Промежуток.

Этот город, возникший в тени окружающей его глуши, вполне был достоин называться «промежутком».

Не сказать, что он являлся какой-то отличительной границей, вроде той, что отделяла день от ночи. В нём, скорее, была некая гармония, как в тех едва заметных границах между вещами одного рода. Именно это и было странно в городе Сноуфилд.

Он был словно водораздел, но вещи, что он разделял, были не так уж различны друг от друга, как, например, магия и чародейство, однако, не были они и похожи, как люди и животные.

В каком-то смысле это была довольно расплывчатая граница, измазанная цветами рассвета и заката. Но она не просто отделяла одно от другого. Это был чёрный нексус, порождённый смесью пигментов.

Если сказать иначе, это была граница между одним городом и другим; граница между природой и человеком; граница между человеком и мегаполисом. Она мало чем отличалась от расплывчатого болота, отделявшего грёзы от простого сна.

Американский Запад. Город располагался к северу от Лас-Вегаса.

Его окружение являло собой результат хрупкого баланса. К северу от города было огромное ущелье, похожее на Гранд-Каньон. На западе раскинулся густой лес, необычное зрелище для столь засушливой местности. На востоке тянулась полоса озёр и болот; на юге – обширная пустыня.

Несмотря на то, что сам город едва ли подходил для сельхозугодий, со всех четырёх сторон его окружала земля, идеальная для сельского хозяйства. Воистину, этот город был странной сущностью, бросавшейся в глаза на фоне своего окружения.

Развивающийся город, уверенными шагающий в будущее; город, в котором природное правильно смешано с искусственным — так могли описать Сноуфилд те, кто был ослеплён его красотой. Но на самом деле этот город был построен на высокомерных понятиях. Порой эти понятия были очевидны, порой нет.

Граничившие с ним земли были предельно естественными. Казалось, город - этот промежуток, этот нексус, эта смесь бесчисленных цветов - считал себя вполне подходящим на роль вносящего баланс в окружавшую его обстановку. Город стал чёрной сценой, оценивавшей всё, что его окружало.

Согласно записям, относившимся к самому началу двадцатого века, эта местность в своё время была домом всего лишь для нескольких аборигенов и практически никого более.

Однако примерно шестьдесят лет назад эта местность стала быстро развиваться. К двадцать первому столетию земля изменилась до неузнаваемости. Теперь здесь был

процветающий город с населением в восемьсот тысяч человек.

— Разумеется, быстрый прогресс можно встретить где угодно. Факт того, что нас попросили изучить этот, на первый взгляд, самый обычный город, указывает на то, что нам следует уделить особое внимание его истокам, — проворчал пожилой мужчина, закутанный в сине-чёрные одеяния.

В ночном небе господствовала тьма, ни единой звёздочки. Казалось, облака были готовы разверзнуться в любой момент.

В редкой рощице на краю опушки леса к западу от города расположился старик с биноклем. Глядя на свет, отбрасываемый скоплением небоскрёбов вдалеке, он продолжил говорить с очевидным презрением в голосе:

— Хм… современные бинокли очень даже удобны. Можно сфокусировать одним нажатием кнопки. Более того, с ними меньше мороки, чем с фамильярами… В какую же жалкую эпоху мы живем.

С кислым выражением лица старик обратился к молодому ученику, стоявшему за его спиной:

— Ты согласен, Фалдеус?

Мужчина по имени Фалдеус стоял неподалеку, в трёх, может, в двух метрах от старика. С сомнением в голосе он ответил:

— Ни к чему сейчас думать об этом. Что более важно, неужели нам действительно стоит беспокоиться из-за этой, как её там… Войны за Святой Грааль?

——Война за Святой Грааль——

Эта фраза часто появлялась в сказках и легендах минувших времён. Едва эти слова слетели с губ Фалдеуса, его учитель опустил бинокль и произнёс с усталостью в глазах:

— Это шутка, Фалдеус?

— Нет… Я хотел сказать… — запнулся ученик. Он опустил взгляд, словно ожидая сурового наказания.

Старик покачал головой и вздохнул. В его голос закралась злость.

— Не думал, что придётся это спрашивать, но… как много ты знаешь о Войне за Святой Грааль?

— Я просмотрел предоставленные материалы, но…

— Тогда ты знаешь достаточно. Не важно, детский слух ли это или же колонка в третьесортной газетёнке… пока есть вероятность, пусть даже маленькая, возникновения объекта, описанного как Святой Грааль, мы не можем позволить себе проигнорировать это.

— Истинный объект вожделения всех магов и, в то же время, инструмент абсолютного конца.

Однажды— была битва.

Она разгорелась в одной стране на Дальнем Востоке.

Битва происходила в обычном городе, жители которого ничего не подозревали.

Однако эта битва таила в себе воистину ужасный секрет. Это была война ради явления чуда под названием Святой Грааль.

Святой Грааль.

Вечное чудо.

Легенда.

Реликвия мира богов.

Конец всего и вся.

И ещё надежда— поэтому пуститься на его поиски - значит признать своё отчаяние.

Сама суть предмета, называемого Святым Граалем, меняется от времени к времени, от места к месту, от человека к человеку. В той войне Святой Грааль был не совсем священной реликвией, каким его часто рисовали.

Тогда, по слухам, чудо, прозванное Святым Граалем, возникло в форме всемогущего устройства для исполнения желаний.

Но лишь по слухам, поскольку в тот момент, когда началась битва за владение Святым Граалем, этого устройства, исполняющего желания, ещё не существовало.

До появления самого Грааля было призвано семь душ.

Из всех мировых историй, традиций, сказаний были выбраны герои, чтобы быть призванными в нашем современном мире в виде «Слуг».

Они стали основной частью Войны за Святой Грааль и были совершенно незаменимы для последующего призыва Грааля.

Эти души, существа неизмеримо сильнее людей, были посланы уничтожать друг друга.

Маги, призвавшие эти Героические души, были известны как «Мастера». Дабы заслужить право владеть Граалем, право, которого должен был удостоиться лишь один, они тоже убивали друг друга. Эта бойня и есть то, что известно как Война за Святой Грааль.

Души, павшие в бою, вливались в сосуд Святого Грааля; и когда этот сосуд наполнился, машина для исполнения желаний подошла к завершению. Это была система, лежавшая в основе Войны за Святой Грааль.

Эти поля боя, возможно, были самыми смертельными, самыми пагубными в мире.

Как и всегда, участвовавшие маги должны были скрывать своё существование от всего остального мира, и поэтому они бродили в ночи, распаляя огни битвы и оставаясь при этом невидимыми.

Церковь, на которой лежала миссия по надзору за объектами, описываемыми как Святой Грааль, отправляла своего «Наблюдателя».

И теперь—

Война за Святой Грааль прогремела уже пять раз в отдалённой стране на Дальнем Востоке.

В обычном городе Соединённых Штатов возникло нечто. Это нечто сопровождалось предвестниками сродни тем, которых видели в той войне на Дальнем Востоке. Слухи об этом разлетелись среди магов.

Поэтому Ассоциация - организация, объединяющая всех магов - решила провести секретное исследование этого города. В итоге сюда отправили пожилого мага и его ученика.

— …очень хорошо. Ты достаточно знаешь о Войне за Святой Грааль. Однако, Фалдеус, я не в восторге от твоего энтузиазма, вернее его отсутствия. Меня разочаровывает факт того, что это не вызывает в тебе должного интереса, несмотря на все эти знания. В зависимости от того, как всё обернется, это может стать делом, касающимся всей Ассоциации. Если подобное произойдет, эти негодяи из Церкви наверняка сделают свой ход. Так что соберись, Фалдеус.

— Но это действительно то самое место? — скептически отозвался Фалдеус, несмотря на увещевания учителя. — Система, лежащая в основе Войны за Святой Грааль, была создана Айнцбернами и Макири. Разве она не привязана к земле, за которой следит семья Тосака? Неужели кто-то на самом деле скопировал их систему… целых шесть десятилетий назад?

— Если это действительно то самое место… да. В худшем случае, оно было построено специально для Войны за Святой Грааль.

— Не может быть!

— Успокойся, это лишь вероятность. В конце концов, говорят, что три семьи-создательницы сделали всё возможное, чтобы достичь Грааля. В любом случае, нам ещё предстоит узнать, кто именно пытается воссоздать Войну за Святой Грааль в этом городе, Фалдеус. Не удивлюсь, если преступник будет как-то связан с

Айнцбернами или Макири. Член семьи Тосака сейчас в Часовой башне, так что сомневаюсь, что это их рук дело.

Старый маг вновь поднял свой бинокль, оставив открытой возможность причастности к делу одной из трёх семей.

До полуночи, наверное, был ещё час, но городские огни по-прежнему были яркими, как и всегда. Сноуфилд безмятежно бросал вызов нависшему ночному небу, хвастаясь своим существованием.

Понаблюдав за местностью ещё несколько минут, старый маг приготовился сотворить заклинание, словно это было единственным разумным делом. Заклинание улучшит бинокль, дав ему возможность показывать приливы и отливы в духовных жилах.

Ученик посмотрел на спину своего учителя и кротко спросил:

— Если у нас тут действительно Война за Святой Грааль на носу, наверняка ведь ни Ассоциация, ни служители Церкви не станут об этом молчать?..

— Действительно… Но до сих пор были лишь предзнаменования. Ещё в Часовой башне Лорд Эль-Меллой сказал, что в духовных жилах были замечены аномалии, но… это была лишь незрелая гипотеза с его стороны. Следовательно, мы здесь, чтобы подтвердить или опровергнуть опасения Эль-Меллоя.

Устав, старый маг хихикнул.

Со смесью раздражения и презрения в голосе он все говорил и говорил, возможно, обращаясь к ученику, возможно, к самому себе.

— Разумеется, Героические души нельзя призвать, если, конечно, необходимые приготовления ещё не были сделаны. Если Героическая душа в самом деле появится, это развеет все наши сомнения… Но я бы предпочел, чтобы этого не произошло.

— Удивительно слышать это от Вас, сэр.

— Лично я очень надеюсь, что слухи, окружающие эту землю, - всего лишь слухи. И если тут что-то и материализуется, я бы хотел, чтобы это был ненастоящий Святой Грааль.

— Разве это не противоречит тому, что Вы сказали ранее? Что Святой Грааль – истинная цель любого мага?..

— Ну… полагаю, что да, — ответил он, нахмурив брови. — Но даже если, говоря гипотетически, здесь и есть что-то, достойное называться истинным Святым Граалем, я буду крайне разочарован! Мне будет больно видеть появление Грааля в стране со столь незначительной историей. Уверен, многие маги сделают всё, чтобы достичь Акаши, но, скажу честно, не я. Если бы я и достиг, то был бы похож на дурного юнца, занёсшего грязь в дедушкину спальню на неухоженных туфлях. Меня это не устраивает, — он раздражённо помотал головой.

— Вот, значит, как?

Уже в который раз за этот день старый маг вздохнул, поражаясь своему ученику.

— В любом случае, — громко произнёс он, меняя тему разговора, — пребывая на этой новой земле, я не могу не думать над тем... какого же рода Слуги здесь могут быть призваны?

— Вот уж действительно. Не считая Асассина, личности остальных пяти классов целиком зависят от призывающих их магов, так что здесь у нас нет ни шанса что-либо предсказать.

Не в силах больше сдержать раздражение, маг грубо упрекнул Фалдеуса:

— Без Асассина классов останется шесть, дурень! И двух минут не прошло после того, как я говорил о семи Слугах! Хватит валять дурака!

Каждая Героическая душа, призванная в Войне за Святой Грааль, помещалась в сосуд одного из семи классов.

Сэйбер.

Арчер.

Лансер.

Райдер.

Кастер.

Асассин.

Берсеркер.

Выбор сосуда происходит в соответствии с различными особыми характеристиками Героической души, что лишь ещё сильнее усиливает их способности. Герой с мечом может быть призван в классе Сэйбер; герой, искусный в обращении с копьём, - в классе Лансер.

Раскрыть настоящее имя героя - значит узнать его слабости и особые умения. Поэтому к Слугам обычно обращаются по названиям классов. Каждый класс также снабжён различными навыками, по-своему влияющими на ход сражения. Например, Кастер способен создавать особую территорию, усиливающую его способности или дающую иные преимущества, а Асассин умеет скрывать своё присутствие.

В каком-то смысле классы похожи на шахматные фигуры, каждый со своей отличительной особенностью.

Но на этом сходство заканчивалось. У каждого игрока была лишь одна фигура. Шахматная доска необычная, предназначенная для королевской битвы. И каждая фигура способна контролировать доску при условии, что её игрок – её Мастер – достаточно силён.

Именно с этим самым основным принципом Войны за Святой Грааль Фалдеус и оплошал. Его учитель сетовал на то, что у него такой недостойный ученик, но…

Фалдеус оставался совершенно спокоен, несмотря на то, что ему сделали выговор.

Он выслушал слова учителя, однако, похоже, не стал задумываться над своей неосмотрительностью.

— Нет, мистер Рангал, классов всего шесть, — тихо, но твердо произнёс он.

— …Что?

Внезапно, по спине старого мага, Рангала, пробежала дрожь.

Фалдеус впервые обратился к нему по имени.

Он хотел накричать на Фалдеуса, поинтересоваться, что же творится в его голове… но ледяной взгляд Фалдеуса остановил его. Рангал промолчал.

Невозмутимое лицо Фалдеуса дёрнулось.

— В той Войне за Святой Грааль, что была в Японии, классов действительно было семь, — сказал он, спокойно указывая на ошибку учителя. — Но в этом городе их лишь шесть. Класс Сэйбер - самый сильный, лучше остальных подходящий для сражения - не существует в этой фальшивой Войне за Святой Грааль.

— О чём… ты говоришь?

Что-то скрипнуло в его позвоночнике.

Его Магические цепи, нервы, кровеносные сосуды – все они посылали сигнал тревоги, набатом отдававшийся в его ушах.

Его ученик - или, по крайней мере, человек, который был его учеником две минуты назад, - сделал шаг к нему.

— Система, созданная Макири, Айнцбернами и Тосака, была поистине изумительной, — сказал он лишённым эмоций голосом. — Поэтому нам и не удалось полностью скопировать её. Нам бы хотелось начать войну с совершенной копией, но… видишь ли, в качестве шаблона мы использовали Третью Войну за Грааль, которая сама по себе была тем ещё бардаком. Такая досада.

Фалдеусу на вид явно не было и тридцати, но он говорил о событиях более чем шестидесятилетней давности так, словно был их очевидцем.

Когда, казалось, выражение лица Фалдеуса вот-вот станет зловещим, уголки его губ приподнялись, словно кто-то потянул за невидимые ниточки. Всё тем же спокойным голосом он от всего сердца произнёс:

— Ты считаешь мою нацию «молодой». Однако, кое-что тебе стоит запомнить, старик.

— …Что?

— Не стоит недооценивать молодую нацию.

Хрусть хрустьтресь хрусть тресьтресь хрусть.

Хрустнул каждый мускул, каждая косточка в теле Рангала. Может, из-за того, что он усиливал свою защиту, или, возможно, просто от возмущения.

— Негодяй… кто… ты такой?

— Фалдеус, конечно же, мой старый друг. Разумеется, моё имя – единственное, что ты знаешь обо мне на самом деле. Я успел многое узнать об Ассоциации. Полагаю, стоит поблагодарить тебя за это.

— …

Исходя из своего многолетнего опыта, Рангал сразу же понял, что человек перед ним больше не был его учеником. Скорее, врагом.

Рангал приготовился убить Фалдеуса сразу же, как только тот сделает свой ход. И всё же тревожные звоночки продолжали звенеть в его голове.

Ему необходимо было знать, насколько способным магом был Фалдеус.

Не похоже было, что Фалдеус скрывал свою силу. Будучи опытным шпионом Ассоциации, Рангал был в этом уверен.

Однако, в то же время, его шпионский опыт ясно давал понять, что он оказался в опасной ситуации.

— Зна

чит, ты, должно быть, человек из другой организации, посланный внедриться в Ассоциацию. И ты был им с тех самых пор, как сказал мне, что хочешь обучиться магии.

— Другая организация, значит? — клейким, приторным голосом произнёс Фалдеус. — Я гляжу, Ассоциацию впечатлил тот факт, что за создание этой Войны за Святой Грааль ответственна не относящаяся к вам группа магов-еретиков, но… В смысле, серьёзно, как только… впрочем, не важно.

Словно показывая, что ему больше нечего сказать, Фалдеус сделал ещё один шаг вперёд.

Он не угрожал, не вёл себя, как враг, но, тем не менее, было очевидно, что он что-то задумал. Рангал стиснул зубы и плавно сместил свой центр тяжести, приготовившись ответить на любое действие Фалдеуса.

— Не стоит недооценивать меня, юнец.

Он спланировал всё так, чтобы сделать первый ход в этой дуэли магов… но он уже проиграл.

Не успели они начать меряться силами, как Рангал уже потерпел поражение от мужчины, стоявшего перед ним…

— Я не недооцениваю Вас, сэр.

…потому что Фалдеус не планировал сражаться с ним как маг с самого начала.

— Я не буду сдерживаться.

Фалдеус высек огонь из зажигалки, которую держал в руке. В другой, до этого свободной, внезапно возникла сигара.

Это очень походило на перенос материи, но не было никаких признаков того, что он использовал магическую энергию.

Увидев, что его действия озадачили Рангала, он усмехнулся. Это была улыбка, исходившая из самых недр его естества, улыбка, которую Рангал никогда до этого не видел.

— Хаха, это был всего лишь фокус. Не магия, — сказал он.

— ?..

— А, ну, видишь ли, на самом деле мы не организация магов. Надеюсь, ты не слишком разочарован, — произнёс Фалдеус без всякого намёка на напряжение в голосе и запалил сигару. — Мы служим Соединённым Штатам Америки. И так уж получилось, что среди нас есть несколько магов, вот и всё.

Рангал помолчал несколько секунд и ответил:

— …Понятно. А теперь скажи, будь добр, как эта сигара связана с твоим «не буду сдерживаться»?

Рангал пытался выиграть время, чтобы приготовить магию. Но, едва эти слова слетели с его губ…

Что-то пробило его голову. Всё решилось в мгновение ока.

Это был влажный, всхлипывающий звук.

Пуля потеряла скорость, пробив его череп. Свинец разлетелся в разные стороны, утопая в море мозговой жидкости и выжигая его разум.

Вместо того, чтобы выйти с другой стороны черепа, пуля срикошетила внутри, мгновенно оборвав жизнь старика.

И затем, несмотря на то, что он уже был мертв, ещё множество пуль вгрызлось в его тело, словно нанося смертельный удар.

Стреляли не с одной точки. Должно быть, вокруг пряталось более дюжины стрелков.

Это явно был перебор. Что за безжалостный путь разрушения.

Его старые конечности задергались и изогнулись, словно у марионетки, которую заставили танцевать под рэп-музыку.

— Спасибо за танец. Было очень даже весело.

Тело Рангала, оросив воздух кровью, с хлюпаньем упало на землю. Фалдеус посмотрел на свежий труп и медленно хлопнул в ладоши.

— Теперь Вы выглядите на тридцать лет моложе, мистер Рангал.

Несколько минут спустя…

Фалдеус стоял перед телом своего учителя, лежавшим в луже крови.

Но лес вокруг него изменился. Возникла странная атмосфера.

Из лесного мрака возникло порядка десятка человек в камуфляже и снаряжении.

Они носили на головах чёрные балаклавы и сжимали в руках штурмовые винтовки с глушителями, на каждой из которых был выгравирован отличительный знак – грубый, но отчётливый.

Их расовую принадлежность едва можно было различить, не говоря уж об эмоциональном состоянии. Один из них выпрямился, подошёл к Фалдеусу и отдал честь.

— Докладываю, сэр. Обстановка стабильна. Не было замечено ничего необычного.

— Хорошая работа, дружище, — отозвался Фалдеус. В то время как его подчинённый говорил достаточно формально, голос Фалдеуса был тёплым и раскованным.

Он перешагнул через тело старого мага, глядя на него со слабой улыбкой на губах.

Так и не повернувшись к своим подчинённым, он произнёс:

— Что ж… я вижу, что многие из вас, вероятно, не знакомы с этими так называемыми «магами», так что вот вам вводная.

Мужчины в камуфляже уже встроились за его спиной и молча начали слушать.

— Маг – это не волшебник. Не забивайте себе голову сказками и легендами. Думайте о них… а, точно… думайте о них в ключе японского аниме или голливудского кино. Вот и всё.

Он присел рядом с тем, что осталось от его бывшего учителя, ухватил кусок плоти и поднял в воздух голой рукой.

Это было жуткое зрелище, но никто и бровью не повел.

— Они умирают, если нанести достаточный урон, поэтому против них довольно эффективно физическое воздействие. Далее, есть такие, кто окружает себя вуалью из ртути, способной отразить тысячи пуль. Другие могут перемещать своё сознание и продлевать жизнь с помощью насекомых в их телах. Но… защита первых бесполезна против противотанкового оружия, в то время как вторые практически наверняка не переживут точечный ракетный удар.

Похоже, они поняли, что Фалдеус шутил.

Бойцы изо всех сил старались удержать рвавшееся наружу хихиканье.

Но… услышав следующие слова Фалдеуса, они все замолкли.

— Однако есть исключения… Как вот этот товарищ, например, которого с самого начала здесь даже не было.

— …могу я попросить Вас прояснить, мистер Фалдеус? — всё так же формально обратился к нему один из стрелков. Фалдеус хохотнул и бросил ему кусок плоти.

Боец хладнокровно поймал его, присмотрелся к тому, что, по-видимому, было куском пальца, и удивлённо вздохнул:

— …что за?..

В свете его фонаря была отчетливо видна белая кость, торчавшая из красных сухожилий.

Но было и нечто иное. Нечто, не похожее на плоть человека.

Прозрачные нити, чем-то напоминавшие оптическое волокно, вытягивались из мяса и отвратительно извивались, словно черви.

— Как киборг, да? Мы зовём их марионетками. Видите ли, мистер Рангал – ужасно осторожный шпион. Он не так глуп, чтобы лично проделать весь этот путь сюда в настоящем теле. Вероятно, сейчас он находится в каком-нибудь из отделений Ассоциации или же в собственной мастерской. Ставлю на то, что его сейчас просто трясёт от случившегося!

— Марионетка?.. Абсурд!

— Это действительно эффектная техника, но, заметьте, ему не удалось сделать её идеально похожей на человека. Но, полагаю, облик старика неплохо скрывает эти дефекты. Я слышал, есть мастерица, чьи куклы совершенно неотличимы от тел-оригиналов… они даже тест ДНК проходят.

Фалдеус всё говорил и говорил, но без всякого интереса, словно он был невовлечённой третьей стороной.

Солдат нахмурился.

— В таком случае, он же мог слышать всё, что Вы сказали до этого, — обратился он к Фалдеусу, своему непосредственному командиру.

— Он слышал. Как я и хотел.

— Э?..

— Я тут разглагольствовал, словно дурак, перед его смертью именно для того, чтобы Ассоциация получила каждое моё слово.

[[image:/storage/reader-images/2c96d8afcd1a8d0d1b49ab1f27622fb1bb0b939a.jpg]]

Пролог I

「Арчер」

Во всём он был настоящим магом—

Но вместе с тем он пребывал в застое во всех отношениях.

Фальшивая Война за Святой Грааль.

Он знал, что это была имитация ритуала, проводившегося на острове Дальнего Востока. Но это его не волновало.

——Это не важно.

——Возможно, это подделка или обман; пусть даже так, это всё равно не важно. Пока результат этой фальшивки будет тем же, что и у оригинала, этого будет вполне достаточно.

Ни один обладающий гордостью маг не станет полагаться на плоды чужого труда. Такой маг предпочтёт сотворить собственную систему, как три семьи создали Войну за Святой Грааль. Он, однако, был совсем не прочь идти по стопам других. Вести или следовать - в каком-то смысле, оба варианта были разумны.

С самого начала этой имитации Войны за Святой Грааль не нашлось ещё никого, столь же решительного, как и он; никого, чей энтузиазм превзошёл бы его.

С самого начала он был готов ко всему, что может произойти в Сноуфилде.

Когда слухи впервые достигли его ушей, он осмеял их, назвал простыми сплетнями. Но от доклада Рангала содрогнулась вся Ассоциация. Новости переходили от мага к магу, пока не подоспели к нему.

Он был из уважаемой семьи магов, но его родословная пребывала на пути вырождения. Будучи главой семьи, он нёс на плечах тяжёлый груз.

В своё время он вывел немало магических теорий. Он был умным человеком, знал много техник. Ему не хватало лишь чистой силы, подобной той, которая должна накапливаться в течение многих поколений. И это расстраивало его ещё сильнее.

Общепринятым выходом из этого положения было бы углубиться в многолетние поиски способа увеличить силу его семьи и затем передать эти знания вместе с Магической меткой достойному наследнику.

Но у него не было на это времени.

Его сын был ещё менее способным магом, чем он.

Было немало семей, чья магическая природа всё слабела и слабела со временем, пока они окончательно не теряли связь с миром магии.

——Тут не до смеха.

——Я не позволю своей семье пасть, как Макири.

Как и любая другая организация или корпорация, Ассоциация магов изобиловала трудностями.

Лишь маг с хорошей родословной мог «создать» сильных преуспевающих наследников.

Он был магом во всех отношениях, но этого было мало.

Возложив все свои надежды на эту, возможно, фальшивую войну, он прибыл в Сноуфилд и бросил все фишки на стол.

Все свои активы, прошлое и даже будущее.

——Мне нечего бояться. Всё пройдёт гладко.

Поэтому, дабы показать свою решимость, он избавился от сына. Своего сына, у которого не было будущего.

Та же судьба постигла и жену, которая лишь тянула его вниз.

Он ничего не чувствовал к этой женщине, которая не могла дать ему сильных отпрысков.

Но его всё равно изумляло то, что она не могла понять, что значит для мага чувство собственного достоинства.

Должно быть, в никудышности его сына была её вина.

Увы, она была лучшей женщиной из тех, кого он мог заполучить при своём нынешнем положении.

Чтобы продвинуться в этом мире, ему нужно было победить в войне.

Даже если эта Война за Святой Грааль была подделкой, всего лишь победы в ней будет достаточно для улучшения его положения в магическом обществе. Может, победив, он даже сможет достичь Акаши.

Или, возможно, ему удастся узнать секреты Макири и Айнцбернов.

Несмотря ни на что, он получит свои блага по окончании этой войны.

Что за чудесная авантюра.

По крайней мере, он получит награду, которая с лихвой покроет всё, чем он рискнул ради вступления в войну.

Он думал о самых разных возможностях, которые откроет ему эта война… но ни разу не учитывал вероятности поражения, которое положит конец его родословной.

На то была веская причина.

У него был серьёзный шанс на победу.

Или, по крайней мере, достаточный шанс, чтобы оправдать избавление от сына.

——Значит… полагаю, это и есть командные заклинания?

Они немного отличались от того, что он ожидал.

Но он всё не отрывал глаз от правой руки с застывшей на лице нежной улыбкой, словно смотрел на собственное новорождённое дитя.

Печати, изображённые в виде цепи, свёрнутой в петлю, служили доказательством того, что его избрали Мастером в Войне за Святой Грааль.

——Но если они появились…

——Значит, Грааль принял меня! Меня! Как Мастера!

——Как одного из тех, кто будет управлять героической душой!

Говоря это, он посмотрел на свёрток из ткани, лежавший рядом с ним… и рассмеялся.

Он смеялся. Он смеялся. Он смеялся.

Большое ущелье к северу от Сноуфилда.

В недрах горной цепи располагалась система пещер.

Хоть они изначально и представляли собой естественные образования, теперь там была обустроена мастерская. Он установил барьер, чтобы держать незваных гостей подальше.

Лампа освещала пространство вокруг мага. Он взял свёрток и осторожно, с уважением извлёк из него предмет.

Это… был ключ.

Хотя вряд ли будет правильно назвать его простым ключом.

Он был богато украшен, по длине и весу сравним с небольшим перочинным ножом.

По его мнению, драгоценные камни, украшавшие ключ, были крайне ценны как в магическом, так и в денежном эквиваленте.

——Я слышал, в одной из предыдущих Войн за Святой Грааль его призвали с помощью окаменелой шкуры змеи.

——И с помощью этой реликвии я несомненно призову именно его.

Однажды, когда его семья была ещё сильна, его предок рискнул всем, как и он недавно, чтобы заполучить этот ключ.

Тем, что искал его предок, была сокровищница золотого города, в которой хранилось всё, что когда-либо существовало в этом мире. Этот ключ был инструментом, который может открыть врата в глубинах легендарного города.

Его не интересовало материальное богатство. Однако он не мог пройти мимо сокровищницы, в которой содержались всевозможные магические артефакты.

После всего сказанного и сделанного его предок смог удостовериться в подлинности ключа, но нам этом всё и кончилось. Он так и не нашёл сокровищницу. В ключе таилась магическая энергия неизвестного происхождения, но сейчас это не имело для мага никакого значения.

Эта реликвия принадлежала Героической душе, которую он хотел заполучить. Ключ послужит прекрасным катализатором и укрепит шанс призыва нужного Слуги.

——Время пришло.

——Пора начинать.

Маг выпрямился… и его улыбка тут же исчезла. Он отбросил в сторону эмоции, свои эгоистичные желания и целиком сосредоточился на предстоящем ритуале.

Он объединил все свои чувства, сфокусировал их и избавился от ненужного.

Его нервы, кровеносные сосуды и невидимые Магические цепи…

Он почувствовал, как через них пробежала горячая жидкость и…

Маг произнёс заклинание призыва. Оно звучало одновременно как поздравление самого себя и как проклятье, адресованное всей Вселенной.

Несколько минут спустя.

Он потерял свою жизнь и всё, что он принёс в жертву ради этой войны.

Родословная магов, к которой он принадлежал, оборвалась.

Вот так, после всего лишь нескольких секунд борьбы, он встретил свой конец.

— Я сделал это… Ха ха, ха хахахаха! Я сделал это!

Увидев его, стоявшего перед ним, маг не смог сохранить молчание.

Не было даже необходимости убеждаться в истинной личности.

Он с самого начала знал, кого призовёт.

Маг едва сдержал радостный рёв. Несколько секунд он просто стоял, не обращая внимания на призванную сущность.

Лик Героической души был омрачён явным недовольством. Тем не менее, он выполнил одну из обязанностей Слуги. Хотя, разумеется, нельзя было сказать наверняка, было ли это вообще «обязанностью» в его глазах или нет.

— …Отвечай. Ты тот дерзкий маг, посмевший просить у короля во всём его великолепии?

У него были золотые волосы и золотая броня.

Будучи Слугой, он был бесподобно великолепен. В его вопросе отчётливо чувствовалось презрение.

Мага встревожили слова Слуги. Несмотря на то, что он чувствовал чистую, ошеломляющую мощь этого существа, в нём проснулся гнев.

— Как смеешь ты, жалкий Слуга, так говорить со мной?!

Гордость мага возобладала над благоговейным трепетом. Однако боль в командных заклинаниях на правой руке остудила его пыл.

——…Так и быть. Учитывая личность этого героя, стоило ожидать чего-то подобного.

Ему придётся с самого начала прояснить суть их отношений.

В этой войне он будет главным. Призванная в качестве Слуги Героическая душа была всего лишь его инструментом.

——Да, это так. Я твой Мастер.

Он уже хотел сказать это в ответ на вопрос Слуги, протягивая вперёд кисть, чтобы показать командные заклинания…

И в этот момент осознал, что его правая кисть исчезла.

— А? Что?

Слова ускользали от него. Его заикающееся бормотание эхом разнеслось по пещере.

Несмотря на то, что ни одна капля крови не покинула его тело, правой кисти как не бывало.

В панике он поднёс запястье к лицу. Резкий смрад горелой плоти проник в его ноздри.

От обрубка поднимались едв

а заметные клочки дыма. Его кисть была срезана чем-то горячим.

Едва он осознал это, резкая боль пронзила его нервную систему и…

— КхххХХаааааААаааааааААААААААА!

Вой——крик——громкий вопль.

Он завизжал во всю мощь своих легких, словно какое-то гигантское насекомое. Заметив это, Героическая душа произнесла со скукой в голосе:

— Значит, ты шут? Если это так, то развлекай меня более утончёнными криками. Этот меня не устраивает.

Слуга даже бровью не повёл, надменный, как и всегда. Казалось, что он не был причастен к исчезновению кисти мага.

— ХьААААА, ааааа, хиииииааааааааАААааа!

Оказавшись в столь непостижимой ситуации, маг уже был готов утратить контроль над собой… но, будучи магом, он не мог позволить этому случиться. Он заставил себя успокоиться и быстро взял себя в руки.

——Внутри барьера… кто-то есть!

——Как я мог такое допустить? Так неразумно с моей стороны!

При обычных обстоятельствах он почувствовал бы нарушителя, едва тот вошёл в пещеры, поскольку они теперь были его мастерской. Однако он ослабил бдительность, когда призывал Слугу. Нарушитель мог пробраться сюда незамеченным, пока пещеры переполняла магическая энергия Героической души.

Но даже так, в помощь барьеру были поставлены и другие ловушки. Ни одна из них не была активирована. Если незваный гость обезвредил все ловушки на своём пути, магу следует проявить крайнюю осторожность. Это было очевидно.

Восстановив то, что осталось от его правой кисти, с помощью магии, он повернулся туда, где почувствовал чьё-то присутствие - в сторону тоннеля, ведущего из пещеры - и крикнул:

— Кто ты?! Как ты прошёл через барьер?!

И затем… из мрака пещеры донёсся ответ.

Однако слова предназначались не магу, а, скорее, золотому Слуге:

— О могущественный король. Ваша скромная слуга просит дозволения предстать пред Вашими очами.

Слуга подумал мгновение и горделиво ответил:

— Хорошо. Я разрешаю тебе узреть моё величие.

— …Я крайне признате

льна, это честь для меня, Ваше Величество.

Её голос был чист, даже безупречен. В нём не было эмоций, словно она отринула всё, чем была.

Из тени большого камня возникла девочка. По одному лишь голосу можно было судить о её юных годах, но она оказалась даже ещё моложе – возможно, лет двенадцати. Кожа её была смуглой, а волосы – блестящими и чёрными.

Окутанная изящной красотой своего церемониального одеяния, приличного во всём, как ни посмотри, она была ребёнком знатного происхождения. Несмотря на то, что её лицо было невероятно красиво, что лишь ещё сильнее подчёркивало платье, застывшее на нём выражение было несколько менее привлекательным.

Она застенчиво вошла в мастерскую и низко поклонилась алтарю, на котором стоял Слуга. Затем, даже не думая о грязи на полу пещеры, она упала на колени.

— Чего… — маг подавился собственным яростным криком. Не в силах даже понять, насколько сильна была эта девчонка, он не мог позволить себе действовать опрометчиво. Тем временем девочка не обратила на него ни малейшего внимания.

Героическую душу нисколько не удивило столь почтительное отношение девочки. Он посмотрел на неё сверху вниз и произнёс, подчеркивая огромной силой каждое слово:

— Ты проявила себя с лучшей стороны, не пролив ни капли крови этой шавки в моём присутствии. Однако в воздухе теперь витает крайне омерзительная вонь от горелой плоти. Если хочешь объясниться за эту небрежность, делай это сейчас.

Девочка бросила быстрый взгляд на мага.

— Молю о прощении, Ваше Величество. Это показалось мне достойной карой для вора, похитившего ключ от Вашей сокровищницы, поскольку он не достоин принять возмездие от Вашей руки, — ответила она, не вставая с колен.

Девочка протянула в его сторону кусок плоти.

Это была, без сомнения, часть тела мага. И она была магически связана с Героической душой силой командных заклинаний. Другими словами, это была правая кисть мага.

Золотой Слуга кивнул. Посмотрев вниз, Героическая душа увидела ключ, лежавший на пьедестале у его ног. Он поднял его… и без всякого интереса отбросил прочь.

— Безделица. Во всём моём саду нет человека, который осмелился бы покуситься на мои сокровища. Хоть этот ключ и был создан по моему приказу, он мне не нужен, поэтому я избавился от него.

— ?!..

Маг в это время произносил заклинание, чтобы заглушить боль в правом запястье. Слова Героической души потрясли его.

Его предок пожертвовал всем, чтобы заполучить ключ от той сокровищницы.

Этот артефакт, единственная гордость его семьи, был выброшен, словно кусок грязи. И кем? Слугой, который должен быть его рабом, его инструментом.

Он даже не закончил заклинание. Боль в руке заглушила ярость.

Однако… словно желая нанести магу смертельный удар, смуглокожая девочка повернулась к нему и произнесла угрожающим тоном:

— Если таково желание Его Величества, я не буду с тобой сражаться. Прошу тебя покинуть это место сейчас же.

Её голос сочился пафосом.

— Что…

— Если уйдешь, мне не придётся убивать тебя.

— ____________ _____________

Маг утратил контроль над собой.

Бурлившая в нём ярость завладела Магическими цепями. Он даже не мог выговорить ни слова. Впав в истерию, он высвободил всю магическую энергию, скопившуюся в его левой руке.

Он заключил всю свою магию, своё безумие, свою силу в сферу чёрного света и бросил её в девочку. Снаряд устремился к ней, прорезая пространство, готовый поглотить её полностью… готовый громить, разрушать, убивать.

Взрыв магической энергии не оставил бы от девочки даже мокрого места.

Но этого не произошло.

— 【 】

Безмолвная ария.

Губы девочки шевельнулись, и магия начала обретать форму вокруг неё.

Практически мгновенно между ней и магом изверглась безмерная магическая энергия.

Это было похоже на заклинание, которое сжали так сильно, что оно стало бесшумным… заклинание невообразимой мощи.

И в самом конце… маг увидел это.

Огромная огненная пасть, возможно, в два раза больше него, возникла перед девочкой и поглотила всю выпущенную им магическую энергию.

И затем…

——Не может быть.

Это была его последняя мысль.

Чем было то, чего просто не могло быть? У него даже не было времени, чтобы задуматься над этим.

— Э-этого просто… н-не может… этого… не может… быть.

Будучи магом, он бы с удовольствием подумал, что, даже после его смерти, его родословная продолжит существование… но затем он вспомнил, что всего каких-то несколько дней назад убил своего наследника собственными руками.

——Не может быть! Не может! Я… я… умру? Этого н-не может…

——Этого не может не может не мо——————

—————.

И затем маг исчез.

Он потерял свою жизнь и всё, что он принёс в жертву ради этой войны.

Родословная магов, к которой он принадлежал, оборвалась.

Всё случилось за долю секунды. За какую-то долю секунды.

После всего лишь нескольких секунд борьбы он был поглощён пламенем.

Так он встретил свой конец.

— Молю о прощении за то, что Вам пришлось лицезреть сие неблаговидное зрелище, Ваше Величество.

Она только что убила человека, но даже бровью не повела. Девочка склонила голову перед Героической душой.

Золотой Слуга посмотрел на неё, словно говоря, что это его не волнует. Затем он произнёс, отметив магию, которую использовала девочка:

— Вот как. Значит, твой народ правил этими землями в моё отсутствие.

Её магия не брала своё начало внутри неё.

Скорее всего, девочка использовала духовные жилы этой земли.

В подтверждение этого по лицу девочки впервые скользнула эмоция. Не поднимая головы, она задумчиво ответила:

— Мы не правили этой землей. Скорее, жили с ней в гармонии. …Но, как Вы и предположили, Ваше Величество, вне Сноуфилда мои люди - всего лишь простолюдины.

— Шавки всегда будут шавками. И те, кто владеет магией, ничем не отличаются от тех, кто не владеет.

Своим высокомерием он показывал веру в то, что находился несравненно выше других. Девочка не ответила.

Командные заклинания уже переселились на её правую руку.

Теперь магическая энергия передавалась Героической душе не от мага, а от девочки. Он заговорил, как всегда вальяжно… в какой-то мере скучающе, но, в то же время, бесконечно величественно:

— Очень хорошо. А теперь, ещё раз, ответь мне. Ты тот дерзкий маг, посмевший просить у короля во всём его великолепии?

Золотая Героическая душа.

Величайший из всех героев. Король королей…

Девочка уверенно кивнула и вновь преклонилась перед ним.

— …Я не ищу Святого Грааля, — тихо сказала девочка по пути из пещеры.

Она назвалась Тиной Челк. Как Мастер золотого Слуги она теперь участвовала в Войне за Святой Грааль.

И всё же она заявила обратное, что не желает Святого Грааля. Девочка поведала о своих истинных целях:

— Мы хотим выгнать магов, избравших это место для своей Войны за Святой Грааль, причиняющих боль этой земле. Таково наше желание, Ваше Величество.

Тем самым она недвусмысленно выразила своё желание уничтожить саму Войну за Святой Грааль. Золотая Героическая душа - король, призванный в эту эпоху как Слуга класса Арчер - без всякого интереса ответил:

— Меня тоже не заботит Грааль. Если он настоящий, я покараю мошенников, обокравших мою сокровищницу, а если фальшивый, то казню тех неблагодарных, кто исполнил этот ритуал.

— Ваши милостивые слова успокаивают мою душу, Ваше Величество, — поблагодарила она его и заговорила о своём народе: — Тысячу лет моё племя жило в гармонии с землёй, на которой был воздвигнут Сноуфилд. Мы даже защищали её от тиранов востока, желавших править ей. Но затем секта в их правительстве объединила силы с этими мерзкими магами… и за какие-то семьдесят лет они наводнили эту землю.

Её голос был хриплым от густой смеси ярости и печали.

Но, похоже, это не тронуло Героическую душу.

— Что за вздор. Неважно, какие шавки правят этой землей, ведь она – часть моего сада и в конечном итоге вернется ко мне. Обычно я не снисхожу до вмешательства в грызню между шавками… но если они посмеют наложить свои лапы на мои сокровища, это уже будет совсем другое дело.

Как всегда, он думал только о себе. И как же девочка восприняла это?

Она не нашла это ужасно неприятным, как, впрочем, и удивительным.

Он вёл себя как король всех времен, и потому никто не мог ставить под сомнение его правление.

Его неукротимость пробудила в ней чувство чего-то, похожего на зависть. Она взяла себя в руки и вышла из пещеры.

Снаружи стояло около сотни людей в чёрных одеяниях, ожидавших её возвращения.

Большая их часть была со смуглой кожей, как и она, но среди них было несколько белых и чернокожих.

Они пригнали сюда целый парк автомобилей, которые сейчас окружали вход в пещеру. Было очевидно, что эти люди собрались здесь не для того, чтобы заниматься своей повседневной работой.

Они посмотрели на девочку и внушительного мужчину рядом с ней, после чего…

…все, как один, почтительно преклонили колени перед девочкой и Героической душой.

— Что это за отребье?

Тина тоже преклонилась перед ним и ответила:

— …Они члены общества, стремящегося возродить наше племя и выдворить магов, заявившихся в город, Ваше Величество. Я возглавила это общество после своего отца. И поэтому я должна сражаться в этой войне.

— О?

Перед ним преклонилось в почтении много людей. Возможно, это напомнило ему о тех временах, когда он был жив. Его глаза едва заметно прищурились, когда он признал её стремления.

— Может, вы и шавки, но понимаете, кому надо поклоняться.

— Мы не посмеем встретить великолепие Вашего Величества ничем, кроме глубочайшей благодарности.

— Значит, ты хочешь использовать мою силу в своих целях. Похоже, ты достойно подготовилась к предстоящей битве.

— …

Она знала, что эти слова были большой честью для неё, но всё равно чувствовала себя неуютно.

Королю явно было скучно, и он даже не озаботился скрыть это.

Тут же, словно подтверждая её опасения, Героическая душа произнесла:

— Но, в конце концов, этот Грааль – фальшивка. Прочая чернь, привлечённая им сюда, всего лишь жалкие отбросы. Можешь нести своё правосудие, я же не нахожу в этом ничего, кроме скуки.

Говоря это, он достал небольшой сосуд.

Все, кто стал свидетелями этого, будут после вспоминать об этом с обожанием. И что это было за это? «Искажение пространства, из которого возник сосуд, упавший прямо в руку Героической душе».

Это был красиво украшенный сосуд, сделанный из бог знает чего. Возможно, фарфор, возможно, кристалл… в любом случае, он был блестящим и полупрозрачным. Внутри плескалась какая-то жидкость.

— Если эта война будет для меня всего лишь пустяком, значит, мне остаётся лишь относиться к ней соответственно: как к детской игре. В использовании моих способностей в полную силу не будет необходимости. До тех пор, пока не появится достойный враг, я не стану утруждать себя.

Сказав это, он вскрыл сосуд и уже хотел осушить его одним глотком, когда…

Именно тогда.

Момент был подобран так идеально, что это скорее были происки судьбы нежели просто случайность…

Земля закричала.

【____———____———__ __ — — __ __】

— ?!

Тина и её последователи устремили взгляд в небо.

Они услышали могучий рёв вдалеке… сила которого могла сотрясти небеса и землю.

Но он был слишком прекрасен, чтобы называть его «рёвом». Словно нечто, может, огромный ангел или кто-то из его рода, может, даже сама Земля, пело колыбельную.

Они могли сказать, что источник звука был очень, очень далеко - в лесу, раскинувшемся к западу от Сноуфилда.

Этот потрясающий, урчащий звук, опровергавший сами законы физики, был тем, во что верила Тина.

Это было похоже на первый крик новорождённого, и, в то же время…

Это был определенно голос невероятно могучего Слуги.

Арчер тоже застыл, услышав этот голос.

Горлышко сосуда замерло у его губ. Он уже хотел выпить, когда остановился… и впервые за всё это время на лице золотого короля возникла сильная эмоция.

Даже те, кто знал Арчера, сказали бы, что это было редкое зрелище. Короля всех королей сложно было назвать уравновешенным, он легко поддавался гневу… но подумать о том, что даже его можно изумить…

— Этот голос… неужели?

В его глазах зажглись удивление, испуг, замешательство… и затем возбуждение.

— …Это ты?

Тина заметила, что могущественная аура Героической души дрогнула на мгновение, когда он произнёс эти слова.

Но без всякого замешательства Арчер вернул своё высокомерие, властный, как и всегда. Он разразился искренним смехом. Ликование в его голосе пронзило необъятные небеса, устремляясь всё выше и выше.

И затем, когда он вдоволь насмеялся…

— Ха! Какая удача! Что эта случайность, если не доказательство моего могущества?!

Он излучал восторг и энергичность, словно и не скучал несколько минут назад.

— Возрадуйся, дворняжка! Похоже, мне представился случай сражаться в полную силу в этой войне!

Король героев был необычно разговорчив, возможно, потому что его переполняла радость.

— Какое же будет удовольствие покончить со всем дуэлью… Но опять же, если его призвали безумным воином или если… Нет, я не буду говорить об этом. Подобное вам, шавкам, не нужно слышать.

Он был в хорошем настроении и не смог сдержать смеха, оставаясь при этом всё таким же царственным.

Посмотрев туда, откуда донёсся рёв, он обратился к Тине, которая всё ещё стояла на коленях рядом с ним.

— Взгляни на меня, Тина.

Поражённая тем, что Героическая душа назвала её по имени, Тина подняла голову.

[[image:/storage/reader-images/c3fed8f87afb6ad9146c7c38b87a187210f7036d.jpg]]

Король бросил ей сосуд, который держал в руке.

— Это эликсир молодости. Полагаю, в твоём возрасте тебе он без надобности, но теперь мне он тоже не нужен. Будь благодарна.

— Д-да? Да, Ваше Величество!

Её глаза расширились от удивления.

Арчер посмотрел на неё, после чего продолжил:

— Если желаешь стать моей подданной, так тому и быть, — величественно произнёс он. Несмотря на то, что он едва взглянул на неё, Арчер был в приподнятом расположении душа и отдал свой королевский приказ: — Ты всего лишь дитя. Веди себя соответственно. Пока не познаешь этот мир, тебе будет достаточно лишь взирать на мою королевскую мощь со всем ликованием.

Хоть его слова и несли в себе нотку сарказма, они, тем не менее, были могущественными.

Она отбросила все эмоции ради своего племени, но, услышав его слова, дрогнула.

Воистину, именно потому что она избавилась от эмоций, ей оставалось лишь выражать ему своё глубочайшее уважение. Она не способна была ликовать и поэтому понурила голову.

— Я постараюсь, Ваше Величество, — извиняющимся тоном произнесла она.

И так… Слуга и его Мастер ступили на поле боя.

Гильгамеш, Король героев, вместе с девочкой, чья земля была украдена.

Хоть и зная, что эта Война за Святой Грааль была ненастоящей, они не отступили, поставив на кон всё, что у них было.

С этого момента король и девочка завладели преимуществом.

Они будут сражаться… чтобы вытеснить ложь этой войны своими собственными истинами.

Королевская битва началась.

[[image:/storage/reader-images/eabb2b0d75c52ec82c07fd8d752f4004da251556.jpg]]

Пролог II

「Берсеркер」

Англия. Где-то в Лондоне.

Часовая башня.

Для большинства эта фраза обозначала известную туристическую достопримечательность Лондона.

Для магов же это было нечто совершенно иное.

Под этим названием скрывалась штаб-квартира Ассоциации, собиравшая вместе бессчётное количество магов, и, в то же время, являвшаяся лучшим образовательным учреждением для молодых магов.

Часовую башню вполне можно было назвать Ватиканом мира магов. На протяжении всего существования Англии она выпускала одного первоклассного мага за другим, каждый из которых стремился поднять искусство магии на новый уровень.

— Твою мать…

Слова, не приличные для столь строгого заведения, эхом разнеслись по коридорам.

— Знаешь, кто ты? Придурок, вот кто, — сказал мужчина, которому было лет за тридцать, настойчиво убеждавший в чём-то стоявшего перед ним юнца. Его длинные волосы покачивал сквозняк.

Мужчина был облачён в красный пиджак с золотыми узорами на плечах. На его лице застыло чрезвычайно кислое выражение.

Юнец отчаянно ответил…

— О да ладно! Опишите меня хотя бы двумя словами!

…но ответ мужчину не устроил.

— Ты кретин и идиот. По-другому тебя не назовешь.

Юнец не дрогнул перед суровым мужчиной.

— Но я хочу участвовать, профессор, правда-правда! Я должен отправиться в Штаты на Войну за Святой Грааль!

— Едрить твою мать! Проклятье, не кричи об этом в коридорах! Неисправимый придурок! Чтоб тебя… Откуда ты узнал? Это не совершенно секретная информация, но и не настолько открытая, чтобы какой-то испорченный мальчишка знал об этом! — высказал профессор назойливому юнцу всё, что думал, не забыв при этом удостовериться, что поблизости никого нет.

Он был преподавателем Ассоциации, лучшего института магического мира, и был всем известен как Лорд Эль-Меллой II. Предположительно, это не было его настоящим именем, но все, кто его знал, обращались к нему именно так из уважения.

Несмотря на молодость, он, по слухам, был лучшим преподавателем Часовой башни. Каждый, кто обучался у него, становился на путь первоклассного мага. Его ученики становились известны в магическом обществе за свои свершения.

Он заслужил уважение многих магов, которые наградили его различными прозвищами, такими как «Профессор Харизма», «Господин В» и «Большой Биг Бен ☆ Звезда Лондона».

Сам он, однако, не совершил ничего великого, и его, похоже, немного раздражало то, что его ученики забирали себе всю славу.

Но сейчас источником его раздражения был конкретный молодой человек, стоявший перед ним, который тоже был одним из его учеников.

В ответ на слова профессора юнец беспечно произнёс:

— Вчера у профессоров и управляющих Ассоциации было собрание в одной из подземных аудиторий, да? Это ведь был мистер Рангал, знаменитый кукловод? Я впервые увидел его своими глазами!

Когда Эль-Меллой услышал ответ ученика, выражение его лица дрогнуло, видимо, от ярости. Вцепившись взглядом в лицо ученика, он прошипел:

— Откуда… ты… мать твою во все дыры… знаешь, что было на собрании?

— Мне было немного любопытно, вот я и подслушал!

— Это было сверхсекретное собрание, обалдуй! Они наверняка выставили десятки барьеров!

Ученик отвел взгляд.

— Э-э, ну, видите ли, я знаю, что не следовало, но мне было очень, оооочень любопытно! — извиняющимся тоном ответил он. — Поэтому я и подумал, почему бы не взломать самый главный барьер? И знаете, получилось!

…тишина.

Слово «взлом» не пользовалось популярностью среди взрослых магов. На деле оно чаще всего использовалось учениками и молодыми магами. Вряд ли он на самом деле что-то взламывал или разрушал; скорее всего, он тем самым хотел сказать, что просто обошёл барьер незамеченным и прокрался на собрание.

Флат Эскардос.

Он был самым старшим из учеников Лорда Эль-Меллоя II.

Попав под наставничество Эль-Меллоя ещё совсем мальчиком, он, тем не менее, провёл в Часовой башне много лет, не в силах закончить обучение.

Если описать его одним словом, то, пожалуй, подошло бы лишь какое-нибудь из оскорбительных слов Эль-Меллоя.

Однако если в нескольких словах, то будет честно описать его как человека с безграничным магическим потенциалом и талантом. Человека, которому, тем не менее, крайне не хватает умения пустить свой талант в нужное русло.

Он был старшим сыном семьи Эскардос, которая жила на побережье Средиземного моря. В семье надеялись, что Флат будет магом с редкими Магическими цепями и талантом для управления ими, но…

Увы, его талант обращался в ноль, поскольку ему не хватало серьёзного отношения, необходимого всем магам.

Поначалу его восхваляли как одарённого, его обучением занималось много других профессоров. Но со временем все они начали жаловаться на Флата, и он в конечном итоге был приписан к Лорду Эль-Меллою II, поскольку больше никого не было.

Шли годы. По мере развития его магических талантов Флат начал превосходить остальных учеников. Другие профессоры не могли добиться схожих результатов от своих подопечных. Это был хороший знак для репутации Господина В.

С учётом вышесказанного, у Флата было слишком много проблем, и поэтому он до сих пор не выпустился из Часовой башни.

Обычно, Лорд Эль-Меллой II отказывается игнорировать слабости учеников, не желая выпускать в мир неподготовленных магов. Но в этот раз и только в этот он начал жалеть о том, что изменил своему правилу.

— Талантливый идиот - самый опасный из идиотов… — спокойно произнёс Господин В.

Он перешагнул через злость и достиг своего рода аскетического просвещения. Иначе говоря, он вновь стал угрюмым, как обычно. Отвесив ученику подзатыльник, Эль-Меллой сказал:

— Сделаю вид, что не слышал всего этого. Хватит доставать меня.

— Я Вас не задержу, профессор! Мне просто, ну, Вы знаете, нужен предмет, чтобы призвать героя, верно?! Я не знаю, где найти такой! Скажем, если у меня будет портрет Наполеона, я смогу призвать именно Наполеона?! Было бы просто здорово заполучить императора!

— Будь я на месте Героической души Наполеона, я бы, скорее, поставил тебя к стенке перед расстрельной командой, чем заключил с тобой контракт!

Эль-Меллой подумывал о том, чтобы прервать этот разговор, но решил не делать этого. Вместо этого, возможно, потому что ему на ум пришло нечто, касавшееся Войны за Святой Грааль, он задал Флату серьёзный вопрос:

— …Флат, знаешь, ты… зачем тебе нужен Святой Грааль? Из-за твоего отношения к магии я не в силах себе представить, что ты хочешь достичь Акаши. Зная тебя, я вынужден спросить: ты ведь не планируешь пожелать закончить обучение или насолить мне в качестве возмездия за то, что я не даю тебе сделать этого, или еще что-нибудь такое же глупое, да?

Эль-Меллой был совершенно не готов к ответу Флата.

— Потому что я хочу его увидеть!

— …что?

— Ну, то есть, это же будет супер круто! Святой Грааль! Гитлер и Гоббельс хотели заполучить его для Третьего рейха! И Шихуанди, и Нобунага, и Годзилла тоже его искали! Если он действительно существует, я должен его увидеть!

[[image:/storage/reader-images/42eed9b5db4b383bf5142b56215725604f371be9.jpg]]

— Геббельс, а не Гоббельс. Годзилла никогда не искал его. Не ручаюсь за Шихуанди и Нобунагу, но с исторической и культурной точки зрения не думаю, что это так, — Эль-Меллой поправил его по несущественным деталям, но в остальном не проронил ни слова.

Флат молчал какое-то время, видимо, ожидая сурового выговора. Наконец, Эль-Меллой вздохнул и произнёс, спокойно и беззлобно:

— Ты понимаешь, что может повлечь за собой война магов? Ты можешь испытать на себе вещи хуже самой смерти и встретишь ужасную кончину, так ничего и не добившись.

— И люди, которые ищут Грааль, знают об этом, да? Теперь я ещё сильнее захотел увидеть его!

Эль-Меллой уже хотел накричать на него, заставить подумать ещё раз…

…но даже если этот идиот действительно подумает ещё раз, то наверняка скажет то же самое.

Придя к этому выводу, он решил подойти к Флату с другой стороны:

— Тогда скажи мне вот что: ты готов убить ради Грааля?

— Э… Для победы не обязательно убивать… например, мы могли бы в шашки сыграть, или в шахматы, или…

— Блестяще! Если твой противник вдруг окажется чемпионом мира по шахматам, это может сработать! Чёрт, может, тебе даже повезет устроить бой по шахбоксу!

— …Это та ещё проблема. Я очень, очень хочу увидеть других героев… и если всё получится, я хочу подружиться с ними! С шестью друзьями-героями я буду офигенным магом! Мы даже сможем завоевать мир!

Эль-Меллой не проронил ни слова. Он понял, что Флат утратил суть изначального вопроса где-то на полпути.

Он не планировал выговаривать Флату, как, впрочем, и не особо удивился его болтовне.

Он поднёс руку к подбородку и, похоже, задумался о чём-то…

И наконец, вернувшись в реальность, он сказал:

— …этому не бывать, — Эль-Меллой решительно положил конец фантазиям Флата.

— П-п-пожалуйста, профессор! Нет, Большой Биг Бен ☆ Звезда Лондона!

— Не смей называть меня так, стоя передо мной! И честно, почему ты выбрал именно это прозвище?! Издеваешься, да? Ты издеваешься надо мной, дурень!

— Не волнуйтесь! Я придумаю Вам новое прозвище! Оно будет идеально! Мм, как насчёт «профессора-волшебницы в мини-юбке»?!

— Отъебись и сдохни!

В конечном итоге, Флат явно выглядел несчастным после того, как Эль-Меллой холодно отделался от него. Он блуждал по учебному крылу Часовой Башни. Флат шёл по длинному коридору, фыркая в манере, совершенно не подходящей парню, которому не стукнуло и двадцати.

И затем…

— А, хорошо, что я тебя встретила, - обратилась к нему женщина с конца коридора. Она была из исполнительного персонала Часовой башни.

В руках она держала маленький свёрток.

— Это для твоего профессора. Можешь передать ему?

Сказав это, она сунула посылку Флату в руки. Теперь он должен передать её Господину В, но…

——Блин, он наверняка ещё злится

Флат думал о всяких нехороших вещах на обратном пути по коридору, после чего любопытство взяло верх.

Он использовал магию ясновидения, чтобы изучить содержимое свёртка.

Внутри был небольшой нож, покрытый зловещим узором. Вероятно, он был предназначен для церемониального использования.

И затем, благодаря мощи его предвидения, он увидел на клинке имя. Тело его словно пронзил электрический разряд.

——Неужели!..

——Профессор!.. Вы достали это для меня?!

Поглощённый своим ошибочным суждением, он бросился бежать, унося свёрток с собой.

На внутренней поверхности свертка было множество символов, но он не мог их прочитать. Вероятно, это были магические инструкции из другой страны или что-то в этом роде.

Он поймет, как их истолковать, как-нибудь потом. Сейчас же у него была цель: добраться до сердца учебного крыла как можно быстрее.

— Грёбаный сукин… снова вернулся? — Лорд Эль-Меллой II явно не обрадовался, увидев, как кое-кто несётся к нему по коридору. Странно было другое: когда Флат подбежал к нему с маленьким свёртком в руке, он начал бормотать какую-то чушь, никак не связанную с Войной за Святой Грааль.

— Пр… профессор… Вы… д… достали… это… для… меня!.. — еле выговорил Флат, показывая свёрток своему профессору. Пробежав стометровку за рекордное время, он довольно быстро выдохся.

Эль-Меллой взглянул на свёрток, поначалу даже не сообразив, что это. Когда взгляд его остановился на адресе и логотипе, отпечатанных на упаковке, он, наконец, понял и кивнул:

— Значит, ты… что, хочешь это?

Флат закивал так энергично, словно тряс шевелюрой на рок-концерте.

— Что ж, хорошо. Если хочешь, можешь забрать. Мне это всё равно не нужно.

Услышав ответ профессора, Флат засиял от счастья - пожалуй, самого большого в его жизни до сего момента.

— Огромное спасибо! Нет, правда, просто огромнейшее спасибо! Я так рад, что я Ваш ученик! — он бросился прочь, едва не плача от радости.

— Проклятье. В его возрасте я был полной его противоположностью. Зуб даю, он заглянул внутрь ясновидением… Что же там такое, что ему так захотелось это получить? — раздражённо пробормотал себе под нос Эль-Меллой.

Несколько минут спустя…

Эль-Меллой II вернулся в свою комнату. Поглощённый мыслями о своём неумелом ученике, он задержал взгляд на шкафе.

На нём был двойной замок, физический и магический. Эль-Меллой осторожно снял защиту и извлёк из шкафа его содержимое.

Это был необычный на вид защитный футляр, в котором покоился кусок ткани.

Судя по всему, он был очень древним. Ткань была нещадно потрёпана временем и не имела никакой практической пользы.

Однако тот факт, что это был самый охраняемый объект в комнате, говорил о том, что это не просто старый кусок ткани.

— Подчинить других Слуг и завоевать мир… — вспомнив бредни Флата, он сердито нахмурился. — Я уж подумывал отдать ему это, если не выйдет его отговорить… но я рад, что до этого не дошло.

Все ещё хмуря брови, Эль-Меллой II облегчённо вздохнул и закрыл футляр. Он думал о том свёртке, который забрал себе Флат.

— Полагаю, не мне это говорить, но им стоит перестать доверять ученикам чужую почту. Впрочем, не сказать, что это была такая важная посылка.

— Ладно, если это поможет ему забыть о Войне за Святой Грааль, то хорошо.

За несколько месяцев до этого…

Эль-Меллой наслаждался японскими видеоиграми в уютном спокойствии своей комнаты. Пройдя очередную игру, он заполнял прилагавшуюся к ней опросную карточку, делясь своими впечатлениями. Просто это было правильно.

Разумеется, отправка этих карточек обратно в Японию обходилась недёшево, но он всё равно это делал. Благодаря этому, он попал в число «постоянных клиентов», и поэтому его комната была завалена самыми разными игровыми товарами.

Но он заполнял карточки не затем, чтобы получить всё это. Напротив, большая часть того, что ему присылали, его мало интересовала. Он на самом деле просто хотел поделиться своими мнением с разработчиками игр.

И затем, спустя несколько месяцев после этого…

Если Эль-Меллой сильно хотел какой-либо товар, он просто заказывал его напрямую. Увидев имя отправителя — название японской компании — на свёртке, который ему притащил Флат, он сообразил, что это очередной бонусный товар. И поэтому он даже не заглянул внутрь, прежде чем отдать Флату свёрток.

Исходя из названия компании, он понял, что это подвижная фигурка героя какой-то игры с мехами или чего-то в этом роде, но…

На самом деле товар относился к игре «Ночные войны Британской империи».

И этим товаром был———

Несколько дней спустя. Город Сноуфилд. Центральный парк.

С полуденных небес ярко светило солнце.

Флат без всякого промедления запрыгнул на ближайший самолёт до Америки. Разумеется, он был совершенно не подготовлен к путешествию.

Если о Войне за Святой Грааль в целом у него были смутные представления, то о деталях ему было совершенно ничего не известно.

Флат - человек, у которого в жизни были дела важнее Войны за Святой Грааль…

И человек, который с ликованием смотрел на символы на своей руке.

— Они… такие… клевые! Если я использую эти… командные штуковины… они исчезнут?

Он тёр свою руку снова и снова, периодически что-то бормотал… и затем его плечи поникли. Ему словно разбили сердце.

— Похоже, что исчезнут. Понял! Не буду их использовать, ни за что!

Похоже, Флат каким-то образом выяснил, что командные заклинания исчезают после использования. Если бы в парке нашлись те, кому было известно о Войне за Святой Грааль, Флата бы уже повязали и утащили на допрос.

К счастью для него, вокруг были лишь обычные люди - в основном, дети и их родители.

Флат ещё немного поглазел на командные заклинания. Наконец, он развернул ткань свёртка, который держал в руке.

И извлёк из него нож.

Это был довольно зловещий на вид нож в красных и чёрных тонах, помимо всего прочего, довольно грубо сработанный.

Его лезвие было слишком уж блестящим, даже элегантным, в какой-то мере.

— Блин, блин, хвала богам за Господина В! Да, он, конечно, ходил вокруг да около, но всё это время у него была приготовлена для меня такая крутая реликвия!

Флат всё ещё не понял, что возникла путаница. Даже изучение ножа не разубедило его. Скорее, наоборот, уверенность в его подлинности была такой сильной, что толкала Флата вперёд и привела сюда, в Штаты.

И затем - подумать только! - Святой Грааль избрал его для участия в войне и даровал командные заклинания.

Он переводил взгляд с командных заклинаний на нож и обратно… и, время от времени, бормотал что-то себе под нос.

Прошло, наверное, около тридцати минут, когда…

В парке произошло поразительное. Если бы другие Мастера узнали об этом, то упали бы в обморок от изумления.

Если честно, это было сравнимо с чудом. Видел бы это его учитель, Лорд Эль-Меллой II, он бы. скорее всего, похвалил Флата. Разумеется, профессор сначала взбесился бы и окунул Флата пару раз в поток изощрённой матерщины.

Было ли это чудо? Или всего лишь удача… или, может, за это стоило благодарить таланты Флата? Так или иначе, в каком-то смысле, Флат неслабо нарушил правила этой фальшивой Войны за Святой Грааль.

Разумеется, об этом было известно лишь самому Флату.

— Я спрашиваю: ты Мастер, призвавший меня?

— Я… Чего?

Услышав до ужаса отчётливый голос, Флат вскочил со скамьи и огляделся.

Но, кроме прогуливавшихся семей и парочек, вокруг никого не было.

— «Йа»? Немец что ли? Приму это как утвердительный ответ. Наш контракт заключён. Раз уж мы теперь партнеры в поиске Святого Грааля, то давай будем друзьями.

— Чтооо?!

Флат бешено крутил головой, но по-прежнему не мог найти того, кто с ним говорил.

Видимо, заметив его панику, голос произнёс:

— Звёзды милосердные… ты призвал меня при свидетелях, да ещё и без алтаря! Да уж, смелости тебе не занимать. О мой Мастер… Минуточку… Раз нет алтаря, значит, ты и заклинание призыва не произносил?!

— А, ну… прошу прощения, но вокруг было много магической энергии, и я вроде как игрался с ней… и, думаю, мы установили связь. Слушай, мне, правда, очень жаль, что я призвал тебя таким образом.

— Вот как… Что ж, ничего страшного. На самом деле это многое говорит о твоём магическом мастерстве.

Вероятно, голос этого существа-Слуги транслировался напрямую в голову Флата.

Вскоре он понял, что магическая энергия протекала через командные заклинания и передавалась… куда-то. Слегка оробев, Флат начал разговаривать с голосом в своей голове:

— Э-э-э… думаю, это не самый подходящий момент, чтобы спрашивать такое, но… все Слуги такие, как ты?

— Вовсе нет, парень. Я особый случай. Не бери в голову.

Голос Слуги был дружелюбнее, чем Флат себе представлял. К тому же он был вполне изысканным и вежливым. Что странно, Флат никак не мог сообразить, кем же был этот Слуга.

— Скажем так, у меня нет чётко определённой «личности». Можно сказать, что мои манеры и внешность обладают обширным разнообразием… но, опять же, можно и не сказать. Вот каково это.

Услышав чей-то голос, человек обычно может сказать, мужчина это или женщина, старик или ребёнок. Порой можно даже определить род занятий говорящего. Что-то в голосе всегда выдаёт подобные детали. Но голос, звучавший в голове Флата, был лишён всех особенностей. Он словно разговаривал с безголовым монстром.

— Итак, э-э-э… ты можешь сказать мне своё имя?

Самый обычный вопрос.

Если нож в его руке был именно тем, чем казался, то и Слуга должен быть вполне ожидаемым.

И всё же Флат не мог связать свои представления о «Героической душе?» с голосом в своей голове.

В этом был смысл, поскольку он знал, что его образ «Героической души?» не очень-то соответствовал классу «героев».

Но, впрочем… в любой стране, где популярны английские фильмы и книги, вряд ли найдётся много людей, которые не слышали бы об этом Слуге. Конечно, он был далеко не так известен, как Шерлок Холмс или Арсен Люпен… но, в отличие от них, он существовал на самом деле, много лет назад.

Слуга почему-то молчал. Флат нервно огляделся, но…

Внезапно, в его поле зрения возник крупный мужчина, облачённый в чёрное.

— Ну ничего себе! Ты, наконец, воплотился?

— Я что? Какого чёрта ты несёшь, парень? — мужчина в чёрном с подозрением уставился на Флата.

Флат взвизгнул, и его лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок.

Разумеется, этот мужчина должен был носить чёрное.

Ведь он был полицейским, с кобурой на бедре, в которой покоился пистолет. Он воззрился сверху вниз на Флата - парня, сидевшего на скамье перед фонтаном средь бела дня с ножом в руке.

— Ты чего тут сидишь и болтаешь сам с собой, сынок? И чего это ты с ножом, а? Это очень подозрительно.

— Н-нет! Серьёзно! Всё не так! — громко воскликнул Флат. Он попытался объясниться, как вдруг…

— Удивился?

Офицер полиции внезапно подобрел. Он протянул свою дубинку Флату.

Она казалась настоящей, но… едва его рука сомкнулась на ней, дубинка растворилась в воздухе.

Удивившись, Флат поднял взгляд, но полицейского перед ним уже не было. Вместо него он увидел женщину в крайне откровенном платье.

И она произнесла:

— Я подумал, что лучше тебе один раз увидеть мою способность, чем сто раз услышать, перед тем, как я представлюсь.

Голос был явно женским, однако, ощущения от него были такими же, как и от голоса, который до этого звучал в его голове.

— А? А? Чего?! — удивлению Флата не было предела.

Затем женщина исчезла прямо на его глазах и…

— Прошу прощения за то, что напугал тебя, Мастер. Я подумал, что так будет быстрее.

Голос вновь вернулся в его голову.

Некоторые из прогуливавшихся неподалеку людей заметили, что произошло что-то странное. Одни тёрли руками глаза, другие озадаченно склонили головы, несколько детей даже спросили у родителей, почему дяденька полицейский вдруг превратился в тётеньку и исчез. Разумеется, ответом был лишь смех.

Учитывая увиденное и чёткий след на земле, оставшийся от высоких каблуков женщины, они были уверены, что им не показалось.

Но истина не предназначалась для обычных людей, смотревших с подозрением — она открылась лишь разуму Флата.

— И вновь позволь мне представиться. Моё настоящее имя…

Флат ждал, затаив дыхание.

Он видел настоящую форму его Слуги. Однако его настоящее имя было более важно.

Флат все ждал и ждал, пока голос эхом разнесёт своё имя по его голове, но…

Когда Слуга, наконец, вновь заговорил, его слова удивили Флата, но не так, как ему хотелось.

— Если честно, я не знаю.

— Ты серьёзно?!

Флат даже привстал со скамьи. Сообразив, что перед ним никого не было, и выглядел он довольно смешно, Флат смущённо сел обратно, украдкой озираясь по сторонам.

Не обратив на фиглярство молодого человека никакого внимания, Слуга продолжил говорить. Голос его, как и прежде, был лишен отличительных признаков.

— Никто не должен знать имени моего, ибо существует оно, возможно, лишь для меня - истинного меня, не меня из легенды. …Или, возможно, для того, кто положит конец моим убийствам.

Нож Флата был не настоящей реликвией, скорее, имитацией.

Но, что касалось этой Героической души…

Нож смог призвать могущественного Слугу, потому что он, как Героическая душа, сам был имитацией, созданной для того, чтобы удовлетворить публику.

Несмотря на имеющиеся доказательства того, что он однажды жил в этом мире, этот Слуга не имел имени.

Никто не знал, как он выглядел на самом деле.

Никто не видел его внешность, не знал его настоящего имени. Никто не знал даже, был ли он мужчиной или женщиной.

Или был ли он вообще человеком.

н - хоть пол его не был известен - был символом страха, тем, кого боялся мир. Люди представляли его в сотне образов, он был вершиной множества слухов и теорий.

Может быть, доктор.

Может быть, учитель.

Может быть, аристократ.

Может быть, проститутка.

Может быть, мясник.

Может быть, дьявол.

Может быть, фея.

Может быть, заговор.

Может, быть, безумие.

Не было даже известно наверняка, был ли он одним человеком или целой группой. Страх людей перед ним послужил основой для создания самых разнообразных историй о нём - и затем они были объединены в одну легенду.

Но он не был всего лишь легендой. Он существовал на самом деле.

Воистину, для Флата, который провёл много лет в Часовой башне, его легенда была ближе всего к дому.

Все знали свидетельства, доказывавшие его существование.

В районе Лондона, известном, как Уайтчепел…

…были обнаружены изуродованные тела пяти проституток. Какое доказательство может быть лучше?

— Так вот, есть имя, под которым я известен, и которым я подписывался в своих письмах.

— Джек-Потрошитель.

Несколько месяцев назад…

Эль-Меллой II играл в видеоигру под названием «Ночные войны Британской империи». Он заказал её из Японии, полагая, что это будет военная стратегия о различных легендарных рыцарях Англии.

Увы, в японском языке омофоны «knight» (рыцарь) и «night» (ночь) не различаются в написании, и в данном случае в названии игры фигурировало именно второе слово. Герой игры был основан на реальной личности и бродил по ночным улицам Лондона, борясь своей второй, безумной стороне. Со временем дело плавно перетекало в сражения с демонами. В общем, это была одна из этих приключенческих игр.

Эль-Меллой II хоть и совсем не этого ожидал, но всё равно прошёл игру и написал свои искренние впечатления на опросной карточке. Первым в списке было его следующее мнение: «Название игры оставляет желать лучшего».

Перевернув карточку, он заметил информацию о призах, которые мог выиграть.

«Отправив эту карточку, Вы можете стать одним из ста счастливых обладателей копии ножа с подписью Джека-Потрошителя! (ножны в комплекте)»

——Ага, как будто Джек-Потрошитель станет писать своё имя на ноже.

Подумав об этом, он фыркнул. Потеряв интерес к призу, он вернулся к бесстрастному изложению своих впечатлений.

И всё то время он совершенно не подозревал, какую же головную боль ему принесёт в итоге эта карточка.

И вот, спустя несколько месяцев…

Флат сидел на скамье перед фонтаном, мысленно общаясь с существом в его голове.

Спустя какое-то время он, похоже, привык к ситуации, и диалог стал более раскованным.

— Значит, хочешь сказать, что из-за того, что по сути ты был никем, у тебя теперь есть способность становиться кем угодно…

— Точняк. А тебе повезло. Если бы я появился в любом другом классе, то завладел бы твоим телом и устроил безумную… в общем, скажем так, я бы уже плавал в крови.

— Э-э… — Флату было сложно воспринять это как шутку. Он невольно посмотрел на лица людей, окружавших его.

Если бы Джек устроил бойню, большинство магов взволновал бы лишь тот факт, что обычным людям стало известно о существовании магии. Флат, однако, почувствовал облегчение совершенно по иной причине, не свойственной для мага.

— Н-ну… кстати, какой у тебя класс? Ассасин?

— А, приношу извинения. Я Берсеркер.

— Что?

Ответ Слуги взволновал его.

Флат не был полным невеждой - он провёл базовое изучение Войны за Святой Грааль.

Он знал, что Слуги класса Берсеркер обретали невероятную мощь, жертвуя своим здравомыслием.

Возможно, Джек понял причину его замешательства и начал как ни в чем не бывало объяснять природу своего класса:

— Видишь ли, в легенде меня назвали символом безумия. Класс безумного воина - единственный подходящий для меня.

— А, это как минус на минус даёт плюс!

Не только любой обычный маг… любой обычный человек задумался бы о разумности этого объяснения. Флат, разумеется, перешагнул через это.

Это, в ответ, удивило Джека, который пробормотал что-то, прежде чем исправиться:

— Будь я душой настоящего человека, этого, наверное, не произошло бы. Но, раз я был всего лишь символом безумия, полагаю, система упустила меня из виду. Чудо, да? Опять же, возможно, всё дело заключается в уникальности этой Войны за Святой Грааль.

— Ого. Слуги и вправду клёвые! — как обычно, типичный ответ от Флата.

Вспомнив, что «его» встревожило, Слуга заговорил о другом:

— Кстати, когда я появился перед тобой в виде полицейского, почему ты не предпринял попытку загипнотизировать меня… или использовать другую форму магического внушения? Это ведь наверняка самые основы магии, да?

— Что? А, ну, я понял, что для начала мне стоит объяснить копу, что к чему.

— Я тогда на секунду усомнился в твоей компетентности, парень.

Флат, почувствовав нотку смущения в голосе Слуги, сменил тему:

— Итак, если мы получим Грааль, что ты будешь с ним делать?

— Хм… раз ты мой Мастер, полагаю, я должен сказать тебе. Только, пожалуйста, не смейся.

Здравомыслящий Берсеркер нерешительно замолк на мгновение, после чего его голос эхом разнёсся по голове Флата:

— Я хочу узнать, кто убил тех пятерых проституток в Уайтчепел… другими словами, свою личность. Вот и все.

— Свою личность…

— Я всего лишь миф без конкретной формы. И всё же, когда я думаю о людях, выдумывающих истории и теории о моей настоящей личности… это пугает меня. Я не ожидаю, что ты поймешь меня, учитывая, что у тебя есть тело, и имя, и прошлое, чтобы называть его своим.

Голос стал совсем тихим.

Он всего лишь хотел знать, кем был.

Это было необычно, но, в то же время, скорее всего, о большем Слуга и не мечтал.

Флат подумал немного, после чего прямо спросил:

— Ну, так что ты будешь делать, когда узнаешь, кто ты такой? Например, если тебя призовут ещё где-нибудь, помимо Войны за Святой Грааль… ты появишься в виде человека, которым был?

— Вполне возможно. Хоть моя нынешняя форма и отличается от того, кем я однажды был, это не меняет того факта, что я был серийным убийцей. Все легенды обо мне основываются на этом. И если я - герой этих легенд, существовавший в действительности, то мой долг - максимально соответствовать реальному образу.

Нечто в его словах и голосе создавало впечатление, словно он был одинок.

— А разве это не значит, что настоящего тебя нет? — прямолинейно, даже бестактно заявил Флат.

Он просто был невероятно честным человеком. Слуга был поражён, и его голос отчётливо это передавал:

— …тебе говорят, что у тебя начисто отсутствует чувство такта?

— Ахаха, ещё бы! Всё время! Спасибо!

— Это был не комплимент… впрочем, не страшно. Нет нужды это дальше обсуждать. Как бы то ни было… Я удивлён, что ты решил призвать меня. У меня нет ни силы героя, ни человеческой морали.

Это была в высшей степени разумная мысль.

Не говоря уж о том, что принадлежала она самому Джеку-Потрошителю. Любой бы дважды подумал, прежде чем не только призвать его как Слугу, но и вообще находиться рядом с ним.

Флат ответил так честно, как только мог:

— Мне нравятся такие, как ты! Ну, знаешь, загадочные люди со своими секретами и все такое!

— …

— Да ладно, это же так круто! Кроме того, ты классный парень! Разве это не здорово?!

Может, он и обладал интуицией мага, но его темперамент… был отличным от присущего магам.

Его темперамент был бы подходящим для мага только в том случае…

…если бы его интуиция не отличалась от интуиции самого обычного человека.

Если перефразировать это иначе, то маги должны быть любопытными - а у него этого любопытства было в избытке.

Хоть и не было понятно, как Слуга воспринял ответ Флата…

Он, Слуга, сотканный из чистого безумия и насилия, приготовился к битве. С лёгким оптимизмом в голосе он произнёс:

— Очень хорошо, мой Мастер. С чего начнём? С помощью моих способностей мы можем проникнуть куда угодно и убить вражеского Мастера на месте! Я жду, приказывай!

Слуга был явно в хорошем настроении.

Его Мастер, с другой стороны, просто сидел со спокойной улыбкой на лице. Воистину, он был самым нетипичным из всех магов.

— Сегодня такая хорошая погода! Давай насладимся солнцем. Оно такое приятное и теплое!

— Что?!..

Так началось путешествие молодого человека, ничего не знавшего о трагедии, и злодейского духа, который ничего, кроме трагедии, не создавал.

В одном они были схожи: никто не был так далек от идеалов Войны за Святой Грааль, как они.

Только в этом, и ни в чём ином.

[[image:/storage/reader-images/a7b19e3f48253bcc2a673b6d1230184dff62dcfa.jpg]]

Пролог III

「Ассасин」

В одной стране жила однажды женщина глубокой веры.

Вот и всё. Вся история.

Набожная женщина была столь религиозной, что вела себя, как чудачка. И поэтому люди называли её фанатичкой.

Что было ещё хуже, даже те, кто молился тому же богу, смотрели на неё с презрением.

Но в фанатичке не было ненависти к людям.

Они ненавидели её лишь за то, что её вера была ещё слаба.

Она была недостаточно набожной. Вот и всё, проще некуда.

Фанатичка не сдавалась, старалась ещё сильнее.

Она стремилась к чудесам, сотворённым её предками, и воссоздала каждое из них.

Но её вера всё ещё была слаба.

Очень, очень слаба.

По крайней мере, именно это фанатичка слышала, когда мир кричал на неё.

Все верующие начали избегать фанатичку.

——Моя вера слаба.

——Моя вера слаба.

——Моя вера слаба.

В конце концов, она не могла что-либо сделать. Она жила как фанатичка и умерла как фанатичка. Не как мученица. Она прожила пустую жизнь и исчезла.

И всё же фанатичка не обижалась на мир.

Она стыдилась своей слабости и вновь отдалась водовороту веры.

Фанатичка не чувствовала ненависти к людям. Лишь божества язычников пробуждали в ней гнев.

Так жила фанатичка, безнадёжная в глазах обычных людей.

Вот и всё.

Здесь её история должна была подойти к концу.

Но фанатичку избрал фальшивый Святой Грааль.

Ночь. Восточный Сноуфилд. Район болот.

Район болот раскинулся к востоку от центра города. Здесь было множество кристально-чистых озер, между которыми располагались бессчётные болота. Район прорезали прожилки дорог.

Из всех земель, окружавших город, восточный регион - район болот - был наиболее развитым, но, несмотря на всепожирающую цивилизацию, здесь нашлось место точкам для рыбалки и загородным домам.

На одном из островков земли стоял большой дом.

Здесь был установлен барьер. Даже если обычный человек найдёт этот дом, то не сможет пробудить в себе любопытство и уйдёт прочь.

С точки зрения архитектуры дом был полной безвкусицей. В сравнении с пансионом, стоявшим на берегу чуть к западу, он был слишком готическим, в чёрных и серых тонах.

И——

В подвале дома собралось множество магов. Они только что закончили ритуал призыва.

Он увенчался успехом.

Осталось лишь утвердительно ответить на вопрос Слуги и тем самым заключить контракт.

Но——

——Это странно.

Призыватель, маг по имени Джестер Картур, насмешливо уставился на призванного Слугу.

Рядом присутствовало около десяти его учеников.

И в центре круга для призыва стояла фигура, которая явно не была ни человеком, ни магом.

Устрашающая атмосфера, бесконечно глубокая и чистая, исходила от одинокой женщины, закутанной в чёрные одеяния.

С виду она была довольно молодой, но было сложно сказать, поскольку её лицо было обращено к полу.

И тогда Джестера посетило нехорошее предчувствие.

——Ритуал должен был призвать Ассасина.

По большей части, выбрать класс, в котором будет призван Слуга, невозможно.

Но есть исключения.

Если приготовиться должным образом и прочесть нужное заклинание, можно призвать либо Берсеркера, либо Ассасина, каждый из которых обладал для этого определённой особенностью.

Соответственно, Джестер решил призвать Слугу класса Ассасин.

Из-за самой их природы лишь немногие из Героических душ могли быть призваны в этом классе, и, на первый взгляд, существо в центре круга было из их числа, но…

——Я полагал, что Ассасины всегда носят белую маску-череп…

Все Героические души класса Ассасин кутались в чёрные робы и скрывали лица отличительной маской. Джестер узнал это из своих исследований.

Но женщина перед ним хоть и была в чёрном, но не носила маску. Между слоями ткани виднелось её настоящее лицо.

——В таком случае, может, мне стоит задать вопрос?..

Джестер впервые участвовал в Войне за Святой Грааль. Разумеется, эта была лишь имитацией с самого начала.

Предсказать то, как она дальше будет отличаться от японской, было невозможно.

В первую очередь, было странно, что стороны, стоявшие за этой войной - звёзды представления - ещё не раскрыли себя. Джестер предполагал, что в создании чего-то столь грандиозного, не обошлось без Айнцбернов, но он не чувствовал магов, которые могли бы быть выходцами из этой семьи.

Возможно, они хорошо скрывались… или же наблюдали издалека.

Отбросив сомнения прочь, Джестер принялся ждать следующего шага Слуги.

И затем… женщина в чёрном подняла голову. Очертания Джестера отразились в её зрачках.

— Я спрашиваю тебя…

Её взгляд по силе не уступал угрожающей атмосфере, что она излучала: глубокий и бесконечно чёрный, чистый и незамутнённый.

Маг нехотя издал тихий смешок, ожидая дальнейших слов Слуги.

Она потёрла ткань, прикрывавшую её рот, и произнесла, сознательно и деликатно:

— Ты… маг… призвавший меня… чтобы заполучить Святой Грааль?

Услышав, наконец, её голос, Джестер почувствовал облегчение и выступил вперед. Сияя новообретённой уверенностью, он распростёр руки, словно приветствуя её в этом мире.

— Да, это я———

— ...Обманчивое сердцебиение (Забания)…

Едва она произнесла это, время остановилось.

Джестер почувствовал лёгкое прикосновение к груди. Он опустил голову и увидел…

——Что эТо?

И зАтеМ—— он уВидел пЕРед егО грудЬю неЧТо, и ЗАМЕТиЛ, ЧтО оНо сЖИмаЛо чтО-То краСНоЕ, И поНял, ЧТО Это БыЛо ЕГО сердцЕ. И———

Он так и не поднял голову. Тело Джестера рухнуло на землю.

— Как?!..

[[image:/storage/reader-images/ffe503b93c651ea50674ec5681fdabaf81b83c91.jpg]]

Увидев, как тело их учителя в один миг стало безжизненной грудой плоти, ученики Джестера запаниковали. Их выпученные глаза взирали на разворачивавшееся зрелище.

Из спины женщины выросла третья рука, красного цвета. Она потянулась к груди Джестера…

Как странно. Эта красная рука уже сжимала сердце… и затем раздавила его.

Взгляды оставшихся магов метались между женщиной и телом учителя. Они разъярённо закричали:

— Н-негодяйка!

— Что ты сделала с господином Джестером?!

— Разве ты не Слуга?!

Поддавшись панике, маги начали доставать оружие и фокусировать свою магическую энергию.

Без всякого выражения взглянув на учеников Джестера, женщина в чёрном произнесла лишь одно.

Воистину, это было эфемерно.

— У бога нашего всесострадательного… нет чаши…

Может, они услышали её, может, нет. Так или иначе, один из учеников вытащил магический с виду кинжал и устремился к женщине, желая вонзить оружие ей в спину.

И затем…

Влажный, неестественный звук эхом разнесся по помещению, когда её плечи начали искажаться.

— …Кибериллюзия (Забания)…

Его голова разлетелась в клочья в сопровождении громкого звука взрыва. Она словно сама стала бомбой.

Услышав взрыв и увидев вспышку света, маги съёжились от страха.

Погибло лишь двое… но этого им хватило, чтобы убедиться, что против них выступила самая настоящая Слуга, существо, перед которым они были совершенно бессильны.

— Я очищу… нечестивых магов… — медленно произнесла она, замерев на несколько секунд.

Женщина словно давала магам шанс убежать… но они не спешили. Как один, они отпрыгнули назад и обрушили на неё всю силу своей магии.

Узрев столь жалкое зрелище, женщина покачала головой с едва ли не унынием в глазах…

…и без всякого намёка на жалость произнесла слова силы.

— ...Ихор мечтаний (Забания)…

И… в подвале воцарилась тишина.

Слугу в чёрном окружали трупы.

Всех магов, пытавшихся сразить её магией, по непонятной причине объяло собственное могучее пламя. Их останки были разбросаны по полу.

Единственной, кто знал, что произошло, была Слуга. Не проронив ни слова, женщина поспешила вверх по ступеням, прочь из подвала.

Она перешла в призрачную форму, не видимая ни для кого…

И исчезла в ночной тьме. Она, та, у которой когда-то не было направления в жизни, наконец, обрела четкую цель.

Фанатичка искала доказательства.

Доказательства того, что она действительно была человеком веры. Доказательства, что она была одной из людей Аллаха. И больше ничего.

Лишь намного, намного позже она поняла, что эти поиски сами по себе свидетельствовали о её слабой вере.

В юности она закалила себя, чтобы заслужить имя… имя, которое стало бы доказательством её веры.

Ради этого ей необходимо было обрести силу, необходимую, чтобы совершить божественное чудо.

Но необходимо было лишь одно конкретное, особенное чудо.

Воскрешение из мёртвых, быстрое и надёжное; чудо, грандиознее которого не ведали зиндики или мохаребехи.

Она принадлежала к секте, преследовавшей подобные чудеса. Хашишин, культ, религиозный по самой своей природе.

Однако даже во внутренних кругах культа её называли самой фанатичной из всех.

Все предыдущие предводители культа совершали чудо, несущее имя Шайтана, и тем самым заслуживали свой титул.

Каждый из них был шокирован её деяниями.

Никто не был готов поверить в увиденное.

Она была юной девушкой, всего лишь агнцем…

Как она смогла обуздать все чудеса, совершённые восемнадцатью предыдущими предводителями?!

Без сомнения, она закалила себя поистине геркулесовыми усилиями.

И даже говорить не стоило, что она при этом пролила немало своей чистой, незамутнённой крови.

И всё же люди секты не признали её как предводителя.

— Чего ты добилась? Лишь сымитировала уже совершённые чудеса. Это всего лишь повторение. Всё потому, что твоя вера слаба, и ты не можешь сотворить чудо своего собственного замысла.

Она определённо была талантливой.

Талантливой настолько, что освоила способности всех предводителей прошлого. У неё была сила вынести боль, через которую она прошла, укрощая свою плоть. У неё была воля, которая помогла выстоять перед всеми трудностями. Но она не была наделена талантом создать чудо собственного изобретения.

Это была лишь половина проблемы. Второй половиной была её способность освоить так много чудес, тогда как лишь на одно у любого другого ушла бы вся жизнь. Люди может даже боялись её, зная, что ей удалось достичь этих чудес всего лишь за несколько лет.

— И поэтому твоя вера слаба. Мы не можем передать титул предводителя такой, как ты.

Этот довод был всего лишь софизмом. Но она всё равно приняла его всем сердцем.

——Вот как. Моя вера недостаточно сильна.

——Как же многому мне ещё надо научиться. Я навлекла позор на чудеса предыдущих предводителей.

Она ни на кого не обиделась. Лишь продолжила закалять свои способности.

И когда был избран новый предводитель – Столикий…

Она увидела, что он был способен на всё, чего не могла она. Но она не завидовала ему. Она лишь чувствовала стыд за свою недостаточную набожность.

В конце концов, фанатичка так и не нашла доказательства своей веры и сгинула в тумане времени.

Или так оно должно было произойти…

Но что за причуда судьбы! Когда её призвал человек по имени Джестер, Святой Грааль даровал ей знания о мире и тут же указал на её предназначение.

Она должна обратить Святой Грааль - этот символ ереси - в ничто. Это было всё, чего она желала.

Но, хоть ей и было ведомо, что все предводители прошлого стремились к этому…

Она чувствовала лишь скорбь.

Она не несла обиду на предводителей, не поносила их.

Без сомнения, их вера была сильнее её собственной. Даже сейчас они были достойны её уважения.

Её ненависть была направлена на то, что сбило их с пути: Война за Святой Грааль.

Она должна была положить этому конец. Она в спешке продиралась сквозь тьму ночи, спеша найти Святой Грааль.

С учётом того, что она убила всех тех магов, у неё скоро не останется магической энергии.

Женщина всё ещё получала энергию, но она текла тонкой струйкой.

Когда поток энергии остановится, она исчезнет.

Это произойдет через несколько дней? Часов? Секунд?..

Но это было не важно.

До последней своей секунды,

Даже если её тело - лишь призрак…

Безымянная Ассасин не будет ставить под сомнение своё предназначение.

Веря, что благочестие, по крайней мере, таких же верных Аллаху, как она, будет вознаграждено,

она без всяких колебаний нарекла Святой Грааль своим врагом.

Несколько минут спустя.

В подвале загородного дома, где призвали безымянную Героическую душу, не было ни одной живой души, одни трупы.

К моменту ухода Ассасин эта истина лишь укрепилась.

— Кха!

Раздался чистый смех.

Но истина не изменилась.

В подвале не было ни одной живой души, одни трупы.

— Кха! Ха хахахахаха!

По подвалу эхом разнесся смех. Казалось, смеялось дитя, ликующее всем сердцем; но, в то же время смех был искажён… извращён.

Но истина по-прежнему не изменилась.

В подвале не было ни одной живой души, одни трупы.

— Ого! Какой сюрприз! Подумать только, Грааль подсунул мне столь эксцентричную особу!

Мужчина вскочил на ноги, словно чёртик из коробочки. На его правой руке всё ещё сияли командные заклинания.

— Как прекрасно…

——Я планировал пробудить Паука силой Грааля и наблюдать за тем, как этот скучный мир будет уничтожен, но…

——Понятия не имел, что у меня ещё остались «эмоции»… эти вестники человечности!

Он дрожал, охваченный эмоциями…

А истина оставалась неизменной.

В подвале не было ни одной живой души, одни трупы.

Учитывая сложившуюся истину, это значило лишь одно. Маг Джестер Картур, который сейчас задыхался от эмоций, был трупом.

— Какой пафос! Какая красота! Как очаровательно, блистательно, изысканно, живописно, мило! О, какую же трагическую ошибку я допустил… Когда однажды у меня было так много времени и так мало дел, я должен был постичь Ars Poetica! Не могу подобрать слова, чтобы описать её благочестие!

Не обращая внимания на разбросанные по подвалу тела, Джестер начал расстёгивать рубашку. На его голой груди возникли магические символы, совершенно не похожие на командные заклинания.

Это было кольцо из шести красных знаков, по форме схожее с барабаном револьвера.

Однако один из знаков - ближайший к его левой груди - почернел.

— Она сокрушила моё концепт-ядро с такой лёгкостью! Я был осторожен как никогда, но ей было всё равно! Своей рукой она может обратить в ничто существо даже сильнее меня!

Джестер прикоснулся к потемневшему знаку, и его палец погрузился в грудь. Что странно, из знака не упало ни капли крови. Он погрузил свою руку по самое запястье в эту мутную топь цвета сырой плоти и вцепился в собственные внутренности.

— Моя душа мага была полностью уничтожена.

Затем, словно шестерня, или, скорее, словно барабан револьвера, шесть знаков повернулись. Потемневший знак сместился к боку, а его место у груди заняла новая красная метка.

И затем, едва шесть знаков сменили положение, его тело и лицо начали пульсировать. Спустя мгновение он уже выглядел как совершенно другой человек.

Он извлек палец из груди и коснулся им потемневшей отметины на боку. В экстазе он потер её пальцем.

— Это концепт-ядро оберегали бесчисленные слои защитной магии. И несмотря на это, она проломила их все своей красной рукой. Её пальцы достигли самого ядра моего естества… Рука, такая простая и, в то же время, такая дьявольская! И ещё - нет, поэтому! - она прекрасна! Благородный Фантазм - что за чудо!

Он продолжал говорить с трупами, разбросанными вокруг, чистым резонирующим голосом. Разумеется, они не отвечали.

— Я удивлён, что она смогла использовать столь ужасающую технику без колебаний так много раз. Будь у неё доступ к энергии любого другого мага - обычного, не такого, как я - она бы израсходовала её всю в мгновение ока.

Он улыбнулся, сверкнув необычно острыми клыками, в сторону алтаря из тел и продолжил говорить сам с собой гремящим, практически завораживающим голосом.

— Полагаю, я ещё не совсем устал от этого мира… Эта прекрасная Ассасин! Её благочестие! Я не могу позволить ей исчезнуть без имени!

Это… были слова, которые могли произнести лишь те, кто видел её прошлое.

Через связь Мастера и Слуги, первый мог видеть мысли и воспоминания второго в виде снов.

— Разумеется, нет! Кто осмелится дать сгинуть в небытие такому добру?!

Если Джестер говорил правду, это значило, что он узнал о её вере через сон, пока лежал мертвым, но…

— Я дам тебе имя! Твоё прекрасное лицо; прекрасная душа; прекрасная сила; твоя прекрасная вера… Я оскверню их, развращу, умалю, искажу, унижу их все! Разве найдётся удовольствие лучше этого?!

Он рассмеялся всем сердцем. Его лицо приобрело нехороший оттенок.

— О наслаждение! О непостоянство! О красота! Я заставлю эту прекрасную Ассасин склониться передо мной и разрушу её веру! А когда я выпью последнюю каплю её силы… о, что это будет за зрелище!

Сердце Джестера билось в эйфории, когда по земле от его ног начала расползаться тень.

Она была глубокого красного цвета - как знаки на его груди.

Окружив тела учеников Джестера, тень отделилась от земли и стала багряной волной, захлестнувшей трупы.

И затем тень вернулась в тело Джестера. Её цвет был глубже прежнего.

За несколько секунд от тел остались лишь скелеты.

— Святой Грааль? Разрушение мира? Это тоже чудесно! Допускаю. Но что за мелочь! Они меркнут в сравнении с ней!

И затем…

Он, живой труп - вампир - пришёл в экстаз, представляя вкус крови Слуги, в то время как глаза его ярко светились жизнью.

— Мы с тобой оба еретики в этих землях, так что будем лучшими друзьями! Ха… Хахахахахахахахахахаха!

И так, даже не заключив нормального контракта…

Мастер Слуги класса Ассасин вдохнул в Войну за Святой Грааль ядовитую тьму.

Он смеялся, смеялся и…

[[image:/storage/reader-images/2de4118fdaedc0d8621352ab766a55f020ca3b45.jpg]]

Пролог IV

「Кастер」

В комнате было темно.

Через небольшую щель в жалюзях была видна крыша соседней высотки.

Судя по фону за высоткой, было похоже, что комната находилась гораздо выше неё и располагалась где-то в центре Сноуфилда.

За окном сияли звезды.

Комната, освещённая бледным звёздным светом, чем-то напоминала современный офис.

Во всём, начиная от рядов столов с компьютерами и заканчивая кондиционером на потолке, не было ничего необычного. Можно было с легкостью забыть, что эта комната тоже была частью сцены, на которой развернулась Война за Святой Грааль.

Ни одна из флуоресцентных ламп не была зажжена. Во мраке раздался величественный голос мужчины-лидера…

…как будто говоря, что этот город сам был Войной за Святой Грааль.

— Что ж, ладно… похоже, остальные пять Слуг были призваны, — многозначительно произнёс он.

— Это так. На данный момент, нам удалось установить личность только одного Мастера, Тины Челк, заключившей контракт с Королём героев. Мы не смогли связаться с мистером и миссис Куруока, которые хотели присоединиться к нам. Мы также осведомлены о множестве других магов в городе, но, к сожалению, установить, кто из них владеет командными заклинаниями, не удалось.

— Вот как, — отозвался мужчина с едва скрываемыми расстройством и разочарованием в голосе. — Система наблюдения за всем городом оказалась на удивление бессильной.

Женщина спокойно продолжила свой доклад:

— Мы наблюдали за одним магом, который прямо в парке средь бела дня показал свои командные заклинания и призвал Слугу. Однако Слуга произвёл некую необычную иллюзию, не раскрыв себя. Тем самым он избежал внимания нашего агента, который был неподалеку, замаскировавшись под обычного жителя, загорающего на солнце. Поначалу мы думали, что этот маг – идиот, но он оказался довольно способным.

— И вы не установили личность Героической души? Ничего?

— Боюсь, нет. Кроме того, в отношении первой призванной Героической души – хоть призыв и

состоялся прямо в городе, нам не удалось что-либо понять из данных наблюдения. Мы уверены, что Героическая душа была призвана, но больше нам ничего не известно, даже место проведения ритуала.

— Хм… Полагаю, это дело рук той правительственной шайки, судя по тому «заявлению».

Должно быть, он имел в виду то, что произошло между Фалдеусом и Рангалом несколько дней назад.

Однако женщина, его подчиненная, отрицательно покачала головой.

— Боюсь, вряд ли. Первый призыв состоялся именно в тот момент, когда они сделали своё заявление.

— … В таком случае, первый призыв, скорее всего, был совершён семьёй Куруока, — он бесшумно встал с кислым выражением лица. — Быть по сему. Так или иначе, самой большой проблемой является Король героев. Нам надо лишь избавиться от него.

— Есть.

Тишина уже начала опускаться на комнату… как вдруг зазвонил телефон.

Главный нехотя снял трубку и деловито произнёс:

— … это я.

— Здаров, братан! Как делишки?

Мужчина нахмурил брови.

— Кастер. Чего ты хочешь? — ответил он.

— Да ладно, мужик, ты чего! Слышь, я тут зомбоящик смотрел, и знаешь, что?! Они сказали, что некоторые местные бабы берут за ночь миллионы баксов! Это законно?!

— …что, если так?

— Слышь, сними мне одну на сегодня. Выручи братюню.

Мужчина на другом конце провода был прямолинеен. Очень прямолинеен.

— Я тебе не брат, — у главного дёрнулась щека.

— А чего так, мужик? Неужто забыл, как мы на крови поклялись?! Мы братья по крови! Мне нравится, как это звучит… братья по крови. Я пошарил в Интернете - похоже, народ в Скандинавии периодически такую хрень делает. Во, что нарыл!

— …Ты, Героическая душа, заключил контракт со мной, твоим Мастером. Это точно описывает нашу связь, — у главного задёргался глаз, его хватка на телефонной трубке всё усиливалась.

На тыльной стороне его ладони отчётливо виднелись командные заклинания.

В таком случае, мужчина на другом конце провода, должно быть, был его Слугой. Странно, что они были так далеки друг от друга как в физическом смысле, так и в смысле их отношений. То, что Мастер и Слуга общались по телефону, было очень необычно.

Слуга проворчал: «Ты просто не въезжаешь, мужик» - и тут же затараторил, видимо, желая надавить на Мастера:

— Не пойми меня неправильно, лады? Моя работа - создавать героев. Сам же я ни фига не герой, это уж точняк. Но если хочешь относиться ко мне как к герою, то пожалуйста. Особенно, когда дело касается дамочек. Нет, погодь, если подумать, то, разумеется, я герой! То есть, сам подумай - как может мужик чпокать сотни цыпочек и стругать тысячи детишек и не быть при этом героем вечных девственниц!

[[image:/storage/reader-images/dde63c2c0ee0cf1369dc132dc2978f79975cef1b.jpg]]

— Заканчивай со своими неправдоподобными байками. Если у тебя есть время на ложь, значит, работа простаивает. Возвращайся к своим обязанностям.

— Хосспади! Мне и дальше этим заниматься? Войди в моё положение, мужик! Слушай. Всё, что я хочу от Святого Грааля, это вкусная еда и горячие девочки. Но что ещё важнее, я хочу посмотреть, какая из этой войны получится драма и что случится с её участниками в конце. Вот и всё! Но такими темпами у меня чердак уплывет от всей этой работы ещё до конца войны!

Главный вздохнул и утешил Кастера, вняв его жалобам:

— Я приготовлю для тебя еду и женщин. А теперь как можно быстрее возвращайся к работе. Создавай ещё более величественное оружие.

— Мужик, ну ты и зануда. Знаешь, вообще-то это даже не моя специальность. Не забывай этого, лады? Кроме того, если тебе нужен подельщик, то есть люди поискуснее меня! Вчера я ползал по сети и вычитал про мужика по имени Элмир де Хори. А, ещё я слышал слух - предположительно, есть ещё один парень, который может использовать какую-то супер-ультра-крутую магию, чтобы копировать вещи раз за разом!

— Обычные копии нам не нужны. Подделка, не способная превзойти оригинал, будет бесполезна против Короля героев.

— Ха! Значит, тебе нравятся мои приспособления?! Я так счастлив, сейчас разрыдаюсь. А вот хрен тебе! Обломись! Мудила. Если бы я знал, что всё так обернётся, то не стал бы шутить о том, что мои истории лучше правды, когда поднялся весь этот гам о подделывании. В смысле, это же полное дерьмо. Это было сто лет назад. Я вовсю резвился с Клеопатрой и Ян-гуйфей, и тут приходишь ты и вытаскиваешь меня из постели! Посмотри на меня сейчас! Я тут горбачусь, делаю твою грязную работу! Я не такого ожидал, мужик! Это же чушь. Кто захочет слушать такую историю?! Отвяжись!

— Не пойми меня неправильно. Я выбрал тебя не за анекдоты о твоей жизни. Всё довольно просто - я верю, что у тебя есть сила создавать истории, которые превосходят даже величайшие легенды прошлого. И сила придавать им форму, — сказал Мастер, усмиряя его разочарование. Он сразу же понял, что рассказы Кастера были полны лжи.

— Ха! Слушай, братан, мне начхать на твои комплименты. Эй, я придумал! Возьми свои комплименты и… напиши на их основе книгу! И затем прочти её своей старушке. Пока я буду кувыркаться с ней в постели! …Слушай, если ты серьёзно соберёшься это делать, то сначала покажи наброски мне. Видишь ли, править дерьмовые тексты у меня получается гораздо лучше, чем писать легенды, так что…

Не дослушав Кастера, мужчина повесил трубку.

Поток слов иссяк, и комната вновь погрузилась в тишину.

Он продолжил говорить, словно беседы с Кастером не было вовсе:

— Гильгамеш, Король героев… Похоже, его безымянный меч и бездонная сокровищница доставят нам кучу хлопот.

Мужчина вновь встал со своего кресла и медленно начал вышагивать по комнате, заведя руки за спину.

— У меня нет иного выбора, кроме как задавить его числом до того, как он достанет свой меч. Мы должны использовать все доступные средства, чтобы ослабить его… и затем убить, с почестями.

С каждым шагом он оставлял могущественную - даже угрожающую - ауру. Словно сама тьма мерцала цветом крайности.

— Однако лишь количества будет недостаточно, чтобы победить его. В конце концов, не говоря уж о невосприимчивости к физическим атакам, Героические души несравненно сильнее даже лучших атлетов. Разумеется, Кастер, которого я призвал, исключение. Следует думать, что в потасовке даже я буду лучше него… но сейчас не это моя проблема.

Он покосился в сторону, словно сказав что-то лишнее, затем взял себя в руки и продолжил вышагивать по комнате.

— Опять же… что если люди смогут научиться пользоваться Благородными Фантазмами?

В контексте Войны за Святой Грааль «Благородный Фантазм» был практически богоподобной способностью, которой обладал каждый герой. Взять, к примеру, меч Ама-но-Муракумо из легенды о Ямато Такеру. Он, как и все Благородные Фантазмы, является символом героя, который им обладает, и высвобождает могучие силы своего владельца.

Естественно, такие вещи не найдёшь на дороге и не купишь в оружейном или антикварном магазине. Воистину, едва ли будет преувеличением сказать, что призыв Слуги равносилен призыву Благородного Фантазма. Такова невообразимая сила Фантазма - дикой карты, которая может переломить ход битвы.

— Кроме этого, полагаю, что каждое такое оружие значительно сильнее, чем оригиналы, на которых они основаны. Что тогда?

Забредя глубоко во тьму комнаты, мужчина остановился перед стеной и…

…поднял правую руку, на которой были запечатлены командные заклинания, коснувшись переключателя. В комнате зажглось освещение.

В помещении, внезапно потонувшем в свете…

…выстроились в линию от стены до стены люди. Каждый был одет в чёрное.

Но это не были чёрные одеяния, обычные для магов, однако… на их поясах висела отличительная часть экипировки, словно символ власти.

Мужчины и женщины не стояли в каком-то определённом порядке. Все они, возможно, человек тридцать, были офицерами полиции.

Каждый стоял по стойке смирно, чёрные формы создавали впечатляющую атмосферу. Они сжимали в руках оружие. У каждого разное.

Что за странное зрелище.

Эти офицеры полиции с каменными лицами держали в руках мечи, луки, щиты, копья, цепы, косы, дубины и многое другое. Более того, у каждого на поясе висели наручники и кобура с пистолетом. С таким видом они не вписывались в пределы разумного, скорее, в царство абсурда. У одного на плече даже лежала золотая аркебуза. Они словно были эстрадными артистами в полицейском обмундировании, которые шли на представление, посвящённое рекламе туризма в окрестностях Сноуфилда.

