немного времени, прежде чем перед Тамоном появилось знакомое лицо.
«Капитан!»
Первым, кого он увидел, был Хорхе. Он, казалось, бежал впереди остальных, опережая отряд.
Несмотря на то, что лицо Хорхе было частично закрыто повязкой, Тамон узнал его сразу.
«Хорхе?»
Хорхе, встретившись с ним взглядом, шумно выдохнул, словно сбросив тяжёлый груз с плеч.
Позади него появились остальные.
Аранрозия, с высоко собранными волосами, и двенадцать рыцарей Ордена.
Но больше всего взгляд Тамона приковала Аша.
«Почему ты здесь, Аша?»
Он нахмурился, едва увидев её.
Аша смотрела на него так же холодно, как и он на неё.
«Я же говорил, что здесь опасно, Аша.»
Но она лишь продолжила идти к нему, невозмутимая, но несгибаемая.
«Я говорила тебе то же самое.»
Она не бежала, но её шаги были стремительнее, чем когда-либо.
Пересекая ручей, Аша даже не заметила оленят, чьи глаза расширились от изумления. Её взгляд был прикован только к Тамону.
«Не припоминаю, чтобы ты мне приказывала.»
Тамон почти машинально отступил на шаг.
Его, демона войны, зверя, монарха, чьё имя окутано кровавыми слухами, его заставила пятиться одна лишь женщина.
Но он замер, встретив её пронзительный взгляд.
«Хорхе.»
Аша не сводила с него глаз и окликнула Хорхе.
«Д…да?» — Хорхе вздрогнул, не понимая, что происходит.
«Закрой глаза. И рыцарям скажи то же самое.»
«Что? А…да…да…»
Озадаченный, он поспешно передал приказ.
Тамон с недоумением смотрел на неё.
И в следующее мгновение…
Шлёп!
Резкий звук пощёчины пронзил воздух.
Тамон ошеломлённо прикоснулся к щеке, недоумённо моргая.
«Безумец!»
Это было первое грубое слово, сорвавшееся с её губ.
И, возможно, единственное за всю её жизнь.
Тамон уставился на неё в замешательстве, но его удивление стало ещё сильнее.
Глаза Аши, всегда яркие и умные, наполнились влагой.
[Она плакала.]
Он замер.
Застыл.
Сердце, дыхание, напряжённый разум — всё остановилось.
«Я просила тебя подождать меня всего один день…»
Её голос дрожал от нахлынувших эмоций.
Аша смотрела на его раненое плечо, изорванные доспехи, окровавленные ноги.
Она сжала кулаки, её ресницы подрагивали, словно в любой момент могли сорваться слёзы.
Но это было странно.
Он — тот, кого ударили. Он — тот, кто истекает кровью.
Но больнее было ей.
[Почему?]
[Почему её глаза выглядели такими измученными?]
Но он не успел спросить.
Она шагнула ближе…
И поцеловала его.
«!»
Губы, которые всегда были такими осторожными, теперь врезались в его.
Маленький, всегда стыдливый язычок бесстрашно проник в его рот, обвивая его язык и ведя за собой.
В жизни Тамона не было момента более ошеломляющего.
Это был первый и единственный раз.
Всё, что произошло до этого, исчезло из памяти.
Его руки сами собой обвили её талию.
Рёбра, которые ещё недавно болели, больше не беспокоили.
Всё, о чём он думал, чтобы Аша не отстранилась.
Поцелуй становился всё глубже.
И каждый вокруг, кто был свидетелем этой сцены, застыл.
«Отворачивайтесь! Быстро!» — первым пришёл в себя Хорхе и заорал на рыцарей, чьи глаза были широко распахнуты.
Те в спешке отвели взгляды.
Но двое оленят, не понимая, что происходит, продолжали таращиться на них.
«Брат…»
«Тсс…»
Щёки Лусентии покраснели, и она поспешно дёрнула Мира за воротник.
Мир, смутившись, тут же развернулся и накрыл ладонями её глаза.
Даже серебророгие олени, которые до этого были настороже, теперь просто качали головами, наблюдая за происходящим.
Поцелуй не прекращался.
Если Тамон ослаблял хватку, Аша тянула его обратно. Если Аша пыталась отступить, он притягивал её ещё крепче.
И с каждым мгновением его раны заживали.
Даже сломанные рёбра, казалось, встали на место.
«Хаа…»
Они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша.
Глаза Аши сверкали слезами, но в её голосе звучала сталь.
«Запомни, Тамон Красис.»
Она смотрела прямо в его глаза.
«Серебряные олени и их дети…Они очень важны для меня. Но…»
Её губы слегка дрожали, будто всё ещё ощущая его вкус.
Тамон не отводил от неё взгляда, наполненного жадностью.
«Ты…»
Её голос был твёрдым, но тёплым.
«Ты так же важен для меня, как и они.»
«…»
[Нет.]
Она на секунду замолчала, затем заговорила снова.
«Нет, намного…намного важнее, чем ты думаешь.»
Её пылающий взгляд пронзал его насквозь.
[Ты важен.]
[Ты важнее, чем, можешь представить.]
Если бы она сказала это вчера, этого было бы достаточно.
Но не сегодня.
Сегодня этого было мало.
Тамон смотрел на неё, поражённый.
В её глазах читались гнев, тревога… и что-то ещё.
[Неужели только „важен“?]
Только сейчас, впервые за всё время, что он её знал, Тамон мог быть уверен.
Это было не просто „важен“.
[Это было гораздо больше.]
Для этой женщины, если бы его существование значило так мало, она не ударила бы его так, словно готова была сломаться, и не пролила бы этих горячих слёз.
«Я для тебя просто важен?»
«...»
«Скажи мне, Аша. Только и всего?»
Аша сжала губы, вновь охваченная гневом. Но Тамон понял. Теперь она не промолчит, как обычно.
«Очень важен...»
Одно-единственное слово, похожее на приглушённый стон.
Тамон прижал её к себе крепче, погружая её в вихрь эмоций.
«Что? Что ты сказала, Аша?»
«...Ты.»
[Может ли дождь в пустыне быть более желанным, чем этот миг? Может ли быть что-то более завораживающее?]
Он стал для неё дорог.
Его сердце забилось быстрее.
Тамон улыбнулся, не в силах скрыть радость, и крепко обнял её. А когда Аша, смущённая и раскрасневшаяся, попыталась ускользнуть, он быстро перехватил её и, наконец, поцеловал.
Шёпот губ, один, второй, третий...
Аша заёрзала, сопротивляясь, пытаясь оттолкнуть его. Если бы не поддержка, они наверняка свалились бы на землю от этих жадных, ненасытных поцелуев.
«Ки-хин!»
Тамон почувствовал, как что-то легонько толкнуло его в голень. Он взглянул вниз и увидел оленёнка, тычущего его крошечными, едва выросшими рожками.
«Что с тобой, мелкий?»
Тамон раздражённо отодвинул его ногой, не желая прерывать сладостную радость.
Но тут же появился взрослый олень, осторожно обняв детёныша и прикоснувшись к нему мордой, словно предупреждая: тронешь моего ребёнка — пожалеешь.
Тамон недоверчиво покачал головой.
«Это он мне мешал!»
Но взрослый олень, словно не слыша, угрожающе выставил рога.
«Вот как? Ну держись...»
Тамон с вызовом сжал рукоять меча.
Но лишь один человек мог остановить этот нелепый поединок.
«Чем вы тут занимаетесь?!»
Аша воспользовалась моментом, резко оттолкнула Тамона и отступила на несколько шагов.
Тамон с досадой сжал кулаки. Он упустил её. Его пальцы сжались и разжались в напряжённой разминке.
А в глазах, устремлённых на серебристого оленя, блеснул холодный огонь.
«Ха...»
Аша посмотрела на него с лёгким отчаянием и тут же повернула голову, почувствовав за спиной чьё-то присутствие.
А затем увидела их.
Знакомые лица, застывшие у ручья.
Её глаза широко распахнулись, наполненные радостью.
«Мир! Тиа!»
Не раздумывая, Аша бросилась в воду, обняв Миранда и Люцентию.
«Вы живы…Вы в безопасности…»
Но даже тогда Мир и Люцентия колебались.
[Неужели это правда их Императрица?]
[Кто бы осмелился притворяться юной леди с серебристыми, словно у оленя, волосами и глазами, сияющими, как вечернее небо?]
И всё же…и всё же…
Они не могли поверить, что Императрица, которую жестокий правитель обрёк на смерть, сейчас жива и обнимает их.
«Это правда ты?»
Люцентия заговорила, едва сдерживая дрожь.
Аша посмотрела ей прямо в глаза и, не разжимая объятий, прошептала:
«Кто, кроме меня, зовёт вас Мир и Тиа?»
От её мягкого вопроса у Миранда задрожали губы.
«Никто…Никто…»
Слёзы хлынули потоком.
Мир и Люцентия, не сдержавшись, наконец, крепко обняли её в ответ.
«Почему ты так долго не приходила?! Почему?!»
«Ты обещала защищать нас, оберегать! Ах! Мы думали, что ты мертва! Ты не представляешь, как мы…»
«Я скучала…Я так скучала…»
Они выросли, теперь были одного роста с Ашой, но всё ещё оставались детьми, способными плакать навзрыд.
Аша прижала их к себе, улыбаясь сквозь слёзы облегчения.
С помощью Мира и Люценсии Тамон и Аша смогли вывести оленей из каньона.
За те семь с лишним месяцев, что Аша отсутствовала, стадо значительно уменьшилось. Если раньше их было около семидесяти, то теперь осталось лишь пятьдесят.
«Полгода назад наши старейшины, Ники и Мима, ушли вместе.» — с печалью произнесла Мира, любившая их больше всех. «Они так сильно были привязаны друг к другу, что не захотели расставаться даже перед смертью.»
Люценсия, обняв брата за плечи, тихо добавила:
«Ещё трое умерли от болезни. А некоторые погибли в сражениях в этом каньоне. Хан, Туре и Мушар…Они пошли искать детёныша, когда он потерялся, но так и не вернулись.»
Аша нахмурилась.
«Трое? Но когда я нашла оленёнка, их было всего двое…»
«Да.» — кивнула Люценсия. «Оленёнок сказал, что один из них пожертвовал собой, отвлекая хищников.»
«Понимаю...»
За считанные месяцы они потеряли более двадцати особей, естественно, что их число резко сократилось.
Тем более сейчас пять олених были беременны, а некоторые только недавно родили. Путешествие в столь сложное время года стало для них настоящим испытанием.
Аша оглянулась на вход в каньон, через который они только что прошли.
Ладан Ларгона уже догорел.
Чёрный камень дымилась около часа, а затем запечатал вход и вновь принял квадратную форму.
Но звери, надышавшись его ароматом, всё ещё оставались в забытьи, словно не могли очнуться.
Может, дело было в зелье Тамона, а может, в том, что им плотно закрыли рты и носы, но ни один из рыцарей не упал жертвой галлюцинаций.
По какой-то причине Мира и Люценсия вовсе не ощущали запаха ладана.
Благодаря этому им удалось пройти каньон, не поддавшись его иллюзиям.
Глухие рыдания раздавались со всех сторон.
Звери, скованные чарующим ароматом, рыдали и стонали.
Одни плакали, словно видели печальный сон.
Другие, напротив, тихо посмеивались, хлопая крыльями, будто наслаждались счастливым сном.
[Это были существа, превратившиеся в монстров, так и не сумев покинуть это проклятое место.]
[О чём же они мечтают?]
Аша оглянулась назад, вглядываясь в тёмный туман, заполонивший каньон.
Она поклялась себе. Когда-нибудь она разгадает его тайну.
«Императрица не присылала писем. Уже тогда мне показалось это странным.» — сказал Мира, оборачиваясь к Аше.
«Один или два раза это могло случиться случайно. Но когда пришёл запрос на кожу в куда больших объёмах, чем заказывали раньше, я понял, что что-то не так.»
«Они просили больше кожи?»
Голодные дети жадно пили горячий суп, который раздала Азрелль, и тихо слушали разговор.
Ханна и Арсен, принесшие еду для Миры и Люценсии, любопытно присели рядом и тоже стали есть хлеб.
Но серебристые олени всё ещё не спешили расслабляться. Они расположились за спинами Миры и Люценсии, настороженно осматриваясь.
В итоге брат с сестрой не смогли войти в палатку и остались сидеть у костра.
Однако, глядя на них, весело смеющихся, будто им и этого достаточно, Аша чувствовала лишь тяжесть на сердце.
«Простите…Я знаю, что вы беспокоились из-за моего исчезновения...»
«Нет, это не твоя вина.» — решительно покачала головой Люценсия. «Виноват только этот злой Император!»
Мира, откусив кусок мяса, сжал кулаки от бессильной ярости.
«Мы почувствовали, что что-то не так, и спрятались, а потом спустились в столицу.»
«Нам повезло, что ты показывала нам город несколько раз. Мы осторожно ходили по улицам, вспоминая, что ты рассказывала.»
«Нам не пришлось далеко идти, чтобы узнать, что происходит. Все говорили о тебе, Императоре и этой женщине…Наташе.»
Когда-то Мира и Люценсия были брошены в лесу и присоединились к стаду оленей.
Они не получили образования, а их контакты с людьми остались лишь детскими воспоминаниями.
Все, кто их знал, давно считали их не людьми, а зверями.
Но Аша не только обучила их письму и счёту, но и дала им шанс на другое будущее.
Теперь это помогло им спастись. Они смогли посчитать оленей, купить еду в маленьких деревнях, пока бежали.
«Мы не верили, что ты умерла.» — голос Миры задрожал. «Мы словно были в тумане целый месяц…А, потом я понял, если мы не убежим, этот мерзавец убьёт и нас, и всех оленей.»
«Мы знали, что должны скрыться.» — Люценсия кивнула. «Мы ушли в каньон, чтобы Император не нашёл нас.»
[Они были вынуждены прятаться там, где смерть была ближе всего.]
Серебряные олени и эти дети бежали из последних сил, потому что у них не было выбора.
«Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что это мог быть наш конец.» — Люценсия всхлипнула и усмехнулась. «Но, кажется, это конец не для нас…а для ожидания.»
Они всё ещё улыбались, хотя их лица оставались бледными от голода.
Аша не могла ничего им дать, кроме горького сожаления.
Это были те, кого она поклялась защитить, а в итоге им пришлось страдать из-за алчности Империи.
«Простите меня…»
Словно не желая слышать извинений, брат с сестрой обняли её, прижавшись лбами.
«Императрица, всё хорошо. Ты сама нас учила, наши жизни принадлежат только нам.»
«Да. Так что не принимай наши трудности на себя. Ты всегда делала всё, что могла.»
[Когда же они успели так вырасти?]
За эти месяцы они стали взрослее, как и сама Аша.
Они многое пережили. Они стали сильнее.
И она больше не та девушка, что попалась в ловушку Гиллотти и Наташи.
Она тоже будет сильнее.
Она будет бороться.
Аша усмехнулась, чувствуя, как щекочет нос.
Мира и Люценсия рассмеялись в ответ.
«Я отойду ненадолго. Ханна, Арсен, можете поговорить с Мией и Тией?»
«Да!»
«Хорошо.»
Розалин оставила детей у костра и направилась к Тамону и рыцарям.
Хотя внешне Мира и Лусентия уже выглядели взрослыми, они все же оставались далеки от людей и их привычек. Они не привыкли к обществу, а потому испытывали неловкость рядом с другими. Остальные рыцари, особенно Тамон, все еще смотрели на них с недоверием, но Ханна и Арсен отличались. В них не было враждебности, скорее - живой интерес.
Особенно их привлекал светлый цвет волос Ханны.
Лусентия, мельком взглянув на нее, первой заговорила:
«Как ты это сделала?»
«Что именно?» — удивилась Ханна.
«Кончики твоих волос...они розовые.»
«Ах, это...» — Ханна рассмеялась, перебирая пряди.
«У меня изначально были такие волосы, но однажды они стали светлеть. Постепенно цвет изменился, и теперь вот так.»
«Изменился...сам по себе?»
Брат и сестра удивленно расширили глаза.
«Ты тоже необычная.» — добавил Мира.
Но Ханна лишь весело указала на одного из воинов, проходивших мимо:
«Посмотрите на него. У него тоже редкий цвет волос.»
«…»
«У всех нас свои оттенки. Просто у вас они белые. В этом нет ничего странного или неправильного.»
«Не странно…?»
«Конечно. Мы все одинаковые, ведь в нас течет одна и та же красная кровь.»
С этими словами Ханна неожиданно склонила голову на плечо Лусентии.
Та мгновенно замерла, словно превратилась в ледяную статую.
Но Ханна не обратила на это внимания, а просто обняла её крепче.
«Я скучаю по сестре.» — мягко сказала она. «Она очень красивая, как и ты. И добрая. Когда ей было страшно, я всегда обнимала её вот так. Ты тоже выглядишь тревожной, так что я тебя обниму.»
Арсен смотрел на Ханну в изумлении.
Он знал её как веселую, яркую девочку, но никогда не видел, чтобы она вот так просто касалась людей, особенно тех, кого едва знала.
[Как же так получилось, что Ханна внезапно заключила Лусентию в объятия?]
Мира тоже удивленно наблюдал за происходящим, после чего их взгляды встретились с Арсеном.
Арсен вдруг ощутил странное напряжение в воздухе.
[Нет…не может быть…]
Он дернулся и перевел взгляд на Ханну.
В её глазах читался безмолвный призыв.
[О, нет…]
Щеки Арсена мгновенно запылали.
Сирота, выросший среди кузнецов, он никогда не знал, что такое ласка и тепло чужих рук.
Когда ему было тяжело, никто его не обнимал. Ему некого было обнять.
И теперь от мысли, что он должен заключить кого-то в свои объятия, ему стало не по себе.
«Арсен.» — тихо позвала его Ханна, словно подталкивая.
А Мира тем временем смотрел на него с растущим ожиданием.
[О, боги…]
Стиснув зубы, Арсен зажмурился, а затем, покраснев, быстро обнял Миру.
Руки у него были напряженные, движения — скованные, но он слегка похлопал того по плечу.
Мира же, напротив, обнял его крепко, словно ждал этого момента.
«Молодец, Арсен.» — рассмеялась Ханна.
Воздух вокруг них словно потеплел.
Ребята, уже ставшие сплоченной группой, еще крепче сблизились.
Издалека Асрелль наблюдала за этой сценой с улыбкой, восхищаясь тем, как неожиданно дети нашли друг в друге тепло и поддержку.
Пока люди разговаривали, время ужина почти подошло к концу.
Серебряные олени, как всегда, несли свою стражу в лагере Тамона. Будучи крайне осторожными животными, они не могли сразу расслабиться. Тамон уважал их настороженность и не пытался подчинить их себе. Он просто разжег еще несколько костров.
Крупные олени вставали на стражу, оставляя детенышей и самок отдыхать.
Ханна и Арсен предложили брату и сестре переночевать с ними в бараках, но те только рассмеялись.
«В бараках душно. Мне лучше спится среди оленей.» — сказала Лусентия. «Можно считать звезды, пока не уснешь.»
«Но ночью ведь холодно.» — нахмурилась Ханна.
«Правда? Мне кажется, просто прохладно. В Танатосе зимой куда суровее.»
Арсен и Ханна только переглянулись, наблюдая, как брат и сестра смеются, будто это пустяки.
Когда Ханна уже собиралась подняться, Лусентия тихонько потянула её за руку.
«Эй, Ханна…»
«Да?»
Лусентия немного замялась, а затем кивнула в сторону Аши и Тамона, которые разговаривали неподалеку.
«Они же пара, да?»
«Что?»
Ханна удивленно взглянула на Арсена, но тот тут же покраснел, едва услышав слово «пара».
«Я видела, как они целовались.» — спокойно продолжила Лусентия. «Так делают олени, когда находят себе спутника. И они тоже. Значит, они вместе, верно?»
Мира с любопытством уставился на Ханну, ожидая ответа.
Ханна крепко схватила Арсена за рукав, мол, «ну, скажи ты», но тот только сильнее опустил голову, и его лицо стало еще краснее.
Выбора не оставалось.
«Ну…наверное, да.» — нехотя ответила Ханна.
«О, как здорово!»
«Фух…» — Ханна с облегчением выдохнула, когда Лусентия радостно заулыбалась.
«Я так и знала, что ей нужно избавиться от прошлого! Хорошо, что она сделала это сейчас. Тот Император был не лучшим партнером!»
Брат и сестра, смеясь, посмотрели на Ашу, которая как раз собиралась войти в барак. Уловив их взгляды, Аша обернулась и дружелюбно им улыбнулась.
Тамон тоже остановился и посмотрел на них. В ответ Лусентия и Мира широко улыбнулись и показали ему большие пальцы вверх.
Для них это был высший знак похвалы.
А вот Ханна и Арсен только смущенно улыбнулись, переглянувшись.
На следующее утро лагерь начал собираться в путь.
Из-за задержки в Черном каньоне они и так выбились из графика. Даже если поторопиться, они едва успеют к началу июльского фестиваля.
Но проблема была в другом — с оленями они не могли войти в Берн.
«Мы не сможем одновременно защитить оленей с детенышами и попасть в город.» — сказал Тамон.
«Но и откладывать путь уже нельзя.» — согласилась Аша.
Они переглянулись, и в следующий момент поняли, что думают об одном и том же.
Тамон провел ладонью по щеке Аши.
Его тело приблизилось.
Воздух мгновенно накалился, отгоняя утренний холод.
Его твердые пальцы осторожно скользнули по её губам, едва их приоткрывая.
Аша не отвела взгляд.
В его глазах читалось желание.
Но он не спешил.
С мягкой улыбкой Тамон обнял её, легко приподняв за талию, словно она могла сломаться от малейшего усилия.
Аша приподнялась на носочках, её ноги налились тяжестью.
Их тела соприкоснулись.
«У меня такое чувство, что ты думаешь о том же, что и я.» — прошептал он.
«О…о чем ты?» — Аша судорожно схватилась за его плечи.
Они были такими широкими, что её пальцы едва могли их обхватить.
«Прямо сейчас? О том, чтобы поцеловать тебя.» — улыбнулся он.
«А я…нет!»
«Правда?»
Его губы нежно коснулись её, скользнули по ним, дразня.
Каждый его выдох обжигал.
Каждое движение вызывало сладкое безумие.
Но сегодня он не спешил.
Сегодня его поцелуи были легкими, короткими.
Словно дразнил её.
«Олени…и дети…» — прошептал он, снова касаясь её губ.
«Думаю, их стоит отправить в Амор.»
[Сейчас трудно было понять, это разговор о будущем или прелюдия перед чем-то большим.]
Он продолжал тереться губами о её губы, почти касаясь, но так и не углубляя поцелуй.
[Собирался ли он свести её с ума?]
Её губы горели.
Аша чувствовала, как в ней нарастает желание, как ей хочется схватить Тамона за шею и поцеловать его первой.
[С каких пор я стала такой?]
Раньше все было иначе.
Раньше это он всегда тянулся к ней.
Он не спрашивал, готова она или нет.
Но сейчас…
Сейчас она осознала, что ей нравится их связь.
«Почему ты молчишь, Аша?»
Тамон усмехнулся, подталкивая её к ответу.
Аша глубоко вздохнула, бросив на него недовольный взгляд.
«Я скажу Миру и Лусентии. Хорхе поведет их?»
«Рыцари Платана поведут оленей, а мы останемся здесь еще на один день, ожидая остальных рыцарей. Думаю, неподалеку находятся Рыцари Тюльпана.»
Аша легонько кивнула, затем отвернулась, избегая его соблазнительных губ.
Пока они разговаривали, у нее появилось желание первой поглотить Тамона.
«Ладно…Почему бы тебе теперь не отойти?»
«Не хочу.»
«Почему ты так любишь прижиматься?»
«Хм…»
Тамон коротко усмехнулся, поцеловал уголки её длинных глаз и пробормотал:
«Потому что я пытаюсь тебя соблазнить.»
Но, словно этого было недостаточно, он провел кончиком языка по уголку её глаза.
Аша вздрогнула, затем снова повернулась к нему и посмотрела прямо в его глаза.
Тамон не отвел взгляда, но замер.
Она думала об этом еще со вчерашнего дня, но теперь, видя его таким, убедилась окончательно.
Тамон был в восторге.
Исчезло странное напряжение, что держало его последние несколько дней. Теперь он был полностью окрылен.
Будь его воля, он бы с легкостью бросился в Берн и собственноручно перерезал горло Гиллотти.
Причина его воодушевления была очевидна даже для Аши, которая не отличалась особым чувством юмора.
«Это из-за того, что я сказала вчера?»
Того самого признания, что он стал для нее важным.
Тамон, не в силах отвести взгляд, смотрел на нее с неподдельной жаждой обладания.
Аша заметила это и почувствовала легкий укол возбуждения от его соблазнительного поведения.
«Какой же он милый…»
В этот момент она окончательно убедилась, что сошла с ума.
[Как можно было считать милым человека, которого все считали пугающим?]
[Как могло быть так странно и в то же время так очаровательно видеть мужчину, который, будучи более преданным своим желаниям, чем кто-либо другой, все же сдерживал себя, пытаясь соблазнить ее?]
Она отчетливо ощущала, что он возбужден сильнее, чем она, просто из-за их близости.
[Это тоже любопытство?]
Раньше она воспринимала его поведение как угрозу, но сегодня чувствовала его иначе.
Колеблясь, Аша протянула руку и провела пальцами по плечу Тамона, затем слегка коснулась его щеки.
Даже от этого едва заметного прикосновения он заметно напрягся.
Стараясь не краснеть, она медленно провела пальцем по его губам.
«Почему ты пытаешься меня соблазнить?»
Тамон тяжело вдохнул, словно сдерживая себя, а затем рассмеялся с каким-то странным выражением на лице.
«…Мужчины по природе глупцы, они всегда хотят подтверждения.»
Аша тихо рассмеялась в ответ на его шутливый тон.
«Так просто соблазняй меня. Что именно ты хочешь подтвердить?»
«Что ты тоже меня жаждешь.»
«Разве соблазнение — это признак желания?»
«Нет, Аша. Не в этом суть.»
Тамон, наконец, не выдержал и прикусил её нижнюю губу.
Будто сражаясь с разными эмоциями, он покусывал и облизывал её губы, дразня и не торопясь.
«Главное — не поддаваться искушению, а владеть им.»
Он снова прикусил её губу, словно умоляя поторопиться.
«Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя без выбора, я хочу, чтобы ты сама выбрала меня.»
Аше показалось, что его слова ласкают слух.
Даже в момент искушения Тамон хотел, чтобы она сделала выбор сама.
Он добивался того, чтобы она подчинилась желанию добровольно.
И почему-то именно это соблазняло её сильнее всего.
Аша покорно закрыла глаза и приблизила губы к его.
Их губы слились в единое целое — медленно, но совершенно. Впервые Аша вела этот поцелуй сама. Она первой приоткрыла его губы и проникла внутрь.
Тамон сначала послушно следовал за ней, как воспитанный джентльмен, но вскоре вновь обрёл свою истинную натуру — неистовую, всепоглощающую.
Поцелуй становился всё более жадным, а их руки — всё более нетерпеливыми, отчаянно пытаясь сжать друг друга крепче.
Они совершенно забыли о том, что за окнами уже давно взошло солнце, что снаружи полным ходом шли приготовления к отъезду. Рука Тамона без колебаний скользнула под одежду Аши, пробираясь сквозь тщательно уложенные складки ткани.
Прикосновение к её коже, податливо сжимающейся под его пальцами, вновь сводило его с ума.
Но сильнее всего его терзали маленькие ладони, что ласкали его плечи, руки, боковые мышцы.
Её пальцы скользили по его телу, словно пробуя на вкус изгибы его мускулов.
Тамон впился в её шею, как голодный зверь, и начал спускаться ниже. Аша, в чьей голове ещё теплился слабый голос разума, крепко обняла его, подавляя рвущийся наружу стон.
Она снова и снова пыталась сказать себе: «Этого нельзя делать».
Но стоило их губам соприкоснуться, как все запреты рушились.
Он пил её, будто утоляя нестерпимую жажду, но чем больше поглощал её, тем сильнее его жажда становилась.
Одно лишь прикосновение их тел было нестерпимым экстазом, обжигающим, как пламя.
Но сейчас, когда их сердца били в унисон, одно только предвкушение нового прикосновения заставляло его полностью растворяться, словно он был брошен в пекло.
И в этот миг ему было совершенно всё равно — ад это или рай, если наслаждение было столь всеобъемлющим.
Он сжимал её всем телом, всей душой, всей силой.
Белые, хрупкие ножки Аши обвили его талию, а пальцы крепко вцепились в пушистый ковёр, пытаясь удержать тело, унесённое его движением.
«Ах...»
Она содрогнулась, когда Тамон вошёл в неё, заполняя её до самого края.
«Должен ли я быть осторожнее?» — спросил он, заметив, как Аша с трудом сдерживает дыхание.
Она метнула в него взгляд, полный огня.
Сейчас было не время для осторожности. Да и желания в этом не было.
«Нет...»
Тамон рассмеялся, услышав этот сдавленный, пропитанный стоном ответ.
Он поднял её изящную стопу и провёл языком по тонкому, чувствительному изгибу лодыжки.
От столь нескромного жеста Аша задрожала, а Тамон с трудом сдержал рык, ощущая, как она сжалась вокруг него.
Он отступил, чтобы затем вновь погрузиться в неё с силой.
Аша, не осознавая того, что делает, прижала руку к губам, пытаясь заглушить сорвавшийся с них стон.
«Когда капитан...»
«Готовьте отъезд!»
Снаружи раздавались голоса рыцарей, они то приближались, то снова удалялись.Сквозь нарастающий туман удовольствия реальность то исчезала, то вновь возвращалась.
Тамон взглянул на Ашу, его глаза были затуманены страстью.
Для него было невыразимым наслаждением видеть её столь беззащитной перед его руками и губами.
Экстаз захлестнул его мощной волной.
Звуки, похожие на плеск воды, наполняли сухой, безводный пол.
Тамон заключил своё блаженство в крепкие объятия, стиснув зубы, словно хотел зафиксировать этот миг навеки.
Так началось это утро.
«Почему он проспал, хотя говорил, что надо торопиться?»
«Устал, что ли?»
Хорхе задумчиво нахмурился, глядя в сторону капитана.
Тамон вышел из палатки последним, пропустив завтрак.
Но, вопреки ожиданиям, он выглядел совсем не уставшим.
Более того, его лицо буквально светилось странным удовлетворением.
Хорхе с подозрением покосился на него.
«Когда надо, лучше делать всё неспешно.» — пробормотал Тамон, опускаясь к карте, разложенной на столе.
«Лютре сейчас в этом районе, верно?»
«А? Да. Они ждут в Дурке.»
«Если поспешат, то будут здесь уже завтра. Так ведь?»
Хорхе посмотрел на него, словно спрашивая, с чего вдруг такой интерес.
Тамон развернулся и посмотрел на серебристых оленей, толпящихся позади.
«Хорхе, ты поведёшь оленей в мои владения.»
«Что? В ваши владения?»
«Мы не можем вернуть серебряных оленей в столицу Танатоса, но и в столицу Амора их тоже не приведём. Самое близкое место — моя земля.»
«Ах...»
Хорхе кивнул, наконец понимая ход мыслей Тамона.
«Но тогда я не смогу взять с собой рыцарей...Ах! Так вот зачем вы спрашивали про Лютре!»
Лютре был главой Ордена Тюльпана из дома Красис.
В случае вооружённого конфликта рыцари Тамона должны были находиться вблизи Танатоса.
Помимо официального ордена Красис, у Тамона было ещё несколько военных соединений.
Бывший великий генерал, он обладал отрядами, которые мог собрать в любой момент.
Но это не была полномасштабная война.
Важно было двигаться осторожно и минимизировать возможные жертвы.
Тем более, Аша не желала, чтобы в эту битву были втянуты простые люди.
Это был лишь внутренний конфликт Танатоса.
Бунт, но с минимальными потерями.
«Пусть лучше те, кто провёл с ними день, отведут их, чем группа незнакомых рыцарей. Я поведу оленей и воссоединюсь с Лютре.»
«Вы уверены?»
Тамон бросил на него недоумённый взгляд.
«Ты вообще представляешь, кого ты спрашиваешь?»
«Ну да…Вы же в одиночку пробились через Чёрный Каньон.»
Хорхе неловко усмехнулся и быстро свёл обсуждение к сути.
«Понял. Скоро будем готовы. Только не выкладывайтесь так, как вчера, капитан. Иначе у всех сердце разорвётся.»
Тамон, уже кивнувший, вдруг пристально посмотрел на него.
«Почему? Ты так считаешь?»
Его взгляд был странно задумчивым, и Хорхе невольно отступил назад.
«…Что? Вдруг с чего это?»
Тамон, наблюдая за смущённым лицом Хорхе, коснулся подрагивающих губ и пробормотал:
«Я — очень, очень ценный человек для кого-то. Поэтому мне всегда нужно быть осторожным.»
«Что?»
«Спасибо, что напомнил мне об этом.»
«Ч…что?»
Тамон лениво усмехнулся, довольный, и похлопал Хорхе по плечу.
«И ты можешь стать для кого-то бесценным человеком. Так что будь осторожен.»
В его взгляде было столько доброжелательности, что Хорхе, застыв, невольно вздрогнул. Он никогда не видел, чтобы капитан смотрел так…тепло.
«Эй!» — только и смог выдавить он, глядя, как Тамон удаляется.
Это было жутковатое начало дня.
Под предводительством Хорхе братья и олени двинулись на юг, в сторону Амора.
Им предстоял трудный путь: приходилось скрываться от посторонних глаз.
Но братья улыбались с решимостью тех, кто уже давно был к этому готов.
«Боль всегда будет рядом. Но она не сможет нас сдержать. Мы обязательно завоюем мир.»
Аша с гордостью смотрела на них.
Она дала себе клятву быть осторожнее, чтобы ни в коем случае не повредить Миру и Тию.
Тия сжала её руку и передала рога и шкуры мёртвых оленей, что они собрали за всё это время.
[Кто бы ни встал у тебя на пути — победи его. Императрицу ничто не остановит. Я в это верю.]
В её глазах была безоговорочная вера, и, встречаясь с этим взглядом, Аша чувствовала, как в ней зарождается уверенность, которой прежде не было.
Рост детей бывает таким стремительным, что взрослые не успевают его осознать.
Мира и Люцентия, которых когда-то выбросили в этот жестокий мир, будучи всего лишь семи- и восьмилетними детьми, изменились.
Они выросли физически, но их души будто застыли в том возрасте.
До прошлого года.
Теперь же перед ней стояли взрослые.
Аша видела их взгляд — твёрдый, уверенный, сильный.
И поняла, что взрослеть — это не только обретать знания и манеры. Это ещё и способность встречать опасность лицом к лицу, не замирая от страха, а двигаясь вперёд.
Она усмехнулась своим мыслям и покачала головой.
К счастью, ждать долго не пришлось, вскоре прибыли Рыцари Тюльпана Тамона.
Пошёл дождь.
[Как же им повезло.]
Наташа шла, тяжело переставляя ноги, стиснув зубы от боли.
«Госпожа, вы вся в поту…Куда же вы идёте одна?!»
Анна, молодая фрейлина, поддерживавшая Наташу, бледнела от тревоги, настороженно осматриваясь в тёмном переулке.
Бедная, но всё же аристократка, она никогда раньше не бывала в западной части столицы.
Этот район был прибежищем для простолюдинов — самых бедных и самых опасных из них.
И вот теперь Наташа, фаворитка Императора, первая женщина Империи, тайком пробиралась сюда.
Для Анны это было выше понимания.
«Закрой рот, Анна. Не задавай вопросов.»
«Но, госпожа…»
Анна была служанкой, приставленной к Наташе визирем Роксоном. Она была глуповата, наивна, но настолько робка, что не осмеливалась ослушаться.
Кроме того, она клялась, что никогда не предаст тех, кому служит, даже если Роксон будет держать её в своих руках железной хваткой.
Так что Наташа не имела выбора.
Она собиралась пойти одна, но в своём состоянии едва могла держаться на ногах.
[Пришлось взять Анну с собой.]
«Вон та…зелёная дверь. Быстрее, туда!»
С трудом переводя дыхание, Наташа указала вперёд.
Анна поспешила к зелёным воротам и забарабанила по ним.
«Кто там, в такую-то ночь?!»
Скрипнула задвижка, и через узкую щель показались мутные, тёмные глаза старика.
«Открой! Быстрее!»
Старик прищурился, пытаясь рассмотреть гостью.
Женщина в плаще, с капюшоном, натянутым на голову…Красные, воспалённые глаза…
«Г…госпожа?!»
Потрясённый, он распахнул дверь.
Наташа вцепилась в него дрожащей, исхудавшей рукой.
«Ребёнок…»
Слова вырвались из её стиснутых зубов.
«Ребёнок…уже выходит…»
«А-а-а-а!»
Женский крик, полный боли, разорвал тишину пустынного переулка.
Бродячий кот, рывшийся в мусоре, вздрогнул, выгнул спину и поднял хвост.
В самом старом доме на этой улице разыгрывалась сцена, которую не скрывали ни сумрак ночи, ни хлынувший дождь.
Капли барабанили по крыше, заглушая стон женщины, стискивающей зубы.
«Голова уже почти вышла! Еще немного, ну же! Как только головка пройдет, все закончится!»
«А-а-а-а-а!»
Наташа, пронзительно крича, выгибалась от боли, а рядом суетилась древняя повитуха, чьи глаза, казалось, видели сотни таких рождений.
В углу, прижавшись к стене, стояла Анна. Она дрожала, руки свело от страха, а лицо было мертвенно бледным.
[Что происходит? Почему Наташа рожает здесь? Что-то явно не так!]
Анна боялась даже смотреть в ту сторону.
Но и бежать она не смела.
«Еще чуть-чуть!» — каркнула старуха.
Анна непроизвольно глянула туда.
«Ах…»
[Кровь. Так много крови.]
Девушка никогда не видела собственного тела без одежды, а уж чужое, тем более. Это зрелище ошеломило её.
«Ты чего застыла?! Тащи полотенце!»
«Д…да! Простите!»
Анна, спотыкаясь, бросилась искать полотенце.
И в этот момент…
«А-а-а-а-а-а-а!»
Последний, отчаянный крик Наташи сотряс стены.
Громовой раскат ударил в унисон с этим воплем.
Ливень стучал по крыше, скрывая слезы, боль и усталость.
Анна, крепко зажмурившись, вдруг ощутила, что воздух в комнате изменился.
«Ах ты ж моя радость…Вот он, какой красавец вырос и появился на свет.» — хрипло рассмеялась старуха, утопая в усталости.
Послышался слабый, булькающий звук.
А затем раздался крик.
«Уааааа!»
Анна остолбенело смотрела на крошечное существо, покрытое околоплодными водами и кровью.
Ещё мгновение назад здесь было место ужаса и боли…но теперь перед ней было только это чудо.
«Ребенок…»
Глухо пробормотала Наташа, протягивая руку.
«Мой крепкий, сильный принц…Ну же, иди к своей матери.»
Старуха бережно положила младенца на грудь Наташе.
Наташа смотрела на ребенка с такой нежностью, с какой её никто никогда не видел.
Склонившись, она поцеловала его в лоб, даже не стирая крови.
«Ты станешь Императором этой земли.»
Силы покинули её, но голос был полон решимости.
Ребенок тянулся к материнской груди, находя тепло и защиту.
И только тогда, когда всё закончилось, Наташа, обессиленная, провалилась в глубокий сон.
Наташа очнулась, чувствуя, как боль понемногу отступает.
Она велела Анне отправиться во дворец с посланием, что госпожа Наташа ушла в родительский дом.
Она не могла долго отсутствовать, Император был человеком подозрительным.
«Ты позаботишься о ребенке, да?»
«Д…да…»
«Сегодня вечером я пришлю к тебе Анну. До тех пор смотри за ним, как за собственной жизнью.»
«Не переживайте, всё будет хорошо.»
Наташа торопилась. С рассветом в переулке становилось людно. Её не могли видеть здесь.
«Анна.»
«Да?»
«Если хоть слово сорвется у тебя с языка…я вырву твой язык сама.»
Анна вздрогнула.
«Вчера ты отвела меня в родительский дом, потому что мне было плохо. Ты это понимаешь?»
Наташа, бледная, говорящая еле слышным, но четким голосом, напоминала дьявола в обличье ангела.
Анна стиснула зубы, кивнула.
«Ты ведь хорошая девочка, умеющая хранить секреты. Я могу на тебя положиться?»
«Д…да, госпожа…»
Глаза Наташи сузились.
Она снова окликнула Анну.
«Анна.»
«Д…да?»
«Но ты выглядишь слабачкой. Я дам тебе поручение. Тогда я смогу тебе доверять.»
«Ч…что…?»
Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Наташа наклонилась к её уху.
«Сегодня ночью приведи Логана. И убей ту старуху.»
«Что?!»
Анна невольно вскинула руки к губам, заглушая крик ужаса.
Наташа смотрела прямо в нее.
«Запомни, Анна. Если не убьешь её…умрешь сама.»
Анна задрожала.
[Как? Как всё так обернулось?]
[Виноват был её брат с его карточными долгами.]
[Если бы родители не влезли в этот адский долг, Анна бы не продала себя маркизу Роксону за копейки.]
[Но он же не говорил, что будет опасно! Лишь просил молчать и служить!]
Бога не было.
Даже если бы она рассказала правду, никто бы её не спас.
Она зажала рот рукой, подавляя всхлип, и с трудом открыла дверцу кареты.
Наташа, шатаясь, поднялась в неё.
В том же самом месте, где Наташа исчезла, остановилась старая, неприметная карета.
Тук-тук.
Кучер, державший поводья крепкой, но неброской повозки, постучал в крохотное окошко внутри кареты.
Анна приоткрыла его.
«Дорога отсюда пойдёт неровная. Вас может укачать, так что лучше оставить окно немного открытым.»
«Поняла…»
Анна устало вздохнула и приоткрыла окна с обеих сторон.
Как только оба окна распахнулись, спертый воздух тут же устремился наружу, и Анне стало гораздо легче, тошнота, мучившая её, отступила.
Руанда заботливо накинула на её колени одеяло и улыбнулась:
«Правда же, с открытым окном лучше?»
«Да…»
«В последнее время теплеет, и с открытыми окнами уже не так холодно.»
Анна прекрасно это знала.
Но у нее была другая причина упрямо держать окна закрытыми. Она просто не хотела видеть лицо того мужчины.
[Почему, черт возьми, он следует за мной?]
Она отвела взгляд, словно желая спрятаться от собственных мыслей, и уставилась в окно.
[Персо Гертиум.]
Она и представить не могла, что тот рыцарь окажется герцогом.
Стоило вспомнить тот день, как по её груди пробегал холод, будто к коже приложили ледяной камень.
Как бы она ни пыталась убедить себя, что это неважно, внутри что-то противно ныло.
Она чувствовала себя обманутой.
К тому же, та небрежность, тот неприглядный вид, в котором он видел её…унижение до сих пор отдавалось в теле слабым жаром.
Анна крепко зажмурилась.
Этот разговор снова и снова всплывал в её памяти.
Тот день
«Кто вы?»
«Персо Гертиум.»
Анна резко вскочила, будто от удара.
Персо, видя, насколько она потрясена, продолжил ровным голосом:
«Внешне мне пришлось скрывать свою личность. Все знали, что я нахожусь в Северо-Западных охотничьих горах. Простите.»
«Я понимаю.»
Да, Анна понимала.
Но осознание этого не облегчало ситуацию.
Её лицо застывало в холодной маске.
Всего несколько часов назад она рассказывала ему о себе, доверяя, не зная, кем он является на самом деле.
[Конечно, это было не только его виной…]
[Но не мог ли он хотя бы намекнуть?]
[С другой стороны, он сам ходил вокруг нее без приглашения, без её просьб.]
[Нет. Сейчас не время поддаваться эмоциям. Мне нужен этот человек.]
Анна стиснула зубы, взяла себя в руки и глубоко вдохнула.
Затем прямо посмотрела на Персо.
На этот раз выражение его лица изменилось, взгляд стал жестким, словно его насторожило изменение в её поведении.
«Если не возражаете, могу спросить: вы должны были быть в горах. Тогда почему вы здесь?»
Персо молча встретил её взгляд.
Анна, будто ожидая такого ответа, спокойно продолжила:
«Если вам сложно ответить, я скажу, что думаю сама.»
«И что же?»
«Вы специально сказали, что находитесь в самой отдаленной части столицы, чтобы избежать вызова Императора.»
Лицо Персо дрогнуло.
Он едва заметно нахмурился, но даже этого хватило, чтобы ощутить перемену в воздухе.
Стало тяжело дышать.
Словно он был зверем, впервые загнанным в угол.
Анна решительно подняла голову.
[Вот и все.]
Настоящий герцог Гертиум не подчиняется Императору.
[Этого было достаточно для Розелин.]
Более того, сейчас она находилась у Танатоса.
[Если этот человек не станет вставать у них на пути, возможно, мечта Рози осуществится без большой крови.]
Эта мысль облегчала сердце.
[Да, если Персо Гертиум не станет преградой…]
Анна чуть расслабила напряженные плечи и кивнула, вновь обретя спокойствие.
«Я поняла вас, герцог. Этого мне достаточно. Благодарю за разговор.»
Он пристально посмотрел на нее.
«…Почему?»
«Что?»
«Почему это было для тебя так важно?»
Анна не задумывалась. Ответ сорвался с губ сам собой.
«Потому что я ненавижу Императора.»
Персо был ошеломлен словами Анны.
[Она открыто призналась, что ненавидит Императора. Да еще и перед одним из его приближенных!]
Его лицо стало мрачнее прежнего.
«Это опасно.»
Анна лишь усмехнулась:
«Я? Какая опасность может исходить от знатной дамы без власти и без титула?»
«Я не это имею в виду.»
«Тогда?»
«Ты подвергаешь опасности саму себя.»
Анна поняла, что он хотел сказать.
Речь шла не о том, что она представляет угрозу для кого-то. Она сама поставила себя под удар.
Но ей было все равно.
[Всё, что было мне дорого, уничтожено.]
Анна посмотрела на Персо и горько улыбнулась.
«И все это — из-за одного человека.»
Персо молчал.
«Я ненавижу и презираю того, кто разрушил мою жизнь. И этим человеком является Император.»
«Это крайне опасные слова.»
«Я осознаю риск. Но я не говорю подобного при каждом встречном.»
Она внимательно посмотрела ему в глаза.
[Этот человек не причинит мне вреда.]
В этом она была уверена.
Некоторое время Анна молча пила уже остывший чай, пока вдруг не вспомнила:
«Значит, герцог Гертиум не собирается на Фестиваль в июле?»
«Меня пригласили, но необходимости ехать нет. Там уже достаточно людей.»
Анна тут же повеселела.
«Верно! К тому же вам нужно защищать этот замок.»
Персо поколебался, а затем заговорил:
«Ты же говорила, что у тебя есть просьба ко мне.»
«Ах, да.»
На самом деле, Анна пыталась отправить герцога как можно дальше от столицы, чтобы иметь возможность узнать его слабые стороны.
Но теперь, когда он сам сказал, что не поедет на Фестиваль, где будет Рози, в этом не было необходимости.
Анна задумалась, вспомнив их недавний разговор, а затем произнесла:
«Если когда-нибудь я снова окажусь в опасности…защитите меня еще раз?»
[Этого будет достаточно.]
[Гертиумы были одной из самых могущественных семей после Императора.]
[Быть обязанной им хоть в чем-то — не самая плохая идея.]
Персо посмотрел на нее и после короткой паузы ответил:
«Хорошо.»
«Благодарю.»
Анна с облегчением улыбнулась и поднялась.
«Спасибо за все, что вы для меня сделали. Раз уж я встретилась с вами, завтра я уезжаю.»
Что произошло дальше, Анна не ожидала.
Герцог, который спокойно относился к разговорам об опасности, вдруг резко встал.
«Уезжаешь? Завтра? Куда?»
«На Фестиваль.»
Лицо Персо заметно побледнело.
Он даже не подумал скрыть своего беспокойства, прежде чем заявить:
«Тогда я тоже поеду.»
Анна злобно сверлила взглядом мужчину, который ехал рядом с её каретой.
[Он же сам сказал, что не поедет!]
Она выполнила поручение Рози, избавилась от его присутствия, а теперь он едет с ней в столицу.
[Что мне теперь делать?]
Анна планировала заехать в столицу всего на несколько часов, быстро встретиться с Рози и исчезнуть.
Но с Персо за спиной это стало невозможным.
[Какого черта он вдруг изменил решение?]
Из-за него им приходилось двигаться медленнее, а к тому же он буквально не отходил от нее ни на шаг.
Анна стиснула зубы.
Как назло, вчера у нее начались месячные, из-за чего она чувствовала себя еще хуже.
Болела голова, тянуло живот, а вдобавок она была раздражена постоянным присутствием Персо.
Руанда, которая знала Анну с детства, первой заметила её состояние.
«Госпожа, если вам тяжело, давайте передохнем. В десяти минутах отсюда есть озеро. Как раз время обеда.»
«Да, давай.»
Карета остановилась, а следом замерли и пятьдесят рыцарей, сопровождавших их "для охраны".
Каждый раз, когда Анна видела их, у нее опускались руки.
[Зачем мне такая толпа?]
Понятно, что для высокородных особ это было нормой, но Анна не хотела привлекать внимание.
Она вышла из кареты, надеясь, что свежий воздух облегчит её самочувствие.
Персо, как обычно, тут же пошел следом.
[Опять.]
Так было всю дорогу.
Когда она считала его простым рыцарем, это было терпимо.
Но когда сам герцог Гертиум ходит за тобой, как телохранитель, это уже слишком.
Анна посмотрела на него с подозрением:
«Вы следите за мной?»
[Может, его недоверие ко мне так же сильно, как мое к нему?]
Как ни крути, Персо был главой семьи, которая веками поддерживала Императорскую власть.
Анна глубоко вздохнула и сказала:
«Перестаньте меня преследовать. Я хочу умыться.»
«Хорошо.»
«Как долго это займет?»
Анна резко обернулась.
«Вы что, собираетесь забирать меня оттуда?»
«В этих местах водятся хищные звери. Это опасно. Я подожду недалеко.»
«Не надо. Если что-то случится, я закричу. Оставайтесь здесь.»
Персо на мгновение задумался, а затем кивнул:
«Хорошо.»
Анна, наконец, облегченно выдохнула.
[Что с ним не так?]
Она повернулась к Руандe:
«Ты можешь мне объяснить?»
Но служанка только загадочно улыбнулась.
Она явно что-то знала…но не собиралась говорить.
Анна закатила глаза.
[Персо Гертиум.]
[Как только я узнала, кто он, этот человек стал для меня настоящей головной болью.]
Прошло уже больше часа
Персо стоял на месте, напряженно глядя в сторону, где скрылась Анна.
Рыцари уже нервничали, по расписанию они должны были отправляться дальше.
Но Анна не торопилась.
С момента, как она узнала его настоящую личность, она стала настороженнее.
Персо это понимал.
Но почему-то ему не хотелось терять её из виду.
[Она обязательно вляпается в какую-то неприятность.]
Этот факт беспокоил его больше, чем он был готов признать.
Персо внезапно принял решение отправиться на Фестиваль, хотя раньше не испытывал особого желания туда ехать.
Что-то в Анне притягивало его, словно грозовая туча, которая готова сорваться с места и исчезнуть.
Она не выглядела слабой, но создавалось ощущение, что она балансирует на грани пропасти, и любое дуновение ветра может нарушить этот хрупкий баланс.
«Госпожа задерживается. Она даже не взяла с собой одеяло.»
Руанда неслышно подошла к Персо и протянула ему плотный плед.
«Сейчас ей нехорошо, да и погода располагает ко сну. Легко задремать на свежем воздухе.»
С этими словами она подтолкнула его вперед, словно говоря: «Иди».
«Если она уснула, просто разбудите её и приведите обратно.»
Персо притворился, будто не может сопротивляться настояниям Руанды, и медленно пошел в сторону озера.
Руанда оказалась права. Анна действительно спала.
Она лежала на ровной каменной плите у воды, а тень от деревьев мягко укрывала её лицо.
[Такое спокойное место…]
Персо поднял руку, собираясь разбудить её, но замер.
«Мм…»
Анна тихо застонала и, склонившись набок, прижала руки к животу.
[Она плохо себя чувствует.]
Слова Руанды всплыли в его памяти.
Теперь, глядя на Анну, он видел, что это было правдой.
Персо секунду колебался, а затем осторожно накрыл её пледом.
[Отъезд придется отложить.]
[…Запах цветов?]
Даже сквозь сон Анна ощущала легкий, приятный аромат.
Она с трудом проснулась, не сразу понимая, что именно её разбудило.
[Разве стоит пробуждаться, когда тело так измотано…]
Теплое одеяло медленно соскользнуло с её плеч.
И тут она заметила.
Повсюду вокруг нее лежали цветы.
Десятки диких цветов украшали камень, на котором она спала, рассыпавшись вокруг в ярком многоцветье.
Анна потянулась и взяла в руки бледно-оранжевый цветок.
«Что это?»
Она огляделась, но поблизости никого не было.
На секунду в её сознании промелькнул образ Персо, но она тут же отмела эту мысль.
[Не может быть. Скорее всего, это Руанда. Надо поблагодарить её.]
Анна не могла поверить, что та не только позволила ей спокойно поспать, но и укрыла одеялом.
Благодаря этому боль в животе немного утихла.
Она аккуратно спрятала цветок в карман, затем поднялась.
Воздух был свеж, мысли — ясны, а до Фестиваля в июле оставалась всего неделя.
Ганс Хелио бесшумно растворился во тьме, скрывая свое присутствие.
На самом деле, его не должно было быть в столице.
Он отправил Императору письмо, сообщив, что прибудет только завтра.
Ганс снова вспомнил Розалин, нащупывая кинжал и еще раз проверяя его.
[Почему ты не надеваешь Императорскую корону?]
Её голос до сих пор сжимал ему грудь.
Каждая вена в теле пульсировала, словно готовая разорваться, а сердце, казалось, переполнялось до краев.
Слабый страх смешивался с едва уловимой дрожью.
Ганс чувствовал, что всего одно это предложение может навсегда изменить его судьбу.
[Ты не уверен, что сможешь стать Императором?]
Иногда он и правда сомневался.
Это было сложное чувство, которому не находилось слов.
Но в одном он был уверен. Он сделает все, чтобы не пожалеть о своем выборе.
Его сердце горело, а вместе с ним и осознание возложенной на него миссии.
Ганс негромко выдохнул и постучал в дверь заброшенного дома.
Три раза.
Затем, немного ждал, дважды. После — один раз.
Скрипнула дверь, открываясь перед ним.
Худощавый юноша в поношенной одежде, осмотрев его, с видимым облегчением и кивнул.
«Я ждал вас. Прошу, входите.»
«Простите за опоздание. Пойдем внутрь.»
«Вы проделали долгий путь.»
Внутри старого особняка с плотно занавешенными окнами у длинного деревянного стола сидели люди.
Стоило Гансу войти, как они тут же поднялись с мест.
«Мастер!»
«Дядя!»
Некоторые из них, не сдержавшись, бросились к нему, заключая в объятия.
Ганс молча похлопал мужчин по плечам. Они были изможденными, словно пережили тяжелые испытания.
«Я рад видеть вас снова.»
«Мы долго ждали вас.»
«Раз вы срочно собрали нас, что-то случилось…»
Они были разными по возрасту, среди них были и женщины, вынужденные носить мужскую одежду.
Все они пострадали из-за привязанности к Гансу.
Императорская власть обошлась с ними жестоко: лишила наследства, силой забрала земли, заставила их семьи служить против их воли.
Некоторые из них собственными глазами видели смерть родителей, которые пытались отстоять свое право на жизнь.
Но ни бедность, ни потери не сломили их дух.
Они могли быть одеты в лохмотья, но их взгляды оставались горящими.
Ганс взглянул на собравшихся.
Его глаза стали жестче.
«Я собрал вас здесь не для того, чтобы говорить о радости встречи.»
По залу прокатилась волна напряжения.
Все замерли, чувствуя, что сейчас он скажет нечто важное.
Ганс глубоко вдохнул и крепче сжал кинжал, спрятанный в одежде.
И в этот момент…
Тук. Тук. Тук.
Раздался звук.
Кто-то постучал в дверь, в дом, куда никто не должен был приходить.
«!»
Все присутствующие разом обернулись.
«Кто-то еще должен был прийти?»
Они переглянулись, но все отрицательно покачали головами.
Тук. Тук. Тук.
Снова тот же ритмичный стук.
Это был код, известный только избранным.
[Кто это может быть?]
Воздух стал тяжелым, тревога сдавила грудь.
«Я знаю, что вы там. Откройте дверь.»
Голос был молодым, но уверенным.
Виконт Хутенс, самый опытный среди присутствующих, метнул взгляд на Ганса.
«Кто там?»
«Я пришел увидеть маркиза Ганса Хелио.»
Лицо Ганса заметно напряглось.
[Никто не должен был знать, что он уже в столице.]
[Даже если кто-то следил за ним, откуда этому человеку известен код доступа?]
[Императорские шпионы?]
Ганс внимательно посмотрел на Хутенса и сжал кинжал.
Незваный гость уже знал о его убежище, о людях, собравшихся здесь. Избежать встречи было невозможно.
[Но вдруг за дверью — засада?]
«Я один. Больше никого нет. Прошу, откройте.»
Голос за дверью словно читал его мысли.
Ганс сузил глаза и медленно кивнул Хутенсу.
Тот взялся за дверь, но не сразу распахнул ее, сначала приоткрыл, сжимая оружие в руке.
Перед ними стоял человек в старом, выцветшем плаще.
Его спутанные волосы почти скрывали глаза, а густая борода делала черты лица неразличимыми.
Но его взгляд был четко направлен на Ганса.
«Нашел вас, милорд. Меня зовут Хартц Грэм. Мне нужно поговорить с маркизом Хелио.»
[Хартц Грэм…]
Ганс вздрогнул.
Имя этого человека было хорошо ему знакомо.
[Пророк.]
[Тот, кого захватил Император.]
«Времени мало, так что перейдем сразу к делу.»
Как только он вошел, Хартц скинул с себя плащ и показал пустые руки, знак того, что у него нет оружия.
Но это не успокоило присутствующих.
Особенно Ганса.
[Настоящий ли он пророк?]
[Даже если так, что это значит?]
[Зачем пленник Императора пришел именно к нему?]
Ганс внимательно изучал лицо Хартца.
Он не мог определить его возраст, но за маской внешнего спокойствия скрывалось нечто неуловимое.
Ганс считал себя хорошим знатоком людей, но сейчас ему было трудно разобраться в истинных намерениях незваного гостя.
«Вы мне не доверяете.» — спокойно сказал Хартц. «Это естественно. Любой бы заподозрил неладное.»
«Почему…»
«Для начала, чтобы вы мне поверили, я открою вам один секрет.»
Пророк медленно поднял руку и указал на грудь Ганса.
«Как думаете, кто сообщил Императору, где находится этот кинжал?»
Ганс замер.
И в ту же секунду понял, что перед ним действительно стоял пророк.
«Это были вы.»
«Да. И ты знаешь, почему я это сделал?»
Ганс молча смотрел на него, словно пытаясь понять скрытый смысл вопроса.
Он не был военачальником, который утвердил свою власть силой, но одного лишь его взгляда, сверкающего в полумраке, было достаточно, чтобы пробудить в Хартце тревогу.
[Так вот, что значит смотреть в глаза тигру, прячущему свои клыки…]
Ганс отличался от молодого хищника, охотящегося в порыве ярости.
Он был другим.
[Тот, кого она выбрала…]
Хартц чувствовал ледяной холод, пробежавший по спине. Впервые за всю свою нелегкую жизнь он увидел нечто по-настоящему пугающее — в глазах этого человека.
Пророк прикоснулся к своей бороде, скрывая напряжение, и продолжил:
«Почему же Император осмелился приказать именно вам принести эту вещь, даже несмотря на вашу вражду?»
«Это тоже было ваших рук дело?»
«Никто, кроме вас, не смог бы принести ее. И, как вы сами убедились, если бы это были не вы, она не отдала бы ее никому другому.»
При этом слове — она. Ганс снова замолчал.
Пророк Хартц…
Он уже знал.
Знал, что Ганс встретится с Императрицей.
Знал, что она вручит ему этот кинжал.
[Значит ли это, что она хотела вернуть реликвию, исполняя волю Гилотти?]
[Или же пророк умолял Императора отпустить его, потому что знал, что она не передаст святыню никому, кроме Ганса?]
[Неужели все было так просто?]
[Нет. Это не все.]
Хотя Ганс еще не мог быть уверен во всем, одно было ясно: пророк знал, что Императрица жива.
Если бы он действительно служил Императору, он бы рассказал ему об этом первым.
Император — нетерпеливый и жестокий человек, уж точно не остался бы безучастным, узнав эту новость.
Если бы Хартц заранее предупредил о встрече, Ганс сейчас смотрел бы не на него, а на клинки Императорских рыцарей.
Обдумав все, он пришел к выводу:
«Ты отправил меня туда, чтобы я встретился с нею.»
Хартц, вздохнув с облегчением, усмехнулся.
Его густая борода почти полностью скрыла улыбку.
«Именно поэтому меня называют пророком. Ты прав. Я хотел, чтобы вы встретились.»
«Зачем?»
Голос Ганса прозвучал резко, но Хартц ответил спокойно:
«Потому что я тот, кто видит волю Бога.»
Тишина.
«Я всего лишь следую за будущим, которое мне открывает эта абсолютная сила.»
Слова пророка заставили холод пробежать по спине Ганса.
[Бог…Он действительно существует?]
«Иногда да. Иногда — нет.» — ответил Хартц. «Владычество богов с каждым веком становится все слабее. Многие из них исчезли за гранью времени.»
Даже пророк не мог постигнуть сущность Бога.
Он лишь на мгновение заглядывал в его глаза, чтобы увидеть вспышки грядущего.
Конечно, он не мог делать это по своей воле.
Когда перед ним открывалось знание, он лишь мельком видел бесчисленные осколки будущего, обрушивавшиеся на него, словно буря.
С каждым его словом напряженный шепот в комнате становился все громче…
«Не могу поверить, что это Бог, пророк и маркиз действовали по их воле…»
Гул голосов становился всё громче, и один из мужчин, не в силах сдержать волнения, сжал кулаки и прошептал:
«Бог на нашей стороне.»
Хартц усмехнулся.
Насколько ему было известно, Бог ни на чьей стороне. Он лишь слегка подталкивал людей и мир, направляя их по своему замыслу.
Лишь один человек был по-настоящему достоин его воли, и это была она.
[Бог лишь расчищал путь, расставляя фигуры на шахматной доске так, чтобы им было легче двигаться.]
[Но с точки зрения простых смертных можно было бы сказать, что Бог действительно встал на их сторону.]
«Возможно, это последний вздох Бога.» — раздался чей-то голос.
«Если то, что ты говоришь, правда…я не могу отступить.» — твёрдо произнёс Ганс.
Он взглянул назад, подавляя охватившее его волнение.
Десятки пар глаз внимательно следили за ним, теперь совсем иначе, чем прежде. В этих взглядах читалось ожидание. Они ждали от него слов.
«Император — тиран, несущий смерть. Столько людей уже пали жертвой его беспощадной власти. Наша земля, наш дом — всё превращается в руины.»
«Да!» — подхватили голоса.
«Это история самоуничтожения!»
Гул одобрения становился всё громче.
Ганс достал из-за пояса кинжал и положил его на стол.
«Император приказал мне добыть это.»
«Что это?»
«Меч-ключ. Священная реликвия.»
Шёпот в комнате вспыхнул с новой силой.
Все понимали: позволить Императору, использующему тёмную силу смерти, завладеть реликвией, способной раскрыть любую тайну, слишком опасно.
Ганс знал это.
[Но почему же тогда она сама отдала ему этот меч?]
«Когда я отправился за этим…я встретил чудо.»
«Что?!»
Кто-то нетерпеливо подался вперёд.
Ганс посмотрел прямо на молодого человека, который вскрикнул, и твёрдо произнёс:
«Та, кого больше всего боялся Император…»
«…это была Императрица.»
Как только он договорил, в комнате воцарилась звенящая тишина.
Кто-то в ужасе прикрыл рот дрожащими руками, кто-то лишь беззвучно открывал и закрывал губы, будто забыв, как говорить.
Эта тишина была тяжелее любого крика.
Никто в этом зале не сомневался в словах Ганса.
И всё же поверить в это было невозможно.
«Это правда? Разве она не погибла? Как она смогла выжить после того, как её оставили умирать в снежных горах? Как ты можешь быть уверен, что это была она?»
Вопросы вихрем пронеслись в головах собравшихся.
Но шок был слишком велик, чтобы сразу найти ответы.
А ещё…
Была священная реликвия, которую она передала ему.
Был пророк Хартц.
[Кто осмелился бы усомниться в словах Ганса?]
Люди задержали дыхание, затем шумно выдохнули, крепко сжимая кулаки.
«Она направляется в Танатос.»
«Это правда?! Наша Императрица…Она жива?!»