Однако, что странно, любой мало-мальски умелый маг при их виде не засмеётся, а, скорее всего, упадёт в обморок.

Их оружие так и сочилось силой, закалённой магической энергией. Силой, которая словно вытравляла сам воздух этой комнаты.

Эти Благородные Фантазмы все были подделками.

Но даже так они были сильнее своих изначальных легенд.

— ——Двадцать семь чудовищ (Клан Калатин)——

— Это были кельтские воины, скрестившие мечи с Кухулином. Это будет ваше кодовое имя, которое вступает в силу немедленно.

С удовлетворением глядя на эту впечатлявшую, но не вписывавшуюся в обстановку силу…

…он, начальник полиции Сноуфилда, распростёр руки и заявил следующее:

— Мои слова, может, и значат мало, но, как начальник полиции, я гарантирую. Как маг, я клянусь…

— Вы - правосудие во плоти.

Услышав это, шеренга полицейских в идеальном унисоне щёлкнула каблуками. Как один, они отдали честь начальнику полиции, который был их Мастером и, в то же время, их шефом.

При взгляде на это любого проницательного человека настигло бы понимание.

Они не были обычными офицерами полиции

: скорее они прошли какую-то особую тренировку, выходящую за рамки их профессии.

Их организация установила «сеть», окутавшую весь город.

Всё, что им нужно было от Слуги, это его талант создавать Благородные Фантазмы, в чём ему помогали все их подчинённые-маги.

Другими словами…

Будучи обычными людьми, они, тем не менее, нанесут поражение Героическим душам, пошатнув тем самым сами основы Войны за святой Грааль.

Какая судьба ждала их в конце?..

Эту историю человек, призванный как Кастер, ещё не закончил писать.

Даже у неписаной истории, однако, есть слушатели.

Стоило полицейским удалиться, как по комнате эхом разнеслись звуки изысканного рукоплескания.

— ...Что ты здесь делаешь? — не поворачиваясь, с досадой проворчал начальник. Его голос, в котором чувствовалось очевидное отвращение, был настолько мрачным, что, казалось, мог содрогнуть до основания душу небольшого животного.

После этих слов из тени возникло лицо той, что хлопала в ладони.

— В чём дело? Такое ощущение, что ты мне не рад. Неужели мне нельзя заскочить к тебе просто так?

Внешне девочке было лет немного за десять. На ней было платье в стиле готической лолиты с преобладавшими чёрными и белыми тонами, а в руках она сжимала чрезмерно украшенный зонтик, несмотря на то, что находилась в помещении.

— По крайней мере, здесь не место посторонним.

— О, значит, я теперь посторонняя? Что-то ты стал слишком заносчивым для новичка.

Хихикнув, девочка покрутила своим зонтиком. Несмотря на сварливые замечания, она, судя по всему, пребывала в хорошем расположении духа.

— И всё же это был просто шедевр. Как ты сказал? "Вы - правосудие во плоти". Что за представление. Если бы я присуждала "Золотую малину", то без всяких колебаний отдала бы тебе премию за худшую мужскую роль.

: скорее они прошли какую-то особую тренировку, выходящую за рамки их профессии.

Их организация установила «сеть», окутавшую весь город.

Всё, что им нужно было от Слуги, это его талант создавать Благородные Фантазмы, в чём ему помогали все их подчинённые-маги.

Другими словами…

Будучи обычными людьми, они, тем не менее, нанесут поражение Героическим душам, пошатнув тем самым сами основы Войны за святой Грааль.

Какая судьба ждала их в конце?..

Эту историю человек, призванный как Кастер, ещё не закончил писать.

Даже у неписаной истории, однако, есть слушатели.

Стоило полицейским удалиться, как по комнате эхом разнеслись звуки изысканного рукоплескания.

— ...Что ты здесь делаешь? — не поворачиваясь, с досадой проворчал начальник. Его голос, в котором чувствовалось очевидное отвращение, был настолько мрачным, что, казалось, мог содрогнуть до основания душу небольшого животного.

После этих слов из тени возникло лицо той, что хлопала в ладони.

— В чём дело? Такое ощущение, что ты мне не рад. Неужели мне нельзя заскочить к тебе просто так?

Внешне девочке было лет немного за десять. На ней было платье в стиле готической лолиты с преобладавшими чёрными и белыми тонами, а в руках она сжимала чрезмерно украшенный зонтик, несмотря на то, что находилась в помещении.

— По крайней мере, здесь не место посторонним.

— О, значит, я теперь посторонняя? Что-то ты стал слишком заносчивым для новичка.

Хихикнув, девочка покрутила своим зонтиком. Несмотря на сварливые замечания, она, судя по всему, пребывала в хорошем расположении духа.

— И всё же это был просто шедевр. Как ты сказал? "Вы - правосудие во плоти". Что за представление. Если бы я присуждала "Золотую малину", то без всяких колебаний отдала бы тебе премию за худшую мужскую роль.

— Я не пытался устроить представление. Лишь констатировал факт.

— О? Что я слышу? Неужели ты всерьёз веришь, что олицетворяешь правосудие? Ты один из тех, кто затеял эту великую аферу, помни.

— Это так, — неустрашимо произнёс начальник, и девочка расхохоталась.

— Ого! Мне бы такую наглость! Это не очень-то патриотично, разве нет? То есть, если бы ты действительно любил эту страну, то не называл бы всё это "праведным"!

— Может, я и не патриот, и не благочестивый слуга Господа, но я горжусь тем, что мои действия есть лишь результат убеждений.

Говоря так, словно он пытался убедить, скорее, самого себя, чем девочку, начальник продолжил:

— Разумеется, я не стану заявлять, что наше правосудие способно сравниться с таковым у Грааля. Если того потребуют обстоятельства, мы можем стать врагами не только Ассоциации и Церкви, но и самой системы Войны за Святой Грааль.

— Не волнуйся ты так. Рулер не будет присутствовать на этой войне, — сказала девочка, махая рукой и тем самым будто насмехаясь над словами начальника, которые он произнёс с такой решимостью.

— Что?

В следующий миг тон улыбки девочки внезапно изменился.

[[image:/storage/reader-images/90e0acda7c55d4c5a75909040c01a967d1b1d6f4.jpg]]

— И даже если Рулер появится после того, как эта затея перерастёт в настоящую Войну за Святой Грааль, будет уже слишком поздно.

Её улыбка всё ещё была невинной, но теперь девочка походила на жестокое дитя, ритмично давящее своей туфлей вереницу муравьев.

— Война за Святой Грааль города Сноуфилд перерастёт из фальшивой в настоящую и отклонится от первоначального курса. Когда это произойдет, Рулер не сможет остановить это или даже вмешаться. Мы будем издеваться над Войной за Святой Грааль, как нам захочется! — триумфально продолжала она, утопая в экстазе. — Разве ты не видишь, как это замечательно? Никогда не думала, что у меня появится ещё один шанс поиграться с этой святой девой, после чего обратить её в кучку пепла, которая даже на свиные помои не потянет! О, это невероятно! Надеюсь, Рулер появится! У меня не получилось сломить её дух тогда, но в этот раз ей не удастся заполучить лавры героя! Она сгинет как Рулер, который не смог исполнить свой долг! Уверена, уж это её точно проймёт!

В этот момент её улыбка вдруг стала такой же, как прежде, а возбуждение угасло.

— Тебе не кажется, что это просто замечательно? — спросила она начальника.

Его ответ, однако, был краток.

— ...Я сделаю это, если потребуется, но не считаю этот поступок похвальным.

— Ты слишком скован. Прямо сама правильность, никакого разнообразия, — поддразнивающе произнесла девочка, крутя в руках зонтик. - Разве ты ещё не устал строить из себя героя? Знаешь, всё гораздо проще, когда знаешь, что ты злодей. Что бы ты ни делал, от всего можно отмахнуться словами "потому что я плохой". Или же "потому что я безумец". Безумствовать тоже очень просто.

Затем, злобно прищурившись, девочка добавила последнее, саркастичное замечание:

— Ой, с правосудием ведь всё точно так же! Прости!

Сказав это, девочка развернулась, чтобы уйти, но вдруг резко остановилась, оглянулась и спросила начальника:

— Ах да, мистер Фальшивый Кастер ведь хотел женщину? Почему бы мне не составить ему компанию?

— Возвращайся в штаб-квартиру. Без ненужных изменений маршрута.

Получив ответ, сочащийся крайне напряжённой, практически убийственной яростью, она пожала плечами и вновь повернулась к начальнику спиной.

— Да, да, буду ждать свой черёд, как послушная девочка...

После того, как она открыла дверь и покинула помещение, начальник плюнул, словно ядом:

— Строй из себя главную, пока можешь, старая сучка.

Но на его лице не было ни улыбки, ни самообладания… Любой, кто увидел бы его сейчас, воспринял бы это, как слова того, кто не умеет проигрывать.

Но даже если бы это было так, его разум остался бы незамутнённым. Его убеждённость уже давно стояла выше гордости и даже собственной жизни.

[[image:/storage/reader-images/1fd746293bde3e4051cf259955216ea5fe29ad4c.jpg]]

Пролог V

「Райдер」

В заключение можно было сказать, что «он» был существом настолько чуждым, насколько только мог.

«Он» был призван на эту фальшивую Войну за Святой Грааль как Слуга класса Райдер.

«Его» существование было доказательством того, что эта Война являлась фальшивкой; доказательством, что цель этой Войны меньше всего была достойна названия «Святой Грааль».

Лишь по названию «он» был Героической душой, «он» ни в коей мере не был Героем.

Значит, Мстительный дух? Демонический дух? Нет. Ни то, ни другое «ему» не подходило. В некоторых местах его описывали как «проклятье», тогда как в некоторых религиях «он» считался «божественной карой».

В Войне за Святой Грааль Слуги избираются из прошлого и будущего - из всех временных эпох человеческой истории.

Классы, в которых призываются Слуги, выходят за пределы времени. Может быть призван как герой прошлого, известный лишь по мифам и легендам, так и

герой из будущего, ещё не родившийся в этом мире. Если бы Война за Святой Грааль существовала во времена Амакусы Широ, он, возможно, смог бы даже призвать самого себя из будущего, в котором он станет иконой героизма.

С этой точки зрения… «он» существовал с незапамятных времён и, скорее всего, будет существовать в далёком будущем. «Он» жил меньше и, в то же время, дольше всех.

И поэтому «он» - существо с физическим присутствием, хоть и не Героическая душа…

Даже в этот самый момент нет сомнений в том, что «он» продолжает забирать жизни обитателей этой планеты.

Воистину, возможно, тем самым «он» «сам» может предоставить пищу для жизни, чтобы всё начать заново.

Как прекрасно.

Такова была мысль одной девочки, пока она смотрела на то, что раскинулось перед ней.

Это был знакомый ей город.

Это был город, в котором она выросла. Множество зданий возвышалось над ней, впиваясь своими верхушками в бескрайнее небо с такой силой, что, казалось, они были готовы поглотить и её тоже.

Здесь, недалеко от центра города Сноуфилд, пересекались две главные дороги «север-юг» и «запад-восток». С высоты небес они были похожи на огромное распятие, связующее звено всего города.

Случайный наблюдатель, видевший лишь эти большие дороги, вполне мог бы представить, что находится в городе столь же большом, как Нью-Йорк или Чикаго. Действительно, эти дороги уходили за черту города и вклинивались в разнообразное природное окружение Сноуфилда с таким рвением, словно доказывали, что являются его частью… нет, что они по сути были кульминацией, совершенством всей природы.

Но… что-то было не так.

И девочка считала этот город, в котором выросла, прекрасным именно потому, что что-то было не так.

Она стояла в центре огромного перекрёстка, который сам по себе был центром города.

Это был оживлённый перекресток, который пешеходы могли переходить как угодно… но, разумеется, в определённый момент поток машин возобновлял движение, вынуждая горожан освободить дорогу.

И всё же она стояла там более десяти минут.

Огни светофоров прошли по своему циклу уже много раз.

Но… стояла тишина. Ей не просигналила ни одна машина.

И так оно и должно было быть…

…поскольку поблизости не было ни одного человека.

Пустой перекрёсток.

Дорога, свободная от машин.

Она заметила, что было так тихо? Опять же, заметила ли она даже отсутствие запахов?

С середины проезжей части было отчётливо видно, что на дорогах не было ни одной живой души.

Девочка представила красный ковёр цвета асфальта, самую противоречивую вещь. Она была поражена красотой скопления высоких зданий вокруг неё.

В отсутствие людей бетон - символ человечества - казался прекрасной частью природы, возвышавшейся из земной тверди.

Если бы здания были деревьями, каким же гармоничным и огромным лесом был бы тогда этот город. В таком случае башня мэрии, самое высокое из всех зданий, была бы древнейшим древесным старцем из всех.

Она не знала, почему была здесь.

Поэтому она бродила по городу в поисках ответа.

Но это навевало на нее печаль.

Хоть она и находила этот мир прекрасным без людей, ей было одиноко.

Поначалу она не чувствовала ничего, кроме одиночества, но через несколько дней привыкла к этому.

Действительно. Она блуждала по этому пустому городу очень, очень долго.

Где-то через три месяца она перестала считать дни.

Её ни разу не мучил голод, хоть она и не знала, почему. Днём она бродила по городу, а с закатом засыпала.

Ночью в пустых зданиях зажигались огни. Она смотрела в ночное небо, звёзды успокаивали её. Мало что могло быть тревожнее, чем вид огней в безлюдных домах, но она уже давно привыкла к абсурдности города без людей.

Когда одиночество покинуло её сердце, оставшуюся после него пустоту заполнило удовольствие, которое она чувствовала от пребывания в пустом городе.

Побродив какое-то время по городу, она легла прямо посреди перекрестка и праздно устремила взгляд в ночное небо.

——Папа. Мама.

Перед её внутренним взором возникли лица родителей.

——Мне жаль. Я не смогла сделать это правильно.

Её первым инстинктом было извиниться.

Но затем она поняла, что не сделала ничего, за что стоило бы извиняться, и…

В ней проснулись две старые эмоции.

Первой было одиночество, вытекающее из невозможности встретить кого-либо.

Второй же…

Центральная больница Сноуфилда.

Огромное, выкрашенное в белый цвет здание стояло в центральном районе города Сноуфилд.

На первый взгляд, оно походило на музей искусств. Но на деле, однако, это была большая больница, снабжённая самым продвинутым оборудованием в городе.

Это был замок излечения. Множество больных стучало в его двери в поисках лечения у хирургов, психологов и прочих специалистов.

Разумеется, не все приходили просто на процедуры. Многие находились в больнице по иным причинам.

— …Боюсь, я должна вам сообщить, что вашей дочери будет сложно прийти в сознание в нынешнем состоянии, - сказала доктор мужчине и женщине.

Они переглянулись. На вид им было за тридцать, азиаты. Похоже, они были более чем немного взволнованы.

— Наша дочь лежит в больнице уже год… Это признак того, что её состояние ухудшилось? – спросил мужчина на беглом английском.

— Физических симптомов ухудшения состояния вашей дочери нет. Тем не менее, чем больше времени человек проводит в коме, тем меньше шанс очнуться от неё.

Пациентка пребывала в коме уже год, но всё ещё не пришла в сознание. Она вошла в вегетативное состояние. Лишь её тело продолжало развиваться, да и то медленными темпами.

Ей было всего десять лет и три месяца.

Кто знает, что с ней произошло. Однажды она просто внезапно потеряла сознание и не очнулась, и поэтому родители, ужаснувшись, доставили её в больницу.

Обследование показало, что её тело изобиловало поражениями тканей, в частности вокруг черепа.

После биопсии одного из поражённых участков выяснилось, что повреждения вызвал неизвестный штамм бактерий. Доктора запаниковали, опасаясь эпидемии в стенах больницы.

В итоге бактерии оказались не заразны, поэтому то, как девочка сама умудрилась заразиться, осталось загадкой.

Доктора хотели отправить её в больницу с более продвинутым оборудованием, но по той или иной причине им отказали, и поэтому девочка осталась под наблюдением в этом муниципальном учреждении.

— Мы не выявили никаких изменений в состоянии бактериального заражения. К сожалению, это значит, что бактерии будут продолжать препятствовать церебральным функциям. Повреждения не столь велики, чтобы вызвать некроз, но, тем не менее, они сильно мешают работе мозга, — доктор говорила так успокаивающе, как только могла.

— Вот как… — отозвалась женщина с тревогой в голосе.

— Не забывайте, это не значит, что надежды на выздоровление нет. Были случаи, когда больной провёл в вегетативном состоянии десять лет и пришёл в сознание. Чем больше мы узнаем о геноме бактерии, тем больше методов лечения нам станет доступно. Прошу, не теряйте надежды.

Она изо всех сил старалась воодушевить их, но…

Отец девочки сник ещё сильнее.

— Забудьте про её сознание… репродуктивные функции ещё действуют? — спросил он.

— …Прошу прощения?

Сначала она даже не поняла, о чем её спросили.

Она просто не могла понять, что он хотел сказать этим своим «забудьте про её сознание». Ненадолго воцарилось молчание.

Вскоре мужчина заговорил вновь, не желая уступать тишине. Он произнёс, дополнив свой вопрос деталями:

— Я хочу знать, нормально ли развиваются её яичники и матка… или, по крайней мере, только яичники.

— Э… ну, поражение тормозит развитие лишь тех участков мозга, где оно локализовано, так что это не оказывает никаких неблагоприятных эффектов на другие органы, но… — доктор лишь сказала ему всё, как есть, всё ещё не в силах сообразить, к чему он задал такой вопрос.

Но…

Услышав её ответ, родители вновь переглянулись. Их лица прояснились.

— Правда?! Что ж, в таком случае, огромное Вам спасибо! Мы продолжим оплачивать её больничные счета, так что, пожалуйста, продолжайте заботиться о нашей дочери!

— Прошу прощения? Это не… Я хотела сказать…

— Мы очень благодарны Вам, доктор! Видишь, дорогая? Не нужно больше беспокоиться об этом.

— Действительно, милый. Идём… нам нужно приготовиться к сегодняшнему событию.

Молодая пара, оставив доктора в полном недоумении, покинула больницу в приподнятом настроении.

Она понятия не имела, что было бы уместно сказать, и поэтому просто молча смотрела им вслед.

— Боже мой… Да что с ними было не так?..

Вероятно, кома дочери совсем довела их. Когда они в следующий раз придут в больницу, она посоветует им обратиться к специалисту.

Размышляя о странной паре, она прошла через внешнюю дверь стерильной комнаты.

После процедуры обеззараживания газом и ультрафиолетом открылась вторая, внутренняя дверь, за которой её взору предстала больничная койка.

На ней лежала девочка с капельницей для парентерального питания.

На первый взгляд могло показаться, что девочка просто спала, но её лицо было истощённым и безжизненным, и не похоже было, что она когда-либо придёт в сознание.

— …Даже если твои родители бросят тебя, я так не поступлю. Я никогда не откажусь от тебя.

Единственным звуком, который издавала девочка, было её дыхание. Глядя на неё, доктор с ещё большей решимостью начала проверять её капельницу и жизненные показатели.

И затем… она обнаружила нечто необычное.

— ….Что?

Она заметила аномалию, пока разминала неподвижные конечности девочки.

На её правой руке появилось нечто красное.

— Что… это такое?..

Она пригляделась к руке девочки. Там были багряные символы.

— Татуировка? Но кто?..

Доступ в палату девочки строго контролировался, посторонние не могли просто войти сюда и сделать татуировку. Кроме того… когда она осматривала девочку сегодня утром, то определённо не заметила ничего необычного. По спине доктора пробежали мурашки.

— Это какая-то… шутка?

Хоть она никак не могла знать о существовании магов…

Эти отметины были, без сомнения, командными заклинаниями.

…была смесь боли и страха.

Она была очень юна, но когда вспомнила, что родители сделали с ней, когда она была ещё младше…

Это определённо не было жестокостью. Скорее, рационально применённой любовью.

— Мы сделаем из тебя знаменитого мага.

Говоря эти слова, они осыпали её любовью. Несмотря на юный возраст, она это понимала.

И все же её снедала боль.

Боль больбольбольбольбольбольболь преобладала в её детстве. У неё должны были быть приятные воспоминания, радостные воспоминания, грустные воспоминания, но их все затмевала непреодолимая боль.

- Мне жаль. Я всё сделаю правильно…

Даже пытаясь забыть, она не могла перебороть боль.

Будь это обычная жестокость, она бы просто запечатала это всё в себе.

К несчастью для неё, она действительно чувствовала, что родители любили её.

Действительно, поэтому она не могла сбежать. Ей не оставалось ничего, кроме как терпеть.

С ранних лет она верила, что может отплатить родителям за любовь своими страданиями.

Увы, она не понимала, что родители не любили её как человека. Они любили её как сосуд для продолжения рода - как своё будущее в мире магии.

Её родители заботились о магической родословной, и на самом деле их предки были среди тех, кто выкрал механизмы настоящей Войны за Святой Грааль.

Обретённые знания имели отношение не только к Войне за Святой Грааль. Они также раздобыли систему энтомомантии, принадлежавшую одному магу, и быстро подогнали её под свои нужды.

У них была цель - разработать новый способ модификации плоти с помощью насекомых ещё меньшего размера.

После десятилетий проб и ошибок они, наконец, были на пути завершения своей псевдоэнтомомантии.

Они использовали улучшенные магией бактерии, которые должны были пойти на пользу носителю.

Будучи правильно внедрёнными в тело юного мага, бактерии усилят его Магические цепи. Таков был их план.

Доведя до совершенства свои техники, они выбрали своего первенца в качестве подопытного субъекта. Она испытывала ни с чем не сравнимую агонию. Хоть её тело практически не изменилось, Магические цепи претерпели запредельное усиление.

По мере взросления её цепи приближались к своему совершенству. Ей оставалось лишь унаследовать магию семьи, после чего их план завершился бы оглушительным успехом, но…

К несчастью, некоторые бактерии вышли из-под контроля, и всё ещё юная девочка лишилась сознания.

Дабы удостовериться в том, что у их дочери с усиленными Магическими цепями ещё будет шанс стать наследницей, они положили её в больницу. Разумеется, к этому моменту она уже не интересовала их как личность.

И затем…

Все еще не зная, что родители покинули ее, она блуждала без конца по миру своих грез, расщелине между жизнью и смертью.

Возможно, из-за того, что бактерии изменили ее, сны были невероятно реалистичны. Но, в конечном счете, это был лишь мир, в котором она не чувствовала ни вкусов, ни запахов. Это был лишь сон.

— Мне жаль. Мне жаль… Я не хотела!..

Испытывая мгновения своего прошлого, она кричала в этом пустом мире. Её переполняла магическая энергия, но ей не хватало знаний. Она была ведьмой… бессильной ведьмой.

В своём сне она собирала все свои силы… и кричала. Снова и снова.

Словно желая поддержать её в этом мире грез, Магические цепи работали на полную катушку.

— Я всё сделаю правильно! Я вынесу боль!

И хоть она не знала, что именно должна сделать правильно…

— Поэтому, пожалуйста… пожалуйста, не покидайте меня! Не покидайте меня!..

[[image:/storage/reader-images/5b1947ebda30cb8dec3c7df4081e65004dac3bcd.jpg]]

И вдруг… она увидела вспышку света.

Могучий порыв ветра, рёв в беззвучном мире.

Она не знала, что происходит. Вскочив на ноги, она окинула взглядом перекрёсток и…

Дороги покрыл чёрный туман.

Что-то изменилось, но она не могла понять, что именно. Она просто стояла, ничего не понимая, когда внезапно раздался голос.

Это был резкий звук, похожий на гул двух роёв насекомых, дерущихся между собой.

И всё же это были слова… слова со смыслом.

— Я СПРАШИВАЮ: ТЫ МОЙ МАСТЕР?

Она не могла знать, что эти слова значили, однако…

Этот Слуга был чрезвычайно странным.

Для начала, у «него» не было личности, как и природы героя.

В конце концов, «он» не был человеком с самого начала.

Однако, когда Святой Грааль даровал «ему» знания, «он» появился как Слуга, в виде бесформенной разумной массы. У «него» не было ни эмоций, ни внутреннего голоса. «Он» был лишь созданным системой скоплением знаний о Войне за Святой Грааль, чем-то вроде робота.

«Его» слова походили на ужасное заклинание, но…

Она не была напугана.

Здесь кто-то появился, значит, она больше не была одинока. Что-то изменилось в этом неизменном мире.

Она была так рада этому, что, взглянув на небоскрёбы, затянутые чёрной дымкой, робко сказала «ему» своё имя.

— Кто ты? Меня зовут Куруока Цубаки.

И так она стала первым Мастером фальшивой Войны за Святой Грааль.

Никто не мог знать о их контракте, потому что…

На самом деле, в мире живых, девочка оставалась без сознания.

Сноуфилд. Дом семьи Куруока.

— Фалдеус уже должен был сделать своё заявление.

По возвращении из больницы чета Куруока, будучи в хорошем расположении духа, начала готовиться к ритуалу, который они проведут этой ночью.

— Духовные жилы этой местности должны вскоре достигнуть пика своей силы. Затем я получу командные заклинания. После всё будет готово.

— Мы даже приготовили в качестве реликвии Благородный Фантазм… если придётся, мы сможем использовать его как оружие.

— Действительно. Если мы собираемся призвать Шихуанди, нам надо быть готовыми проявить должное уважение.

Они даже не думали сейчас о своей дочери.

Видимо, они готовились призвать самую видную фигуру в истории Китая.

К сожалению, все их усилия были тщетны.

Не потому что их бессознательная дочь уже завладела командными заклинаниями.

Если бы дело было в этом, они бы просто получили другой набор командных заклинаний.

Они их так и не получили…

Но получили кое-что другое.

Почувствовав неладное, муж посмотрел на свою правую руку.

— Мм?..

На ней было чёрное пятно.

На первый взгляд оно очень походило на синяк. Он нахмурился, гадая, где мог так удариться, и посмотрел на жену.

— Дорогая, как думаешь, что это…. Эй?!

Его охватило изумление.

Похожие чёрные пятна появились на её лице, руках… и затем она рухнула на пол, словно марионетка с перерезанными нитями.

— Ч-что?!..

Он попытался подбежать к жене, но его взор стал текучим и мутным. Всё начало плясать перед его глазами, после чего резко устремилось вверх.

Когда пришло понимание того, что падал он, было уже слишком поздно. У него даже не нашлось сил встать.

Будучи на грани потери сознания, он понял, что происходило.

Магическая энергия покидала его тело и передавалась куда-то в другое место.

Поскольку это была лишь магическая энергия, а не жизненная, он не умрёт от этого, однако, наверняка впадёт в оцепенение.

——Этого не может быть.

——Если кто-то… нападет на нас сейчас…

——Нет, что если… кто-то… уже…

Даже исчезая в бесконечной тьме, его разум был полон мыслей о Войне за Святой Грааль. О дочери он не вспомнил ни разу.

И затем, спустя несколько минут…

Они оба поднялись на ноги, словно ничего не произошло. Их тела были покрыты чёрными пятнами.

— …Слушай, сегодня ведь день рождения Цубаки, да?

— Точно, дорогой! Надо испечь торт!

Им явно было плохо, но говорили они очень спокойно, о том, что им было совершенно не свойственно.

Действительно, они утратили свои личности…

…и стали куклами, жившими так, как хотела их дочь.

Она танцевала с «ним». Она танцевала с «ним».

Чтобы забыть всё, что было.

«Он» танцевал с ней. «Он» танцевал с ней.

Чтобы исполнить любое её желание.

— Ура! Спасибо, мама, папа!

— Ты молодец, Цубаки.

— Да. Ты наше маленькое сокровище.

Получив столь прекрасный подарок, она радостно забегала по дому.

Повеселившись немного, она улыбнулась массе чёрного тумана, возвышавшейся рядом с ней.

— Спасибо, что привёл моих маму и папу!

Слуга даже не кивнул в ответ. «Он» просто продолжал существовать.

Образы реального мира были помещены в её сны.

Возможно, такова была сила магической энергии, которая расцвела в ней, пока она была без сознания. Однако, учитывая, что влиять на реальный мир из сна невозможно, эта магия, которой мало кто заинтересуется, была бесполезна.

Слуга лишь способствовал магии девочки.

«Он» управлял её родителями в реальном мире, чтобы в её сне они вели себя так, как она хотела.

Разумеется, «он» также поглощал их магическую энергию. Так велели «ему» инстинкты.

И действительно, этим и «своей» огромной силой «он» превратил девочку в самую опасную тёмную лошадку этой Войны за Святой Грааль.

«Он» оседлал ветер, воды, птиц, людей и…

Поэтому «он» вполне подходил классу Райдер. «Он» проехал свой путь к мировому господству.

Однако, что более важно…

«Он» был воплощением беды, и люди дали «ему» подходящее имя. Возможно, эта дарованная «ему» ложная личность стала самой важной причиной, по которой «он» был призван как Райдер.

Однажды «он» выпустил Чёрную смерть, убившую тридцать миллионов.

Затем под именем Испанской лихорадки «он» умертвил ещё пятьдесят миллионов.

«Он» был всадником, несущим бедствие всему. Имя ему - Чума.

Пришёл ли «он» в этот мир, чтобы опустошить его, или же «он» с самого начала просто был призван как Слуга…

В любом случае, фальшивая Война за Святой Грааль начала превращаться в водоворот хаоса.

[[image:/storage/reader-images/be83cad05756620a59911167ee7b69a9fc1f8f6c.jpg]]

Пролог VI

「Лансер」

Лес был глубок… очень глубок…

Он словно погружался в бездонное болото.

—бежать

—бежать —бежать

—бежать —бежать —бежать

Он нёсся в ночи, продираясь сквозь лес.

Задумывался ли он над тем, почему именно он бежал? Возможно.

Его действия можно было описать «бегством», но он не мог одновременно бежать и думать об этом слове.

Можно сказать, что причиной его «бегства» было…

Другими словами, его гнало вперёд желание «жить».

Его вели инстинкты, но не разум.

Он был импульсивен, но не рационал

ен.

Он даже не знал, куда должен бежать. Он просто огромными скачками нёсся вперёд и вперёд.

Как долго он бежал?

С каждым шагом его ноги словно кричали в агонии. Боль разливалась по телу, даже не думая угасать.

Но он должен был бежать дальше. Ни тело, ни разум не желали останавливаться.

Вероятно, поток эндорфинов уже иссяк. Чистейшая боль омывала его тело волна за волной, снова и снова.

——————?

Но даже это было нипочём его звериному инстинкту.

Деревья проносились мимо со скоростью ветра, и действительно, мчась по лесу, он словно сам стал ветром. И когда уже, казалось, впереди замаячил конец пути…

Воздух прошила усиленная магией пуля.

— ?!

Он даже не успел почувствовать боль, а его тело уже захлестнул шок.

Инерция повела его вниз. Земля безжалостно истрепала его тело, словно в отместку за то, что он ударял по ней лапами во время своей бездумной гонки.

— ~~~~~~~~~~~~~~~?!

Безмолвный крик.

Он попытался встать, но конвульсии ему не позволили.

Его разум услышал крик боли тела, в то время как уши уловили слабое эхо голоса:

— …ты доставил мне немало проблем.

Говоривший казался вполне уравновешенным, но за этим спокойствием скрывались отчётливые намёки на ярость.

Мужчина - видимо, маг - опустил свой богато украшенный револьвер, осторожно наступил на живот беглеца… и погрузил всё ещё горячий ствол оружия в огнестрельную рану.

Раздался шипящий звук. Смрад опалённой плоти начал расползаться по лесу.

Беглец разинул рот шире, чем это было возможно, и выдохнул влажный воздух из глубин глотки.

— Это абсурд. Я ко многому был готов, но чтобы тыполучил командные заклинания?! Что за фарс!

Беглец беззвучно взвыл и задёргался. На ег

о теле отчётливо виднелись отметины, похожие на командные заклинания.

— Для чего я, по-твоему, так старался, когда создавал тебя? Думаешь, зачем я до предела усилил твои Магические цепи? Зачем я позволил тебе жить так долго?

Маг покачал головой и пнул беглеца, всё ещё извивавшегося от боли, словно футбольный мяч.

— … Чтобы победить в Войне за Святой Грааль, я должен призвать существо, превосходящее любого героя.

Он навис над беглецом… и наступил ему на голову.

— Если я не призову такое существо - создание немыслимой силы, достойное называться богом - у меня не будет никаких шансов против героев, зовущих себя Королями.

Подошва ещё сильнее прижала голову к земле.

— Раз уж на то пошло… У меня нет выбора, кроме как призвать существо древнее даже первого героя - призвать того, кого египтяне звали «Богом».

Он снова опустил ногу на беглеца.

— Но даже силы командных заклинаний вместе с природной энергией этой земли не достаточно для того, чтобы призвать существо с силой бога. Придётся нарушить некоторые правила, чтобы провернуть это.

Его ботинок обрушился на беднягу.

— И ты… ты должен был стать моим катализатором! Катализатором для призыва бога! Почему ты отринул такую честь? Ты отплатил злом за мою доброту!

Беглец уже не мог даже кричать. Он мало что видел кроме лесного мрака и расползавшегося багрянца собственной крови.

И всё же…

Захлёбываясь кровью, вытекавшей из глотки, он изо всех сил пытался подняться.

Увидев, что беглец не желал признавать поражение, маг вздохнул и…

…опустил ногу на его спину, безжалостно придавливая беглеца к земле своим весом.

— Довольно. У меня много готового расходного материала. Ты вернёшь мне командные заклинания. А после умрёшь. И умрёшь так, как захочу я. Я брошу тебя в печь и использую останки, чтобы сотворить новый экспериментальный субъект.

Он протянул правую руку к командным заклинаниям.

Беглеца они заботили меньше всего.

Он даже не знал слов «Война за Святой Грааль», не говоря уж о их значении.

—выжить.

Он, живое существо, подчинялся переполнявшим его инстинктам.

—выжить. —выжить.

Даже теперь, когда конец был уже близок, эти инстинкты не утихли ни на йоту.

—выжить. выжить. выжить.

Это было всё, что он знал.

—выжить. выжить. выжить. выжить выжить выжить

—выжить. выжить. выжить. выжить выжить выжить

выжить. выжить. выжить. выжить. выжить. выжить. выжить.

выжить выжитьвыжитьвыжитьвыжить выжитьвыжить

выжитьвыжитьвыжитьвыжить выжитьвыжить выжитьвыжить выжитьвыжить

выжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжить выжитьвыжить

выжить выжитьвыжить выжитьвыжить выжитьвыжитьвыжить выжитьвыжить

выжить выжитьвыжитьвыжить выжитьвыжить выжитьвыжить выжитьвыжить

выжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжить

выжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжитьвыжить……….

—выжить!

Не «я не хочу умирать».

Не совсем «я хочу жить».

Это было не желание, скорее, простой инстинкт.

Обычная надежда «выжить».

Заметил ли он сам эту разницу? Или…

Опять же, мог ли он вообще выразить концепцию «я не хочу умирать»?

Силы медленно покидали его тело, но…

Из всех живых существ в районе Сноуфилда его воля была самой сильной. И, собрав всю эту могучую волю, он закричал.

— —————————

Маг не понял, что значил этот крик - и потому не заметил…

Что в то мгновение ритуал был завершён.

Что крик беглеца принадлежал только ему; это была его собственная форма магии; это были слова призыва.

Этого маг не знал.

Не так давно в ущелье на севере был призван пятый Слуга, и…

Похоже, фальшивый Святой Грааль немного торопился воплотить шестого.

Разумеется, с самого начала этой Войны за Святой Грааль - и с призывом Райдера в качестве примера - ритуал призыва был довольно расплывчатым.

Но, ка бы то ни было, именно в этот момент…

Шестой Слуга, наконец, снизошёл на землю в лесах Сноуфилда.

Ослепительный свет озарил чащу, и могучий порыв ветра покачнул ближайшие деревья.

Мага отбросило назад на несколько метров. В испуге он поднял оружие… и, почувствовав невероятный поток энергии, укрепил свои Магические цепи.

— Что…

Перед его глазами возникло существо, облачённое в простой кусок ткани.

Это была Героическая душа, судя по ошеломляющей магической энергии, которую излучало это существо.

В то же время, было в нём что-то необычное.

Для героя оно выглядело слишком простовато.

Простецкая одежда, никакого намека на то, что можно было бы счесть за «снаряжение»… Разумеется, достоинства героя не оцениваются его материальными вещами, но… даже так, что это за герой, если у него даже оружия нет?

Он осторожно изучил существо.

——Женщина?

По лицу можно было сказать, что это женщина.

Блестящая кожа, мягкие черты лица.

Однако грудь и бедра скрывало просторное одеяние. Те же конечности, что находились на виду, были крепкими и подтянутыми.

——Н-нет, минуточку… может, мужчина? ?.. Кто же это?

Лицо Слуги обладало лёгкими детскими чертами, из-за чего его можно было принять как за мужчину, так и за женщину. В любом случае, у него было крепкое тело. Оно было напряжено, словно скрученная спираль, готовое в любой момент броситься вперед. Его глаза говорили об этом. Мужчина или женщина, он был прекрасен в любом случае.

——Это… это вообще… человек?

Маг почувствовал укол смущения.

Он определенно принадлежал к человеческой расе, но было в нём что-то тревожное. Маг не знал, как это описать, но с этим существом что-то было не так. Возможно, он был слишком совершенен. Внешне в нём не было ничего подозрительного, но всё его тело излучало странную ауру… словно манекен. Казалось, он был марионеткой, в магическом смысле.

Маг никак не мог определить его телосложение, возможно, из-за просторной одежды. Он всё больше терялся в догадках по поводу его половой принадлежности в частности и принадлежности к человеческому виду в целом.

Тем не менее, одно было ясно наверняка.

Этот герой был невероятно красив.

Парадоксальная красота, совмещавшая несовершенство человечества и непорочность, присущую природе.

Его тело было подобно бархатистым ветвям, укутывавшим статую Венеры. Казалось, внешность Слуги отрицала саму классификацию как мужчины или женщины, человека или зверя, бога или демона.

Героическая душа на фоне леса, существо идеальной гармонии, провёл рукой по волосам, отдавая их во власть ветру, и…

— Ты… Мастер, призвавший меня? — спросил он раненого беглеца, распластавшегося на земле перед ним.

Ах, что за нежный голос.

Голос тоже был андрогинным. В конце концов, маг так и не понял, кем именно был Слуга.

Беглец был поражён внезапной вспышкой света и порывом ветра, предшествовавшими появлению существа. Но одного лишь взгляда на него хватило, чтобы понять.

——Тот, кто стоял перед ним, не был врагом.

Понять, что это было абсолютной истиной.

На время подавив своё сильное желание убежать, он внимательно уставился на своего спасителя.

Его глаза были как никогда чисты, словно он представлял, что лежало за самой душой Героической души.

Он тихо преклонил колено перед беглецом, чтобы смотреть ему прямо в глаза, и…

— —— —— —————, — произнёс он слова, которые маг не смог понять.

Беглец ответил.

— ————— —————, — тихо отозвался Слуга.

И затем Героическая душа потянулась к раненому беглецу и взяла его на руки.

— Спасибо. Мы заключили контракт.

Он говорил с ним, словно со старинным другом… и беглец почувствовал облегчение.

Ему даровали жизнь. Его сердце разрывалось от эмоций.

Он понял, что ему больше не надо было бежать - и, наконец, обессилев, обмяк.

— Не… возможно… невозможно! Этого не может быть!

Его крики эхом разносились по лесу.

Маг размахивал револьвером, не в силах понять, что сейчас произошло.

— Абсурд! Я не потерплю этого!

Он поднял револьвер.

Чёрный зрачок дула замер на…

…серебряном волке, чей мех был заляпан кровью и грязью, покоившемся на руках Героя.

— Троглодит! Это просто… ты не умеешь говорить! Жалкая химера! И ты Мастер?! Не могу в это поверить!

Маг продолжал яростно сжимать свой украшенный револьвер, тщательно прицеливаясь.

— Пожалуйста, опусти оружие. Мой Мастер не желает тебе зла, — тихо произнесла Героическая душа.

— Что…

Вежливость удивила его, но, что более важно, смысл сказанного вызвал в нем замешательство.

— Ага, сейчас! Что за софистика…

— Я понимаю язык его племени… в любом случае, мне не сложно предположить, что ты сделал с моим Мастером.

Маг хотел нагрубить Слуге, но тот продолжал говорить с серьёзным выражением лица:

— И всё же мой Мастер не желает тебе зла. …Ты понимаешь, что это значит?

И, отвернувшись, он направился к кромке леса.

— П-подожди! Пожалуйста, подожди! Ты хочешь Святой Грааль, да?! Не думаешь, что у тебя будет больше шансов, если твоим Мастером стану я, а не этот паршивый пес?

Услышав это, Героическая душа остановилась и…

Развернулась.

И всё.

В тот же момент… маг взвизгнул. Сжимая револьвер, он отвернулся от Слуги и волка и устремился в лесную чащу.

Столь устрашающей была сила отказа во взгляде Героической души.

Увидев, что маг исчез в лесу, он избавил свой взгляд от суровости и устремился к реке, чтобы излечить зверя, которого принял как своего Мастера.

Он не видел поблизости реки, не слышал звук бегущей воды…

И всё же он чувствовал её присутствие.

Мягко прижимая волка к груди, он понесся сквозь лес со скоростью сокола.

[[image:/storage/reader-images/511e74d9515564f5dcc8398ea58392527b530d30.jpg]]

Душа мага вопила от ужаса, пока он продирался сквозь чащу.

——аа ааА аааААА ААаааааААаАААаааааАаа—

Он, охотник, теперь стал дичью, минуя дерево за деревом.

——Почему?!

——Почему?! Почему?! Почему, почему, ПОЧЕМУ?!

——Почему им стал… этот чёртов пес?!

——Почему не я?!

Однако ни Героическая душа, ни волк не гнались за ним.

Он знал это, но всё равно бежал что есть мочи.

Его преследовали невыносимый позор и суровая реальность.

Спустя какое-то время маг осознал, что выбрался из леса - и вспомнил, что его мастерская была неподалеку. Наконец, он смог замедлить свой бег.

И затем, полностью остановившись, он повернулся к лесу.

— Что… это была за Героическая душа? — подумал он вслух.

Он довёл до совершенства свою магию и магию его предков, чтобы создать ту химеру. Она содержала в себе больше Магических цепей, чем любой обычный маг. Конечно, срок её жизни - не только как живого существа, но и как жертвы - был чрезвычайно мал, но это мелочь, поскольку она была лишь катализатором для призыва Героической души.

И всё же именно она получила командные заклинания.

Даже со всем своим опытом мага он не мог понять, как обычное животное, которое не понимало даже, что такое Война за Святой Грааль, могло стать Мастером.

— Этот герой был как-то связан с животными? Но это же химера, её даже животным не назовёшь. Марионетка из плоти. А может, он связан… с химерами?..

Учитывая, что волк походил на собаку, маг принял возможность того, что Слуга мог быть «Гончей Кулана». Однако он так и не смог совместить образ свирепого воина с той Героической душой.

— Тц… Ладно, пускай. Я просто украду его командные заклинания. Да и вообще, не важно, чьи именно. Лучше начинать прямо сейчас. Если спущу на них всех оставшихся химер, когда они войдут в город, то, по крайней мере, смогу отбить того пса…

К нему вместе с чувствами вернулось хорошее настроение. Как маг, он воистину был достоин похвалы.

Увы, вместо похвалы он услышал…

— Нет, сэр, боюсь, мы не позволим.

— ? —? ?!..

— Мы вправду не хотим лишних источников неопределённости. Мои глубочайшие извинения.

Эти холодные слова проморозили его до костей.

— —— — маг открыл рот, чтобы спросить, кто это. Но вместо слов с его губ слетела тёплая алая кровь.

— У нас и так достаточно блуждающих по городу магов без командных заклинаний. Если же ты начнёшь доставлять неприятности в самый разгар Войны за Святой Грааль… Нам с лихвой хватает Ассоциации и Церкви. Мы не можем позволить, чтобы полиция обернулась против нас. Они же всё-таки слуги народа.

Маг понял, что человек, стоявший перед ним был тем «учеником» кукловода Рангала - Фалдеусом.

Разумеется, мага больше всего волновал вопрос, как остановить поток крови из его шеи.

— О нет, даже не пытайся. Просто слушай. У меня нет особого желания как отвечать на твои вопросы, так и оставлять тебя в живых. И поэтому я позволил себе вольность перерезать тебе горло.

Фалдеус медленно крутил в руке швейцарский нож. С него капала кровь. Это было не ритуальное оружие, которое обычно использовали маги, а, скорее, самый обычный нож, который можно найти в любом туристическом магазине.

— Ну и ну. Пусть ты этого не ожидал, но пасть жертвой обычного незачарованного ножа… Твои предки, наверное, сейчас в гробу переворачиваются.

— —. ——, — из глотки мага вырвался хрипящий звук, но он был не в состоянии вдохнуть воздух.

Сознание стремительно покидало его.

— …кстати, кто ты вообще такой? Эх, проехали. Всё равно ты не сможешь мне ответить, - сказал Фалдеус.

Он посмотрел на мага сверху вниз, настороже, как и всегда, и медленно взмахнул правой рукой.

Маг почувствовал изумление.

И наступил конец. Сознание мага покинуло его раз и навсегда.

Когда Фалдеус поднял руку, бесчисленное множество пуль прорезало воздух и вгрызлось в тело мага.

Фалдеус смотрел на это великолепное зрелище с непроницаемым лицом.

Возможно, потому что он даже представить себе не мог возможность того, что его заденет шальная пуля. Он даже не вздохнул, когда смертельный поток пролетел мимо него.

Как и при уничтожении марионетки Рангала, выстрелы были приглушены. Свинцовый дождь прошил то, что было телом мага.

Когда примерно половину мага разорвало в клочья, Фалдеус вновь взмахнул рукой.

В ту же секунду выстрелы прекратились. Фалдеус присел на лежавший рядом валун. Выражение его лица, наконец, смягчилось.

— Прошу прощения. Видишь ли, я люблю поговорить. Сам не знаю, когда случайно сболтну секретную информацию. Поэтому, кроме как с трупами, у меня ни с кем не получается приятная беседа, — вежливо обратился он к груде плоти, которая, естественно, уже не могла ни услышать его, ни понять.

— Должен сказать, меня несколько беспокоит то, что призвали Куруока… И, если честно, ты тоже наворотил дел. Я только что наведался в твою мастерскую и… Что ж, я восхищён твоей попыткой призвать существо уровня

бога. Самый настоящий удар системе ниже пояса. Разве ты не знал? В войнах тоже есть правила, — Фалдеус говорил плавно и неторопливо, раз уж ему подвернулся такой внимательный слушатель. Его недавняя сдержанность испарилась в неизвестном направлении.

— Даже если вся эта затея и является для нас чем-то вроде теста, нам действительно необходимо, чтобы такие, как ты, контролировали себя.

В отличие от предыдущего раза, он теперь не был окружён армией подчинённых. И говорил он уже не с марионеткой, а с настоящим трупом человека.

— Я просмотрел видеозапись, которую мы засняли в лесу. И знаешь, это поразительно, что он… хотя, может, это и она, так что будем говорить «оно», ладно? В общем, это поразительно, что оно было призвано как Героическая душа. Призови ты это в классе Берсеркера, то, возможно, у тебя была бы сила бога, которую ты так желал.

Похоже, Фалдеус был действительно удивлён тем, что увидел, о чём свидетельствовало его эмоциональное состояние.

Возможно, для него это был приятный сюрприз. По его лицу скользнула улыбка.

— Что ж, система не должна такого позволить, но при виде аномалий, которые начали происходить повсеместно, я уже не возлагаю на неё больших надежд. Если верить Иову, кто-то мог даже призвать нечто абсолютно неописуемое где-нибудь в тайном убежище. Опять же, то, что призвала твоя зверушка, тоже неописуемо, — Фалдеус энергично жестикулировал, словно разговаривая со старым другом. Глядя на труп, он разговаривал сам с собой, словно укрепляя тем самым собственное понимание ситуации.

— Начнём с того, что это нельзя даже назвать героем…

— Поскольку это был Благородный Фантазм самих богов.

Конечно, у этого героя было тело человека.

Однако он таковым не являлся.

Давным-давно, боги создали существо из глины и отправили его на землю, в лес. Оно не было ни мужчиной, ни женщиной. Оно было фантазменным существом.

Оно не обладало человеческим знанием и поэтому резвилось в лесу, как зверь.

Однако у него была сила, превосходившая человеческое понимание. Придя в ярость, он, по слухам, был сильнее даже героя, правившего тогда одним государством.

Король презрительно рассмеялся над существом.

— Немыслимо сравнивать меня и мою силу с этим зверем, — сказал он, не желая даже смотреть на существо.

Король верил, что его сила была абсолютной, что нет никого сильнее его. И поэтому король осмеял все слухи о звере.

Однако, когда этот зверь встретил одну блудницу, их судьбы изменились навсегда.

Когда это бесполое существо встретило ту женщину, чья красота стояла выше мужской или женской, то влюбилось в неё с первого взгляда.

Они провели вместе шесть дней и семь ночей, деля еду и постель, и глиняное существо медленно начало принимать человеческую форму, словно пытаясь подражать той прекрасной блуднице.

Существо, которому не было ведомо человеческое, попыталось повторить её красоту.

Приняв парадоксально прекрасную внешность, существо утратило большую часть своей силы. Но в обмен оно обрело человеческие мышление и мудрость.

Хоть оно и лишилось своей чистой божественности…

…его сила всё равно во много раз превосходила человеческую.

И затем существо, обретшее тело и мудрость человека, предстало перед всемогущим королём.

Их битва сотрясла небеса и землю, и в итоге они признали силу друг друга.

Золотой король и существо из глины.

В мире не было существ столь же разных, как они. Но, тем не менее, для них эта дружба стала первой и единственной, настоящей. Вместе они прошли сквозь бесчисленные приключения, делили друг с другом боль и радость.

И вот, спустя тысячелетия…

Их судьбы изменились вновь————

Оказавшись у ручья примерно в десяти километрах от места призыва, Героическая душа быстро обработала раны серебряного волка - своего Мастера - и уложила его отдохнуть.

— Должен сказать… мне стало легче. Я боялся, что весь мир был погребен, что его постигла судьба Урука, но, похоже, он всё так же прекрасен, как и раньше.

Слуга окинул взглядом раскинувшийся перед

ним пейзаж. Он прилег рядом с Мастером и, используя язык зверей, описал ему мир.

Однако его Мастер уже погрузился в глубокий сон и не ответил.

Мягко рассмеявшись, он сел и полностью отдался звуку бегущей воды, как вдруг…

Он повернул голову на север.

Используя свой навык, Обнаружение присутствия, он почувствовал кого-то далеко к северу отсюда. Кого-то очень знакомого.

Он засёк его, когда Героическая душа в золотой броне покинула пещеру.

— Неужели…

Поначалу не в силах поверить в такой подарок судьбы, он широко распахнул глаза и…

— Неужели… это ты?

Он был уверен, что некто на севере был знакомым ему королем. Слуга медленно встал.

Момент тишины.

Что в эту секунду пронеслось в его голове?

Изумление.

Ужас.

И, наконец, невероятная радость.

Судьба не только свела их в этой Войне за Святой Грааль, но и дала им ещё один шанс сразиться в смертельной битве.

Но что с того?

Даже если он заберёт голову короля, а тот, в свою очередь, возьмёт его сердце, что с того?

Пара дуэлей не поколеблет те узы, которые их связывали.

Даже если они убьют друг друга тысячу раз, эти узы останутся сильны.

— Хаха…

На его лице возникла очень естественная улыбка. Он широко распахнул свои объятия и…

— Как же будет весело… продолжить ту нашу дуэль на площади.

Не опуская рук, он исторг могучий глас из самого истока своего естества.

Очень нежный глас.

Герой Энкиду.

Его песнь сотрясла землю, став прекрасной волной, достигшей самых отдалённых уголков Сноуфилда.

Это послужило доказательством того, что все Слуги были в сборе…

И ещё это был сигнал к началу битвы.

Все маги и Героические души собрались на этой фальшивой сцене.

И они хотели исполнить на ней свой танец… хоть и зная, что эта война была лишь подделкой.

Истина и ложь стояли ниже их желаний.

Они сражались не за Святой Грааль, а за свои убеждения…

Эта Война за Святой Грааль была только для них.

Это была искра, которая разожгла войну.

[[image:/storage/reader-images/504c2254628e910db560c7af4bfd13d662451bf1.jpg]]

Экстра

「Наблюдатель, или Создание персонажа」

Это пространство было завершённым миром.

Угольная чернота с вкраплениями света.

В центре комнаты в обширной идеальной сфере, окрашенной в цвета ночного неба, парило деревянное кресло.

По одному лишь его внешнему виду можно было назвать кресло экстравагантным, но дерево придавало ему изысканный оттенок, и никто бы не подумал, что это – отталкивающая безвкусица, которую так обожала элита. Скорее, одним лишь своим существованием оно придавало пространству вокруг заметный вес.

Если на него сядет недостойный, то он, скорее всего, будет поглощён весом существования кресла. Такова была значимость этого предмета.

Всё это пространство было подготовлено специально для одного лишь кресла.

Мужчина, чья важность перевешивала пресловутый вес, откинулся на спинку кресла. Раздался громкий скрип.

— Хм…

Если представить эту комнату в виде упрощённой карты Вселенной, то мужчина в кресле находился бы в её центре.

Судя по внешности, ему, вероятно, шёл пятый или шестой десяток лет.

В глубоких морщинах на его лице читались суровые тяготы жизни, но глаза всё ещё были полны яркого блеска, словно у подростка.

— Эта ось неправильна… эти линии (линии поляризации света) тоже будут уничтожены…

Мужчина поднял палец, и отображённые на окружающих стенах небесные тела начали вращаться.

— О, это не так уж… нет, это хуже всего. Этот чертов паук проснётся. Нынешний век ещё не готов к такому.

Словно подстраиваясь под его слова, страницы книги, парившей перед мужчиной, начали переворачиваться, записывая разнообразную информацию в реальном времени.

Толщиной книга была не больше обычной энциклопедии.

Несмотря на это, по мере того, как мужчина водил пальцем по воздуху, в книге появлялись и исчезали тысячи— десятки тысяч страниц.

Повторяя этот процесс снова и снова, мужчина пробормотал, словно его одолевала скука:

— Как я и думал, вне зависимости от исхода Ассоциацию не ждёт ничего хорошего. Однако для моего вмешательства нет достаточной причины. Да, полный тупик.

Мужчина, говоривший, казалось, сам с собой, внезапно обратился к пространству за своей спиной:

— Что думаешь? Мог бы уже и поздороваться. Устройство связи работает нормально.

И пространство ответило:

— Как грубо с моей стороны. Похоже, ты заметил.

Рядом стоял деревянный столик, схожий по дизайну с креслом. На нём стоял телефон.

С виду телефон был очень старым, из тех, что легко можно было спутать с настольной лампой при беглом взгляде. Но вместо лампочки у него был конический рупор. В основании устройства находился наборный диск.

Подобные телефоны можно было увидеть лишь в старых фильмах, музеях и антикварных лавках. Но, в отличие от своих «собратьев», этот телефон был синего, сапфирового цвета. При первом взгляде можно было подумать, что устройство было высечено из большого цельного драгоценного камня. Что касается того, как

долго он здесь находился — несколько минут назад здесь вообще ничего не было. Но телефон чудесно вписывался в гармонию комнаты, словно находился в ней всегда.

Действительно, то, что мужчина говорил с телефоном, подтверждало его существование, словно история комнаты была переписана.

— Ещё немного, и я бы заставил телефон звонить, — раздался из рупора молодой голос. Казалось, телефон говорил сам, живя своей жизнью.

— В твоих глазах я старик, разговаривающий сам с собой?

— Ты спросил, потому что знал, что это я?

— Где мы, по-твоему, находимся? Тех, кто может сюда попасть, можно по пальцам пересчитать.

Размяв плечи, мужчина посмотрел на телефон.

— Итак, что привело тебя сюда? Если хочешь чай попить, то зайди позже. Я тут занят хлопотливой работой.

— Да, вообще-то из-за неё я и здесь.

— Что?

— Если намереваешься выбрать наблюдателя за происходящим в Сноуфилде, забудь про магов. Ты должен выбрать мир на основании поиска нарушителя.

После этих слов наборный диск телефона начал медленно вращаться, в определённый момент возвращаясь в начальную точку, прежде чем вновь начать вращение.

В то же время небесные тела - и страницы книги, которую читал мужчина - задвигались быстрее прежнего.

На страницах были изображены человеческое лицо и личная информация.

Иногда там был мужчина. Иногда женщина.

Иногда старик. Иногда дитя.

Иногда силач. Иногда толстяк.

Иногда святоша. Иногда ужасный убийца.

Иногда маг. Иногда священник.

Перебирая бесчисленные вариации таких параметров, как раса, пол, возраст, телосложение, одежда, личность и род занятий, страницы книги переворачивались с невероятной скоростью.

— Ты довольно уверенно обращаешься с планетами.

— Путь к будущему подобен лабиринту. Это моя специальность.

Любой, кто увидел бы это, посчитал бы эту б

еседу довольно странной.

— Разумеется, в отличие от моего лабиринта, предназначение человека зависит только от него самого.

Страницы продолжали быстро переворачиваться, и лица на них плавно сливались в одно пятно.

Словно наблюдая за сценой из минувших дней, мужчина устроился в кресле и смотрел, как наборный диск продолжал своё вращение.

Спустя какое-то время движение страниц замедлилось.

На одной из них был запечатлен человек восточной внешности.

— Так, далее… да, ей нужны очки.

Страницы деликатно перевернулись. На лице человека возникли очки в тонкой оправе.

— … Это так важно?

— Кто знает? Я лишь отсчитываю от получившегося результата. Важно это или нет, мы обдумаем позже.

— Хм.

— Всё же ты внезапно вмешался в дела этого мира. Если тебе так скучно, посети этот город лично. Там же вроде есть кафе, обслуживающее читателей. В нём ты можешь провести немало времени.

— Нет… я делаю это не совсем по причине того, что мне скучно. В этот раз я, скорее, вовлечён в инцидент.

— … вот как. Что ж, он думал об этом.

Старик тут же понял смысл, скрытый за словами телефона, и вспомнил кое-чьё лицо. Он глубоко вздохнул… и затем его губы растянулись в улыбке.

— Значит, у тебя есть план. Тогда ты тем более не можешь вмешиваться. Только монстр (дурак) будет радоваться тем больше, чем больше нарушителей вовлечено. В этот раз пусть посторонний доведёт Войну за Святой Грааль до конца.

— Да, ты прав. Если не придадим этому особого значения, то с миром проблем не оберёмся.

Это определённо была странная беседа, которая могла произойти только между этими двумя. Затем тот, кто был на другом конце провода - или, возможно, сам телефон - посмотрел на лицо, изображённое на открытой странице, и весело произнёс:

— Её вселенная - псевдоапокриф. Или, возможно, наоборот. Будем надеяться на лучшее и приглядывать за ней.

На странице была изображена молодая девушка.

Она была азиаткой лет двадцати, с выкрашенными в светлый цвет волосами.

Под портретом было имя, начинавшееся на букву А.

И затем, с ней в центре…

Здесь и сейчас, поднимется занавес Войны за Святой Грааль, запятнанной ложью и тщеславием.

[[image:/storage/reader-images/74d516a29e182f3d8faba54cfbc3ebb384feaadf.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/e9cb9ac2bcc8d00093729adb22eae9bd934d8823.jpg]]

Глава 1

「Начало войны」

Каким же существом был Гильгамеш?

Та информация, которой о нём располагала Тина Челк, была, в лучшем случае, поверхностной.

Однако даже с этими крупицами знаний она была полна решимости поставить свою судьбу и навязчивые идеи предков на эту Героическую душу.

Гильгамеш, Король героев.

Тысячи лет назад землями, которые потом стали называться Месопотамией, правил великий король, впоследствии ставший героем своего народа. В древние времена, когда ещё жили боги и каждый человек многогостоил, в отличие от современности, этот герой, рождённый от союза человека и бога, правил городом-государством Уруком.

Его знали одновременно как деспота, разрушившего свою страну, и как короля, стоявшего на переломном этапе истории и приведшего страну в новую эпоху.

Какой бы конец он ни встретил, под его правлением Урук процветал как прекрасная и великая нация. В его сокровищнице хранились все творения рук людей и богов, которые, по слухам, являлись изначальными версиями всех Благородных Фантазмов героев последующих веков.

В прошлом эта Героическая душа, обладавшая высоким уровнем божественности, предположительно, была призвана в Войне за Святой Грааль, проводимой в стране Японии. Говорили, что по силе никто из остальных героев не мог сравниться с Гильгамешем, и он победил.

Тина слышала, что он многое умел, был сведущ во всех областях, но, что более важно, его боевой стиль был таким ошеломляющим, что приводил всех остальных в замешательство. Истории о возвышении города-государства и сборе бесчисленных сокровищ из алчности привлекли её внимание.

Посвятив себя этой Войне за Святой Грааль, Тина была готова отбросить свою чистоту. Её людям была нужна всепревосходящая сила, чтобы защитить свои земли от посягательств жаждущих. Другими словами, ей нужно было превзойти в жадности самих захватчиков—

Так её растили.

Поэтому она знала, что должна быть безжалостной. Если Гильгамеш был тираном, который растопчет своих уже павших на колени врагов только затем, чтобы их уничтожить, так тому и быть.

Её не волновало, как сильно она запятнает свою честь.

Её народ изгонит чужаков со своих земель и полностью очистит их.

Чтобы исполнить унаследованный от предков долг, Тина должна забыть про своё девичье сердце и полностью отдать себя могущественному деспоту.

Она не боялась смерти. Её пугали лишь непрерывные мучения земли предков в руках чужаков-магов.

Однако она просчиталась.

Она не ошиблась в Гильгамеше, в его качествах героя.

Тина, которая жила в современном мире, просто не понимала истинной значимости героя, жившего во времена, когда боги свободно совокуплялись с людьми. Не важно, был ли он деспотичным или великодушным королем.

Она полностью недооценила величину его силы. Тина даже не догадывалась о невероятной мощи, которую, по слухам, золотая Героическая душа проявила в ходе предыдущих Войн за Святой Грааль.

Однако Героическая душа Гильгамеш видел в этих войнах лишь унылую возню, погрязшую в глупости и тщеславии, за редкими исключениями.

Так каким же существом был Гильгамеш?

Когда Тина поклялась ему в верности, она узрела проблеск истины.

Он был человеком с величием короля и героической душой победителя. Когда покров, которым Король героев наградил её, был сорван, она узрела поток чистой силы.

Ночь. Север Сноуфилда. Широкая долина.

— Ты всего лишь дитя. Веди себя соответственно. Пока не познаешь этот мир, тебе будет достаточно лишь взирать на мою королевскую мощь со всем ликованием.

— Я постараюсь, Ваше Величество.

Когда Тина склонила голову перед словами Гильгамеша, случилось это.

— ?..

Мощный поток мистической энергии затемнил окружающее пространство и начал сходиться в одной точке рядом с Тиной.

— ?!

Это было нечто большее, чем просто энергия.

Магический элемент, чище которого Тина ничего не видела в своей жизни - нет, у него даже была божественная аура - собрался в сгусток в правой руке Короля героев и материализовался в форме кинжала.

Но для простого кинжала предмет обладал слишком причудливыми очертаниями. Он очень сильно походил на катализатор для призыва Гильгамеша, который использовал убитый Тиной маг.

— Клинок… ключ? — не подумав, пробормотала Тина.

— Не говори о нём так же, как о ключе в руках того шута, — горделиво ответил Гильгамеш.

Сжав клинок-ключ, он направил его острие в небеса.

— Это нечто вроде воплощённого контракта, которым я связал себя сам.

В его голосе звучала скука, но на лице читался намёк на веселье.

— Следи внимательно, Тина. И покажи мне свою стойкость.

— ?..

Перед Тиной, которая по-прежнему не поднимала головы, открылось оно.

Энергия хлынула из клинка-ключа в окружающее его пространство и открыла портал в самой ткани мира.

Облачённые в чёрное люди Тины зашумели, но глас толпы, насчитывавшей сотни человек, заглушила дрожь пространства. Казалось, сотрясались сами измерения, и голос Гильгамеша отчётливо звучал в ушах Тины.

— Знай - моих подданных никогда не ужаснёт обычная дуэль (детская игра).

С этими словами искажение пространства сошлось в одной точке.

Прямо перед Гильгамешем возник меч. Он не был похож на клинок-ключ, но и обычным оружием его никак нельзя было назвать. Клинок меча был очень странным.

Словно наслаждаясь собой, Гильгамеш заговорил с мечом:

— О Эа. Мне неприятно нарушать твою дрёму, но скоро я устрою для тебя настоящее празднество.

Спустя секунду Король героев произнёс:

— Нет, тебе не будет скучно. Никому не будет.

Он был изящен в каждом жесте и надменен во всех отношениях.

Затем Гильгамеш с нескрываемым ликованием двинулся вперёд и внезапно пропал из виду.

Сделав один лишь шаг, он отправился в другое место.

Это было всё, что он сделал, но даже для обученной магии Тины жест Гильгамеша был проникнут невероятным воодушевлением, которого она прежде не испытывала и, наверное, никогда не испытает.

Оставить своего Мастера - необдуманный поступок для Слуги. Принципы Войны за Святой Грааль закладывались в сознание Слуги в момент призыва. Вряд ли Гильгамеш не знал о рисках, оставляя своего Мастера одну.

Но Тина, ошеломлённая азартностью момента, не видела проступка в его действиях.

Она должна запечатлеть в своей памяти всё, что будет происходить с сего момента. Это предчувствие возникло у Тины, когда в неё хлынула сила Гильгамеша.

Чувством, переполнявшим сердце девочки, которая должна была отринуть все эмоции, был страх неизвестности. Или, возможно…

За несколько секунд до этого. Запад Сноуфилда. Большой лес.

— Мастер, подожди меня здесь… я ненадолго.

Энкиду коснулся щеки серебряного волка, который смотрел на него с тревогой в глазах. Затем Слуга встал перед Мастером на колено и, растопырив пальцы, приложил ладони к земле.

— Всё будет хорошо, — улыбнулся Энкиду, и деревья вокруг него зашелестели. – Лес меня защитит.

Неистовое движение ветвей и листьев внезапно закрыло небо, и в землю заструилась мощная мистическая энергия. Всё было так, словно лес обладал своей волей и умышленно создал природный магический барьер.

— Мне нужно идти. Если я встречусь с ним здесь, лес погибнет и мне не удастся защитить тебя. Ты простишь меня?

— —— — слабо провыл серебряный волк, и Энкиду обнял его.

— Спасибо, Мастер. Пока жизнь бьётся в моей груди, я клянусь вернуться к тебе.

В ту же секунду, когда Гильгамеш исчез, покинув Тину и её людей, Энкиду тоже устремился вперед.

Он был сдержан, как ветер, и благочестив, как весна. При всём при этом, радость, чувствовавшаяся в каждом его могучем шаге, была ничуть не меньше, чем у Короля героев.

— …Дело плохо. Покинуть лес, — приказал Фалдеус своим людям по рации, почувствовав аномалию.

— Что происходит?

— Поток маны изменился. Скорее всего, весь лес теперь под его контролем.

Сказав это, Фалдеус почувствовал огромную силу, которая текла по лесу. Он двигался бесшумно, словно скользя по земле, не нанося лесу вреда. Его можно было даже назвать ветром.

Присутствие этой Героической души, ставшей с лесом одним целым, внушало ему страх. Взяв себя в руки, Фалдеус начал отдавать приказы своим подчинённым.

— …отступайте и держитесь от пустыни как можно дальше. Мы отправим в эту местность БПЛА и фамильяров.

Затем высоко над Сноуфилдом великая сила словно разорвала атмосферу, и нечто столь же монументальной силы пронзило небеса.

Фалдеус почувствовал этот поток энергии спустя несколько секунд после того, как отдал приказ об отступлении.

— Неужели это?..

Там что-то происходило?

Просчитав вероятности, Фальдеус пришёл к выводу и тут же отверг его…

…или, скорее, он надеялся, что ошибся.

— Мы ещё даже не начали понимать размеры их силы… а они уже хотят начать?

В городе. Дешёвый мотель.

Флат проснулся в одной из комнат мотеля, старого даже по меркам города средней величины, хотя несколько секунд назад он ещё громко сопел, пребывая в объятиях сна. Мотель стоял у шоссе неподалеку от центра города.

Пока юноша тёр свои глаза и нос, раздался голос его Слуги Джека:

— В чём дело, Мастер? Плохой сон? Если надо в туалет, так и скажи. Я перейду в призрачную форму и подожду здесь.

— …я только сейчас заметил, но подобный разговор сразу после пробуждения напомнил мне о тех будильниках из мультиков.

Флат разговаривал со своим левым запястьем.

Там красовались античные наручные часы а-ля стимпанк. Прямо из них донёсся голос Джека:

— Обычно я бы уже был в призрачной форме, но тысказал, что «будет клёво, если я буду похож на шпиона», что в итоге привело к этому.

В данный момент Джек исполнял роль личных наручных часов Флата.

Покинув парк, Флат решил испытать способность Джека «превращаться во что угодно». По его приказу Джек обращался во всё, начиная с людей и заканчивая животными и растениями, и в конечном итоге они добрались до неодушевлённых предметов.

Сначала он подумал: «Истинная личность Джека-Потрошителя не могла быть неживым предметом». Но, Джек сказал, что, видимо, было много литературных произведений, в которых «Джек-Потрошитель на самом деле был человеком, одержимым проклятым предметом», и затем показал своё умение превращаться в удивительное разнообразие объектов.

После испытания превращения в часы Флату понравился их дизайн, и в итоге всё закончилось тем, что он решил носить их постоянно в целях собственной безопасности.

Он их практически не снимал, разве что когда шёл в душ или туалет. Изначально они общались телепатически, пока Флат не выдал нечто такое, что совершенно не подходило магу:

— Это вроде как утомительно. Общаться по старинке гораздо веселее.

И вот они начали общаться вслух, когда их никто не видел.

Флат встал с кровати и сверил время Джека с часами в комнате мотеля.

— Это поразительно. Просто секунда в секунду.

— Ну, скажем так, что пунктуальность - неотъемлемое качество английского джентльмена. По крайней мере, это будет правдой, если я на самом деле былджентльменом.

— Значит, даже джентльмены могут быть серийными убийцами?

— …

Необдуманно потоптавшись на чувствах Джека, Флат отправился в ванную, закупорил раковину и начал наполнять её водой.

— Что ты делаешь?

— А разве ты ничего не чувствуешь? — ответил Флат на вопрос Героических часов и намочил пальцы.

— Ммм…

Пока Джек подбирал слова, его молодой Мастер приложил влажный палец к зеркалу над раковиной и начал рисовать простой магический круг.

— Два подозрительных источника магического шума, движутся на юг.

— Я не горжусь этим, но мои магические способности откровенно слабы, — произнёс Джек несколько смущённым тоном. — Они усилятся, если я обращусь в мага, но в этой форме чувствовать возмущения в мане невозможно.

— Ого, значит, если ты превратишься в радарную тарелку, то твоя сила восприятия подскочит до небес!

— …Ты точно маг из Часовой башни?

Пропустив сомнения Джека мимо ушей, Флат как ни в чём не бывало продолжил водить пальцем, пока не закончил

магический круг. Затем он произнёс какую-то арию… и вода в раковине изменилась.

По поверхности несколько раз пробежала рябь, после чего на ней возникло изображение.

Увидев в воде пустыню, часы тикнули.

— Что это?

— Некоторые используют фамильяров, чтобы следить за пустыней, так что я подключусь и взгляну одним глазком, — беспечно отозвался Флат.

— Что?..

— Если я сейчас пошлю своего фамильяра, он не подоспеет вовремя, — экспромтом объяснил юноша.

Хоть Джек и не был искушён в магии, система Святого Грааля наделила его некоторыми базовыми знаниями.

Благодаря им, Джек понял, что «подсматривать через чужого фамильяра» было не так уж просто.

В этом был бы смысл, если бы Флат был новичком в магии, но он вступил в Войну за Святой Грааль как турист, а теперь ещё вмешивался в заклинания Мастера, который сражался в войне со всей серьёзностью. Ни один вменяемый человек не решился бы на такое.

И если это было так просто, то не рухнет ли при этом вся система управления фамильяром?

Сомнения вихрились в его голове, и Джек произнёс:

— Ты и вправду способен на нечто подобное? Нет, я хочу сказать, что даже будь оно возможно… разве это не рискованно? Если нашу прослушку отследят, это укрытие будет обнаружено.

— Ммм, я подключился так, что они не заметят… хотя стопроцентных гарантий не даю. Профессор вряд ли бы смог, но после он бы поверил чутью и отловил меня… но кто-нибудь уровня Лувии может просто вызвать энергетическую отдачу и поднять на воздух весь мотель… — пробормотал юноша не самые приятные вещи, после чего перефокусировался и добавил:

— Ну, если нас раскроют, то я принесу свои самые чистосердечные извинения!

Ледяной ветер ударил по сердцу Джека, и он пробормотал, слушая невинный смех Флата. Хоть и не совсем точное, но это было предложение, которое всего лишь немного описывало суть его Мастера:

— Я в ужасе от того, что ты наверняка будешь говорить нечто подобное даже после того, как кого-то убьёшь.

Юг Сноуфилда. Пустыня.

К югу от города простиралась обширная пустыня.

Она была не такой большой, как пустыни Колорадо или Аризоны, но её границы терялись далеко за горизонтом, и тот, кто беспечно забредёт в неё, рискует оказаться в очень затруднительном положении.

В самом центре пустыни они предстали друг перед другом.

Отсюда не было видно ни леса, ни города - лишь песчаный ландшафт, усеянный местами редкой порослью пустынной флоры.

Героическая душа копья (Лансер), Энкиду, который прибыл сюда первым, молча смотрел на ночное небо.

Там в воздухе парила золотая фигура, словно желая затмить собой мерцание бесчисленных звезд. Героическая душа лука (Арчер) была закована в золотую броню и что-то сжимала в руке.

Энкиду прекрасно знал, что это было.

А ещё он знал, что мужчина парил в воздухе, благодаря силе особого Благородного Фантазма.

И, разумеется, он знал, кем был этот Слуга.

Небо и земля.

Между ними было примерно сто двадцать метров.

Взгляды Героических душ встретились.

Глаза одного смотрели сверху на землю, глаза второго - на ночное небо. Но в их взглядах не было ни снисхождения, ни благоговения.

Узнав друг друга, они не произнесли ни слова.

Но спустя секунду их губы практически одновременно растянулись в улыбке… и они рассмеялись.

Они смеялись, словно показывая, что довольны сложившейся ситуацией.

Тем временем. Где-то в Сноуфилде. Крыша.

Безымянная Ассасин стояла на крыше самого высокого здания этого района города, казино «Кристал Хилл».

Она забралась туда, чтобы ознакомиться с местностью и отыскать присутствие тех, кто был связан с Войной за Святой Грааль.

Здесь она бросалась в глаза, но если её заметит противник, это лишь ускорит её джихад. Она расположилась на крыше, руководствуясь бестактно простой тактикой, и наблюдала за городом—

Пока

нечто не привлекло её внимание.

Это было к югу от города. Там была лишь пустыня до самого горизонта.

— …

Но фанатичка не отвела взгляд и недобро уставилась на долину между небом и землей.

— О… Веселье началось?

Наблюдавший за Ассасин с крыши соседнего здания маг-кровосос Джестер тоже почувствовал аномалию.

Его сила восприятия не обладала исключительной эффективностью. Тем не менее, по его спине пробежала дрожь, когда он почувствовал присутствие чего-то… неведомого.

Возможно, это был инстинкт того, кто слишком долго обитал на грани жизни и смерти.

Прямо сейчас там, в пустыне, происходило нечто.

Отметив это предчувствие, отличавшееся от обычного магического восприятия, он расплылся в подлой улыбке и насмешливо произнёс:

— Эта война станет нашим с ней свадебным шествием. Давайте же, покажите фейерверки.

Юг Сноуфилда. Пустыня.

После обмена улыбками Гильгамеш пошевелился.

Странный меч в его руке - Меч разрыва, Эа - ожил и высвободил свою истинную форму как Благородный Фантазм.

Благородные Фантазмы.

Имущество и способности Героических душ, являвшиеся частью их героической сущности.

Некоторые представляли собой оружие, которым обладали герои при жизни. Некоторые являлись частью их тел. Другие можно было счесть самой душой героя, это были пространственные артефакты, изменявшие саму реальность. Благородные Фантазмы имели множество форм и разнились от героя к герою.

Для Гильгамеша, заполучившего все возможные богатства, заурядные Фантазмы были лишь безделушками в его сокровищнице. Но этот меч был одним из немногих исключений, которые Гильгамеш особенно ценил.

У этого меча не было имени.

И всё же он был прозван Эа, всего лишь прозвищем, которое Гильгамеш дал ему для удобства.

Фактически, он и мечом, возможно, не являлся.

В конце концов, это было нечто, существовавшее задолго до появления первых мечей и копий.

Он пришёл из эпохи древнее человечества, старше даже самой планеты.

Он был редкостью среди редкостей, чистым воплощением силы, которым боги создали бытие.

Этот меч был началом всего на этой планете. Именно он отделил небо от земли.

Он разорвал пустоту и создал небо, затем пронзил его и вернул обратно в пустоту.

Эта сила символизировала начало и конец, и лишь Гильгамеш, унаследовавший сущность богов, мог ей владеть.

Поэтому, когда Гильгамеш со всей силы взмахнул мечом, оружие раскрыло себя как…

Благородный Фантазм типа «анти-мир».

Атакующие Фантазмы делились на такие типы, как «анти-юнит», «анти-армия», «анти-крепость» и так далее.

В большинстве случаев противопехотные Фантазмы лучше подходили для боя один-на-один, чем Фантазмы типа «анти-армия» или «анти-крепость». Но когда дело доходит до мощи Фантазма «анти-мир», уместность и удобство перестают иметь значение.

Это была абсолютная сила - сила, способная уничтожить мир.

Вне зависимости от того, один ли человек ему противостоял или целая армия, он просто раздирал мир на куски.

Именно эту силу выпустил Гильгамеш.

Против него стояла одна Героическая душа, но Гильгамеш атаковал без промедления. Это была не игра и не небрежность. Король героев забыл про свою обычную надменность и вложил всё, что имел, в одну-единственную атаку.

На земле стояла Героическая душа Энкиду.

Эта атака была весточкой его старому и единственному другу. Это была песнь незамутнённой радости от их воссоединения, вобравшая в себя всё, что он чувствовал как король, как герой и как человек по имени Гильгамеш.

— О Эа, воспой же от всего сердца.

Гильгамеш произнёс эти слова, обращаясь не к Героической душе внизу, а к мечу в его руке.

И, словно в ответ, цилиндры меча начали вращаться, словно бур, закручивая воздух. Вихрь всё рос, пока не возникло небольшое торнадо.

Два циклона слились и создали ещё большее возмущение в воздухе - и всё это притягивал и сжимал в себе меч.

Слои ветра становились всё плотнее, превосходя все законы физики и быстро становясь смертельным оружием, способным разорвать всё сущее, и начали сгущаться в разрыв в самом пространстве.

Искажение поглотило звук и свет, создав вокруг меча тишину и тьму. Словно раззадоривая завывания как будто живого оружия, Гильгамеш сжал его ещё сильнее и взмахнул им в сторону своего давно потерянного друга без всяких сомнений—

—Звезда созидания, разделившая небо и землю (Энума элиш)!!!

Искажение разорвалось.

Целая вселенная, сжатая до предела, сфокусировалась вокруг Эа и высвободилась взмахом его обладателя. Звуковая волна расколола окружающее пространство. Бездна пустоты затянула сам мир и вывернула его наизнанку.

Кто бы мог поверить, что всё это вызвал лишь один взмах меча?

Пустота хлынула из разлома, ещё сильнее разрывая пространство. Мир рушился, пустив по реальности бесчисленные трещины.

Пески раскалывались, словно глина. Небо и облака разорвало в клочья, словно бумагу.

Это было адское зрелище, словно картину пустыни пропустили через мясорубку.

«Взмах» меча искривил и разорвал планету, посылая волну разрушения в сторону Героической души, стоявшей на земле.

И тогда Энкиду…

Полицейский участок.

Начальник полиции Орландо Рив - приверженец магии - почувствовал вихрившиеся ауры к югу от города.

— Даже в черте города мы фиксируем бесчисленные источники энергии. Скорее всего, наводнившие Сноуфилд маги послали в пустыню своих фамильяров.

Орландо помолчал несколько секунд, услышав доклад своей помощницы. Начальник полиции посмотрел в окно.

До этого он, наконец, получил сообщение о том, что все шесть Слуг были призваны.

Однако он не предполагал, что ситуация накалится так быстро.

Он подозревал во всём этом замысел Фалдеуса и той старой дуры, но в расследовании сейчас уже не было смысла.

Бушевавшая вдалеке сила была столь чудовищна, что повергала его в дрожь.

Даже если схватка разворачивалась в десятках километров отсюда, её больше нельзя было расценивать как чужую проблему.

Те отголоски, что доносились сюда, могли вызвать лишь лёгкое неудобство, но, тем не менее, все волосы на теле Орландо встали дыбом.

То, что он сейчас чувствовал, было очень схоже с лицезрением торнадо пятой категории, который обрушился на его родной город, когда он был ещё ребёнком.

Переборов свои бурные, выворачивающие наизнанку эмоции, Орландо приказал своей подчинённой:

— …собери весь полевой отряд. Я проведу инструктаж.

Возможно, не было нужды собирать их здесь. Несколько минут назад он считал, что индивидуальных средств связи было бы достаточно. Но, почувствовав этот огромный поток праны, он передумал. Настало время слегка изменить планы.

С этого момента о Войне за Святой Грааль уже невозможно было думать как о «сражении магов».

Теперь у него было ещё больше причин поговорить с отрядом лично. Он должен был сказать им, что знамя правосудия уже развевалось за ними, едва они ступили на это чужое поле боя.

Орландо был не настолько наивен, чтобы думать, что эту войну можно выиграть одним лишь самодовольством. В настоящей битве подобное мышление может быть разницей между жизнью и смертью.

Это было всё или ничего.

Искажения пространства в пустыне лишь укрепили уверенность начальника полиции.

Правосудие.

Они должны были верить, что сила этого слова защитит их. Враг был грозен.

Пустыня.

Удар, возвестивший о начале фальшивой Войны за Святой Грааль, вполне мог бы положить ей конец.

Большинство Героических душ было даже не достойно того, чтобы использовать против них Эа.

Те же, кого король сочтёт достойным, ощутят благоговейный трепет от силы этого меча, но всё равно бросят королю вызов.

Герои, увидевшие силу бытия, почувствуют целый водоворот эмоций.

Смирение, решимость, ужас, страх, ненависть или, возможно, радость.

Но лишь на лице одной Героической души при виде этого ада, слияния смерти и пустоты, возникнет ностальгическая улыбка.

Да.

Пока разрушительная сила растаптывала небо и землю и сминала мир на пути к нему, Энкиду улыбнулся с выражением глубокого облегчения.

В этой атаке не было обмана или увёрток.

Хоть она и утратила свои масштабы со времён Эпохи богов, природа её силы осталась неизменной.

——Я счастлив, Гил.

——Так счастлив, что вновь могу испытать против тебя свои силы…

Не было никого человечнее его, хоть он и ненавидел людей - никого божественнее, хоть он и презирал богов.

Король героев, стоявший на вершине созидания, сражался с ним всерьёз, как с достойным противником.

В таком случае, Энкиду мог лишь ответить тем же.

Подумав об этом, Героическая душа лёгким движением повернулась.

— Если приспособить под нынешнюю эпоху… думаю, это будет что-то, вроде этого.

Пустота дробила землю, приближаясь к нему. Героическая душа улыбалась, и улыбалась, и улыбалась—

— Я тоже буду сражаться в полную силу, Гил.

После чего мир пришёл в движение.

Север Сноуфилда. Широкая долина.

— Что происходит?..

Тина Челк была в замешательстве.

Она послала за Героической душой своего фамильяра-кондора, но он не смог за ним угнаться.

Но по дрожи земли, доносившейся с юга, она сразу же поняла, что там что-то происходило.

Перед своим уходом Гильгамеш сказал: «Похоже, мне представился случай сражаться в полную силу в этой войне». Другими словами, источником землетрясения, вероятно, был её Слуга, подошедший к сражению со всей серьёзностью.

Огромные объёмы од - внутренней мистической энергии её тела - утекали прочь.

Источником силы для связанного контрактом Слуги являлись Святой Грааль и энергия самого Мастера.

Пока она находилась на этой земле, Тина могла брать ману из местных духовных жил и преобразовывать её в од по своему желанию, но теперь она чувствовала, что её тело будет полностью истощено, если она утратит сосредоточение. Магические цепи Тины, с чудовищной скоростью преобразовывавшие энергию, были напряжены до предела.

Однако девочка не позволила дискомфорту отразиться на своем лице и стойко выносила нагрузку. Она не проявит слабость перед своими людьми, которые в неё верили.

Кроме того, если она дрогнет от такой мелочи, то не будет достойна называться подданной короля, как сказал Гильгамеш.

Думая об этом, Тина была убеждена в одном.

Там был Благородный Фантазм, уничтоживший сам мир.

Гильгамеш отрубил общее восприятие и телепатическую связь. Поэтому Тина не знала, что творилось на поле боя, но этот поток энергии говорил сам за себя.

Тина была убеждена, что ни один Слуга не мог выжить, столкнувшись с такой мощью.

Стоило ли ей радоваться, что одна фигура покинет шахматную доску так рано? Или сокрушаться по поводу того, что её Слуга раскрылся перед остальными Мастерами? Пока девочка мучилась сомнениями, произошло нечто, поразившее её ещё сильнее.

— ?..

Поскольку Тина использовала уникальную магию, бравшую энергию из земли, она почувствовала это даже на таком расстоянии.

— …Невозможно!

Внушительная мощь струилась в пустыню, чтобы противостоять Гильгамешу. И её источником были не духовные жилы.

Словно сама планета явилась на бой, направляя туда огромные объёмы маны.

Можно было даже ошибочно подумать, что силе Гильгамеша, способной уничтожить мир, противостояла сама Противодействующая сила планеты.

Затем она поняла.

Прямо сейчас Героическая душа, сражавшаяся в пустыне с Гильгамешем, была, как минимум, равна ему по силе. Это было существо, выходящее за правила игры.

Пустыня.

Вероятно, Энкиду был призван Лансером из-за его Благородного Фантазма.

Однако было не совсем правильно называть это Фантазмом.

Орудие для укрепления связи между богами и людьми. Такова была истинная природа Энкиду.

Согласно одной легенде, в попытке сохранить свою силу боги послали на землю Гильгамеша, чтобы под его властью люди продолжали поклоняться им.

Однако он не исполнил свой долг и вместо этого правил так, что люди лишь ещё сильнее отдалились от богов. Возможно, Король героев забыл, возможно, не придал этому значения.

Чтобы наказать Короля героев, не исполнившего свой долг, боги создали копьё. То есть, Энкиду был рожден как идея божественного оружия, которое должно было пронзить враждебность Гильгамеша и вернуть его в руки богов. Поэтому шанс того, что Грааль изберёт его на роль Лансера, был очень высок.

Также можно было сказать, что его Благородный Фантазм - атака, использовавшая в качестве оружия его

собственное тело - лучше всего подходил для копейщика (Лансера).

Он просто пробьёт мир насквозь и сошьёт его обратно воедино.

Если в пропасти между небом и землей существовала стена, он существовал для того, чтобы пронзить её.

Но боги вновь просчитались, точно так же, как и с Гильгамешем.

Ступив на землю и вступив в контакт с людьми, оружиеобрело самосознание. Затем он попытался связать миры богов и людей по-своему. Тогда Гильгамеш действительно вернулся бы к богам - другими словами, стал бы ближе к ним.

То есть, боги не будут править человечеством. А человечество проложит свой путь в царство богов.

Поэтому Энкиду решил стать системой.

Он решил стать оружием Короля Земли. Он должен был полностью пройти этот путь ради эволюции мира.

И он принял решение как человек.

Он станет тем, кто избавит Короля от одиночества, и всегда будет рядом с ним.

И в тот момент, когда атака, способная разрушить Вечность, готова была обрушиться на него—

Планета запела.

Громадный объём энергии вырвался из земли перед ногами Энкиду и устремился вперёд, чтобы поглотить Звезду созидания, разделившую небо и землю.

— Не сдерживайся.

Эти слова предназначались не противостоявшей ему Героической душе.

Как Король героев говорил с Эа, так и Энкиду обратился к потоку маны, поглощавшему трещины пустоты в пространстве. Он говорил с самой планетой.

— Я оружие. Используй меня, как пожелаешь.

В тот же миг хлынул такой поток маны, что предыдущий в сравнении с ним показался жалкой струйкой. В несколько раз больший объём маны гейзером ударил из-под земли и, обернувшись циклоном энергии, окутал тело Энкиду.

Затем энергия стала титаническим копьем света, способным пронзить небо и землю, с Героической душой в кач

естве ядра.

Это была концепция, однажды распространявшая жизнь.

Это были горящие угли, которые когда-то помогли человечеству справиться с первыми страхами.

Оно прошло через ад бок о бок с человечеством, и теперь пело о рае.

Разделение неба и земли было небольшим последствием.

Из прошлого в будущее. Из будущего в вечность.

Оно свяжет земли и моря с небесами.

Ужас был вырезан в кармических стараниях Жизни. Поэтому со временем человечество перепишет это в свои гены.

Оружие и инструмент, бесформенная кукла из грязи.

Пройдя свой путь среди людей, оно, познавшее радость дружбы, вскричало.

Поскольку этот мир сам по себе был адом, человечество само создаст рай, и постигнет Начало.

—О человечество, подчини своих богов (Энума элиш)!

Могучий удар взвился в небо.

Прочертив прямую линию к своей цели, орудие богов (Энкиду) сшило расколотый мир заново и сошлось с Мечом разрыва в жестоком столкновении.

И затем…

Во сне.

— Что это?..

Почувствовав, как содрогнулась земля, лежавшая в кровати Куруока Цубаки открыла глаза.

Полусонная, она повернулась к окну, но всё выглядело так же, как обычно.

Едва она подумала об этом, короткая вспышка осветила небеса вдалеке, и до неё донёсся глухой звук, который, казалось разрывал атмосферу.

— Гром!

По спине девочки пробежали мурашки, она свернулась калачиком, натянула на себя одеяло и начала дрожать.

— Простите, простите…

Было непонятно, почему она просила прощения. Девочка продолжала бормотать это после каждого раската грома.

Она привыкла быть объектом магических экспериментов своих родителей, поэтому не боялась чёрного духа, не желавшего ей ничего дурного. Однако, похоже, природные феномены, такие как гром и землетрясение, внушали ей ужас.

— Гром такой страшный…

И тут тьма в углу комнаты зашевелилась и тихо окружила кровать, защищая девочку от вспышек и звука.

Затем от неё отделилась вторая тьма и выскользнула из дома сквозь щель в оконной раме.

Это был мир внутри сна.

Здесь не было людей.

Родители Цубаки были аккуратно уложены в кровати и спали как убитые.

Фрагмент тьмы - Бледный всадник - силой своей энергии оседлав северный ветер, мчался в пустыню на юге.

Это странное пространство было псевдомиром, созданным путём связывания мистической энергииЦубаки и её снов с основой Святого Грааля, встроенной в землю Сноуфилда. Это было нечто, вплотную приблизившееся к воплощённым мирам разума, называемым магами Зеркалами души, но поскольку это пространство зависело от множества факторов, вроде богатой маной земли и врождённых способностей Цубаки, оно явно не могло существовать без ограничений.

Этот мир был ограничен Сноуфилдом и его регионами - основой Святого Грааля - и скован множеством правил, но Цубаки, которая неосознанно воплотила этот феномен, не могла об этом знать.

Она лишь желала жить счастливо с любимой семьей.

Пока его Мастер хочет этого, Бледный всадник будет использовать свою энергию, чтобы исполнить желание Цубаки.

У него не было ни эмоций, ни стремления заполучить Грааль. Он лишь действовал как беспристрастная система для исполнения желаний Мастера. Он сам был как Святой Грааль, только очень ограниченный в возможностях.

У Цубаки тоже не было ничего особенного, чтобы загадать Святому Граалю. Если бы и было, то она

пожелала бы жить так, как жила, до самой старости. В этом отношении её команду уже можно было считать победившей в войне.

Бледный всадник безмолвно продолжал защищать её. Он избавлял девочку от всех бед.

Например, когда гром и молнии проникли в мир грез, Бледный всадник, извиваясь, устремился в настоящий мир, чтобы устранить искажение в реальности.

У Бледного всадника не было эмоций. Он, как и страх человечества перед болезнями, никогда не умрёт.

Поэтому он и не обладал концепцией разрушения. Поэтому он не боялся.

И ему было всё равно, что помеха по своей грандиозности могла быть сравнима с написанным в Книге откровения.

Реальность. Пустыня.

Сила и сила.

Благородный Фантазм и Благородный Фантазм.

Божественность и оружие.

Когда две крайности столкнулись друг с другом, пространственное искажение разнесло окружение на куски.

В месте соприкосновения двух атак разгорелась немыслимая борьба энергий.

В далёком прошлом блудница, наблюдавшая за сражением героев древнего города Урука, изумлённо произнесла следующее:

— Мне показалось, что мир был рождён семь раз и семь раз был уничтожен.

В этом вихре сил две Героические души не переставали улыбаться.

Дело было не в том, что у них было на то свободное время. Если один из них утратит бдительность хотя бы на мгновение, его тело будет предано забвению. Они оба это знали.

Тем не менее, для этих двоих это была ерунда, детская игра. Детская битва умов.

И всё же ни один из них не мог позволить сдержать себя или сдать позиции.

Они л

ишь хотели сравнить свои силы. Они хотели драки. Померяться кулаками.

То, что технически они стали врагами волей Грааля, было немногим более чем случайностью. Так каждый мог лишь быстрее почувствовать, что его друг был здесь.

Просто так получилось, что их дружеская дуэль втянула в себя всю округу.

Кроме того, энергии двух Благородных Фантазмов отменяли друг друга и рассеивались.

Но это «рассеивание» оставляло после себя смерчи, вгрызавшиеся в окружающий ландшафт.

— Мне стало легче.

Пока вокруг выли ветра, герои спустились на землю, и Гильгамеш, наконец, заговорил:

— Поначалу удивительно ностальгическая форма, которую ты принял, смутила меня, но, похоже, внутри ты ни капли не изменился.

Каким-то образом Энкиду, видимо, принял вид, в котором впервые встретился с Гильгамешем. Изначально он был бесформенной куклой из грязи, и, наверное, поэтому со временем сменил немало обличий.

Король героев был всё таким же надменным, но говорил совершенно иным тоном, которого никто больше не слышал.

— И всё же ты проделал такой путь в эту пустыню … ты всё такой же эгоист. Лишь тебе хватит глупости поставить безопасность леса выше встречи со мной, — вообще-то он не ожидал, что Энкиду придёт, и говорил с обычным сарказмом. — Это тоскливая земля, но я заметил здесь песчаных червей и крыс. Ты, наконец, достаточно повзрослел, чтобы ставить одни жизни выше других?

Это были колкие слова, но враждебности в них не было.

После этих слов, произнесённых воплощением надменности, Энкиду покачал головой и ответил:

— Я не имею на это права. Я лишь инструмент, и то, каким мне быть, полностью зависит от моего хозяина (Мастера). Но последнее суждение остаётся за мной. Лучше, если я буду единственным, кто возмутит пустыню.

Гильгамеш раздражённо вздохнул.

— Опять за старое? Ты не изменился, даже после смерти.

— А ты переродился тираном.

Находчивый ответ Гильгамешу, которого в юности считали мудрым правителем, был настолько же полон сарказма. Но в нём тоже не было злобы.

— Действительно. Если бы моя детская сторона увидела меня сейчас, то наложила бы на себя руки.

В сра

внении со своим поведением в пещере, Гильгамеш говорил сейчас так беспечно, что его можно было принять за совершенно другого человека. Если бы маги, знавшие, каков он, увидели это, то стали бы гадать, почему бесполая Героическая душа всё ещё была жива.

Причин было много, но любой скептический маг, вероятно, принял бы конкретно один объективный фактор - хотя сам Гильгамеш никогда бы об этом не подумал.

Этого противника было не так-то просто убить даже Королю героев.

Такова была сила этой Героической души.

Любой свидетель их битвы согласился бы.

Но детская игра ещё не закончилась.

Клинок Эа в руке Гильгамеша вновь начал вращаться, и, словно в ответ на это, пространство за его спиной расцвело золотом.

— Вот как? Если бы ты в детстве был мальчиком, которого описывала Самхат, то выбрал бы жизнь. Не ради будущего, но ради жителей Урука, которые тогда были ещё живы.

Из песка взвились бесчисленные щупальца, словно они были частью тела Энкиду.

Увидев это, Гильгамеш вновь использовал свой Благородный Фантазм, чтобы воспарить в небо. Затем позади него открылась его сокровищница - Врата Вавилона (Сокровищница короля) - и из неё возникли сперва дюжины, затем сотни Благородных Фантазмов.

В то же время верхушки земляных щупалец Энкиду превратились в бесчисленное количество различного оружия, от мечей и копий до луков.

Один вздох - и тысячи снарядов с громоподобным звуком столкнулись друг с другом.

Над обдуваемом ветрами полем боя воцарилась какофония звона металла.

Там было лишь две Героические души.

Но столкновение между ними, каждый из которых сам по себе был целой армией, было столь неистовым, что это можно было назвать лишь полем боя.

Королевская коллекция орудий, которые, по слухам, были прототипами всех Благородных Фантазмов, была неисчислима.

Орудия, которые были бы козырными картами для обычных Героических душ, расходовались без всякой сдержанности.

Чтобы противостоять этому, Энкиду стал одним целым с землёй, преобразовал своё тело, дарованное богами, и создал великое множество божественных орудий.

Это был яростный, неутомимый обмен предельными атаками.

Парадоксальная сцена показывала, насколько сбалансированной была их дружба.

Их разговор вновь прервался, но никто из них не расстроился.

Им было достаточно просто быть вместе, здесь и сейчас.

Словесная битва умов или кровавый бой - для них всё это было равносильно «разговору».

Именно поэтому Гильгамеш счёл непростительным то, что кто-то осмелился окатить ледяной водой их радостное воссоединение спустя тысячи лет.

За спиной Энкиду подул холодный ветер.

Продолжая управлять своим бесчисленным вооружением, он посмотрел на север.

— Он идёт.

— Что?

Не почувствовав обмана в этих словах, Гильгамеш тоже обратил свой взор на север, но ничего не почувствовал.

Вероятно, потому что Энкиду обладал настолько высоким уровнем Обнаружения присутствия, что мог чувствовать даже неуловимые сущности.

Изначально, ни Гильгамеш, ни Энкиду не придали значения слабым аурам вокруг, ведь пустыня была наводнена фамильярами, на которых они тоже не обратили никакого внимания.

Но это было совершенно иное, не похожее на животных и насекомых, служивших фамильярами.

Подозрительно слабое присутствие.

Энкиду инстинктивно почувствовал странное давление.

— …Приближается нечто ужасное. Вероятно, мой естественный враг.

Услышав это, Гильгамеш поднял брови.

У Энкиду не было слабостей. Гильгамеш прекрасно это знал.

Единственным исключением можно было посчитать смерть, которую на него натравили - проклятье смерти, наложенное на него богами.

— …Вот как. Наше воссоединение заставило меня забыть, что вокруг много воров, желающих наложить свои грязные лапы на моё сокровище.

— Я вхожу в их число?

— Тебе ведь не нужна такая безделица, как Святой Грааль, верно? Ты сам способен стать порочной машиной для исполнения желаний.

На это странное замечание Энкиду ответил:

— В лучшем случае, я смогу её лишь сымитировать. Ну, моё желание всё равно уже исполнилось, а моему Мастеру Святой Грааль тоже не нужен.

Беспечно говоря об отказе от Грааля, Энкиду, тем не менее, не сводил сосредоточенного взгляда с севера.

— Но я обязан защищать своего Мастера. Я не могу исчезнуть здесь из-за чужого вмешательства. Сейчас я намерен сбежать, так что продолжим в другой раз.

Когда Энкиду с улыбкой сказал «сбежать», Гильгамеш нахмурился.

— Что за шавка такая твой Мастер, если ты готов пойти на такое? Если он того стоит, то позволь мне судить самому.

То есть, если ему станет скучно, он прикончит Мастера на месте.

Уловив этот смысл в словах Гильгамеша, Энкиду лишь покачал головой и хихикнул:

— Ни за что. Ты умеешь судить лишь богов, людей и вино.

— ?

На лице Гильгамеша отчётливо читалось недоумение, хоть он и не был особо заинтересован в Мастере Энкиду. Он очень недобро вздохнул и сказал:

— В таком случае, продолжим веселиться после того, как я казню мятежников.

Гильгамеш поднял голову. В его глазах горел гнев на негодяев, посмевших помешать им.

Продолжая выстреливать сотни Благородных Фантазмов своими щупальцами как ни в чём не бывало, Энкиду попытался успокоить раздражённого Короля.

— Нельзя, Гил. У короля не должно быть такого мрачного лица. Когда король беспокоит своих подданных, это огорчает их ещё сильнее, чем страх перед тираном.

— Ты учишь меня быть королем после того, как решил сбежать, поджав хвост? Пусть у тебя были тысячи обликов, но ты действительно не изменился.

Гил с широкой улыбкой вновь поднял Эа. В ответ на это все Благородные Фантазмы, которые разбросало по

округе, взревели. Эа, усиленный мощью Фантазмов, вновь искривил мир.

— Это будет мой последний удар на сегодня. Прими его как закрепление нашего воссоединения.

— Разумеется.

Энкиду вновь слился с землёй и произнёс, вбирая ману в своё тело:

— Я убегу сразу после этого. Хотя мне жаль, что Эа придётся взять на себя роль дымовой завесы.

— Не насмехайся. Разве не всё сущее ослеплено моей силой?

Двое вновь улыбнулись, и в следующее мгновение—

С ещё большей мощью два Энума элиш вновь встретились, запечатлив на мире свой след.

Эта схватка оставила ужасные шрамы не только на лике пустыни, но и в сердцах магов, где даже время едва ли залечит их.

Несколько минут спустя.

Бушевавшие смерчи отсрочили его появление, но частица Бледного всадника, наконец, прибыла к центру пустыни.

Но здесь уже никого не было, как и пространственного искажения.

Какое-то время он кружил над местностью, оседлав ветер, после чего позволил своему телу исчезнуть из этого мира.

Он не будет преследовать Героические души, которые уже покинули это место.

В конце концов, он пришёл избавиться от звуков грома, испугавших Цубаки - и теперь, когда они исчезли, ему здесь больше нечего было делать.

Все следы Героических душ, наконец, исчезли, и пустыня вновь погрузилась в тишину.

Тела впавших в кому фамильяров, которых коснулось присутствие Бледного всадника, усеивали землю, которую, как и всегда, освещал лунный свет.

Так закончилась первая битва фальшивой Войны за Святой Грааль.

Ассасин, почувствовавшая могучие силы, лишь укрепила

свои враждебность и осторожность, тогда как Мертвый Апостол, поражённый силой Короля героев и его противника, выпучил глаза:

— Невероятно! За гранью всех ожиданий! Разве это не сила для осквернения моей Слуги?! – в восхищении пробормотал он.

Маги в городе отреагировали по-разному. Одни сбежали, почувствовав опасность, другие, познав возможности Героических душ, усмирили свои амбиции и начали строить планы по сохранению своих привилегий Мастеров.

За эпицентром неистового сражения между магическими энергиями следили и в отдалённой стране - это не ускользнуло от внимания Часовой башни, штаб-квартиры Ассоциации магов.

В этот раз никто не погиб, но и Ассоциация, и Святая Церковь, решившие до этого просто тихо наблюдать за ритуалом, пересмотрели свои планы. Этот поток маны был вне сферы их полномочий.

Этот конфликт больше нельзя было игнорировать.

В землях Сноуфилда разгорелась невыразимая война между магами.

В свете этого истина и ложь перестали что-либо значить.

[[image:/storage/reader-images/2ed5e1fe39216da3b4590dc84a2bb48d6f47eb9f.jpg]]

Пролог VII

「Гостья и 」

Девушка была путешественницей, которая прибыла в Сноуфилд, не подозревая даже, что Война за Святой Грааль началась всего лишь полдня назад.

Она вошла в аптеку, сверяясь с чем-то на экране своего мобильного телефона, и спросила у продавца, есть ли здесь поблизости дешёвый одноэтажный мотель.

Мужчина, чей могавк никак не вязался с его дружелюбными манерами, подсказал девушке, как добраться до мотеля. Он предложил ей несколько отелей получше в том же ценовом диапазоне, но она вежливо отказалась.

— Какие жуткие татуировки, — заметил он.

Девушка ответила ему с учтивой улыбкой и покинула аптеку. Она посмотрела на свои руки. На её ладонях были отчётливо видны одинаковые узоры. Она знала, чем они являлись. Такой же символ был запечатлен на её плечах и спине.

Девушке было около двадцати, однако её лицо было слишком уж детским даже для японки, поэтому выглядела она, вероятно, на два-три года моложе своего настоящего возраста. Она носила очки консервативного дизайна, пытаясь казаться взрослее, но, словно противореча этому, её волосы были осветлены до яркого блонда.

Если она была панк-рокером, тогда узоры на руках, несомненно, были частью этой моды, но…

Взглянув на них, она сердито нахмурилась в явном раздражении.

— Эй, мисс! — окликнул её продавец с могавком, появившись из аптеки.

— Что?

Когда она развернулась, мужчина бросил ей в руки какой-то предмет.

— Вы забыли.

— …Простите.

Девушка осознала, что это был её телефон.

Видимо, в ходе их недолгого разговора она положила его рядом с кассой, где и забыла.

Сжимая телефон, девушка склонила голову.

— Большое спасибо.

— У Вас осветлённые волосы, но Вы ведь азиатка? Китаянка… нет, камбоджийка?

— …Я из Японии.

Услышав это, мужчина с могавком примирительно развёл руки.

— Япония! Да Вы из отличной страны! Мой двоюродный брат был там один раз. Торговые автоматы вынесли ему мозг!

— Это приятно слышать.

В этот раз девушка ответила на общительность продавца чуть более приветливо.

— Папа мой тоже когда-то ездил в Японию. Он привёз несколько сувениров из парка развлечений под названием «Китси Лэнд», они до сих пор у нас дома стоят. А ещё он сказал, что видел ниндзя! Их много в Японии?

Девушка так и не узнала, шутил ли он или же спрашивал со всей серьезностью, потому что, когда возбуждённый мужчина уже хотел сказать что-то ещё, его заглушил шум вертолётного винта.

Вертолёт летел на пугающе низкой высоте, направляясь из города в сторону пустыни.

Когда шум, наконец, стих, продавец цокнул языком.

— Вот ведь, эти вертушки здесь с самого утра летают. Проклятье, они распугивают всех покупателей! Я подумал, что беруши будут расходиться на ура, но ко мне так никто и не зашёл.

Аптеки, совмещавшие в себе черты минимаркета и универсального магазина, были широко распространены в Америке. Даже этот мужчина, несмотря на броскую одежду, был опытным фармацевтом, способным не только сделать укол, но и оказать прочие услуги подобного рода. Однако незнающий человек при взгляде на выставленные товары поначалу решит, что это именно минимаркет, а не аптека.

Услышав его ворчание, девушка приподняла брови.

— С самого утра?

— Вы что, новости не смотрели? Говорят, ночью в пустыне рванула одна из труб газовой компании. Это опасно, поэтому туда никого не пускают.

— …Часто здесь такое происходит?

— Не, всю жизнь здесь провёл, но ещё ни разу не видел ничего подобного. Я понятия не имел, что всё это время в пустыне было нечто настолько опасное.

Слушая продавца, девушка покосилась на исчезающий вдалеке вертолёт.

Он словно бросал чему-то вызов.

Или, пожалуй, спасался от этого «чего-то» бегством.

Она задумалась над этим, не подозревая, что за ней наблюдали.

Северный Сноуфилд.

Вдалеке от городских небоскрёбов, чьи очертания линией вырисовывались на фоне неба, между ущельем и лесом располагался некий объект.

На первый взгляд могло показаться, что это крепость, построенная для защиты города, но для этого он был недостаточно велик. По периметру обширное строение окружало несколько сторожевых вышек. Ограда из колючей проволоки ещё сильнее подчёркивала строгие меры безопасности вокруг этого учреждения.

Это был специальный исправительный центр Коулсмана, одна из многих частных тюрем на территории Соединённых Штатов.

Частные тюрьмы работали по договорённости с властями штата или федеральным правительством и содержали заключённых под частным управлением. Они обеспечивали доход, используя заключённых на производстве и прочих работах.

Правительственные тюрьмы не могли вместить всех заключённых, коих было более двух миллионов. Поэтому частные тюрьмы можно было найти по всей стране, даже в Сноуфилде. Жители города не видели в этом исправительном центре ничего необычного.

Напротив, многие даже не знали, что в этой местности находилась тюрьма. И тех, кому было известно о подноготной этой тюрьмы, конечно же, едва ли можно было отнести к обычным жителям.

Что же касается «подноготной»…

На подземном этаже тюрьмы находился «офис» размером с баскетбольное поле. На стенах тускло освещённого помещения висело множество мониторов, за которыми молча наблюдали со своих рабочих мест мужчины и женщины.

И даже в этом не было бы ничего необычного, ведь комната наблюдения была жизненно необходима для любой тюрьмы, но из всех мониторов лишь немногие показывали внутренние помещения учреждения. Большая их часть отображала записи в реальном времени с камер наблюдения по всему городу, как общественных, так и скрытых.

Некоторые явно располагались в комнатах отелей, и никто этого даже не скрывал.

Одно

го лишь этого было достаточно, чтобы сделать вывод, что это был пост прослушки какого-то разведывательного управления — вот только во всём этом определённо было что-то странное.

Многие из этих камер, похоже, являлись насекомыми и грызунами, потому что передвигались и поворачивались по своей воле. Когда одна из воздушных точек обзора пролетала мимо зеркальной стены здания, в отражении можно было, без всякого сомнения, разглядеть птицу.

Современным технологиям было ещё далеко до создания похожих на птиц роботов, поэтому это было не механическое устройство, а, скорее, фамильяр.

Мониторы отображали визуальную информацию, поступавшую как от фамильяров, так и от обычных камер наблюдения. Это смешанное использование магии и технологий было одной из причин существования специального исправительного центра Коулсмана.

Фалдеус, хозяин фамильяров, находившийся в этой комнате наблюдения, следил за экранами вместе с другими сотрудниками. Его внимание, однако, было приковано к одному конкретному монитору.

В то время как изображения на других мониторах сменялись, показывая по кругу информацию с различных точек обзора, Фалдеус остановил этот процесс на интересующем его экране.

— …Хмм.

Невозмутимый молодой человек был поглощён мыслями. Он подумал, что в поле обнаружения появился новый маг, но…

Что это была за девчонка?

Используя панель управления, он увеличил изображение. Оно показывало информацию с камеры наблюдения перед аптекой на южных окраинах города. Это был не фамильяр, а камера, созданная по последнему слову техники, которая могла отображать визуальные детали даже после увеличения в несколько дюжин раз.

Внимание Фалдеуса привлекла метка на руке девушки.

Некий магический узор был запечатлён на её ладони. Девушка как раз поворачивалась, чтобы проводить взглядом вертолёт.

…Командные заклинания?

Фалдеус задумался над этим, но не смог сделать однозначный вывод.

Сигнатуру аномальной энергии, возникшую, когда девушка оказалась в черте обнаруживающего поля, не мог проанализировать даже Фалдеус, долгие годы обучавшийся в Часовой башне. Если эта девушка была магом, то она не предпринимала никаких попыток скрыть свою мистическую энергию.

В этой части его огромной мастерской под тюрьмой подчинённые Фалдеуса наблюдали за городом двадцать четыре часа в сутки. Внушительных размеров магическое поле

для обнаружения незваных гостей, охватывало весь город, а бесчисленные камеры были синхронизированы друг с другом для эффективного наблюдения. Все эти меры предназначались для слежения за магами, но более опытные из них могли скрыть своё присутствие самыми разными способами, из-за чего их появление было практически невозможно зафиксировать.

Другими словами, эта девушка, не сумевшая скрыть свою энергию, либо была третьесортным магом, либо пыталась спровоцировать наблюдавших за ней. Фалдеус гадал, какой же из этих двух вариантов был верным.

Однако она, похоже, не заметила обнаруживающее поле, поэтому вероятность последнего была довольно низка.

Тем не менее, Фалдеус был убеждён, что делать выводы ещё рано.

Он не забыл про Флата Эскардоса, юного мага, который, даже не скрываясь, прибыл в Сноуфилд и призвал Слугу прямо в общественном парке средь бела дня.

Будучи учеником Рангала, Фалдеус смог избежать вовлечённости во внутренние политические дрязги Часовой башни, не раскрывая себя, но даже до него доходили слухи о Флате, которому дали прозвище «Безнадёжный уникум».

Лорд Эль-Меллой II участвовал в Четвёртой Войне за Святой Грааль и выжил, не получив ни царапины. Он читал лекции по современной магии, считавшейся бесполезным предметом, но за несколько лет обучил немало великолепных магов, чем заслужил репутацию «гениального преподавателя». И учеником, который находился под его крылом дольше всех, был не кто иной, как юный Флат Эскардос.

Фалдеус верил, что шансы участия Лорда Эль-Меллоя II были велики ввиду его предыдущего опыта, но он никак не ожидал того, что сюда заявится эль-меллоев ученик, как, впрочем, и не думал, что Флат будет раз за разом делать то, что любой нормальный маг сочтёт глупым.

Опять же, это был лишь ещё один пункт в постоянно растущем списке того, что не входило в расчёты Фалдеуса, вроде уникальной Героической души класса Лансер или четы Куруока, которые наверняка что-то задумали.

Глядя на стоявшую перед аптекой девушку с похожим на командные заклинания узором на ладони, Фалдеус не утратил самообладания, но скрыть разочарования по поводу того, что всё превратилось в одну большую проблему, ему не удалось.

— Нам связаться с начальником полиции? — спросила одна из его подчинённых, также смотревшая на экран.

— Отставить, — покачал он головой. — Пока что сосредоточимся на сборе информации о Флате и том серебряном волке.

— Есть

, сэр.

— У нас, может, и союз, но об этом лакомом куске не стоит распространяться.

Информационная сеть Фалдеуса значительно отличалась от системы наблюдения, используемой полицией. Более того, он знал гораздо больше, чем начальник полиции.

Первородный герой Гильгамеш и наследница коренных хранителей этих земель Тина Челк—

Загадочная Героическая душа, способная, как считалось, изменять свой облик, и Флат Эскардос, эксцентричный юнец из Часовой башни—

Чета Куруока, о деятельности которых, помимо того, что они пребывали у себя дома, по-прежнему ничего не было известно—

Созданный магией серебряный волк и Героическая душа, которая, вероятно, была Энкиду—

Помимо них был ещё Джестер Картур, могущественный кандидат в Мастера, чья мастерская, судя по всему, подверглась нападению. Там было обнаружено множество обгоревших тел и одно осушённое. Вероятно, Слуга впал в неистовство, или же Мастер решил по неизвестной причине убить своих учеников. Люди Фалдеуса всё ещё прорабатывали зацепки.

— Меня интересует Героическая душа, призванная четой Куруока.

Они станут врагами, лишь когда начнётся война. Уговор уговором, но то, что Куруока так ничего и не предприняли, было довольно странно. Для верности в их дом был совершён магический звонок.

Когда безжизненный голос ответил: «Прошу прощения, но мы заняты чрезвычайно важным делом, и у нас нет времени на Войну за Святой Грааль» - Фалдеус сделал вывод, что с ними что-то произошло.

Для четы Куруока не могло быть ничего важнее Войны за Святой Грааль. И всё же, для блефа это было слишком уж странно.

Была вероятность, что их подвергла мощному гипнозу неизвестная сторона. Но Куруока нельзя было назвать неопытными магами. Если их загипнотизировали или контролировали каким-то иным способом, тогда это, скорее всего, было делом рук первоклассного мага. Фалдеус не мог исключить вероятность того, что Ассоциация магов послала элитного агента.

В этом случае действия Флата Эскардоса можно было назвать притворством. Впрочем, даже для притворства они были слишком уж дикими...

Помимо

этого, ему ещё было о чем волноваться.

Вчера с фамильярами, которых Фалдеус и его подчинённые отправили в пустыню, была потеряна связь. Другие маги также послали туда фамильяров, но все они были уничтожены во время схватки между двумя Слугами. Фалдеус знал об этом, но кое-что не давало ему покоя.

Множество фамиляров, включая его собственных, было обнаружено в бессознательном состоянии. На их телах были странные язвы. Когда выяснилось, что они возникли в результате воздействия некоего проклятия или болезни, фамильяров тут же отправили в лабораторию на анализ.

— Боже мой, со всеми этими странностями провернуть всё гладко будет очень сложно, — вздохнул Фалдеус, после чего быстро взял себя в руки.

— Мисс Алдора, организуйте наблюдение уровня 2 за девушкой на камере B-357.

— Есть, сэр.

Отдав приказ, Фалдеус медленно поднялся со своего кресла. Шагая к выходу, он бросил взгляд на мониторы, показывавшие внутренние помещения тюрьмы.

Мужчины и женщины, находившиеся, судя по всему, в отдельных камерах.

— Скоро придёт ваш черед действовать, — отведя взгляд от изображений зловещего вида людей, пробормотал Фалдеус.

— Честно, эти семь дней обещают быть такими веселыми, что аж тошно становится.

Покидая свою мастерскую, он миновал монитор, на который выводилось изображение с вертолёта. Это было свидетельство столкновения двух Героических душ - шрам на земле, обращённый в стекло невероятным жаром и давлением… огромный кратер диаметром в несколько километров.

Лас-Вегас. Невада.

Поверх одного казино была построена странная часовня.

В Лас-Вегасе церквей было не счесть, но именно эта была ничем не примечательна. В ней не было ни украшений, вроде витражных окон, ни даже символов Церкви. Люди считали её всего лишь частью стиля казино.

Неудачливые игроки заходили сюда время от времени, чтобы вымолить прощение, а победители – чтобы вознести небесам свои благодарности.

— Полагаю, во вводной нет нужды.

Над входом в часовню располагалась скудно обставленная комната. Она была довольно тесной, и любой снисходительный человек счёл бы эту обитель Господа самой скромной во всём Лас-Вегасе.

Изму

ченный заботами пожилой священник отвёл взгляд от алтаря и, чуть наклонив голову, начал говорить словно сам с собой:

— Итак, как бы лучше выразиться? Единственным представителям Церкви, которые сейчас находятся в Сноуфилде, не хватает опыта. Я бы не стал ожидать от них каких-либо свершений в таком деле, как Война за Святой Грааль.

Святая Церковь была религиозным объединением, но за этим фасадом скрывалась самая крупная организация во всём мире. Зародившаяся в западной Европе, она могла похвастаться системой, которая охватывала весь земной шар.

Миссия Церкви заключалась во властвовании над всеми таинствами и чудесами, и поэтому она находилась в прямом противостоянии с Ассоциацией магов, которая скрывала таинства от мира.

Однако всё несколько менялось, когда дело касалось Войны за Святой Грааль.

Если Святой Грааль был настоящим, то он являлся сокровищем человечества, которое должно находиться в руках Церкви. Они также считали своим долгом следить за тем, чтобы никто не использовал этот чудесный ритуал во вред обычным людям. Изначально Церковь лишь тихо наблюдала за конфликтом, но после беспорядочной резни, запятнавшей Вторую Войну за Святой Грааль, она вступила в ритуал в качестве официального участника и управляющего.

Если источником аномальных потоков магической энергии, наблюдавшихся прошлой ночью, были Героические души, тогда это дело подпадало под юрисдикцию Церкви.

Большой пожар в Фуюки, разрушение высотного отеля, призыв морского чудовища и потеря военных истребителей - всё это произошло во время Четвёртой Войны за Святой Грааль. Теперь, когда Церковь убедилась, что эта война несла в себе потенциал для ещё более ужасных несчастий, её миссия стала важной, как никогда. Если бы недавний всплеск энергии произошёл на окраинах города, Сноуфилд стёрло бы с лица земли.

В данный момент существование кратера в пустыне усиленно скрывали. Некто использовал магическую и политическую силу, чтобы предотвратить утечки информации по всем фронтам, будь то снимки со спутника или пресса.

Во время предыдущих Войн за Святой Грааль Церковь вступала в игру, чтобы скрыть самые заметные «происшествия», что было частью её миссии по управлению священным артефактом.

В этот раз, однако, Святая Церковь никак не была вовлечена в произошедшее. И это сильно беспокоило Ассамблею Восьмого таинства.

Было установлено, что эта операция по сокрытию организовала не Святая Церковь и не Ассоциация магов, а некая третья сторона, способная контролировать правоохранительные органы и национальные разведывательные управления. Церковь не располагала

всеми деталями, но, по крайней мере, было очевидно, что в деле участвовало федеральное правительство Соединённых Штатов.

Обычно, любой бы подумал, что верхам Церкви следует поблагодарить этих неизвестных за то, что те занялись этой крайне хлопотливой работой… но это также несло в себе скрытое сообщение: «В вашей власти нет необходимости в этой Войне за Святой Грааль». Если напрямую, то кто-то говорил им отвалить.

Некоторые были возмущены этим намёком и считали его непростительным. Ими были те, кто приглядывал за людьми Сноуфилда, и те, кто, высказывался за то, чтобы вступить в Войну за Святой Грааль города Сноуфилд силой.

И поэтому священникам, находившимся ближе всех к Сноуфилду, которые подходили на роль Наблюдателей, пришёл приказ - добраться до города как можно быстрее.

— Да уж, действительно, как бы лучше выразиться… хмм. Эти приказы поступили прямо из штаб-квартиры Ассамблеи Восьмого таинства. Я не хочу, чтобы ты покидал город, но в непосредственной близости больше никого нет, хм.

Священник замолк на секунду, после чего продолжил разглагольствовать с явным испугом в голосе:

— Если ты не возьмёшься, то следующим лучшим кандидатом буду я, но знаешь, боец из меня не очень-то хороший. Видишь ли, я думаю, что для этой задачи подойдёт кто-нибудь более выносливый. Хм. Будь у Церкви больше влияния, мы бы просто заставили правительство сделать то, что нам нужно, но в Сноуфилде наша власть не так уж сильна.

Да, Святая Церковь обладала силой управлять народами. И всё же это было так лишь в тех странах, где влияние Церкви было сильным.

В Америке оно разнилось от штата к штату, и Церковь могла оказать значительное давление когда обстоятельства, вроде избранного президента или народного мнения, были на её стороне. В штатах же, где влияние Церкви было невелико, однако, манипулировать событиями было не так-то просто.

Даже в случае с городом Фуюки множество несчастий удалось замять лишь благодаря десятилетиям подготовки к Войнам за Святой Грааль. Сокрытие происшествий, вроде потери истребителей, требовало политического капитала во всех возможных аспектах.

— В общем, вот как всё обстоит. Вероятно, они намеренно избрали для воплощения своих планов регион, где мы не можем похвастаться влиянием. В частности, до Сноуфилда Евангелие добралось далеко не сразу, в основном, из-за жёсткой оппозиции в лице местного коренного племени.

Не сводя

глаз с Библии, которую он держал в руке, старый священник повернулся.

— Э-э-э… ты слушаешь? Ханза?

Другой священник, сидевший на краю одной из скамей, ответил, не отрываясь от своего мобильного телефона:

— Нет, святой отец, расслабься.

— Надо слушать людей, хмм.

— Прошу прощения, но правительственные дела никак меня не касаются. Отец, тебе нужно передать мне волю Господа. Одной фразы, вроде «Уничтожь противника», будет достаточно.

Второй священник нажимал кнопки на телефоне с невероятной скоростью. Он как будто писал отчёт или сочинял какой-то иной документ.

— Нет, нет, в этот раз ты будешь Наблюдателем, а не экзекутором. Впрочем, в зависимости от того, как будут развиваться события, в других твоих навыках может возникнуть необходимость, — пожилой священник вздохнул. — Эй, э-э-э, Ханза, может, отложишь свой телефон, когда с тобой разговаривают?

— Кто бы говорил, святой отец, ты даже не смотришь на того, с кем говоришь.

Сказав это, священник по имени Ханза оторвал взгляд от телефона и посмотрел на своего коллегу, читавшего Библию. Старик вздохнул ещё тяжелее и уставился на Ханзу.

— И ещё, перед другими людьми тебе нужно говорить и вести себя должным образом, как священник.

— Понимаю, святой отец. Когда пойду в казино в другом городе - переоденусь в гражданскую одежду.

— Хм, я бы предпочёл, если бы ты вообще не посещал казино.

Ханза поднял руки и медленно встал, игнорируя старого священника.

На вид ему было за тридцать; броская повязка на правом глазу создавала запоминающийся образ. Ханза был мужчиной испанского происхождения с бесстрашной решимостью во взгляде, что придавало ему схожести со страстным киноактером.

— Идём, Квартет. Давненько у нас не было работы.

Из теней возникли четыре монахини, которые молча выстроились в линию за Ханзой.

Старый священник провожал их взглядом, когда в его правой руке что-то блеснуло. Не издав ни звука, металлическая пластинка слетела с его ладони со скоростью пули, видимо, благодаря какой-то особой технике. Несколько десятков лет назад эта синяя монета была фишкой высокого достоинства в казино под часовней.

В следующее мгновение рука Ханзы изогнулась под невероятным углом, поймала монету и бросила её обратно так же бесшумно и молниеносно.

Когда

старый священник без всяких усилий поймал монету, она распалась в его ладони. Опустив взгляд, он увидел, что она разломилась на шестнадцать одинаковых кусочков, словно пицца.

— Ах, прости, поскольку тебя было не оторвать от телефона, мне показалось, что ты подрастерял свои навыки.

Медленно повернувшись и посмотрев на старого священника, который пожал плечами, Ханза саркастически пробормотал с бесхитростной улыбкой на лице:

— Тебе бы тоже не помешало размять кости, святой отец.

Где-то в Лондоне. Часовая башня.

Часовая Башня погрязла в истерии, как и её соперники в Святой Церкви.

Между Лондоном и Сноуфилдом, конечно же, была разница во времени. Первое открытое сражение Войны за Святой Грааль произошло в пустыне Сноуфилда, когда у студентов Часовой Башни начинались утренние занятия.

Обитатели Часовой башни либо зафиксировали потоки энергии, излучаемые во время сражения, либо слышали доклады от магов-очевидцев. Ещё до полудня слухи о войне расползлись по всей Часовой башне.

Среди беспокойных магов выделялись двое, которые торопливо шли к аудитории, где преподавалась теория современной магии.

— Я всё ещё не могу поверить в то, что Фалдеус был шпионом…

— Это так. Он оказался двойным агентом.

Перед молодым магом вышагивала внушительных размеров зловещая гуманоидная фигура, похожая на пугало, чьё тело, скрывавшееся под плащом с капюшоном, было замотано в бинты и брезентовую ткань.

Большая фигура была не человеком, а, скорее, временной марионеткой под контролем Рангала, чью куклу-двойника превратили в швейцарский сыр несколькими днями ранее.

— Учитель, нельзя ли что-нибудь сделать с этой марионеткой? Все на нас смотрят.

— Мне тоже позорно использовать это жалкое подобие! Вероятно, Фалдеус саботировал и другие куклы. И всё же, кто не рискует…

Кукла была собрана очень грубо, но её сенсорные функции работали нормально. Она повернулась к ученику, который плёлся следом, и спросила:

— Ты нервничаешь?

— Да. Всё-таки это моя первая встреча с Лордом.

Лорд. Каждый из двенадцати факультетов Часовой башни возглавлял маг с этим титулом.

Юнец, на лице которого отчётливо читалась тревога по поводу встречи со столь влиятельной фигурой, задал очередной вопрос:

— Этот… Лорд Эль-Меллой II, что он за человек?

— …Десять лет назад даже я не считал его особенным. Предположительно, семья Эль-Меллой для своего удобства сделала из него свою марионетку и посадила на незавидное место главы факультета, где преподают мешанину предметов, так называемую теорию современной магии. Но вскоре мы поняли, что сильно заблуждались.

Рангал, быстро шагая вперед, спокойно продолжил свой рассказ:

— Вернер Цезармунд, наследник магии бабочки. Роланд Берзинский. Орг Рам. Сёстры Пентел, Радия и Назика. Фезграм фон Семберн. Как думаешь, что связывает все эти имена?

— Кажется, их всех повысили до Брандов и Прайдов за последние несколько лет. Возвышение столь многих молодых магов вызвало большой ажиотаж. Мы тоже этим немало взволнованы.

Магам Ассоциации назначали титул, соответствующий их рангу. Титулы ниже Гранда, вроде Бранда и Прайда, даровались магам, которые значительно превосходили своих мирских коллег.

Рангал не стал поправлять своего ученика и добавил:

— Есть у них ещё кое-что общее.

— Что? — озадаченно наклонил голову вбок его ученик.

— Они все обучались у профессора Эль-Меллоя.

— !

— Сам Эль-Меллой II - всего лишь маг низкого ранга. Однако истинная его ценность заключается в другом. Его взгляды очень широки, что нехарактерно для мага, а ещё он способен ухватиться за чьи-нибудь скрытые таланты и раскрыть их. Его вполне можно назвать величайшим преподавателем Часовой башни. И он даже не сокрушает своих учеников, как тот же Зелретч.

Ученик лишился дара речи, не веря свои ушам. Рангал продолжил

:

— То же самое можно сказать и про его нынешних учеников. За десять лет все его выпускники достигли, как минимум, ранга Достойного, без исключений.

— Без исключений?..

— Говорят даже, что некоторые из них вскоре могут обрести титул Великого, которых можно по пальцам счесть даже за всю историю существования Часовой башни. Возможно, нам стоит быть благодарными за то, что Эль-Меллой не берет себе много учеников, но если однажды он призовет всех своих бывших подопечных, это встряхнет историю Часовой башни.

— Невероятно…

Ученик слышал, что Эль-Меллой был широко известным преподавателем, заслужившим множество прозвищ. Но сейчас он впервые услышал, почему профессора так высоко ценили. Его охватил благоговейный трепет.

— Каково его положение в Часовой башне?

— Если Лорд Белфабан представляет упёртых старых консерваторов, то Эль-Меллоя II я бы отнёс к лагерю гибких реформистов. Он из тех, кто уважает качества человека, не идя на поводу традиций или новшеств. Но, если серьёзно, я бы не стал вешать на него ярлык консерватора или реформатора, он, скорее, нейтральная сторона.

— …

Прежде чем войти в аудиторию, Рангал дал ученику последний совет:

— …Не думай, что сможешь понять его с первого взгляда. Тебя первого разнесут в пух и прах.

Когда дверь в аудиторию отворилась, они увидели Лорда Эль-Меллоя II, который готовился к послеполуденной лекции.

— Мистер Рангал, чем могу Вам помочь?

Несмотря на статус, Лорд говорил тихо и вежливо, не излучая ауру неприступности.

— Читать лекции как ни в чём не бывало при таких обстоятельствах - довольно смелый шаг с Вашей стороны, Лорд.

— Я думал над тем, чтобы распустить учеников, но это, пожалуй, единственное, что я могу сделать в этой ситуации. Поэтому, в свете всеобщего возбуждения, я рассудил, что лучше всего будет вернуть старую-добрую спокойную атмосферу Часовой башни.

— Какая скромность. Учитывая, что это Война за Святой Грааль, я уверен, что именно Вам по силам предсказать её развитие.

— ?

Ученик Рангала склонил голову вбок, не понимая, на что намекал его учитель.

Эль-М

еллой II помолчал пару секунд, после чего тихо вздохнул.

— Будь у меня навык предугадывать исход, основываясь на одних лишь чувствах, это было бы оптимально… но недостаток опыта не оставляет мне иного выбора, кроме как осторожно наблюдать со стороны.

— Именно такие разумные суждения я и ищу, — без труда пробился Рангал сквозь самоуничижение Лорда. — Как считаете, каковы цели тех, кто стоит за этой войной?

— …И Вы хотите меня выслушать, даже если сейчас я ничего не могу предложить, имея лишь мало чем подкрепленные мысли?

— Непременно.

Эль-Меллой II нахмурился, на несколько секунд погрузившись в размышления, после чего произнёс:

— На мой взгляд, в эту войну вовлечены три или четыре стороны, каждая из которых преследует разные цели. Как минимум, себя раскрыли те, кто скрывает информацию, и те, кто стремится её огласить… хотя эти две стороны, похоже, работают вместе, несмотря на разные намерения.

— Действительно, в их действиях много загадочного…

— Думаю, мы можем предположить, что целью всех вовлечённых организаций является не манифестация Святого Грааля. Они, скорее, стремятся стабилизировать систему Войны за Святой Грааль для её массового производства, чем заполучить сам Грааль. Их действия, предназначенные для того, чтобы нас спровоцировать, и привлечение множества магов к городу - всё это может быть частью их плана по анализу Войны за Святой Грааль.

Услышав предположение Эль-Меллоя II, Рангал покачал головой.

— Невероятно… кто-то посторонний пытается проанализировать такое чудо, как Третья магия, это просто… Более того, Вы полагаете, что они попытаются провернуть весь этот фарс, несмотря на то, что система уже находится под их контролем?

— Вы правы, маги, стремящиеся к Истоку, никогда на такое не пойдут. Однако факт остаётся фактом: в этот конфликт вовлечены разные силы и идеологии. Среди них…

Эль-Меллой II сразу же замолк, глубоко вздохнул и продолжил:

— Это не догадка, а, скорее, предсказание, диктуемое предчувствием, но… есть ещё кое-что.

— Ещё?

— Это будет сложно понять и, вероятно, Вы сочтёте это непростительным…

Он нахмурил брови, но, тем не менее, спокойно произнёс:

— Ест

ь те, кто хочет унизить Войну за Святой Грааль, превратить её в игру или представление.

— Это… немыслимо. Но зачем?

— Их причины мне не понятны. Но дело нешуточное.

Эль-Меллой II закрыл глаза и вспомнил ту Войну за Святой Грааль, которую знал.

— Среди Мастеров и Героических душ, сражавшихся в прошлом, были такие, кто считал Войну за Святой Грааль лишь развлечением. По крайней мере, они серьёзно так считали. Они ставили на кон свои жизни и наслаждались этим. Но в этот раз я чувствую, что есть люди, которые намеренно хотят обесчестить Войну за Святой Грааль. Это не что иное, как оскорбление, предназначенное для них. Это значит, что я должен…

Эль-Меллой II внезапно замолчал, осознав, что его кулаки были крепко сжаты. Цокнув языком, он опустил взгляд.

— …Прошу прощения. Я немного поддался эмоциям.

— Вовсе нет, Лорд. Это было очень познавательно.

— Как только все фигуры соберутся на своих местах, общая картина должна стать понятной. Если я и предприму какое-либо действие, то только сразу после этого.

Затем он пробормотал очередное самоуничижительное замечание:

— Вот только не могу гарантировать, что от меня будет толк, когда они сделают свой ход.

Выпытав у Эль-Меллоя II ещё несколько теорий, Рангал попрощался с ним и хвалебно произнёс:

— Я впечатлен тем, что Вы так быстро отправили туда своего ученика, Лорд.

— Моего ученика?

Что-то явно было не так.

— Да. Люди, которых мы вчера послали в Сноуфилд, сообщили, что видели одного из Ваших учеников…

— …Что Вы хотите сказать? Я не помню, чтобы посылал—

Но стоило Эль-Меллою II задуматься на секунду, как его озарило.

Кое-кого сегодня не было на лекции.

Хоть занятия и не проводились в последние несколько дней, он за всё это время ни разу его не видел.

— Нет…

Эль-Меллой выудил из кармана телефон и набрал номер.

——Набранный Вами номер не распознан. Пожалуйста, убедитесь в отсутствии ошибок и попробуйте ещё раз.——

Когда он услышал это сообщение, у него ещё сильнее засосало под ложечкой. Он позвонил по другому номеру.

— …Да, это я. Мне нужно кое-что проверить немедленно. Записи о передвижении учеников. Посмотрите, покидал ли страну Флат Эскардос.

Похоже, на связи был кто-то из администрации.

Прошло около тридцати секунд, после чего секретарь на том конце провода сообщил:

— Мистер Флат Эскардос сел на рейс до Америки три дня назад. Заявленная причина… туризм. Он оставил сообщение: «Спасибо, профессор! Да здравствует Звезда Лондона!». Интересно, что это может значить?

— Это всё. Благодарю, - быстро ответил он и закончил звонок. После чего…

В разуме Эль-Меллоя II разбушевался неистовый вихрь воспоминаний о Флате.

От мелких шалостей, вроде проникновения кое в чью комнату и создания в новой видеоигре профиля под именем «Звезда☆Лондона» до порчи горничной из ртути - Тайного знака его достопочтенной сестры - информацией из странного фильма и разжигания беспорядков на плавучем казино одного из Апостолов-прародителей… воспоминания о беспрерывной череде неприятностей, что доставлял Флат, снова и снова прокручивались у него в голове.

В муке заиграв желваками, Эль-Меллой II проклял весь мир.

— Ебануться…

— Что?

Ученик Рангала услышал, как Эль-Меллой II что-то сказал, но не смог его понять. До его уха определенно донеслось какое-то слово, но он отмахнулся от мысли о том, что такая грубость могла слететь с уст человека, с которым они всё это время вели разумную беседу.

— Э-э-э, что-то случи—

Но было уже слишком поздно.

Кровь прилила к голове Эль-Меллоя, и он рухнул на кафедру.

— Лорд?! Лорд!!

Юный маг был поражён увиденным, но откуда-то сбоку вдруг раздался голос одной из учениц, девушки, вероятно, лет двадцати.

— С учителем всегда так, когда дело касается Эскардоса.

— Что? А, понятно…

— Я отведу его в медицинское крыло. Прошу нас простить.

Вежливо кивнув Рангалу и его ученику, девушка взвалила своего учителя на плечо.

Они наблюдали за этим причудливым зрелищем, не зная, что сказать.

— Как бы лучше выразиться… он беспрецедентный во многих смыслах… и, похоже, ужасно занятой.

— Да… Ты прав. Оставим всё, как есть.

Марионетка Рангала тяжело вздохнула, после чего произнесла с ноткой жалости:

— Будет не до смеха, если Лорд Часовой башни скончается от переутомления.

Соединённые Штаты. Сноуфилд. Полицейский участок.

Орландо, сидевший в своём кабинете начальника полиции, с суровым видом поднял трубку верещавшего телефона.

— Как делишки, братан! С добрым утречком!

— Уже день на дворе. Возвращайся к работе.

— Эй, ты что, пытаешься загонять своего Слугу до смерти? Короче, слушай. Помнишь, я просил подогнать мне цыпочек? Так вот, может, захватишь ещё местных деликатесов? Ты же в курсах, я раскошеливаться не намерен. Ты угощаешь.

— …Прошу, скажи, что ты позвонил не только поэтому.

— А что, проблемы?

Кастер либо блефовал, чтобы скрыть своё смущение, либо это была какая-то проверка. Подумав об этом, Орландо решил опробовать искренность.

— Прости, что бросил трубку прошлой ночью. Ты, наверное, уже в курсе… что думаешь о том, что произошло в пустыне?

Женщины и прочее - это так, пустая болтовня. Будучи Слугой, Кастер, вероятно, хотел поговорить о той битве.

— Ты о чём вообще? Что там случилось в пустыне? — замешательство Кастера было ясным, как божий день.

— …Ты даже не заметил?

— Ну, вчера я так нажрался, что дрых, как сурок. Я позвонил лишь, чтобы рассказать об одной горячей цыпе, которую я увидел по телеку.

— Похоже, зря я ожидал от тебя поведения, подобающего Героической душе, — раздражённо пробормотал Орландо, намереваясь положить трубку. — Не звони мне больше. Я сам с тобой свяжусь.

По правде, Орландо решил впредь игнорировать Кастера и передавать все необходимые сообщения через своего секретаря.

— Чёрт возьми, братан, ты и с той чиксой Франческой так же холоден?

— !..

Франческа. Мурашки пробежались по всему телу Орландо, когда Кастер произнёс её имя.

Возможно, почувствовав реакцию начальника, Кастер весело продолжил:

— Наконец-то я привлёк твоё внимание. Или, может, до тебя лучше дойдёт, если мы поговорим об этом Фалдеусе? Твои друзья Куруока из Японии - тоже горячая тема для разговора, да?

— Подонок… как… как много тебе известно?

Между Мастером и Слугой возможно не только общее восприятие, но и воспоминания. Однако, поскольку начальник полиции полностью перекрыл связь со своим Слугой, Кастер никак не мог залезть ему в голову.

Тогда каким образом он умудрился узнать столько засекреченной информации?

Он шпионил за ними в призрачной форме?

Эта долбаная фурия ведь никак не могла с ним встретиться?

Орландо обуревали сомнения, но ответ Кастера расставил всё на свои места.

— В эту эпоху всё возможно, благодаря Интернету и телефону. Неужели ты недооцениваешь современные технологии? Или же ты думал, что я не пойму, как нажимать кнопки на клавиатуре?

— Невозможно! Эту информацию нельзя найти в сети!

— Проехали, у меня свои методы. Братан, ты же ничего не знаешь про мои Благородные Фантазмы, верно? У нас у обоих есть свои секреты. Я подумал, что смогу немного повеселиться, вот немного и проявил себя.

— …

Кастер забил гвоздь в крышку гроба, пока Орландо молча закипал от гнева.

— Ах да, кстати, я только что вспомнил про Фуюки, который в Японии. Его духовные жилы, по идее, должны быть не хуже местных. Не сказать, конечно, что я могу чувствовать духовные жилы, ну да ладно. Говоря о земле, может, в следующий раз мне стоит звякнуть нашей маленькой хранительнице Тине Челк? Может, ты и один из магов, устроивших эту веселуху, но тебе вообще известно, сколько их шпионов засело в твоей организации? Ой, прошу прощения за болтовню. Хотя, будь это одна из моих книг, я бы написал монолог подлиннее. Остроумный стёб – штука важная, братан.

Орландо зарычал в трубку на Кастера, который наверняка блистал довольной улыбкой от уха до уха:

— Закрой свой рот сейчас же! Да кем ты себя—

— Ты о прослушке не думал? — перебил его Кастер.

— !..

— Нас могут подслушивать, электронно или магически. Не важно, как сильно защищены твои аппараты, ты не можешь отрицать, что они могли провернуть что-нибудь на моём конце или же подключиться к линии связи. Ха-ха! Наверное, для тебя всё бы обернулось жутким геморроем, если бы я дальше молчал про это, да?

Кастер был, как и всегда, дерзок и легкомысленен, но начальник полиции ощутил за его словами непостижимое давление. Мысль о том, что он позволил так легко загнать себя в угол, сотрясла Орландо до мозга костей.

Орландо глубоко вздохнул. Начальник полиции уже вернул самообладание и сделал следующий ход:

— Вот как. Позволь мне принести искренние извинения. Похоже, я сильно тебя недооценил.

— С чего это вдруг? Чувак, ты меня пугаешь.

— Я говорю, что осознал твои способности. Если же ты всё ещё намерен трепать языком, у меня и на это найдётся управа.

— О, хочешь заткнуть меня командным заклинанием? Знаешь, есть способ гораздо проще и без потери одного из твоих драгоценных приказов. Будь ты сексуальной дамочкой, поцелуя было бы—

— Хватит болтать. Чего ты хочешь?

Начальник полиции полностью вернул своё властное хладнокровие.

— Я же сказал, братан. Раздобудь мне хорошую еду. Этого хватит, чтобы закрыть мне рот. Будь уверен, я не стану сражаться на передовой. Вместо этого я буду творить из всего этого фарса охренительный роман. По крайней мере, пока ты не помрёшь.

Ночь. Центральный перекресток Сноуфилда.

На Седьмой улице располагался ассортимент ключевых особенностей Сноуфилда, вроде отеля-казино «Кристал Хилл» и мэрии. На углу обширного перекрёстка, привлекая к себе внимание прохожих, стояла девушка.

Выглядела она лет на двадцать с поправкой в ту или иную сторону и выделялась струящимися белыми волосами, светлой кожей и огненно-красной радужкой глаз.

Девушка определённо притягивала к себе взгляды людей, но это была Война за Святой Грааль, и в Сноуфилде собралось множество магов. Их внимание было приковано к ней по совершенно иным причинам.

Один маг, наблюдавший издалека, прошептал своему товарищу:

— Смотри. Это ведь… гомункула, да?

— Ага. Судя по изяществу, одна из моделей Айнцбернов.

— Так и знал, что они объявятся. Айнцберны не оставят кражу системы Войны за Святой Грааль без внимания.

— Но… она же совсем не скрывается. Это что, какая-то приманка?

В этой тихой беседе так и чувствовались настороженность и сомнение, однако подобные слова можно было услышать по всему городу. Знала ли она, что за ней усиленно наблюдали?

Беловолосая девушка обратила свой взгляд к небесам и посмотрела на мир, её окружавший. В этих красных глазах бурлила бездонная ярость, словно отвергая весь мир.

Где-то.

Кое-кто тоже наблюдал за девушкой издалека.

При виде образа беловолосой девушки в хрустальном шаре её лицо засияло от радости.

— Ага! Она здесь! Наш последний почётный гость наконец-то прибыл… хоп!

Пребывавшая в каком-то тёмном месте девочка в наряде готической лолиты - Франческа - покрутила своим зонти

тиком, хихикая в экстазе.

— Интересно, какие пешки она прихватила с собой? Мне так не терпится их увидеть! Будет забавно, если она придушила свою гордость и приехала вместе с Тосакой, но, полагаю, это та ещё авантюра.

Она беспечно покачала головой в ответ на собственные слова, продолжая расхаживать по тёмной комнате.

— В любом случае, начинается! Пришло, наконец, время перевернуть всё с ног на голову! Я должна приложить все усилия!

Спустя мгновение хрустальный шар вспыхнул и спроецировал на стены и потолок множество образов.

Они показывали Короля героев, идущего рядом с Тиной, и Лансера с волком в лесу. Можно было увидеть даже предполагаемого союзника Франчески, начальника полиции, сидевшего в своём офисе. Бесчисленные образы появлялись и исчезали, сменяясь другими.

Взгляд Франчески скользнул по Героическим душам и остановился на совершенно ином образе. Похоже, это был оперный театр, хотя в нём не шло никакого представления. Лишь пустая сцена и безлюдные ряды сидений.

На краткий миг в этом царстве пустоты возникла фигура—

Франческа ещё раз взглянула на всех изображённых Героических душ и затем сладко пробормотала себе под нос:

— А теперь… самое время выдворить все фальшивки.

Это был шепот, преисполненный любви к самому миру.

В этот день, за долю мгновения… судьба Сноуфилда стала эфемерной.

Святой Грааль.

Настоящему требовалась энергия семи Героических душ, но неполноценной имитации Грааля было достаточно лишь шести.

Создатели столь грандиозного плана, без всякого сомнения, знали об этом.

Фальшивая Война за Святой Грааль была, скорее всего, результатом предварительной договорённости, а сама система - камнем, на котором будет зиждиться истинная Война за Святой Грааль. В то же время, был шанс, что настоящий ритуал будет проведён в другом месте, а Сноуфилд был лишь красной тряпкой для отвлечения внимания Ассоциации магов и Святой Церкви.

Многие в Ассоциации думали именно так.

Разум

еется, было возможно и такое, что настоящий Грааль призовёт семерых Слуг, а эта ситуация с шестью Слугами была лишь блефом Фалдеуса, но в чём же тогда смысл такой уловки?

Пока многие маги пребывали в замешательстве, те, кто замыслил всё это, молча продолжали воплощать свои планы в жизнь.

Фальшивая Война за Святой Грааль будет принесена в жертву истинной.

Все приготовления были сделаны. Осталось лишь запустить всю систему.

Другими словами, последний Слуга фальшивой войны станет первой Героической душой войны истинной; призыв Сэйбера приведёт всё в движение.

Средним звеном между двумя войнами станет не что иное, как призыв Героической души, обладающей как фальшивыми, так и настоящими качествами.

Безусловно, всё шло по плану. Начало было положено просто прекрасно.

Да, пока не был призван Слуга класса Сэйбер.

Первые сутки. Ночь. Сноуфилд. Оперный театр.

Недалеко от центра города располагался оперный театр, построенный в период основания Сноуфилда. Это было строение с более чем пятидесятилетней историей, чей очевидный возраст подчёркивался атмосферой важности.

В данный момент никаких представлений запланировано не было. На самом деле, все новые произведения откладывались, как минимум, на неделю ввиду «проведения ограниченных реноваций».

Обычно в зале царила тишина, но всё было немного иначе. На ветхой деревянной сцене происходило нечто драматическое.

Несмотря на отсутствие зрителей, сценария и, собственно, самого представления, иначе как театральным зрелище назвать было нельзя.

Была ли это трагедия или комедия? Фигуры на сцене этого тоже не знали.

— Я спрашиваю: ты ли мой Мастер?

Голос был молодым и энергичным, но преисполненным серьёзности.

еется, было возможно и такое, что настоящий Грааль призовёт семерых Слуг, а эта ситуация с шестью Слугами была лишь блефом Фалдеуса, но в чём же тогда смысл такой уловки?

Пока многие маги пребывали в замешательстве, те, кто замыслил всё это, молча продолжали воплощать свои планы в жизнь.

Фальшивая Война за Святой Грааль будет принесена в жертву истинной.

Все приготовления были сделаны. Осталось лишь запустить всю систему.

Другими словами, последний Слуга фальшивой войны станет первой Героической душой войны истинной; призыв Сэйбера приведёт всё в движение.

Средним звеном между двумя войнами станет не что иное, как призыв Героической души, обладающей как фальшивыми, так и настоящими качествами.

Безусловно, всё шло по плану. Начало было положено просто прекрасно.

Да, пока не был призван Слуга класса Сэйбер.

Первые сутки. Ночь. Сноуфилд. Оперный театр.

Недалеко от центра города располагался оперный театр, построенный в период основания Сноуфилда. Это было строение с более чем пятидесятилетней историей, чей очевидный возраст подчёркивался атмосферой важности.

В данный момент никаких представлений запланировано не было. На самом деле, все новые произведения откладывались, как минимум, на неделю ввиду «проведения ограниченных реноваций».

Обычно в зале царила тишина, но всё было немного иначе. На ветхой деревянной сцене происходило нечто драматическое.

Несмотря на отсутствие зрителей, сценария и, собственно, самого представления, иначе как театральным зрелище назвать было нельзя.

Была ли это трагедия или комедия? Фигуры на сцене этого тоже не знали.

— Я спрашиваю: ты ли мой Мастер?

Голос был молодым и энергичным, но преисполненным серьёзности.

На сцене стоял загадочный человек, в светлых волосах которого виднелись красные пряди. Его одежда прямо-таки кричала о европейской аристократии и королевской власти. На вид ему было около двадцати. Лицо его было весьма привлекательным, а глаза горели животным огнём. Один лишь его вид пробуждал ощущение, словно тебя пожирают целиком.

Меч, что он сжимал в руке, излучал остатки магического сияния.

Да, остатки, то есть…

Слабое свечение меча было свидетельством того, что им взмахнули всего лишь несколько мгновений назад.

Эта атака едва ли дотягивала до удара Героической души, нанесённого в полную силу.

Тем не менее, она оставила свой след на оперном театре.

Зрительские места на нижнем уровне разнесло в щепки. Бельэтаж и верхние ярусы уничтожило полностью, и даже часть потолка была разрушена, открывая взгляду звёздное небо. Проще говоря, Героическая душа разнесла половину оперного театра, гордости всего штата.

Юноша переводил взгляд с распластавшегося на сцене трупа на девушку в очках, упавшую на пятую точку, и обратно. Затем он произнёс в попытке успокоить её:

— Расслабься. Я не чувствую, чтобы прохожих задело взрывом. Злодейка вообще сбежала… Хмф. И правильно поступила. Бросаться в погоню, однако, уже слишком поздно.

Его успокаивающие слова достигли ушей девушки, но в её голове по-прежнему звучало то, что она услышала ранее.

— Меч ххххххххх победы (Экскалибур).

Именно это прокричал он, когда своей атакой разрушил половину большого здания.

Девушка ломала голову, вновь пытаясь осмыслить ситуацию, в которой оказалась. Почему она пришла сюда?

— Теперь, когда с этим покончено, позволь повторить, — вновь обратился он к ошеломлённой девушке, проклинавшей всё своё существование, и задал тот же самый вопрос чуть более фамильярным тоном: — Могу я называть тебя своим Мастером? Как видишь, я Слуга класса Сэйбер. Если согласна, давай уже заключим контракт и—

— Нет.

Мгновенный ответ.

[[image:/storage/reader-images/64b3107a8adaef364166ae9788e714d4da9a8261.jpg]]

— Ни в коем случае.

— Что?

Его глаза расширились, в то время как девушка медленно поднялась на ноги.

Вой сирен становился всё громче. Это были полицейские машины и кареты скорой помощи. Вероятно, местные запаниковали, когда увидели разрушение оперного театра.

Символы на запястьях девушки, выглядывавшие из-под рукавов, излучали сверхъестественный свет. Они, похоже, резонировали с юношей, стоявшим перед ней. Но девушка не обратила никакого внимания ни на сияние символов, ни на вой сирен, ни на крики. Она просто сверлила юношу гневным взглядом.

— Я больше не позволю вам поступать, как вздумается.

Затем, возобладав над своим дрожащим голосом, она отчётливо произнесла:

— Оставь меня в покое.

Так состоялась первая встреча девушки в очках и с осветленными волосами - Садзё Аяки - и таинственного благородного мечника.

Это произошло в полуразрушенном здании.

Они узнали о существовании друг друга, в самое смутное время, рядом с трупом неизвестного.

Занавес поднялся, возвещая начало Войны за Святой Грааль, фальшивой и, в то же время, настоящей.

В конце концов, был ли этот Сэйбер фальшивым или настоящим?

Никто не знал.

Ни те, кто всё это спланировал, ни вовлечённые маги.

Ни даже Слуги несравненной силы, начиная с Короля героев.

Другими словами, никто не мог прийти к заключению, даже воля Святого Грааля, воплотившая эту Героическую душу.

Почему Аяка, всего лишь гостья, туристка, приехавшая в Сноуфилд, повстречала Героическую душу, назвавшуюся Сэйбером?

Возможно, это была причуда судьбы, и всё было предрешено не вчера или сегодня, а годы назад.

Чтобы ответить на этот вопрос, следует сперва поговорить об одной истории с привидениями японского города Фуюки. Также известная, как «Маленькая Красная шапочка многоквартирного дома Семина», эта история вполне могла стать одной из городских легенд Фуюки.

Видите ли, в этой истории она———

Следующий эпизод [Fake02]

[[image:/storage/reader-images/2965af65cbfed8ce8bf09209b521acffb2ff219d.jpg]]

Интерлюдия 「Маленькая Красная шапочка многоквартирного дома Семина」

Это была история с привидениями, которую можно было услышать где угодно.

 

Есть такой город, называемый Фуюки. Большая река делит этот многогранный город на две половины. С одной стороны находится Синто, новый район, отмеченный высокими офисными зданиями и торговыми центрами. С другой - Мияма, представляющий собой россыпь давнишних домов, особняков и имений на фоне хорошо сохранившегося естественного ландшафта.

Но у этого города есть и другое лицо.

Он стоит на одной из самых благодатных духовных земель Японии. Давнымдавно три семейства магов - Айнцберны, Тосака и Макири - заложили на этой земле основу для магического ритуала.

Другими словами, этот город стал полем боя для ритуала магов - Войны за Святой Грааль.

Эта земля пережила вот уже пять таких войн, раз за разом становясь свидетельницей того, как ритуал приносил жизнь и смерть, чудо и разрушение. Однако спустя несколько лет после завершения Пятой Войны за Святой Грааль в Фуюки воцарилась атмосфера мира, а жестокие битвы остались в прошлом.

Разумеется, это было, возможно, лишь поверхностное впечатление. Но, по крайней мере, здесь было достаточно мирно для того, чтобы ученики старшей школы могли непринуждённо болтать во время перерыва в их клубной деятельности.

 

Старшая школа Хомурахара. Стрельбище лучников.

Однажды после уроков члены клуба стрельбы из лука обменивались всякими детскими сплетнями.

— …Я серьёзно. Давным-давно в храме Рюудо появлялся призрак в кимоно!

— Впервые слышу. Давным-давно… значит, его там больше нет?

— Ага, даже люди, которые могут чувствовать духов, говорят, что он исчез.

— Упокоился с миром?

— Ну, это ж храм, в конце концов.

— Кстати о храме, я слышала, что там в пруду водятся грифовые черепахи.

И так они продолжали праздно болтать и обмениваться историями, которые находились на грани между городскими легендами и обычными слухами, пока одна из девушек не заговорила о недавней истории с привидениями.

— Эй, а вы знаете про «Маленькую Красную шапочку многоквартирного дома Семина»?

— Э-м-м, это история Мицузури-сэмпай?

— Да, именно. Ой, она разве при вас её рассказывала? Озадаченные первогодки и второгодки вклинились в беседу старших.

— О, эту я не слышала.

— Мицузури-сэмпай? Это та выпускница, которая периодически сюда заглядывает?

Старшеклассница, которая заговорила об этом, начала с явным удовольствием рассказывать «историю с привидениями».

— Да, это она рассказала… слушайте, вы ведь знаете про многоквартирный дом Семина в Курокизаке, что в Синто, да?

Вскоре, однако, улыбка исчезла с её лица, и она тихим голосом продолжила рассказ.

Потому что она знала.

Знала, что эта история с привидениями, появившаяся несколько лет назад, была связана с реальным случаем двойного самоубийства.

— Это просто слух, зародившийся в том доме, но…

 

Если исключить все приукрашивания, которыми эта городская легенда обзавелась, став историей с привидениями, она была довольно простой.

В дом Семина, что в Курокизаке, въехали муж и жена. У пары была дочь, с которой они плохо обращались. Эта маленькая девочка всегда носила красную накидку с капюшоном.

У них был сосед. Опустим имя и пол и назовем его А. А знал об издевательствах, происходивших по соседству, но предпочитал игнорировать их, потому что это были не его проблемы.

Из-за плохого обращения девочка не могла поднимать руки. В лифте она всё время просила А «нажать кнопку». Их даже знакомыми едва ли можно было назвать, они были, скорее, совершенно чужими друг другу людьми. Но в глазах девочки сосед, нажимавший для неё кнопку в лифте, наверное, был более надёжным человеком, чем даже её собственные родители.

И вот— Когда мать девочки попыталась принудить её к двойному самоубийству, истекающая кровью девочка смогла убежать и устремилась к соседу.

Вновь и вновь она стучала в дверь, прося о помощи. Но А, думая, что над ней просто опять издевались, не обращал на её мольбы внимания.

Это не моя проблема, думал он.

Меня это не касается, думал он.

Как бы сильно девочка ни стучала в дверь А, ей так и не открыли.

И всё же она продолжала стучать. Ведь для маленькой девочки А был единственным, на кого она могла рассчитывать. Но А отвернулся от её исполненных страдания криков - отвернулся от её жизни. А просто прибавил громкость на своём телевизоре и отгородился от остального мира.

В конце концов, это была не его проблема.

Таким образом девочку предал тот, кому она больше всего доверяла.

Тела мужа и жены обнаружили на следующий день, но местонахождение их маленькой дочери установить не удалось.

Остался лишь кровавый след, указывавший на обильную кровопотерю, едва ли совместимую с жизнью. Звуки издевательств исчезли, но теперь каждую ночь А беспокоил стук в его дверь. И вот однажды А, не в силах больше это выносить, открыл дверь.

Там стояла девочка в красной накидке.

С окровавленным лицом она произнесла:

— Ну же, нажмите кнопку.

 

— …Вот так всё и было! — конец рассказа девушки был каким-то неровным, словно она помнила его довольно смутно. Послышались разочарованные голоса сидевших рядом членов клуба:

— …Ты рассказала всё так, что было совсем не страшно.

— Вот уж действительно, всё зависит от рассказчика…

— По-моему, самое страшное здесь - твоё неумение рассказывать истории.

Слушая недовольные высказывания тех, кто уже слышал эту историю, девушка торопливо замахала руками.

— Ну, я определённо не такая рассказчица, как Мицузури-сэмпай! Она в этом просто мастер.

— Да уж, а как она обставила сцену в длинном коридоре… Погоди, в изначальной версии не было никакой девочки, когда он открыл дверь! Он увидел её в конце коридора, когда развернулся!

— Правда?

— Да! Ты и другие детали пропустила! Например, то, что А просто любил быть один, а также его допрос детективом и... Блин! Двойное самоубийство произошло на самом деле, но даже в это сложно было поверить в ходе твоего рассказа.

Другие члены клуба начали присоединяться к беседе один за другим.

— Какая беспечность. Впрочем, я могу то же самое сказать и про то, что настоящее двойное самоубийство превратили в историю с привидениями.

— То есть оно произошло на самом деле?

— Вообще-то об этом ходит масса других странных слухов. Младшие, ожидавшие услышать новую для них историю с привидениями, но получившие лишь кривой пересказ, начали выражать своё недовольство.

— Вот бы услышать её от той выпускницы.

— Серьёзно, последняя фраза всё испортила!

— Ну, думаю, здесь от неё вы эту историю точно не услышите, — рассмеявшись, отозвалась девушка-рассказчица.

— Что? Почему?

— Истории Мицузури-сэмпай были такими страшными, что Тигра лично их запретила. Она не любит страшилки.

— О, я слышала, что подобный запрет был когда-то и в клубе лёгкой атлетики… Думаю, из-за одной очень пугливой старшеклассницы.

— Тигра обычно вся такая дерзкая и храбрая, но у неё в голове есть странные тараканы.

Едва прозвище учительницы, курировавшей клуб стрельбы из лука, повисло в воздухе, издалека донёсся крик:

— Эй! Перерыв окончен!

—Ого, помянешь черта… А вот и Фуджимура-сэнсей.

— Как, уже? —Весь перерыв на эту страшилку угробили…

С таким видом, словно всех скрутило несварение желудка, ученики поднялись на ноги и вернулись к клубным занятиям. Пока они готовились, недавняя беседа вновь была оживлена парой-тройкой предложений.

— …А что в итоге случилось с тем А? — тихо спросила девушка-рассказчица, видимо стыдясь своего неумелого повествования.

— Разве он не исчез или что-то вроде этого? — тут же получила она легкомысленный ответ, вслед за которым прилетела шутка, пусть и дурная:

— Может быть, даже теперь А всё ещё убегает от «Маленькой Красной шапочки».

Это была история с привидениями, которую можно было услышать где угодно.

Обычная сплетня, которой обменивалась молодёжь Фуюки.

Но у этой истории было продолжение, о котором никто не знал. Продолжение городской легенды, которое развернётся в далёкой стране.

«Маленькая Красная шапочка многоквартирного дома Семина».

Главная героиня этой истории с привидениями оказалась вовлечена в абсурдные события, в сравнении с которыми эта дикая история казалась сущей мелочью...

В Войну за Святой Грааль, полную фальши.

Глава 2 「День 0 — Полночь — Инцидент с Героической душой」

Где-то.

— О, вот ты где. Угораздило же тебя оказаться именно там, моя маленькая жертвенная пешка. Пребывавшая во мраке Франческа с поникшими от скуки плечами смотрела в свой хрустальный шар. Он показывал ей старый оперный театр Сноуфилда.

— Нет, серьёзно, призванная в таком месте Героическая душа - самое настоящее искусство. В хрустальном шаре она видела фигуру одинокой девушки, украдкой пробиравшейся в оперный театр.

— Лучше бы ты пошла к Сигме. От него всего можно ожидать, да и сотрудничество разогнало бы всю эту тоску, — проворчала себе под нос девочка в наряде готической лолиты, затем на её лицо вновь вернулась улыбка:

— Что ж, может, оно и к лучшему. Мне как раз пришла в голову идея для весёлой игры. Она связалась с кем-то с помощью магии, после чего вновь обратила своё внимание на хрустальный шар. Не прошло и десяти минут, как вдруг — Из шара вырвался мощный свет. Именно тогда она увидела то, что заставило её глаза засиять.

— О? Что это? И кто тут у нас? Может, Ассасин? Едва эти слова слетели с её губ, изображение вновь изменилось. Взволнованная Франческа хихикнула, не сводя глаз с силуэта в хрустальном шаре.

— Ахаха! Удивительно! Великолепно! Какая внезапность! Интересно, что же будет дальше? Франческа блеснула восторженной улыбкой. Щеки её бесстыдно заполыхали, а глаза сияли, как у ребёнка.

— О! Что будешь делать теперь, произведение искусства? Твой Мастер погиб в момент призыва! Разве не драматично? — дико закричала она, не переставая смеяться, смеяться, смеяться — Заметив то, что возникло в хрустальном шаре далее, она озадаченно наклонила голову вбок, по-прежнему улыбаясь.

— …Что это? И затем, преисполненная вопросов, она пробормотала:

— Кто… этот Сэйбер?

 

Америка. Сноуфилд. Садзё Аяка проклинала свою судьбу в полуразрушенном оперном театре.

Она ничего не могла с этим поделать, даже если сама навлекла на себя всё это.

Потому что обстоятельства, в которых она оказалась, напоминали шутку, божью или дьявольскую.

Рядом с ней лежало человеческое тело. Внешних ран видно не было, но тело мужчины окоченело, а на лице застыло выражение муки, словно ему раздавили сердце.

Оно не выказывало никаких признаков жизни.

В глазах Аяки его сердце действительно раздавила рука.

Но… сердце исчезло, а на его рубашке не было ни одного разрыва, не говоря уж о ране на груди.

И «некто», раздавившая его сердце, также исчезла без следа.

Её заставил отступить загадочный юноша, возникший прямо перед Аякой.

Этому предшествовали следующие события.

Несколько минут назад Аяка была пленницей.

Она была с головы до ног опутана магической верёвкой, принадлежавшей тому, кто сейчас лежал рядом с ней хладным трупом - магу.

— Ты явно не восприняла меня всерьёз, раз решила, что сможешь вот так от меня спрятаться, — в голосе мага слышалось изумление. Внимательно рассмотрев тело Аяки, он наклонил голову вбок.

— Эти отметки похожи на командные заклинания… Значит, это про тебя говорил Фалдеус. Что ты здесь делаешь?

— …Понятия не имею. Чудная белоснежка сказала мне прийти, вот я и пришла, — грубо ответила Аяка. Её взгляд переполняли смирение перед миром и злоба на собственное неблагоразумие. Заметив это, маг мысленно пожал плечами и продолжил без видимого интереса:

— Вот как. Значит, ты лишь жалкий бродячий маг, превращённый в жертвенную пешку для айнцберновской «куклы из плоти»… Что ж, я не могу допустить, чтобы ты мешала ритуалу. Прости, но сейчас я с тобой разделаюсь. Маг пропустил магическую энергию через Магические цепи в своём теле и уже собирался оборвать жизнь Аяки, не моргнув глазом, словно это была всего лишь работа, когда —

— …Хмф. Он резко замер и коснулся пальцем серьги, которая, видимо, была каким-то магическим приспособлением.

— Да… …Эта девчонка? Зачем? Судя по всему, он с кем-то разговаривал с помощью этой серьги, но Аяка, разумеется, не могла слышать его собеседника

. — …Вот как. Понял. Я тебе подыграю. Закончив разговор, маг тяжело вздохнул и вновь повернулся к связанной Аяке.

— Может, это всего лишь прихоть, но я бы не сказал, что мне не интересно.

— ?..

— О, я просто намерен испытать верность Героической души, которую вот-вот призову, — лицо мага едва заметно скривилось, и он, выдавив из себя смешок, продолжил:

— Я хочу узнать, подчинится ли благородный герой, прозванный когда-то королем рыцарей Круглого стола, приказу убить беззащитную женщину.

Аяка поняла лишь, что её, вероятно, убьёт «благородный герой», которого маг намеревался призвать.

— А если этот как-там-его Круглого стола откажется меня убить, ты ведь... всё равно меня не пощадишь, да? — цинично и сухо произнесла Аяка.

— Я всегда могу использовать командное заклинание, но, к сожалению, я не расточительный и не стану жертвовать такой ценностью ради утехи. Я просто сломаю тебе шею этой верёвкой.

— А ты уверен, что это разумно? Если не убьёшь меня сейчас, я могу испортить ритуал.

— Дрожь в голосе выдаёт твой блеф. Маг поддерживал атмосферу безразличия перед лицом отчаянного сарказма Аяки.

— Знаешь, почему я всё равно что раскрыл тебе настоящее имя Героической души, которую буду призывать? — ?.. — Потому что призыв - тоже «объявление войны». Не важно, если об этом узнают. Напротив, какая же это будет великая ирония, когда информация дойдёт до Айнцбернов и Ассоциации через твоего нанимателя. Не вижу в этом никакого смысла, если спросишь меня, но мне всё равно заплатят. Среди магов сокрытие информации считалось основой здравого смысла, но этот маг лишь пожал плечами и продолжил объяснять:

— Если вкратце, мы предвидели проникновение, ради которого ты рискнула жизнью.

— ...

— Кстати говоря, я бы хотел удостовериться, что этим искусственным командным заклинаниям не хватит силы помешать моему призыву, но... на самом деле я уверен, что в глазах Франчески мы всего лишь очередные её игрушки. Что ж, даже если ты станешь сопротивляться и испортишь ритуал, мне всё равно заплатят. Я просто смирюсь с тем, что вытащил короткую соломинку, и забуду про войну. Аяка молча опустила глаза, чувствуя, как стягивается петля магической верёвки на её шее. Маг, не проявляя интереса к её состоянию, начал читать заклинание призыва перед оборудованным на сцене алтарём.

— Пусть серебро и сталь станут сущностью. Пусть камень и эрцгерцог контрактов лягут в основу.

Эта последовательность слов ничего не значила для Аяки. В то же время это был обратный отсчёт до её смерти.

— Пусть мой великий господин XXXXXX станет предком.

Слишком рано, едва слышно простонала Аяка, слушая монотонный голос мага, будто её это никоим образом не касалось. Значит, моё драматичное бегство закончится именно здесь.

— Воздвигни против ветра стену, которая падёт. Закрой четверо главных врат. Это просто прихоть судьбы или же «её» проклятье?

Она подумала, что, по возможности, предпочла бы последнее. Что ж... если это так, то хватит ли этого, чтобы удовлетворить... «её»? Мысль о том, что на это есть причина, сделала бы всё это чуть менее невыносимым. Словно бегство от реальности, в которой она вот-вот умрёт.

— ?.. Внезапно, она заметила странную энергию, которая текла через её тело, в то время как голос мага разносился по залу. Казалось, вся её кровь стала железом и теперь испытывала притяжение внешнего магнита. Вскоре Аяка осознала, что пульсация была не в её венах, а исходила от пяти татуировок, запечатлённых на различных частях её тела. Глубокое возмущение или огромная радость. Ей чудилось, что всё её тело испускало крик через эти татуировки.

Понемногу крик становился громче, заглушая заклинание мага. Маг, однако, похоже, не заметил перемены. Он был настороже, поддерживая непрекращающийся поток маны в её магических путах, но судя по всему, не намеревался прерывать ритуал призыва...

Но Аяка не думала, что происходящее приведёт к какому-нибудь оптимистичному событию, вроде мгновенного вывода мага из строя или же её перемещения в безопасное место. Это ведь не самоуничтожение, да? В любом случае, её смерть была почти что предрешена. Осознание этого обрушило на Аяку волну страха вместе с мыслью:

«Я не хочу умирать».

Но даже эти чувства почему-то казались ей чужими, словно принадлежали кому-то другому. Я не хочу умирать? Почему? Мне есть ради чего жить?

Аяка не могла сказать наверняка, был ли источником этих сомнений её собственный мозг или же запечатлённые на её руках татуировки, которые заставляло делать это внедрённое в них проклятие «белоснежки».

Шум татуировок стал таким громким, что парализовал её способность трезво мыслить. Они, казалось, ободряюще кричали, приветствуя нечто, готовое в любую секунду появиться в этом мире. И в следующее мгновение — На сцену оперного театра снизошла «смерть» во плоти.

Но пришла она не за Аякой, а возникла за спиной мага, её палача.

— Явись из сковывающего кольца, Защитник... баланса?..

Как долго «она» там стояла? По крайней мере, Аяке показалось, что она появилась прямо из воздуха.

Невысокая человеческая фигура, закутанная в чёрные одеяния.

Аяка видела, что чёрная ткань скрывала всё её тело, но не могла разглядеть лица. Единственным, что она отчётливо запомнила, был момент, когда из-под одеяний возникла причудливо длинная рука и коснулась груди своей жертвы.

Увидев это, Аяка поняла. Поняла, что ситуация, в которой она оказалась, больше не принадлежала известному ей миру - это была его другая, тёмная сторона, не видимая для тех, кто вёл жизнь обычного человека.

Едва она осознала это, в её поле зрения возник крохотный образ. Девочка в красном капюшоне. В своём замешательстве Аяка не могла сказать, была ли она настоящей или же всего лишь фантомом.

Почему здесь? Ведь в театре даже нет... лифта.

«Нечто», появившееся на сцене театра, походило на мертвеца.

«Оно» повернулось к Аяке с невинной улыбкой.

Не успела Аяка осознать, что означала эта улыбка, ужас волной пронёсся по её телу с головы до пят. Сложно было сказать, что раздалось первым: едва ли не слышимая дрожь, пробежавшаяся по спине Аяки, или же влажный звук, когда длинная рука фигуры в чёрных одеяниях смяла нечто, похожее на сердце.

- Гха?..

Из рта мага, который всё ещё не понимал, что с ним случилось, хлынула кровь. Вряд ли он даже понял, кто его убил. Аяка была в ужасе как от фигуры в чёрном, так и от девочки в красном, но, в то же время, в её голове возникали отстранённые, обезличенные мысли, вроде «Вот ведь будет засада, если они всё не так поймут и подумают, что это я его убила».

Вероятно, она инстинктивно понимала, что без таких мыслей её раздавит страх.

Когда маг перестал двигаться, опутывавшая Аяку магическая верёвка безвольно упала на пол. Осознание того, что она свободна, на секунду отвлекло её, и — Девочка в красном пропала из виду. На её месте стояла фигура в чёрном.

— !.. Её дыхание остановилось.

— ...Ты маг, ищущий Святой Грааль? — раздались монотонные слова. Когда она услышала голос фигуры, небывалая доселе дрожь пронзила Аяку, словно тысячи игл.

Судя по голосу, за одеяниями скрывалась молодая женщина. Может быть, даже моложе неё самой. Но излучаемое ею ощущение присутствия было несравнимо холоднее, резче и тягостнее, чем у мага, грозившегося убить её.

Пусть она прежде и не встречала подобных существ, кое в чём она была уверена. Если ошибусь с ответом, меня убьют. Если солгу, вероятно, меня тоже убьют.

Женщина, однако, пока что не намеревалась её убивать.

Но если Аяка сделает неверный выбор, она даже не успеет понять, в чём ошиблась, и разделит судьбу мага, чьё бездыханное тело лежало на полу перед ней.

Придя к этому заключению, Аяка решила дать женщине в чёрном честный ответ.

— Я…

И затем — Сцену поглотила вспышка света. — !

— ?!

Женщина не теряла бдительности и потому успела отпрыгнуть от света подальше, но Аяка, только что избавившаяся от магических пут, не могла даже встать на ноги.

Ей оставалось лишь прищуриться. В свете была фигура. Много человеческих фигур. Аяка не могла поверить своим глазам. Это продлилось всего лишь несколько секунд, но время в этом месте словно остановилось. Несколько силуэтов преклонили колени… и поприветствовали появившуюся последней, самую тёмную фигуру.

Свет угас, и Аяка даже не заметила, как фигуры исчезли. Осталась лишь последняя: светловолосый мужчина, молодой и одетый в великолепные доспехи.

В его золотых волосах местами пробивались красные пряди, а пара глаз на прекрасном лице лучилась диким блеском.

Как и в случае с женщиной в чёрных одеяниях, излучавшей едва ли не осязаемую «смерть», Аяка могла чувствовать необычайный «жар», исходивший от возникшего из света юноши.

Изучив окружение широко раскрытыми глазами, он произнёс:

— Ну надо же, вот так неожиданность.

Посмотрев на труп мага, лежавший у его ног, и на женщину в чёрном, не сводившую с него настороженного взгляда… юноша продолжил с широкой улыбкой:

— Судя по твоей одежде и потоку «энергии», что я почувствовал… ты, часом, не последовательница «Старика с горы»?

Атмосфера тотчас же изменилась.

Слова юноши показались Аяке бессмыслицей, но они, похоже, затронули некую струнку глубоко внутри женщины.

— В любом случае, раз уж нам обоим нужен Святой Грааль, значит, мы с тобой враги. Что будешь делать?

Едва эти слова слетели с его губ, женщина сорвалась с места с явным намерением убить. Со стороны могло показаться, что тень на земле взмыла в воздух. Она на одном дыхании метнулась к кулисам и, оставляя после себя след из остаточных образов, запетляла между колоннами, окружавшими сцену.

Когда женщина пронеслась через щели в занавесях, возникла иллюзия, словно она разделилась на дюжину людей.

— Хаха! Великолепно! Никогда прежде не встречал кого-то столь же быстроногого, как Локсли!

Юноша, чьи глаза блестели, как у ребёнка, выкрикнул совершенно незнакомое Аяке имя и похвалил женщину в чёрном, которая легко и бесшумно двигалась вокруг него, награждая предвещающим смерть взглядом.

— …

Словно приняв его похвалу за вызов, женщина ускорилась ещё сильнее и затем… внезапно растворилась в воздухе.

— Она… исчезла?.. — ошеломлённо пробормотала Аяка и подняла взгляд. После чего… женщина возникла в слепой для всех точке за спиной юноши. Но она не спрыгнула откуда-то сверху, а вынырнула из тени, которую отбрасывал юноша. Из-под её одеяний вновь вытянулась длинная рука и устремилась к точке чуть выше сердца на спине юноши.

Рука неминуемой смерти, которая убила мага всего лишь минуту назад. Но она так и не достигла тела юноши. Прилетевшая из ниоткуда стрела отбила её в сторону.

— ?!.. Глаза женщины в чёрном чуть расширились от удивления. Насколько она могла судить, выстрел прилетел из совершенно слепой точки. Эта стрела внезапно возникла у ног юноши - она вылетела из тени, которую он отбрасывал на сцену.

— Хаха, не по душе, когда с кем-то сравнивают, да? Но отличная работа, как и всегда, — пробормотал аристократического вида молодой человек, ни к кому конкретно не обращаясь, после чего с улыбкой достал свой меч изысканной работы.

Даже Аяка могла сказать, что это был клинок воина королевских кровей. Не переставая улыбаться, он испустил крик… и взмахнул мечом.

— ——–калибур.

И вновь свет поглотил зал оперного театра.

Он выплеснулся из заполненного маной меча и молнией устремился к женщине в чёрном, которая начала поспешное отступление.

После чего — Неистовый грохот и затем звуки разрушения ударили по ушам Аяки. Неуверенно открыв ослеплённые ярким светом глаза, она увидела... звёздное небо, взиравшее на неё через дыру в потолке полуразрушенного оперного театра.

— ...

— Я спрашиваю: ты ли мой Мастер? — обратился юноша к онемевшей девушке. Когда она услышала эти слова, мысли Аяки, не поспевавшие за стремительно сменяющими друг друга событиями, наконец, начали восстанавливать своё равновесие.

Она обдумала ситуацию, в которой оказалась. Похоже, «ритуал» мага был успешно проведён, но получил он совсем не то, чего ожидал. Если верить словам «белоснежки», из-за которой она оказалась здесь против своей воли, ритуал должен был призвать призрак героя древности. В общем, что-то вроде этого.

«Белоснежка» назвала это существо «Героической душой», но ещё она сказала, что появиться должен лишь один такой герой. Откуда тогда те фигуры, что она видела в ярком свечении?

Кто пустил ту стрелу, когда юноша оказался в опасности?

Сомнения наваливались на Аяку одно за другим, но вскоре она перестала обращать на них внимание. Охладив голову, она осознала, в каком положении находилась и почувствовала тошноту.

Перед ней лежало тело мага. Он умер. Прямо у неё на глазах.

Раз! - и всё. Юноша тоже взглянул на труп, но лишь слегка наклонил голову вбок, и вновь заговорил с ней. Не было похоже, что он был изумлён.

— Расслабься. Я не чувствую, чтобы прохожих задело взрывом. Злодейка вообще сбежала… Хмф. И правильно поступила. Бросаться в погоню, однако, уже слишком поздно.

Неужели чья-то смерть была для него нормой? Аяка поняла, что ей трудно это принять.

А, теперь я поняла. Так вот чего... хотела от меня «белоснежка».

«Принять участие в Войне за Святой Грааль,» — сказала она.

А на войне гибель людей никого не удивляет. Интересно, почему всё обернулось именно так?

— Теперь, когда с этим покончено, позволь повторить, — сказал юноша Аяке, сокрушавшейся про себя.

Похоже, он не даст ей времени всерьёз подумать о том, во что превратилась её жизнь.

— ...

Во всём этом хаосе... она решила для себя лишь одно. Я больше не потерплю смертей. Даже если их будет навязывать мне «судьба». Даже если я сама окажусь под угрозой смерти. По крайней мере, я погибну в сражении. Всё равно моя жизнь больше ничего не стоит.

— Могу я называть тебя своим Мастером? Как видишь, я Слуга класса Сэйбер. Если согласна, давай уже заключим контракт и —

— Нет, — выжала из своей глотки Аяка, которая была близка скорее к отчаянию, нежели к решительности.

— Ни в коем случае.

— Что? Татуировки на её теле слабо вспыхнули, откликнувшись на голос юноши, и она поняла, что они резонировали с ним. Если она сейчас согласится стать Мастером, то, вероятно, сможет заполучить контроль над Героической душой, как ей и сказала «белоснежка».

Но Аяка плюнула на её замыслы и посмотрела на юношу.

— Я больше не позволю вам поступать, как вздумается, — заявила она, пытаясь при этом не дрожать от страха, и решила пожертвовать жизнью, если придётся.

— Просто... оставь меня в покое.

Аяка была уверена, что его меч пронзит её тело в тот же миг. Он отличался от женщины в чёрном, но она по-прежнему чувствовала исходившую от юноши силу исключительного существа, совершенно не похожего на обычного человека. Вероятно, люди были в его глазах жалкими червями.

По крайней мере, так Аяке казалось. Но, не оправдав её ожиданий, юноша вновь склонил голову, словно в растерянности, и вернул меч в ножны.

— Вот как, значит, ты не мой Мастер. В таком случае, полагаю, ничего не поделаешь, — он посмотрел на полуразрушенный потолок и вздохнул.

— Это театр? Боже... Прищурив глаза, словно изумлённый чем-то, он задумчиво скрестил руки на груди.

— Значит, современные театры настолько хрупкие... Полагаю, дарованных Троном героев знаний недостаточно чтобы по-настоящему понять...

Бормоча себе под нос, юноша исчез за кулисами.

Оставшись одна, Аяка простояла несколько секунд с раскрытым ртом и затем внезапно осознала:

— Я... спасена?

Но эта мысль недолго пробыла в её голове...

— Не двигаться! — раздался злой крик со стороны входа.

Это был не юноша, но Аяка сразу же поняла, кому принадлежал голос.

Появившиеся в зале мужчины были одинаково одеты - в полицейскую форму - и целились в неё из тазеров для усмирения толпы. Пистолеты они доставать не стали, видимо, потому что одного взгляда им хватило, чтобы понять, что Аяка не была вооружена.

— На пол, руки за голову! Медленно!

— ...Да, сэр, — покорно ответила Аяка и подчинилась. Я же здесь жертва, это очевидно. Но когда она подумала о том, что незаконно находилась в зале театра, который словно взорвал террорист, то решила, что полицейских не стоит винить за столь «тёплый» приём.

Труп мага, по-прежнему лежавший рядом с ней, и подозрительный алтарь, который он использовал для призыва, нисколько не красили ситуацию.

Аяка думала над тем, в какую же неразбериху всё это выльется, как вдруг её посетила мысль, которую никто другой, наверное, не понял бы. В полицейских участках же... есть лифты, да? Ох, «повезло» же мне. Хотя я, может быть, умру от проклятия «белоснежки» на пути туда.

Пока Аяка пребывала в задумчивости, полицейские окружили её и убедились, что маг рядом с ней был мёртв.

— Эй! Это ты его убила?

— Нет, нет, я жертва, — ответила Аяка на беглом английском. Полицейский, удерживавший её руки, ответил:

— Тогда что здесь произошло? Что ты делаешь в закрытом на ремонт оперном театре?

— Э-э-э... видите ли... Аяка думала солгать им, что этот мужчина похитил ее, но они узнают правду, если проверят записи с камер наблюдения, и это внесёт лишь ещё большую путаницу. Но и сказать им правду она тоже не могла. Полицейские посчитали её нежелание говорить подозрительным, и один из них достал наручники.

- Вы арестованы по подозрению в незаконном проникновении, терроризме и разрушении государственной собственности. Вы имеете право хранить...

Ого, они не шутят. Слушая, как ей зачитывают права согласно правилу Миранды1 , что она часто видела на американском телевидении, Аяка вновь задумалась.

Она не знала, что будет дальше.

Она была готова к смерти, но не под гнетом ложного обвинения в убийстве мага и разрушении оперного театра.

В своих размышлениях Аяка всё ещё лежала на полу лицом вниз и когда открыла глаза... «она» снова была здесь.

Девочка в красном капюшоне.

Полицейские, судя по всему, не могли её видеть. Они ходили взад-вперёд рядом с местом, где она стояла, не обращая на неё никакого внимания.

«Красная шапочка» стояла слишком близко, поэтому Аяка не могла разглядеть ничего выше её носа.

Но девочка смотрела на неё и слабо улыбалась. Она открыла рот, чтобы что-то сказать.

Аяка не хотела слушать. Она не хотела больше её видеть. Но не могла отвести взгляд.

Аяка знала, почему. Это было проклятие, которое она сама на себя навлекла, мучившее её годами.

Девочка в красном капюшоне пыталась что-то ей сказать, когда...

— Подождите, — разнёсся по оперному театру внушительный голос.

Девочка в красном капюшоне тотчас же исчезла.

Когда Аяка и полицейские посмотрели в ту сторону, откуда донёсся голос, они увидели юношу в великолепных знатных одеяниях, который стоял среди пустующих VIP-мест в уцелевшей части третьего яруса.

Что? Это же... Почему он ещё здесь? — удивилась Аяка, но юноша повернулся к ним и заявил:

— Я дам своё признание. Эта девушка в очках никого не убивала.

— Кто там? Не двигаться! Прокричав предупреждение, полицейские наставили на юношу не тазеры, а пистолеты.

Наверное, причиной тому было расстояние. Юноша, однако, ничем не показал, что его это взволновало, и продолжил величественно вещать:

— И, так уж получилось, театр разрушила тоже не она.

— Что?

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

1 Правило Миранды (англ. «Miranda warning») – юридическое требование в США, согласно которому во время задержания задерживаемый должен быть уведомлён о своих правах, а задерживающий его сотрудник правопорядка обязан получить положительный ответ на вопрос, понимает ли он сказанное.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

— Дело это рук моих и сего меча.

Юноша громко похлопал по ножнам, висевшим на его поясе.

Полицейские насупились. Они обменялись красноречивыми взглядами, и несколько человек побежали к VIP-местам, где находился юноша.

Похоже, они не поверили в то, что он учинил такие разрушения одним лишь мечом, но юноша, сам сознавшийся в преступлении, их, судя по всему, обеспокоил.

— Будьте осторожны, здесь могут быть другие его бомбы.

Юноша, похоже, услышал шёпот полицейского, потому что в голосе его прорезалось раздражение:

— Попрошу не связывать меня с бомбами и... Хм?

Он внезапно замолк. Часть сметённого взрывом потолка вновь начала обрушаться.

— Берегись... — инстинктивно пробормотала Аяка.

Полицейские тоже это увидели и пустились наутёк, но, похоже, убежать удастся далеко не всем. Юноша положил ладонь на рукоять меча и выхватил его из ножен резким движением, похожим на японский иай 2 .

Высвобожденная энергия не могла сравниться с предыдущим ударом, но полоса света, тем не менее, разнесла падающие обломки на атомы.

Те полицейские, что сумели убежать, но были бессильны что-либо сделать, и те, кто был спасён в волоске от гибели, даже не поняв, что произошло, поражённо заморгали.

Сотворивший это юноша обратился к застывшим полицейским, царственно приосанившись.

При этом он на секунду остановил свой взгляд на Аяке и лучезарно улыбнулся.

— Это достаточное доказательство моей вины?

 

В то же время.

Западный Сноуфилд, лес.

— …Я чувствую странное присутствие, — ощутив пришедшее со стороны города возмущение в потоке праны, озадаченно пробормотал Энкиду, Героическая душа Лансер, который весь день провёл со своим Мастером - серебряным волком - превращая лес в замкнутое поле.

— Семь душ в услужении одной могущественной. А рядом ещё одна, странная. Интересно, кто они такие?

Серебряный волк, видимо, почувствовал напряжение и встревоженно заскулил. Энкиду успокаивающе ответил, погладив Мастера по спине:

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

2 Иай – мгновенный удар катаной из ножен, быстрая нейтрализация противника и вкладывание катаны обратно в ножны.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

— Всё хорошо. Я никуда сегодня не пойду. Мне нужно должным образом подготовиться, чтобы я смог сразиться в конце с Гилом в полную силу.

 

Перед оперным театром.

— Мы ведём прямой репортаж из центра города, где только что была разрушена часть оперного театра. Что могло случиться с этим историческим зданием, которое хранит традиции уже более пятидесяти лет?

Репортёр местного кабельного канала вещал на камеру перед полуразрушенным оперным театром. Уже взяв интервью у нескольких людей, он обратился к стоявшему поблизости молодому человеку.

— Прошу прощения, можете уделить мне минуту? Вам известно, что здесь произошло?

— А? меня по ТиВи показывают? Ого! Интересно, профессор или Райнес это смотрят?

На руке молодого человека красовались часы в стиле стимпанк.

— Вы местный? — О, нет! Я тут просто окрестностями любовался и… э-э-э, сам не знаю, что произошло, но когда я уже собирался вернуться в свой номер и завалиться спать, моё сердце вдруг бешено заколотилось. А когда я посмотрел в сторону театра, раздался большой «бум!» и стена вдруг начала рушиться!

— Ваше сердце бешено заколотилось?

— Ага, это было, э-э-э… предчувствие! Да, точно!

Репортёр с подозрением уставился на молодого человека, который вёл себя так, будто что-то скрывал, но затем… почувствовав движение со стороны оперного театра, поблагодарил молодого человека и убежал, оставив его в покое.

— Полицейские только что вышли из театра! Они кого-то задержали! Неужели взрыв был обдуманным террористическим актом? Телевизионная камера снимала полицейских с задержанным, покинувших место взрыва, и транслировала изображение на телевизоры по всему Сноуфидлду. Изображение юноши в старинном облачении, закованного в наручники.

 

В то же время.

Северо-западный Сноуфилд.

Специальный исправительный центр Коулсмана.

— Бог ты мой, это та ещё заноза в заднице. Я имею в виду то, чем обернулся призыв крайне важного Сэйбера… За это ведь была ответственна мисс Франческа; видимо, её дурная привычка опять взяла верх.

Фалдеус вздохнул, но затем начал связываться со своими подчинёнными, словно показывая тем самым, что проблема такого уровня была в пределах ожидаемого.

— Это я. Произошедшее в театре надо осветить как несчастный случай. Краски для ремонта воспламенились и… Он внезапно замолк.

— …Прошу прощения. Выйду на связь позже.

Он закончил разговор и обратил взор на одну из групп мониторов, а точнее на экран, показывавший местный кабельный канал. Увидев это, он сначала подумал, что вражеский маг наслал на него какую-то иллюзию.

Любой маг, хорошо разбирающийся в Войне за Святой Грааль, усомнился бы. В конце концов, хоть это и был всего лишь местный кабельный канал, но… он показывал в прямом эфире настоящую Героическую душу.

 

Перед оперным театром. Гудящая толпа зевак заметила необычный внешний вид юноши. В их глазах это был костюм актёра, который готовился к выступлению.

Может, газ взорвался во время репетиции или ещё что? Когда им вспомнился утренний инцидент с участком трубы в пустыне, многие предпочли и этот взрыв счесть случайностью.

Даже репортер начинал думать, что это было вовсе не преступление, а какая-то авария во время ремонта.

Однако… Юноша, которого вывела полиция, внезапно прыгнул вперёд - всё ещё будучи в наручниках - и всего лишь в пару скачков очутился на крыше самой высокой, пожарной машины.

Толпа была ошеломлена, ведь он взмыл на машину без помощи рук, полагаясь лишь на силу своих ног. Взволнованные полицейские наставили на него тазеры. И среди этого шума и гама…

— Внемлите мне, люди Сноуфилда! …голос юноши разнёсся на удивление далеко.

[[image:/storage/reader-images/2a96cf1adba79fefb8a9c1286d3cf5c2320c71fc.jpg]]

— Нам невероятно стыдно за то, что мы разрушили ваш театр, священное место, на сцене которого читались стихи и ставились спектакли. Виной всему Наша небрежность. Нам нет прощения.

Значение его слов, словно электрический заряд, с легкостью проникло в разумы всех, кто его слышал. Почти как магический завет.

— Но вместо извинения Мы дадим вам обещание! Клянёмся великим предком Нашего рыцарства Артуром Пендрагоном, славными рыцарями, песни о победах которых известны по всей Нашей родной стране, и честью Нашей, что возместим вам разрушение этого театра!

Горожане слушали его в благоговейном молчании. Это едва ли можно было назвать речью; он не проговорил и тридцати секунд. Обдумав одно лишь значение этих слов, они уже хотели высмеять его. Но слова юноши сопровождал загадочный звон правды, коснувшийся ушей и сердец толпы. Неужели он и вправду сможет возместить им разрушение театра? Кто он такой?

— Благодарю за ваше любезное внимание! Мы будем молиться за то, чтобы ваши жизни были наполнены самой великолепной песнью!

Воцарилась подозрительная тишина.

Высказавшись, юноша спрыгнул с пожарной машины с чувством удовлетворения. После его запихнули в полицейскую машину и увезли прочь.

Толпа молчала.

Все были ошеломлены той харизмой, которую излучал юноша.

За исключением одного, молодого человека, у которого репортёр до этого брал интервью. Обратив взор сияющих глаз на свои часы, он прошептал:

— Удивительно! Клёво! Спорим, он какой-нибудь король! Такое обаяние! О, Джек, придумал! Давай сделаем так, что ты тоже был королём!

— Ну, были такие теории, что я был выходцем из знати, но… неужели мы должны думать именно об этом после того, как воочию увидели Героическую душу, одного из наших врагов? У меня такое чувство, что он только что оставил несколько подсказок к своему настоящему имени. Я про короля Артура и так далее.

— Нет, будет гораздо веселее и круче узнать, кто он такой, позже! Знаю, давай с ним подружимся вместо того, чтобы сражаться. Он же такой клёвый.

— Я всерьёз забеспокоился о том, понимаешь ли ты смысл Войны за Святой Грааль.

Пока Героическая душа и Мастер перешёптывались друг с другом, из театра неприметно вывели девушку в очках - без наручников - и посадили в полицейскую машину. Мысли зевак всё ещё были заняты тем юношей, поэтому большинство её даже не заметило.

Лишь юный Мастер, Флат Эскардос, отреагировал на её появление.

— А? — Что-то не так?

— Нет, та девушка… Показалось, наверное.

Проводив взглядом полицейскую машину, Флат наклонил голову вбок и продолжил свою телепатическую беседу с Героической душой.

На самом деле, он говорил вслух, отчего окружающие сочли его «странным парнем, который сгорел на работе и теперь разговаривает сам с собой».

Таким образом, хоть это не продлилось и нескольких минут, «загадочный юноша» и его речь стали незабываемым событием для жителей Сноуфилда, - не только для зевак-очевидцев, но и для тех, кто слышал его по кабельному каналу.

И для магов, наблюдавших за всем через фамильяров и камеры наблюдения.

 

В то же время.

Северо-западный Сноуфилд.

Специальный исправительный центр Коулсмана.

— Боже, это более чем неожиданно. Представ перед лицом столь тревожной ситуации, Фалдеус - один из зачинщиков этой «Фальшивой Войны за Святой Грааль» - покачал головой и вздохнул.

— Все усилия псу под хвост. Он же должен был узнать от Грааля о том, что магию надо держать в секрете, сразу же после призыва…

Глядя на новостную передачу на кабельном канале и, в то же время, на изображение, что передавали ему фамильяры, Фалдеус пребывал в полной растерянности.

— Мы были полностью готовы столкнуться с Ассоциацией и Церковью, донесли магам своё слово, но… кто бы мог подумать, что Героическая душа рассыплется в обещаниях перед обычными гражданами прямо в прямом эфире? — проворчал Фалдеус, судя по всему, обращаясь к Алдоре, своей подчинённой, которая стояла рядом, и едва заметно покачал головой. Он мог лишь чувствовать присутствие юноши, но ошибки быть не могло - тот был Героической душой.

— Перейди он в призрачную форму, полицейские бы его даже не заметили, не говоря уж о том, чтобы заковать в наручники. Каким местом он думал?..

Затем Фалдеус обратил своё внимание на девушку в очках, которую тихо вывели вслед за юношей.

— …Девушка с татуировками. Это она прибыла в город полдня назад. Та, чьи татуировки внешне были похожи на командные заклинания.

— И всё же я уверен, что сообщал мисс Франческе о том, что она направилась к оперному театру. На Фалдеуса накатило дурное предчувствие, и он вздохнул, задумавшись над тем, ради чего повысил уровень наблюдения.

Что если арест - часть её плана?

Что случилось с Кашурой, магом, который должен был призвать Сэйбера?

Устранён?

Этой девушкой?

Неужели она подозревала, что полицейский участок находится в сговоре с нами, и тем самым решила провести туда свою Героическую душу?

Нет, даже если так, должен быть другой путь.

Поток вопросов был бесконечным, но Фалдеус рассудил, что сейчас не сможет дать на них ответ.

— …Такое ты тоже предвидела, мисс Франческа? — пробормотал он, с досадой уставившись в потолок.

 

Где-то.

— Нет, честно! Это же уму непостижимо! Неожиданно! Совершенно непредвиденно! Но, полагаю, ради такого стоит жить! Как же весело! Ахахахахаха! Франческа заливалась смехом в тёмной комнате.

— Хихи, хахахаха! Хьяхаха! Хватит! Это слишком хорошо! Мне же сейчас селезёнку скрутит!

Она упала на спину и задрыгала ногами, сияя искренней улыбкой. Её щёки полыхали от возбуждения.

— А! А! Я немало Войн за Грааль повидала, но даже я ни разу не видела такого, чтобы Слугу арестовала полиция! Не знаю, почему Арти не появилась, несмотря на то, что мы использовали этот катализатор, но теперь мне всё равно!

Франческа смеялась ещё минуты три. После она вскочила на ноги, вытирая слёзы, и посмотрела в хрустальный шар. В нём она увидела, как этого Сэйбера посадили в машину и увезли в полицейский участок.

— О, понятно. Вот, значит, как, — Франческа продолжила радостно говорить сама с собой и кивать, словно соглашаясь с чем-то.— Другие Мастера уже должны, по крайней мере, знать, что полицейские увезли Героическую душу, и теперь все они помчатся к полицейскому участку! Какой ужас! Я буду болеть за тебя отсюда, так что постарайся, мистер начальник полиции!

 

В то же время. Полицейский участок. — Это… король Артур? Начальник полиции Орландо Рив раздвинул пальцами жалюзи на окне своего кабинета и бросил взгляд на парковку.

Он увидел Слугу - по всей видимости, Сэйбера - который шествовал со слишком уж царственным видом для того, кого только что «повязали», и вздохнул со своей обычной кислой миной на лице.

— Вижу, мы не выслали Клан Калатин вовремя.

— Он появился в центре города. Видимо, те полицейские патрулировали поблизости и первыми оказались на месте происшествия, — спокойно сообщила его секретарь. Высказавшись, она поинтересовалась у начальника о том, что делать дальше.

— Как нам поступить? Разобраться с ними, когда они войдут в участок?

— Созови сюда Клан Калатин… Но сначала разузнай про ту девушку, которую привезли вместе со Слугой. Выясни, Мастер она или нет. Возможно, нам удастся заключить союз, если позволят обстоятельства.

— Союз, сэр?

— Если сказанное Франческой - правда, то он должен быть королём Артуром, но… в прямом эфире он поклялся «Артуром Пендрагоном», не так ли?

— Да, сэр. Офицеры полиции, которые произвели задержание, тоже доложили об этом.

— В таком случае, не странно ли клясться собственным именем? Он вполне может быть героем, который связан с Артуром - рыцарем Круглого стола - но, кем бы он ни был, вряд ли мы сможем выйти из схватки с Сэйбером без единой царапины.

Если он умудрится высвободить свой Благородный Фантазм хотя бы раз, пока мы разбираемся с ним и его Мастером, будет та ещё проблема. Ударив ладонями по столешнице, он продолжил:

— Прежде всего, если эта девица достаточно хороша для того, чтобы украсть право на контроль над Сэйбером, вполне естественно, что у неё может быть какойнибудь план.

— Не факт, сэр. Есть также вероятность, что она дилетантка, владеющая лишь основами магии.

— Марионетка Айнцбернов?

Предыдущим вечером им сообщили, что в городе появилась гомункула Айнцбернов. Фалдеус и Франческа, вероятно, тоже знали об этом, но тогда он ещё не успел обменяться с ними информацией. Но даже если Айнцберны не действовали в открытую, есть вероятность, что они наняли мага со стороны.

А если им внушало страх предательство, они вполне могли найти способ подчинить своей воле дилетанта, едва ли способного похвастаться Магическими цепями.

— Также следует учесть вероятность того, что за всем этим может стоять Франческа, а не Айнцберны. Эта девчонка предаст нас, не моргнув глазом, если сочтёт это хорошей забавой. Фалдеус на нашей стороне, но даже он отвернётся от нас, если на то будет воля его начальства. Орландо слегка потупил взгляд, вспомнив стычку Героических душ в пустыне и огромный кратер, что они оставили после себя.

— В любом случае, пока нам угрожает не только Гильгамеш, но и другой Слуга, способный сражаться с ним на равных, лишняя страховка не помешает. Посмотрев в будущее как Мастер и как начальник полиции, Орландо бесстрастно отдал распоряжения:

— Не своди глаз с девушки и Героической души. Выдай их детективам, которые не знают подробностей, пусть считают их странно одетыми подозреваемыми в террористическом акте. Наконец, он добавил то, что было лично для него самым важным:

— …Не забывай следить за Кастером. Ты же его знаешь; услышав об этом, он вполне может попытаться заняться расследованием самостоятельно.

— Вообще-то, от мистера Кастера не так давно поступил запрос.

Снова «Дай мне поиграть в казино».

— Отказываю. Смотри за тем, чтобы еда удовлетворяла его вкусам, и ничего больше, — тотчас же ответил начальник на прозаический доклад секретаря, не моргнув глазом. Когда она ушла, он прижал пальцы к вискам и пробормотал:

— Боже правый… Ну что за Героическая душа будет забавляться в казино, когда на дворе война?

 

Сноуфилд.

Отель-казино «Кристал Хилл».

«Кристал Хилл» был самым высоким зданием в Сноуфилде. А ещё это был первоклассный отель и крупнейшее казино в городе. Говорят, по размаху и роскоши он вполне способен тягаться даже с лучшими казино Лас-Вегаса.

Разумеется, настоящие игроки всё равно тянулись к Лас-Вегасу через пустыню к югу от Сноуфилда, поэтому иностранных посетителей было не так уж много.

Но миллионеры, собравшиеся в молодом процветающем городе, всё равно любили его, и поэтому крупнейшее увеселительное заведение Сноуфилда, «Кристал Хилл», величественно возвышалось в центре города.

В одном из углов этого казино намечалась крупная ставка. Хотя по мнению того, кто ставил, это был всего лишь отвлекающий манёвр.

— Всё на красное. При этих беспечных словах на стол с рулеткой водрузили гору фишек.

Это вызвало суету среди стоявших вокруг стола богато одетых людей, и их взгляды замерли на том, кто сделал столь непомерную ставку.

Объект их внимания - Гильгамеш, Слуга Арчер - сидел в своём кресле у стола с рулеткой у всех на виду.

Он, похоже, даже игрой не особо наслаждался. Несмотря на изящную позу, его пронизывающий взгляд словно оценивал мастерство крупье. Он больше походил не на первоклассного игрока, а на владельца казино.

Волосы его были непривычно уложены, а вместо золотых доспехов на нём красовался броский, идеально сшитый костюм. Гильгамеш, который с момента прибытия в казино выиграл по-крупному несколько раз подряд, естественно, привлекал к себе внимание.

Сейчас он имел дело с такими суммами, на которых отступился бы даже миллионер. Вскоре раздались крики и аплодисменты, когда шарик рулетки остановился на красном номере.

Уголки губ Гильгамеша слегка приподнялись, но его хорошее настроение, похоже, было вызвано всеобщим восхищением, а не тем, что он сорвал большой куш.

Он схватил пригоршню фишек самого высокого достоинства и поднялся со своего места, оставив на столе сумму, равную пятидесяти выигрышам обычного игрока. Гильгамеш взял бокал для коктейля с подноса проходившей мимо официантки и, направившись к менее людному месту, коснулся губами его содержимого.

— …Отвратительное пойло, — пробормотал он про себя.

— Прошу прощения, — раздался в его голове голос девочки.

— Тебе незачем извиняться, — телепатически ответил Гильгамеш, всё ещё перекатывая напиток во рту. Рядом с ним неподвижно стояла Тина Челк, его Мастер. В казино этого штата не пускали тех, кому не исполнилось двадцати одного года, а за нарушение этого закона с казино взыскивали крупный штраф. И всё же присутствие Тины никого не беспокоило. Никто даже не смотрел в её сторону.

— Что скажешь? Для всех ты должна быть невидима. То ли по причине того, что рядом никого не было, то ли просто потому что телепатия ему не нравилась, он произнёс это вслух, потягивая свой напиток.

— …Да, Ваше Величество. Блага этого кольца поистине чудесны. На пальце Тины было кольцо с гравировкой на шумерском языке.

— Здесь нечего называть благом. Обычная безделушка, отваживающая ненужные взгляды. Всякие шавки - это одно, но для того, чтобы обмануть мага или Слугу, это кольцо недостаточно сильно.

Спустя примерно полдня после возникновения огромного кратера в пустыне, Гильгамеш куда-то пропал, сказав напоследок: «Защитишь себя сама».

Тина чувствовала связь с ним, и поэтому знала, что он не исчез из этого мира и не разорвал с ней контракт, но понятия не имела, где он находился и что делал. С наступлением ночи Тина и все те, кто был с ней на северной стороне города, вернулись в штаб-квартиру «хранителей земли» и обнаружили там Гильгамеша, раздобывшего где-то привычную для этого мира одежду, с выражением видимого недовольства на полуприкрытом свисающими вниз прядями лице.

— Покажи мне, где в этом городе собираются самые богатые люди.

В итоге Тина привела Гильгамеша в «Кристал Хилл», лучшее казино в городе, и окружавший его развлекательный район. Ей неведомы были его намерения, но она не видела причин ему отказать. Центр города можно было назвать базой её врагов, и она бы дважды подумала, прежде чем идти сюда, будь она обычным магом. Но, несмотря на понимание ситуации, Тина чувствовала лёгкое беспокойство. Она всецело верила в силу Гильгамеша, которую он продемонстрировал в пустыне прошлой ночью. Верила так сильно, что беспокоилась, скорее, о том, что может стать для него помехой.

Затем, когда Тину на входе в казино остановил клерк, Гильгамеш вручил ей это кольцо.

— Любой, кто сможет тебя увидеть, обладает исключительной наблюдательностью. Как с такими поступать, если они, конечно, не воры, позарившиеся на Грааль - это я оставляю на тебя, моего Мастера. Меня они не интересуют.

— …Как прикажете, — уважительно склонила голову Тина и упомянула про недавние свершения Гильгамеша:

— За минувший час Вы проявили изумительное мастерство.

— Мастерство здесь не при чём. Все богатства моего сада, в конечном итоге, возвращаются ко мне. Для меня предаваться азартным играм - всё равно что перекладывать монеты из моей сокровищницы в кошель. Само по себе это действие, может, и необходимо, но я не нахожу в этом удовольствия, — ответил Гильгамеш с выражением скуки на лице, подбрасывая в воздух дорогие фишки, которые держал в руке.

Слуга в современном наряде вновь окинул взглядом казино и произнёс:

— …и это крупнейший поток богатств, который в состоянии предложить этот город?

— Я рассудила, что банки и фондовая биржа не достойны Вашего внимания, Ваше Величество, и поэтому исключила их.

— Вот как. Впрочем, это тоже сойдёт. Меняя одну валюту на другую, этот центр развлечений создаёт собственный мир.

— Мир?

— Да. Деньги - это абсолютное изобретение, заклинание, даровавшее шавкам расцвет и, в то же время, принесшее упадок. Сам я их не презираю. Деньги - вещь хорошая, и всё же лучшее, что с ними можно делать, это «тратить». Забавно. Пожав плечами, Гильгамеш рассмеялся.

Похоже, эта Героическая душа любила роскошь. Даже его нынешний наряд излучал ауру, которую лучше всего описали бы следующие слова: «юнец, который заполучил целое состояние и, не сумев потратить его в Вегасе, пустился во все тяжкие».

В противоположность Гильгамешу, который странно вписывался в обстановку, Тина, естественно, никогда прежде не была в казино. Она беспокойно озиралась по сторонам, когда в её ушах раздался его голос:

— Женщина, которой я дарую свою силу, должна дрожать лишь предо мной.

— Прошу прощения.

— Уверен, что уже говорил это - дети должны вести себя, как дети, с блеском в глазах взирая на всё вокруг. Разумеется, весь мир должен казаться невзрачным в моём присутствии.

— Как скажете, Ваше Величество. Не в силах понять, шутил Гильгамеш или же говорил со всей серьёзностью, Тина лишь склонила голову. Увидев это, Гильгамеш прищурился с явным недовольством.

— Я не против твоего почтительного отношения ко мне. Это вполне естественно. Но не надо слепо верить в меня. Если твои глаза способны сиять, используй их, чтобы узреть свой путь.

— ?

— Нет, не только меня. Будь это «Бог», или это твоё «благословение природы», или же заветное желание многих поколений предков - без разницы. Забыть про почитание или зависимость от чего-то - значит предать свою душу загниванию. Наглец, пытающийся в открытую использовать меня как ступеньку на пути к своей цели, был бы весьма неприятным, но всё же более достойным партнером. Когда он сказал про «заветное желание многих поколений предков», Тина осознала, что под этими словами он подразумевал её, и напряглась. Осушив бокал, Гильгамеш спросил:

— Ну так что, маленькая шавка? Твоя ли воля велит тебе вернуть эту землю, отняв её у магов? Или же ты чья-то марионетка, которая отказывается от выбора, оправдываясь судьбой?

— !..

— Пока здесь мой друг, я намерен насладиться этим посмешищем, этой «Войной за Святой Грааль». Если отбрасываешь своё ребячество и пытаешься меня использовать, ты должна быть готова обнажить свою истинную суть.

— Я… я… Большего Тина выдавить из себя не смогла. Она не знала, как ответить на вопрос Гильгамеша. По крайней мере, сейчас. Она была готова рисковать своей жизнью. Также она была готова убивать. Кровь уже была на её руках. Но поступала ли она по собственной воле или же просто подчинялась мутному потоку судьбы - даже сама Тина этого не знала. Она никогда всерьёз не задумывалась над этим, пока её не спросил Гильгамеш.

— Что ж, не важно. Многие из людей Урука рано взрослели, но ожидать такого от черни этой эпохи я не могу. Похоже, Гильгамеша не очень-то интересовал её ответ, и он не стал принуждать Тину продолжать разговор.

— Однако я ценю тех, кто ставит на кон свою душу по собственной твёрдой воле. Видимо, он вспомнил кого-то конкретного. На его губах возникла ностальгическая улыбка.

— Даже если они из тех, кого шавки называют безумцами.

 

Где-то в городе.

Строящееся здание.

Площадка частично возведённого здания находилась чуть в стороне от центрального Сноуфилда. Обычно после того, как строители заканчивают свою работу, ночью здесь нет ни души. Сейчас, однако, женщина в чёрном - Слуга Ассасин - возвела здесь свой барьер, отрезав это здание от обычных людей.

Устроившись на отдых, Ассасин молча закрыла глаза и стиснула зубы. Несмотря на то, что она угодила под мощный удар Сэйбера, на ней не было ни царапины. Возможно, она применила какую-то секретную технику. Тем не менее, она по-прежнему не знала ни о силе её противника в бою, ни о его Благородном Фантазме, ни даже его настоящего имени.

Вероятно, её временное отступление было тактически правильным. И всё же сам факт того, что она отступила перед лицом врага, погружал её сердце в глубокую бездну. Он знал о «Старике с горы».

Кто он такой?

Как много ему известно о техниках великих предводителей?

Он из тех, кого сбил с пути Великий Грааль. В этом я уверена. Нужно придумать, как с ним разобраться. Если тот Сэйбер способен лишь на мощные удары светом, она сможет его уничтожить собственным Благородным Фантазмом. Вероятность того, что она использует всю свою энергию и исчезнет, будет высока, но она не станет об этом жалеть. Она пока не заметила поток маны, который всё ещё связывал её с Мастером. Разрабатывая контрмеры против Сэйбера, она укрепляла свою решимость. Она ощущала тревогу в воздухе с тех самых пор, как он был призван.

Перед его появлением она несомненно увидела в ярком свете множество фигур. Некоторые из них явно не были человеческими. После все фигуры слились в одну… И та стрела, которая отбила руку её Обманчивого сердцебиения Забании - не было похоже, чтобы её пустил тот Сэйбер. Более того, наконечник стрелы был смазан сильным ядом. Благодаря тренировкам, она обладала сопротивляемостью, поэтому яд на неё не подействовал. Но будь на её месте обычный человек, его бы полностью парализовало. Юноша не был похож на любителя ядов, и то, почему стрела вылетела из его тени, тоже оставалось загадкой. Это означало, что она не могла бросаться в бой с ним, сломя голову. Её собственная незрелость помешала ей принести противнику неминуемую смерть.

Любой из великих предводителей на её месте лишил бы таинственного Слугу жизни, не поведя и бровью. Неспособность сделать это была доказательством её незрелости. Как же мне с ним справиться? Был один Благородный Фантазм, связанный с её сопротивляемостью - техникой рассеивания яда, которую когда-то использовал предводитель, носивший, а точнее носившая прозвище «Безмятежная» - но он повлияет и на других людей, не только на её цель.

При жизни она тренировалась, не щадя себя, чтобы стать ассасином. Но всё это было ради того, чтобы нести гибель врагам веры, а не убивать невинных людей. Среди жителей этого города могут быть её единоверцы. Даже если нет, кто-нибудь однажды вполне может измениться и обратиться в её веру. Весь день она выслеживала и бросала вызов магам, которые проникли в Сноуфилд. Поскольку все они явно были неверными, она лишала жизни всякого, кто осмеливался вступить с ней в бой.

Она не стремилась убивать не вовлечённых в Войну за Святой Грааль магов, но не щадила тех, кто хотел забрать её жизнь.

Большинство магов, не проявлявших враждебности, едва узнав о том, что она Слуга, делали ей предложение. «Заключи со мной контракт, а с командными заклинаниями я уж как-нибудь разберусь». «Давай заполучим Грааль вместе». «Как только Грааль будет нашим, можешь желать всего, что угодно». Она пронзала им языки, чтобы они какое-то время были не в состоянии произносить столь порочные слова. Тех же, кто заявился в город только для того, чтобы насладиться зрелищем, она не трогала, ограничиваясь лишь предупреждением: «Ритуал в этом городе – ересь, противная природе; держись от него подальше». Будь у неё время, она бы не упустила возможность порекомендовать им принять её веру, но не могла позволить себе такую роскошь.

Уничтожить тех, кто стоит за этой Войной за Святой Грааль.

Это мой единственный долг.

Она направила свои мысли в другое русло, подошла к краю крыши и взмыла высоко в ночное небо. Она всё ещё чувствовала магов, количество которых явно не желало убывать. Её задачей было найти среди них зачинщиков Войны за Святой Грааль и воздать им за неуважение к великим предводителям

.  

В то же время.

На крыше.

Мастер Ассасин, Джестер Картур, наблюдал за ней издалека, исступлённо улыбаясь.

— Ах… Великолепно! Твоё отступление было полностью оправданным, но ты всё равно чувствуешь стыд за свою незрелость, — произнёс он, медленно хлопая в ладони.

– Но это королям и рыцарям следует беспокоиться о гордости, не тебе! И всё же вид твоего стыда поистине прекрасен! Джестер был среди тех, кто наблюдал за событиями в оперном театре из теней. Он полностью стёр следы своего присутствия и видел всё от начала до конца. Он мог сказать наверняка, что в Героической душе, назвавшейся Сэйбером, было что-то необычное. По мнению Мастера Ассасин, шансы на победу у неё были невелики.

— Ты бы наверняка проиграла ему в прямом столкновении. Ему, но не страху; ты же Ассасин. Выжидай момент в тени и нанеси ему смертельный удар в спину! Отстаивать честь того, во что ты веришь, столь бесчестными приёмами - в этом вся твоя жизнь!

Джестер описал её способ ведения боя, как ему хотелось, и похвалил её жизнь, как ему хотелось. Он кружил один во тьме, буквально прыгая от радости.

— Какая непорочность! Я даже не думал, что среди человеческой расы найдётся столь многообещающее существо! Всему человечеству стоит узреть её жизнь, понять её, проникнуться и учиться на её примере! Нет, что за ложь! Она слишком хороша для обычных людей! Лишь мне дозволено смаковать её взглядом, сломить её, поглотить! Закончив давать волю своему бездонному эгоизму, Джестер окинул взглядом городские огни, выделявшиеся внизу во мраке ночи, и облизнул губы с едва сдерживаемым возбуждением.

— Я никому не позволю отнять её. Даже чудовищным Слугам из пустыни и этому мечнику. Я позволю им истязать её. Заставить её почувствовать отчаяние. Но пожрать её в конце должен именно я!