В сердцах людей вспыхнула надежда, будто волны, бушующие во время шторма.
Кто-то рухнул на колени, кто-то привалился к стене, прижимая руку к груди, не в силах сдержать волнение.
Но…
«Вам нужно знать кое-что.» — Ганс обвёл собравшихся взглядом.
«Что именно?»
«Она больше не хочет оставаться нашей Императрицей.»
По комнате пронёсся ропот потрясения.
«Но…как так?!»
В глазах людей застыло разочарование. Ганс понимал их чувства.
Но ещё больше он понимал саму Императрицу. Или…Аранросию.
«Она хочет идти своим путём.»
«Значит, она не вернётся? Но ты сам сказал…»
Ганс кивнул.
«Чтобы шагнуть в будущее, мы должны избавиться от прошлого, которое цепляется за нас.»
«Ты хочешь сказать…»
Ганс замолчал. Затем обвёл взглядом двадцать человек, собравшихся в этом зале.
И сказал:
«Её Величество и я приняли решение объединить наши силы.»
«Что ты имеешь в виду?»
«Мы создадим новый Танатос.»
В тишине прозвучал гулкий стук сердец.
В глазах людей светилась надежда, но под ней прятался страх.
[Почему?]
Даже Ганс, произносящий эти слова, ощущал его.
Но он был тем, кто решил вести за собой.
[Лидер не должен показывать страх.]
[Раз принял решение, значит, идти до конца.]
«Вы готовы попробовать.»
«Маркиз…»
«Дядя…»
«Смерть больше не будет нас сдерживать.»
В голосе Ганса звучала несгибаемая решимость.
«Я сделаю всё, чтобы не стыдиться этого решения.»
Тусклый свет свечей освещал его лицо.
В глазах Ганса пылал рассвет.
Свет, который разрезает тьму и зовёт за собой утро.
«Так что…идёте ли вы со мной?»
Луи, его племянник, вскочил первым и выкрикнул:
«Зима не победит сосны!»
Эти слова вспыхнули, словно пламя, которое нашло фитиль.
Мужчины, что секунду назад лишь переглядывались, резко поднялись со своих мест и, ударяя кулаками по груди, воскликнули:
«Зима не победит сосны!»
Этот клич прокатился по заброшенному дому, разгоняя тишину.
Ганс сжал кулаки так, что на запястьях проступили жилы.
Его душа горела от их слов.
«Простите, что прерываю этот вдохновляющий момент.»
Сквозь бурю эмоций раздался мягкий голос Хартца.
Десятки встревоженных глаз обратились к нему.
Хартц смущённо улыбнулся и, понимая, что времени мало, перешёл к делу.
«Я говорил раньше…У меня нет лишнего времени. Надо рассказать вам, зачем я здесь.»
Ганс осознал, что до сих пор не задал этот важный вопрос.
[Зачем же явился Хартц?]
[Он не стал бы подвергать себя опасности лишь для того, чтобы просто представиться.]
Хартц прочистил горло и протянул руку в сторону одного из присутствующих.
Это был тот самый человек, который только что нетерпеливо спросил:
«Кто он такой?»
Хартц ответил спокойно, но его слова прозвучали, как гром среди ясного неба:
«Это шпион Императора.»
Мужчина вздрогнул и отступил назад.
«Карлсон?»
«Нет! Это неправда!» — замотал головой тот, кто оказался под подозрением. Его глаза расширились от ужаса.
Но Хартц не собирался останавливаться:
«В левом кармане у него есть Императорская печать. Если вас поймают, это его пропуск на свободу. Прежде чем вы собрались здесь, он уже отправил доклад в Имперские органы. Ровно через десять минут сюда ворвутся рыцари. Так что поторопитесь, у нас мало времени.»
При этих словах кто-то из мужчин, стоявших рядом с Карлсоном, выхватил нож.
Это был викон Хутенс, тот самый человек, который впустил Хартца.
«Чёрт возьми!»
Карлсон, не дожидаясь дальнейшего развития событий, метнулся вверх по лестнице.
Хутенс тут же бросился за ним.
[Нельзя было допустить, чтобы разговор, который только что состоялся, дошёл до Императора.]
[С его точки зрения, здесь готовился заговор — измена, покушение на власть, попытка посеять мятеж.]
Каждый присутствующий, включая маркиза Хелио, был обречён.
«Времени нет!» — резко выкрикнул Ганс. «Разходимся! Я разберусь с Карлсоном, а вы немедленно уходите!»
Толпа тут же пришла в движение, все поспешно покидали дом.
А Хартц, поправляя плащ, крикнул Гансу, выбегающему наружу:
«Я прыгну из восточного окна на втором этаже! Постарайся добраться до точки сбора!»
Ганс резко обернулся, но Хартц уже исчез в темноте.
У въезда в Берн, столицу Танатоса.
Чуть больше часа верхом, и они достигнут внешнего замка.
Аша остановилась на холме, откуда открывался вид на остроконечные крыши величественного Императорского дворца.
Она не могла заснуть.
Чем ближе они были к Берну, тем сильнее её одолевало беспокойство.
После долгих часов бессонницы она неслышно выбралась из комнаты, где рядом спокойно спал Тамон.
В густой ночной тьме река звёзд сияла всё ярче.
[Согласно верованиям Танатоса, этот поток света на небе, души первых героев, основавших Империю.]
[Считалось, что звёзды сходятся в ночное небо, чтобы благословить начало июля.]
[Сейчас только-только наступал этот месяц — самый тёплый в Танатосе.]
Но утренний ветер был по-прежнему холоден.
Аша глубоко вдохнула. Резкий воздух обжёг лёгкие, пробирая до самых костей.
Она повторила вдох, позволяя этой колкости разбудить в памяти тот день…
День, когда её, словно изношенную тряпку, бросили умирать в горах Кролтур.
[Я здесь, Гиллотти…]
Воспоминания о днях, проведённых в Императорском дворце, вспыхнули, как ослепительные вспышки света.
В первый же день, когда она надела корону наследной принцессы, она заметила, как внимательно за ней наблюдает дедушка.
Аша чувствовала эти взгляды. Она жила под постоянным контролем.
Даже под десятком слоёв одеял её не покидал холод.
А в день, когда она стала Императрицей, Гиллотти…
Она заставила себя помнить.
Помнить снова и снова.
Не позволять этим воспоминаниям померкнуть, раствориться в тумане.
По крайней мере, пока она не увидит, как голова этого ублюдка отделится от его тела.
Гнев вспыхнул в её спокойных, холодных фиалковых глазах.
Аша сделала ещё один глубокий вдох, впитывая в себя прохладную свежесть рассвета, и развернулась обратно к шатру.
Тамон всё ещё спал.
Он выглядел усталым.
[Даже во сне он не чувствовал холода.]
[Он никогда не укрывался, даже в прохладном Танатосе.]
[Но каждый раз, засыпая, он укутывал Ашу, прижимая её к себе.]
[Он согревал её так, как никто прежде.]
Не в дворце с каминами и мехами, а в простой, потрёпанной палатке.
Аша покачала головой, слегка сдвинув шаль на плечах.
В этот момент её рука случайно задела Тамонову одежду, аккуратно сложенную на маленьком столике.
Что-то выпало.
Она наклонилась и подняла с пола небольшой, аккуратно сложенный носовой платок.
И тут её сердце сжалось.
Из складок ткани выглянуло кое-что…слишком знакомое.
Аша осторожно развернула носовой платок и, заглянув внутрь, удивленно распахнула глаза.
[Это…мои волосы?]
Внутри лежали несколько прядей её серебристых волос, аккуратно перевязанных маленькой лентой.
Их было не слишком много, но и не так мало, чтобы нельзя было распознать.
[Почему они здесь?]
Внезапно она вспомнила, как несколько дней назад заметила свои волосы, запутавшиеся в пуговицах Тамонового плаща.
Тогда он сам срезал их, чтобы избавить её от боли.
И вот теперь…
Аша перевела взгляд с носового платка на спящего Тамона. Его лицо оставалось спокойным, дышал он ровно.
Она хотела сдержаться, но внезапно рассмеялась.
[Этот человек просто сумасшедший.]
Сначала он проявил странное упрямство, ухаживая за её травмированной ногой, а теперь даже сохранил несколько срезанных прядей.
Он оставлял ей лишь светлые моменты, а тяготы забирал себе.
После недолгих раздумий Аша аккуратно сложила носовой платок и снова убрала его в карман Тамонового плаща.
Когда-то эти волосы принадлежали ей, но теперь…Теперь они принадлежали ему.
Она выбросила их, но он нет.
Для нее это были всего лишь обрезанные пряди, ничего не значащие…
Но для Тамона – нечто важное.
Она подошла ближе к кровати, на которой лежал Тамон.
Шерстяные покрывала сделали ложе мягким, но, несмотря на это, его черты казались еще более строгими.
Аша протянула руку и легонько разгладила морщинку на его лбу.
Его кожа была прохладной, непривычно для человека, который обычно источал тепло.
Кончики её пальцев скользнули от лба к щеке.
Тамон слегка дернулся во сне от этого прикосновения.
Продолжая неспешно изучать его черты, Аша провела пальцами по линии подбородка и шеи.
Под кожей пульсировали сильные вены.
Она чувствовала ритм его сердца.
Какое-то время она просто наслаждалась этим ощущением, медленно скользя пальцами по его крепкому телу.
Когда же она опустила руку, его брови нахмурились, а дыхание стало чуть глубже.
«До каких пор ты собираешься притворяться, что спишь?» — вдруг прошептала она ему в ухо.
Тамон усмехнулся, не открывая глаз.
А в следующую секунду сильные руки подхватили её и усадили прямо на его грудь.
«Я думал, ты не догадаешься. Как ты узнала?»
«У тебя была холодная кожа.»
«Значит, ты заметила, как я выходил следом за тобой?»
Ему не нужно было уточнять.
Аша и сама догадалась. Он проснулся в тот момент, когда она покинула постель.
Вероятно, он последовал за ней, но не стал тревожить.
Она лишь молча улыбнулась.
Тамон не сдержался и впился в её губы.
Его язык, такой же горячий, как в её воспоминаниях, легко скользнул внутрь, пробуждая её желания.
«Тебе трудно спать, когда дом так близко?» — прошептал он, не разрывая поцелуя.
Аша тяжело дышала, чувствуя, как жар между ними растет.
«Нет…Наоборот, я спокойнее, чем ожидала. Просто…»
«Просто?»
«Просто хочу поскорее закончить это все и отдохнуть.»
В её приглушенном голосе слышалась усталость.
Тамон внимательно посмотрел на нее, а затем снова коснулся губами.
Аша не сопротивлялась.
Было странно, как день за днем её желания становились все сильнее.
Она думала, что их ночи должны были утолить голод, но стоило Тамону коснуться её, и её тело вновь откликалось.
«Есть один остров…»
Его голос был хриплым, когда он прикусил её нижнюю губу.
«Остров?»
«Два часа пути на лодке.»
Губы Тамона мягко скользнули к её подбородку, затем спустились ниже — к шее, к ключицам…
Аша вздрогнула, ощущая, как по телу пробегают волны жара.
«Это пустынный остров. Я построил там хижину.»
«Ты? Сам?»
Она посмотрела на него с сомнением.
Тамон усмехнулся и в следующий миг укусил её.
Аша вскрикнула, но он не отпустил её.
«Не веришь мне?»
«Просто трудно представить…»
«О, но мне пришлось за нее сражаться.»
«Сражаться?»
«Да. Грабители пришли к хижине.»
Аша нахмурилась.
«Грабители?»
«Ну…Они были довольно маленькими.»
«Маленькими?»
«Это были обезьяны.» — признался он с ухмылкой. «Они поселились там и вели себя, словно хозяева. Не знаю, сколько раз мне пришлось с ними воевать.»
Аша засмеялась, представив себе Тамона, который сражается с бандой наглых обезьян.
«Не смейся, битва была серьезной.»
«Конечно, конечно. Я беспокоюсь за бедных обезьян.»
«Ха! А они, то были еще те противники!»
Аша снова рассмеялась, но не успела договорить, в следующий миг что-то горячее и твердое проникло внутрь нее.
Её дыхание прервалось.
Каждый раз этот момент заставлял её задыхаться.
А Тамон лишь нежно обнял её и впился в губы долгим поцелуем…
«Я думал, что мне нужен храбрый страж, чтобы защищать хижину, которую я построил своими руками.»
«Страж?»
Аша уже не понимала, продолжают ли они разговор словами или телами.
Высокий, словно высеченный скульптором, нос Тамона коснулся её груди.
Он жадно покрывал поцелуями её кожу, обнимал её, согревал своим теплом.
«Я привел двух верных волкодавов.»
«Ох…»
«После этого эти проклятые обезьяны больше не появлялись. Воцарился мир. Мой мир.»
Аша, погруженная в блаженное оцепенение, представила себе покосившуюся хижину, двух больших псов у её входа и стаю обезьян, мечущихся по веткам деревьев.
Хотя история вовсе не была романтичной, на вкус она оказалась сладкой, словно карамель, тающая во рту.
«Давай поедем туда вместе, Аша.»
Она подняла голову и заглянула в его глаза.
Красные, как вино, зрачки смотрели на нее с легкой улыбкой.
Он произнес это так просто, будто предлагал поужинать вместе.
«Мы должны взять с собой их любимые фрукты…В знак мира.»
«…»
«Давай поедем вместе.»
Аша молча прижала к себе его голову.
А потом, едва дыша, прошептала, пока он жадно входил в нее:
«Да…»
«Что? Вы их упустили?!»
«Простите…Когда мы прибыли, все уже разошлись.»
«Черт возьми!»
Гиллотти вскочил с места, тяжело топая по мраморному полу.
[Это был идеальный шанс избавиться от крыс…И они ускользнули!]
[Почему все эти люди собрались в одном месте? Неужели встречали маркиза Хелио, который должен был вернуться завтра?]
«Ха…»
Гиллотти рассмеялся, меряя комнату шагами.
[Пророчество Хартца сбылось. Ганс сумел добыть святую реликвию.]
Это одновременно радовало и злило его.
[Ганс Хелио…Человек, который даже на бесплодной земле сумел укрепить свою власть, добиться славы и почета.]
[У него было все: жизнь, репутация, влияние.]
[И самое страшное — у него почти не было слабостей.]
[Если дать этому человеку еще больше свободы, северо-западные земли вскоре станут принадлежать ему.]
[Нет. Я — тот, кто держит власть в своих руках. Империя принадлежит мне. И он смеет раскалывать страну пополам?]
Если бы не его удаленность, Хелио давно бы начал открытую борьбу.
Это он слал самые ярые письма против приема Наташи в столице.
Это он протестовал против смещения Императрицы.
Человек, у которого так много было на кону, но который все равно не боялся.
И именно это раздражало Гиллотти.
[Чем больше у тебя есть, тем больше ты хочешь.]
Как бы он ни пытался урезать власть Хелио, тот словно крыса умудрялся выживать, собирая вокруг себя преданных сторонников.
[Вот что раздражает больше всего.]
Как только реликвия окажется у него, он избавится от Ханса.
[Но тогда кто будет контролировать северо-запад?]
[Земля там суровая, но уступать ее варварам — не выход.]
[Значит, Ханса придется оставить, но его влияние необходимо ослабить.]
[Лучший способ — по одному устранять его последователей.]
[А, еще лучше, сделать это быстро, одним ударом.]
Он пытался переманить нескольких людей на свою сторону, но согласился лишь один — Карлсон Лифиус, второй сын обедневшего аристократа.
«Где Карлсон Лифиус?»
Капитан Королевской гвардии, стоявший перед ним с опущенной головой, ответил с еще большей покорностью:
«Он мертв, Ваше Величество. Зарезан прямо на месте. Прямо в сердце.»
«Что?! Они догадались, что он наш шпион?»
Капитан промолчал. Это был вопрос, на который нельзя ответить с уверенностью.
Но обстоятельства говорили сами за себя.
Гиллотти тоже это понимал.
И это злило его еще больше.
[Эти крысы…!]
[Что они замышляют?]
Он не знал, но чувство тревоги не покидало его.
Ждать больше нельзя.
Гиллотти задумался на мгновение, а затем резко бросил приказ:
«Немедленно позовите Хартца.»
«Анна! Анна!»
Наташа с криком звала служанку.
Анна, принесшая теплое полотенце, вбежала в спальню, едва переводя дыхание.
«Ах, Анна! Где лекарство?!»
«Госпожа, держитесь. Прошло всего лишь час с тех пор, как вы его приняли.»
«Аааа!»
Анна отложила полотенце и таз с водой, которые принесла, и осторожно принялась массировать грудь и живот Наташи.
После спешных родов Наташа мучилась от сильных болей.
Грудь её была настолько налита молоком, что промочила одежду, стала твердой, как камень, но сцеживать молоко было невозможно, любое прикосновение причиняло нестерпимую боль.
А внизу…кровь не переставала идти.
Анна несколько раз меняла подложенное полотенце, но оно тут же пропитывалось алыми пятнами.
Тяжело дыша, она продолжала ухаживать за Наташей.
Только Анна знала о её состоянии, и потому забота о госпоже целиком легла на её плечи.
С каждым днем Анна все больше выбивалась из сил, но сбежать не могла.
Она торопливо растирала Наташе руки и ноги, чтобы хоть немного согреть её.
«На улице так шумно…» — сквозь боль пробормотала Наташа.
«Лекарство подействовало?»
Её голос звучал чуть спокойнее.
Комната Наташи была самой теплой во дворце.
Через окно, если его открыть, можно было увидеть центральный холл и западную башню, где находился кабинет Императора.
Так Наташа могла следить за его передвижениями.
Даже сквозь закрытые ставни она слышала гулкие шаги солдат.
Анна прислушалась. Ей пришлось напрячь слух, чтобы разобрать звуки.
Она посмотрела на госпожу и тихо спросила:
«Пойти проверить?»
Была глубокая ночь.
Для Императора было необычно поднимать стражу в такой час.
Пока Наташа размышляла, в дверь её комнаты раздался осторожный стук.
Дверь открылась, и внутрь прокрался визирь, осторожно оглядываясь.
Он быстро подошел к Наташе, опустился на колени у кровати и крепко обнял её.
«Почему ты не сказала мне раньше, если тебе так больно?»
Лицо Роксона скривилось от жалости, как только он увидел, как Наташа обливается потом.
«Как ты могла быть такой глупой…»
Он с болезненным вздохом провел тонкими пальцами по её щеке, словно не в силах справиться с отчаянием.
Наташа смотрела на его седую голову холодным взглядом, но когда он поднял лицо, её глаза наполнились слезами.
«Я ненавижу тебя.»
«Наташа!»
«Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня так страдать…»
Слезы катились по её щекам, стекая по шее, как капли росы на цветке, склоняющемся под их тяжестью.
Роксон сжал сердце от боли, глядя, как страдает Наташа.
Он лихорадочно хватал её пальцы, осыпая их поцелуями:
«Не говори так! Я сделаю для тебя все, что угодно!»
Как будто именно этих слов ждала Наташа, она посмотрела ему в лицо.
Капли пота блестели на её лбу от перенесенной боли.
«Ты сделал все, о чем я просила?»
Роксон энергично закивал:
«Тайно, без ведома Императора, я вернул земли Ошанты на имя твоего сына. Как мы обсуждали, я провел махинацию через торговца-морехода. Так что тебе не о чем беспокоиться.»
«А что с лекарством, о котором я говорила?»
«Я уже уладил этот вопрос через травника из Луматии. Завтра начинается фестиваль июля, и я воспользуюсь суматохой, чтобы подмешать его в лекарство Императора.»
Наташа, наконец, с облегчением выдохнула.
[Ты пытался предать меня, Ваше Величество?]
Она сжала простыни, словно в них можно было впитать всю свою ярость.
Когда Роксон сообщил, что Император приказал привести во дворец младшую сестру Гертия, последние крупицы вины перед Гиллотти исчезли.
Император лишь использовал её.
Сколько раз он нашептывал ей слова любви…
Но в конце концов привел другую женщину.
Без стыда.
Без сожалений.
И что хуже всего — девочка была еще ребенком.
[Значит, мне нужно найти способ выжить, пока меня не выбросили на обочину. Ты правда думал, что я так легко отступлюсь, Ваше Величество?]
Наташа спокойно собрала свои мысли.
На самый величественный день июля она запланировала родить.
Именно поэтому она заранее наполнила дворец людьми Роксона.
[Третья неделя июля — время, когда Император не сможет покинуть дворец, а торжества достигнут своего пика.]
[Ребенок появится на свет как единственный законный наследник Императора.]
[После этого сам Император не сможет оспорить его происхождение, и трон естественным образом перейдет к нему.]
«Роксон, надеюсь, ты справишься без меня.»
«Поверь мне. Только мне.»
Роксон печально прижал её к себе.
Все было уже подготовлено.
Люди, которые помогут Наташе, ждали.
Теперь, когда дела были улажены, ей оставалось лишь отдохнуть.
Наташа скользнула взглядом по Анне.
Девушка стояла за спиной Роксона, побледневшая, с широко раскрытыми от страха глазами.
«Госпоже Наташе нужен отдых. Она устала.»
«О…понимаю.»
Роксон разочарованно поцеловал тыльную сторону её ладони и нехотя встал.
Он провел взглядом по Наташе, но та даже не взглянула на него.
Его сердце сжалось, но он все же вышел.
В коридоре было тихо, не раздавалось ни шагов, ни голосов.
Однако из темного угла за ним внимательно следил один из стражей Императора.
(Наташа уже тайно родила ребенка. Однако в третью неделю июля она инсценирует роды, чтобы убедить всех, будто ребенок родился в нужную дату и является сыном императора. Но, скорее всего, сам император уже догадался обо всем, ведь его стражи следят за Роксоном, который является настоящим отцом ребенка.)
То же самое было и с Розелин.
Даже её грозный, словно тигр, дедушка, а также вечно занятые родители проводили больше времени в особняке именно в июле.
Не говоря уже о Кайне, который всегда был на стороне Розелин.
Воспоминания о выставке цветов, распускавшихся только в этом месяце, о бале во дворце, куда они шли все вместе, держась за руки, о днях, когда они с Анной играли в прятки в утопающем в цветах саду…
Даже несмотря на ненависть к Гиллотти и те адские события, что происходили во дворце, эти воспоминания остались светлыми.
Поэтому, едва Аша прибыла в столицу, она сразу захотела отправиться в родной особняк.
Но неожиданно возразил Тамон.
«Эй, а может, лучше позже?»
«Что? Почему?»
«Думаю, нам стоит сначала заехать в наши покои. Все устали, надо хоть разобрать багаж.»
Аша удивленно взглянула на него.
Рыцари Тюльпана, недавно прибывшие на смену воинам Йоргеса, действительно выглядели куда более дисциплинированными.
Сильные, твердые, ни одна эмоция не отражалась на их лицах.
Лютре, капитан отряда, шагал следом, с таким выражением, будто понятия не имеет, что такое усталость.
«Я в порядке. Даже 10% сил не потратил.»
Он усмехнулся, давая понять, что бодр и полон сил.
Но Тамон лишь проигнорировал его слова.
«Ты устал, просто не показываешь. Это из вежливости ты так говоришь.»
«Да нет же, я правда…»
«Лютре.»
Тамон развернулся и пристально посмотрел на него.
Лютре тут же кивнул:
«Ладно, пойду выгружать багаж.»
Аша недоверчиво посмотрела на Тамона.
Он солгал так легко, как будто ничего не произошло.
Его поведение казалось подозрительным.
«Тогда пусть отряд идет в свои покои, а я отправлюсь в особняк сама. Я знаю дорогу с закрытыми глазами, так что…»
Но едва она это сказала, лицо Тамона мгновенно исказилось.
Он покачал головой, словно говоря: «Даже не думай».
«Ты здесь, и опасность все еще существует. Абсолютно нет.»
Аша рассмеялась.
«Опасность? Кто здесь вообще меня узнает?»
С головы до ног она была закутана в костюм Аморов.
Дискретный наряд заранее подготовили, чтобы скрыть её приметную внешность.
И все же Тамон проявлял чрезмерную осторожность.
«Покои на востоке, верно? Это очень далеко от особняка. Так что иди без меня.»
«Аша…»
Тамон резко схватил её за запястье, не давая уйти.
Она перевела взгляд с его руки на его лицо.
[Что-то здесь было не так.]
Её интуиция громко кричала.
Тамон что-то от нее скрывал.
«Есть причина, по которой я не должна туда идти?»
При этих словах его глаза слегка потемнели…
Тамон редко колебался перед ответом.
Но в этот раз он замер, и Аша не могла больше ждать.
Она схватила его за запястье, точно так же, как он держал её.
Она почувствовала, как он едва заметно вздрогнул.
Аша осторожно перевернула свою ладонь в его хватке и, переплетая их пальцы, сказала мягко:
«Пойдём со мной. Мне нужно увидеть, что случилось.»
Тамон опустил взгляд на их соединённые руки.
В тот момент вся его решимость словно растворилась.
Он видел в этом жесте не просто просьбу, а нечто большее.
«Это будет слишком тяжело для тебя…» — глухо произнёс он.
Аша лишь сжала его руку крепче.
«Я должна.»
«Тебе будет больно.»
Он боялся, что не сможет выдержать этот момент.
Боль Аши всегда была тяжелее его собственной.
А когда её фиалковые глаза наполнялись слезами, весь мир казался ему несправедливым.
[Соберись.]
Тамон взял себя в руки и, не раздумывая больше, вскочил в седло.
Как бы ни было тяжело, он должен был быть рядом.
Аша первой направила коня вперёд.
Для Розелин июль был месяцем радости…и утрат.
Он был теплее весеннего солнца, и воспоминания о доме всё ещё всплывали перед глазами.
Но теперь перед ней был лишь обугленный, мёртвый особняк.
Запах гари, до сих пор не выветрившийся, щекотал её ноздри.
От величественных ворот с лилиями на гербе, от сада, который так любила её мать, от леса, где дедушка читал книги, от виноградника, в котором она с Кайном играла в прятки и засыпала, ничего не осталось.
Всё превратилось в чёрные развалины, потерявшие свой облик.
Даже слово "ужас" не могло передать, что она сейчас чувствовала.
«Что…это?»
Аша смотрела на сгоревший особняк, не в силах вымолвить ни слова.
Она знала, что что-то случилось…но не ожидала увидеть это таким.
Поросший мхом вход был пуст, словно забытое кладбище.
А обугленный остов здания напоминал высохший, бесполезный скелет.
Она не могла заставить себя ступить дальше.
«Ха…»
[Говорят, от сильного потрясения человек может потерять разум.]
Аша теперь точно понимала, что это значит.
«Ха-ха…»
Она вдруг засмеялась.
Но в этом смехе было что-то надломленное.
Она смеялась и плакала одновременно, стоя перед руинами.
Слёзы стекали по её щекам.
Губы кривились в усмешке, но ноги уже несли её вперёд.
Она шагнула.
Потом ещё раз.
Её шаги ускорялись, пока она не побежала.
Мимо опустевших аллей, похожих на молчаливых рыцарей.
К лесу, где дедушка читал книги.
К беседке, где родители пили чай.
По дороге к ней возвращались воспоминания.
Розелин, ещё маленькая, играет в куклы с Анной и Кайном.
Розелин падает с дерева, а Кайн несёт её на спине в гостиную.
Она словно снова видела это…
Но реальность рушила все эти картины.
Всё было уничтожено.
Кроме маленького павильона у дальней стены сада.
Аша рухнула на землю и вцепилась пальцами в сухую, выжженную почву.
«Гиллоти…!»
Голос её был полон боли.
Слёзы срывались с её подбородка, впитываясь в землю.
Она думала, что уже не может чувствовать боль.
Но это было неизбежно.
Плач вырвался из её груди.
Словно ребёнок, она рыдала, а тишина заброшенного дома лишь поглощала её голос.
Тамон, всё это время молча наблюдавший за ней, наконец шагнул вперёд.
Мягко, но уверенно он обнял её за плечи.
Аша вцепилась в его одежду бледными пальцами.
Она плакала долго, пока силы полностью не покинули её.
А потом, обессиленная, потеряла сознание.
Когда Аша очнулась, за окном уже стояла глубокая ночь.
Глаза жгло от слёз.
Стоило ей провести ладонью по лицу, как в дверях появился Тамон.
Он остановился на пороге.
Аша улыбнулась первой.
«Сколько я спала?»
«Три часа.» — ответил он.
«Не так уж и много.»
Она заметила чайник с водой в его руке и протянула ладонь, ожидая, что он даст ей попить.
Но Тамон вместо этого вложил в её ладонь свою руку.
Сел рядом и пристально вгляделся в её лицо.
Аша тихо рассмеялась.
Она хотела воды, а получила заботу.
«Что скажешь? Волосы не слишком растрепаны?»
Тамон медленно склонил голову набок, внимательно оглядывая её лицо.
«Ты великолепна.»
«Серьёзно?»
Она нащупала пальцами область вокруг глаз, ожидая, что увидит опухшее лицо.
Тамон, ухмыляясь, притянул её к себе и мягко поцеловал в веки.
«Не спрашивай меня об этом снова. Для меня ты всегда была лучшей.»
Аша внезапно смутилась, даже зная, что он, возможно, просто шутит.
«Воды…пожалуйста.»
Она легонько оттолкнула его лицо и указала на чайник.
Тамон налил ей воды и подал стакан.
Аша жадно пила, ощущая, как прохладная жидкость смывает жар внутри.
Наконец, она перевела дыхание.
«Скажи мне, если ты знаешь что-то ещё.»
Она видела в его глазах…Он знал больше, чем говорил.
Аша ждала несколько секунд, а потом тихо улыбнулась.
«Я сама всё выясню.»
И тогда в спокойных глазах Тамона что-то дрогнуло.
После короткой паузы он поднялся, подошёл к шкафу и достал бутылку.
Аша не разбиралась в алкоголе, но знала, что этот насыщенно-янтарный цвет означает только одно…
Это был крепкий ром.
Тамон залпом осушил стакан, позволяя обжигающей жидкости утолить жажду.
Затем он вновь наполнил бокал, теперь лишь наполовину, и протянул его Аше.
«Хочешь выпить?»
Аша некоторое время смотрела на предложенный ей напиток, затем потянулась за ним.
И, как и Тамон, осушила его одним глотком.
Только что холодная вода остужала её горло, но теперь внутри снова разгорался огонь.
Она закрыла глаза, смакуя это ощущение, словно вспоминая что-то давно забытое.
«Они раскопали могилу герцога Сансета.»
Голос Тамона был бесстрастным, но слишком уж натянутым.
«А когда сожгли особняк…Они сожгли вместе с ним и гроб.»
«Это всё, что мне известно.»
Лёд и пламя разом вспыхнули внутри неё.
Она чувствовала, как холод и жар одновременно охватывают её голову, её кожу.
[Не теряй свою гордость, Рози. Ты моя гордость.]
На прощание её дедушка долго не отпускал её руку.
Аша медленно кивнула.
«Да.»
Этого было достаточно.
С таким огнём в груди…
Она смогла бы вонзить меч в шею Гиллоти без единого колебания.
Бум!
Высоко в небо взметнулись праздничные фейерверки, знаменуя начало фестиваля.
Имперский двор специально подготовил этот торжественный салют.
Как будто люди ждали только этого момента, улицы мгновенно наполнились ликующей толпой.
Июль привлекал множество гостей со всех уголков мира, поэтому лучшие гостиницы и постоялые дворы бронировались за полгода до праздника.
Знать, обладающая деньгами, заранее возводила себе дома или арендовала целые особняки в Берне и соседних областях.
В первую неделю июля по всему городу звучала музыка.
Свет, который никогда не гаснет. Музыка, что не прекращается ни на миг.
Дети, бегущие по улицам с венками из цветов на головах.
Аша наблюдала за этим великолепием из окна, её губы тронула лёгкая улыбка.
«Смотри, они все носят цветочные венки.»
Асрелл, помогая Аше с нарядом, с радостью взглянула на детей под окном.
«Это же хризантемы Танатоса, верно?»
«Да. Говорят, это многолетний цветок. Он расцветает в июле и первым используется для плетения венков. Существует поверье, что он приносит вечную славу. Вот почему его так много в это время года.»
«Было бы честью носить такой цветок.»
Аша рассмеялась, услышав шутливый тон Асрелл.
«На самом деле настоящие цветы найти довольно сложно. Даже в Императорской семье они используются редко. У детей на улицах венки сделаны из поддельных цветов.»
«Ох…так это ненастоящие цветы?»
«Говорили, что эти многолетние цветы начинали расти в земле, когда дух зимы проникал в земли Танатоса.»
«И первый цветок, распускающийся в июле, был тем самым цветком, который олицетворял силу зимы.»
[Имело ли это значение?]
«Всё равно никто не мог подтвердить, правда это или нет.»
«Но одно было известно точно: в честь этого цветка Императорский двор устраивал охоту во время июльского фестиваля.»
«Так её называли…потому что методы, которыми пользовались участники, были, мягко говоря, жестокими.»
«Участвовать могли только представители знати.»
«И никаких ограничений в способах достижения цели не было.»
«Делегации из других стран тоже могли принять участие, но они всегда оказывались в невыгодном положении перед аристократами Танатоса.»
«Наградой от Императорской семьи была шкура и рога серебряного оленя — трофеи, равные по цене золоту.»
«И ради них каждый охотник отправлялся на поиски с отчаянной решимостью.»
«Этот цветок сам выбирал, где ему расцвести.»
«Никакие особые методы не помогали его найти.»
«Люди бросались в азартную охоту — охоту на удачу.»
Слушая рассказ Аши, Асрелл приколола белую заколку к её вуали, скрывающей волосы, голову и лицо.
На первый взгляд, цветок на заколке был похож на тот самый многолетний цветок.
«Желаю тебе вечной славы, Аша.»
Аша, улыбнувшись острому уму Асрелл, поднялась со своего места
Тамон, ожидавший на втором этаже, взял Ашу за руку и, когда она спустилась, завершив приготовления, нежно поцеловал тыльную сторону её перчатки.
Даже сквозь тонкую ткань его губы казались обжигающе горячими.
[Как может кто-то быть таким прекрасным, даже будучи укрытым с головы до ног?] — пронеслось у него в голове.
Только Тамон мог отпустить такой комплимент, но Аше это было вовсе не неприятно.
Правда, это не значило, что она восприняла его слова всерьёз.
Фыркнув, она крепче сжала его руку:
«Нам тоже нужно поторопиться, не так ли? Мы уже почти у ворот.»
«Да, пора идти.»
Тамон снова поцеловал её руку, прежде чем помочь ей сесть в карету.
Сегодняшний день был особенным, официальное прибытие иностранных делегаций во дворец.
Каким бы способом это ни произошло, но невероятный Король Амора вовремя прибыл в Танатос к июльскому фестивалю.
В знак уважения к её выдающемуся искусству дипломатии, Тамон и Аша отправились к городским воротам, чтобы встретить её.
«Я, наконец, здесь.»
Теоранша сжала поводья и пристально взглянула на заострённые шпили Императорского дворца Танатоса.
Она наконец-то ступила на землю врага, перед которым клялась не преклоняться.
Но странное дело — злость, что так долго пылала в её груди, не была такой обжигающей, как она ожидала.
Её взгляд оставался холодным, когда она смотрела на жителей столицы, встречающих иностранных послов.
Толпа приветствовала делегации с любопытством, особенно тех, кто носил необычные наряды.
Среди них было много простолюдинов, а детей — и вовсе больше половины.
[Они заменяемы. Жертвы будут минимальны.]
[Надеюсь, ты понимаешь, что я чувствую.]
Эти слова, сказанные Аранрозией перед отъездом, снова всплыли в её памяти.
Тео, наблюдая за собравшимися людьми, усмехнулась.
«Я всё равно слишком мягкосердечна.»
Принцесса Амоса, Хелия, подошла к ней и прошептала:
«О чём ты там бормочешь?»
«Хм? Да так, просто…глубоко тронута.»
Хелия понимающе кивнула.
Амос и Амор были не просто соседями. Они считались "землями-сёстрами". Даже названия их стран звучали похоже.
Поэтому принцессы Амоса с детства приезжали на обучение в Амор.
Так Хелия и познакомилась с Теораншей.
Они были полной противоположностью: Тео — живая и дерзкая, Хелия — хрупкая и спокойная.
И всё же они сошлись, как ключ и замок.
Но когда Хелии исполнилось семнадцать, её похитили.
Пираты.
И самое ужасное — вину за это свалили на Тео.
Сплетники утверждали, что Теоранша якобы из зависти убила Хелию и сделала вид, что ничего не знает.
Семья Амоса, обезумев от горя, даже на миг поверила этим слухам.
Конечно, они не могли открыто обвинить Теораншу, но сомнения не отпускали их.
И тогда Тео сама отправилась на поиски.
Вскоре она выяснила, что Хелию похитили калийские пираты — известные работорговцы, жестокие и беспощадные.
Тео успела спасти её до того, как случилось что-то непоправимое.
Но на этом она не остановилась.
Она перерезала всех Чёрных Туманных пиратов, причастных к похищению.
После этого Королевский дом Амоса оказался в огромном долгу перед Теораншей.
Она, разумеется, отказалась от всяких наград.
Но ещё тогда решила: когда придёт время, она потребует свой долг по-настоящему.
И этот день настал.
Сегодня Хелия — принцесса Амоса, Святая последовала за Тео в Танатос.
С собой она привезла священную реликвию Амоса.
[Ох...этот месяц выдался тяжёлым.]
В это время Тео заметила Тамона.
[Как же он постарел за эти дни!]
Он выделялся даже на расстоянии, так что найти его было нетрудно.
Ронассо, сопровождавший Тео, тоже заметил Тамона, но не мог броситься к нему. Он должен был охранять свою госпожу.
«Рад видеть тебя в добром здравии.»
«Разве я выгляжу нездоровой?»
«После такого графика. Ты даже в отличной форме.»
«О, это правда.»
Затем его взгляд упал на Хелию.
«Я вижу, принцесса Амоса прибыла с вами. Да осветит солнце вашу ночь.»
«Да озарит ночь ваш день.»
Обменявшись приветствиями, Тео мельком взглянула на карету, которую охранял Тамон.
Окно слегка открылось, и из-за вуали мелькнул силуэт Аши.
Она тихо кивнула в знак приветствия.
Тео ответила таким же лёгким кивком.
В воздухе кружили лепестки, толпа восторженно кричала, музыка заполняла улицы.
Так они вошли в распахнутые ворота Танатосского дворца.
Имперский банкет был великолепен.
Танатос блистал роскошью — будто напоказ, чтобы доказать, что страна всё ещё жива и сильна.
Аша, прогуливаясь по залам, окинула взглядом сверкающий дворец, утопающий в драгоценностях, цветах и вычурных украшениях.
[Неужели у Императорской семьи осталось столько денег?]
Разумеется, в казне Танатоса были средства.
Но три года назад, когда она ещё была здесь, бюджет на июльские мероприятия был куда скромнее.
Это значило лишь одно:
[Либо деньги были взяты из будущих фондов, либо повысили налоги знати.]
И тут Аша вспомнила ещё одну причину, по которой финансовое положение Танатоса улучшилось.
[Да.]
[Они конфисковали имущество семьи Сансет.]
Глаза Аши потемнели.
Вся эта пугающая роскошь — была плотью и кровью её рода.
[Какую же астрономическую сумму составило полное изъятие собственности герцогского дома, который веками был столпом Империи?]
Её взгляд холодно скользнул по Гиллоти, приветствующему делегации.
А рядом с ним — в Императорском наряде стояла Наташа.
Как только Розелин исчезла, Наташа мгновенно получила титул графини.
Конечно, это был лишь формальный титул, но он давал ей право на Императрицу.
[Странно, но Гиллоти не торопился сделать официальный указ.]
[Говорили, что на июльском фестивале он объявит об этом.]
Аша усмехнулась.
[Да, неудивительно. Эти двое слишком похожи.]
[Особенно в том, что их жадности не было предела.]
Вот красивый литературный перевод с сохранением художественного стиля и глубины эмоций:
Розелин никогда не забывала голос Наташи, шепчущий ей на ухо, пока белая юбка пропитывалась кровью.
(Здесь используется имя Розелин, потому что в тот момент, в прошлом, она была Императрицей. Аши тогда ещё не существовало.)
[Прощай.]
Наташа плакала и смеялась, толкая Розелин в ад.
[Власть была в руках Гиллоти, но Наташу было невозможно просто так отбросить.]
Аша намеревалась уничтожить её так же, как когда-то Наташа обрекла её на смерть — безжалостно, в мгновение ока, поймав врасплох и сомкнув пальцы на её шее.
Аша внимательно посмотрела на округлившийся живот Наташи.
[Всего семь месяцев назад та объявила, что родила мертворождённого ребёнка, истекая кровью.]
[Но сейчас её живот был так велик, что казалось, будто она носит ребёнка уже десятый месяц.]
Аша, никогда не испытывавшая радости материнства, не могла с уверенностью судить, выглядит ли это нормально.
[Но одно она знала точно — что-то здесь было неправильно.]
Несмотря на вынужденный брак, Гиллоти и Розелин исполняли супружеский долг.
Особенно велика была важность рождения наследника, ведь в Императорской семье дети ценились на вес золота из-за их редкости.
Во дворце тщательно рассчитывали наилучшее время для зачатия, Розелин и Гиллоти пили особые отвары и лекарства, способствующие беременности.
Четыре долгих года...и всё безрезультатно.
Это могло означать только одно, кто-то из них был бесплоден.
Разумеется, Розелин не исключала и себя.
Но до того, как она стала Императрицей, её здоровье тщательно проверяли лекари и жрецы храма, и никаких отклонений обнаружено не было.
[Что было действительно странно, никто не осмелился проверить самого Императора.]
[В Танатосе существовала традиция: никогда не ставить под сомнение авторитет и способность правящей династии.]
[Если бы даже в семье были проблемы с деторождением, это оставалось бы глубокой тайной.]
[Но теперь Наташа была беременна.]
[Значит, бесплодной была Розелин?]
Аша провела ладонью по своему плоскому животу.
Ни разу у неё не возникало мысли, что она не сможет родить.
Она всегда отличалась крепким здоровьем, а её цикл был регулярным.
Хотя...
Она внезапно вспомнила, что в этом месяце менструация так и не наступила.
После возвращения к жизни цикл слегка изменился, но ни разу не прерывался.
А сейчас...задержка.
[Возможно, это последствия гравировки с Тамоном?]
[Ведь эта магия затрагивала тело на самом глубинном уровне. Впрочем, по этой же причине династии Танатоса из поколения в поколение страдали от сложностей с продолжением рода.]
[Но сейчас это было не главным.]
«Его Величество Теоранша Лантифу, король Амора. Тамон Кразис, глава дипломатического ведомства. Первая принцесса Амоса.» — представил гостей граф Ренье.
Все взгляды обратились к почётным прибывшим.
Тамон тихо сжал руку Аши.
Её пальцы были холодны, но она ответила на его жест, сжимая ладонь сильнее.
И, не отпуская его руку, шагнула вперёд к Гиллоти.
«Впервые встречаю Короля Амора. Добро пожаловать. Благодаря вам июльский фестиваль в Танатосе засияет ещё ярче.»
Гиллоти с интересом взглянул на Теораншу, стоявшую перед ним.
Молодая Королева Амора ни разу не появлялась в Танатосе.
Конечно, слабые иностранные монархи редко покидали свои земли. Но эта правительница была юна, энергична и активно вела дипломатические переговоры с соседями.
И всё же, в Танатосе её не видели.
Гиллоти, разумеется, догадывался, почему.
[Конфликт между предыдущим Королём Амора и Танатосом, а также последовавшие за этим унижения Амора были событиями, свидетелем которых он стал.]
[Из-за этого под предлогом обучения в Танатос привезли принцессу Амора, но вскоре она бесследно исчезла.]
[Инцидент замяли, так как в то же время скончался прежний Король Амора, но все понимали, какой позор оставил этот случай.]
[Так почему же она решила появиться сейчас?]
Подозрение смешалось с любопытством, и Гиллоти испытующе посмотрел на Теораншу.
Его губ не покидала вежливая, змеиная улыбка.
«Слава зиме. Благодарю за приглашение на этот чудесный праздник.» — спокойно ответила Теоранша. «Впервые ступая на землю Танатоса, не знаешь, чему удивляться больше.»
Несмотря на ледяной взгляд Гиллоти, Теоранша сохраняла хладнокровие.
Её кровь кипела, сердце сжималось от ярости, но она лишь крепче стиснула зубы.
Она думала, что не почувствует ничего, пересекая границу Танатоса. Но стоя перед этим человеком, перед Гиллоти Танатосом, перед его отвратительно знакомыми чертами, так похожими на его предшественника, она понимала, насколько сильно ошибалась.
«Ха-ха! Здесь всё совсем не так, как в вашей весенне-летней стране. Надеюсь, вам не будет ни в чём недостатка. Императорская семья приготовила множество развлечений, наслаждайтесь ими.»
Теоранша представила, как отсекала голову Гиллоти, и мысленно усмехнулась.
Она повторила этот образ в голове несколько раз, и её злость утихла.
С идеально отрепетированной улыбкой она закончила разговор.
Тамон, словно почувствовав её настроение, осторожно похлопал её по спине так, чтобы Хелия не заметила.
«Давно не видел генерала Амора. Он всё такой же...крупный.»
Гиллоти лениво сел, смерив Тамона взглядом.
Рядом с ним, натянуто улыбаясь, стояла Наташа.
Но при появлении Тамона её улыбка стала более живой.
«Тамон Кразис приветствует зимнюю славу. Для меня большая честь провести июльский фестиваль в Танатосе.»
Он улыбнулся мягко, грациозно поклонившись правителю чужой державы.
Высокий, мощный воин, демонстрирующий безупречные манеры, выглядел даже величественно.
Гиллоти раздражённо прищурился.
Он всегда недолюбливал разговорчивого Тамона.
[Нет, дело даже не в том, что тот говорил слишком много, скорее, слишком много говорили о нём.]
Ещё с тех времён, когда он был рыцарем, Тамона окружала слава. Его достижения, успехи, его редкостная мужская привлекательность, одни восхищались им, другие тайно завидовали.
Гиллоти встретился с ним взглядом.
Глубокие красные глаза...Цвет, который считался печатью демона.
Зловещие, кроваво-алые.
Гиллоти нахмурился, едва выдержав этот взгляд, и поспешил завершить приветствие.
«Наслаждайтесь фестивалем вместе с вашим Королём.»
В этот момент Наташа, всё это время молчавшая, положила ладонь на округлившийся живот и вдруг заговорила.
«Как долго вы планируете оставаться здесь?»
Гиллоти удивлённо повернулся к ней.
Наташа смущённо улыбнулась, но её вопрос звучал искренне.
«Давным-давно я бывала в Аморе.» — добавила она мечтательно. «Он прекрасен, хоть и совершенно иной, чем Танатос. После родов мне бы хотелось поехать туда отдохнуть. Это тёплая страна...Ваше Величество, позволите ли вы мне погостить в Аморе?»
Наташа улыбалась, но на лбу её выступил холодный пот.
Гиллоти внимательно посмотрел на неё, словно пытаясь понять, что за этим кроется, а затем повернулся к Теоранше.
«Король Амора не возражает?»
Теоранша с лёгкой улыбкой кивнула.
«Конечно. Вы всегда желанный гость.»
«Благодарю. С нетерпением жду этого.»
Но несмотря на то, что разрешение дал Король, Наташа смотрела и улыбалась вовсе не ей, а Тамону.
Тот поймал её взгляд и, насмешливо приподняв уголки губ, взглянул в ответ.
Наташа залилась краской и тут же отвернулась.
«Кстати...» — словно вспомнив о чём-то, Наташа перевела взгляд. «Кто это стоит рядом с вами?»
Её глаза остановились на женщине, укрытой с головы до ног вуалью.
Даже Гиллоти, не желавший поддерживать разговор, наконец обратил внимание на миниатюрную фигуру, скрытую за плечом Тамона.
Нельзя было разглядеть её лица.
Руки скрывались под длинными рукавами, а одежда закрывала её тело от шеи до пят.
Украшения на ней были аморскими, но сам наряд...
[Это была не мода Танатоса.]
[И не мода Амора.]
Скорее, это была одежда не для красоты, а для сокрытия.
«Это…»
Тамон протянул руку.
Очень медленно женщина взяла его ладонь.
Два изящных шага, и она вышла из тени.
Теоранша невольно напряглась.
[Почему, видя, как Аранрозия приближается к Гиллоти и Наташе, она ощущала дрожь по всему телу?]
Она сглотнула, но не переставала улыбаться.
Ведь те, кто считали Императрицу мёртвой, вот-вот увидят её перед собой.
Они даже не подозревают, что она пришла погубить их.
[Ха-ха-ха!]
Теоранше пришлось сдерживать смех.
Лишь за этот момент уже стоило стерпеть присутствие Гиллоти Танатоса.
«Это Аранрозия, моя любимая кузина и прорицательница.» — представил её Тамон.
Аша мягко подняла скрытую рукой ладонь и приложила к груди.
«В этом июле мне было предсказано нечто особенное, поэтому я здесь. Приветствую вас, зимняя слава.»
Её голос был ровным, спокойным, с лёгким акцентом Амора.
Но стоило ей произнести первые слова, как Гиллоти вздрогнул.
Странное ощущение, страх, застывший в его инстинктах, приводил Гиллоти в ужас.
[Это было нелепо.]
[Ни единой схожей черты, ни намёка на знакомый облик, но эта женщина, гадалка, вызывала у него чувство, от которого сжимался желудок.]
Гиллоти пристально смотрел на закутанную вуалью фигуру, забыв, что хотел сказать.
Не было ясных очертаний, но он инстинктивно ощущал угрозу.
В повисшей тишине первой заговорила Наташа.
«Почему вы носите такую одежду?»
«Несколько лет назад я попала в серьёзную аварию.» — раздался приглушённый голос. «Ожоги оставили на мне следы, которые недостойны чужих глаз. Чтобы не шокировать уважаемых гостей, я прикрываю своё лицо. Прошу прощения.»
Её голос стихал с каждым словом, превращаясь в почти неслышный шёпот.
Услышав слово «ожоги», Наташа инстинктивно прикрыла рот рукой, её лицо выразило искреннее сочувствие.
«Понимаю...Боль от ожогов ужасна... Но, несмотря на это, вы проделали такой долгий путь.»
Она говорила мягко, словно прониклась судьбой незнакомки.
Тамон молча наблюдал за Ашей, улыбаясь в уголках губ.
[Какая же она талантливая.]
[В прошлый раз, разыгрывая Теораншу, она мгновенно перевоплотилась в рабыню. Теперь же с таким спокойствием исполняла роль несчастной гадалки.]
[Она была рождена для перевоплощений, для изменения интонации, манер, голоса.]
[Если бы Аша была не аристократкой, а простой девушкой, она без труда смогла бы заработать себе на жизнь одним лишь этим талантом.]
«Ожоги...?»
Гиллоти, до сих пор молчавший, наконец заговорил.
С того самого момента, как он встретился взглядом с этой женщиной, в его глазах скользило что-то странное.
Теперь же он медленно повернул голову, пристально изучая её фигуру.
«Как ужасно это должно быть, если вы скрываете всё без исключения...»
Гиллоти никогда не боялся быть грубым.
[С самого рождения мир лежал у его ног, и он не привык сдерживаться.]
[Если бы он был внимательнее, осторожнее в словах, возможно, не нажил бы так много врагов.]
Перекрестив ноги, он откинулся в кресле и произнёс холодным, равнодушным голосом:
«Сними вуаль.»
По приказу Гиллоти лица Тамона и Теоранши мгновенно напряглись.
По залу пробежал шёпот – знать и приглашённые гости, наблюдая за происходящим, тихо переговаривались.
Как бы то ни было, Танатос и Амор были союзниками.
И даже несмотря на свой Императорский статус, Гиллоти не имел права так бесцеремонно обращаться с представителями союзного государства.
Тем более – с женщиной, чей облик был изуродован ожогами, заставляя её скрывать лицо.
Но Гиллоти лишь самодовольно усмехнулся, лениво прищурившись, и повторил приказ.
Хотя он и не применял силу, это было более чем неуважительно по отношению к Тамону.
И в то же время – дерзкий вызов Теоранше, Королеве Амора.
В зале воцарилось напряжённое молчание.
И вдруг Аша, до этого стоявшая недвижимо, сделала шаг вперёд.
«Леди Наташе, ожидающей ребёнка, может быть трудно на это смотреть.» — тихо проговорила она, медленно поднимая вуаль.
Тонкая ткань скользнула вниз, открывая лицо.
Под закрытым до самых волос капюшоном скрывалась зловещая тайна, но одежда внутри была задумана иначе, глубокий вырез подчёркивал ключицы.
Всё было тщательно рассчитано.
Как только Аша полностью откинула вуаль, несколько женщин в зале ахнули и прикрыли лица веерами.
«Ах!»
«О, Боги!»
Некоторые резко отвернулись, другие поспешно отвели взгляд.
Даже Наташа Роанти невольно вздрогнула и поникла, хмуря брови.
«Ваше Величество…»
Она робко схватила Гиллоти за рукав, словно не в силах вынести увиденное.
Гиллоти машинально сжал её дрожащую руку, но сам продолжал вглядываться в лицо женщины, стоящей перед ним.
Её кожа была настолько искажена, что трудно было даже определить её цвет.
Ожоги, свежие и болезненные, казалось, всё ещё кровоточили, покрытые тонкой плёнкой слизи.
Единственное, что оставалось скрытым – это глаза, прикрытые кружевной повязкой, похожей на лёгкую вуаль.
«Почему ты закрываешь глаза?»
«Потому что мои веки сгорели.» — последовал ровный ответ. «Если хотите, я могу показать и это.»
Гиллоти напрягся.
Но прежде чем он успел сказать хоть слово, вмешался Тамон:
«Кожа век расплавилась, оголив глазные яблоки. Возможно, вы хотите увидеть и это зрелище?»
Гиллоти резко повернулся к нему, его взгляд потемнел.
Тамон Кразис спокойно встретил его взгляд, не отводя глаз.
Выпрямленная спина, уверенно расправленные плечи – всё в нём выражало неподчинение.
Гиллоти сжал кулаки.
Ему хотелось окликнуть Тамона, назвать его дерзким ублюдком, но он сдержался.
Конфликт в самом начале фестиваля был не в его интересах.
[Ещё будет время унизить тебя.] — мысленно пообещал он.
Гиллоти злобно прищурился, затем лениво махнул рукой.
«Довольно. Надень вуаль обратно.»
Аша молча подчинилась, вновь скрывая лицо под лёгкой тканью.
Тишина, царившая в зале, немного разрядилась.
Император отвернулся, давая понять, что не желает больше видеть эту женщину.
Но Аша не спешила уходить.
Она выпрямилась и, пристально глядя на Гиллоти, произнесла:
«Судьба забрала у меня многое. Взамен она дала мне дар.»
Гиллоти медленно повернул голову, его взгляд сузился.
[Женщина без силы, без влияния, без лица, но стоящая перед ним прямо, не дрогнув.]
[Это было…странно.]
Он не видел её глаз, но чувствовал, как она смотрит на него.
«О чём ты?»
Аша склонила голову, улыбнулась.
«В зимнем Танатосе…пусть ночной ветер не поднимется снова. Особенно 16 июля.»
«Что?»
«В этот день вы испытаете свой худший кошмар.»
В зале стало так тихо, что слышался лишь треск свечей.
Гиллоти широко распахнул глаза, но прежде чем смог что-то сказать, Аша повернулась и спокойно вышла.
Тамон, взяв её за руку, грациозно поклонился.
Гиллоти лишь мрачно следил за их уходящими спинами, напряжённо сдвинув брови.
А вскоре…пир возобновился, будто ничего и не произошло.
Как только они вошли в покои, Теоранша, едва сдерживавшаяся всё это время, расхохоталась.
«Это было великолепно!»
Хелия поспешно одёрнула её за рукав.
«Тише, вдруг кто услышит!»
Но Тео не могла остановиться.
Роннасо, всё это время державшийся в стороне, подскочил к ним.
«Я чуть не умер от страха! С вами всё в порядке?»
Тамон кивнул, но его взгляд был прикован к Аше.
Из-за тёмной вуали он не мог увидеть её лица, и это его раздражало.
«Тебе не тяжело дышать в этом гриме?»
Аша медленно покачала головой, коснувшись пальцами лица.
На её коже ощущался плотный слой актёрского грима, искусно наложенного для создания эффекта ожогов.
«Это было блестяще.» — с восхищением проговорила Тео. «Ты была права. Гиллоти всё равно заставил бы тебя снять вуаль, даже зная про ожоги.»
Аша лишь молча кивнула.
[Гиллоти был слишком горд и жесток, чтобы принять чужие страдания за преграду.]
Но она давно знала его.
Она знала, как отравлять его страхом.
И всё ещё…
Она сжала кулаки, подавляя накатывающую дрожь.
«Кстати, что это было про 16 июля?» — вдруг спросил Тамон, бережно сжимая её холодные руки.
«Это день.» — тихо ответила Аша, глядя на освещённый зал. «Когда умер предыдущий Император.»
При её словах Тамон и Теоранша переглянулись, словно осознав нечто важное.
Около пяти лет назад по всем странам разлетелась весть о том, что Император Танатоса наконец скончался.
Однако крупные державы уже давно догадывались, что он умер гораздо раньше.
Просто из-за строгой секретности, окружавшей дворец, точная дата оставалась неизвестной.
Можно было лишь предположить, что это случилось незадолго до завершения Фестиваля июля.
Но Аша, находясь в самом центре Императорской семьи, знала её точно.
Тело Императора было забальзамировано и скрыто от всех в течение двадцати дней.
Ведь Танатос в июле обязан был быть безудержно радостным, таков был его последний приказ.
Смерть старого Императора была неожиданной и таинственной.
Именно поэтому она запомнилась Аше так отчётливо.
Ещё накануне придворные лекари уверенно заявляли, что он проживёт, по меньшей мере, ещё месяц.
Но на следующее утро он был мёртв.
Гиллоти явился к нему спустя два часа.
И это было далеко не единственное странное обстоятельство.
После этого дня Гиллоти месяцами страдал от кошмаров.
Иногда, словно безумец, он бродил по коридорам во сне.
По традиции, во время празднеств Император и Императрица, либо наследный принц и принцесса, должны были спать в одной покоях.
Именно поэтому Аша, будучи рядом, могла наблюдать за его состоянием лучше всех.
«Прости меня, отец…»
«Ах…что же я сделал?!»
«Нет, я…я пытался…»
«Умри…умри!»
Розелин того времени плотно закрывала двери, чтобы никто не услышал его бессвязный шёпот.
Она останавливала его, когда он бился в истерике.
Когда он, захлёбываясь слезами, искал у неё защиты.
[Но что тогда могла сделать она?]
Ей оставалось только молча наблюдать, не смыкая глаз.
График Императорской семьи в те дни был безумно загружен.
Неожиданная смерть правителя почти сломила её.
Когда она, обессиленная, всё-таки задремала, Гиллоти ускользнул из спальни.
Аша проснулась внезапно, интуиция, доведённая годами осторожности, вспыхнула тревогой.
Когда она бросилась за ним, он уже был в покоях покойного Императора.
И там, в сумрачной комнате, она увидела, что произошло в тот день.
Она увидела.
Гиллоти, стоя на пустой кровати, душил кого-то.
Похоже, он с лёгкостью стёр это из памяти.
Но, быть может, потому что воспоминание всё ещё живёт в его подсознании, каждый год в это время его терзают кошмары.
«Возможно, никто не сможет его остановить, и тогда он снова отправится спать.»
«Мы будем ждать этот момент.»
«Что ты имеешь в виду?» — нахмурившись, спросил Тамон.
Аша усмехнулась холодно и пробормотала:
«Я превращу кошмар Гиллоти в реальность.»
Императорский банкет длился две ночи и три дня.
Гости наслаждались чередой роскошных пиров, приходя и уходя. После окончания основного празднества им полагался день отдыха, а затем — ещё три дня приёмов, где за званым ужином встречались как делегации отдельных стран, так и их представители вместе.
С виду это были лишь дружеские встречи, но на самом деле они являлись политической ареной, замаскированной под общественные мероприятия.
В этом году основное внимание уделялось союзу с Амором.
В центре переговоров стояли особые условия предстоящей торговли, вопросы о ранее согласованных долговых расписках и плата за беженцев с Северного фронта.
Банкет был местом веселья, но политические и экономические обсуждения превращались в сущую головную боль.
Раньше всеми этими вопросами занималась Розелин, но теперь разбираться с ними приходилось Гиллоти.
А учитывая его высокомерие и давление, обеденные беседы шли не гладко.
Всё больше делегатов покидали стол красные от гнева.
«Жадные ублюдки. Разве так трудно выполнить мою просьбу об увеличении подношений? Я ведь не принцессу у вас требую!» — Гиллоти скрежетал зубами.
[Раз уж он сам устроил этот праздник и оказывал им честь своим вниманием, разве не естественно, что они должны отблагодарить его соответствующе?]
Золото, серебро и бесчисленные дары, привезённые гостями в качестве подарков, уже давно выветрились из его памяти.
Праздник — это не только развлечения.
Особенно его вымотали три часа изматывающего спора с делегацией Амора.
Раздражённый, Гиллоти лёг спать раньше обычного, не придавая значения тому, что сегодня — шестнадцатое число.
День, который упомянул тот подозрительный предсказатель.
Как и в любом дворце, в Императорском замке существовали тайные проходы на случай чрезвычайных ситуаций.
Особенно тщательно их скрывали в отделённом дворце, где проживала Королевская семья.
Всего таких ходов было семь, и один из них Аша использовала для проникновения внутрь.
Пройдя по тёмному, влажному тоннелю около двадцати минут, они добрались до высокой лестницы.
Увидев спутников, следовавших за ней, Аша усмехнулась.
С ней шли трое сумасшедших.
Тамон, который был без ума от неё, его присутствие можно было понять.
[Но зачем увязались за ней Ронассо и Теоранша?]
«Я просто хотел увидеть этот спектакль своими глазами.» — пожал плечами Ронассо.
«А вы?» — повернулась она к Теоранше.
«Я должен защищать Ваше Величество.»
[Судя по его глазам, сказать, что он пришёл лишь из-за этого, было бы неправдой.]
«Учитывая, сколько раз ты в прошлом проникал во дворец, мне стоило ожидать, что ты пойдёшь с нами.» — покачала головой Аша. «Пусть ты не знаешь этих ходов, но грубая сила тоже бывает полезна.»
Она первой поднялась по лестнице.
Все были слегка замаскированы на случай непредвиденной ситуации.
Хотя теперь, зная этот тайный проход, они могли бы легко отрубить голову Гиллоти.
Аша сама, возможно, не смогла бы, но для Тамона это не составило бы труда.
[Но зачем так просто избавлять его от мучений?]
[Смерть врага — это не боль и не месть.]
[Когда она лежала в холодном снегу после жестоких пыток Гиллоти, разве она не желала смерти?]
[Смерть — это отдых.]
[Настоящее наказание — это жить, раз за разом испытывая новую боль.]
Аша глубоко вдохнула и открыла потайную дверь.
«А-а-а! Ха-а-а! Чёрт!»
Гиллоти вскочил с постели, сотрясаемый очередным кошмаром.
Его глаза были налиты кровью, а с лба капал холодный пот.
[Что это было?]
Во сне он видел Императрицу, которой не видел уже долгое время.
Она подходила к нему, живая и страшная в своей смертельной бледности.
Гиллоти стиснул виски дрожащими пальцами.
«Чёртова Розелин В. Сансет...»
[Каким же сильным должно быть её проклятие, если она преследует его даже после смерти?]
«Ты не единственная, кто умрёт...» — пробормотал он сквозь зубы. «Мы все умрём. Так какого чёрта ты меня донимаешь?»
Он раздражённо позвал слуг.
«Воды. Принесите воды!»
Дверь отворилась, и вошла служанка с кувшином.
Гиллоти даже не взглянул на неё. Он никогда не обращал внимания на простых слуг.
Он не заметил, что её одежда была необычной.
Не обратил внимания, что она слегка прихрамывала.
Он нервно опрокинул стакан воды и швырнул его на пол.
Служанка молча подняла осколки, затем медленно отошла назад.
Гиллоти потрясённо провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя.
И вдруг...
Он заметил, что она всё ещё стоит у выхода, не уходя.
«Что такое? Почему ты...»
Он поднял взгляд.
И застыл.
«Ты...Ты...»
Слова застряли в горле.
Он ощутил, как страх сковал его тело.
Служанка стояла у двери и смотрела прямо на него.
Её взгляд прожигал насквозь.
Её силуэт был ему слишком знаком.
«Ро...Розелин!»
[Нет.]
[Это невозможно.]
[Он всё ещё в кошмаре.]
[Но почему этот сон слишком реален?]
[Почему мурашки бегут по его телу, как от настоящего ужаса?]
Розелин смотрела на него, затем медленно открыла рот:
«Следуй за мной.»
[Её голос...]
[Голос мёртвой Императрицы.]
Гиллоти с диким воплем отшатнулся назад, рухнув с кровати.
Он судорожно осматривал комнату, в отчаянии цепляясь за реальность.