Джестер на мгновение перестал улыбаться и, прищурившись, сосредоточил своё внимание на ночном мраке. Словно смотрел на нечто, не доступное человеческому глазу.

— Проклятый слуга планеты. Можешь утопить этот город в смерти, но я не отдам эту девчонку даже тебе.

 

Сон. Райдер не обладал разумом. Он был системой, несущей людям смерть. Такова была его природа. Пока его Мастер, Куруока Цубаки, пребывала в блаженном сне, Райдер тоже грезил. Он вспоминал всё то, что произошло в течение дня, и сортировал накопленную информацию.

В этом процессе не было ни желания, ни сожаления. Он делал это лишь с целью подчинения системе Святого Грааля и обеспечения безопасности Мастера и её желаний. Почти сутки минули после событий в пустыне. Данные, которые обрабатывал Райдер, были большей частью такими же, как и день назад. Но теперь в мире грез летало несколько «птиц», вид которых, как он помнил, несказанно обрадовал Цубаки.

— Птички!

— Эй, это ты мне их принёс?

— Спасибо!

— Я люблю животных!

Простодушные слова Цубаки возникали снова и снова. За минувший день именно в этот момент девочка, его Мастер, была рада больше всего. Именно этого пути желала его Мастер. Убедившись в этом, Райдер начал исполнять свой долг. Он действовал так, чтобы, в случае, если его толкование начнёт отличаться от такового у Цубаки, сразу же исправиться. Медленно. Медленно. И вот, безмолвно, жестоко… он начал распространяться по городу.

 

Где-то в городе.

Окружённый горами ветхих на вид книг, Кастер, закинув ноги на стол, смотрел в экран ноутбука с восторженной улыбкой.

— Ого, значит, если ввести в компьютер ноты и текст, эта малышка на картинке будет петь! О, какое чудесное время, чтобы жить! Войне за Грааль с этим не сравниться!

Он начал возиться с компьютером, продолжая бормотать в том же духе, и вот, наконец, из динамиков раздалась странная мелодия, которая явно не демонстрировала все возможности этого сложного программного обеспечения.

— … Прослушав её полностью, он попытался сравнить её с песнями, созданными другими людьми. После чего кивнул, словно убедившись в чём-то.

— Ухх. Мне это говорил ещё учитель игры на скрипке, когда я был малолетним сопляком, но, похоже, у меня действительно нет никакого музыкального таланта. Тут уж ничего не поделаешь; можно теперь и на войне сосредоточиться.

Вздохнув, он переключил изображение на экране компьютера. По нему побежал поток совершенно секретной информации, которую в сети, как правило, не найти. [Подтверждено возрождение всех птиц, служивших фамильярами, из предположительного состояния смерти.]

Судя по всему, это были доклады организации, связанной со Сноуфилдом. Длинная последовательность предложений полнилась терминологией магов.

[Подтверждена потеря всех функций фамильяров. Странные пятна в различных местах.] [Патогены не обнаружены, но зафиксированы слабые следы магической энергии с необычными свойствами, интерпретируемой одновременно как мана и как од. Предположительно, птицы, которых нам не удалось забрать, возродились таким же образом.] [Делу присвоен класс C. Дальнейшие действия под юрисдикцией мистера Фалдеуса Диоланда.]

Вслед за этими тревожными утверждениями на экране появились ещё более странные документы и запись с местного кабельного канала. [Получена информация о том, что полиция задержала Героическую душу, предположительно, Сэйбера.]

— Хаха, серьёзно? Похоже, у нас тут ещё один чудик! — хихикнул Кастер и запустил записанное видео. Когда он увидел обращавшуюся к публике фигуру, его глаза расширились. Он хлопнул в ладони и закричал, начав раскачивать свой стул:

— В участок привели смутьяна! После он посочувствовал своему Мастеру с саркастичным смешком:

— Жалко начальника. Так и до язвы недалеко. Кастер говорил так, словно это была совсем не его проблема, продолжая беспечно просматривать информацию.

— Вот так начало семи весёлых дней! Говорят, за это время Бог создал мир. Посмотрим, что учудят эти ребята. Затем с лёгким сожалением, но продолжая улыбаться, Кастер медленно покачал головой

. — Мне бы хотелось, по крайней мере, продержаться достаточно долго, чтобы увидеть собственными глазами, чем всё это закончится, но, полагаю, у меня тоже есть лишь семь дней. Кастер отклонился на своём скрипящем стуле, бросил взгляд на высокие стопки книг и, криво улыбнувшись, тихо рассмеялся.

— Будь я великим Шекспиром, я бы положил эту войну на бумагу, но, думаю, лучше мне расположиться на галёрке и насладиться зрелищем! В компании горячих цыпочек и отменной еды! Хаха!

Глава 3 「День 1 — Раннее утро — Схватка с иллюзией」

Казино «Кристал Хилл»

- Все на черное.

Гильгамеш вновь сидел за рулеткой, а размер его ставки был ничуть не меньше предыдущей. Он уже готов был сорвать такой куш, что даже казино не могло закрыть на это глаза, когда в игру вступил новый участник.

- Я тоже; все на черное.

Гильгамеш покосился на мужчину, занявшего место рядом с ним, который только что водрузил на стол гору фишек высокого достоинства.

- Что я вижу? Чернь пытается украсть мои богатства?

- Едва ли. Деньги меня не интересуют; я всего лишь надеялся позаимствовать немного Вашей удачи, - с широкой улыбкой произнес мужчина с безвкусной повязкой на глазу. – Меня ждет крупное дело, и оно будет далеко не из легких.

Едва шарик замер на числе черного цвета, стоявшие вокруг наблюдатели разразились одобрительными возгласами.

- Благодарю, теперь удача будет сопутствовать мне. Я обязательно верну сии «богатства» в Ваш сад, - мужчина сгреб выигрыш, ничем не уступавший таковому у Гильгамеша.

Я верну их в Ваш сад.

Услышав эту фразу, Гильгамеш спросил у незнакомца:

- Ого, подслушивал, значит, когда я разговаривал сам с собой?

- Сами с собой? Вы уверены? – мужчина с легкой улыбкой повернулся и посмотрел на Тину, которая по-прежнему стояла за спиной Гильгамеша. – Уже за полночь. Разве юной леди не пора спать?

…!

Тина ахнула от столь неожиданного внимания к себе, но, похоже, для крупье и всех остальных посетителей казино она все еще оставалась невидимой. Она склонила голову вбок, озадаченная словами мужчины с повязкой на глазу.

- Вот как, похоже, ты не простая шавка. Назовись, - надменно улыбнувшись, потребовал Гильгамеш. Мужчина разжег в нем интерес.

- Ханза Сервантес, - отозвался мужчина, поднимаясь на ноги и надевая плащ, который держал под рукой. Секунда — и поверх черного плаща уже покачивалось распятие на цепочке. Крупье и прочие начали задаваться вопросом: «Что священник забыл в таком месте?»

Оказавшись в кольце смущенных взглядов, священник, назвавшийся Ханзой, произнес то, что поняли только Тина и Гильгамеш:

- Я немного припозднился, но я Наблюдатель этой войны. Приятно познакомиться.

Сказав это, Ханза обналичил свои фишки и направился к выходу. Никто даже глазом моргнуть не успел как за ним пристроились четыре девушки. Вкупе с ними в частности и атмосферой казино в целом его одеяния выглядели совсем уж не к месту.

- Вижу, Вы все же решили прийти в казино в церковном облачении, мистер Ханза, - произнесла одна из девушек.

- Что поделать. Юная леди, которая, согласно полученной информации, является Мастером, вошла в казино в компании мужчины, похожего на Героическую душу. У меня не было времени сменить одежду. Но… наставнику не говори, хорошо? – пожав плечами, Ханза обратился ко всем девушкам сразу: - Это вам нужно переодеться. Вчера в пустыне возник кратер. Кто знает, что может произойти сегодня.

Он направился прямиком к одному конкретному учреждению.

- Пойду представлюсь…

- …тому, кто — готов поспорить — стоит за всей этой пародией на войну.

Полицейский участок. Комната для допроса.

[[image:/storage/reader-images/3f2104ec641bfe236a6a6b433bfd136ceb4343bf.jpg]]

До рассвета было еще далеко. В полицейском участке города Сноуфилд производился странный допрос.

- …Итак, имя?

- Если вам нужно как-то ко мне обращаться, пожалуйста, зовите меня Сэйбером, - ответил угрюмому детективу закованный в наручники юноша аристократической наружности, царственно восседая на стуле.

- Сэйбер, то есть сабля? Как кавалерийская что ли? Тоже мне, умник нашелся. В каком таком ломбарде ты раскопал этот меч, который мы у тебя конфисковали?

Вопрос, полный сарказма. Юноша, назвавшийся Сэйбером, уловил это и с радостной улыбкой ответил:

- Думаю, я воспользуюсь этим «правом хранить молчание». Это мой любимый меч; будет обидно, если я сейчас выдам местечко, а потом набежит народ и скупит их все.

- …Для парня, одетого, как какой-то король или рыцарь, у тебя неплохо подвешен язык.

- Как проницательно. Вижу, представители закона в этой стране очень даже хороши.

Судя по тону, Сэйбер явно был впечатлен. Ответ детектива же был полон раздражения.

- Ты головой ударился? Или под кайфом?

- Полагаю, да. Давным-давно мне даже дали прозвище «Да-и-Нет». Окружающие, наверное, считали меня эксцентричным, но я считал это комплиментом.

- Вот как. Значит, ты купился на собственный обман, увлекся и разнес оперный театр?

- Да, я определенно увлекся. Не отрицаю, что я был в приподнятом настроении после того, как обнаружил, что меня призвали на роскошной сцене, - ответил офицерам Сэйбер, после чего выражение его лица стало серьезным. – Вам нужно узнать, сколько будет стоить восстановление оперного театра, и как много ремесленников для этого потребуется. Сообщите мне, и я все возмещу.

- С этим к окружному прокурору. Такой чудик, как ты, вообще в состоянии возместить ущерб?

- Если скажу, что нет… то это будет неправдой.

- Богатенькие друзья что ли имеются?

Наряд, в который был облачен этот парень, на вид был слишком достоверным, чтобы продаваться в каком-нибудь местном магазинчике товаров для вечеринок. Вероятно, он стоил немалых денег. Придя к такому заключению, детектив, проводивший допрос, пытался выудить из Сэйбера какую-нибудь информацию, когда—

- Если хотите, можете даже оплатить все за меня. Я не забуду такой щедрости, даю слово.

- Хватит валять дурака! – детектив ударил ладонью по столу. Сэйбер задумался на мгновение, фыркнул и сказал:

- Я словами не разбрасываюсь. Могу показать вам фокус. У вас будет шанс увидеть то, что, скорее всего, находится за рамками здравого смысла.

- Магический фокус?

- Да. И скажу честно… это нечто. Вы будете поражены, - произнес Сэйбер с невинной детской улыбкой. Полицейские обменялись взглядами, ухмыльнулись и решили подыграть безумцу.

- Ха. В таком случае, покажи, что ты можешь в своем незавидном положении, - сказал один из офицеров.

Сэйбер кивнул, не переставая улыбаться, после чего поднял свои руки, закованные в наручники, и потряс ими в воздухе.

- У меня в руках ничего нет. Согласны? Вот, убедитесь сами.

- …Ага, пусто.

- …А теперь я исчезну.

- Что?

Офицеры явно не совсем понимали, что юноша имел в виду. И затем… тело Сэйбера растворилось, словно туман. Его наручники, на секунду зависнув в воздухе, с громким стуком упали на стол.

- …?!

- Какого…

Офицеры готовы были удариться в панику. Они быстро окинули взглядом комнату и потянулись к своим пистолетам и тазерам.

- Куда он делся?

- Что произошло?

- Не открывайте дверь!

Гам продолжался… но как только они на секунду отвернулись от стула, юноша возник там же, где и был. С той лишь разницей, что теперь его наручники лежали на столе.

- …

Полицейские наставили оружие на юношу, вытирая холодный пот.

- Н-не двигаться! Не двигаться!

- Да я даже шага не сделал. Говорил же, что вы будете поражены, не так ли? – сказал Сэйбер. Затем он стер улыбку с лица, словно говоря, что на этом шутки кончились, и обратился к офицерам с серьезным видом:

- Разумеется, я мог пройти сквозь стену и сбежать или даже что-нибудь с вами сделать. Или покинуть тогда оперный театр никем не замеченным.

Его глаза угрожающе полыхнули, словно он готов был поглотить души полицейских. Несмотря на это, Сэйбер упорно продолжил доказывать, что не желает им зла.

- Так я проявляю к вам «уважение».

- Уважение…?

- Сваливать ответственность за причиненные разрушения на кого-то другого неприемлемо для рыцаря; это порочит его честь. Если бы я поступил так, то никогда бы не смог предстать перед королем-основателем своих родных земель, которого я люблю и уважаю. По этой причине я прошу вас, узревших мою силу, понять. Я возмещу ущерб, но оставаться здесь в заключении не намерен. Я здесь лишь для того, чтобы доказать, что та девушка ни в чем не повинна.

После тихо произнесенных слов Сэйбера полицейские погрузились в молчание. Его слова были слишком абсурдными, чтобы в них поверить, но излучаемая им угрожающая аура заставила полицейских принять их.

- То, что я не применяю силу, является самым минимумом моего проявления уважения к вам и вашей преданности делу соблюдения общественного порядка. Я останусь в вашем заключении до рассвета.

Сэйбер хоть и сказал слово «уважение», но офицеры полиции смотрели на него со страхом. Словно лягушки, загипнотизированные взглядом змеи, они застыли на месте. Но, похоже, они действительно были верны своему делу, потому что, несмотря на страх, продолжали следить за Сэйбером.

Сэйбер же, которого, видимо, вполне устраивало то, что он стал объектом их враждебности, радостно произнес:

- Я исчезну с рассветом, так что вам лучше начать думать над тем, как осветить это в своем докладе.

И наконец, с невинной улыбкой, он произнес фразу, в которой вновь явно чувствовался шутливый тон:

- Можем подумать вместе, если хотите.

Полицейский участок. Комната для совещаний.

Наблюдая за всем, что происходило в допросной через монитор на столе, начальник прижал пальцы к вискам и вздохнул.

- …похоже он совершенно не осознает всю важность секретности в Войне за Святой Грааль.

Затем, нахмурив брови, он отдал распоряжения своему секретарю, которая стояла рядом с ним:

- Снимите обычных офицеров с дальнейшего наблюдения и допроса. Назначьте на это дело членов клана Калатин. Произведите процедуру изменения памяти всем, кто сейчас находится с ним в допросной.

- Так точно, - отсалютовала она. Начальник, тем временем, взял в руки меч, лежавший на столе.

- …это конфискованный у него Благородный Фантазм?

- Да, сэр. Похоже, это не более чем декоративный меч… но, возможно, причиной тому то, что его настоящее имя не было высвобождено.

- Нет, это и вправду самый обычный меч. Я не чувствую в нем даже намека на магическую энергию, - сказал начальник, и внезапно его осенило. - …только что, когда он перешел в призрачную форму, меч исчез?

- Не могу сказать, сэр… я тоже следила за происходящим на экране и не заметила.

- Хмм…

Согласно докладу от наблюдательный группы Фалдеуса, прошлой ночью Гильгамеш «стрелял» сотнями, может, даже тысячами Благородных Фантазмов. Теперь же, однако, от них не осталось ничего, ни малейшего обломка. Разумеется, всегда была вероятность того, что Фалдеус лгал, но дело, скорее всего, было в том, что некая сила вернула выпущенные Фантазмы в сокровищницу Гильгамеша.

- В Войне за Святой Грааль еще много неизведанного. Похоже, нам нужно подумать над связью Героических душ с их оружием и снаряжением.

Не сводя глаз с «меча Сэйбера», который был очень даже реальным и осязаемым в его руках, начальник начал размышлять о дальнейших действиях.

- Позже спрошу Кастера, что он об этом думает… хотя вряд ли я получу от него прямой ответ.

Затем, положив меч обратно на стол, он направился к двери.

- Поговорю с девушкой, которая, похоже, приходится Сэйберу Мастером.

- Разве прямой контакт не опасен? – в слова секретаря закралась тревога.

- …если я отправлю к ней члена клана Калатин, и выяснится, что это ловушка, риск будет тем же, - холодно ответил начальник. – Не будь у меня решимости оказаться в самом пекле, я бы никогда не прибегнул к этим тактикам.

В то же время. Другое помещение полицейского участка.

Аяка, которую уже допросили и запихнули в камеру — «КПЗ» или, как еще говорят, «за решетку» — чувствовала себя изможденной.

Она лежала на нарах лицом вверх, не потрудившись снять очки. Вместо железных прутьев ее окружали стены и дверь. Она была полностью изолирована. Здесь было чище, чем Аяка себе представляла. Если не обращать внимание на небольшие размеры помещения, пребывать здесь, казалось, было гораздо приятнее, чем ютиться в палатке или ночевать в дешевом отеле в компании комаров и клещей.

Аяка слышала, что в Америке люди не делали существенных различий между тюрьмой и исправительным центром. Впрочем, Аяка сама не знала, в чем разница. В любом случае, факт оставался фактом — она здесь надолго. Смирившись, она посмотрела в потолок и решила немного отдохнуть.

Но волнение не давало ей заснуть. В голове гремели вопросы с ее допроса. Кто она такая? Откуда? Что делала в том театре? Она явно была японкой, значит, зачем прибыла в Америку? Длинная череда вопросов, призванных выявить прошлое подозреваемого. Это был вполне резонный и прямолинейный порядок действий, но для Аяки он вдруг оказался невыносимо болезненным.

Ох, ненавижу это. Ненавижу.

Даже вспоминать больно.

Нет, все не так. Я не раздражена.

Я просто не хочу вспоминать, потому что мне страшно.

Путешествуя по этой стране, ей удалось забыть прошлое. Убежать от своих грехов.

Я уже давно не видела ее, но…

Девочка в красном капюшоне, появившаяся перед ней в оперном театре. От одной лишь мысли об улыбке, сокрытой в тени капюшона, Аяку прошибал пот.

Ей пришлось несколько раз прокатиться на лифте, пока ее таскали по участку, и каждый раз она чувствовала себя так, словно ее подвесили на крюки для говяжьих туш. Она не знала, сколько лет прошло с тех пор. Она всеми силами старалась даже не входить в дома с лифтами. Потому что она знала, что когда ее взгляд остановится на дверях лифта, за ее спиной возникнет девочка в красном капюшоне.

Офицеры полиции, судя по всему, не видели ее, но Аяка определенно чувствовала ее присутствие в лифте участка. Аяка, бледная от страха, твердо смотрела прямо перед собой, стараясь не замечать ее, беспрестанно твердя себе: «Мы чужие друг другу. Меня это не касается.»

В конечном счете, Аяка не могла сказать, была ли эта девочка призраком, проделками ее разума или же чем-то совершенно иным.

Аяке важно было лишь то, что она могла видеть девочку в красном капюшоне.

Она приехала в этот город, чтобы убежать от этой девочки, поэтому почему все закончилось вот так? Аяка уже приготовилась вновь задуматься над этим вопросом, как ее ситуация внезапно изменилась.

- Все хорошо? Вид у тебя уставший.

Юноша из оперного театра без всякого предупреждения возник в углу ее камеры.

- ?!

Аяка испуганно вскочила. Юноша, каким-то чудом проникший сюда незамеченным, сказал:

- Незачем так удивляться. Пройти сквозь стену для меня раз плюнуть в призрачной форме. Мой допрос приостановили, и меня поместили в одну из камер по соседству, так что я решил тебя проведать.

Он с легкостью проник в полностью изолированную камеру. Возможно, он и вправду был кем-то, вроде духа. Теперь их разделяло гораздо меньшее расстояние, чем в оперном театре, и Аяка встала так, чтобы держать его в поле зрения. Прижавшись спиной к стене, она открыла рот и резко произнесла:

- …Я вроде сказала оставить меня в покое.

- Разве ты не мой Мастер? – спросил юноша.

- …Вот именно. Я не твой Мастер, что бы это ни значило.

Аяка хотела, чтобы ее ответ прозвучал, как резкий отказ, но юноша, услышав это, улыбнулся, словно озорное дитя.

- Тогда, полагаю, это значит, что я не обязан тебе подчиняться!

- Что…

- Теперь я могу надоедать тебе сколько душе угодно. Я буду лично о тебе заботиться, так что будь к этому готова, - в голосе его звучала радость. Аяка покачала головой. Ей это надоело.

- Прошу, просто оставь меня в покое.

- Я люблю всеми силами воплощать желания простого люда в жизнь, но есть причина, по которой я вынужден отказать.

- Причина? – с подозрением спросила Аяка, и юноша перешел прямо к сути.

- Думаю, все дело в ритуалах, сокрытых в твоих татуировках… Похоже, что мои энергетические «линии» связаны с тобой, а не с магом, у которого были мои командные заклинания.

- …Что? - от его обрывистой манеры речи брови Аяки сошлись на переносице.

- Другими словами, я получаю от тебя магическую энергию, что позволяет мне воплотиться в этом мире. Это значит, что наши судьбы связаны, пусть это и нельзя назвать привычными отношениями Мастера и Слуги, - беспечно заявил он ошарашенной Аяке и продолжил: - без тебя я бы, вероятно, не смог даже появиться. Я у тебя в долгу. Благодарю.

Юноша протянул руку. Аяка оттолкнула ее и сердито посмотрела него.

- …если хочешь вернуть долг, оставь меня в покое.

- Отказываюсь! Я буду о тебе заботиться. Ну и надоедать, конечно же. Я спасу тебя, даже если ты будешь бушевать и убеждать меня, что тебе это не нужно. В конце концов, если ты умрешь, я исчезну и не смогу заполучить Святой Грааль.

- Ты хочешь меня спасти от чего-то…?

- Разумеется. От других участников этой войны. Мастер или нет, пока ты снабжаешь меня энергией, твоя жизнь, естественно, будет под угрозой.

- Хуже и быть не может… - Аяка обхватила руками голову.

- Думай позитивно, - сказал ей юноша. – Например, в сравнении с ситуацией, когда с тебя сдирают всю кожу и начинают обсыпать солью, твое положение гораздо лучше, ведь ты не чувствуешь боли.

- Ну и примеры у тебя…

- Мне часто говорили, что я во всем дохожу до крайности, - смущенно произнес юноша, словно ему только что сделали комплимент. Аяка, видимо, осознав, что отговаривать его бесполезно, решила побольше узнать про него и сменила тему.

- Ты ведь из знати, верно? Разве арест органами правопорядка не уязвляет твою гордость?

- Это лучше, чем мое заточение в горной крепости. Я могу выйти прогуляться, когда захочу. Более того, если бы тебя наказали за мои поступки, это ранило бы мою гордость гораздо сильнее. О, но я не просто ради гордости тебе помогаю.

- Сказала же, не нужна мне твоя помощь…

Аяка раздраженно вздохнула. Он продолжал говорить с ней в легкомысленной манере, что было совсем не похоже на речь, которую он произнес, стоя на крыше пожарной машины.

- Пока что зови меня Сэйбером. Позорно, конечно, держать свою личность в тайне от покровителя, но, рано или поздно, я найду возможность назвать тебе свое настоящее имя.

Затем Сэйбер повернулся к Аяке с серьезным видом.

- Не расскажешь мне кое-что? Что ты там делала? Что это за татуировки? – поинтересовался он. Однако после его лицо на мгновение накрыла тень беспокойства, и он, покачав головой, задал, более важный вопрос.

- …Прости. Сначала назови мне, пожалуйста, свое имя.

Полицейский участок. Коридор.

Начальник полиции, не подозревая о том, что Сэйбер сейчас разговаривал с Аякой, слегка ускорил шаг, направляясь к камерам. Однако у лифта его нагнала сотрудница участка.

- Вот Вы где, шеф! К Вам посетитель.

- Скажите ему, что… Хотя нет, подождите...

Если к нему пришел политик или кто-то в этом роде, он отложит встречу, но, возможно, это был Фалдеус или Куруока.

- …Кто это?

- Ну… он назвался священником, но мне показался подозрительным…

Священник.

Начальник нахмурился. Он подумал об еще одной вероятности. Вскоре она переросла в подозрение, и следующие слова сотрудницы доказали это.

- Он лишь сказал: «Передайте ему, что дело касается чаши, украденной из Японии. Он поймет.»

В городе.

Находясь на крыше высокого прилегающего здания, женщина-Ассасин сосредоточилась на полицейском участке внизу, спокойно подстраивая свое дыхание.

Она искала информацию в городе и узнала, что Героическую душу Сэйбера увезли в полицейский участок. Оставалось лишь проникнуть внутрь и устранить цель, на этот раз идеально, без ошибок. Так Ассасин изначально думала. Однако после осмотра участка ей открылся ужасающий факт.

Вокруг полицейского участка было возведено огромное количество барьеров, превращая его в крепость, полностью закрытую для всякого, кто решит проникнуть внутрь там, где не положено. Даже если она скроет свое присутствие и попытается проникнуть внутрь через главный вход, барьеры, вскрывающие подобные уловки, были слишком толстыми, в пять или шесть слоев. Замкнутое поле было возведено настолько искусно, что его не замечали даже находившиеся поблизости маги. Днем она сама проходила мимо и ничего не заметила.

В результате более внимательного осмотра она зафиксировала «присутствие» нескольких магов внутри участка. Она не могла в это поверить. В ее глазах жители Сноуфилда были «неверными», но факт того, что маги, которых многие религии считали «еретиками», находились в судебных и административных органах города, было поначалу сложно принять. Учитывая влияние Часовой башни, это, возможно, не было такой уж редкостью в современной эпохе, но она никак не была связана с Часовой башней, и это поразило ее.

Хоть они и принадлежали разным сектам, в этом городе были те, кто поклонялся тому же богу, что и она. И маги, которых даже неверными нельзя было назвать, пытались править ими из тени. Она не могла закрыть на это глаза.

Маловероятно, что организация, которая возвела замкнутое поле таких масштабов, не имела никакого отношения к проводимой в этом городе Войне за Святой Грааль. И что самое главное, ее враг, Героическая душа Сэйбер, был внутри. Она глубоко вздохнула и решила пойти на штурм вражеского лагеря.

Предводитель ее времени мог проскользнуть — буквально протанцевать — через любой барьер. Она знала, что не была такой же умелой. Ей оставалось лишь положиться на техники, разработанные в стремлении сымитировать предыдущие поколения, и сражаться.

Она будет бежать, пока не наткнется на стену. Остальное не имело значения. Даже если ее незрелое «я» сможет чего-то достичь, тогда ее жизнь обретет смысл.

Нет, ей не нужен был смысл. Не нужно было думать; лишь прорваться к цели.

Она молча кивнула, укрепив свою решимость, и взмыла в воздух. Падая, она насильно вырубала все барьеры. Противники заметят ее присутствие, но ей было все равно. Она уничтожит их всех. Сосредоточившись на этом, она стала пушечным ядром, несущимся к полицейскому участку.

Спустя несколько секунд все барьеры, возведенные в воздухе над участком, разлетелись на куски…

И занавес поднялся, возвещая начало войны одной фанатички. Она твердо решила сражаться до самого конца в одиночку.

Если она в чем и ошиблась… то это в том, что она, на самом деле, не была одна. Было у нее одно дьявольское подкрепление. Но опять же она никогда бы не пожелала помощи от такого существа.

Перед казино «Кристал Хилл». Развлекательный район.

- Казино, значит? Выглядит весело.

Флат, которого интервью перед театром, разбудило ничуть не хуже ведра холодной воды, бродил по развлекательному району. Среди ярких огней главной улицы его внимание привлекли еще более ослепительные неоновые огни казино.

- Могу поклясться, что в этом штате казино под запретом для тех, кому не исполнилось двадцати одного, - пожурил его Джек-Потрошитель, который все еще пребывал в форме наручных часов.

- О, значит, мне туда нельзя. Жаль. Я уже давненько не играл.

- Ты уже бывал в казино? – удивленно произнес Джек. Флат задумчиво ответил, вспоминая былое:

- Видишь ли, я из Монако. По морю в окрестностях моего родного города плавало здоровенное казино. Раньше я частенько там играл. Разумеется, у них тоже было возрастное ограничение, но случилось то да се, и владелец дал мне особое разрешение… Взамен я должен был показать ему свою магию, что я и сделал.

- …Воистину, твой образ жизни диаметрально противоположен всем моим представлениям о магах.

- О, каков льстец.

- Нет, не мне тебя укорять. Если ты сам решил так жить, то пожалуйста. Я лишь молюсь за то, чтобы другие маги тебя не прикончили.

Джек явно сердился, но что-то в истории Флата разожгло его интерес. Он решил расспросить его про плавучее казино.

- Если владелец попросил тебя показать магию… получается, он сам маг?

- Неа. Ну, видимо, был когда-то.

- …«был когда-то»?

Циферблат часов вопрошающе изогнулся в ответ на довольно странную фразу Флата.

- Да. Из мага он превратился в Мертвого Апостола.

- Мертвого Апостола?

- Кровососа… А, понятнее будет, если я скажу «вампир»? – внезапно заявил Флат, и циферблат часов изогнулся еще сильнее.

- Да, в некоторых теориях меня называли вампиром… но разве это не слишком уж второсортная оккультная безвкусица, даже для мага?

- И это говорит Джек-Потрошитель, возродившийся в современную эпоху.

- Гм.

Святой Грааль снабжал Героические души минимальной информацией, необходимой для сражения в войне. Если Джек не знал о вампирах, значит, Грааль, вероятно, счел эту информацию не относящейся к конфликту. По крайней мере, так подумал Флат.

И решил дать Джеку простое объяснение.

- Вампиры существуют на самом деле. Ну, в нашем тайномире их зовут кровососами или Мертвыми Апостолами. Есть те, кто после укуса кровососа тоже становится им через несколько лет, но другие, вроде бывших магов и подобной им братии становятся Мертвыми Апостолами по своей воле, стремясь к бессмертию, Истоку и так далее.

- Получается, маги могут стать вампирами?

- Между нами говоря, один как раз засел в верхах Часовой башни. Мертвый Апостол, использующий Истинную магию.

- Боже… - удивленно выдохнул Джек, после чего произнес с сарказмом: - Разумеется, ты станешь вампиром не задумываясь при первом удобном случае, потому что это круто.

Ответ Флата, однако. Был необычайно серьезным.

- Они крутые, да, но чтобы стать одним из них… даже не знаю. Многое придется учитывать, жажду крови, например.

- Удивительно. Не думал, что в тебе есть столь благоразумные мысли.

- Вдобавок, это, знаешь ли, неэффективно.

- …?

Не обратив внимания на явное сомнение Джека, Флат указал в сторону другой части города и сказал:

- О, гляди. Помянешь черта…

- Что там?

Взгляд Флата замер на молодом человеке, который стоял на тротуаре главной улицы повернувшись лицом к полицейскому участку. Было в нем что-то беззаботное. Не сводя с него глаз, Флат беспечно заявил:

- Вон тот парень, который смотрит на полицейский участок… Он Мертвый Апостол. Наверное.

Полицейский участок. Вестибюль

- Вы начальник полиции Орландо Рив?

В столь поздний час в вестибюле участка почти не было простых обывателей. Мимолетный взгляд натыкался лишь на офицеров на ночном дежурстве и всякий пойманный ими сброд.

Здешний вестибюль был гораздо больше, чем в любом другом полицейском участке, образуя «колодец», достигающий третьего этажа. Открытые участки коридоров второго и третьего этажей были частью внутреннего дизайна участка. В отличие от современных вестибюлей в тех же калифорнийских участках, от этого веяло мрачной важностью замка, который насильно подвергли модернизации.

В центре этого странно гнетущего вестибюля одиноко стоял человек.

Он был облачен в наряд священника, а на его глазу красовалась безвкусная повязка. Одним лишь своим присутствием в полицейском участке он притягивал взгляды редких посетителей. Начальник, однако, уверенно замер перед загадочным священником и ответил:

- Да, я Рив… А Вы?

- Ханза Сервантес. …«Наблюдатель», направленный в Сноуфилд Церковью. Полагаю, Вам известно, что я имею в виду.

- Не думаю, что знаю, о чем Вы, - невозмутимо произнес начальник. Ханза широко улыбнулся и распростер руки.

- Если Вы намерены настаивать на том, что «магия – всего лишь хобби» или «мои подчиненные делали это без моего ведома», когда вокруг участка возведено столько барьеров, я не стану Вас останавливать. Даже если Ваш Слуга будет уничтожен, Вы потеряете лишь безопасное место для укрытия. Ведь даже Вы цените свою жизнь, не так ли?

- …

Главной задачей Наблюдателей в Войне за Святой Грааль было слежение за ходом войны и сокрытие магии и чудес от простых людей. Помимо этого, однако, в их задачу входит «предоставление укрытия выбывшим из войны».

Если у Мастера еще есть желание сражаться даже после потери Слуги, он может заключить новый контракт со Слугой который тоже лишился партнера и просто ждет момента своего исчезновения. После они могут вернуться на фронт. Дабы предотвратить это, многие маги пытаются избавиться от Мастеров, лишившихся Слуг. Даже если Мастер не желает больше участвовать в войне, его жизнь все равно может оказаться под угрозой со стороны других участников. Обеспечение безопасности таких Мастеров входит в обязанности Святой Церкви и ее Наблюдателя.

Разумеется, даже если начальник заявится к ним позже и скажет: «Вообще-то я Мастер, так что помогите», -

Церковь не пойдет против правил и все равно предоставит ему убежище, поэтому угроза, слетевшая с уст Ханзы, была не более чем колкостью или блефом. Начальник, однако, не спешил расслабляться и настороженно прищурился. Ханза же, напротив, спокойно пожал плечами.

- Ой. Я здесь не для того, чтобы задавать наводящие вопросы. Мне уже известно, что Вы вне закона и никак не связаны с Часовой башней, начальник полиции Орландо Рив. Могу также добавить, что Вы виновны в подозрительном привлечении большого количества персонала. Вы начали отовсюду собирать офицеров еще до начала войны. Улики косвенные, но я бы сказал, что их достаточно.

- …Не думаю, что Вы провели столь тщательное расследование за какие-то несколько дней. Впечатляет.

- Информаторы Церкви, вот кто действительно впечатляет. Если же Вам так хочется похвалить меня, сделайте пожертвование во время следующей воскресной службы.

Начальник не мог понять, был ли то сарказм со стороны священника-остряка или нет.

- В любом случае, это едва ли стоит обсуждать здесь. Пройдемте в комнату для приема посетителей.

- Думаю, я откажусь. Не похоже, что вы, ребята, намерены дружить с Церковью, я же не намерен оказаться в брюхе столь сомнительного зверя.

Священник без дальнейших церемоний опустился на один из стоявших в вестибюле стульев и бросил взгляд на экран телевизора, висевшего на колонне, после чего произнес:

- Сейчас повсюду крутят запись происшествия — или инцидента — в оперном театре. На ней есть странный парень. Если он действительно Героическая душа, значит, вам уже не удалось сохранить ритуал в секрете. Не могу сказать, что мы вас не предупреждали. Если решите рассыпаться в слезливых извинениях, могу дать Вам телефоны пары крупных шишек из Ассамблеи Восьмого таинства.

Ханза улыбался, но его вызывающая манера была явно враждебной. Начальник ответил ему ледяным взглядом.

- Беспокоится не о чем. Обычный человек не в состоянии увидеть истинное положение вещей.

- Вот как? Тогда предлагаю сменить тему. Та Героическая душа и ее Мастер сейчас здесь?

- …если я скажу «да»?

- Их нет в донесениях Церкви. Я бы хотел, по крайней мере, увидеть их. Поздороваться, если можно. Если Мастер из числа представителей прекрасного пола, я бы хотел пригласить ее на ужин, угостить джамбалайей с индийским перцем-чили, например. Не знаю насчет Вас, но эта юная леди, что стоит рядом, тоже может присоединиться.

Секретарь с непроницаемым лицом отказалась и бросила взгляд на начальника. Тот тяжело вздохнул и резко заявил настойчивому священнику:

- Скажу прямо, наш ритуал отличается от того, что проводится в Фуюки. Мы не намерены иметь с вами никаких дел. А теперь будьте хорошим священником и идите молиться.

- Если мы закончили, я и без Ваших слов могу вернуться в церковь.

- А я ничего не говорил про церковь. Вы будете молиться прямо здесь, - сказал начальник.

- Вот как?

- …Вы сказали, что Слуги и Мастера «нет в донесениях Церкви», если я правильно помню.

Теплота стремительно исчезала из тона начальника.

- Как много вы знаете? У вас есть информация, которой мы не располагаем? Мы не можем отпустить Вас домой, пока не выясним это.

- Прошу прощения, но я не могу спать без своей любимой подушки. Не против, если я сбегаю за ней?

- Ханза Сервантес, верно? Вы допустили ошибку, - продолжил начальник, не обращая внимания на шутки Ханзы. – Разве Вы не подумали, что этот вестибюль уже в моем брюхе?

Голос начальника становился все холоднее. И затем Ханза обратил внимание на то, что обычные люди, которых можно было заметить в вестибюле, куда-то пропали.

Отвадил свидетелей, значит.

Даже ошивавшиеся здесь офицеры исчезли. Вместо этого из множества входов, примыкавших к вестибюлю, начали возникать полицейские. Все они, холодно глядя на Ханзу, выстроились, окружая его.

Они… явно непростые копы.

Их выправки и движений было достаточно для него, чтобы понять, что они прошли не только стандартную полицейскую подготовку. В то же время, им явно не промыли мозги. Они стояли в этом «обезлюдевшем» месте по собственной воле.

Увидев, в какой ситуации он оказался, Ханза, не поднимаясь со стула, посмотрел начальнику в лицо.

- Если Вы собираетесь арестовать меня, то по каким обвинениям?

- Недавно Вы сказали: «Ведь даже Вы цените свою жизнь»… Я расценил это как явную угрозу офицеру полиции.

- …Вы слишком много смотрите телевизор, начальник.

- У Вас нет права хранить молчание. Ничего из того, что Вы скажете, не будет использоваться в суде. У Вас нет права на адвоката, и Вам его не предоставят, - с сарказмом произнес начальник, и полицейские начали медленно приближаться.

- Вражда с нами ни к чему хорошему не приведет. Похоже, я ничего не могу с Вами поделать, но если продолжите свои издевки, отношения между нашими организациями с большой вероятностью испортятся.

- Согласен. Именно поэтому я и хочу обменяться информацией мирным путем.

Однако во взгляде начальника не было ничего мирного.

- Не следует так запугивать обычного гражданина. Я ведь и бучу поднять могу, - Ханза тоже уставился на начальника, сияя вызывающей улыбкой. Ситуация, казалось, достигла критической отметки, когда… телефон начальника завибрировал, и атмосфера слегка разрядилась.

Хмурясь, начальник отступил на шаг и достал телефон. Естественно, он не утратил бдительности по отношению к Ханзе. Он аккуратно поднес телефон к уху, и из динамика раздался совсем не соответствующий ситуации веселый голос.

- Здаров! Как делишки, братан?

- Если у тебя ко мне дело, поговорим потом. Я сейчас занят, - резко ответил начальник, услышав голос Кастера. Тот, однако, не слушая своего Мастера, предупредил:

- Убирайся оттуда сейчас же, братан. Или же приготовься бросить на врага все свои силы. Ты перекрыл телепатическую связь со своей стороны, так что мне пришлось воспользоваться благами цивилизации.

- Что ты имеешь в виду? Откуда тебе это известно?

- Коммерческая тайна. Удачи!

Раздались короткие гудки. Начальник нахмурился.

- Боже правый, как же с ним сложно.

Но это не было похоже на шутку. Начальнику уже было прекрасно известно, что навыки Кастера по сбору информации выходили за рамки нормального. Но теперь он так развился, что сообщал об опасности в реальном времени? Однако едва сомнение промелькнуло в голове начальника, как вдруг…

Треск.

Каждая вена в его теле испустила искаженный вой. Точнее, это были его Магические цепи.

Барьеры… Вот дерьмо! Что происходит?

Многослойная защита из антимагических барьеров была уничтожена в мгновение ока, словно на убежище рухнула ракета.

Незаметно проскользнуть через систему безопасности банка, музея или художественной галереи, после чего так же незаметно вынести добычу — вот как начальник представлял себе проникновение через барьер.

Это же было сопоставимо с бомбой, угодившей в стену здания и проделавшей большую дыру, через которую можно войти и выйти. Другими словами, нарушителя, кем бы он ни был, совершенно не волновал тот факт, что его вторжение не останется незамеченным. Это не было проникновение; это был «удар».

- Ваши друзья? – начальник посмотрел на Ханзу, но тот лишь пожал плечами, все своим видом показывая неведение.

- Хотел бы я сказать «да», - ответил он, поднимая взгляд к потолку, - но мои друзья заявились бы либо через главные двери, либо с черного хода, но уж никак не с неба.

- …

Он смог это почувствовать?

Начальник ощутил, что удар пришелся по барьеру, который закрывал участок сверху. Зная, что это была какая-то атака, он, однако, не ощутил ни звука, ни вибрации от удара. Что же произошло, черт побери? Не успел он задуматься над этим, как…

Свет погас и здание погрузилось во мрак.

Изолятор временного содержания.

- Ну наконец-то ты сказала мне свое имя. Благодарю, Аяка. Однажды я отвечу тем же.

Сэйбер пустил в ход все свои уловки, и ему все-таки удалось выпытать у Аяки ее имя. Он продолжил допрос с радостной улыбкой.

- И? Что ты забыла в этом городе?

- Я…

Вероятно, самый простой и быстрый способ заткнуть его – это рассказать все, как есть, подумала Аяка и начала рассказ о том, что она пережила.

- Путь мой начался в Японии. Я убегала, сменяя один город за другим.

- Ты убегала от чего-то?

- Не знаю, сколько лет уже прошло. Я просто скиталась от места к месту…

Покусывая губу, скорее, от раздражения, нежели из страха, она вкратце поведала о своем прошлом.

- В итоге, я вновь оказалась в городе, где все началось. Там в лесу был странный замок, и—

Внезапно, свет в камере погас.

- Что?

- Хм?

Сэйбер и Аяка огляделись, но даже за небольшим окошком в двери камеры было темно. Они поняли, что свет отключился во всем полицейском участке.

- …Отключение? Думаю, скоро запустится резервный генератор, - в темноте голос Аяки прозвучал немного испуганно.

- …Если, конечно, это просто отключение, - эхом разнесся в ответ настороженный голос Сэйбера.

Полицейский участок.

Ассасин быстро вывела из строя главный распределительный щит, а затем и резервный генератор, погрузив полицейский участок во мрак. Растворившись в тенях, она устремилась по коридорам, словно ветер. То и дело на ее пути попадались патрулировавшие здание офицеры полиции и детективы с фонариками, но она была подобна ползучей тени и бесшумно обходила стороной лучи света. Участок был полностью в ее власти.

Дабы бросить вызов той Героической душе, я должна буду рискнуть собственной жизнью.

Внутренне собравшись, она помчалась по длинным коридорам участка. Благодаря особым тренировкам, она не нуждалась в свете, чтобы передвигаться. Чувствуя движение воздуха и энергии, а также разносившиеся эхом звуки ветра, она могла видеть окружение всем своим телом и даже чувствовать энергетические потоки. Это был еще один из навыков великих предводителей - Медитативная чувствительность(Забания). Сверхчеловеческая сенсорная способность, которая позволяла ей чувствовать течения силы - вроде магической энергии, воды электричества или ветра - естественного или искусственного происхождения, как если бы они были частью ее тела.

Именно благодаря этой способности она обнаружила источники электроэнергии полицейского участка и уничтожила их. После Ассасин направилась туда, где ощущалась наибольшая концентрация магической энергии. Она стекла по лестнице, словно водопад, и, наконец, оказалась в помещении, переполненном беспорядочными потоками. Это было самое просторное место в полицейском участке - вестибюль.

- ...!

Практически в тот же миг, когда Ассасин оказалась в вестибюле, стоявший в его центре мужчина использовал магию и создал источники освещения, заменив ими погасшие лампы.

Маг!

Ассасин быстро перешла в призрачную форму, но даже она не могла сравниться со скоростью света. За те доли секунды, что потребовались ей для исчезновения, ее образ успел запечатлеться в глазах некоторых из присутствовавших в вестибюле, в том числе самого мага.

Тень, что растворилась в свете. Как-то иначе описать призрачную фигуру, которая мгновение назад стояла в дверном проеме, было невозможно.

- Что…?

Слуга…?

Начальник полиции был Мастером с командными заклинаниями; ему было достаточно даже мимолетного взгляда, чтобы понять, что он увидел Слугу.

Это был не Сэйбер. Я увидел лишь мельком, но эти показатели… Ассасин?!

Мастеру достаточно одного лишь прямого взгляда на Слугу, участвующего в Войне за Святой Грааль, чтобы получить о нем определенное количество информации. Она предстает в оптимальной для Мастера форме: страница гримуара, например, или лист пергамента. Разумеется, у Мастера не получится таким образом узнать настоящее имя Слуги, но он в состоянии прочесть его базовые физические показатели, а также некоторые особенности и навыки.

Это был лишь мимолетный взгляд, поэтому он не смог внимательно изучить то, что увидел, но ему удалось почувствовать, что Слуга был искушен в области шпионажа и скрытности. Даже его внешность — закутанная в черное с головы до ног фигура — указывала на Слугу класса Ассасин.

Хмм… Значит, Мастер увидел Сэйбера на экране телевизора и решил послать Ассасина. Мы не можем нанести физический урон перешедшему в призрачную форму Слуге, но не думаю, что он будет долго пребывать в таком состоянии.

Слуга, будучи в призрачной форме, не способен атаковать или защищаться. Если Мастер или другой маг обладает теми или иными способами причинения вреда духовному телу, Слуга рискует быть уничтоженным без возможности оказать сопротивление. Следовательно, пребывание в дематериализованном состоянии в присутствии враждебных Слуг и Мастеров не являлось выигрышной стратегией. Не говоря уж о том, что Слуга также весьма уязвим в момент выхода из призрачной формы.

Лучше всего предположить, что он уже материализовался и теперь где-то прячется, - заключил начальник и внимательно осмотрелся. В вестибюле было где затаится, в том числе на открытых участках коридоров второго и третьего этажей.

Его командные заклинания были прикрыты перчаткой. Какова вероятность того, что в нем распознали Мастера? Начальник подумал, что в худшем случае Слуга явился за ним, а не за Сэйбером. Он пытался решить, что ему предпринять дальше, когда Ханза, который незаметно для всех укрылся за колонной в углу вестибюля, кардинальным образом сократил количество доступных ему вариантов.

- О, это был Ваш Слуга, начальник?

Небрежно произнесенный вопрос. Начальник посмотрел на Ханзу, тотчас же осознав, что это для него значило.

- Вот ведь сукин… Вы выходите за рамки своих полномочий, Наблюдатель.

- Я думал, Вам не нужен Наблюдатель от Церкви, разве нет?

Сверкнув ехидной улыбкой, Ханза сложил руки на груди и прислонился к колонне, словно подчеркивая, что он был всего лишь сторонним зрителем.

- Это всего лишь пассивный отпор важной шишке, издевающейся над простым человеком.

Неверный священник.

Если этот человек был Наблюдателем, прибывшим убедиться в существовании Святого Грааля, тогда Ассасин стоило относиться к нему с осторожностью. Если же, с другой стороны, он занимал нейтральную позицию и был послан только для того, чтобы подтвердить достоверность Грааля, тогда для Ассасин он ничем не отличался от прочих неверных в этом городе, и причин отнимать его жизнь у нее не было.

«Начальника», однако, она не могла игнорировать. Наблюдатель спросил о «его Слуге». Если учесть многослойный барьер, возведенный вокруг участка, и то, что он был Мастером и, одновременно, влиятельным человеком, даже она, несведущая в конституционном образе правления, могла с легкостью догадаться, что этот мужчина, судя по всему, начальник этого полицейского участка, был вовлечен в эту Войну за Святой Грааль на фундаментальном уровне.

Ее приоритеты сменились. В данный момент, этот начальник полиции был важнее рыцаря из оперного театра. Она захватит его и выпытает всю информацию о тех, кто стоит за этой Войной за Святой Грааль. Кара же, решила она, подождет.

Ассасин незаметно для всех материализовалась на открытой секции третьего этажа и остановила свой взгляд на начальнике. Она приготовила наиболее подходящий для его захвата Благородный Фантазм.

Она все еще верила, что он был ее единственным врагом…

…пока в нее не полетела стрела, заряженная грубой магической энергией.

- …!

Стреляли из совершенно слепой зоны. Без своих острых чувств, приобретенных для передвижения в темноте, она бы даже не заметила эту стрелу, пока та не вонзилась бы в нее. Почувствовав возмущение магической энергии неподалеку и слабый скрип натягиваемой тетивы, она поняла, что ее взяли в прицел.

Ассасин крутанулась, выгнув суставы немыслимым для обычного человека образом, и увернулась от снаряда, пущенного ей в сердце. Стрела пролетела по коридору и угодила — с точки зрения стрелка — в противоположную стену.

Попадание принесло невероятные разрушения. Стену разнесло на куски. Сквозь дыру в железобетоне можно было увидеть убранство скрывавшейся за ней комнаты.

Ассасин не знала, каким образом стрела смогла разворотить стену. Наверняка она могла сказать лишь одно… удар был достаточно мощным для того, чтобы сразить человека и, возможно, даже Героическую душу средней руки.

Изолятор временного содержания.

- …Что это был за звук? – встревоженно произнесла Аяка во мраке.

Как будто что-то рухнуло — далеко, но явно где-то в здании участка.

- Может быть, кто-то пришел по твою душу?

- Полагаю, такое вполне возможно, - сказал Сэйбер, и вокруг них вдруг возникли бледные огоньки. Мягкое свечение наполнило камеру, выхватив из тьмы лицо Аяки, а вместе с ним и ее озадаченный взгляд.

- Ты можешь творить волшебство…?

- Не волшебство, магию.

- Не уверена, что понимаю, в чем состоит разница.

- Магию можно освоить при должном количестве времени и усилий. Волшебство же создает чудеса, о которых современный человек может только мечтать… По крайней мере, мне так сказали. Сам я не маг, деталей не знаю, но, видимо, развитие науки превратило большую часть волшебства в магию, - Сэйбер говорил так, словно не имел к этому никакого отношения. Аяка изумленно уставилась на капельки воды, служившие им источником света. Увидев это, Сэйбер с извиняющимся видом покачал головой.

- К твоему сведению, их сделал не я.

- Что ты…?

Аяка даже вопрос свой договорить не успела, как Сэйбер исчез.

- Эй!

Оставшись наедине с сияющими каплями, Аяка со вздохом плюхнулась на нары. Через несколько секунд она вновь вскочила на ноги.

Дверь камеры с лязгом отворилась, и на пороге, как ни в чем не бывало, возник Сэйбер. Звякнув связкой ключей, он широко улыбнулся.

- Я одолжил ключи.

- «Одолжил»…?

- Ах, побег. Хехе. Это даже немного захватывающе!

- Куда подевалась твоя рыцарская честь? – раздраженно произнесла Аяка.

- Разумеется, я по-прежнему намерен возместить нанесенный мной ущерб театру. Еще я сдержу данное мной силам правопорядка обещание и останусь под арестом до рассвета. Однако сначала я уведу тебя в безопасное место, - заявил Сэйбер. В глазах его сияло возбуждение.

- …А ты не думал, что безопаснее всего мне будет в этой камере?

- Сомневаюсь. Этот полицейский участок какой-то странный. Судя по всему, здесь повсюду барьеры.

Сэйбер словно повторял слова кого-то другого. Аяка нахмурилась.

- «Судя по всему»? Кто тебе это сказал?

Сэйбер с бесстрашной улыбкой держал дверь камеры открытой. Следившие за заключенными полицейские куда-то исчезли. Тишину нарушали лишь недовольные крики других заключенных.

Сэйбер взял Аяку за руку повел ее из блока тюремных камер. Светящиеся капли плыли впереди.

- Видишь ли, все сложно.

- Не понимаю… Что значит «барьеры»? В участке есть маги?

- И не только; по-видимому, они приложили руку к строительству этого здания. Я боялся, что в худшем случае каждый в этом участке может быть магом. Однако после моего недавнего допроса, не думаю, что это так, - Сэйбер внезапно посерьезнел. – Но этот полицейский участок явно был построен для магов. Если он связан с Войной за Святой Грааль, вся эта суматоха ничего хорошего нам не сулит.

- Почему?

- Вероятно, они изначально намеревались предложить нам союз или, по крайней мере, попытаться выведать у нас что-нибудь… Но если та дрожь была результатом атаки другого Слуги, тогда они могут предпринять попытку избавиться от тебя, прежде чем тебе представится шанс выступить против них… И, по всей видимости, есть веская причина так думать.

- Что еще за «веская причина»?

Сэйбер замолк на несколько мгновений, но, когда они отошли от камер, он начал бормотать себе под нос. Казалось, он был чем-то недоволен.

- Слушай… Про такие вещи надо говорить сразу. Если бы я знал, то сразу высадил бы дверь и увел ее отсюда как можно быстрее.

- С кем ты говоришь?

- Ой, прости. Давай просто сделаем вид, что я говорю сам с собой, - Сэйбер небрежно извинился, прежде чем ответить на вопрос Аяки. Он все еще говорил так, словно повторял чужие слова.

- Похоже, что в потолок той камеры встроено заклинание… будучи приведенным в действие, оно изменит состав воздуха, и находящийся внутри человек умрет от удушья.

Вестибюль.

Уклоняясь, она сумела разглядеть стрелка. Молодая женщина, одетая как офицер полиции. Большой колчан за ее спиной раздражающе лязгал о полицейскую форму, а в руке она сжимала не табельный пистолет или дубинку, а лук размером с нее саму.

Благородный Фантазм! Должно быть, эта женщина… его Слуга!

Ассасин с первого взгляда почувствовала, что лук был Благородным Фантазмом, и решила, что Слуга Арчер заключила контракт с начальником полиции и, облачившись в форму офицера полиции, скрывалась среди сотрудников участка. Женщина казалась обычным магом, значит, у нее, скорее всего, был навык, скрывавший ее природу Героической души. Мастер с командными заклинаниями сказал бы наверняка, но Ассасин своего убила и потому не могла подтвердить свои догадки.

Сделав вывод, что ее противница была Слугой, Ассасин тотчас же сгруппировалась в воздухе, перейдя в защитное положение. Она контролировала свой центр тяжести, чтобы приземлившись, сразу же начать движение. Однако едва ее ноги коснулись пола… она уловила слабый скрип резиновых подошв прямо рядом с ней.

- !

Ассасин прошиб холодный пот. Она не устремилась к лучнице и не помчалась прочь, а вместо этого изо всех сил прыгнула прямо вверх. Развернув свое тело на сто восемьдесят градусов, она приземлилась на потолок атриума.

Ассасин увидела чернокожего мужчину в полицейской форме. Едва ли удивительно. Но он совершал горизонтальный взмах оружием, похожим на нагинату.

Если бы она двигалась вперед или назад, этот клинок достал бы ее.

Еще один Благородный Фантазм… Что это может значить…?

Отбросив прочь сомнения, Ассасин оттолкнулась от потолка, целясь в мужчину с нагинатой.

- Гха!

Он успел в последний миг защититься древком своего оружия, но пинок все равно отправил его в полет по коридору.

Никакого сопротивления. Получается, что он не Героическая душа?

Несмотря на замешательство, Ассасин приземлилась в другой точке, не забывая про полицейскую с луком. Но, следя за позицией лучницы, она пренебрегла дверью комнаты отдыха рядом с ней. Едва она пробежала мимо, как дверь проломил огромный мужчина и бросился на нее с большим щитом.

- !

Гигант приближался со скоростью пушечного ядра, прикрывая тело щитом. Но Ассасин почувствовала опасность не во внушительной комплекции мужчины — роста в нем было свыше двух метров — а в плотности магической энергии, покрывавшей его столь же большой щит.

Еще один Фантазм…!

В таком случае, считать эту атаку обычным рывком было опасно.

Ассасин вновь прыгнула, опасаясь щита и тех скрытых свойств, которые у него могли быть. Она приземлилась на люстру, висевшую под потолком атриума.

И затем осознала всю ситуацию.

Порядка тридцати полицейских незаметно для нее собрались в вестибюле и на открытых секциях коридоров второго и третьего этажей. Было очевидно, что они не просто прибежали сюда, услышав шум. Каждый из них сжимал в руках оружие, окутанное необычайно плотной магической энергией. Она сочилась из них на множестве различных волн, искажая атмосферу всего помещения.

Все указывало на тот факт, который мог нарушить всю концепцию Войны за Святой Грааль. Каждое из этих орудий было, без всякого сомнения, Благородным Фантазмом.

- Весь обычный персонал был эвакуирован через запасный выход. Барьеры приведены в действие, что позволит в определенной степени избежать излишнего внимания любопытных зевак, - доложила секретарь.

В то же время один из появившихся в вестибюле офицеров передал начальнику длинный предмет. Начальник развернул ткань и взял в руки свое оружие — японский меч в чернолаковых ножнах.

- ...Похоже, ситуация начинает принимать интересный оборот, - радостно присвистнул Ханза, при виде офицеров полиции, сжимавших в руках самое разнообразное древнее оружие.

Начальник одним лишь взглядом отдал приказ, и несколько офицеров направили свое оружие на Ханзу.

- Теперь, когда Вы увидели все это, мы тем более не можем отпустить Вас домой. Оставайтесь на своем месте, пока мы с Вами не закончим, - холодно произнес начальник. Его взгляд замер на закутанной в черное фигуре, взиравшей на них с люстры.

- Пока вы со мной не закончите...? Это же Слуга, разве нет? Где же Ваш?

Начальник ответил просто и по делу:

- У меня нет намерений раскрывать какую-либо информацию. Однако я намерен показать Вам то, что отобьет у Вас всякое желание сопротивляться.

- И что же это?

- Неуклюжая битва мага, - пробормотал начальник себе под нос. После он медленно вздохнул, выровнял дыхание и магическую энергию внутри своего тела и отчетливо произнес:

- Сила еретических подделок, которые мы создали для уничтожения могущественных Героических душ.

- …

Расположившись на господствующей высоте, Ассасин также сосредоточилась на дыхании. Увиденное несомненно удивило ее, но этого было мало, чтобы пошатнуть ее решимость или веру.

Всего было семь Героических душ. Или шесть? По какой-то причине полученная от Святого Грааля информация, касающаяся числа Слуг, была расплывчатой.

Но это никогда ее не волновало.

Будь Героических душ, желающих заполучить Грааль, сотня или даже тысяча, это никак не повлияло бы на ее действия. Просто так уж получилось, что здесь их было около тридцати.

Уничтожить их всех.

Она приняла решение. И, в то же время, мягко пробормотала имя бремени, которое она несла по собственной воле; имя силы, что она позаимствовала у великих предводителей.

- …Непостоянная мимолетная тень(Забания)…

Спустя мгновение из глубин капюшона, скрывавшего черты ее лица, хлынула тьма.

- …!

Начальник увидел, как «тьма», порожденная предполагаемой Ассасин, устремилась к нему, и тотчас же отпрыгнул назад. Он ускользнул лишь каким-то чудом.

Оказавшись там, где он стоял мгновение назад, «тьма» раскромсала мрамор, словно это был кусок сыра.

Она распростерлась по всему вестибюлю, и голова Ассасин была ее центром. Даже полицейским, вооруженным Благородными Фантазмами, не оставалось ничего, кроме как блокировать удары и уклоняться.

И вот «тьма» добралась до руки одного из офицеров, стоявшего рядом с начальником.

- Гха…!

Она обвилась вокруг руки, словно щупальце, пытаясь поднять в воздух все его тело.

- …

Начальник молча прыгнул, мгновенно вытащив меч из ножен. Завораживающе сверкнув, клинок рассек воздух, а вместе с ним и черный отросток, схвативший его подчиненного за руку. Он почувствовал, что его оружие встретило сопротивление, и посмотрел на отрубленную «тьму», которая мягко трепыхалась на полу.

Волосы…?!

Тайное искусство, вызывавшее бурный рост волос, и позволявшее ей контролировать их, словно они были ее конечностями.

Начальник вначале подумал именно так, но, посмотрев на оставленные волосами следы на полу, несколько изменил свое предположение.

Нет, это уже не волосы. Она превратила их в клинки.

Значит, это ее Благородный Фантазм.

- …Почти как Медуза из греческого мифа.

Но теперь, когда он знал секрет, с этим можно было совладать.

Будь это схватка один на один, или же если бы его люди были простыми офицерами полиции, они бы ничего не смогли предпринять. Но собравшиеся здесь полицейские были благословлены Благородными Фантазмами и натренированы для убийства Героических душ. Если они проиграют в этой стычке с Ассасин, то у них не будет никаких шансов выстоять против более сильных Слуг, вроде Короля героев, Райдера, который пока еще не явил себя, и недавно призванного Сэйбера.

- Вот как. Идеальный противник для нашего первого боя, - начальник вновь сосредоточился на Ассасин и ледяным тоном отдал приказ стоявшим рядом подчиненным: - Отриньте страх. Одержите над ней верх во что бы то ни стало, даже если ради этого придется разрушить вестибюль.

Начальник сжал свой меч в правой руке, а левой вытащил пистолет.

- Я все здесь пущу в ход, прежде чем вы его уничтожите.

Это был Тайный знак, заряженный не обычными патронами, а уникальными снарядами, предназначенными для активации заклинаний.

Начальник поднял оружие и выстрелил, словно давая сигнал к переходу от защиты к нападению.

Он стрелял не в Ассасин. Его целью были ловушки, встроенные в потолок полицейского участка Орландо Рива — его мастерской — вокруг нее.

Встроенная магия начала действовать, временно усилила барьер вокруг помещения и эффективно изолировала его, превратив тем самым вестибюль почти что в иной мир. Теперь, даже если здесь будет палить в разные стороны танк, никто из прохожих снаружи не услышит ни звука.

В то же время вокруг Ассасин возникло несколько демонических зверей и пара дюжин злых духов, которые с очевидной враждебностью набросились на обозначенного начальником "нарушителя".

Может, священника тоже отметить как угрозу? - подумал начальник, бросив взгляд в угол вестибюля.

Священник с повязкой на глазу, которого происходящее, судя по всему, совсем не интересовало, как раз наливал себе кофе в бумажный стаканчик из стоявшего рядом с приемной стойкой сифона.

Нет. С ним разберемся потом.

Раздраженно цокнув языком, начальник вновь обратил свой взгляд на расположившуюся наверху Ассасин, которая как раз начала высвобождать новые волосы-щупальца.

Злые духи парили в воздухе, а пантероподобные демонические звери кружили вокруг Ассасин прямо по потолку. Они были готовы одновременно накинуться на нее, а полицейские с дальнобойными Благородными Фантазмами - обрушить на ее позицию шквал огня и уничтожить вместе со всеми призванными созданиями.

Несмотря на одну лишь грубую силу, этого метода хватит, чтобы определить, нанесут ли их атаки урон Героической душе.

Начальник короткой арией отдал приказ своим фамильярам, и все злые духи устремились к Ассасин. Полицейские уже приготовили свои Фантазмы, как вдруг...

- Ихор мечтаний(Забания)...

[[image:/storage/reader-images/d13e91e21dbbdff77ec394d6dd24a15d4ead65cf.jpg]]

Никто в вестибюле не смог уловить бормотание фигуры в черном. Лишь один человек услышал "песнь", что зазвучала из горла Ассасин мгновение спустя.

- Угх! Что за—?

Ханза хотел отхлебнуть кофе - едва теплый из-за отключения энергии - когда стаканчик едва не выскользнул из его пальцев. Он прижал ладонь к уху, посмотрел на источник звука и увидел, что через просвет в стремительно разраставшихся из капюшона Героической души волосах действительно слышалось пение.

Прищурив глаз, Ханза попытался рационально проанализировать этот звук.

- Ого... да у этой дамочки такой диапазон, что далеко не каждый ее услышит.

Как он и сказал, начальник и его подчиненные не могли уловить этот звук, но это не значило, что их тела были глухи к песне Ассасин.

Видимые последствия не заставили себя ждать.

- Нгх…?

Начальник ощутил необычный жар, источником которого были его Магические цепи. В то же время перед его глазами все закружилось, словно в пьяном угаре.

Что? Что со мной происходит?

Изменение волной нахлынуло на начальника и его полицейских, прежде чем они успели понять, в чем было дело.

- Что—?

Демоническое существо напало на одного из офицеров. Зверь сомкнул клыки на его изогнутом мече.

И не он один. Все фамильяры, которые должны были нападать на Ассасин, начали набрасываться на полицейских.

Этим дело не ограничилось. Офицеры непрочно стояли на ногах, словно они — как и их начальник — испытывали нечто, вроде сильного головокружения.

- Она… лишает нас контроля над Магическими цепями…!

Несмотря на подкашивающиеся ноги, начальник сумел отозвать зверей. Устного приказа фамильярам было достаточно. Примени он атакующее заклинание, магическая энергия, скорее всего, вышла бы из под контроля и уничтожила его тело.

Возможно, оно напрямую воздействует на мозг даже того, кто магом не является.

Была вероятность, что причина их одурманенного состояния вовсе не была связана с Магическими цепями — что нечто проникло им прямо в мозг — но, по крайней мере, это явно не имело никакого отношения к ее технике боя волосами.

Я был беспечен. Должно быть, у нее есть две техники убийства, достойные того, чтобы называться Благородным Фантазмом.

Ассасин спрыгнула с люстры, метя в возникшую в рядах полицейских брешь. В то же время распростершиеся по всему вестибюлю волосы начали втягиваться обратно в ее капюшон.

Тень в черных одеяниях прыгала от колонны к колонне, явно игнорируя законы гравитации. Точно так же она двигалась в оперном театре, и, как и тогда, в глазах всех, кто ее видел, она словно разделилась на бесчисленное количество копий.

И словно повторяя свое поведение в театре... она внезапно возникла за спиной того, кто руководил полицейскими, и устремилась к нему с силой пушечного ядра.

- Сэр! Сзади!

- !

Начальник стремительно развернулся, услышав крик подчиненного. Каким-то чудом ему удалось увернуться от руки Ассасин.

Она схватила голову демонического зверя, замершего перед начальником. И затем...

- Кибериллюзия(Забания)... - прошептала Героическая душа, и голова существа в следующий же миг разлетелась в клочья.

- ...!

Это был... еще один Благородный Фантазм? Сколько же их у нее...? - простонал про себя начальник, но Ассасин, похоже, не собиралась давать ему время на то, чтобы все обдумать. Использовав силу взрыва, она кувыркнулась назад, и из ее спины возникла неестественно длинная рука, которая тотчас же потянулась к нему.

Увидев длину руки его противницы, начальник рассудил, что даже если он отступит, она все равно его настигнет.

В таком случае... мне остается лишь отсечь ее! - решил он, и поднял катану.

Ее лезвие вгрызлось в длинную изогнутую конечность, но Ассасин продолжала наступать. Она тянулась к телу начальника, не обращая никакого внимания на вражеский клинок. Ее пальцы были всего в каких-то дюймах от груди начальника, когда...

Прозвучал громкий выстрел, и Ассасин отбросило назад.

- ...Вы не ранены, сэр?

Повернувшись, начальник увидел секретаря, которая сжимала в руках большой револьвер. Он явно не был табельным оружием. Судя по тому, что выстрел из него сделал с Героической душой, револьвер, видимо, был еще одним благородным Фантазмом.

Это было современное оружие, но сочившаяся из него мощная магическая энергия словно говорила, что оно существовало еще со времен Эпохи богов.

Даже для Героической души попадание пули, вылетевшей из дула такого оружие, не пройдет даром. По крайней мере, так думали все полицейские, собравшиеся в вестибюле.

Увидев, как Героическая душа проворно вскочила на ноги, они приготовились вновь дать ей отпор.

- Я удивлен, - обратился к Ассасин начальник, не сводя с нее глаз. - Похоже, твой Мастер не скупится на Благородные Фантазмы. Судя по тому, как ты используешь их один за другим, могу предположить, что он маг с внушительными запасами энергии. Спроси своего Мастера, не желает ли он объединиться с нами против Гильгамеша?

Начальник считал это бессмысленной затеей, но все равно предложил союз в надежде узнать личность противника. Даже получив отказ, он сможет мелком взглянуть на отношения, сложившиеся между этой Героической душой и ее Мастером, и найти способ разрешить ситуацию.

- Ты, вероятно, заметила битву, что разразилась вчера в пустыне. Тебе не кажется, что избавление от тех монстров будет на руку нам всем? Задай этот вопрос своему Мастеру.

Ответ Ассасин, однако, стал для него полной неожиданностью.

- ...У меня нет Мастера, - прозвучал из глубин капюшона голос. Это была молодая женщина. Начальник слышал, как она что-то шептала во время боя — предположительно, имя Благородного Фантазма — и потому уже знал это, но некоторые из полицейских изумленно моргнули.

- Я не желаю служить магу. И не жажду Святого Грааля.

- Что?

Начальник растерялся. В темных глазах Ассасин отчетливо читалась решимость.

- Я уничтожу Войну за Святой Грааль, что увела великих предводителей с истинного пути, - заявила она, насторожившись еще сильнее.

Лихорадочное вдохновение(Забания) делало ее кожу тверже кристалла демонического плана, благодаря чему она избежала существенного урона от выстрела. Но пуля вызвала стремительную утечку магической энергии в месте своего попадания. Возможно, это был эффект Благородного Фантазма. Если бы она на самом деле пробила кожу и оставила глубокую рану, утечка оставила бы Героическую душу средней руки без магической энергии за секунды.

Сражаясь... они подстраиваются под свои Благородные Фантазмы.

За те несколько минут, что длилась битва, она убедилась, что ей противостояли не Героические души, а обычные люди. Однако их Благородные Фантазмы были, без всякого сомнения, настоящими.

Она не знала, каким образом эти люди могли орудовать Благородными Фантазмами, да и ей было все равно, но, похоже, они не привыкли использовать их в настоящем бою. Однако она могла сказать, что их тела постепенно приспосабливались. Чем больше они сражались, тем больше силы черпали из своих Фантазмов.

Даже если взять во внимание лишь оружие тех, кто находился неподалеку от нее, сила их ударов начала расти. Некоторые даже начали проявлять невообразимые для обычного оружия свойства, например, огонь, порождаемый лезвием клинка.

Нельзя позволить им затянуть эту битву.

У нее не было причин вступать в переговоры. Она размышляла над тем, как лучше использовать техники предводителей в этой ситуации. Ей больше не нужно было слушать своего противника.

Или так она считала.

- Что за глупости. Арчер с Независимым действием - это одно, но если бы ты так сражалась без Мастера, то уже давно бы исчезла.

- ...

Слова человека, возглавлявшего вражескую группу, вклинились в ее голову.

Ассасин сама не раз думала об этом. Она целых два дня без устали носилась по городу, по большей части оставаясь в материальной форме. Но она не исчезла. Она по-прежнему лучилась магической энергией...

Она думала, что ее незрелость мешала ей правильно направлять энергию в техники ее Благородного Фантазма.

Нет. Сейчас не это важно. Главное - противник, что стоит передо мной...

Ассасин пыталась загнать сомнения в дальний угол своего разума и сосредоточиться на битве. На эти вопросы, однако, она все же получила ответ.

И хуже ответа она не могла себе представить.

- Великолепно! Я даже не знаю, кому благоволит мое сердце!

По вестибюлю неожиданно для всех вдруг эхом разнесся странно радостный голос и хлопки в ладони.

Голос обладал силой; все, кто улышал его, как будто начали задыхаться. Каждый хлопок нагонял напряжение не хуже звука выстрела из снайперской винтовки.

- Кто здесь? - озираясь, громко спросил начальник. Но обладателя голоса нигде не было видно. На самом деле, ему казалось, что голос доносился с парковки участка, которая находилась за пределами барьера.

Невозможно. Вестибюль был полностью изолирован от внешнего мира. Полицейские невольно повернулись, обратив свои взгляды в сторону парадного входа.

Словно ожидая этого, в барьере возникла аномалия. Она погрузила вход в непроглядную тьму, и возникший из нее указательный палец провел вертикальную черту по застекленной части двери… словно делая надрез.

Сквозь дверь в вестибюль шагнул молодой человек, словно распахнув брешь, которую он сделал своим пальцем.

- Я наблюдал снаружи. Воистину великолепный бой, - заявил он, энергично хлопая в ладони.

Полицейские переглянулись. Начальник повторил свой вопрос, которым задавались все его подчиненные.

- …Кто ты?

Молодой человек, однако, пропустил его слова мимо ушей и продолжил говорить звучным голосом:

- Изумительно! Вы просто превосходны. Не знаю, что за трюк вы используете, но... обычные люди, сражающиеся с Героической душой! Признаю, я думал, что вы откусили больше, чем можете прожевать, но будь я проклят, если случившийся в итоге бой не был удивительным! – подавив смешок, молодой человек широко развел руки в стороны и начал идти к центру вестибюля. – Милая глупышка, Героическая душа, нападающая в открытую, несмотря на свое искусство таиться в тени, против мага, который сражается на передовой, оставив своего Слугу в тылу. Довольно занимательное зрелище.

- …

Начальник безмолвно изучал незнакомца, все еще не понимая, кто он такой. Будучи Мастером, он не получил никакой визуальной информации, значит, этот мужчина явно не был Героической душой. Должно быть, он – Мастер Ассасин, но та, кажется, была в замешательстве и отступила от него как можно дальше.

Значит, это Мастер другой Героической души?

В любом случае, факт того, что он прорвался через барьер, указывал на его внушительную силу.

Начальник решил не снижать бдительность и продолжил слушать монолог мужчины — естественно, удостоверившись, что его слова не несли в себе котодаму или заклинание — в надежде что-нибудь узнать.

Молодой человек, которого напряженная атмосфера совершенно не заботила, начал высказывать мнение, словно азартный болельщик на бейсбольном матче.

- Посмотрим… Я скромно полагаю, что, если вы будете продолжать в таком духе, когда она убьет порядка семи десятых от вашего текущего количества, оставшиеся полицейские полностью примут свои Благородные Фантазмы как части себя самих и пробудятся. Как только это произойдет, шансы сравняются. Но если останется хотя бы один маг, способный разглядеть природу ее Благородных Фантзамов, чаша весов перевесит в вашу пользу, леди и джентльмены, - после сего предсказания хода битвы, молодой человек продолжил: - Прелестно. Я серьезно. Если вы извлечете опыт из этой битвы и сможете восполнить свои ряды, тогда вам действительно будет по силам в открытую сражаться со Слугами более сильных классов, вроде Сэйбера или Арчера.

Судя по всему, он не был союзником, но начальник не мог сказать наверняка, можно ли было считать его врагом. Он мог работать на Фалдеуса или Франческу. Но этой вероятности начальнику было мало для того, чтобы расслабиться.

Один из полицейских осторожно приблизился к мужчине и навел на него свой Благородный фантазм в форме кинжала в попытке остановить его. И затем…

- Однако.

Молодой человек лишь отмахнулся от руки офицера, сжимавшей кинжал.

Хлюп.

Раздался неприятный, влажный звук. После чего взгляду начальника предстала жуткая сцена. Кисти полицейского как не бывало, словно ее откусили.

- Что за…?

Офицер уставился на кровь, хлеставшую из его запястья, с застывшей на лице маской замешательства.

- Я за то, чтобы завершить столь славный бой подобающей смертью.

Молодой человек продолжал улыбаться. А еще он держал в руке отчеченную кисть полицейского.

Именно в этот момент офицер понял, что с ним произошло. Вместе с осознанием пришла боль. Спустя секунду его вопль эхом разнесся по вестибюлю.

- …Аа… АааААаа… ААааАААаааааааааа!

- Хаха! Хорошо кричишь, правда, немного шаблонно. Может, у тебя получится лучше, если я то же самое и со второй твоей рукой проделаю?

- Хватит!

Увидев, что его подчиненный рухнул на колени, сжимая свою культю, начальник без всяких колебаний выстрелил из своего пистолета. Как и предыдущая пуля, выпущенная в потолок, эта предназначалась для активации ловушек и реакторов магической энергии.

- Второй отряд, окружить его! Остальным не сводить глаз с Героической души!

Вместе с приказом начальника из встроенных в пол мистических формул возникли бесчисленные злые духи и демонические звери, испуская леденящие душу крики. Однако, как только они набросились на незнакомца…

- Хватит трещать, слушать противно, - все с той же беззаботной улыбкой пробормотал молодой человек. Он опустил пальцы своей правой руки и медленно поднял взгляд.

В тот же миг на всех новорожденных фамильяров обрушилась невидимая сила, вдавив их в пол, и они лопнули, словно наполненные водой воздушные шарики.

- Что—?

Начальник и все его подчиненные лишились дара речи.

Не было никаких признаков того, что этот человек использовал атакующую магию. Как будто излучаемая им извращенная давящая аура отвергла само существование фамильяров. На самом деле, от одного лишь его присутствия офицеры дрожали от страха, сами не зная, почему.

Он же… просто стоял.

Мужчина слегка сдавил кисть полицейского, которую по-прежнему держал в руке. Спустя мгновение она вся ссохлась, словно не так давно принадлежала мумии. Затем она обратилась в прах и исчезла без следа.

Словно этого было мало, он взял кинжал, который сжимала кисть, поднес к губам, откусил кусочек, словно это было не оружие, а печенье, и проглотил.

- Хмм… Эта текстура… поистине изысканность, достойная называться Благородным Фантазмом. Человеку с такой игрушкой не совладать.

В то, что увидели полицейские, было сложно поверить. Теперь они были уверены, что…

Этот мужчина не был человеком.

Он даже не был Героической душой.

Он был «существом» совершенно иного уровня.

В вестибюле воцарилась гробовая тишина. Мужчина распростер руки, словно благодаря публику. Затем он повернулся к озадаченной Ассасин и почтительно преклонил колено.

- Пожалуй, представляться уже несколько поздно, ты не находишь, моя дорогая?

- …?

Ассасин в замешательстве нахмурилась.

- Меня зовут Джестер Картур. Будучи твоим Мастером, я приму тебя всю …

При слове «Мастер» полицейские напряглись еще сильнее.

Молодой человек, назвавшийся Джестером, расплылся в дьявольской улыбке и уставился на Ассасин. Его взгляд словно облизывал каждый дюйм ее тела.

- И, будучи бесчеловечным Мертвым Апостолом, я возьму тебя всю.

Мертвый Апостол.

Ассасин почувствовала, как ее тело содрогнулось от этих слов. Не от страха перед чудовищами, которых называли «вампирами», нет. Потому что, она пришла к наихудшему выводу из всех возможных, обдумав ситуацию, в которой оказалась.

Бесцельные носители смерти.

Посланники разрушения, вытесняющие людей.

При жизни она никогда не сталкивалась с Мертвым Апостолом лицом к лицу, но она слышала истории о них. Всякий раз, когда разгоралась великая война с неверными, на поле боя появлялись ужасные монстры, неся смерть и разрушение всем, вне зависимости от религиозных убеждений. Рассказывали, что в годы первой великой войны монстр, вмещавший в своем теле бесчисленное множество зверей, окрасил пустыню кровью. Во время второй войны объявились несколько монстров — не похожих на первого — и ушли лишь после трех дней и трех ночей кровавого неистовства. Когда же началась третья война, появился еще один монстр, но он, по всей видимости, был убит совместными усилиями безжалостных полководцев обеих сторон. Она могла быть уверена лишь в том, что все эти монстры были вестниками резни, которых возмущало само существование человеческой расы. И что они назывались Мертвыми Апостолами.

Именно этими гротескными словами представился этот мужчина. Что еще он сказал?

[[image:/storage/reader-images/1c164be9e1d26bfde12cf048d372c1ebbdad85c6.jpg]]

Мой… Мастер…?

По спине Ассасин пробежались мурашки.

Невозможно. Я уверена, что… расправилась… со своим Мастером…

Словно прочитав ее мысли, мужчина, назвавшийся Джестером Картуром, потер свою грудь с чуть ли не экстатическим выражением на лице.

- Я никогда не забуду прикосновение твоей ладони, подобное суровому поцелую. Оно украло мое сердце. Смерть была таким шоком, что даже мое лицо изменилось.

- …!

Слова Джестера подтвердили ее страхи. Это действительно был человек, которого она считала погибшим от ее руки.

Значит… Я все еще существую, потому что этот монстр… снабжает меня своей магической энергией…?

Ее охватило ни с чем не сравнимое отвращение. Ей казалось, что каждая капля ее крови была осквернена ядовитой грязью.

Нечеловеческое существо.

И не только. То немногое, что она извлекла из его речи и поведения, говорило о том, что этот мужчина был опасностью для всего человечества. То, что через нее текла энергия такого существа, было непростительно. Ассасин так сильно ненавидела свою незрелость, из-за которой она даже не заметила, что была на поводке у Мертвого Апостола, что не могла этого вынести. Она не сразу поняла, что сделала шаг вперед, намереваясь, по крайней мере, своими силами избавиться от этой скверны. Намереваясь уничтожить этого монстра и очистить себя.

Она также ощутила желание покончить с собой, но сделать это ей запрещала вера. Устыдившись — сама мысль об этом была доказательством ее незрелости — она попыталась сосредоточить все свои силы на уничтожении ее Мастера — ее врага.

Но…

- Я приказываю тебе силой командного заклинания. Покинь этот город и уходи как можно дальше, - осклабившись, произнес Джестер.

В тот же миг тело Ассасин засветилось.

- …!

Ассасин попыталась что-то прокричать, но свет объял ее всю, прежде чем она успела это сделать.

И затем она исчезла.

Джестер посмотрел на оставшихся офицеров полиции, пожал плечами и заявил:

- Полагаю, это называется «передать эстафету». Вообще-то мне тоже нужен Святой Грааль. Тем самым я имел в виду…

- Почему бы вам не сдохнуть как можно быстрее, мешки с кровью?

Где-то в городе.

- Мертвый Апостол…? Мертвый Апостол! Вампир! Нет, серьезно?

Кастер, слушая голоса из динамиков своего ноутбука, удивленно хлопнул в ладони.

В некоторые из Благородных Фантазмов полицейских были встроены коммуникаторы. Строго говоря, магом он не был, поэтому они были временной мерой, но он повозился и с добавлением своего навыка улучшения Благородных Фантазмов сумел их закончить. Теперь они работали скорее как «жучки», а не коммуникаторы, но Кастер счел это частью своего «послепродажного обслуживания» и потому использовал их, не чувствуя какой-то особой вины.

- Ситуация становится все интереснее. Но не слишком ли много невероятных случайностей? Ох, а не плевать ли? В этот раз я лишь наблюдаю и угораю, - лицо Кастера чуть посерьезнело, а голос стал тише. – Но это, возможно, плохие новости для моего бро и его команды.

Кастер вздохнул. Он вспомнил один случай из своей жизни.

Париж. Первая половина XIX века.

Это было время, когда юный Кастер совсем недавно прибыл в Париж. Когда, желая узреть истинную парижскую драму, он посетил один театр близ Сен-Мартен.

Спектакль назывался Le Vampire.

Несколько раз угодив в неприятности, он, наконец, сумел добраться до своего места. Рядом с ним, однако, сидел довольно эксцентричный человек. Казалось, будучи полностью увлеченным чтением книги, он то и дело поднимал голову и бросал насмешки, вроде «И это вы называете вампиром? Чушь!» или же бормотал: «У этих актеришек нет ни воображения, ни творческих способностей…»

Кастер подумал. Что это странно для человека, который был лет на двадцать старше него, суетиться по таким мелочам. В конце концов, он решил поинтересоваться:

- Если Вам не любы сказки, вроде вампиров, тогда что Вы здесь делаете?

Мужчина покачал головой и ответил:

- Вампиры, сказка? Абсурд! Они существуют на самом деле. Я встречался с ними. Именно поэтому я и ждал эту пьесу. Но Вы только взгляните на это! И это, по-Вашему, представление? Они ничего не понимают в вампирах и даже не пытаются!

Занятный же тип мне попался, - подумал Кастер. Он решил забыть про пьесу и порасспрашивать мужчину о вампирах.

- Первого я встретил в Иллирии. Ночь за ночью я беседовал и ужинал с живым, ходячим трупом.

- Ужинали?

- Мы не пили кровь вместе, если Вы намекаете на это. Нет, обычные яства… Но он хотел умереть как человек. Я внял его желанию. Пока он спал на кладбище — пока он был мертв — я вырезал и сжег его сердце. Но лишь потом я встретил настоящего «вампира». Один, крайне могущественный, пришел увидеть человека, который разделил трапезу с вампиром и даровал ему вечный покой.

Пока мужчина говорил, его взгляд был устремлен вдаль, словно он скучал по прошлому. Предавшись на какое-то время рассказу об этом «могущественном вампире», он вымолвил другое их название.

- Их называют Мертвыми Апостолами, и они отличаются от злых духов или фей, завладевающих людьми. Будучи частью Земли, они, тем не менее, презирают человечество. На самом деле они – тени самой планеты, обладающие собственной волей.

#1

Они ненавидят людей.

- Да, это так. Разумеется, я не могу говорить за каждого Мертвого Апостола, но между ними и людьми есть явная стена. Клинок, сотворенный руками человеческими, не в силах их пронзить. Лишь клинок, освященный Господом или некая иная «сила» того же рода могут нанести им вред. В любом случае, если Вы считаете их всего лишь еще одним видом призраков или демонов, то Вы жестоко ошибаетесь.

- Вы хотите сказать, что «вампир» в этой пьесе – всего лишь злой дух…? Но, полагаю, этого вполне стоило ожидать, ведь актеры никогда не видели настоящего вампира.

- Чтобы сыграть вампира, совсем не нужно с ним встречаться. Человеческое воображение позволяет каждому обмануться иллюзией, - спокойно ответил мужчина. Он начал просвещать сидевшего рядом с ним и «жаждущего познаний» юнца по самым разным темам от случаев из его жизни и истории Парижа до рассказов об императоре Нероне и литературных рекомендаций. Его слова были, без всякого сомнения, подкреплены опытом. В какой-то момент Кастер начал уделять мужчине внимания больше, чем пьесе.

Спустя какое-то время, однако, мужчина вновь посмотрел на сцену. Его лицо потемнело, и он опять принялся поносить актеров.

- О, да все не так! Они же не призраки, которые одним своим видом заставляют бледнеть от ужаса!

Внезапно мужчина заявил: «Сяду там, где будет проще протестовать!» - и встал с места.

- Ах да. Должно быть, нас свела сама судьба. Скажите мне Ваше имя.

И Кастер ответил, немного смущенный тем, что его спросил мужчина, годившийся ему в отцы.

- Мое имя Дюма… Александр Дюма.

- Вот как? Меня зовут Шарль. С божьей помощью мы еще встретимся.

Глядя ему вслед, юнец помолился, за то, что он еще увидит этого очаровательного человека.

Хоть Кастер — Александр Дюма — и не знал этого тогда, но мужчина, с которым он беседовал, был одним из знаменитейших писателей Франции, одна из работ которого легла в основу этой Le Vampire.

Также он был тем, кто позже представит Кастера литературному миру.

Настоящее.

- Ах… Я был уверен, что месье Шарль окажется в Троне героев, раз там нашлось место такому, как я. Интересно, почему нет. Я всегда был ему обязан…

В словах Кастера чувствовалось совершенно отличное от того, что он проявлял к своему Мастеру, уважение. Затем он поспешно вернул свое внимание к текущей проблеме.

- Блин, если он и вправду вампир, у них нет ни шансов с текущим вооружением.

Вздохнув, Кастер застучал пальцами по клавиатуре.

- Сейчас они подогнаны под увеличение «человеческой силы»… Но… вампир — Мертвый Апостол… - бормотал Кастер, самоуничижительно посмеиваясь и возясь с данными, которые появлялись на экране его ноутбука.

- Но блин, я и подумать не мог, что столкнусь с ними на самом деле… Век живи, век учись. Хотя куда там, я ведь уже мертв.

Полицейский участок. Коридор.

Сэйбер шедший по значительно удаленному от вестибюлю коридору вдруг остановился и повернулся. Взгляд его был устремлен в сторону вестибюля, где сражались начальник и его подчиненные, но он не мог этого знать.

- В чем дело? – спросила Аяка.

- …Я чувствую присутствие монстра.

- Монстра?

- …Да. Это старая история, - в выражении его лица был намек на печаль, редкую для столь необузданного человека. – Это случилось во время войны. Монстры вклинились в битву между мной и моим противником, убивая солдат обеих армий. Сейчас я чувствую похожее присутствие.

- Не совсем поняла. Хочешь сказать, монстр был призван в качестве Героической души?

- Нет, я так не думаю. Это не Героическая душа. Не знаю даже, могут ли они вообще попасть в Трон героев.

Сэйбер, предчувствуя неладное, решил стать еще бдительнее и вывести отсюда Аяку как можно скорее. Он вновь начал идти и, вспомнив особенности тех монстров, произнес:

- Короче говоря… в твоей культуре их, вероятно, назвали бы «вампирами».

Полицейский участок. Вестибюль.

- Спрошу на всякий случай, - разнесся по вестибюлю голос Джестера. – Ты уверен, что не хочешь призвать сюда Слугу, что дал вам эти Благородные Фантазмы? Опять же, если создание Фантазмов является его главной способностью, сомневаюсь, что от него будет толк в сражении.

Он не сдвинулся ни на шаг с тех самых пор, как сказал: «Почему бы вам не сдохнуть как можно быстрее, мешки с кровью?»

Несмотря на это, многие из полицейских лежали на полу вокруг него. Смертельных исходов пока еще не было, но это едва ли можно было назвать удивительным. В конце концов, Мертвый Апостол, назвавшийся Джестером, еще ни разу не атаковал.

Полицейская на третьем этаже до предела натянула тетиву своего лука и, прицелившись, послала в него сразу три золотые стрелы. Они устремились к сердцу Джестера со скоростью звука, чертя в воздухе тройную дугу. Однако по мере приближения к нему, их сияние начало меркнуть. Достигнув противника, они стали простыми железными стрелами, которые отскочили от него, лишь порвав костюм.

Он даже не пошевелился. Стрелам помешала его кожа.

Нет, он не стал вдруг стальным и не отрастил чешую, словно дракон. Стрелы не смогли пробить мягкую и ухоженную человеческую кожу.

И это было еще не все. Полицейские чувствовали, что они становились тем слабее, чем больше атаковали этого человека по имени Джестер. Полицейский с секирой, который начал черпать силу из своего Благородного Фантазма, нанес «удар, игнорирующий расстояние до противника»… но, хоть и почувствовав, что его удар достиг цели, он даже не смог потревожить ни единого волоска на голове Джестера.

-

#1

Грр, рррааааа!

Офицер с внушительной комплекцией поднял свой большой щит и бросился вперед, но вся его сила обратилась против него самого. Он словно врезался в огромную стену и в итоге пострадал сам.

Все из почти трех десятков полицейских обрушили на Джестера атаки своих Благородных Фантазмов. Но тот даже не обратил на них внимания и продолжил снисходительно и тенденциозно вещать.

В глазах полицейских начал читаться страх. Минуту назад они сражались с Героической душой класса Ассасин. Они были уверены, что сражались достойно. Так в чем же было дело? Монстр, какой-то «Мертвый Апостол», который никоим образом не должен был быть связан с Войной за Святой Грааль, безраздельно властвовал на поле боя. Чем же была Героическая душа, и кем были они, пытаясь сразить одну из них, если настолько сильный монстр уже существовал, и его даже не надо было призывать из Трона героев?

И Джестер, не переставая ухмыляться увидел эти мысли в их взглядах, полных страха и отчаяния.

- Не поймите меня неправильно, я вовсе не так силен, как Героическая душа. На самом деле, та милая Ассасин даже убила меня один раз.

Полицейские рухнули на колени от загадочного истощения, но, тем не менее, нахмурились в замешательстве. Лишь пятерых из них, включая начальника и его секретаря, еще не оставил боевой дух, но их атаки тоже были не в силах как-либо навредить Джестеру.

Оставшиеся офицеры набросились на него изо всех своих сил под защитой Благородного Фантазма в форме копья, но Джестер с молниеносной скоростью хищника остановил его наконечник одним лишь указательным пальцем.

- Другими словами, - произнес Джестер, с выражающей сожаление улыбкой посмотрев на переломившееся копье и преисполненных отчаяния полицейских, - на Героических душах зиждется история человечества. Они существуют, чтобы оберегать правила человеческого мира, - он едва заметно покачал головой, поигрывая обломком копья, зажатым между пальцами. – Мы, Мертвые Апостолы, отвергаем человеческую историю. Мы существуем, чтобы осквернять ваши правила.

- Вы отвергаете… человеческую историю?

- Да, все верно. И поэтому мы способны сводить на нет защиту Благородных Фантазмов, созданных руками людей, или тех, что были приготовлены для них богами. Благородный Фантазм, созданный богом для бога – это другое дело, но вам такой так просто не достать. Это исключительно вопрос совместимости. Я змея, а вы – лягушки. Вот и все.

Джестер, наконец, сделал шаг. Он намеревался нанести coup de grâce, поскольку вестибюль начала наполнять отрицательная атмосфера.

- Разумеется, если бы этими Благородными Фантазмами орудовала Героическая душа, эмиссар Трона, то все сложилось бы иначе. Героическая душа, вероятно, смогла бы меня победить. Но как бы ловко вы, жалкие людишки, с ними не обращались, ваше поражение неизбежно. Здесь вам не поможет тактика или боевой дух.

Героическая душа, вероятно, смогла бы меня победить.

Для офицеров полиции это были слова не надежды, а отчаяния. Потому что они решили не полагаться на Героическую душу и избрали путь человеческой силы… и не Героическая душа разносила их в пух и прах, а монстр. Полицейские стиснули зубы перед лицом этой чуть ли не комичной ситуации.

Но даже так, их дух еще не был сломлен.

Потому что их начальник все еще стоял в центре вестибюля, словно говоря тем самым, что он был их последним бастионом. Их последним шансом в человеческом обличье.

Джестер, видимо, тоже это заметил. Бесстрашно улыбаясь, он медленно подошел к начальнику и спросил:

- Знаешь, чего тебе не хватает?

- …Силы? – серьезно ответил начальник, сжимая катану в одной руке и пистолет в другой.

Джестер, однако, покачал головой и дал правильный ответ:

- Уважения.

- …

- Я это вижу. Ты не веришь в высших существ, не говоря уж о богах. Ни в Героические души, ни в Трон героев, ни, может быть, даже в Святой Грааль. И поскольку ты не веришь в собственные силы, ты пытаешься полагаться на вещи. В этом нет уважения.

Ухмыляясь, Джестер вдруг схватил стоявший рядом диван. Подняв его одной рукой — и превратив тем самым в трехметровое грубое оружие — он заявил на весь вестибюль:

#2

- Я не могу научить вас уважению, но могу показать, насколько же мимолетными существами вы являетесь. Я размозжу голову вашему «начальнику», в которого вы верите, этим предметом мебели — даже не оружием. Затем я сломаю ноги каждому из вас, кто попытается сбежать. Мне по силам достать десятерых за раз. Если попробуете улизнуть всем скопом, кому-то это, может быть, даже удастся.

Хихикая, Джестер еще на один шаг приблизился к начальнику. Тот уже был в зоне поражения импровизированного оружия.

Начальник почувствовал приближение неотвратимой смерти, но не стал рыдать или причитать. Напротив, это укрепило его дух.

Будь на его месте Король героев, разницы не было бы никакой.

Он выступил против Героических душ беспримерной силы. Вероятность его гибели уже давно была учтена и нисколько не пугала.

Но я не сдамся без боя, монстр.

Начальник очистил свой разум. Одновременно с этим он уронил пистолет на пол и сжал рукоять своей катаны обеими руками.

- Ого… - почувствовав изменение в атмосфере, Джестер тотчас же остановился. Улыбка исчезла с его лица. – Вот как. Решил сражаться как человек до самого конца, да? А я думал, ты из тех, кто станет цепляться за жизнь, полагаясь на командные заклинания, и прикроется своим Слугой. Но твоя решимость тебе не поможет. Меня ничем не остановишь.

Подавив смешок, Джестер замахнулся диваном.

- Мне любопытно, что у тебя за Героическая душа такая, но ничего, я просто съем тебя и заберу командные заклинания. При обычных обстоятельствах такое вряд ли было бы возможно, но в своем теперешнем состоянии я могу использовать двух — нет, аж целых пять — Слуг—

Плесь.

Джестер вдруг замолк, не закончив предложение. Его без всякого предупреждения облили сзади черной жидкостью.

- …

Не нужно было гадать, что это была за жидкость. Судя по аромату, пропитавшему его одежду, это был теплый кофе.

Джестер с ошеломленным видом повернулся и…

- Ничем не остановишь, значит?

В нескольких метрах от него стоял священник с бумажным стаканчиком в руке, сияя бесстрашной улыбкой.

- Кофе это явно удалось.

Увидев перед собой священника, Джестер стер улыбку со своего лица и раздраженно пробормотал:

- Вот как. Должно быть, ты Наблюдатель этой Войны за Святой Грааль, - он покачал головой и вздохнул. – Прискорбно. Я поспешил принять участие из-за слухов, что Святая Церковь не будет вовлечена, но, похоже, даже этот город лег под—

Плесь.

Дождавшись, когда Джестер покачает головой, священник выплеснул на него остатки кофе.

- …

- Слишком много болтаешь, мертвяк, - священник сложил бумажный стаканчик и выбросил его в стоявшую рядом мусорную корзину. – Будь это опера или мюзикл, я бы вырезал половину твоих строк.

- Ханза Сервантес… Вы еще здесь?

Услышав голос начальника, Ханза пожал плечами.

- Похоже, Вы угодили в ту еще передрягу, начальник.

- Что за игру Вы ведете?

- Как Наблюдатель, дам Вам пару советов по выживанию, - как ни в чем не бывало обратился Ханза к начальнику, проявляя поразительное равнодушие к Джестеру, который молча стоял, глядя на него исподлобья. – Вам не совладать с Мертвым Апостолом его уровня без специализированного освященного оружия… или какой-нибудь «особенности», вроде Мистических глаз териантропии. Или же Вы должны быть отменным магом.

- …

- Вас и вашу группу ни в коем случае нельзя назвать неоперившимися птенцами. Просто этот субъект не из вашей лиги. Если честно, я думаю, вы отлично показали себя в бою с той Героической душой. Должен признать, я сполна насладился зрелищем, - искренне похвалил священник начальника и его офицеров.

Джестер, вытерев кофе с лица, не выражавшего ни веселье, ни злобу, холодно заявил:

- Похоже, тебе кое-что известно о Мертвых Апостолах. Должность Наблюдателя, должно быть, обязывает тебя знать подобные вещи.

Сказав это, Джестер опустил взгляд и посмотрел на свой костюм.

- Ну? И что ты хотел этим сказать? – спросил он, указав на запятнанную кофе ткань.

- Я угощаю. Хлебни этого вместо крови этих слуг народа.

- Хахахахаха! Ты угощаешь! Вот как!

Джестер расхохотался. Он все смеялся и смеялся, как вдруг…

В следующий миг улыбка исчезла с его лица, и он запустил в священника диваном.

- Это же бесплатный кофе!

Диван полетел в священника, вращаясь со скоростью и силой бумеранга.

Священник даже не попытался увернуться… он попросту пнул диван ногой.

Раздался громоподобный рев. Спустя секунду откуда-то сверху донесся грохот. Полицейские запрокинули головы и увидели диван, глубоко застрявший в потолке трехэтажного атриума вестибюля.

- …Что?

Начальник, его секретарь, полицейские и даже сам Джестер, бросивший этот диван, не могли отвести глаз от столь необычного зрелища.

В следующий миг… Ханза исчез без следа.

- Какого…?

Джестер был в недоумении. Священник, находившийся в нескольких метрах от него секунду назад, уже стоял прямо перед ним, замахиваясь кулаком.

Затем правый кулак врезался в лицо Джестера, немного опередив его реакцию. Джестер пролетел через вестибюль и, проломив несколько стен, исчез в одном из помещений.

- …Я хотел снести ему голову, но, как и ожидалось, он слишком твердолобый.

Ханза помахал обмякшей рукой. Начальник прищурился.

- Что Вы задумали?

- Принимаю эстафету, как говорится. Я разберусь с ним.

- То есть, Вы хотите нам помочь?

- Я в первую очередь священник, и уже потом Наблюдатель, - ответил священник подозрительному начальнику, хрустнув при этом шеей. – Но… я хотел бы кое о чем попросить Вас взамен.

- О чем же?

- Не сообщайте Церкви об этом моем расточительном обращении с напитком.

- Боюсь, иначе наставник съест меня с потрохами.

Глава 4 「День 1 — Перед рассветом — Битва без Героических душ」

Перед рассветом — Битва без Героических душ」

Около двадцати лет назад.

Это произошло, когда пожилого священника по имени Дило только что назначили на горный регион Испании. Услышав от альпинистов рассказы про злых духов в горах, священник отправился туда, чтобы лично все проверить… и увидел одинокого мальчика, который сидел и что-то жевал в компании рысей на склоне горы.

- Что ты ешь, мальчик? – спросил он.

Мальчик настороженно посмотрел на него и, не сказав ни слова, стремительно исчез.

Проводники из деревни закричали: «Монстр! Должно быть, он ел несчастного альпиниста, заблудившегося в горах!» - и бросились наутек, но сам священник решил последовать за мальчиком.

Вскоре он узнал, что его пищей было не человеческое мясо. Чуть дальше на тропе лежала туша большого медведя, а рядом обнаружились следы приготовления вяленого мяса.

Значит, он сушит свое мясо. Хм. Как по мне, не похож он на демонического зверя, - подумал священник и продолжил идти по следу.

Мальчик, которого он увидел ранее, возник на его пути.

- Ты человек, старик? Или же ты гоблин?

Было в этом его странном вопросе нечто детское. Священник с интересом ответил:

- Хороший вопрос. С моей точки зрения я человек, но ты, может быть, видишь во мне гоблина. Я тоже не знаю, человек ты или гоблин.

- …

- Но какая разница, человек или гоблин… тебе не кажется, что мы можем подружиться?

Дило терпеливо продолжал свои попытки установить контакт в надежде, что сможет до него достучаться. Мало-помалу мальчик начал рассказывать о себе.

Говорят, El Caminito del Rey, она же Королевская тропинка, является самой опасной горной тропой на планете. По словам мальчика, путь, что лежал далее — который незаметно тянулся неподалеку от горной дороги — и вел к руинам, где он жил один, мог дать этой тропе сто очков вперед.

Услышав вопрос про его семью, он ответил, что до недавнего времени там была община — практически деревня — насчитывавшая несколько дюжин человек.

- А вне гор есть гоблины, которые уживаются с людьми?

- Да. Мир необъятен. Если захочешь найти что-нибудь, ты это найдешь. Вероятно, есть даже гоблины, которые заводят с людьми семьи.

Эти слова звучали странно из уст слуги Господа.

- Правда? Тот гоблин не выглядел дружелюбным.

- ?

Мальчик сухим тоном поведал о том, что видел.

- Всех на этой горе… убил гоблин, который пил кровь.

- …

- Гоблин тоже погиб. Его мама убила. Но она умерла от полученных ран.

Старый священник сознательно решил больше об этом не спрашивать.

После еще нескольких вылазок в горы он решил забрать мальчика в город.

Несколько месяцев спустя.

Мальчик какое-то время провел в приюте и уже основательно пообвыкся, когда в город приехал новый священник. Он был немного моложе Дило, в расцвете лет, с вялым лицом.

- Э-э-э… епископ Дило… Почему я? – проворчал незнакомый священник, обращаясь к Дило, перед Ханзой, которого позвали в сад приюта.

- Из всех моих знакомых ты, похоже, самый лучший в кунг-фу и боевых искусствах. Я слышал, вот этот мальчик любит подобные вещи. Столь сильный юнец будет с гораздо большей готовностью учиться важности гармонии у кого-то, кто сильнее него. Тебе так не кажется?

Ханза осознал, что этого священника, который изо всех сил старался не встречаться ни с кем взглядом, позвали в этот город из-за него. Должно быть, это было как-то связано с тем, что произошло в тот день. Тогда он сказал, что хотел бы заняться тем, чем занимался в горах, собрал детишек и в итоге едва не покалечил одного из них.

Он доставил неприятности сеньору Дило.

Ханзу эта мысль привела в уныние, в то время как священник, все еще упорно стараясь не смотреть никому в глаза, вновь обратился к Дило:

- Э-э-э, скажите, Ваше Превосходительство. Если Вы хотите обучить дитя боевым искусствам, то почему не поручить это отцу Котомине? Он владеет бацзицюань на уровне мастера. К тому же он Ваш близкий друг.

- Я слышал, Ризей занят важным делом в Японии. Меня едва ли можно назвать экспертом в этой области, но, по всей видимости, это очень важно. Помимо этого, у него уже есть сын.

- О… Вы, часом, не хотите сказать, что я должен буду заботиться об этом мальчике, как о собственном сыне…?

- Ты же сам искал способного преемника, разве нет? Этот мальчик физически сильнее большинства своих сверстником, все схватывает на лету. Научи его правильно использовать силу.

- …Вы уверены, что ищете не инструктора додзё?

Странный священник вздохнул и сказал Ханзе:

- Хочешь немного карманных денег?

- А можно?

- Ага. Если сможешь их «взять», то они твои, - не глядя на него, произнес священник… и метнул иностранную серебряную монету с силой пули.

Боже мой. Епископу, должно быть, неведомо о моей другой стороне, иначе он не стал бы просить об этом так беспечно…

Эта серебряная монета должна была пролететь примерно в метре от Ханзы и глубоко вонзиться в дерево.

И все же меня определенно будет мучить вина, если я втяну в это ребенка.

Знакомый Дило, судя по всему, предположил, что если он немного припугнет мальчика, то тот сам откажется. Однако…

Едва он метнул монету, мальчик прыгнул и ловко ее поймал. Поймал монету, брошенную с такой силой, что она могла пробить дерево. Поймал голыми руками.

- …Хм?

Священник средних лет впервые посмотрел на мальчика.

Тот с сияющими глазами и невинной улыбкой изучал монету в своей руке.

- Ого! Серебряная! Спасибо, святой отец!

Дило, с добродушной улыбкой наблюдавший за этой сценой, сказал кое-что еще о мальчике:

- Тренер в местном зале боевых искусств сообщил мне, что с мальчиком ему не совладать, - видимо это был своего рода ответ на недавнее упоминание священника об «инструкторе додзё». Продолжая добросердечно улыбаться, старик продолжил: - В конце концов, занимаясь обычными боевыми искусствами, он вполне мог бы остановить сердце противника, даже не вспотев.

Священник какое-то время пытливо изучал мальчика взглядом, после чего спросил:

- Э-э-э, ну… Не мог бы ты назвать свое имя?

- Ханза, - тотчас же назвался мальчик.

Посмотрев ему в глаза, священник тоже представился:

- Я Дельмио Сервантес… Э-э-э, рад знакомству.

Прошло двадцать лет.

Старый Дило желал ему лишь «здоровой жизни». Его приемный отец Дельмио просто хотел увидеть, чем закончатся его тренировки ребенка со столь необычными физическими данными. После многих перипетий он в итоге исполнил желания обоих.

Мальчик с гор вырос здоровым и сильным, пышущим жизнью. Что странно, он взял профессию, связанную с монстрами вроде того, что напал однажды на его деревню — Мертвыми Апостолами.

Он стал экзекутором. Тем, кто уничтожает создания абсолютного зла вместо Господа.

Настоящее. Вестибюль полицейского участка.

- Я был беспечен… довольно-таки беспечен… - донесся из-за разрушенной стены низкий голос Джестера. – Да! Признаю, я только что проявил беспечность! Так вот что такое «тщеславие»! Что за удивительное знание! Должно быть правду говорят, что «тщеславие» есть яд, что сокращает жизни сильных!

Они слышали лишь его голос, что было достаточно зловеще. Начальник и его подчиненные наблюдали за разворачивающимися событиями, затаив дыхание. Ханза, однако, подошел прямо к проломленной стене и произнес:

- Не скромничай. Ты не был беспечным. Ты всегда борешься изо всех сил. Я уважаю это. Круто.

- ...

- Ты ведь боролся изо всех сил, когда я тебе вмазал. Разве я не прав?

После столь явной провокации смех затих.

- Я не выношу тебя, священник. Всем своим естеством. Ты… экзекутор?

Экзекутор.

Начальнику было хорошо о них известно. Вооруженная группировка, олицетворяющая силу Господа и Его правосудие. В отличие от экзорцистов, которые лишь временно изгоняют свои цели, экзекуторы сделали своим принципом полное уничтожение злых духов, демонов, Мертвых Апостолов и прочих существ, которые, доктринально говоря, не должны существовать. Естественно, экзекуторами становились лишь те, кому по силам просить вызов подобным созданиям. Они вели войну, совершенно отличную от этой борьбы за Святой Грааль.

- У меня отпуск, - спокойно ответил Ханза. – Сегодня я здесь в качестве Наблюдателя.

Голос Джестера затих. В следующее мгновение из дыры в стене полетел целый град бетонных осколков.

Если бы кто-нибудь сказал, что кто-то под завязку зарядил обломками огромную пушку и выстрелил, то ему, пожалуй, поверили бы. На самом деле, поверить в какую-нибудь другую версию было бы сложно.