А потом почувствовал, что вокруг стало слишком тихо.
Он осторожно приподнял голову.
Её больше не было.
Как будто здесь никого и не стояло.
«Чёртов бред...»
Гиллоти дрожал, тяжело дыша.
Он ощутил влагу на своей одежде.
Посмотрел вниз.
Передняя часть его пижамы была мокрой.
Он судорожно ощупал себя.
И резко вскочил на ноги.
Гиллоти не мог понять, было ли это сном или явью.
Он резко выхватил меч, который всегда хранил в своей спальне, и, захлёбываясь возбуждением, выбежал в коридор.
«Даже если ты призрак…Я убью тебя снова!» — взревел он, беспорядочно размахивая клинком, разрезая воздух и собственный страх.
Дыхание сбивалось, сердце бешено колотилось. Он метался по комнате, пока его взгляд не упал на приоткрытую дверь.
Гиллоти сглотнул, чувствуя, как пересохло горло.
Медленно, шаг за шагом, он приблизился.
Только вот за дверью никого не было.
Лишь тогда он смог перевести дух, облегчённо проведя ладонью по груди.
Но вдруг…
В одном из углов коридора вспыхнул слабый свет.
«Кто здесь?!» — вскрикнул Гиллоти, его голос эхом разнёсся по пустому дворцу.
Тишина. Только гул его собственного крика.
И в этот момент он осознал…
Сегодня шестнадцатое.
День, когда начинался его кошмар.
Он сам не знал, какие ужасы и безумие его ждут, но из года в год, с 16 по 18 число, он приказывал полностью опустошать весь этаж вокруг своей спальни.
Даже ночью он запирал двери на два, три замка.
Охрана анфилады удваивалась, но третий этаж, где когда-то находилась спальня предыдущего Императора, оставался пустым.
Так заведено вот уже пять лет — с самой смерти прошлого Императора.
«Проклятье…» — выдохнул Гиллоти, вспоминая слова мерзкой предсказательницы из Амора.
[Зимой в Танатосе не впускайте ночной ветер в ночь на 16 июля. Иначе вы испытаете худший кошмар в своей жизни.]
Тогда он лишь усмехнулся. Думал, что она просто пугает его, разыгрывает дешёвый спектакль.
Но её знали и уважали в Аморе. Она сопровождала Короля и генерала, а значит, ей доверяли.
И теперь, когда кошмар стал явью, Гиллоти впервые усомнился…
Но он не собирался сдаваться.
«Посмотрим, кто победит!» — он сжал рукоять меча так, что побелели пальцы. «Это Императорский дворец Танатоса! Здесь не может быть призраков!»
Гиллоти бросился в погоню за мерцающим светом.
Но свет ускользал.
Он уводил его всё дальше.
Шаг за шагом, коридор за коридором.
Пока Гиллоти не осознал, куда именно его привели.
К двери, которую он держал запертой долгие годы.
К спальне предыдущего Императора.
Остановившись перед массивными дверями, он почувствовал, как страх проникает в самые глубины его души.
Его не атаковали, не касались.
Но всё его тело бил озноб.
Он не мог вспомнить, что произошло в этой комнате.
Он точно знал только одно, когда-то он часто входил сюда.
Перед самой смертью Императора.
И вдруг…
Скрип.
Дверь, которая оставалась запертой долгие годы, медленно открылась сама собой.
Гиллоти замер.
Мир вокруг него рухнул.
«Нет!»
Гиллоти вскрикнул и резко отшатнулся назад.
Дверь распахнулась. Но он не смел заглянуть внутрь.
Липкий холодный пот стекал по его лицу, пропитывая тонкую ткань ночного халата.
[Этого не может быть. Призраков не существует. Призраков не существует!]
Он стиснул зубы и сжал в дрожащей руке рукоять меча, собирая остатки храбрости, которых у него, по сути, и не было.
Что бы это ни было — он хозяин Императорского дворца.
Гиллоти глубоко вздохнул и шагнул вперёд.
Глоток.
Горло сдавило от страха, когда он заставил себя проглотить вязкую слюну.
Любопытство и паника захлестнули его, словно бросив в ледяную воду, затем в кипяток.
Наконец, он коснулся двери и осторожно заглянул внутрь.
«Ха…ха…»
Комната прежнего Императора напоминала усыпальницу.
Окна были плотно закрыты, лишь одинокий огарок свечи тлел в канделябре, отбрасывая причудливые тени на стены.
В воздухе витала белая пыль, смешанная с тонким дымом.
Как только Гиллоти уловил знакомый запах, его лицо скривилось от отвращения.
Этот удушливый аромат — запах благовоний, которые прежний Император сжигал каждый день перед смертью.
Считалось, что они проясняют разум и облегчают дыхание.
Гиллоти терпеть не мог этот запах.
Слишком живо он напоминал ему об отце.
Почувствовав неприятную горечь на языке, он обвёл взглядом массивную кровать в центре комнаты.
Ложе, которое так любил прежний Император.
Даже спустя двадцать лет тот продолжал уверять, что оно «как новое».
Гиллоти медленно поднял руку, сжав её в кулак.
Его пальцы дрожали.
И тут…
В тусклом свете свечи тень на кровати вдруг зашевелилась.
Его дыхание перехватило.
[Видение…? Или воспоминание?
Темный силуэт навис над лежащим человеком, сжимая его горло.
[Отец…?]
Гиллоти вцепился в дверной косяк, широко раскрытые глаза лихорадочно бегали по комнате.
[Это не может быть правдой!]
Но голос в голове нашёптывал ему другое.
«Умри. Умри…»
Приглушённый, как эхо, как далёкий стон, он заполнял его разум.
Что-то внутри Гиллоти сломалось.
Он вцепился в голову обеими руками и завыл:
«Нет! Нет, отец! Я не хотел!»
Он задыхался, лицо исказилось от ужаса и боли.
И вдруг…
Гиллоти резко поднял голову, глаза его метали молнии.
Губы исказились судорожной усмешки.
«Почему ты называл меня ничтожеством? Это ты сам во всём виноват! Ха-ха-ха! Всё равно я стану Императором!»
Смех вырвался из его пересохшего горла, он схватился за живот, как будто пытался удержаться в реальности.
Он походил на безумца.
«Ты — дряхлый старик, прикованный к постели! Ты — монстр! А я — Император!»
Он упал на пол, царапая деревянные доски ногтями.
«Я…Я единственный Император! Не подделка, не бастард! Я настоящий! Это ты сделал меня таким, отец…Ты!»
Он рыдал, хохотал, разрывал ногтями кожу на руках.
Бредил.
«Отец, не бей меня…Пожалуйста…Не бей…»
«Аааа!»
Гиллоти, вскрикнув, вцепился взглядом в кровать.
Красные, налитые кровью глаза.
Ядовитый, безумный взгляд.
Он бросился вперёд, стиснув зубы, руки вытянулись, готовые разорвать тени прошлого.
Но в следующий миг…
Бам!
Чья-то рука молниеносно ударила его по затылку.
Гиллоти осел на пол без сознания.
Тамон тяжело выдохнул, убирая руку.
На кровати двое людей, всё это время разыгрывавших сцену, наконец расслабились.
Теоранша медленно поднялась, оглядывая распростёртое на полу тело.
«Значит, всё-таки Гиллоти убил Императора…»
Она сказала это без удивления, но её голос был наполнен холодным презрением.
Ронассо, всё ещё лёжа, поморщился:
«Знаешь, Тео, но тебе не стоило так сильно меня душить.»
Он потёр шею, изображая мученика.
Теоранша смущённо улыбнулась и хлопнула его по плечу:
«Прости, я просто…слишком вошла в роль.»
Всё это время, прячась в тени, Аша наблюдала за происходящим.
Она вышла из темноты, остановившись рядом с распростёртым Гиллоти.
Тот всё ещё скрежетал зубами, даже находясь без сознания, словно кошмары не отпускали его.
Аша смотрела на него холодным, пустым взглядом.]
[Даже если он был жертвой, это не оправдывает его преступления.
[Он не заслуживал ни сочувствия, ни жалости.]
Она отвернулась.
Анна проснулась чуть раньше обычного.
Комната, прилегающая к спальне Наташи, была её убежищем и тюрьмой одновременно.
Тёмные круги под глазами, усталый взгляд.
Очередная ночь без сна.
После того, что произошло несколько дней назад, Анна не могла спать спокойно.
Рассудок Наташи, казалось, окончательно помутился после родов.
Каждую ночь Анне приходилось выполнять её безумные приказы.
И всякий раз, когда она закрывала глаза, ей мерещились алые пятна крови на полу.
Хотя это была не человеческая кровь, запах…этот мерзкий, удушающий запах. Она не забудет его никогда.
Но она была благодарна.
Благодарна, что ей не пришлось убить никого.
Она крепче сжала свои бледные пальцы.
[Будь сильной, пока всё не закончится. Притворись, что не видишь. Притворись, что не знаешь. Только так ты выживешь.]
Те слова, сказанные таинственным незнакомцем…
[Спаситель или демон?]
Анна не знала.
Она только знала, что у неё не было другого выбора.
После бурного спектакля Тамон, Аша и их спутники поспешно выбрались через потайной ход.
К счастью, их резиденция находилась неподалеку от Императорского дворца.
Теоранша и Хелия оставались во дворце, но Тамон предпочитал держаться особняком.
[Конечно, если бы он захотел, ему бы позволили остаться во дворце. Но зачем?]
Выходить за его пределы было удобнее во всех отношениях.
К тому же, благодаря Теоранше, он мог беспрепятственно появляться во дворце, когда ему это было нужно.
Аша чувствовала себя изнуренной, словно её тело таяло от усталости, хотя в этот раз она не вела сражений.
Серое небо всё ещё оставалось предрассветно-тёмным.
Ожидавшие их рыцари молча сопроводили их к особняку.
Аша надеялась, что, едва переступив порог, сможет рухнуть в постель и уснуть.
Но едва дверь особняка распахнулась, как она поняла, что об этом можно забыть.
«Аша!»
Ханна, всё ещё бодрствовавшая среди ночи, бросилась ей навстречу.
«Сестра вернулась!»
Уже скоро должно быть утро, но, похоже, кто-то ждал их слишком долго.
«Здравствуйте, меня зовут Мана. Я давно ждала вас обоих.»
Она была похожа на Ханну, но в её облике чувствовалось необычное спокойствие.
Её волосы, тёмно-рыжие, порой казались тёмно-розовыми или даже оранжевыми, в зависимости от того, как падал свет.
Наверное, если бы у Ханны сохранился её природный цвет волос, он выглядел бы так же.
Мана выглядела юной, но в её глазах была удивительная ясность и уверенность.
Она коротко рассказала, как оказалась здесь.
«Мастер Хартц пожертвовал собой, чтобы помочь леди Аше, и теперь он в руках Императора Танатоса. Говорят, что прежде чем он вернётся, нужно быть готовыми к самому страшному.»
Аша, хотя и не подала виду, была поражена её словами.
[Хартц хоть и был пророком, но насколько далеко он мог видеть будущее?]
Будто прочитав её мысли, Мана продолжила:
«Обычно он не вмешивается. Даже если видит крупицы будущего, он не бросается менять его. Но в этот раз всё иначе. Он сказал, что на кону не только ваша судьба, но и наша. У нас нет выбора.»
Она прикусила губу, прежде чем добавить тихим голосом:
«Возможно, это последнее будущее, которое он увидел.»
На её лице мелькнула тень страха.
[Что именно значило это последнее?]
[Означало ли оно его смерть?]
Прогнав пугающую мысль, Мана подняла голову.
«Когда всё закончится, мастер Хартц, я и Ханна наконец-то обретём настоящий покой. Именно поэтому я здесь, чтобы помочь вам.»
В её голосе звучала искренняя решимость.
«Две недели назад я встречалась с мастером Хартцем. Он попросил меня кое о чём. Сказал, что его заточат в башню Императора.»
«О чём именно он просил?»
«Я должна была следить за судьбой одного человека.»
«Ты должна была либо спасти его, либо...позволить умереть?»
Мана кивнула и поднялась на ноги.
«Есть кое-кто, кого вам стоит увидеть.»
Она повела Ашу и Тамона в соседнюю комнату.
Там, у камина, грелся пожилой мужчина.
Когда дверь открылась, он повернул голову.
«...Наконец-то вы здесь.»
Старик с трудом приподнялся, распрямляя скрюченную спину.
Но прежде чем он успел представиться, перед Ашей и Тамоном шагнула пожилая женщина.
Она криво усмехнулась и произнесла:
«Я та самая повитуха, что приняла ребёнка у женщины по имени Наташа Руэнти.»
Сначала Аша не до конца поняла смысл её слов.
Но стоило услышать, что Наташа недавно родила, как её глаза распахнулись от потрясения.
[Наташа Руэнти тайно родила ребёнка...но продолжает делать вид, что ещё беременна.]
Это означало только одно:
Сейчас ещё не должен был наступить срок её родов.
Повитуха утверждала, что ребёнок родился полностью доношенным.
Круглые глаза, пухлые ручки и ножки. Он явно пробыл в утробе все положенные месяцы.
Аша быстро прикинула сроки беременности Наташи.
[Тот день...]
Тот день, когда Наташа, заливаясь слезами, цеплялась за неё, когда кровь залила пол...
Прошло всего семь-восемь месяцев.
[Но тогда Наташа утверждала, что потеряла ребёнка...из-за Розелин и Каина.]
Теперь Аша понимала, что это была ложь.
Сроки не сходились.
Вспоминая прошлое, она мысленно прокручивала детали.
Гиллоти особенно жестоко обращался с Розелин, когда у него были разногласия с Наташей.
Иногда, напившись, он приходил к Розелин, добиваясь её силой.
Но были и времена, когда он совершенно не прикасался к ней.
Аша знала, что тогда Наташа избегала Гиллоти.
Почти на месяц она покинула столицу, сославшись на плохое самочувствие.
[Но в те дни у неё даже не было охраны...]
Голос Гиллоти всплыл в её памяти.
[О да, Наташа сказала, что у неё были лунные дни.]
После этого он и Наташа вновь сблизились.
[Но зачем ей было скрывать рождение ребёнка?]
Ответ был очевиден.
[Этот ребёнок не должен был вызвать у Гиллоти подозрений.]
[Другими словами, возможно, он не был его сыном.]
[Наташа наверняка хотела посадить его на трон.]
[Но для этого Гиллоти не должен был узнать правду.]
Мана, наблюдавшая за Ашей, понимающе кивнула.
А затем, с хитрой улыбкой, выложила последний козырь.
«Когда она рожала, рядом с ней была горничная.»
«Горничная?»
«Она боялась этой женщины.»
Повитуха согласно кивнула.
«Я не помню её имени, но она находилась под покровительством маркиза Роксона.»
[Роксон Бейк?]
Он был дальним родственником Гиллоти, пусть и в восьмом поколении.
Но несмотря на отдалённость родства, он был близок к Императору, у которого не было братьев и сестёр.
К тому же они даже внешне были похожи.
В голове Аши, словно мозаика, начали складываться кусочки пазла.
Даже Тамон, до этого внимательно слушавший их разговор, закончил свои выводы.
Он повернулся к Аше, усмехнулся, легонько похлопал её по щеке и сказал:
«Думаю, нам стоит отвести этого бедного ребёнка к его матери. Верно?»
«Ваше Величество!»
Гиллоти, лежавший на холодном полу, резко очнулся от звука чьего-то голоса.
Перед ним, глядя вниз с испуганным, бледным лицом, стоял Джон.
«Джон?»
Его голос был хриплым, словно по горлу провели наждачной бумагой. Тело, покрытое холодным потом, задрожало.
«Встаньте, Ваше Величество. Вы выглядите нездоровым.»
С трудом поднявшись при поддержке Джона, Гиллоти внезапно закричал, осознав, где находится.
«Я…Почему я здесь?!»
«Ваше Величество…»
«Сон…Да, это был кошмар…Ах, Императрица…Она…Моя шея…Нет, это был мой отец…Нет, я…»
Джон поспешно накинул на него одеяло и поспешил вывести его из комнаты покойного Императора.
Он уже знал, что с 16-го числа Императора мучает странная болезнь.
Именно Джон должен был очистить спальню предыдущего Императора. Точнее, это была личная просьба Императрицы. Она приказала освободить весь третий этаж.
Гиллоти не помнил, но его слуги погибли, когда он бродил по коридорам во сне.
Он душил всех, кто попадался ему на пути, или приставлял нож к их горлу.
Иногда он ходил и бормотал нечто странное, но Императрица строго следила за тем, чтобы об этом никто не узнал.
Теперь же, когда рядом не было Императрицы, забота о третьем этаже легла на плечи Джона.
Он запер двери спальни покойного Императора на несколько замков и увеличил число стражников снаружи, но, похоже, этот год снова обещал быть бедственным.
[Как, во имя всего святого, Император смог открыть наглухо закрытые двери и добраться сюда?]
Держась за руку Джона, Гиллоти дрожал на обратном пути в свои покои.
Но дело было не только в холоде.
Что-то внутри него рушилось, словно треснуло невидимое основание его души. Разум колебался.
«Наташа…Мне нужно к Наташе…Наташа!»
Сбросив с себя руки Джона и слуг, которые поддерживали его, Гиллоти бросился к покоям Наташи.
Они находились недалеко от его собственных, поэтому он добрался туда быстро.
Распахнув дверь, он крепко обнял Наташу, которая вскочила от неожиданного шума.
«Наташа, мне приснился страшный сон…»
«О, Ваше Величество…»
Смущённая, Наташа нерешительно похлопала его по дрожащему плечу.
Она бросила вопросительный взгляд на Джона, который последовал за Императором, но даже он не мог дать ей ответа.
«Я…Я не стану таким Императором, как мой предшественник…Я…Я не такой, как мой отец…Мой ребёнок…»
Гиллоти, бормоча несвязные слова, дрожащими руками обхватил живот Наташи.
«Ах! Нет!»
Испуганная, Наташа инстинктивно оттолкнула его изо всех сил.
Глухой удар.
Гиллоти с грохотом упал под кровать.
Наташа вскрикнула от неожиданности и вскочила, а Гиллоти, с трудом приподнявшись, застыл в оцепенении. Его лицо исказилось от ярости.
«Наташа!»
«Ах, простите, Ваше Величество! Я…Я так испугалась, когда мой живот оказался прижат…С вами всё в порядке? Я…Я просто на мгновение потеряла голову…»
Наташа в панике пыталась оправдаться, холодный пот стекал по её спине. Но выражение лица Гиллоти не изменилось.
Он резко поднялся и с силой ударил её по щеке.
Шлёп!
Наташа отлетела на кровать, а в комнате раздался звонкий звук пощёчины.
«Ты возомнила себя слишком важной только потому, что я тебя люблю, но ты всего лишь любовница!»
Его лицо исказилось в чудовищной гримасе. Гиллоти схватил подол её платья, пока Наташа, растерянная и испуганная, хлопала глазами.
«Я — единственный и неповторимый Император этой страны. Если я захочу. Ты обязана раздвинуть ноги! Разве ты этого не знаешь? А ты посмела ударить меня?!»
«Ах!»
Глядя в его обезумевшие глаза, Наташа поняла, что всё зашло слишком далеко.
Да, она случайно его толкнула, но Гиллоти никогда прежде не вёл себя с ней так.
А теперь его взгляд…Он был безумен.
Реальность и кошмар смешались воедино, границы истины и вымысла стерлись.
«Ваше Величество! Прошу вас, успокойтесь! Это всё недоразумение!»
Ткань её платья разошлась по шву.
Если оно порвётся ещё чуть-чуть, живот, который она тщательно скрывала под свободными нарядами, станет виден.
Голова закружилась, но времени на панику не оставалось.
«Мой живот! Ах, боже! Ваше Величество, умоляю, остановитесь!»
Она побледнела, голос сорвался на истерический крик.
Но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее загоралась в глазах Гиллоти болезненная, безумная ярость.
Наташа разрыдалась и в отчаянии ударила его ногой.
«Ты…!»
Гиллоти снова упал, но тут же замахнулся, чтобы ударить её ещё раз.
Однако Наташа оказалась быстрее.
Она метнулась к подушке, схватила кинжал, который всегда держала рядом, и выставила его перед собой.
Гиллоти застыл, поражённый её дерзостью. Его лицо исказилось ещё сильнее.
«Ты собираешься меня зарезать, Наташа?»
Лицо Наташи пылало красным, по щекам текли слёзы.
«Как…Как вы могли подумать такое?!»
Её голос дрожал от обиды и боли.
Плачущая, отчаявшаяся, она медленно поднесла кинжал к своему горлу.
Острое лезвие вспороло кожу, из пореза тонкой струйкой потекла кровь.
Гиллоти побледнел.
Воспользовавшись его замешательством, Наташа закричала:
«Да, я всего лишь ваша любовница! Но я люблю вас всем сердцем! Вы — мой единственный и неповторимый судьбоносный человек, благодаря которому я, жалкая Наташа Роанти, смогла сиять! Я ношу под сердцем ребёнка, плод нашей любви! Я даже отказалась от праздника в июле, лишь бы уберечь его! Но вы…Вы подняли на меня руку!»
Её пронзительный голос гремел в тишине комнаты.
Её сила духа оказалась столь велика, что даже безумие Гиллоти слегка отступило.
Наташа сильнее сжала рукоять кинжала.
Лезвие глубже вонзилось в кожу, кровь теперь не капала, а стекала тонкими полосами.
«Наташа!»
Гиллоти, охваченный ужасом, сделал шаг вперёд, но она отдёрнулась.
«Не подходите! Оставьте меня умирать! Я недостойная женщина!»
Её дрожащие пальцы сжали кинжал ещё крепче, остриё впилось в кожу ещё глубже.
Слёзы текли беспрерывно, её лицо, раскрасневшееся от жара, напоминало алый цветок.
«Наташа…Наташа!»
Испуганный, Гиллоти упал перед ней на колени и сжал её в объятиях.
«Прости…Прости меня, Наташа. Я…Я просто потерял голову…Этот кошмар…Он…»
«Ваше Величество…Ваше Величество!»
Наконец, Наташа разжала пальцы, кинжал с глухим стуком упал на пол.
Она разрыдалась, прильнув к нему, словно ребёнок, которому позволили излить свою боль.
Её хрупкие плечи содрогались в рыданиях.
«Глупая Наташа…Ты неисправима…»
Гиллоти нежно погладил её по спине, погружаясь в чувство вины.
«У меня есть только вы, Ваше Величество…Я хочу защитить нашего ребёнка…Я просто…просто хочу родить его здоровым…»
Она икала, задыхаясь от слёз, а Гиллоти лишь цокнул языком и погладил её по спине.
«Да…Твоя материнская любовь восхитительна…Прости меня…»
Наташа ничего не ответила, только тяжело вздохнула.
[Всё кончено.]
Она почувствовала облегчение. Даже несмотря на порез на шее, она ни о чём не жалела.
[Лучше уж повредить своё тело, чем выдать правду.]
Это был её последний шанс.
Если бы её разоблачили, всё кончилось бы смертью.
Она сделала свой ход, и этот ход оказался верным.
«Я люблю вас, Ваше Величество…Я так сильно люблю вас…Я знаю, что вы ненавидите меня за то, что я всё время лежу в постели, но я всё равно люблю вас…»
Она снова и снова повторяла признания в любви.
Гиллоти, несмотря на всё своё могущество, жаждал лишь одного, быть по-настоящему любимым.
Наташа поняла это давно.
«Да…Ты любишь меня…»
Гиллоти крепче сжал её в объятиях.
И тут его голос вновь стал холодным.
«Но почему…»
В этот миг Наташа почувствовала, что что-то идёт не так.
«Почему утром я видел, как Роксен выходил из твоей комнаты?»
Его усмешка заставила у Наташи застыть кровь в жилах.
«Ах! Премьер-министр внезапно рухнул. Говорят, он без сознания.»
Аша резко подняла голову.
[Действующий премьер-министр Танатоса — Роксон Бейк, и, насколько можно было предположить, именно он был тем самым тайным возлюбленным Наташи.]
[Но теперь Наташа оказалась в ловушке, а Роксон — без сознания.]
[Разве не слишком очевидно, к чему всё это ведёт?]
Тамон усмехнулся.
«Похоже, их связь раскрылась, да?»
[Нет, возможно, это всего лишь подозрение. Но, зная характер Гиллоти, даже если у него лишь догадки, он не успокоится, пока не устранит соперника.]
[Скорее всего, он просто вышел из себя и использовал свою силу.]
[Гиллоти уже не раз терял сознание из-за этого.]
[После тех случаев он стал осторожнее, но на этот раз не смог обуздать свой вспыльчивый нрав.]
[Судя по всему, он пробудет в таком состоянии несколько дней.]
[А значит…это шанс.]
[Отличная возможность завершить работу, пока Гиллоти бездействует.]
Ронассо ещё немного побеседовал с Тамоном, а затем вернулся в Императорский замок, в то время как Тамон отправился со своими людьми на поиски ребёнка Наташи.
Аша же поднялась на верхний этаж особняка и, стоя у окна, задумчиво смотрела на Императорский дворец, утопающий в закатном свете.
«Нужно закончить всё до конца июля.»
Так же, как Гиллоти поступил с семьёй Сансет, быстро и решительно, не оставляя времени на сопротивление.
Она вспомнила тайную переписку с Хансом, состоявшуюся несколько дней назад.
Он сообщил, что собрал заявления 21 дворянина.
[Да, этого достаточно.]
[Хотя число не велико, но его хватит, чтобы помочь Хансу.]
[Оставалась лишь подготовительная работа.]
Аша посмотрела на своё отражение в оконном стекле.
Необычные серебристые волосы, фиалковые глаза, белоснежная кожа...
[Почему бы не использовать эту внешность в своих целях?]
Она поужинала лёгкой пищей, привела себя в порядок и, устроившись перед камином на первом этаже, взяла в руки книгу.
Сквозь прохладный ночной воздух доносился слабый стрёкот кузнечиков.
Ночь уже почти перетекала в рассвет.
Тёплый свет камина плавно скользил по белым страницам.
Аша вдруг подняла голову, отвлекшись от книги, достаточно скучной, чтобы одним лишь своим объёмом убивать наповал.
Снаружи раздался стук копыт. Тамон вернулся.
Аша быстро захлопнула книгу, накинула заранее приготовленный плащ и вышла ему навстречу.
Примерно в пятнадцати минутах от столицы раскинулся берёзовый лес. Среди деревьев стояли деревянные дома, а в некоторых из них жило множество детей.
Тамон искал ребёнка, руководствуясь информацией, полученной Маной от горничной Наташи Роантис.
Обходить дома и стучаться в двери было слишком заметно, поэтому он выбирал дома, где могли быть младенцы, и искал их ночью. К счастью, рыцари Тюльпана, которых он привёл с собой, действовали быстро и бесшумно.
«В этом доме нет следов младенца. Мы проверили ещё три дома на востоке. Нашли ребёнка, но это девочка.»
Закончив осматривать выделенную территорию, Тамон развернул карту и передал её рыцарям, завершившим доклад.
После четырёх часов поисков он первым вернулся домой. Если сегодня им не удастся найти младенца, завтра придётся расширить радиус поисков.
Это было всё, что он мог сделать для Аши в Танатосе.
Он бы с лёгкостью содрал плоть и сломал кости, если бы она захотела, но это не помогло бы Аше.
Месть принадлежала только ей, от самых незначительных мелочей до великого возмездия.
Гиллоти Танатос должен будет заплатить за ту боль и скорбь, которые окрасили её глаза в алый. Заплатить своим телом, духом и ничтожной душой.
А Тамон…Тамон лишь шёл за ней, становясь её руками и ногами.
Руки и ноги не требуют награды. Они просто выполняют волю разума.
Но сегодня его уставшая голова решила отблагодарить руки и ноги небольшим отдыхом.
«Ты ещё не спишь?»
Аша, словно ожидая его возвращения, с улыбкой вышла на крыльцо. В её глазах плясали огоньки.
«Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной. Сейчас?»
В ответ Аша протянула руку и мягко произнесла:
«Прогуляемся?»
Днём ей приходилось скрывать лицо под слоем грима или носить маскарадные костюмы. Даже в особняке она не снимала грим, избегая слежки.
Из-за этого Тамон редко мог видеть её настоящую внешность в полной мере. Лишь когда она ложилась спать и смывала грим, он мог позволить себе любоваться ею.
Смотреть на её чистое лицо в темноте оказалось куда более захватывающим, чем он мог представить.
Он считал её ресницы, словно одержимый, слушал её дыхание. Порой оставался без сна почти всю ночь.
[Может, Аша была права, называя его извращенцем?]
Но сейчас…сейчас Аша вышла без прикрытия, с открытым лицом.
[Это было странно.]
К тому же, в июльском Танатосе по ночам жизнь не замирала. Таверны были полны клиентов до самого рассвета, улицы освещались светом фонарей и жаровен. Было уже за два часа ночи, но встретить кого-то на улице было вполне реально.
Аша шла, ни о чём не беспокоясь.
«Тебе не страшно вот так ходить?»
Наконец, Тамон осторожно взял её за запястье.
Аша улыбнулась и взглянула на него.
«Нет.»
«И что ты задумала?»
«Ничего особенного. Просто…»
Она сделала шаг вперёд по пустынной улице.
«Я стану призраком Танатоса.»
Поднеся палец к губам, она велела Тамону оставаться на месте.
Он подчинился, следя за её подозрительными действиями.
[Что же творится в этой маленькой головке?]
Будучи Императрицей Танатоса, а теперь — изгнанницей, Аша неизменно поражала его.
Сейчас же, стоя посреди пустой улицы, с высоко поднятой головой и ясными глазами, она вновь собиралась сделать что-то неожиданное.
Тамон сузил глаза, наблюдая за ней.
Но когда Аша посмотрела на него…что-то всколыхнулось внутри.
Неясное, необъяснимое, но тёплое чувство заполнило его грудь.
Инстинктивно он ждал чего-то…
И тут Аша сделала то, чего он никак не мог ожидать.
«Да будет благословенна эта страна, белая зима. Стань её оружием, леденящим плоть. Мы — твои…»
Её голос, мягкий, тёплый, но пронизывающий, разнёсся в тишине предрассветного города.
Аша запела.
Гиллоти, не сумев подавить гнев и излив свою силу на Роксона, потерял сознание меньше чем через сутки.
Это произошло в день третьего ужина с Союзом континента Пентеон.
Первый и второй ужины закончились плохо, поэтому третий имел решающее значение. Но, несмотря на довольно мирную атмосферу, Гиллоти не выдержал, вновь вспылил и тут же упал в обморок.
Союзники, недовольные таким поведением, заподозрили, что он просто притворяется. Они заявили, что Император обманул их, и покинули Танатос.
«Император ещё не готов. Обещаем вам встречу в следующем году!»
Но послы семи государств разом отвернулись от него.
Джон постарел на десять лет всего за несколько дней, а Гиллоти заявил, что не намерен вести дела с этими высокомерными странами ближайшие десять лет.
Дворяне с тоской вспоминали прежнюю Императрицу, когда Гиллоти вёл себя подобным образом.
И словно в ответ на их молитвы, по столице пополз тревожный слух.
«Что? Призрак Императрицы бродит по улицам?»
Говорили, что дух покойной Императрицы разгуливает по столице, напевая старинную песнь.
«Призрак?»
Разумеется, слух дошёл до Гиллоти.
Розелин — его покойная жена появлялась на улицах ночью и пела гимн основания государства.
Но самое странное, в местах, где она проходила, оставались сожжённые цветы.
Люди шептались, что это знак скорого падения династии.
«Императрица, умершая несправедливо, вернулась из ада, чтобы отомстить».
Гиллоти дрожащими руками взял обугленный искусственный цветок, который принёс капитан стражи.
«Это…это что ещё за чушь?!»
Но даже он не мог скрыть страха, который поселился в его глазах.
Слухи о призраке бывшей Императрицы будоражили город всё сильнее…
[Значит, в тот кошмарный день… Это действительно был её дух, который привёл его в покои покойного Императора? Нет, это невозможно. Призраков не существует, верно?]
Гиллоти с побледневшим лицом швырнул обгоревшие цветы на пол и натянул на себя одеяло.
[Розалин здесь. Розалин там!]
Эта безымянная тень душила его. Гиллоти действительно сходил с ума.
Мысль о том, что эта злопамятная женщина вернулась в облике призрака, приводила его в ужас.
[Если это правда…значит, его сила больше не имеет над ней власти? Как можно применить дар смерти к призраку, у которого больше нет тела?!]
[Какое бесполезное проклятие!]
Дар, заставлявший его терять сознание после убийства нескольких человек, теперь казался ему настоящим наказанием.
«Угх! Угх! Угх!» – он бился в истерике.
Июль в Танатосе должен быть временем безудержного веселья.
За стенами дворца празднество было в самом разгаре, но глубоко внутри его покоев Гиллоти медленно сходил с ума.
Слухи о призраке начали приносить свои плоды.
Аша с холодным взглядом наблюдала за посланниками, покидающими Танатос намного раньше намеченного срока.
[В такой суматохе Гиллоти вряд ли сможет следить за Хансом. ]
Теперь у неё появилось время, чтобы спокойно собирать силы и подготовить почву для будущих действий.
«Нужно заручиться поддержкой графини Мексис.»
Мексис – это род заместителя командующего Катрен.
Той самой Катрен, которая пожертвовала собой, ослушавшись приказа Императора, чтобы защитить Розалин.
Её несправедливая смерть навсегда отдалила семейство Мексис от дворца.
Это была единственная семья, которая осмелилась выразить своё разочарование властью, и при этом выжила.
[Если Гертриум защищал всю страну, то Мексис оберегали столицу.Они не обладали такой же мощью, как Гертриум, но именно их войска первыми поднимались на защиту столицы в случае восстания.]
[И если Аше нужно было склонить семью на свою сторону, то начинать стоило не с графа Мексиса и не с его старшего сына, Золотого Льва.]
[В моей семье самый страшный человек – не отец и не брат. Знаешь, кто?] – говорил как-то Катрен, смущённо отводя взгляд. [Мама. В этом маленьком теле скрывается несгибаемый дух.]
Аша вспомнила её слова и собралась с мыслями.
Пока она размышляла о Мексисах, ей вдруг пришло в голову ещё кое-что.
[Кстати…А что с Анной?]
Всё это время она была так занята, что даже не вспомнила о ней.
Последнее известие от Анны было, что она прибудет к середине июля. Но теперь уже прошло двадцатое число…
Как только эта мысль пришла ей в голову, раздался стук в дверь.
Когда Аша открыла её, перед ней стояла Анна, в таком жалком виде, что Аша невольно задержала дыхание.
[Это действительно была она?]
Асрелл с подозрением смотрела на потрёпанную женщину, которая постучала в дверь особняка.
Её волосы были спутаны и покрыты листьями и грязью, а на щеках виднелись следы копоти. Платье, некогда аккуратное, было измято и порвано, с обтрепанными краями. На первый взгляд она выглядела как нищенка, а в худшем случае — слегка безумной. Однако, вопреки своему виду, женщина заговорила спокойным и вежливым голосом:
«Меня зовут Анна Ротрега. Я пришла к хозяину этого дома.»
Асрелл, подавив настороженность, ответила, что этот особняк временно арендуют и его настоящий владелец отсутствует. Анна спокойно кивнула, будто уже знала это.
«Мне нужен тот, кто сейчас арендует этот особняк.»
«Кого именно вы ищете?» — уточнила Асрелл.
Анна замялась, прежде чем назвать странное имя, записанное у неё на листке:
«Здесь есть человек по имени Аранрозия?»
«Ах, вы ищете Ашу.»
Асрелл всё ещё испытывала осторожность по отношению к Анне, но не могла просто проигнорировать её слова. Раз гостья пришла за Ашей, стоило узнать, что скажет сама хозяйка.
«Подождите здесь, я схожу за Ашей.»
Каким бы ни был этот визит, пропускать её без проверки было нельзя. С лёгким сожалением в голосе Асрелл оставила Анну у входной двери и поспешила на второй этаж.
Не прошло и минуты, как сзади раздался низкий, пугающе тяжёлый голос:
«Кто ты?»
Анна вздрогнула и обернулась. Первое, что она увидела, — огромную тень, нависавшую над ней. Мужчина стоял у подножия лестницы, силуэт выделялся на фоне солнечного света. Он был выше Анны, даже несмотря на то, что она стояла на ступенях.
Она быстро скользнула взглядом по его фигуре. Его загорелая кожа выглядела угрожающе, а алые глаза, сверкавшие, словно прозрачные рубины, резко выделялись на его лице, частично скрытом тенью.
Эти красные глаза…
Как только Анна увидела их, она сразу поняла, кто перед ней. Это был Тамон Красис — человек, который всегда следовал за Розалин.
Потрясённая, Анна сделала шаг назад и почтительно поклонилась, как в Императорском дворце.
«Ах, вы…Тамон Красис из Амора. Меня зовут Анна Ротрега.»
«Анна.»
Взгляд Тамона, до этого острый и проницательный, изменился. Он, конечно, знал, кто она такая. Но сразу не узнал её из-за её потрёпанного вида и совершенно иной манеры поведения, чем в тот раз, когда он видел её во дворце.
Мужчина слегка усмехнулся:
«Наконец-то я встречаю леди Розового Лесного Цветка.»
Анна широко распахнула глаза. [Это был тайный пароль между ней и Розалин. Но откуда министр иностранных дел другой страны мог об этом знать?]
Она начала задумываться: [почему он здесь? Какое отношение Тамон Красис имеет к Розалин?]
Пока Анна пыталась осмыслить внезапный поток информации, входная дверь снова открылась.
«Леди Анна, пожалуйста, заходите…О, а господин Тамон уже здесь.»
Улыбаясь, Асрелл пригласила её внутрь. Тамон, мягко улыбнувшись, подтолкнул Анну вперёд:
«Фермер с морковного поля с нетерпением ждёт тебя, так что пойдём.»
Анна последовала за Тамоном Красисом на второй этаж.
С того момента, как она увидела, как он уверенно шагает вверх по лестнице и как прислуга в особняке почтительно склоняет головы, стало ясно: этот дом принадлежал ему.
[Почему, чёрт возьми, Тамон Красис из Амора здесь? И что вообще связывает его с Розалин?]
[Амор был врагом Танатоса. Открытой войны не было, но многолетняя вражда создала между странами холодную пропасть. И всё же…почему Розалин находилась в особняке Красиса?]
С этими мыслями Анна вошла в гостиную, но не успела опуститься на диван, как дверь распахнулась.
«Анна!»
Голос, который она думала, что больше никогда не услышит, окликнул её по имени.
Слёзы мгновенно выступили у неё на глазах. Развернувшись, Анна увидела Розалин и от изумления прикрыла рот рукой.
«Рози?»
Розалин, скрытая тонкой вуалью, бросилась к ней. Сквозь полупрозрачную ткань Анна разглядела её лицо в синяках.
«Боже мой, Рози! Что с тобой?! Это Гиллоти, этот мерзавец, так тебя изуродовал? Боже, этот ублюдок!»
Не дав Аше сказать ни слова, Анна залилась слезами и обняла её.
Ошибочно приняв грим за настоящие раны, она рыдала, боясь сжать подругу слишком сильно и причинить ей боль. Лишь тогда Аша вспомнила, что до сих пор не сняла грим.
«О, Анна, прости! Я тебя напугала. Я забыла снять это.»
Аша подняла вуаль, обнажив искусственно нанесённые синяки и ссадины.
«О, да что же это такое!» — воскликнула Анна, заливаясь новыми слезами.
«Анна, успокойся и посмотри внимательнее.» — мягко сказала Аша.
Она аккуратно сняла кусочек искусственной кожи с правой щеки.
«!»
Глаза Анны расширились от удивления.
С извиняющейся улыбкой Аша начала снимать остатки фальшивых шрамов, которые Асрелл так старательно наносила с утра.
«Это всего лишь грим. Посмотри на меня, Анна. Я в порядке.»
«Рози? Что…что это всё значит?»
«Прости, что напугала тебя.» — мягко ответила Аша и снова обняла подругу, чтобы успокоить её.
Они молча обнимали друг друга, разделяя тепло. Когда эмоции немного улеглись, Аша внимательно посмотрела на Анну.
«Моя история долгая, я расскажу всё вечером. Но сейчас важнее другое…Что случилось с тобой?»
Аша указала на Анну, чей потрёпанный вид ранее так насторожил Асрелл.
Анна, едва унявшая слёзы, посмотрела на свою грязную одежду и густо покраснела.
«О, да так…пустяки.»
Она смущённо уткнулась носом в ладонь и шмыгнула.
Аша, посадив Анну на диван, терпеливо ждала объяснений.
«На самом деле…я сбежала.»
«Сбежала? Тебя похитили?!»
«Нет, нет! Это не похищение!»
«Тогда тебя держали в плену?»
«Тоже нет…просто…» — Анна запнулась, а затем выпалила с раздражением:
«Меня преследует один паразит!»
Аша удивлённо подняла бровь.
Тамон, до этого просто наблюдавший за их разговором, заинтересованно посмотрел на Анну.
«Паразит? Кто это?»
Анна сжала губы, а затем выпалила с яростью:
«Персо Гертиум!»
Июльский фестиваль уже начался, и с момента прибытия иностранных делегаций в страну прошло несколько дней.
По обычному расписанию знатные особы из родных земель должны были прибыть еще на прошлой неделе, но Персо все еще медленно направлялся ко двору, подстраиваясь под график Анны.
На этом этапе Анна была уверена, что Персо выберет свой собственный путь.
«Я останусь здесь, пока леди не решит отправиться дальше.»
«..!»
Анна изо всех сил сжала зубы от удивления.
Как она помнила, отсюда до поместья Гертиум было всего лишь час или два езды.
Поскольку это была семья, в распоряжении которой находились войска, им было невозможно владеть землей достаточного размера внутри столицы, поэтому их поместье было построено примерно в часе пути от Берна.
Анна надеялась, что Персо отправится туда, но этот упрямец даже не собирался уезжать.
«Просто езжайте вперед.» — сказала она с натянутой улыбкой, скрипя зубами. «Ваша миссия сопровождения завершена, мы уже практически в столице.»
«Я обещал вашему отцу заботиться о вашей безопасности до самого конца. А семья Гертиум всегда отвечает за свои слова.»
«...»
«Мой отец действительно так сказал?»
Анна впервые усомнилась в этом, но сейчас у нее не было способа это проверить.
В любом случае, проявленная Персо ответственность выходила за все разумные рамки.
[Насколько же сильным должно быть его чувство долга, чтобы даже игнорировать вызов Императора?]
Чем больше Анна узнавалa о Персо Гертиуме, тем страннее он ей казался. Она вовсе не понимала этого человека.
Глубоко вдохнув, она предложила другой вариант:
«Тогда просто выделите мне нескольких рыцарей из вашего отряда. Этого будет достаточно. Я не принцесса какой-то державы и не аристократка, которой угрожают убийцы.»
«Вы — дворянка.»
«Благодарю за признание, но я все же не та, кого подстерегают убийцы.»
«И все же всего пару дней назад вы едва не свалились с лошади, а вчера ночью, во время прогулки, почти заблудились. Я считаю, что вы не можете оставаться одна, потому что постоянно подвергаете себя опасности.»
Вена на лбу Анны дернулась, несмотря на то что её улыбка все еще оставалась.
[...Этот сумасшедший!] — пронеслось у нее в голове.
Анна решила сбежать тайком.
Отправив Руанду по делам и велев, чтобы в тот день никто не заходил в её комнату, она спряталась в телеге постоялого двора и, дождавшись рассвета, тайком сбежала.
Путь оказался непростым. Она не раз скатывалась по склонам, пробираясь по заранее продуманному короткому маршруту, но не сдавалась. Казалось бы, всё было просто в теории, но на деле побег оказался далёк от легкости. Её охватывал страх, когда приходилось прятаться за огромными валунами в пустынном лесу и коротать ночь в тишине.
«Почему сова так жутко кричит?»
Она сбилась со счёта, сколько раз в сердцах выругалась на птицу, не дававшую ей заснуть.
Два дня она бежала, падая и поднимаясь, и, обессилев, наконец добралась до столицы.
Запас воды и еды давно закончился, и последние часы она шла, движимая лишь отчаянием и упрямством.
Ещё пару дней назад она была элегантной леди, а теперь превратилась в оборванку, похожую на безумную попрошайку. Единственным плюсом было то, что встречные шарахались от неё в стороны, освобождая дорогу.
Не раздумывая, она направилась в свой особняк, прочла письмо от Розелин и тут же бросилась сюда. В спешке она даже не переоделась.
«Значит, ты сбежала вот так? Чтобы избавиться от Персо Гертриума?»
«Да.»
Аша, сначала ошарашенная, с горечью кивнула и прикусила губу, наблюдая, как Анна с жадностью уплетает огромный кусок заварного пудинга, который подала Асрелл. Она тихонько отвернулась, прикрыв рот ладонью, сдерживая смех.
Смотря на Анну сейчас, казалось, что её детское хулиганство никуда не делась.
Анна лазала по деревьям, перелезала через заборы.
Анна ломала ногу, бегая, будто пират, и бросалась на Кейна.
А потом, несмотря на травму, всё равно требовала продолжения игры и ездила на Кейне верхом, как на лошади.
Персо Гертриум ни за что бы не подумал, что Анна способна бежать через леса и поля.
«Рози, ты просто не знаешь, насколько этот человек упорен. Если бы я не сбежала, он бы не оставил меня в покое до конца июля! И это ещё не самое странное.»
Анна со всей серьёзностью шлёпнула кружку о стол.
«Почему он так цепляется за меня, игнорируя Императорский приказ? Шпионит под видом охраны? Он что-то заподозрил?»
Аша задумалась, но быстро поняла, что в доводах Анны есть слабые места.
«Но почему он вообще должен тебя подозревать? Он что, читал мои письма?»
«Нет! Я сжигала их после прочтения. Отец однажды прислал письмо, но конверт не был вскрыт.»
«Но если бы он хотел следить за тобой, разве не проще было бы приставить рыцаря? Гораздо удобнее тайно послать кого-то из подчинённых, чем следить самому.»
Анна открыла рот, собираясь возразить, но осеклась.
[Аша была права.]
[Какой бы ни была его подозрительность, не было причин, по которым сам герцог Гертриум должен был бы следовать за ней.]
Его семья славилась боевой мощью, и у него было полно опытных рыцарей.
Ведь гораздо эффективнее наблюдать за ней тайно, чем открыто преследовать её вот так.
[Но если не это, то тогда зачем?]
Анна совершенно не понимала Персо.
Он не спускал с неё глаз ни на секунду.
На самом деле, это был не первый её побег.
Она пыталась ускользнуть, когда Персо спал, оседлав лошадь, но он поймал её.
Она пыталась уйти ночью, притворившись, что пошла на прогулку, но он снова её догнал.
Однажды она сделала вид, что повредила ногу, надеясь, что он уйдёт вперёд, но он просто взял её на руки и весь день носил, а потом лично отвёл к врачу.
Анну сводило с ума такое поведение. Она никогда не встречала подобных мужчин.
Каждые полчаса он приходил проверить её, ссылаясь то на сильный ветер, то на дождь.
Когда Анна несколько раз резко дала понять, что ей это не нравится, Персо перестал подходить, но всё равно следил за ней издалека, реагируя на любой звук её голоса.
«Это действительно странно.»
Аша постучала пальцем по столу, задумавшись.
«Вот-вот! Этот человек — просто загадка.»
Анна тяжело вздохнула и, сухими пальцами сжав чашку, сделала глоток чая.
Тем временем Тамон, молча слушавший разговор, вдруг заговорил:
«Может, он…просто искренне беспокоится о мисс Анне?»
Аша и Анна одновременно повернулись к нему.
Тамон, сидя у окна, с добродушной улыбкой посмотрел на них, как на неразумных детей.
«Подумайте, разве он бы вёл себя так спокойно, если бы Император знал, что он рядом со столицей? Если бы он был здесь официально, Император давно бы вызвал его во дворец.»
[В его словах был смысл.]
Аша тоже об этом задумывалась.
[Зная характер Гиллоти, он бы не упустил шанс притащить Гертриума во дворец, особенно сейчас, когда был морально истощён и нуждался в надёжном защитнике.]
«Может, он просто не сообщил Императору, что уже прибыл?»
Тамон кивнул, соглашаясь.
[Но это было не единственное странное обстоятельство.]
[Гертриум привёл слишком мало рыцарей.]
[Обычно при его возвращении во дворец его сопровождали двести воинов, и это считалось минимальным числом.]
[Но сейчас с ним было всего около пятидесяти человек.]
[Это означало, что он взял с собой лишь самых преданных и лучших.]
[Для обычного аристократа этого было бы достаточно.]
[Но, если речь идёт о Гертриуме, это выглядело странно.]
«Может, он и правда беспокоится о мисс Анне?»
Аша внимательно посмотрела на Анну, вспоминая слова Тамона.
Анна, слушая их разговор, моргнула, задумавшись, а потом решительно покачала головой.
«Нет. Мы не настолько близки.»
Они лгали друг другу, не понимали друг друга, но были вынуждены находиться рядом.
[Разве могла здесь зародиться какая-то забота?]
Во всяком случае, Анна так не думала.
Аша мягко улыбнулась и погладила её по щеке.
«Не волнуйся, Анна. Я сама разберусь, что это за человек, и вынесу свой вердикт.»
Глупый Персо Гертриум не заметил отсутствия Анны до тех пор, пока не прошёл целый день.
Стоя перед её пустой комнатой, он замер, будто его ударили тяжёлым бревном.
Впервые в жизни он совершил такую абсурдную ошибку.
«Почему?»
Очнувшись от оцепенения, он сжал плечи Руанды и почти выкрикнул:
«Почему она исчезла?!»
Анна пропала.
Она солгала всем и исчезла, словно растворившись в воздухе, оставив Руанду позади.
Персо, который никогда не держал её взаперти и не принуждал к чему-либо, не мог понять Анну, исчезнувшую без единого слова.
Руанда смущённо улыбнулась и покачала головой.
Конечно же, перед отъездом Анна ничего ей не сказала.
[Если он спросит, просто скажи, что не знаешь, Руанда. Ты ведь правда не знаешь, да?]
Анна говорила, что отправится прямо в столицу.
Она также просила Руанду прийти в особняк, но не объяснила, зачем. Возможно, потому, что правда могла оказаться слишком опасной.
[Со мной всё будет в порядке. Так что не волнуйся.]
Она сказала это с уверенностью и скрылась в телеге рабочих.
Руанда не смогла её остановить, оставалось лишь беспокойно топтаться на месте, провожая взглядом удаляющуюся повозку.
«Джексон, Гомер, немедленно оседлайте лошадей! Мы отправляемся на поиски!»
Персо вскочил в седло, его мысли путались.
Он не дал себе ни секунды на передышку, но где-то в глубине души уже знал. Он опоздал.
«Я был слишком беспечен…»
Посланник, отправленный в особняк Гертиум, вернулся с письмом от Императора, и его содержание заставило Персо нахмуриться.
В нём говорилось, что Императору срочно нужна знатная дама с благородной кровью, чтобы занять пустующий трон Императрицы. Однако в конце письмо переходило в безумный приказ. Немедленно отправить в столицу его младшую сестру, которая даже не достигла совершеннолетия.
«Во имя крепкой связи между Императорским домом и Гертиумом…»
[Связи? Можно ли это назвать связью?]
[Разве это не выглядело так, будто Император хочет окончательно подчинить себе род Гертиум, который веками приносил ему в жертву плоть и кровь?]
[Но что получил сам Гертиум за свою безоговорочную преданность?]
[Да, когда-то, много лет назад, Императорская семья спасла их от кризиса. Но разве этого долга не было достаточно, чтобы давно считать его уплаченным?]
[Персо не вырос в Гертиуме и не был воспитан в его традициях. Ему было тяжело принять образ жизни, который считался здесь незыблемым.]
И именно поэтому это причиняло такую боль.
[Следовать этому жестокому закону?]
[Посвятить свою жизнь гниющей системе?]
Он хотел отвергнуть эту реальность, но осознание долга, навязанного ему по рождению, разрывало его изнутри.
Именно поэтому Персо всегда держался подальше от Императорской семьи.
Он избегал их, убегал.
Он понимал, что это не лучший выход, но у него не было ни сил, ни желания бороться.
«Ха!»
Сжимающий поводья Персо мчался во весь опор в сторону Берна, где находился Императорский дворец.
Мысль о пропавшей Анне вытеснила все остальные заботы.
По столице ходили слухи, будто призрак бывшей Императрицы бродит по дворцу.
Говорили, что от этого полубезумный Император терзается страхом, опасаясь, что не сумел должным образом воздать ей почести.
В таком состоянии, если Анна войдёт во дворец беззащитной, она рисковала не только потерять руку или ногу.
Если ей не повезёт, она может лишиться головы.
Персо передёрнуло от неприятного предчувствия.
Перед глазами вспыхнул образ Анны: тёплые, лучистые карие глаза, искривлённые от боли.
Непонятное волнение сдавило ему горло.
Он изо всех сил пришпорил коня.
«Гертиум! Прочь с дороги!»
Выхватив меч с родовым гербом, он промчался через внешнюю крепость.
Стражники, увидев клинок, мгновенно распахнули ворота, даже не осмелившись задержать его.
Ведь солдаты этой страны до дыр заучивали печать Гертиума и меч его главы.
Лошадь Персо, преодолевшая расстояние, которое обычно занимало больше суток, всего за несколько часов, хрипела, изрыгая горячее дыхание, словно чудовище.
Как только он пересёк городские ворота, слух о его прибытии разлетелся по столице.
Императорская семья немедленно узнает о приезде Гертиума.
Все прежние попытки скрыться и избегать дворца теперь пошли прахом.
Но Персо было всё равно.
В его мыслях была лишь одна цель — найти Анну и защитить её.
«Почему же мне так тревожно?»
Он знал Анну уже давно.
Она была сильной и не из тех, кто делает глупости.
У неё наверняка была веская причина, чтобы ускользнуть от него.
И всё же его не покидало беспокойство.
Это чувство сбивало с толку, ведь раньше ему никогда не доводилось так переживать за кого-то и бросаться на поиски без раздумий.
Рядом с ним всегда были лишь старики, и он не знал, как обращаться с молодой, утончённой и, возможно, хрупкой женщиной, какой была Анна.
Но, не колеблясь, он направил своего коня прямо к её особняку.
По пути он едва не сбивал прохожих, но не замедлял ход.
Наконец, он остановился перед домом и громко произнёс:
«Герцог Персо Гертиум. Я ищу Анну Ротрегу.»
Старый дворецкий, услышав его имя, смутился, но, склонив голову, ответил:
«Простите, милорд, но хозяйки сейчас нет.»
«Вы уверены? Ложь дворецкого перед дворянином может быть сурово наказана.»
При этих словах пожилой мужчина задрожал и покорно опустил голову ещё ниже.
«Честное слово, милорд. Её нет в особняке.»
«Но была ли она здесь?»
Дворецкий снова промолчал.
Формально наказание за ложь чужим слугам было невозможным.
Но Персо — столп державы, а власть Гертиума стояла сразу после Императорской.
Он мог заставить любого говорить.
«Её сейчас здесь нет, но она действительно приходила.»
Этого ответа Персо было достаточно, чтобы почувствовать облегчение.
Он медленно выдохнул, стараясь сохранять спокойствие.
«Когда она вернётся?»
Дворецкий не ответил.
На самом деле, Анна прибыла в особняк, вскрыла письмо и тут же покинула дом.
Не переоделась, не выпила даже стакана воды.
И, конечно, не оставила ни слова о том, когда вернётся.
Персо кивнул и сел в гостиной ждать.
Пока он сидел, его люди разошлись по городу, разузнать, куда могла направиться Анна.
Особняк был небольшим, но уютным.
На окнах висели ажурные занавески, в комнатах стояли изящные безделушки, а на полках красовались вязаные игрушки.
Полная противоположность родовому дому Гертиумов, где царили каменные стены, оружие и запах крепкого вина.
Даже диван под ним был из бархатистого красного вельвета, а сверху лежало вышитое цветами покрывало.
Персо неуютно поёрзал, опасаясь, что грубое движение может сломать что-то.
Прошёл час, но Анна так и не появилась.
Персо подозвал служанку, убирающую чайный сервиз.
«Я слышал, сегодня утром мисс Анна получила письмо. Ты знаешь, кто его доставил?»
«Э-э?»
Застигнутая врасплох, девушка замерла в растерянности.
Персо достал из кармана горсть золотых монет и высыпал их на стол.
«Приведи мне того, кто принёс письмо, и всё это будет твоим.»
Золотые монеты зазвенели, падая.
Сумма, в одно мгновение оказавшаяся перед ней, превышала её зарплату за несколько месяцев.
Глаза служанки дрогнули.
Она работала здесь всего пять месяцев, но ей было спокойно и хорошо.
[Что, если её уволят за это?]
Она знала, кто передал письмо.
Это была новая служанка, устроившаяся всего два месяца назад.
Говорили, что прежде она служила в доме Сансет, семьи, ныне исчезнувшей из истории.
Старый дворецкий даже не задавал вопросов, нанимая её.
Клац.
Ещё несколько монет упали на стол.
«Ты просто выполняешь приказ герцога. У тебя не будет проблем. Или мне достать не деньги, а меч, чтобы ты услышала меня?»
Испуганная служанка тут же склонила голову.
«Я…Я приведу её. Но денег не возьму. Мне нравится работать здесь.»
Персо с интересом посмотрел на неё.
Служанка, не смея встретиться с ним взглядом, поспешно удалилась.
Через некоторое время в дверях раздался голос:
«Я слышала, что вы искали меня.»
Через некоторое время в гостиную вошла служанка, её шаги были спокойны и уверены.
«Это ты передала мисс Анне письмо сегодня утром?»
«Да, всё верно.»
«Что было в письме?»
Служанка невозмутимо посмотрела на него.
«Нас, слуг, не учат вскрывать письма господ.»
Персо не потребовалось много слов, чтобы понять, эта девушка непроста.
Он коротко рассмеялся, словно находя её поведение забавным.
В этом небольшом особняке оказалось удивительно много полезных людей.
Это говорило либо о высоком статусе хозяйки, либо о том, что дворецкий оказался более способным, чем он ожидал.
«Тогда откуда у тебя это письмо?»
«Его передал городской посыльный.»
«И всё?»
«Да, герцог. Это всё.»
Хотя служанка явно нервничала под его пристальным взглядом, она сохраняла спокойствие до самого конца.
Персо молча наблюдал за ней, а затем вдруг поднялся с места.
«Похоже, слуги в этом доме действительно ничего не знают. Тогда, когда твоя хозяйка вернётся, передай ей, что я приходил.»
«Разумеется, герцог.»
Служанка послушно склонила голову.
Персо бросил на неё последний взгляд и развернулся, не испытывая ни малейшего сожаления.
Шторм по имени Гертиум пронёсся над особняком.
Долгие часы дом оставался во власти напряжённой тишины, но как только он ушёл, слуги, наконец, смогли выдохнуть.
Жизнь в особняке постепенно вернулась в привычное русло: уборка, приготовление обеда, повседневные дела.
С наступлением сумерек слуги, отработавшие дневную смену, начали покидать дом.
Среди толпы один человек незаметно огляделся по сторонам и, убедившись, что за ним никто не следит, скрылся в полупустом переулке.
На крыше соседнего дома в тени оставался наблюдатель.
Персо.
Он молча следил за особняком и, заметив движение, бесшумно ринулся следом за служанкой.
Его опыт подсказывал ему, что эта служанка слишком уж спокойна.
Она отвечала складно, безошибочно, говорила только то, что можно было проверить.
Но в её поведении было нечто странное.
Она не была похожа на обычную девушку, работающую в небольшом доме.
Она держалась с уверенностью человека, который привык к большим, знатным домам.
Ещё более подозрительным было то, что письмо, переданное Анне, словно поджидало её.
И то, что сама Анна избежала встречи с ним, приехав в столицу тайно.
Персо решил проследить за служанкой один, не привлекая внимания рыцарей.
Она явно чувствовала слежку, несколько раз петляла по улицам, словно проверяя, есть ли хвост.
Это точно не была обычная служанка.
Наконец, после множества уловок, она подошла к особняку и постучала в дверь.
Путь до этого места занял почти час, но на самом деле дом находился всего в получасе от особняка Анны.
Как только дверь открылась, служанка быстро юркнула внутрь.
Персо ненадолго задержал взгляд на закрытых дверях, затем перевёл его на табличку у ворот.
«Временная резиденция Тамона Кразиса»
Тамон Кразис.
Если память не изменяла ему, это был министр иностранных дел Амора.
Персо нахмурился, разглядывая табличку.
А затем, не колеблясь, постучал в дверь.
Тук-тук-тук.
Ровно три чётких удара по твёрдому деревянному полотну, и дверь распахнулась.
За ней, словно уже ожидая его, стояла загадочная женщина, с ног до головы скрытая под тёмной вуалью.
«Я ждала вас.»
«Что?»
«Терпение и настойчивость…Вы — само воплощение упорства, Ваше Превосходительство, герцог Гертум.»
Голос её был мягким, но в то же время звучал уверенно.
Персо нахмурился и пристально всмотрелся в незнакомку, лицо которой оставалось скрытым.
Его тёмно-зелёные глаза сверкнули ярче под алыми прядями волос.
Но женщина даже не дрогнула под его пристальным взглядом.
«Не стоит так удивляться. Входите.»
Даже за вуалью угадывалось её абсолютное спокойствие.
Персо вновь задался вопросом: [кто она?]
Обычно одного его присутствия было достаточно, чтобы внушить страх.
Высокий, статный, с мощным телосложением, он внушал уважение одной лишь своей фигурой.
А его боевой опыт, закалённый множеством битв, делал его устрашающим противником.
Тамон Кразис.
В голове промелькнуло имя временного хозяина этого особняка.
Персо задумчиво посмотрел на женщину, которая спокойно шла впереди.
[Загадочная служанка.]
[Таинственная незнакомка, ждавшая его у двери.]
[Анна, исчезнувшая без следа.]
[Всё это казалось частью единой, тщательно сплетённой сети.]
[Но вот только не похоже, что это ловушка.]
Он молча последовал за женщиной в гостиную на втором этаже.
Ранее ему приходилось бывать в этом доме только официально — сопровождая иностранных делегатов.
«Тамон ненадолго вышел.» — спокойно сообщила женщина. «Он скоро вернётся, так что подождите немного.»
[Тамон?]
[Она называла министра иностранных дел Амора по имени.]
[Вряд ли кто-то, кроме Короля Амора, мог позволить себе такую вольность.]
Подозрения Персо усилились.
«Я пришёл не к Тамону Кразису.»
«Знаю. Ты пришёл за Анной.»
Имя Анны прозвучало слишком буднично.
Губы Персо дёрнулись.
[Он не умел скрывать эмоции?]
[Нет, просто ему нечего было скрывать.]
Возможно, если бы он был человеком, привыкшим действовать исподтишка, как тот же Тамон, он бы сейчас улыбнулся.
[Но нет.]
Женщина, заметив его реакцию, слегка улыбнулась.
«Анна спокойно отдыхает наверху. Она знает, что ты здесь. Не спеши.»
Каждый раз, когда звучало её имя, Персо едва заметно напрягался.
Сжав кулаки, он твёрдым голосом произнёс:
«Думаю, мне стоит услышать объяснения.»
«Скоро всё станет ясно.»
Они замолчали одновременно.
Из окна доносился приглушённый стук копыт.
«Похоже, он приехал.»
И правда.
Внизу послышались голоса.
Знакомые звуки: голос Асреллы, голос Ханны…
И между ними, голос Тамона.
Затем тяжёлые шаги на лестнице.
Персо рефлекторно поднялся, когда дверь распахнулась.
И вот они встретились.
Два человека, обладающих непоколебимой силой, словно заполнили собой всю гостиную.
Тамон, заметив Персо, удивлённо прищурился.
«Ты и правда здесь.»
Персо тоже был озадачен.
Но не из-за встречи.
А из-за того, что в руках Тамона, этого огромного, грозного человека, находился…крошечный младенец.
Ребёнок чуть пошевелился, и Тамон, смутившись, неловко попытался его удержать.
«…Ребёнок?»
«Хм?»
«Не знал, что у вас есть дети.»
Тамон скривился.
«Это не мой ребёнок.»
[Ещё больше загадок.]
«Тогда…чей?»
Тамон молча взглянул на малыша, затем сделал несколько шагов к Персо и передал младенца ему.
«Посмотри сам.»
Персо, неожиданно оказавшись с ребёнком на руках, опустил взгляд.
Младенец, закутанный в мягкие ткани, смотрел на него большими, чистыми голубыми глазами.
Он не плакал.
Удивительно красивый ребёнок.
Густые светлые волосы, изящные черты лица…
Персо нахмурился.
[Если бы не цвет глаз…]
[Если бы вместо голубого они были бы ярко-оранжевыми…]
«Что это значит?»
Тамон усмехнулся.
«Как ты думаешь, на кого он похож?»
Персо сжал зубы.
Ему даже не нужно было гадать.
В голову тут же пришло имя: Наташа Руанти.
Но когда Тамон произнёс:
«По-моему, он вылитая мать.»
Это имя зазвучало в его голове эхом.
[Нет.]
[В Империи не было никаких новостей о рождении ребёнка.]
Персо прикинул возраст младенца.
[Очевидно, он ещё совсем мал.]
[Невозможно.]
«Ты пытаешься обмануть меня нелепыми лживыми историями?»
Он яростно стиснул зубы.
«Наташа родила вне дворца, скрывая это от Императорской семьи.»
«Хватит врать.»
«Врать?» — Тамон хмыкнул. «Беги во дворец и расскажи Императору. Уверен, он первым делом сорвёт юбку Наташи, чтобы проверить.»
«Как ты смеешь?!»
Персо в гневе схватился за рукоять меча.
Младенец в его руках вдруг заплакал.
«Уааа!»
Персо, испугавшись, посмотрел вниз.
[Эти глаза.]
[Чистые голубые глаза…]
[Они напоминали глаза самого Императора.]
«Уааааа!»
Ребёнок плакал всё громче.
Аша, не выдержав, осторожно забрала его у Персо.
Она сама плохо умела обращаться с детьми, но, по крайней мере, держала его бережнее.
Но…
«Уааааа!»
Даже в её руках он не успокоился.
«Дайка его мне.»
Тамон, усмехнувшись, забрал младенца.
И тут же плач прекратился.
Тамон хитро прищурился.
«Ладно, оставим ребёнка Асрелле. А теперь, герцог Гертум…Вы ведь пришли не драться со мной, так?»
Персо, потрясённый всем, что услышал, замер.
Но на лице Тамона играла лишь весёлая ухмылка.
Он вышел из комнаты и вскоре вернулся.
«Вы искали Анну Ротрегу?»
Небрежно ослабив галстук, он бросился на диван.
Персо недовольно нахмурился от его расслабленной позы.
«Зачем она вам»
«Она в опасности.»
«В опасности? Вы действительно думаете, что Анна Ротрега в безопасности с вами?»
«Зато не здесь.»
Как только дверь открылась, Персо резко поднялся со своего места.
«Мисс Анна.»
Анна вздрогнула, когда он стремительно двинулся к ней.
«Ваше Превосходительство…»
Она не могла скрыть своего смущения.
[Как бы тщательно она ни скрывала свой уход, почему он явился сюда вот так, разыскивая её?]
Герцог Герцион — человек, которого называли опорой страны…
«Ты не ранена? Почему…Почему ты ушла одна? Если бы ты сказала мне, я бы увёз тебя сам!»
«Я ушла тайно, потому что знала, что ты поступишь именно так.»
Эти слова подступили к самому горлу, но Анна не произнесла их.
Она лишь взглянула на Персо с непростыми чувствами и сделала шаг назад, когда он оказался слишком близко.
«Я пришла сюда по своей воле. Не беспокойся. Сейчас я рядом с тем человеком, с которым чувствую себя в безопасности.»
При этих словах Персо задержал дыхание и сжал кулаки.
Он молча смотрел на Анну, и в его дрожащем взгляде читалось смятение.
Давно он не испытывал ничего подобного.
Анна, чувствуя напряжение, бросила взгляд на Ашу и Тамона, наблюдавших за ними со стороны.
Аша едва заметно кивнула, давая понять, что всё в порядке.
Персо проследил за её взглядом, перевёл его на Тамона, после чего, медленно разжимая губы, заговорил:
«Разве ты не говорила, что больше не сможешь никого любить?»
[Зачем он говорит об этом сейчас?]
Анна с изумлением посмотрела на него.
Персо, не сводя глаз с Тамона, с мрачным выражением лица тихо пробормотал:
«Неужели…он?»
«Что?! Нет! Что ты такое говоришь?!»
Анна невольно закричала, перебивая его.
«Ты сама сказала, что рядом с тем, с кем чувствуешь себя в безопасности.»
«Но это не он!»
Она хотела сказать, что им была Аша, но внезапно прикусила губу.
Сама не понимая почему, она вдруг ощутила, что не обязана что-то объяснять этому человеку.
«Нет, не он. Но я не понимаю, зачем тебе это знать.»
Она растерянно посмотрела на Персо, который давил на неё этими вопросами.
[Зачем он делает это?]
Пусть даже, как говорил Тамон Кразис, Персо и вправду беспокоился о ней, но Анна не видела для этого веской причины.
Персо смотрел на неё взглядом, полным противоречий.
Когда он несколько минут назад смотрел на Тамона, в его глазах не было ни капли той остроты, с которой он смотрел сейчас.
[Он действительно тот, кого любит Анна?]
[Честно говоря, я сам ничего не понимаю.]
Персо хрипло вздохнул.
Между ними оставался всего один шаг, и он, растерянный, заглянул в её глаза.
«Я не могу оставаться равнодушным, когда вижу тебя.»
«Что?»
«Если я не вижу тебя, мне тревожно. Если встречаю что-то хорошее, мне хочется отдать это тебе. Если дует ветер, я боюсь, что он унесёт тебя прочь…»
Чем дольше он говорил, тем больше краснело лицо Анны.
[Боже! Понимает ли этот человек, какие слова слетают у него с губ?!]
[С этим привычно невозмутимым лицом он вдруг начал говорить такие вещи…]
Персо сунул руку в карман и протянул ей небольшой свёрток.
«Э-э…что это?»
Он ничего не сказал, просто протянул его, и Анна, не зная, что делать, медленно развернула упаковку.
Внутри оказалась стопка печенья и желе.
Она ошеломлённо уставилась на это, а её лицо покраснело ещё больше.
«Я…Я невежественный человек, который мало что понимает в этом мире.» — вдруг заговорил Персо. «Я не умею читать чужие мысли, не обладаю особым обаянием. Я не знаю, как правильно выражать свои чувства…»
Слова, слаще, чем сладости в её руках, продолжали литься одно за другим.
Это было сбивающе с толку, слышать такие вещи от человека, который, казалось, мог с лёгкостью отрезать любого без капли колебаний.
«Я лишь хочу, чтобы ты всегда была в безопасности и жила спокойно…»
Он чуть наклонил голову и, заглянув в её глаза, добавил уже тише:
«Если возможно, я хотел бы стать тем, кто обеспечит тебе эту безопасность и покой.»
«Ах…»
Анна была настолько потрясена, что из её рта вырнулась икота.
Она поспешно прикрыла губы рукой и, мечась взглядом, посмотрела на Ашу.
«Ладно, мы пойдём.»
«С удовольствием.»
Аша, ухмыляясь, потянула за собой Тамона, который с явным удовольствием наблюдал за происходящим.
Когда они ушли, Анна наконец шумно выдохнула и начала обмахивать себя руками.
«Вы хоть понимаете, что сейчас сказали, герцог?!»
«Я в полном сознании.»
«Нет!»
Анна принялась метаться по комнате, потом вдруг остановилась и резко развернулась.
«Мы…у нас никогда не было таких чувств!»
«Тогда почему бы нам не попробовать их создать?»
[Этот человек…сумасшедший!]
Анна уставилась на него круглыми глазами, потом сделала шаг назад.
Горло пересохло, и она торопливо схватила стакан с водой.
Но сколько бы ни пила, жар, охвативший лицо, не проходил.
Никто и никогда не признавался ей в любви подобным образом.
Её первый брак был вынужденным, а первая любовь осталась незавершённой.
Она никогда не чувствовала, что кому-то действительно дорога.
«Я — Анна Ротрега. Вы это прекрасно знаете, не так ли, герцог Герции?»
«Конечно.»
«Я была самой преданной сторонницей бывшей Императрицы, которую Император уничтожил. Более того, я была замужем за графом Пуглишем. Вы и это знаете, верно?»
Лицо Персо слегка потемнело.
Он медленно кивнул.
«И всё же вы хотите меня защищать?»
«Да.»
«Простите, но неужели это не просто мимолётный порыв?»
Лицо Персо тут же напряглось.
Но Анна не собиралась отступать.
«Вы забыли, кто вы? Вы — глава семьи, верный человеку, которого я ненавижу всей душой.»
«Это настолько непреодолимая преграда?»
«Ради вас и ради меня. Мы не можем быть вместе, потому что наши дороги слишком различны.»
«Анна…»
«Вы хотите, чтобы я была в безопасности, но я продолжу ненавидеть вашего Императора.»
«Анна!»
Персо шагнул к ней, потрясённый.
«Вы можете ненавидеть его, но не говорите об этом вслух. Это опасно.»
«Разве после этого я могу быть рядом с вами?»
«Именно поэтому…» — Персо резко схватил её за запястье. «Именно поэтому ты ещё больше нуждаешься во мне.»
Его суровое лицо болезненно исказилось.
«Я не позволю никому причинить тебе вред.»
Он был абсолютно серьёзен.
Анна смотрела на своё отражение в тёмно-зелёных глазах Персо.
Она не могла понять, дрожат ли его глаза или это внутри неё самой что-то сотрясается.
Когда её взгляд скользнул по напряжённому лицу мужчины, который даже под взъерошенными красными волосами не мог скрыть своих эмоций, её ладони начали покалывать.
Анна сжала кулаки, словно стараясь подавить это странное чувство.
Персо смотрел на неё прямо, без тени попытки скрыться.
Что действительно было странным, так это то, что его чувства, ворвавшиеся в неё с такой силой, не вызывали у неё отторжения.
Она была растеряна и сбита с толку, но по какой-то необъяснимой причине не ощущала к этому отвращения.
[Когда он стал таким серьёзным?]
Сколько бы она ни вспоминала, они знали друг друга не так уж долго.
Было странно, что его чувства могли так сильно возрасти за столь короткое время.
Но…это всё.
«Возвращайтесь, милорд.»
«Анна…»
«Я не хочу прятаться за твоей спиной. Риск — это мой выбор. Я не собираюсь жертвовать тобой ради своей ненависти.»
«А если я сам этого хочу?»
Персо добавил эти слова с таким отчаянием, что Анна грустно улыбнулась.
«Не жертвуй собой ради меня. Я устала от таких вещей…»
Она резко выдернула запястье из его хватки.
«Уходи. Это мой ответ на твоё признание.»
Неожиданное признание Персо выбило Анну из колеи.
Аша ничего у неё не спрашивала.
Хотя вопросов у неё было предостаточно, Анна всё же сама коротко пересказала разговор.
Даже Аша, мало разбирающаяся в мужских чувствах, понимала, что Персо явился сюда не просто так. Он действительно беспокоился о благополучии Анны.
Анна была полна решимости выпроводить его, но так и не смогла избавиться от свёртка с печеньем, который он ей дал.
Сложные эмоции путались в её взгляде, когда она сжимала в руках этот скромный, но полный заботы подарок.
Вернувшись к себе, Анна всё же унесла его с собой.
«Кажется, он направляется прямо во дворец.» — сказал Тамон, наблюдая за тем, как Аша вошла в комнату после короткого разговора с Анной.
«Он пересёк ворота с таким шумом, что это наверняка уже дошло до ушей Императора.»
Новость о прибытии герцога Гертиума в Берн уже разлетелась по всей столице.
Аша и Тамон узнали об этом сразу, как только он пересёк внешние стены города.
А когда стало известно, что первым местом, куда поспешил Персо, оказался особняк Анны, у Аши появилось предчувствие, что он вскоре объявится и здесь.
Конечно, если бы служанка Бетти была предупреждена, Персо вряд ли бы нашёл их.
Но Аша намеренно позволила этому случиться. Она считала, что встретиться с ним лицом к лицу не будет лишним.
«Он не похож на прежних представителей Гертиума.» — заметила она, переодеваясь в удобную одежду и неспешно расчёсывая волосы.
Гиллоти был в ярости и приказал схватить "призрак бывшей Императрицы", поэтому ближайшее время стоило быть осторожной.
Но ей казалось, что давления на Гиллоти оказалось достаточно. И она не жалела об этом.
Тамон взял гребень из её рук и продолжил расчёсывать её волосы сам.
В тусклом свете комнаты её серебристые локоны струились, подобно млечному пути.
«Может ли он стать переменной?» — задумчиво произнесла Аша.
«Возможно.»
Тамон так лениво проводил гребнем по её волосам, что её веки невольно начали смыкаться.
Ей даже показалось, что было бы неплохо заснуть прямо так, но что-то мягко упало ей на колени.
Приоткрыв глаза, она посмотрела вниз на небольшой мешочек.
Он показался ей знакомым.
«Что это?»
Тамон не ответил, продолжая расчёсывать её волосы с невозмутимым видом, но по его глазам скользнула лукавая улыбка.
Аша подозрительно посмотрела на него, затем осторожно взяла мешочек в руки.
Он был лёгким, словно внутри ничего не было.
Но при этом при движении что-то внутри слабо похрустывало.
Аша аккуратно развязала тесёмку и заглянула внутрь, после чего рассмеялась.
«Ты что, оборвал все цветы в холле?»
«Мне кажется, тебе не нравятся сладости.»
«А тебе кажется, что мне нравятся цветы?»
«Они тебе идут.»
Тамон произнёс это тихо, затем перевернул мешочек над её головой.
Крошечные фиолетовые цветы, размером с ноготкой, осыпались на её волосы, словно драгоценные камни.
«Посмотрика.»
Он приподнял её подбородок и, любуясь результатом, довольно пробормотал:
«Тебе очень идёт.»
Его лицо медленно опустилось ниже.
Покрасневшие щёки, тёплые мочки ушей, гладкий лоб, мягкие губы. Он целовал её одно за другим.
Тамон приподнял её подбородок пальцами, и, когда её губы слегка разомкнулись, воспользовался моментом, чтобы проникнуть внутрь.
Его дыхание становилось всё горячее, он жадно вкушал её, как человек, умирающий от жажды.
Когда его натиск стал слишком настойчивым, Аша чуть отклонилась назад, сдерживая губы, которые он пытался раскрыть шире.
Но Тамон, словно капризный ребёнок, которому не дали до конца выпить молоко, подхватил её на руки и понёс к кровати.
Положив её на мягкие простыни, он склонился над ней, вдыхая аромат цветов, рассыпавшихся по её волосам.
Лёгкий укус за нижнюю губу, и его голос зазвучал почти умоляюще:
«Может, приоткроешься немного?»
«Вчера я уже попалась на эти слова.» — проворчала Аша.
«Мы же договаривались целоваться каждый день.»
«Но всё никогда не заканчивается только поцелуем.»
Он прищурился, а затем с игривой ухмылкой опустил губы к её подбородку и шее.
«Если приручаешь распутного зверя, будь готова нести за это ответственность. В этой чужой стране единственное место, где я могу укрыться, это объятия моей хозяйки.»
«Ты что, духи себе на язык нанёс?» — пробормотала Аша, хмыкнув.
Этот мужчина всегда находил нужные слова.
Хотя она знала, что не должна поддаваться, всё в его голосе звучало так убедительно, что у неё просто не было причин отказываться.
Вот так, раз за разом, она вновь позволяла Тамону искусно заманить себя в ловушку.
«Кто же из нас одинокий?» — пробормотала она, ухватив его лицо ладонями и коснувшись его губ.
«Завтра мне нужно встретиться с Хартцем.»
«Знаю.»
«До начала охоты мы должны его вытащить.»
«Если позволишь, я исполню свой долг.»
Она прошептала это, когда Тамон осыпал её подбородок и щёки лёгкими поцелуями.
«Спасибо.»
Он улыбнулся, касаясь носом её носа, а затем снова запечатал её губы жарким поцелуем.
И Аша поддалась ему.
«Персо Гертиум!»
Гиллоти вскочил со своего места и рявкнул, как только Персо открыл дверь гостиной в пристройке дворца.
«Ты смеешь обманывать Императорскую семью?!»
Его всего трясло, он начал с бешеной яростью швырять вокруг себя всё, что попадалось под руку.
Гнев охватил его из-за Гертиума, который прибыл в столицу без предупреждения и не явился ко двору немедленно, чтобы вымаливать прощение.
[Гертиум должен был упасть ниц перед Императором, как только пересёк границы Берна!]
[Но этот наглец заставил его ждать целых полдня!]
[Это была открытая дерзость! Это был бунт!]
Гиллоти не мог выплеснуть свой гнев лишь брошенными вещами.
Сжав кулаки, он подбежал к Персо и изо всех сил ударил его по лицу.
Громкий шлёп! разнёсся по комнате, но голова Персо лишь чуть качнулась в сторону.
Такой пренебрежительный жест лишь ещё сильнее взбесил Императора.
Гертиумы были верными псами короны.
А если собака начинала плохо слушаться, её следовало проучить.
Избить. Сломать. Уничтожить.
«Как ты смеешь меня обманывать?! Какая же ты грязная и подлая полукровка, если так платишь за милость семьи!»
Гиллоти сжал зубы и снова занёс руку, намереваясь ударить Персо.
Но он упустил одну важную вещь.
Этот Гертиум был не ручной собакой, воспитанной за забором, а диким псом, рождённым и выросшим за его пределами.
А у дикого пса не было хозяина.
А значит, он был свободен укусить того, кто осмелится его атаковать.
Гиллоти замер. Его рука, поднятая в воздухе, была перехвачена Персо.
Император невольно прикусил язык от неожиданности.
[Этот человек осмелился схватить его за запястье.]
«Похоже, Вашему Величеству больше не нужен Гертиум.» — спокойно произнёс Персо.
«Ч...что? Ты хочешь сказать, что я…выбрасываю Гертиума?»
Гиллоти открыл рот, но тут же захлопнул его, кусая губы.
Гигантский Персо, с его мощной фигурой, походил на медведя, глядя на Императора сверху вниз.
«Спрошу лишь раз, Ваше Величество.» — его голос звучал глухо, но непреклонно.
Гиллоти чувствовал, как под напором Персо его собственный авторитет рушится.
«Вы действительно хотите выбросить Гертиума?»
Воздух, исходивший от Персо, его стойкость и уверенность, давили на горло Императора.
Гиллоти понимал: если он ответит "да", этот человек разорвёт цепи и сбежит за забор.
Инстинкт подсказывал ему, это последняя искра преданности Персо Гертиума.
«Грязная дикая собака!» — зашипел Гиллоти, задыхаясь от ярости.
Этот пёс не просто показывал зубы. Он проверял, чего стоит его хозяин.
[Это был вызов.]
Гиллоти чувствовал угрозу.
[Если хозяин позволит собаке так себя вести, то вскоре она может разорвать его на куски.]
[Такого допустить было нельзя.]
[Если собака кусается, её нужно уничтожить.]
«Молчать! Охрана! Охрана!»
Как только гулкий голос Императора прогремел по залу, двери распахнулись, и внутрь ворвались десяток вооружённых солдат.
«Немедленно схватите герцога Гертиума!»
Гиллоти собирался бросить Персо в темницу.
Но, встретившись с его ледяным взглядом, он понял, это не лучшая идея.
Он почувствовал, что не сможет сломить этого человека силой.
[Однако…]
[Я могу раздавить его властью смерти.]
Император сжал кулаки.
[Как бы ни был силён Персо, в сравнении с божественным даром он всего лишь человек.]
[Гиллоти — потомок Бога.]
[Носитель силы смерти.]
Он верил, что его долг — карать предателей и утверждать свою власть.
[Так было всегда.]
[Но…]
[Если я снова использую эту силу, моё тело не выдержит.]
[Кроме того…]
[Мне всё ещё нужен Гертиум.]
Его разум удерживал его от необдуманных действий.
Персо был его копьём и щитом.
Щитом, когда находился рядом, и копьём, когда его бросали, оружием, которое могло пронзить сердце врага.
Если он просто отправит его в темницу, ему понадобится время, чтобы подчинить себе войска Гертиума.
Гиллоти скрипнул зубами, но больше не показывал злость.
«Что ты такое говоришь?» — вкрадчиво произнёс он, сменив тон.
«Императорская семья не бросает своих самых верных слуг.»
Он заставил себя улыбнуться.
Император должен быть хладнокровным.
И…великодушным.
«Герцог Гертиум.» — его голос стал мягким, почти ласковым.
«Если ты осознаешь свою ошибку и раскаешься…Я прощу тебя.»
Гиллоти медленно обошёл Персо, словно хищник, подкрадывающийся к жертве.
«Всё, что тебе нужно, это встать на колени.»
Он наклонился ближе и прошептал:
«И тогда твоя сегодняшняя дерзость будет забыта.»
Голос Гиллоти вползал в уши Персо, словно змея, нашёптывая холодные слова.
Персо невольно опустил взгляд.
Если бы он продолжил смотреть прямо в глаза Императора, его душу окутало бы беспокойство.
[Вы хотели, чтобы я остался в безопасности, но даже если со мной что-то случится, я всё равно буду ненавидеть вашего Императора.]
[Будь честным…Я бы хотел, чтобы Гиллоти Танатос умер. Умер так же жестоко и безысходно, как умирали мои люди.]
Трепещущий голос Анны вдруг всплыл в его памяти.
Перед внутренним взором возник её тёплый, но исполненный силы карий взгляд.
[Теперь я понимаю, почему она выглядит такой сильной…]
Анна обладала верой.
Абсолютной верой в добро и справедливость, в которую она могла верить и за которую могла бороться.
[А он?]
Персо глубоко вдохнул и посмотрел на Императора.
[Сколько раз я его вообще видел? Четыре? Пять?]
«Значит, ты не собираешься преклонить колени?» — Гиллоти нахмурился, поймав его взгляд.
[Стоит ли этот человек верности?]
В глазах Персо мелькнул холодный блеск.
[Встать на колени было бы несложно, но зачем?]
[В чём смысл подобного унижения, если он ничего не получит взамен?]
Персо знал о власти Гиллоти.
[Но ведь Смерть всегда была рядом.]
Бояться её, всё равно что жить с тяжёлым грузом на ногах.
Это ничего не меняло.
«У тебя дерзкий взгляд, герцог Гертиум.»
Гиллоти прищурился, впиваясь в него пронзительным взором.
[Если меня бросят, прежде чем я успею сам отбросить их…]
Вдруг его сознание прояснилось.
Он ощущал бодрость, словно ледяная вода окатила его голову.
«Персо, ах!»
И тут...
Бах!
Квах!
Оглушительный грохот потряс стены дворца.
Персо, Гиллоти и охранники одновременно обернулись в сторону звука.
«Ч…что это было?!»
Квах!
Раздался ещё один взрыв, теперь ближе.
Гиллоти вздрогнул.
Не теряя времени, Персо выскочил за дверь.
По всему дворцу раздавались крики, слуги в панике сбегали по лестницам.
«Что происходит?!»
Он схватил за руку пробегающую мимо служанку.
«П...прорыв! Разрыв грани! Чудовища…Они появились!»
Персо сжал губы.
[Грань.]
Одного этого слова было достаточно, чтобы всё стало ясно.
Он нахмурился и вытащил меч.
«Всем следовать за мной!»
Рыцари и стража тут же ринулись вверх по лестнице.
Воздух был насыщен пылью, а жуткий рёв сотрясал стены.
Кррр!
Персо вздрогнул.
[Этот звук…]
[Загма.]
[Чудовище, которое часто появлялось в Танатосе.]
[Но…Сейчас не было времени разрывов грани.]
[Люди Танатоса любили июль именно потому, что в этом месяце, как и в августе — разломы практически не появлялись.]
Обычно грань разрывалась с января по май, затем постепенно затихала.
Осенью монстры появлялись вновь, но в ноябре исчезали.
[Так было всегда.]
Но в последнее время грани становились шире, а их количество — больше.
Только за последний месяц их зафиксировали тридцать.
Император отклонил просьбы местных правителей о помощи, сославшись на июльские празднования.
Он не хотел отвлекать войска, особенно если дело касалось монстров.
Гиллоти ненавидел монстров.
«Это загма, сэр. Их больше, чем мы ожидали.»
Рыцарь Ханант, правая рука Персо, прошептал, осматривая зал.
Девять.
Стражники отчаянно сражались, но их силы явно не хватало.
Такое количество монстров означало, что разрыв грани был весьма большим.
[Но почему его не обнаружили раньше?]
[К тому же…Это главный дворец, одно из самых охраняемых мест.]
[Сейчас было не время думать об этом.]
«Ханант, Парт, стройте боевые порядки! Никто не должен прорваться с этого этажа!»
Персо поднял меч.
В тот же миг все рыцари, следовавшие за ним, преобразились.
Глаза ветеранов засияли хищным светом.
«В атаку!»
Как только приказ прозвучал, двенадцать рыцарей бросились на чудовищ.
Тем же вечером
Тамон и Аша услышали тревожную новость.
«В Императорском дворце произошёл прорыв грани.»
«Девять загм прорвались в центральный коридор третьего этажа. К счастью, рядом был герцог Гертиум со своими рыцарями, и они смогли их уничтожить.»
Анна, державшая в руках чашку чая, вздрогнула при имени Гертиум.
«Почти все отделались лёгкими ранами, кроме самого Гертиума. Он ранен в ногу.»
Она резко сжала чашку и невольно посмотрела в сторону дворца.
«Насколько серьёзно?» — Аша, понимая мысли Анны, сразу уточнила детали.
Рыцарь Ронассо ответил:
«Он получил колотую рану в бедро, защищая другого рыцаря. Ранение не смертельное, но в его крови было немного яда.»
Аша кивнула.
Но Анна продолжала смотреть в сторону дворца.
«Всё равно это поразительно.» — Тамон задумчиво покачал головой. «Двенадцать рыцарей сумели в одиночку справиться с девятью монстрами…»
Даже если загмы были небольшими, это была серьёзная битва.
«Конечно, если бы это был я, я бы разобрался с ними один.» — самодовольно усмехнулся Тамон.
Но Аша не обратила на него внимания.
Она смотрела на Анну, изучая её выражение лица.
«Анна.»
«Ч…что?»
Анна вздрогнула, словно её поймали на горячем.
«Ты волнуешься?»
«Волнуюсь? О, нет! О чём ты?! С чего бы мне волноваться?! Я? Нет, никогда!»
Она замахала руками, но её слишком бурная реакция выглядела подозрительно.
«Уф, жарко что-то…Я выйду, прогуляюсь!»
«Ты уходишь сейчас?»
«Да, думаю, лучше воспользоваться этим моментом.»
«Будь осторожна, Рози. Не перенапрягайся.»
Анна нервно обняла Ашу и вышла в сад.
Волнение, охватившее дворец, играло им на руку.
«Это даже к лучшему.» — невозмутимо заметил Тамон, переодевшийся в удобную одежду. Аша лишь кивнула в знак согласия.
[Сейчас, когда во дворце царил хаос, охрана явно ослабла. Более того, большая часть стражи наверняка сосредоточилась в главном дворце, где и произошёл инцидент. А значит, внимание к западной башне, в которой находился Хартц, заметно снизилось.]
«Скорее всего, уже с завтрашнего дня стража будет удвоена.» — добавил Тамон. «Так что сегодня — идеальный момент.»
Аша переоделась в удобный наряд и аккуратно собрала волосы. Закатное солнце окрашивало небо в сиреневые оттенки. [Пришло время действовать.]
Они быстро осмотрелись и бесшумно вышли. После первого раза повторить это было куда легче.
Аша уверенно повела Тамона через сумрак в сторону Западной башни.
Как и ожидалось, охрана здесь оставляла желать лучшего.
Оставшиеся стражники были так увлечены обсуждением недавних событий, что пробраться внутрь оказалось проще простого.
Без лишнего шума они проникли в башню и, стараясь не выдать себя звуком шагов, начали подниматься наверх.
На самом верху, перед массивной запертой дверью, стояли двое охранников.
Тамон достал принесённый с собой курильницу и поджёг благовоние.
Дым быстро пополз вверх по лестнице, и всего через пять минут охранники безвольно рухнули на пол.
Дверь открылась.
«Вы пришли.»
На пороге их уже ждал Хартц. Он встретил их лёгкой улыбкой, словно был готов к этому.
«Ты знал, что мы придём?» — удивился Тамон.
«А разве этого недостаточно, чтобы назвать меня пророком?» — шутливо ответил Хартц, приветственно кивнув.
Затем, однако, его лицо посерьёзнело.
«Спасибо, что пришли меня спасти…Но боюсь, вы проделали этот путь напрасно.»
«Что ты имеешь в виду?» — насторожилась Аша.
«Я никуда не уйду.» — спокойно заявил Хартц. «Передайте Хане и Мане, чтобы подождали ещё немного.»
«Нам нужны объяснения.» — потребовал Тамон.
Хартц подошёл к окну и сел на стул, задумчиво глядя на дворец, залитый вечерним светом.
«У меня есть ещё одна роль в этой грандиозной пьесе. Пусть она и не главная, но всё же важная, как сладкий привкус лакрицы. Впрочем, всё произойдёт и без меня…Но если есть шанс сделать всё как надо, я хочу использовать его.»
Западная башня располагалась в самой высокой точке Императорского дворца.
Отсюда открывался вид и на столицу, и на величественные дворцовые залы. Именно отсюда он впервые увидел появление загмасов.
Толпы людей, в страхе бегущих от монстров, запечатлелись в его памяти.
Но в будущем, которое он видел, на лицах этих людей не было ужаса.
«Теперь, когда я зашёл так далеко, я не могу просто быть зрителем, наблюдающим издалека.»
Хартц перевёл взгляд на Ашу и Тамона.
Они были главными героями этой истории.
Глядя на них, стоящих здесь, сейчас, перед ним, он ощутил странное волнение, словно грядущее, о котором он знал, уже наступило.
«Я хочу быть хорошим актёром второго плана и выйти на сцену вместе с вами.» — с лёгкой улыбкой произнёс он. «И я хочу наблюдать за падением Гиллоти Танатоса с самого близкого расстояния.»
Услышав слова Хартца, Аша спросила осторожным голосом:
«Ты правда собираешься остаться в этой башне?»
«Не беспокойся. Осталось всего несколько дней до того, как я покину её. К тому же, разве охота не начнётся совсем скоро?»
При слове «охота» выражение лица Аши заметно изменилось. Она напряглась, словно уловила скрытый смысл этих слов. Хартц, увидев её реакцию, кивнул, подтверждая её догадки.
«В тот день произойдёт многое. Будьте готовы.»
«Тот день...»
«Да, тот день.»
Три пары глаз встретились, полные решимости.
В конце концов, Аша и Тамон покинули пределы дворца, но не увели с собой никого. Пробираясь по секретному проходу, они крепко сжимали руки друг друга. Слова были излишни.
«В этом году июльский фестиваль провален…»
Мрачное заявление главного придворного вызвало общий вздох среди собравшихся.
«Десять лет я служу Королевскому двору, но такое вижу впервые.»
«И не говорите! Ещё и монстры появились!»
«Сколько делегаций покинули дворец вчера?»
«Думаю, проще будет сосчитать тех, кто остался.» — с усмешкой ответил заместитель главного придворного.
Раздался очередной тяжёлый вздох.
Джон, сидевший за столом, покачал головой:
«Если так пойдёт дальше, нас просто осмеют соседние страны. Это катастрофа. К моменту окончания фестиваля во дворце не останется ни одного гостя.»
«Кажется, и на конкурс по поиску национального цветка не заявился никто…Впрочем, это даже к лучшему, ведь у нас всё равно нет шкур и рогов серебряного оленя для награждения.»
При этих словах все присутствующие снова склонились над столами, потеряв всякую надежду. Расходы на фестиваль даже наполовину не покрылись. Страна понесла не только материальные убытки, но и потеряла репутацию.
Первоначально охота за национальным цветком предусматривала взнос за участие, что частично помогало компенсировать расходы. В прошлом шкуры и рога серебряных оленей из Танатоса было несложно достать, но в этом году ситуация изменилась. Из-за исчезновения серебряных оленей добыть их стало крайне сложно, а частые нападения монстров сделали эти трофеи ещё более ценными.
«В таком случае давайте отменим конкурс.» — предложил Джон.
«Что? Но ведь цветок ещё даже не зацвёл!»
До его цветения оставалась примерно неделя. Конечно, можно было бы найти отдельные ранние экземпляры, но это было бы сродни поиску звезды в небе.
«Тем более у нас есть повод отменить его.» — настаивал Джон.
«О чём ты говоришь?»
«Если не будет победителя, то и награждать будет некого. А если кто-то всё же найдёт цветок, то, скорее всего, он ещё не будет в полном расцвете. Почему бы нам не заменить приз чем-то более значимым, вместо шкур и рогов?»
«А что мы можем предложить взамен?»
Джон, серьёзно посмотрев на заместителя, продолжил:
«Один дар на выбор. Оставшиеся во дворце гости — это либо те, кому ещё есть что обсудить с Танатосом, либо те, у кого на него есть рычаги влияния. Если убедить Его Величество предложить им одну желаемую вещь, это может быть даже выгодно.»
В зале повисла тишина. Затем лица придворных постепенно прояснились, предложение казалось вполне разумным. Но оставалась одна проблема.
«…Но кто убедит Его Величество?»
Воцарилось напряжённое молчание. Никто не хотел идти к Императору. Однако если отправить Джона, это выглядело бы несправедливо, ведь его уже не раз заставляли решать сложные дела.
Но совесть не спасает от страха. Придворные молча переглянулись…и, не сговариваясь, все посмотрели на Джона.
Джон нахмурился и цокнул языком.
«У вас совсем нет совести.»
Придворные закашлялись, делая вид, что не слышат его слов. Их лица покраснели от стыда, но отступать никто не собирался.
Бах!
Джон с силой ударил кулаком по столу.
«Я предложил решение, так что в этот раз не пойду. Давайте будем справедливы.»
«И как вы предлагаете быть справедливыми?»
Джон устало поднял кулак.
«Давайте сыграем в камень, ножницы, бумагу.»
Так Джон снова проиграл.
Он встал перед Гиллоти, низко склонив голову и стараясь говорить как можно осторожнее:
«В связи с этим поступило предложение отменить охоту за цветком…»
Когда голос придворных прозвучал в зале, Джон лишь вздохнул. Как всегда, тот, кто предложил игру, неизменно проигрывал. Это было необъяснимо, но случалось так слишком часто.
Гиллоти молча смотрел в окно. Для него сейчас важны были не охота, не гости, не даже опустевшая казна.
«Монстры продолжают появляться. Лорды сообщают, что разрывы не прекращаются…»
Он сжал кулаки. Постоянное использование сил истощало его тело. В любой момент он мог сломаться.
Гиллоти утверждал, что способен сражаться с монстрами, но в действительности ни желания, ни возможности у него не было.
[Я не могу умереть так глупо…Как я вообще взошёл на трон?]
После битвы при Персо он осознал: даже сотня Имперских воинов не сравнится с одним бойцом Гертиума.
Теперь ему оставалось одно, удержать Гертиума при себе, пока он не почувствует себя в безопасности.
Лучшим решением казалось заключить брачный союз с семьёй Гертиум.
Чтобы защитить свою младшую сестру, Гертиум уделит ещё больше внимания обороне Императорского дворца.
«Ваше Величество?»
Гиллоти, погружённый в раздумья, лишь с опозданием повернулся к Джону. Он был так увлечён своими мыслями, что почти не слышал, о чём тот говорил.
«Повтори ещё раз.» — пробормотал Император, устало потирая лоб.
Джон нервно вытер влажные ладони о свою одежду. Судя по мрачному выражению лица Гиллоти, сказанное ему не понравилось.
[Надо было играть до трёх побед.] — мысленно упрекнул себя Джон. Он готов был сам себе врезать по лицу за то, что предложил решать всё в один раунд.
«Так вот…Почему бы нам не отменить охоту на национальный цветок и усложнить выбор победителя? Если кто-то всё же принесёт цветок, пусть получит исполнение одного желания.»
«Да, сделайте так.»
«Что? Простите, Ваше Величество?»
«Я сказал, сделайте так.»
Ответ прозвучал так быстро и просто, что Джон застыл в изумлении, уставившись на Императора. Но, заметив, как Гиллоти нахмурился, словно больше не желая обсуждать этот вопрос, он быстро пришёл в себя.
«Ах…Да! Да! Немедленно займёмся этим, Ваше Величество!»
Торопливо поклонившись, Джон уже собирался выскочить из зала аудиенций, словно спасаясь бегством.
«Подожди.»
Зловещий голос Гиллоти заставил Джона замереть на месте, словно его схватили за шкирку.
[Ну, конечно…Не могло же всё закончиться так легко…]
Он сжал губы и медленно обернулся. Учитывая характер нынешнего Императора, тот вполне мог через пару секунд передумать и отменить своё решение.
«Если у вас есть ещё что-то сказать…»
«Чем занимается Наташа?»
К счастью, речь шла не о цветочном состязании. Джон заметно расслабился и поспешил ответить:
«Леди Наташа всё ещё отдыхает. За исключением её служанки Анны, к ней никого не пускают, но, похоже, с ней всё в порядке.»
«Это хорошо.»
«Однако она по-прежнему отказывается от услуг Королевского лекаря, поэтому окончательного лечения не получила.»
«Понятно. Уходи.»
Джон поспешно поклонился и вышел, только тогда облегчённо вздохнув. В последнее время Император был похож на бомбу с затянутым фитилём, опасным и непредсказуемым. Каждый раз встреча с ним превращалась в испытание.
[Но сейчас не время расслабляться. Нужно двигаться.]
Он поспешил в зал заседаний, чтобы передать новости придворным. Из-за переноса мероприятия работы у них прибавилось, и Джон был доволен тем, как нелегко ему досталось это согласие. Теперь главное — использовать сегодняшнюю удачу по максимуму и избежать подобных ситуаций в будущем.
[Да, лучше уж один раз, но наверняка!] — усмехнулся он, мысленно похвалив себя за решительность.
Воодушевлённый, Джон почти бегом направился в конференц-зал, лёгкий, словно на крыльях.
Благодаря оперативности придворных чиновников, мероприятие по поиску национального цветка было перенесено на более ранний срок без особых затруднений.Хотя срок сдвинули всего на несколько дней, те, кто раздумывал, покидать Танатос или нет, остались, услышав новость.
На улицах, незаметно для самих жителей, уже начали распускаться июльские цветы.
Горожане, не ведая о холоде и тревоге, царящих в стенах Императорского дворца, по-разному встречали приближение последней недели июля, одни с грустью, другие с радостью.
Аша выбрала самое изысканное платье из тех, что приготовила заранее.
Это был наряд с высоким воротником, который она любила носить, когда была Розалинд В. Сансет.
«Мне одной сейчас кажется странным?» — Анна, помогая ей одеваться, с улыбкой посмотрела на отражение Аши в зеркале.
«Что именно?»
«Всё как раньше...»
Когда они жили во дворце, Анна всегда была рядом.
Она неизменно помогала Розалинде готовиться к важным событиям, будь то великий бал или небольшой приём.
Сейчас, глядя на Ашу в её любимом наряде, Анна ощутила, будто снова вернулась в прошлое.
Аша мягко улыбнулась и взяла её за руку.
«Посмотри внимательнее, Анна. Я правда такая же, как была тогда?»
Анна моргнула, внимательно вглядываясь в подругу.
Да, Розалинд, а теперь Аша - всё ещё была ослепительно красива. Бледная, словно фарфоровая, кожа, сверкающие сиреневые глаза, алые, будто лепестки роз, губы...Всё, как прежде.
[Но что-то изменилось.]
[В её взгляде больше не было тревоги.]
Её улыбка больше не была сдержанной.
А её движения больше не казались хрупкими, словно её можно сломать при малейшем дуновении ветра.
Теперь она выглядела сильной — той, кого ничто не сможет сломить.
Анна улыбнулась и покачала головой.
«Нет. Ты уже не такая, как тогда.»
«Да. Всё изменилось, Анна.»
Они склонились друг к другу и коснулись лбами, как в детстве.
Сцепив руки, они тихо прошептали:
«Мы обязательно будем счастливее, чем тогда.»
Над Танатосом высоко реял Имперский флаг.
Яркое солнце, не скрытое ни единым облаком, заливало дворец светом, словно подчёркивая его величие.
Среди прибывших в парадный зал гостей были Аша и Тамон, а также Теоранша из Амора и Хелия из Амоса.
За ними следовали Хана, Мана и Арсен, но никто даже не подумал их остановить.
Императорский двор отчаянно пытался заполнить пустующие места, оставленные послами, поспешно покинувшими страну.
Любой ценой они стремились сохранить иллюзию великолепного праздника, но все уже говорили, что этот фестиваль войдёт в историю как самый провальный.
«Первый раз вижу, чтобы июльский фестиваль был настолько пустым.» — прошептала Анна, оглядывая зал.
Создавалось впечатление, будто это не долгожданный праздник всего континента, а заурядный приём при дворе.
Аша молча кивнула, оглядывая дворец совсем другим взглядом.
Всё рушилось, а небо, напротив, было безмятежно-синим, словно благословляло происходящее.
Это отразилось и на охране.
Гвардейцы и стража утратили бдительность.
«Вот почему так важно, кто стоит у власти.» — усмехнулась Тео, оглядывая разгромленный дворец. «Сегодня я усвоила ещё один важный урок.»
Лишь придворные и слуги, мечущиеся по залам в отчаянных попытках спасти положение, вызывали жалость.
Аша на мгновение остановилась, а затем незаметно увела Тамона в сторону, к саду.
Вчерашней ночью они договорились с Хартцем, и теперь пришло время действовать.
Тео и Хелия, заметив это, без лишних слов переместились на их места, прикрывая отсутствие друзей.
Тео подняла бокал с коктейлем и, слегка чокаясь с Хелией, прошептала:
«За конец этого фестиваля.»
Гиллоти, мучимый кошмарами весь июль, в этот день проснулся в сравнительно хорошем настроении.
Впервые за долгое время ему не привиделся в снах призрак мёртвой Императрицы, блуждающий по улицам в поисках возмездия.
[В конце концов, привидений не существует.] — хмыкнул он, оглядывая своё отражение в зеркале.
Страдания последних недель заметно осунули его лицо, но это только добавило ему резкости.
А выглядеть устрашающим было гораздо лучше, чем казаться мягким.
Гиллоти перевёл взгляд на сад за окном и невольно вспомнил Наташу.
К июльскому фестивалю она украсила весь дворец.
Она обожала роскошь и мечтала, чтобы вся страна праздновала рождение их ребёнка.
В каждой комнате висели её портреты, а рядом — изображения Гиллоти.
[Он просто преследовал меня.] — всхлипывала Наташа, цепляясь за его штаны. [Как я могла тебя предать? У меня есть только ты, мой Император!]
Её руки дрожали, а слёзы текли по щекам, когда она без остановки повторяла слова любви.
[Прошу, поверь мне...] — рыдала она. [Пожалуйста, не сомневайся в моей преданности!]
Гиллоти скривился.
В глубине души он хотел ей верить.
Наташа была для него не просто любовницей.
Она была и женщиной, и матерью.
Она утешала его, поддерживала, давала ту безусловную любовь, которой ему всегда не хватало.
Он, выросший в жестокости и холоде, жаждал тепла.
Наташа дала ему это.
И именно поэтому он не мог её простить.
Он хотел прощения.
Но ещё больше он хотел её наказать.
Гиллоти сжал виски, чувствуя пульсирующую боль.
Он убил своего отца.
Он убил Ледяную Императрицу.
Единственным светом в его жизни оставалась Наташа.
Именно поэтому она была его самой болезненной слабостью.
Глубоко вздохнув, он направился в её покои.
Он держал её взаперти и избегал встреч, опасаясь, что, увидев её, дрогнет.
Но если она искренне раскаялась...возможно, он мог бы дать ей шанс.
«Я вырвал Роксону язык. Не хочу слышать его оправдания.» — хмуро пробормотал он.
[Иногда лучше не знать правду.]
«Ваше Величество.»
Едва Гиллоти подошёл к запертой комнате Наташи, как к нему подбежал солдат и, резко опустившись на колени, склонил голову.
«В чём дело?»
«Пророк из Западной башни просит аудиенции, Ваше Величество.» — выпалил воин, едва переводя дыхание. «Он настаивал на срочности, поэтому я поспешил доложить вам.»
Брови Гиллоти дёрнулись от раздражения.
Пророк Хартц всегда отличался странностями, поэтому его изолировали в башне. По слухам, он проводил там время в полном довольстве, не жалуясь на заточение.
Гиллоти намеренно откладывал разговор с ним до окончания фестиваля и даже успел забыть о его существовании.
Но теперь сам Хартц искал встречи с Императором.
Гиллоти задумчиво потёр подбородок и повернулся к солдату.
Если цветок действительно расцвёл, пророк мог знать, кто станет его обладателем.
«Приведите его. Я занят, пусть поторопится.»
Он вернулся в тронный зал и откинулся на спинку кресла, ожидая визита пророка.
Спустя некоторое время Хартц вошёл в зал.
«Давно не виделись, Ваше Величество.» — спокойно произнёс он, словно это была встреча старых друзей.
Гиллоти недовольно нахмурился.
«Ты, который видишь будущее, знаешь, чем закончится сегодняшний фестиваль, не так ли?»
Он нетерпеливо махнул рукой, не желая слушать пустые приветствия.
«Говори, где распустились цветы. От твоего ответа зависит, останешься ли ты в башне надолго или же сможешь покинуть её раньше.»
На эти слова Хартц внезапно рассмеялся.
«Ах, Ваше Величество, вы ведь тот, кто вершит судьбы и решает, кому жить, а кому умереть…Но сейчас это не главное.»
«Что?»
«Как вы думаете, почему я попросил о встрече? Разве вам не интересно узнать?»
От голоса Хартца, тягучего, словно шипение сотни змей, у Гиллоти пробежал холодок по коже.
Впервые пророк сам вызвался поговорить с ним.
[Что же его так взволновало?]
«Сегодня состоится главное событие фестиваля.» — продолжил Хартц. «А я знаю один секрет, который сделает его ещё более…незабываемым.»
«Секрет?»
«Да. Секрет тех, кто не может говорить, потому что лишился языка. И тех, кто не может сбежать, потому что их сковали цепи.»
Гиллоти напрягся.
Эти слова моментально вызвали в его памяти определённые лица.
«Вам не любопытно узнать, о каком секрете я говорю?»
Сам того не осознавая, Гиллоти подался вперёд, пойманный в ловушку заинтригованного разума.
Хартц наблюдал за тем, как его лицо медленно искажает смутное беспокойство, а затем, словно напевая, заговорил...
Шлёп!
«Никчёмная! Убирайся! Прочь! Прочь и сдохни! Вон!»
Наташа, с силой ударив Анну по лицу, рухнула на пол, заливаясь отчаянными рыданиями.
Анна, от удара резко повернув голову, сжала губы и стиснула кулаки.
Ребёнка Наташи больше не было. (Тамон забрал его.)
Как только эта новость достигла Наташи, она пришла в ярость и принялась требовать от Анны найти ребёнка.
Но маркиз Роксон, который мог бы помочь, был схвачен Императором, а сама Анна была всего лишь служанкой, у которой не было ни сил, ни власти, чтобы отыскать малыша.
Естественно, Анна не смогла выполнить требование Наташи, и это довело её до безумия.
«Я…Я так не могу!» — Наташа металась по комнате, хватаясь за голову. «Всё рушится!»
С каждой стороны на неё давили стены.
Роксон был схвачен, ребёнок исчез.
Император заточил её в покоях, лишив всего. После пережитых мучений до и после родов Наташа была на грани безумия. Она билась головой о пол, рыдая, а затем внезапно подняла голову.
Хватая Анну за пылающие от удара щёки, она зашептала:
«Прости…Прости меня, Анна. Я…Я схожу с ума…Прости…»
[Она и правда сошла с ума?]
Анна смотрела на её искажённое от слёз лицо с ужасом.
«Я не должна была…так с тобой…но я не в себе…Ты понимаешь? Ты же понимаешь меня, правда? Мать, потерявшая ребёнка, может сойти с ума…»
Красивое, когда-то беззаботное лицо Наташи было испорчено слезами.
Анна, невольно проникшись жалостью, отвела взгляд.
Наташа, всхлипывая, сорвала с себя драгоценности и вложила их в ладони Анны.
«Они красивые, правда? Бери их. Я дам тебе больше…Всё, что пожелаешь. Тебе ведь нужны деньги?»
Она, словно одержимая, принялась рыться в шкатулках и сундуках, доставая всё, что могла найти. Драгоценности сыпались в руки Анны, но та лишь смотрела на Наташу с недоумением.
Она сделала шаг назад, но Наташа, как вьющаяся лоза, снова схватила её.
«Одна последняя просьба…Всего одна…Я отдам тебе всё, только…Проверь, выбрались ли Игзен и Хазен из столицы.»
Как только Наташу заперли, она немедленно отправила тайное послание своим сыновьям, им нужно было бежать.
Она не объяснила причин, лишь велела уйти немедленно.
Может, она и не была хорошей матерью, но этих двоих любила больше всего на свете.
Если что-то пойдёт не так, их никто не спасёт.
Анна колебалась, но кивнула.
Наташа, ослепительно улыбнувшись сквозь слёзы, обняла её.
«И ещё…мне нужна твоя помощь.»
Анна могла выходить за пределы покоев, чего не могла позволить себе Наташа.
Пусть и под наблюдением, но у Анны была свобода.
«Достань для меня младенца.»
Анна замерла.
«Мне скоро рожать, не так ли? Так что…Всё равно, купишь ли ты его за деньги или украдёшь. Просто принеси мне младенца. Или…купи тело мёртвого ребёнка. Скажу Императору, что мой родился мёртвым.»
От этих страшных слов Анна выронила драгоценности.
Её лицо побелело, а руки задрожали.
Увидев её реакцию, Наташа вновь исказилась в злобном выражении.
«Успокойся! Если я умру, ты думаешь, тебя это не коснётся?! Соберись и слушай!»
«Но…но, госпожа Наташа…»
«Ты не одна погибнешь, Анна. Ты, твой брат, твоя мать…Вся твоя семья. Ты правда этого не понимаешь?!»
Схватив Анну за плечи, Наташа яростно трясла её.
«Я выживу, и тогда ты тоже.»
Анна, глядя на неё, лишь покачала головой.
Но внутри Наташа испытала облегчение.
Сейчас она была беспомощна, словно птица в клетке.
Только Роксон, удерживая её семью в заложниках, мог заставить Анну подчиниться.
«Двигайся! Живо!»
С яростью в глазах она вытолкнула Анну за дверь.
Анна, не говоря ни слова, собрала рассыпанные украшения и сунула их в карман.
Когда она вышла из комнаты, её трясло.
Прислонившись к двери, она судорожно вдохнула воздух.
А потом медленно подняла голову.
Вспомнила мягкий голос, обещавший ей спасение.
[Не бойся. Твоя семья будет в безопасности.]
[Как только мы появимся, беги в этот особняк, не оглядываясь. До тех пор я спасу твоих близких.]
[Когда? Когда вы появитесь?]
Тёплая, нежная рука накрыла её дрожащие пальцы.
[Когда почувствуешь, что больше не можешь терпеть.]
Анна вздохнула, чувствуя, как на неё накатывает отчаяние.
«Кажется, этот момент настал…»
Она потянулась к двери, ведущей в коридор.
Но стоило ей открыть её, как дыхание перехватило, а глаза расширились от ужаса.
«…!»
Четыре стражника лежали на полу без сознания.
А в центре стояли двое, те, кого она ждала.
Женщина в вуали и министр иностранных дел Амора.
«Ты как раз вовремя. Внутри никого?»
«А? Да…!»
«Оставь остальное нам и уходи.»
Аша мягко подтолкнула Анну вперёд.
«Скорее.»
Анна крепко зажмурила глаза.
«Я…ничего не видела и ничего не знаю.»
С этими словами она сорвалась с места и побежала, не оглядываясь.
Её шею сковал ледяной страх.
Сегодня в Императорской семье Танатоса должно было случиться что-то страшное.
Бах!
Гиллоти резко распахнул глаза и вылетел из зала.
«В…Ваше Величество!»
Джон, который как раз пришёл за ним, чтобы проводить в банкетный зал, побледнел, увидев его лицо.
«Опять…Опять что-то произошло!»
Последние дни всё шло гладко, но теперь…
«Ваше Величество! Вам пора на банкет!»
«Заткнись, Джон!»
От яростного рёва Гиллоти Джон задрожал.
[О боги…Он снова готов отрубить кому-то голову…!]
Он бросился следом, торопливо жестом призывая рыцарей.
Гиллоти добежал до покоев Наташи.
Его глаза расширились.
Стражники были без сознания, а дверь…настежь открыта.
«Наташа…!»
Он ворвался внутрь.
Разумеется, Наташи, которая должна была находиться в заперти, нигде не было.
«Эта дрянь сбежала!»
Гиллотти взревел от ярости, переворачивая вверх дном всё, что попадалось ему под руку.
«Немедленно найдите Наташу! Сейчас же!»
«Ваша Императорская Милость…»
Джон с запозданием осмотрел комнату и наконец понял, что произошло. Его лицо, и без того бледное, в одно мгновение исказилось от ужаса.
«Почему именно сейчас? Наташа сбежала?!»
В банкетном зале собрались послы, государственные гости и знать, с нетерпением ожидая появления Императора, который так и не явился.
Руки Джона мелко задрожали, он прижал их к животу, пытаясь справиться с подступающей тошнотой. От накатывающего стресса казалось, что его внутренности вот-вот скрутит в узел.
«А-а-а-а-а! Грязная тварь!»
Глаза Гиллотти потемнели от ярости. Он выхватил меч у одного из сопровождающих его рыцарей и, не в силах справиться с яростью, начал крушить всё в комнате.
Грохот! Звон! Бах!
Пух из разорванного одеяла разлетелся по воздуху, заполнив комнату вместе с облаками пыли. Гиллотти, тяжело дыша, с мечом в руке развернулся и вышел прочь.
Джон сглотнул, нервно облизал пересохшие губы и поспешил за ним.
«К…куда вы направляетесь, Ваше Величество?»
Ответа не последовало.
В темном коридоре эхом разнесся голос, холодный, как лезвие, скребущее по металлу:
«На охоту.»
Гиллотти уверенно шагал вперед, а за ним по каменному полу тянулся его меч, издавая леденящий душу скрежет.
Лязг. Лязг. Лязг.
Джон, глядя на спину Императора, невольно содрогнулся. В его мыслях вспыхнул зловещий образ, белоснежная мантия, забрызганная алыми каплями крови.
Он сжал кулаки и закрыл глаза.
В комнате еще не было крови. Но почему-то ему казалось, что запах её уже витает в воздухе.
Чей-то взгляд, пронзительный и тяжелый.
Анна вздрогнула, подняла голову и встретилась с зелеными глазами, пристально следившими за ней.
Сердце пропустило удар.
Она поспешно отвела взгляд, стараясь скрыть своё смятение, но ладони уже вспотели от волнения.
Персо стоял неподалеку от трона, облаченный в доспехи. Он выглядел столь величественно и невозмутимо, что казалось, будто недавнее ранение и вовсе не существовало.
Анна невольно выдохнула с облегчением.
[Значит, он всё-таки избавился от яда?]
Она пыталась не смотреть в его сторону, но её предательские глаза всё равно снова и снова искали его.
Он по-прежнему смотрел.
Никуда не отворачивался.
Её тело словно охватил жар, хотя он даже не шелохнулся.
Анна ощущала себя до последнего слоя разоблаченной под этим взглядом.
В горле пересохло. Она залпом осушила бокал, который держала, затем схватила следующий.
«Анна?»
«А? Ч...Что?»
«Ты в порядке? Ты что, так сильно хочешь пить?»
«Просто…слишком жарко.»
Анна замахала руками, обмахиваясь, её лицо пылало.
Аша, наблюдая за ней, перевела взгляд на мужчину, чей тяжелый взор не отпускал её подругу ни на секунду, и тихонько рассмеялась.
«Ну ещё бы, при таком пристальном внимании.»
«Он всё ещё смотрит?»
«Ага.»
«Прям как пиявка.»
Анна пробормотала своё давнее прозвище для него, краснея ещё сильнее.
В таком огромном банкетном зале теперь, казалось, все понимали, что Персо Гертиум откровенно и бесстыдно смотрит лишь на одну женщину.
Анна глубоко вдохнула, наконец подняла глаза и, надув губы, беззвучно произнесла:
«Не смотри.»
Она покачала головой, давая понять, что ему лучше отвернуться.
Но вместо этого Персо медленно улыбнулся, как будто ему это понравилось.
«Он идет сюда.»
«Что?!»
Анна в ужасе отпрянула назад.
Она поспешно огляделась, ища, где можно спрятаться, но в этот момент дверь банкетного зала с грохотом распахнулась.
«Ваше Величество.»
Император, которого ждали столь долго, наконец-то появился.
«Посмотри туда. Император наконец прибыл.» — прошептал Ронассо, толкнув Тамона локтем, пока тот спокойно потягивал коктейль.
Тамон медленно повернулся и взглянул на Гиллоти Танатоса, вошедшего в бальный зал с мрачным выражением лица.
«Император, который приносит меч на бал…» — с презрением фыркнула Теоранша, цокнув языком.
Когда-то его восхваляли за красоту, но теперь в его облике не осталось и следа прежнего величия. Темные впадины под глазами, впалые щеки. Он был похож на призрак, таящий в себе злобу и отчаяние.
Чувствуя его зловещую ауру, гости невольно расступались, давая ему дорогу. Музыка, наполнявшая зал мягкими мелодиями, внезапно оборвалась.
Звяк. Скрежет.
Единственными звуками в зловещей тишине оставались шаги Гиллоти и лезвие его меча, волочившееся по мраморному полу.
Лица дворян побледнели. Хотя солнце еще не зашло, в зале воцарилась гнетущая атмосфера, похожая на ледяную ночь во время метели.
Дамы, прятавшие тщательно украшенные лица за веерами, тревожно переглядывались. Глухие шепотки нарастали, раздувая предчувствие надвигающейся беды.
Самые сообразительные гости уже незаметно двигались к выходу.
В одном из углов зала Аша внимательно наблюдала за Гиллоти, шагавшим с мечом. Глядя на его спину, она вспоминала свои последние дни здесь.
[Граф Кейн — в тюрьме!]
За несколько дней до этой новости умерла Катрен.
До своей смерти она была министром дворца. А за день до этого внезапно заболела Шарлотта.
Всего за месяц вокруг Розелин разлилась тень смерти.
[Почему все так резко изменилось?]
Император обладал силой смерти и всегда ненавидел её.
С тех пор как Аша вернулась в столицу, эта мысль не давала ей покоя.
Но лишь узнав о связи Наташи с Роксоном, она поняла, в чем дело.
Все это время Наташа Руанти готовила план, чтобы избавиться от Розелин.
Ханс, верный сторонник Розелин, был изгнан Наташей, которая сумела спровоцировать гнев Императора.
Она взяла Роксона за руку и убедила Гиллоти воспользоваться своей силой.
«Простите, что заставил вас ждать.» — Гиллоти Танатос опустился на высокий трон, лениво откинувшись на спинку.
Аша подняла голову и вновь посмотрела на него.
Его глаза тонули в темных впадинах, отбрасывая глубокие тени, а уголки губ кривились в злой усмешке.
Он осматривал зал с изможденным, безумным взглядом, пропитанным смертью.
Аша тихо усмехнулась под вуалью.
[Какое же это нелепое зрелище.]
Гнев и ненависть, сжигавшие Империю и погубившие Императрицу с её вассалами, бушевали в глазах Гиллоти.
[Глупый Гиллоти. Жалкий Гиллоти.]
Холодные слова зазвучали в её мыслях, словно зловещий танец.
Это было не просто её личной местью.
Это был гнев всего тысячелетнего Королевства, обреченного пасть, и скверны, поглотившей его.
Именно поэтому Аша могла смотреть в лицо Гиллоти, не дрогнув.
[Отпустить Наташу Руанти — всего лишь малая деталь в этой игре.]
Все было разыграно так, чтобы сломить разум Гиллоти.
И он, и Наташа должны были пасть окончательно и бесповоротно.
Каждый раз, вспоминая свою мать с пронзенным сердцем, несправедливо казненного брата, оскверненный могильный холм дедушки, Аша ощущала лишь ледяное безразличие.
[Разве месть может быть иной?]
Тот, кто жаждет возмездия, неизбежно становится чудовищем.
«Аша.»
Внезапно она почувствовала, как её сжатый в кулак накрыла большая, теплая рука.
Только тогда она осознала, что вцепилась в собственные ладони так сильно, что ногти вонзились в кожу.
«У тебя холодные руки.»
Тамон осторожно разжал её пальцы, проводя большим пальцем по красным отметинам.
А затем, не колеблясь, прижался губами к её ладони.
Никто не заметил этого жеста, ведь все взгляды были прикованы к Гиллоти.
Но даже так, это было дерзко.
Тамон не отводил от нее глаз, целуя её ладонь снова и снова, словно его ничто не беспокоило.
Его взгляд всегда был непоколебим.
Тогда, когда он преследовал её.
Тогда, когда Гиллоти собирался убить её.
Он смотрел на нее с той же глубиной.
Как будто укорял её за то, что не бежала. Как будто злился за то, что она не слушала его предупреждений.
И теперь его напряженный взгляд словно запечатлелся в её сердце.
Тогда она совсем не понимала, что означают эти глаза.
Аша тихо улыбнулась под вуалью.
Красные глаза Тамона будто согревали её.
Холод в её душе начал таять, а сердце снова забилось жарко.
[Ну и что, если она станет чудовищем?]
В конце концов, у каждого в душе есть монстр.
Только способ приручить его определяет, каким будет твоя жизнь.
А её монстр будет жить.
Потому что рядом есть тот, кто пройдет с ней этот путь.
Аша вновь посмотрела на Гиллоти.
Как ни странно, он тоже смотрел в её сторону.
[Нет.]
Его взгляд был направлен за её плечо.
[На что он смотрел?]
Но прежде чем Аша успела обернуться, Гиллоти ухмыльнулся и отвернулся.
Его глухой голос эхом разнесся по залу:
«Сегодняшняя охота — не за цветами.»
Он сделал паузу, затем улыбнулся шире, его безумие сквозило в каждом движении.
«Это охота за тем, кто столь же прекрасен, как цветок.»
«Ваше Величество…»
Джон, запоздало последовавший за Императором, замешкался, но, встретившись с его мертвым взглядом, застыл на месте.
Он поспешно склонил голову, не решаясь сказать ни слова.
Его лицо побледнело. Он уже понял, что сейчас произойдет.
«Моя прекрасная возлюбленная исчезла.»
Гиллоти медленно провел рукой по подлокотнику трона.
«Ребенок в её чреве пропал.»
Он усмехнулся.
«А я, её муж и Император, не могу найти себе покоя.»
Зал охватил ропот.
Послы других государств, оставшиеся на банкете, смотрели в смятении.
[Как мог Император ради своих личных переживаний устроить подобное представление перед знатными гостями?]
Но никто не осмелился оспорить слова Гиллоти.
Лишь Теоранша и Тамон наблюдали за происходящим с легким интересом.
Ведь это был последний бал Танатоса.
«Во имя Танатоса! Тому, кто найдет её, я исполню любое желание!»
Взгляд Гиллоти скользнул к лысому посланнику.
«Я верну последнюю принцессу страны, в которой не осталось ни одного наследника из-за карликовости.»
Затем он перевел взгляд на другого, худого посланника, стоявшего рядом.
«Я уменьшу подношения с вашей страны наполовину из-за неурожая.»
«Ваше Величество!» — воскликнул тот.
«Ах, или, может, мне стоит выслушать тебя? Ты приходишь по десять раз на день и просишь больше войск.»
Собравшиеся дворяне недовольно нахмурились.
Гиллоти мрачно рассмеялся и резко поднялся.
«Я исполню любое желание! Но только для того, кто первым приведёт мне Наташу Роанти.»
«Что значит «первым»?» — нетерпеливо спросил посланник, чья страна держала свою принцессу в заложниках в Танатосе.
Гиллоти улыбнулся, его лицо казалось призрачным.
«Всё просто. Это охота! И вы соревнуйтесь со мной! Все, немедленно разыщите Наташу Роанти! Она прекрасна, как цветок, выделяется в любой толпе!»
Сказав это, Гиллоти бросил взгляд на оркестр, замерший в оцепенении.
Музыканты встрепенулись и поспешно заиграли вновь. Лёгкая, беззаботная мелодия не соответствовала тяжёлой атмосфере зала, но всё же заставила воздух в нём колыхнуться.
«Время — три часа! Если проиграете мне, не получите ничего от этого праздника!»
«Ха-ха-ха!»
Гиллоти первым сорвался с места, босиком выбежав во двор, смеясь, как безумец.
Некоторые дворяне, словно поддавшись его безумию, бросились следом. Возбуждённые дамы подгоняли своих слуг, толкая их в спины.
Охота на цветок началась.
Наташа, съежившись, дрожала в зарослях.
Хотя стоял июль, её ослабленное тело ощущало холод сильнее, чем в лютую зиму.
Но даже если бы мороз пронизывал её до костей, она не осмелилась бы произнести ни слова.
Ей нужно было бежать.
Как можно скорее покинуть этот Императорский дворец.
Стиснув веки, она вспомнила слова той женщины, что только что помогла ей (той, что была в обличье Аши).
[Под западной башней есть тайный ход. Найди среди кирпичной кладки скульптуру слепой женщины и нажми на неё, стена откроется. Если пойдёшь туда, у тебя, возможно, появится шанс выжить.]
Западная башня находилась дальше всех от отдалённого дворца, где Наташу держали в заточении.
Но без тайного прохода ей было не выбраться.