Ханза извлек из кармана несколько предметов, похожих на рукояти мечей, и зажал их между пальцами обеих рук. Спустя мгновение из рукоятей материализовались серебристые клинки, став для Ханзы своего рода огромными когтями.

Черные ключи — рукояти, создающие клинки, когда через них пропускают магическую энергию. Неотъемлемая часть вооружения экзекутора.

Даже не вздохнув, Ханза оттолкнулся от пола и прыгнул прямо навстречу летевшим в него обломкам. Руки священника задвигались с невероятной скоростью. Еще секунда – и картечь из обломков, среди которых были куски больше метра в диаметре, обратилась в пыль и без всякого вреда накрыла Ханзу густым облаком.

Если говорить точнее, то так оно лишь выглядело со стороны. Залп обломков, которые Ханза разнес один за другим, пылью разлетелся по всему вестибюлю. Какой же скоростью, каким мастерством он обладал, чтобы совершить подобное?

Начальнику лишь мельком удалось проследить за движениями его рук, но, если бы его спросили, поспевал ли он за ними, ответом было бы «нет».

- Неудивительно, что Вы были так спокойны, когда мы Вас окружили, - пробормотал начальник.

- Кто знает, - не поворачиваясь, отозвался Ханза. – Ваши Благородные Фантазмы не действуют на Мертвых Апостолов, но мне бы от них знатно досталось. Все упирается в «совместимость». Если бы все решали именно показатели, то Война за Святой Грааль превратилась бы в состязание «Кто первый призовет Берсеркера».

Это так, подумал начальник. Он получил информацию о том, что Айнцберны в пятой Войне за Святой Грааль призвали великого героя высшего порядка в качестве Берсеркера, использовав Безумное усиление, чтобы повысить его показатели. Он не знал всех подробностей той войны, но, по крайней мере, полученные данные говорили о том, что Айнцбернам не удалось заполучить Грааль.

- Айнцберны всегда ударяются в крайности, - как-то сказала Франческа. - Когда нечестная игра не приносит результатов, они в следующий раз призывают великого героя для лобовой атаки. Когда это не помогает, они призывают еще одного великого героя в сосуд Берсеркера и как можно сильнее повышают его показатели. И так далее. Неужели так сложно расслабиться и просто наслаждаться войной?

В Войне за Святой Грааль схожесть значила гораздо больше, чем показатели. Также было жизненно важно извлекать выгоду из особенностей каждого Слуги и Мастера. Зачастую приходилось учитывать даже удачу.

Он мог сказать, что сейчас удача им улыбалась. Да, они повздорили с Ханзой и не намеревались отпускать его обратно в Церковь. Сейчас же, однако, он благодарил все свои счастливые звезды за то, священник не был их врагом.

Ханза уже готов был встретить очередной залп импровизированных снарядов, когда он заметил сквозь просвет между летящими обломками кусок ткани. Едва осознав, что это был пиджак Джестера, Ханза разнес самый большой из обломков и скрестил свои «когти» на уровне сердца, рискуя быть задетым остальным мусором.

Рука Джестера ударила в прикрытую Черными ключами точку с силой гидравлического молота.

Джестер прыгнул вновь, стремясь развить свою атаку и нагнать противника, которого сила удара отбросила назад. Ханза, в свою очередь, попытался контратаковать. Клинки Черных ключей столкнулись с когтями Мертвого Апостола. Каждое прикосновение клинка к смертоносной руке наполняло вестибюль невероятным металлическим лязгом и запахом горелой плоти.

- Глупый выбор, Ханза Сервантес! Разве ты не нарушишь свой нейтралитет Наблюдателя, если сразишь меня?! Воображаешь, что тебе сойдет с рук эта несправедливость?!

- Ну и ну, что-то я впервые слышу о том, что ты у нас вдруг заделался Мастером!

Они достигли мертвой точки. Когда один наносил серию ударов, пытаясь поразить сердце противника, второй давал достойный отпор. Их продолжающийся разговор в пылу этой смертельной схватки, вероятно, был попыткой отвлечь оппонента и заставить его ошибиться, или же это просто указывало на их явное возбуждение.

- Я же недавно заявил об этом перед Ассасин!

- Правда? Мне показалась, что Слуга хотела отринуть само твое существование!

- Это лишь делает ее… еще прекраснее!

- Ха! Это не ответ!

Была ли это бравада или своего рода извращенность, но священник и Мертвый Апостол оба рассмеялись, не прекращая бой. В своем смертельном поединке они прыгали, отталкиваясь от колонн и стен. Каждый такой прыжок оставлял после себя трещины, что в глазах полицейских, наблюдавших за ними, было лишь подтверждением того, что это была битва на сверхчеловеческом уровне. И это зрелище будет доступно только им всего лишь еще несколько секунд.

Джестер нарочно раскрылся и получил пинок от Ханзы. Сила удара отбросила его к парадному входу; он проломил вращающиеся двери из армированного стекла и вылетел на улицу. Он словно хотел выманить экзекутора наружу, в центр Сноуфилда.

Рассвет еще не наступил, но на улицах было полно народу.

Главная улица. Рядом с казино.

- Хм…?

«Кадиллак» с откидным верхом, судя по характеристикам, явно был представителем класса «люкс». Гильгамеш, надменно расположившийся сзади, закинув руки на спинки сидений, слегка нахмурил брови и обратил свой взгляд на дорогу. За рулем была женщина в черном с напряженным выражением на лице — подчиненная Тины. Сама же Тина, которая развеяла свою невидимость, сидела, словно кроткая кукла, на пассажирском сиденье.

Автомобиль служил украшением для казино, но Гильгамешу он понравился, и тот приобрел его, обменяв на половину фишек, полученных в результате крупных выигрышей. Администрация казино сделала для него особое исключение. Если бы он действительно обналичил все свои фишки, то смог бы приобрести сколько угодно таких «Кадиллаков», так что для них это была очень даже хорошая сделка. Гильгамеш быстро осуществил перевод от имени подчиненной Тины и покинул казино в хорошем расположении духа.

Но затем ему на глаза попалась какая-то сумятица.

Любопытные зеваки собирались вокруг парковки большого здания дальше по дороге. Время от времени окрестности оглашал громкий грохот.

- …Полицейский участок, - пробормотала Тина, глядя в ту же сторону. Она также заметила неладное.

Затем несколько патрульных машин, которые предположительно были там припаркованы, с громоподобным ревом взмыли в воздух. И не две ли человеческие фигуры петляли там между машинами?

Увидев столь диковинное зрелище, Тина насторожилась, решив, что это была битва Слуг, но… как бы сильно она ни старалась, ей не удавалось почувствовать характерное присутствие Слуги.

- Не Героические души…?

Удивившись, Тина использовала магию дальновидения, чтобы рассмотреть фигуры более тщательно.

- Это же… священник, что говорил с Вами в казино, и… Кто этот человек?

Тина посмотрела на Гильгамеша в надежде услышать ответ. Гильгамеш, который, судя по всему, прекрасно все видел невооруженным взглядом, ответил тоном, от которого веяло уверенностью:

- Хмф. Понятия не имею, - беззастенчиво возвестил он о своем невежестве и затем высказал простое мнение: - Я не знаю… но могу сказать, что он не человек. Вероятно, какой-нибудь крупный монстр или призрак. Если он встанет у меня на пути, я избавлюсь от него, но он не вызывает у меня особого интереса.

Вероятно, Его Величество не питает особого интереса ни к чему, кроме людей, - подумала Тина. Божественность его ауры также была значительно слабее обычного. Когда она спросила об этом, он лишь сказал: «Я порвал с ними все связи. Мне не нужно их покровительство», - но она начала гадать, было ли это его отношение как-то связано с этим.

Словно подкрепляя ее догадку, Гильгамеш, похоже, заинтересовался священником. Его взгляд застыл на необычном мужчине с повязкой на глазу.

- Глубина человеческого греха, однако, довольно ошеломительна, - пробормотал он.

- ?

Король героев иронично усмехнулся, не обращая внимания на вопрошающий взор Тины в зеркале заднего вида.

- Подумать только, как этот священник еще не стал инструментом его бога… с таким-то телом.

Полицейский участок. Парковка.

Джестер с силой пнул одну из взмывших в воздух патрульных машин. Ханза рассек ее и метнул сквозь проделанную брешь несколько Черных ключей. Джестер остановил клинки, схватив их. Кровь и дым заструились из его ладоней, но он продолжал бесстрашно ухмыляться.

- У нас здесь публика собралась, ты в курсе? А как же сохранение Войны за Грааль в тайне?

- Эта «работа» не имеет к войне никакого отношения, - ответил Ханза, отталкиваясь от машины, чтобы прыгнуть еще выше. – Так что я не вижу проблемы.

Вообще-то, что касается Церкви, проблема была, причем большая. Возможно, у Ханзы были наготове какие-то контрмеры, поскольку любопытные взгляды толпы его, по всей видимости, не волновали.

- Ты настолько задался целью покончить со мной, что готов забыть про обязанности Наблюдателя? Я ведь уже сказал, что являюсь одним из Мастеров, которых, ты должен защищать.

- …Святая Церковь вмешивается в Войну за Святой Грааль, чтобы скрыть чудо и сохранить покой для человечества. Буду ли я достойным Наблюдателем, если допущу даже возможность того, что это чудо может попасть в руки вампира?

- Значит, ты так сильно хочешь меня убить. Неужели Мертвые Апостолы забрали у тебя родителей или возлюбленную?

Ханза подождал несколько секунд, пока они вновь не скрестили оружие, и, оказавшись на земле, ответил на провокационный вопрос:

- Ну, они убили всех, кто был в моей общине… но, если честно, я не держу на них зла за это.

Материализуя клинки свежих Черных ключей, Ханза принялся объяснять свои причины сражаться.

- Не сказать, что я ненавижу всех вампиров. Мне говорили, что из-за этого я не гожусь на роль экзекутора, но я занимаюсь этим не из ненависти к Мертвым Апостолом и даже не из веры в Господа.

- Тогда почему мы вообще пытаемся убить друг друга? В чем смысл этой битвы?

Бензин, вытекший из патрульной машины, загорелся, и их окружение объяло пламя. Уже брезжил рассвет, и зевак с каждой минутой становилось все больше, но привлекающие внимание языки пламени чудесным образом скрыли двух противников от посторонних глаз.

- Ты говоришь и ведешь себя как злодей, как ни посмотри. Разве тебе этого мало?

- Каждое твое слово, каждый твой поступок действует мне на нервы. Хочешь сказать, что ты убиваешь Мертвых Апостолов из удовольствия без всяких убеждений? Ты настолько же отвратителен, насколько та Ассасин – прекрасна.

Губы Джестера были растянуты в улыбке, но его глаза с ненавистью смотрели на Ханзу. Отмахнувшись от враждебности Мертвого Апостола, Ханза возразил:

- Я могу закрыть глаза на Мертвого Апостола, который живет себе тихо и спокойно, сдерживая свои позывы. Кстати говоря, я слышал, что есть Мертвый Апостол, который одержим человеческой едой и сопротивляется своим инстинктам, чтобы продолжать готовить… Интересно, это правда?

- Откуда мне знать?

Джестер развел руки, стерев улыбку с лица, после чего с силой скрестил их перед собой. Из его ладоней брызнула кровь. В тот же миг поднялся сильный ветер, образовав миниатюрное торнадо. Затем, возможно, в результате магии, пламя вокруг него «слилось» с ветром. Нет, ветер не раздул пламя еще сильнее; все выглядело так, словно воздушные потоки сами стали огнем. Красный вихрь устремился к Ханзе.

- Нгх…!

Ханза едва успел отскочил. Улыбка впервые за все это время исчезла с его лица. Он посмотрел на Джестера, но там, где до этого стоял Мертвый Апостол, уже никого не было.

Куда он делся?

Озираясь, Ханза на мгновение открылся.

Джестер не упустил свой шанс. Его ладонь возникла из огненного торнадо и схватила Ханзу за руку.

- !

- Попался!

Мертвый Апостол с нечеловеческой силой потянул Ханзу к себе и ударил второй рукой, намереваясь пронзить ему шею.

Джестер был уверен, что его удар оборвет жизнь экзекутора прежде, чем тот успеет ударить Черным ключом в свободной руке.

Однако в следующий миг все его ожидания пошли прахом из-за непредвиденной контратаки Ханзы.

Звяк. Механические звуки ударили Джестера по ушам. В следующую секунду он осознал, что его рука больше ничего не сжимала. Или, скорее, ее разворотило. Возникший из ниоткуда клинок отсек на ней все пальцы.

- …!

Джестер сделал большой шаг назад и уставился на Ханзу, который неторопливо подобрал Черный ключ.

И затем он увидел это.

Рукав священника был разорван… и из его недр торчало лезвие с теми же свойствами, что и у Черного ключа.

- Будь ты проклят… Искусственная рука!

- Разве я не говорил? Мое тело процентов на семьдесят состоит из освященных приспособлений, предназначенных для уничтожения монстров, вроде тебя.

- Я поражен. Кто бы мог подумать, что Церковь пользуется технологиями.

- Церковь существует для того, чтобы вести людей. Почему бы ей в таком случае не обладать передовыми технологиями и таинствами? Впрочем, я не так уж много об этом знаю, - беспечно произнес Ханза, освещая цепь событий. При этом он заметил, что пальцы Джестера, которые он только что отсек, снова были на месте. Он списал это на характерные для Мертвого Апостола регенеративные способности, но что-то подсказывало ему, что Джестер восстанавливался как-то по-другому, не так, как вампиры, с которыми он обычно сражался.

- Этот ветер… Это твоя сила?

- Прости, но я осторожный. Я не намерен раскрывать тебе свои умения.

Раздраженно посмотрев на Ханзу, Джестер вонзил руку в кузов горевшей рядом патрульной машины. С легкость подняв машину целиком, он метнул ее в священника, словно бейсбольный мяч. Ханза поднял ногу и остановил машину, после чего с чудовищной силой отправил ее назад, использовав механические пружины, встроенные в нижнюю часть его тела.

Мертвый Апостол перепрыгнул через машину и побежал по стене участка в сторону крыши. Священник тотчас же бросился в погоню, без каких бы то ни было усилий устремившись вверх по отвесной стене. Судя по выбоинам, которые оставляли его ноги, он, должно быть, использовал какое-то приспособление, но, тем не менее, подобное обычному человеку явно было не по силам.

На крыше Ханзу встретила очередь из пистолета-пулемета.

Джестер выпустил из оружия полицейского спецназа, должно быть, позаимствованного незаметно для всех, целый шквал свинца. В то же время он разрядил в священника дробовик — тоже полицейский — который сжимал в левой руке. Огромное количество пуль, которого было достаточно, чтобы превратить любого обычного человека в фарш, полетело в сторону Ханзу.

Однако тело Ханзы качнулось, словно мираж. Он увернулся от большинства пуль, даже не использовав Черные ключи, и даже отвел рукой в сторону некоторые из них. Эта сцена, словно сошедшая с кадров голливудского боевика, получила от Джестера искреннюю похвалу.

- Воистину, из всех экзекуторов, что я видел, ты самый лучший!

- Лесть тебе не поможет.

- Я лишь констатирую факт. Эта твоя сила… неужели ты из «Похоронного агентства», про которое я так много слышал?

Есть одна организация, называемая Похоронным агентством, которая состоит из сильнейших экзекуторов. Членам агентства по силам тягаться с «двадцатью семью прародителями», которые являлись верхушкой всего вампирского рода. Их имена передавались среди Мертвых Апостолов как легенда и предупреждение, вызывая ужас.

Джестер упомянул Похоронное агентство, чтобы выразить свое уважение силе своего противника. Ханза, однако, стер благодушную улыбку с лица и, слегка нахмурившись, произнес:

- Из Похоронного агентства…? Я?

Священник покачал головой в явном отвращении, словно говоря: «Ничего ты не знаешь».

- Ты несешь какой-то бред, мертвяк. Такие, как я, даже в подметки им не годятся. Я не допущу, чтобы меня равняли с ними.

- Что? – Джестер нахмурил брови.

- Да, я могу причинить вашей братии урон, сравнимый с химическим оружием или взрывом ядерной боеголовки, но никакое оружие, созданное руками людей, не сможет сравниться с этими экзальтированными особами, что действуют в тени Господа! Каждый из них приносит бедствия, казнит творения Божьи… Они уничтожают зло, проникшее во владенья Господа, Его же силой. Они вершина нашей профессии. Сравнивать их с мелочью, вроде меня – самое настоящее оскорбление.

Ханза выровнял свое дыхание и встал в серьезную стойку.

- Ты всего лишь проник во владения человеческие. Поэтому я уничтожу тебя… человеческой же силой!

Похоже, эта стойка основывалась на некоей форме боевого искусства. Едва увидев ее, Джестер почувствовал, как содрогнулась каждая клетка его организма.

Вот как. Значит, теперь он серьезен.

Он не был уверен в том, что проиграет, но знал, что этого человека невозможно будет отвадить, не раскрыв всю свою истинную силу.

Будет неблагоразумно раскрывать все свои карты другим магам и Героическим душам, в то время как Война за Святой Грааль еще даже толком не началась.

Никогда не знаешь, откуда за тобой могут наблюдать глаза фамильяра. Игроки, что сражались в открытую, полагаясь на Благородные Фантазмы — вроде тех полицейских — его не заботили. Но в противостоянии с действительно могущественным магом раскрыть свои способности было все равно что рассказать ему про свои слабые места.

Вдобавок, он кое-что заметил с крыши. Ночное небо на востоке теряло свой цвет и постепенно начинало светлеть. Другими словами, до наступления утра осталось совсем немного времени.

- …Полагаю, мне пора. Ограничусь на сегодня простым приветствием.

Джестер повернулся и прыгнул в сторону стоявшего по соседству с участком отеля. Но…

- Тебя никто не отпускал.

С громким механическим звуком Ханза навел правую руку на Джестера. Он все еще сжимал Черные ключи — которые он вновь материализовал — поэтому его вытянутая рука была похожа на бритвенно острую вилку. Она вдруг вытянулась, словно язык лягушки, чтобы схватить ускользающего Джестера. Однако в последний момент механическая рука остановилась в нескольких дюймах от его тела. Джестер инстинктивно изогнулся в воздухе и сгруппировался, чтобы защититься, но на его лице возникла улыбка облегчения. Пока не…

Издав еще один механический звук, запястье на вытянутой руке откинулось в сторону, словно сломавшись, и из полости внутри что-то вылетело.

- Что—

К тому времени, как Джестер осознал, что это был фугасный заряд, подобие гранаты, было уже слишком поздно.

Начиненная святой водой боеголовка вонзилась ему в живот и взорвалась.

[[image:/storage/reader-images/8ccd0e66041320f92f683854f19362ae060decbe.jpg]]

Рассвет — Тень во мраке

Полицейский участок. Служебная парковка.

- …Что это?

Аяка и Сэйбер, покинувшие участок через задний вход, оказавшись на парковке за участком, услышали выстрелы и задрали головы. Они увидели мужчину, который как раз прыгал с края крыши в сторону соседнего здания, и священника, тянувшего к нему свою руку. Затем рука священника текучим движением удлинилась в несколько раз только для того, чтобы всадить снаряд из ее механической на вид оконечности мужчине в живот. Раздался небольшой взрыв. Мужчину отбросило, и он исчез, проломив своим телом окно стоявшего рядом отеля.

Несколько секунд спустя священник — чья рука вернулась в изначальное состояние — прыгнул следом с несколькими клинками в каждой руке.

Отель, может, и располагался рядом, но от участка его все равно отделяло более десяти метров. Такое расстояние не осилить даже чемпиону мира по прыжкам в длину, не говоря уж о простом человеке. Священник, однако, с легкостью допрыгнул до отеля и тоже исчез.

- Мне это снится…? Или это и вправду были «Героические души»?

- Разве ты ничего не чувствуешь, когда смотришь на меня? – с тревогой спросил Сэйбер.

- Ты что, подкатываешь ко мне? Нашел время…

- Нет. Ты воистину очаровательная женщина, но я не это имел в виду. Ты получаешь какое-нибудь визуальное отображение моих физических и магических показателей, когда смотришь на меня? Оно может возникнуть в твоей голове четким текстом или…

- Не совсем уверена, что понимаю, о чем ты говоришь…

- Вот как… - задумчиво произнес Сэйбер, услышав недоуменный ответ Аяки. – Возможно, дело в том, что ты не являешься настоящим Мастером…

- В смысле?

- Позже объясню. Все равно это бессмысленно, если ты ничего не видишь. Сейчас важно то, что ты не в состоянии отличить обычных людей от Героических душ. Ладно, если тебе повстречаются те, чья внешность заметно выделяется, но многие Героические души, переодевшись в гражданскую одежду, ничем не отличаются от обычных людей.

Сказав это, Сэйбер осмотрел собственный наряд, после чего посмотрел на бледнеющее небо вдалеке и пробормотал:

- Хотел бы сам раздобыть себе неприметную одежду, но… Да, уже почти рассвело. Я покидаю это место, как и обещал.

В отеле.

Отель по соседству с полицейским участком был признан самым безопасным местом проживания в городе исключительно из-за своего местоположения. Эта оценка, однако, была готова коренным образом измениться.

Не успели утихнуть звуки стрельбы и взрывов, разнесшиеся по округе без всякого предупреждения, как здание содрогнулось от удара, который пришелся в один из номеров. К счастью, он был пуст, но урон репутации отеля был неминуем.

В то время как сотрудники отеля носились в панике, не в силах объективно осмыслить ситуацию… священник, проникший в отель через поврежденный номер, окончательно утратил Джестера из виду.

Он полностью стер свое присутствие и даже его магическая энергия исчезла без следа. На полу коридора стонали раненые люди. Они, вероятно, вышли из своих номеров после того, как их разбудили звуки стрельбы со стороны полицейского участка. Среди них были женщины и дети, руки некоторых из них были изрезаны и кровоточили.

- Эй, Вы в порядке?

- Нгх… Что…?

Жертвы пребывали в шоке и, по всей видимости, не осознавали, что с ними произошло.

- Зажмите раны тканью, чтобы остановить кровотечение. Я вызову скорую, - сказал он, но если Мертвый Апостол что-то сделал с ними, он не мог просто так допустить, чтобы их увезли в муниципальную больницу. Беспечность может привести к массовому нашествию живых мертвецов. Если это произойдет, Война за Святой Грааль будет меньшей из его проблем.

Не похоже, что он проклял этих людей или испил их крови, но…

Ханза заметил дрожащего мальчика, который наблюдал за ним из тени под лестницей.

- Эй, паренек, видел что-нибудь?

- Страшный дядя… закричал: «Прочь с дороги!»… Затем он…

- Ты знаешь, куда этот страшный дядя побежал?

- …Он исчез.

- …Вот как. Рад, что с тобой все хорошо. Теперь ты в безопасности.

Понятно. Он оставил их в живых, чтобы замедлить меня.

Ханза легонько похлопал мальчика по его дрожащей голове, после чего достал телефон.

- Это я. Пусть одна из вас займется толпой, остальным же окружить здание. Он мог смешаться с эвакуируемыми, так что будьте осторожны. Не пропускайте никого подозрительного.

Раздав приказы, Ханза тихо вздохнул и пробормотал:

- Боже… Мертвый Апостол в состязании за Святой Грааль; это и вправду конец света.

Главная улица. Рядом с полицейским участком.

- Пожалуйста, остановитесь.

На пути Аяки и Сэйбера, которые пытались покинуть участок, возникла женщина. Она была молодой брюнеткой, но черты лица было сложно различить, потому что ее глаза закрывала странная маска. В центре этой повязки без прорезей, которая была сделана не то из ткани, не то из кожи, был изображен крест. Все ее тело было затянуто в нечто, напоминавшее черный гидрокостюм. На разных участках этого облегающего наряда можно было увидеть другие причудливые украшения. Белоснежно-белая ткань, повязанная вокруг ее руки, слегка колыхалась на ветру. Аяка задалась вопросом: может, эта женщина была из цирковой труппы?

- Мне ужасно жаль, но я следую приказу допросить всех подозрительных людей в этой зоне.

- Как по мне, Вы выглядите гораздо подозрительнее, - произнесла Аяка, нахмурив брови. Затем она заметила: вокруг были толпы любопытных зевак, но никто даже не смотрел на странно одетую женщину.

Что? Неужели я одна могу ее видеть?

По ее спине пробежались мурашки. В голове вновь вспыхнул образ маленькой девочки в красном капюшоне. Она была на грани паники.

- Это отваживающий внимание барьер, - объяснил Сэйбер в попытке успокоить ее. – Скорее всего, это сила белой ткани на ее руке. Она решила показаться только нам, так что не волнуйся, Аяка. Тем не менее, этот запах вокруг полицейского участка… Должно быть, какой-то фимиам для содействия массовому гипнозу.

- Массовому гипнозу?

- Вероятно, они хотят скрыть бой между монстром и священником, которых мы только что видели. Охотники Святой Церкви не изменились даже по прошествии восьмисот лет. Скажите, Вы видите во мне монстра или еще какую тварь?

Женщина в странном одеянии услышала слова Сэйбера и почтительно поклонилась.

- Полагаю, вы Мастер и Слуга. Прошу прощения.

- Не нужно извиняться. Преданность долгу достойна уважения, - сказал Сэйбер и затем заметил людей, которых начали выводить из отеля одного за другим.

- Тот вампир… все еще в отеле?

- Да. Мы перекрыли барьерами все входы и выходы. Они среагируют, если Мертвый Апостол пересечет их.

- Вы хотите сказать, что вампир может выйти?

- Да, - странная женщина кивнула как ни в чем не бывало. Аяка невольно посмотрела на Сэйбера.

- Не хочу в это ввязываться, так что… я ухожу.

- Пожалуй, ты права. Я с тобой.

- Тебе незачем…

Раздраженно вздохнув, Аяка быстрым шагом покинула район происшествия. Она услышала, как голос за ее спиной произнес: «Если у Вас найдется время, посетите, пожалуйста, центральную церковь. Наблюдателю наверняка есть что обсудить с Мастерами», - но это ее не касалось.

- К сожалению… я не Мастер. Простите.

- ?

За спиной явно сбитой с толку женщины тянулся поток гостей, покидавших отель. Ребенок, который был среди них, бросил взгляд в сторону Аяки и остальных, в том числе женщины из Церкви, которая должна была быть защищена отваживающим внимание барьером.

Мальчик, которого Ханза не так давно похлопал по голове, увидел женщину-экзекутора и сверкнул улыбкой, которую никак нельзя было назвать невинной. Затем он подумал, ощущая на спине командные заклинания, которые оказались там после трансформации:

Ух. А я уж, было, хотел отдышаться после такого утомительного боя.

Постояв вместе с эвакуированными какое-то время, мальчик тихонько выскользнул из толпы и растворился в рассветном городе. Теперь ни барьеры экзекуторов, ни лучи восходящего солнца не представляли для него опасность. Потому что Джестер Картур больше не был Мертвым Апостолом. Теперь это было тело обычного мальчика.

И этот мальчик пробормотал с улыбкой, полной детской невинности, за которой скрывалась противоречившая ей извращенная похоть:

- Надеюсь, мисс Ассасин скоро вернется!

Полицейский участок.

- Ты в порядке?

Полицейский участок превратился в поле боя. Экзекуторы Святой Церкви хорошо справились с внушением, и, похоже, инцидент замнут, представив его в виде нападения друзей арестованного вооруженного грабителя в попытке спасти его от тюрьмы. Вестибюль и парковка, однако, изобиловали свежими следами битвы, а офицеры полиции все были изранены.

Такова была атмосфера, пропитавшая лазарет полицейского участка, где оказывали помощь офицеру, потерявшему правую руку в бою с Мертвым Апостолом. Судя по всему, он находился под воздействием исцеляющего заклинания полицейской, вооруженной Благородным Фантазмом в форме большого серпа, которое почти остановило кровотечение. Для полного восстановления потерянной конечности, однако, потребуется исцеляющая магия чрезвычайно высокого уровня. Был, конечно, вариант снабдить его обычным протезом, но в таком случае он не мог надеяться на то, чтобы вернуться в строй в таком состоянии.

- Ты должен понять. Дальше мы сами.

- …Нет, я справлюсь. Прошу, дайте мне шанс.

- С такой раной? В следующем бою мы можем сойтись с Королем героев, Сэйбером или Райдером, о котором нам вообще ничего не известно. Ты можешь гарантировать то, что ты не будешь обузой в более жесткой схватке, чем та с Ассасин?

- Я…

Офицер скрипнул зубами от разочарования.

Он был уверен в этой операции больше всех остальных, - подумал начальник.

Один из офицеров полиции с Магическими цепями — потомков заблудших магов — которых он собрал со всех уголков страны. Поначалу начальник видел в них лишь пешек, но когда он обнаружил тех, кого переполняло рвение, вроде этого мужчины, его мнение несколько изменилось.

Именно поэтому он не мог позволить ему идти на бесполезный риск. Потому что начальнику нужен был приемник, который займет его место после того, как он проиграет в войне и погибнет, ради следующей возможности.

- У тебя еще есть будущее. Не губи его понапрасну.

- Но… я хочу защитить будущее этого города.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Если бы мы сражались только против Героических душ, я бы уже, наверное, сдался. Но что случится с городом, если мы закроем глаза на порочных тварей, вроде него…? Я не могу этого позволить. Не как маг, как офицер полиции.

Ему едва перевалило за тридцать. Начальник вздохнул и ответил:

- Я ценю твой дух, но я не могу подвергнуть нас всех опасности в слепой вере в то, что сила воли может свернуть горы. Если ты утверждаешь, что еще можешь сражаться, докажи, что тебе по силам обращаться со своим оружием одной рукой или же в паре с искусственной.

- …Я постараюсь.

Голос молодого офицера был полон боевого духа. Начальник раздумывал над тем, стоит ли ему еще что-нибудь сказать, когда телефон в его нагрудном кармане своим звоном положил конец беседе.

- …Это я.

- Здаров, бро! Вот ведь жуть была, да? Вампир! Ты только представь. Не думал, что тебе следовало бы призвать Франкенштейна, вместо твоего покорного слуги, и приказать ему настрогать тебе кучу монстряков?

Начальник вздохнул, услышав привычный говор Кастера, и холодно ответил:

- Если это была шутка, то мне не смешно. Нам удалось избежать смертей, но среди нас есть серьезно раненые.

- Да ладно тебе. На войне без жертв никак. Ты хоть осознаешь, что тебе нереально повезло никого не потерять в бою против того монстра? Это был ценный опыт, который поможет мне усилить вашу экипировку.

- Буду ждать с нетерпением.

Это было искреннее заявление. Они нуждались в повышении пределов их Благородных Фантазмов ничуть не меньше, чем в опыте. Им еще не удалось пробудить их полную силу, но один за другим они смогут высвободить их настоящие имена и раскрыть весь потенциал. Большинство Благородных Фантазмов, вроде Экскалибура или Га Болга, в состоянии демонстрировать максимум своей мощи лишь после произнесения их настоящего имени. Если все офицеры сумеют этого добиться, тогда победа в бою против Героических душ высокого уровня наконец-то станет возможной.

- В данный момент из всех ваших Фантазмов почти готов к высвобождению его настоящего имени… Ого, бро, да это твой японский меч.

- Вот как. Я подгоню остальных, чтобы не отставали, - заявил начальник, говоря при этом про себя, что он не мог позволить себе быть слишком уж оптимистичным.

- Кстати, бро, - добавил Кастер. – Пришла посылочка от того мужика Сисиго.

- …Хорошо. Слухи не врут, он и вправду работает быстро. Так быстро, что мне хотелось бы позвать его к нам на роль Мастера.

Сисиго был вольным магом, известным своими выдающимися способностями. Начальник заплатил ему внушительную сумму, чтобы заполучить один предмет. По его оценке шанс того, что он прибудет до начала Войны за Святой Грааль, был один к двум. Факт того, что он прибыл так быстро, можно было назвать проблеском света среди нависших над ним туч.

Словно доказывая это, Кастер доложил о том, что ему удалось выяснить:

- Если я поработаю над этой штучкой, она сможет добраться до сердца любого, будь то Героическая душа или вампир.

Однако следующие его слова явно бросили вызов ожиданиям начальника:

- Я сделаю его для раненого паренька, который лежит рядом с тобой, бро. Взамен съеденному кинжалу.

- …Если он сможет доказать свою боеспособность.

- Ага. Буду ждать, слышишь? Я же, тем временем, займусь омоложением древностей из Эпохи богов и созданием совершенного оружия.

Кастер говорил так, словно был уверен в том, что офицер поправится. Затем он назвал предмет, который получил от Сисиго:

- С этим кинжалом, смазанным смертоносным ядом гидры, в качестве модели все будет сделано очень быстро. Ха ха!

Западный Сноуфилд. Большой лес.

Глубоко в лесу, в нескольких километрах от города… Ассасин припала к земле, каясь в своей незрелости.

Как такое возможно…? Какой же глупой я была.

Она едва ли задумывалась над тем, почему ее магическая энергия не иссякала. Она лишь смотрела вперед. Ее заботил лишь долг.

Итог был ужасен. Она использовала чудеса великих предводителей с помощью магической энергии, полученной от монстра.

Я осквернила великие труды предводителей. Я больше не достойна… даже называть себя верующей…

Было много причин, по которым ее не избрали предводителем секты ассасинов, «Стариком с горы», начиная с того факта, что ее фанатизм внушал страх окружающим. Еще одной причиной, однако, было то, что она попросту была слишком честной для ассасина.

В стычке, что произошла в полицейском участке, ни один обычный ассасин не избрал бы лобовую атаку. Да, порой они совершали убийство в людном месте, дабы возвестить массам о силе их ордена, но большинство предводителей, получивших титул Старика с горы, вели себя так, что воистину были достойны называть словом «ассасин». Именно по причине того, что в ней видели скорее воина, нежели ассасина, лидеры ордена ее времени опасались того, что она станет предводителем. Они чувствовали риск того, что это может изменить организацию и раскрыть ее слабые места на политической сцене. Ассасин, которой не хватало самоосознания, продолжила винить себя за незрелость.

Кем я себя возомнила? Кто я такая, чтобы вершить суд над еретическим ритуалом, уведшим предводителей с истинного пути? Разве я сама не оказалась привлечена Святым Граалем? На Войну за Святой Грааль призываются лишь те, кто жаждет заполучить его.

Да, я действительно желала Грааль. Я жаждала показать свою набожность, отыскав его и уничтожив. Тем самым я хотела сделать себя важной в глазах других… В итоге же получилось, что я желала Грааль, и хаос Войны за Святой Грааль видел меня насквозь.

Стоя на коленях, она чувствовала стыд за свою слабость.

Даже такой еретический ритуал смог прочесть меня, как раскрытую книгу.

Ее внутренние часы предупредили, что пришло время молитвы, но она сочла себя нынешнюю, оскверненную, не достойной возносить их. Вместо этого она решила предаться медитации и встретиться лицом к лицу со своей слабостью.

Сколько времени прошло с тех пор? Когда она медленно поднялась на ноги, ее глаза переполнял мрачный, режущий блеск.

Это еще не конец.

При обычных обстоятельствах она бы уже пала духом и сдалась. Или же смирилась со словами: «Пусть это энергия Мертвого Апостола, какая разница?» Но ни то, ни другое не стало ее выбором. Бегство она тоже отринула. Ассасин вновь оценила свое положение.

Даже мое присутствие здесь есть воля Божья. Если это время также является частью отведенной мне «жизни», значит… я должна исполнять свой долг. Бегство недопустимо.

Мой долг… не изменился. Я должна положить конец этому еретическому ритуалу и… выследить того монстра.

Моя незрелость – не повод для сомнений. Я не могу сделать ее своим оправданием.

Действовала ли она, чтобы разобраться с собственными чувствами, или же ради чего-то другого, она не знала. Ассасин было стыдно за свою слабость, из-за которое она потратила столько времени, скрючившись на земле.

О как же я незрела.

В ее глазах, заметивших лучи восходящего солнца, пробивавшиеся сквозь древесные кроны, больше не было нерешительности. Признав свою слабость, она вновь избрала путь борьбы.

Чем же убить этого монстра?

Дьявол, в котором нет ничего человеческого. Она действительно раздавила тогда его сердце с помощью Обманчивого сердцебиения(Забания). Но правда была и в том, что он все еще существовал.

Сколько же у него сердец? Как мне устранить их все?

Ассасин пересмотрела способности, которыми обладала. Имитации техник предводителей. Хоть они и были схожи, разница в силе присутствовала. Она сама считала, что все ее техники не шли ни в какое сравнение со способностями предводителей, но их фактическая эффективность разнилась. Одни стояли наравне с изначальными техниками Стариков с горы, другие их даже превосходили, но остальные все равно были слабее.

Например, был такой навык, Обманчивое ядовитое тело(Забания), которым когда-то обладал один из Стариков с горы. Точнее, обладала, и прозвище ее было «Безмятежная». Сила, которой достигла Безмятежная, поистине внушала страх. Она обращала каждую свою часть, в том числе все телесные жидкости, ногти, кожу и даже дыхание в смертоносный яд. Одна жуткая легенда повествовала о том, что она умертвила целую армию, распространив свой яд с помощью ветра.

Ассасин же, однако, лишь временно повторяла эту силу, концентрируя яд в своей крови. Просто она когда-то подумала, что если будет без разбора сеять смерть на поле боя, ее жертвами могут стать соратники и невинные, поэтому концентрация яда была уменьшена.

Непостоянная мимолетная тень(Забания) была техникой для удлинения волос на голове и управления ими. Но устная традиция повествовала о том, что разработавший ее Старик с горы мог сделать каждую прядь своих волос не толще паучьей нити и снять голову цели с плеч, не привлекая ненужного внимания.

С другой стороны, Ассасин не знала, что ее Ихор мечтаний(Забания), который манипулировал жертвой с помощью недоступной человеческому уху песни, превосходил оригинал в силе. При использовании против большой группы, как она сделала ранее, воздействие этой техники вклинивалось в головы противников и выводило Магические цепи из-под их контроля, но если бы она сконцентрировала свою «песнь» на одной цели, то смогла бы повергнуть на колени Слугу средней руки или полностью завладеть человеческим мозгом. Оригинал был не таким мощным. Однако даже если бы ей было об этом известно, она не приняла бы это. Хоть она и выработала эту технику своими силами, для нее умение предводителя было незаменимым, божьим трудом.

Ассасин продолжила перечислять про себя бесчисленные техники, достигшие уровня Благородных Фантазмов, и думать над тем, которые из них лучше всего подходили для уничтожения монстра.

Однако в процессе размышлений она ощутила легкую тревогу. Это было сомнение, которое порой возникало в ней и при жизни.

Медитативная чувствительность(Забания) - эта техника позволяла ей чувствовать каждую особенность окружающей местности как часть собственного тела. С помощью этого искусства она обнаружила источники энергии полицейского участка. Что касалось этой техники, она не могла избавиться от ощущения, что что-то было не так.

По слухам, эту древнюю технику использовал кто-то из Стариков с горы, но в какой именно эпохе этот предводитель жил или жила, точно не было известно. Ни ей, ни ее соратникам, ни учителям, ни даже Старику с горы ее времени. Осталось лишь предание, что один из Стариков с горы владел таким искусством. Она попыталась воссоздать навык на основе этого предания, и все же…

Была ли Медитативная чувствительность действительно такой способностью? Существовал ли вообще предводитель, ею владевший?

Даже она, прозванная фанатичкой, могла лишь только гадать. Или, возможно, именно потому что она бросила все усилия на то, чтобы скопировать каждую из этих легендарных техник, ее обуревали эти сомнения.

У меня такое чувство, будто… от меня что-то скрывают. Правду о предводителе, который использовал эту Забанию…

Она заставила себя отбросить эти мысли. Она не должна сомневаться. Ассасин было стыдно за то, что она вообще об этом думала. Это был признак того, что она действительно была незрелой. Она вновь погрузилась в размышления о том, как превзойти врага.

При этом ее не оставляла та странная тревога, а где-то в глубинах сердца мягко скреблось зловещее предчувствие, что «что-то может произойти». Как будто она резонировала с чем-то.

Специальный исправительный центр Коулсмана.

- Теперь… пожалуй, пора.

Незадолго до нападения Ассасин на полицейских участок, Фалдеус в глубинах тюрьмы. Он стоял в центре своей мастерской, мистическое наполнение которой никак не вязалось с расположенным над ней современным исправительным учреждением, и медленно выравнивал дыхание. Его окружали различные виды кукол от деликатных манекенов и заканчивая тряпичными фигурками, используемыми в шаманизме. Их «глаза» смотрели на пьедестал в центре.

Фалдеус Диоланд.

Он был выходцем из семьи кукловодов и родственником мага, который однажды участвовал в Войне за Святой Грааль города Фуюки. Третьей, которая проводилась еще до Второй мировой войны.

Невзгоды мага, который использовал Ассасина, запечатлелись в форме мистических «воспоминаний» в марионетках, которые он использовал, и передались через них его семье. Передались, причем, широко и без ограничений, не только его наследнику, но и даже дальним родственникам. Никто из них, однако, не выступил вперед и не заявил, что станет победителем в Войне за Святой Грааль.

Поговаривали, что Третья Война полнилась запретными заклинаниями и злыми духами местной земли; правила нарушались одно за другим. Любой маг подумал бы дважды, ознакомившись со столь яркими воспоминаниями об этой битве. Вероятно, самые могущественные члены клана могли даже увидеть в Граале нечто нездоровое. Один из них — дед Фалдеуса — объединился с политиками и генералами Соединенных Штатов и разработал план.

План проводить Войну за Грааль на их земле.

Это казалось невозможным. Конструкция Великого Грааля, глубоко укоренившаяся с земле Фуюки, фундамент Войны за Святой Грааль, оставалась тщательно охраняемым секретом Айнцбернов. Однако, отложив этот вопрос на потом, они обзавелись священной землей, способной потягаться с Фуюки, и продолжили заниматься основными приготовлениями.

В любом случае, приобретение пригодной священной земли, скорее всего, было в такой же мере необходимо для правительства. Святая Церковь была влиятельной силой в Соединенных Штатах и пресекала любые попытки смешать управление государством с магией. Подобные дела, в конечном счете, попали под юрисдикцию одного агентства.

Им нужно было лишь подобраться поближе к Войне за Святой за Святой Грааль города Фуюки в течение столетия или двух. Даже если изменится сама национальная система, известная как «Америка», они все равно продолжат развивать организацию на этой основе. Благодаря этой решимости, они отняли землю у ее хранителей и начали всерьез экспериментировать с духовными жилами.

Однако меньше чем сто лет спустя, примерно в то время, когда отец Фалдеуса унаследовал предприятие, наступил важный переломный момент. Маг, который был связан с теневой стороной государства и не имел отношения к семье Фалдеуса, предложил возможность воссоздания части системы Великого Грааля.

- Я украду для вас фрагмент Грааля Фуюки. Вам нужно будет лишь вырастить его здесь.

Что за бред.

Так поначалу все подумали, но этот маг в прошлом несколько раз хорошо себя проявил в правительственных делах, поэтому они не могли просто проигнорировать его предложение. Фальшивка, однако, все равно будет фальшивкой, пусть даже выращенной из Великого Грааля. Ее связь с духовными жилами будет слабее, чем у цельной сущности, коей являлся Грааль Фуюки. Когда отец Фалдеуса спросил, удастся ли им воссоздать Грааль таким образом, маг ответил:

- Вам нужно лишь разжечь пламя.

- Разжечь пламя, значит? – криво усмехнувшись, пробормотал Фалдеус. – Результатом этого «разжигания» стал стеклянный кратер к югу от города. Даже у иронии есть пределы.

Он тяжело вздохнул, после чего стер улыбку с лица и приступил к своей миссии.

- Пусть серебро и сталь станут сущностью. Пусть камень и эрцгерцог контрактов лягут в основу.

В словах, которые слетали с губ Фалдеуса, безошибочно угадывалось заклинание для призыва Героической души. По мере того, как ария продолжала разноситься по мастерской, качество воздуха начало меняться.

Невозможное заклинание.

Невозможный ритуал.

Любой маг, знакомый с Войной за Святой Грааль, подумал бы так же. В конце концов, все Героические души уже были призваны. В Сноуфилде их должно было быть шесть. Фалдеус сам заявил об этом Рангалу и всей Ассоциации магов. И он не солгал.

Фальшивая Война за Святой Грааль. Героические души, призванные как часть ритуала, который был настоящим и фальшивым одновременно.

Они были не более чем жертвами. Жертвами, призванными встряхнуть духовные жилы и усилить их волны в одном направлении. Эти жертвы породят ответную реакцию… с помощью которой будет положено начало настоящей Войне за Святой Грааль.

- Явись и избавься от оков, Защитник баланса…!

Едва Фалдеус закончил заклинание, мастерская заполнилась сиянием. Расположенные вокруг бесчисленные куклы, в глазах которых отразился свет, начали издавать шум, словно благословляя манифестацию Героической души. Или же словно испугавшись присутствия смерти, заполнившей помещение.

Затем свет сфокусировался в одной точке, и… ничего не произошло.

- …?

Свет исчез, и куклы затихли. Мастерскую окутала промозглая тишина.

- …не вышло…?

Он не чувствовал ни присутствия Героической души, ни оков магической энергии. Более того, никто не спрашивал его, Мастер ли он.

- Хм…

Но на лице Фалдеуса не было раздражения. Если говорить честно, он изначально считал, что шанс был один к двум. Использование шести Героических душ в качестве «топлива» для призыва еще семи было слишком сложно принять на веру. В конце концов, могущественные Героические души, вроде Короля героев, уже материализовались. Это было чересчур для того, чтобы просто «разжечь пламя».

- Что ж, полагаю, это значит, что мы переходим к плану Б.

Фалдеус негромко вздохнул и покинул мастерскую.

Сама тюрьма служила Фалдеусу второй мастерской и пунктом наблюдения. По прибытии он сообщил Алдоре и остальным своим подчиненным:

- Переходим к плану Б. Свяжитесь с мисс Франческой и мистером Ривом.

- …Героической душе не удалось воплотиться?

Фалдеус быстро кивнул в ответ на прямой вопрос Алдоры.

- Да. Полагаю, что, даже с ограничением по времени, семь за раз – это и вправду предел. Продолжайте с фальшивой Войной за Святой Грааль согласно плану. Считайте Сэйбера, скорее, седьмым фальшивым Слугой, а не первым истинным.

Не уверен, воплотится ли Грааль, учитывая обстоятельства… но, полагаю, с этой проблемой будем разбираться потом.

И все же, у меня, по крайней мере, появились командные заклинания… Интересно, можно ли избавиться от одного из нынешних Мастеров и с их помощью заключить контракт с освободившимся Слугой?

Холодно глядя на командные заклинания на своей правой руке, Фалдеус бегло записывал свои достижения в блокнот. Закончив с этим, он уже хотел связаться со всеми вовлеченными сторонами, когда заметил нечто, слегка выбивавшееся из привычной картины.

Несколько рядов мониторов мерцали помехами. Если бы дело было только в этом, он бы предположил, что виной всему была обычная поломка. Но помехи были и на тех устройствах, которые передавали визуальную информацию от фамильяров. Они хоть и выглядели, как обычные мониторы, но были мистическими.

Значит, это были необычные помехи, и поэтому Фалдеус предположил вмешательство какого-то мага извне. Затем, проверяя мониторы… он заметил, что его рука что-то писала в блокноте.

Ой. Не похоже на меня… Может, неудавшийся призыв все-таки стал для меня небольшим потрясением.

Перестав ломать голову над своими действиями, Фалдеус уже хотел вырвать листок, но его рука внезапно остановилась. Среди каракуль отчетливо выделялись слова, написанные явно не его почерком.

«Я спрашиваю: ты мой Мастер?»

Фалдеус почувствовал, как кровь отхлынула от его головы. Он медленно осмотрелся, полный решимости не дать нетерпению возобладать над ним. Затем он увидел тьму.

Помехи были на мониторе, который показывал участок за пределами тюрьмы. Там, под деревьями, была слепая зона, куда не проникал свет. Глаза Фалдеуса были прикованы к этой более гутой тьме. Если быть точнее, к маленькому белому предмету, парившему в ее центре.

Монитор был мистическим прибором, связанным с фамильяром. Фалдеус приказал фамильяру подобраться к тени поближе. Вскоре Фалдеус убедился: предмет, паривший во тьме, был искаженной маской-черепом.

- …Прошу меня простить. Пойду глотну свежего воздуха.

Едва покинув помещение, Фалдеус устремился к тому месту, которое видел на мониторе. Он все еще не отвергал возможность того, что это могло быть ловушкой постороннего мага. Он осторожно двигался по коридорам тюрьмы, пристально следя за окружением.

Коридоры были длинными, а солнце еще даже не показалось из-за горизонта. Когда он торопливо миновал окна, которые практически не давали света… флуоресцентная лампа на другом конце коридора потускнела и погасла. Пространство впереди внезапно погрузилось во мрак. И в воцарившейся темноте он увидел ее: белую маску-череп, зависшую средь глубокой тьмы.

Ошибки быть не может. Эта маска-череп принадлежит… Героической душе класса Ассасин.

Значит, его призыв увенчался успехом? Или, может, это был Ассасин, который уже был призван на роль «жертвы»? Догадки вовсю вихрились в голове Фалдеуса, когда лампа вновь зажглась и белая маска тотчас же исчезла.

- Это… - начал бормотать он, как вдруг лампа, висевшая прямо над его головой, погасла. В тот же миг за его спиной раздался голос.

- …Не оборачивайся.

Фалдеус мог сказать лишь, что голос был мужским. Однако он был настолько холодным и нечеловеческим, что Фалдеус был не в состоянии что-либо определить: ни возраст говорившего, ни его телосложение – вообще ничего кроме того, что он шептал прямо за его спиной.

- …!

Фалдеус в тот же миг приготовился к смерти. Ничего из того, что он мог бы предпринять, не пойдет ему на пользу. Даже если он пустит в ход всю свою магию, выкарабкаться из сложившейся ситуации ему не удастся. «Смерть», что он чувствовал, была неотвратимой.

Фалдеус не знал, что было за его спиной. Ему почти что казалось, что там разверзла свою пасть бесконечная чернота. Он не чувствовал ничего. В голосе не было даже жажды крови. Почти наоборот…

Ему ничего не удалось уловить в голосе за его спиной. Казалось, к нему обратилась сама безвоздушная пустота. Его присутствие было настолько разреженным, что он едва не задался вопросом: может, слух его обманывает, и ему показалось?

Но даже так, кое-что он мог себе представить: если за его спиной что и было, то это белая маска, которую он только что видел во мраке.

- Я спрашиваю… Ты мой Мастер?

Вопрос, донесшийся из ничего. Фалдеус знал, что найдет ответ, если развернется, но не мог заставить себя сделать это. Он мог лишь, замерев, дать ответ мужчине, что стоял за его спиной.

- …Да. Если ты явился на мой недавний зов, тогда, полагаю, что да.

Последовала короткая пауза, после которой барабанные перепонки Фалдеуса содрогнулись от шепота:

- …В тебе есть вера?

- Вера…? – Фалдеус в этом сомневался.

- …В тебе есть вера, которой ты посвятил бы свою жизнь? – бесстрастно произнес голос.

Фалдеус задумался на мгновение, после чего выровнял дыхание и ответил:

- Я готов посвятить всю свою магию нашим Соединенным Штатам. Вот моя вера.

- …В тебе есть решимость следовать этой вере, даже если ради этого потребуется отнять чужую жизнь?

- То есть, готов ли я пойти на убийство ради нее?

- …Такова суть контракта со мной.

Большинство магов было готово отнимать жизни в Войне за Святой Грааль. Но даже так, сколько из них смогло бы дать незамедлительный ответ, чувствуя при этом приближение собственной смерти? Помолчав немного, юный маг открыл рот и с удивительным спокойствием произнес:

- Разумеется. Ради Соединенных Штатов я без колебаний убью любого из своих сограждан.

После заявления Фалдеуса воцарилось недолгое молчание, и затем тьма за его спиной ответила:

- Мое имя Хассан-и Саббах.

Героическая душа назвала свое настоящее имя. Контракт еще не был закреплен, так что это не было телепатией, но Фалдеус был уверен, что представление не услышал никто, кроме него. На самом деле, шепот затронул лишь часть мозга Фалдеуса. Он был словно проклятие, проникавшее в его внутренности.

- До тех пор, пока ты не откажешься от своей веры, я буду твоей тенью.

Затем, так и не явив себя, «тень» растворилась во мраке. Остался лишь застывший на месте Фалдеус. Он чувствовал, что линия магической энергии связывала его с «чем-то». Однако он не ощущал активного движения энергии. Он даже не сразу понял, что они были связаны.

- Вот как… Может, уже слишком поздно, но я, наконец, прочувствовал.

Если бы он дал хотя бы один неправильный ответ, то, вероятно, погиб бы. Если бы он ошибся хотя бы с одним словом, то призванная им самим Героическая душа стала бы его Мрачным жнецом. Он ощутил реальность того, насколько иррациональной, насколько ужасной может быть Героическая душа.

Фалдеус хихикнул, несмотря на то, что обливался холодным потом.

- Так вот она какая… Война за Святой Грааль.

[[image:/storage/reader-images/618626a39a3167770b05c465a59a265f474bcb88.jpg]]

Глава 6 「День 1 — Полдень — Два Арчера и…」

Во сне.

- Ура! Собачка!

Невинный крик разнесся по залитому солнцем саду.

- А еще кошечка! И белочка!

Она бегала за животными, которые сновали взад-вперед по газону сада, ловила их и прижимала к себе.

- Это ты их всех привел, мистер Черныш? Спасибо!

Девочка бросила взгляд туда, где извивалась черная огромная черная тень — Райдер. Цубаки назвала Слугу «мистером Чернышом»; похоже, он нисколько ее не пугал.

Бесчисленные птицы стаей летали в небе над ее головой, а вокруг энергично бегали животные. В саду царила атмосфера миниатюрного зоопарка, что доставляло Цубаки несказанную радость.

- Цубаки, пора обедать.

- Не забудь вымыть руки.

- Хорошо!

Услышав голоса родителей, Цубаки побежала в дом. По пути она развернулась и еще раз окинула взглядом утопавший в солнечном свете сад.

Птицы щебетали. Собаки и кошки лежали на газоне, нежась в лучах солнца. Белки уплетали орехи со своими детенышами. Это была картина ее идеального сада. Лишь огромная тень, покачивавшаяся в его центре, была совсем не к месту. Цубаки, которая, судя по всему, не видела в этом ничего странного, так и сияла от удовлетворения.

Она не ведала о том, какую цену платил мир за ее скромный сад.

Дешевый мотель.

«Переходим к новостям. Ветеринарные клиники Сноуфилда охватила паника. С самого утра животные по всему Сноуфилду впадали в коматозное состояние. Среди жителей начал расползаться слух о том, что это может быть новая форма инфекционной болезни. Все пострадавшие животные вскоре пришли в сознание, но, основываясь на том, что на их коже появились красновато-коричневые пятна, расследование совместно с Муниципальным советом по вопросам здравоохранения…»

- Ураа! С формальностями, наконец, покончено. Я сделал это, Джек!

- Действительно. Но в данный момент меня беспокоит то, что ты выкрикиваешь во весь голос мое настоящее имя. Сомневаюсь, что это мудро.

- Ой, пожалуй, ты прав! Прости! В таком случае, давай придумаем тебе прозвище! Может быть, ммм… Английский рубака или…

- Просто зови меня Берсеркером, - часы ткнули своими стрелками в легковозбудимого Флата.

Веселое настроение Флата было связано с мобильным телефоном в его руке. Это была последняя модель, способная отправлять электронную почту с прикрепленными фотографиями и совершать международные звонки. Он был рад от того, что с его помощью ему удалось связаться со своим учителем в Часовой башне.

- Я наконец-то подключен ко всему. Вчера я даже купил телефон, но поначалу выяснил лишь, как пользоваться камерой и радио.

Флат смотрел на экран, отображавший различные фотографии. На одной из них, например, был запечатлен разрушенный оперный театр.

- Как бы мне хотелось сфоткать представление, что устроила та вчерашняя Героическая душа. Я был так взволнован тем, что меня попросили дать интервью, что упустил свой шанс…

- Ну, полагаю фотосъемкой тоже можно собирать информацию о вражеских Героических душах…

Джек пытался найти плюсы в сложившейся ситуации.

- О, но мне удалось заснять Мертвого Апостола и другую Героическую душу! – ответил Флат с сияющими глазами. Он поднес экран телефона к часам. На нем был изображен снимок Мертвого Апостола, буйствовавшего на парковке полицейского участка. – Это ценный кадр! Все остальные люди удалили сделанные фотографии из-за гипноза барышень из Церкви! О, я так рад, что когда-то уделил время тренировкам, помогающим избежать гипнотического внушения!

- Минуточку. Вампир меня, конечно, беспокоит, но, что более важно, расскажи мне про эту «другую Героическую душу».

- Ах да, точно. Ты же был увлечен битвой между священником и Мертвым Апостолом, Джек, потому и не заметил.

- Почему ты сразу не сказал?!

- Ну, все произошло за какое-то мгновение (?), так что я решил, что это может и подождать, - беспечно ответил Флат.

Берсеркер подумал, что пришло время сделать Мастеру серьезный выговор, и уже приготовился разразиться телепатической речью. Но не успел он начать, как следующие слова Флата остудили его пыл.

- Кроме того… Если бы мы по неосторожности привлекли его внимание, я уверен, что он убил бы нас в мгновение ока.

- …Что?

- Я никогда прежде не видел такого невероятного скопления магической энергии. Дело даже не в том, что у него за способности, или каково его настоящее имя… Думаю, если бы он заметил нас, мы бы в тот же миг распрощались с жизнью.

Выражение лица Флата не изменилось, но Берсеркер интуитивно понял ту истину, которая скрывалась за словами юноши. Им грозила смерть, но Флат, вместо того, чтобы сразу же сообщить об этом, действительно забыл рассказать ему до сего момента. Это встревожило Берсеркера, но, в то же время, наделило его странным чувством безопасности.

- …Ты просто несносен… Я думал, что ты просто дурак, но теперь вижу, что тебя порой не проймешь даже самыми странными вещами.

- Ты все это время считал меня дураком?

- Полагаю, тебя это расстроило?

- Нет. На самом деле, мне вроде как приятно, - радостно улыбаясь Флат вспомнил Часовую башню, которая была для него чуть ли не вторым домом. – Люди всегда как-то странно боялись меня или избегали, даже когда я был еще совсем маленьким… Единственные, кто в лицо называл меня «глупцом» или «идиотом», - это профессор, его сестра, принцесса, весь народ с нашего факультета…

Тон Флата был серьезным. Берсеркер сначала посочувствовал ему, но затем еще раз обдумал его слова.

- А тебе не кажется, что это… ну… довольно-таки много человек?

Несколько минут спустя. Лондон. Часовая башня.

Пока Сноуфилд встречал рассвет, до наступления утра в Лондоне было еще далеко. В одном из помещений Часовой башни — центра искусства магии — встретились два ее руководящих лица для совещания по вопросу Войны за Святой Грааль города Сноуфилд.

- Я ведь знал, что он дурак… и идиот… - пробормотал Лорд Эль-Меллой II, скорчив гримасу. Сидевший вместе с ним мужчина — Рокко Белфабан — вздохнул, прежде чем ответить.

- Согласен, мистер Второй.

Они смотрели на изображения, присланные магами, которых отправили для проникновения на территорию Сноуфилда. Бассейн ртути, использовавшийся для магической связи, в данный момент показывал запись выпуска местных новостей Сноуфилда.

- А? Меня по ТиВи показывают? Ого! Интересно, профессор или Райнес смотрят?

Едва увидев физиономию Флата и услышав его слова, Эль-Меллой испытал такое ощущение, словно его желудок танцевал жигу и при этом крайне скверно играл на скрипке. Увидев глубокие морщины между бровями Эль-Меллоя, Рокко произнес, отчасти жалея его:

- Я тоже несу ответственность, поскольку когда-то взвалил его на Вашу шею, но, если честно, Вы так долго его терпели, что мое восхищение Вами уже давно переросло в раздражение, - скрипнув креслом, старый маг продолжил: - Что учитель, что ученик… оба стали участниками Войны за Святой Грааль без ведома их профессора… Можно сказать, что безрассудство является частью Вашего учебного плана.

- Не могу это отрицать.

- И все же, Флат, конечно, проблемное дитя, но он еще и явный гений. Будет просто великолепно, если он каким-то чудом умудрится вернуть систему Великого Грааля в лоно Часовой башни. А если он еще сможет привезти настоящую Героическую душу в качестве объекта для исследований, то можно будет спокойно переписывать учебники.

Если вкратце, старик предполагал, что они могут получить в итоге одни лишь лакомые куски. Эль-Меллой II едва заметно пожал плечами.

- Вот как. Слова, достойные главы отдела по призывам и Лорда отдела по духовным эвокациям. Опять же, директор Юлифис сказал бы «актив», а не «объект для исследований».

- Оставьте сарказм. Вы лучше любого другого знаете, что должность действующего Лорда ничего не значит.

- Да, согласен. Я лишь не даю месту остыть. Как думаете, что произойдет раньше — наша принцесса, наконец, повзрослеет, или же величественная процессия, шествующая через Фуюки и другие особые духовные земли, вернется обратно?

- Я же сказал, оставьте свой сарказм.

Рокко был несгибаемым консерватором даже по меркам Часовой башни. По всем правилам он должен был смотреть сверху вниз на «временного Лорда, который не желает примыкать ни к консерваторам, ни к реформистам», вроде Эль-Меллоя II, но сейчас они говорили на равных. Потому что его собственное положение было отчасти таким же.

Законный Лорд отдела по духовным эвокациям — его директор и нынешний глава семьи Юлифис — и его наследник, Брам Нуада-Ре София-Ри, получили особое задание и в связи с этим временно отсутствовали в Часовой башне. До их возвращения с этой продолжительной миссии Рокко как главу подчиненного отдела назначили временно исполняющим обязанности Лорда и их представителем. Он жаждал власти, но, в то же время, осознавал, что не годится на место Лорда, из-за чего ему было совестно на совещаниях. Так совестно, что он чувствовал, как укорачивается отпущенный ему срок, всякий раз, когда другой Лорд, в особенности Лорд Бартомелой, смотрел в его сторону. Благодаря этому, в нем развилась некая симпатия к Лорду Эль-Меллою II, которого, должно быть, совесть мучила ничуть не меньше.

- И все же… Мужчина в броне, появившийся после, является гораздо большей проблемой, чем Флат. Если он был Героической душой, значит, полагаю, нам стоит расценивать это как неспособность американцев сохранить Войну за святой Грааль в полном секрете.

- Могу лишь представить, что он превзошел их ожидания, но…

Эль-Меллой II хотел категорично заявить, что Героическая душа, по собственному желанию засветившаяся на телевидении, была беспрецедентной, но перед его внутренним взором продолжал маячить образ одного героя с широкими взглядами, который, вероятно, выболтал бы свое настоящее имя при первом удобном случае.

- …Что ж, никогда не знаешь, что может произойти в Войне за Святой Грааль, - пробормотал он, избегая этой темы, после чего озвучил свои взгляды: - Секретность, которую мы поддерживаем вместе со Святой Церковью, протянет еще лет пять в лучшем случае. После наступит эра, когда любой сможет загрузить высококачественные изображения в социальные сети в реальном времени. Когда это произойдет, способность информации к распространению превзойдет усилия, приложенные для ее сокрытия. Мы окажемся на перепутье, где нам придется решить: либо начать осваивать новые методы секретности, либо что-нибудь раскрыть.

- Хмф… Простите, я отстал от времени. К какой области магии относятся эти «социальные сети»?

- …

Эль-Меллой II вспомнил, что этот старик был убежденным консерватором, отрекшимся даже от обычных телефонов, не говоря уж о мобильных, и начал думать над тем, как ответить. Затем его собственный мобильный телефон, покоившийся в нагрудном кармане звуковым сигналом известил, что ему пришло письмо.

- Прошу меня простить.

Адрес был ему незнаком, но темы «Великому и ужасному волшебнику» было для Эль-Меллоя II достаточно, чтобы понять, кто его прислал. Он изо всех сил старался сохранить внешнее спокойствие, при этом восклицая про себя: «Ну пиздец!».

- Мой глупый ученик наконец-то дал о себе знать.

- Ого, вот так удача.

Эль-Меллой II просмотрел содержимое письма.

«Привет, профессор! Я впервые отправляю электронное письмо! Благодаря Вашей помощи, я смог призвать лучшую Героическую душу! Посмотрите на моего Берсеркера!»

К письму была прикреплена фотография наручных часов в стиле стимпанк.

- Понятия не имею, о чем он говорит…

Эль-Меллой II начал гадать: может, Флат сам получил Безумное усиление вместо своего Слуги? Но затем он подумал, что у Флата оно, вероятно, и без того уже есть, и успокоился. Спустя несколько секунд пришло еще одно письмо.

«Я обнаружил свою первую Героическую душу в городе! Хотя… если учесть Берсеркера и того парня в броне, он будет уже третьим. Он был очень страшным с виду, поэтому я не осмелился подойти и поздороваться. Интересно, как с ним можно подружиться?»

- Вот ведь идиот…

Он открыл прикрепленное фото, остро чувствуя, как его желудок начал дико трястись, словно дэс-металлист. Затем он увидел на фотографии броского мужчину, сидевшего на заднем сиденье «Кадиллака», и его желудок внезапно замер. И не он один — его дыхание, движение глаз и даже сердце на несколько секунд остановились.

- Невозможно….

- В чем дело, мистер Второй?

В голосе Рокко чувствовалось беспокойство, но кусочки головоломки в голове Эль-Меллоя II начали складываться в единую картину. Он слышал про кратер, возникший в пустыне. Кроме того, хоть одежда и прическа мужчины отличались от тех, что он помнил, Эль-Меллой II сразу же узнал в нем могущественного Слугу, которого видел когда-то в Фуюки. Если в войну была вовлечена эта Героическая душа, то появления кратера или двух вполне можно было ожидать.

Рокко смотрел на побледневшее лицо Эль-Меллоя II, опасаясь, что тот опять лишится чувств, когда время вдруг резко возобновило свой бег, и Эль-Меллой II вскочил на ноги, переполняемый энергией.

- …Прошу прощения. Вы не против, если я напишу письмо?

- О… Нет, - спасовал перед ним Рокко. Письмо? – подумал он, глядя на мрачное выражение лица его собеседника. Он будет писать прямо здесь? Где же тогда его ручка? Он по всей видимости, считал, что недавние сообщения были получены с помощью телепатии или еще чего-нибудь в этом роде.

Тем временем, за спиной старого мага Эль-Меллой II с бешеной скоростью вбивал текст в свой телефон.

«Я, твой профессор, даю тебе задание: что бы ни случилось, держись подальше от этой Героической души.»

Подумав немного, он добавил:

«И пришли мне свой номер телефона, долбоёб.»

В то же время. Сноуфилд. Верхний этаж «Кристал Хилл». Королевский люкс.

Гильгамеш, не ведавший о том, что при виде его фотографии у одного мага на несколько секунд остановилось сердце, смотрел на раскинувшийся под ним город через стеклянную стену своего в высшей степени роскошного номера.

- Хахаха! Как я и думал: даже в простой планировке дорог и домов Урук более прекрасен! – он добродушно рассмеялся, сравнивая Сноуфилд с городом, которым когда-то правил.

Как только они вернулись на «Кадиллаке» в мастерскую Тины, он сказал ей взять только самое необходимое, после чего переправил ее на самый верхний этаж отеля-казино. На оплату номера, разумеется, пошла часть его вчерашнего выигрыша в казино. Поскольку он выиграл в казино их отеля целое состояние, администрация относилась к нему как к своему лучшему клиенту.

Вместе с Тиной компанию ему составляли ее облаченные в черное подчиненные-телохранители. Видный мужчина и почтительно следовавшая за ним толпа. Сотрудники отеля, должно быть, видели в нем какого-то миллионера и его слуг. Вероятно, они приняли Тину из-за ее возраста за дочь кого-нибудь из слуг или за подопечную самого богача.

Тина не понимала намерений Гильгамеша. Он был королем, так что, вероятно, ему хотелось устроиться в самом роскошном номере, который только можно найти в этом городе. Ее же, однако, столь бросающееся в глаза место лишь нервировало. За этим номером, вероятно, будут наблюдать вражеские маги, построившие этот город, и, поскольку он даже не являлся мастерской, приготовиться отразить атаку будет очень трудно. И даже если они превратят это место в мастерскую, это едва ли избавит ее от тревоги.

- Я слышала, что во время одной из предыдущих Войн за Святой Грааль был случай, когда Мастер разрушил вражескую мастерскую, уничтожив весь отель, в котором она находилась. Организация наших врагов велика, поэтому они могут предпринять попытку избавиться от нас, разрушив при этом весь «Кристал Хилл», - заметила она.

- Пусть делают, что хотят, - с легкостью ответил Гильгамеш. – При обычных обстоятельствах я бы оставил тебя самостоятельно разбираться с такими мелочами, но, полагаю, ты теперь моя гостья, поскольку это я тебя сюда привел. По крайней мере, я обещаю тебе парашют.

Невозможно было сказать, шутил ли он или же говорил всерьез. Грациозно осанившись, он продолжал смотреть на город. Вскоре он направился к западной стене своего номера.

- Похоже, мой друг тоже пребывает в веселом расположении духа, - усмехнулся он, глядя на огромный лес, простиравшийся, насколько хватало глаз. - Надо же, пустить в пляс столь необъятный лес…

Услышав эти слова, Тина тоже бросила взгляд в сторону леса. Будучи одной из Защитников этих земель, она вскоре осознала, что происходило. Весь лес двигался и шелестел, словно одно живое существо.

- Ваш друг?

- Да. Я как-нибудь поведаю тебе о нем, если буду в настроении. И все же, наш банкет по поводу воссоединения был довольно насыщенным. Если бы нас не прервали, мы веселились бы три дня и три ночи.

Столь невероятная битва… целых три дня…

От слов Гильгамеша у Тины едва не подкосились ноги, а по спине ее побежал холодный пот. Он не шутил. Если Король героев так сказал, значит, он действительно мог сражаться три дня и три ночи. Если и была причина, по которой он не мог, то это потому что она была его Мастером.

Будучи магом и наследницей силы предков, она считала себя сильной. Но что она могла противопоставить могущественным Героическим душам? Тина продолжала гадать, но она была готова использовать все, что у нее было.

- …В данный момент наши союзники отслеживают перемещение других магов. Глава семьи Куруока, которая, судя по всему, приложила руку к созданию системы города, ведет себя так, словно не имеет никакого отношения к Войне за Святой Грааль, но…

- Зачем ты мне все это сообщаешь? Ты же Мастер, сама решай, как действовать.

- …Да, Ваше Величество.

Посмотрев на приунывшую Тину, Гильгамеш сверкнул нехорошей улыбкой и спросил:

- Значит, Тина, ты хочешь вернуть эти земли, не так ли?

- …! Конечно!

- В таком случае, ты согласишься с тем, что можно сделать это намного быстрее, просто обратив сей банальный пейзаж в пустошь вместе с теми грязными магами?

- Что…?

Не похоже было, что он просто шутил. Гильгамеш, Король героев, мог с легкостью воплотить эти свои слова в жизнь. Та битва в пустыне показала ей, что у него была сила.

- Вы, верно, шутите, Ваше Величество…

- Шучу? Разве это не самый простой путь к осуществлению «заветной мечты» твоих предков? В чем разница между жизнью того шута, призвавшего меня, и жизнями шавок, которыми кишит этот город? Разве не будет проще использовать эти твои командные заклинания и приказать мне стереть этот город? Я даже подожду, пока твои соотечественники не покинут его.

- …

Подумав немного, Тина робко ответила:

- Если я совершу такое злодеяние… то буду ничем не лучше магов, укравших эти земли.

- Нет. Ты лишь нашла этот ответ, он не принадлежит тебе самой.

- …!

Тине было очень стыдно за то, что ее раскусили с такой легкостью. Даже она знала, что это был неправильный ответ.

Я поклялась стать еще более алчной, чем эти маги, и выкрасть эти земли обратно. Тогда почему я не решаюсь уничтожить этот город? Почему? Почему? Почему?

Тина в ошеломлении уронила голову на грудь, не в силах понять даже собственное сердце. Она не могла ответить на вопрос короля. У нее не было выбора, кроме как предстать перед его суждением. В сердце девочки начал проникать страх, который она, как ей казалось, отринула прочь. Она даже с самого начала была готова к смерти. Теперь же, однако, она больше всего страшилась разочаровать эту Героическую душу.

Гильгамеш увидел, в каком она была состоянии, узрел ее мысли и, рассмеявшись, произнес:

- Значит, ты начала сомневаться. Одобряю.

- Что…?

- С сомнений начинается уничтожение слепой веры. Почему ты такая мрачная? Я всего лишь немного поддразнил тебя. Не принимай близко к сердцу.

Смысл, заложенный в его словах, явно нельзя было назвать «поддразниванием», но на мгновение Тина почувствовала облегчение. Ее неуверенность в себе, однако, не исчезла. Она крепко вцепилась в ее сердце.

- И все же… даже если забыть на минуту про твое желание, неужели ты при виде этого человеческого мусора не хочешь от него избавиться? – скучающим тоном произнес Гильгамеш, вновь обратив свой взгляд на город.

- …?

- Честно говоря… вчера я лично объехал город и могу с уверенностью сказать, что большая часть шавок этой эпохи совершенно бесполезна. Шавки должны процветать в моем саду, но они лишь плодятся, и это вызывает во мне отвращение.

- Что… Вы намерены с этим сделать?

Тина нервничала, потому что Король героев вполне мог внезапно решить «убрать» все население города прочь с его глаз. Однако, словно опровергая ее опасения, Гильгамеш пожал плечами.

- Не забивай этим голову. Я едва ли стану тратить свое время на этот мусор, - Гильгамеш обозревал город, явно скучая. – Хотя, если я обрету тело, дабы сполна насладиться жизнью, все может быть иначе. Когда это время придет, я могу счесть нужным просеять всю эту чернь и избавиться от тех, кто не достоин жизни, но сейчас меня это не заботит. Если шавки избрали медленное разложение и упадок, я лишь буду со смехом наблюдать за тем глупым концом, что их ждет.

Затем он продолжил, с ностальгией вспоминая далекое прошлое и словно говоря отчасти сам с собой:

- Если бы мой сад осквернили неистовые монстры, я не смог бы закрыть на это глаза, но если этот выбор шавки сделали для себя сами, я не стану возражать. Я могу, по крайней мере, даровать им трудности, которые не дадут им сбиться с пути.

Услышав эти слова, Тина почувствовала облегчение и, в то же время, благоговение. Этот Король героев воистину был владыкой, в глазах которого вся планета была его садом. Король среди королей с непоколебимым эго, который будет вершить суд над человеческой расой.

Тина ощутила нечто, что не являлось божественным правосудием. Она продолжала смотреть на Гильгамеша в надежде понять, что же это было.

- В чем дело? Ты, наконец, осознала, что нет в этом мире более великого удовольствия, чем лицезреть мое величие? Очень хорошо, я дозволяю. Смотри на меня сколько душе угодно, и пусть сказ обо мне будет передаваться между твоими потомками из поколения в поколение, пока не погаснут звезды.

Тина подумала, что в этот раз он, наверное, пошутил, но не могла избавиться от ощущения, что он говорил это всерьез.

Я не совсем понимаю, но он и вправду невероятен…

Тина — взрослая не по годам, но по сути все еще ребенок — судя по всему, приняла эксцентричную речь Гильгамеша, скрытые в ней посылы и — если рассматривать в привычных рамках — экстремальную точку зрения как нечто, «свойственное королям». В каком-то смысле можно было сказать, что они были крайне совместимы.

Затем Король героев открыл рот и изрек очередное равнодушное и своенравное заявление:

- Сегодня же… полагаю, начнем с того, что избавимся от летающего паразита.

- Летающего паразита?

- Да. Похоже, моему радостному воссоединению со старым другом помешал один невоспитанный тип. Вчера я осмотрел весь город в поисках этого негодяя, но не смог его обнаружить. Поэтому мне не остается ничего иного, кроме как сидеть и ждать, пока он сам ко мне не пожалует.

- Что…? То есть, прямо сюда?

- Естественно, - ответил Король героев озадаченной Тине. Голос его переполняла уверенность. – Одного из самых грозных участников этой Войны за Святой Грааль, обосновавшегося в столь бросающемся в глаза месте, нельзя не заметить. Разумеется, мой друг — тоже опасный противник — сейчас вовсю шумит в лесу… но, так или иначе, бросить нам вызов осмелятся немногие.

Не могу с уверенностью сказать, что поняла, на чем основывалось это его заявление, но, в любом случае, он сказал это со всей уверенностью.

- Насекомых неудержимо тянет к свету. Я завлеку их и сожгу дотла.

В следующее мгновение… над городом Сноуфилд пронесся пронзительный ветер.

Полицейский участок. Кабинет начальника полиции.

- Приветик! Все хорошо, новичок?

Голос Франчески сочился подростковой энергией.

- Иди домой, старая сука, - чуть ли не плюнул в ответ начальник.

- О? Что такое? Я знала, что ты называешь меня так за моей спиной, но ты можешь ранить мои чувства, говоря мне это прямо в лицо. Физические раны мне нравятся гораздо больше, так что я хотела бы, чтобы ты думал, прежде чем говорить.

- Заткнись.

Начальник был откровенно враждебен к девочке в наряде готической лолиты, она явно не намеревалась уходить.

- Да, да, буду молчать. Скажу лишь одно: ты все говоришь «старая, старая», но, к твоему сведению, прошло лишь три года с тех пор, как я начала использовать это тело. У него даже органы прелестные. Хочешь взглянуть?

Сказав это, Франческа быстро закатала подол своего платья, обнажая пупок. И вместе с ним кое-что странное.

На первый взгляд это был стройный живот, но было в нем нечто чуждое: широкая застежка-молния, вшитая прямо в плоть. Сделанная из материала, похожего на человеческие зубы, она брала свое начало рядом с грудной клеткой с обеих сторон и сходилась над пупком. Никто не захотел бы представлять себе, что увидит, если ее открыть.

- Ну? Хочешь посмотреть? Хочешь, не так ли? Хорошенько взглянуть на девичьи ин-тим-ны-е мес-та? – Франческа соблазнительно хихикнула. Начальник, однако, даже бровью не повел.

- Чего ты хочешь? Пришла посмеяться надо мной?

- Разумеется, нет! Я просто зашла проведать! Вот ведь жуть. В смысле, Мертвый Апостол на роли Мастера? Даже я такого не предвидела! Мы должны как можно быстрее избавиться от него!

- Врешь. Любой скажет, что ты втайне радуешься тому, что дела начинают принимать интересный оборот.

- О, неужели это так очевидно? Но знаешь, я ненавижу Мертвых Апостолов. В конце концов, они враги всей человеческой расы. Я на стороне человечества, поэтому никогда не позволю таким, как они, взять верх.

Франческа самоуверенно выпятила грудь.

- Ты просто не желаешь делить с ними добычу, - вновь плюнул начальник.

- Что такое? Ты дуешься? Неужели на тебя так сильно повлияло то, что симпатяжка священник забрал себе всю славу?

- Важнее всего то, как нам относиться к Святой Церкви?

- Можешь пока что не обращать на них внимания. Если кто-то из Мастеров вдруг захочет в последнюю минуту улизнуть под их крылышко, это будет его или ее решение.

Франческа покрутила зонтиком и внезапно надула щеки.

- Так или иначе, кое-что из произошедшего прошлой ночью даже мне не показалось забавным.

- И что же именно?

- То, что в итоге выделились экзекутор и Мертвый Апостол! Это неправильно! Чужаки не должны иметь столь крупные роли в начале представления! – произнесла Франческа, потрясая зонтиком и кулаком. Затем она внезапно замерла, широко развела руки и заявила, ни к кому конкретно не обращаясь:

- Слуги и их Мастера – все еще звезды Войны за Святой Грааль!

- …

- …Ты не согласен?

Едва она повернулась к начальнику с широкой улыбкой… как все вокруг объял рев взрыва, и стекла в окнах кабинета разлетелись вдребезги.

- ?!

И это произошло не только в офисе. Громоподобный рев и порыв ветра сотрясли все окна на северной стороне полицейского участка.

- Ахахахахахахаха! Начинается! Ты купил брошюру? Запасся попкорном? Хотя нет, полагаю, ты больше пончики любишь, начальник. Поспеши, иначе пропустишь состязание века!

- Сука…!

Начальник смотрел на Франческу. Он еще не знал, что окна выбило не только в полицейском участке…

Несколько дюжин секунд спустя. Северный Сноуфилд. Большое ущелье.

Ущелье из красной глины в нескольких километрах к северу от пещеры, где был призван Гильгамеш.

На возвышении, которое по высоте было почти что равно верхнему этажу отеля, стоял человек. Худощавый жилистый мужчина свыше двух метров ростом. Руки его сжимали лук. Он был больше обычного длинного лука, но казался немного маломерным в руках этого высокого человека.

Его наряд нельзя было назвать «эксцентричным». Ему подходило лишь слово «неестественный». Первым, что бросалось в глаза, была украшенная ткань, покрывавшая его тело. Она даже не покоилась на его плечах. Кусок ткани лежал прямо на его голове, полностью закрывая ее заднюю часть и лицо, и, свисая, также скрывал его торс спереди и сзади. Из-под ткани были видны лишь его уши. Торс, однако, помимо нее больше ничего не прикрывало. Каждый дюйм его тела был окрашен в темный цвет. Также был заметен некий узор, сделанный белой краской, но вышеупомянутая ткань мешала его разглядеть.

Мужчина — который, на первый взгляд, словно готов был появиться в какой-нибудь хоррор-игре и пуститься в погоню за главным героем — ухмыльнулся под тканью, закрывавшей его лицо, и молча приготовился к выстрелу.

Затем его пальцы спустили тетиву, отправляя стрелу в полет. Стрелу, которая устремилась вперед быстрее ветра и превосходя даже скорость звука.

Высоко над Сноуфилдом.

Ветер, словно лезвие, прорезал над городом прямую линию. Он раскалывал воздух, извергая ударные волны. К тому времени, когда пространство заполнял громоподобный рев, ветер был уже далеко впереди.

В центре этого ветра была одна-единственная стрела. Она неслась к самому верхнему этажу небоскреба в сердце Сноуфилда — «Кристал Хилл».

Стрела, пущенная загадочным мужчиной, прорезала воздух, словно лазер, не теряя высоты или скорости и тем самым отрицая все законы физики. Она уже пролетела более двадцати километров. Одно лишь это служило доказательством тому, что стрелок не был обычным человеком или магом.

Ударные волны расползались в небе над городом. Вкупе со звуком они выбивали стекла во всех зданиях, которым не повезло оказаться под траекторией полета стрелы.

Ни одному человеку — нет, даже Героической душе — не удалось бы выжить без серьезных ранений после попадания такого снаряда. Стрела не успела бы даже вонзиться в череп, а сила удара уже превратила бы верхнюю часть тела в фарш.

Стрела на огромной скорости неслась к своей цели: Гильгамешу, Королю героев, расположившемуся на самом высоком этаже «Кристал Хилл».

Или, скорее, ее целью была голова девочки, что стояла рядом с ним — его Мастера.

«Кристал Хилл». Королевский люкс.

Тина, смотревшая на Гильгамеша, внезапно повернулась к окну в северной стене номера.

- Что…?

Звук еще не достиг ее. Она лишь почувствовала возмущение в мане, коей полнились небеса, и повернулась в эту сторону без какой-то конкретной причины. Когда она ощутила нечто, раздирающее воздух в клочья, было уже слишком поздно. Маленькая смертоносная точка приближалась к девочке, слишком быстро для того, чтобы успеть среагировать. Что бы она ни предприняла, ей было не по силам избежать сверхзвуковой стрелы.

По крайней мере, ей одной.

- …

Через мгновение после того, как стрела оказалась в двадцати метрах от отеля, снаружи раздался гром. Последовала ослепительная вспышка, и небеса прорезали миниатюрные молнии. Одна из них, судя по всему, угодила в стрелу и смертоносный снаряд рассыпался в воздухе, так и не достигнув своей цели. Ударные волны, однако, разнесли стекло и обрушились на всех, кто находился в номере.

- .

Беззвучная ария. С ладони Тины сорвался ветер и обратился защитной стеной, закрывшей Гильгамеша, девочку и ее подчиненных от града стеклянных осколков.

- Вы в порядке, Ваше Величество? – обратилась она к Гильгамешу, едва ей удалось успокоить дыхание.

- Пустяки.

Король героев не был ранен, но в голосе его чувствовалось недовольство.

- Что это были за молнии…?

- Мои Благородные Фантазмы. Похоже, они перехватили какую-то атаку, - небрежно ответил Гильгамеш.

- Атаку? – не удержавшись, повторила она.

Выглянув в окно, она увидела множество странных дисков, паривших вокруг вершины здания. Благородные Фантазмы, объятые миниатюрными молниями, продолжили патрулирование, вырисовывая в воздухе красивые геометрические узоры.

- Автоматические защитники. Была такая вероятность, что мой друг вполне мог шутки ради нанести внезапный удар. Я расположил их из предосторожности, но…

Гильгамеш посмотрел на север и извлек из своей «сокровищницы» Благородный Фантазм — парившую в воздухе странно изогнутую линзу, обрамленную золотым кольцом. Несмотря на то, что линза была только одна, она показывала отдаленный ландшафт, словно телескоп.

- Никогда не думал, что им придется отражать атаку какого-то стрелка.

В кольце появилось изображение мужчины, который смотрел в их сторону, бесстрашно готовясь к следующему выстрелу.

- Лучник…?

В голове Тины промелькнуло сомнение. Арчером ведь был Гильгамеш, стоявший рядом с ней. Может, это Райдер, Ассасин, Берсеркер или Слуга другого класса, владевший луком? Впервые увидев лучника через линзу в золотом кольце, она тотчас же удивилась тому, насколько высокими были его характеристики. Можно было даже сказать, что в плане чистых статистических показателей он превосходил Гильгамеша.

Значит, Берсеркер…?

Тина была настороже. Гильгамеш, однако, сохранял невозмутимость.

- …Чего ты ждешь? – пробормотал он.

Но вторая стрела уже полетела вперед.

Молнии Автоматических защитников пришли в движение, дабы перехватить атаку, но, несмотря на то, что несколько снарядов поразили цель, стрела проскользнула между молниями и устремилась прямо к Гильгамешу. Скорость, с которой электричество проходит через воздух — да, скорость молнии — была ниже скорости света, но ее, тем не менее, было достаточно для того, чтобы перехватить обычную стрелу. Скорость этой стрелы, однако, превосходила все разумные пределы.

Гильгамеш тотчас же материализовал свою броню и отвел стрелу в сторону левой перчаткой. Но, похоже, этого было мало, чтобы полностью погасить силу удара, потому что часть брони треснула, и на пол посыпались золотые фрагменты.

- Ого…

Гильгамеш окинул ледяным взглядом сломанные куски собственной брони, слегка прищурился и…

- Варвар умеет обращаться с луком, но он не знает, что такое манеры. Я использую его, чтобы счистить ржавчину со своих сокровищ!

В следующий миг за разбитым окном возник огромный Благородный Фантазм, зависнув в воздухе.

- Что это…

- Тина, ты полетишь сзади.

- Вы дозволяете?

- Если я оставлю тебя здесь, то не смогу полностью защитить от этих омерзительных стрел. Будет неловко, если ты, мой Мастер, погибнешь еще до моей следующей встречи с другом.

Ответив на сухие слова ее «короля» волевым кивком, Тина взобралась на громадный Благородный Фантазм.

Один из многих Фантазмов, которыми обладал Гильгамеш — Вимана. Это был миниатюрный летающий боевой корабль, очертаниями похожий на золотую яхту, расправившую гигантские волшебные крылья. Богатства короля, среди которых, по слухам, можно было найти любое сокровище, включали в себя не только оружие, но и все творения человеческого интеллекта.

Как только Тина оказалась на корме, Гильгамеш привел свое золотое судно в движение. Внезапное ускорение едва не вышвырнуло девочку за борт, но она применила магию воздушного щита и управления гравитацией, благодаря чему ей каким-то чудом удалось выровнять равновесие и дыхание. Внушительно возвышаясь на носу корабля, Гильгамеш направил его прямым курсом к стрелку. В него то и дело летели стрелы — предположительно, пущенные его целью — но дюжины систем перехвата, которые Гильгамеш разместил вокруг корабля, безошибочно их сбивали.

- Поразительно… - вновь осознав, на чем она летела по небу, девочка не смогла удержаться от восклицания. – Даже нечто подобное…

Что это за эмоция была в голосе девочки, которая думала, что отринула все: благоговейный трепет или же страстное желание?

Северный Сноуфилд. На склоне ущелья.

- …Ого, - пробормотал лучник, глядя на зависший перед ним золотой корабль. В его негромком голосе чувствовался проблеск восхищения и легкий намек на самоиронию.

- Это ты нанес внезапный удар. Полагаю, ты не намерен молить о пощаде? – спросил Гильгамеш. Он покинул нос корабля и ступил на возвышение.

Жуткий лучник, стоявший от него в каких-то десяти метрах, в ответ поднял голову.

- …

- Есть что сказать напоследок? – спросил Гильгамеш.

Таинственный мужчина не ответил. Он молча натянул тетиву своего лука… и бесстрашно пустил стрелу в Тину, выглядывавшую из-за трона на корме Виманы.

- !

Сверхзвуковой снаряд устремился ей прямо в лицо. Она могла заглушить ударную волну стеной ветра, но остановить саму стрелу ей было не по силам. Тина вновь ощутила приближение неминуемой смерти, но… Оснащению Виманы — Фантазмам-перехватчикам — удалось вовремя избавиться от стрелы.

- Глупец. Ты полагал, они станут бесполезны, как только я сойду на землю?

- …

Не обратив внимания на слова Гильгамеша, лучник быстро пустил вторую стрелу, затем третью. Тина уже укрылась внутри судна, но он продолжал стрелять, угрожая пронзить броню Виманы вместе с ней.

На виске Гила вздулась вена. Сторонний наблюдатель, если бы таковой нашелся, сказал бы, что мужчина не пытался всерьез подстрелить Тину, корабль и его обладателя — он попросту пытался спровоцировать Героическую душу Гильгамеша. Гильгамеш либо не заметил этого, либо его гораздо сильнее злило то, что лучник продолжал атаковать Тину, не обращая на него внимания, потому что в его бесстрастный тон начал закрадываться гнев.

- Вот как. Этот выбор определенно разумен, если ты так одержим победой или же стремишься обрести ее малой кровью. Я бы в шутку сам поступил так же, в зависимости от обстоятельств.

Спустя мгновение…

- Но подобное дозволительно лишь мне! Не шавкам, вроде тебя! – проревел он и высвободил из своих Врат Вавилона, что раскрылись за его спиной, сотни Благородных Фантазмов.

Лучник казался беспомощным перед этим градом клинков, некоторые из которых были высокого ранга. Однако он поднял лук, который сжимал в левой руке, и начал сбивать Благородные Фантазмы со скоростью, которая превзошла даже ожидания Героической души.

- Что?

- …

Героическая душа, отразившая дюжины Благородных Фантазмов, не получив даже царапины, молча вытянула руку раскрыла ладонь и вызывающе поманила Гильгамеша к себе. Увидев это, Гильгамеш прищурился и произнес, не позволяя гневу возобладать над ним:

- …Вижу, у тебя ловкие пальцы. В таком случае… как насчет этого?

Злобно ухмыльнувшись, Гильгамеш раскрыл Врата Вавилона еще шире. Порталы в его сокровищницу окружили лучника со всех сторон, после чего из них полетели бесчисленные Благородные Фантазмы со скоростью пулеметов, создавая над возвышением настоящий вихрь из вспышек и взрывов.

Десятки, сотни, тысячи Фантазмов сыпались на мужчину, который стоял в центре этого торнадо. Среди них были клинки мудрости; клинки страдания и избавления; были длинные мечи, несущие погибель драконам; проклятые мечи, оставляющие после себя лишь руины; копья, убивающие героев; бесформенные молнии. Оригиналы всех Благородных Фантазмов, которые когда-либо создала или сжимала человеческая рука, беспощадно обрушивались на свою цель. Адский шквал из легендарных орудий летел со всех сторон.

Тина, лицезрея эту ужасающую сцену, думала, что после такого от лучника ничего не останется. Однако, когда вихрь утих, представшее перед ними зрелище обмануло ожидания их обоих — лучник, целый и невредимый, стоял, стряхивая пыль с покрывавшего его тело куска ткани, а вокруг него высились горы Благородных Фантазмов.

- Невозможно…

В отличие от Тины, которая широко распахнула глаза от изумления, Гильгамеш молча смотрел на своего противника. На кратким миг над возвышением воцарилась тишина. Пока ее не нарушил сдавленный смех лучника:

- Хе… хехе… хе… хе… ха… хаха…

В тех звуках, что доносились из-под куска ткани, чувствовалась явная насмешка.

- …Что смешного? – невыразительным тоном спросил Гильгамеш.

Лучник ответил одним, отчетливо произнесенным словом:

- Слабак.

Любой, кто сталкивался с Гильгамешем в прошлом, услышав это слово, засомневался бы в здравомыслии этого человека.

Тине показалось, что температура воздуха внезапно и стремительно упала.

- Бездумно разбрасываться своим оружием… Да от швыряния песком было бы больше толку, - продолжил таинственный лучник, несмотря на воцарившуюся атмосферу. – Лишь настоящий слабак — или глупый зверь — будет повержен такой детской забавой.

Голос его был слаб, но слова, что он произнес, были больше чем простой насмешкой. Их словно насквозь пропитала непримиримая одержимость.

- …О?

Гильгамеш изменился в лице. Тина боялась, что он вот-вот воспылает яростью, но на его губах, напротив, возникла легкая улыбка. В следующий момент преобладающая эмоция Гильгамеша сменилась с «гнева на невоспитанного лучника» на «заинтересованность могущественным противником».

- …Доставай меч, что ты хранишь в глубинах своей кладовой. Тогда силы будут равными, - заявил Королю героев таинственный лучник. Узнал ли он об этом от кого-то или же ощутил исключительное присутствие внутри «сокровищницы» во время предыдущей атаки, но его слова означали: «Нападай своим самым могущественным оружием».

- Эа почти что является частью меня. Слабак, вроде тебя, недостоин даже узреть его, - весело ответил на провокацию Гильгамеш и улыбнулся, скрипнув зубами.

Затем в руке Гильгамеша возник другой меч вместо Эа Разделяющего — Меродах, который, по слухам, был оригиналом мечей выбора, сказания о которых имелись во многих уголках земного шара. Меч, предназначенный определить, достоин ли его противник того, чтобы направить против него символизировавший самого Гильгамеша Эа.

- Докажи мне, что ты достаточно силен, чтобы заполучить право узреть Эа.

- Глупец… Если бы ты достал его, то, возможно, избежал бы смерти, - прошептал лучник, после чего вытянул свободную правую руку в сторону.

В ней возник еще один кусок ткани. На первый взгляд это был украшенный простецким узором пояс, но те, кто умел расценивать вещи с другой точки зрения, незамедлительно сказали бы, насколько странным он был.

- Несомненно, это… Благородный Фантазм…!

Даже Тина видела, что покрывавшая этот пояс магическая энергия была какой угодно, но только не нормальной. Гильгамеш едва заметно прищурился, увидев этот кусок ткани, окруженный такой плотной божественной аурой, что его, казалось, использовал когда-то самый настоящий бог.

- Немного отличается от тех богов, что я знаю, но, похоже, принцип тот же…

Это был Благородный Фантазм, к которому ненавистник богов Гильгамеш не питал интереса. Ему, однако, было любопытно увидеть преображение, которое готов был продемонстрировать лучник. Его Врата Вавилона не возымели эффекта, поэтому во внезапной атаке не было смысла.

Встав в вальяжную позу, начал ждать следующего хода противника с намеком на предвкушение во взгляде.

- …

На лице лучника, прикрытом тканью, возникла улыбка, и он приготовился высвободить силу своего Благородного Фантазма. Несколько секунд спустя насыщенный божественностью удар сотряс землю.

X X

Большой лес.

- Гил… похоже, сражается с кем-то сильным…

Энкиду резко отвлекся от своих дел и посмотрел на северо-восток. Перед его взором не было ничего, кроме плотной стены деревьев, но Энкиду мог видеть нечто другое. Используя свое Обнаружение присутствия, он почувствовал вдалеке сильную ауру Гильгамеша, а рядом с ним еще одно, столь же могущественное присутствие.

- Странно. Мне кажется, мы перешагнули допустимый в Войне за Святой Грааль лимит Героических душ, - подумал вслух Энкиду, но решил, что случается и не такое, и вернулся к своим делам. При этом он внимательно следил за аурой Гила, будучи готовым в любой момент отправиться туда, если она ослабнет.

- О?

Несколько минут спустя он ощутил еще одну аномалию. Еще одно, совершенно иное присутствие возникло прямо рядом с тем местом, где его друг сражался со своим противником.

- Еще одна аура… тоже сильная.

[[image:/storage/reader-images/62f3d0cac3dbe339d5a4fd2caf4671a5aaff7179.jpg]]

На возвышении.

Насыщенный божественностью удар сотряс землю. Но тем, кто нанес его, был не таинственный лучник.

- …Что?

Тина, выглядывавшая из-за трона на корме Виманы, не могла поверить в то, что видела. Лучник уже был готов высвободить силу куска ткани в его руке, как вдруг за его спиной из ниоткуда возникла лошадь, верхом на которой сидела девушка.

Ей, вероятно, было от шестнадцати до восемнадцати лет. По крайней мере, с виду дать ей больше двадцати было сложно. Ее длинные волосы были аккуратно уложены на затылке. Здорового цвета кожу прикрывало необычное одеяние из мягкой ткани и кожи.

Энергичная девушка беззвучно приблизилась к лучнику со спины с выражением холодного достоинства на лице.

- …?

Гильгамеш нахмурил брови. Лучник, заметив его взгляд, предпринял попытку повернуться… и кулак девушки глубо впечатался в его закрытое тканью лицо.

Звук удара был похож на взрыв. Кулак незнакомки со скоростью пули впечатал тело лучника в другое небольшое возвышение, которое тотчас же начало рушиться.

После секундной тишины всем стало понятно одно — тонкая рука девушки отправила в полет человека, на которого не подействовали бесчисленные Благородные Фантазмы Гильгамеша, выпущенные из Врат Вавилона.

Девушка с невероятной ненавистью посмотрела на кучу камней, заживо похоронившую лучника под собой, затем перевела взгляд на Тину и Гильгамеша и заявила:

- Этот злодей – моя добыча. Не вмешивайтесь.

После недолгой паузы Гильгамеш прищурился:

- …Вот что называется «испортить настроение», девчонка.

По тону Гильгамеша Тина поняла, что он был явно недоволен. Его захватывающую битву прервали, поэтому ярость была вполне ожидаема. А если учесть его встречу с другом, то это был уже второй раз, когда кто-то вклинился в его бой.

Ситуация была критической, и поэтому Тина попыталась хотя бы выяснить личность противника. Однако кое-что сбивало ее с толку. Ткань, что призвал лучник, похоже, была Благородным Фантазмом. Но точно такой же кусок ткани был повязан вокруг руки этой девушки. И не одним лишь узором они были похожи — даже божественная аура, которая словно сотрясала воздух вокруг, была такой же.

Неужели… тот же самый Благородный Фантазм…?

Пока Тина гадала, а Гильгамеш кипел от гнева… куча камней, в которую превратилось разрушенное возвышение, с громоподобным ревом взорвалась, словно проснувшийся вулкан.

Могучие собрались на Войне за Святой Грааль, где настоящее смешалось с фальшивым… и судьба Грааля еще глубже погрузилась в хаотичную топь.

После полудня. Большой лес.

Ассасин блуждала по лесу вот уже два дня. Она была уверена в том, что избрала кратчайший путь к городу, но чаща почему-то реже не становилась. Использовав Медитативную чувствительность(Забанию), дабы прощупать окружающую местность, она пришла к тревожному выводу — похоже весь лес менялся, повинуясь чьей-то воле. Едва заметное изменение ландшафта влияло на ее ориентацию. Использовав Медитативную чувствительность в полную силу, она смогла бы с легкостью покинуть лес.

Затем ей пришла в голову идея.

Кто создал барьер в этом лесу? Я должна, по крайней мере, убедиться, друг это или враг. Если я заманю монстра сюда, это может дать мне преимущество.

С этими мыслями Ассасин начала медленно двигаться туда, где концентрация магической энергии была плотнее всего. Наконец, среди деревьев она увидела две Героические души.

- Ты далеко зашел, молодец. Впрочем, сомневаюсь, что тебе удалось бы это без помощи самого леса или же какой-то особой силы.

- Локсли — мой друг — указал мне путь.

- О? Понятно. Похоже, у тебя много друзей.

Сэйбер ответил на слова Лансера широкой улыбкой.

- Ты можешь их видеть?

- Немного.

Положив конец странной беседе, Лансер перешел к сути.

- И? Зачем ты пришел ко мне?

Сэйбер бросил взгляд на девушку в очках, которая гладила волка за его спиной, и ответил:

- Ну, видишь ли, я не знаю твоего настоящего имени или что ты за Героическая душа… но я решил побродить немного и обратиться к первому Слуге, которого встречу.

Затем он озвучил свое предложение — короткую фразу, которая вполне могла ввергнуть эту Войну за Святой Грааль еще глубже в пучину хаоса:

- Ты не против заключить с нами союз?

Для предложения это было слишком внезапно. Лансер с недоумением посмотрел на Сэйбера, доброжелательно улыбнулся и открыл рот, чтобы ответить. И ответом его было…

Связующая глава 「Как-то в лесу」

После полудня.

Большой лес.

Ассасин блуждала по лесу вот уже полдня.

Она была уверена в том, что избрала кратчайший путь к городу, но чаща почему-то реже не становилась.

Использовав Медитативную чувствительность Забанию, дабы прощупать окружающую местность, она пришла к тревожному выводу - похоже, весь лес менялся, повинуясь чьей-то воле.

Едва заметное изменение ландшафта влияло на её ориентацию.

Использовав Медитативную чувствительность в полную силу, она смогла бы с лёгкостью покинуть лес. Затем ей пришла в голову идея. Кто создал барьер в этом лесу? Я должна, по крайней мере, убедиться, друг это или враг.

Если я заманю монстра сюда, это может дать мне преимущество.

С этими мыслями Ассасин начала медленно двигаться туда, где концентрация магической энергии была плотнее всего. Наконец, среди деревьев она увидела две Героические души.

— Ты далеко зашёл, молодец. Впрочем, сомневаюсь, что тебе удалось бы это без помощи самого леса или же какой-то особой силы.

— Локсли, мой друг, указал мне путь.

— О? Понятно. Похоже, у тебя много друзей. Сэйбер ответил на слова Лансера широкой улыбкой.

— Ты можешь их видеть?

— Немного. Положив конец странной беседе, Лансер перешел к сути.

— И? Зачем ты пришёл ко мне? Сэйбер бросил взгляд на девушку в очках, которая гладила волка за его спиной, и ответил:

— Ну, видишь ли, я не знаю твоего настоящего имени или что ты за Героическая душа… но я решил побродить немного и обратиться к первому Слуге, которого встречу. Затем он озвучил своё предложение - короткую фразу, которая вполне могла ввергнуть эту Войну за Святой Грааль ещё глубже в пучину хаоса:

— Ты не против заключить с нами союз? Для предложения это было слишком внезапно. Лансер с недоумением посмотрел на Сэйбера, доброжелательно улыбнулся и открыл рот, чтобы ответить. И ответом его было…

Следующий эпизод [fake03]

Пролог

— В голове юноши вспыхнули слова, которые едва не пробудили в нём ностальгию.

— Слушай меня внимательно, брат: ты должен уничтожить тех, кто отнимает у нас.

— Твоих родителей забрали люди, пришедшие извне. Твоих отцов убили захватчики, принёсшие скверну извне. Твою мать забрал ужасный демон, пришедший извне.

— Так уничтожь их, о брат. Уничтожь тех, кто отнимает у нас.

— Так сражайся, о брат. Сражайся, и мы сможем вернуть твою мать. Далее раздался голос, по которому он не скучал, но который, вероятно, больше никогда не услышит.

— Ого. А кишка у тебя не тонка, если ты можешь смотреть на то, что у меня здесь, без содрогания. Или, может, нет… Хмм. Твоя сущность крайне слаба. У меня есть для тебя хорошие новости:

— Ты знаешь, что те так называемые маги, которые всё время зовут тебя «братом», все мертвы? Юноша, вспомнивший эти два голоса, подумал о тех эмоциях, которые он испытал, когда впервые их услышал. Он просто впитывал слова, без злости или печали. «Вот как» было единственной его мыслью. Он верил, что это вполне естественно, но когда услышал последние слова - в то время он был ещё мальчиком - то осознал.

— Ах да, а твоя мама… умерла много лет назад в стране под названием Япония. Осознал, что он, ничего не почувствовавший при звуке этих глумливых слов, чем-то отличался от своих собратьев, которые кричали и рыдали вокруг него, услышав то же самое.

Интересно, почему я вспоминаю это сейчас? Юноша шёл один по болотистой местности. Армейские защитные очки скрывали глаза, в его распоряжении было много оружия и Тайных знаков, но было в нём что-то такое, что отличало его от обычного солдата или мага.

Ах да, разумеется.

Продолжая свой одинокий марш, без союзников или врагов, юноша снял левую перчатку.

На тыльной стороне его ладони зловеще выделялся похожий на татуировку узор, бурливший магической энергией.

Изучая командные заклинания - метку Мастера в Войне за Святой Грааль - он прищурил глаза, в которых читался лёгкий намёк на раздражение.

Потому что та, что подарила мне жизнь, погибла в другой «Войне за Святой Грааль»… Он слышал, что в правильной Войне за Грааль, Святой Грааль избирает магов, достойных нести командные заклинания.

Предположительно, он был разработан таким образом, чтобы командные заклинания проявлялись в первую очередь у членов трёх семей-основательниц - Айнцберн, Макири и Тосака - но в Святой Грааль Сноуфилда такая пристрастность не была внедрена. Согласно плану, два набора командных заклинаний для Героических душ, призванных в качестве жертвоприношений для «разжигания огня», должны были появиться у начальника полиции и мага семьи Куруока, в то время как каждый из семи наборов командных заклинаний для истинных Героических душ был предназначен для зачинщиков этой Войны за Святой Грааль и их сообщников.

— … Юноша молча смотрел на свои командные заклинания. В его взгляде не было ни замешательства, ни ярости, ни радости; ни малейшего намёка на то, что можно было бы назвать эмоцией. Юноша надел перчатку и продолжил свой одинокий путь в полном молчании.

Его звали Сигмой. Это было не имя, всего лишь символ. Это слово не несло в себе никакого смысла. Всего лишь одна из букв греческого алфавита, призванных отличить один «экспериментальный образец» от другого.

Теперь же, когда большая часть этих «образцов» была утеряна, даже её роль идентификатора начала терять всякое значение. Сигма осознавал своё нынешнее положение наёмника, способного использовать простую магию. День за днём он бесстрастно выполнял приказы своей нанимательницы, которая затащила его на «эту сторону».

Задание же, которое ему было поручено в этот раз, несколько отличалось от прежних. Он должен был принять участие в операции, которая не была похожа на обычное военное столкновение - Войне за Святой Грааль.

И всё. Ему было приказано просто призвать некое существо, именуемое Героической душой, и вступить в сражение. Не нужно было превентивно уничтожать врагов или оказывать кому-то поддержку.

— После призыва Героической души делай что хочешь. Можешь перебегать с места на место по мере необходимости, можешь даже нагрянуть ко мне, чтобы убить, это будет по-своему весело! «Революция», как это ещё называют, да? Совсем как то, что произошло в твоей стране! Но было ли это действительно то же самое? Вспоминая слова своей нанимательницы, произнесённые насмешливым тоном, юноша подумал: «Будет ли моё неповиновение ей сравнимо с разрушением той страны?» Не сбавляя шаг, юноша на какое-то время всерьёз задумался над пустыми насмешками своей нанимательницы, но так и не смог прийти к заключению. Эта странная штуковина, Святой Грааль. Интересно, ответит ли он, если я спрошу его об этом? К тому моменту, как поток его мыслей стал почти что не свойственным как магу, так и обычному человеку, юноша достиг своего пункта назначения: небольшого особняка, стоявшего посреди района болот и, на первый взгляд, заброшенного.

— Всё необходимое для ритуала уже на месте, так что тебе нужно лишь совершить призыв! Я уже обо всём позаботилась, в том числе о расходном катализаторе! Ах да, и не нужно докладывать о том, что появится, даже мне. Гораздо веселее, когда нечто подобное оборачивается сюрпризом!

Так сказала его нанимательница, но Фалдеус предупредил: «Обязательно доложи мне в личном порядке о Героической душе, которую ты призовёшь». Фалдеус, в отличие от Франчески, не был его непосредственным нанимателем, но она не дала прямого запрета на разглашение, значит, он вполне мог сообщить о результатах Фалдеусу, раз это не имело значения. Что же касается имущества мага, призвавшего одну из временных Героических душ, или же того, что за Героическая душа была призвана, Сигму это не особо интересовало. Он, не веривший в какие-либо высшие силы, не ведал о том, что Героическая душа, призванная в подвале этого особняка, была его полной противоположностью.