Она должна была туда добраться.
Стараясь не шуметь, Наташа глубоко вздохнула и побежала сквозь кусты, пряча голову под капюшоном служанки.
Ранее.
«Почему? Почему вы помогаете мне? Чего вы добиваетесь?»
Наташа смотрела с недоверием на мужчину и женщину, которые распахнули перед ней дверь.
На её резкий голос мужчина первым снял маску.
«Ты…!»
Наташа расширила глаза от изумления.
Перед ней стоял Тамон Красис. Министр иностранных дел Амора.
«Но зачем…?»
Узнав его, она окончательно растерялась.
Однако ответил не Тамон, а женщина в чёрной вуали.
«Ты правда думаешь, что мы сейчас тебе помогаем?»
«Что?»
«Ладно. Если ты выйдешь через эту дверь и доберёшься до тайного прохода, у тебя появится шанс выжить. Но если останешься здесь, то, скорее всего, умрёшь сегодня.»
В этот момент Наташа почувствовала, что голос этой женщины ей странно знаком. Это было нечто давно забытое, но засевшее в глубинах её подсознания.
«Нам всё равно, останешься ты или нет. Выбор за тобой.»
Женщина взялась за дверную ручку, готовясь выйти. Наташа сглотнула пересохшей глоткой и медленно поднялась.
Но в этот миг женщина остановила её, спрятав дверную ручку за спиной.
«Я задам один вопрос.» (Аша)
«Ч-что ты имеешь в виду?» (Наташа)
«Кейнли В. Сансет.» (Аша)
Неожиданное имя прозвучало словно гром среди ясного неба.
По спине Наташи пробежали мурашки. Она вдруг осознала, что знает, кому принадлежит этот голос.
«Эй, почему ты его вспомнила?» (Наташа)
«Почему он пришёл в твой особняк?» (Аша)
(В прошлом Наташа обманом заманила Кейна в свой особняк, подставила его, обвинив в соблазнении, и тот был казнён.)
Наташа снова сглотнула, пытаясь заглянуть в глаза женщины под вуалью.
Через полупрозрачную ткань были видны лишь их очертания, но цвет оставался загадкой.
«Если не ответишь, дверь не откроется. Но если ответишь. Я открою её.» (Аша)
Наташа не могла заставить себя заговорить.
[Даже если эта дверь откроется, даже если она убежит...будет ли путь действительно безопасным?]
Ничего нельзя было утверждать наверняка. Её начинало трясти от неопределённости.
Как будто прочитав её сомнения, женщина снова заговорила:
«Малыш так похож на свою мать.» (Аша)
«..!»
Наташа побледнела, её руки затряслись от удивления.
«Если ты выберешься через тайный проход, кто-то будет ждать тебя там. Если доберёшься живой, я отведу тебя к ребёнку.» (Аша)
«Кто ты?!» (Наташа)
Теперь её всего колотило от напряжения. Женщина под вуалью оставалась спокойной, но в её голосе зазвучали нотки нетерпения.
«Времени мало, Наташа Роанти.» (Аша)
«А-а...нет...Это невозможно! Не может быть!» (Наташа)
«Кажется, она не хочет говорить.» (Аша, обращаясь к Тамону)
На слова женщины Тамон кивнул и распахнул дверь. Не колеблясь ни секунды, она последовала за ним и закрыла дверь за собой.
Наташа в панике бросилась к двери.
«Граф Паглиш распускал слухи о своей жене!» (Наташа)
(Граф Паглиш — бывший муж Анны.)
Она закричала, отчаянно пытаясь донести свой голос через узкую щель.
«А потом он продал её вещи на подпольном аукционе! Роксон узнал об этом и рассказал мне. Так как владелец аукциона был связан с Роксоном, мы первыми выкупили вещи Анны Паглиш, опередив остальных покупателей!» (Наташа)
«Какие вещи?» (Аша)
[К счастью, они ещё не ушли.]
Наташа забарабанила в дверь, словно моля о пощаде.
«Открой! Открой дверь, и я всё расскажу!» (Наташа)
«Говори. Если расскажешь, я открою дверь.» (Аша)
Это была крайне невыгодная сделка для Наташи.
Она продолжила, почти рыдая:
«Ночные рубашки, носовые платки, чулки...Всё, что она носила. Этих вещей было немало. Но даже если бы чего-то не хватало, никто бы не заметил.»
Выставленные графом вещи были слишком личными.
Извращённые коллекционеры особенно помешаны на шёлковых чулках, которые носили благородные дамы, а тут ещё и вышито имя Анны...
После покупки всего этого Наташа рассказала об этом Кейну.
Все в обществе знали, что когда-то Кейн и Анна были влюблены.
Но так как у них не было ни личных встреч, ни переписки, эта история канула в прошлое.
Однако Наташа давно заметила, как Кейн смотрел на Анну...
«Каждый раз, когда я звала Кейна в особняк, я отдавала ему одну из вещей Анны. Взамен просила подарки или услуги. Это делало слухи о том, что он меня соблазняет, ещё более убедительными.» (Наташа)
[Если бы кто-то узнал, что интимные вещи Анны попадали в руки мужчин, только ей самой пришлось бы нести позор.]
[Прежде чем Кейн успел найти оправдание, Наташа успела его запугать.]
Он молчал, чтобы не навредить Анне.
Когда Наташа заставляла его вставать на колени или позволять себя бить, он не сопротивлялся.
«Глупец! Слепец! Всё из-за любви!» (Наташа)
Она невольно расплакалась, произнося эти слова. Она не верила в такую любовь. Не верила в самопожертвование. Всё, что она знала о любви, было не более чем жалкой глупостью.
«Почему Кейн не рассказал обо всём Императрице? Разве они не могли что-то предпринять?»
«Если ты расскажешь Императрице.» — угрожала я ему. «Чулки с именем Анны, пропитанные мужским семенем, окажутся на улице.»
«Сплетни распространяются быстрее ветра.»
«Если бы интимные вещи Анны оказались в чужих руках, её бы заклеймили самой грязной женщиной.»
«Если бы фрейлина Императрицы получила такое прозвище, честь самой Императрицы тоже оказалась бы под угрозой.»
«Если бы Императрица взялась расследовать это, я бы обвинила Кейна.»
«Это было нетрудно. Вещи Анны, которые он получил от меня, уже служили доказательством.»
«Я его запугала.»
«Слепой от любви, Кейн покорно выполнил всё, что я сказала.»
«Вот и всё.»
«До самой смерти он был невиновен. Даже под пытками он кричал, что это ложь, но никто не поверил ему.»
«Император отдал приказ, и его казнили.»
«Кто бы встал на его защиту?»
«Он умер, заклеймённый позором. Но до последнего вздоха защищал честь Анны.»
«Вот и всё. Глупец, глупец, глупец...»
«Открой дверь! Быстрее!»
Прежде чем Наташа успела ударить дверь кулаком, она распахнулась.
Она бросилась бежать.
«Прощай.» (Аша)
Она услышала, как голос женщины, скрытой за вуалью, прошептал ей на ухо:
«В ад, из которого я выбралась.»
Наташа вздрогнула и, не осознавая того, резко обернулась. Но та женщина уже уходила в противоположную сторону, не проявляя ни капли сожаления и не оглядываясь назад.
«Найти её!»
[Она прошла только половину пути?]
Наташа спряталась в тени деревьев, осторожно выглядывая и оценивая расстояние до западной башни.
[Они ищут национальный цветок?]
Перед её глазами проносились спешащие фигуры.
Ей повезло, что она переоделась в одежду служанки. Её светлые волосы были аккуратно убраны под сетку, а сверху она надела капюшон, скрывая голову.
Она украдкой взглянула на свой живот, искусственно сделанный выпуклым.
К счастью, фартук скрывал его, но от ощущения неудобства избавиться не удавалось. Вынуть это сейчас было невозможно. Даже если было неудобно, она не могла отказаться от того, что прикрепила к животу. [Вдруг возникнет непредвиденная ситуация?]
Наташа сжала губы, ощущая холодное лезвие кинжала, спрятанного у её пояса.
Она смогла заполучить его только потому, что её комната находилась недалеко от Императорских покоев.
Вероятно, Аша и Тамон вырубили всех охранников, потому что дворец был почти пуст.
Наташа сбежала и пробралась в спальню Гиллоти. Там она нашла кинжал, который Император прятал в тайнике.
Сначала она хотела взять что-то ещё, но быстро передумала. Если она попытается продать вещи Императора на рынке, за ней сразу же начнут охоту.
Затем она заметила сейф. Ирония судьбы заключалась в том, что она уже знала, как его открыть.
Но, к её удивлению, внутри лежал всего один предмет, этот самый кинжал.
[Неужели…это реликвия?]
Она заколебалась, но всё же схватила оружие и бросилась прочь из комнаты.
Именно тогда ей попалась на глаза служанка. Времени на раздумья не было. Наташа ударила её по голове, заперла в комнате и забрала её одежду.
На лбу бедняжки запекалась кровь, но выбора не оставалось.
Майда не умрёт, но если Наташа замешкается, погибнет она.
Быстро переодевшись, она выскользнула из дворцового крыла.
Путь занял больше времени, чем хотелось бы, но она, минуя людные места, наконец добралась до западной башни.
Грудь судорожно вздымалась, дыхание сбивалось.
Наташа затаилась за кустами, следя за мелькающими тенями.
Как бы тщательно она ни маскировалась, лучше было не показывать лицо.
Особенно теперь, когда её «беременность» выдавалась с первого взгляда.
[Что-то было не так.]
[Эти люди вовсе не искали цветок.]
Более того, их маршрут отличался от обычного.
Раньше они прочёсывали дворцовые сады, поля вокруг столицы Берна, леса у городских ворот или теплицы.
Но сейчас они заглядывали в комнаты и проверяли двери.
[Они ищут кого-то…]
Наташа сглотнула, её губы пересохли.
Каждый раз, когда она замечала тени, сердце сжималось от тревоги.
Ей срочно нужно было прикрыть живот.
Она забежала в первую попавшуюся комнату и сорвала шторы.
Затем, изображая служанку с охапкой белья, двинулась по заднему дворику для прислуги.
Из-за спешки она не заметила, как свернула за угол…и врезалась в кого-то.
Холодок пробежал по её спине.
Скрип металла пронёсся над головой.
Она подняла глаза…и замерла.
Перед ней стоял Император.
Наташа ещё крепче сжала занавеску, которую держала в руках, и тут же рухнула к его ногам.
«Простите! Простите меня...»
Она никак не ожидала наткнуться на него так внезапно! Её плечи задрожали, а лоб коснулся холодной земли.
Тихим, едва слышным шёпотом она снова и снова повторяла слова извинения, лишь бы Гиллоти не узнал её голос.
Император редко удостаивал служанок даже беглым взглядом. Разве что в минуты скуки мог наказать ту, что неосторожно столкнулась с ним, но сейчас он был слишком занят. Велика вероятность, что он просто выругается и уйдёт.
[Всё будет хорошо. Всё в порядке. Всё будет хорошо...]
Наташа вжалась в землю, её пальцы дрожали. Гиллоти прищурился, взглянул на неё сверху вниз и отвернулся. Позади него, подобно хвостам, следовали Персо и Джон.
Он уходил.
Услышав удаляющиеся шаги, Наташа с трудом сдержала вздох облегчения. Если она не поднимет головы, пока он не исчезнет из виду, то спасётся. Так она думала...
Но...
В тот самый момент, когда Гиллоти прошёл мимо неё на пять-шесть шагов, он вдруг остановился.
Медленно повернувшись, он уставился на девушку, чьё лицо было прижато к земле.
В затенённом коридоре повисла тяжёлая тишина.
Гиллоти облизнул губы, не отводя взгляда от служанки.
«Джон.»
«Да, Ваше Величество.»
«Разве я не приказывал собрать всех слуг в одном месте?»
Тук.
Наташе показалось, что её сердце вывалилось из груди и с глухим стуком ударилось о каменный пол.
Её дыхание сбилось, грудь сдавило, а бешеный ритм сердца вдруг замер.
После краткой паузы Джон тяжело ответил:
«Да, Ваше Величество.»
«Тогда почему же эта служанка осмелилась проигнорировать приказ Императора и шатается тут, собирая оборванные занавески?»
Гулкие шаги вновь начали приближаться.
Руки Наташи, лежавшие на полу, побелели от напряжения, покрывшись дрожащей испариной.
Её снова накрыла чёрная, ледяная тень.
Она чувствовала пристальный взгляд, прожигавший затылок.
Капля холодного пота скатилась по её щеке и упала на каменный пол.
«Для служанки у тебя слишком белые и ухоженные руки...»
Гиллоти присел на корточки и взял её за руку.
Его пальцы были холодны, словно куски льда. Как только он её коснулся, Наташа поняла, что всё кончено.
Слишком знакомое ощущение.
«Подними голову.»
«...»
«Или мне прикажешь это сделать?»
[Ха.]
Стиснув зубы, Наташа медленно подняла голову.
И в тот же миг её чистое, заплаканное лицо оказалось перед Гиллоти, в глазах которого сверкал звериный блеск.
Он усмехнулся, как хищник, что поймал свою добычу.
«Моё цветок, Наташа...» — пробормотал он, облизывая губы. «Я и не знал, что играть в прятки так весело.»
Холодные пальцы вцепились в её волосы.
Наташа вскрикнула.
Банкетный зал.
«Ваше Величество! Простите меня! Пожалуйста! Пожалуйста!»
Люди, уже начавшие расслабляться, вздрогнули от пронзительного, раздирающего крик.
«Ахахаха! Ха-ха-ха-ха-ха!»
Император истерически смеялся, волоча женщину за волосы.
Три часа, выделенные на поиски Наташи, истекали.
Большинство уже вернулись и теперь стали свидетелями безумия Гиллоти.
«Смотрите все! Я победил! Я выиграл этот конкурс!»
Словно сумасшедший, он дёргал за её длинные золотые пряди, выставляя свою жертву напоказ.
Наташа, бледная, истощённая, с заплаканным лицом, дрожала в его руках.
«Ааааааа! Больно! Больно, Ваше Величество»!
Зрелище зрелого мужчины, безжалостно терзающего беременную женщину, было отвратительным.
Некоторые аристократы сморщили носы и отвернулись, не в силах на это смотреть.
Но Гиллоти лишь ещё шире распахнул рот в своей истеричной улыбке.
«Жалкие люди...»
Теоранша, Хелия, Тамон и Аша хмуро наблюдали за происходящим.
Мана, стоявшая чуть поодаль, прикрыла глаза младшей сестры и осторожно отступила назад.
Но Ханна лишь крепче сжала её руки, одарив хрупкой улыбкой.
«Ханна, лучше не смотри на это.»
«Нет...Я хочу увидеть всё. До последней секунды.»
В глазах Маны мелькнул золотистый отблеск.
«Да...» — тихо вздохнула она, крепко обняв сестру. «Как я могу тебя остановить?»
«Ханна всё такая же.»
Неожиданный, но знакомый голос заставил их резко обернуться.
Перед ними, ухмыляясь сквозь отросшую бороду, стоял Хартц.
«Мастер Хартц!»
Мана и Ханна воскликнули в унисон и тут же бросились к нему.
«Вы в порядке? Как выбрались?»
«Тот рыцарь помог мне.» — улыбнулся он, кивнув на Ронассо.
Тот, словно почувствовав на себе взгляды, выпрямил спину и надменно вздёрнул подбородок.
«Вам позволено выйти? Если Император узнает...»
«Не волнуйтесь. В скором времени ему будет не до меня.»
Аша и Тамон, стоявшие рядом с Ронассо, молча переглянулись с Хартцем.
Они обменялись взглядами, но не сказали ни слова.
Аша лишь кивнула, а Тамон сжал её ладонь в своей.
«Теперь, раз уж я выиграл, вам ничего не достанется! Но не расстраивайтесь! Этот великодушный Император Танатоса устроит вам грандиозное представление! Эй! Немедленно приведите Роксона из темницы!»
Железный, скрежещущий голос Гиллоти вновь расколол зал.
Люди зашептались, тревога вспыхнула на их лицах.
Но никто не ушёл.
Они знали, что произойдёт дальше.
Любопытство, обжигающее, острое, не позволяло им отвернуться.
И вскоре, под грубые шаги, в зал ввели узника.
«Я думаю, он здесь.»
«Тсс…Сейчас все начинается. Давай посмотрим момент, когда Танатос, тысячелетняя Империя, падет.»
Все затаили дыхание.
Человек, которого тащили солдаты, поднялся на сцену. Перед троном образовалась пустота, зрители, затаив дыхание, отступили назад.
«Ваше Величество! Ваше Величество, не надо! Пожалуйста, прошу вас!»
Женщина, чьи волосы были зажаты в руке Гиллоти, и мужчина, не смеющий поднять голову, даже будучи в руках солдат. А между ними, Император с улыбкой.
«Ну же! Самое интересное представление вот-вот начнется! Всем смотреть!»
Как будто на пике трагической пьесы, все взгляды были прикованы к происходящему.
«Это мой дальний родственник, а это — женщина, которую я любил больше всего на свете.»
Гиллоти ухмыльнулся, указывая с преувеличенными жестами на Роксона и Наташу.
«Им оказалось мало того, что они предали Императора! Они лгали и скрывали правду!»
«Нет…Нет, Ваше Величество…Это неправда…Прошу вас, верьте мне…Я — только ваша Наташа…»
«Нет? Тогда ты сможешь убить Роксона своими руками?»
«Ваше Величество…Ваше Величество…»
Наташа, заливаясь слезами, прижалась к лицу Гиллоти. Даже в беспомощности цветок оставался цветком, а её заплаканное лицо вызывало лишь жалость.
Она взглянула на Гиллоти снизу вверх, горько всхлипывая. Казалось, она не замечала окровавленного Роксона, весь её мир сузился до одного человека перед ней.
«Моя любовь принадлежит только вам, Ваше Величество…»
Её дрожащие пальцы сжали щеки Императора, словно прося пощады. Слезы текли по её губам, пока она нежно целовала его лицо, умоляя.
На мгновение в глазах Гиллоти промелькнуло сомнение.
Ирония была в том, что он действительно любил Наташу. Любил её нежные объятия, напоминающие материнские, и сладкие уста, говорившие лишь то, что он хотел слышать.
И именно поэтому он не мог её простить.
«Ха!»
С отвратительно перекошенным от любви лицом он грубо толкнул её в плечо.
«Ложь, ложь, ложь! Ты насквозь лжива, Наташа!»
Гиллоти выхватил меч.
Испуганная, Наташа вскрикнула и попятилась, двигаясь на пятках назад.
«Ах…Ваше Величество…Не надо…Прошу вас…»
Заточенный клинок взметнулся вверх и обрушился на нее без колебаний.
В панике Наташа сжалась и зажмурилась, ожидая неминуемой смерти.
Раздались испуганные крики зрителей. Некоторые аристократы не выдержали и отвернулись, не в силах наблюдать за происходящим.
Но, к счастью или к несчастью, Наташа не почувствовала, как её голова отделяется от тела.
Вместо этого перед всеми предстала истинная картина. Её вздувшийся, искусственный живот был обнажен перед глазами толпы.
Хлопья ваты, спрятанные под жестким каркасом, рассыпались по полу.
Разорванная одежда обнажила её кожу, но Наташа даже не пыталась прикрыться. Она лишь дрожала, не в силах пошевелиться.
«А-а-а…» — сорвался с её губ слабый звук.
Чья-то холодная, белая рука сомкнулась у нее на шее, заставляя её судорожно сглотнуть. Хотя голова оставалась на месте, страх сковал все её тело.
«Посмотрите на это!» — голос Императора разнесся по залу. «Наташа Роанти! Эта женщина осмелилась обмануть меня, подложив фальшивого ребенка! В истории не было случаев, чтобы таких оставляли в живых. Отрубите ей руки и ноги, а внутренности скормите свиньям!»
Зрители в зале затаили дыхание. Среди шепчущихся аристократов нашлись те, кто согласно кивнул, обман Императора считался страшным преступлением.
Особенно такой обман, как ложная беременность. Никто не осмелился бы заступиться за женщину, ведь наказание в таких случаях было суровым: не только виновную ждала казнь, но и вся её семья подвергалась уничтожению.
«Нет…нет…нет…» — Наташа судорожно вцепилась в штаны Гиллоти, слезы текли по её лицу.
Но Император с отвращением пнул её прочь. Она снова упала, захлебываясь рыданиями, и на коленях поползла обратно, умоляя. [Была ли это та самая женщина, которую называли весенним цветком Танатоса?]
[Нет, теперь она походила на жалкое, растоптанное существо, забывшее о своем высокомерии. Та, кто привыкла править чужими судьбами ради собственного удобства, теперь ползала в грязи, пытаясь сохранить свою.]
«Наташа!» — гневно выкрикнул Гиллоти. «Ты искупишь свою ложь смертью! Вместе с тем, что тебе дороже всего! Со своими детьми, которых ты так любишь!»
Наташа застыла. Её глаза расширились от ужаса.
«Ха! Глядя на твое лицо, я вижу, ты надеялась, что твои детеныши сбегут из страны?»
«Нет…нет…они уже…»
«Мои телохранители преследуют их. Если они окажут сопротивление — убить. Я лишь приказал принести тебе их трупы, чтобы ты смогла попрощаться.»
«Нет!!!»
Наташа завизжала и забила руками по полу. Солдаты схватили её, не давая броситься к Гиллоти.
«Нет…неважно! Они…они…уже…»
Толпа притихла. Никто не проронил ни слова.
Зрелище было постыдным и грязным, позорило весь Императорский двор Танатоса.
Но главные действующие лица, казалось, даже не осознавали, какой фарс они устроили перед всеми.
«Ха-ха-ха-ха-ха!»
Внезапно громкий смех прорезал напряженную тишину.
Тамон, наблюдавший за этим представлением, запрокинул голову и захохотал так, что схватился за живот.
Рядом с ним Теоранша не пыталась его остановить, наоборот, лишь с улыбкой сделала глоток шампанского.
Толпа следила за истеричной Наташей, вцепившейся в ноги Императора. Это было нелепое зрелище.
«Ах, простите…простите…» — сквозь смех выдохнул Тамон. «Не могу сдержаться. Еще год назад я считал Танатос великой державой…но это жалкое зрелище.»
Он насмешливо взглянул на Гиллоти.
«Что…что ты сказал?!» — взвыл Император. «Как ты смеешь, министр иностранных дел Амора, высмеивать меня?!»
«Все верно, Ваше Величество.» — вмешалась Теоранша, качая головой. «Вы ведете себя хуже, чем уличные бродяги…»
Тамон усмехнулся, с явным пренебрежением цокнув языком. В его глазах не было страха.
«Хватит болтовни! Арестуйте этого наглеца немедленно!»
Гиллоти обезумел от ярости и выкрикнул приказ солдатам. Но никто не пошевелился.
Красные глаза Тамона, сверкающие холодом древнего ледника, скользнули по ним.
И этого оказалось достаточно, чтобы сковать их движения.
Император в бешенстве обернулся к Теоранше.
«Амор…Вы хотите бросить вызов Танатосу?!»
«Вызов?» — Теоранша насмешливо взглянула на него. «А у тебя еще есть честь называться правителем этого великого ледяного края?»
«Как ты смеешь!!!»
Гиллоти покраснел от гнева, его сердце гулко забилось.
Он схватил меч, которым только что разрезал фальшивый живот Наташи, и бросился на Теораншу.
Но не успел и шагнуть, как его меч был остановлен, клинок встретил клинок.
Звяк!
Император отшатнулся.
Впервые с начала представления Персо, стоявший в стороне, шагнул вперед.
«Довольно.» — его голос был полон силы. «Если вы продолжите, это будет считаться чрезмерным оскорблением.»
«Оскорбление?!» — рассмеялась Теоранша. «А что насчет оскорбления, которое мы все чувствуем из-за вашего Императора?! Я прибыла сюда на праздник, а вынуждена смотреть на грязные разборки Императорского двора!»
Лицо Персо исказилось, его кулаки сжались.
Гиллоти за его спиной взревел от ярости, но Персо был достаточно умен, чтобы понимать, что ситуация вышла из-под контроля.
[Этот позор не забудут ни через десять, ни через сто лет.]
«Когда Императрица была жива.» — спокойно продолжила Теоранша, «Танатос считался редким оплотом порядка…»
Глаза Гиллоти налились кровью.
«Как ты смеешь говорить это мне?!»
Его гнев перехлестнул через край. Он поднял меч…но не направил его ни на Теораншу, ни на Персо.
Его взгляд был прикован к Анне, стоящей неподалеку.
«Проклятая Императрица!!!»
Как безумец, Гиллоти бросился на Анну с мечом.
Ему уже было все равно. В этот момент он видел в ней лишь призрака Розалин.
Анна, охваченная ужасом, попятилась, но ноги словно приросли к полу.
Всплеск металла.
Меч Гиллоти не достиг цели.
Перед Анной, как незыблемая гора, выросла высокая тень.
Анна подняла голову, едва дыша.
Перед ней стоял Персо, его рыжие волосы отбрасывали тень на её лицо.
«Гертиум! Ты осмелился остановить меч Императора?!»
«Невинные не должны становиться жертвами. Вам стоит успокоиться, Ваше Величество.» — Персо ответил ровно, его голос прозвучал в зале, как раскат грома.
Солдаты подняли копья, направляя их на Персо, но…
…их движения были медленными.
Слишком медленными.
Потому что даже солдаты чувствовали, воздух в зале изменился.
Теперь здесь больше никто не боялся Гиллоти.
Император, пренебрегавший государственными делами, погрязший в призраках прошлого, был уже не властелином…
А всего лишь тенью.
Золотые всполохи, символизирующие сверхъестественную силу, заплясали в глазах Гиллоти.
Но прежде чем этот сияющий свет достиг глаз Персо, две маленькие, мягкие руки поспешно закрыли их.
«Не смотри!»
Тонкий, тревожный, дрожащий голос окутал его сзади.
От неожиданного прикосновения Персо застыл, словно окаменел.
«Если не смотреть ему прямо в глаза, ты не попадёшь под удар.»
Невысокой Анне пришлось почти прижаться к высокому мужчине и встать на цыпочки, чтобы закрыть его глаза.
Этот забавный, но отчаянный жест требовал немалой смелости.
Вокруг царил хаос, Императорский банкетный зал превратился в поле битвы, а перед ними стоял разъярённый Император.
«Анна...»
Голос Персо прозвучал тяжело, с оттенком множества эмоций.
Он осторожно взял маленькие руки, прикрывавшие его глаза, и медленно опустил их.
Когда он повернул голову и посмотрел на Анну, в его взгляде вспыхнул целый водоворот чувств.
Не осознавая этого, он сжал её руки, но, заметив, как боль исказила её лицо, тут же отпустил.
«Анна Пуглиш…Нет, теперь ты Ротрега?»
Разъярённый голос Гиллоти пронзил воздух, словно кинжал.
Персо мгновенно пришёл в себя и заслонил Анну своим телом.
«Я не так легко умру.»
«Но...»
Анна хотела что-то сказать, но закусила губу.
В этот момент Гиллоти, взревев, приказал солдатам схватить Персо Гертиума.
С тревогой в глазах Анна смотрела на широкую спину Персо и солдат, мчащихся к нему.
Тот же бросил на неё короткий взгляд и, словно шёпотом, добавил:
«Если этот день закончится благополучно...»
[Что он хочет сказать в разгар этого безумия?]
Анна подошла ближе, с волнением глядя на приближающихся солдат.
«…Согласишься снова поужинать со мной?»
«…»
«На этот раз без лжи.»
«Что вы медлите?! Вам кажется, что приказы Императора, это шутка?! Хватайте изменников! Быстро!»
Громкий, гневный голос Гиллоти раскатился по залу.
Но даже по приказу Императора солдаты колебались. Никто не решался броситься на Герцога Гертиума — самого могущественного военачальника Империи.
Персо вопросительно посмотрел на Анну, ожидая ответа.
«Придурки!»
В ярости Гиллоти выхватил меч и вонзил его в спину ближайшего солдата.
«А-а-ах!»
Звук разрывающейся плоти, хлестанье крови, и следом за этим сдавленный крик ужаса.
«Отныне любой, кто осмелится ослушаться, будет казнён!»
Охваченные страхом солдаты ринулись к Персо.
Испуганная Анна быстро крикнула:
«Ладно! Хорошо! Только смотри перед собой!»
[Персо добился свидания!]
Звяк!
Как только Анна произнесла эти слова, меч Персо с силой отбил копьё первого нападавшего.
Этот звук стал сигналом — рыцари Гертиума, ожидавшие момента, хлынули вперёд, окружая своего господина.
Музыка внезапно смолкла.
А пустоту тут же заполнили крики людей.
Знать, затаив дыхание, прижалась к стенам зала.
Слова, измена, предательство, безумие повисли в воздухе, прокатываясь эхом.
Гиллоти, держа в руке окровавленный меч, пробился сквозь своих людей и бросился к Персо.
Но прежде чем он успел нанести удар...
«Предатель здесь, не он!»
Голос, тяжёлый и властный, заглушил шум.
Его сила была так велика, что все мгновенно обратили внимание.
Сквозь толпу испуганных аристократов вперёд вышел Ханс Хелио в сопровождении тридцати знатных господ.
«Маркиз Хелио?»
Гиллоти нахмурился, глядя на него.
Ханс, в своём величественном мундире, медленно двинулся вперёд.
«С этого момента я, Ханс Хелио, вместе с двадцатью восьми дворянами, объявляем войну Императорскому дому Танатоса.»
Он разжал руку, и длинный свиток с именами 28 знатных семей развернулся перед всеми.
На лицах вышедших вперёд аристократов читалась несгибаемая решимость.
[Измена.]
[Настоящая измена!]
Гул голосов замер, люди затаили дыхание.
Дворяне Танатоса лихорадочно анализировали ситуацию, понимая, что вода начала прибывать.
Послы чужих стран, напротив, затаились, стараясь разобраться, на чью сторону встать.
«Ха...ха-ха-ха-ха!»
Внезапно Гиллоти расхохотался.
Долго держась за живот от смеха, он поднял голову и уставился на Ханса потемневшими глазами.
«Император Танатоса избран самим Богом!»
В его глазах вспыхнуло золото, ещё более тёмное, чем прежде.
Он намеревался показать этим жалким смертным истинную силу божественного Императора.
Гиллоти сжал зубы и призвал всю мощь, на которую был способен.
Но…
Звяк!
Как только невидимая сила устремилась к Хансу, в воздухе разразился огромный всплеск искр.
Нечто — бесцветное, неощутимое, но сильное, окружало и защищало его.
Гиллоти расширил глаза от шока.
Ханс спокойно опустил взгляд и вынул из-под мундиров цепочку с подвеской.
«Этого не может быть…!»
[То был фамильный артефакт рода Сансет, цепь защиты, которую скрывала погибшая Императрица.]
[Как она могла оказаться у Ханса?]
[Разве только...]
[Она передала её ему перед смертью?]
Тишину прорезал тихий, похожий на песню голос.
[Чистая белая зима, будь благословением для этой страны.Леденящий плоть холод, стань её оружием.Мы — твои вечные последователи, твоя хрупкая кровь.Холод, защити нас.Бог, забери нас.]
Гиллоти побледнел.
[Этот голос.]
Голос, который он не мог забыть.
Голос, который преследовал его во снах.
[Мир Танатоса — это песнь снега, льда и богов.Мы уйдём по твоей воле. Мы примем наказание по твоей воле.Но когда мы станем сильными...]
Толпа расступилась перед тем, кто пел.
Те, кто сразу узнал этот голос, смотрели на его обладателя зачарованно.
[Бог, холод. Зима.Благослови нас, чтобы мы восстали в своей силе.]
И, наконец, фигура у конца этого пути открылась взглядам.
Человек, с головы до ног закутанный в полупрозрачный вуаль.
Таинственная гадалка, державшая за руку Тамона Красиса, министра иностранных дел Амора.
Она медленно стянула с себя вуаль.
Тонкая ткань, соскользнув с её головы, плавно упала на пол.
Мягкие серебристые волосы, отражающие свет, струились по плечам, а живые фиолетовые глаза пронзительно смотрели прямо на Гиллоти.
Некоторые из присутствующих ахнули, словно видя перед собой призрак.
«Нет…Это невозможно…»
Гиллоти Танатос задрожал, его руки и ноги ослабли. Он был так ошеломлён, что отступил назад, выронив меч.
Его искажённое лицо побледнело, будто он столкнулся с самой смертью.
«Ты мертва…Ты мертва! Я же сам…своими собственными руками…»
Гиллоти то и дело переводил взгляд с дрожащих рук на Ашe, которая медленно приближалась.
«Да, ты пытался убить меня этими грязными руками. Но Бог, о котором ты так любишь говорить, не позволил мне умереть.»
Её голос был холодным, лишённым эмоций.
В широко раскрытых глазах Гиллоти застыла смесь ужаса и неверия.
«Нет…Ты не могла выжить…Это невозможно…»
Он собственноручно пытал Розелин.
Выдирал ей ногти, требуя раскрыть местонахождение реликвии семьи Сансет.
Хлестал её хрупкую спину мокрым кнутом.
Ломал ей ноги, уродовал лицо, издевался, демонстрируя ей голову её родного брата.
Он пытался уничтожить её тело и душу.
Выплеснул на неё всю свою скрытую злобу, всю свою разрушительную сущность.
А когда в её ярких фиолетовых глазах угасло даже желание бороться, он выбросил её в ледяные горы, зная, что там бродят снежные волки.
Даже её тела не оставили.
Она должна была погибнуть.
Она не могла выжить.
[Но…почему?]
[Как она могла быть жива?]
«Нет…Умри! Умри! Умри!»
В безумном гневе и страхе Император обрушил свою разрушительную силу на Ашe.
[Если эта женщина действительно была бывшей Императрицей, его смертоносная мощь должна была её уничтожить.]
«А-а-а-а!!»
В его глазах лопнули сосуды, по щекам потекла кровь, но он не остановился.
Его некогда роскошные золотые волосы начали стремительно белеть.
Зрачки расширились, лицо исказилось.
Персо, воспользовавшись его помутнением, схватил Анну и поспешно отступил, скрываясь за дальними колоннами.
Анна тяжело дышала, с ужасом наблюдая за происходящим.
«Он…он сошёл с ума…» — прошептал Хартц, укрывая детей за своей спиной.
Смертоносная сила Гиллоти бушевала, словно яростная буря.
«Бежим! Бежим!»
Зал охватила паника.
Люди в страхе метались, кто-то падал замертво, истекая кровью, кто-то корчился от боли.
«Остановите его!» — завопил кто-то.
«Спасайтесь, кто может!»
Крики, хаос, толпа, сбивающая друг друга с ног…
И вдруг…
«Только жизнь может остановить смерть.»
Эти слова прозвучали чётко и уверенно.
Все замерли.
Тамон подошёл к Ашe и, глубоко вздохнув, взглянул ей в глаза.
Только доверие и нежность читались в их взглядах.
«Я могу идти?» — спросил он.
Аша медленно кивнула.
Тамон улыбнулся и шагнул навстречу безумию.
Аша широко раскрытыми глазами наблюдала, как Тамон идёт к Гиллоти.
Его шаг был лёгким, почти грациозным, словно он просто вышел на вечернюю прогулку.
Ах…Как бы ей хотелось самой перерезать Гиллоти горло.
Но она сдерживалась, зная, что это не тот путь, которым нужно идти.
Гордость Гиллоти.
Его тщательно возведённая маска.
Его сила, в которой он был так уверен.
Всё это должно было рухнуть.
С дарованной Богами силой она должна была уничтожить его высокомерие, заставить его преклонить колени перед теми, кого он считал лишь пешками.
Она прошла долгий путь, чтобы положить конец тёмной власти, что сковывала этот мир, подчиняя его силам смерти.
Аша ощутила слабую вибрацию благовонницы, спрятанной в складках её одежды.
Но не только она.
Теоранша держала в руках золотую чашу и флейту, а Мана — реликвии, некогда утраченные, но вновь обретённые.
Хотя они были невидимы для окружающих, Аша чувствовала, как они вибрируют, отзываясь друг на друга.
И это началось с момента её появления в зале.
Где-то здесь находился и кинжал очищения.
Когда все реликвии соберутся вместе, возникнет резонанс.
А с ним…
Придёт Бог, чтобы исполнить их желание.
Легенда Иасаэ, в которую Аша верила всем сердцем.
В мире, где царили силы священного и проклятого, где разрывались границы реальности и возникали чудовища, призвать Бога было вовсе не таким уж невозможным делом.
Тамон остановился перед ним.
«Не подходи! Не смей!»
Голос Гиллоти сорвался на истеричный крик.
Концы его волос уже начали бледнеть, теряя цвет, словно покрывались инеем.
Глаза, налитые кровью, смотрели с исступлённой яростью.
Кожа, иссохшая и бледная, словно у трупа, излучала мертвенную жуть.
[Смерть.]
[Он сам стал тем, чему поклонялся.]
Лишившись контроля над собственной силой, Гиллоти дёрнулся вперёд, пытаясь схватить Тамона за горло.
[Какой же он был глупец.]
Но прежде чем его дрожащие пальцы дотянулись до врага, Тамон сам сомкнул руку на его шее.
Гиллоти вздрогнул.
Что-то было не так.
В тот же миг, когда его коснулась рука Тамона, тело пронзил жар.
Обжигающий. Всепоглощающий.
Тепло, что испепеляло саму смерть.
«А-а-а-а!!»
«Я всегда ненавидел тебя.» — Тамон смотрел прямо в глаза Гиллоти, сжимая его шею.
«Кх…Кха…!»
«И знаешь что? Ничего не изменилось.»
Гиллоти дёргался в воздухе, вися на одной только руке Тамона, словно тряпичная кукла.
Если сила Гиллоти была похожа на зловещую тень, то сила Тамона была подобна восходящему солнцу.
«Есть лишь одно, за что я тебе благодарен.»
Голос Тамона был тих, но наполнен неприкрытой насмешкой.
«За то, что ты всё же оставил её.»
Он взглянул на Ашу.
На свою Королеву.
Её тело было покрыто шрамами, но её гордость осталась непоколебимой.
Она была Розелин В. Сансет — самой гордой, умной и несгибаемой женщиной, что он когда-либо знал.
Женщиной, которая никогда не молила о пощаде.
Которая предпочла бы перерезать себе горло, чем жить на милости другого.
Он жаждал её, он восхищался ей, он любил её…
[Безумно. Жадно. Бесповоротно.]
«Благодаря тебе, у меня появился шанс.»
Тамон ухмыльнулся, обнажая зубы.
И в тот же миг его сила хлынула наружу, сокрушая Гиллоти.
«А-а-а-а-а!!»
Гиллоти кричал в агонии.
[Смерть проигрывала.]
Его собственная темная сила таяла в пламени жизни.
«Нет! Этого не может быть!»
Он из последних сил вцепился в руку Тамона, пытаясь вернуть свою мощь.
Жизнь и смерть сошлись в смертельной схватке.
Вспышка! Вихрь!
Весь зал застыл.
Гости, до этого мечущиеся в панике, замерли, не в силах оторвать взгляда от столкновения двух стихий.
«Ч...что?!»
Теоранша смотрела на Тамона с бешеным недоумением.
В её руке дрожал бокал шампанского.
«Он…он всегда скрывал эту силу?!»
Голос Тео срывался на крик.
Она резко повернулась к Ронассо, сужая глаза.
«Ты знал?!»
«В этот раз…я оставляю за собой право хранить молчание.»
«Ненавижу вас всех!»
Ронассо вздохнул и покачал головой.
Но в этот момент что-то изменилось.
Баланс сил был нарушен.
Смерть отступала.
«А-а-а-а-а!!»
Гиллоти рвался из рук Тамона, осознавая, что проигрывает.
Люстра в зале задрожала, воздух сгустился, словно пространство само трещало по швам.
Хартц, держащий Ханну и Ману, почувствовал это первый.
Он почувствовал, что мир вот-вот изменится.
И тогда…
«Умри, Гиллоти!»
Резкий крик.
Всплеск крови.
Сталь, пронзающая плоть.
«Что ты сделал с моими детьми!»
Наташа.
Она сидела на полу, окровавленная, с безумием в глазах.
В её руках дрожал кинжал.
Она вонзала его в спину Гиллоти снова и снова, крича в отчаянии.
«Как ты мог! Как ты мог так поступить с ними!»
Она рыдала.
Она уже ничего не видела перед собой.
Она хотела только убивать.
И с каждым ударом кинжала смерть становилась всё слабее…
Однако тот кинжал, что сжимала Наташа, был не обычным оружием, а кинжалом очищения — священной реликвией.
И потому, хотя клинок и разрывал плоть Гиллоти, раны не проникали глубоко. Они мгновенно затягивались, оставляя после себя лишь резь и боль.
«Ах…угх…угх…»
Но даже несмотря на это, боль оставалась реальной.
Гиллоти рухнул на пол, шатаясь.
Он встретился взглядом с Наташей, глаза полные предательства.
Но слов между ними уже не было.
Их больше не связывала ложь.
Только ненависть.
«Что?»
В воздухе открылся огромный разлом.
Такой, какого не видел ещё никто.
Аша резко вскинула голову. В это же мгновение Тамон бросился к ней и прижал к себе.
«Разрыв…он расширяется.»
[Но…это ведь не просто столкновение двух сил.]
[Что-то ещё…]
Аша лихорадочно огляделась.
В этом зале было четыре носителя божественных даров.
Земля Танатоса, пропитанная божественной силой.
Священные реликвии, рассеянные по миру, вдруг собрались в одном месте.
Слишком велика концентрация силы…
Слишком опасно.
Благовонница в её руках дрожала всё сильнее.
«Бегите!»
«Пространство рвётся!»
Слуги, знать, солдаты, все кричали в ужасе и бежали.
Императорские рыцари, державшиеся до последнего, были не лучше.
Перед этим…они не могли ничего сделать.
Это было величие, которого они не могли постичь.
«Чёрт…Что за ад творится?!»
Теоранша стиснула зубы, первой бросившись к разлому.
Её сила — молнии и ветер обрушились на зияющую пустоту, пытаясь закрыть её.
Тамон тоже поднял свою силу.
Сила жизни противилась разрушению, сплетаясь с магией Тео.
Но разлом не закрывался.
Он полз дальше.
Хартц сжался, обнимая Ханну и Ману.
У него не было боевой силы.
Он мог только наблюдать.
А Гиллоти…
Он больше не был угрозой.
Истощённый.
Его лицо стало пустой маской, лишённой крови и жизни.
Из его глаз, ушей, губ текла кровь.
Последствия собственного безумия.
Тео сжала кулаки.
«Тьфу!»
Только Тамон…
Только его сила может остановить это!
Аша трясущимися пальцами сжала реликвии.
«Мана, отдай их мне!»
Она забрала золотую чашу и флейту.
А затем…её взгляд нашёл Ханса.
Он не бежал.
Он просто смотрел.
И словно прочитав её мысли, он сорвал с шеи амулет защиты и бросил его ей.
[Времени не осталось.]
Она подхватила кинжал, валявшийся у ног Наташи.
На мгновение их глаза встретились.
«Ад. Это мой ад, да?» — Наташа горько усмехнулась.
Но Аша не ответила.
Потому что это был ад для всех.
Она отвернулась и опустила реликвии на пол.
Они начали вибрировать.
Резонанс.
Но…
Ничего не происходило.
Аша сжала зубы.
Она не знала, как призвать Бога.
Но она должна была узнать.
Потому что…
Разлом распахивался шире.
С каждым мгновением.
Сквозь него уже начинало что-то пробираться.
Что-то тёмное. Что-то древнее.
«Как тебя призвать?!»
Аша с силой ударила кулаком по реликвиям.
«Как?!»
«Как?!»
Бум!
И тогда…
Свет взорвал банкетный зал.
Время остановилось.
Аша замерла, ощущая, как белый свет ослепляет её.
[Это и есть порог смерти?]
Она медленно закрыла глаза, а затем вновь открыла их.
Разлом больше не расширялся.
Даже те отвратительные существа, что уже протягивали свои мерзкие лапы наружу, застыли, будто кто-то нажал на паузу.
Аша тяжело дышала, лихорадочно осматриваясь.
Не только ей одной казалось, что мир застыл.
Знать, замершая в страхе, словно лёд в статуе.
Слёзы испуганных людей так и остались застывшими на щеках.
[Что это?]
В этом застывшем мире шестеро всё ещё могли двигаться.
Тамон. Теоранша. Хартц.
Гиллоти, из последних сил цепляющийся за жизнь.
Аша, собравшая священные реликвии и призвавшая Бога.
И…
Перед Ашей, неспешно ступая по неподвижному воздуху, появилась Ханна.
Только это была не Ханна.
Свет, обволакивающий её тело, был нечеловеческий яркий.
«Чего ты желаешь, дитя?»
Голос Ханны разнёсся по залу.
Её глаза…
Золотые, словно расплавленное солнце.
Сила, не вмещающаяся в хрупкое тело, текла сквозь кожу, превращая её в живой свет.
Она шагнула к Аше.
Нет, не шагнула — воспарила.
«Я знала, что мы встретимся вновь.»
Голоса.
Они звучали не поодиночке, а разом, складываясь в хор, в гулкий напев.
Но Аша понимала.
Эти слова не были человеческой речью.
Она уже слышала их во снах.
И даже тогда её сердце сжималось от трепета.
«Я…знаю тебя.»
«Да, мы уже встречались.»
Аша стиснула губы, но быстро взяла себя в руки.
Глубоко в душе она всегда знала, кто такая Ханна.
Тамон, Теоранша, Хартц и даже Гиллоти смотрели на сияющую девочку, затаив дыхание.
Потому что сила, исходящая от неё, была слишком знакомой.
«Ты…Бог?»
Ханна мягко улыбнулась.
«Я та, кто приходила к тебе во снах.»
«Та, кто не может пребывать в этом мире.»
«И одна из тех, кто оставил тебе силу.»
[Бог…или нет?]
Слова были расплывчатыми.
Но одно Аша знала точно.
Это была та, кого она искала.
«Скажи, чего ты желаешь, дитя, что призвало меня столь отчаянно?»
Аша дрожащими руками сжала реликвии и взглянула на застывший разлом.
Он был огромен.
Если бы он распахнулся до конца, он бы поглотил весь банкетный зал.
[Сколько чудовищ ворвётся в мир?]
[Сотни? Тысячи?]
[Нет…десятки тысяч.]
Аша даже не могла это вообразить.
Даже четверо носителей сверхсил не смогут справиться с такой ордой.
Она стиснула зубы.
Первоначально она хотела лишь стереть силу смерти с лица земли.
Раз и навсегда.
Чтобы ни один правитель Танатоса больше не использовал её для своих амбиций.
Но сейчас…
Она посмотрела на зияющую черноту разлома.
Колебалась.
Но, наконец, собралась с духом.
«Позволь спросить…Ты исполняешь только одно желание?»
Ханна рассмеялась.
«Ты жадное дитя.»
Её смех был нежен, но в нём сквозила строгая истина.
«Жадность — это хорошо. Но моя сила не безгранична в этом мире.»
Аша медленно перевела взгляд.
На Гиллоти.
Он больше не был собой.
Сморщенное, высохшее лицо.
Из глаз, ушей, рта, носа — кровь и гной.
Осталась только оболочка.
Даже если он умрёт…
Он уже мёртв.
Её желание сбылось.
Она хотела его падения.
Но…
[Сколько людей погибнет, если чудовища вырвутся наружу?]
Среди них будут Тамон.
Будут чьи-то любимые.
Чьи-то семьи.
Аша сделала выбор.
Она знала, что значит потерять близких.
Она знала цену боли.
«Я хочу, чтобы разломы больше не появлялись в этом мире.»
Она посмотрела в глаза Ханны.
«Чтобы никто больше не становился жертвой этих тварей.»
Ханна долго смотрела на неё.
А потом, улыбнулась.
«Как же прекрасно.»
Она коснулась щеки Аши, её ладонь была тёплой.
«Ты сделала мудрый выбор, дитя.»
Она медленно наклонилась и коснулась губами её лба.
«Как же ты сладка. Как печальна. Как прекрасна.»
Она отступила.
«И, к счастью…»
Она посмотрела на Ашу с загадочной улыбкой.
«…мои желания совпадают с твоими.»
Ханна обернулась к четырём обладателям сил.
Они смотрели на неё с опаской.
«Чтобы закрыть разлом…»
Её глаза вспыхнули.
«Мне нужно забрать то, что принадлежит мне.»
Фрагменты силы.
«Именно из-за них чудовища пытаются прорваться в ваш мир.»
В этот момент Гиллоти задохнулся.
«Нет!»
Его мутные глаза распахнулись в ужасе.
«Это моя сила! Моя! Я не отдам её!»
Тамон, Теоранша и Хартц переглянулись.
А Гиллоти…
Он побежал.
Пополз.
Отчаянно. Судорожно.
Падая, спотыкаясь, царапая пол ослабшими руками.
Но Ханна шагнула за ним.
Медленно.
Не спеша.
«Не заблуждайся.»
Её голос был ласковым, но неумолимым.
«Это никогда не было твоим.»
Она протянула руку.
Гиллоти дёрнулся, но не смог сдвинуться.
Он замер.
Его тело не слушалось.
«Нет…Это моё…Моё…»
Его жадность была сильнее страха.
Даже когда смерть уже дышала ему в лицо…
Он не мог отпустить украденную силу.
Он дрожал в конвульсиях. Его ломкие белые волосы растрепались, морщинистая кожа была покрыта кровью, а иссушенное, костлявое тело обнажилось.
Но Божья рука спокойно легла ему на лоб, и в одно мгновение она забрала его силу.
«Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!»
Лишившись своей способности, Гиллоти больше не мог этого вынести и рухнул на пол. Он лежал с широко распахнутыми глазами, жалкий и сломленный.
«Не волнуйся. Он еще жив.»
Ханна обернулась к Аше и с улыбкой добавила эти слова.
Аша кивнула, переводя взгляд с поверженного Гиллоти на лицо Ханны. В её глазах читались противоречивые чувства.
«Разве тебе не нужно наше согласие?»
До этого молчавшая Теоранша наконец заговорила, её голос звучал с нотками сомнения.
«Согласие?»
Ханна медленно посмотрела на Тео, затем на Тамона, после чего её взгляд скользнул к Хартцу и Пятой Силе, которая слушала разговор издалека.
«А тебе кто-то дал право выбора, когда ты родилась?»
«Разве смерть спрашивает согласия?»
Тео сжала кулаки, но не смогла ничего возразить.
«Не волнуйся, дитя. Теперь этот мир зацветет благодаря вашей силе, а не нашей.»
Ханна протянула руку к Тео.
«Так что теперь, верни ее.»
Бог был поистине своенравен.
Они никогда не просили той силы, которую он даровал, но теперь он забирал ее по своему желанию.
[Но разве у них был выбор?]
Жизнь устроена иначе. Если бы все решалось только личной волей, каждый живущий стал бы Королем.
Тео с легким вздохом пожала плечами, словно признавая неизбежное.
После потери силы все изменится.
Изменится не только её собственная судьба, но и сам мир.
Перемены так же естественны и необратимы, как смена времен года.
Мудрец — это не тот, кто цепляется за прошлое, но тот, кто первым читает грядущие перемены и ведет за собой других.
«Когда я вернусь, работы будет еще больше...»
Тео посмотрела на протянутую к ней руку и, приняв неизбежное, закрыла глаза.
«Хааа...»
Она почувствовала, как осколок её души покидает тело.
Она даже не осознавала, что он был частью нее, пока не ощутила пустоту.
Тем временем Ханна перевела взгляд на Хартца.
Он безропотно опустился на колени и склонил голову в знак покорности.
Мягкое свечение вырвалось из его тела и устремилось в ладонь Ханны.
К счастью, никто не испытал той боли, что пронзила Гиллоти.
Бог, воспользовавшись этим телом, протянул руку в пустоту.
И вдруг издалека к ней потянулся алый свет, в одно мгновение исчезнув в ееёладони.
Это была сила обаяния, принадлежащая принцессе Лумоши, которая не смогла прийти сюда.
«Ну что ж...Остался лишь ребенок жизни.»
Тамон кивнул и сделал шаг вперед.
Хотя его сила жизни была могущественна, в отличие от Гиллоти и Тео, он не чувствовал сожаления.
Разве что теперь ему не удастся прикидываться раненым, чтобы получать заботу Аши.
И вдруг, стоя перед Богом, Тамон поднял голос:
«Прежде чем я отпущу ее...Можно задать один вопрос?»
Она смотрела на Тамона с сияющими от интереса глазами.
«Что?»
Вместо ответа Тамон повернулся к Аше.
Его красные глаза хищно сузились, и Аша сразу поняла, что это значит.
Обычно, когда он смотрел так, он собирался сказать нечто неожиданное.
Слегка напряженный, Тамон взял Ашу за руку.
Его твердые пальцы осторожно коснулись мягкой кожи её ладони.
Его прикосновение было нежным, почти бережным, но жар его тела выдавал неистовое желание.
«Моя способность — высекать имя гравировщика на теле. Даже если эта сила исчезнет, я не хочу, чтобы стерлось само имя.»
Аша рассмеялась, находя его слова забавными.
«Если бы Эрос это услышал, он бы пришел в восторг.»
Эрос.
Имя Бога, обретшего форму в человеческом языке.
Бога любви, желания и страсти.
Даже перед лицом Богов Тамон оставался беззастенчивым и уверенным в себе, и это одновременно поражало и восхищало Ашу.
Она посмотрела на двоих, затем вновь перевела взгляд на Богиню, и та, кажется, безмолвно соглашалась с ней.
Аша задумалась.
В этот момент нерешительности она почувствовала, как сжалась рука Тамона, удерживающая её.
Его имя уже было высечено у нее на груди.
Как и её имя — на его теле.
[Навсегда.]
Это было не такое уж плохое предложение.
В глубине души разлилось теплое чувство удовлетворения.
Аша медленно кивнула.
«Да, я согласна.»
«Отлично. Я принимаю твою странную, но милую просьбу.»
Богиня улыбнулась и протянула руку к Тамону.
Яркий свет — энергия жизни, что сияла сильнее других, устремился к ней.
Наконец, пять сверхъестественных сил соединились в её ладони, закружившись в завораживающем танце.
Они дрожали, словно живые.
Ханна бережно собрала их, подняла руку и бросила в черную бездну, сиявшую в воздухе.
«Я собрала их все.»
Слова, что она произнесла мягким, почти певучим голосом, не передавали разрушительной мощи сверкающего света, что устремился в бездну.
Бум!
Черная трещина взорвалась, будто разбивающийся лед.
Казалось, что в небе перевернулось огромное стеклянное озеро, разлетевшееся на тысячи осколков.
Раздаваясь оглушительными хлопками, небо рушилось, осыпая их черными, мерцающими обломками.
Небо падало.
Осколки черного стекла сыпались, как снег и дождь, но исчезали в сиянии, не касаясь земли.
Хотя ни один кусочек не достиг поверхности, весь мир сотрясся.
Однако люди, чье время было остановлено, продолжали стоять, застыв, как статуи.
А потом, внезапно, и черные обломки, и вибрация исчезли, словно ничего не было.
В воздухе осталась лишь одинокая люстра, мерцающая светом.
Люди молча всматривались в небо, пока их не разбудил легкий, будто туман, голос:
«Надежда и радость, хаос и скорбь, гнев и любовь. Они всегда будут с вами.»
Аша резко обернулась, пораженная.
Ханна, чьи золотые глаза сияли, медленно падала на землю.
«Ханна!»
Свет, окружавший её тело, исчезал.
Хартц, встревоженный, бросился вперед и крепко прижал к себе маленькое тело.
К счастью, сбивчивое дыхание девочки оставалось стабильным.
Воздух вокруг замирает.
И в тот же миг:
Глухой удар.
Громкий треск.
Грохот.
Стоявшие неподвижно люди внезапно лишились сознания и рухнули на пол.
«Нет, но что, черт возьми, случилось в тот день?»
«Вот именно. Я ведь был там, но почти ничего не помню.»
«Я отчетливо помню только эту дыру…а дальше — провал.»
Четверо человек переглянулись.
Все они были аристократами, присутствовавшими на том самом злополучном банкете.
Император, волочащий Наташу за волосы.
Бывшая Императрица, которую считали мертвой.
Предательство Наташи.
Банкетный зал, утопающий в крови и криках.
От праздника не осталось и следа.
Июльский банкет Танатоса, который всегда считался символом радости, превратился в жестокую, ужасающую бойню.
Около двадцати знатных семей под предводительством Ганса Хелио подняли восстание.
Даже Гертриум, верный пес Императорской семьи, отвернулся от трона.
Бездарный Император, обезумев от безудержного использования своей силы, заболел и был заключен под стражу за неспособность управлять страной.
Но что удивительно, никто не выступил в его защиту.
Все избегали даже разговоров о нем, будто его никогда и не существовало.
И это было нелепо.
Даже после полного уничтожения семьи Сансет, на которую Император обрушил свою ненависть, сотни людей стремились сохранить их память.
«Но ведь бывшая Императрица жива? Может ли семья Сансет вновь возродиться?»
«Она ясно дала понять, что не останется в этой стране.»
«Почему? Сейчас, когда страна в хаосе, её присутствие было бы кстати…»
«Это с нашей точки зрения. А на её месте…Я бы тоже не осталась.»
«Пожалуй, ты прав. Она потеряла все.»
«Ха…Нам остается только молча наблюдать. Скоро многое изменится.»
Аристократы, пережившие этот ад, лишь пожали плечами.
Как бы то ни было, власть теперь принадлежала семье Хелио.
Именно они взяли на себя управление и разгрёбли последствия кровавого банкета.
Будущее страны оставалось неясным.
Но одно было очевидно.
Последний член Императорской семьи скоро умрет.
Так закончилась история дома Танатос, правившего Танатосом.
В глубокой, темной темнице
Темница была сырая, зловонная, место для преступников, ожидающих казни.
В углу камеры скорчилась женщина.
Её некогда роскошное платье превратилось в грязные лохмотья, издававшие отвратительный запах.
Разорванная ткань обнажала истонченную кожу, но прикрыть нечем.
Сжав колени в объятиях, она злобно прошептала, глядя на мужчину в камере напротив…
Два пристальных взгляда блестели зловеще, словно подчеркивая мрачность гнетущего молчания.
Мужчина, ярость которого вспыхнула от её насмешки, медленно поднял помутневшие глаза и посмотрел на женщину.
«…Наташа.»
Его голос, резкий, словно скрежет металла по железу, разорвал тишину.
Наташа посмотрела на своего некогда блистательного супруга безжизненными глазами.
Когда-то в них теплился мягкий свет, но теперь от него не осталось и следа, только холод, ледяной и беспощадный.
Лишившись воли, надежды и желания жить, она превратилась в пустую оболочку.
«Умри, Гиллоти.»
«Наташа…»
«Ты — худший человек из всех, кого я встречала.»
Мужчина, которого она так боялась, больше не представлял для нее ничего.
Его когда-то ослепительная красота поблекла, кожа высохла, превратив его в тень самого себя.
Глаза, сверкавшие, словно драгоценные камни, потускнели, став похожими на уголь, засыпанный серой пылью.
Наташа почувствовала, как в пересохших глазах застыли слезы. Горячие капли одна за другой скатывались по её бесстрастному лицу.
Гиллоти, который молча смотрел на нее, болезненно шевельнул изорванные губы.
«Ты говорила, что любишь меня…Это была ложь?»
Глаза Наташи дрогнули.
А потом…
Ха-ха-ха!
Она резко опустила голову и рассмеялась, её хриплый голос эхом разнесся по темнице.
Смех, пугающий и отчаянный, пронзал тьму, отскакивая от холодных каменных стен.
«Дурак!» — выплюнула она с горькой усмешкой. «Как можно любить того, кто сам не умеет любить? Ты правда думаешь, что любил меня? Это…любовь?»
«Что…?»
«Тебе просто нужна была очередная кукла, наивная и покорная! Молодая, красивая, готовая слепо принимать твои глупые обиды! У нас никогда не было любви, Гиллоти. Мы просто использовали друг друга!»
Слезы Наташи не прекращались.
Но вместе с ними в ней поднималось странное чувство…Облегчение.
Она смотрела на его застывшее от шока лицо и вдруг засмеялась сквозь рыдания — громко, отчаянно, освобождающе.
«Жалкий Гиллоти.»
«Жалкая Наташа.»
«Мы закончили.»
Как же низко они пали.
Стремясь заполучить то, чего жаждали больше всего, оба закончили жалко и бесславно.
«А-а-а-а-а-а-а-а!»
Но Наташа уже приняла свою судьбу.
По крайней мере, её ребенок избежал такой же участи.
Его не казнили так же подло, как её.
[А что будет с ним?]
Несмотря на клеймо преступника, несмотря на изгнание…он выжил.
[И это уже было счастье.]
[Мне повезло…]
Но все же…
За закрытыми веками всплывал крошечный, не успевший насытиться материнским молоком комочек.
[Ребенок.]
Его единственным грехом было то, что он родился в её утробе.
У Наташи никогда не было семьи.
Она скиталась по домам дальних родственников, терпела насмешки, жестокость и грязные взгляды, потому что была слишком красива для своего положения.
Она падала, вставала, снова падала, и в конце концов превратилась в женщину, которой никто не верил.
Но у нее была одна истина.
Она любила детей.
Любила так же, как маленькую жизнь, что однажды зародилась внутри нее.
Она вспоминала его крошечный рот, его ручки — тонкие, как осенние листья клена…
И молилась, чтобы он никогда не жил так, как жила она.
Но сама она знала только грязные уловки.
И это был её конец.
«Черт побери.»
Наташа прикусила губу, еще раз посмотрев на Гиллоти.
«Никогда не думала, что Император этой страны окажется хуже меня.»
«Наташа…Наташа…»
Гиллоти зарыдал, его голос разрывал воздух.
Наташа зажала уши ладонями, не желая больше слышать его жалкие стенания.
И вдруг…
Тишину нарушил глухой звук шагов.
Кто-то медленно двигался по темному коридору, пробираясь через проржавевшую железную дверь.
Тихие, но уверенные шаги раздались в коридоре.
Они звучали иначе, чем тяжелая поступь тюремщиков, закованных в доспехи.
Эти шаги были грациозны, неторопливы.
Каждый из них сопровождался легким скрипом пола и, наконец, остановился перед решеткой камеры, где находились Наташа и Гиллоти.
Наташа открыла глаза, которые до этого плотно зажмурила.
Перед ней, освещенный тусклым светом, лился силуэт.
Сквозь крохотное окно пробивались солнечные лучи, омывая эту тень. Даже в этом мрачном, пропитанном сыростью и грязью месте был свет.
Наташа смотрела на силуэт перед собой, не отрывая взгляда.
Этот человек всегда нес свет, даже когда тьма вокруг сгущалась.
Она чувствовала себя жалкой.
[Почему? Почему она была так непохожа на эту женщину?]
Казалось, даже солнечный свет предпочитал её.
Казалось, весь мир благосклонен только к ней одной.
[Грязь, в которой она тонула…Ад, в котором она сгорела…Разве эта женщина могла понять это?]
Она не умерла.
Она выжила и теперь стояла здесь, возвышаясь над ней, сокрушая её.
Наташа пристально вглядывалась в стоящую перед ней женщину.
Аша молчала, неподвижная, словно каменная статуя.
Глаза Наташи покраснели от злости и слез.
Она хотела убить её этим взглядом…
Но когда открыла рот, вышли совсем другие слова.
«Помоги мне.»
Она всхлипнула, поднимая голову.
«Прошу…Не на неделю. Не на два дня. Хотя бы на один.»
Аша молча смотрела на нее.
«Помоги мне.»
Её фиолетовые глаза, спокойные и ясные, безразлично скользнули по оборванной женщине за решеткой.
Наташа поползла по холодному полу, цепляясь за железные прутья. Она протянула руку через узкое окно в камере, словно пытаясь ухватиться за чистую ткань одежды Аши.
«Спаси меня! Спаси! Дай мне увидеть Логана! Это все, что я прошу…Мне нужно найти моего ребенка!»
Единственное, о чем Наташа сожалела, это то, что уходила, даже не держа его в руках.
Она так и не обняла его.
Не согрела своим теплом.
Ребенок…
Логан был её сыном.
Кем бы ни был его отец — он был её плотью и кровью.
Аша долго смотрела на Наташу, которая, рыдая, царапала пол.
Да, слишком многие умерли из-за её интриг.
Слишком много крови пролилось.
Но этот плач…
Эту боль матери…
Она не могла так просто проигнорировать.
«Прошу…сделайте это для нее…хоть раз…»
Голос Гиллоти был слабым, словно последний отблеск угасающей гордости.
Даже сейчас, будучи пленником, он все еще пытался держаться за остатки своего Императорского высокомерия.
Аша холодно посмотрела на него.
Молча зачерпнула ведром воду и выплеснула ему в лицо.
«Агх!»
Холодная струя ударила его, как пощечина.
Но она даже не взглянула в его сторону.
Наташа, не обращая на него внимания, продолжала молить.
«Пожалуйста! Пожалуйста…»
Тихо.
«Тамон.»
Как только она произнесла его имя, тяжелые шаги приблизились к двери.
В отличие от легкой поступи Аши, эти шаги были мощными, уверенными, быстрыми.
И тут…
«Вааааа!»
Раздался детский плач.
[Ребенок.]
Голос, который никогда не должен был прозвучать в этом мрачном месте, разорвал тишину.
Наташа вздрогнула.
Она медленно подняла голову, не в силах поверить.
Перед ней, в руках высокого мужчины, был он.
Аша колебалась, но затем протянула руки.
Ребенок, который обычно плакал в чужих руках, на этот раз спокойно устроился в её объятиях.
«Этот ребенок…»
Губы Наташи задрожали.
Она поспешно протянула руку, но, увидев свои грязные пальцы, в ужасе потерла их о подол платья.
Они все еще были грязными.
Как и она сама.
Но, несмотря на это, она с замиранием сердца взяла ребенка на руки.
«О, мой милый…»
Её голос сорвался.
«Ты стал еще красивее, мой малыш…мой Логан…»
Ребенок открыл глаза, глядя на нее с невинностью, от которой сжималось сердце.
Он не знал.
Не знал, кто она.
Не знал, какой матерью она была.
Наташа, со слезами на глазах, попыталась улыбнуться.
[Пусть он не запомнит, пусть даже не узнает, но хотя бы раз она хотела подарить ему улыбку.]
«Времени мало.»
Глухой голос Тамона вернул её в реальность.
Без раздумий она вернула ребенка Аше.
Логан вновь оказался в крепких руках Тамона.
Он мгновенно успокоился и уснул.
Было пора уходить.
Но Аша не двигалась с места.
«Можно…хотя бы раз…увидеть его лицо?»
Гиллоти.
Тамон нахмурился, раздраженно схватил ведро и вылил на него оставшуюся воду.
«Грх…! Черт…!»
Гиллоти дрожал от холода, его тело было слишком слабым, чтобы даже выдержать этот удар.
«Я понимаю, что не имею права просить…»
Его голос был тише, сдавленнее.
«Но если есть возможность…отправьте ребенка подальше…В страну, где его не найдут ни мать, ни Император…»
Наташа медленно опустилась на колени.
Её слабое тело больше не держало её.
Она ударилась лбом о каменный пол.
«Пожалуйста.»
Больше она не плакала.
В её голосе была только мольба.
«Пожалуйста…»
Аша смотрела на нее.
«Прошу.»
Не было ни единой причины выполнять эту просьбу.
Она пришла сюда не ради этого.
Просто хотела увидеть их падение своими глазами.
Ведь именно они превратили её жизнь в ад.
Из-за Наташи её брат погиб в позоре.
Из-за Гиллоти её семья была разрушена.
Но…
Где-то глубоко внутри…
Часть её сердца дрогнула.
Глухие удары эхом разносились по камере.
Бах. Бах.
Лоб Наташи с силой ударялся о каменный пол.
Аша замерла.
На мгновение сжала дверную ручку, но, в конце концов, пошла вперед.
Холодные железные ворота, за которыми оставались двое преступников, захлопнулись навсегда.
Той ночью в Императорской темнице нашли два тела.
Одно — с вырванным языком.
Другое — оскверненное, умершее в муках, истекая грязью из собственных ран.
Настолько жалкие, что никто бы и не поверил, что эти двое когда-то стояли на вершине Имперской власти.
Глядя на безжизненные тела, Ганс Гелиос не дрогнул ни единым мускулом.
«Сжечь. До последнего уголька.»
Так история стерла имена двух порочных людей, что привели Танатос к краху.
«Ты о послезавтра?»
Прошло десять дней с тех пор, как началось восстановление государства.
Новый политический строй, переговоры с аристократами, умиротворение соседних держав, потрясённых ситуацией в Танатосе, каждый день был бесконечно насыщенным.
Ганс Гелиос, лидер восставших, глава нового правительства, не находил ни минуты покоя.
И вот, едва переведя дух, он услышал от Персо Гертиума новость:
«Аша и Тамон уезжают.»
«Я тоже только что узнал.»
«Черт, нельзя терять времени. Надо идти.»
Ганс вскочил с места и торопливо начал натягивать верхнюю одежду.
Персо, наблюдая за ним, мельком взглянул в окно.
«Пожалуй, не стоит. Погода уже не такая холодная.»
Ганс приостановился и тоже выглянул наружу.
Действительно…Он давно не чувствовал холода.
Работы было столько, что временами казалось, будто вокруг даже жарко.
«Ты прав. Кажется, становится теплее…»
«Не только тебе так кажется. Многие уже ходят без плащей.»
Теоретически они знали об этом.
Аша упоминала: мир без силы Бога.
Но только теперь это стало ощутимым.
Танатос всегда был страной вечной зимы, напитавшейся осколками божественной энергии.
[Теперь, когда этот осколок исчез, неужели зима покидала их?]
Ганс тяжело вздохнул.
«Похоже, нам всем придется долго привыкать к новому миру.»
Он взглянул на Персо и тепло улыбнулся.
«Но одно радует. Гертии все еще рядом и поддерживают меня.»
Гертиум остался в столице, чтобы помочь Гансу.
Реформы дворянства, перестройка политической системы, впереди была титаническая работа.
Персо был его надежной опорой.
«Если ты останешься, я не попрошу ничего большего…»
Ганс осекся и сам усмехнулся.
«Нет, опять я начинаю жадничать. Ладно, пошли быстрее.»
Он устало провел рукой по глазам и вместе с Персо направился к особняку, где жила Аша.
Карета остановилась у входа.
Персо вышел первым, но внезапно замер.
Ганс, не успев затормозить, с размаху ударился носом о его плечо.
«Ох! Чертов Гертиум, ты каменный, что ли?!»
Но Персо не отвечал.
Его взгляд был прикован к чему-то вдалеке.
Через мгновение он шагнул назад, не отводя глаз от увиденного.
«Иди внутрь. Я догоню.»
«Эй! Гертиум!»
Но тот уже оседлал лошадь и умчался, оставляя Ганса в недоумении.
Ганс всматривался в ту сторону, куда уехал Персо…
Но там был лишь привычный городской пейзаж.
Только проезжающие мимо повозки.
Когда Рози сказала, что уезжает из Танатоса через два дня, Анна приняла решение.
«Ты правда хочешь поехать со мной, Анна?»
«Да. Если не сейчас, то никогда. И…я хочу провести с тобой больше времени.»
Анна всю жизнь провела среди холодов. Ей хотелось хоть раз увидеть теплую страну.
Год выдался тяжёлым, и ей отчаянно нужен был отдых.
Но больше всего Анна хотела наверстать упущенное с Рози, только что обретенной вновь подругой детства.
Она надеялась, что, как и в те беззаботные годы, смех и простые радости помогут хоть немного залечить душевные раны.
Но прежде предстояло завершить одно важное дело.
В этот день Анна уделила особое внимание своему наряду.
Выйдя из дома, она несла в руках букет цветов и бутылку яблочного вина — подарок, который заранее заказала у служанки.
Империя могла рухнуть, но город оставался прежним.
Более того, с наступлением тепла улицы наполнились людьми.
Смех, оживленные разговоры…Возможно, согревало не только солнце, но и мысль, что тирания Императорской семьи осталась в прошлом.
Анна села в карету и подняла взгляд к небу.
Оно было чистым и прозрачным, а между ослепительно белыми облаками сияла бесконечная голубизна.
Она невольно прищурилась от этой ослепительной красоты.
С небольшим букетом цветов и сладким яблочным вином Анна направилась на безымянное кладбище.
Обычно тела узников Императорских темниц не хоронили.
А тела рода Сансет, тем более.
Чтобы найти останки Каина и герцогини среди груды искалеченных тел, Анна потратила целое состояние, подкупив человека, занимающегося утилизацией.
Она не могла написать на надгробии его имя.
Но это было не важно.
На сером камне значилось:
"Хозяину терновой изгороди"
(Во времена правления Гиллоти вся семья Сансет была уничтожена, а их тела осквернены. Анна сумела найти останки Каина и тайно похоронить их. Но она не могла написать его имя, ведь если бы кто-то узнал, её саму ждала бы смерть.)
Она и Розалин знали это прозвище.
[Если бы я знала, что оно останется с тобой навсегда…могла бы придумать что-то получше, верно, Каин?]
Анна поставила бутылку на могилу.
Аромат яблок щекотал ноздри.
[Почему терновая изгородь?] — вспомнила она давний разговор.
Они тогда украли яблочное вино.
Анна, наслаждаясь любимым сыром с фруктовым джемом, спросила Каина, который долго молчал.
Тот посмотрел на неё внимательно, затем медленно приблизился.
Её первый поцелуй пах яблоками.
Она не знала, было ли это опьянение от вина или от его влажных губ…
Но в тот короткий миг успела пожалеть: [Чёрт, не стоило есть сыр.]
[Рози выпускает шипы, чтобы защищаться.] — сказал он. [Я тоже хотел защитить розу.]
Анна прикрыла глаза.
Запах яблок.
Приглушенный голос.
Прикосновение губ.
Она стояла перед холодной землёй, в которой покоился её первый возлюбленный.
«Кто просил тебя меня защищать?»
Несколько дней назад её бывший муж пришёл к ней.
Виноватый и сломленный, он вернул всё имущество, которое у неё украл.
[Я…Я много болтал о тебе. Прости. Я был идиотом…]
Анна не спрашивала, но он всё рассказал сам.
[Я продавал твои вещи. А потом…Граф Кейнли всё узнал. И попался в ловушку Наташи Роантис.]
Он даже не осмелился взглянуть ей в глаза.
Всё повторял "извини", кланяясь с таким испуганным лицом, какого Анна раньше за ним не замечала.
Она не выдержала и выставила его за дверь.
А спустя несколько часов узнала, что он попал в каретную аварию.
Выжил.
Но его ноги были переломаны.
Анна выслушала новость без эмоций.
Ей хотелось бы ничего не знать.
Нет.
Она уже знала.
Каин попал в ловушку.
А она — была приманкой.
Перед глазами вспыхнули его взгляд.
Шутки Наташи, которые раньше казались пустяком.
Она знала.
Но не понимала.
Пока всё не взорвалось.
Пока Каина не схватили.
Анна крепко сжала кулаки.
«Я не скажу тебе спасибо.»
Закрыв глаза, она прижала ладони к лицу.
«Я просто буду счастлива. Очень. Буду жить долго, пока не стану сморщенной старушкой.»
Слова звучали как упрёк, но не имели остроты.
Она открыла бутылку и медленно полила вином землю.
Пусть этот аромат пропитает её.
Пусть его смерть перестанет быть горькой.
Анна глубоко вздохнула и медленно выдохнула, отгоняя тяжелые мысли.
«Я вернусь.»
«Стану счастливее. И вернусь.»
С лёгкой улыбкой она развернулась и зашагала прочь.
Сквозь ряды безымянных могил.
Но на самом выходе столкнулась с кем-то неожиданным.
«О?»
Возле входа стоял человек, внушительный, как гора.
Анна вздрогнула, но тут же узнала его.
Она первой заговорила, и он тут же шагнул вперёд, будто только и ждал.
«Здравствуйте, мисс Анна. Как вы?»
«О…Да…А что вы здесь делаете?»
Она даже представить не могла, что герцог может иметь какое-то отношение к этому месту.
Ведь могилы знатных семей находились далеко отсюда…
«Случайно увидел вас, когда проезжал мимо.»
«Что?»
Тёмно-зелёные глаза Персо пристально смотрели на Анну.
И только тогда она осознала, этот человек вновь продемонстрировал свою особую способность.
«Ты видел меня.»
Щёки вспыхнули, и она невольно почесала их пальцем.
Они стояли друг напротив друга, не зная, что сказать.
Это была их первая встреча с того дня.
Персо был загружен работой, а Анна помогала Рози с делами дома Сансет.
«Я слышал, что ты едешь в Амор с Ашей.»
Анна удивлённо распахнула глаза.
Она приняла это решение всего день назад. [Откуда он знает?]
«Случайно узнал этим утром. Тамон Красис упомянул.»
«А…Да, точно. Я решила поехать с Рози.»
«Надолго?»
«Я ещё не думала об этом.»
«Понятно.»
И снова повисла тишина.
Анна чувствовала себя неловко.
Нет, не так. Её не покидало ощущение странной скованности.
Она не знала, как смотреть на него.
Как разговаривать с ним.
«Ты помнишь, что сказала тогда?»
Персо заговорил первым.
Анна подняла голову, пытаясь понять, о чём он.
«Ах! Про ужин? Точно…Я забыла об этом. Я уезжаю послезавтра…»
Персо тихо усмехнулся, глядя, как она суетится.
«Нет. Не это.»
«Тогда о чём?»
«Ты сказала, что мы не можем быть вместе. Потому что ты Ротрега, а я Гертиум.»
Анна замерла.
Она и правда это говорила.
Смутившись, кивнула.
«Да…помню.»
«Императора больше нет.»
Персо сделал шаг вперёд.
В его взгляде было что-то новое, что-то непривычное.
Анна, сама того не осознавая, отступила назад.
«Теперь не будет измен. Не будет семейных интриг.»
Его взгляд приковал её к месту.
Её сердце бешено забилось.
Она вдруг ощутила желание сбежать.
Его глаза, глубокие, как болотная топь, тянули её к себе.
От них пробирал озноб, казалось, он пожирает её целиком.
Персо протянул руку.
Анна замерла, глядя на его ладонь.
Но в последний момент он остановился.
Его рука застыла в воздухе.
Она видела, как он стиснул зубы, как напряглась его челюсть.
Выдохнув, он медленно опустил руку.
И тихо спросил:
«Но…между нами всё ещё ничего не может быть?»
В его голосе было нечто странное.
И пугающее.
И жалкое.
Но в то же время… немного милое.
[Милое?]
Она едва не рассмеялась от этой нелепой мысли.
[У меня что, соринка в глаз попала?]
Она резко мотнула головой, пытаясь привести мысли в порядок.
«Перед этим…можно я задам вопрос?»
Персо кивнул.
«Почему я? Почему ты выбрал меня?»
Анна всегда задавалась этим вопросом.
Она не была такой красивой, как Рози, не обладала той притягательной чувственностью, которая сводила мужчин с ума. [Так почему же этот человек так сильно её любит?]
«Ты прелестна.»
«Что?»
«Ты просто милая, когда я смотрю на тебя. Ты очаровательна. Мне хочется дотронуться, погладить тебя.»
Персо говорил спокойно, без малейших колебаний.
«А...»
Анна вспыхнула и быстро закрыла лицо ладонями.
Несмотря на лёгкую одежду, ей вдруг стало жарко.
«Это...впервые мне говорят такое.»
«Вот как? Странно. Каждый бы так чувствовал.»
«Не думаю.»
Персо улыбнулся, а затем спросил:
«Я ответил на твой вопрос. Теперь хочу услышать ответ от тебя.»
Разговор вблизи кладбища, где покоился Каин, казался немного странным.
Персо Гертиум...
Этот человек никогда не отступал.
Даже когда Император пытался убить её, он осмелился поднять меч против него.
Вспомнилась его спина в тот момент, широкая, могучая, непреодолимая.
[Я так просто не умру.]
Как и сказал, он снова стоял перед ней.
Анне было спокойно от этой мысли, хотя она не знала, почему.
«Я слышала, что герцог задержится в столице.»
Анна слегка покраснела.
«Надолго?»
«Как минимум до декабря.»
«Это хорошо. Я вернусь в октябре.»
Персо внимательно посмотрел на неё, словно собирался что-то сказать.
Подул ветер, мягко коснувшись его лица ароматом яблоневого цвета.
Анна улыбнулась и убрала прядь волос за ухо.
«Когда я вернусь, мы поужинаем вместе. Как и обещала.»
«Это значит…»
«Я привезу тебе подарок. Подождёшь?»
Персо замер, затем кивнул с таким видом, словно боялся, что его глаза выдали что-то лишнее.
Он всё ещё казался ей милым.
В воздухе висела парная дымка.
Аша расслабленно застонала, погружая тело в тёплую ванну.
Перед отъездом из Танатоса у неё накопилось слишком много дел, и она снова переутомилась.
[Почему же ей так хочется спать?]
Горячая вода окутывала уставшее тело, расслабляя напряжённые мышцы.
Как только она откинулась на спинку ванны, веки начали слипаться.
И вдруг...
Чьи-то руки осторожно погладили её по спине, перебирая волосы.
«Хм...»
Ей было приятно ощущать, как тёплая вода и душистая пена ласкают кожу.
Но спустя мгновение она осознала, кому принадлежит этот прикосновение.
«Тамон? Это ты?»
За спиной раздался низкий смешок.
«Я думал, у меня хорошо получается. Но ты всё равно догадалась.»
Закончив полоскать её волосы, Тамон вошёл в ванну.
«Ты выглядишь уставшей. Почему бы не остаться ещё на пару дней?»
«Нет. Я уже видела все чертежи, а остальное доделает дворецкий.»
Аша собрала прежнюю прислугу дома Сансет, не желая, чтобы память о её семье исчезла из истории.
После пожара в особняке она решила восстановить его в другом виде — библиотеки Сансет.
Для всех.
Чтобы каждый мог прийти и открыть книгу.
Она надеялась, что так в стране снизится неграмотность.
И что её дедушка, похороненный здесь, не будет чувствовать себя одиноко.
Теперь, когда всё было передано дворецкому, ей не о чем волноваться.
«Не жалеешь?»
«Ни капли.»
Аша прижалась щекой к твёрдой груди Тамона и покачала головой.
На его теле всё ещё красовалась выгравированная надпись: Аранросия.
Как будто её имя навсегда запечатлелось на его сердце.
«Я буду приезжать иногда. Ведь это мой дом.»
Тамон поцеловал её волосы, которые только что сам вымыл и расчёсывал.
Руки, пропитанные ароматным маслом, нежно сжимали её хрупкие плечи.
«Ты можешь поехать куда угодно. В любое время.»
Его пальцы скользнули по её талии, опустились ниже, обхватили округлые ягодицы.
Его прикосновения становились всё более откровенными, но Аша боролась со сном.
Она едва шевельнулась в ответ, но усталость брала верх.
Забравшись на колени Тамона, она прижалась лбом к его плечу.
Его тело напряглось.
Но она уже не могла сопротивляться сну.
«Я...очень...сонная...»
«Ты говорила это вчера.»
«Прости…С тех пор, как Бог забрал свою силу, я никак не высплюсь.»
Аша повернула голову и, зевая, поцеловала Тамона в щёку и подбородок.
[Она была слишком беспечна.]
[Слишком жестока.]
Как будто не замечала, что её тёплое дыхание только ещё больше разжигало его желания.
Тамон смотрел на её дремлющее лицо, ощущая внутреннюю борьбу.
Его желание к ней всегда граничило с безумием.
Но глядя на её спокойное лицо, он знал, что должен сдержаться.
«Аша...»
Он нежно провёл пальцами по её влажным волосам.
Она сонно вздохнула, уткнувшись в его шею.
Тамон обнял её крепче, словно хотел спрятать в себе.
И, не выдержав, задал мучивший его вопрос:
«Я всё ещё просто дорог тебе?»
"Дорог" — слово, наполненное теплом.
Но Тамон хотел от неё большего.
Он хотел слияния.
Того, что делает неполного человека совершенным.
Он ухмыльнулся, с жадностью вбирая её тёплое дыхание.
«Ты просто мастер делать меня беспомощным.»
[Почему три слова "Я люблю тебя" сводили его с ума, как неопытного мальчишку, переживающего первую любовь?]
Заставив себя остыть, он вытащил её из ванны и завернул в большое полотенце, чтобы не разбудить.
Положив её в постель, он с тоской посмотрел на белоснежные изгибы её тела в дрожащем свете фонаря.
Притворился, что не замечает, как сильно жаждет её.
Лёг рядом.
И вдруг...
«Тамон...»
Аша повернулась и, обняв его за шею, прижалась к нему.
С её хрупким телом и тёплой кожей ему оставалось только тяжело вздохнуть и обнять её в ответ.
Как ребёнок, она потерлась щекой о его шею и прошептала:
«Я люблю тебя.»
[Что, Бог снова спустился с небес?]
Время Тамона остановилось.
Он забыл, как дышать, и только смотрел на Ашу, словно боялся, что она исчезнет. Сердце стучало так сильно, что заглушало все звуки, и этот оглушающий ритм отдавался в ушах. Не в силах вынести это молчание, Тамон обхватил её лицо ладонями, нахмурился и хрипло спросил:
«Что ты сейчас сказала?»
Но Аша сжала губы, не проронив ни слова.
Она уже не спала, он знал это, но упрямо продолжала делать вид, будто ничего не произошло.
«Повтори. Я не расслышал. Ну же, повтори.» — в его голосе звучала почти мольба.
Аша не шелохнулась.
Но Тамон не был из тех, кто легко сдается. Его горячие губы настойчиво скользнули по её губам, его язык властно проник внутрь, покоряя, притягивая, дразня.
Её дыхание сбилось, стало прерывистым. Тамон поцеловал её так глубоко, так жадно, что у нее закружилась голова. И между этими поцелуями он продолжал шептать то, что так жаждал услышать вновь:
«Ты любишь меня. Я прав? Повтори. Ну же...»
«Тамон, хватит...» — тяжело дыша, пробормотала она.
«Я не ослышался?» — его голос стал нетерпеливым. «Аша, скажи это снова...»
В конце концов, не выдержав его настойчивости, Аша рассмеялась, открыла глаза и, глядя прямо в его темные, полные огня глаза, тихо сказала:
«Я люблю тебя, Тамон Кразис.»
Он вздохнул, будто сбросил с плеч непосильную тяжесть, а затем широко улыбнулся и снова припал к её губам, словно хотел впитать в себя каждое её слово.
Воздух в комнате был теплым, наполненным их смехом, их дыханием.
«Я знал.» — усмехнулся он, осыпая поцелуями её подбородок и шею.
Аша снова засмеялась, слушая его довольный, почти самодовольный голос.
«Но знаешь...» — он прижался лбом к её лбу, глядя прямо в глаза. «Я люблю тебя больше.»
«Хм...и мне теперь придется с тобой соревноваться?»
«Нет.» — ухмыльнулся он. «Просто мне нужно время от времени напоминать тебе об этом.»
Он снова поцеловал её, на этот раз медленно, бережно, как преданный слуга, приносящий клятву своей богине. Их взгляды встретились, сплетаясь в тихом обещании — полном доверия, нежности и чего-то большего, чем простая страсть.
Аша обвила руками его плечи, прижимаясь к нему.
Этот мужчина...
Тот, кто вытащил её из ледяной бездны, куда она провалилась.
Тот, кто скорбел о её смерти больше, чем она сама.
Когда-то она злилась на этот неправильный, изломанный путь, по которому они пошли. Но теперь она не могла не быть благодарной.
Тамон показал ей мир, о котором она не знала.
Этот безумец, который жаждал даже её ненависти, даже её злости.
[Как же она могла не любить его?]
Розелин из Танатоса была холодна, как лед, и горька, как снегопад.
Когда-то она стояла в этом вьюжном мире, оставленная без всего, словно обнаженное дитя среди бурь.
Она жаждала мести, но даже месть оказалась холодной.
Гибель Гиллотти, падение Наташи. Она ожидала, что это принесет ей удовлетворение, но в конце осталась лишь пустота.
Но после мести...
После всего этого...
В жизни Аранросии по-прежнему было тепло.
Теперь она ждала завтрашнего дня.
Теперь рядом был человек, который держал её за руку.
Человек, который выжег весь лед, что сковывал её душу.
Он принес огонь в её зиму, растопил холод и наполнил её сердце бескрайним океаном.
И она не могла не любить его.
Не могла не раствориться в этом чувстве.
Жизнь непредсказуема, и однажды зима снова вернется.
Но теперь Аша не боялась.
«Я хочу поехать на тот остров, о котором ты рассказывал.»
«Посмотреть, как ты справишься с этими мерзкими обезьянами?»
«А что, если мы проиграем?»
«Исключено. Я никогда не проигрываю.»
Аша рассмеялась, услышав его уверенный тон.
Она взяла его руку и мягко коснулась губами, точно так же, как когда-то он целовал её.
Она знала, что эти сильные, грубые руки будут защищать её.
И точно так же она будет любить его.
Долго.
Счастливо.
Это была ночь, когда зима закончилась.
Мир перевернулся с ног на голову.
Нет, точнее, перевернулось само восприятие Аши.
Голова кружилась так сильно, что она зажмурилась, пытаясь отгородиться от вихря мыслей.
[Так вот каково это, ощущать, будто голова и внутренности трясутся отдельно друг от друга?]Сладковатый привкус боли наполнил рот, такой боли, которую она никогда прежде не испытывала.
Даже собственная слюна казалась неприятной, вызывала тошноту, жгла изнутри. Единственное, что она могла пить без отвращения, это вода, которую глотала без передышки.
«Я умираю…»
[Танатос…Нет. Всего двенадцать дней прошло с тех пор, как она покинула родной город, который теперь назывался Либертас. Казавшаяся просто слабостью усталость с каждым днем отнимала всё больше сил.] Стоило ей приподняться, как начиналась мучительная рвота.
Она чувствовала себя опустошённой, даже руку поднять не могла.
«Что со мной?»
Все дни напролёт она проводила в забытьи, сил не было даже на мысли. Когда ей удавалось открыть глаза, перед ними стояла пустота. Даже если она пыталась что-то съесть, то без воды не могла проглотить и кусочка, так что её рацион сократился до минимума.
Из-за её состояния повозка двигалась медленнее, чем обычно.
Аша тяжело вздохнула и прижала ладонь ко лбу. Она не понимала, что происходит, раньше с ней такого не случалось. Даже тогда, когда её, после долгих пыток, оставили умирать в заснеженных горах, а потом доставили к Амору…
[...это невыносимо.]
Её внутренности словно охватило пламя, она задыхалась от жара и тошноты. [Воды…Нужно хоть немного воды.]
Она нащупала флягу, но та оказалась пустой. От охватившего раздражения хотелось закричать, но даже на это не было сил. Понимая, что не сможет попросить воды, Аша просто привалилась лбом к стенке повозки.
Вскоре послышались шаги. Дверца кареты отворилась, без стука её мог открыть только один человек.
«Тамон…»
Как только он вошёл, в душном пространстве повозки словно разлилась свежесть.
Аша жадно потянулась к прохладе его руки, приложенной ко лбу. В забытьи она потерлась щекой о его ладонь, как беспомощный ребёнок.
Тамон смотрел на неё с лёгким изумлением. Грубые, покрытые мозолями пальцы бережно провели по её осунувшимся щекам.
За этим сдержанным прикосновением скрывалась глубокая тревога.
«Ты такая бледная…боюсь, график оказался для тебя слишком тяжёлым.»
«Нет, всё в порядке. Правда.»
Аша и сама понимала, насколько глупо это звучит. Она знала и то, что Тамон никогда не спорил с её упрямством.
Лёгким движением она коснулась его нахмуренного лба, затем слабыми пальцами взяла флягу с водой из его рук.
«Спасибо…»
Тамон внимательно посмотрел на её ослабевшую улыбку.
[Я правда в порядке. Оставь меня одну.]
Эту фразу она повторяла ему уже несколько дней.
Каждый раз Тамон молча сжимал губы, какое-то время разглядывал её, а затем удалялся.
Он знал, как упряма Аша, знал, что она не хочет показывать свою слабость.
Она ценила его молчаливое понимание, но всё же отвела взгляд, избегая встречи с его глазами.
Когда она сделала глоток холодной воды, ей показалось, что иссушенная жаждой земля наполнилась влагой.
Она пила жадно, не замечая, как несколько капель стекали вниз, пропитывая воротник её лёгкой одежды.
«Ты, должно быть, очень мучилась от жажды…»
Голос Тамона прозвучал хрипло. Его взгляд задержался на прозрачных струйках, скользящих по её шее.
Аша глубоко вдохнула и кивнула.
«Кажется, мне стало немного лучше.»
«Позволь мне остаться с тобой.»
Она знала, о чём он, и согласно кивнула.
Аша улыбнулась и, закрыв глаза, положила голову ему на плечо.
Тамон тяжело вздохнул, затем аккуратно провёл пальцами по её влажным губам.
«Ты всё пролила, как ребёнок…»
Шероховатые подушечки его пальцев ощутили тепло её губ, и в этом прикосновении сквозила едва сдерживаемая жажда.
Тамон не выдержал. Проведя языком по её влажным губам, он приподнял её лицо и осторожно поцеловал.
Губы приоткрылись, впуская его. Их дыхание смешалось.
Аша, чувствуя, что задыхается, мягко отстранилась и шепнула с улыбкой:
«Когда тебе хочется пить, просто пей воду. Не отбирай у меня мою.»
«Нет ничего слаще.»
Он снова коснулся её губ, затем, словно этого было мало, припал губами к её шее, к ключице…
Но вдруг он остановился, задумавшись.
Красные и фиолетовые глаза встретились.
«Знаешь…есть кое-что слаще.»
«Что?»
Тамон наклонился, позволяя своим губам скользнуть по её влажной коже.
Аша на секунду задумалась, о чём он говорит, но тут его рука скользнула к её талии, и её лицо мгновенно вспыхнуло.
«Тамон!»
Она инстинктивно схватила его за волосы.
Тамон улыбнулся, поднял голову и мягко коснулся губами её мочки уха.
«Рад, что тебе лучше.»
«Что у тебя в голове?»
«Только ты.»
Его ответ прозвучал так естественно, что Аша только вздохнула.
Тамон легко приподнял её и усадил к себе на колени.
«Прошу тебя, не болей. Моя голова забита мыслями о тебе, и я схожу с ума, когда ты страдаешь.»
«Да когда я…»
«Ты даже не представляешь, как меня сводит с ума одно лишь твоё дыхание…»
Он склонился к ней, и Аша, наконец, рассмеялась.
Покачав головой, она прижалась к его груди.
«Если снова заболею, скажу сразу.»
«Хорошо. Только не надрывай себя.»
Его голос был тёплым, руки – крепкими, а его забота – безграничной.
[Была ли она когда-нибудь так любима?]
Хотя со стороны она могла казаться беспомощным ребёнком, сердце её наполнялось теплом. Эта щедрая доброта Тамона принимала любую её слабость, любое ворчание – без осуждения, без упрёков.
«Хорошо…Спасибо. Я постараюсь.»
«Молодец.»
Будто бы её простые слова сильно его порадовали, Тамон крепко обнял её и несколько раз поцеловал в лоб.
От него веяло свежестью – ароматом соснового леса на берегу моря. Этот запах прояснял сознание, облегчал тошноту.
Аша, прижавшись носом к его груди, невольно закрыла глаза и пробормотала:
«Чувствую себя ребёнком…»
«Ты слишком горда для ребёнка. Попробуй быть хоть немного глупее, Аша.»
[Но если это был Тамон, разве этого было недостаточно?]
Тихий смешок вырвался из её груди. В ответ на его слова она тёплым движением потерлась лбом о горячую кожу его шеи и крепче прижалась к нему.
Тамон тоже обнял её глубже.
[Она уснула?]
Услышав ровное дыхание, Тамон медленно опустил взгляд и посмотрел на спящее лицо Аши.
С тяжёлым вздохом он провёл глазами по её осунувшимся щекам.
[Чёрт.]
Ругательство, которое он проглотил, жгло горло, давило на сердце.
Глядя на её худое, бледное лицо, он ощущал тёмное, бессловесное бешенство, которое грызло его изнутри, как ненасытный зверь.
Он хотел уничтожить всё, что причинило ей страдания.
Даже если этим "всем" окажется он сам.
Но сейчас он чувствовал себя бессильным.
Если бы он мог забрать её боль, если бы можно было перелить в неё всю свою кровь, лишь бы ей стало легче…
Тамон с силой ударил кулаком по лбу, пытаясь справиться с бессильной яростью.
[Почему не я? Почему не моё тело?]
[Почему человеческий организм так несовершенен?]
[Если бы здоровые могли забирать страдания других по своей воле…Если бы можно было передавать боль врагам…]
Будь у него такая способность, он бы не задумываясь отдал всю её боль Гиллоти в тот день, когда вытащил её из снега.
Тамон откинул голову назад, глядя в окно на медленно сменяющиеся пейзажи.
Его руки нежно держали Ашу, но взгляд, устремлённый на заснеженную даль, был ледяным.
В его глазах вспыхнула тень прошлого…
Тамон вспоминал прошлое.
[Разве Императорскую семью не казнят обычно через отсечение головы или повешение?]
Тёмное утро.
С холодным безразличием в глазах Тамон наблюдал за Гиллоти и Наташей, которые жалко цеплялись за жизнь в затхлой темнице.
[«Обычно»?] — повторил Гиллоти, его голос дрожал, словно писк загнанной крысы.
[Да, в лучшем случае.]
Тамон холодно смотрел на Гиллоти, который и без того выглядел мертвецом.
[Он был не таким, как Аша.]
[Она была доброй, слишком доброй. Умная, прекрасная, и при этом непростительно великодушная. Он уважал её за это и любил.]
Но это не значило, что он пойдёт тем же путём.
[Смерть тех, кто ради собственной прихоти погубил сотни, тысячи жизней, всего лишь виселица? Разве это не слишком милосердно?]
Гиллоти вздрогнул от ледяного голоса, эхом отразившегося в темнице. Но в его взгляде не было ничего, кроме отчаяния и обречённости.
Тамон равнодушно отомкнул замок и шагнул в камеру.
Присев перед Гиллоти на корточки, он вытянул вперёд ладонь, на которой лежали два предмета.
[Это снадобье разъест твои внутренности изнутри.] — негромко сказал он. [Но мучиться тебе придётся недолго. От десяти до двадцати минут.]
Гиллоти судорожно сглотнул, глядя на крошечную пилюлю.
Рядом, на каменном полу, лежал тщательно заточенный кинжал.
[Если выберешь нож, я буду резать тебя на куски и пичкать ими твою грязную пасть. Очень тонко, очень аккуратно. А чтобы твои крики не раздражали меня, сначала я вырву тебе язык.]
В глазах Гиллоти вспыхнул первобытный страх.
Тамон мягко улыбнулся, почти по-дружески, и пододвинул к нему два варианта.
[Выбирай. Что бы ты ни выбрал, ты пожалеешь.]
[Ты…ты сумасшедший!]
[Безумец против дьявольского императора, разве может быть лучший соперник?]
Гиллоти, дрожа, попятился к стене.
[Убирайся! Охрана! Охрана! Здесь посторонний!]
Его вопли заглушили глухие каменные стены. Никто, кроме Тамона и Наташи, не мог их услышать.
[Чего ты хочешь?] — вдруг раздался голос.
Тамон повернулся.
Наташа, обессиленно цепляясь за решётку, смотрела на него мёртвыми глазами.
[Просто скажи, чего ты хочешь.]
Он безразлично выдохнул:
[Боли.]
[Боли?]
[Такой, что смерть покажется облегчением. Такой боли, какую испытывала Аша.]
Наташа прикусила иссохшие, потрескавшиеся губы. Рука её дрожала, но всё же она протянула её вперёд.
[Я приму снадобье.]
Тамон протянул ей и пилюлю, и кинжал.
Её взгляд задержался на лезвии, испуганный, затравленный…Затем медленно, очень медленно она подняла пилюлю.
[Наташа!] — взвизгнул Гиллоти, но она больше не смотрела на него.
Она проглотила яд без воды.
В тот же миг её глаза распахнулись от боли.
Теперь она поняла, зачем Тамон оставил кинжал.
[Десять минут? Двадцать? Нет.]
Даже десяти секунд было не вынести.
[Гх…Кааа…Аххх…!]
Наташа выгнулась, дико царапая каменный пол. Ногти сломались, пальцы обагрились кровью.
[Наташа!]
Она не могла терпеть. Ползком добралась до кинжала и, не раздумывая, вонзила его себе в рот.
Гиллоти замер.
Три минуты.
Только три минуты.
Когда Наташа наконец обмякла, её лицо стало спокойным. Её язык больше не чувствовал боли.
Тамон вновь посмотрел на Гиллоти.
Тот сглотнул.
[Выбирай.]
Ему было скучно ждать.
Гиллоти замотал головой, лихорадочно переводя взгляд с ножа на пилюлю.
[Я…я хочу спросить!]
Он цеплялся за последние надежды.
[Императрица…Как она выжила? Это твоя магия? Почему её нога…?]
Гиллоти не успел договорить.
Рука Тамона стиснула его подбородок.
[Ты говоришь об Императрице?] — прошипел он.
Красные глаза вспыхнули убийственным светом.
[Разве не ты собственными руками убил свою Императрицу?]
Гиллоти захрипел, когда пальцы вцепились в его язык.
[Аааа…!]
Тамон вложил пилюлю прямо в его рот и зажал челюсть.
[Да, я спас её. Своей кровью и плотью. Её ногу, которую ты сломал…]
Гиллоти извивался, давился, пытался выплюнуть яд, но Тамон сдавил его язык так, что он не мог пошевелиться.
[Я вернул её к жизни. А теперь…глотай.]
Яд проскользнул в горло.
Тамон связал его руки, чтобы он не смог умереть быстро, как Наташа.
[Аааааа!!!]
Это был не крик человека.
Это был вой демона.
Страшные звуки наполнили темницу.
Тела Гиллоти и Наташи нашли только через несколько часов…
«Аша.»
Низкий голос, проникая в сон, дрогнул у самого её сознания, как капля воды, нарушающая гладь озера.
Слишком глубокий, чтобы быть сладким. Слишком мягкий, чтобы быть горьким.
[Этот голос…]
Аша знала его.
С лёгкой улыбкой она открыла глаза и встретилась взглядом с его хозяином.
Сквозь дремоту её фиалковые глаза рассеянно смотрели на него, и Тамон, усмехнувшись, прикоснулся губами к её лбу.
«Хорошо спала?»
[Как можно говорить таким тёплым, бархатным голосом, имея столь суровое лицо?]
Его резкие черты, его алые, словно пламя, глаза…Казалось, он высечен из камня. Но когда он говорил с ней, его голос становился мягче весеннего бриза.
Это была его любовь.
Он мог не произносить этих слов вслух, но Аша чувствовала, как они проникают в неё с каждым его взглядом, с каждым движением, с каждым вздохом.
Что-то горячее, едва уловимое, сжало её грудь.
Она глубоко вдохнула и, не раздумывая, обняла его.
Тамон тихо рассмеялся от неожиданности.
«Ты стала гораздо лучше в детских шалостях. Это очень хороший признак.»
С лёгким шёпотом он прижался губами к её шее, лаская мочку уха.
«Долго я спала?»
Не отвечая, он бросил взгляд в окно кареты.
Аша последовала за его взглядом, и внезапно рассмеялась.
«Боже мой! Я спала до заката?»
Она была уверена, что всего лишь немного задремала после полудня…но солнце уже скрывалось за горизонтом.
Щёки её мгновенно вспыхнули от смущения.
Тамон, игриво касаясь кончиком её носа, заметил:
«Ты так сладко посапывала во сне.»
«Ложь.»
[Это была определённо ложь.]
Она не храпела! Никогда! Ни разу в жизни!
Наверное…
«Говорю тебе чистую правду.» — уверенно кивнул Тамон, поднимая руку, словно клялся богам. «Ты сопела так красиво. Нежнее пения птиц.»
Он выглядел до смешного серьёзным, и от этого Аше стало ещё более неловко.
Она редко краснела, но сейчас её лицо запылало.
«Прости…» — пробормотала она, смущённо касаясь губами его кожи.
Тамон едва сдержал улыбку, прикусывая щёку изнутри.
Она была невыносимо очаровательной.
«Не извиняйся. Это было так мило.»
«Перестань. В этом нет ничего милого.»
«Просто ты не слышала себя со стороны. Было очень мило.»
«Кто вообще слышит, как сам храпит?»
«А если бы такая возможность была?»
«Не хочу.»
Тамон засмеялся, а Аша, вздохнув, спрятала лицо у него на груди.
Аша, устроившаяся в объятиях Тамона, попыталась выбраться, но он только крепче сжал руки, не позволяя ей уйти.
«Тамон…» — мягко позвала она.
«Ну же, отпусти меня.»
Тамон резко покачал головой, словно даже не осознавал своего отказа.
«Прости, но я не могу отпустить тебя прямо сейчас. Это…не зависит от меня.»
«Что ты имеешь в виду?»
Тамон тяжело вздохнул и посмотрел на Ашу, которая удивлённо расширила глаза.
«Дело в том, что я держал тебя так долго, что…мое тело...»
«Твое тело? Ах, у тебя судорога!»
Аша смутилась ещё больше.
Но, если подумать, это было вполне естественно.
Она спала в его руках несколько часов, а значит, Тамон всё это время даже не двигался.
В попытке быстро отодвинуться, она почувствовала, как он едва заметно поморщился и тихо застонал.
«Тебе больно? Прости…Ты в порядке?»
«Это не боль…Просто…немного…»
Он нахмурился, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Почему-то эта улыбка показалась ей подозрительной.
«Просто я…занемел.»
«Онемел? Хочешь, я разомну тебе руку? Тамон, пожалуйста, отпусти меня.»
Аша суетливо заёрзала, и Тамон, вздохнув, наконец разжал руки.
Каждое её движение заставляло его лицо едва заметно подрагивать.
Аша, осторожно выбравшись, неловко протянула руку, чтобы сделать массаж, но Тамон тут же перехватил её запястье.
«Не надо, Аша.»
«Но…»
Увидев её растерянное выражение, он усмехнулся и покачал головой.
«Если бы я мог, я бы с радостью доверился тебе.»
«Но?..»
«Но, боюсь, тогда тебе придётся заботиться обо мне гораздо дольше.»
Аша нахмурилась, не понимая, и её взгляд, сам того не желая, опустился вниз…
Глаза широко распахнулись.
Тамон довольно усмехнулся.
«Ты продолжишь так на меня смотреть?»
«О нет!»
Она резко отвернулась, но её лицо уже пылало.
В ушах раздался смех Тамона.
[Смущаться должен был он, а почему стыдно ей?!]
От последних остатков сонливости не осталось и следа.
«С чего вдруг?»
Будто ничего не случилось, Тамон лениво провёл тыльной стороной ладони по её щеке.
Аша шлёпнула его руку и сверкнула глазами, но его это ничуть не смутило. Он был неисправимым негодяем.
Настоящий мастер в искусстве дразнить её.
Она сердито отвернулась.
Тук-тук.
Тишину, наполненную сладким ароматом их близости, нарушил осторожный стук.
«Аша, это я. Можно поговорить?»
Это была Анна.
«Монстайн?»
«Нам потребуется ещё два-три дня, но я подумала, может, лучше заехать туда? Монстайн — довольно большой город, там должно быть много врачей и аптекарей.»
Монстайн находился примерно в полутора днях пути от их нынешнего местоположения. Город, расположенный на центральной дороге, ведущей в провинции у подножия гор Аокис, сам по себе был не маленьким, но за последние два-три года пришёл в упадок из-за частых нападений гапов.
Анна узнала об этом, когда изучала города, через которые им предстояло проехать.
Аша задумалась, а затем покачала головой.
«Это слишком далеко. Он не по пути, и нам придётся возвращаться обратно, что задержит нас минимум на пять дней.»
«Но, Аша, только в таком большом городе можно найти хорошего врача.»
Анна смотрела на неё серьёзно, но Аша лишь мягко улыбнулась.
«Я в порядке. Не настолько плохо, чтобы делать такую задержку. Смотри, я уже чувствую себя лучше.»
Головокружение и тошнота, мучившие её весь день, будто исчезли после долгого сна в объятиях Тамона. Она была уверена, что сможет продолжить путь без проблем.
Конечно, бодрой себя она не чувствовала, но не хотела из-за себя замедлять путешествие, особенно когда их встреча с Анной после долгой разлуки была такой короткой.
«Укачивание — обычное дело, Анна.»
Аша просто списала своё состояние на морскую болезнь.
Но Анна, сидевшая напротив, так не считала.
Она смотрела на подругу сложным взглядом и тихо вздохнула.
Ей было непросто подобрать слова. [Как сказать об этом подруге, умной, но такой наивной в подобных вопросах?]
«Я очень рада, что тебе лучше, но…»
Анна вспомнила, что прошлой ночью говорила Асрель:
[Она совсем ничего не может есть. Симптомы Аши, точь-в-точь такие же, как у меня, когда я ждала первого ребёнка.]
Эти слова никак не выходили у неё из головы.
Анна внимательно посмотрела на Ашу и, наконец, заговорила:
«Да, укачивание — обычное дело. Но я знаю тебя с детства и ни разу не видела, чтобы тебя укачивало. И вдруг, такие сильные симптомы. Если ты не хочешь, чтобы я волновалась, просто покажись врачу. Ради…»
«Ради чего?»
Аша заметила, что в голосе Анны было что-то странное, и удивлённо посмотрела на неё.
Её выражение лица было слишком серьёзным, чтобы это можно было просто так оставить.
Анна нервно прикусила губу, а затем, собравшись с духом, осторожно произнесла:
«Возможно, это не так. Но если есть хотя бы малейшая вероятность, лучше знать наверняка.»
«…О чём ты говоришь?»
Аша нахмурилась.
Но, следуя её словам, невольно начала вспоминать…
[Когда у неё была последняя менструация?]
Перед встречей с Гиллоти она уже чувствовала, что цикл сбился.
[Тогда задержка была около месяца.]
[А, сейчас прошло уже больше полутора…]
Аша застыла.
Никогда прежде эта мысль не приходила ей в голову.
Но теперь…
Её сердце забилось так сильно, что, казалось, разорвёт грудь.
«Аша?»
«Уже прошло больше двух месяцев…»
Голос Аши дрожал, пока она произносила эти слова. Она и Анна одновременно посмотрели друг на друга.
Ни одна не решилась озвучить очевидное, но в их взглядах отражалась одна и та же догадка.
Аша нервно сжала пальцы, её глаза метались в растерянности.
Анна первой нарушила тишину, бережно накрывая её руку своей ладонью.
«Давай сходим к врачу. Это главное.»
«Анна, я…Нет, я надеюсь…»
«Тсс. Пока ничего не говори. И я тоже не буду.»
Анна старалась говорить спокойно, но её горящие щеки выдавали волнение.
Она крепко обняла растерянную Ашу.
Этот маленький, но такой тёплый жест утешения согревал её хрупкие плечи долгое время.
Холод, пробиравший Ашу, постепенно рассеялся.
Когда Анна ушла, Аша осталась сидеть в тишине, погружённая в свои мысли.
[От чего дрожит её тело? От волнения? От страха? От слабости?]
Она не знала.
Несколько раз она твердила себе не поддаваться поспешным выводам, но её пальцы всё равно легли на плоский живот.
[Неужели…здесь и правда может быть ребёнок?]
Грудь сдавило от переполнявших эмоций, которым не было названия.
Как будто ночь вдруг стала бесконечно долгой.
Тем вечером Аша глубже зарылась в объятия Тамона, избегая его цепких рук.
Тамон, зная, что она плохо себя чувствует, не пытался дразнить её.
Он просто заключил её в свои объятия и, не говоря ни слова, успокаивал.
Но заснуть Аша не могла.
После дневного сна её тело никак не находило покоя.
Тамон тёплыми ладонями согревал её холодные руки и ступни, негромко рассказывая истории из детства.
Иногда она тихо смеялась, слушая его, а иногда просто смотрела на него пустым взглядом.
[Ребёнок, принесённый извне.]
[Мальчик, который не знал материнской любви из-за больного брата.]
[С самого детства Тамону пришлось слишком рано повзрослеть.]
[Его выдающиеся способности и ум стали для него и благословением, и бременем.]
Аша, ловя каждое его слово, словно это была драгоценная сказка, казалась ему бесконечно милой.
Наконец, она нерешительно спросила:
«Тебе было…одиноко?»
«Не особо. Я не был слишком чувствительным.»
«Но ты же был ребёнком…»
На её тихие слова Тамон лишь улыбнулся, не давая ответа.
[Одиноко ли ему было?]
Вряд ли он мог позволить себе такую роскошь, как эти мысли.
У него была семья, но он не был её полноценной частью.
Мать, подарившая ему жизнь, исполнила свой долг и исчезла.
Отец, породивший его, безумно любил свою фаворитку.
[А, какая она была?]
Её голубые глаза, точно такие же, как у Кассиона всегда смотрели на Тамона с противоречивым выражением.
Это был взгляд человека, который хотел ненавидеть, но не мог.
Который хотел любить, но не смел.
Поэтому её отношение к нему всегда оставалось неизменным, ни слишком близким, ни слишком далёким.
Тамон ни разу не видел её нежности.
Он знал: если пересечёт эту границу, их хрупкое равновесие рухнет.
И потому он держался на расстоянии, которое она никогда не сократит.
Это было нетрудно.
Но всё же…
Иногда это было горько.
Хотя у него была семья, он никогда не чувствовал её до конца своей.
Хотя у него было наследие, он никогда не считал его по-настоящему своим.
[Возможно, поэтому мне было одиноко?]
Он снова вернулся к первому вопросу.
Если подумать, конечно, он иногда чувствовал одиночество. Не каждый день, но бывало.
Однако с годами это чувство притупилось.
Он даже не знал, мог ли позволить себе роскошь ощущать одиночество.
Тамон глубоко вдохнул, посмотрел на Ашу, мирно спящую рядом.
Её ровное, мягкое дыхание казалось драгоценным и сладким.
Тепло её тела в его объятиях всегда разжигало в нём пламя.
Но это было не просто тепло кожи.
Это была первобытная сила, от которой его душа и сама жизнь пылали ярче.
[Моя Аша.]
Его единственная.
Единственный человек на свете, кто дал имя его сердцу.
[Моё море.]
Пустота внутри него наполнилась водой, которую звали Аша.
Она заполнила его волнами нежности, подарила гибкость и полноту.
И это наполняло его счастьем.
[Счастьем.]
[Счастьем!]
Тамон невольно улыбнулся и крепче обнял её.
Его необъяснимая одержимость и собственнические чувства оплели Ашу, как виноградная лоза.
Не ведая о мраке его души, она спала, казавшись ещё более прелестной.
Тамон попытался ослабить хватку, поцеловал её мягкий лоб, потом щёку.
Глядя на её похудевшее лицо, он ощутил лёгкую боль.
Её болезнь ранила его сильнее, чем он ожидал.
Она была для него слишком драгоценной, слишком значимой.
Каждое мгновение с ней было восторгом, но и тревогой.
[Пусть она никогда не страдает. Пусть не испытывает боли. Пусть не знает горя.]
[Пусть весь мир окружит её счастьем.]
Скользя рукой по её хрупкой спине, он молился, как никогда прежде.
Возможно, он снова осознал: никого важнее неё у него нет.
«Ты в порядке?»
Тамон сжал её холодную руку.
Карета въехала в Монштейн, и вскоре его люди, заранее отправленные на поиски гостиницы, должны были их встретить.
Аша медленно разжала кулак, который был сжат всю дорогу.
Её нервы натянулись так, что даже желудок сжался в узел.
Но сердце билось слишком быстро, и она даже не могла пожаловаться на недомогание.
Она молча посмотрела на Тамона и попыталась улыбнуться.
Её лицо было бледным, а в глазах отражались смешанные чувства.
[Сказать ему сейчас?]
[Возможно, я беременна.]
Но она не могла заставить себя произнести эти слова.
Ещё не было уверенности.
[А если это ложная тревога? Зачем давать ложную надежду?]
Аша глубоко вдохнула и крепче сжала руку Тамона.
Тот мягко улыбнулся, как будто хотел успокоить её, и поцеловал её ладонь.
«Давай сначала узнаем точно, а потом поговорим.» — прошептала она.
В этот момент за окном показался город.
Тук-тук. Тук-тук.
Сердце билось всё громче.
«Поздравляю. Вы беременны.»
Несмотря на все трудности пути в Монштейн, врач произнёс эти слова просто и спокойно.
Аша резко повернулась к Анне, побледнев от волнения.
«О боже…!»
Анна вскочила, зажав рот руками.
После нескольких глубоких вдохов она обняла Ашу.
«О боже, о боже…!»
Анна дрожала от волнения.
«Так значит…Да…Поздравляю! Поздравляю, Аша! Правда, поздравляю!»
Она сама не знала, стоит ли так радоваться.
Но для Аши, для новой жизни, что только зародилась, она повторяла эти слова снова и снова.
Для подруги, потерявшей всех родных.
Конечно, рядом был Тамон Красис, такой же сильный и любящий, как семья.
Но всё равно… для Аши этот ребёнок был чем-то особенным.
[Ребёнок…настоящий ребёнок…]
Хотя она готовила себя к этой мысли, её голос дрожал.
Ашу редко можно было увидеть настолько растерянной.
Анна почувствовала это и сильнее сжала её руку.
«Всё будет хорошо.»
[Моя подруга. Моя королева.]
[Я знаю, ты всегда будешь сиять. В любых обстоятельствах. В любом мире.]
«Всё…всё будет хорошо, да?»
Анна попыталась улыбнуться, хотя в её голосе дрожали слёзы.
[Почему же мне так не по себе, если я должна быть спокойной?]
Она крепко сжала зубы и рассмеялась сквозь слёзы.
Аша медленно подняла руку и осторожно прикоснулась к своему животу.
«Правда…здесь есть ребёнок?»
Говорят, от сильного потрясения человек может потерять ощущение реальности.
Хотя она была морально готова ещё вчера, её сознание всё равно затуманилось.
Её пальцы дрожали, лаская плоский живот.
Она не могла в это поверить…но дышать стало трудно.
[Мой ребёнок…Да…мой…]
В ней рождались эмоции, которых она не знала.
Совсем не те, что появились, когда она впервые осознала любовь Тамона.
Тогда она чувствовала себя так, будто её накрыла волна.
А сейчас…
Её кружило, её путало, она задыхалась.
Мысли хаотично сплетались в картины будущего, но ни одна из них не запоминалась.
Она не могла даже представить, как изменится её жизнь.
Она не смела предположить, каким будет будущее.
Потому что оно обещало быть больше, чем она могла представить.
«Ах…»
Она подняла взгляд к двери.
[Тамон.]
Он ждал за этой дверью.
Она настояла, чтобы он остался снаружи.
Она хотела убедиться сама.
[Бедняга, наверное, был в полном недоумении, когда она вытолкала его из комнаты.]
Но, несмотря на смятение, её лицо светилось.
«Повторное обследование через три месяца.» — строго сказал врач. «На ранних сроках высокий риск выкидыша, нужно быть осторожной. Вы путешествуете? Тогда будьте особенно внимательны.»
Он давал указания Анне, которая не могла усидеть на месте.
«Токсикоз только начинается.» — добавил он. «Будет сложно.»
Аша ощутила лёгкое головокружение, но старалась запомнить всё, что говорил врач.
«Рекомендую травяные чаи для успокоения. Не волнуйтесь. Всё уладится.»
Ей прописали безопасные, мягкие лекарства.
В основном — чаи.
Врач ушёл, и сразу же вошёл Тамон.
Он быстро подошёл, опустился на одно колено и посмотрел ей в глаза.
«Почему ты так на меня смотришь?» — спросил он. «Ты выгнала меня, а теперь загадочно молчишь…О чём таком вы говорили с врачом?»
Грубая, но тёплая рука мягко сжала её щёку.
Аша медленно вдохнула, прижимаясь лицом к ладони Тамона.
«Тамон.»
«Да?»
«Мне нужно тебе кое-что сказать.»
Лоб Тамона нахмурился от серьёзности в её голосе.
«Что за мрачное лицо?»
Аша бросила взгляд на Анну.
Та едва заметно кивнула и бесшумно вышла из комнаты, оставив их наедине.
Тишина окутала их двоих.
«Что случилось?» — спросил Тамон, заметно напрягшись. «Нет…Не говори мне, что что-то серьёзное…»
В его глазах, ярких, как драгоценные камни, вспыхнула тревога.
Он уже почти затаил дыхание, как вдруг Аша спокойно заговорила.
Она взяла его руку и осторожно положила себе на живот.
«Здесь…» — её голос дрожал.
«У нас будет ребёнок.»
Тамон замер.
«Карета! Да, сначала нужно сменить карету! Хотя нет. Нет! Надо срочно купить особняк здесь неподалёку и оставаться здесь, пока Аша не почувствует себя лучше!»
«Тамон.»
«Сайз! Сидж! Быстро найдите риелтора! Мне нужен самый лучший дом, немедленно!»
«Тамон, успокойся.»
Аша с недовольством смотрела на Тамона, чей голос становился всё громче.
Он с самого начала вёл себя так, как только услышал, что она беременна.
Ходил взад-вперёд по комнате, не в силах успокоиться, снова и снова взъерошивал волосы.
«Я с ума сойду! Нужно найти врача, который будет рядом 24 часа в сутки…Чёрт, что же делать?! Ты уверена, что тебе можно ходить? Вдруг ты случайно споткнёшься?»
Он не мог ни сесть, ни стоять спокойно.
Он метался вокруг Аши, беспокойный, словно дикий зверь в клетке.
Аше стало даже забавно.
Он всегда был хладнокровным, уверенным в себе…Но сейчас казался воздушным шаром, который готов лопнуть от одного прикосновения.
[Как интересно.]
Она внимательно наблюдала за ним.
Несколько часов назад она сама была в шоке.
Но теперь, когда Тамон суетился больше, чем она, её сознание странным образом прояснилось.
Даже он потерял голову, узнав, что у них будет ребёнок.
Этот человек, всегда казавшийся неуязвимым, был совершенно выбит из колеи.
Эти простые слова. "У нас будет ребёнок" — вызвали настоящую бурю.
К счастью, его оцепенение длилось недолго.
Как только он пришёл в себя, первое, что он сделал, это крепко обнял её.
Молча.
Его большие руки сомкнулись вокруг неё, его дыхание стало тяжёлым.
Он ничего не говорил, но Аша словно слышала голос его сердца.
Он дрожит.
Его сдержанный вздох сотрясся, а затем посыпались короткие, горячие поцелуи.
В волосы. В щёку. В шею. В кончик носа.
«Скажи мне…»
Это были первые слова, которые он выговорил за всё это время.
«Скажи мне, что я не ослышался.»
Он смотрел на неё, и в его взгляде было всё — и мольба, и страх, и счастье.
«Прошу тебя…Скажи это вслух. Скажи мне своим голосом.»
Аша с радостью повторила, ясно и отчётливо:
«У нас будет ребёнок.»
Тамон закрыл глаза и, затаив дыхание, на несколько секунд замер.
А потом резко развернулся и вышел из комнаты.
Послышался грохот. Что-то разбилось.
Когда он вернулся, его лоб покраснел.
Аша, умная женщина, лишь милостиво сделала вид, что ничего не заметила.
Так было всегда.
Возбуждён сам по себе, погружён в мысли сам по себе, серьёзен сам по себе и даже доводит себя до гипервентиляции.
[Неужели…Меня ударили по голове раньше?]
Когда его тревога достигла предела, он начал сомневаться в собственном рассудке. К счастью, вскоре Тамон всё же пришёл в себя.
«Я выглядел немного сумасшедшим?»
«Ну…Немного.»
Услышав честный ответ Аши, он смущённо провёл рукой по лбу и улыбнулся.
На его покрасневшем месте уже образовался неприятный багровый синяк.
[Должно быть, больно.] Но Тамон, похоже, не придавал этому значения, пару раз взъерошил волосы и сел рядом, обнимая её талию.
«Такое со мной впервые. Хотя…Для тебя ведь тоже.»
Он усмехнулся, покачав головой, и опустил лицо ей на колени.
Аша мягко провела пальцами по его растрёпанным волосам, пытаясь его успокоить.
Он был искренен, но всё ещё немного безумен.
Она никогда раньше не видела его таким эмоциональным, но ей это не казалось неприятным.
Нет…Честно говоря, его возбуждённость только усиливала её собственное волнение.
В глубине души её сердце дрожало в унисон с Тамоном.
Снаружи она оставалась спокойной, но внутри бушевал целый шторм.
«Эй.»
«Хм?»
«Не знаю, уместно ли это сейчас…»
«Говори, Аша. Всё, что угодно.»
Она продолжала перебирать его серебристые волосы, потом наклонилась к самому его уху и прошептала:
«Я рада.»
«Рада, что во мне есть жизнь. Рада, что этот ребёнок — наш. Твой и мой.»
Глаза Тамона дрогнули.
Его взгляд, красный, как самые редкие рубины, впился в неё.
Аша нежно взяла его лицо в ладони и, заглянув в его глаза, смущённо улыбнулась.
«Я очень счастлива, Тамон.»
Его лицо исказилось от переполнявших его эмоций.
А губы, дрожащие от волнения, растянулись в счастливой улыбке.
Он долго смотрел на неё, не говоря ни слова, а потом протянул руку и притянул её за затылок к себе.
Они оказались совсем близко, и в следующее мгновение их губы встретились в лёгком, но трепетном поцелуе.
«Ах…»
«Чёрт возьми, Аранрозия…»
«Ты сводишь меня с ума. Ты всегда сокрушаешь меня, поглощаешь и заставляешь падать перед тобой.»
Он пробормотал хриплым голосом, одновременно смеясь и почти плача.
«Но, когда ты говоришь, что счастлива…Я не могу дышать.»
Они улыбнулись друг другу сквозь поцелуй.
После долгих уговоров со стороны Тамона, Анны и Асрель, Аша решила на время остаться в Монштейне.
Анна была особенно настойчива, уверяя, что если Аша переутомится, она всю жизнь будет чувствовать вину.
После долгих раздумий Аша согласилась прервать путешествие на месяц.
Решение было неожиданным, но решительность Тамона сделала её переезд удивительно лёгким.
К счастью, её состояние заметно улучшилось. Возможно, потому что она наконец-то дала себе отдых. Или благодаря травяному чаю, прописанному лекарем.
Но это не значило, что её жизнь стала проще.
«Что…Это?»
Проснувшись после полуденной дремоты, Аша огляделась и застыла в недоумении.
Вокруг кровати возвышалась целая гора сказочных книг.
Комнату заполнили свежие цветы.
На столе возвышались всевозможные фрукты и десерты.
А в углу, мягко наполняя пространство мелодией, стояла огромная музыкальная шкатулка.
«Опять…»
Аша вздохнула, взглянув на мягкий белоснежный плед, касавшийся её пальцев ног.
[Только не говорите, что всё это появилось здесь, пока я спала…]
Музыка.
Где-то там, в углу комнаты, шкатулка продолжала напевать нежную мелодию.
Когда она спросила Тамона, он ответил совершенно спокойно, будто это было в порядке вещей:
[Это музыка для релаксации.]
[Но даже в Императорском дворце не найти такую шкатулку…]
[Как, черт возьми, ему удалось заполучить её в Монштейне?]
Тамон был слишком…слишком во всём.
Аша покачала головой и села.
Она колебалась, глядя на еду, но в конце концов взяла стакан воды.
Её почти не кормили с утра. Хотя тошнота значительно утихла, есть всё ещё не хотелось.
Она с трудом осилила стакан молока утром.
Тамон даже нарезал мясо для неё, но не смог заставить её съесть хоть кусочек.
Когда он посмотрел на неё с беспокойством, она лишь виновато улыбнулась.
Но, вспомнив о ребёнке, Аша всё же заставила себя подойти к столу.
Однако, несмотря на обилие блюд, ничего из этого не казалось ей аппетитным.
В голове всплыл единственный образ.
«Хочу банановое пюре…»
Немного сливок, капелька мёда, слегка заморозить…
Аша коснулась лежавших на столе свежих бананов.
Они были ещё немного зелёными.
Недостаточно мягкими, недостаточно сладкими.
Она собиралась просто положить их обратно, когда дверь тихонько приоткрылась.
«Ты проснулась.»
Тамон вошёл и тут же оказался рядом, глядя на неё с нежностью.
«Ты проголодалась? Я принёс тебе еду.»
Она опустила взгляд и увидела поднос в его руках.
И её лицо тут же озарилось удивлением.
«Это…»
Сливки.
Золотистый мёд.
Спелый банан с тёмными пятнышками.
Именно то, что она только что представляла!
Когда она взглянула на Тамона с изумлением, он мягко усмехнулся, усадил её за стол и прошептал:
«Мисс Ротрега мне сказала. Ты всегда ела это, когда болела.»
[Анна…]
Её давняя подруга.
Аша посмотрела на поднос с тёплой улыбкой.
«Это был мой любимый десерт с детства. Бананы были такой редкостью, что я выпрашивала их, когда болела.»
Дедушка ворчал, но всегда приносил их на следующий день.
А мама раздавливала их руками, смешивала со сливками и кормила маленькую Розелин.
Холодное банановое пюре было для неё вкусом семьи. Вкусом детства.
Даже если она не была голодна, этот вкус она всегда вспоминала с тоской.
Тамон, внимательно наблюдая за её лицом, пока она рассказывала о детстве, нежно провёл кончиками пальцев по её щеке.
[Судя по её глазам…Я всё сделал правильно, верно?]
Он сел рядом и, ловко орудуя своими сильными руками, очистил банан.
Затем бросил его в круглую миску, небрежно размял пальцами и добавил сливки.
«Я слышал, что ты любишь его слегка замороженным, но не успел охладить, слишком торопился.»
Аша быстро покачала головой, её взгляд был прикован к мягкому банановому пюре, пропитанному сливками и мёдом.