Он также не знал о том, что существо, которое он был готов призвать, едва ли можно будет назвать героем или духом - нет, это будет гораздо более странный феномен. Это был рассвет первого дня войны. Все кусочки стягивались на извращённое поле боя под названием Сноуфилд, но никто даже представить себе не мог, что за картина из них в конечном итоге получится.

[[image:/storage/reader-images/942cf95e4d03710e09688f6e673851aa0127a9db.png]]

Интерлюдия 「Конец бегства」

Это история беглянки.

Женщины, что отвела взор от собственного греха и повернулась спиной к настигавшему ее «наказанию». У нее не было надежды, не было цели; она не знала даже каков будет следующий шаг на ее пути. Она просто продолжала убегать. Даже зная, что в конце пути ее ждет лишь разрушение, беглянка продолжала отчаянно цепляться за что-то.

В городе Фуюки был такой многоквартирный дом, Семина. Именно там все началось, и для нее это был конец света. Воспоминания о времени, предшествовавшему заселению в этот дом, перестали для нее что-либо значить. Один побег следовал за другим, и все ее прошлое, не связанное с этим, постепенно исчезло. Остались лишь осознание вины и страх наказания. И фигура «чего-то», похожего на девочку, в красном капюшоне, продолжавшая следить за ней.

Существовало ли это «нечто» на самом деле, или же это была лишь иллюзия, порожденная ее чувством вины — этого не знала даже она. В конце концов, поскольку она продолжала видеть это «нечто», ей было все равно. По крайней мере, так она думала.

В поисках спасения она добралась даже до церкви на холме в городе Фуюки. Теперь это было лишь смутное воспоминание, но она чувствовала, что священник что-то сказал ей тогда. Это было лишь чувство, поскольку все воспоминания о том времени были расплывчатыми.

- …, ___ будет ______...

Возможно ___________ справиться…

Она знала, что это было странно, но всякий раз, когда она пыталась вспомнить, у нее начинала болеть голова.

- В конце концов, ____ это…

Она не могла вспомнить, и это было странно, но чувство, что она никогда больше не должна подходить в этой церкви, по крайней мере, превратилось в инстинкт, словно боязнь огня у диких животных.

После она сбежала из города Фуюки и бессмысленно блуждала месяцами, затем годами. Постоянно чувствуя присутствие «Маленькой Красной шапочки» во мраке за ее спиной, во тьме ночи, по другую сторону теней, порожденных городскими огнями.

Что же мне делать?

Не в силах выдержать напряжение, она продолжала блуждать от места к месту, словно живой мертвец. Наконец, словно привлеченная чем-то, она вернулась в Фуюки.

В городе до нее дошли слухи о том, что священник сменился, но она все равно не смогла заставить себя подойти к той церкви. Семина был ее домом, но туда она тоже не могла вернуться. В итоге она лишь заставила свое безвольное тело бесцельно таскаться по городу.

Затем, во время поисков места, где можно было бы остановиться, она услышала про «дом в западном стиле в лесу». Когда ей стало известно о других слухах, вроде того, что в этом доме появляются призраки, она невольно заинтересовалась.

Если слухи не врали, если там действительно обитали призраки, она должна была увидеть их собственными глазами. Так она смогла бы удостовериться в том, была ли «Маленькая Красная шапочка», следившая за ней из тьмы, одной из них или нет. Так она сказала себе, но, может быть, она просто искала место, чтобы умереть.

Затем она узнала о схожих слухах про храм на горе и наведалась туда, но ничего не увидела, кроме необычной рыбы, шумевшей в пруду. Поэтому она перестала всерьез полагаться на слухи. Несмотря на это, ей пришла в голову мысль, что наведаться в лес всяко лучше, чем сидеть в городе. По крайней мере, в лесу «Маленькая Красная шапочка» не появится.

Следуя правилам, о которых она узнала в течение своего продолжительного бегства, она шла средь деревьев, которые напоминали ей ведьмин лес из сказки. Затем перед ней возник огромный особняк в западном стиле, никак не вязавшийся с атмосферой страны. Прежде чем она успела оценить всю жуть столь большого сооружения, тайного возведенного в лесу, ее ошеломил величественный вид особняка. Его вполне можно было назвать замком.

Беглянка лишь изучила замок издалека, ни разу не попытавшись проникнуть внутрь. Она страшилась того, что столь огромный особняк мог быть оборудован каким-нибудь служебным лифтом.

«Красная шапочка появляется в лифтах».

Это было одно из правил по очевидной причине.

Она осторожно кружила вокруг замка, чувствуя при этом, как в ее сердце что-то изменилось.

Что это может быть? Нечто странно, как бы сказать… ммм… успокаивающее. Да, так и есть.

Она не знала, почему, но впервые за эти годы она почувствовала облегчение. После этого она ходила к замку в лесу еще много раз. Внутрь не заходила ни разу; просто взирала на неизменный пейзаж.

Несколько месяцев спустя она вновь наведалась к замку и услышала спорившие о чем-то женские голоса. Она удивилась тому, что наткнулась здесь на первый за все это время признак человеческого присутствия, но не сочла это чем-то странным. Цветы, в саду были ухожены, из чего уже можно было сделать вывод, что кто-то, по крайней мере, присматривает за этим местом. Ей было любопытно посмотреть, что за люди были в обслуживающем персонале замка, поэтому она медленно пошла на голоса, держась в тени деревьев.

Вскоре она увидела двух женщин. На первый взгляд ей показалось, что они были близняшками или, по крайней мере, сестрами, потому что их черты были слишком похожи. Прекрасный серебристый цвет их волос был настолько чистым, что она поначалу приняла его за белоснежный, а вид их белой кожи вызвал в ее голове образ снежного поля. Своими красными глазами, которые были отчетливо видны даже издалека, они тоже были похожи.

Эти двое, судя по всему, о чем-то спорили, но одна, казалось, пыталась убедить другую, поведение которой указывало на то, что она попросту изливала свой гнев.

- В этом нет никакого смысла! Филия, какого черта ты—

- Довольно! Я не стану на вас полагаться… Сама все сделаю!

Кто они такие? Может, этот замок — своего рода загородный дом какого-нибудь иностранного миллионера, а эти двое – его прислуга? – задумалась беглянка, наблюдая за «белоснежками». Ей, однако, показалось, что этих женщин окружала аура отличия, рядом с которой меркла даже та, которой обычно обладали иностранцы.

Словно они соскочили со страниц сказки…

Поглощенная фантастическими предположениями, беглянка даже не заметила, что не скрыла должным образом свое присутствие.

- Даже если это будет означать отречение от семьи Айнцберн, я—

Разъяренная женщина внезапно замерла.

- …Кто здесь?

Лицо женщины, с которого она, повернувшись к ней, стерла все эмоции, было невероятно прекрасным. И это было последнее, что она запомнила. Ее воспоминания после того, как их взгляды встретились, расплывались, как и те, что остались после посещения церкви. Вероятно, ее подвергли внушению или воздействию какой-то магии. Факт того, что подобные вещи существуют на самом деле, позже вбила в ее голову «белоснежка».

- Ты _____? Или _______________.

В отличие от церкви, она не чувствовала отвращения к замку или к самим этим женщинам.

- Что за совпадение? Это не может ______...

Не может быть настолько… Нет, не важно.

Стон, однако, который раздавался в глубинах ее головы всякий раз, когда пыталась вспомнить, что же с ней произошло, был неизменным. Она была уверена, что ее подвергли внушению или чему-то подобному. Или, возможно, это было тем же, что с ней сделали в церкви священник и ____.

____.

Нечто, что было тогда вместе со священником. Когда она пыталась вспомнить это существо, мозг начинал скрипеть, а воспоминания – расплываться.

Женщина в замке и священник. Она прекрасно знала, что это именно они направили ее по этому пути, когда она была простой беглянкой, но, как бы она ни пыталась, ей не удавалось вспомнить слова, что они сказали ей при встрече. Туманные, черные и белые воспоминания вихрились в ее голове, словно разделенные половинки инь-ян.

Но она помнила то, что священник сказал существу рядом с ним.

- Ее судьба пробудила во мне интерес. Как и ты когда-то, не так ли?

И помнила то, что сказала ей женщина в замке.

- У тебя нет права выбирать свою судьбу. Я наделю твою жизнь смыслом.

Слово «судьба», отчетливо выделявшееся в произнесенных ими фразах, стало проклятием, и в итоге беглянка отдалась течению, которое унесло ее из Японии, как и сказала женщина. Даже теперь беглянка — Садзё Аяка — вовлеченная в загадочную войну в Америке, продолжала блуждать в поисках ответов.

Как мои преступления могут быть прощены?

Какого черта я должна сделать в этом городе…?

Америка. Сноуфилд. Ночной клуб.

Подвал старого здания в центре города.

Над возведенной здесь сценой для живых выступлений, которую нельзя было назвать просторной, разносилась пасторальная мелодия. Тон и ритм мотива, который выводила электрогитара, поначалу, казалось, плохо сочетались друг с другом, но мелодия постепенно набрала темп, обзавелась своеобразным ритмом и преобразилась в звук, прекрасно сочетавшийся с атмосферой ночного клуба. Она словно на лету подстраивалась под музыкальный инструмент.

Закончив играть, гитарист произнес:

- Вот… как вам?

Парень, сжимавший электрогитару, никак не вязался даже с изначальной, пасторальной мелодией. Он был закован в великолепную броню; бриз от кондиционера шевелил его светлые волосы, в которых виднелись красные пряди. После этих слов Героической души —Сэйбера — собравшиеся вокруг него мужчины и женщины с широко распахнутыми глазами взорвались возбужденными отзывами:

- Ого… Да ты жжешь! Это был твой первый раз, серьезно?

- Поразительно… У тебя есть стиль. Я вначале была уверена, что ты стэндапер какой-нибудь.

На голове каждого из шумной публики красовались яркие, разноцветные могавки, и все они щеголяли кожаной одеждой, пирсингом и татуировками, изображавшими всякую потусторонщину. Всем своим видом они словно олицетворяли слово «колючий», но на их лицах сияли дружелюбные улыбки, и все восхищались человеком, который в каком-то смысле выглядел даже больше не от мира сего, чем они.

- Ты ждешь, что мы поверим в то, что ты в первый раз взял гитару в руки? …сказал бы я, но мне почему-то кажется, что ты не врешь.

- Не хочу показаться грубой, но ты мог бы срубить денег за это представление.

Сэйбер с довольным, но застенчивым видом покачал головой:

- О, мне не сравниться с профессионалами, вроде вас. Сегодня я впервые коснулся одной из этих «электрогитар», но я учился играть на струнном инструменте когда-то давным-давно.

- Говорю тебе, ты очень даже хорош! Кстати, что это была за мелодия? Никогда такую не слышал.

- Однажды, давным-давно, я грубо просчитался, и меня схватили, - с улыбкой ответил Сэйбер, словно для него это было теплое воспоминание. – Я лишь пытался ускорить мелодию, которую сочинил из прихоти, пока сидел за решеткой.

- То есть, ты и сочинять умеешь? И ты что, бывший заключенный?

- Это ведь ты, да? Парень, арестованный недавно в прямом эфире, который толкнул речь?

Сэйбер застенчиво кивнул в ответ на вопрос женщины в панковском наряде.

- Смотрели, значит. Ну, я сказал слишком мало, так что едва ли это можно назвать речью, но…

- Погоди, ты сбежал что ли? Круто.

- Мы всего лишь покинули участок, дабы не угодить в суматоху, воцарившуюся тогда в полицейском участке. Хотя не мне судить, можно ли это считать побегом или нет, - вежливо ответил Сэйбер, пожав плечами. Молодежь вокруг него раззадорилась еще сильнее.

- Мужик, это было потрясно! А что это было? Я про тот взрыв.

- Похоже, отелю тоже нехило досталось.

- Кстати, я слышал, что незадолго до этого кто-то выиграл в казино такую сумму… Если скажу, не поверите.

- …

Фигура, что стояла, прислонившись спиной к углу сцены, молча слушала разговор молодых людей. Девушка, одинокая беглянка — Садзё Аяка — покачала головой и простонала про себя:

И это моя судьба?

В конце своего бегства она оказалась в ночном клубе. Ее окружали молодежь, одетая по панк-моде — никого похожего в Фуюки она не знала — и надоедливая Героическая душа, которая продолжала бесстрашно переступать через ее запреты.

- Мне неловко перед такими профессионалами, как вы, но я только что сочинил новую мелодию. Не против, если я ее сыграю?

- Конечно, валяй. С удовольствием послушаем, что у тебя получится.

- Спасибо! Может, ты тоже послушаешь, Аяка? Я бы хотел после спросить твое мнение.

Она посмотрела на Сэйбера, который вновь начал бренчать на гитаре. Наконец, она испустила вымученный вздох, словно отвергая ту свою частичку, которую тронула его игра.

Какого черта я делаю?

Ночь перед войной. Где-то в Сноуфилде.

На окраинах города Сноуфилда был небольшой промышленный район, где тянулись ряды заводов. В глубинах этого района, практически отгороженный от внешнего мира стенами огромных фабрик вокруг него, располагался скромный мясоперерабатывающий завод. Он работал лишь по сезону, когда нужно, возможно, в силу того, что местная животноводческая промышленность не очень-то процветала, и лишь немногие жители города знали о его существовании.

Однако в подвальных помещениях завода скрывалась его иная личина, не отображенная в бизнес-реестре. Это была мастерская мага, возведенная в подземном пространстве и окруженная многослойным барьером.

Даже окружающие фабрики, которые, на первый взгляд, не имели друг к другу никакого отношения, были, если достаточно внимательно проследить права на владение, связаны с одной организацией: семьей Складио.

Это была мафия, возглавляемая Гальвароссо Складио, который обрел известность среди подпольных организаций, благодаря своему коварству. Хоть ее и называли мафией, ее структура отличалась от истинной организацией, зародившейся в Сицилии. Род Гальвароссо Складио был отдаленно связан с сицилийской мафией, но он расширил свою организацию, объединяясь с другими группировками или же поглощая их, и создал безликую шайку бандитов, не связанных национальностью, родословной или идеологией.

Необычное имя Гальвароссо было псевдонимом. Согласно одной из теорий, он получил его, объединив «Барбаросса», прозвище императора Священной Римской империи Фридриха I, со своим настоящим именем.

Он глубоко пустил свои корни в американское криминальное подполье.

Те, кто изучает историю криминального мира, ФБР и даже комментаторы на телевидение предприняли попытку рационально объяснить, как человеку, хвалившемуся тем, что он воссоздаст в Америке Священную Римскую империю, удалось обрести достаточно политического и экономического влияния, чтобы по праву называться императором, но настоящую причину знали немногие.

Он покровительствовал огромному количеству магов как в стране, так и за ее пределами. Маги, проигравшие в разборках с другими семьями; маги, которые обанкротились, потратив все свое состояние на погоню за новыми высотами магии; маги, которых заклеймили еретиками и выдворили из родных земель; маги, которых с шумом изгнали из публичного общества как преступников и которых в магическом обществе считали досадной помехой и ненужным бременем; даже маги, которые добровольно постучались в его двери — он стал покровителем для всех магов, оказавшихся на обочине по тем или иным обстоятельствам, и поддерживал их деятельность не только прямыми денежными пожертвованиями, но и тем, что снабдил их землей, с которой выгнал владевших ею магов, используя свое влияние.

Немного политического давления или насилия было сущей мелочью для могущественного мага. Однако, когда дело касалось головорезов, знакомых с внушением и гипнозом, а также снайперской стрельбой и судебной системой, количество тех, кто способен полностью защитить себя, было, естественно, ограничено. Даже знаменитый преподаватель Часовой башни или широко известный в своей области маг не в силах защититься от внезапной пули без специализированного Тайного знака, если только у них не достаточно мастерства, чтобы совладать с ситуацией с помощью одной лишь своей Магической метки. В противном случае, даже маг мог довольно быстро умереть в случайной стычке с бесчинствующими хулиганами или стать жертвой уличного нападения. Обычно Часовая башня и церковь расценили бы подобное как проблему и тотчас же вмешались. Однако к тому времени, как вопрос семьи Складио начали обсуждать, они уже обрели определенное влияние в магическом обществе.

Но неужели сборище магов начнет работать вместе, чтобы встать на защиту преступной организации? Многие сомневались в этом, но маги под защитой семьи Складио свободно использовали свою силу, дабы защитить своего покровителя.

Пожалуй, главная причина заключалась в том, что Гальвароссо не питал интереса к плодам их магических исследований. Он не только не забирал их себе, но и даже не совал нос в природу их исследований, если маги не желали их раскрывать. Они просто озвучивали ему свои нужды, и семья Складио без всяких колебаний снабжала их всем необходимым.

Многие из магов, привыкших к таким односторонним отношениям, чувствовали, что их путь к Истоку — их конечной цели — будет закрыт, если они этих отношений лишатся. Лишь немногим из магов казалось, что они действительно обязаны семье Складио; большая их часть добровольно вступила в организацию, рационально учитывая собственные интересы.

В результате, семья Складио показывала беспрецедентный и быстрый рост в подпольном мире. Были и другие организации, знавшие о существовании магов и решившие этим воспользоваться. Многие, однако, пытались контролировать магов силой и в итоге сами стали марионетками или даже были уничтожены с помощью элементарного внушения и прочих подобных вещей.

В конце концов, семья Складио проникла в правительство и обрела достаточно власти, чтобы стать частью плана Сноуфилда. Достаточно власти, чтобы назначить одного из своих магов на роль Мастера в фальшивой Войне за Святой Грааль.

И этим вечером двери мясоперерабатывающего завода открылись, и несколько человек ступили в его холодные помещения. Группа мужчин с такими же суровыми лицами, которая уже была здесь, кивком поприветствовала вновь прибывших.

- Рады, что вы добрались.

- Что насчет мистера Корделиона?

- Он уже покинул исправительный центр, но еще не объявился, - ответил мужчина — судя по всему, мелкая сошка. В его брови застряли капельки холодного пота.

Вновь прибывшие нахмурились.

- Разве вы не отправились туда, чтобы его встретить?

- Фалдеус сказал, что будет нежелательно, если кто-нибудь из семьи Складио заявится в исправительный центр… Мы знаем лишь, что его отпустили после доклада…

- Тц… Да кем эта правительственная шавка себя возомнила?

- Прошу прощения. Молодняк сейчас как раз ищет мистера Корделиона—

Его прервал резкий грохот.

- ?!

Мужчины, как один, посмотрели в сторону источника шума — на крышу завода.

Сверху, сверкая в воздухе, посыпались осколки выбитого окна. Мужчина, что падал вместе с ними, казалось, был окутан их сиянием, сжимая что-то непонятное в каждой руке.

- Что—

В руках падающего мужчины были две человеческие головы. Не отрубленные, однако — тела все еще были при них. Два тела выпали через окно, увлекаемые вниз мужчиной, и через несколько секунд их смяло о бетонный пол. Кровь хлынула из их ртов; по всей видимости, они еще были живы.

Мужчина, вытащивший их вместе с собой через окно, медленно поднялся на ноги, не обращая внимания на то, что несколько капель крови запятнало его лицо. Несмотря на тот факт, что он тоже упал с довольно внушительной высоты, лицо мужчины было бесстрастным, словно ничего не произошло.

Суровые мужчины содрогнулись, увидев лицо этого человека, освещенное лунным светом, струившимся через развитое окно. Их подавляли его глаза, два омута непроглядной тьмы в полумраке завода.

Мужчина носил черные перчатки; его окружала аура жестокости. Но в его глазах напрочь отсутствовала всякая «человечность». В них был блеск, который можно было заметить в глазах хищной птицы или плотоядного зверя. Однако они, вместо того, чтобы нацеливаться на жертву, скорее, промораживали сердце до основания одним своим взглядом.

«Это не глаза холодной, лишенной всяких эмоций машины для убийств, которые порой можно увидеть у киллеров. Если бы у машины была только одна эмоция — желание убивать — то у нее были бы именно такие глаза», - сказал как-то Гальвароссо, босс семьи Складио. Настолько пронизывающим был отличительный блеск в глазах этого мужчины.

На вид ему было лет тридцать-сорок. Сами по себе он был хорошо ухоженным, с приятными чертами, но этот чудовищный, пронизывающий блеск в глазах завладевал душой любого, кто стоял перед ним. Суровые мужчины, однако, не боялись этого блеска. Они знали. Знали, что внутри этот мужчина был еще страшнее.

- М-мистер Корделион!

- …

Мужчина, к которому обратились по имени, даже не посмотрел на них. Он просто сунул руку в карман. Увидев, что он извлек из него, те двое, что лежали на полу, выпучили глаза.

- Подо—, - попытался сказать один из них, но слов больше не последовало. Пули, выпущенные одна за другой из пистолета с глушителем в сопровождении глухих хлопков, изрешетили распростертые тела.

Мужчина не расслабился даже после того, как убедился, что два куска мяса перестали шевелиться. Он продолжал смотреть вниз, крепко сжимая пистолет.

- Э-э-э… Мистер Корделион? Кто они такие? – обливаясь холодным потом, спросил один из тех, кто был на заводе с самого начала.

- …Мухи, - плюнул мужчина по имени Корделион таким глубоким голосом, словно он прозвучал из глубин ада. Его взгляд все так же был прикован к двум трупам.

- Мухи, сэр?

- Возможно, кто-то унюхал кусок мяса. Должно быть, они слетелись на запах.

Манера его речи заставила мужчин удивленно переглянуться.

- Вы хотите сказать, мистер Корделион, что это шпионы другого мага? Пришли за Вашими командными заклинаниями?

- …Приберитесь здесь.

- Д-да, сэр!

Суровые мужчины — по всей видимости, его подчиненные — торопливо начали избавляться от трупов и следов крови.

- Снаружи есть еще. Они возвели барьер, чтобы никто их не увидел – добавил мужчина как ни в чем не бывало.

- Что?! Откуда их здесь так много?!

Мужчины почувствовали страх, потому что все это время их окружали враждебные маги. И потому что они грубо просчитались, не заметив их присутствия.

- Тридцать шесть, - заявил мужчина.

- Тридцать…

- Шесть здесь, тридцать снаружи. Позаботьтесь о них как можно быстрее, - сказал он своему ошарашенному подчиненному.

- Да, сэр! …Что?

На полу завода лежали лишь два трупа.

- Остальные наверху?

Неужели другие четыре трупа были на крыше? Предположив это, подчиненный начал думать над тем, как спустить их оттуда, когда… по помещению эхом разнеслась очередная серия приглушенных хлопков. Едва все они подняли взгляд, пистолет мужчины плюнул свинцом, продырявив головы четырех человек, появившихся на заводе незадолго до него.

- Что—

Люди, что были на заводе изначально, напряглись, ничего не понимая.

- М-мистер, Корделион, что Вы…?

- Пускай они недооценивают меня, я не против.

- Что?

- Но этот завод принадлежит семье Складио. Если они думали, что смогут проникнуть в это священное место с такой маскировкой, то этим серьезно оскорбили мистера Складио. Они были недостойны того, чтобы брать их живьем.

В следующий миг лица застреленных начали искажаться, открывая совершенно иные личины.

- ?!

Должно быть, они были вражескими магами, замаскировавшимися под союзников. Были ли их настоящие товарищи живы, или же от них уже избавились?

- …Когда разберетесь с этим «мясом», спускайтесь вниз, - не изменившись в лице, сказал своим подчиненным мужчина, убивший за столь короткий промежуток времени более тридцати человек, словно говоря, что даже не даст им подумать над подобными вопросами.

- У меня есть катализатор. Я буду призывать Слугу.

Сноуфилд. Тускло освещенное место.

- Баздилот Корделион. На публике он исполнительный директор компании по уничтожению промышленных отходов. Но за этим фасадом скрывается один из лидеров семьи Складио… - изложил Фалдеус Диоланд.

- А за этим – Маг-мясник Баздилот, «Ядовитая акула Складио»! – вклинилась девочка, сидевшая рядом, Франческа. – Изнанка его изнанки не настоящее его лицо; это совершенно иная сторона! Именно подобные вещи делают жизнь веселее!

- Это всего лишь хлопотно. И что это за прозвища? В моих файлах нет ничего про «Ядовитую акулу» или «Мага-мясника».

- Еще бы, я их только что придумала.

- Вот как. Рад слышать.

Фалдеус одарил Франческу — которая сидела на диване, весело болтая ногами в воздухе — косым взглядом.

- Его подозревают в причастности к более чем ста двадцати убийствам, - продолжил он, глядя на документы, которые держал в руках. – Однако во всех явно не хватает улик. Судя по всему, им все же удалось упрятать его за решетку, обвинив в нескольких преступлениях. Но в первой же тюрьме, куда его отправили, за шесть месяцев «пропало» трое охранников и двадцать шесть заключенных. Он заявил, что вся тюрьма теперь принадлежит семье Складио… Должно быть, непросто было все это замять.

- Может, он выбирал для исчезновения людей, которых они могли бы укрыть? Звучит так, что он уделяет внимание магической секретности ради Складио. Может быть, он на самом деле использует их дурную славу, чтобы скрыть свою природу мага.

- Его карьера мага настолько жестока, насколько это только возможно… Он выходец из семьи, приспособившейся к довольно извращенной школе «господства». Магии, которая фокусируется на господстве над собой, нежели над другими…. По всей видимости, она отличается от физического усиления, но детали неясны. Он также может быть сведущ в дальневосточной школе магии, которая не пользуется уважением в Часовой башне, и так далее.

Читая материалы, Фалдеус прищурился, словно от усталости.

- Он подозревается в связи с убийствами нескольких магов и, по всей видимости, находится под наблюдением министерства юстиции. Однако в результате одного инцидента у него было столкновение с аббатством Шпонхайм… в ходе которого он и оказался под защитой семьи Складио.

- А, Шпонхайм. Я слышала, что тогда у них было немало проблем из-за исчезновения следующего аббата. Если бы не это, даже семья Складио не смогла бы его прикрыть, - хихикнула Франческа.

- Я все еще против, мисс Франческа, - проворчал Фалдеус. – То есть, против того, чтобы вводить человека, у которого столько врагов, в эту Войну за Святой Грааль, вытащив его при этом из тюрьмы. Если мы не будем осторожны, фракции Часовой башни могут забыть про разногласия и навалиться на нас всем скопом. Даже если это все еще в пределах ожидаемого, мы можем получить удар с таких направлений, о которых даже не подозреваем.

- Но ведь другие ничем не лучше. Сигма и малышка Дорис, младшая дочь Люсендра, семьи магов с дальнего севера, проникли в страну нелегально. Кашура использовал ортодоксальную магию господства и проекции, чтобы сеять хаос на Уолл-стрит, а Харури – просто enfant terrible в колдовстве. А еще у нас есть Фалдеус, предавший Часовую башню! Ага, по мне так кучка проблемных деток.

- Я уверен, что смогу их контролировать, в том числе и самого себя. Вы же, однако, и Баздилот Корделион – совсем другое дело.

Прищурившись, Фалдеус повернулся к Франческе и выдал что-то, похожее на окольное нравоучение.

- Действительно ли правильно давать человеку, вроде него, нечто, вроде этого?

- Все нормально, не волнуйся ты так. Может, это слишком даже для меня, и никто не знает, что нас ждет в будущем, так что какая разница?

- Мы не намерены потакать Вашему гедонизму. Когда возникнет необходимость, нам, возможно, придется заставить Вас и Баздилота покинуть сцену.

- У-у-у, как страшно. Что, застрелишь меня? Хотя нет, ты ведь захочешь прикончить меня наверняка, так что, может, взорвешь?

Ледяной тон Фалдеуса ясно дал понять, что он не шутил, но Франческа рассмеялась, словно маленькое дитя. Ее щеки слегка заалели от возбуждения, порожденного полным осознанием того, что это не было пустой угрозой.

- И все же, это, может быть, тоже будет довольно-таки неплохо. С вами, ребята, вполне можно поиграть. Я не патриот; Америка не является для меня ни Родиной, ни домом.

- …

Фалдеус отказался слушать шутки Франчески. Он ждал ее следующего шага, прогоняя магическую энергию по своему телу. От Франчески его настороженность не ускользнула, но она продолжила сидеть, лениво развалившись на диване и тем самым умышленно показывая свою беззащитность.

- Исход битвы Древнего и последнего золотого волка решил судьбу целой страны . Так что, когда наступит время игры, она должна быть большой и броской, как эта Война за Святой Грааль! О, я прямо вся завожусь, когда представляю себе это! Соединенные Штаты Америки против прекрасной девочки-мага! Красиво звучит!

- Не вижу в этом ничего красивого. И не тешьте себя самонадеянной идеей, что один человек сможет возобладать над нашей гордой нацией. Я слышал, что агентство уже дважды «стерло» Вас в прошлом.

- О да! Стерли, не то слово! Знаешь, это больно. Количество – страшная штука!

Франческа подтвердила, что государство уже избавлялось от нее, с таким безразличием, словно это было для нее сущей ерундой.

- …Не понимаю. Чем думало правительство, вновь объединяясь с Вами, пусть даже прошли уже десятки лет? И как Вам хватило мужества сойтись с теми, кто пытался стереть Вас из бытия?

- Твое начальство высокого мнения о моих способностях, а я просто не парюсь по мелочам. Все просто. Кроме того, я уже привыкла к тому, что мое тело постоянно убивают.

- Думаю, что понимаю Вашу форму существования, но для меня это все равно невероятное заявление.

- Смерть моего тела – не повод для отчаяния. Вообще, лишь один человек по-настоящему убил меня. Ну, мое тело убивали многие, но, думаю, я могу посчитать тех, кому я все-таки сказала «сдаюсь».

Она устремила взгляд вдаль, словно вспоминая прошлое, и рассмеялась, при этом громко скрипнув зубами.

- Посмотрим… Думаю, старик Кишуа был первым. Гедонист Сен-Жермен; сказочная ведьма, что живет вечно — а, полагаю, теперь уже «жила» вечно — затем был тот богач-кровосос из Монако… и учитель в одной школе, использующий Слово ложного бога, архидревний диалект… и кстати об учителях, были также те, кто обучал меня искусству магии, и…

Слушая этот длинный перечень имен и слов, Фалдеус, который был сведущ во всех тайных аспектах магического общества, подумал, что это была какая-то шутка.

Однако последнее прозвище, слетевшее с губ Франчески, пробудила в нем особенно ярко воспоминание.

- А! И еще та девчонка! Рыжая!

- …Лишь тот, кто хочет расстаться с жизнью, посмеет назвать ее так в лицо.

Своеобразное прозвище, несущее в себе как презрение, так и благоговейный трепет, принадлежало одной из величайших магов Часовой башни, гениальной создательнице кукол, которая далеко превосходила Фалдеуса и Рангала. Среди магов, связанных с Часовой башней это прозвище было довольно знаменитым и, в то же время, считалось абсолютным табу. Этой магессе, которая достигла уровня Гранда, Часовая башня даровала «цвет» — фактически, титул. Однако она не смогла заполучить столь желанный «Синий» цвет, и в итоге ей достался «Оранжевый», лишь оттенок первичного «Красного» цвета. Она питала ненормальную ненависть к вышеупомянутому прозвищу, которое ей саркастически дали в результате. Говорят, она убьет любого, кто назовет ее так прямо в лицо, без исключений. Фалдеус знал, что это был не просто слух; это была неоспоримая истина.

Хотя… полагаю, мисс Франческа вполне могла на такое пойти…

- Ага, даже я не стала исключением, - хихикнула Франческа, словно прочитав мысли Фалдеуса. – Я сказала ей это в лицо, и в итоге она убила меня чертову уйму раз!

После того, как ее смех сошел на нет, Франческа надула щеки, как будто рассердилась немного.

- Это было просто ужасно. Видишь ли, она упертая, коварная, уничтожает чужие мастерские и крадет все, что привлекает ее внимание. И даже если тебе каким-то чудом удастся дать ей отпор и убить ее, она просто активирует _______ в своем теле и возвращается вся такая невинная. После того, как она убила меня около тридцати раз, я обратилась к ее семье и попросила заступиться, но…

Франческа вздохнула и покачала головой. По-видимому, между ней и «семьей» что-то произошло.

- В итоге она убила меня еще один раз и пригрозила, мол, «никогда больше не показывайся мне на глаза со своими извращенными Магическими цепями»! Вот так я оказалась в этом теле.

Сказав это Франческа опять заулыбалась и соблазнительно потянулась. «Что думаешь?» - словно спрашивал этот ее жест. Фалдеус, однако, даже бровью не повел и задал свой вопрос:

- Вы заполучили это тело около трех лет назад, верно? Поэтому Вы так воспротивились, когда начальство в свое время предложило нанять ее?

- Ну, отчасти… В любом случае, ставлю на то, что она бы вас послала. Она берется только за ту работу, которая удовлетворяет ее вкусам. По всей видимости, для ее семьи интерес ценнее денег. О, но она, может, согласилась бы, если бы ты попросил ее создать марионетку, воплощающую Героические души.

Закончив говорить о магах, которые в данный момент не были напрямую связаны с этой Войной за Святой Грааль, Франческа внезапно стерла улыбку с лица.

- Может, не мне такое говорить, но копии воспоминаний в марионетках Рыжей просто идеальны. Настолько идеальны, что я невольно начинаю гадать: может, она даже копирует свою душу?

- Это… - начал говорить Фалдеус в ответ на слова девочки, но одумался и нахмурил брови. Франческа беспечно произнесла слова, которые он не решился озвучить:

- Тебе интересно, удалось ли ей достичь Третьей магии? Ну, будь оно так, то все, что мы делаем, сразу же превратилось бы в фарс, и это было бы весело! Ха ха!

Девочка зашлась в очередном приступе смеха. Фалдеус, сидевший напротив, тяжело вздохнул, и морщинки между его бровями стали еще глубже.

- В этом нет ничего смешного. Я стал бы тогда изгоем не только в этой стране, но и в магическом обществе в целом.

- Все нормально. Я уверена, что Третья магия вскоре перестанет быть Истинной. Кстати говоря, вы, ребята, забыли про свою конечную цель? «Низвести Третью магию до уровня обычной»?

- …Нашу цель? Разве не Вашу?

- Она есть в моем списке, но список этот большой. Думаю, нам удастся воспроизвести ее, когда первооткрыватели звезд продвинутся еще на несколько уровней. То же касается и самой Войны за Святой Грааль. Поэтому я намерена начать столько Войн за Грааль, сколько смогу. Я бы хотела, чтобы вы проявили больше энтузиазма при анализе ее модели.

Тон Франчески стал мягче, словно из любви к чему-то.

- Я был уверен, что Вы стремились овладеть Третьей магией.

- Какой сюрприз, - рассмеялась Франческа. Затем она вытянула ноги и спрыгнула с дивана.

- Встаааааем… Ну, если забыть про Рыжую, давай просто порешим на том, что это невозможно, учитывая мою природу… Разве весело будет, если маг, вроде меня, станет волшебником на столь позднем этапе игры?

- …Не похоже на слова того, кто только что называл других «гедонистами» и «семьями, которые не делают того, что им не интересно».

- Разве я сказала, что чем-то от них отличаюсь? Хотя я гораздо милее, это да.

- …

Выражение лица Фалдеуса ясно говорило о том, что он был несказанно раздражен. Улыбка, которой его одарила Франческа, была не похожа на ее другие, по-детски невинные.

В ней было нечто взрослое и чарующее.

- Магия, которую люди в состоянии воссоздать, меня устраивает. Но Истинная магия отрицает человеческие пределы. Без нее нам будет лучше. Я верю в это, а еще в то, что безрассудное желание сломать эту стену есть человеческая природа.

Затем она медленно закрыла глаза, словно задумавшись о будущем «фестиваля», который готов был вот-вот начаться.

- Зиждется ли это на бездонной добродетели… или на безграничной злобе.

* * *

Мясоперерабатывающий завод. Подвал.

- Попрошу тебя дать ответ на мой вопрос, о маг.

«Великий герой». Или же нечто, что даже эти слова не могли достойно описать.

- Это ты станешь моим Мастером и будешь отправлять меня на подвиги?

Описать существо, воплотившееся в подвале мясоперерабатывающего завода посреди многослойного барьера, как-то иначе было нельзя.

- Тебе это решать, не мне, - спокойно произнес мужчина, его призвавший, Баздилот Корделион.

Подчиненных ему магов в костюмах тем временем прошиб холодный пот, когда их Магические цепи задрожали. Одного лишь взгляда им хватило, чтобы понять, что существо, которое только что воплотилось, принадлежало совершенно иному уровню бытия.

Во-первых, его фигура выходила за все человеческие рамки. Он походил на статую бога. В нем было более двух с половиной метров роста; волосы его касались потолка. Это был огромный, мускулистый мужчина, но каждый его мускул, каждую каплю крови переполняла настолько чистая од, что ее можно было назвать божественной. Магам казалось, что одного лишь его тела было достаточно, чтобы с легкостью развеять даже крупномасштабную магию, для сотворения которой необходима была целая группа, не говоря уж о заурядных заклинаниях.

Атмосферы, что он источал, было достаточно, чтобы возобладать над помещением. Тем, кто смотрел на него, хватило пары секунд, чтобы ощутить, что он был почти что божественным. Если эта Героическая душа выйдет из-под контроля, они ничего не смогут сделать, и любое его деяние им придется принять как правое дело. Именно такие мысли начали овладевать людьми Баздилота в присутствии этой идеальной фигуры.

По сути, Героическая душа могла убить каждого в этой комнате голыми руками. Однако, словно противореча тому давлению, что излучали его тело и магическая энергия, он стоял в центре мастерской со спокойствием джентльмена.

Но это лишь делало исключительную природу Героической души еще более очевидной, и всем магам, собравшимся здесь, за исключением Баздилота, невыносимо хотелось убежать. Здесь не было места никчемным магам, вроде них. Они смотрели на существо, смотреть на которое они не имели права.

И все же никто из них даже не пошевелился. Их пригвоздил к месту еще больший страх. Они не могли убежать, пока здесь был Баздилот. Это была единственная причина.

- _____________________.

- _____________________.

Баздилот что-то обсуждал с Героической душой, но его люди ничего не слышали. Это была беседа между существом, значительно превосходившим человека, и их руководителем. К тому времени, как им удалось разобрать кое-какие слова, лицо Героической души помрачнело.

Настроение Героической души явно испортилось, но их начальник, что стоял перед ним, Баздилот, остался невозмутим.

- Ну? Отвечай на вопрос.

- …

- Я спросил: убьешь ли ты дитя собственными руками ради победы в бою?

- Нет. Любой, кто отдаст мне подобный приказ, станет моим врагом, - раздался серьезный голос героя. – Ты… испытываешь меня?

Когда он произнес это, по мастерской пронесся сквозняк, порожденный невидимым давлением. Это была не магическая энергия — чистая сила. Присутствие настолько тяжелое, что любой обычный человек едва ли вынес бы ее вес и скончался в муках, лишило магов свободы передвижения.

- Если ты говоришь такое, зная мое происхождение… Полагаю, ты решил рискнуть жизнью.

С точки зрения стоявших в стороне магов, эти слова, произнесенные с такой силой, звучали ни много ни мало как смертный приговор.

Они приготовились к тому, чтобы стать частью сопутствующего ущерба. И все же они не чувствовали ненависти к начальнику; лишь страх, смешанный со смирением.

Их начальник — не дрогнувший перед лицом давления, грозившего раздавить его вместе со всей комнатой — ответил на взгляд героя нечеловеческим блеском в своих глазах и дал ответ:

- Естественно. Я отринул свою жизнь давным-давно.

Затем он поднял свою правую руку, и узор на тыльно й стороне ладони засиял.

- Силой командного заклинания я приказываю тебе…

- …Глупец.

Героическая душа покачала головой, рассудив, что мужчина намеревался навязать ему свое превосходство с помощью командного заклинания.

Ограничения, налагаемые командными заклинаниями, были мимолетными. Он знал, что сможет с легкостью сбросить их с себя с помощью своей магической энергии. Даже если ему прикажут убить себя всеми тремя командными заклинаниями, он счел, что три самоубийства не станут для него особой проблемой. Однако он решил, что если это покажет магу всю тщетность попыток сковать его командным заклинанием и поможет ему понять свое место, то он не станет ему препятствовать и даст впустую потратить одно заклинание.

Героическая душа была слишком благородной. Будь он из тех, кто готов на все перед лицом опасности, он раздавил бы магу голову или же ударом отправил его в полет, прежде чем он закончит активацию командного заклинания. В сущности, он бы так и поступил, если бы его призвали Райдером или Ассасином. Но при призыве в сосуд одного из рыцарских классов, как сейчас, аспект «безупречного героя», которым его наградили мифы, выходил на первый план. Поэтому он обрел достоинство, чем-то похожее на рыцарство.

Это и стало уязвимостью в защите этого великого героя. Поскольку приказ, отданный ему силой командного заклинания, не был требованием клятвы в верности.

- …не оправдывайся.

Герой испуганно вскрикнул, когда одно из командных заклинаний Баздилота свернуло… и его мощная магическая энергия начала проникать в его мозг.

Невозможно.

Даже с учетом всех предыдущих Войн за Свято Грааль, магическая энергия героя была первоклассной. Ведьмы Эпохи богов – это одно, но никто из современных магов не мог вмешаться в его разум. Но, несмотря на то, что приказ был отдан с помощью командного заклинания, «нечто» в этом маге, что стоял перед ним, начало наносить удары по его разуму. Герой вспомнил, что уже испытывал однажды похожее, снедающее ощущение.

- Что… ты…

- Не нужно скрывать свои преступления, сожаления. Обнажи свои глубины. Я увижу все.

Баздилот, все так же невозмутимый, искушал героя, причем голос словно звучал из глубин ада.

- Мне не нужна твоя сила героя. Мне необходима алчность, которая заставит тебя пойти на все ради твоей цели. Мне нужно ошибочное убеждение, которое заставит человека без колебаний пойти на любое злодеяние, даже из благородных побуждений, - пробормотал он, обращаясь к застывшей Героической душе, и поднял руку во второй раз.

- Силой командного заклинания я вновь приказываю тебе: вспомни людей, которых ты видел.

В этих словах, должно быть, был какой-то особый смысл. Или же они были под завязку наполнены пагубным намерением. Масса магической энергии, которой стало командное заклинание, вобрала приказ, сотрясший его барабанные перепонки, и просочилась глубоко в мозг. Перед глазами все начало мерцать. Герой видел стремительно появляющиеся и исчезающие лица всех людей, которых он встречал при жизни. Среди них были потомки богов, но для него все они были «всего лишь людьми».

Тиран, олицетворение трусости, причитал, не в силах встать на ноги от страха:

- Я понимаю! Я буду восхвалять тебя! Клянусь честью короля, я буду тебя превозносить! Т-только не подходи ко мне, чудовище!

Мужчина со светлыми волосами, выдающийся своим высокомерием, сказал:

- Невероятно! Я завидую тебе! Слухи не врали: ты и вправду чудовище! Не бойся. Я буду хорошо с тобой обращаться и использовать с пользой. Пока ты со мной, ты не будешь чудовищем. Ты великий герой, страж будущего короля.

Перед смертью, что она добровольно избрала, женщина, которую он любил, сказала:

- Ты не сделал ничего плохого. Поэтому, пожалуйста, не проклинай мир. Не нужно ненавидеть собственную кровь. Ты сильный, и поэтому, уверена, ты справишься. Мне же не удалось.

Перед тем, как он раздавил ему голову и бросил его в огонь, вражеский солдат произнес:

- Оте—

Человеческие фигуры накладывались друг на друга множеством слоев, независимо от порядка, в котором он их встретил, и исчезали. Они словно взывали друг к другу, в то время как неестественный объем магической энергии вливался в него через командное заклинание.

Невозможно. Ни один человек этого времени не обладает таким количеством магической энергии! Словно… ведьма из моей эпохи…

Несравненный герой рухнул на колени, не издав ни звука.

Люди Баздилота, узревшие столь невероятную сцену, были сбиты с толку. Существо явно высшего порядка мучилось перед магом, их начальником.

Связь «Мастер-Слуга».

Все, кто стал свидетелем этого зрелища, понимали, что это нельзя было объяснить так просто. Однако они осознали, что при этом были понесены определенные потери.

В Войне за Святой Грааль командные заклинания, которыми обладал каждый Мастер, приравнивались к жизням. Они были козырными картами, способными навязать Слуге приказ или запрет, и даже деяния, вроде мгновенного перемещения и непредвиденного отступления, сравнимые с Истинной магией. И Баздилот только что использовал два командных заклинания из трех. Подумав, что последнее было припасено на случай, если Слуга взбунтуется, они пришли к выводу, что Баздилот фактически остался без командных заклинаний до самого конца Войны за Святой Грааль.

Магов обеспокоило то, что он лишился определенного преимущество, но некая разновидность доверия вкупе со страхом успокоила их, поселив в головах мысль, что Баздилот как-нибудь справится. Это спокойствие, однако, испарилось спустя несколько секунд.

- Силой командного заклинания я вновь приказываю…

Эти слова проморозили до основания всех магов, собравшихся в подземной мастерской. Баздилот намеревался использовать при призыве все три командных заклинания. Узрев, как их начальник совершает столь глупый поступок, что на него не осмелился бы пойти даже ребенок, каким-то чудом прознавший про Войну за Святой Грааль, маги вновь приготовились умереть, в этот раз наверняка.

Героическая душа, тем временем, также пришла к определенному выводу, сдерживая проникавшую в нее, словно свора червей, магическую энергию.

Этот маг опасен.

Он не считал использование последнего командного заклинания безрассудным поступком. Он осознал, что маг, хоть это и не было видно по его лицу, рисковал жизнью. Он поставил на кон само свое существование, дабы преобразовать Героическую душу в нечто иное.

Какой бы он ни отдал приказ своим последним командным заклинанием, я должен уничтожить этого человека.

Даже Героическая душа не могла постичь природу силы, снедавшей ее. Однако, если он не будет осторожен, эта скверна может распространиться и на другие Героические души, призванные на Войну за Святой Грааль. Даже отчаянно подавляя поднимавшееся из его глубин проклятье собственной жизни, великий герой оставался благородным.

Я должен остановить его. Остановить злого тирана, посягающего на эту эпоху.

Умственное осквернение достигло такой отметки, что большая часть Слуг, скорее всего, уже сошла бы с ума, однако этот великий герой все равно тянул вперед руку, но не для того, чтобы защититься, а ради других Героических душ и обитателей этой эпохи, которых он еще даже не повстречал. Ему будет все равно, если его назовут беспринципным. Ему будет все равно, если его назовут безумным духом, восставшим против собственного Мастера. Человек, известный как герой среди героев, был полон решимости отринуть даже собственную честь и убить мага, что стоял перед ним, ради тех, кого он еще не видел.

И затем, когда он уже стряхнул с себя умственное осквернение и уже готов был сомкнуть пальцы на шее мага… Баздилот использовал последнее командное заклинание, словно насмехаясь над благородством героя.

- Прими человеческую природу — покров земли.

Все, кто был в мастерской, за исключением самого Баздилота, увидели «это». Как только Баздилот истратил все свои командные заклинания, другая, красновато-коричневая татуировка показалась из-под его левого манжета… и начала извиваться, словно какое-то жуткое существо.

В полумраке.

- Что ж, прошу меня простить. Мне нужно начинать готовиться к собственному ритуалу призыва.

- Конечно, я не против. Мне все равно хочется самой понаблюдать за призывом Арти, - сказала Франческа, болтая ногами в воздухе. Она переместилась с дивана на кровать.

Наблюдая за этим, Фалдеус высказал последнее предупреждение.

- Мисс Франческа, я прекрасно понимаю, через какую резню Вы прошли. Однако, будучи всего лишь магом-дилетантом, я не могу не беспокоиться.

Сказав это, Фалдеус прищурился и, даже не попытавшись скрыть свою враждебность по отношению к мужчине по имени Баздилот, произнес:

- Стоило ли давать «это» тому человеку?

- Тебя это так сильно волнует? Знаешь, даже мне не хватит магической энергии, чтобы управлять Героической душой при полных ее показателях, призванной с помощью этого катализатора. Для этого действительно нужна комбинация База и Складио.

- Я не катализатор имею в виду. Я говорю про «побочный продукт», который Вы привезли из Фуюки.

- А-а, - Франческа кивнула и сверкнула злобной улыбкой, - Тут ничего не поделаешь. В смысле, я и Баз, пожалуй, единственные, кто в состоянии совладать с «этим», не говоря уж о том, чтобы вырастить, сохранив при этом в целости свою личность…

- И я не хочу постоянно иметь дело с этой омерзительной «грязью»! Ахаха!

Мясоперерабатывающий завод.

Это было странное зрелище.

Тело Героической души снедало красновато-коричневое нечто, хлынувшее в него вместе с силой командных заклинаний. Героическая душа высвободила собственную магическую энергию, дабы противостоять этому, снеся тем самым половину барьеров вокруг мастерской. Несколько магов, не в силах вынести столько обрушившейся на них магической энергии, задергались и рухнули на пол.

Баздилот был беззащитен перед потоком магической энергии, однако он не сводил своего пронизывающего взгляда с Героической души.

- Чествуй, одобряй и люби то, что они отринули. Не сдерживайся.

Он высвобождал не только силу командных заклинаний, но и собственную скопленную магическую энергию. Баздилот продолжал вселять тянувшееся из своей руки красновато-коричневое нечто в Героическую душу, используя даже восточную магию, которую в Часовой башне отвергали, называя ересью.

Своим примитивным колдовством он прорезал стену сопротивления магии, позволяя извивающейся темной субстанции беспрепятственно проникать в тело героя. Теперь цена, казалось, была слишком большой для имевшейся у Баздилота магической энергии. Героическая душа подозревала какой-то подвох но не могла позволить себе попытку раскрыть его.

Вцепившись в свое тело, цепляясь за каждый его дюйм, Героическая душа вспомнила боль от яда, что оборвал ее жизнь. Боль, которую он чувствовал, должна была быть совершенно иного рода, но его инстинкты вытаскивали из воспоминаний муки, что доставлял ему тогда яд. Они кричали, что сила, которая вливалась в него, была такой же опасной. Выдерживая практически неописуемую боль, Героическая душа отчаянно боролась, пытаясь сдержать «желания», коловшие его как изнутри, так и снаружи. В следующее мгновение, однако, «грязь», что насылал на него Баздилот, переплелась с «проклятьем», которое он нес внутри себя как карму, и стоявший на коленях герой испустил рев, сотрясший само пространство.

- ______________

______________

______________!

Словно отвечая на этот рев, его тело претерпело разительные изменения.

Когда, казалось, все тело Героической души окутала красновато-коричневая грязь, все мускулы на его плотных массивных конечностях исчезли. Рост уменьшился почти на пятьдесят сантиметров, словно сократился сам его скелет. Грязеподобное нечто обволокло его кожу и окрасило ее в красновато-коричневый цвет. Затем другой тип силы, который переплелся с «грязью», образовал белый пигмент, пометивший его грудь лучистым узором, похожим на шрам, словно ему вырвали сердце. Вопль героя внезапно прервался, и он молча поднялся на ноги, как будто ничего не произошло.

- Каково это, чувствовать себя избавленным от излишеств? – спокойно произнес Баздилот, не опуская руки. – Отныне эта грязь будет давать тебе силу, которая станет им заменой.

Героическая душа молча смотрела на него.

- Путь уже проложен, но… я все же спрошу.

Баздилот уставился на Героическую душу, которая хоть и стала меньше, но все равно была на голову выше его. Его тон был безразличным.

- Я спрашиваю тебя: ты мой Слуга?

После недолгого молчания Героическая душа ответила:

- …Почему бы и нет?

Он расправил ткань, что была на его плечах, и накрыл ею голову, спрятав свое лицо.

- Дабы осуществить свою месть… я использую тебя. Когда же ты станешь для меня бесполезен… я откручу тебе голову собственными руками, - добавив сей причудливый штрих к своему наряду, Героическая душа изрекла эти тревожные слова. Его голос был настолько разумным, что никто бы не поверил в то, что он был на грани безумия.

- Зачем ты прячешь свое лицо? – спросил Баздилот. Естественно, он был невозмутим.

- …Мера предосторожности. Так дела рук человеческих не попадутся мне на глаза.

- …А, понимаю. Значит, эта ткань – «его» шкура. Если так ты можешь свободно передвигаться, то это не проблема.

- Так оно и есть… В любом случае, я не намерен показывать миру свое лицо. Пока не использую Святой Грааль, чтобы очистить мое настоящее имя.

Героическая душа заявила, что использует святой Грааль, чтобы стереть «имя».

Услышав это странное заявление, Баздилот что-то проворчал себе под нос, после чего поднес ладонь к подбородку и подумал вслух:

- В таком случае, как же мне тебя называть? Твоя изначальная природа так сильно изменилась… Столь разительная альтернатива… Может, «Альтер»?

В ответ Героическая душа покачала головой и произнесла свое имя. С момента призыва он полностью изменился, и все же имя что он назвал, осталось неизменным.

- Меня зовут…

Этой ночью события на мясоперерабатывающем заводе дали начало сошествию Героических душ на землю Сноуфилда. Примерно в это же время Сэйбер материализовался в оперном театре. Некоторые завершили призыв так, как и планировали; некоторые призвали такие Героические души, которых совершенно не ожидали увидеть; некоторые лишились жизни еще до того, как увидели, кто ответил на их зов.

Пока Мастера и Героические души, которых они призвали, играли с судьбами друг друга, «фальшивая Война за Святой Грааль», чей полный комплект Героических душ уже снизошел на эту землю, на какое-то время впала в дрему.

И банкет Героических душ, охвативший город, стал ей колыбельной.

Другие маги вскоре должны будут закончить с призывом своих Героических душ.

Увидев, что небо на востоке начало светлеть, Сигма глубоко вздохнул и закрыл окна особняка. Затем он направился в подвал — в чью-то мастерскую. Ее барьеры уже были развеяны; ничто не должно было помешать ритуалу Сигмы.

Неужели у меня получится призвать одно из этих существ? – думал Сигма, спускаясь вниз. Что вообще такое Героическая душа? Как они оказываются в «Троне», по какой причине?

Он был всего лишь наемником, способным творить магию. После того, как правительство, которому он служил, распалось, те, кто поспособствовал этому, взяли его к себе. Такова была степень их отношений. Не сказать, что у него есть какие-то особые способности, так почему его выбрали? Размышляя над подобными вещами, Сигма молча начал готовиться к ритуалу.

Мысль о мести правительству никогда не посещала его разум.

С малых лет он проходил базовое обучение у различных магов. Выяснилось, что у него был талант к использованию фамильяров, и его начали усердно тренировать в этой области магии вместе с обучением владению оружием и прочим необходимым навыкам. В свободное время ему вбивали в голову, каким «эффективным» и «абсолютным» было правительство. Однако, когда это самое правительство так легко свергли, он осознал, что все это было ложью.

Он ни во что не верил. Даже собственные способности казались ему сомнительными и ненадежными после увиденных им воочию магии его нанимательницы и тренировки бойцов Фалдеуса. Именно поэтому он и гадал. Гадал, действительно ли это было правильно, что он, в ком не было веры, вступит в битву за обладание предмета под названием «Святой Грааль».

Сигма понимал цель Войны за Святой Грааль. Предмет, способный исполнить любое желание, и борьба за обладание Святым Граалем, который был основой этой системы. Тем не менее, он был не в силах полностью понять саму концепцию этого «исполнителя желаний». Поскольку его представление о таком понятии, как «желание», было изначально очень слабым.

Когда нанимательница спросила его, есть ли у него желание к Граалю, он не знал, что ответить. Дело было не в том, что у него не было желаний. Он бы сказал, что желал мирного сна и хорошей еды. Но хотел ли он этого так сильно, чтобы доверить свое будущее Граалю, какому-то чуждому устройству? И даже если этот «Грааль» будет вечно воспроизводить еду, он бы спросил, какая от этого выгода самому Граалю. Если он не нуждался в каком-либо возмещении, тогда это было нечто, чего Сигма не мог понять. Ничто не могло быть более жутким и сверхъестественным.

Свои сомнения, однако, он оставил при себе. Он не предпринял попытки прислушаться и позволить им возобладать над собой. Эмоционально несовершенный молодой человек продолжал бесстрастно выполнять свою работу. Все ради крепкого сна и хлеба насущного. В том окружении, где он вырос, это было самой большой редкостью.

- Воздвигни стену против ветра. Затвори врата четырех направлений…

Молодой человек, который никогда не верил ни в богов, ни в чудеса, ни даже в собственные силы, произносил заклинание в попытке совершить призыв Героической души, что само по себе было чудом, сравнимым с делом рук Господних. Он делал это без эмоций или желаний, словно машина, просто прогоняя магическую энергию по своему телу и месту проведения ритуала.

- Явись из сковывающего кольца, Защитник баланса!

Он не намеревался вкладывать в слова какую-то особую силу, но когда он подошел к концу заклинания, магическая энергия внезапно вырвалась из тела, заставив его инстинктивно повысить голос. Тем не менее, это было доказательством того, что магическая энергия определенно хлынула в сердце ритуала. Сигма остался равнодушным, даже когда увидел, как пространство вокруг него начал заливать свет. Он чувствовал лишь тягость, которую ему доставляло управление потоками магической энергии.

Наблюдая за вихрем света, молодой человек с невероятным самообладанием вновь подтвердил свое положение. В этой «Войне за Святой Грааль» он был всего лишь пешкой, которую его нанимательница взяла для массовки. Факт того, что ему не дали катализатор, был тому доказательством.

- Знаешь, я вообще-то планировала и для тебя приготовить уйму всякой всячины. Сокровища Черной Бороды, колба Парацельса, кандалы Спартака… Но потом мне пришла в голову одна идея. Что явится на зов, если мы позволим самому городу выбрать Героическую душу без использования катализаторов? Мне интересно увидеть, что именно привлечет этот хаос.

Она не знала, что произойдет. Веселым, ясным голосом его нанимательница с экстатической улыбкой продолжала вещать о том, чтобы охотно и безрассудно броситься с головой в эту сомнительную авантюру.

Все устроено так, что Рулер не появится, но шанс ведь всегда есть, верно? Тем не менее, даже без катализатора, вероятно, просто появится герой, похожий по своей природе на призывателя.

Поэтому-то ты и идеален; ты ничто. У тебя нет желаний к этому миру, нет стремления оставить свое имя на страницах его истории… По сути, ты «Солдат А»; в тебе нет ничего героического. Поэтому ты можешь быть чистым листом.

Если фальшивый Грааль действительно просто избирает, руководствуясь собственной волей… что, по-твоему, появится? Что ж, если ничего… то можешь просто вернуться в город, я не стану возражать.

Другими словами, он был пешкой, которую его нанимательница решила принести в жертву, чтобы удовлетворить свое любопытство. Даже если появится совершенно бесполезная Героическая душа, это будет не важно.

Что мне делать, если это произойдет?

По крайней мере, ему будет с кем поговорить. Но ему особо нечего было обсуждать, даже с героем, который когда-то обрел известность.

Заняв себя такими холодными мыслями, Сигма ждал, когда потоки света и магической энергии сойдут на нет.

Он был, по сути, всего лишь пешкой в этой Войне за Святой Грааль. Ему никто не уделял внимания. Он существовал лишь как идентификатор «Σ»; это даже не было его именем.

Даже его нанимательница, Франческа, лишь думала о нем в следующем ключе: «Надеюсь, он привнесет немного веселья и неопределенности» и «Он моя любимая пешка, так что мне же будет лучше, если он выживет».

В этой Фальшивой Войне за Святой Грааль юноша, прозванный Сигмой был всего лишь «Солдатом А»; даже не магом.

Вплоть до того момента, когда его ритуал призыва подошел к концу.

Сноуфилд. Большой лес.

- …

Энкиду, обладавший навыком Обнаружения присутствия высочайшего класса, почувствовал «аномалию». Он, однако, не подумал, что это могло быть как-то связано с призывом Героической души.

Он чуть прищурил глаза и с извиняющимся видом устремил взгляд в землю.

- Интересно… я прогневал их немного?

Единственным, кто мог услышать слова Героической души, был серебряный волк, сидевший рядом с ним.

Слова Энкиду, так и не найдя понимающего слушателя, затерялись в густой листве.

Особняк в районе болот. Подвал.

- …

Когда свет угас, перед ритуальным алтарем никого не оказалось. Медленно осмотревшись, Сигма заметил одинокую фигуру в углу.

На старом стуле сидел мужчина с тростью в руке. Волосы его были седыми. Большой вертикальный шрам пересекал его лицо и исчезал под воротником. Судя по его чертам, он был достаточно стар, чтобы считаться пожилым, но широкие и сильные плечи вкупе с другими деталями говорили о том, что он вполне мог быть моряком на действительной военной службе. Самой примечательной его особенностью была гладкая белая искусственная нога, прикрепленная к одному из колен.

- …

Сигма настороженно и молча изучал старика. Его присутствие было устрашающим, но у Сигмы было такое ощущение, что он слегка отличался от «героя». Его одежда была более современной, чем Сигма предполагал. По крайней мере, он не походил на героев древности, которых изображали на иллюстрациях к мифам, или средневековья.

Пока Сигма ломал голову, не зная, что сказать, старик сам нарушил молчание:

- Ты Мастер в этой Войне за Святой Грааль? …Хмф. Похоже, у тебя нет никаких амбиций.

- …Кто ты?

- Я? Можешь звать меня капитаном. Но это ничего не будет значить.

- ?

Услышав его столь отдаленную манеру речи, Сигма мысленно поскреб пальцами голову.

Ничего не будет значить? В смысле? …Так или иначе, сперва нужно формально скрепить контракт.

Решив задать мужчине вопрос после того, как удостоверится в его личности, Сигма ответил на первый вопрос Героической души:

- Я Мастер, который провел ритуал твоего призыва.

Старик покачал головой и скривил губы в нехорошей улыбке.

- Хехе… похоже, ты все не так понял, парень.

- ?

Не старик ответил озадаченному Сигме.

- Ты не призывал нас.

Голос раздался у Сигмы за спиной. Он резко развернулся, выхватив из кобуры пистолет, и вскинул оружие, готовый стрелять.

- Кто здесь?

Спросив это, он осознал, что фигура за его спиной принадлежала странно одетому мальчику. К его спине и плечам было прикреплено что-то вроде механических крыльев. Но теперь они имели зловещий, скелетообразный вид; местами в них можно было разглядеть остатки воска и белых перьев. Сигма сказал бы, что эта фигура была одета, как человек из эпохи древних мифов.

Сигма подумал, что этот мальчик мог быть Героической душой, а старик – магом, проникшим в особняк. Но когда он посмотрел туда, где сидел старик, тот уже исчез, оставив после себя лишь пустой стул.

- Я всего лишь — говоря знакомыми тебе словами — сбежавший пленник, - криво усмехнувшись, сказал мальчик, не обращая внимания на замешательство Сигмы.

- Что ты имеешь в виду?

Сигма вновь повернулся к нему, но мальчика больше нигде не было видно. Вместо с другой стороны раздался еще один голос:

- Мы не Героическая душа, которую ты призвал. Мы лишь тени, которые она бросает.

Перед дверью стоял мальчик, которому на вид было чуть больше десяти лет, в белых одеяниях. Спокойная с виду змея, обвившаяся вокруг посоха в его руках, смотрела на Сигму, периодически высовывая свой язык.

- Ребенок…?

- О, прошу прощения за этот вид. Я производил клинические исследования на собственном теле с использованием крови Медузы, и в итоге получился такой эффект… Впрочем, беспокоиться не о чем. Я тень; и я скоро исчезну.

Тело улыбающегося мальчика поредело, словно туман, и растворилось в воздухе.

Что…? Что происходит?

- Тебе точно досталась короткая соломинка, дружище. Деваться теперь некуда. Хотя, будь ты смазливой девчонкой, я бы не преминул воплотиться как Героическая душа.

Еще один голос.

- Мы не Героические души; ничего подобного. Мы не можем использовать Благородные Фантазмы. Мы даже с палочками для еды обращаться не умеем, не говоря уж о клинке.

И еще один.

- Тебя подвели лишь удача и люди, которых ты знаешь. Благодаря им, ты призвал себе неизбежные тяготы.

Самые разные голоса возникали и исчезали в подземной комнате, накладываясь друг на друга и пытая разум Сигмы словами, которые он не понимал.

- И все же знаешь, у нас на тебя большие надежды. Надежды, что ты справишься и станешь Лансером.

Он слышал, что тот, кто обладал командными заклинаниями и стал Мастером, мог видеть статус Героической души. Эти существа выглядели, как Героические души, но он не мог прочесть о них никакой информации. Тем не менее, несмотря на то, что контракт еще даже не был заключен, он чувствовал канал магической энергии, связывающий его с чем-то.

Однако не похоже, что оно берет у меня магическую энергию.

В подобной ситуации любой нормальный человек закричал бы, но Сигма, которому всегда не хватало эмоций, выразил лишь легкое недоумение.

- Я стану Лансером? Что это значит? – спросил он у появляющейся и исчезающей толпы самозваных теней. – Что ты вообще такое? Я не уверен даже, что за класс Героической души появился.

После этих его слов старик, назвавшийся «капитаном», вновь возник на стуле. Морщины между его суровыми бровями стали еще глубже, и он ответил:

- Вот как. Это не совсем правильно, но наша роль заключается в том, чтобы всегда наблюдать со стороны, так что, полагаю, тебе стоит называть нас…

- «Уотчер».

Во сне.

- Мистер Солнышко такой приятный и теплый! Ты согласен, мистер Черныш?

Сноуфилд мира снов Цубаки.

Куруока Цубаки сидела на газоне сада, на котором резвились животные.

Однако гротескная сущность, прозванная «мистером Чернышом» — Бледный всадник — ежилась в тени деревьев.

- А? Мистер Черныш, ты не любишь мистера Солнышко?

Словно в ответ на вопрос Цубаки, Райдер внезапно содрогнулся.

- Немного, - у нее было такое чувство, что черная масса сказала именно это, судя по ее поведению. Может быть, ей это просто показалось, но Цубаки все равно вновь обратилась к Райдеру:

- Если тебе нехорошо, может, тогда зайдем внутрь?

Райдер, он же «мистер Черныш», не говорил с Цубаки с самой их первой встречи. Однако, принося в ее сон множество зверушек, он начал постепенно выражать себя через свое поведение, хоть и на таком уровне, что можно было лишь понять, хорошее у него настроение или плохое, как животное.

Направляясь к дому, Цубаки вдруг окинула взглядом тихий жилой район и пробормотала:

- Интересно, все уехали, потому что им не нравится этот город…?

Лицо девочки помрачнело. «Мистер Черныш», который теперь был примерно такого же размера, что и она, приблизился к ней и потрепал по голове, словно спрашивая: «Что-нибудь случилось?» Цубаки улыбнулась ему и покачала головой.

- Спасибо. Все в порядке, мистер Черныш.

Затем, посмотрев на бесчисленных животных, резвившихся в саду, она продолжила:

- Я хочу сказать, теперь здесь так много зверушек. Не то что раньше…

- Теперь, когда здесь так оживленно, мама, папа и все остальные останутся в этом городе, да?

Райдер услышал эти слова и рассудил, что они несли в себе ее «желание». В данный момент, Райдер являлся несовершенным исполнителем желаний, принимавшим приказы от своего Мастера, Цубаки.

Он начал извиваться, готовый использовать свою силу, чтобы сделать ее желание реальностью. Сейчас, однако, сложные умозаключения были ему неподвластны.

И…

Реальный мир. Окраины Сноуфилда.

Несколько машин неслись по длинной дороге, пересекавшей пустошь. В одной из них ехали маги. Они не были очень известными, даже в Часовой башне. Однако они были одними из тех, кто уловил дуновение слухов и отправился в Сноуфилд в надежде прославиться.

- Мы только что покинули пределы городской черты.

Услышав слова молодого мага, который вел машину, сидевший сзади маг средних лет простонал:

- Шкаэе! Уэжи эа оафе оть эоа гооа, оуан! (Скорее! Увези меня подальше от этого города, болван!)

Разобрать его слов они не могли, но он явно был в ужасе.

Он попытался вступить в переговоры с Героической душой — класса Ассасин, судя по всему — и ему пронзили кинжалом язык. Поскольку лечебная магия не была его сильной стороной, он теперь сидел с обмотанным амулетами языком на заднем сиденье и без конца донимал водителя своим мычанием.

- Я понимаю, учитель. Мы отказались от этой затеи, едва увидев кратер в пустыне, так что мы поддерживаем Вас в желании сделать ноги.

- Машина перед нами, вероятно, тоже забита магами. Над ней кружит фамильяр, и…

Затем водитель заметил перемену. С того момента, как они покинули пределы города, ему на глаза начали попадаться машины, припаркованные на обочине. Машина, что ехала далеко впереди, затормозила и тоже остановилась.

Водитель гадал, почему они решили вдруг остановиться посреди этой глуши, когда увидел, как фамильяр, круживший над ехавшей перед ними машиной, вдруг рухнул на землю. В тот же миг на него накатила мощная тошнота, и вести машину стало весьма проблемно.

- …?!

Он торопливо свернул к обочине и остановил машину, после чего посмотрел в зеркало заднего вида, приготовившись извиняться.

- П-прошу прощения, учитель, я вдруг ощутил… Учитель?!

То, что он увидел в зеркале, нельзя было назвать нормальным. Маг, его учитель, обмякнув, лежал на заднем сиденье с бледным лицом.

- Дело плохо. Нам нужно…

Сдерживая тошноту, водитель подвернулся к старшему ученику, сидевшему на пассажирском сиденье, и вновь содрогнулся. Он дергался, его лицо тоже было бледным. На шее и тыльных сторонах ладоней возникали пятна, похожие на синие кровоподтеки.

- Что… Аа… ааааааа!

Затем водитель заметил. Похожие пятна начали появляться и на его руках, расползаясь по всему телу. В салоне машины раздался крик. Затем тишина.

Несколько минут спустя машина медленно начала двигаться. Другие машины тоже пришли в движение, едва ожили их двигатели. Все они разворачивались и направлялись обратно в Сноуфилд.

Сидя в машине, ехавшей в город, водитель с остекленевшим взглядом заявил:

- Как же мне не терпится вернуться в Сноуфилд!

- Да, это такой приятный город. Нужно успеть занять хорошие места, чтобы сполна насладиться Войной за Святой Грааль! – ответил ученик с таким же пустым взглядом, сидевший на пассажирском сиденье.

Пятна, возникшие на их телах, большей частью поблекли, и их лица начали принимать естественный цвет. Однако их разумы стали чем-то совершенно иным.

- Шкаэе, шкаэе, наа у гоа! (Скорее, скорее, назад в город!)

Слушая радостное мычание учителя, они ехали через пустошь. В город Сноуфилд, где царил хаос битвы.

В этот день, в этот момент Сноуфилд стал незримой темницей. Темницей, которая никого не впускала и не выпускала. Казалось, город пожирал людей, словно живое существо с собственной волей.

Северный Сноуфилд. Большое ущелье.

Что происходит…? Кто эти Героические души..?

Тина Челк выглянула из-за трона на корме Виманы, летающего Благородного Фантазма, который Гильгамеш извлек из своей сокровищницы. Увиденное огнем запечатлелось в ее глазах.

Гильгамеш вступил в бой с таинственным Арчером. Загадочная Слуга вклинилась в их схватку. Гильгамешу ее вмешательство явно не понравилось, но события начали развиваться быстрее, чем незнакомка успела ответить.

В тот же миг таинственный Арчер, которого удар Героической души похоронил под обломками скалы, отправил гору камней в полет, словно извергающийся вулкан.

Множество огромных булыжников взмыло так высоко, что Тине пришлось запрокинуть голову, чтобы их увидеть. Затем некоторые из них внезапно раскололись, и средь обломков показались стрелы, окутанные внушительным количеством магической энергии. Таинственный Арчер взлетел в воздух вместе с ними и, укрываясь за камнями, выпустил множество снарядов.

Дождь из стрел, каждую из которых сопровождал миниатюрный торнадо, обрушился на Гильгамеша и объявившуюся Слугу, увлекая за собой обломки расколотых камней.

Спустя мгновение Гильгамеш высвободил свои сокровища из Врат Вавилона, в то время как девушка наложила несколько стрел на тетиву лука, возникшего в ее руке, и отправила их в полет все разом. Оружие и стрелы, пущенные с такой скоростью, что глаза Тины были не в силах за ними уследить, отражали яростные вихри один за другим.

Что и следовало ожидать от Его Величества… но кто такая эта Героическая душа…?

Судя по тому, что она появилось верхом на скакуне, она, скорее всего, была Райдером. Но, исходя из ее навыка обращения с луком, она также вполне могла быть и Арчером. Но тогда это бы значило, что в городе воплотилось три разных Арчера.

Или она может так искусно обращаться с луком, не являясь при этом лучницей…?

Невозможно, - подумала Тина. Тогда это будет похоже на попытки лучника состязаться с другими классами в мастерстве владения мечом.

Король героев обладал клинками, вроде Эа и Меродаха, несмотря на то, что принадлежал к классу Арчер, но, если не считать их ужасающую силу, он никогда бы не рискнул скрестить мечи с каким-нибудь Сэйбером в ближнем бою. По крайней мере, так Тина думала.

Однако разворачивавшееся прямо перед ее глазами зрелище бросало вызов ее здравому смыслу.

- …

Девушка вытянула руку в сторону, и рядом с ней возникла лошадь. Она легко запрыгнула на скакуна и энергично устремилась вперед.

Ткань, повязанную вокруг ее руки, все еще переполняла концентрированная божественность. Она вливала магическую энергию в свою лошадь через поводья. Всадница и ее скакун двигались, словно один организм, на огромной скорости прокладывая путь через град вихрей. Огромные куски скалы начали падать на землю. Она с легкостью преодолевала их и, в конце концов, начала запрыгивать даже на те булыжники, которые все еще находились в воздухе.

Наблюдая за Героической душой, скачущей вверх по каскаду камней, Тина уверилась в том, что…

Она может быть только Райдером!

Это означало бы, что герой, обладавший естественным талантом к стрельбе из лука, был призван в этой войне в классе Райдер. Возможно, разумно было предположить, что сила ее лука была повышена божественной аурой, текущей из повязанной вокруг ее руки ткани.

Тогда эта ткань – Благородный Фантазм… который усиливает способности своего владельца…

Пока Тина наблюдала за ней, Героическая душа поднялась высоко в небо и, наконец, оказалась на самой вершине каменного водопада. Затем, обнаружив взглядом фигуру таинственного Арчера, чья позиция теперь была ниже ее, она, все еще будучи верхом на скакуне, натянула тетиву своего лука.

Таинственный Арчер заметил ее присутствие и повернулся, чтобы посмотреть на девушку сквозь покрывавшую его голову ткань.

- …

Всадница, озаряемая солнцем за ее спиной, целилась в него из своего лука, окутанного концентрированной божественностью.

- …Вот как.

- Арчерррр! – обнажая свою крайнюю враждебность, девушка вложила в этот крик все свое естество.

- …Значит, это ты, царица вероломства, - пробормотал Арчер.

Он поднял лук, не потрудившись даже подумать о маневре уклонения, и подстегнул божественную энергию в повязке на руке. Затем он остановил пять стрел, пущенных всадницей, таким же количеством собственных. Наконечники стрел с практически идеальной точностью столкнулись друг с другом. Магическая энергия, которой они были насыщены, высвободилась и обрушилась на окружающее пространство могучим вихрем. Защищаясь от порывов ветра и обломков, что он нес собой, собственной магией, Тина неотрывно следила за лучником, ожидая его следующего шага.

Но всадница его опередила. Она доводила до совершенства божественную ауру, которая теперь была еще сильнее, чем прежде. Девушка прыгнула, оттолкнувшись от спины своего скакуна, пустила стрелу и, используя ее как приманку, оказалась за спиной своего противника.

- …Какая дерзость, - пробормотал лучник и начал разворачиваться. Но не успел он сделать это, как стрела ударила его в спину в районе сердца со скоростью звука.

Однако по какой-то причине, едва угодив в тело мужчины — в ткань, что покрывала его голову — стрела раскололась и исчезла в вихре, так и не вкусив его плоти.

- Так я и знала… - увидев это, простонала всадница, которую лучник назвал «царицей». Этот ее стон не означал удивление, а, скорее, нес в себе подтверждение ее догадки.

- …Вот оно что, - пробормотал Гильгамеш. Он временно вернулся на борт Виманы и наблюдал за событиями с земли.

- Вы что-то узнали, Ваше Величество? – робко спросила Тина.

- Да, а именно как простой лучник смог защититься от всех моих Благородных Фантазмов, - с ноткой изумления ответил Король героев, - а также почему он оказался беспомощным перед кулаком обычной всадницы.

- Значит, есть причина…?

- Сущий пустяк. У него особая броня, вот и все.

- …Броня? – спросила Тина и посмотрела на лучника, который вновь оказался на земле.

На нем не было ничего, что можно было бы назвать броней. Верхнюю часть его тела прикрывала лишь странная узорчатая ткань, накинутая на голову, и еще одна ткань, повязанная вокруг руки.

- Скорее всего, это шкура представителя некоего вида демонических или божественных зверей. Придать ей такую форму, пожалуй, было непросто, но изначально она, вероятно, принадлежала существу, похожему на Угаллу.

Гильгамеш назвал в качестве примера имя вавилонского монстра, но Тине этого было мало.

- Вы хотите сказать, Ваше Величество, что эта шкура отразила все Ваши ужасающие удары? – настойчиво поинтересовалась она.

- Количество здесь не играет роли. Божественные или демонические звери порой отрицают саму человеческую цивилизацию. Не так давно я обрушил на него все, что у меня было — не только мое первоклассное оружие, но даже Благородные Фантазмы низших порядков, которые я при обычных обстоятельствах даже не потрудился бы использовать. Я не верю, что он отразил это все при помощи одного лишь своего навыка. Однако, если бы он защитился своим телом или какой-то формой магии, это не объяснило бы тот факт, что шкура осталась совершенно невредимой.

В этот момент Король героев прищурил глаза и еще крепче сжал рукоять Меродаха, меча выбора.

- Время от времени появляется существо такого рода — странность, отрицающая человеческую цивилизацию. По крайне мере, ничто, созданное руками человеческими, не пробьет эту шкуру.

Губы Гильгамеша слегка смягчились.

- В чем дело, Ваше Величество?

- О, я просто возлагаю на него большие надежды, раз он снял шкуру с такого зверя.

Увидев кривую усмешку на лице Короля героев, Тина поняла значение этих слов. Эта Героическая душа — воплощение могущества — надеялся, что этот лучник обладал достаточной силой, чтобы стать ему достойным соперником. Конечно же, любую другую Героическую душу, отразившую его сокровища с помощью силы Благородного Фантазма, он окрестил бы непочтительной.

Тина еще сильнее укоренилась в своем мнении, что лучник был грозным противником. В конце концов, он обладал достаточными качествами, чтобы пробудить в этом великом и гордом короле «большие надежды».

- Даже если не принимать в расчет его броню, он смог отразить мои Благородные Фантазмы своим луком, что уже есть признак совершенного навыка. Это достойно одобрения, хотя я никогда бы не снизошел до похвалы.

- Но что это за Благородные Фантазмы, повязанные вокруг их рук…?

- Скорее всего, какое-нибудь наследие богов, навязанное людям. Смотри внимательно; эти куски ткани одинаковы, но каждый из них использует их в совершенно разной манере.

- ?

Тина последовала словам Короля героев и, наложив на свои глаза заклинания восприятия магической энергии, присмотрелась к сражению.

Разница действительно была. Всадница прогоняла крайне плотную магическую энергию — достойную называться божественной — по телу, в то время как лучник лишь вливал ее в свое оружие; он ни разу не принял эту силу в себя.

- Почему…? Если бы он направил эту божественную ауру в свое тело, обладающее столь выдающимися качествами, ему, вероятно, удалось бы превзойти свою противницу.

Король героев что-то проворчал и задумался над словами Тины. Затем на его лице промелькнула тень веселья, словно он наткнулся на любопытную игрушку.

- Богов, известных мне, я нахожу лишь весьма неприятными… но, похоже, этот парень презирает богов, в которых верил, так сильно, что хочет их убить.

- Он ненавидит… своих богов?

- Забавно, не правда ли? Я уверен, что это те же самые боги, что создали это его крепкое тело. Только представь себе, он сохраняет такую силу воли, презирая при этом само свое существование. Этот глупец подает надежды.

Всадница не услышала слов Гильгамеша. Тем не менее, пуская в лучника одну стрелу за другой, она прокричала:

- Почему? Почему ты отказываешься принять в себя силу моего отца — силу этого пояса? Ты смотришь на меня свысока?! Насмехаешься надо мной?!

- Силе бога не дано обрести сосуд в теле ему подобного, - со всей серьезностью ответил лучник, отражая ее выстрелы, в каждом из которых было достаточно силы, чтобы уничтожить целую армию, своим луком.

- …Что?

Услышав это, всадница, наконец, заметила нечто, текущее глубоко внутри тела ее противника. Лучника переполняла сила, подобная выжигающему яду и совершенно не похожая на божественную. Он использовал ее, чтобы насильно контролировать энергию, излучаемую «поясом», словно тот был его фамильяром.

Подняв лук, пропитанный смесью сил бога и чего-то еще, лучник вымолвил слова, словно проклятье, в которых смешались гнев и презрение:

- Она должна быть обуздана, растоптана… и покорена силой человека.

В это же время. Полицейский участок.

- Докладываю, сэр. В районе северного ущелья зафиксированы множественные энергетические всплески, причиной которых, судя по всему, стали Героические души. Мы считаем, что один из них – Арчер, Гильгамеш.

Получив это секретное донесение, начальник полиции тяжело вздохнул. Затем он обратил свой взор на девочку, сидевшую на его диване и наслаждавшуюся тортиком, который она извлекла словно из ниоткуда.

- …сейчас же объясни это, Франческа.

- Что объяснить? Я помню, что рассказала тебе все по призыв истинных Героических душ еще до того, как мы начали.

- Я хочу знать, кто что призвал.

- Что? Ты хочешь знать это, в Войне за Святой Грааль? Неа. Я знаю личность этой Героической души и информацию о ее Мастере, так что могла бы тебе сказать, но, с другой стороны, не похоже, что Фалдеус и его начальство так сильно тебе доверяют. Что же мне делать?

- Не прикидывайся дурой. Это, да еще и инцидент в оперном театре прошлой ночью… сомневаюсь, что участвующие маги вообще имеют хоть какое-то представление о секретности. Открытое нападение на отель-казино средь бела дня втягивает в это местное население. Мертвый Апостол пока что не дал о себе знать, но не мне сообщили о пострадавших от осколков стекла!

Голос начальника полиции сталь чуть жестче. Франческа повернулась к нему с мрачной улыбкой.

- О? Я думала, мы смирились с тем, что простым людям может не поздоровиться, когда превратили этот город в сцену для Войны за Святой Грааль.

- Не в столь очевидной форме. Мы призвали того Кастера, чтобы обеспечить себе уверенную победу и при этом свести ущерб к минимуму. Если кто-то из Мастеров готов вовлечь в это дело жителей города, то, полагаю, от них стоит избавиться незамедлительно.

- Тебя это и вправду тревожит. Что ж, не сказать, что убийство мирных жителей мне по нутру, так что дам тебе подсказку, - Франческа хихикнула. – Знаешь бога? Я не про того, кому поклоняются детишки в Святой Церкви. Я имею в виду богов из другой мифологии.

- …?

- Видишь ли, когда эту планету еще переполняла магическая энергия — это время называют Эпохой богов — все виды «концепций» и «инородных тел» смешивались с людьми. Они обладали интеллектом, но, тем не менее, являлись совершенно иными существами.

Франческа устремила взгляд в пространство и прищурила глаза, словно предаваясь приятному воспоминанию.

- Как ты можешь предположить, имело место быть немалое количество достаточно тесных отношений между людьми и этими существами. Это привело к множеству комедий и трагедий. Ну, когда дело касается только людей, все обстоит точно так же, но… В любом случае, когда твой партнер по сути своей представляет собой массу энергии, союзы и разногласия находятся на совершенно ином уровне! Поэтому смех и печаль тоже принимают другие масштабы, понимаешь?

- …Что ты пытаешься сказать?

- Разумеется, ненависть тоже увеличивается им под стать.

Затем, обратив свое внимание на завихрения магической энергии, которые она ощущала в районе ущелья, Франческа с упоением вспомнила то, что увидела прошлым вечером.

- Это правда, что его класс – Арчер, но его сущность полностью изменилась. Полагаю, можно сказать, что сейчас он наполовину Эвенджер.

- …«Эвенджер»?

Начальник слышал от Фалдеуса, что Айнцберны призвали Героическую душу этого особого класса в Третьей Войне за Святой Грааль. По всей видимости, для Героической души он был не очень-то силен и потому был быстро уничтожен. Однако он помнил, что сказал ему Фалдеус —который прочел данные, оставленные непосредственным участником той войны в своей марионетке — с мрачным выражением на лице:

- Не могу сказать со всей уверенностью, но… если бы та Героическая душа одержала верх, весь мир оказался бы на грани исчезновения. Так или иначе, это было странное существо.

Если этот Слуга обладает такой же природой, не значит ли это, что он невероятно опасен?

Начальник нахмурился. Франческа пожала плечами и рассказала ему о лучнике — Арчере. Рассказала с радостью и восхищением, словно нежно любила саму мстительную злобу этой Героической души.

- Хотя, ненависть его направлена не на человечество… а на древних богов, которые давно уже давно исчезли или сгнили, или же скрываются где-то в этой эпохе.

Большое ущелье.

Лучник и всадница, обладавшие одним и тем же Благородным Фантазмом, продолжали сражение, прибегая к атакам как ближнего, так и дальнего боя. Вдобавок к луку, всадница призвала копье, тоже сотканное из магической энергии с ярко выраженным оттенком божественности, естественным для ее фигуры. Умело используя оба оружия вкупе со своим верным скакуном, она продолжала наседать на лучника.

Может быть, лошадь – один из ее Благородных Фантазмов? – подумала Тина, наблюдая за сражением.

Движения животного напоминали таковые у фантазменного зверя и были совершенно невозможными для обычной лошади, в то время как его хозяйка пыталась загнать лучника в угол. Но затем, словно почувствовав что-то, лошадь остановилась и встала на дыбы. Бесчисленное количество орудий вонзилось в землю между всадницей и лучником.

- Кажется, я сказала тебе не вмешиваться!

Всадница посмотрела на того, кто прервал ее натиск.

- Дура, - бросил в ответ этот человек — Король героев. – Я не намерен слушать невоспитанную женщину, которая даже не спешилась в присутствии короля.

Он стоял на носу Виманы, спокойно глядя вниз. Воздух за его спиной мерцал наконечниками бесчисленных Благородных Фантазмов, спавших в его сокровищнице.

Всадница временно отступила, заняв позицию подальше от двух Арчеров, и с подозрением уставила на мужчину на борту Виманы.

- Король? Ты?

- Столь же невежественна, сколь и дерзка. Может ты и царица, но я вижу лишь одну из воров, грызущих друг другу глотки за мой сад в мое отсутствие. Отвратительно.

В сказанном не было сарказма; его холодные слова были насыщены очевидным презрением.

- Ты не достойна существовать в присутствии истинного короля — меня. Исчезни.

Словно человек, носком ботинка сметающий камешек на обочину дороги, Король героев высвободил рой Благородных Фантазмов из своих Врат Вавилона.

- …!

Должно быть, инстинкты предупредили всадницу, что принимать на себя прямой удар будет неразумно. Мастерски направляя своего скакуна, она начала петлять под шквалом Благородных Фантазмов.

Затем лучник, чью голову покрывала ткань, пустил стрелу, целясь в лошадь.

- !

Животное каким-то чудом увернулось от снаряда, но потеряло равновесие. Вторая волна из Врат Вавилона обрушилась на всадницу и ее скакуна. В тот же миг девушка высвободила еще более мощную магическую энергию. Она смешала свою энергию с чистой энергией ткани на ее руке — которую саму по себе можно было назвать божественностью — и влила их в свое копье. Всадница метнула оружие в Короля героев, стремясь отразить устремленные на нее Благородные Фантазмы грубой силой.

Копье, окутанное божественной аурой, прошило вторую волну Благородных Фантазмов и устремилось к сердцу Гильгамеша. Король героев, однако, даже не пошевелился. Он призвал из своей сокровищницы Фантазмы-щиты. Копье пробило несколько из них и остановилось.

- Меня беспокоит один вопрос — откуда такое абсурдное количество Благородных Фантазмов?

В голосе всадницы чувствовалось раздражение. Гильгамеш не обратил на ее слова внимания и безразличным тоном произнес:

- Из всех возможных вариантов ты решила прибегнуть к помощи силы бога… Твоя дерзость не знает границ, женщина.

Затем, глядя на нее, он улыбнулся. Похоже, в нем проснулся интерес.

- Возможно, тебе не удалось выйти сухой из воды, но, похоже, ты умудрилась принять удар нескольких Благородных Фантазмов высокого ранга.

Всадница была ранена. Раны на ее плечах и боках довольно сильно кровоточили. Должно быть, ее задели несколько Благородных Фантазмов, которые ей не удалось полностью отразить. Несмотря на это, она прямо держалась, как и подобает воину, сидя верхом на своем скакуне.

При виде этого Король героев кивнул и высказал свои мысли:

- Похоже, в твоих венах течет кровь бога, мне не известного. Я думал, что мне испортили все удовольствие, но теперь, когда у меня два таких противника, этот бой хотя бы послужит разминкой перед моей встречей с другом.

Король героев все еще проявлял самодовольство, но в его глазах не осталось даже намека на беспечность или тщеславие.

- Вы – лишь репетиция. Вы не падете без моего дозволения.

Для Короля героев серьезная разминка означала испытание всего, что он приготовил для встречи с другом, в том числе уловки, к которым он никогда бы не прибегнул при обычных обстоятельствах.

- …Если ты и дальше намерен мне мешать, я уничтожу тебя первым, Золотой король.

Король героев презрительно усмехнулся.

- Мешать? Ты уверена, что не имела в виду твое спасение, девочка, называющая себя царицей?

- Что…?

Гильгамеш бросил взгляд на лучника, который с важным видом стоял перед кучей обломков, и ответил подозрительной всаднице:

- Как ты намереваешься загнать этого человека, если даже не можешь понять, когда с тобой играют?

- …Говоришь, со мной играют?

Как Героические души ты и он принадлежите к разным порядкам. Вряд ли ты такая дешевка, что не смогла это осознать.

Даже Тина, наблюдавшая за Героическими душами из тени Виманы, смогла понять слова Короля героев.

Мастерам в Войне за Святой Грааль была дарована способность простого ясновиденья, чтобы знать основные силы и слабости своих противников, разделенные на их статус, показатели физической силы, ловкости и так далее. То, как эта информация являлась каждому Мастеру, зависело от предпочитаемого ими способа восприятия. Тина видела это как разницу в скоростях потоков шести рек, текущих с горы.

Насколько она могла видеть, реки Короля героев и лучника с тканью на голове текли довольно быстро. В сравнении с ними, потоки всадницы были более спокойными. В частности, река, отвечающая за удачу, выделялась своим медленным течением. Да в простом сравнении базовых способностей она, похоже, была в слегка невыгодном положении. Судя по всему, она подняла свою природную силу на несколько рангов, приняв в свое тело божественную ауру Благородного Фантазма. Однако этого явно было мало против противника, обладавшего таким же Благородным Фантазмом. Возможно, между принятием силы бога в свое тело и ее использованием в качестве инструмента была разница, но Тина была не в силах предположить, в чем эта разница выражалась.

Пока Тина думала, лицо всадницы напряглось, и она бросила пронизывающий взгляд в сторону лучника.

- Я знаю, что он превосходит меня…

На мгновение ее голос стал под стать молодой внешности. В следующий миг она смело заявила, каждым словом выражая свою неподдельную враждебность:

- В конце концов, я погибла от руки этого человека!

- Что?

Тина на секунду застыла, не в силах постичь поведения всадницы. Она знала, что означали эти слова, но не могла понять, зачем нужно было выкрикивать то, что могло бы дать другим подсказку к настоящему имени девушки. Она была знакома с лучником, и в сражении против Короля героев сокрытие настоящего имени, скорее всего, мало что значило. И все же невозможно было сказать, откуда за ними мог наблюдать фамильяр. Могла ли она позволить себе дать намек на свое имя при таких обстоятельствах?

Возможно, всадница была более импульсивной, чем предполагала Тина. Эта мысль вернула разум Тины к настоящим именам вражеских Героических душ.

Женщина, прозванная царицей, искушенная в верховой езде и использующая лук и копье.

Герой, убивший ее.

Благородный Фантазм в виде куска ткани, которым они оба владеют.

Шкура животного, отрицающего человечество.

В голове Тины, которая, готовясь к войне, изучила множество мифов и эпосов, несколько кусочков мозаики заняли свои места и образовали фигуры двух героев.

Однако она не приняла этот ответ так просто. Всадница – это одно, но впечатление, что на нее производил лучник, было слишком уж далеко от образа героя, который она мысленно нарисовала.

Затем, словно доказывая это, всадница крикнула:

- Но конец моего жизненного пути не имеет никакого значения!

Она посмотрела на лучника, затем на Тину.

?!

Тина замерла от ее неожиданного взгляда. Однако всадница не стала нападать на нее и вновь обратила свой взор на лучника.

- Ответь мне! Почему ты целился в это дитя?

В противоположность ее тону, ответ лучника был бесстрастным.

- Вполне естественно целить в Мастера, который столь беспечно является на бой вместе со своим Слугой. Хоть она и дитя, но я вижу в ней мага, вступившего в битву с намерением сокрушить врагов. У меня нет причин давать ей поблажки. И из всех людей этот вопрос задаешь мне ты, царица, чье начало – сама война?

- Довольно! Закрой свой рот и сотри ухмылку с лица! Я потребовала ответа, но мне не хочется слушать банальные доводы, словно слетевшие с губ постороннего человека! – неразумно проревела всадница. Вновь материализовав свое копье, она наставила его на лучника и продолжила допрос:

- Ты был тем, кто своей силой и хитростью изменял все допустимые правила на поле боя, как тебе было угодно! Поэтому я верила, что ты… что ты, по крайней мере, был человеком, который никогда не опустится до такого!

Ее внимание было полностью приковано к лучнику. С точки зрения Тины, это было идеальной возможностью для атаки. Однако…

- Мой король…

- Оставь их. Наблюдать за тем, как два шута поливают друг друга грязью, тоже своего рода развлечение.

Несмотря на то, что сказал Король героев, в окутывавшей его магической энергии не было намека на разлад или невнимательность. Тина, однако, могла чувствовать в нем нечто вроде любопытства, желания узнать больше о природах его противников. По крайней мере, лучник обладал достаточными способностями, чтобы вызвать интерес ее надменного короля. Но разум Тины был целиком занят всадницей.

Ее злит то, что лучник пытался меня убить…? Даже больше, чем то, что он убил ее саму? …Почему?

Тина поставила на кон жизнь ради своих людей. С того самого момента, как она решила призвать Короля героев и уничтожить магов, она была готова к тому, что обстоятельства окажутся против нее, и она погибнет сама. С ее точки зрения, доводы лучника были здравыми.

Неужели она даже не видит во мне врага…?

Безразличная к замешательству девочки, всадница вновь крикнула, восседая на своем скакуне:

- Я слышала, что ты был безжалостен в бою; что ты даже грабил улицы вражеских городов. Я уверена, ты опускался даже до трусливых уловок, если это помогало тебе достичь цели. Но это не пошатнуло бы славу героя, если причиной всему были его амбиции.

Девушка еще сильнее повысила голос. Ее манеры были более взрослыми, чем ее внешность.

- Но какими бы ни были обстоятельства — даже если перед тобой предстало проклятое дитя, которое принесло бы бедствия в этот мир — я была уверена, что ты никогда не наводил с ликованием свой лук на ребенка! Ты бы сам никому этого не простил!

- …

- Когда ты отринул имя, которое было гордостью для богов, которое с почтением и благоговением передавалось из уст в уста по всей нашей родной земле до самых плодородных равнин Фермодонта: —

Предавшись порыву и ярости, всадница уже готова была выкрикнуть имя ее противника, не заботясь о том, что тем самым раскроет свое собственное, когда…

- Молчать.

От одного лишь слова лучника воздух вокруг них застыл.

В то же время, появилась тень — того же красновато-коричневого цвета, что пятнал тело мужчины — и начала извиваться, словно живое существо. Это была ненависть; это был страх; это было презрение; это было сожаление; это была зависть; это была жалость; это был гнев; это было смирение; это была злоба; это было унижение; это было отчаяние; и поэтому она была пуста.

Из глубин этой тени, словно ряд эмоций, доведенных до их абсолютного предела, донесся голос, который будто навлекал проклятье на всех, кто его слышал.

Даже храбрая всадница на секунду опешила, а Тине показалось, что ее сердце вот-вот остановится. Лишь Король героев сохранил спокойствие. Его губы даже изогнулись в слабой улыбке, словно у критика, наблюдавшего за комедией.

- Героя, которому принадлежало это имя, больше не существует, - произнес лучник, не обратив внимания на реакцию троицы. – Нет, «он» даже больше не герой. Он был глупцом, который искал расположения одурманенных наслаждениями тиранов и поплатился за это, спалив покров земли — свою человеческую душу — в огне и молниях. На своем смертном ложе он нарушил свою клятву и избрал удовольствие вместо боли!

- Что ты? Чего ты хочешь…? – спросила царица. По ее щекам бежал холодный пот. Она была убеждена, что этот мужчина не был великим героем, которого она знала.

- Я всего лишь человек. Я отвергаю богов Олимпа — в том числе твоего отца Ареса — и я растопчу их и оскверню. Я лишь мститель, и месть – единственное, ради чего я живу.

- Да, мои плоть и кровь, сама моя душа, есть тень глупца, который пал так низко, что стал богом.

Полицейский участок.

Франческа, корчась от возбуждения, вспоминала призванную Баздилотом «Героическую душу», за которой она наблюдала этим утром через свой хрустальный шар с его разрешения.

- Аах! У меня все внутри горит от одной лишь мысли об этом! Это чувство, знакомое лишь живым, когда оскверняешь и поносишь богов! Обожаю! Знаешь, это напоминает мне о моем лучшем друге. Спорю, они бы отлично поладили, если бы я их познакомила. Но опять же, они ненавидят совершенно разных богов.

Начальник направился к входной двери, не обращая внимания на Франческу, полностью погрузившуюся в собственный мир и бормотавшую себе под нос всякую непостижимую чушь.

- О? Куда собрался?

- Разбираться с ситуацией, конечно же.

- Ты рехнулся? Может, ты и дал вчера неплохой бой той девчонке Ассасин, но я очень даже уверена, что с той ребятней в ущелье ты ничего не сможешь сделать, - Франческа скрестила ноги и с серьезным видом посмотрела на начальника. – Если не будешь осторожен, Золотышка может прикончить тебя, едва ты решишь вмешаться.

Начальник прекрасно понимал, что она была права. Но как маг, поставивший сохранение магии в тайне превыше всего остального, и начальник полиции, обязанный обеспечивать безопасность своего города, он не мог тихо сидеть в стороне.

- Я не могу это просто так оставить. Такими темпами шальной выстрел может с легкостью уничтожить здание. Я также обращусь к Фалдеусу за помощью, но сомневаюсь, что от этого будет толк. Даже если он не может непосредственно вмешаться в бой, лучше заранее приготовить дымовую завесу.

- О, тебе нет нужды так беспокоиться. Я уже приняла меры.

- Что…?

Похотливо улыбнувшись заподозрившему неладное начальнику, Франческа произнесла то, что грозило обернуться ему еще большей головной болью:

- Видишь ли, Слуга, которого я призвала, уже направляется туда, чтобы их прервать!

X X

- Вот как…

Всадница услышала голос лучника, исполненный глубоким негодованием и решимостью, и гнев оставил ее.

- Значит, ты больше не он.

Она прищурила глаза, успокоила дыхание и мягко погладила шею своего скакуна. В тот же миг окутывавшая девушку божественная аура переплелась с ее магической энергией, быстро увеличивая свою чистоту.

- …?! Это…

Чувствуя магическую энергию через духовные жилы этой земли, Тина невольно ахнула.

Система Войны за Святой Грааль — по крайней мере, если она была идентична системе Фуюки, которую Тина изучила заранее — должна была быть не в силах призвать Божественную душу. Однако Тина не знала, в какой степени Героическая душа, будучи призванной, могла обладать божественной силой.

Если всадница была той, кем ее считала Тина, тогда она была полубогиней, получившей мощь от своего отца-бога. У нее не было силы полноценной Божественной души, но что произойдет, если этот Благородный Фантазм в форме ткани, повязанной вокруг ее руки, компенсирует эту нехватку?

Лицо Тины побледнело, но она не чувствовала страх или сомнения. Подле нее возвышался король, которого она почитала больше, чем любого бога.

- В таком случае, я не буду пытаться вернуть тебя на путь истинный. Я уничтожу тебя как врага вместе с золотым королем.

Когда Король героев услышал эти слова, его губы исказила дьявольская улыбка.

- Вижу, гавкать ты умеешь, девчонка!

Его улыбка была сама надменность. В ней не было ни следа недавнего презрения и насмешки.

Король героев был первым, кто заметил: присутствие всадницы, которая неистовствовала, позволив эмоциям возобладать над собой, изменилось. Теперь это было присутствие воина, достойное божественной ауры, что ее окутывала.

И в данный момент глаза Короля героев, которые были менее гордыми, увидели часть истинной природы его противницы — то, чем она намеревалась стать. Но поскольку король был королем, он остался верен своей гордости.

- А у тебя хватает наглости, чтобы ставить меня, короля, с жалким мстителем! Я удостою твою грубость — и балаган, что ты устроила — своим смехом!

Да, в этой Войне за Святой Грааль, Король героев не был ни тщеславным, ни беспечным. Но поскольку он был королем, надменные манеры всегда будут естественной его частью.

Лучник, тем временем, чье лицо было прикрыто звериной шкурой, изогнул губы в жестокой улыбке.

- Хороший знак. Может, я и не верю в давно забытых тиранов, но, возможно, звезды все-таки вершат наши судьбы.

Пока он говорил, стрелу, наложенную на тетиву его лука, окутала зловещая магическая энергия. Аура, что она излучала, была такой, что любой маг-дилетант или даже обычный человек заметил бы ее.

- Война только началась, а мне уже представился шанс разделаться с парой полубогов.

Изменилось не только качество стрелы. Он сменил свою устрашающую позу на более естественную. Лук и стрела опустились к его бедру. Все выглядело так, словно он полностью вышел из боевой стойки.

Однако, несмотря на это, излучаемое им жуткое давление лишь продолжало усиливаться. Бойца средней руки охватил бы ужас, граничащий с отчаянием, от одного лишь взгляда на него. Но его противниками были царица, облаченная в божественную мощь, и первый из героев, король, окутанный золотым сиянием.

Представ перед двумя правителями, в которых не было даже намека на страх, лучник заставил грязную, черную энергию сочиться из каждого дюйма своего тела, и…

- Ладно, хватит.

Когда три Героические души, казалось, уже готовы были сделать свой ход, простодушный мальчишечий голос эхом разнесся над заснеженным лесом, который простирался, насколько хватало глаз.

- …Что? – раздался спустя секунду озадаченный голос Тины.

- …?!

- !

- …

Глаза царицы расширились от изумления, лучник едва заметно прищурился, а Король героев окинул подозрительным взглядом окружавший их пейзаж.

Они должны были стоять в большом ущелье, где зеленела только мелкая поросль. И все же, деревья полостью заполонили обзор еще до того, как слова мальчика повисли в воздухе. Они оказались посреди находившегося во власти снежной белизны леса, представлявшего собой плотную гущу хвойных деревьев, ошеломлявших взор самыми разными оттенками хвои и коры.

Снежная крупа падала на обнаженные тонкие руки Тины, и она ощутила, как по ее коже пробежались мурашки.

Принудительное перемещение?

Торопливо окружив себя плотным слоем воздуха для защиты, Тина попыталась сообразить, что с ними произошло.

Но такая продвинутая магия — чуть ли не Истинная — попросту не может…!

Наличие подобного пейзажа в окрестностях Сноуфилда было невозможным. На западе простирался большой лес, но виды деревьев в нем были совершенно иными, да и снег в этой местности, несмотря на то, что центром ее был город под названием Сноуфилд, был редким зрелищем.

Также было возможно, что их затянуло в другой мир — уникальное пространство, называемое «Зеркалом души» — созданный Слугой. Тина слышала, что некоторые Героические души могли использовать подобную технику.

Тем не менее, Слуга Тины, Король героев, не проявил особых признаков встревоженности.

- Не теряй головы, - сказал он ей. – Это всего лишь иллюзия.

- Иллюзия…?

Это был весьма разнообразный вид универсальной магии. Иллюзии использовали для того, чтобы скрыть от посторонних глаз определенное место, сбить с толку чувство направления в конкретной области или даже применяли на себе для помощи в тренировке или усиления внушения. Большинство обычных иллюзий, однако, было бесполезно против целей, обладавших Магическими цепями выше определенного уровня или Магической меткой. В результате лишь немногие маги освоить эту область сверх того, что представляло собой лишь удобную магию общего назначения. По факту, Тина уже испытывала на себе воздействие иллюзии в прошлом, но она была связана с духовными жилами этой земли, которые усилили ее чувства, поэтому данного рода магия не оказывала на нее эффекта.

Однако в нынешних обстоятельствах она могла чувствовать холод даже через духовные жилы.

…Судя по связям магической энергии, мы определенно все еще находимся в каньоне, расположенном на земле моих предков… Это и вправду иллюзия, но тогда… как она может быть настолько мощной, чтобы обмануть не только человеческие чувства… но и саму землю?!

Сколько человеческих магов могло бы достичь такого уровня? С мощным медиумом в наличии, вроде могущественных Мистических глаз, это было бы совсем другое дело, но при обычных обстоятельствах иллюзия такого уровня была бы за гранью возможностей современных магов.

…Новый Слуга!

Она не могла сказать наверняка, была ли это магия в чистом виде или же результат действия Благородного Фантазма. По крайней мере, то, что обладателем этого голоса был еще один Слуга, было весьма вероятно.

- Так не пойдет. Вам всем нужно успокоиться. Чем вы думали, когда решили пустить в ход свои козырные карты в первый же день войны? Разумеется, ходят слухи, что некоторые уже разыграли свои козыри в пустыне еще до начала представления! Ха ха!

Голос мальчика разнесся над всем заснеженным лесом, но определить его источник было невозможно. Казалось, каждая снежинка была громкоговорителем.

Гильгамеш, вел себя так, словно не слышал этого голоса.

- Подумать только, еще один невоспитанный злодей ждал момента, чтобы в последнюю секунду испортить мне развлечение. Не знаю, чего ты добиваешься, но неужели ты полагал, что сможешь обмануть мои глаза этой презренной иллюзией?

- Надо же, вот он какой, Гильгамеш, Король героев! Властитель всей человеческой расы, прославившийся в равной мере как просвещенный монарх и деспот! Похоже мне не по силам охмурить всепронзающий взор Вашего великого, надменного, мудрого и скрупулезного Величества! Что же мне делать?

Приукрашивание в мальчишечьем голосе, раздавшемся над иллюзорным лесом, было настолько чрезмерным, что переходило в очевидную насмешку. Затем, спустя мгновение… за спинами Гильгамеша и Тины раздался другой, андрогинный голос:

- Тогда как насчет твоих ушей, Гил?

Тина развернулась и увидела Героическую душу, по лицу и телосложению которой невозможно было определить пол, лишь не поддающийся определению след юности. Плавное тело без изъянов, напоминавшее Тине идеального зверя. Черты настолько изящные и красивые, что, казалось, было совершенно не важно, кому они принадлежали, мужчине или женщине.

Этот Слуга…

Тина тотчас же смогла понять, кем была эта сущность, внезапно возникшая за ее спиной. Тогда она наблюдала за всем издалека через своего фамильяра, но это определенно была Героическая душа, с которой Гильгамеш сошелся в бою сразу же после призыва; Слуга, вместе с которым он сотворил тот кратер в пустыне.

Но, судя по тому, что он появился синхронно с раздавшимися словами, Тина сразу же поняла, что это, должно быть, очередная иллюзорная фальшивка.

В таком случае, как на это отреагирует Король героев? Тина не успела даже перевести на него взгляд, как Меродах в его руке сверкнул и развеял иллюзорную Героическую душу.

- Кто разрешил тебе подражать внешности и голосу моего друга?

Обжигающая дрожь, пришедшая от Короля героев, сотрясла Магические цепи Тины. Она смогла предположить, что Король героев, скорее, кипел от холодной ярости, нежели отдался во власть эмоций.

- И за попытку использовать их, дабы обмануть меня, даже десять тысяч смертей будет слишком снисходительным наказанием. Я заставлю тебя пожалеть об этом опрометчивом поступке и пущу в ход каждое устройство, когда-либо созданное руками человеческими, для причинения боли.

Над заснеженным лесом вновь разнесся мальчишечий голос:

- Не беситесь, Ваше Величество. Это была лишь шутка озорного дурака.

Назвав себя «дураком», он тем самым попросил у короля прощения.

Однако это лишь еще сильнее распалило пламя гнева в глазах Гильгамеша. Его сердитый рев эхом разнесся по лесу, словно упрекая само это место:

- Недоумок! Дурак есть тот, кто веселит других одним лишь своим присутствием!

Похоже, у него были сильные личные воззрения на дураков. Его поведение стало еще надменнее прежнего, а слова сочились неприкрытой яростью.

- И все же ты называешь себя дураком и пытаешься так скучно оправдаться за то, что им являешься! Нет, ты не третьесортный; тебя даже дураком назвать нельзя! Ты не более чем идиот, опьяненный собственной эксцентричностью!

От столь беспрецедентного проявления гнева Тину прошиб холодный пот. Даже вещи, приводившие его в ярость, отличались от принятых в общей массе человечества, поэтому она, будучи его вассалом, не могла понять, чего ей следует опасаться в будущем. Пока что она сделала в уме пометку, что любое обсуждение «дураков» было под запретом в присутствии короля.

Но с другой стороны, она все равно не ожидала, что ей представится случай завести об этом речь.

В этот момент вдалеке раздался шум, и деревья, которые, как предполагались, были результатом иллюзии, очень натурально затрещали, словно их валили наземь.

Царица, по всей видимости, тоже пребывала во власти иллюзии. С маской ярости на лице она обратила взгляд к небу и крикнула:

- Не насмехайся надо мной! Где ты? Покажись, обманщик!

Ранее она, казалось, смогла взять себя в руки, но гнев вновь взял над ней верх.

Тина гадала, что именно показывала царице иллюзия, когда на лице всадницы вдруг отразилось замешательство.

- Что…? – она резко замерла и крикнула в пустоту: - Ты говоришь мне отступить, Мастер? Но…!

- !

Услышав ее голос, Тина тотчас же поняла. Всадница, должно быть, получила от своего Мастера телепатический приказ к отступлению.

Лучник, тем временем, продолжал стоять со спокойным видом средь снегопада, словно иллюзия не коснулась его одного.

Всадница повернулась к лучнику, одарила его грустным, едва ли не жалеющим взглядом, после чего опустила голову.

- …Поняла. Я повинуюсь.

Все еще будучи верхом на своем скакуне, она заставила свое копье исчезнуть и заявила, обращаясь к Королю героев и лучнику:

- Мы еще встретимся, золотой король. И ты, мститель, погрязший в самообмане. В следующий раз, клянусь, я предстану перед тобой как воин, как того требует боевой этикет.

- Думаешь, я позволю негодяйке, так непочтительно стремящейся завладеть одним из моих сокровищ, покинуть это место?

- Ты король, не так ли? Королю не подобает фанатичная одержимость преследованием беглеца. Если хочешь пуститься за мной в погоню, тогда спустись со своего трона и беги, как воин.

Тина ожидала, что Король героев ответит негодованием. Гильгамеш, однако, бесстрашно улыбнулся и остался стоять на месте.

- Тебе повезло, - бросил он ей. - Приказать мне спуститься с трона – значит подписать себе смертный приговор. Но я уже начал забывать про свое королевское положение, когда предстал перед ним. Не назову это укором самому себе, но я дарую тебе прощение в честь моего воссоединения с другом. Прими это с благодарностью.

Закончив свое витиеватое заявление, Гильгамеш повернулся и посмотрел на другого Арчера.

- Разумеется, я не могу гарантировать, что он будет к тебе так же милостив.

Словно в ответ на это, сквозь снегопад прорезался голос мальчика:

- В чем дело? Ее Величество покидает нас? Что ж, я сам немного в затруднительном положении, так что давай на какое-то время тоже отступим, Истинный Арчер. Или ты предпочел бы, чтобы тебя называли «Эвенджер»?

Гильгамеш окинул взглядом лес.

- Твой приговор остался неизменным, злодей. Даже шавки выше тебя, - раздраженно заявил он.

Заклеймив голос мальчика «злодеем», Король героев повернулся к лучнику и провозгласил:

- Бессмысленно дальше скрывать свое имя, шавка. Если ты стремишься осквернить часть самого себя, разве оглашение имени не поможет тебе в этом?

Надменный до конца, Гильгамеш отдал лучнику приказ:

- Даю тебе свое королевское дозволение. Назови свое настоящее имя.

Лучник криво усмехнулся, услышав столь абсурдное распоряжение. Затем он закинул свой лук на плечо, и медленно открыл свой рот, скрытый под шкурой зверя:

- Меня зовут Алкид.

Услышав это, всадница молча покачала головой.

Поначалу Тина не узнала этого имени. Но вскоре, однако, ей удалось ухватить нужное воспоминание.

- Сын Амфитриона и Алкмены, в чьих венах течет кровь микенских правителей.

Она вспомнила что это было данное при рождении имя великого героя — имя, которое было дано ему как человеку.

- Золотой король, самый могущественный из королей, с которым не сравнится ни один из знакомых мне правителей, мы еще встретимся. В следующий раз я растопчу божественную силу, что дремлет в самых твоих сокровенных глубинах.

Он едва успел закончить предложение, когда сочившаяся из его тела грязная магическая энергия полностью окутала его. Она образовала пустую дыру в покрытой снегом лесной земле. Спустя мгновение грязь исчезла, а вместе с ней и лучник, словно его здесь и не было никогда.

- Что ж, как-нибудь в другой раз, Ваши Величества. Если вам вдруг захочется предаться пороку, кликните меня, хорошо? В конце концов, я беру свое начало в глупости и безумии! Ахахахахахаха! Ахахахахахахахаха!

Голос оставался по-детски невинным, но его смех разнесся над лесом безумным эхом.

Голос едва успел затихнуть, как снежный ландшафт исчез, словно мираж, и Тина вместе с Героическими душами вновь обнаружила себя в ущелье.

Всадница, которая все это время была здесь, несмотря на приказ Мастера, окинула Тину взглядом и почему-то одарила ее легкой улыбкой. Затем, сжав поводья, она произнесла:

- Поскольку он раскрыл свое настоящее имя, полагаю, в том, чтобы скрывать от вас мое, нет больше смысла.

Озлобленно помотав головой, царица повысила голос:

- Я Ипполита, дочь Ареса, бога войны, и Отреры, жрицы Артемиды. Я предводительница гордых амазонок! Золотой король и ты, его юная подданная, мы еще встретимся!

Закончив с представлением, она в следующий же миг помчалась прочь верхом на своей лошади. Затем всадница — Ипполита — вместе со своим скакуном распалась частицы света и исчезла полностью.

Это столкновение Героических душ хоть и было непродолжительным, но поразило Тину до глубины души. Используя магию, чтобы успокоить разум, она спросила своего Слугу, Короля Героев:

- Со всем уважением, Ваше Величество… правильно ли было не называть ей Ваше имя?

- …

Король героев чуть приподнял брови. Затем он покачал головой, словно прогоняя какую-то мысль, и посмотрел на нее с совершенно бесстрашной улыбкой:

- Хе… Они не достойны услышать мое имя. Если они вновь предстанут предо мной, я окажу им эту честь.

Тина понимающе кивнула. Она никогда не сомневалась в словах короля. Затем ей в голову пришел один вопрос.

- Что этот голос, как будто принадлежавший мальчику, имел в виду под «затруднительным положением»?

- Хмф.

Услышав вопрос Тины, Король героев стер улыбку с лица и посмотрел в сторону города, видневшегося вдалеке.

- Вероятно, он говорил про негодяя, посмевшего испортить мое воссоединения с другом.

- ?

- У меня была мысль рассеять проклятие смерти одним взмахом моей собственности, но я никогда не предполагал, что он скроет свои следы в такой форме.

- Проклятие… смерти?

Тина нахмурилась.

- Дурочка, - произнес Гильгамеш со своей обычной бесстрашной улыбкой. – Разве столь обеспокоенный вид не есть невежливость в присутствии короля?

- Ты под моей королевской защитой. Если у тебя есть время бояться проклятий, потрать его на благоговейный трепет предо мной.

В то же время. Специальный исправительный центр Коулсмана.

В комнате наблюдения множество изображений, передаваемых на экраны мониторов через фамильяров и мистические устройства, создавало извращенную атмосферу.

Хозяин помещения, Фалдеус, хмурил брови, изучая поступающие данные.

Похоже, что, как я думал, вскоре возникнет необходимость устранить Баздилота.

Нет; скорее всего, реальную проблему представляют его покровители, семья Складио. Вне зависимости от исхода Войны за Свяой Грааль, мы такими темпами рано или поздно утратим контроль. Если это произойдет, нам нечем будет их остановить, даже с помощью других министерств — нет, даже с полной поддержкой Белого дома.

Фалдеус скривился про себя, но не позволил этому отразиться на своем лице.

Это была не единственная его проблема. Подробности передвижений четы Куруока все еще ускользали от него, и пока призванный ими Слуга оставался загадкой, он не мог позволить себе какие-либо необдуманные действия.

Если Героическая душа, которую призвал серебряный волк — скорее всего, вавилонская глиняная кукла — Лансер, то на их зов, должно быть, ответил Райдер или Берсеркер.

Призванная волком Героическая душа — Энкиду — по всей видимости, была Лансером.

Джестер Картур и его клика — ныне трупы — судя по всему, призвал Ассасин.

Начальнику полиции достался Кастер, Александр Дюма-отец.

И Тина Челк повелевала Арчером, Королем героев Гильгамешем.

Флат Эскардос, похоже, вступил в некий контакт с Героической душой в парке… Вероятность того, что это был Берсеркер, мала. В таком случае, Героическая душа, которую призвали Куруока, вероятно, является Берсеркером.

Он знал, что Куруока пытались призвать Шихуанди, но не видел смысла в призыве Героической души, преуспевшей в разработке тактик и военных хитростей, на роль Берсеркера. Если Шихуанди в результате какой-то ошибки воплотился Берсеркером, есть вероятность, что Куруока оказались под каблуком у безумного Слуги. Все это, однако, было не более чем предположениями Фалдеуса.

Он думал над тем, чтобы послать на разведку собственного Слугу, Истинного Ассасина. Но если случится маловероятное, и Слуга четы Куруока окажется исконным врагом его Ассасина, он лишится могущественной пешки.

Просто одна проблема за другой.

Кашура, призвавший Сэйбера, был убит Фальшивой Ассасин. Дорис Люсендра, призвавшая Истинную Райдер, отказалась даже контактировать с Фалдеусом, не говоря уж о том, чтобы сотрудничать. С Харури, которая по плану должна была призвать Истинного Берсеркера, не было связи. От Сигмы, который, согласно приказу должен был призвать Лансера, поступило лишь короткое сообщение: «Я определенно что-то призвал, но пока понятия не имею, что именно. Доложу вновь, когда узнаю его настоящее имя.»

Наша цель – не использовать Святой Грааль для исполнения желания. Мы стремимся к большему… к продвижению в анализе самой Третьей магии.

Фалдеус вдруг подумал: что произойдет, если заполучить Грааль и попросить у него обретения Третьей магии? Он рассудил, что ни к чему хорошему столь детские домыслы не доведут, и решил избавиться от них.

Нет необходимости настаивать на благоприятных исходах отдельных сражений… но нашей стороне нужно победить.

Тина Челк не стремилась заполучить Грааль, но что будет, если он достанется ей, и она пожелает уничтожения самой системы Войны за Святой Грааль Сноуфилда? Подобные беспокойные мысли отдавались в его голове сигналом тревоги.

В случае наихудшего варианта развития событий мы можем приказать двойному агенту устранить Тину… но нам придется ждать момент, когда Король героев будет занят битвой с другим или другой Слугой.

Перед этим, однако… нам нужно установить местонахождение Сэйбера. Наши камеры расположены во всех значимых точках города, но ни одна из них не запечатлела девушку в очках. Я был уверен, что она вступит в контакт с гомункулой Айнцбернов, но…

Они поддерживали наблюдение за «белоснежкой» — гомункулой Айнцбернов. Она на время исчезла прошлой ночью, но в данный момент находилась под пристальным присмотром их камер. Странно то, что она с самого утра посещала торговые центры, казино и прочие подобные места. Фалдеус не видел логики в ее поведении.

Может, уловка, чтобы ускользнуть от нас? Предполагаю, что она, должно быть, заметила, что за ней наблюдают.

Все это было ему совершенно неподвластно. Проблемы возникали одна за другой, и от этого у Фалдеуса разыгралась головная боль. Он невольно прижал ладони к уголкам глаз.

- Шеф Диоланд, - обратилась к нему одна из подчиненных Фалдеуса.

- В чем дело, Алдора?

- Касательно магов в городе, которым не удалось стать Мастерами… Мы наблюдаем странные передвижения.

- ?

Фалдеус посмотрел на доклад, что она ему дала, затем на несколько мониторов.

- …Действительно, странные.

Значительный процент магов покинул город еще до полудня. Большая их часть, должно быть, поджала хвост, увидев кратер в пустыне. Многие пострадали от рук Фальшивой Ассасин — самой настоящей фанатички. При таких обстоятельствах было вполне естественно, что посредственные маги осознали, что это им не по зубам, и пустились в бегство.

Странным было то, что произошло далее. Все маги, покинувшие город этим утром, развернули свои транспортные средства и вернулись в Сноуфилд.

- …Может быть, их наняла какая-то другая семья, едва они покинули город?

Его первой мыслью было вмешательство Часовой башни. Он подумал, что они, возможно, наблюдали за покидавшими город магами и пообещали им ту или иную компенсацию, если они согласятся стать пешками Часовой башни. Эта гипотеза, однако, была опровергнута следующими словами Алдоры.

- Дело не только в магах, сэр.

- …Что?

Все обычные жители, покинувшие город по рабочим и прочим делам, спустя какое-то время тоже вернулись.

По телу Фалдеуса пробежал тревожный холодок.

- …

Он остро ощущал неполноценность собственной осведомленности. В городе что-то происходило; что-то гораздо большего масштаба, чем обычная магия. Он знал, что это происходило, но не знал, почему.

Барьер для выдворения людей с местности? Нет… они же возвращаются в город, так что, полагаю, это барьер, приманивающий людей… Но с какой целью? Я слышал, что одна из Героических душ, участвовавших в Пятой Войне за Святой Грааль пыталась собрать од мирных жителей, но…

В Пятой Войне за Святой Грааль было много черных пятен. Фалдеус не знал, какая судьба постигла эту Героическую душу. Он, однако, получил информацию, что тогда действительно были случаи массовых обмороков и что Святая Церковь замяла это, назвав причиной утечки газа. По всей видимости, среди учеников местной старшей школы начала расползаться молва о том, что утечка газа произошла из неразорвавшегося химического оружия, сброшенного американской армией, и коллеги Фалдеуса провели операцию по сдерживанию слухов, не соответствовавших действительности… по крайней мере, он слышал именно это, если ему не изменяла память.

Неразорвавшееся химическое оружие… Если бы все это можно было объяснить так просто. Учитывая нашу производительность, мы по горло заняты одним только инцидентом с кратером.

Население Сноуфилда составляет порядка восьмидесяти тысяч… Мы все устроили так, что, даже если исчезнут все жители до единого, с этим можно будет разобраться. Но я по возможности хотел бы избежать подобных хлопот.

Голова Фалдеуса была занята именно такими мыслями, когда он заметил, что его рука крепко сжимает что-то. Это был скомканный лист из его блокнота, усеянный какими-то словами. Аккуратно развернув его, Фалдеус увидел, что это было сообщение, явно адресованное ему.

Ты не замечаешь?

Стены барьера этого учреждения прочны.

Поэтому это не может сюда попасть.

- …

В этой Войне за Святой Грааль Фалдеус заключил контракт с Истинным Ассасином, Хассаном ибн Саббахом. Однако Хассан редко начинал беседу. Прежде всего, он, похоже, не любил разговаривать и поэтому при общении обычно прибегал к методам, вроде этого. Вдобавок, записки всегда выглядели так, словно Фалдеус нацарапал их сам. Казалось, это было предназначено для того, чтобы убедить любого, кто видел это, что Ассасин был лишь галлюцинацией Фалдеуса.

- И под «этим» ты подразумеваешь…? – едва слышно пробормотал Фалдеус.

Словно отвечая на его вопрос, на экране одного из компьютеров, отправлявших и принимавших данные, начали возникать артефакты сжатия. Возникший среди разрывов в изображении ряд символов огнем запечатлелся в голове Фалдеуса. Это было короткое предложение, несущее в себе лишь ответ на его вопрос:

Проклятый чумной ветер.

Два часа спустя. Дешевый мотель.

- Ах, наконец-то, мы можем выйти!

Флат Эскардос отдернул занавески на окне и потянулся, подняв руки высоко над головой и купаясь в лучах солнца.

- Не ожидал, что он так на меня разозлится…

Потягушки Флата продлились не больше пары секунд, после чего его плечи поникли, и он испустил тяжелый вздох.

- И я поверить не могу, что катализатор, с помощью которого я призвал тебя, Джек, оказался совсем не тем, что я думал. Профессор не готовил его для меня. Я опять поторопился с выводами…

Из стимпанковских часов на его запястье раздался вежливый голос:

- Это не сравнится с тем, что я почувствовал, когда я узнал, что меня призвали с помощью подарка-безделушки от разработчиков какой-то видеоигры. Кроме того, разве ты не должен быть рад тому, что тебе удалось отделаться лишь двухчасовым нравоучением?

Берсеркер — Джек-Потрошитель — стал Героической душой-часами. В ответ на его утешения Флат покачал головой.

- Целых два часа.

Флат рухнул на кровать, сжимая в руке недавно приобретенный мобильный телефон, и удрученно свернулся в клубок.

Через пятнадцать секунд после того, как он сообщил свой телефонный номер учителю, Лорду Эль-Меллою II, ему поступил международный звонок из Англии. Двухчасовая лекция и обсуждение его дальнейших действий, продлившееся около получаса, только что закончились.

Флат едва успел нажать на кнопку приема вызова, как на него из трубки обрушился разгневанный голос, разразившийся такой громогласной и длинной проповедью, что даже Джек — в форме часов — услышал каждое слово. Лекция началась с Флата, самовольно улетевшего в Америку, и переросла в допрос по самым разным темам, после чего…

- Кто, черт побери научил тебя заклинанию призыва? Я отказываюсь верить в то, что ты сам его нашел в библиотеке. Это Тосака тебе рассказала? – спросил профессор.

- А, точно. Стоило просто спросить у Рин… Но вообще-то, оказавшись на месте, я сделал то и это и вроде как призвал его без круга или заклинания, - честно ответил Флат, за что и был вознагражден еще более неистовой выволочкой после нескольких минут молчания.

Флат, по всей видимости, был умственно истощен, причем, довольно сильно, но Джек все равно намеренно начал бросаться тяжелыми словами.

- Крепись. Я слышал все, и, насколько я могу судить, он говорил понятно, по существу и, в то же время, пресекал всякие попытки возразить. Проблема в том, что ты дал ему достаточно поводов, чтобы так растянуть эту лекцию. Довольствуйся тем, что она заняла всего лишь два часа твоего времени.

- Дело не в этом, Джек.

- Называй меня Берсеркером. В чем же тогда? – вместо головы, Джек вопросительно наклонил вбок свою длинную минутную стрелку.

- Будучи в Часовой башне, профессор обременен таким огромным количеством обязанностей, что не может позволить себе даже свободной минуты, - объяснил Флат, успокоившись. - Но из-за–меня он потратил целых два часа. Мне начинает казаться, что я действительно сделал нечто плохое…

- Вот как… А ты более внимателен в своему учителю, чем я думал.

- Есть лишь три или четыре человека, которые являются его учениками и в грош его не ставят!

- Значит, такие есть, да…? И все же, по одному лишь его голосу я могу сказать, что он, должно быть, образцовый преподаватель магии. Если принять во внимание то, что ему, как ты сказал, удалось выжить в минувшей Войне за Святой Грааль, он к тому же еще и первоклассный маг.

Джек всего лишь озвучил свои искренние впечатления. Лицо Флата просветлело.

- Разумеется! Профессор не только участвовал в Войне за Святой Грааль, он еще распутывает самые разные загадки в Часовой башне! Был «Адра, замок разделения: Серийные убийства в лунном свете», и «Опасная красота: Исчезновение в башнях-близнецах», и «Супер-экспресс: Карающее око», и… э-э-э…

- Вот как. Представляю, как он корчится от колик, пока ты тут треплешься о его делах, свистя и пыхтя, как паровоз.

- О, я ничуть не приукрашиваю. Профессор действительно легенда в Часовой башне! О, знаю! Хочешь поговорить с ним по телефону еще немного? Как я и сказал только что, он занят, так что разговор получится коротким, но…

Джек на пару секунд задумался над предложением Флата, после чего покачал своей минутной стрелкой.

- Благодарю, но нет. Я лишь перекинулся с ним парой слов, но он как будто видел меня насквозь… Он словно намеревался переделать меня в нечто иное.

- А… Ну, все, кто общается с профессором, так говорят, но он ведь это не со зла…

- Да, я понимаю, что это не намеренно, Уверен, это просто у него привычка такая. Тем не менее, его способность видеть насквозь истинную природу человека внушает страх. Боюсь, если бы я поговорил с ним еще немного, то в итоге остался бы вполне доволен своим нынешним существованием и покинул этот мир даже без исполнения своего желания.

- Понятно… - разочарованно произнес Флат и сел на кровати.

- Но я узнал, что ему можно доверять, - продолжил Джек. – Один из знакомых мне магов посмеялся бы надо мной и пустил в ход все возможные уловки, чтобы уговорить меня забыть про Войну за Святой Грааль и заманить в Часовую башню. В конце концов, само мое существование – ценный объект для исследований. Факт того, что твой учитель не такой говорит о том, что он либо слишком мягкосердечен для мага, либо видит общую картину, а не сиюминутную потерю или выгоду.

Они действительно недолго разговаривали, но Джек чувствовал некоторую степень доверия — и симпатии — к человеку по имени Лорд Эль-Меллой II. Последнее сводилось к чувству, что Флат доставил своему профессору немало проблем.

Пребывая в блаженном неведении о том, что его неусидчивость стала результатом возникновения чувства солидарности между его учителем и Слугой во время телефонного разговора, Флат распахнул занавески и окинул взглядом залитые солнцем окрестности.

- Вот именно! Профессор – удивительный человек! Он может видеть все наперед гораздо лучше меня, и…

Флат замер, глядя в окно.

- В чем дело? – спросили часы. – Лучше тебе не высовываться сверх меры. Твой профессор, кажется, сказал «залечь на дно и не шуметь».

- А, да, но я просто задумался над тем, что… туман слишком уж густой…

- Какой туман?

Джек выглянул в окно, возможно, заинтригованный словом, которое было связано с ним, но не увидел ничего, кроме обычного послеполуденного пейзажа, освещенного ослепительными солнечными лучами.

- О чем ты говоришь? Нет здесь никакого тумана.

Может, Флат подхватил какой-нибудь глазной недуг? Улыбка исчезла с лица Флата, и он ответил:

- Нет… Я не это имею в виду… Туман из магической энергии… То есть, я заметил его присутствие, еще когда оказался здесь, но в ничтожно малом количестве, поэтому и подумал, что это, должно быть результат воздействия Грааля, но…

- ?

Речь Флата была обрывочной. Еще немного понаблюдав за видом из окна, он мрачно произнес:

- Берсеркер, это может быть довольно-таки плохо.

- Что именно?

- Возможно, нас окружило нечто… чрезвычайно опасное…

- Это нападение вражеской Героической души?! Они заключили мотель в барьер?!

Джеку было не совсем ясно, что Флат имел в виду под «туманом», но он понимал, что его Мастеру хоть и достался от природы ветер в голове, но он был не из тех, кто стал бы шутить про подобные вещи.

Но, услышав ответ Флата, Джеку захотелось, чтобы лучше это было шуткой.

- О, не только мотель… Эта штука, как минимум, покрывает весь город.

Особняк в районе болот.

Время возвращается к тому моменту, когда Король героев встретился с таинственным лучником.

Героические души, призванные на Войну за Свяой Грааль, принципиально разделены на семь классов: Сэйбер, Арчер, Лансер, Кастер, Райдер, Ассасин и Берсеркер. Но говорят, что время от времени появляется «особый класс», не имеющий отношения к семи перечисленным. Сохранились записи, свидетельствующие о том, что во время Третьей Войны за Святой Грааль города Фуюки была призвана Героическая душа, принадлежавшая к классу «Эвенджер». Сигме, сидевшему в кресле на первом этаже особняка, эта информация была известна.

- И? – спросил он. – «Уотчер» считается особым классом?

«Тень» — мальчик с крыльями, присоединенными к спине — появилась перед ним, чтобы ответить на вопрос.

- Не совсем. Система Фуюки не допускает замену особым классом одного из трех рыцарских. Если судить по оставшимся местам, Слуга, призванный, чтобы сражаться в Войне за Святой Грааль, должен быть Лансером. Вот только этим Лансером будешь ты, не Героическая душа. Ты призвал наблюдателя — и препятствие, которое тебе необходимо преодолеть, чтобы стать Лансером при жизни.

- Я знаю, что означают эти ваши слова. С тех пор, как вы сказали мне все это утром, я вновь их обдумал во время сна, но не могу принять этот ответ. Человек становится Лансером — это бессмыслица какая-то, - бесстрастно высказал Сигма свое мнение.

- Мы не ожидали, что ты решишь вздремнуть. Что ж, всю эту Войну за Святой Грааль можно назвать бессмыслицей. Если бы нас призвали в правильном особом классе — хотя довольно странно называть особый класс «правильным» — мы, вероятно, воплотились бы «Гейткипером» (Gatekeeper – англ. «Привратник»), - ответила тень в форме мальчика со змеиным посохом.

- Хотя сомнительно, что в этой войне соблюдается правило незаменимости рыцарского класса особым. Будучи «тенями», мы получили определенное количество информации, касающейся этой Войны за Святой Грааль, но эта информация основана на изначальных правилах города Фуюки. Война за Святой Грааль города Сноуфилд слишком сильно от них отклоняется.

- Это фальшивка. Такое случается, - легко согласился Сигма, пожав плечами.

- «Уотчер», которого ты призвал, - продолжила тень, - уже начал наблюдать за городом. И, по всей видимости, уже обнаружил разрыв.

- В смысле?

- Героическая душа, которая должна была стать Арчером, одним из рыцарских классов, была превращена в особый класс Эвенджер, и существа, которые никогда не должны были быть призваны, закрались в эти земли, влекомые друг к другу.

В этот момент мальчик исчез, и в углу комнаты возник «капитан», опиравшийся на трость.

- Да, я могу чувствовать присутствие, похожее на мое, там, в ущелье…

- «Похожее на твое»? Что ты имеешь в виду?

- Ощущение, что пробуждает во мне воспоминание и заставляет кровь вскипать в жилах. Я чувствую, как чистая ярость пузырится в моих недрах. О, если бы только меня призвали правильной Героической душой, я бы воплотился не как всадник, а как класс, в основе которого лежит возмездие. Я не могу не сожалеть о том, что это не так — что я здесь всего лишь как его тень.

Эмоции постепенно покинули его слова, и Сигма ощутил в их основе жуткий динамизм, бурливший, словно холодная магма, но не предпринял попытки продолжить разговор. Самопровозглашенные тени время от времени ведали ему о своей ненависти или сожалении, но его это не интересовало. Не было похоже, что их слова несли в себе подсказки к настоящему имени призванной им Героической души, поэтому он вел себя так, словно не слышал их.

Но, возможно, благодаря его врожденной природе или же особым тренировкам, которым его подвергали с самого детства, каждое услышанное им слово честно запечатлевалось в его голове. Даже те слова, на которые он не хотел обращать внимания.

Тем не менее, он не мог слушать ворчание теней вечно. Сигма сложил вместе то немногое, что ему удалось узнать из недавней беседы, и решил задать им вопрос.

- Словом, вы объективно наблюдаете за Войной за Святой Грааль в этом городе… Я прав?

- Не мы; существо, что ты призвал… если быть точным.

Где-то в городе. Кабинет Дюма.

- …С самого утра у меня такое странное чувство, что за мной наблюдают.

Кастер — Александр Дюма-отец — наклонил голову вбок и окинул взглядом свое окружение. Он находился в выделенной ему комнате, занимаясь «изменением» кинжала с ядом гидры.

Все выглядело, как обычно. Взгляду его предстали бесчисленные книжные полки и горы книг, множество различных блюд и закусок, расставленных на столе, ноутбук, подключенный к Интернету, и старомодный проводной телефон.

Но что-то было не так. Он чувствовал тревогу, как будто изменилось качество самого пространства.

Дюма широко улыбнулся, сверкнув зубами, и весело продолжил свою работу.

- Что ж, какая разница? Со зрителями даже лучше.

Оживленно, словно заявляя, что даже случайность была одной из чарующих особенностей драмы…

- Да будь я проклят, если решу наблюдать за столь фантастической пьесой в одиночестве! Ха ха!

Особняк в районе болот.

- Тогда скажите мне, каким вы меня видите? – спросил Сигма у теней, поддавшись внезапному всплеску любопытства.

Сигма никогда не задумывался всерьез о своей личности. Собой он интересовался не больше, чем событиями во внешнем мире. Он даже не мог сказать точно, сколько ему лет. Его часто принимали за юнца, которому не было и двадцати, но ему казалось, что он перестал расти и стареть несколькими годами ранее.

- Те неумехи слишком сильно изменили твое тело, когда ты был еще ребенком, - насмешливо произнесла его нанимательница. – Полагаю, продолжительность твоей жизни короче, чем у обычного человека. То есть, ты долго будешь оставаться молодым, но когда придет время, ты быстро состаришься, и дело с концом.

Возможно, она была права, но ему было все равно. Он знал, что с такой работой его шансы умереть в старости были чрезвычайно малы.

Тем не менее, его интересовало то, чем он был.

Сигма не верил в богов или Будд. Едва став участником Войны за Святой Грааль, он узнал о существовании «сил», находившихся за гранью его понимания. Это знание, однако, не означало, что он будет возлагать на них веру.

Сигма просто хотел узнать, что одна из этих великих сил думала о нем. Вероятно, ему скажут, что он всего лишь мусор, или что его существование нельзя назвать значимым. Он ожидал от призванного им существа слов, что его жизнь не имеет никакой ценности, но все равно должен был задать этот вопрос. Сигма не намеревался подчиняться, если ему скажут умереть, но если он услышит о бессмысленности своего существования, то не сможет это опровергнуть.

Пока Сигма думал обо все этом, мальчик со змеиным посохом с обеспокоенным видом покачал головой.

- Прости, но Уотчеру не дано смотреть в прошлое. Он лишь наблюдает за событиями с момента своего призыва. Поэтому, с точки зрения Уотчера, ты пока никто.

- Никаких «пока». Я и дальше намереваюсь быть никем.

- Интересно. Это означает, что ты можешь стать кем угодно. А если тебе удастся заполучить Святой Грааль, ты сможешь обрести силу, чтобы бросить вызов Героическим душам.

Святой Грааль, всемогущий исполнитель желаний. Сигма вновь задумался над тем, что будет делать, если заполучит его. Как и прежде, однако, он не смог найти в себе желания для столь величественного артефакта.

- …Интересно… Если Грааль окажется у меня в руках, смогу я попросить у него нормальные мечты? Мечты, которыми наделяют стремления, не те, что приходят по ночам во сне, - бессвязно объяснил Сигма.

- О, хорошая идея! – радостно кивнул мальчик со змеиным посохом. Да, я уверен, что Грааль наделит тебя грезами. Ты будешь видеть их так же, как Уотчер — реальность.

- Способность наблюдать за тем, что происходит в городе… Готов поспорить, любой нормальный Слуга, обладая такой способностью, с легкостью одержит верх в Войне за Святой Грааль.

- Именно, парень! Вижу, ты наконец-то понял, - Капитан сверкнул нехорошей улыбкой. – Действительно, если другие участники узнают об этом, они станут сражаться друг с другом за то, чтобы заполучить тебя, прежде чем начнут борьбу за Святой Грааль!

- …Что?

Сигма слегка нахмурил брови. Подумав немного, он понял, что в сказанном Капитаном был смысл.

- Вот как. В данный момент я фактически ресурс.

- Единственный в своем роде ресурс, который сбросили прямо посреди поля боя, парень. Борьба за тебя будет жестокой.

- Я не против. Просто не хочу угодить в эту кутерьму и расстаться с жизнью.

Может, он ни о чем и не мечтал, но ему не нравилась боль, и он не хотел погибнуть или умереть от голода. Сигма начал думать над лучшим способом осуществления этих минимальных желаний.

- Тогда стань сильнее, - дружелюбно улыбнувшись, сказал мальчик с крыльями. – Если не хочешь ввязываться, присоединись к тем, кто втягивает других.

- Будьте благоразумны. Даже моя нанимательница – сумасшедшая магесса.

- Преодолей все преграды. Уотчер будет продолжать давать тебе испытания, которые ты можешь счесть неразумными. Превзойди их и мало-помалу ты станешь кем-то. Ты больше не будешь просто Солдатом А.

В течение секунды Сигма все с тем же невозмутимым видом обдумывал слова крылатого мальчика. И затем он впервые решил не согласиться. Это был хоть и скромный но первый шаг к заявлению о его намерении избежать смерти.

- Я не Солдат А;

- Я… Σ.

В лесу.

Что я делаю? – спросила себя Аяка уже в который раз за последние двадцать четыре часа.

В самом деле, что я делаю? – рассеянно гадала она, гладя пушистый живот прижимавшегося к ней красивого зверя.

А, точно, Война за Святой Грааль.

Поскуливая, серебряный зверь потерся о нее своей головой.

Или, по крайней мере, так я думала.

Существо было теплым. Аяка решила обмозговать все то, через что она прошла за минувшие полдня.

Двенадцатью часами ранее. Центральный Сноуфилд.

Аяка шла очень быстро, пытаясь убраться от полицейского участка как можно дальше. Солнце едва показалось из-за горизонта. Она услышала за своей спиной облегченный вздох Сэйбера.

- В чем дело?

- А, ерунда. Я просто попросил друга посмотреть, что творится в участке, и он сообщил мне, что всех заключенных временно эвакуировали.

- И?

- Я дал слово офицерам полиции, что останусь под их стражей до рассвета. Я подумывал над тем, чтобы вернуться, но не хотел оставлять тебя одну, и потому гадал, может, попросить кого-нибудь присмотреть за тобой? Но если полицейский участок перестал функционировать, то, полагаю, можно счесть мое обещание выполненным. Я оставался под стражей как раз до закрытия участка, - весело объяснил Сэйбер.

В этот раз вздохнула Аяка.

- Ты действительно планировал сдержать свое слово?

- Договоренности важны. Нарушив соглашение, человек навлечет несчастье не только на себя, но и на тех, кто с ним связан.

- Я не совсем понимаю… И что значит «попросить кого-нибудь присмотреть за мной»? Ты сам по себе.

- А вот и нет, я с тобой, - попытался отшутиться Сэйбер, за что Аяка наградила его испепеляющим взглядом.

- Ха ха. Сверля меня взглядом, ты не узнаешь моих истинных намерений. Но если тебе и вправду любопытно, могу дать подсказку…

- Обойдусь.

Смерив Сэйбера еще более холодным взглядом, Аяка вновь тяжело вздохнула.

- Хотя, полагаю, это правда, что ты беспокоился обо мне… Я все еще думаю, что это не твое дело, но… спасибо.

На этом благодарность Аяки закончилась. Улыбнувшись, Сэйбер покачал головой.

- Не нужно благодарить меня. Я действительно сую нос не в свои дела. Если ты благодаришь меня только за то, что я делал из прихоти, то это может подтолкнуть меня к тому, чтобы стать еще более назойливым. О, знаю; если ты устала идти, может, мне раздобыть тебе лошадь? Уверен, Уильям даст одну, если я потрачу немного магической энергии…

- Нет, я в порядке, правда! – возразила Аяка. Она не знала, что он выкинет, если позволить ему своевольничать. Затем она задала вопрос, который не давал ей покоя:

- Подожди, кто такой Уильям? Если не хочешь мне ничего говорить, зачем тогда разбрасываешься именами людей, которых я не знаю?

Сэйбер на секунду отвел взгляд, после чего ответил с обезоруживающим смехом:

- О, ты просто выглядела такой мрачной и одинокой. Я подумал, что подбодрю тебя, намекнув на то, что у нас есть много невидимых друзей, так что…

- Это просто жутко. Перестань.

- Понял, больше не буду. Это не так уж важно, я расскажу тебе обо «всех» в свое время.

- Не стоит, правда… Но я видела огни, и они, возможно, не раз помогли без моего ведома, так что не передашь им от меня «спасибо»…?

Глаза Сэйбера расширились на мгновение, после чего он улыбнулся:

- Может, с виду ты и неприветливая, Аяка, но я вижу, что ты добрая девочка.

- Ну уж прости, что я так выгляжу…

Внезапно, в их разговор вклинился еще один голос:

- Йоу, мисси! (Missy – англ. «мисси, юная мисс», зд. шутливое обращение к молодой девушке)

- А?

- Так я и знал, ты же та самая девушка. Похоже, ты только что была рядом с полицейским участком. Все в порядке?

Аяка повернулась, уверенная в том, что где-то уже слышала этот голос совсем недавно, и увидела молодого человека с замысловатой прической, которую было далеко не так просто забыть. Это был мужчина в броской панковской одежде, с могавком, татуировкой на шее и пирсингом в ушах и по всему лицу — продавец аптеки, у которого она, едва оказавшись в городе, спрашивала, где можно снять комнату.

- Вы тот…

- Блин, не думал, что мы пересечемся, вот ведь совпадение. Кто он? Твой парень?

- Нет, ничего подобного. Он… просто знакомый.

Аяка не могла рассказать про Слугу обычному прохожему.

Сэйбер же изучил пристальным взглядом мужчину с могавком и других панков, что были вместе с ним, после чего невинно спросил:

- Прошу прощения за столь грубый вопрос, но вы сами сшили эти сценические одеяния, или же это работа особого ремесленника? И не против ли вы, если я также спрошу, своими ли вы руками сотворили такие прически, исполненные бунтарского духа?

Глаза Сэйбера сияли. Молодежь переглянулась.

- Откуда твой парень? – спросил у Аяки мужчина с могавком.

- Сказала же, он не мой парень, - повторила Аяка.

- Англия, - ответил Сэйбер, не обратив на нее внимания. – Хотя, даже если учесть Лондон и Уинчестер, я не был там уже очень давно.

- Ха. Я думал, панки там не такая уж редкость.

Глаза Сэйбера зажглись при виде гитарного чехла, висевшего на плече озадаченного мужчины с могавком, а затем расширились, словно он что-то сообразил.

- Вы, часом, не менестрели?

- Менестрели? Чувак, ну и словечко ты подобрал.

- О, прошу прощения; знания, что были мне дарованы, никак нельзя назвать непредвзятыми… Где я могу услышать ваше выступление? Церковь? Таверна? Театр? Ой, но я же не так давно его разрушил…!

Слова Сэйбера легко можно было бы принять за издевку. Но Аяка заметила в них странное отсутствие всякой злобы. Прежде он всегда вел себя немного отчужденно; теперь же в его вопросах была детская непосредственность. Это заставило ее кое-что осознать.

Мне кажется… ему нравится музыка.

Мужчина с могавком и его друзья явно восприняли вопросы Сэйбера точно так же — она не могла сказать, было ли это воздействие его обаяния, которым он обладал как Героическая душа — и тоже увидели в нем эксцентричного меломана.

- Не совсем тебя понял, но чтобы мы — и в церкви? Ха! Хороший подкол. Напоминает мне тот фильм с Вупи Голдберг.

- Это имя какой-то известной певицы?

- Ну, можно и так сказать, - пожал плечами мужчина с могавком. - Мы тут давали концерт, хотели зажигать всю ночь, когда раздались выстрелы, взрывы или что-то в этом роде. Копы объявили эвакуацию, и всю нашу публику выперли из клуба.

- …Какой кошмар, - кивнула Аяка. От воспоминаний об увиденной ею битве между священником и вампиром ее прошиб холодный пот.

- Эй, ребята, хотите послушать, как мы играем? Забесплатно.

- О, э-э-э…

Аяка, понимавшая, что они вообще-то должны были найти укрытие, и с подозрением относившаяся к «бесплатному сыру», уже хотела отказаться, как вдруг…

- Вы уверены? Спасибо! Вы славные ребята. Я не забуду этот долг, даже когда вернусь в Трон!

Увидев Сэйбера с пылающим блеском в глазах, радостного, словно ребенок, впервые встретивший кинозвезду, Аяка удостоверилась в том, что…

Сомнений быть не может. Этот герой без ума от музыки.

Несколько минут спустя.

Мужчина с могавком и его согруппники провели Аяку и Сэйбера в подземный ночной клуб.

- Лестница довольно крутая, так что спускайтесь осторожно. Простите, но это здание слишком старое, чтобы устанавливать в нем лифт или прочие подобные модные свистелки, - с извиняющимся видом объяснился могавк. По всей видимости, он по-своему воспринял вопрос Аяки о том, есть ли здесь лифт. Аяка почувствовала себя немного виноватой.

И все же, - подумала она, - судя по внешнему виду, эта Героическая душа явно из Средневековья… Я мало что знаю про панков и тяжелую музыку, но ведь, что бы ни играла эта рок-группа, это будет совсем не похоже на музыку того времени, разве нет? Она была, скорее… более классической? Нет, Сэйбер, вероятно, привык к такому, что было задолго до Моцарта или Бетховена.

Что я буду делать, если он придет в ярость, когда услышит рок…? Даже в нынешнее время многих бесит молодежная музыка….

Аяка была исполнена пессимизма, но идти ей больше было некуда, и поэтому она просто поплыла по течению, позволив Сэйберу и членам рок-группы увлечь ее за собой. Она решила, что если Сэйбер закричит что-нибудь, вроде «Это не музыка!», и закатит сцену, она опробует силу этих «командных заклинаний» и утащит его отсюда силой.

«Командные заклинания», значит…? Мне объяснили, как ими пользоваться, но мне интересно, действительно ли они сработают? Мы не заключили формальный контракт… да и мои командные заклинания не более чем фальшивка…

Фальшивые командные заклинания, созданные исключительно для незаконного захвата полномочий Мастера. Эти пять узоров были нанесены «белоснежкой» на тело Аяки перед ее прибытием в Сноуфилд. «Белоснежка» сказала, что они способны так же повелевать Слугой, как и настоящие, но Аяка подозревала, что не все из сказанного ею было правдой. В конце концов, эта Война за Святой Грааль оказалась совсем не такой, какой ее описывала Аяке «белоснежка».

«Война за Святой Грааль – тайная битва насмерть, проводимая там, где никто ее не увидит,» - сказала она, и даже это оказалось ложью…

И даже если эти командные заклинания действуют, как положено, смогу ли я использовать их, не являясь магом…?

Угнетаемая тревогой, Аяка спускалась по лестнице, приготовившись обнаружить внизу поджидавший ее натуральный ад.

Опасениям Аяки не суждено было сбыться.

- Поразительно…!

Аяка, Сэйбер и оставшийся персонал клуба были единственной публикой одинокого концерта. Однако, едва выступление подошло к концу, Сэйбер разразился громогласными аплодисментами, сравнимыми с рукоплесканиями сотни фанатов.

- Замечательно! Волнующе! Я должен представить это чувство в оде Авалону — нет, не нужно никаких приукрашиваний! Простого «замечательно» будет достаточно! Разве это не чудесно, Аяка? Все менестрели этой эпохи играют с такой энергией?

- Чего? О, э-э-э…

Аяка запнулась, пытаясь подобрать ответ.

- Как называется музыка, которую они только что играли? – с сияющими глазами тихо спросил Сэйбер, чтобы только Аяка могла его услышать. – Я не слышал ничего подобного в своей эпохе. Что это за жанр? Не могу взять в толк, почему Грааль не снабдил меня этими знаниями; ничто не может быть важнее этого! Возможно, с этой Войной за Святой Грааль все-таки что-то не так.

- Я довольно-таки уверена, что «что-то не так» здесь только с тобой… Это, э-э-э… панк-рок? Или, может, металл…?

- О, можете называть это, как угодно, - вклинился гитарист с могавком на голове. Закончив играть, он подошел поближе и услышал слова Аяки. Вид шепчущейся парочки, должно быть, пробудил в нем интерес.

- Была тут до вас кучка ребят, яростно споривших друг с другом о том, что это, панк-рок или металл, но мы просто играем то, что нам нравится. Думаю, рок-н-ролл – вполне подходящее определение.

Видя, что Сэйбер просто наслаждался их музыкой, не зацикливаясь на жанре, он, похоже, немного смутился.

- «Рок-н-ролл»! Понятно!

Затем взгляд Сэйбера замер на электрогитаре в руках мужчины.

- Значит, это современный музыкальный инструмент! Поначалу его звучание показалось мне необычным, но этот громоподобный рев прекрасно сочетался с мелодией! Он словно проник вглубь меня и крепко вцепился в душу!

Поскольку Сэйбер говорил так, словно никогда прежде не видел электрогитару, это, похоже, озадачило мужчину с могавком.

- …Блин, я думал, вы просто обсуждали поджанры. Неужели ты впервые услышал рок?

- О, значит, «рок» - это сокращенно от «рок-н-ролл». Да, стыдно признать, я никогда прежде ничего такого не слышал. Ну, может, и слышал в другое время и в другом месте, но нынешний я, по крайней мере, не помнит об этом. Я даже представить не мог, что у меня появится шанс так впечатлиться!

- Я тебя не понимаю, чувак… Что у вас там за рок такой в Англии?

- Ты точно не из Средних веков к нам попал? – пошутила женщина, игравшая на бас-гитаре. Аяке удалось выдавить из себя кривую усмешку.

Мужчина с могавком протянул свою электрогитару Сэйберу, который смотрел на нее с детским ликованием.

- Хочешь попробовать?

- …А можно?

После этого началось сольное выступление Сэйбера. Глядя, как он начал стремительно осваивать электрогитару, едва взяв ее в руки, Аяка укрепилась в слегка ошибочном мнении, что, обладая качествами, необходимыми для становления героем, он был способен на все. Ей необходимо было проявлять осторожность, чтобы не увлечься его мелодией.

Пока Аяка маялась от безделья в углу, члены группы — в том числе мужчина с могавком, доставший другую гитару — начали подыгрывать Сэйберу.

К тому времени, как они закончили, кто-то даже начал снимать выступление на видеокамеру.

Группа была настолько очарована Сэйбером, что разговор в конечном итоге сместился в сторону того, что бы им съесть на завтрак. Более того, они, должно быть, выдали ему подходящую неиспользуемую одежду из раздевалки, потому что в какой-то момент он избавился от своих доспехов и теперь походил на более сдержанного члена общества.

Вкупе с красными прядями в его волосах, современный наряд довольно хорошо на нем смотрелся, что лишь вызвало в Аяке еще большее раздражение.

Я отказалась участвовать и поэтому знаю, что не мне говорить такое, но… эта Героическая душа вообще воспринимает эту борьбу за Грааль всерьез…?

Когда члены группы заявили, что идут переодеваться, и удалились, Сэйбер подошел к Аяке, которая сидела на краю сцены.

- Ты в порядке, Аяка? Спать не хочешь?

- У меня сна ни в одном глазу. Уснешь тут после всех этих гитарных завываний.

- Ха ха. Прости.

Весело улыбаясь, Сэйбер уселся рядом с ней.

- Здесь, под землей, - понизив голос, сообщил он ей, - нет ни Тайных знаков, ни устройств для наблюдения, передающих информацию за пределы этого клуба. Если тебе нужно поспать, то сейчас самое время.

После этих слов глаза Аяки расширились. Она была уверена, что Сэйбер увлекся музыкой и совершенно забыл о том, что они были в бегах, не говоря уж о Войне за Святой Грааль. Она никогда не предполагала, что он был настолько предусмотрительным.

- Значит, все это было не взаправду?

- Что именно?

- Ну… твое восхищение музыкой и…

- Да ты что! Я действительно был тронут до глубины души! А ты разве нет?

- Если честно, - продолжил Сэйбер, скользя взглядом по зрительским местам, - Поначалу моя идея состояла в том, чтобы укрыться где-нибудь, покинув поле зрения вражеских магов, и немного повеселиться, предавшись прослушиванию современной музыки. Мне несказанно повезло наткнуться на столь необычные мелодии. Я хочу поблагодарить тебя за то, что не стала меня останавливать.

- Ну, не портить же всем настроение. Этот парень с могавком – хороший человек, несмотря на внешний вид.

Аяка вздохнула.

- Честно говоря, я даже не возражала против музыки. Просто ты играл так громко, что мне пришлось немного отстраниться.

- Вот как. Еще раз прости… Но разве они не потрясающие? Вместо того, чтобы просто жаловаться, они вложили свои депрессию и гнев в песни! Моему слуху привычны лишь chansons de geste о великом короле Артуре и его рыцарях Круглого стола. (Chanson de geste – фр. букв. «песнь о героических деяниях», жанр французской средневековой литературы эпического содержания.)

В голосе Сэйбера слышалась ностальгия по прошлому, но глаза его все еще сияли.

Этот герой – полная моя противоположность, - подумала Аяка, глядя на него. Он говорит о самых разных вещах так, словно искренне ими наслаждается, в то время как я, похоже, ни о чем не могу думать в позитивном ключе…

Вероятно, ему не удастся заполучить Грааль, потому что он связан с такой, как я.

- Эй.

- Что такое? Если тебя клонит в сон, я могу спросить, можно ли здесь где-нибудь прикорнуть.

- Нет… Что ты хочешь попросить у Грааля?

- Вот так сюрприз, - удивившись, произнес Сэйбер. – Не ожидал, что ты будешь задавать вопросы, имеющие отношение к Войне за Святой Грааль.

- Не так уж это и странно. Я просто подумала, что, если у тебя действительно есть серьезная причина, мне стоит извиниться. То есть, не похоже, что я хоть чем-то смогу тебе помочь в борьбе за Грааль.

Сэйбер выглядел ошеломленным.

- Тебя это беспокоило? Ты снабжаешь меня магической энергией и тем самым обеспечиваешь мое пребывание в этом мире. Разве это не помощь?

- Ну, прости. Я трусиха, даже если по мне этого не скажешь.

Аяка отвернулась от Сэйбера. Увидев это, он задумался на мгновение, после чего произнес:

- Зачем мне нужен Грааль…? Я бы и сам хотел это знать.

- Что ты имеешь в виду? Ты ответил на призыв, потому что хотел заполучить Грааль, разве нет?

- Так оно и задумано, но даже теперь, после моего призыва, я не имею четкого представления о том, зачем он мне нужен… То, что маги называют «Троном», представляет собой уникальное место. Там даже время и мировые линии представляют собой сущую мешанину, не говоря уж о пространстве. Возможно, у меня была причина заполучить Грааль, когда меня призывали в другом времени или месте, но, по крайней мере, сейчас я ничего такого не помню.

- Я не совсем поняла, что ты имел в виду, говоря про время и воспоминания, но… что-то ведь должно быть. Грааль может исполнить любое желание, разве нет?

- Будет неправдой, если я скажу, что не жалею о том, что совершил в своей жизни, но я бы не стал тратить желание на то, чтобы исправить свои ошибки. Впрочем, если мне удастся его заполучить, я могу всегда обрести плоть и всерьез заняться изучением музыки и театра этой эпохи. Может, это и бессмысленно, но я хотел бы унести с собой как можно больше песен и историй об отважных героях, когда придет время возвращаться в место пребывания моей души — вышеупомянутый «Трон».

Аяка не могла сказать наверняка, шутил ли Сэйбер или же говорил со всей серьезностью. Когда она вновь повернулась к нему, ее взору предстало задумчивое выражение на его лице. Увидев это, она, по крайней мере, поняла, что его слова не были уловкой, призванной скрыть истинные намерения — Сэйбер действительно не знал, почему его призвали на эту войну.

- Героические души жаждут Грааля по самым разным причинам. Вероятно, есть даже те, кто хочет заполучить его не для того, чтобы исполнить свое желание… например, чтобы его уничтожить. Не удивлюсь, если выяснится, что Ассасин, которая напала на нас в театре, замыслила нечто подобное, - произнес Сэйбер, после чего продолжил, вспоминая свое прошлое: - Грааль искал сам великий король Артур. Я отношусь к нему с большим почтением и потому сам хотел бы заполучить этот артефакт. Я хочу возложить его на настоящую могилу короля Артура… но не настолько, чтобы ради этого растоптать амбиции прочих героев или подвергнуть других опасности.

Когда Сэйбер закончил говорить, возникла короткая пауза. Затем он кивнул с кривой улыбкой в знак согласия.

- Да, ты прав. Не мне это говорить. В конце концов, я дал тебе подстрелить меня, когда был ослеплен сокровищами Круглого стола. Но можно ведь также сказать, что я превосходно усвоил урок?

- Ты опять говоришь с кем-то, кого я не вижу…, - вздохнула Аяка, гадая, в чем был смысл его недавнего обещания.

В следующий миг она задохнулась от удивления.

- Я представлю его тебе. Мистический канал станет немного сильнее…

Слова едва слетели с его губ, когда он коснулся татуировки на правой руке Аяки.

- Эй, что ты—

Именно тогда в ее голову вторглась яркая «сцена».

- О…

Она увидела нечто, вроде сторожевой башни европейского замка, а в ее центре — мужчину, с головы до ног замотанного в бинты, с арбалетом в руке. Он смотрел на нее. Сквозь щель между бинтами виднелись глаза, пронизывающие словно у ястреба, заметившего добычу, но при этом добрые.

Мужчина неловко отвел взгляд и кивнул.

В тот же миг Аяка вновь увидела ночной клуб.

- Что это сейчас…?

Аяка была поражена нереальной сценой, которую ей показали.

- Пьер Базиль. Превосходный стрелок.

- Кто?

Он назвал это представлением, но Аяке это имя ничего не говорило. Она собиралась потребовать дальнейших объяснений, но услышав его следующие слова, лишь беззвучно захлопала губами, словно золотая рыбка.

- Человек, который убил меня.

- …Что?

- Я могу использовать два Благородных Фантазма — мои козырные карты, - начал объяснять Сэйбер свои особенности ошарашенной Аяке. – Один из них берет души нескольких ребят по моему выбору — и с их согласия — переписывает из Трона и делает моими спутниками. Я не могу материализовать их и постоянно поддерживать в физической форме. Для этого потребовалось бы непомерное количество магической энергии. Настолько непомерное, что любого обычного мага выжмет досуха в мгновение ока.

- О, э-э-э…

- С другой стороны, я могу использовать свою магическую энергию в качестве медиума и заручиться их помощью в виде навыков и магии. Вроде стрелы, отбившей руку той женщины в оперном театре, или светящихся капель, которые я использовал в полицейском участке, когда воцарился мрак. К тому же они могут нормально общаться со мной, но, похоже, тебе, Аяка, с ними не поговорить, пока мы не осуществим свежую передачу магической энергии, как это было сейчас.

- …Так, погоди.

Лицо Аяки напряглось. Дело было не в том, что она не поняла его объяснений. Она ничего не смыслила в магии, но «белоснежка» вбила основы ей в голову, так что смысл сказанного был ей доступен. Просто Аяка поняла, что не может принять этот поступок Сэйбера.

- Что же касается другого моего Благородного Фантазма…

- Подожди! Хватит, я сказала!

- Что не так?

Сэйбер испуганно замолк, когда Аяка повысила голос.

- Рассказываешь мне все это ни с того ни с сего… Чем ты вообще думаешь? – Аяка прижала пальцы к своим вискам. – Рассказать мне про парня, убившего тебя – все равно что раскрыть свое настоящее имя!

- О, ты знаешь про Пьера?

- …Нет. Прости, но я не знаю Пьера, и, если честно, еще не сообразила, кто ты такой. Но если бы нас подслушал какой-нибудь маг, искушенный в истории, он бы наверняка все понял!

- Не так уж я известен… - пробормотал Сэйбер, задумчиво наклонив голову вбок. Этот его вид резко контрастировал с взволнованной Аякой.

- Да, пожалуй, понял бы, - помрачнев, кивнул он. – Но это не проблема; я намерен сказать тебе свое настоящее имя.

- Чем ты думаешь?!

- Я же сказал тебе в полицейском участке, что все расскажу, когда представится возможность, верно? Здесь не стоит опасаться того, что кто-нибудь из магов нас подслушает. Я считаю, что сейчас просто идеальный момент. В гостинице или на улицах города будет сложно избавиться от любопытных глаз.

В ночном клубе, с другой стороны, по крайней мере, нет фамильяров или подслушивающих устройств. Сэйбер сам так сказал. В таком случае, сейчас, пока группа была в раздевалке, вероятно, был самый удачный момент для разговора. Но была еще куча более существенных проблем.

- я понимаю, о чем ты… Но тебе лучше остановиться.

- Почему? – спросил Сэйбер. В его голосе слышалось любопытство.

- Мы с тобой просто связаны магической энергией, верно? – последовал волевой ответ Аяки. Она пыталась остановить Сэйбера с небывалой доселе серьезностью. – Официально мы даже не Мастер и Слуга! Так что тебе лучше приберечь свое настоящее имя, пока ты не найдешь себе Мастера получше. Раскрыв себя перед такой, как я, ты лишь навлечешь—

- Имя Нам Ричард, герцог Нормандии и король Англии!

Лицо Сэйбера внезапно стало серьезным. Он прервал возражения Аяки, отчетливо произнеся свое настоящее имя.

- …

- Ну, добавь к обоим титулам «бывший», раз уж я теперь мертв, - пожал плечами Сэйбер, одарив Аяку, безмолвно смотревшую на него с отвисшей челюстью, очередной шаловливой улыбкой.

- Мое прозвище «Львиное Сердце», вероятно, более знаменито, чем мое имя или титулы.

Настоящее время. В лесу.

Я связалась с тем еще королем.

Даже после того, как Сэйбер раскрыл свое настоящее имя, его отношение к Аяке не изменилось. Она была чуть ли не в шоке, когда услышала, что он был королем. Но, увидев, какое впечатление на него произвел фастфуд, принесенный им членами группы, и как прямодушно он слушал музыку в клубе, она решила не обращать особого внимания на то, кем он был при жизни.

- Джаз… классика… блюз… поп-музыка… Все великолепно! О, пасторела, эстампида, дескорт… (Эстампида – жанр средневековой одноголосной, а также инструментальной, преимущественно танцевальной музыки; пасторела и дескорт – окситанские лирические жанры, использовавшиеся трубадурами) Даже поэты юга проявили новые широты в своих песнях!

В клубе была собрана огромная коллекция музыкальных компакт-дисков со всего света — вероятно, это было хобби его владельца — и у Сэйбера находились слова искренней похвалы, для всего, что он слушал.

- Аяка, эта «энка» из твоей страны необычайно лирична, а «песни из аниме» очень повествовательны и разнообразны! А местный «рэп» так умело орудует словами и звуками; это откровение!

Чем больше Аяка слушала Сэйбера, тем меньше он походил на короля, требовавшего уважения. Думая, что она, однако, могла бы уважать его как человека, Аяка в итоге прослушала вместе с ним уйму самой разной музыки.

Он закончил свое ознакомление просмотром фильма с Вупи Голдберг, упомянутого мужчиной с могавком и сказал:

- Вот как, значит, это «кино»! Хорошая штука, хотя воспринимается иначе, чем театр! О, этот хор великолепен!

Аяка поддалась сонливости, когда Сэйбер начал смотреть мюзиклы, и задремала на диване. Она сама не заметила, как время перевалило за полдень.

Едва они поблагодарили парня с могавком и его согруппников и покинули клуб, Сэйбер неожиданно произнес:

- Ладно, давай объединимся с кем-нибудь.

После этого они пошли в лес, где, как заявил Сэйбер, особенно сильно чувствовалось присутствие Героической души, и встретили там длинноволосого Слугу, прекрасного настолько, что у Аяки перехватило дыхание, хоть она и не могла сказать, был ли он мужчиной или женщиной. Сэйбер пустился в разговор с чрезмерной для первой встречи фамильярностью, но его собеседник, по всей видимости, не обиделся.

- И? Зачем ты пришел ко мне? – спросила Героическая душа, глядя на него.

Сэйбер бросил взгляд на Аяку, прежде чем ответить.

- Ну, видишь ли, я не знаю твоего настоящего имени или что ты за Героическая душа… но я решил побродить немного и обратиться к первому Слуге, которого встречу.

Затем Сэйбер озвучил свое предложение. Даже Аяка, знавшая о намерениях Сэйбера, сочла его слишком безрассудным.

- Ты не против заключить с нами союз?

Он и вправду просто взял и сказал это… Людям в странах, которыми он правил, должно быть, нелегко жилось.

Аяка негромко вздохнула и сбежала от реальности, гладя спину серебряного зверя.

Так или иначе, эта собака хоть и большая, но дружелюбная и милая.

Пока она играла с животным, которое приняла за собаку, Героическая душа, представшая перед Сэйбером, ответила с доброй улыбкой:

- Я бы не против… но, если забыть на секунду про меня, какая от этого будет выгода моему Мастеру?

Услышав это, Сэйбер вновь взглянул на Аяку и пожал плечами:

- Если ты так заботишься о своем Мастере, то, может, не стоило так беспечно приближаться к врагу?

- Я мог бы сказать тебе то же самое… или сказал бы, но, похоже, нам обоим не нужно об этом беспокоиться.

- Да, я уверен, мы оба предприняли защитные меры… но ты только взгляни на наших драгоценных Мастеров.

Интересно, о чем они говорят?

Аяка, сидевшая у подножия большого дерева, была озадачена беседой, но пушистый серебряный зверь, чья голова лежала на ее коленях, завладел ее вниманием и заставил на время забыть про сомнения.

Большие собаки очень теплые. Интересно, эта Героическая душа держит ее в качестве питомца?

Сам серебряный зверь, казалось, был вполне доволен ситуацией. Он лег на живот поперек ее бедер и позволил девушке гладить свой мех, как ей было угодно.

Сэйбер, глядя на девушку и зверя, вздохнул.

- Я думал, они боятся людей.

- Мой Мастер относится к ним несколько иначе. Он не любит людей, с какой стороны ни посмотри. Думаю, твой Мастер – особый случай; мне кажется, он считает ее другом или союзником.

- Может, потому что они оба необычные Мастера. Ну, она уж точно необычная.

Покончив с тем, что звучало как шутки, Сэйбер произнес:

- Итак, что касается причины моего предложения союза… прошлой ночью я заметил в городе монстра.

- Монстра?

- Не знаю, знакомы ли они тебе, но их называют вампирами, и они питаются человеческой кровью. Они – естественные враги человечества и противники Святой Церкви. А, сначала стоит спросить — ты знаешь про Святую Церковь?

Сэйбер начал с основ. Длинноволосая героическая душа покачала головой.

- Я владею лишь той информацией, которой меня снабдил Грааль. В мое время Святой Церкви еще не было. Что же до этих кровососущих монстров… Даже не знаю. Я имел дело с монстрами, которые питались плотью и кровью, но не могу сказать наверняка, говорим ли мы об одних и тех же существах или нет.

- Ого, тогда, может быть, ты – мой уважаемый древний предшественник?

- В этом нет ничего удивительного; это означает лишь, что я родился первым и первым же умер. Я считаю, что уважения заслуживают люди, что родились после меня. Они прокладывают путь к звездам, не полагаясь н таинства.

- Лестью ты ничего не добьешься, - рассмеялся Сэйбер. Но после короткой паузы он стер улыбку с лица.

- Есть в этой Войне за Святой Грааль что-то странное. У меня такое чувство, что происходит нечто, и знания, полученные мной от Грааля, не в силах объяснить это в полной мере. У тебя есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

- …

- Я тут думал, если Войну за Святой Грааль постигло некое бедствие — или же эту войну используют с целью его породить — то мы должны сначала разобраться с этой проблемой, после чего начать с чистого листа.

Сэйбер покосился на Аяку и понизил голос так, чтобы она его не услышала.

- При нынешнем положении вещей я не могу быть уверен в безопасности Аяки, даже если она попросит убежища у Церкви после моего поражения. Вампир не постесняется напасть на нее даже там.

- Вижу, твой Мастер много для тебя значит.

- О, я не испытывал бы такую заботу о ней, если бы она хотела быть Мастером. Она отказалась участвовать в Войне за Святой Грааль, но все равно оказалась втянута в нее из-за связи со мной. Если я брошу ее, не взяв на себя ответственность за это, то посрамлю свое наследие и великих королей прошлого.

Героическая душа хихикнула, услышав столь громкое заявление, произнесенное таким тихим голосом, и кивнул.

- Как забавно. Твои слова выдают в тебе короля, но ты совсем не похож на короля, которого я знаю. Особенно тем, что ты, кажется, заводишь очень много друзей.

- Разве? Я бы сказал, у тебя гораздо больше друзей, чем у меня.

- Каждое живое существо в этом мире я считаю своим другом, хотя чувство это зачастую безответное.

Говоря это, длинноволосая Героическая душа развела руки в стороны ладонями вверх. Земля словно закипела, и из возникших «пузырей» начали прорастать бесчисленные орудия — мечи, молоты, секиры, копья — одно за другим.

- Но я решил, что есть лишь один друг, пред которым я обнажу глубины своего сердца.

Сэйбер встретил это зрелище широкой улыбкой.

- Эй, так переговоры увенчались успехом, или же мы расходимся как враги?

- Увенчались успехом, конечно же… хотел бы я сказать, но есть две проблемы, - произнесла длинноволосая героическая душа, по-прежнему мягко улыбаясь. – Видишь ли, этому моему лучшему другу довольно сложно угодить. Всякий раз, когда я пытаюсь подружиться с кем-нибудь или заключить союз, он говорит что-нибудь, вроде «Я испытаю тебя и решу, достоин ли ты моего друга», и разгоняет всех желающих своими непомерными требованиями.

Он предался воспоминаниям, и в его улыбку закрались ностальгические нотки.

- В твоем случае… Думаю, он потребует испытание силы. Ты не являешься жителем Урука… поэтому, если потерпишь неудачу, он, полагаю, убьет тебя на месте. В конце концов, в его глазах ты лишь вор, осмелившийся посягнуть на его сокровище.

- Я вижу, к чему ты клонишь. Соль в том, что этот твой «друг» тоже был призван на эту войну?

- Рад, что ты такой проницательный. Я не могу заставить себя внушить тебе надежду лишь для того, чтобы разочаровать в будущем. Я хотел бы испытать тебя и посмотреть, способен ли ты дать бой тому королю. Если для тебя это кажется невозможным, я уничтожу этого монстра в одиночку; вам же до тех пор стоит просто укрыться где-нибудь.

Бесчисленные орудия нацелились на Сэйбера.

Несмотря на это, Сэйбер улыбнулся — как только удостоверился в том, что ни одно из орудий не направлено на Аяку и серебряного волка, находившихся чуть поодаль.

- Как мило с твоей стороны. Если ты можешь управиться в одиночку, разве не лучше будет убить меня здесь? Так у тебя будет больше шансов заполучить Грааль.

- К сожалению, мое желание уже исполнилось. Мне осталось лишь сдержать обещание, данное другу. Поэтому твоя участь для меня мало что значит.

Улыбки мягче невозможно было себе представить; она даже не дрогнула, но он мог бы с таким же успехом сказать: «Если мне захочется, я отниму твою жизнь.»

Сэйбер весело улыбнулся в ответ.

- Люблю, когда все просто. Мне нужно лишь показать тебе свое боевое мастерство, верно?

- Эй, что вы—, - начала, было Аяка, видя ситуацию, но Сэйбер прервал ее, небрежно подняв руку и даже не развернувшись.

- Спокойно, Аяка. Это лишь испытание силы, предшествующее заключению союза. Сомневаюсь, что любой нормальный человек захочет объединиться со слабаком.

- …То есть, себя ты к нормальным не относишь?

Сэйбер встретил слова длинноволосого Слуги кривой усмешкой. Затем он повысил голос, словно обращаясь к Аяке и Героической душе одновременно.

- Похоже, я и впрямь не такой «нормальный», каким себя считал. На самом деле, будучи королем, я всегда доставлял неприятности моим людям и младшему брату. В итоге враги тоже начали называть меня злым и несправедливым королем; полной противоположностью моего прославленного противника.

Слова Сэйбера звучали, как самобичевание, но дикий блеск в его глазах никуда не исчез.

- Даже когда я понял всю суть правления, мне так и не удалось обуздать свои дикие порывы.

Услышав эти слова, Аяка ощутила неприятное чувство в своем теле.

Мои командные заклинания, они… горячие?

Она чувствовала, как через ее необычные командные заклинания — источник ее связи с Сэйбером — проходили огромные объемы магической энергии и отчетливые «толчки». Казалось, в обмен на энергию, которой она снабжала Сэйбера, в нее вливался его неудержимый пыл.

- …Ты превзошел мои ожидания. Должно быть, ты невероятная Героическая душа. Все это оружие, растущее из земли… каждое олицетворяет вершину человеческого мастерства. И все они направлены на меня… - Сэйбер издал негромкий смешок. Затем еще один, и еще, и вот он высвободил весь свой сдерживаемый огонь, взорвавшись диким хохотом.

- Превосходно! Должно быть, ты великий герой! Нет чести выше! Мы от всей души благодарим тебя, Святой Грааль… и Авалон, далекий рай праотца всех королей Нашей страны за эту возможность бросить вызов легенде, что ходила по этой земле во времена Эпохи богов!

Где-то во мраке.

- Я все еще не могу понять.

Франческа лежала на своей кровати, хрустя закуской.

- Понять что? – донесся из тьмы ответ ее Слуги.

- А, почему вместо Арти появился этот странный Слуга, хотя я использовала тот катализатор.

- И что это за катализатор?

- Ну, ножны для ее легендарного меча утрачены… так что я использовала ящик, в котором они были запечатаны. На нем был тот же узор, что и на ножнах.

- Ящик?

Франческа перекатилась на кровати и насмешливо склонила голову вбок, услышав вопрос невидимой Героической души.

- Ага; красиво отполированный каменный ящик, который Айнцберны, по всей видимости, нашли в Корнуолле. На нем были следы магической энергии, и такой же узор, как и на ножнах, так что я подумала, что он тоже принадлежал Арти.

Большой лес.

Словно в ответ на внезапное возбуждение Сэйбера, длинноволосая Героическая душа улыбнулась и начала вливать в землю и многочисленные «Благородные Фантазмы», росшие из нее.

Аяка ахнула.

Минуточку! Полицейские конфисковали его меч… который остался в участке, значит… он безоружен! Он даже не облачился в свои доспехи!

Сэйбер снял броню, сотканную из магической энергии. Он все еще был в одежде, которую ему дали в ночном клубе. Аяка не знала, много ли будет пользы от брони против этих ужасных на вид орудий, но она, по крайней мере, была уверена в том, что в обычной одежде он не продержится и секунды.

Не обращая внимания на панические попытки Аяки остановить его, длинноволосый Слуга послал вперед все свои орудия одновременно.

Вместе с тем Сэйбер с силой оттолкнулся от земли и прыгнул прямо в рой клинков. Все еще ликуя, он вымолвил одну-единственную фразу, исполненную радости:

- Итак… начнем.

Полицейский участок.

- Ну, Кастер? Ты выяснил что-нибудь о мече, что я тебе отправил?

В ответе Героической души, который начальник полиции услышал с другого конца провода, чувствовалось раздражение.

- Ну его к черту. Это не Благородный Фантазм, просто модный меч. Хотя мне нравится его дизайн. Можно оставить себе?

Начальник отправил Дюма украшенный меч, который Сэйбер оставил в полицейском участке. Он не ожидал, что Слуга сбежит, бросив свое оружие. Не ожидал настолько, что, вернувшись в свой кабинет и увидев на столе меч, заподозрил ловушку.

- Технически это улика. Я не могу распоряжаться ей, как мне захочется.

- Как всегда, круче тебя только яйца, сваренные вкрутую!

- Что важнее, он, по всей видимости, выстреливал из этого меча какими-то зарядами, похожими на молнии, уничтожая падавшие обломки крыши оперного театра. Видевших это офицеров уже подвергли изменению памяти, но один из даже описал это как некое подобие «лучевой пушки».

Начальник также предположил, что эта же сила уничтожила и сам потолок театра. Насколько он мог судить, это был не просто украшенный меч. Тем не менее, он подумал, что анализ Кастера мог бы что-нибудь прояснить. Он даже надеялся, что, если все пройдет нормально, ему даже удастся обменять меч на союз с Сэйбером. Но поскольку это оружие не было Благородным Фантазмом, такая стратегия была, вероятно, неосуществимой.

- Рыцарь-блондин с красными прядями в волосах? Наверное, это Coeur de Lion. (фр. «Львиное Сердце»)

- …Значит, ты пришел к тому же выводу, Кастер.

- Ага. И кстати, Львиное Сердце был большим фанатом короля Артура. Он вырос на легендах об Артуре и рыцарях Круглого стола. Его придворные менестрели тоже беспрестанно пели о том, каким великим был Артур. В молодости этот парень был блудным сыном, и некоторые даже говорят, что он рыскал повсюду в поисках реликвий короля Артура.

- Я тоже об этом слышал.

Начальник думал, что это была одна из историй, которыми последующие поколения приукрашивают жизнь любого героя, и не придал ей особого значения. Однако ответ Кастера был почти что серьезным.

- Менестрельское искусство произошло от способа передачи устных традиций друидских таинств потомкам… Или это одна из теорий. В любом случае, не стоит недооценивать песни и поэзию. Если кто-нибудь будет слушать их каждую ночь перед сном, то это, весьма вероятно, изменит его душу подобно проклятию или благословению.

- …А разве Ричард Львиное Сердце не из эпохи относительно слабого таинства?

- Уверен, так оно и было, на континенте. Ричард, конечно, имеет отношение к Франции, но он все же был королем Англии, а Англия – островное государство. Таинству сложно покинуть землю, когда вокруг вода. Не удивлюсь, если оно его коснулось, когда он еще был жив-здоров. «Часовая башня», одна из крупных штаб-квартир магов, расположена сейчас именно там. Суди сам.

Кастер замолк на секунду, после чего продолжил читать начальнику лекцию серьезным тоном.

- Скажи, братан, ты знаешь, как называли Coeur de Lion в мое время? Хотя его вроде и сейчас так называют, насколько я знаю.

- О нем ходит слишком много историй. Я не знаю, которую из них ты имеешь в виду.

- Его называли… «Блуждающим королем».

- А, ты про это. Да, я слышал, что за десять лет его правления, он пробыл в собственной стране менее года, но—

- Нет, я имею в виду не то, что он все время либо был в пути к полю боя, либо возвращался назад.

Кастер говорил так, словно придавал значение тому, что должен был сказать.

- Я не понимаю, где же тогда блуждал Ричард Львиное Сердце? – с сомнением спросил начальник.

- На границе между историей… и мифом.

- …

В этих его простых словах была сила. Достаточная, чтобы заставить начальника невольно замолкнуть.

- То есть он был королем, который одной ногой стоял в эпохе, когда феи и руны все еще были обычным явлением. С таким лучше не шутить.

В лесу.

Есть такое выражение, «со скоростью молнии».

Обычно это лишь метафора, но события, происходящие в этот момент перед глазами Аяки, развивались с такой скоростью, что действительно напоминали вспышки молний. Бесчисленные орудия, порожденные Землей, взмыли в воздух. Петляя между ними, Сэйбер подобрался к длинноволосому Слуге вплотную и нанес резкий хук правой.

Его противник быстро отстранился, но Сэйбер сделал шаг вперед и догнал его косым левым апперкотом.

Слуга вновь увернулся, но кулак Сэйбера задел его волосы, и несколько аккуратно осеченных прядей упало на землю. Сила удара превратила кулак Сэйбера в острое лезвие, способное рассечь волос, развевающийся на ветру.

Сэйбер продолжал натиск, уклоняясь от земляных щупалец, которые на него насылал противник, иногда даже используя орудия на их концах в качестве ступеней. И при этом не переставая наносить удары, достойные профессионального боксера.

Длинноволосый Слуга тоже производил впечатление. Он продолжал отражать жестокие удары кулаков с идеальной точностью.

У Сэйбера было небольшое преимущество в скорости, но противник, по всей видимости, превосходил его в физической силе и отводил все удары в сторону. В результате битва шла на равных.

В Сэйбера полетела очередная волна земляных орудий, заставив его отступить и начать все сначала.

- А ты быстрый. Я удивлен; не думал, что ты будешь быстрее меня. Магия усиления?

Длинноволосая Героическая душа покачала головой, явно забавляясь.

- Ну, она не моя, - ответил Сэйбер, в глазах которого все еще полыхал огонь. – Важнее другое… похоже, я не могу достать тебя своими кулаками.

- Значит, эта магия – дело рук твоего «друга»… Ты занимался боксом?

- Немного. Я пытался совместить техники, которые увидел сегодня в фильме, с тем, что освоил при жизни, но знал, что это будет непросто. Я не могу убить того, с кем пытаюсь заключить союз, поэтому решил попытаться просто вырубить тебя ударом кулака, но…

- То что ты так двигался после лишь небольшой тренировки и наблюдения, очень даже впечатляет, - длинноволосый Слуга рассмеялся, и его присутствие слегка изменилось.

Сэйбер заметил, что поведение его противника или, возможно, общее равновесие незначительно преобразилось.

- Я намерен сражаться с тобой с чуть большей серьезностью, как представитель класса Лансер, - обратилась к нему Героическая душа.

- Сэйбер. Приятно познакомиться.

Сообщив друг другу свои классы, оба широко улыбнулись и вернулись к сражению.

И вновь зрелище запечатлелось в глазах Аяки в виде танцующих вспышек.

Она вспомнила, что сказал Сэйбер, когда женщина в черных одеяниях прыгала по оперному театру так быстро, что оставляла за собой след из остаточных образов:

- Никогда прежде не встречал кого-то столь же быстроногого, как Локсли!

Аяка мало что знала об этом, но подозревала, что в плане чистой, мгновенной скорости он превосходил женщину в черном.

Сэйбер, тем временем, в своей скорости начал сомневаться, нанося удар за ударом.

Что это за фокус? Эта Героическая душа стала даже быстрее, чем прежде…!

Сэйбер не мог этого знать, но когда аура Лансера изменилась мгновение назад, он использовал свой навык «Видоизменение», чтобы снизить на один ранг свои выносливость и магическую силу и повысить ловкость.

Теперь они были равны в скорости, но, поскольку Лансер не понизил свою силу, его проворные удары начали постепенно брать верх над быстрыми атаками Сэйбера.

В следующий миг правая рука Сэйбера, вместо того, чтобы нанести удар, выбросила вперед каплю воды, наполненную магической энергией, высвободив вспышку света, которая позволила ему набрать дистанцию между ним и его противником. Но сделав это, он не начал очередную атаку, а отступил еще дальше.

Окинув взглядом землю, он наклонился — уклоняясь при этом от земляных щупалец и летящих орудий — и поднял толстую ветку, лежавшую рядом с ним. Затем, наставив ее на Лансера, он улыбнулся.

- Похоже, что моих придуманных наспех боксерских приемов будет недостаточно. Впредь я буду использовать меч, как и подобает моему классу.

- Значит, эта ветка будет вместо меча?

Лансер явно был глубоко заинтересован.

- Всегда хотел попробовать, - пожал плечами Сэйбер. – Знаешь, представить себя Озерным рыцарем, сказать «Рыцарь не умирает с пустыми руками» и побить врагов веткой дерева.

Аяка стояла рядом с серебряным волком и, затаив дыхание, следила за сражением двух Героических душ. Но, увидев, как Сэйбер уверенно поднял свою ветку, ей стало совсем уж не по себе.

Я не совсем поняла, но он ведь не мог ввязаться в бой безоружным лишь для того, чтобы кем-то там себя «представить»… да?

Капля холодного пота скатилась по щеке Аяки. Словно восприняв это как сигнал, очередной массированный залп орудий устремился из земли в сторону Сэйбера, который сжимал свою ветку. Стена клинков была такой плотной, что увернуться от них всех, казалось, не представлялось для него возможным, даже с той скоростью, с которой он двигался до этого.

Ситуация казалась Аяке отчаянной.

Но в следующий миг крик, что готов был вырваться из ее глотки, был остановлен еще большим потрясением:

То, что должно было быть обычной веткой, начало излучать ослепительный свет.

X X

Полицейский участок.

- Ах да, согласно документам, которые вы, ребята, собрали, Экскалибур короля Артура сметает все на своем пути огромной волной света… Если выражаться по-современному, это, пожалуй, и есть «лучевая пушка».

- Да. Именно поэтому я предположил, что эта Героическая душа была королем Артуром, а меч – Экскалибуром, но…

Начальник размышлял над словами Дюма.

Говорили, что Экскалибур был не человеческим Благородным Фантазмом, созданным кузнецами и магами в эпоху таинств, а божественным творением, созданным волей самой планеты. Если это так, то неужели его силе нет предела?

В этот момент из трубки раздался довольный голос Дюма:

- Чувак! Может быть, ты на удивление близок к истине.

- Что ты имеешь в виду?

- Видишь ли, артуромания завела Львиное Сердце слишком далеко. Не важно даже, был ли он на поле боя или же занимался своими повседневными делами… По всей видимости, каждый меч в своем владении он называл «Экскалибуром». В итоге одними мечами дело не ограничилось; все, что он мог держать в руках и использовать в бою, было «Экскалибуром».

- Даже нож, который он резал пищу, свернутый пергамент… или палка, поднятая с земли.

В лесу.

- Экс… калибур!

Это был уже третий раз, когда Аяка увидела этот свет. Ослепительный свет, разрушивший потолок оперного театра и уничтоживший падавшие на офицеров полиции обломки.

В этот раз полоса света была меньше, чем до этого, но она моментально уничтожила все летевшие в Сэйбера бесчисленные орудия.

Он оттолкнулся от земли с той же скоростью, что и прежде, и в мгновение ока оказался рядом с противником. Сэйбер замахнулся веткой, все еще окутанной остатками света, чтобы сразить изумленного Слугу.

Но этот был перехвачен предположительно безоружным Лансером.

- Блин… Да такими, наверное, удобно орехи колоть.

Сэйбер явно был впечатлен. Он смотрел на правую руку Лансера, остановившую ветку. Лансер превратил свои пальцы в острые лезвия и умело остановил удар Сэйбера, пробив плотный слой магической энергии и вонзив их в импровизированное оружие.

- Всего лишь ветка, а столько силы… Я поражен.

- И? Я прошел испытание? – спросил Сэйбер, не уменьшая силы, которую он вкладывал в ветку. – Насколько я могу судить, ты не используешь и половины своей настоящей силы.

Сэйбер не знал, кем был Лансер, но эти несколько минут убедили его в том, что этот Лансер был исключительным даже среди Героических душ, включая его самого.

- Ты силен. Не знаю, что скажет мой друг, но, думаю, в худшем случае тебе удастся сбежать, пока я буду его сдерживать.

- …Этот твой «друг» даже сильнее тебя?

- Возможно. В былые времена мы сражались три дня и три ночи, но никому из нас не удалось победить.

Беседуя, они оба постепенно расслабились. Наконец, Сэйбер опустил свою ветку. Едва окутывавшая ее магическая энергия рассеялась, она рассыпалась в пыль.

- О, так я знал, - Дерево годится лишь на одно использование.

Затем он повернулся и направился к Аяке.

- Эй… Ты в порядке?

Осознав, что «испытание силы», должно быть, подошло к концу, взволнованная Аяка устремилась к нему, чтобы удостовериться в том, что он был невредим.

- Не пугай меня так! Чем ты думал…? Это было не «испытание силы», а бой насмерть!

- А… Ну, в некоторых таких испытаниях необходимо рисковать жизнью. Знал я рыцаря, который отправился в Шотландию, сказав, что намеревается испытать свою силу в землях теней, но по пути туда он попал в окружение восьми тысяч разбойников и был убит.

- Не пытайся уйти от разговора, выдумывая всякие истории!

- Это так заметно? Конечно же… не убивали разбойники никакого рыцаря, и люди никогда не страдали от такого их количества… Я так рад…!

Видя, как Сэйбер изо всех сил пытается сменить тему разговора, Лансер обратился к Аяке с приятной улыбкой:

- Прости его. Он просто не может заставить себя сказать, что пошел на такой риск ради тебя.

- Что…?

Аяка застыла, услышав слова Лансера.

- Тебе когда-нибудь говорили, что ты не умеешь чувствовать настроение?

- Боги все время говорили мне это. Например, когда я убил их быка; мне тогда сделали весьма неприятный выговор.

- Ты убил быка? Я бы с радостью послушал эту историю!

Сэйбер все еще пытался съехать с темы. Аяка схватила его за косичку и дернула изо всех сил.

- Ай! Аяка, перестань! Больно! Да понял я, прости!

Развернувшись со слезами боли, Сэйбер увидел разгневанную Аяку, но глаза ее тоже были полны слез.

- Зачем… ты это делаешь?

- Что значит, «зачем»?

- Я знаю. Детали мне неизвестны, но я знаю, что ты пытался что-то сделать ради меня… Но я этого не просила!

- Разве я не говорил? Я намерен помогать тебе, нравится тебе это или нет, - пожал плечами Сэйбер.

- Если тебе нужна была энергия, ты мог просто использовать магию или какой другой трюк, чтобы превратить меня в куклу, готовую снабжать тебя ею! – крикнула в ответ Аяка. – Но ты нашел меня… и спас… Ты доверился мне, раскрыв свое настоящее имя… Это все неправильно. Я благодарна тебе. Правда.

Сэйбер уже хотел сказать, что не сделал ничего, за что его стоит благодарить, но решил попридержать язык и дать Аяке договорить.

- Но… я не достойна этого! Не достойна защиты или доверия!

Пока Аяка кричала, на задворках ее разума маячила девочка в красном капюшоне. Каждый раз, когда она вспоминала окровавленную девочку, внутри нее раздавался голос. Голос, который кричал ей, какой она была подлой и трусливой.

- Хоть ты и был так добр ко мне, я уверена, что предам тебя! Вероятно, я брошу тебя или продам врагу ради собственного удобства!

Да, вот именно. Я предала ее.

Я бросила ее.

Тогда, в многоквартирном доме Семина, я…

От воспоминаний о прошлом у Аяки разболелась голова и участился пульс.

Сэйбер негромко вздохнул.

- Продашь меня врагу…? Ты и вправду беспокоишься о таких мелочах, Аяка.

- «Мелочах»…?

- Пустяки. Такое часто случается. Даже мой младший брат, кровный родственник, продал меня Риму. И он не просто бросил меня; он даже заплатил мои врагам, чтобы они меня не отпускали.

Сэйбер говорил о своей родне так, словно он не пытался успокоить Аяку или проявить сочувствие, а попросту не придавал этой истории значения.

- Твой брат…?

Его слова шокировали Аяку, не ожидавшую услышать нечто столь гнетущее.

- Ну, было тяжело, но, вернувшись домой, я узнал, что мой брат объявил меня мертвым, чтобы узурпировать власть, однако потерпел в этом полный провал. Знать и простой народ повернулись к нему спиной. На самом деле, мне в итоге даже стало жаль беднягу. То есть, именно мои безрассудные расходы положили начало всем проблемам…

- Н-но это не имеет ко мне никакого отношения, и—, - начала Аяка, уверенная в том, что Сэйбер опять пытался сменить тему, но он быстро прервал ее:

- Вот именно, что имеет! Учитывая образ жизни, что я вел, нет ничего удивительного в том, что меня постоянно предают, продают или бросают. Сомневаюсь, что мне стоит об этом беспокоиться, но ты ведь не приняла меня за хорошего человека, да?

- Мне все равно. То есть, что бы ты ни сделал—

- Война.

Сэйбер произнес это слово с толикой гордости, но также с необъяснимой печалью.

- Видишь ли, это единственное, на что я гожусь.

Сэйбер, казалось, не решался сказать что-то еще, и это было совсем не в его духе. Аяка не могла произнести ни слова. Она уже была на грани того, что еще глубже погрузиться в омут ненависти к самой себе, как вдруг рядом с ней кто-то коротко проскулил.

Серебряный зверь потерся щекой о голень Аяки. Казалось, он пытался утешить ее.

Лансер, который до этого момента сохранял молчание, положил руку на спину зверя и произнес:

- Хватит вам; негоже тем, с кем я заключаю союз, выглядеть такими подавленными. Не хотите что-нибудь съесть? Я могу достать орехи и фрукты, если хотите.

- Да, спасибо. Не откажусь.

Лансер вложил дикий фрукт в протянутую руку Сэйбера, после чего повернулся к деревьям, стоявшим неподалеку, и вновь спросил:

- Не желаешь тоже отведать? Ты довольно долго за нами наблюдала; проголодалась, наверное.

- …А?

- Что?

Аяка и Сэйбер, широко распахнув глаза, повернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как из-за деревьев показалась одинокая фигура. Это была закутанная в черные одеяния Героическая душа, которая присутствовала при первой встрече Аяки и Сэйбера.

- А!

- Я удивлен. Даже мне не удалось ее заметить, - сказал Сэйбер, закаляя каждый нерв в своем теле, чтобы быть готовым в любой момент вступить в бой.

Вероятная Ассасин неловко посмотрела на них сквозь щель в ткани, закрывавшей ее лицо, после чего без всякого предупреждения произнесла:

- Ты Ричард? Львиное Сердце?

- Да, это я.

- Эй…

Аяка попыталась остановить его, но Сэйбер покачал головой.

- Она уже услышала слишком много. Скрывать это бессмысленно.

От такого его безразличия Аяка вздохнула еще тяжелее, чем обычно.

Не сводя с них взгляда, Ассасин продолжила:

- Я слышала… твои слова.

Говоря это, Ассасин сжала кулаки так сильно, что они закровоточили. Это говорило о тех усилиях, которых ей стоили эти слова.

- Ты… убьешь монстра?

- Разумеется, если он вредит людям, - серьезно ответил Сэйбер. – Когда я был жив, один из них не только вмешался в битву между мной и моим уважаемым противником, но и убил множество моих последователей…

Сэйбер замолк. В его голосе чувствовались ностальгия и сожаление о прошлом. Он, казалось, собирался с духом, прежде чем продолжить.

- Хотя тогда я и мой противник — с которым я намеревался побеседовать на поле боя —вместе с предводителем вашей братии, «Стариком с горы», кое-как смогли уничтожить это существо, объединив силы.

- …Я слышала эту историю. Каким же… ужасающим ты был в то время.

Ассасин, казалось, была готова напасть в любой момент. Сэйбер тоже оставался настороже. Ситуация была критической.

Но Лансер вновь все воспринял по-своему.

- Кстати, это вторая проблема, про которую я упомянул, когда ты предложил союз.

- …Я и забыл об этом.

- Собственно говоря, я сам хотел бы избавить этот город от пары «монстров», чтобы предотвратить возможное вмешательство в мою предстоящую встречу с другом.

- …У меня такое чувство, что «монстры», о которых ты говоришь, опаснее любого кровососа.

- Нет, что ты. В данный момент они лишь представляют собой черное «проклятие»… и массу красновато-коричневой «грязи».

При упоминании о существах, чье присутствие он ощутил за прошедший день, привычная улыбка исчезла с лица Лансера, сменившись выражением боли.

- Но если они сольются и просочатся в Грааль…

- То не только сам Грааль, но и весь этот мир может оказаться в опасности.

Если верить сообщениям, в Соединенных Штатах каждый год пропадают сотни тысяч человек.

Если спросить, сколько же именно пропадает из года в год, то в ответ скажут, что число составляет примерно половину от этой сотни тысяч.

В японских средствах массовой информации зачастую можно услышать поразительные цифры. Но на самом деле большую часть пропавших людей находят в течение одного или нескольких дней. Те же, кого не могут найти больше года — то есть, те, кто действительно пропал без вести — составляют менее десятой части от общего числа. Десять тысяч людей каждый год.

Десятки тысяч – на такое число невозможно закрыть глаза. Даже не считая этого, однако, количество людей, пропавших за годы, предшествовавшие Войне за Святой Грааль, нельзя было назвать нормальным.

В каком-то смысле, это было медленное изменение. Истинного значения никто не понимал.

Никто, за исключением человека, который стал этому причиной.

X X

Существовала масса извращенной магической энергии, называемая «грязью».

Франческа извлекла ее из Великого Грааля Фуюки тогда же, когда украла часть его «сущности».

Фалдеус, унаследовавший воспоминания о Третьей Войне за Святой Грааль, узнал ее природу.

Когда-то Грааль был абсолютно чист и не осквернен этой массой разумной магической энергии.

Фалдеус после увиденного в своих воспоминаниях понял, что это такое, и тотчас же предложил изолировать «грязь».

Однако никаких распоряжений об уничтожении, очищении или помещении под карантин не последовало. Его начальники и их сообщники не были заинтересованы в этой дряни — в «человеческом зле», развратившем Святой Грааль, и его мощи, и которое спустя семьдесят лет все еще сохранило силу осквернить новый Грааль. То есть, в бесконечно чистом, бесконечно застойном желании, породившем Эвенджера в Третьей Войне за Святой Грааль.

Тем, кто заинтересовался «грязью», которую Франческа многие годы сохраняла в щелях между внутренностями легко приспосабливавшихся людей, стал Гальвароссо Складио, босс семьи Складио.

- Баздилот смог бы обуздать эту ядовитую жижу, - сказал он.

Фалдеус, естественно, воспротивился. Однако по причине того, что Франческа, хранившая эту мерзость, приняла предложение, ситуация начала становиться все запутаннее.

Всеми носителями грязи завладевало безумие. В конечном итоге она поглощала и их тела. Но Баздилот остался таким же, каким был до принятия грязи в свое тело. На самом деле он, по всей видимости, кормил грязь своей магической энергией, увеличивая тем самым ее объем. Семья Складио сочла это доказательством того, что Баздилот был сильным магом, и заявила, что он подверг себя воздействию собственной магии господства, чтобы контролировать грязь, сохраняя здравомыслие. Фалдеус знал, что они ошибались.

Да, Баздилот, использовал собственную магию, чтобы контролировать и взращивать грязь, это так. Должно быть, он также прилагал недюжинные усилия, чтобы не дать ей возобладать над его разумом. Фалдеус знал, что в восторженных похвалах семьи Складио была одна ошибка.

Баздилот не контролировал грязь, сохраняя при этом ясность ума. Человек по имени Баздилот был безумен задолго до того, как стал ее носителем — вероятно, с самого начала.

X X

Промышленный район Сноуфилда. Под землей.

- …Ты вернулся.

Баздилот располагался в обширной тайной мастерской, вход в которую находился под мясоперерабатывающим заводом. Почувствовав чужое присутствие, он повернулся. Позади него стоял его Слуга, Алкид.

- Что думаешь о Короле героев, который у всех на слуху? – спросил он Арчера и, в то же время, Эвенджера.

- …Силен. Ничем не показал, что клюнул на мою приманку. Его порой обуревал гнев, но всегда лишь показной.

- Если верить Франческе, он – тщеславный король, склонный к вспышкам ярости… Полагаю, ее информацию опасно принимать на веру.

Они не могли знать, что присутствие Героической души Энкиду привело Короля героев в беспримерно хорошее расположение духа. Теперь он был гораздо более терпимым, в отличие от прочих случаев его призыва. Но с другой стороны, Баздилота и Алкида личность Гильгамеша едва ли волновала.

После короткой паузы Алкид обратился к своему Мастеру:

- О Мастер, откуда ты черпаешь свою магическую энергию? Даже простое поддержание «жертвенной грязи» было бы не по силам ни одному обычному магу.

- Боишься, что моя энергия иссякнет?

- Тебе должны быть известны количество и природа моих Благородных Фантазмов.

- …

Зачастую в битве между Слугами решающим фактором было то, насколько свободно каждый мог использовать свои Благородные Фантазмы.

Теперь Алкида связывал с его Мастером мистический канал, но он все еще не мог постичь предел запасов Баздилота. Если точнее, он едва мог чувствовать общую вместимость Магических цепей его Мастера, но текущее по каналу количество магической энергии явно превосходило их возможности.

- Все просто. Я использую «батарейки», - сказал Баздилот, сунул руку в карман и извлек оттуда предмет размером с бейсбольный мяч.

Поначалу Алкид не понял, что это, но, приглядевшись, негромко хмыкнул в восхищении.

В руке Баздилота лежал кристалл, который окутывала аура таинства. Несмотря на прозрачность, он преломлял свет, создавая сложные узоры, и напоминал кристаллы, которыми пользовались маги драгоценных камней, но, похоже, был в несколько раз чище.

Алкид уже видел подобные кристаллы. У него была та же аура, что и у «кристаллов маны», которые создавали ведьмы Греции, кристаллизуя ману из воздуха. Если он был таким же, то это значит, что Баздилот получал из этого кристалла огромное количество магической энергии.

Кристалл маны был подобен магической батарейке, но предназначался не для усиления или немедленного восполнения од мага или Слуги, а, в первую очередь, служил в качестве внешнего источника магической энергии для сотворения заклинаний.

Баздилот, однако, использовал хитрость; оскверняя энергию «грязью», он мог вбирать ее в себя и затем передавать своему Слуге. При использовании подобного метода, порча, вызванная этой извращенной магической энергией — которую саму по себе можно было справедливо назвать страданием — достигла бы его мозга и свела с ума. Но Баздилот использовал свою магию «господства», чтобы управлять ею, оставаясь при этом в здравом уме.

Алкид не владел магией, но знал о ней достаточно много благодаря своему плаванию на «Арго» и другим приключениям. Он быстро понял метод Баздилота. Но были два момента, которые он не мог объяснить.

Разве создание кристаллов маны возможно с помощью техник современных магов?

И не иссякнет ли кристалл размером с тот, который сейчас держал в руке его Мастер, относительно быстро?

Словно в ответ на сомнения Слуги, Баздилот поднялся на ноги.

- …Тебе не нужно беспокоиться об энергии.

Проследовав по длинному коридору подземной мастерской, они оказались в обширном открытом помещении. Оно было гораздо больше той комнаты, в которой был призван Алкид; настолько большим, что создавалось впечатление, будто весь завод над их головами погрузился под землю.

Здесь Алкид увидел это.

Странные механизмы, соединенные с рядами цилиндрических резервуаров. В центре помещения располагалось устройство, напоминающее круг призыва, сотворенное из современных технологий. В дальнем углу высилась небольшая гора, сверкающая достаточно ярко, чтобы ее можно было спутать с сокровищницей замка. Куски прозрачного кристалла были сложены в одном месте, подобно куче драгоценных камней.

- И это далеко не все.

Подчиненные Баздилота запустили какой-то процесс. Фигуры с человеческими очертаниями, что плавали в резервуарах, превратились в пену и исчезли. На вершине центрального механизма материализовался кристалл маны размером с бейсбольный мяч.

- …Жертвы.

Алкид все понял.

- Систему разработал человек по имени Атрам Галиаста, - как ни в чем не бывало объяснил Баздилот. – Семья Складио выкрала ее и улучшила. Атрам был гением в подобных вещах. Но магом он был посредственным. Я слышал, он погиб в Войне за Святой Грааль города Фуюки, не успев даже улучшить свои навыки.

- Вот как. Значит, магическую энергию, что передается мне, ты получаешь, принося в жертву человеческие жизни.

- Врагов у семьи Складио в избытке, - Если человеческие жертвоприношения ты находишь непростительными, то пожалуйста, можешь свернуть мне шею прямо здесь.

Глаза Баздилота были не как у мрачного жнеца, а, скорее, как у самой смерти. Алкид быстро покачал головой.

- Это мелочь в сравнении с местью, что уготована мною олимпийским тиранам. Ради этого я готов пожертвовать собственной жизнью.

Затем, источая всей своей фигурой красновато-коричневую энергию, он озвучил свою ненависть к богам.

- Они даже не принесли в жертву души моих детей… Они отняли их жизни из обычной зависти.

X X

Полицейский участок.

- Знаешь, братан, этот Арчер, который напал на отель, беспокоит меня гораздо больше, чем Сэйбер.

- …Как всегда, у тебя острый слух.

- «Эвенджер», да? Похоже, наша маленькая мисс Франческа таскала с собой нечто до жути опасное.

- Как бы то ни было, я слышал, что Слугу этого класса быстро уничтожили в Третьей Войне за Святой Грааль. Полагаю никакое количество человеческой ненависти и злобы не может сравниться со знаменитыми Героическими душами.

Начальник и его люди сражались, ведомые не только обманчивым убеждением и ненавистью. Однако он не стал бы отрицать, что в ярости, ненависти и других отрицательных эмоциях была сила. Если бы от них совсем не было толку, то ему пришлось бы вновь обдумать их будущие действия.

- Ха! – усмехнулся Дюма и ответил: - Ты недооцениваешь месть, начальник. Ненависть, достигшая апогея, - сама по себе форма проклятия. Можешь даже назвать это своего рода таинством, которое по-прежнему существует в современную эпоху и не нуждается в магии. Но разумеется, никакое это не таинство, а всего лишь человеческая эмоция.

- Проклятие, значит?

- Да. Опасность заключается в том, что это не просто месть, и чем сильнее ты ею охвачен, тем она слаще. Если ненависть – это проклятие, то катарсис – опий. Достаточно вкусить один раз, и ты уже на крючке. Не важно, мститель ли ты, или же свидетель, читающий книгу или наблюдающий представление на сцене, или писатель, зарабатывающий на воплощении чужой мести в своих произведениях. Ха ха!

Начальник на секунду задумался над словами Дюма, после чего нахмурился и спросил:

- …Это кажется невозможным, но был ли твой граф Монте-Кристо кем-то вдохновлен?

- Кто знает? Одним из прообразов был, вероятно, мой старик. Но существовал ли Эдмон Дантес? Действительно ли он совершил возмездие, взволновавшее каждого, кто это видел? Сдался ли он в конце? Были ли сокровища реальны? Один лишь Бог знает. Эффект Расёмона в действии. Впрочем, что действительно правда, так это то, что я неслабо нажился на романе! Хахахахаха!

- …Ради поддержания спора, если ты и вправду взял реального человека за основу для своего персонажа, и если бы этот человек встретил тебя сейчас, то ты был бы не вправе жаловаться, если бы он всадил тебе пулю в голову.

- Полагаю, что да, - согласился Дюма с саркастическими словами начальника, не переставая смяться.

- Будучи Слугой, я однажды могу с ним столкнуться, но я пересеку этот мост, когда окажусь на нем. И я скажу этому человеку: «Благодаря тебе, я зашиб такую кучу денег, которая даже не снилась злодеям, которые тебя обманули!» Ха ха!

- На его месте я бы ждал не дождался шанса тебе накостылять. Как там было? Ах да, вспомнил—

- Эй, хватит! – поспешно крикнул Дюма. – Не цитируй писателю его же труд! А то я невольно придумаю слова получше и захочу все исправить! Знаешь ведь, что я не могу этого сделать!

Спустя какое-то время, успокоившись, Дюма продолжил читать лекцию по проклятию мести.

- В любом случае, братан, будь осторожен. С точки зрения стороннего наблюдателя, настоящая месть — не какая-нибудь жалкая необоснованная обида — приятное зрелище. Проклятие заразно, понимаешь? Чем сложнее совершить возмездие, тем оно сильнее.

- Даже этот сияющий король, за которым ты гоняешься, может быть поглощен местью какого-нибудь деревенщины.

Отель «Кристал Хилл». Верхний этаж.

- Хмф. Похоже, он в добром расположении духа. Лес совсем не тот, что вчера.

Окна были выбиты по всему номеру. Тина блокировала сильный ветер, который дул на такой высоте, с помощью барьера. Она также возвела еще несколько дополнительных, призванных отвадить внимание сторонних наблюдателей.

Несмотря на недавнее нападение, Гильгамеш заявил, что «ни один король не позволит какой-то паре стрел низвергнуть его с высоты», поэтому они вернулись в отель. Последователи Тины были заняты гипнозом строителей и прочими вещами.

Что же касается самого героя, то он, не обращая внимания на царившую вокруг него суету, наблюдал за большим лесом, примыкающим к городу. Это, похоже, поднимало ему настроение.

- Судя по всему, мой друг тоже нашел себе достойного противника! Жду не дождусь!

Король героев взирал на город, скрестив руки на груди. Предвкушение грядущих сражений, должно быть, привело его в возбуждение, поскольку он обратился к Тине с не свойственными ему словами:

- Тина, готовь обильный запас магической энергии. Я не буду использовать Эа против грязной швали, но даже мне не по силам представить, сколько энергии потребуется на то, что я намерен сделать.

Глаза Короля героев сияли юношеским задором. Тина тотчас же смутилась, но быстро взяла себя в руки и с силой кивнула.

- Прошу, используйте свою силу, как Вам будет угодно. Даже если это иссушит мои тело и душу, и— - начала Тина, но Гильгамеш прервал ее суровым тоном.

- Хватит глупых слов. Ты вольна предложить свою жизнь мне, своему королю, но столь незрелая душа, как у тебя, не принесет мне отрады.

- …

- Кроме того, если ты увянешь и умрешь слишком быстро, как я тогда смогу сполна насладиться встречей с моим другом? Или ты намерена вынудить меня отправиться на поиски нового вассала с таким же количеством магической энергии, как у тебя?

- Я… я н-не хотела…! – поспешила Тина отвергнуть обвинение. Король героев криво усмехнулся.

- Если ты желаешь предложить мне свою жизнь, то твоя душа может стать достойной этого к тому времени, как завершится эта война — когда я явлюсь на встречу с другом. Сделай это, и я возьму с собой воспоминания о тебе, когда буду возвращаться в Трон — воспоминания о том, что в этой войне была та, что заслужила титул верного вассала. Считай это честью, равной становлению жителем Урука.

- Я п-приложу все усилия! А…

Осознав, что она невольно повысила голос, Тина торопливо умерила свой тон.

- Приношу свои скромные извинения, но в данный момент я не достойна этого, поскольку та всадница отказалась даже признать во мне врага…

Самоуничижительный тон Тины, похоже, привел Гильгамеша в замешательство.

- Если пренебрежение наездницы так тебя беспокоит, то это высокомерие, - заявил Король героев с бесстрашной улыбкой. Должно быть, он разгадал смущение Тины. – Какой бы ни была твоя решимость, в глазах сильного ребенок будет ребенком. Естественно, я тоже вижу в тебе лишь дитя.

- Но я—

- Гордого воина они встретят с учтивостью, вне зависимости от возраста. Может, у тебя и есть решимость, Тина, но ты пока еще не можешь называть себя гордой. Любой может найти в себе решимость перед лицом смерти. Те же, в ком нет уважения к себе, не обретут его даже в старческом слабоумии.

- …

Тина не была уверена, что ей когда-нибудь удастся обрести такую гордость. Не придавая значения ее тревоге, Король героев извлек из бара бутылку первоклассного вина и продолжил, вынимая пробку:

- В этом смысле, тебе повезло. Ты мой вассал, хоть и временно. Через какие-то несколько дней у тебя появится возможность гордиться тем, что тебе выпала честь служить величайшему и единственному королю и огнем запечатлеть мое величие в своей памяти. Но с другой сторону, поскольку я король, мне не ведомы чувства гордого воина.

Чувство, что возникло у Тины после исполненного искреннего эгоизма заявления ее короля, уже нельзя было назвать простым раздражением. Она не полностью его понимала, но ее впечатлила его неподдельная вера в то, что весь мир принадлежал ему. Она не ведала, что ее чувства постепенно цепенели.

Внезапно вспомнив вопрос, который беспокоил ее, она решила рискнуть и задать его Королю героев.

- Со всем уважением, Ваше Величество, дабы познать небольшую толику вашего величия, могу я спросить, каким образом Вы вышли победителем из Четвертой Войны за Святой Грааль города Фуюки?

Король героев широко улыбнулся и неторопливо отхлебнул вина.

- Хаха. Тина, ты понимаешь, что только я мог бы ответить на этот вопрос? Система этого «Фуюки» не допускает хранение воспоминаний о других призывах.

- Даже если они запечатлелись в прошлом…?

В Троне не было концепции прошлого или будущего. Хранение всех воспоминаний Героических душ создало бы противоречия, вроде знания о том, как закончится война, в которой они участвуют. Поэтому их воспоминания, предположительно, подвергались изменению, чтобы они соответствовали времени и месту призыва.

- Может, сдерживание противоречий мира со стороны Трона – отчаянная мера, но это тщетное усилие в моих глазах, которые могут видеть все возможные варианты будущего. Подобрать прошлое в соответствии с будущим другой фазы очень просто.

Король героев уверенно устремил свой взгляд в пустоту и попытался увидеть себя в другой фазе, но…

- Хм?... «Плесь»…? Что-то не так… Рыбалка…? Нет…

Он на секунду встревожился, после чего им завладела озадаченность.

- Как странно. Стоит мне посмотреть на те фазы, когда меня призывали в этом «Фуюки», «грязь», что я видел сегодня, затуманивает мой взор.

Однако он, судя по всему, не очень-то возражал. Отхлебнув еще вина, он пожал плечами.

- Что ж, неважно. Если этот «Грааль» настоящий, я использую таящуюся в нем магическую энергию, чтобы смыть эту «грязь». В обмен я расскажу тебе историю о том, как я возвел стены Урука, во всех деталях!

Впоследствии Тина узнала целую кучу фактов об Уруке, которые она предпочла бы вовсе не знать… но это уже другая история.

Вечер. Центральная больница Сноуфилда.

В центральной части Сноуфилда располагалось огромное белое здание. С первого взгляда его можно было принять за музей искусств, но это была самая большая больница в городе, оборудованная по последнему слову техники, крепость надежды, в двери которой стучалось множество пациентов, нуждавшихся в медицинских услугах самых разных направлений от хирургии до психосоматики… Или так должно было быть. В данный момент приемная пребывала в хаосе, едва выдерживая наплыв пациентов, которых сопровождали их семьи.

- Говорю Вам, с моим мужем что-то не так! Он собирался уехать в Лас-Вегас по работе, но вдруг вернулся и теперь без конца твердит, что «больше никогда не покинет этот город»! Это ненормально!

- Это безумие! Один из наших отправился в Индиан Спрингс с доставкой, но тотчас же вернулся, даже не сделав работу. Мы послали другого парня, но результат был тем же!