Тамон усмехнулся, увидев в её глазах редкое выражение жадного ожидания, и, зачерпнув ложкой пюре, поднёс его к её губам.
«Ну, как? Похоже на тот вкус, который ты помнишь?»
Едва сладость коснулась её языка, в её глазах вспыхнул тёплый свет.
[Как же это вкусно…]
Тамон, уловив выражение удовольствия на её лице, продолжил кормить её, глядя на неё, как на самое драгоценное в этом мире.
Как забавно её губы раскрываются, словно у птенца…
Не сдержавшись, вместо ложки он вдруг наклонился и поцеловал её, мягко касаясь её губ.
«Сладко. Ты тоже.»
Лизнув уголок её губ, он загадочно улыбнулся.
Аша бросила на него укоризненный взгляд, но тут же рассмеялась и, забрав ложку, начала есть сама.
«Похоже, мне придётся почаще искать для тебя бананы.»
Он и не думал, что может быть так счастлив, просто наблюдая, как кто-то ест.
Глядя на неё с нежной гордостью, он вдруг ощутил, что сыт не меньше, чем если бы поел сам.
Если бы он знал, что это её любимый вкус, он бы привёз его раньше…
Мысль об этом вызвала у него лёгкое разочарование в себе.
Тем временем Аша, с довольным видом доевшая всю миску, внезапно встала.
«Почему ты встала? Куда ты идёшь?»
«Ах. Мне нужно найти Анну. Ты не знаешь, где она?»
Тамон, кивнув, протянул к ней руку.
Аша замерла, с подозрением посмотрела на него и нахмурилась.
«Опять?»
«Пожалуйста.»
Он смотрел на неё так искренне, что она поколебалась, но всё же вложила свою ладонь в его руку.
В следующий миг Тамон поднял её на руки.
«Знаешь, с тех пор как мы приехали в этот особняк, я ни разу не спускалась на первый этаж на своих ногах?»
«И это хорошо. Ты должна быть осторожна со ступеньками.»
«Тамон, это уже чересчур. Ты понимаешь это, да?»
Он лишь взглянул на неё с лукавой улыбкой, поцеловал в щёку…
И, конечно же, даже не думал что-либо менять.
«О, не волнуйся за меня.»
Анна, стряхивая пыль с пальцев, тепло улыбнулась и покачала головой.
«Я всегда могу навестить тебя. А сейчас — самое важное время.»
«Но, Анна…»
«И, возможно, ты не знаешь, но я сейчас вполне счастлива. В конце концов, всё остаётся неизменным. Я защищаю самый важный момент в жизни подруги, которую люблю больше всего.»
Анна мягко улыбнулась и указала на небольшой садик, который сама же посадила.
«Смотри. Это те травы, которые я посадила. Они уже дали первые ростки. Если даже один-единственный зелёный стебелёк приносит столько радости, то насколько прекрасным будет момент, когда родится мой племянник?»
От этих слов Аша смущённо провела ладонью по своему пока ещё плоскому животу.
Её самочувствие заметно улучшилось, и всё происходящее вокруг до сих пор казалось ей нереальным. Однако окружающие вели себя иначе.
Особенно Тамон и Анна, их чрезмерная забота порой доходила до абсурда. Казалось, что, кроме дыхания, ей вообще ничего не позволено делать. Они относились к ней так, словно она была хрупким стеклом, которое может треснуть от малейшего движения.
Но даже если они готовы были отдать ей всё своё время, Аша не хотела этим злоупотреблять.
Её время было важным, но она понимала, что время Анны — тоже.
«Анна, Тамон останется здесь ещё на месяц, а потом, как только мы доберёмся до Амора, ты должна будешь сразу вернуться. Я пригласила тебя, чтобы ты провела время в своё удовольствие, но если ты так и будешь только обо мне заботиться, то просто зря потратишь его.»
«Я в порядке.»
«Нет, не в порядке, Анна.»
Аша твёрдо покачала головой.
«Я бесконечно благодарна тебе за твою заботу, но это время должно быть твоим, а не только моим. Останься со мной столько, сколько мы будем здесь, а потом — поезжай домой.»
Заметив колебания в глазах Анны, Аша мягко улыбнулась и добавила:
«Как ты и сказала, мы можем встретиться снова в любой момент.»
[Дорогая Анна…]
Анна всегда жертвовала собой ради Аши.
Её жизнь должна была принадлежать ей самой, но так или иначе её постоянно затягивало в водоворот проблем семьи Аши. В имя дружбы и преданности она вновь и вновь отказывалась от собственных желаний.
Но Аша больше не хотела мириться с этим.
Пусть жизнь Анны наполнится только её собственной радостью.
«Подумай о том, кто ждёт тебя дома.»
При этих словах глаза Анны расширились от неожиданности.
Аша нежно сжала её плечи, погладила по спине и тихо прошептала:
«Обдумай это. И пусть решение будет ради тебя. Не ради меня.»
На следующее утро Анна, к счастью, согласилась с Ашей.
«Давай проведём время с удовольствием. Без тревог и забот.»
Словно приняв окончательное решение, Анна торжественно сжала ладонь Аши.
Это было огромным облегчением.
Аша, улыбнувшись, сжала её руку в ответ.
Но наслаждаться отдыхом в её нынешнем состоянии оказалось не так просто.
[Как развлечь Анну, если Тамон не позволяет ей даже ходить по лестнице?]
Сложилось ощущение, что если всё оставить на Тамона, то даже на простую прогулку они не смогут выбраться.
Было бы неудивительно, если бы, даже разрешив ей выйти, он отправил бы за ней охрану или, того хуже, сам носил бы её на руках весь день.
[Это уже переходит все границы.]
Кроме редких приступов тошноты, Аша чувствовала себя всё лучше.
Но, куда бы она ни шла, Тамон всегда был рядом.
Как бы она ни старалась убедить его, что с ней всё в порядке, с каждым днём он становился всё мрачнее.
Он пересказывал ей всё, что слышал и видел за время их пребывания здесь: рассказы о родах, послеродовых осложнениях, смертельных рисках и даже о том, что неправильное питание может навредить ребёнку.
Возможно, именно поэтому его тревога становилась только сильнее.
[Нужно что-то с этим делать.]
Аша должна была убедить Тамона, что с ней всё в порядке.
[Какой был бы самый очевидный и надёжный способ, это доказать?]
Размышляя, она ходила по комнате из угла в угол, а потом вдруг резко остановилась и рухнула на кровать.
В этот момент её пальцы наткнулись на мягкую ткань, и в голове вспыхнула идея.
Тем вечером Аша уделила своему ужину особое внимание.
Она съела несколько кусочков мяса, которое ей не нравилось, а также свежие овощи и мягкий сыр.
Тамон удивился, увидев, что она даже доела свой тёплый грибной суп, но одновременно был счастлив.
«Кажется, сегодня у тебя был хороший аппетит?»
«Я немного лучше себя чувствую. Время токсикоза прошло.»
На самом деле, она съела даже больше, чем следовало, но, учитывая её дальнейшие планы, ей нужно было наполнить желудок.
Чтобы скрыть дрожь в пальцах, Аша аккуратно поигрывала спелым персиком.
«Хочешь персик?»
Тамон, не задумываясь, достал свой небольшой нож и начал чистить фрукт.
[Как ловко он это делает…]
Тамон всегда умел всё, что угодно.
[Даже если бы он не был аристократом, он всё равно бы нашёл способ жить достойно.]
Почувствовав на себе её взгляд, Тамон усмехнулся:
«Я так странно чищу фрукты?»
«Просто…Я никогда не резала фрукты сама. А ты делаешь это так легко.»
«Разумеется. Нельзя, чтобы твои драгоценные руки порезались. А у меня работы с ножами хоть отбавляй. На войне приходилось делать всё самому.»
Он улыбнулся, словно это было само собой разумеющимся.
Персик поддавался его твёрдым, уверенным пальцам.
Сладкий аромат мгновенно заполнил воздух.
Кожица слезла, обнажив сочную, нежно-белую мякоть.
«Вот, для тебя — самый красивый кусочек.»
На его грубых ладонях лежал идеально нарезанный ломтик.
Тамон поднял его, и прозрачный сок скатился по его пальцам, оставляя на запястье влажный след.
Аша проследила за этой каплей глазами, а затем, не раздумывая, приняла кусочек в рот.
Её губы естественно коснулись его пальцев.
Тамон замер.
Аша подняла глаза и встретилась с его пристальным взглядом.
Его рука всё ещё была у её губ.
Каждый раз, когда её язык и зубы раздавливали сочную мякоть, они касались его пальцев.
Тамон не двигался, лишь смотрел, как её губы смыкаются.
А затем его пальцы едва заметно пошевелились.
Словно пробуя, осторожно скользнули по языку, мягко провели по зубам, углубились внутрь.
Воздух между ними моментально накалился.
[Это…соблазнение?]
Всё вокруг пропиталось ароматом персика.
В её приоткрытых губах.
В её разгорячённых щеках.
В её дыхании.
Но слов больше не требовалось.
Аша просто дышала. Тихо. Спокойно.
Она схватила Тамона за запястье.
Его взгляд был таким пронзительным, что её тело задрожало. В уголках его прищуренных глаз скользнула усмешка. Он заметил напряжение в её холодных пальцах.
Аша, крепче сжав его запястье, наклонилась и языком собрала капли сока с его ладони.
Она никогда раньше не делала ничего подобного.
[Что на неё нашло?]
[Может, беременность так странно влияло на её тело…]
Нет, ей просто хотелось так думать.
«Аша…»
Обычно именно Тамон не скрывал своей страсти.
Именно он всегда набрасывался на неё, как безумец.
Когда она этого не хотела.
Когда она этого хотела.
В любое другое время.
Тамон смотрел на неё, словно был готов поглотить её целиком, и иногда он действительно это делал.
Оказавшись в его власти, Аша рождалась заново. Она научилась отражать в нём собственные желания.
Но сейчас всё было иначе.
Впервые она протянула к нему руку.
Впервые она захотела его первой.
[Я в замешательстве…Это тоже какая-то перемена из-за беременности?]
Тамон, обладая силой жизни, раньше использовал её как предлог, чтобы прикасаться к ней снова и снова.
Ему не нужно было сдерживаться, ведь эта сила помогала укреплять её ослабленное тело.
Но теперь всё изменилось.
Теперь он боялся, что может причинить ей вред.
Он не мог перенести её боль на себя. Не мог исцелить её.
И это чувство собственной беспомощности тяготило его, словно камень, придавивший грудь.
Оно было таким тяжёлым, что даже его необузданная страсть казалась раздавленной под этим грузом.
Аша дрожащими пальцами коснулась его лица и мягко прижала ладони к его щекам.
«Со мной всё в порядке, Тамон.»
На его лбу залегли складки.
Она снова прошептала, её голос звучал, как лёгкая весенняя дымка:
«Мне настолько хорошо, что я желаю тебя.»
Её губы мягко прижались к его, заставляя раскрыться.
Это было первое вторжение с её стороны.
Но Тамон даже не думал сопротивляться.
[Как он мог сопротивляться Аше?]
Он подчинился её чарам, словно беспомощный пленник.
Раскрыл губы, жадно впился в её язык, впитывая его, как умирающий от жажды.
Два языка переплелись в едином ритме, а сладкий аромат персиков окутал их, соединяя еще крепче.
Неважно, кто начал первым. Они обняли друг друга, увязая в наслаждении.
Аша, горячая от близости с ним, обхватила его теплую шею и прошептала:
«Я не сломаюсь от этого. Это жизнь, что ты мне подарил. Я не слаба.»
«Черт возьми, Аша…»
«Так что не сомневайся. Просто обними меня, Тамон.»
В глазах Тамона вспыхнул огонь. В воздухе раздался его глухой стон.
Аша мягко улыбнулась и прижалась губами к его застывшему от напряжения подбородку, словно успокаивая его.
«Наш ребенок — тоже твой. Наш. И он никогда, никогда не будет слабым.»
После этих слов Тамон рухнул.
Он с силой сжал глаза, тяжело вздохнул.
Закрыв её в крепких объятиях, он прижался губами к нежной коже её шеи, чувствуя, как пульсирует в ней жизнь.
«Если ты так продолжаешь, я сломаюсь…В любую секунду, в любом сердце. Я могу пасть перед тобой, как пес, если хочешь…Но я боюсь. Боюсь сделать тебе больно. Боюсь, что причиню тебе вред своими руками…»
Его голос звучал хрипло, словно срывался с горла, но в нем не было силы.
Руки Тамона дрожали, как будто он сражался с самим собой, но, не останавливаясь ни на мгновение, он гладил её шею, плечи, талию, спину.
«Никогда.»
Аша, осторожно перекинув бедро через его, заглянула ему в глаза.
«Я никогда не страдала из-за тебя.»
Её улыбка расцвела, когда она увидела, как в его глазах, сверкающих алым светом, что-то дрогнуло.
«Но было так много хорошего.»
И наконец, в воздухе раздался сдавленный стон.
Тамон, словно утопающий, грубо впился губами в её шею.
В итоге можно сказать, что план Аши в какой-то степени сработал.
С того дня она уверенно заявляла, что может спускаться по лестнице самостоятельно. И этого оказалось достаточно, чтобы Тамон перестал настаивать.
Выходить с Анной тоже стало проще.
Хотя легче было лишь в том, что ей теперь не запрещали выходить. Но назвать их прогулки нормальными всё равно было сложно.
«Он расчистил мне всю улицу, чтобы я могла выйти.»
Аша тяжело вздохнула, а Анна прикрыла рот ладонью и рассмеялась.
Несколько дней назад она услышала, что в театре Монштейна идет спектакль по самому популярному роману Амора.
[Алое пламя пустыни.]
Эта новость сразу привлекла её внимание, и Аша твердо решила. Она пойдет в театр, что бы ни сказал Тамон.
Она ожидала, что он будет против. Что назовет это слишком опасным.
Но, к её удивлению, он даже не возражал.
Это слегка озадачило Ашу, но, проверив её здоровье и убедившись, что с ней все в порядке, Тамон успокоился.
А вот Аша поняла, почему он так легко согласился, только в день самого спектакля.
Когда она вспоминала тот день, ей становилось и смешно, и неловко.
«Кажется, он вообще по-другому думает, чем все остальные. Он просто взял и выкупил всю улицу.»
«Просто он так сильно тебя любит.»
«Если он начнет любить меня еще сильнее, он перевернет всю страну.»
«Он и так уже мог бы это сделать.»
Анна лишь молча улыбнулась, не став спорить.
Асрель, тоже улыбаясь, вмешалась в разговор, помешивая чай.
«Зато благодаря этому продажи в магазинах рядом с театром выросли. Владельцы даже сказали, что хотели бы, чтобы такое случалось чаще.»
Аша неловко усмехнулась.
Она вспомнила, как говорила с Тамоном.
«Это не так уж важно. После спектакля пройдись по магазинам, развейся. Кажется, ты начинаешь задыхаться в четырех стенах.»
«Но ты арендовал все магазины на улице, по которой я хотела просто пройтись!»
«Не смотри на меня так, Аша. Я заплатил им честную цену.»
Она недоверчиво уставилась на него, но Тамон лишь спокойно пожал плечами, будто это была сущая мелочь.
«Это глупая трата денег, Тамон.»
«Нет ничего глупого в том, чтобы тратить их на тебя.»
Будь у нее в тот момент ключ от его сейфа, он бы отдал его без раздумий.
Испугавшись этой мысли, Аша предпочла промолчать и лишь покачала головой.
В тот день ей пришлось купить кучу вещей, о которых она даже не думала, просто чтобы магазины не работали впустую.
А потом она попросила отправить все покупки беднякам и детям, даже не распаковывая их.
[Так что, если подумать, эти деньги не были потрачены совсем уж зря.]
Аша сделала глоток чая, стараясь мыслить позитивно.
Внезапно глаза Асрель расширились, словно она что-то вспомнила.
«Кстати! Я слышала в лавке один очень забавный слух.»
«Слух?»
«Да. В Монштейне ходят слухи про госпожу Ашу и господина Тамона.»
Аша сразу вспомнила любопытные взгляды, которые ловила на себе.
Люди с трудом скрывали свое любопытство.
Еще до того, как она стала наследной принцессой, ей приходилось мириться с вниманием окружающих. Но, кажется, на этот раз был особый повод.
«Говорят, что в городе появилась невероятно богатая пара. Но их никто толком не видел, поэтому ходят разные слухи.»
Асрель понизила голос, словно боялась, что их могут подслушать.
«Теперь же, увидев вас с господином Тамоном, они решили…что он пират, который похитил и женился на принцессе из далекой страны.»
«Кхх!»
Анна поперхнулась чаем.
Аша, похлопывая подругу по спине, сама с изумлением приподняла брови.
«Пират?! С чего вдруг Тамон стал пиратом?»
«Думаю, из-за цвета его кожи. В Танатосе все бледнокожие, да и море далеко. Видимо, у местных жителей романтические представления о пиратах.»
Аша кивнула.
Она много путешествовала и видела людей разных народов. Но для жителей Монштейна кто-то с чуть более смуглой кожей мог выглядеть как экзотический чужеземец.
[Но все равно…пират.]
Она невольно рассмеялась.
[Если бы Тамон и правда был пиратом, он бы стал Королем пиратов.]
[И тогда всем государствам пришлось бы ломать голову, как поймать этого разбойника, творящего хаос по всему миру.]
[Впрочем, возможно, миру повезло, что он родился в благородной семье…]
Она вспомнила выражение его лица, когда он нежно провел рукой по её щеке перед сном прошлой ночью.
Он не сказал ни слова, но его взгляд…В нем было что-то едва уловимое, какое-то тихое, глубокое погружение в собственные мысли.
[С кем же он встречался с самого вчерашнего дня?]
Тамон открыл дверь гостиной, провожая гостей.
Мужчина в фетровой шляпе, с густой, аккуратно ухоженной бородой, поднял руку в прощальном жесте.
«Нет, это я благодарю вас за приглашение. Людей, интересующихся такими вещами, не так уж много. Я пришел скорее из любопытства, но услышал много стоящих мыслей.»
Старик вздохнул и слегка покачал головой.
«Знаете, если подумать…Я сам не интересовался этим, пока моя жена не забеременела нашим первым ребенком.»
Он посмотрел на Тамона с мягкой улыбкой.
«Обычно люди зациклены только на своей работе. К тому же, немало тех, кто равнодушен не только к чужим делам, но и к собственной семье. В этом смысле вы действительно особенный человек.»
Тамон молча покачал головой и почтительно проводил старого джентльмена.
Когда гость покинул особняк, солнце уже клонилось к закату.
Тамон велел подать карету, чтобы тот мог добраться до дома без лишних трудностей.
«Лютре, когда он выйдет, передай ему эту сумку.»
«Эту?»
Лютре с удивлением принял из рук Тамона тяжелый мешочек.
Не давая объяснений, Тамон жестом велел ему проводить старика.
Затем он устало потер глаза пальцами и направился наверх.
[Рождение новой жизни — это счастье. Но отнюдь не легкое счастье.]
[Сколько матерей погибло, давая жизнь своим детям…]
[На самом деле, доверять старой деревенской повитухе больше, чем врачам, было довольно рискованно.]
С этими мыслями Тамон зашел в ванную, наполненную густым паром, и опустился в горячую воду.
Ему хотелось просто смыть с себя усталость дня и лечь рядом с Ашой.
[Сколько раз он слышал о том, что роды прошли неудачно?]
Это случалось так часто, что люди перестали воспринимать это как что-то особенное.
[Но разве можно назвать обыденным то, что женщина рискует жизнью, чтобы подарить миру новую?]
Слова старика снова и снова звучали у него в голове.
[Как Бог, чье тело было разорвано на пятнадцать частей, создал человека, так и рождение ребенка в муках — это, возможно, величайший дар, дарованный свыше...]
Старик рассказал, что потерял жену во время родов.
Он был врачом, но всегда считал, что акушерство — не его область, и потому не вмешивался. Он просто вызвал старую повитуху, которая принимала у них предыдущих детей, и доверил ей роды младшего.
Но за прошедшие годы повитуха постарела, и в этот раз совершила ошибку.
Его жена скончалась вскоре после рождения младенца.
Сначала он думал, что это обычная послеродовая слабость. Но через месяц после родов его возлюбленная ушла из жизни.
Только позже он узнал, что причиной стала инфекция, занесенная во время родов. Тогда уже ничего нельзя было исправить.
[Я выяснил это слишком поздно. Пошел к повитухе, спросил, как так получилось...А она только пожала плечами: «Обычное дело». Я был для нее идиотом, который ничего не понимает.]
Старик потерял любимую жену.
А потом болезнь забрала и его старшую дочь. Она сильно ослабла после родов, но не смогла вовремя получить помощь.
С тех пор он осознал, что роды, куда опаснее любой болезни или ранения. Что к ним нужно относиться с величайшей осторожностью.
[Но это было слишком поздно. Я должен был понять это еще тогда, когда умерла моя жена..].
Он винил себя.
Звали его Айнс Хейнстус.
Теперь он был единственным врачом в стране, специализирующимся на акушерстве. Благодаря поддержке премьер-министра северо-западного Лешанты он посвятил себя подготовке новых врачей.
Узнав, что Хейнстус находится неподалеку, Тамон тут же пригласил его к себе. И тот, не раздумывая, отправился в путь, чтобы ответить на все вопросы, которые так волновали Тамона.
Глубоко погрузившись в горячую воду, Тамон ударил себя кулаком по лбу.
Даже просто наблюдать, как Аша мучается от утренней тошноты, было невыносимо. А теперь он узнал, насколько опасными могут быть беременность и роды.
[Я был слишком беспечен...]
Его охватило беспокойство.
Сначала он просто был счастлив. У них будет ребенок. Но теперь, чем больше он узнавал, тем сильнее понимал: эта радость не так безоблачна, как казалось.
[Да, рождение ребенка — это счастье.]
Но все же…
Никакая новая жизнь не могла быть для него важнее Аши.
[Аша была самым дорогим, что у него есть.]
[Он спас её, вырвал из лап смерти, и теперь она должна пройти через боль и смертельную опасность ради ребенка?]
[Я жалок. Мне следовало быть осторожнее...]
[Нет. Мне нужно было задуматься об этом гораздо раньше...]
Тамон вздохнул и прикрыл глаза. Его мысли утопали в тревоге.
Но тут в голове прозвучал голос Аши.
[Со мной все в порядке, Тамон.]
Он так отчетливо услышал её, что на миг даже поверил, будто она действительно стоит рядом.
[Я в порядке настолько, что все еще желаю тебя.]
Он помнил её прикосновения, как она обвивала его своими хрупкими руками, отнимая дыхание.
Помнил её сладкие губы, мягкие, словно спелый персик.
Как она поддалась ему. Как не позволила себя сломить.
[Я не сломаюсь. Это жизнь, которую ты спас. Я не слабая.]
[Не слабая.]
[Не смотри на меня, как на хрупкую. Просто обними меня, Тамон. Почувствуй, какая я сильная.]
Она соблазняла его.
И он, как одержимый, вновь и вновь поддавался ей.
Хотел быть осторожным, но срывался.
Но, к счастью, Аша действительно была в порядке.
Это было их первое сближение после долгого времени, и поначалу ей было тяжело, но она не жаловалась.
Тамон жадно пил её дыхание, вкус её губ.
Она обвила его своими тонкими руками, направляя, успокаивая.
[Она вела его.]
[Ах…Эта желанная Аша.]
Тамон вздохнул и снова погрузился в воду.
Она была не только в его мыслях. Она жила в нем, пронизывая его до самых костей.
Но вдруг он нахмурился.
[Я даже не успел приготовить для нее ужин…]
Весь день он был занят гостями.
[Как прошел её день?]
Он видел её каждый день, но каждый раз чувствовал, что ему её не хватает.
[Аша. Моя Аша.]
Стоило лишь представить её фиалковые глаза, затуманенные страстью, и его тело тут же напряглось.
Он раздраженно прищурился.
[Не время быть похотливым зверем…]
Но тело не слушалось.
Сжав кулаки, Тамон медленно выбрался из ванны.
Тратить время на бесполезные тревоги было глупо.
Потому что каждая минута вдали от Аши была напрасной.
Вода стекала с его кожи, отражая тусклый свет.
Он опустил взгляд…
«Какой же я бесстыдный…»
Пробормотав себе под нос, он несколько раз плеснул на себя холодной водой, прежде чем наконец вышел из ванной.
Когда Ашу мучил токсикоз, каждый час тянулся бесконечно. Но стоило её самочувствию улучшиться, и месяц пролетел в одно мгновение.
Пора было прощаться с Анной.
Аша с грустью смотрела на подругу, которая допивала чай.
«Будь осторожна. Не перенапрягайся.»
Анна расхохоталась.
«Слушай, кто бы говорил! Моя дорогая подруга, я желаю тебе легкой беременности. Жаль, что не могу остаться дольше.»
Она раскрыла теплые объятия.
Аша прижалась к ней, чувствуя, как та кажется больше и надежнее, чем есть на самом деле.
«Когда ребенок родится, приезжай снова.»
Анна удивленно подняла брови, но тут же широко улыбнулась и кивнула.
«Обязательно. Привезу самые красивые туфельки и шапочку. С огромным бубенчиком!»
Таков был обычай Тантоса.
Родным дарили новорожденному обувь, чтобы его путь по жизни был легким.
А белая шапочка с большим меховым помпоном должна была привлечь внимание богов.
Аша улыбнулась.
[Анна точно выберет колпак, который будет больше головы младенца.]
«До скорой встречи.»
«Да. Увидимся в добром здравии.»
Они рассмеялись и тепло попрощались.
Двое верных рыцарей Тамона должны были сопроводить Анну в столицу.
Она забралась в карету, бережно прижимая к себе горшочек с травами, которые вырастила в Монштейне.
Аша помахала ей вслед.
[Будь счастлива, Анна.Где бы ты ни была. С кем бы ты ни была.Просто будь счастлива.]
Бах!
С грохотом ударившись о деревянный пол, стройный мужчина с длинными ногами откатился назад.
Однако, поскольку он заранее подготовился к атаке, то тут же поднялся, словно и не получил никакого урона, и мгновенно ринулся на противника.
Змеиная, гибкая и молниеносная техника захвата была фирменным приемом Ронассо Башела.
Даже когда он сражался с Тамоном, он всегда был уверен, что сумеет поймать его.
Но сейчас он резко схватил противника за воротник и с силой швырнул в стену. словно мстя за прошлую атаку.
«Ха!»
Хотя его телосложение не было таким внушительным, как у Тамона, он с легкостью опровергал этот недостаток своей сокрушительной силой.
Титул первого командующего рыцарями был присвоен ему не просто так.
Противница с глухим стуком ударилась плечом о стену, её лицо исказилось от боли.
Если бы перед ним был Тамон, Ронассо бы не упустил момента, нашел бы брешь в защите и атаковал вновь.
Но…
[Как же он мог сделать это с Королем?]
Ронассо глубоко вдохнул и на мгновение остановил атаку.
«Может, на этом закончим, Ваше Величество?»
При его словах Теоранша с трудом подняла голову и уставилась на него.
«Ты чертовски самонадеян.»
Пропитанные потом медно-рыжие пряди прилипли к её щекам.
Жар раздражающе пульсировал в её теле, отражаясь в перекошенном выражении лица.
Рассвирепев, она сжала плечи, быстро рванулась вперед и выплюнула:
«Разве ты сам не сказал, что мы будем биться, пока один из нас не потеряет сознание?»
Ронассо с трудом сдержал вздох.
«Но, Ваше Величество…Я не могу вырубить Короля, правда?»
Ронассо умоляюще посмотрел на стремительно несущуюся Тео, но она не слышала его просьб.
Да, Тео считалась довольно хорошим бойцом, но не настолько, чтобы одолеть первого командующего рыцарей, Ронассо. В прошлом они были примерно равны по силе, но теперь всё изменилось.
Пока Ронассо день за днём тренировался или наблюдал за учениями, Тео не могла позволить себе такую роскошь, Королевские дела отнимали всё её время. Тем не менее, она вынуждена была признать, что её навыки всё ещё превосходят большинство рыцарей. Её мастерство владения мечом и копьём впечатляло, а если бы она не была Королём, из неё вышла бы отличный воин.
И всё же, осознавая это, Ронассо чувствовал тяжёлое бремя, когда Тео, охваченная яростью, бросилась на него. Если бы он использовал всю свою силу, он мог бы серьёзно ранить её, и это его пугало. С отчаянием в голосе он воскликнул:
«Ваше Величество, нельзя мстить мне за издевательства верховных жрецов!»
Он ловко уклонялся от её атак, надеясь урезонить Королеву. Однако упоминание жрецов только сильнее исказило лицо Тео.
«Чёрт, как же это бесит!»
«Да, понимаю. Это может быть крайне раздражающе…»
Тео, тяжело дыша, стиснула зубы.
«Сегодня — верховные жрецы, на днях — придворные, до этого — министры! Всё ходят по кругу и повторяют одно и то же: «Вы должны выйти замуж!»»
Прошло уже три года с момента её восхождения на трон, но в официальных записях до сих пор не значилось ни слова о её браке. Тео даже не показывала намерений связать себя узами.
Король без супруги, не говоря уже о наследнике…Для любого подданного, получающего жалованье из казны, это было крайне тревожным вопросом. После неожиданного падения Танатоса разговоры о браке вспыхнули с новой силой, и с прошлого года их напор лишь усиливался.
«Разве закон гласит, что наследником обязательно должен быть мой сын? В Королевской семье уже больше десяти человек, пусть выберут кого-то из них!»
Слова Тео прозвучали настолько резко, что даже Ронассо, привыкший к её прямоте, опешил.
«Ваше Величество, я вас слышал…»
«Вот и прекрасно! Пусть слушают! Я уже говорила об этом!»
«Айгу, Ваше Величество…»
Амор — это страна, где у Короля слишком много обязанностей. В отличие от других государств, здесь правитель не только руководил страной, но и возглавлял войны, если того требовала ситуация.
Королевская власть в Аморе не была просто символом, с ней шла ответственность, которую нельзя было игнорировать. Именно поэтому способности правителя имели критическое значение.
Тео была не единственным ребёнком в семье, но лишь она обладала необходимыми качествами, чтобы занять трон. Конечно, её талант во многом определялся врождёнными способностями, но…
«Чёрт возьми!»
Пот стекал по её шее и спине.
С виду казалось, что они сражаются на равных, но на самом деле Ронассо умело уклонялся от всех её атак. Тео била яростно, но не могла заставить его отступить.
Это раздражало её.
Но, одновременно с этим, внутри росла гордость.
Как-никак, первый командующий рыцарей Амора не должен быть слабее Короля, который проводит дни в бесконечных заседаниях.
Однако жажда победы никуда не исчезла, и Тео не могла остановиться.
Накопленная внутри злость так и не находила полного выхода.
Ронассо, уверенно отводя её удары, нерешительно добавил:
«Ваше Величество, но ведь династический брак — тоже долг Короля…»
Тут же в его сторону полетел резкий удар ногой.
Заблокировав его, Ронассо почувствовал неприятную вибрацию в руке.
Тем временем глаза Тео вспыхнули хищным огнём под растрёпанными прядями тёмно-бордовых волос.
«Не говори мне того, что я и так знаю. Ты не видишь, как меня бесит это повторение одного и того же, Ронассо?»
Бой оставался дружественным лишь формально.
Сначала они соблюдали правила придворного поединка, но вскоре драка переросла в нечто хаотичное, и их одежда постепенно приходила в беспорядок.
Широкие тренировочные костюмы, перетянутые поясами, уже не сидели так плотно, как в начале.
«Если вы уже знаете, то почему тянете? Это на вас не похоже, Ваше Величество.»
Ронассо, получив удар по плечу, сделал передышку, поправляя одежду, но при этом продолжал ворчать.
«Разве можно вечно откладывать то, что неизбежно? Если уж делать, то лучше закончить поскорее.»
«Надоел. Как я могу, если нет подходящего кандидата?»
«Как это нет? Я слышал, что дворяне чуть ли не дерутся за возможность выдать за вас своих сыновей. Там больше двадцати претендентов!»
«Все — никуда не годятся.»
Тео раздражённо ударила Ронассо по голове ещё пару раз, но он лишь пожал плечами и продолжил приводить в порядок её одежду.
«Правда? Совсем никого? Их ведь отбирали с особой тщательностью…»
«Надоел. А что ты делаешь? Даже если рубашка немного распахнулась, у меня всё равно ничего не видно!»
«Меня это раздражает. Я ваш подданный, не могу же я постоянно видеть это мельтешение перед глазами!»
Тео приподняла бровь.
«Что именно тебя раздражает?»
«О нет…Чёртов язык!»
Ронассо вздохнул и плотно сжал губы, надеясь, что Тео забудет сказанное.
Но было поздно.
«Если тебя так беспокоит мой оголённый торс, то что же ты будешь делать, если враг окажется женщиной? Первый командующий рыцарей, ты готов к такому?»
«Это совсем другое…»
Ронассо начал пятиться назад, но Тео, сузив глаза, сделала резкий выпад вперёд.
«А-а-а!»
Он не мог позволить себе коснуться её, поэтому просто метался из стороны в сторону, отчаянно стараясь избежать контакта.
«Почему убегаешь, Ронассо? Если это неизбежно, то почему не встретишь лицом к лицу?»
«Это совсем не то!»
Тео хищно усмехнулась, наблюдая за его суетливыми попытками уйти от неё.
«Что же именно?»
А затем, не изменяя улыбки, сделала ещё один рывок вперёд.
«Ай! Ваше Величество!»
Оставаясь начеку, Тео продолжала атаковать, и Ронассо пришлось крепко схватить её за плечи, чтобы не упасть под её напором.
Её разгорячённая, пропитанная потом кожа ощущалась почти обнажённой под его ладонями.
Ошеломлённый, Ронассо тут же попытался отстраниться, лицо его вспыхнуло алым, но чем больше он изворачивался, тем сильнее их тела сплетались в хаотичном движении.
«Успокойтесь, Ваше Величество! Не срывайтесь на мне таким образом!»
«Это не злость, это поединок!»
«Да какой это поединок, если вы выглядите так?! Ай! Нет, нет!»
«Болтливый! Кто смеет перечить Королю?»
«Н…нет, это моя ошибка…Ай!»
Тео, конечно, понимала, что Ронассо прав.
Если уж династический брак был неизбежен, стоило бы закончить это дело как можно скорее.
Но чем больше она об этом думала, тем меньше ей это нравилось.
Брак — это не просто союз, это запутанная паутина политических интриг, и последствия его заключения требовали тщательного расчёта.
Ей становилось не по себе от одной мысли, что помимо открытой власти придётся ещё разбираться с закулисными играми, балансировать между влиянием разных фракций, следить за тем, чтобы трон не оказался под угрозой.
Но даже это было не самым важным.
[Чёрт.]
Тео сама не хотела делить постель с тем, с кем её просто свяжут стратегические интересы.
Амориты славились своим пылким отношением к любви, и вынужденный брак для них был чем-то ненавистным.
В каком-то смысле Тео была такой же. Она, как истинная дочь Амора, не терпела идеи свадьбы без любви.
К тому же, несмотря на титул Короля, она оставалась женщиной.
Рано или поздно встанет вопрос о беременности и наследнике.
На протяжении всего её правления рядом с ней не было постоянного спутника, а теперь этот выбор становился ещё более сложным.
[Партнёр должен быть не просто супругом. Он должен быть настолько надёжен, чтобы в критические моменты взять на себя часть правления, но при этом достаточно мягким, чтобы уступать, когда это нужно.]
Эти условия казались почти невыполнимыми, поэтому она и не могла выбрать подходящего кандидата.
«Ах!»
Ронассо воспользовался моментом, когда Тео задумалась, и молниеносно перевернул её тело, ловко прижав к земле.
В одно мгновение она оказалась под ним.
Его сильные руки сомкнулись вокруг её запястий, удерживая её в плену.
«Теперь успокоитесь, Ваше Величество? Обед давно прошёл.»
Ронассо, глядя сверху вниз, хитро усмехнулся, видя, как Тео бесполезно дёргается в его хватке.
В тот же миг глаза Тео широко распахнулись…
[Ронассо Башель!]
В голове Теоранши словно прогремел фейерверк.
Она пристально смотрела на руки Ронассо, которые крепко держали её за запястья. В её глазах светилось любопытство.
Ронассо был единственным человеком в этом Королевстве, кто мог так схватить её, но при этом не вызывал раздражения.
Конечно, Тамон тоже мог бы сделать то же самое, но с ним это ощущалось бы иначе.
С Ронассо всё было по-другому. Он прошёл через те же трудности, что и Тамон, выдержал те же испытания.
[Тео была терпима к нему…но было ли это взаимно?]
Когда-то она попросила его выяснить секреты Тамона. Вопрос был серьёзным, а в ответ она получила лишь абсурдную информацию, о персиковой аллергии и странных особенностях его пальцев ног.
Если бы Тео была тираном, Ронассо давно бы сослали за неуважение к Королю.
Но он по-прежнему стоял перед ней, невредимый.
[И всё же…разве не святотатство связывать Короля подобным образом?]
Это было странно.
Она не позволяла никому такой вольности, будь она тираном или священной правительницей.
Она была горда и непреклонна.
[Так почему же с Ронассо всё иначе?]
[Может, дело в доверии?]
Будто почувствовав её пристальный взгляд, Ронассо удивлённо спросил:
«Почему? Почему вы так смотрите на меня?»
Теоранша мягко усмехнулась и медленно произнесла:
«Ронассо Башель.»
«П…простите?»
«Почему ты такой страшный?»
Ронассо тут же разжал её руки и попятился назад.
В тот же миг Тео резко схватила его за шею и ловко перевернула.
«Угх!»
Ронассо с глухим стуком рухнул на пол.
Тео безжалостно прижала его к земле, удерживая всем телом, не давая двигаться.
Их тела оказались слишком близко.
«В…Ваше Величество…»
Ронассо не осмелился взглянуть ей в глаза, резко отвернул лицо.
Его ладони, мокрые от холодного пота, то сжимались, то разжимались.
Он тяжело дышал.
«Я тут подумала…» — её голос звучал лениво, но в нём чувствовалась насмешка. «Ты был бы хорошим супругом. Что скажешь?»
[…Нет, этот человек и правда сумасшедший?!]
Ронассо невольно посмотрел прямо на неё, ошарашенно моргнул…и тут же снова отвёл взгляд.
Увидев, как он густо краснеет, Тео ощутила приятную волну в животе.
[О, как же весело дразнить Ронассо!]
[Раз уж он посмел однажды её обмануть, то заслуживал наказания.]
Её глаза лукаво сверкнули на солнце.
Она схватила его за воротник и притянула ближе.
«Ты достаточно силён, чтобы защищать меня даже в постели, если потребуется. У тебя нет женщин, ты предан своей службе, да и личная жизнь у тебя слишком…чистая.»
«Ч-ч-ч-то?!»
«Что скажешь, Ронассо?»
«Ч-что…в-в-вы…»
«Ты случайно не…гей?»
«Ааааа!»
Как только эти слова сорвались с её губ, Ронассо беззвучно закричал и заёрзал всем телом.
Он забился, словно рыба на суше, но при этом не осмеливался прикоснуться к ней.
Тео с довольной улыбкой прижала его крепче.
Чем сильнее он сопротивлялся, тем ближе их тела сближались.
Холодные капли пота стекали по его пылающему лицу.
«Ха…В-вы не можете так…Ваше Величество…»
Даже его дрожащий голос был забавным.
Тео лениво устроилась на его мощной груди, слегка ухмыляясь.
«Да расслабься, я просто шучу.»
Она почувствовала, как бешено бьётся его сердце прямо под её почти оголённой грудью.
«Я…я был неправ, Ваше Величество. Пожалуйста, отпустите меня…п-пожалуйста.»
[Как же не похож он был сейчас на бесстрашного рыцаря, командовавшего армиями.]
[Его взгляд, полный мольбы, был неожиданно…милым.]
«Неужели ты ослушаешься Короля?»
«Это был приказ?»
«Возможно, приказ. А возможно, предложение. Решай сам.»
«Это…это же самое настоящее принуждение!»
«Ой, не кричи, уши закладывает. Или тебе настолько это не нравится?»
«Д-дело не в этом! Просто вы…говорите глупости!»
«Ну почему же? Нам ведь всё равно придётся пожениться, верно?»
Тео лукаво прищурилась.
«Дворянские кандидаты не удовлетворили меня. А ты — единственный, кто мне подходит. Всё логично, разве нет?»
«Но…Башели пали…»
«Да, но клеймо предательства с них снято, и они восстановлены в правах.»
«Но…»
«Что? Сейчас ты — мой личный телохранитель, занимаешь важный пост. Разве что…у тебя есть другая женщина, на которой ты хочешь жениться?»
Ронассо мгновенно замотал головой.
Но как только он это сделал, тут же пожалел, нужно было соврать, сказать, что у него есть любимая.
[Слишком поздно.]
«Тогда в чём проблема? Другие бы уже с благодарностью согласились. Или ты…не любишь меня?»
«Ч-что…как вы можете так говорить?!»
В ответ на его растерянность глаза Тео опасно сверкнули.
«Значит, ты всё-таки любишь меня?»
Ронассо почувствовал, что вот-вот потеряет сознание.
Тео же устроилась на его груди поудобнее, сложив руки и подперев подбородок.
Даже несмотря на то, что он был меньше Тамона, Ронассо всё равно превосходил обычных мужчин, но Тео с лёгкостью могла прижать его к земле.
Его ладони нервно сжались на её плечах, словно он собирался что-то сказать…но в этот момент раздался громкий голос:
«Ваше Величество!»
Резко распахнулась дверь тренировочного зала.
Ронассо тут же застыл, но Тео даже не повела бровью.
С расслабленным видом, по-прежнему опираясь на его грудь, она лениво спросила:
«Что случилось, Люси?»
«Ваше Величество, срочное сообщение от главного дипломата…»
«Ну?»
«Тамон Красис пересёк границу прошлой ночью.»
В тот же миг Тео и Ронассо одновременно вскочили, разорвав свою странную позу.
После двадцати дней пути они, наконец, достигли Амора.
Аша приоткрыла окно кареты и вдохнула воздух родной земли.
Солнечное тепло, смешанное с запахом влажной земли, наполнило её лёгкие.
На губах мелькнула улыбка.
[Я вернулась.]
Сердце забилось быстрее.
Тогда, в прошлом, она не могла сказать, что вернётся…
Она не ответила на вопрос близнецов.
Не дала обещания Сатину.
Лишь тихо шепнула: [Я последую за волей божественной милости.]
Теперь голоса прошлого снова звучали в её голове.
Но это казалось не реальностью.
Скорее…зыбким сном.
Или правдоподобной иллюзией.
Но она знала лучше, чем кто-либо, что это не было ни сном, ни фантазией.
Жуткий июль, осквернённый священными реликвиями и сверхъестественными силами, наполненный чудовищами и кровью...
После того бурного, невыносимого июля, ноябрь уже был не за горами.
Аша провела рукой по своему слегка округлившемуся животу, пока только она одна знала об этом маленьком секрете.
[Пять с небольшим месяцев…]
Она ещё не ощущала движений, но каждый день поражалась и гордилась крошечной жизнью, что крепко росла внутри неё.
[Ты хорошо растёшь, малыш?]
Аша привычно погладила живот, мысленно спрашивая о самочувствии ребёнка.
Она переживала, не будет ли ему тесно в её всё ещё довольно плоском животе.
Но малыш рос уверенно, не причиняя ей почти никаких неудобств, за исключением утренней тошноты в первые месяцы.
«Ха…»
Разумеется, отец этого ребёнка был совсем другим.
Аша оторвалась от окна, прислонилась головой к стенке кареты и с тревогой посмотрела на Тамона.
«Всё ещё так плохо?»
На её слова Тамон с трудом сглотнул, медленно открывая глаза.
За эти двадцать дней он сильно исхудал, а его лицо стало острым, словно высеченным из камня.
Красные, запавшие глаза взглянули на Ашу, и он слабо улыбнулся.
Глаза казались ещё более алыми, чем обычно, из-за лопнувших капилляров.
«Не волнуйся. Я справлюсь.»
[…Ложь.]
Аша осторожно провела ладонью по его горячему, покрытому холодным потом лбу.
Тамон, едва заметно вздрогнув, поймал её руку и поднёс к губам, оставляя на ней лёгкий поцелуй.
«Правда.»
Он широко раскрыл глаза и улыбнулся ей, пытаясь снова успокоить.
Но этот натянутый, едва живой взгляд вызывал лишь жалость.
Аша молча открыла окно шире, позволяя свежему воздуху наполнить карету.
Она знала, что даже лёгкий ветерок поможет ему почувствовать себя лучше.
«Знаешь, это удивительно…» — она вдруг усмехнулась, глядя на его страдальческое лицо. «Неужели мужчина тоже может страдать от токсикоза?»
Симптомы Тамона начались ровно в тот момент, когда они покинули Монштейн.
Если быть точнее, сразу после того, как Аша, уже начавшая было думать, что всё позади, вновь ощутила приступы утренней тошноты.
Она стойко переносила это. Сейчас всё было намного легче, чем в первые месяцы.
Но Тамон не находил в этом никакого облегчения.
Даже по ночам он почти не спал, следя за её состоянием, а в течение дня заботился о ней с редким рвением: поил водой, согревал её ладони в своих, ободрял.
Так прошло три или четыре дня.
«Ургх…»
Совершенно неожиданно приступ тошноты настиг самого Тамона.
Это стало неожиданностью и для него самого, и для Аши.
Тамон был настолько крепок от природы, что за всю свою жизнь не болел даже обычной простудой, не говоря уже о морской болезни или проблемах с желудком.
Он мог съесть сколько угодно, и его организм всё равно переваривал пищу без малейших нареканий.
Но вдруг…его стало мутить.
Сначала он решил, что это последствия недосыпа и постоянного стресса из-за заботы об Аше.
Но чем дальше, тем яснее становилось, что его состояние подозрительно напоминает…Её утренний токсикоз.
Он почти ничего не мог есть, кружилась голова от резких запахов, а всё тело будто горело изнутри, приходилось бесконечно пить воду.
Но что удивляло больше всего, чем хуже становилось Тамону, тем легче становилось Аше.
Она сама не знала, как к этому относиться, но он только посмеивался:
«Наконец-то это тело хоть на что-то пригодилось.»
С каждым днём он всё больше мирился со своим состоянием.
«Лучше пусть мне будет плохо, чем тебе. Так даже легче. Я хотя бы не вынужден смотреть, как ты страдаешь.»
И хотя на его бледном лице играла довольная улыбка, Аша понимала: в этом моменте было что-то…жалкое.
И даже немного безумное.
Так, взяв на себя её мучения, Тамон провёл в таком состоянии десять дней.
Аша чувствовала себя всё лучше и даже испытывала вину, когда смотрела на него.
Однажды, вглядываясь в пейзаж за окном кареты, она заметила, что мир снова кажется ярче, а еда — вкуснее.
Тамон же, даже когда его буквально мутило от запахов пищи, всё равно заботился о том, чтобы Аша ела вовремя.
«Знаешь, я даже счастлив. Ты ведь с каждым днём чувствуешь себя лучше, верно? В таком темпе, как только мы приедем в поместье, я смогу даже взлететь.»
Аша только покачала головой, глядя на его слабую, но по-прежнему удовлетворённую улыбку.
«Глупый…» — прошептала она, погладив его щёку.
Закрыв глаза от усталости, она снова устремила взгляд за окно.
К счастью, вдали уже виднелся шпиль дворца Амор.
«Все на места! Быстрее!»
Поместье Красисов кипело в волнении.
Сатин, смахнув пот со лба, ускорил шаг.
За ним, в идеальном порядке, следовали десятки слуг.
«Господин наконец-то возвращается»!
Высокое солнце заливало всё золотым светом, небо было чистым, а морской ветер приятно обдувал поместье.
День был идеален, чтобы встречать того, кто вернулся с великой победой.
[Но почему сердце так дрожит?]
[Полгода.]
[По сравнению с тем, сколько времени господин проводил на полях сражений в должности генерала, это совсем немного.]
[Но почему-то этот раз казался особенным.]
[Будто мы встречаем того, кто ушёл в долгий и дальний путь.]
[Боги…что со мной не так?]
Сатин помотал головой, стараясь взять себя в руки.
Вдалеке, через распахнутые железные ворота, виднелись кареты и всадники.
Сердце снова бешено забилось.
[Она…приедет с ним?]
Он вспомнил, как господин смотрел на Ашу.
Не говорил ни слова, просто смотрел.
Но в его взгляде плескалось нечто тёплое, глубже обычного желания.
Сатин, не будучи проницательным человеком, знал: это чувство было искренним.
[Пожалуйста, пусть она приедет с ним.]
Сжимая кулаки, он напряжённо всматривался в приближающуюся карету.
Позади него затаились ещё трое, глаза распахнуты, пальцы сжаты в кулаки.
«Как думаешь, она с ним?»
«Конечно! Я верю в нашу Ашу!»
Близнецы вполголоса перешёптывались, стоя рядом с Кассионом.
Кассион молча наблюдал за их уверенными лицами, мысленно закатывая глаза.
«Вы меня втягиваете в это. Я, то в ней не сомневаюсь.»
«Ох, ну хватит нервничать! Ты же сам хотел её встретить, ждал тут с самого рассвета!»
«Когда это я…?!»
Кончик уха Кассиона предательски покраснел.
Он нахмурился, но смех близнецов уже звенел в воздухе.
«Ты такой стеснительный. Просто признай, что хочешь её увидеть.»
«Эй, а если у тебя есть хоть капля совести, ты должен сказать: „Как хорошо, что ты в порядке! Я рад, что ты вернулась! Я тебя люблю!“»
«Что?! Таша, я не могу сказать Аше, что люблю её!»
«Вот именно! Если уж на то пошло, говори это своему брату, а не чужой девушке! У тебя вообще есть совесть?»
«Вы просто издеваетесь надо мной!»
Кассион злобно зыркнул на близнецов, но те только рассмеялись.
Несмотря на их подначки, он знал: они заботятся о нём.
На самом деле, пока Тамона не было, Кассион часто навещал поместье, помогая с управлением.
И каждый раз именно близнецы приходили ему на помощь.
Так, между ними возникла странная, но тёплая дружба.
«Они приехали.»
В оживлённом лобби вдруг стало тихо.
Все взгляды устремились на повозки и всадников, остановившихся у ворот.
«Добро пожаловать, командир Лютре. Давно не виделись.»
Сатин шагнул вперёд, обращаясь к рыцарю Тюльпанов.
Но Тамона всё ещё не было видно.
Сатин в замешательстве оглянулся, и Лютре кивнул в сторону кареты в центре колонны:
«Он приехал в ней. Мы разгрузим вещи, а ты иди к нему.»
«Господин…в карете?»
Сатин поспешил туда, не скрывая тревоги.
Дверь кареты распахнулась.
«Господин!»
Радость в голосе мгновенно сменилась испугом.
Тамон медленно повернул голову.
Сатин вздрогнул.
[О нет! Что с вашим лицом?! Вас ранили?!]
Глаза запали, кожа осунулась, скулы заострились.
«Боги…Ваше состояние…»
Но Тамон лишь досадливо махнул рукой:
«Не драматизируй. Это всего лишь укачивание в дороге.»
[Укачивание? Он? Что?!]
Тамон сказал это так буднично, будто ничего особенного, но для Сатина это было настоящим шоком.
[Тамон Красис, Бог войны, не ведающий смерти, и вдруг такой измождённый?!]
Сатин знал его с самого начала. Он видел, насколько сильным и несокрушимым был этот человек.
[За 25 лет…ни разу.]
Ни разу он не видел Тамона таким.
[Это не укачивание. Нет.]
Он просто не может сказать об этом публично.
[Должно быть, это болезнь.]
Сатин не мог в это поверить и наотрез отказался принимать его слова.
[Разберёмся позже. Сейчас главное — позвать лекаря. Пусть осмотрит его за ужином.]
Сжимая кулаки, Сатин молча смотрел на бледное, осунувшееся лицо господина.
Тамон только вздохнул и покачал головой.
Он прекрасно знал, о чём думает старик.
Но сил на объяснения просто не осталось.
Глубоко вдохнув, он ощутил знакомую сырость воздуха, тёплые порывы ветра и запах моря.
И впервые за долгое время, почувствовал себя немного лучше.
Пока он приходил в себя, нерешительный Кассион стоял неподалёку.
Близнецы, видя его колебания, подтолкнули его вперёд.
Тамон медленно повернулся.
Кассион вздрогнул.
Откуда-то изнутри поднялся неосознанный страх.
Но он сжал кулаки, выпрямился и твёрдо заговорил:
«Кхм…Как всё прошло, брат?»
[Как же сложно было сказать это вслух.]
Опустив глаза, он стиснул губы.
Раньше он гордился своей дерзостью.
Гордился тем, как нагло бросал вызов брату.
Как прятался за маской непокорности.
Но теперь…
Теперь он признал разницу между ними.
Теперь он осознал, сколько жертв принёс Тамон ради него.
И, приняв это, он впервые увидел, насколько велик был его брат.
Он был жёстким, пугающим, огромным.
Но при этом Кассион гордился им.
Гордился, что этот человек — его брат.
И в глубине души…
Он хотел стать таким же.
Хотел встать с ним плечом к плечу.
Ему ещё далеко до этого.
Но у него была цель.
Всё благодаря ей.
[Да.]
Тамон молча смотрел на него.
Потом протянул руку и крепко положил ладонь ему на плечо.
«Всё хорошо.»
Рука на плече не сжимала его, голос не был угрожающим.
Но лицо Кассиона все равно вспыхнуло.
[Почему это так волнительно?]
Он не понимал, но от этого простого жеста старшего брата сердце защемило.
«Господин!»
«С возвращением!»
«Но…где Аранрозия?»
«Да! Где она?» — подхватили близнецы, с нетерпением заглядывая в лицо Тамону.
Им даже было неважно, как себя чувствует их господин, лишь бы узнать об Аше.
Тамон приподнял брови, досадливо вздохнув.
Увидев его взгляд, близнецы виновато перемигнулись, но в этот момент карета вновь распахнулась.
И раздался голос.
«Таша, Луи.»
Тёплый, мягкий, словно весенний ветер после долгой зимы.
«Аша!»
«Ты вернулась!»
Близнецы, как кошки перед прыжком, сорвались с места.
Кассион и Сатин могли поклясться, что видели слёзы в их глазах.
Но улыбка на губах близнецов была слишком яркой.
«Стой.»
Голос хищника остановил порыв детёнышей.
Тамон шагнул вперёд, воздвигая преграду.
Близнецы не успели среагировать и споткнулись.
«Ой!»
«Ай!»
Не ожидая такого, они потеряли равновесие и шлёпнулись на землю.
«Тамон!»
Аша ахнула и оттолкнула его руку, выходя вперёд.
В её укоризненном взгляде Тамон подавился оправданием и неловко кашлянул.
[Сам не ожидал, что близнецы упадут.]
Аша покачала головой, затем нежно спросила:
«Таша, Луи, вы в порядке?»
«Да...да! Всё хорошо, Аша!»
«Мы просто…слишком обрадовались!»
Таша первой вскочила на ноги, а Луи, немного замешкавшись, почувствовала, как её за запястье поднял Кассион.
«Простите…Мы просто так рады, что ты вернулась!»
Близнецы посмотрели на Тамона, но он лишь вздохнул.
Аша улыбнулась и обняла их.
Но стоило ей раскрыть руки, как близнецы жадно вцепились в неё и уткнулись лицами в плечи.
Её одежда тут же намокла от слёз.
«Я думала, что ты не вернёшься!»
«Нет! Я знал, что ты вернёшься…но всё равно…»
Словно свидетели трогательной встречи семьи после долгой разлуки, все вокруг невольно растрогались.
Тамон тихо рассмеялся, но близнецы фыркнули, смахивая слёзы.
Аша снова взглянула на Тамона, и в её глазах мелькнуло предупреждение:
"Не смей смеяться."
Тамон только ухмыльнулся.
Он мягко поцеловал её висок.
А затем, остался рядом, проведя губами по её уху, щеке…
Как будто забыл, что не одни.
И все вокруг почувствовали разницу.
До поездки они были просто парой.
[А теперь?]
Теперь Тамон держал Ашу так, словно заявлял на неё права.
А она…
Она спокойно принимала его жадную привязанность.
Теперь они стали по-настоящему идеальной парой.
Сатин сжал носовой платок.
Тот самый, что Аша вручила ему перед отъездом.
С самого утра, узнав о возвращении господина, он достал его.
[Пусть он вернётся вместе с той, кто оставила мне этот платок.]
И теперь…
Теперь они здесь.
Вместе.
Сатин не сдержал слёз.
«Я слишком стар для этого…»
Он сжал переносицу, стараясь унять эмоции, но в этот момент Тамон повернулся к нему:
«Сатин. Успокойся…и срочно вызови лекаря.»
«Лекаря? Что-то случилось?!»
Сатин уже готовился снова сжимать кулаки, но следующее слово Тамона оглушило его, словно удар грома.
«Потому что Аша…теперь она не одна.»
«Что?!»
Воздух вокруг застыл.
Все задержали дыхание.
Близнецы завизжали.
Кассион распахнул глаза и рот.
Слуги, носившие багаж, остановились, как вкопанные.
[Не одна?]
[О, Господи!]
«Ребёнок!» — кто-то ахнул.
Но больше всех…
«С…Сатин!»
«Сатин, ты в порядке?!»
Старик завалился назад, вцепившись в платок.
Грохот!
И упал в обморок.
Такой вот бурный выход получился у Тамона Красиса.
Бип!
Аша сморгнула сон, услышав незнакомый звук.
Перед ней ещё мерцал отголосок сна.
Солнечные блики на воде.
Капли, сверкающие, как драгоценные камни.
И…огромное, удивительно красивое существо.
[Рыба?]
[Могла ли она назвать это рыбой?]
Гибкий хвост, гладкое тело, большие, умные глаза.
А главное — нежно-розовый цвет.
[Как такое возможно?]
Этот оттенок напоминал молоко с клубникой.
Бип!
Зверёк, резвясь, плавал вокруг Аши.
Подплывал ближе, ласкался, тёрся о щёку.
Его плавники щекотали её бок.
Она смеялась, обнимала его, осыпала поцелуями…
[Какой приятный сон.]
Ей не хотелось просыпаться.
Совсем недавно её ночи были исполнены кошмаров.
Кровь, смерть, отчаяние.
Она просыпалась в страхе, не смея снова заснуть.
Но всё изменилось.
С тех пор, как она засыпала в тепле Тамона.
Теперь её сны были другими.
Аша открыла глаза.
Рядом, крепко обнимая её, спокойно спал Тамон.
Она тихо улыбнулась.
[Наконец-то…он заснул.]
Аша нежно провела ладонью по предплечью Тамона, который крепко обнимал её во сне.
Он спал тревожно.
С того момента, как у неё начался утренний токсикоз, Тамон будто перенял его на себя.
Его сон стал чутким, почти неглубоким.
Он то и дело проверял её тепло, словно боялся, что она исчезнет.
[Тамон всегда был слишком заботливым, но теперь…]
[Теперь это переходило все границы.]
[Иногда он выглядел уставшим, иногда тяжело вздыхал, будто укоряя себя.]
Аша, конечно, знала почему.
Она едва сдерживала вздох и продолжала гладить его руку.
Он узнал слишком многое.
Мир был полон историй о женщинах, погибших во время родов.
Даже если всё проходило благополучно, болезни и слабость могли настигнуть мать в любой момент.
Беременность была чудом, но рождение новой жизни всегда шло рука об руку с риском.
Тамон слишком хорошо понимал это.
Он следил за каждым её шагом, не отходил ни на мгновение.
Она знала, что он читал десятки книг о беременности и родах.
Знала, что перед отъездом из Монстейна он расспрашивал всех, кто мог рассказать об этом хоть что-то.
Он впитал слишком много знаний, и теперь это знание стало ядом.
Этот яд проник глубоко.
Он разжёг в Тамоне безумное желание забрать всю её боль себе.
[О, Тамон…]
[Ты глупый, но такой добрый.]
Сколько бы раз она ни рождалась заново…
[Могла ли она быть любима сильнее, чем сейчас?]
[Тамон, Тамон…]
Он был её сладким плодом, который она наконец вкусила, пробившись через колючую кожуру.
[Может, поэтому?]
Её вовсе не раздражала его навязчивая забота и тревожность.
Наоборот, эта отчаянная любовь, которую знала только она, казалась одновременно тронутой и тёплой.
[Я в порядке. Правда.] — подумала она.
Конечно, она не боялась.
Но её волнение перед переменами в собственном теле было ничтожным по сравнению с его желанием защитить и любить ту маленькую жизнь, что росла внутри неё.
Они оба всей душой хотели, чтобы их ребёнок появился на свет здоровым.
Она мечтала отдать всю свою любовь тому, кто вот-вот родится.
Ради этого ребёнка. Ради счастливого будущего, что ждёт их впереди.
А для этого…ей нужно было стать сильнее.
Она почувствовала тёплый поцелуй на плече.
«О чём ты думаешь, что даже не спишь? Не можешь уснуть?»
Голос Тамона, сонный и ласковый, скользнул по её уху, мягче дыхания.
Аша вздрогнула, повернулась к нему, а он тут же коснулся губами её щеки, будто подкараулил этот момент.
«Прости, я так долго спала…Ты проснулся из-за меня?»
«Нет, нет. Я хорошо выспался. Голова чистая, как никогда.»
«Поспи ещё.»
«Я видел очень милый сон…А, когда открыл глаза. Ты была рядом.»
«Сон? Тебе тоже что-то снилось?»
Она перевернулась лицом к нему, а он провёл губами по её тёплому лбу.
Его пальцы привычно скользнули по её шее и спине, лаская её.
«Хм. Очень милый сон, не в моём стиле.»
Припоминая его, Тамон тихо рассмеялся.
«Что же тебе приснилось, раз ты улыбаешься даже после пробуждения?»
Аша обняла его за талию, прижалась ухом к его груди и тихо спросила:
«Расскажи мне. Я хочу послушать.»
На мгновение Тамон напрягся, но она этого не заметила.
Только спустя пару секунд он глухо вздохнул и обнял её крепче, снова коснувшись губами её лба.
«Ты, может, не знаешь, но мне приснился дельфин.»
«Дельфин?»
«Да. Это морское существо, их часто можно увидеть в Аморе. Они как киты — очень умные и очаровательные.»
Аша никогда не видела их вживую, только на страницах книг.
Там говорилось, что существует сотни видов китов, и лишь немногие из них известны миру.
Но даже по картинкам эти создания выглядели грозными: острые зубы, кроваво-красные глаза…
«Разные бывают киты.» — продолжал Тамон. «Некоторые — жестокие охотники, настоящие чудовища. Но есть и такие — добрые, мягкие. Вот один из них и приснился мне.»
«Правда? Это удивительно.»
[Тамон, называющий хищника милым, вот уж неожиданность.]
«Он был гораздо меньше в размерах. Очень забавный. Как-нибудь, я отвезу тебя туда, где водятся дельфины. Уверен, тебе понравится.»
Аша уже сгорала от нетерпения.
[Как они выглядят на самом деле?]
Она никогда не видела морских существ, кроме обычной рыбы.
«Но тот, которого я видел во сне, был…особенным.»
«Чем?»
«Он был розовый.»
Аша резко замерла и посмотрела на Тамона.
Тот мягко улыбался.
Она растерянно моргнула, прикусила дрогнувшую губу.
«Ха…То существо…у него были чёрные глаза и улыбающееся лицо? Оно было размером примерно с меня…или чуть больше?»
Тамон удивлённо кивнул.
«Ты…»
Аша неожиданно рассмеялась, прикрывая лоб рукой.
«Это же…просто не может быть!»
«Что именно?»
«Я видела точно такой же сон!»
«Что?»
«Да! Мне тоже приснилось это розовое создание! Если это был дельфин…значит, я тоже видела розового дельфина. Он плескался со мной в море…»
«Что за совпадение…»
Тамон хмыкнул, но выглядел довольно довольным.
«Как такое вообще возможно? Разве это не похоже на какое-то предзнаменование? Может, это знак…пророчество?»
Тамон, смеясь, погладил её по щеке.
Но в этот момент Аша резко замерла.
Её яркие фиалковые глаза вспыхнули даже в темноте.
«Тамон.»
«Что случилось?»
Он сразу поднялся, встревоженный.
Но вместо ответа Аша взяла его руку и положила на свой живот.
«…Аша?»
И тут он почувствовал это.
Что-то осторожно толкнуло его ладонь изнутри.
Тук.
Тамон задержал дыхание.
Он не мог ни говорить, ни двигаться.
Аша улыбнулась.
«Ты почувствовал?»
Он не ответил, но она и так всё поняла.
«Боже мой…Это…невероятно.»
Аша наложила руку на его ладонь, её голос дрожал от счастья.
Тамон хотел что-то сказать…но не мог.
Словно ком в горле.
Он просто смотрел на свою руку, лежащую на её животе.
И вдруг…ещё одно движение.
Он невольно вздрогнул.
Аша тихо рассмеялась.
«Почему ты так напуган?»
«Я…я не знаю.»
Тамон потрясённо смотрел на неё.
«Это так странно…Я…я теперь точно уверен, что здесь, внутри, живёт какое-то маленькое существо…»
[Этот маленький незнакомец только что напомнил о себе.]
Тамон не мог оторваться от её живота.
Его словно оглушили, но не страхом, а восторгом.
«Оно такое…милое.»
Аша погладила живот, улыбаясь.
Вот красивый и плавный перевод:
После этого они долго прислушивались к движениям в её животе, но, к сожалению, больше не почувствовали ни единого толчка.
Однако само осознание того, что внутри растёт новая жизнь, наполняло их неизмеримым счастьем.
Когда ей впервые сообщили, что она ждёт ребёнка, это казалось чем-то нереальным.
Тогда их окружали смутные радость и волнение, но сейчас это было абсолютной реальностью.
Это маленькое чудо, которое они представляли всего лишь нежным ростком, только что изо всех сил дало о себе знать.
[Какой же он смелый, не так ли?]
«Тамон.»
Аша глубоко вдохнула и посмотрела на него уверенным взглядом.
«Я хочу родить здорового, счастливого и крепкого малыша.»
«Нашего ребёнка.»
«Нашего ребёнка…»
При этих словах выражение Тамона изменилось.
Он смотрел на неё, растерянный, но потом прикрыл лицо, натянуто улыбнувшись.
«Наш ребёнок…»
[Почему?]
[Почему у него так щиплет глаза?]
Он глубоко нахмурился, пытаясь сдержать эмоции.
Но не смог.
Аша мягко обняла его, её руки крепко обвили его шею.
«Твой и мой ребёнок, Тамон.»
«Аша…»
«Давай станем сильными родителями.»
«Обещай мне.»
«Аша…»
«Я защищу нашего малыша, чего бы мне это ни стоило.»
«А ты…защити меня и его. Всем, что у тебя есть.»
Тамон крепко зажмурился, её голос пронзал его насквозь.
Сердце сжалось, содрогнулось.
[Как…]
[Как может эта женщина быть такой сильной?]
В её хрупком теле жила ярчайшая душа, и каждый раз она будила в нём нечто глубокое, настоящее.
«Конечно.»
Он сжавшимися от волнения пальцами обхватил её спину и прижал к себе.
[Что бы ни случилось.]
[Даже если рухнет мир.]
Он защитит Аш.
А теперь — и их ребёнка.
Должен.
Они переглянулись, улыбнулись…и их губы снова встретились в поцелуе.
Это была ночь, которую невозможно забыть.
Даже вернувшись в Амор, Тамон ни на шаг не отходил от Аши.
Он был рядом всегда: когда она ела, гуляла, читала или даже просто дремала.
[Проблема ли это?]
[Обычно — нет.]
[Но сейчас…]
Он просто сидел рядом с ней, игнорируя работу и свои обязанности.
Аша отложила книгу, которую читала, и посмотрела на Тамона, удобно устроившегося у неё на коленях.
На обложке книги был изображён прелестный дельфин.
«Тамон.»
«…?»
[Прошла уже неделя, знаешь?]
[Спал он…или притворялся?]
Аша долго смотрела на него, а потом наклонилась ниже и прошептала ему на ухо чуть тише, чем прежде.
«Тамон Красис.»
Его плечи едва заметно дёрнулись.
Аша не отступила, а наоборот придвинулась ещё ближе.
«Эй, Тамон Красис. Ты и дальше собираешься так притворяться?»
Её тёплое дыхание щекотало его ухо.
И, наконец, Тамон не выдержал.
Его густые ресницы дрогнули, а алые глаза медленно открылись, похожие на серп луны.
Они горели тёплым желанием, и теперь Аша замолчала первой.
«Почему бы тебе не разбудить спящего принца…» — его голос был низким и ленивым.
Аша торопливо отпрянула, быстро сжала его нос и слегка встряхнула.
«Принц, говоришь?»
Она недовольно цокнула языком.
[Этот человек был невыносим!]
Тео с недоумением посмотрела на Тамона.
Но выражение его лица было слишком серьёзным и спокойным, чтобы просто отмахнуться, решив, что это очередной бред влюблённого безумца.
«Беременность — это, правда, тяжёлое испытание.» — заговорил он, как ни в чём не бывало. «Особенно, когда понимаешь, что женщины, страдающие от токсикоза, нуждаются в ещё большей любви и заботе. В этом смысле, Ваше Величество, может, стоит немного пересмотреть политику рождаемости в Аморе?»
«Что?»
Ронассо, слушавший разговор, не выдержал и вмешался.
«Подождика…Значит, ты не явился с докладом, потому что тебе было плохо? Из-за…токсикоза? Ты хочешь сказать, что мучился от него вместо Аши?»
«Ха!» — Ронассо расхохотался. «Ты серьёзно рассчитываешь, что мы поверим в этот бред?»
«Вообще-то, говорят, если мужчина слишком сильно любит свою жену, он может испытывать токсикоз вместе с ней. Видимо, так и случилось.»
Наглость Тамона вышла далеко за пределы обычной дерзости. Она граничила с абсолютной беспардонностью.
Иногда от шока или смущения человек просто теряет дар речи.
Именно в таком состоянии сейчас были и Тео, и Ронассо.
[Что с его лицом?!] — мысленно воскликнула Тео.
Будто он готов убить за свои слова.
[Любил жену, и из-за этого мучился токсикозом?]
[Это было невероятно.]
Если бы они не видели его лица собственными глазами, ни за что бы не поверили.
[Этот человек, который даже на поле боя выглядел живым и непобедимым, теперь страдал из-за беременности любимой женщины.]
[Это было немыслимо.]
Тео посмотрела на него с сложными чувствами, затем устало вздохнула и потёрла виски.
[Какой же он верный слуга.]
[Но сказать что-то против?]
[Бесполезно.]
[Тем более, что даже в таком состоянии качество его докладов оставалось безупречным.]
[Как же тяжело, наверное, было этому перфекционисту, который всегда записывал каждую деталь без единой ошибки.]
«Итак, все дети, носящие фамилию Ла Горреси, находятся в твоих владениях?»
«Да.»
«Мы также выделили им землю под защитой Серебряных оленей. Если вы позволите, я бы хотел пригласить детей в столицу.»
«Пока что пусть олени останутся в твоих владениях.» — сказала Тео, скрестив руки. «Даже без Гиллоти и способностей, они всё равно представляют огромную ценность. Есть те, кто захочет на них охотиться.»
«Но детей можешь привезти. Хочу услышать их историю.»
«Как пожелаете, Ваше Величество.»
На решительное распоряжение Тео Тамон спокойно кивнул.
Посреди растрёпанной гостиной Тео долго смотрела на него, а затем спросила:
«А что насчёт свадьбы?»
«Разумеется, она состоится. Как только ребёнок появится на свет и Аша полностью восстановится, я проведу официальную церемонию.»
«А до этого? Вы дадите друг другу клятву брака?»
Тамон посмотрел на неё как на человека, который задал совершенно очевидный вопрос.
«До сих пор не могу в это поверить…» — пробормотала Тео. «Ты. Влюблён.»
Тамон рассмеялся.
Да он и сам до конца не осознавал, насколько изменился.
[Как же легко поверить в это другим?]
«Расскажи мне, что произошло.»
«Что именно?»
«Что ты чувствуешь? Это и есть любовь.»
Скрестив руки, Тео внимательно посмотрела на него.
Ронассо тоже перевёл взгляд на Тамона, явно заинтригованный.
Тамон на мгновение посмотрел в окно, затем улыбнулся и заговорил:
«Я не могу объяснить это словами.»
«Да ладно тебе. Обычно болтаешь без умолку, а тут вдруг слов не хватает?»
«Просто…невозможно объяснить. Как бы сказать…Это и жар, и восторг, и уют…тревога, беспокойство…»
«Что за хаос?»
«Вот именно. Это хаос.»
«Эмоции противоречат друг другу.»
«Но в этом и суть. Всё смешивается воедино, потрясает меня…но это божественно.»
Тео и Ронассо переглянулись.
«Ты спятил.»
Они сделали этот вывод одновременно.
[Но, кажется, это нормально для влюблённых людей.]
[Особенно таких, как Тамон.]
[Как ещё объяснить тот факт, что дипломат одной страны тайно спас Императрицу вражеской державы?]
«Хорошо, что у тебя такой великодушный король, как я.»
Тео гордо встала, хмыкнув.
Он пришёл с визитом, объяснился, и ей стало легче на душе.
Взглянув на его побитое лицо, она поняла, что не осталось сил злиться.
«Но рано или поздно тебе придётся официально поселиться во дворце.»
«Я понимаю, Ваше Величество.»
На этот раз Тамон ответил безропотно, а Тео, щёлкнув языком, развернулась на каблуках.
«Не понимаю.»
«Как можно понять любовь?» — усмехнулся Тамон. «Попробуй сама. Тогда узнаешь, каково это, когда весь мир переворачивается с ног на голову.»
Тео фыркнула и вышла из гостиной.
Она вскочила в седло, но перед тем, как уехать, внимательно посмотрела на Ронассо.
«Ч-что?»
С этого дня Ронассо начал избегать её взгляда.
Каждый раз, когда они пересекались глазами, он неуклюже отводил взгляд.
Такое необычное поведение только раззадоривало Тео ещё сильнее.
«Любопытно.»
«Что именно, Ваше Величество?»
«Ты тоже влюблён?»
«Что?!»
«Ты украл поцелуй у спящей принцессы.»
«Угх! АААА!
Ронассо зажал уши и заорал.
«Неправда!»
«Ах, да? Но я всё помню.»
«Нет! Это было…давно!»
«Какая разница? Это случилось. Разве не так?»
Видя его растерянное лицо, Тео засмеялась.
«Ты любил меня так сильно, что потерял голову. Почему же передумал? Расскажи, Ронассо.»
«Прекратите! Я сдаюсь!»
Тео, довольно улыбнувшись, ускорила коня и умчалась прочь.
Ронассо вздохнул и помчался следом.
В это время Аша проводила день с близнецами и Кассионом.
Как доказательство того, что стена, возведённая его братом, начала рушиться, Кассион иногда сам предлагал пообедать вместе с Тамоном. Тамон, в свою очередь, не отказывался и не выказывал недовольства.
Разумеется, Аша всегда присутствовала при их встречах.
Но даже несмотря на неловкость между братьями, было радостно видеть, как они стараются сблизиться. Даже если это означало просто сидеть вместе за столом, не разговаривая.
Сегодня Кассион пришёл с подарком для своего будущего племянника.
Однако Теоранша была в гостях, а Тамона не оказалось дома, так что Кассион проводил время наедине с Ашой.
«Слышала, что ты сильно улучшил владение копьём в последнее время.»
«А? Это всё благодаря Лютре.» — смущённо ответил Кассион, почесав затылок.
Аша улыбнулась, посмотрев на близнецов, а они тут же задрали подбородки, гордо заявляя:
«Пустые слова!»
«Не пустые! Ты же сам видел, как я тренировался!»
«Да? Ну-ка, покажи!»
«Хммм…Нет, ещё не время.» — Кассион отмахнулся, но было видно, что он любит двигаться, и потому его навыки росли с каждым днём.
Хотя он освоил лишь основы, старания были налицо.
Плечи его невольно распрямились, а голос прозвучал увереннее.
«Ну же, покажи! Это будет круто!»
«Да, да! Покажи!»
«Даже не знаю…»
Кассион замотал головой, но Аша давно заметила удлинённый предмет, который он принёс с собой.
Как бы невзначай, она бросила взгляд в сторону, где случайно оказался длинный шест, и ласково подтолкнула его:
«Разве ты не покажешь мне? Мне так любопытно…Лютре ведь так тебя хвалил…»
Кассион кашлянул в кулак, пытаясь скрыть смущение.
«Ну… раз так, могу показать ненадолго.»
Его уши порозовели, но он всё же поднялся и взял копьё, аккуратно прислонённое в саду.
«Ха! Значит, ты принёс его с собой, но при этом строил вид, будто даже не знаешь, где оно?»
Таша усмехнулась, а Луи одобрительно хихикнул.
Аша тоже улыбнулась, но когда Кассион подошёл ближе, быстро сделала серьёзное лицо.
«Нельзя сбивать настрой.»
«Давай, покажи!»
Длинное копьё разрезало воздух.
Кассион, воодушевлённый, начал двигаться, будто ребёнок, гордящийся своими успехами.
Он сохранил безопасную дистанцию, но его удары всё равно были достаточно близкими, чтобы внушать уважение.
Звонкий свист рассекал воздух, проносясь мимо ушей Аши и близнецов.
Не опасно, но ощутимо.
Аша наблюдала внимательно.
Она умела оценивать технику, и для такого короткого времени его прогресс действительно был впечатляющим.
[Он много работал над собой.]
Его копьё скользило по воздуху, но вдруг — глухой удар, заставивший сад содрогнуться.
«Кассион! Ты что творишь?!»
Даже птицы среди ветвей, вспугнутые внезапным шумом, разлетелись в панике.
Аша, которая до этого момента сохраняла спокойствие, неосознанно сжала в руках чашку с чаем.
«Ох…»
Она нахмурилась и обернулась туда, откуда донёсся голос.
Будто уже предчувствуя, что произойдёт, она вздохнула.
«О, нет…»
Не успев даже вскрикнуть, Тамон ворвался в сад быстрее, чем молния.
В одно мгновение он схватил Кассиона за воротник и поднял в воздух.
Его лицо исказилось от гнева, а кулак взметнулся вверх, сверкая опасным блеском.
«Ты чувствуешь себя некомфортно?»
После долгого молчания Аша первой заговорила.
Тамон, слегка пожал плечами, некоторое время молча смотрел на неё, а затем едва заметно улыбнулся.
«Я выгляжу так, будто мне некомфортно?»
«Да.»
Тамон тяжело вздохнул и убрал волосы со лба.
Его губы горько скривились.
Опустив вилку на стол, он вновь глубоко вздохнул.
«Раньше я был так зол.»
«Но я рада, что в конце концов ты взял себя в руки.»
«Если бы ты меня не остановила, я бы действительно ударил его.»
В голосе Тамона проскользнули нотки сожаления.
Аша мягко улыбнулась и погладила его руку.
«Я рада, что ты услышал мой голос.»
Когда Тамон в гневе схватил Кассиона за воротник, Аша тоже испугалась.
Его кулак уже был наготове, но она успела окликнуть его по имени прежде, чем он обрушился на Кассиона.
К счастью, Тамон остановился сразу же.
Его сжатый, дрожащий кулак и горящие глаза были готовы нанести удар в любую секунду, но он сумел сдержаться.
«Иди. Я поговорю с ним позже.»
В напряжённой атмосфере Кассион и близнецы быстро разошлись.
А Тамон тут же обнял Ашу.
Его встревоженный взгляд метался по ней, проверяя, не ранена ли она.
Он прижимал её к себе так крепко, что её ухо коснулось его груди.
Слушая его бешеное, грохочущее сердце, она вдруг поняла, как сильно он испугался.
Он был не просто зол. Он был по-настоящему напуган.
В тот момент, когда он увидел острие копья так близко к Аше, его сердце рухнуло в пятки.
Аша почувствовала грусть.
Тамон был слишком защищающим.
Наверное, воспоминания о прошлом, когда он едва не потерял её, до сих пор не давали ему покоя.
Раньше он мог спасти её своей кровью и физическим контактом, но теперь, если бы она серьёзно пострадала или заболела, он оказался бы бессилен.
Но ему нужно это преодолеть.
Он не может жить в постоянном страхе.
Не ради неё. Ради себя самого.
Это было не то же самое, что в прошлый раз, когда она соблазняла его, чтобы успокоить.
Погружённый в мысли, Тамон поднёс её руку к губам и мягко поцеловал, тихо пробормотав:
«Будет лучше, если я извинюсь.»
Аша удивлённо приподняла брови.
Мужчина, обладающий таким сильным характером и упрямством, не мог так легко сказать «прости».
Она думала, что ему потребуется как минимум несколько дней, чтобы прийти к этому.
Тамон, заметив её реакцию, усмехнулся.
«Я умею извиняться, Аша.»
«О?»
Её игривая улыбка вызвала у него недовольное ворчание.
«Ты вообще, как меня представляешь?»
«Как человека куда более доброго, чем я ожидала?»
Она мягко поцеловала его руку, как это только что сделал он.
Тамон улыбнулся и покачал головой.
«Я должен идти. Не стоит терять время, оставаясь в особняке.»
Без промедления он вышел из комнаты в поисках Кассиона.
Когда Аша вернулась домой, она погрузилась в размышления.
«Малыш, как нам помочь твоему отцу справиться с тревогой?»
Она нежно погладила живот, и, как ни странно, малыш тут же ответил лёгким толчком.
Аша улыбнулась.
И вскоре ей пришла в голову отличная идея.
«Что?! Прямо сейчас?!»
«Тсс!»
Аша быстро приложила палец к губам, прерывая громкий голос Луи.
Сообразительная Таша тут же огляделась, а Кассион рефлекторно закашлялся, чуть не уронив чашку чая.
Удивлены были все, и Сатин, и Асрелль.
Эта встреча произошла, пока Тамон находился во дворце.
Аша собрала всех, близнецов, Кассиона, а также Сатина и Асрелль, чтобы поделиться своим планом.
План был рискованным, и ей нужны были надёжные союзники.
Она не могла заставить их участвовать, в случае провала им предстояло столкнуться с гневом Тамона.
Но Аша считала, что ради него это стоит попробовать.
В этот момент её смелость, которая прежде помогла ей стать великой правительницей, заиграла с новой силой.
«Это опасно. Поэтому мне нужна ваша помощь. Вы согласны?»
Пять пар глаз переглянулись.
Ответа не последовало сразу, но во взглядах читалась решимость.
К удивлению всех, первым выступил Кассион.
«Я согласен. Полностью.»
Он ударил по столу, выпрямился и уверенно посмотрел на всех.
Мой брат сейчас как никогда нуждается в стабильности.
Вчера он схватил меня за горло только из-за того, что я размахивал копьём перед Ашой.
[Это не просто злость.]
[Это не просто страх.]
[Это потеря контроля.]
Тамон всегда был человеком разума, человеком, который управлял семьёй Красис, будучи и генералом, и дипломатом.
Но вчера...
Вчера его глаза дрожали от паники и гнева.
Да, он пришёл извиниться ночью, ведя себя как обычно.
Но факт оставался фактом. Он сорвался в мгновение ока.
«Аша, если есть кто-то, кто способен помочь ему, то это ты. Но я всё равно боюсь.»
Хотя они всегда были далеки друг от друга, Кассион понимал брата.
«Я думаю, он всегда чувствовал себя чужим. А теперь ты и ребёнок стали для него единственной семьёй. Поэтому он так боится. Он не знает, как справиться с этим.»
Аша кивнула.
«Он кажется совершенным, но разве может человек быть идеальным? Если он испытывает тревогу, разве не моя обязанность, и обязанность этого малыша, успокоить его?»
[Хотя метод будет весьма радикальным.]
Она не договорила, но все уже поняли её замысел.
В комнате воцарилась тишина.
Первыми заговорили Сатин и Асрелль.
«Я...Я...» — пробормотал Сатин, сжимая платок.
Асрелль шлёпнула его по спине.
«Что за колебания? Конечно, я согласна. Будет весело.»
Близнецы тут же поддержали её.
«Конечно, и мы тоже!»
«Честно говоря, немного страшно...но ничего! Мы верим в Ашу!»
«Я уверена, ты справишься с этим планом без единой ошибки!»
Аша мягко улыбнулась, благодарно принимая их искреннюю поддержку.
Теперь оставалось дождаться только решения Сатина.
Сатин вытер глаза, полные слёз, и решительно кивнул.
«Отлично! Когда мы вместе, нам нечего бояться! Даже этот старый слуга будет смелым ради своего господина и его жены!»
Так, последними словами преданного старейшины, заговор, о котором не знал лишь один Тамон, был окончательно утверждён.
В качестве наказания за своё опоздание Тамон, вернувшись с Королевского банкета, сразу почувствовал, что в особняке творится что-то странное.
«Хм?»
Особенно подозрительно выглядел Сатин.
Как только их взгляды пересеклись, старый слуга начал передвигаться так, словно его конечности вдруг отказали.
[Но было ли это достаточно подозрительным, чтобы останавливать его и допрашивать?]
[Я просто устал?]
В последнее время Тамон понимал, что стал слишком напряжённым, и осознанно старался не обращать внимания на мелочи.
Даже если Сатин и вёл себя странно, Тамон не сомневался в его преданности.
[Мне просто нужно отдохнуть.]
Физически он не был истощён, но проведённый день с Теораншей полностью вымотал его морально.
Он быстро умылся и направился в спальню, где его ждала Аша.
Она спокойно читала книгу, но, завидев его, раскрыла объятия и крепко обняла.
[Да...вот оно.]
Лучшего места в мире не существовало.
Тамон довольно закрыл глаза, наслаждаясь теплом её рук.
Но спустя несколько дней Тамон горько пожалел, что не прислушался к своим инстинктам в ту ночь.
Вода оставалась спокойной, но под её поверхностью начинало разрастаться волнение.
Слуги стали вести себя странно.
Они торопливо сновали по дому, избегая его взгляда.
Как рыбы, скрывающиеся в глубине, особняк наполнялся тайным движением.
Каждый раз, когда Тамон ощущал что-то неладное, Аша улыбалась и убеждала его, что всё в порядке.
Четыре дня пролетели незаметно.
А на пятый день, когда Тамон закончил дела, случилось неожиданное.
«Что? Что ты сейчас сказал?!»
Во время тренировки, на которую его упросил Кассион...
Аша исчезла.
Без следа.
«Лютре, отправляйся с рыцарями и проверь окрестности.»
«Сатин, обойди все места, где сегодня была Аша.»
«Асрелль, выясни, пропало ли что-нибудь из её вещей.»
«Живо!»
Громоподобный рык Тамона разорвал напряжённую тишину, заставляя рыцарей мгновенно сорваться с места.
Его горящие, звериные глаза неотрывно следили за удаляющимися фигурами, исчезающими из виду.
[Аша.]
[Аша исчезла.]
Будто весь его мир рухнул в одно мгновение.
Сначала он не поверил.
[Что за глупости?]
Он спокойно начал её искать.
Не было ни единой причины для её исчезновения.
[Может, вышла на прогулку?]
Тамон никогда не был тем, кто впадал в тревогу по пустякам.
Он заставил себя думать, что ничего не случилось.
Но словно издеваясь над его самоуспокоением, Аша пропала по-настоящему.
Никто не знал, как это произошло.
[Хоть на том спасибо, что близнецы ушли с ней...]
Стиснув зубы, Тамон лично прочесал всю территорию вокруг особняка.
«Кто это? Кто, чёрт возьми?!»
[Неужели это остатки приспешников Гиллоти?]
[Нет. Не может быть.]
Он сам позаботился о том, чтобы уничтожить всех, кто мог бы жаждать мести за Гиллоти и Наташу.
[Оставшиеся жалкие остатки не посмели бы сунуться в особняк Красиса, чтобы похитить Ашу.]
Даже если он последнее время был не так внимателен, он не стал бы настолько беспечным.
[Тогда как?]
Сердце грохотало в груди, словно рвалось наружу, а его брови сошлись в тревожной складке.
«Нет...»
[Может быть...Аша устала от его одержимости? От его глупости?]
[Может быть, она ушла сама?]
Эта мысль ударила в грудь с чудовищной силой, заставляя кровь молотить в висках.
Этот вариант казался наиболее вероятным...
Но и самым невозможным.
Ещё прошлой ночью...
Они переплелись в едином дыхании, целовались, смотрели друг другу в глаза, шептали секреты.
Её взгляд...он не мог быть ложью.
Тамон верил ей.
Но страх...страх за неё парализовал разум.
«Чёрт...»
Мысли спутались, словно разбитое стекло.
Тамон глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.
«Соберись. Сейчас не время терять контроль.»
Согласно отчёту Сатина, Ашу видели три часа назад.
[К счастью, это не так много времени.]
[Похищение? Бегство? Несчастный случай?]
[Сейчас важно одно — найти её.]
Его массивная челюсть сжалась, скулы выступили.
Каждая мышца напряглась, словно готовясь к битве.
[Если что-то случилось с Ашой...]
[Кто-то прольёт кровь.]
Его стальные пальцы сжали рукоять меча так, что жилы на руках вздулись, как корни деревьев в зыбучих песках.
И если бы он не нашёл её письмо, спрятанное в спальне...
[Кровь точно пролилась бы.]
[Чья — его или чужая — не имело значения.]
«Что...это?»
На белоснежной бумаге плавно струился знакомый почерк.
Тамон знал этот почерк.
Его горящие глаза молниеносно пробежали по строчкам.
«Аша...»
Её имя сорвалось с его губ, словно стон.
Прочитав последнее слово, он вскочил.
Он знал, где она.
«Он справится?»
Кассион, глядя вслед Тамону, исчезающему в облаке пыли, потёр лоб.
Сатин, нервно вышагивавший по холлу, дрожащим голосом пробормотал:
«Ох...Я никогда не думал, что придётся обманывать господина...»
Асрелль, фыркнув, покачала головой.
«Да уж. Теперь ясно, что Сатин никогда не станет актёром. Я всё время боялась, что нас раскроют!»
«Что?!» — Сатин возмущённо распрямился. «Моя игра была безупречной!»
«Безупречной?! Тогда что за бесконечная ходьба туда-сюда? Ты буквально кричал: "Я что-то скрываю!"»
Сатин, осознав, что возразить нечего, смущённо почесал затылок.
«Ну...человек искренний, поэтому, может, чуть-чуть...»
Три часа напряжённого ожидания.
Они смогли расслабиться только когда особняк опустел.
Асрелль, с облегчением вздохнув, плюхнулась в кресло.
«Я уж думала, он так и не найдёт письмо!»
Они изначально не пытались полностью скрыться.
Аша знала: если бы всё было идеально продумано, Тамон обезумел бы от тревоги.
Поэтому она оставила след, давая ему шанс догнать её.
Но он был настолько поглощён поисками, что не заметил письмо до самого последнего момента.
И если бы Асрелль не вывела его на след, он, возможно, искал бы ещё дольше.
«Но всё-таки...»
Сатин встревоженно взглянул в сторону, куда исчез Тамон.
«Будет ли с ней всё в порядке?»
Асрелль улыбнулась.
«Аша может справиться с чем угодно.
Она подняла голову к небу и тихо прошептала:
«Найди её, Тамон. И будьте счастливы.»
Тамон без остановки скакал три часа.
Он добрался до города, где могла быть Аша.
Портовый город Бефес.
Город развивал морское дело, но оставался небольшим и неказистым.
[Почему Аша пришла сюда?]
[Она действительно ушла по своей воле.]
Но не из-за усталости от его одержимости.
В письме было сказано:
[Это игра в прятки, Тамон.Найди меня.Чем больше ты будешь торопиться, тем дальше я уйду.Но, если успокоишься — найдёшь мой след.Я буду ждать. Не задерживайся.]
Он разгадал её намёк.
Её след привёл его сюда.
«Господин, их карета направилась в сторону порта.»
Тамон взметнулся в седло.
Её карета стояла у корабля, готового к отплытию.
«Она на борту.»
Он рванул к кораблю, не раздумывая.
В то же мгновение корабль дрогнул, наполняясь глухой вибрацией, словно готовился к отплытию.
«Лютре, найди капитана! Я найду Ашу!»
Тамон отдавал приказы на ходу, прыгая на палубу.
Он был настолько сосредоточен на поисках, что не заметил, что не последовал за ним никто.
«Аша!»
Корабль был не слишком большим, но и не маленьким.
Он бросился открывать каюты одну за другой, громко выкрикивая её имя.
Но что-то было не так.
Перед отправлением на судне должно было кипеть движение, но вокруг стояла неестественная тишина.
[Странно...]
Внутри было тихо и неподвижно, словно корабль затаил дыхание.
Корабль был довольно вместительный, но кают всего четыре, не считая штурманской.
Тамон быстро проверил их одну за другой — все пусты.
Оставалась только одна цель.
Но в тот момент, когда он сделал шаг, корабль дрогнул и медленно пошёл в движение.
«!»
Резко подняв голову, Тамон встретился взглядом с мужчиной, стоявшим в навигационной рубке.
Тот склонил голову, вежливо коснулся полей своей шляпы, затем отпустил её, словно приветствуя гостя.
Его лицо выражало доброжелательность, как будто он не понимал, в чём дело.
Но Тамона это только насторожило.
С напряжённым выражением лица он двинулся вперёд, оглядываясь по сторонам.
И когда, наконец, дошёл до носа корабля, он увидел ту, кого искал до отчаяния.
Серебристые волосы Аши играли на ветру, искрясь под солнцем.
Она стояла, где небо встречается с морем, спокойно глядя на разбивающиеся о борт волны.
«Аша!»
От его напряжённого голоса девушка медленно обернулась.
Их взгляды переплелись в солёном воздухе.
А затем её фиолетовые глаза изогнулись в мягкой улыбке.
Аша, сияя на фоне океана, протянула ему свою изящную руку и, лукаво улыбнувшись, сказала:
«Ты опоздал, Тамон.»
Тамон, обезумев от страха и волнения, бросился к Аше, сжав её в объятиях так крепко, будто хотел растворить её в себе.
Его мощные руки обвились вокруг неё, словно стальные цепи, не давая ни малейшей возможности вырваться.
Но даже такое объятие не могло успокоить его бушующее сердце. Оно грохотало, словно гром, беспорядочно колотясь о грудную клетку.
Его лицо, побледневшее от тревоги, казалось холодным, как лёд, но внутри…
Внутри он уже тысячи раз падал в бездну и снова поднимался.
Он уткнулся носом в её шею, жадно вдыхая её запах, тот самый, что утолял его жажду и насыщал его голод.
«Что…Что, чёрт возьми, происходит?»
Голос, сорвавшийся с его губ, дрожал.
То ли от ярости, то ли от облегчения, то ли от страха, что чуть не потерял её навсегда.
Аша, мягко улыбнувшись, провела ладонью по его напряжённому плечу.
«Тамон…»
«Аша…»
Её лёгкие, ласковые похлопывания казались прикосновениями к его измученной душе.
Но чем нежнее они были, тем больше ранили его.
Он сжал зубы, приподнял её за талию, заставляя её посмотреть ему в глаза.
Его пылающий красный взгляд обжигал, требуя ответов.
Но когда он заговорил, его голос был на удивление мягким.
«Ты не ранена?»
Аша кивнула, в её глазах читалась целая буря эмоций.
Тамон выдохнул.
Наконец-то где-то глубоко внутри появилось облегчение.
Аша легонько похлопала его по груди, ощущая, как быстро вздымается его грудь, затем снова обняла его.
«Пожалуйста…Я еле держусь на грани разума. Объясни мне, что, чёрт возьми, происходит?»
Его голос звучал на удивление спокойно, но его пальцы слегка дрожали.
Аша внимательно посмотрела ему в глаза…
А затем подарила ему ту самую улыбку, от которой он всегда терял голову.
«Прости…»
Тамон вскинул бровь.
«Что ты сделала, чтобы извиняться? Или собираешься сделать?»
Он опустил взгляд на свою руку…
И только тогда заметил, что её тонкие пальцы незаметно обвили его запястье.
На его коже щекотала тонкая верёвка.
«…Аша?»
«Ш-ш, подожди.»
Она ловко затянула узел, словно профессиональный рыцарь.
«Откуда у императрицы такие навыки?»
Тамон невольно усмехнулся.
Её филигранная точность заставила его растеряться.
Аша, поймав его смущённый взгляд, лукаво улыбнулась.
«Когда я была маленькой, брат научил меня. Сказал, что когда-нибудь мне это пригодится. Мудрый Кейн…Видимо, он знал, что однажды мне придётся кого-то связать.»
Она кокетливо сморщила носик, и Тамон невольно покачал головой, пытаясь осознать происходящее.
Он оглянулся:
«Мои руки связаны. Корабль продолжает движение. Море спокойно.»
Затем встретился взглядом с Ашей.
«Теперь, когда ты связала меня…Ты всё-таки объяснишь, что происходит?»
Аша подняла голову, сделала глубокий вдох, а затем…
С совершенно невинным выражением лица сказала:
«Я тебя похищаю, Тамон.»
«Что?»
«Ты попался в мою ловушку. Теперь ты — мой пленник.»
Тамон резко нахмурился.
Такое выражение у него не было ещё никогда.
Аша не смогла сдержать смех.
Солнечные лучи заискрились в морской воде, перекатываясь по её лицу.
Она сияла, как драгоценный камень.
«Ты так забавно выглядишь, когда тебя удаётся провести.»
«Должно быть, я выгляжу сейчас полным идиотом.»
Аша, всё ещё смеясь, тихо шепнула ему на ухо:
«Потому что только я могу увидеть тебя таким.»
Он глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки.
«Аша…Это не лучший способ мстить мне. Разве что ты хочешь меня до смерти напугать.»
Аша покачала головой.
«Это не месть, Тамон.»
Её пальцы нежно скользнули по его щеке.
«Ты заставил меня жить. Теперь моя очередь заставить жить тебя.»
«Впервые в жизни я чувствую себя идиотом. Я понятия не имею, что ты имеешь в виду.»
«Это очень просто.»
Она притянула его лицо к себе и поцеловала.
Тамон намеревался сопротивляться, но её губы были слишком сладкими.
Его гнев и растерянность испарились.
Язык скользнул между её губ, в поисках медовой сладости.
Но Аша, лукаво улыбнувшись, прервала поцелуй.
«Поехали туда, где будем только мы двоем.»
Тамон замер.
«Куда?»
«Туда, где ты сможешь защищать меня сколько угодно…И где я смогу баловать тебя.»
«…Баловать меня?»
Аша указала на небольшой остров вдалеке.
Тамон прищурился, пытаясь разглядеть его…
И тут же вспомнил.
«Подожди…Это же…»
Тот самый остров, о котором они говорили когда-то.
Тот самый, где они собирались веселиться с гибкохвостыми обезьянами.
Остров обезьян.
«Ты хочешь сказать, что это…наша свадебная поездка…под видом похищения?»
«Итак…Это было идеальное приготовление? Или грандиозный обман?»
Тамон покачал головой, пытаясь осознать произошедшее.
А потом, увидев появившийся на горизонте второй корабль, тяжело вздохнул.
«Так значит…Все были в этом заговоре? Кроме меня?»
Это было настолько нелепо, что он даже не мог разозлиться.
Тамон перевёл взгляд на Лютре и рыцарей, высаживающихся с прибывшего корабля.
За ними спешным строем шли слуги, едва поспевающие за процессией.
Врач, повара, пятнадцать слуг, а за ними — садовники, горничные и даже акушерки…
Слишком много людей для внезапного путешествия.
Очевидно, что эта поездка была продумана заранее.
Но что забавнее всего, Лютре выглядел ещё более ошарашенным, чем Тамон.
[Неужели и он был не в курсе?]
Однако, глядя на эту процессию, Тамон понял:
Сатин и Асрелл точно были заодно с Ашой.
Тут же вспомнилось лицо Сатин. Её неловкое выражение, когда он уезжал из особняка.
[Ха…]
[Ах вы, негодники…]
Тамон усмехнулся, слегка напряг кисти, и…
Верёвки лопнули, словно бумажные.
Его запястья даже не покраснели.
Аша рассерженно поджала губы.
Она ведь завязывала трижды, плотно, как рыцарь…
[И он разорвал их так легко?]
Она сначала растерянно посмотрела на его запястья, а потом подняла голову, встретившись с его горящим взглядом.
[Всё ещё злится?]
«Ты всё ещё сердит?» — с улыбкой спросила Аша, когда Тамон скрестил руки на груди.
Он пристально посмотрел на неё.
[Как, чёрт возьми, он попался в такую ловушку?]
Тамон знал, что она что-то затевает.
Он предполагал, что найдёт её через полдня.
Но полдня превратились в ад.
Она была беспощадна.
Заставила его пройти через кошмар, почувствовать, что он теряет её…
Но, как ни странно, он не был зол.
Наоборот.
Он был благодарен.
Благодарен, что она здесь, что она жива, что её глаза сверкают этим жадным огоньком приключения.
[Какой же он идиот.]
[Если бы она попросила его вырезать себе сердце, он бы без колебаний взял нож.]
«Больше так не делай.»
«Обещаю.»
Тамон снова прижал её к себе, и весь его абсурдный гнев окончательно испарился.
Аша продумала всё до мелочей.
Она привезла всё необходимое, чтобы сделать их время на острове комфортным.
Тамон оглянулся и увидел двух пожилых людей, ожидающих на пристани.
Это были управляющие замка, господа Кесслоты.
Здесь, на острове, был не только старый охотничий домик, но и целый замок.
Тамон коротко поздоровался с управляющими и направился к замку.
Поскольку охотничий домик давно никто не навещал, он решил, что переночевать там будет не самой лучшей идеей.
Но тут Аша схватила его за руку.
«Нет, Тамон. Мы не туда идём.»
Щёки её покрылись нежным румянцем.
[От предвкушения?]
Тамон замер, глядя на неё с недоумением.
Такое выражение он видел на её лице впервые.
И в этот момент…
Желание внутри него вспыхнуло, как пламя.
[Чёрт.]
[Нужно держать себя в руках.]
«Аша…»
«Пойдём.»
Она крепко сжала его ладонь и уверенно повела его в другую сторону.
Она точно знала дорогу.
В этот момент…
Лес вдоль берега вздрогнул.
И затем…
Пронзительный крик разнёсся по воздуху.
«Вааааахххххх!»
Они обнаружили Тамона.
Ловкие, бесстыдные маленькие создания.
Его давние враги.
Обезьяны острова.
Остров был разделён на западную и восточную части, и каждая из них отличалась своим пейзажем.
На западе гармонично сочетались пологие пляжи и высокие скалы, а спокойные волны создавали завораживающий вид – лазурное море, белоснежная пена, бесконечный горизонт.
К тому же с этой стороны можно было легко наблюдать за кораблями, заходящими на остров, ведь до ближайшей суши было почти не добраться взглядом.
Восточная же сторона выглядела куда более дикой и первозданной. Здесь скалы были ниже, но у берега возвышались рифы, словно хранители древних тайн острова. В отличие от западного побережья, где длинный пляж изгибался наружу, будто стремясь обнять море, восток мог похвастаться лишь небольшими участками белоснежного песка.На первый взгляд западный пляж казался просторнее и величественнее, но стоило ступить на песок восточного, как сразу становилось ясно, его мягкость и тепло не сравнить ни с чем. Под лучами солнца он нагревался, становясь приятнее любой ткани, и это естественное тепло наполняло сердце уютом.
Хижина Тамона стояла прямо перед этим пляжем. Он построил её сам, и это было по-настоящему удивительное жилище. Просторное, чистое, с необходимыми удобствами, здесь ничто не вызывало неудобств. Единственным минусом было отсутствие горячей воды по первому требованию, как в особняке, но даже это не стало проблемой, каждый вечер Тамон кипятил воду, чтобы можно было принять тёплую ванну.
Пока Тамон обосновался на западе, слуги оставались в замке и приходили сюда раз в два дня, принося всё необходимое и убираясь в хижине. Он и Аша просто распаковали вещи и привыкли к жизни здесь, которая оказалась намного спокойнее, чем ожидалось.За исключением одного нюанса.
[Эти чёртовы обезьяны.]
Тамон раздражённо вытер кокосовый сок, который одна из них вылила ему прямо на голову.
Два волкодава, Лиша и Де Голль, охранявшие вход, встряхнули мокрые головы и злобно зарычали.
Аша с улыбкой протянула полотенце и Тамону, и его четвероногим друзьям.
«Бесполезно.» – проворчал он, продолжая вытирать волосы. «Придётся снова идти мыться.»
Только час назад он уже принимал ванну, но теперь выбора не оставалось. Взяв с собой обоих собак, он направился к купальне.Аша тем временем подобрала разбросанные полотенца, аккуратно сложила их и вышла на улицу.
Её тут же окутал прохладный морской бриз.
Серебристые волосы Аши заискрились на солнце, когда она убрала прядь за ухо и медленно двинулась вперёд.
Робко выглядывающий из-под одежды округлившийся живот становился заметнее, когда ветер трепал края её лёгкого одеяния.
Как только она достигла тени высокой пальмы, из кустов выскочили три маленькие обезьянки и с визгом закружились у её ног.
«Ах, вы опять за своё.» – с притворной строгостью сказала Аша, наклоняясь и поглаживая одну из них по голове. «Я же просила вас вести себя хорошо. Разве вам это не нравится?»
Животные переглянулись, словно поняли её слова, и что-то пробормотали на своём языке.
Их повадки были удивительно похожи на человеческие. Они жили стаями, общались, играли, точно дети.
Одна из обезьянок вдруг исчезла в кустах, а когда вернулась, в её лапках была зелёная, ещё неспелая, банан. Она с негодованием топнула ногой, явно выражая своё недовольство.Аша с улыбкой погладила взъерошенную шерсть на её голове.
«Значит, вы затаили обиду на Тамона за то, что он срубил ваши банановые деревья?»
Обезьянки закивали так яростно, что их ушки забавно затряслись.
Но тут раздался другой голос:
«Это расплата за то, что они подпалили хвосты Лише и Де Голлю.»
Тамон, уже успевший вновь вымыться, подошёл, вытирая влажные волосы полотенцем.
Обезьянки тут же взлетели на пальму, готовые к обороне.
Два волкодава, шедшие за Тамоном, ощетинились и оскалились.
«Всё равно они не знают, что такое раскаяние.» – пробормотал мужчина и, обняв Ашу за талию, поцеловал её в лоб.
В ответ на это обезьянки сердито затопали по ветвям, но грозный рык собак удерживал их на расстоянии.
Аша лишь покачала головой.
Прошло уже два месяца с тех пор, как они прибыли на остров, но перемирие между Тамоном и обезьянами так и не состоялось.
[Они словно дети: кидались друг в друга едой, крали вещи, устраивали пакости, но никто не хотел первым идти на уступки.]
«Но всё-таки вырубать банановые деревья было слишком жестоко. Они и так потеряли часть урожая в этом году.» – сказала Аша.
«Зато Лиша и Де Голль чуть не остались без хвостов. В сравнении с этим срубленные деревья – сущая мелочь.»
В этом была своя правда.
Аша посмотрела на двух больших бело-серых волкодавов, которые в ответ преданно положили свои головы ей на ладонь.
Хотя они и рычали грозно, как настоящие звери, но в такие моменты в их глазах светилась мягкость и ласка.
«Хорошо, что вы не пострадали.» – прошептала она.
Собаки прикрыли глаза, наслаждаясь её лаской.
Тамон же, наблюдая за этим, усмехнулся:
«Лиша, Де Голль, обезьяны…Ах да, ещё серебророгий олень…Кажется, животные испытывают к тебе необъяснимую симпатию.»
С первого дня на острове Тамон и обезьяны были в состоянии войны. Сначала они враждовали с волкодавами, но когда в конфликт вмешался Тамон, начался настоящий хаос.
Однако к Аше эти существа относились иначе, с ней они никогда не проявляли агрессии.
Даже если она была рядом с Тамоном или собаками, обезьяны не нападали.
А когда она оставалась одна, они осторожно подходили, гладили её волосы и даже приносили лесные фрукты.
«Наверное, потому что я красивая.» – вдруг сказала Аша.
Тамон приподнял бровь:
«Что?»
Она хитро улыбнулась:
«Разве не так?»
Он рассмеялся.
«Слышать такие слова от тебя…довольно неожиданно.»
Она лишь молча взяла его за руку, переплетая пальцы с его.
Аша и Тамон медленно пошли по белоснежному песку, наслаждаясь тишиной и морским бризом.
«Тебе, кажется, совсем не страшны звери, раз ты до сих пор не стала добычей волков.»
Тамон резко притянул её к себе, обхватив за талию.
Её округлившийся живот мягко прижался к его твёрдому прессу. Почувствовав это тепло и сладкое прикосновение, он склонился и поцеловал нежную шею Аши.
Несколько раз прижавшись губами к её мягкой коже, он ощутил, как её тело вздрогнуло, а затем раздался тихий, звонкий смех.
«Прекрати.» – хихикнула Аша. «Оставишь следы.»
«И что? Здесь всё равно только мы.»
Тамон обнял её крепче.
Её тепло, её мягкие изгибы, её смех, всё это полностью поглощало его.
В её объятиях его разум мгновенно приходил в покой.
Счастье накрывало его с головой, настолько, что становилось даже страшно.
Он и не представлял, что быть вдвоём, только с ней, может быть так хорошо.
Да, иногда он злился на выходки этих чёртовых обезьян, но даже это было всего лишь ещё одной забавной историей, которую он мог разделить с Ашей и посмеяться.
Простые радости: проводить дни на этом небольшом острове, ощущать, как в её животе шевелится их ребёнок, засыпать вместе и просыпаться рядом…Всё это наполняло его сердце до краёв.
Каждое утро первым, что он видел, были тени её ресниц на лице. Каждый вечер, перед сном, они обсуждали имя для малыша.
И он не мог быть счастливее.
Когда-то он спас её, подобрав на заснеженной горе, но, как оказалось, именно она стала его настоящим спасением.
Её хитрость, с которой она заманила и похитила его на этот остров, подарила ему большее благословение, чем он мог себе представить.
Тамон мягко улыбнулся и ещё раз поцеловал её в лоб.
В этот момент, в этом самом счастливом месте, они приняли решение, их ребёнок появится на свет именно здесь.
Разумеется, Аша всё предусмотрела заранее.
С самого начала она привезла на остров повитуху и врача.
Она всегда была женщиной, умеющей заглядывать в будущее на несколько шагов вперёд.
«Остался примерно месяц с половиной?» – уточнил он.
«Да. Время летит так быстро…»
«Знаю. Я снова волнуюсь.»
Его пальцы сжали её ладонь крепче.
Хотя казалось, что вчера и сегодня ничем не отличаются, время ускользало так же стремительно, как океанские волны.
Прошло уже девять с половиной месяцев, как он готовил своё сердце к этому моменту, но ему всё равно казалось, что времени недостаточно.
И в этот день, когда их тихая и счастливая жизнь текла размеренно, на остров прибыл неожиданный гость, принесший с собой шокирующую весть.
«Кто-то прибыл?»
«Командир Первого рыцарского ордена, Ронассо Башель, прибыл.»
На слова слуги, который поспешно вбежал в западную башню, Тамон нервно взъерошил свои и без того непослушные волосы.
«Ронассо…»
[Ха.]
[Раз он явился сюда так внезапно, значит, что-то произошло.]
Но Тамон уже догадывался, в чём дело, ещё до того, как услышал бы это из уст самого Ронассо.
«Подожди немного.»
«Да, господин.»
Тамон зашёл в комнату, чтобы одеться. Аша всё ещё крепко спала. Он внимательно посмотрел на её лицо, во сне она чуть нахмурила брови, словно испытывала лёгкий дискомфорт. Тамон бережно коснулся её губами, оставляя нежный поцелуй.
Последнее время Аше было трудно засыпать по ночам. Она часто ворочалась, и только он мог удерживать её в объятиях, помогая ей расслабиться и хоть ненадолго уснуть.
На последнем месяце беременности увеличившийся живот, казалось, становился для неё всё тяжелее. Лежать на спине было невозможно, спина и внутренние органы оказывались под давлением. Лежать на боку тоже не приносило особого облегчения.
Тамон не мог не сочувствовать Аше, которая стойко переносила все эти неудобства.
Он нежно провёл пальцами по её щеке, прежде чем тихо встал с кровати. Он не хотел будить её так рано.
«Скоро вернусь…»
Ронассо приехал ради него, поэтому Тамон оставил записку: «Ронассо здесь. Скоро вернусь. Я приготовил твой любимый томатный суп. Поешь, если проголодаешься. Люблю тебя».
Каждое слово было пронизано его заботой. Аша улыбнулась, прочитав записку, затем провела по ней пальцами и, словно отвечая на его признание, прошептала:
«И я тебя люблю…»
Жаль, что Тамон не мог этого услышать. Он бы наверняка улыбнулся.
Спустя некоторое время Аша, оставшись одна, пошла в ванную.
Ночью она сильно вспотела, и теперь её тело нуждалось в освежении. Вода в ванне была приятно тёплой, и, погрузившись в неё, Аша почувствовала облегчение. Но вдруг…
«Ах!»
Она резко схватилась за живот. Острая, колющая боль пронзила её. Это было не похоже на обычные боли в животе, ощущения были странными, незнакомыми.
Последнюю неделю она уже чувствовала что-то подобное, но боль всегда быстро проходила.
Она советовалась с врачами и повитухами, и те уверяли её, что это нормально, что почти все будущие матери испытывают нечто подобное перед родами.
Это был лишь сигнал, предупреждение, что роды не за горами.
Как только боль утихла, Аша, немного успокоившись, осмотрелась.
Тамона нигде не было.
Но она не удивилась, по утрам он обычно выходил, чтобы приготовить ей лёгкий завтрак или нагреть воду для купания.
Аша вернулась к записке, перечитывая последние слова, и вновь улыбнулась.
Закончив омовение, она внезапно замерла.
[Мне показалось, или…]
Она опустила взгляд на воду. [Что-то только что вышло из её тела…или ей померещилось?]
Она прекратила мыться и внимательно осмотрела себя.
Но, к счастью, ничего тревожного не обнаружила. Возможно, это была просто ошибка.
[Рано ещё…Рано…]
Врач и повитуха уверяли её, что до родов ещё десять дней. Её организм был в прекрасной форме. Хотя иногда роды начинались раньше, Аша пыталась себя успокоить. Ведь это её первая беременность, значит, всё должно идти медленно.
Но её аппетит внезапно пропал.
Она решила выйти на свежий воздух, прогуляться по пляжу.
Лиша и Де Голль, её верные собаки, поднялись и поспешили за ней.
«Если вы рядом, обезьяны точно не подойдут.» — мягко улыбнулась Аша, гладя своих спутников по голове.
Шагая по деревянному настилу, который выдавался далеко в воду, Аша наслаждалась шумом волн. Здесь, на краю моста, казалось, что она парит в самом сердце океана.
И вдруг…
«Ах!»
Прямо перед ней в воде что-то громко плеснулось.
«Дельфин?!»
Аша в изумлении распахнула глаза. Она слышала, что в этих местах иногда появляются дельфины, но никогда не видела их раньше.
Огромное морское существо, сверкая мокрой кожей, выпрыгнуло из воды.
И, что самое удивительное, дельфин, казалось, тоже разглядывал её! Он наклонил голову, издав пронзительный, но милый звук.
Аша смотрела на него, затаив дыхание.
А потом…
Плеск!
Рядом появился ещё один дельфин!
[Они не одни!]
Второй дельфин отличался цветом. Видимо, он был более робким и появился не сразу. Теперь два морских создания весело прыгали в воде, словно играя друг с другом.
Аша прикрыла рот руками, её сердце бешено колотилось от восторга.
…А потом, так же внезапно, как появились, дельфины исчезли в глубинах моря.
Она ещё долго смотрела в воду, надеясь, что они вернутся. Но океан оставался спокойным.
[Как жаль, что Тамона сейчас нет…] — подумала она. [Он бы не поверил, если бы я ему рассказала! Как же мне его убедить?]
На её губах появилась восторженная улыбка.
Но когда она вернулась к хижине, её верный пёс Де Голль вдруг ощетинился и зарычал.
В зарослях возле дома прыгали несколько обезьян, наблюдая за ней.
Среди них был крошечный детёныш, который с трудом забрался на верхушку дерева.
«Де Голль…»
Аша мягко положила руку на его голову, успокаивая. Пёс послушно опустил хвост и перестал рычать.
«Вы что, принесли мне фрукты?» — с улыбкой спросила она.
Иногда, когда Тамона не было рядом, обезьяны приносили ей сладкие плоды из леса…
Возможно, фрукты были всего лишь предлогом, чтобы наладить дружбу. Удивительно, но бананы, которые приносили обезьяны, были особенно сладкими и ароматными.
Их забавная любезность умиляла Ашу, и она не отказывалась от их даров. Она строго велела Лише и Де Голлю оставаться на месте и подошла к дереву, на котором сидели обезьяны.
Пока Лиша и Де Голь не двигались, обезьяны тоже не боялись приближаться к Аше.
«Ик.»
Последним спустился ещё один застенчивый детёныш. Когда Аша протянула к нему руку, он осторожно схватил её. Это было странное ощущение. Хоть это и был зверёк, его ладошка почти не отличалась от человеческой.
Маленькая обезьянка неуверенно забралась на её руку и уселась на плече. Затем, словно с любопытством, осторожно провела лапкой по её серебристым волосам. Это было так мило, и неважно, человек перед тобой или зверёк.
Аша очистила один из подаренных бананов и протянула его малышу. Она с восхищением наблюдала, как он с радостью принялся его грызть.
И в этот момент снова пронзила боль.
«Ах...»
Боль была сильнее, чем утром. Аша невольно зажмурилась и задержала дыхание. Обезьяны тоже притихли, будто почувствовав, что с ней что-то не так.
Схватившись за живот, Аша глубоко вдохнула и замерла, дожидаясь, пока боль отпустит. Она длилась недолго, но была такой острой, что на лбу выступил холодный пот. С тревогой попрощавшись с обезьянами, Аша медленно направилась в сторону дома.
Один шаг, другой...
Но вдруг она замерла.
Что-то внутри резко лопнуло.
«Нет...» — прошептала она.
Отошли воды.
«Помоги мне!»
Как только Ронассо, нервно расхаживавший по холлу, увидел входящего Тамона, он тут же схватил его за руку и принялся умолять.
Его широко раскрытые глаза выражали отчаяние.
«Помоги мне, пожалуйста!»
Тамон взглянул на него с сожалением, но бесцеремонно высвободил руку.
«Почему ты приходишь ко мне за помощью?»
«Ох, я попал в ловушку!»
[Какой абсурд. Если бы все, что происходило между Королём и Ронассо, можно было назвать ловушкой, политическая арена была бы куда проще.]
Тамон цокнул языком и, не обращая внимания на друга, направился вверх по лестнице.
Ронассо же, выглядя совершенно несчастным, поспешил следом.
«Ты действительно не понимаешь, почему Её Величество так поступает? Тамон! Ты хочешь, чтобы я выжил? Что мне делать, если я стану её мужем?!»
«Это же прекрасно. Мне будет очень приятно видеть двоих своих старых друзей, сидящих на троне рядом. Это вселяет уверенность.»
«Аааа!»
Ронассо в ужасе закрыл уши и закричал, а Тамон, подавив смешок, с комфортом растянулся на диване в гостиной на втором этаже.
Отпив глоток утреннего чая, который ему подал слуга, он лениво посмотрел на друга, всё ещё страдающего, и спросил:
«Ну, рассказывай. Что ты натворил?»
Ронассо взглянул на него полными боли глазами. Слёзы, готовые пролиться, делали его вид ещё более жалким. Тамон терпеливо ждал.
Спустя некоторое время Ронассо всё же заговорил:
«Я…Я подумал, что она плачет.»
«Что?»
«Я увидел её и подумал, что она плачет…»
«И?»
Ронассо сгорбился, закрывая лицо ладонями.
История, рассказанная им, звучала так:
Около месяца назад у Теоранши выдался особенно тяжёлый день.
Это был день памяти второго принца, с которым она была особенно близка.
Сначала, изматывающие заседания с министрами, затем известие о том, что на северо-западе чужеземцы убили сотню солдат на границе.
Тео, которая обычно не любила пить, в тот вечер напилась до беспамятства.
Как всегда, она поддразнивала Ронассо, разряжая свою злость, так что он не придал этому значения.
Будучи в угрюмом настроении, она в шутку велела ему убираться, пока не съела его заживо.
Ронассо решил, что ей лучше побыть одной, и быстро ушел.
Да, если бы он просто ушёл в тот момент, ничего бы не случилось.
Но потом…
Уже стоя у выхода, он замешкался.
И, поколебавшись, решил вернуться, чтобы принести ей мёд с тёплой водой.
Однако, когда он открыл дверь…
Он увидел, как Теоранша плачет.
В мгновение ока его сердце сжалось.
[Кто такая Теоранша?]
Если бы ему пришлось назвать самых сильных людей в этом мире, он бы первым указал на Тамона и Теораншу.
Хотя её физическая сила не шла в сравнение с чудовищной мощью Тамона, сила Теоранши заключалась в её характере.
Она была рождена, чтобы стать Королём — решительной, несгибаемой, холодной, если нужно.
В ней не было ни капли слабости.
Став Королевой, она любила свою страну, как никто другой.
И она не боялась жертвовать собой ради неё.
Словно человек, у которого даже кровь не потечёт, если его ранить, Теоранша никогда не давала себе дрогнуть.
И вот теперь этот человек…
[Она плакала!]
Не раздумывая, Ронассо протянул к ней руку, схватил за плечо, которое оказалось тоньше, чем он думал…
«Почему…Почему я это сделал?!»
Договорив, Ронассо схватился за голову и застонал.
Тамон даже не хотел слушать продолжение.
Ему вовсе не хотелось вникать в интимные подробности чужой ночи, даже если речь шла о близком друге.
Он саркастично усмехнулся:
«Ты и правда не понимаешь, почему всё так обернулось?»
Ронассо метнул в него страдальческий взгляд и снова уткнулся лицом в ладони.
Тамон небрежно бросил:
«Если тебя это так тяготит, откажись. В худшем случае, тебя просто вышвырнут.»
«Как ты можешь так говорить?!»
Тамон хмыкнул:
«В любом случае, ты всегда был безнадёжен, когда дело касалось её.»
«Я…я…»
Теоранша была его первой любовью.
Но после её восшествия на престол Ронассо отрёкся от этих чувств.
Он был всего лишь старшим сыном обедневшего аристократа. У него не было ни власти, ни силы, чтобы соответствовать Королеве.
Если он примет её предложение, то станет для неё лишь обузой…
«Ну, если ты уже так рассуждаешь…» — Тамон нахмурился. «Может, дело в том, что ты просто трус?»
«Что?»
«Ты не доверяешь её выбору? Она выбрала тебя. А Теоранша — не та, кто делает необдуманные поступки.»
Ронассо открыл было рот, но Тамон, не дав ему вставить ни слова, продолжил:
«Ты справишься.»
Ронассо вздрогнул.
Тамон же, словно не замечая его потрясения, просто откинулся на спинку дивана, глядя в окно.
«Если ты решил остаться рядом с ней, то я не беспокоюсь.»
В глазах Ронассо мелькнул слабый проблеск уверенности.
Тамон же, увидев это, скривился, словно от недовольства, и отмахнулся:
«Ладно, всё, иди уже. Задерживаешь меня ради своих любовных переживаний.»
«Любовных переживаний?!»
«Ну а что?»
«Подожди, раз уж я приехал, не стоит ли хотя бы пообедать вместе?»
«Если только поешь и сразу уйдёшь. Командир Первого рыцарского ордена.»
Тамон вежливо, но холодно указал ему на дверь.
«Ты даже не хочешь поесть с другом, которого давно не видел?»
Тамон покачал головой.
«Не будь таким нуждающимся.»
И в этот момент…
Тук-тук-тук.
Кто-то отчаянно стучал в окно гостиной на втором этаже, где они находились. Глаза Тамона расширились, когда он выглянул наружу.
Стая обезьян звала его.
«А-а-а-а-а!»
Крик, донёсшийся из-за двери, пронзил сердце Тамона.
Его тяжёлое сердце не позволяло ему двигаться, и он лишь застыл перед дверью, не в силах сделать ни шага.
Ещё немного, совсем чуть-чуть…
Изнутри раздавался настойчивый голос акушерки.
Врач держал новорождённого, а акушерка помогала ему. Чем громче становились стоны Аши, тем твёрже звучал голос женщины, помогающей ей родить.
Четыре часа мучительной, изнуряющей боли.
Тамон боялся ещё больше, потому что не знал, сколько ещё Аше предстоит терпеть.
[Но каково это, для самой Аши, переносящей боль, словно разрывающую плоть изнутри?]
[Господи, помоги ещё раз. Прошу, забери её боль. Позволь мне взять её на себя…]
Он молился, молился отчаянно.
Раньше он считал, что просить помощи у Бога, это слабость. Теперь он понимал, что даже такие мысли, лишь роскошь.
Он просто хотел одного: чтобы Аша, которая сейчас сжимала зубы, рожая их ребёнка, осталась в безопасности. Чтобы её боль скорее закончилась.
Это было иронично.
Её страдания делали его ещё более беспомощным, разрывали его сердце.
Тамон задыхался. Он распахнул окно, которое до этого было плотно закрыто.
На крыше хижины копошились обезьяны.
Когда-то он видел в них врагов. Но теперь это чувство исчезло без следа.
Если бы не они, он, возможно, всё ещё оставался бы в особняке, не зная, что происходит с Ашой.
Обезьяны, отчаянно жестикулируя, показывали ему, как Аша упала на пол.
[Они были умными существами.]
«Странные же вы твари…»
Обезьяны сгрудились вместе, нетерпеливо ёрзая, словно ждали появления на свет члена своей семьи.
Лиша и Де Голль понимали, что сейчас не время вмешиваться, и просто молча наблюдали за десятками обезьян.
Тамон оставил окно открытым и снова начал метаться по комнате.
Его ладони были влажными от пота, он несколько раз сжимал и разжимал кулаки.
Сквозь щель в двери он слышал крики Аши, и каждый раз, кусая губы, сдерживал желание ворваться внутрь.
Прошло ещё два мучительных часа.
И вдруг…
Громкий крик новорождённого пронзил воздух.
Тамон, который уже опустил голову, мгновенно вскинул её.
В этот момент на свет появилась их прекрасная дочь.
Аша слышала знакомые голоса.
Сквозь туман сознания до неё доносился гул голосов, словно отголоски детских воспоминаний.
Из самых дальних уголков разума к ней явился тот, за кем она так скучала.
«Ты такая красивая…»
Как и при жизни, её мать с тёплой улыбкой смотрела на младенца в своих руках.
«Рози, она так похожа на тебя в детстве.»
Глаза Аши наполнились слезами.
«Хм, думаю, Рози в юности была ещё красивее.» — раздался знакомый голос отца.
Мать весело шлёпнула мужа по плечу, упрекая его в болтовне.
«Какая разница, кто красивее? Главное — радость. Ты справилась, Розелин. Ты многое пережила.»
Аша обернулась на голос.
[Когда в последний раз её дедушка говорил с такой теплотой?]
Перед смертью он почти не мог передвигаться, а теперь стоял рядом с матерью, светясь от счастья.
«Как вы все здесь?»
Но никто не ответил.
Они просто смотрели на неё с улыбкой.
«Но…я не вижу Каина.»
Все молча указали за её спину.
Она услышала приближающиеся шаги.
«Ты уже взрослая, моя маленькая сестрёнка.»
Крупные, грубые руки мягко коснулись её волос.
Каин гладил её, как в детстве.
«Я люблю тебя. И рад, что рядом с тобой есть те, кого ты любишь.»
Аша медленно обернулась.
Даже понимая, что это сон, видеть родных, которых она потеряла, было невыносимо больно.
«Почему ты плачешь в такой счастливый день?»
Рука Каина нежно стирала её горячие слёзы.
«Не грусти, не болей. Мы будем оберегать тебя и твоего ребёнка. Просто будь счастлива.»
Он крепко обнял её.
Его тепло было таким лёгким, словно могло исчезнуть, стоит ей открыть глаза.
«Знаешь, Рози?»
«Что?»
«Я был счастлив.»
Он улыбался, как прежде.
Аша вновь зарыдала, подавляя рвущийся наружу крик.
«Когда ты стала такой плаксой?»
Каин улыбнулся и нежно поцеловал её в лоб.
«Я люблю тебя, моя дорогая Императрица. Да пребудут с тобой и твоим ребёнком вечные благословения.»
«Не уходи…»
Но он уже исчезал.
«Не уходи!»
Громкий крик вырвал её из сна.
Тамон неуклюже держал крошечного ребёнка, глядя на него в растерянности.
«Очень красивая девочка. Голос громкий, значит, крепкая.» — улыбнулась акушерка.
Тамон долго смотрел на малышку.
За его спиной к стеклу прилипли обезьяны.
Акушерка рассмеялась и вышла, оставляя их наедине.
«Она пока не кажется мне красивой…» — пробормотал Тамон.
Малышка с надутыми губками, будто поняв его слова, тут же расплакалась.
«Нет, нет, ты самая красивая! Прекрасная девочка!»
Он тут же начал её успокаивать.
Тамон, покрывшийся потом от волнения, наконец вздохнул с облегчением.
«Уже управляешь своим отцом…»
Он рассмеялся.
Этот крошечный комочек, их с Ашой ребёнок.
«Тамон…»
Едва слышный голос заставил его встрепенуться.
«Аша, ты очнулась? Как ты?»
«Где…ребёнок?»
Он бережно положил малышку ей на грудь и зацеловал её лицо.
«Ты справилась. Спасибо тебе. И прости…»
«За что?»
«За всё. Когда тебе больно, я чувствую себя виноватым.»
Аша лишь улыбнулась и покачала головой.
«Не вини себя.»
Тамон крепко обнял её.
И в этот момент их ребёнок заплакал.
Они быстро отпрянули, а потом рассмеялись.
Теперь они — семья.
И это было прекрасно.