Все случаи объединяло то, что каждый, кто пытался покинуть город, внезапно возвращался. В больницу их привели родственники, опасаясь, что это какое-то психическое заболевание. Ввиду столь мощного потока пациентов с одинаковыми симптомами в больнице заподозрили, что происходило нечто беспрецедентное. Сейчас там проходило экстренное совещание, призванное разработать контрмеры.

- Ой, доктор. Что-то случилось? – обратилась молодая медсестра к пожилому врачу, чья смена только что закончилась. Они шли по коридору, слегка удаленному от хаоса в приемной.

- Нет, я просто кое-что забыл в одной из палат.

- А, понятно. Я слышала, что в приемной сейчас сущая неразбериха, так что берегите себя.

- Обязательно, благодарю.

Старый доктор подождал немного, пока не удостоверился, что женщина ушла. В следующий миг он преобразился в медсестру, с которой только что разговаривал.

- Как дела, Джек?

Мозг медсестры — точнее, замаскированного Берсеркера — принял телепатическое сообщение от Мастера, Флата.

- Никаких проблем. Я раздобыл карту доступа, чтобы проникнуть еще дальше, так что можешь не волноваться.

Берсеркер превратился в медсестру вплоть до мельчайших деталей, включая карту со штрих-кодом, висевшую у нее на шее. Он двигался вглубь больницы, превращаясь в людей, с которыми пересекался в коридорах, и собирая по пути информацию.

- Я правильно иду? – спросил он, вновь преобразившись в старого доктора. – Ты действительно можешь видеть то, что вижу я?

- Да, вроде того. Посмотрим… «Туман» гуще у той лестницы.

- Понял. Буду двигаться со всей осторожностью, - выразительно кивнул Джек.

- Поосторожнее с превращениями, хорошо? – добавил Флат, словно вспомнив что-то. – Если опять окажешься в чем мать родила, как раньше, не думаю, что тебе удастся избежать внимания.

- Д-да уж… Я всего лишь попытался превратиться в обычную девочку. Понятия не имею, почему на мне оказался такой наряд, выставляющий напоказ бедра и живот…

Перед проникновением в больницу Джек попрактиковался в изменении облика в их съемной комнате, чтобы подобрать наименее подозрительную внешность. Когда он попытался превратиться в десятилетнюю девочку, ему это удалось, но из одежды на нем почему-то оказался откровенный черный наряд, напоминавший купальник. Флат забегал по комнате, крича, что если кто-нибудь их увидит, то сразу же вызовет полицию, и его жизни придет конец, после чего прикрыл Джека одеялом. В итоге он успокоился, но причина этого происшествия осталась неизвестной.

- Ну, мне удалось увидеть, как ты теряешь самообладание, так что я считаю попытку удачной.

- Пожалуйста, не делай так больше. Я серьезно.

Берсеркер телепатически вздохнул, после чего взял себя в руки и посмотрел в сторону лестницы.

Я по-прежнему ничего не вижу, но если Мастер говорит, что оно там, значит, оно там.

Берсеркер проник в больницу с целью обнаружить источник «тумана», накрывшего Сноуфилд.

В мотеле Флат заявил, что видит нечто, похожее на туман из маны, окутавшее весь город. Однако, даже превратившись в мага, Берсеркер не заметил ничего необычного. Но, похоже, Флат мог видеть этот чужеродный поток.

- Это необычная мана, - сказал он с несвойственной ему серьезностью. – Как же лучше описать… Как если бы каждая капля измороси была независимым живым существом… или как если бы город наводнила стая миниатюрной саранчи…

- На нынешней стадии его не зафиксируют никакие приборы для измерения магической энергии. Хотя, если туман станет где-то раза в два плотнее, думаю, маги с острыми чувствами начнут его замечать. Даже теперь очень чуткая Героическая душа или нечто, воспринимающее вещи иначе, чем люди — вроде кровососа — вероятно, сможет его увидеть.

После Флат отправил фамильяра, чтобы понаблюдать за городом через общее восприятие. Он обнаружил, что вокруг центральной больницы Сноуфилда дымка была чуть гуще, чем в других местах.

Джек предложил проникнуть внутрь в призрачной форме. Но в таком состоянии он был бы совершенно беззащитен перед магическими атаками и рисковал получить смертельный урон, если ему на пути попадется какая-нибудь ловушка. Поэтому они решили, что Джек воспользуется своей способностью, примет облик кого-нибудь, имеющего отношение к больнице, и проберется туда в материальной форме.

- Когда припрет – убегай. Если же ситуация станет критической… действительно критической, то я использую командное заклинание и вытащу тебя оттуда!

Голос Флата был решительным.

- …Мастер, - спросил Берсеркер, - у тебя только что мелькнула мысль, что ты хочешь, чтобы я по возможности выбирался своими силами, потому что не желаешь тратить такое «клевое» на вид командное заклинание, не так ли?

- Да, мелькнула. Прости!

- Честность – добродетель, но иногда белая ложь все-таки лучше.

Чувствуя раздражение Берсеркер продолжил с осторожностью двигаться вперед, и вот его глаза замерли на словах «Палата особого содержания». Похоже, здесь находились под карантином пациенты с необычными инфекционными заболеваниями. Чтобы войти или выйти, необходимо было миновать комнату обеззараживания.

…Что это может значить? Может быть, один из здешних докторов – Мастер, который использует это место, чтобы держать Слугу под замком?

Мысли Джека прервал звук, говоривший о том, что кто-то покидает комнату обеззараживания. Он быстро принял облик медсестры, которая недавно покинула это крыло.

Спустя секунду в коридоре возникла женщина-доктор.

- Ой, разве ты еще не ушла домой?

- Прошу прощения, я кое-что забыла и…

- Вот как. Интересно, в психосоматическом все еще бардак? Одна беда за другой — взрыв трубы в пустыне, террористическая атака на полицейский участок, дневное торнадо — я уверена, многие сейчас пребывают в шоке…

Доктор, которая, по всей видимости, пыталась дать рациональное объяснение ситуации, самоуничижительно покачала головой.

- Моя младшая сестра работает в полицейском участке, так что я была сама не своя, пока она не связалась со мной утром… Тем не менее, все не так уж плохо. Малышка Цубаки сегодня очень стабильна. Если ее состояние не изменится, она даже может прийти в сознание в ближайшие дни.

- Правда? Это здорово!

Берсеркер изо всех сил старался поддерживать разговор. Он не мог мгновенно копировать воспоминания.

- Да. Сначала я подумала, что это чья-то больная шутка, когда увидела эту странную татуировку на ее руке… но теперь мне кажется, что это благой знак от легендарных «защитников этих земель».

- Правда…?

- Ой, прости. Доктор, а говорю такие глупости…

Женщина рассмеялась, чтобы скрыть неловкость, и удалилась. Берсеркер проводил ее взглядом и, когда она спустилась по лестнице, шагнул в комнату обеззараживания. И затем…

- …Ты это слышал, Мастер?

Даже телепатический голос Берсеркера был женским, под стать его внешности.

- Да, - ответил Флат. – А теперь еще и вижу.

- Значит, решено… Я практически уверен, что этот Мастер по имени «Цубаки» и ее Слуга находятся здесь.

- Да… но, думаю, пока что тебе лучше вернуться. Будь это видеоигра, тебе бы определенно предложили сохраниться.

- Согласен. Прошу меня простить, но у меня нет желания идти дальше без должных приготовлений.

Теперь он всецело уверился в чувствах Флата. Превращение в обычного человека существенно ослабило его способности Героической души, но Берсеркер тоже чувствовал это. Дверь, ведущую из комнаты обеззараживания в палату, окутывала плотная зловещая аура.

- Если дрянь, что распространяется по коридорам через комнату обеззараживания, - черный туман магической энергии… то на входе я вижу часть огромного водопада.

Берсеркер не мог отчетливо это видеть. Но хоть его личность и была неизвестна, он материализовался как «убийца», и теперь его инстинкты убийцы вовсю трубили тревогу. Они предупреждали его, что в палате царила та же атмосфера, что окутывала его на туманных улицах Лондона. Они предупреждали его, что впереди ждала сама Смерть.

- Может быть, я справлюсь, если использую свой Благородный Фантазм… но наверняка сказать не могу. Лучше взорвать всю больницу—

- Н-нельзя! Мы даже не знаем, кто этот Мастер, друг или враг!

Если он говорит такое на Войне за Святой Грааль, то у него и вправду нет чего-то, присущего магу… Или, возможно, стоит сказать, что у него есть то, чего у мага быть не должно.

Вздохнув, Берсеркер развернулся на каблуках.

- Понял.

Он запомнил имя на табличке, что висела рядом с входом: «КУРУОКА ЦУБАКИ».

- Если бы я сделал это, то перестал бы быть «убийцей». Я стал бы… чем-то иным.

В палате Куруока Цубаки.

- Похоже, кто-то — нет, что-то — только что было снаружи, - сказал Джестер Картур, все еще пребывавший в форме мальчика, словно обращаясь к девочке, лежавшей перед ним.

- Все же, проследив снедающую людей болезнь до источника, я никак не ожидал, что ее Мастером окажется умирающая девочка, - пробормотал себе под нос мальчик, глядя на командные заклинания на руке Куруока Цубаки. Должно быть, он каким-то образом прокрался в ее палату после того, как скрыл свои способности и вампирский облик.

- Да, слишком рано. Еще немного… Пока проклятие Слуги, завладевшего этой девочкой, не созреет…

Джестер продолжил бормотать зловещие слова с исступленной улыбкой.

- Ах, интересно, что моя дорогая Ассасин будет делать, когда узнает про это дитя? Как только ей станет известно, что эта девочка одним лишь фактом своего существования может убить невинных горожан… Ха ха.

- Если я правильно использую эту девочку… то мне, может быть, удастся увидеть слезы мисс Ассасин!

Центральная церковь Сноуфилда.

Блин, вот ведь лажа. Поверить не могу, что мы упустили эту тварь.

Ханза Сервантес, Наблюдатель Войны за Святой Грааль, коротал время в комнате, которую снял в жилом крыле центральной церкви. Он протянул руку к фужеру, набитому перцами халапеньо и йолокия, и, поблагодарив Господа, начал их уплетать.

Его подчиненные, «Квартет», в данный момент выслеживали вампира. Сам же Ханза готовился выдвинуться, как только они его найдут, и, в то же время, ждал Мастеров, желавших получить объяснения от Наблюдателя. Но поиски уже близились к концу, и ни докладов, ни Мастеров он пока не видел.

В последнем, разумеется, не было ничего удивительного. Все это изначально было заявлено как Война за Святой Грааль без Святой Церкви; вряд ли кто-нибудь из Мастеров к нему пожалует.

Тем не менее, я жду проигравших, желающих получить убежище, но либо никто еще не потерпел поражение, либо никто еще этого поражения не пережил…

Какими же словами мне поиздеваться над тем начальником полиции, если он заявится ко мне, чтобы заручиться защитой для всего его отряда?

Ханза пожал плечами. По телевизору начался документальный фильм о «растущем количестве случаев исчезновения людей по всем Соединенным Штатам».

«…За последние несколько лет число людей, пропавших без вести или местонахождение которых неизвестно больше года, постоянно росло. Взглянув на этот график, вы увидите, что и в этом году наблюдается постепенный рост…»

Глядя на лица пропавших людей, которые выводились на экран телевизора, Ханза слегка нахмурился.

Очередное увеличение. Сколько из этих людей стали жертвами вампиров и других монстров…?

Ханза с каменным лицом взял еще один перец и впился в него зубами, оборудованными множеством освященных инструментов.

Он не знал, что вампиры не имели никакого отношения к увеличению числа пропавших людей в последнее время. Они не сбегали из дома и не уезжали в другие страны.

Он не знал, что за всем этим стоял маг, исполненный чистой злобы.

X X

Промышленный район. Подземная мастерская.

В углу помещения высилась гора кристаллов маны. Алкид чувствовал, что в каждом из них таилась магическая энергия высокой плотности.

- …С таким количеством, - бесстрастно заявил он, - я могу без проблем сражаться в полную силу добрую половину дня.

- Это на полдня?

- Ты не доволен? Да, на то, чтобы разобраться с тем золотым королем, уйдет больше, чем полдня…

- Нет. Этого будет достаточно.

Сказав это, Баздилот развернул карту на своем столе и показал ее Алкиду. После того, как он снял несколько маскирующих слоев, на, казалось бы, обычной карте промышленного районе возникло несколько светящихся красных точек.

Они указывали на цистерны с мазутом, резервуары с водой и баллоны с газом, похожие на огромные скругленные цилиндры.

- Если я соберу вместе все то, что подготовил к этой войне, то ты сможешь беспрерывно сражаться в полную силу в течение нескольких месяцев.

Услышав эти слова, Алкид понял. Все эти резервуары и цистерны были фальшивками для отвода глаз. На самом деле они были доверху забиты такими же кристаллами праны, что были здесь, в мастерской.

- …Чтобы произвести такое количество… Скольких же ты принес в жертву ради этого?

Вопрос был задан с сарказмом. Он понимал, что количество жертв, должно быть, было огромным. Но Баздилот ответил, даже не моргнув глазом:

- О, всего лишь двадцать четыре тысячи девятьсот семьдесят шесть человек.

- …

- Этого достаточно, чтобы изумить тебя? Это всего лишь около половины от количества убитых южноамериканскими наркокартелями за последние несколько лет.

- Нет, меня просто удивило то, что ты держишь в голове точную цифру.

- Я что, по-твоему, безответственно отношусь к человеческим жизням?

Говорил ли Баздилот искренне или же просто шутил по-черному? Даже Алкид не мог увидеть истинные намерения своего Мастера. Этот человек был подобен машине для убийства.

- Пустить столько людей в расход, не привлекая внимания, весьма непросто.

- Напротив. Я же не сам каждый день похищал несколько дюжин людей как в самой стране, так и за ее пределами. Все благодаря связям моего господина, Гальвароссо Складио.

Баздилот коротко вздохнул, после чего бесстрастно продолжил:

- Чем крупнее становится семья Складио, тем больше у нее появляется врагов. Если уж убивать их, то лучше убивать с пользой.

Баздилот прищурился и резко произнес то, что можно было счесть самокритикой:

- Хотя из сегодняшних тридцати шести удалось получить лишь жалкие отбросы… Потому что я сначала убил их.

Специальный исправительный центр Коулсмана. Мастерская Фалдеуса.

Фалдеус размышлял в своей комнате, окруженный марионетками.

Баздилот опасен.

Нет, не так. Семья Складио – вот настоящая опасность.

Если Баздилот победит в этой войне, Складио будет невозможно остановить. Как только сочетание «грязи» и кристаллов маны достанется другим магам семьи, они станут еще могущественнее, чем сейчас. Если это произойдет, на них обратят внимание Часовая башня и Святая Церковь… но правительство будет бессильно что-либо сделать.

Перебрав в голове все свои тревожные мысли, Фалдеус пришел к выводу.

Я сделаю так, что Баздилот исчезнет еще до того, как закончится война. Но одного лишь этого будет мало.

- Здесь никого нет, кроме меня, - пробормотал он. – Я хотел бы поговорить. Ты не против, Ассасин?

Все источники света в комнате погасли. Воцарилась тьма.

Но она была иного качества, не похожая на простую тьму. Фалдеус почувствовал давление, словно тени вокруг него были живыми. По его спине пробежала дрожь.

Не успел он применить заклинание ночного видения, как за его спиной раздался голос:

- …Поведай, что тревожит тебя.

Ассасин изъяснялся, избегая прямоты. Фалдеус покрылся холодным потом и сжал кулаки.

- Придется покинуть этот город, но… я хочу, чтобы ты избавился от одного человека, причем сделал это так, чтобы все выглядело как несчастный случай или естественная смерть. Человека, который постоянно находится под защитой нескольких магов и которого мы не можем убить доступными нам средствами. Его имя—

Фалдеус уже хотел назвать цель, когда давление тьмы вдруг усилилось.

- Ступивши на этот путь, ты уже не сможешь повернуть обратно.

- …

- Достойна ли твоя вера того, чтобы оборвать человеческую жизнь? – спросил Слуга своего Мастера, требуя окончательного подтверждения.

- Знай же, что если вера твоя окажется лживой, то проклятие обернется против тебя и поглотит целиком. Если ты готов… назови имя беды твоей.

Фалдеус почувствовал, как заледенели не только мистические части его тела — Магические цепи, метка, командные заклинания — но и сердце с кровеносными сосудами. Несмотря на это, он назвал имя.

- Гальвароссо Складио.

- …

- Первой твоей жертвой станет не маг и не Героическая душа, а самый обычный человек. Если бы не его магическая защита, я бы сам с легкостью его убил.

Тем временем. Часовая башня.

Лорд Эль-Меллой II ходил по своему кабинету в Часовой башне, не находя места от беспокойства. Он планировал незамедлительно отправиться в Сноуфилд и, по крайней мере, притащить своего непутевого ученика обратно в Лондон. Но его приготовления неожиданно прервали.

Адасино с факультета политики лично вручила ему «письменный запрос». В нем говорилось: «Принимая во внимание обстоятельства, сопутствующие гибели Кайнета Эль-Меллоя Арчибальда, всем важным сотрудникам Часовой башни запрещено посещение Сноуфилда, обозначенного как зона особой опасности». Как ни посмотри, «письменный запрос», что он получил от Хисири, явно был приказом.

Лорду Эль-Меллою II пришлось оторваться от Тайных знаков, которые он готовил для своей поездки. Он отчасти ожидал такого расклада, поэтому не сильно разозлился.

- И все же, факультет политики слишком уж быстро отреагировал.

Они использовали все свои связи, чтобы Лорд Эль-Меллой II не смог выехать на место проведения Войны за Святой Грааль. Предположительно, их беспокоило то, что он может решить проигнорировать их «запрос».

Он уже заметил нескольких наблюдателей снаружи, но ему не хватало навыков, чтобы пробиться через них.

В худшем случае, зачинщики войны в Сноуфилде как-то связаны с факультетом политики в Часовой башне…

Нет, будь оно так, факультет политики попытался бы загнать меня туда заранее. Им захотелось бы, чтобы я изучил Войну за Святой Грааль.

Стук в дверь прервал его внутренний монолог. Он открыл ее, и в кабинет вошел кукловод Рангал, которого сопровождал тот же ученик, что и днем ранее.

- Прошу нас простить. Вам сегодня лучше, Ваше Лордство?

- Да. Простите, что Вам пришлось увидеть меня в таком состоянии. Но, похоже, Вы пришли в спешке. У Вас появилась новая информация?

- Собственно говоря, да… Вообще-то, ее раздобыл мой ученик… Это уже разошлось среди молодого поколения Часовой башни и, вероятно, завтра уже будет широко известно, но я решил, что лучше будет сначала сообщить Вам, Ваше Лордство.

Эль-Меллой II явно был в недоумении. Ученик робко протянул ему ноутбук. Когда он открыл его, на экране возникла страница того, что по праву можно было назвать самым популярным видеохостингом (несколько лет назад его приобрели владельцы крупной поисковой системы).

- Э-э-э, я просматривал местные новостные сайты и прочие подобные вещи в надежде найти больше информации о том, что произошло вчера, и наткнулся на эту рок-группу под названием «Snow Smoke», которая играет в Сноуфилде. Они выложили это видео.

Неужели кто-то из них заснял вчерашний арест с другого ракурса…?

Нахмурившись, Эль-Меллой II уставился на экран. Спустя секунду из его глотки вырвался негромкий стон удивления.

На экране была та же Героическая душа, которая должна была находиться под арестом, умело бренчавшая на гитаре в джем-сейшене (Джем-сейшен – (англ. «Jam session» - импровизированная сессия) совместное музыкальное действо, когда музыканты играют без особых приготовлений или соглашений.) с членами группы.

- Г-героическая душа… выложила видео…?

- Ну, не сама, это сделали члены группы...

- Важнее другое… Что делает эта Героическая душа? Что за планом таким она руководствуется, ведя себя так…?

Эль-Меллой II пытался на свой лад проанализировать действия Героической души, не переставая при этом думать, что этот парень на удивление хорошо играл на гитаре. Ученик Рангала прервал его размышления, ткнув пальцем в экран.

- А! Вот! Смотрите, в углу!

- Хм…?

Эль-Меллой II увидел девушку с осветленными волосами и в очках с запоминающейся оправой. Он нахмурился еще сильнее, и с его губ слетело одно-единственное слово.

- …Садзё?

В лесу.

- Эй, - окликнула Аяка Сэйбера, двигаясь вместе с ним через лес.

- Хм? Что такое?

- …Прости. За недавнее.

- Разве ты сделала что-то, за что нужно извиниться?

Похоже, Сэйбер был искренне озадачен. Аяка опустила взгляд.

- …За то, что кричала на тебя, таскала за волосы… навязывала свой эгоизм.

- Ты и вправду беспокоишься по пустякам, Аяка. Но, если это успокоит твою совесть, я приму твои извинения. И, в свою очередь, тоже попрошу прощения. За то, что использовал тебя как предлог для предложения союза, не думая о твоих чувствах.

Аяка отвела взгляд перед лицом чистосердечно кающегося короля и ответила:

- Тут не за что извиняться.

Часовая башня.

- О, значит, это правда.

Эль-Меллой II посмотрел на Рангала. Похожий на пугало кукловод неловко кивнул.

- Как я сказал вчера, Ваше Лордство, один из людей Ассоциации, находящийся в Сноуфилде, заявил, что видел одного из Ваших учеников…

И вновь Эль-Меллой II почувствовал нестыковку в разговоре.

- Значит, этим учеником, которого видели, - спросил он Рангала, - был не Флат?

- Нет, о Флате Эскардосе мы узнали позже. Гений он или нет, но Вы, Ваше Лордство, наверняка не послали бы туда лоботряса, вроде него, в качестве передовой группы? Разговор шел про Садзё…

- Подождите… Дайте мне минуту.

Садзё Аяка. Эль-Меллой II действительно знал магессу под этим именем. Несколько лет назад — незадолго до Пятой Войны за Святой Грааль города Фуюки — она была еще не повзрослевшей ученицей, которая посещала его лекции где-то в течение месяца.

Если бы Эль-Меллой II был обычным преподавателем, они бы, вероятно, забыли лица друг друга после столь недолгого знакомства. Однако, благодаря тому, что Лорд Эль-Меллой II был последовательным человеком, случаю, когда она обратилась к нему за советом по колдовству, ее невольному участию в событиях того времени, когда Флат расшифровал рукопись Войнича и вызвал тем самым проблемы огромного масштаба, а также обстоятельствам, связанным с ее старшей сестрой, они продолжили общаться. Тем не менее…

- Прошу прощения, мне нужно кое над чем подумать. Вы не против, если мы поговорим позже? Большое спасибо за информацию.

Эль-Меллой II поблагодарил Рангала и его ученика, которые озадаченно переглянулись. Едва они покинули помещение, он достал свой мобильный телефон, после чего наметанными движениями написал и отправил сообщение.

Оно гласило: «Свяжись со мной сразу же, как только увидишь это. У меня есть к тебе срочный вопрос».

Получателем значилась «Садзё Аяка».

Где-то в Сноуфилде.

- Хм? Что это за странный звук?

Сэйбер инстинктивно огляделся, когда мобильный телефон Аяки резким сигналом известил, что ей пришло сообщение.

- Мой мобильник. Похоже, мне кто-то написал.

Аяка раскрыла свой телефон и нахмурилась, читая сообщение.

- Ого, значит, это современное письмо. Если это любовное послание, я не стану смотреть. Читай, сколько душе угодно.

- Ничего подобного.

В конце сообщения было написано «Филия» на японском.

Филия. Настоящее имя «белоснежки», втянувшей ее в эту Войну за Святой Грааль.

Когда Аяка прочла основной текст сообщения, ожидая очередное непомерное требование, ей оставалось лишь недоуменно наклонить голову вбок. Отношение Филии к ней не менялось с самой их встречи в «замке», но это сообщение было странным. Его словно написал совершенно другой человек.

«О, должно быть, тебе тоже нелегко пришлось. Теперь ты свободна, так что делай, что хочешь.»

- Поздновато для этого… Что она вообще имеет в виду?

- В чем дело?

- Ни в чем. Ах да, я забыла тебе кое-что сказать.

Аяка закрыла телефон, решив подумать над сообщением позже.

- Я, э-э-э… больше не стану говорить тебе, чтобы ты не лез не в свое дело. То есть, ты ведь все равно будешь делать то, что тебе вздумается.

- Но, - продолжила она, словно пытаясь убедить не только Сэйбера, но и себя, - я хочу, чтобы ты, по крайне мере, предупреждал меня, прежде чем предпринимать что-нибудь опасное. Я знаю, что не смогу тебя остановить, но хотя бы впредь уделяй этому пару секунд.

- …Будет плохо, если ты умрешь, а я не успею тебя поблагодарить.

Часовая башня.

- Большое спасибо. Я свяжусь с тобой, когда узнаю больше.

Эль-Меллой II повесил трубку. Морщины между его бровями были глубже обычного.

- …Что происходит? – пробормотал он себе под нос.

Он вновь посмотрел на запись о входящем звонке, последовавшем в ответ на его сообщение. Это был международный звонок из Румынии. С мобильного телефона Садзё Аяки.

Эль-Меллой II уже слышал от Флата, что она отправилась в Румынию по делам.

- Я сейчас точно говорил с самой Садзё Аякой, и она несомненно находится в Румынии.

Потирая пальцами виски и вспоминая девушку, которую он недавно видел на видео — которая была точной копией Аяки, если не считать светлые волосы — Эль-Меллой II испустил стон.

- Но в таком случае… кто, черт побери, эта девушка в Сноуфилде?

Во мраке.

Отмотаем время к тому моменту, когда Сэйбер сдался на милость полиции и обратился к людям с речью прямо перед телевизионными камерами.

- Блин, это было забавно!

Вспомнив про то, как Героическую душу уводят полицейские, Франческа покатилась с хохоту, пока, обессилев, не рухнула на кровать, вытирая слезы с глаз. Наконец, она поднялась на колени, после чего скрестила ноги и подняла руку.

Что ж, пора главной зачинщице вступить в игру!

Она щелкнула пальцами, и вокруг нее зажглись свечи. Слабый, подрагивающий свет озарил центр комнаты.

Свечи выхватили из мрака магический круг на полу перед роскошной кроватью, идентичный тем, которые использовали Мастера для призыва своих Героических душ. Лишь одной деталью все это отличалось от правильного ритуала: там, где должен располагаться алтарь, стояла кровать с балдахином.

Затем, поигрывая печеньем, которое она достала неизвестно откуда, Франческа начала ритмично напевать заклинание.

- ♪Возьми серебро и железо бери♪

- ♪Крысу конторскую вскипяти♪

- ♪Все, как в прелестном рецепте Ате♪

Это было совсем не похоже на заклинание призыва Героической души. Звучало так, словно Франческа насмехалась над самой Войной за Святой Грааль. Любой бы, услышав ее, либо пришел в ярость, либо с издевкой сказал, что так она никого никогда не призовет.

- ♪Наполняй, наполняй, наполняй, наполняй♪

- ♪Наполняй, наполняй, пока не хлынет через край♪

- ♪В одну пять старых ран сплетай♪

Что иронично, нелепое заклинание, ритмично слетавшее с ее губ, напоминало слова, которые использовала одна маньячка в «настоящей» Войне за Святой Грааль, чтобы призвать своего «лучшего друга».

В списке Героических душ еще были свободные места; она не пыталась заставить Грааль воплотить кого-нибудь сверх положенного. Да, у такого заклинания не должно было быть шанса на успех… но Франческа даже не успела закончить, как магический круг начал сиять.

- ♪Предлагаю я тело свое и—♪

- Хаха! Ахаха! ♪Время вышло, так что остальное пропущу…♪

Она не вложила в свой зов сильное желание, как это сделал серебряный волк, не проложила мост через брешь при помощи гениального мистического вмешательства, как это вышло у Флата Эскардоса. И тем не менее, ее призыв увенчался успехом.

Причина тому была лишь одна: связь Героической души с «катализатором», который она использовала, была чрезвычайно сильна. И этим катализатором, покоившимся посреди алтаря — на кровати — была сама Франческа.

Сияние магического круга угасло, и показался мальчик. Внешне он был примерно того же возраста, что и Франческа. Его блестящие волосы были аккуратно уложены. Лицом он был красив, за исключением чего-то неуловимо зловредного в его глазах.

Спустя секунду темное пространство, где находился магический круг, превратилось в цветочное поле, раскинувшееся во все стороны, насколько хватало глаз. Героическая душа отвесила почтительный, странно преувеличенный поклон, не глядя на лицо Франчески. Затем он широко развел руки в стороны и воскликнул:

- Хаха! Похоже, эксцентричности моему новому Мастеру не занимать, раз он решил призвать меня! Очень хорошо! Не знаю, чего ты от меня ожидаешь, но я тебя не разочарую! Блаженным сном—

- «…я вознесу тебя на небеса, и тут же чарующим, палящим ночным кошмаром сброшу прямо в ад!» Я права? – ухмыляясь, произнесла Франческа со своей кровати.

- Хм? А? Что? – пытливо пробормотала Героическая душа в явном замешательстве. Франческа сказала именно то, что собирался сказать ей он.

- И после этих слов ты превратишь все эти цветы в детские руки!

- Хм? Хммм… Ты, часом, не призывала меня прежде? Если да, то я удивлен, что ты еще жива. Призвать меня дважды… Твои мозги, наверное— - Мальчик вдруг замолк. Он осознал, кем на самом деле была эта девочка-маг.

- Что? Не может быть. Правда?

- Правда. Что последнее ты помнишь из того времени, когда ты «еще был жив»?

- Первую свою казнь, пожалуй… Что более, важно, что ты затеяла?

- Войну за Святой Грааль. Разумеется, я уже превратила ее в такой бардак, что сама не знаю, настоящая она или фальшивая!

Пока мальчик слушал объяснения Франчески, его лицо все сильнее и сильнее расцветало восторгом. Наконец, он взорвался дикими приступами хохота. Все цветы на поле превратились в детские руки, росшие из земли. Они начали хлопать в ладони, словно чествуя мальчика и девочку извращенными аплодисментами.

- Т-ты с ума сошла?! – воскликнула Героическая душа, не переставая смеяться и хвататься за живот. – Наверняка! Хехе… Хахахаха! За-за-зачем тебе вообще делать что-то подобное?! Ты, должно быть, не в своем уме! Хахахаха!

Мальчик запрыгал, заливаясь смехом, словно спятив. Он крутанулся на месте, прыгнул на кровать Франчески, сел рядом и вскрыл один из пакетов с закусками, раскиданных по покрывалу. Затем он фамильярно потерся плечом о Франческу и начал уминать содержимое пакета.

- Ахаха! Призыв меня мною же! Что за ужасная шутка! Ммм… Эй, вкусно. Значит, это современные закуски? Невероятный век!

- Ты тоже так считаешь? Во всяком случае, катализатором была я. Я была на девяносто процентов уверена, что на зов явлюсь «я», хотя надеялась, что, может быть, удастся вытащить Жиля!

- Ой, да ладно; Жиль никогда бы не явился на Войну за Святой Грааль!

- Вообще-то, явился! Жиль! Я могла лишь наблюдать издалека, спасибо потомкам того укротителя жуков из Киева, но он и вправду был там! Он был в Троне, ты в курсе? Жиль!

- Это поразительно! И кем он был? Сэйбером? Райдером?

- Неа, Кастером.

- Чего?! То есть, Жиль — и Кастер? А, наверное, из-за меня! Хахаха!

Когда парочка закончила развлекать друг друга беседой, понять которую могли лишь они, Франческа внезапно посерьезнела.

- Так что, как видишь, - обратилась она к Героической душе, сидевшей рядом, - я очень даже серьезна… Я решила нарушить график и устроить в этом городе войну, с которой смогу делать все, что мне захочется! И я привлекла самых разных людей из самых разных стран!

- Почему тогда не призвала Жиля? Хотя, полагаю, с ним было бы тяжело выжить в Войне за Святой Грааль.

Франческа, покачала головой, ответив тем самым на этот очевидный вопрос.

- Поговорим об этом позже. Сейчас же нам нужно закрепить контракт!

- Ой, точно! Совсем из головы вылетело! Кстати, если ты получишь Грааль, то как его используешь? Разумеется, я вполне догадываюсь, как именно.

- А я вполне уверена, что твоя догадка верна.

- Вот как. Да уж, тебе действительно понадобится нечто уровня Грааля, чтобы захватить тот лабиринт.

Мальчик спрыгнул с кровати, встал в центре магического круга, после чего повернулся к Франческе и уважительно поклонился.

- Я спрашиваю: ты ли надменная и глупая принцесса, что желает поработить меня и отправить на поиски Грааля — или бесконечных наслаждений и кошмаров?

- Ага! Совершенно верно!

Из-под земли раздался хор криков агонии, и росшие вокруг них детские руки объяло пламя. За доли секунды от них остались лишь белые кости, которые рассыпались в прах. Прах закружился во мраке, и Героическая душа громко возвестила о заключении контракта.

- Узри! Вот мой обет!

Мальчик распростер руки средь пепла и во весь голос нараспев произнес свое имя:

- Меня зовут Франсуа Прелати!

Затем с невинной улыбкой он продолжил формулу контракта:

- Как верный Слуга моего Мастера, Франсуа — ой, ты же теперь в теле девочки — Франчески Прелати, я клянусь поставить на кон свою жизнь и добыть тебе Святой Грааль!

- Я тоже клянусь — поставить на кон свою душу ради честной победы в Войне за Святой Грааль, дабы ты смог обрести его в заслуженной славе!

После этих слов в их улыбки закралось лукавство, и Франсуа с Франческой воскликнули в идеальном унисоне:

- Шутка!

Тем временем. Сноуфилд. Под теплоэлектростанцией.

Примерно в то же время, когда Франческа призывала саму себя где-то в городе, Харури, магесса, специализирующаяся на колдовстве, которая попыталась призвать Истинного Берсеркера, умирала под одной из нескольких теплоэлектростанций Сноуфилда.

Почему все закончилось именно так…?

Видя цвет крови в уголках своих потускневших глаз, она сделала вывод, что скоро умрет. Она была искушена в лечебной магии, но у нее практически не осталось магической энергии.

Она была уверена, что ее приготовления к призыву Берсеркера были идеальными. Также она была уверена в том, что ее призыв на самом деле увенчался успехом. Проблема была в том, что Берсеркер, которого она призвала, впал в неистовство до того, как она успела заключить контракт. Она ощутила на себе полную силу одного из его ударов.

И все же, думаю, я… довольна. Он кажется сильнее… чем я ожидала…

Своим затуманенным взором она могла видеть призванную ею Героическую душу. На вид существо было очень странным.

Оно бродило по комнате на четырех конечностях. Каждый его шаг сопровождался резкими механическими звуками. Глаза существа как будто были раскалены добела.

Скрипы и стоны, что время от времени доносились из его недр, были искаженными, словно запись на пластинке, проигрываемая с помощью ржавой иглы.

Я влила в тебя достаточно своей магической энергии… и эта станция может стать для тебя альтернативным источником энергии… Так что ты сможешь буйствовать, сколько душе угодно….

Харури не смогла удержать кривую усмешку, наблюдая, как покрытое ржавчиной «нечто» приближалось к ней.

Хотя могу поспорить, что тебе не по нраву использовать энергию, созданную твоим противником, Николой Теслой. А… может быть, поэтому… ты и впал в неистовство…

«Оно» теперь находилось прямо перед ней. Ужасная Героическая душа была похожа на робота, в котором можно было увидеть черты четырехногого паука или гротескного льва.

Но это странно… Хоть он и Берсеркер… я ожидала, что он будет больше похож на… человека. Может, причиной тому влияние Мазды…?

Так и знала, что нужно было призвать его Кастером, а не отдавать этот класс Франческе…

Жалеть об этом уже было поздно. Харури, однако, не боялась смерти. Она специализировалась на колдовстве, но всегда использовала в качестве жертвенного медиума только собственную кровь.

Она даже нарисовала ею свой круг призыва. Ей требовалось пролить критическое для нее количество крови, но она не спешила, время от времени делая переливание из заранее подготовленных запасов и стимулируя кровеобразование лечебной магией.

Если существо, которое она призвала в итоге, намеревалось убить ее, значит, на этом ее участие в войне закончится. Насмешливо улыбнувшись, Харури протянула руку к Героической душе.

- Хорошо… Я принесу себя в жертву… тебе…

У нее было лишь одно желание к Граалю: отомстить «магическому обществу», которое лишило ее людей всего. Ей было все равно, падет ли кара на Часовую башню, на институт Атлас или же на различные самопровозглашенные магические общества, которыми был усеян земной шар. Ей просто казалось, что нет ничего ироничнее, чем загубить их с помощью машин, промышленности или любой другой непреодолимой «энергии», далекой от магии.

Может, я это заслужила… ведь я пыталась использовать Грааль, чтобы осуществить нечто столь мелочное…

- Ну же, убей меня. Взамен… живи, как хочешь, пока не исчезнешь. Покажи всему миру, что ты за существо. Сделай так, чтобы вся их секретность стала бессмысленной…

Харури вложила в эти слова последнюю толику своей силы воли. Теперь ей было все равно, когда ее убьют. Она решила ждать удара Героической души. Но не он обрушился на нее, а незнакомый женский голос.

- Как-то странно ты борешься за жизнь.

Харури инстинктивно открыла глаза, которые были крепко зажмурены. Перед ней стояла потрясающе красивая женщина с неестественно белой кожей.

Гом… гомункула Айнцбернов?!

Харури слышала, что одна была в городе, и решила, что она стремилась стать Мастером. Но она никак не ожидала, что гомункула окажется здесь. Харури была уверена в том, что об этом ее месте призыва никому не было известно.

Должно быть, я действительно расплачиваюсь за свои грехи… Я всегда была осторожна и использовала в качестве жертвы только себя, но, едва я оказалась здесь, участь простых жителей стала мне безразлична… и это осквернило мою магию.

Она решила, что если ее все равно ждет смерть, то не так уж и важно, гомункула Айнцбернов ли ее убьет или же Героическая душа. Затем она заметила нечто странное.

- …Что?

Ее раны затягивались. В глазах прояснялось.

- Ч-чего? Но я…

Она вроде не использовала лечебную магию. Энергии у нее почти не осталось, так что она не смогла бы сделать это даже при всем желании. Харури была сбита с толку, но следующие слова «белоснежки» озадачили ее еще сильнее.

Гомункула повернулась к Берсеркеру, который стоял, замерев, рядом с ней, и обратилась к нему, словно тот был ее комнатной собачкой.

- Ну же. Эта девушка – твой Мастер. Не медли, заключи контракт.

Какого черта…?

Боль покинула разум Харури, и ее место заняло смятение. Она еще не заключила контракт, но права Мастера все еще были при ней. Она едва успела подумать, что ни один Берсеркер не стал бы слушать мага, у которого даже нет командных заклинаний, прежде чем еще одно из ее принятых понятий рассыпалось в труху.

- За… ЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ-за-за-за… защи… щать-щать-щаТТТТь.

Берсеркер послушался «белоснежку» и склонил голову перед лежавшей на земле Харури, показывая тем самым свое повиновение.

- Хороший мальчик. Молодец. Я помогу вам наладить связь.

Спустя секунду между ними возник канал магической энергии, и чувства Героической души хлынули в Харури через ее командные заклинания. Именно тогда она поняла — Берсеркер, которого она призвала, боялся «белоснежки».

- К-кто… ты…?

- Однако, - продолжила «белоснежка», пропустив вопрос Харури мимо ушей, - тебе повезло, что поблизости оказался «сосуд», в который так легко проникнуть.

Она посмотрела на свои руки и ноги, после чего кивнула, по всей видимости, впечатленная. Затем она повернулась к смущенной Харури и, протянув руку, коснулась ее щеки.

И Харури осознала. Осознала, что сила, которая вливалась в нее через руку девушки, была чужда этому миру.

Н-невозможно… Это же… Но она ведь даже не Героическая душа…! Нет; даже для Героической души, столь концентрированная «сила»…!

«Белоснежка» — или, точнее, существо внутри нее — должно быть, почувствовала страх Харури.

- Не волнуйся, - уверенно улыбнулась она. – Может, по мне и не скажешь, но мне нравятся люди.

В ее словах чувствовалась теплота, но они, казалось, доносились с такой высоты, которая была для Харури недосягаема.

- Теперь, раз уж я здесь, я буду руководить вами должным образом!

Механическая кукла, которая, как предполагалось, была Слугой Харури, издала рев, словно выражая свое согласие. Словно восхваляя «белоснежку».

-  РРРРрррРРР———

Что?

Харури избавилась от страха смерти, но ему на смену пришел другой.

Она еще не знала, насколько ужасным было существо, поселившееся в гомункуле Айнцбернов по причине воздействия подготовленного ею катализатора.

Таким образом, все игроки собрались. На сцене, коей был город Сноуфилд, каждый из них был зрителем, каждый из них был критиком, и все они до единого были актерами.

За исключением юноши, которому еще только предстояло покинуть интерлюдию и подняться на сцену. Юноши, которому Грааль еще не присвоил роль.

Сигма не помнил тот момент, когда он стал одним из детей-солдатов. Он жил так, сколько себя помнил. Его заставили взять в руки оружие и спустить курок, когда ему едва исполнилось пять лет. Заставили выдерживать умственную и физическую боль, вызванную странными магическими экспериментами, целей которых он не понимал.

Так называемые маги создали боевую единицу для ведения магической войны против вражеских стран. Видимо, он был одним из солдат, сотворенных для этой цели.

Он слышал, что они собрали других солдат с такими же элементарными познаниями в магии — солдат, которые, по воле случайности или же благодаря далекому родству с магами, обладали Магическими цепями — и принудили их к половому сношению с женщинами-солдатами, также обладавшими Магическими цепями, пусть даже их количество было небольшим. Из появившихся в результате детей они отобрали двадцать четыре с пригодными для использования Магическими цепями и присвоили им кодовые имена в виде букв греческого алфавита.

Небольшой спецотряд, о существовании которого не знали даже люди той страны, которой он служил. Он был создан с идеей использования необычных способностей для нанесения урона вражеским странам, не заботясь о секретности. Маги — в первую очередь, Часовая башня — прознали об этом заранее и уничтожили почти весь отряд, а заодно и шаткую диктатуру.

Сигма узнал о своем происхождении лишь после того, как его избавили от поводка бывшего правительства. Его едва ли волновало, было ли это правдой или нет.

Мать родила его естественным образом, ничего не зная про магию. Ребенка отняли у нее прежде, чем она успела дать ему имя, и приступили к его превращению в инструмент государства.

После годов, проведенных среди детей-солдат, он стал наемником, использующим магию. Но на этом пути все сводилось лишь к исполнению приказов нанимателя. Это даже не стоило упоминания.

- Я действительно не знаю, что тут еще можно рассказать.

- Из твоих уст это звучит обыденно, но ты ведь понимаешь, что, если судить объективно, это довольно-таки тяжелая жизнь?

Сигма попытался объяснить, каким человеком он был, чтобы наладить общение с существами, которые называли себя «тенями».

Но после повторного взгляда на самого себя ему пришлось признать, что всю свою жизнь он лишь делал то, что ему навязывали другие. То, что после этого осознания он не почувствовал пустоту внутри себя, заставило его подумать, что он и вправду был немного странным. Как бы то ни было, сейчас он ничего не мог с этим поделать.

- Что стало с твоей матерью? – спросил мальчик со змеиным посохом.

- Не знаю, правда это или нет, но мне сказали, что она участвовала в Войне за Святой Грааль на Дальнем Востоке, помогая одному магу, и погибла. Мага звали Эмия Кирицугу.

- То, что ты в точности помнишь его имя, говорит о том, что у тебя есть некие чувства по этому поводу.

- Разве? Сомневаюсь. Я не знаю, что у них были за отношения, за исключением того, что она была его помощницей. Я даже не знаю, как звали мою мать, или как она выглядела. Мне известно имя Эмии Кирицугу лишь потому, что его считают легендой среди наемников-магов.

Он был вольным магом с выдающимися способностями. Его боялись и наградили прозвищем «Убийца магов». Он выполнял одну опасную миссию за другой по всему земному шару, пока его не наняли Айнцберны. Сигма слышал от своей нанимательницы, что он дожил до самого конца Четвертой Войны за Святой Грааль города Фуюки, но мать Сигмы, предположительно, на тот момент уже была мертва.

- Вот только… если моя мать следовала за ним по собственной воле, я немного ей завидую.

- Завидуешь?

- Какими бы ни были ее чувства, моя мать, должно быть, по крайней мере, нашла в этом Эмии Кирицугу причину жить. У меня же, с другой стороны, ничего нет; некого уважать и некому мстить.

Сигма говорил сухо, словно просто констатируя факт, нежели принижая себя.

- О, ты можешь обрести причину жить, - сказал ему Капитан. – Ввязывайся в отчаянные передряги как можно чаще, и ты легко найдешь то, за что можно уцепиться. Не отступай перед лицом неизбежной смерти, мальчик. Бросай вызов Богу. Никогда ничего не принимай. По другую сторону всего этого и зародится доказательство того, что ты жив.

Не отступать перед лицом смерти, дабы найти причину жить было все равно что гнать телегу впереди лошади. Капитан мог говорить такое лишь потому, что это была не его проблема, подумал Сигма и решил проигнорировать совет. Капитан, однако, бросил взгляд за спину Сигмы в сторону входа в комнату, и на его лице возникло выражение неподдельного удовольствия.

- Смотри, мальчик; твое первое испытание уже здесь.

Сигма развернулся и увидел тень, что стояла там. Если точнее, он увидел девушку, закутанную в черные одеяния.

- Ты…?

Сигма уже хотел принять ее за очередную «тень», как вдруг заметил нечто странное. До сих пор ему являлась лишь одна тень за раз. Теперь же он был уверен, что видел Капитана и девушку одновременно.

Но когда Сигма понял это, было уже слишком поздно. Ассасин в мгновение ока оказалась прямо перед ним. Лишенным эмоций голосом она спросила:

- Ты маг, ищущий Святой Грааль?

С этого момента Сигма приступил к уготованным ему необоснованным «испытаниям». Не тем испытаниям, которых все от него требовали — испытаниям, призванным просто показать ему, кем он был.

Не зная, принесет ли ему обретенное в конце этих испытаний «я» славу или же отчаяние.

Сноуфилд. Городской район.

Что здесь творится?

Хватаясь за свой протез правой руки, молодой человек — член Клана Калатин, особого отряда под командованием начальника полиции — с раскрытым ртом смотрел на сцену, что разворачивалась перед его глазами.

Он видел лучника с красновато-коричневой кожей и странной тканью, накинутой на голову. Героическая душа была совсем не похожа на Ассасин, с которой они сражались в полицейском участке, как не был похож и на монстра, который впоследствии лишил его правой руки. Он был просто, просто… силен.

Даже если они раскроют весь потенциал своих Благородных Фантазмов, молодой офицер не был уверен в том, что от них будет толк в сражении с этим лучником.

А, понятно. Должно быть, это – настоящий герой, - офицер уже хотел было признать это, но затем стиснул зубы.

…Этот парень? Сволочь, которая искалечила город и хотела убить девочку?

Несколько его товарищей из Клана Калатин уже лежали на земле перед ним. Если сильный всегда прав, тогда лучник перед ним наверняка был «прав». Однако последняя гордость не позволит ему смириться с этим. Она разожгла огонь отваги в его сердце.

Но затем он вновь разинул рот.

Что здесь творится?

Он видел офицера полиции, такого же, как и он. Но этот офицер не был из Клана Калатин. Было в нем что-то странное.

Он все еще сражается с этим чудовищем? Кто он такой, черт побери?

Он мелькал вокруг лучника, появляясь на доли секунды лишь для того, чтобы вновь исчезнуть. Раз за разом его тело кромсали и пронзали стрелы, но все тот же офицер продолжал нападать на Героическую душу. Его атаки не наносили лучнику никакого урона. Несмотря на это, они сражались, не переставая, вот уже несколько минут.

После того, как эта странная сцена продлилась еще немного, лучник с серьезным видом произнес:

- Слабак… Назови мне свое имя.

Офицер отступил на шаг.

- У меня нет имени, - ответил он, широко улыбаясь.

Затем их стало двое. Они продолжали говорить в унисон одинаковыми голосами.

- О великий герой, живущий в легендах Эпохи богов, волею времени меняющий образ и совершающий великие подвиги; я, простой преступник, слабый настолько, что дуновение ветра в состоянии унести меня прочь, хочу сказать тебе лишь одно.

Количество офицеров вновь увеличилось.

- Я уверен, что твоей решимости есть причина, - заявили четверо офицеров, окруживших лучника. – Но если, ведомый этой решимостью, ты отвергаешь божественную силу…! Отвергаешь и отметаешь в сторону все деяния божьи, как хорошие, так и плохие…!

К четырем офицерам добавилось еще восемь «существ». Их голоса эхом разносились над городской улицей.

- …то, каким бы могучим ты ни был, теперь ты тот, кем так сильно желал стать, - человек.

- О герой, погрязший в человечности! – обратились к душе лучника шестнадцать громогласных голосов. - Каким бы великим героем ты ни был! Даже если у тебя есть сила уничтожить мир!

Тридцать две бесстрашные улыбки окружили лучника. В следующий миг они начали исчезать, словно возвращаясь обратно к оригиналу, их породившему.

- Пока в сущности своей ты человек… за тобой будет охотиться бессильный «убийца».

После этого офицер полиции — безымянный Берсеркер, Джек-Потрошитель — предстал перед красновато-коричневым лучником. Обнажив свое естество, он выкрикнул имя Благородного Фантазма — козырной карты, которую он разыграл, чтобы оборвать жизнь великого героя.

- Из Ада!

В пылу этой разрушительной Войны за Святой Грааль началась цепочка битв. Как будто сама злополучная судьба обращалась к магам и Героическим душам:

- О слабые, бросьте же вызов сильным.

[[image:/storage/reader-images/964b3e3937614195a3e2696e1e9a0076ddf9bc9e.png]]

____

Хватит, дорогая. Нам не совладать с этим ребенком. Он не внесет в нашу семейную магию никакого развития; он уничтожит нас всех!

Хочешь сказать, этот ребенок – наша награда за то, что мы терпели насмешки со стороны Часовой башни почти два тысячелетия? Да, Часовая башня может передумать, но даже дураку ясно, что они собираются сокрушить нас. И все же я уверен, что это дитя выживет. И никто более.

Почему он вообще появился на свет? Он точно наш…? Нет, я знаю. Прости. Ты сделала все возможное, чтобы убедиться в этом с помощью как науки, так и магии. Он, несомненно, наш, и ты это доказала… Я знаю! Просто никак не могу поверить! Мне было бы гораздо проще смириться, если бы ты сказала, что феи все еще существуют и на нас взвалили подменыша.

Ты ведь знаешь, не так ли? Наша семья столкнулась с этой проблемой в исследовании триста лет назад, сочла ее разрешение невозможным и отложила в долгий ящик. Это дитя разобралось с ней в возрасте восьми лет! Никакой вербализации, никакой воспроизводимости; он попросту прошел напролом, полагаясь лишь на интуицию! …Да, думаю, ты права. Без воспроизводимости нельзя назвать проблему решенной. Я знаю. Знаю, дорогая. Но все же…

Мне страшно. Это дитя пугает меня. Его одаренность должна пробуждать в нас гордость. Но нет. Это неправильно.

Он ничем не жертвует. Поначалу я думал, что он слишком добр для мага, что он неполноценен. Но даже этого про него нельзя сказать. У него принципиально иное предназначение. Это как узнать, что труба, которую ты столько лет считала телескопом, на самом деле, является пушечным стволом. Он – нечто… нечто иное.

И поэтому, дорогая, я задавался вопросом. Может быть, наша миссия заключается в том, чтобы положить конец этому дитя? Мне кажется, именно это может оказаться кульминацией магии семьи Эскардос.

Что скажешь, дорогая? Пришло время подготовить себя.

Этот мальчик – не наш ребенок. Он никто. Ничто. Просто феномен, который незаметно прокрался из другого мира. Мы просто вбили себе в голову, что он был нашим сыном, и дали ему имя.

Ребенка по имени Флат никогда не существовало, была лишь ровная поверхность с какими-то неразборчивыми каракулями… Не так ли?

Флат Эскардос.

Узнав о его существовании и «исключительной» природе, двое мужчин как-то странно выразили одну и ту же мысль. Один был древним магом, прозванным дьяволом финансового мира, а другой – волшебником, покорившим усеянный драгоценными камнями небесный калейдоскоп. Хоть их и отделяли время и пространство, они оба произнесли одни и те же слова похвалы, но не мальчику, а его предку.

- Вот как. Значит, тебе наконец-то удалось.

- Тебе удалось исполнить зародившуюся восемнадцать столетий назад мечту семьи Эскардос, про которую забыли даже твои потомки.

- А теперь о погоде. Область низкого давления в западной части Лас-Вегаса…

Обычные новости потоком лились с экрана телевизора. Жители города, довольные и подавленные предстоящей погодой, занимались своими делами. Паника еще не охватила город Сноуфилд.

Семидневная Война за Святой Грааль, мешанина из магов, неофициальной военной группы Соединенных Штатов и агентов Святой Церкви, началась в тот момент, когда были призваны тринадцать Героических душ. На утро второго дня люди еще наслаждались тем спокойствием, что даровал им мир. Однако этот фасад явственно начинал разваливаться на куски.

Взрыв газовой трубы в пустыне. Множество страдающих от неизвестной болезни животных, наводнивших ветеринарные клиники. Люди, жалующиеся, что «они не хотят покидать город», которых привели в психиатрические палаты их семьи. Разрушение исторического оперного театра. Террористическая атака на полицейский участок, по всей видимости, с целью освобождения содержавшихся там преступников. Последствия этой атаки, коснувшиеся стоявшего по соседству отеля. Внезапные и сильные порывы ветра, пришедшие с севера и обрушившиеся на Кристал Хилл, небоскреб в центре города.

В городе уже случилось немало происшествий, но их пока было недостаточно для того, чтобы разрушить обычную жизнь, людей, которые не были вовлечены в них напрямую. Порой «здравый смысл», который они выстраивали в течение жизни, парализовывал их чувства. Эта сторона паники, этот здравый смысл формировал мембрану вокруг повседневных жизней людей, которая тщательным образом не позволяла им заметить приближающееся безумие. Или, возможно, многие из них уже заметили и теперь изо всех сил цеплялись за чувство безопасности или же делали вид, что все в порядке.

Еще нет.

Все по-прежнему нормально.

Он еще держится.

Город пока еще не трещит по швам.

Наверняка вскоре все станет, как прежде.

Необоснованные желания, чтобы все было именно так, заполняли мембрану одно за другим. Именно поэтому люди, которые чувствовали, что что-то каким-то образом выбивалось из привычной колеи, чувствовали радость, а не тревогу. Радость, что мир вокруг еще не перевернулся вверх дном. Радость, что они находились по эту сторону грани, что отделяла нормальное от ненормального.

И это не говоря о том, что люди Сноуфилда были особенно оптимистичными. Город был возведен в течение восьмидесяти лет для Фальшивой Войны за Святой Грааль. Каждая его часть находилась под влиянием хитро вписанного внушения.

Магические элементы в общественных зданиях, на вывесках, на улицах и растущих вдоль них деревьях, которые, если рассматривать их по отдельности, даже магу средней руки покажутся обычными знаками. Подобно цветной схеме из научной области, нарисованной с целью создать конкретный психологический эффект, это была форма внушения, которая начинает действовать, только когда множество элементов сходится вместе и проникает в тела жителей.

Тщательная дозировка этого внушения потребовала бы объединенных усилий магов во главе высших наблюдательных структур и кого-нибудь, обладающего умением выудить информацию из чего угодно, подобно Лорду Эль-Меллою II.

Именно это позволило «зачинщикам» так долго скрывать факт того, что весь Сноуфилд находился под воздействием огромного и неуловимого внушения, призванного предотвращать панику — до определенной степени. Так они скрывали правду от приезжих магов, от социологов, заинтересованных подозрительно высокой скоростью развития города, и от местных жителей, которые продолжали вести здесь свою повседневную жизнь. Вот почему, когда животных поразила странная болезнь, страх того, что зараза может перекинуться и на людей, был сведен к минимуму.

Таким образом, жители продолжали оставаться в неведении, приветствуя утро второго дня. И не зная даже, что сами они — возможно, сам город — были большой жертвой на алтаре Фальшивой Войны за Святой Грааль.

Однако чего-то большего внушение сделать не могло. Если создаваемая им мембрана — чувство безопасности — натянется слишком сильно, она в конечном итоге достигнет своего предела.

Зачинщиков это не волновало. Они предполагали, что, когда мембрана внушения порвется, в их руках уже окажется сила, которой простые жители не смогут сопротивляться. Те из них, кто в особенности был озабочен сохранением магии в тайне, сочли, что волнениям лучше исчезнуть в мгновение ока, подобно фейерверку, чем медленно нарастать. Если вкратце, то жителям города даже не позволяли паниковать.

Орландо Рив, начальник полиции, вновь стал тому свидетелем, слушая информацию, передаваемую по телевизору.

- Маги, - с отвращением пробормотал он, прищурив глаза. – Ничем не отличаются от прилежных коррумпированных политиков.

Что же насчет меня? – подумал он, едва эти слова слетели с его губ.

Пока сам факт коррупции остается в тайне, отличить честного политика от коррумпированного довольно сложно. В таком случае магов, которые всегда держались в тени, вероятно, следовало равнять с последними. Были, конечно, исключения, но с точки зрения широких масс маги в целом были злом.

Орландо думал о том, что он не был одним из этих исключений, слушая при этом голоса, вещавшие с экрана телевизора. Это была новостная программа на местном канале. Коротая время до следующей битвы, начальник полиции — который также был магом на стороне зачинщиков — внимательно, не издавая ни звука, прислушивался к потоку информации, словно сожалея, что спокойный голос диктора рано или поздно дрогнет.

- Наш следующий репортаж: Влияние взрыва газа в южном Сноуфилде на окружающую среду…

Проснувшись, Садзё Аяка обнаружила себя посреди далекого пейзажа. Смотреть особо было не на что; она мчалась по плоской равнине. Вдалеке виднелся лес.

Похоже, он была верхом на лошади. Она видела руку в латной перчатке, сжимавшую поводья.

Сон?

Она осознала, что рука на поводьях была не ее. Затем она поняла, что не может пошевелиться. Перед глазами, тем не менее, все стремительно менялось. Ей пришло в голову, что она смотрела на происходящее чужими глазами. Наверное, бывают и такие сны.

Сон, однако, казался крайне реальным, несмотря на все попытки Аяки убедить себя в обратном.

- Ричард! – раздался чей-то голос. – Эй, Ричард!

Обзор Аяки сместился, обратившись назад. Там она увидела еще порядка дюжины людей в доспехах верхом на лошадях, один из которых как раз подводил своего скакуна ближе к ней. Как только лошадь поравнялась с ней, молодой, закованный в доспехи всадник произнес:

- Мы явились по твоему зову, Ричард, но ты серьезно намерен отправиться на его поиски? Этого наследия короля Артура?

- Разумеется, - ответила она — Ричард — на его вопрос. – У меня наконец-то появилась зацепка.

Аяки испытала странное чувство: слова слетали с ее губ, но она при этом ничего не говорила.

- Ты имеешь в виду байку того пьяного менестреля?

- Именно. Истина хитро скрывается глубоко внутри сказок, которые распевают менестрели, будучи трезвыми. Я, однако, так и не наловчился их расшифровывать. То, что они рассказывают, притупив выпивкой свои чувства, понять гораздо легче.

Это был бредовый аргумент. Аяка изумилась тому, что подобная чушь сорвалась с ее языка. Манера речи, однако, поведала ей все, что она хотела знать.

О, наверное, это…

Они называют меня Ричардом… Я что, Сэйбер?

Аяка, наконец, сообразила. Сон был таким необычным, таким чудным, что ей захотелось раздраженно вздохнуть. Но беседа продолжалась как ни в чем не бывало, не считаясь с ее чувствами.

- Он сказал лишь, что это как-то связано с королем Артуром; мы точно не знаем, что это такое. У нас есть свободное время, поэтому нам все равно, но ты ведь из знати. Что именно ты так сильно хочешь найти?

- Да что угодно.

- Прости?

- Экскалибур было бы просто здорово, но Калибурн или Ронгоминиад тоже неплохо, или даже щит, который он, по слухам, использовал в бою с кошкой Палуга. Если мне посчастливится обнаружить проход в Авалон и хотя бы мельком увидеть воочию великого короля или его волшебника, жизнь моя будет прожита не зря.

В голосе человека, который, судя по всему, был Ричардом, звучала сама невинность. Молодой человек подле него криво усмехнулся.

- Если верить легендам, разве Экскалибур не должен быть на дне озера в руках Вивианы?

- Тогда я разыщу Владычицу Озера и завоюю ее дружбу! Ты ведь знаешь, что сир Пеллеас, по слухам, стал ее любовником и выжил в битве при Камлане?

- Разве он не был блудным рыцарем, которого они даже не причисляли к Круглому столу? Он просто увидел свой шанс и сбежал с поля боя. В любом случае, поиски реликвий героя, который, может, и не существовал в действительности, явно не из тех дел, которыми, член королевской семьи должен заниматься лично.

- Что знать, что простолюдины — в восхищении великой легендой все равны, разве нет?

Почему-то Сэйбер кажется еще более несерьезным, чем обычно. Интересно, почему.

Люди, что его окружали, называли его членом королевской семьи, но вели себя при этом скорее как хорошие друзья, нежели вассалы, и Ричарда, похоже, это нисколько не смущало.

- Если нам удастся обнаружить сокровища короля Артура, это будет означать, что все легенды – не выдумка. Мы можем доказать, что ослепительные подвиги из chansons de geste (Chanson de geste – фр. букв. «песнь о героических деяниях», жанр французской средневековой литературы эпического содержания.) действительно имели место быть здесь, на земле, что под нашими ногами! Мы унаследовали просторы, по которым скакали верхом Король рыцарей и его люди! Для меня этого будет достаточно, чтобы смириться со своим предназначением!

- А если нет, то ты никогда не сможешь смириться? Право, ты никогда не говоришь ничего разумного, - его друг раздраженно пожал плечами, восседая верхом на лошади. – Что дальше? Поведешь нас на поиски Грааля?

- Вероятно, это бесплодная затея.

- Почему? Чем Грааль отличается от Экскалибура или Ронгоминиада?

- Кретьен мне о всем поведал. Грааль нельзя обрести в поисках; он сам выбирает своего обладателя. Рыцарям Круглого стола, что искали его, удалось найти его лишь потому, что поток судьбы, прозванный Святым Граалем, сам призвал их к себе. Поэтому мы не можем пуститься на его поиски, руководствуясь лишь собственным выбором. Я уверен, что, если я продолжу следовать за рыцарской славой, подходящая причина рано или поздно явит себя сама.

Ричард крепко держался за сказки, излучая предельную серьезность. Прозвучавшее имя вызвало ответную реакцию со стороны его друга.

- Кретьен? Слухи причисляют его к выродившимся остаткам друидов, что заглядывали в прошлое…

- О да, некоторые поэты, вроде него или Васа, действительно воспевают Артура и его рыцарей Круглого стола весьма красочно, чуть ли не с ностальгией, словно видели те события воочию. Я бы не удивился, скажи ты мне, что они были феями, живущими тысячу лет.

- Ну, это не имело бы значения. Не Кретьен дал тебе подсказку к наследию Артура; то был пьяный поэт, чьего имени ты даже не знаешь, из городской таверны. Понять не могу, почему ты веришь в его небылицы.

- Мне любая подсказка в радость. Я еще не король. Лучше идти по следу Короля рыцарей, пока я еще свободен, тебе так не кажется?

Аяка не могла этого видеть, но глаза Ричарда, вероятно, так и сияли. Рисуя перед своим внутренним взором детское выражение его лица, она обратила внимание на равнину, что простиралась перед Ричардом. И затем она заметила нечто странное.

- Пока ты еще свободен? Да ты уже практически герцог Аквитании… В чем дело, Ричард?

- …Что-то приближается.

Вдалеке виднелась точка. Однако облако дыма, поднимавшееся за нею, говорило о том, что она с большой скорость приближалась к ним. Поначалу Аяка приняла ее за несущуюся галопом лошадь, но размер явно был не тот. Вскоре до них донесся громоподобный звук, исходивший от точки, и рыцари начали паниковать.

- Что это, гигантский вепрь?

- Повозка…? Нет, где же тогда лошади… Никогда ничего подобного не видел. У этой штуки вообще есть ноги? Как она движется? Если это зверь, то он издает совсем не знакомый мне звук!

- Глядите, оно мчится к нам!

- Какая скорость! Спасайся, Ричард!

Ричард, однако, пропустил слова товарищей, которые уже начали натягивать поводья, мимо ушей.

- Очаровательно… - раздался его спокойный голос. – Может, это потомок Турха Труйта.

Опять непонятные слова.

И все же Аяка не особо нервничала. Отчасти из-за уверенности в голосе Ричарда. Но главная причина заключалась в том, что она узнала приближающееся к ним нечто, хотя внешне оно отличалось от знакомых ей современных моделей.

Приближаясь к Ричарду, штуковина начала постепенно замедляться. Еще несколько раз по-звериному рыкнув, она полностью остановилась в нескольких метрах перед ним.

- Что это…?

Рыцарь, что до самого конца оставался рядом с Ричардом, с подозрением уставился на «нечто». Вероятно, он был готов заслонить Ричарда от этой штуки, если возникнет такая необходимость.

- …Повозка из железа?

- Колеса довольно толстые. И что это такое черное? Какая-то кожа?

Услышав любопытство в голосе Ричарда, Аяка внезапно осознала.

А, я поняла. Должно быть, это происходило, когда Ричард был еще жив… да?

Если дело было в этом, то она могла понять их забавную манеру общения. Также она решила, что ей это все-таки снилось.

Что за странный сон. Ну, все говорят по-японски.

Если это действительно был мир прошлого, тогда штуковина, замершая перед Ричардом и его друзьями, находиться здесь попросту не могла. Ее корпус был украшен стимпанковскими шестернями и готическими с виду железными шипами, придавая ему витиеватый и извращенный силуэт.

Аяка знала, как это называется.

Машина… Должно быть, собранная под заказ.

Увидев автомобиль, который словно сошел с кадров кинобоевика, Аяка задумалась над тем, в каком же состоянии находился ее разум, чтобы породить такой сон.

Ну, я болталась с рыцарями и королями с тех самых пор, как пересекла пустыню Сноуфилда, так что, полагаю, все временные периоды смешались в моей голове в дикую кучу.

Пока Аяка была поглощена мыслями, ситуация начала меняться.

Из глубин автомобиля донесся звук удара. Насторожившись, рыцари обнажили мечи и окружили транспорт.

В следую секунду дверь — по всей видимости, смонтированная из рук вон плохо — распахнулась после пинка изнутри, и из недр причудливого средства передвижения показался человек. Затем окна «машины» опустились одно за другим, открывая их взору штуковины, похожие на музыкальные инструменты, которые начали играть искаженную какофоническую мелодию. И на фоне всего этого шума раздался радостный голос:

- Приветствую, юный правитель Аквитании и его веселые товарищи! Как поживаете? У меня все хорошо, но я сдаюсь. Отдаюсь на милость и все такое. Поэтому не могли бы вы пока убрать эти мечи?

Одежда мужчины, который произнес столь беспечную речь с поднятыми вверх руками, казалось, соперничала с его машиной или даже пыталась превзойти ее в плане диковинности. На нем красовался наряд аристократа, броский, но окрашенный в такие цвета, что мужчина больше походил на придворного шута, чем на человека благородных кровей. Голову его венчала странная шляпа. Шестерни, которыми был украшен жезл в его руке, издавали искаженный звук, что, предположительно, было результатом работы какого-то механизма.

Увидев этого человека, Аяка окончательно убедилась в том, что видела сон. Все, что она видела до этого, обладало эстетической целостностью. Ей казалось, что она в самом деле увидела эпоху, когда рыцари сражались верхом на лошадях, но внезапное появление мужчины все испортило, превратив в сущий бред.

- В чем дело? – продолжил причудливый человек, обращаясь к рыцарям, которые даже не подумали опустить клинки. – Вы не знаете слов «мир» и «любовь»? Поднятые вверх руки – знак капитуляции… Или дело в культуре этого периода? Могу белым флагом помахать, если хотите. Впрочем, неважно. Как бы то ни было, я не вооружен. Не враждебен. На самом деле, я питаю к вам глубокое уважение — вы без всяких колебаний клюнули на мою приманку и даже примчались сюда, в это чистое поле.

- Ловушка!

- Блин, я сболтнул о том, что пьяный поэт в таверне – моих рук дело. Что ж, это ерунда. Вы все-таки прискакали сюда, значит, мой план увенчался успехом! Мне удалось!

При этих словах рыцари еще крепче сжали рукояти мечей и начали сжимать кольцо. Шутовского вида мужчина пожал плечами.

- Подождите минуточку, - сказал он, закинув жезл на плечо. – Попытайтесь быть более терпимыми. Даже Александр III, когда столь оригинальная, броская и эксцентричная фигура, как я, возникла перед его глазами, попытался извлечь из этого немного веселья.

- Хватит нести чушь!

- Подождите.

Аяка увидела, как рука Ричарда остановила разгневанных рыцарей.

- Что ты там сказал про Александра Великого?

- Ричард! Слушать такого подозрительного типа…

- Он не Король рыцарей, которым я восхищаюсь, - сказал Ричард, обращаясь к странному человеку и сдерживая одной рукой друга, который пытался его остановить, - но если ты упомянул в качестве сравнения этого великого короля завоевателей, я должен тебя выслушать, какой бы байкой ты ни намерен меня накормить. Не так ли?

Затем Ричард сложил руки на груди и с достоинством заявил:

- Можешь продолжать. Для начала, кто ты такой?

Загадочный человек радостно улыбнулся, взобрался на крышу своего автомобиля, дабы смотреть на рыцарей сверху вниз, после чего громко и отчетливо назвал свое имя:

- Какой замечательный слушатель! Меня зовут Сен-Жермен! Сен-Жермен! Я не против, если вы остановитесь на «Сен», но расслабьтесь и произнесите целиком — Сен-Жермен! Да, Сен-Жермен! Гедонист по имени Сен-Жермен предстал перед великим будущим королем! Это повод для празднества — по крайней мере, для меня!

- Ты знаешь, что Ричард королевских кровей, но все же смеешь взирать на него сверху вниз? – закричал кто-то из товарищей Ричарда, но их это не очень взбесило. Скорее всего, они понимали, что Ричард не придавал особой значимости своему положению.

Рыцари тоже общались с ним весьма непринужденно, - подумала Аяка, после чего услышала, как Ричард пробормотал, глядя на мужчину, произносившего речь с крыши своего авто:

- Ого… Вот так картина вырисовывается.

…

Вспомнив, как выглядел Ричард, когда обращался к жителям города с вершины пожарной машины, Аяка решила, что ей снилось именно это, потому что тот нелепый поступок произвел на нее сильное впечатление. Осознание этого не помогло ей проснуться.

- И? – раздался в ее ушах громкий и ясный голос Ричарда. – Что мне до тебя, Сен-Жермен?

Вновь воскликнув «какой замечательный слушатель», человек, назвавшийся Сен-Жерменом, встал в напыщенную позу и начал говорить.

- Я буду вехой на твоем пути по следам героев минувшего, советником, что поможет предвидеть крах, пророком, что возвестит о конце, и, возможно, иногда голубем с веточкой надежды в клюве. Вот какую роль сыграет для тебя человек по имени Сен-Жермен.

- Ты слишком высокого мнения о себе. Короче, придворный маг. Я прав?

- Прискорбно, но я не маг. Не фея, не инкуб, не гематофаг, не путешественник во времени и не скачущий по мирам волшебник. Нет, я всего лишь аристократ и прохиндей.

Человек, назвавшийся Сен-Жерменом, продолжил, великолепно вращая жезл в руке:

- Поэтому тебе не нужно запоминать мое имя. Можешь тотчас же забыть его, я не против. Я представлюсь вновь. Я Сен-Жермен. Сен-Жермен, имя, которое ты мог уже забыть. Да, Сен-Жермен! Сен-Жермен… Имя не важно; таков человек по имени Сен-Жермен. Сен? Или Жермен?

- Ну же, Ричард, заткни ты его уже.

Ричард даже не пошевелился, не обращая внимая на своих товарищей, которые вновь подняли клинки.

- Подожди. Если ты мошенник, то я хотел бы услышать, как ты намереваешься меня надуть.

Аяка не видела этого, но почему-то знала, что глаза Ричарда сияли, как у ребенка.

- Ха ха. Не я буду тебя дурачить. Оказавшись там, куда ты готов ступить — где обитает несметное число тайн, породивших короля Артура — ты попытаешься обдурить себя сам. Я здесь лишь для того, что помочь в этой великой афере. Я хочу сказать — желаю удачи, по крайней мере. Тост за этот важный момент, с которого начнется твое восхождение к легенде.

Сен-Жермен спустился с автомобиля на землю, почтительно преклонил колено и пристально посмотрел на лицо Ричарда. Их взгляды встретились. В голове Аяки даже мысль промелькнуть не успела, как его губы вновь шевельнулись.

- И тебе, что скрывается за этими глазами, мои наилучшие пожелания.

По спине Аяки пробежались мурашки. Она инстинктивно поняла: последние слова этого мужчины предназначались не Ричарду, а самой Аяке, смотревшей его глазами. И, словно доказывая это, Сен-Жермен произнес то, что любой бы, кроме нее, счел бессмыслицей.

- Полагаю, ты наблюдаешь из будущего, вечно бегущее дитя.

В этот момент Аяка проснулась. Ее глаза замерли на сером потолке, и она осознала, что лежит на кровати. Ее спина и ладони чуть вспотели. Она чувствовала бешеное биение своего сердца.

- О, Аяка, проснулась? Должно быть, ты сильно устала. Сразу же уснула, даже очки не сняла.

Посмотрев в ту сторону, откуда донесся знакомый голос, она увидела Сэйбера, сидевшего в кресле рядом с кроватью и читавшего книгу. На столике перед ним лежало еще несколько книг, которые он, вероятно, взял с полки неподалеку. Та же, которую он держал в руках, называлась «Жизнь и смерть короля Джона».

- Потому что кое-кто весь вчерашний день таскал меня за собой по округе, - проворчала Аяка, едва это заметив.

- Если ты достаточно отдохнула для того, чтобы ругать меня, то мне не о чем беспокоиться! И все же тебе стоит отдохнуть еще немного безопасности ради. Снаружи еще не рассвело.

- …Спасибо. И прости. Я не хотела грубить.

Аяку воротило от самой себя из-за того, что она ответила сарказмом на слова того, кто вытащил ее из стольких передряг.

- Тебе не за что извиняться, - отозвался Сэйбер с веселой улыбкой. – Да, я таскал тебя за собой и, вероятно, буду таскать и дальше. Кроме того, девушки, что просыпаются в плохом настроении, гораздо милее.

- …Ты явно на позитивной волне.

В этот момент Аяка вспомнила «сон», который ей только что снился. Она помнила его очень отчетливо, что было не характерно для сна.

Это и вправду был только сон?

Инстинкты говорили ей «нет», но подтвердить это мешал страх.

- Тем не менее, в этом доме полно книг. В подвале нет ничего, кроме фолиантов с заклинаниями, но на втором этаже нашлось множество историй и романов. И героических сказаний. Я не заскучаю.

Когда она увидела Сэйбера, его глаза блестели от возбуждения — она предположила, что он читал всю ночь. Аяка не могла молчать.

- Эй…

- Да? Что такое?

«Ты знаешь кого-нибудь по имени Сен-Жермен?» - хотела спросить она, но замерла прежде, чем слова сорвались с ее губ. Она помнила глаза того странного человека, поскольку они были последним, что она видела во сне, и ей было страшно называть его имя самой.

Вместо этого Аяка решила спросить про другое имя из сна. Оно не было ей знакомо, поэтому она подумала, что если Сэйбер его узнает, то это окончательно разрешит вопрос, был ли ее сон обычным или нет.

- Эй… Ты знаешь кого-нибудь по имени… Кажется, Кри… Кретьен?

- Кретьен де Труа? Навевает воспоминания. Он был трубадуром при дворе моей сестры Марии. Он рассказывал мне легенду о Граале больше раз, чем я мог вынести. …Прости. Не хотел лгать, но только что сказал неправду. Я изводил его своими просьбами рассказать о поисках Грааля сотни раз, и мне это никогда не наскучивало.

- В отличие, наверное, от него самого… - ее привычное раздражение по отношению к Сэйберу взяло верх над удивлением тому, что беседа протекала довольно гладко.

- Тем не менее, ты слышала про Кретьена? Тоже из поклонников рыцарей Круглого стола, да, Аяка? Разве они не замечательные? Кретьен всегда говорил, что они были людьми весьма необычного склада ума, но это лишь часть того, что делает их лучше всех!

Аяка мало что знала про Круглый стол короля Артура, хотя это название было ей смутно знакомо. Однако, судя по тому, с каким восторгом Сэйбер говорил о них, она была готова принять тот факт, что они, должно быть, действительно были великими героями. Его слова также дали Аяке шанс спокойно подумать.

Другими словами, это был не просто сон… да?

Безусловно, теперь ей казалось, что это походило не на сон, а, скорее, на сцену от первого лица в каком-нибудь фильме. Если дело было в этом, было ли там какое-то мистическое действие? Она решила обсудить свой «сон» с Сэйбером, чтобы удостовериться. Но затем несвоевременно раздался стук в дверь.

- Мне впустить гостя, Аяка? – спросил Сэйбер, закрывая книгу.

- …Решай сам. У меня все равно нет другого выбора, кроме как довериться твоему суждению.

Сэйбер внимательно изучил лицо Аяки, не теряя при этом бдительности по отношению к тому, что происходило по другую сторону двери, и кивнул.

- Волосы не растрепаны, глаза не закисли, одежда в порядке. Думаю, можно и впустить!

- А? Да… Хорошо. Наверное.

- Лады. Привет! – воскликнул Сэйбер, повернув голову в сторону двери. – Входите.

Ручка повернулась, и старинная дверь медленно отворилась.

- Вам удалось немного поспать?

В дверном проеме стоял молодой человек, лицо которого было достаточно молодым для того, чтобы называть его мальчиком. От шеи и ниже он был облачен в преимущественно черную одежду, напоминавшую форму спецназа, которая резко контрастировала с его юными чертами лица.

- Э-э-э… Сигма, верно? – спросила Аяка, настороженно косясь на его зачехленный нож и пистолет в кобуре.

Парень отозвался бесстрастной констатацией факта:

- Этот дом уже окружен.

В то же время. Дешевый мотель.

Мотель, построенный близ малолюдной дороги. Вдалеке виднелись небоскребы центра города. Рядом с отелем, однако, немногие здания были достойны этого названия. В местах такого рода ожидаешь увидеть склады, в которых хранятся ненужные или брошенные материалы. И все же, даже если взять это в расчет — и даже если учесть, что до рассвета было еще далеко, — машин и пешеходов почти не было. Было так тихо, что, казалось, само время остановилось.

Посреди этого спокойствия возникли человеческие фигуры, которые словно вытекли из тьмы. Девять мужчин и женщин, которые выглядели совсем не к месту в своих мрачных одеяниях.

- Мы закончили разведку, - доложил один из них человеку, стоявшему в центре. – Поблизости нет ни барьеров, ни следов использования магии, ни возмущений в пране.

- …Это действительно то самое место? – доклад заставил предполагаемого лидера группы усомниться.

Если полученная информация была достоверной, здесь находилось логово мага, принадлежавшего печально известной школе современной магии Часовой башни — также известной как «Школа Эль-Меллоя».

Разве возможно было такое, чтобы человек, обладающий достаточным статусом для того, чтобы его избрали на роль Мастера в Войне за Святой Грааль, бездельничал, не установив ни одного барьера? Им должен был противостоять маг, а не какой-то бедный гражданский, которого под воздействием гипноза превратили в шпиона.

Внушительный боевой опыт лидера твердил ему, что их может поджидать ловушка. Он тщательно пересмотрел свои планы, дабы те принесли безупречные результаты во имя Цугцванга.

Цугцванг был группой магов, сформированной семьей Айнскайя из восточной Европы. Они начинали как подчиненные клана Иггдмилления, правящая верхушка которого располагалась в Румынии, и занимались тем, что стремительно избавлялись от всякого сброда, пытающегося разнюхать секреты их хозяев. Однако Иггдмилления утратили всякую власть более пятидесяти лет назад. Когда их линия распалась, Цугцванг ушел на вольные хлеба и стал организацией, занимающейся самыми разными темными делами.

Магами они были весьма посредственными, но их хвалили за безжалостную эффективность в работе. Принимая самые поручения от клиентов, среди которых попадались даже политики и финансисты, не ведавшие о мире магов и их фракциях, им едва удавалось держаться на плаву. Едва.

Будучи наемниками, они требовали за свои услуги большие суммы. Однако они также были магами. Одних денег им было мало, чтобы баловать себя. Затем представилась хорошая возможность. Им в руки попало предложение работы, не только обещавшее вознаграждение, размерами превосходившее любую привычную им сумму, но и глубоко заинтересовавшее их магов.

- Украдите полномочия Мастера и вступите в Войну за Грааль Сноуфилда.

Члены Цугцванга поначалу засомневались. Но их клиент, богатый маг, показал им видение через фамильяра — битву между двумя Героическими душами и оставшийся после нее кратер — и у них не осталось другого выбора, кроме как поверить. Они были убеждены, что в Сноуфилде зарождалась волна, способная сотрясти магический мир до основания. Это была опасная, но при этом прекрасная возможность.

В течение дня они раскинули информационную сеть по всему городу и, наконец, обнаружили убежище Мастера. Они верили, что выследили его, благодаря своим способностям, но им было невдомек, что эту информацию намеренно распространил человек по имени Фалдеус.

Бойцы Цугцванга были готовы окунуться в самый настоящий Ад, не ведая, что в глазах зачинщиков они были лишь разменной монетой, призванной оценить силу их цели — Флата Эскардоса.

- Для начала установим точное местоположение цели. Пешки с первой по третью, возьмите на себя второй этаж мотеля. Пешки с четвертой по шестую, осмотрите первый этаж. Седьмая и восьмая Пешки вместе со мной займут офис администратора. Выведаем с помощью внушения, что ему или ей известно, после чего устраним. То же касается любых свидетелей.

Магическая метка передается в семье магов из поколения в поколение. Свою же Цугцванг осознанно разделил. Одна половина была внедрена в тело лидера, так называемого «Короля», тогда как другая была поровну распределена между его подчиненными, «Пешками».

Обычно, после такого дробления Магическая метка даст лишь небольшое усиление магических способностей. Однако после синхронизации всех частей метки друг с другом Король мог принудительно повысить способности Пешек до своего уровня. При этом продолжительность жизни его подчиненных кардинально сокращалась, а их Магические цепи лишались гибкости.

Король уже хотел обнажить метку, запечатленную на его руке, чтобы привести в действие ее необычные свойства, как вдруг увидел «это».

- Покажите Магические метки на ваших руках. Я подниму вас до своего уровня. Вы знаете, что делать.

Человек с его лицом стоял в центре группы и говорил знакомые слова.

- Что…? – громко произнес Король, но Пешки даже не посмотрели на него. Должно быть, они находились под воздействием какого-то магического вмешательства, поскольку никто из них, судя по всему, даже не знал о его присутствии.

Испытывая чуть ли не самый настоящий внетелесный опыт, Король наблюдал, как двойник, в точности повторяя его обычные движения, положил ладонь на сложенные вместе руки Пешек.

Дело плохо.

Стойте! Не прикасайтесь к его руке!

Король уловил слабый поток магической энергии, но было слишком поздно. Даже если бы он успел выкрикнуть предупреждение, услышали бы Пешки его голос? Подобные сомнения молниеносно промелькнули в его голове. Затем человек с его лицом произнес:

- Три, два, один… Начать слияние.

- Гха…

- Э?!

- Ух…

В следующее мгновение восемь Пешек, коснувшихся его руки, дернулись, словно в них ударила молния, и повалились на землю перед входом в мотель, потеряв сознание. Мощное проклятие, замаскированное под частоту Магической метки настоящего Короля, проникло в их тела в момент синхронизации.

Король тотчас же осознал, что они оказались в отчаянном положении. Но и с этим он тоже запоздал — человек с его лицом исчез. Король почувствовал, как чей-то палец коснулся его затылка, и сам не заметил, как тоже рухнул на землю. Лидер Цугцванга все еще был в сознании, но его замутненному разуму потребовалось несколько секунд на то, чтобы понять, что его победили. Правым ухом он чувствовал холод асфальта. Левым же, обращенным к небу, Король услышал спокойный голос:

- Вот как. Интересная у тебя магия. Разделить метку и тем самым сделать себя королем собственной колонии. Вот ведь странное совпадение…

В этот момент из-за спины странного человека раздался беспечный голос, разряжая атмосферу:

- Ну как, нормалек? Ого! Похоже, все прошло просто идеально!

- В точности копировать воспоминания трудно, но я могу, по крайней мере читать те, что находятся на поверхности, а также шаблоны поведения. Разумеется, искусство мага такого калибра мне удалось воспроизвести полностью.

- Дже— Берсеркер, невежливо говорить такое при нем.

- …Прошу прощения. Похоже, личность этого человека не обделена надменностью. Что более важно, ты только чуть не сболтнул мое настоящее имя?

Берсеркер. Услышав, как молодой человек — достаточно юный для того, чтобы называть его мальчиком — произнес это слово, наемник все понял. Это, по всей видимости, оно разделалось с Цугцвангом одним ударом — одно из существ, которых в Войне за Грааль называли Героическими душами. Король также рассудил, что парень, должно быть, был их целью, Флатом Эскардосом.

Полный провал. Они даже не дали нам шанса что-либо предпринять. Так вот какова она, Героическая душа.

Он также понимал, что вот-вот встретит свою участь. Можно ли было это как-то изменить? Он ломал голову в поисках решения, как маг и как искушенный убийца. Но было ясно, что в его нынешнем состоянии ничего нельзя было сделать. Из-за проклятия, снедающего его тело, он не мог даже молить о пощаде. Скорее всего, шанс представится, когда они начнут пытать его, чтобы выяснить, кто его нанял. Но без Пешек что он мог противопоставить магу, повелевающему этой Героической душой?

Понятно. Так вот что такое Война за Святой Грааль… Раз она поощряет магию такого уровня, тогда, будучи магом, я вынужден с этим смириться.

Не в силах даже отнять собственную жизнь, Король молился за то, чтобы его смерть была как можно менее мучительной. Затем его слуха коснулась до странного беспечная беседа.

- Итак, Мастер? Что будем с ними делать?

- Для начала давай свяжем их и запихнем в другой номер, который мы сняли. Хотя еще девять гостей… Может, еще один займем?

- Втиснем как-нибудь. Я отнесу их, а ты жди здесь.

- Да не бойся ты, никто нас не увидит. Я усилю возведенный ими барьер, чтобы отвадить ненужное внимание.

Их разговор больше походил на праздную болтовню.

Король с трудом поднял взгляд — глаза его почти не слушались — и увидел юношу со светлыми волосами и мужчину, который выглядел в точности, как он. В следующее мгновение человек с его лицом словно исчез, и на его месте возник здоровенный мускулистый мужчина свыше двух метров ростом. Здоровяк поднял всех Пешек разом и затем потянулся к Королю, который через секунду присоединился к своим подчиненным.

Несколько минут спустя.

«Короля» Цугцванга втащили в номер мотеля. Там он обнаружил, что все его «Пешки» были живы.

Почему он не убил их? Если он намеревался пытать их ради информации, то для этого хватило бы и нескольких. Только не… не говорите мне, что он превращает человеческие тела в кристаллы маны, как это делает семья Складио?

Стоило Королю вспомнить слухи о той бесчеловечной системе, как его прошиб холодный пот.

Он, наконец, заметил, что, помимо его отряда, в комнате лежало еще несколько магов. Король подумал, что они, должно быть, тоже специализировались на шпионаже и скрытных убийствах, но его мысли прервал стук светловолосого парня.

- Всем привет! Э-э-э… Прошу прощения за столь жесткий прием! Видок у вас был недобрый, вот мы с Берсеркером вас и захватили! Если кто-то из присутствующих просто проходил мимо или что-то в этом роде, то мне ужасно жаль!

- …

Флат Эскардос, похоже, нервничал, чувствуя на себе подозрительные взгляды магов.

- Что будем делать Берсеркер? – спросил он верзилу, что стоял рядом. – Кажется, они на грани. Можешь превратиться во что-нибудь, что поможет им расслабиться? В ребенка, например, или, может, в клоуна?

Здоровяк — Берсеркер — что-то проворчал себе под нос и исчез. На его месте появилась юная девочка.

- Эй! Мы же это уже обсуждали! Почему на тебе всегда оказывается этот срамной наряд, когда ты превращаешься в ребенка?

Флат поспешно закутал девочку в первое попавшееся покрывало.

- Это просто происходит само собой, - ответил Берсеркер. – Облик этой девочки я нахожу обнадеживающим. Хотя во мне еще просыпается желание потрошить, так что, думаю, это плохая идея.

- Нет в этом ничего обнадеживающего! А теперь, пожалуйста, прими прежний облик, прежде чем ты вскроешь кого-нибудь или попадешься на глаза полиции! Видишь? Все на тебя странно смотрят!

Маги, скованные упаковочной лентой, над которой поколдовал Флат, начали трястись в ту же секунду, когда Берсеркер принял облик девочки. Они не знали причины, но, похоже, это была инстинктивная дрожь, первобытный страх. Буркнув что-то по-детски, Берсеркер вновь исчез и появился в облике молодого человека с чертами английского аристократа.

- Как тебе такой вид? – телепатически обратился он к Флату. – Он как-то связан с аристократией моего времени. Как и в случае с девочкой, эта форма помогает мне успокоиться. Это одна из самых известных теорий о моей настоящей личности. Хмм… В этом облике мне хочется не вскрывать людей, а, скорее, осквернять их души.

Флат кивнул и тоже беззвучно произнес:

- Возможно, ты более стабилен, когда форма соответствует правдоподобной теории о твоей личности. Тем не менее, постарайся не давать волю своим позывам.

- Если я когда-либо стану настолько неразумным, тогда, скорее всего, мой Святой граф изменится, и я перестану быть Берсеркером. Если это случится, используй командное заклинание и прикажи мне покончить с собой. Ты понял?

- Джек…

- Уважь мою скромную просьбу, Мастер. Я не хочу столь несовершенного установления моей личности.

Флат не согласился с этой просьбой, но и не сказал «нет». Вместо этого он обратился к магам в попытке увильнуть от телепатической беседы.

- Как насчет того, чтобы представить вас друг другу? Вон там, рядом с душем, лежит Лекзарм, у холодильника расположился Котчефф, а перед диваном – Дикхейл. Человек с осветленными волосами в углу – Сагара. А эти девятеро, которые только что к нам присоединились, э-э-э…

Флат поинтересовался у Берсеркера, и тот ответил, руководствуясь скопированными им поверхностными воспоминаниями:

- Называй их Цугцванг. Одна душа на девятерых людей.

- Точно! Значит, Цугцванг! Мы покидаем этот мотель, но я настрою сковывающие вас печати таким образом, чтобы они одновременно сломались сегодня вечером. Однако нехорошо будет, если вы начнете убивать или калечить друг друга, поэтому я запечатаю ваши Магические цепи еще дня на три.

Запечатает их Магические цепи. Те маги, что были в сознании, услышав эти слова, которые парень произнес с такой беспечностью, нахмурились. Такой же эффект произвело и его явное намерение пощадить их.

- Мастер, а это не даст Цугцвангу преимущество? Их же девять человек.

- А, ну да. В таком случае отнесем тех четверых в наш прежний номер и установим их печати таким образом, чтобы они сломались на тридцать секунд раньше. Думаю, этой форы им хватит, если они захотят ей воспользоваться.

Веселый голос Флата, похоже, только разозлил хмурящихся магов. Их злило то, что кто-то, совершенно не обладающий решимостью мага, смог обезвредить их, просто заполучив в свое распоряжение оружие, известное как Героическая душа. Эта эмоция, однако, быстро дала задний ход.

Берсеркер заметил то, как маги смотрели на Флата.

- Мастер, - произнес он, поглаживая подбородок, - безопасно ли это, сохранить им жизнь?

- Ты так сильно хочешь их убить?

- Нет… Нам суждено сойтись в смертельной битве, это правда — на самом деле, меня терзает чувство, что я уже убивал их несколько раз в прошлом — но это было, скорее всего, в другой реальности или в каком-нибудь возмущении в ткани мира. Я буду подчиняться своему Мастеру. Тем не менее, есть ли причина оставлять их в живых?

- Мы не будем убивать их, Джек. Человеческая жизнь, вообще-то, есть самая большая ценность в мире.

Для мага это были ужасные слова. Услышав их, пленники практически затряслись от ярости. Но ключевым было то, что Флат сказал далее.

До этого, хоть и признав магические способности Флата, они видели в нем лишь «избалованного богатенького мальчика, обладающего Магическими цепями, но обделенного духом мага» и «ущербного мага, который не может даже избавиться от своей мягкотелости». Но в этот момент сказанные им слова и взгляд в его глазах заставили их изменить свое мнение.

- Человеческие жизни — в том числе и жизни этих людей — необходимы для того, чтобы покинуть Землю.

Его глаза.

Когда Флат сказал это, они принадлежали ни магу, ни обычному человеку. То были зияющие дыры, как будто оттуда что-то выпало, которые словно видели всех насквозь.

Ощутив это ни с чем не сравнимое присутствие, маги поняли: парень, что стоял перед ними, не был магом. Но при этом он не являлся монстром или какой-нибудь марионеткой; несомненно, телом и разумом он был человеком. И все же инстинкты магов твердили им, что его взгляд был устремлен в совершенно иное «место». Они не могли постичь того, что видел этот человек по имени Флат Эскардос.

За те несколько дней, что он провел с Флатом, Берсеркер ощутил то же самое, но умышленно не стал упоминать об этом. Он чувствовал, что его Мастера нельзя было описать с точки зрения добра и зла.

Словно доказывая это, Флат продолжил без всякого намека на добрые или злые намерения:

- Разве их убийство не будет досадным расточительством?

Маги застыли в страхе. Лишь Берсеркер заметил, что, когда Флат говорил, на его лице промелькнуло нечто вроде одиночества.

Оставалось двадцать часов до того, как Благородный Фантазм Джека—

В то же время. Улицы Сноуфилда. Переулок.

- В нынешнее время люди относятся к жизни довольно легкомысленно. Мне их даже немного жаль, - сказала Филия — или, если говорить точнее, завладевшее ее телом существо — осматривая предрассветный переулок чуть в отдалении от района небоскребов. Как и ожидалось, здесь практически никого не наблюдалось, но ощущения безопасности не было и в помине.

- …Легкомысленно? - донеслось в ответ от робкой на вид магессы, бредущей за Филией. Та пожала плечами в ответ на ее малодушное поведение и продолжила:

- Да, они тратят ее попусту, или, возможно, стоит сказать, что они живут быстро и опрометчиво. Нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться удовольствием, что приносит момент, но почему они не наслаждаются моментом в полной мере?

Взгляд Филии замер на шумной группе выпивох, а также на суровых бандитах, которые в переулке смотрелись весьма органично.

- Эти дети вдыхают в свои тела дым от странных растений, а от тех смердит кровью их жертв. Я не против того, чтобы они напивались, предаваясь упадничеству, и разбрасывались своими жизнями, но они могли бы, по крайней мере, делать это более красиво.

В этих переулках Филия со своей внешностью бросалась в глаза. Чуть ли не полупрозрачные, серебряные волосы покачивались в воздухе. Красные глаза горели огнем на фоне белоснежной кожи. Ее черты были слишком стройными — вплоть до того, что казались искусственными — но отражавшиеся на ее лице яркие эмоции, которые, по всей видимости, принадлежали тому, что двигало ее тело, придавали ей человеческие качества.

- Привет, девочки. Если вас принесло сюда в такой час, тогда вы, должно бВРБЛВБЛРВБР!

- Вы встали у меня на пути. Я не услышала никаких грязных слов и посему пощажу вас. А теперь сгиньте с глаз моих или умрите.

Неприглядный сброд окликнул ее несколько раз, но от одного лишь ее взгляда все они повалились на землю с пеной у рта. Магесса, которая шла следом за ней, знала причину: невероятно плотная магическая энергия, окутывавшая Филию, сфокусировалась настолько, что стала ощутимой даже для обычных людей без Магических цепей и замкнула их мозги.

Это од? Мана? Некий элемент, не соответствующий ни одной из этих концепций?..

Чувствуя потоки энергии, кружащие вокруг Филии, девушка была объята страхом. От нее не ускользнуло, что этой энергии было невероятно много. Но что действительно ужасало, так это то, что магическая энергия держалась от Филии на расстоянии примерно трех метров, создавая вокруг нее незримый полусферический купол. Более того, ни капли энергии не выходило за пределы этого купола. Девушка могла сказать, что мистическая сила вращалась, словно миниатюрная звезда с Филией в качестве ядра.

Существо перед ней не было магом.

Филия, гомункула Айнцбернов. Девушку известили о ней заранее. Теперь же, однако, она была чем-то, отличным от гомункулов, магов и даже обычных Героических душ, сохранив лишь внешность Филии.

- Ты тоже, Харли, - обратилось существо в форме Филии к девушке-магу, которая сжалась перед лицом абсолютной неизвестности. – Магия самопожертвования не была редкостью в мою эпоху, но, по крайней мере, жертвуй собой так, словно наслаждаешься этим. А то на тебя даже смотреть больно.

Магесса — Харли — задрожала от этих слов. Она чувствовала, как само ее естество читали, словно открытую книгу.

Харли Борзак.

Она была вольным магом и никак не была связана с Часовой башней, но первоклассно владела колдовством. Франческа обнаружила ее, готовую предпринять мистический подступ к Соединенным Штатам в погоне за определенной целью.

Колдовство требует жертв. Харли была инакомыслящей и использовала в ритуалах лишь собственные плоть и кровь. Она также не практиковала смертельные проклятия, но восполняла это умением их отражать. Ее магические умения можно было причислить к весьма высокому уровню.

Она и гордилась тем, что была опытным магом, но в силу определенных обстоятельств поддерживала в себе сильную ненависть к магическому миру. Она приняла предложение Франчески ради шанса уничтожить его.

В случае обретения Святого Грааля она планировала использовать его силу, чтобы сбросить маскировку, которую умышленно поддерживало магическое общество. Осведомленность широких масс ослабит таинства и увеличит разрыв между магами и Истоком. Она даже могла пожелать исчезновения самой концепции магии.

Именно с таким намерением она вступила в Войну за Святой Грааль, но ее постигла странная судьба в лице призванного ею Берсеркера, нанесшего ей серьезную рану, существа в теле Филии, спасшего ее от незавидной участи. Вот как она оказалась в этом опасном переулке незадолго до рассвета.

У матерого мага не было причин бояться какого-то отребья. Потребуется целая банда искушенных в бою отбросов общества или даже небольшой отряд регулярной армии, чтобы справиться с магом, заслужившим в Часовой башне титул Прайда или Бранда. Поговаривали даже, что те немногие маги, которые в совершенстве постигли искусство битвы, могли в одиночку и голыми руками положить целое войско небольшой страны.

Но Харли, будучи опытным магом, при этом была совершенно не приспособлена к прямому столкновению. С помощью фамильяров она могла отогнать примерно сотню бандитов. Но если она забредет не в то место и внезапно получит удар ножом в спину, даже с учетом восстановительных способностей ее магической метки, у нее не останется выбора, кроме как принять смерть.

При обычных обстоятельствах ее Слуга стал бы ее копьем и щитом. Но Героическая душа, которую она призвала, была Берсеркером и поэтому лишилась разума. Она не была уверена, до какой степени он будет ей подчиняться. Однако…

Харли не сводила глаз с Филии. Что бы ни завладело гомункулой, оно с легкостью усмирило Берсеркера и обращалось с ним, как с щенком. Харли хоть и удалось заключить формальный контракт при посредничестве Филии, но она не могла считать призванного ею Слугу своим.

Она подняла взгляд и увидела его, следующего за ними. Зловещая механическая Героическая душа, похожая на помесь паука и льва, даже не перешла в призрачную форму. Берсеркер полз по стенам зданий, словно гигантский паук из какого-нибудь фильма ужасов. Тем не менее, Харли не чувствовала, чтобы от него исходила какая-нибудь магическая энергия. Шума он тоже не издавал, да и люди в зданиях, по которым он полз, даже не думали паниковать.

- Не беспокойся, - с гордостью сказала Филия обуреваемой сомнениями Харли. – Его вид и присутствие полностью изолированы. Я сделала так, чтобы видеть его могли только мы с тобой.

Это хоть и было произнесено с небрежностью, но Харли понимала, что совершить подобное было крайне непросто, и страх перед этим существом нахлынул на нее с удвоенной силой. С момента их встречи прошли уже сутки, а Харли до сих пор понятия не имела о ее истинной личности или целях.

Ее раны, полученные в процессе призыва Берсеркера, были исцелены, благодаря Филии, но Харли все равно уединилась в своей мастерской, чтобы восстановить Тайные знаки и Магические цепи и, что более важно, собрать информацию о местности. В какой-то момент Филия исчезла, но вернулась ночью, буркнув, что она весь день «наблюдала за самыми разными странами из любопытства», но «за их броскостью обнаружила лишь скуку».

- Хотя, - добавила она, когда взяла Харли за руку и потащила на свежий воздух, - в сравнении с тем, что было в мою эпоху, их за многое можно похвалить.

Харли была скромной и испытывала трудности в общении, но, тем не менее, набралась смелости и спросила:

- Э-э-э… Куда мы идем?

- Очевидно же, что туда, где находятся другие Слуги.

- Что?

Харли была ошеломлена. Это, похоже, привело Филию в замешательство.

- Ты ведь сражаешься в Войне за Святой Грааль, не так ли? Я лишь оказываю тебе небольшую помощь на твоем пути к победе. Мои цели все равно совпадают с твоими.

- …Ты намереваешься просто взять и войти в логово другого Мастера?

- Да, и оно прямо по курсу. Место с рядами грязных фабрик и заводов, которые ничем, кроме размера, похвастаться не могут. Хотя я, честно говоря, предпочла бы держаться подальше от любого места, смердящего дымом.

Населяющее Филию нечто негромко вздохнуло, после чего посмотрело на растекающийся по небу рассвет и пробормотало себе под нос:

- Не выношу, когда в моем саду появляется грязь… Скоро я ее смою.

В то же время. Полицейский участок.

Орландо Рив, начальник полиции Сноуфилда, оборвал общее восприятие со своим Слугой, Кастером. Он не использовал его для разведки и не испытывал надобности снабжать его информацией. Поэтому начальник никогда не видел в снах внутренний мир своего Слуги или его воспоминания и не считал это необходимым.

Он призвал «фальшивого» Кастера, Александра Дюма-отца, который в данный момент был занят созданием — или подделкой — Благородных Фантазмов в надежно спрятанном месте. Без общего восприятия телепатический контакт был невозможен. Как правило, они связывались друг с другом по телефону.

С момента нападения Ассасин минул день. Начальник и другие члены полицейского отряда наконец-то начали возвращаться в строй, когда возникла новая проблема. Ушей начальника достигли новости об эпидемии, поразившей животных, и психологическом расстройстве, вызывавшим у людей внезапное нежелание покидать город. Будучи не только одним из зачинщиков Войны за Грааль, но и офицером полиции, чьим долгом было охранять общественный порядок, он был вынужден разбираться с немалым количеством данных.

Этим он и занимался, когда мобильный телефон возвестил о входящем звонке от Дюма.

- Здаров, братан! Быстро ответил! Ночное бдение?

- Вроде того. Я вообще ни разу толком не поспал с тех самых пор, как призвал тебя.

- Ха! Если у тебя есть время жаловаться, может, призовешь тогда Ипполита Дюрана? Он мое гнездышко построил, знаешь ли! …Разумеется, сейчас оно уже не мое. Замок Монте-Кристо, слыхал?

- Разумеется. Теперь это исторический памятник.

Особняк размером с небольшой замок в Иль-де-Франс. Пышное архитектурное творение на берегу Сены, в которое Дюма на пике славы вложил все свое состояние, можно было описать как показатель величия писателя в лучшие его годы.

- Ага, я взглянул и несказанно удивился. Кто бы мог подумать, что дом, который я продал, когда у меня даже соля в кармане не было, не только сохранится, но и станет музеем, посвященным мне!

- Тебе стоит поблагодарить за это почитателей твоих работ.

- Дело говоришь. Не знаю, стоит ли упоминать портрет моей дамы сердца, но теперь у меня нет ни трудов, ни дома, ни любовницы. Думаю, все это можно было бы устроить, приноси оно хоть какое-нибудь удовольствие.

- За исключением трудов и дома, современные ценности невысокого мнения о любовницах.

- Ну да ладно, - продолжил Кастер, пропустив мимо ушей саркастичное замечание начальника. – Только представь себе, мои друзья клюнули, когда я в шутку окрестил свою студию на той земле «замком Иф». Не очень-то вежливо всерьез называть именем тюрьмы место, где писатель уединяется, чтобы сосредоточиться на работе, хотя готов поспорить, что это увеличило бы мою эффективность в разы.

- …Надеюсь, ты не предлагаешь переправлять Благородные Фантазмы из этого города во Францию и обратно.

- Право, прошло уже более ста тридцати лет с тех пор, как я сыграл в ящик. Я надеялся, что вы уже придумали, по крайней мере, какое-нибудь устройство для быстрой транспортировки.

- Мгновенное перемещение между Сноуфилдом и Францией даже магией назвать не получится. Это уже будет область Истинной магии.

В этот момент начальника посетило внезапное озарение.

- …Должно быть, ты был сильно привязан к той книге, раз даже назвал собственный дом замком Монте-Кристо. Или это люди сами так решили?

- Кто знает. У меня такое чувство, что мое решение назвать его так было лишь предназначенной кое для кого инсинуацией, но каких-то ответных жалоб при жизни я так и не услышал. Теперь-то уж какая разница, не так ли?

Дюма редко избегал темы так открыто. Начальник почувствовал раздражение, но не стал возражать. Он сожалел, что так сильно затянул этот разговор.

- Итак? Зачем ты мне позвонил?

- Эй, среди твоих есть те, кто повредил свои Благородные Фантазмы в бою с тем кровососом, верно? Я планировал их исправить.

- Это хорошо. Как обычно, курьер…

- Ни слова больше. Не нужны мне курьеры. Пришли кое-кого конкретного.

Начальник нахмурил брови, услышав слова Дюма.

- …Полагаю, ты сейчас не женщину просишь, как обычно?

- Нет. Отправь ко мне полицейских, которых ты отобрал, Клан Калатин. Не обязательно всех, но как можно больше. Ах да, пусть среди них будут владельцы поврежденных Фантазмов. То же касается и парня, который лишился руки.

- …

Начальник замолк, услышав запрос Слуги. Он сообщил Клану Калатин о существовании Дюма, но не мог тотчас же решить, стоит ли позволить им встретится с Кастером лично. Несколько дней назад начальник счел бы это необязательным, да и Дюма не проявлял желания познакомиться с его людьми. Но при нынешних обстоятельствах он хотел что-нибудь изменить.

- …Помнится, ты сказал мне, что тебе не нужна помощь в создании Благородных Фантазмов.

- Все верно. Это не сделает Фантазмы сильнее. И к черту совместимость, когда речь идет об обычных людях. Подгонка под владельца не входит в мои обязанности.

Прежде, чем начальник успел спросить «Зачем они тебе тогда?», болтливый Дюма дал ответ:

- В этот раз я всего лишь зритель. Я делаю для тебя самый минимум, чтобы отработать стоимость своего билета.

- …?

- Вот только… как зритель, я хочу подобрать пару букетов для приглянувшихся мне актеров в знак своего расположения.

Начальник обдумал слова Дюма, после чего тяжело вздохнул. Спустя еще пару секунд молчания он принял решение.

- …Хорошо. Но они в первую очередь офицеры и уже потом маги. Обещай мне, что ничего не сделаешь с их Магическими цепями или разумами.

- Я тебе не какой-нибудь маг, вроде Элифаса Леви или Парацельса. Ты всерьез думаешь, что я способен на нечто столь каверзное?

- Если отбросить раскол мнений по поводу того, был ли Леви магом, которого признала бы Ассоциация… В основе создания Благородного Фантазма лежит внедрение «легенды» в оружие. В своих речах ты не похож на того, кто может провернуть «нечто столь каверзное».

- …Ну, есть шанс, что я могу поиграться с их судьбами. Тебе придется с этим смириться. Я приложу все усилия, чтобы изменить их к лучшему.

Начальник уже хотел честно сказать наглому Дюма все, что он о нем думал, но сдержался и быстро закончил разговор:

- …Прости, у меня тут возникло одно дело. Позже я дам тебе знать, когда отправлю к тебе своих людей.

- Хаха! Не ведаешь отдыха, да, братан? Лучше держи под рукой какое-нибудь лекарство для желудка! Их столько развелось в нынешнюю эпоху, рехнуться можно! Береги желудок, лады? До скорого!

Повесив трубку, начальник бросил взгляд на своего личного секретаря, тоже члена Клана Калатин, которая стояла в стороне, протягивая ему доклад.

Молча кивнув, начальник просмотрел документ. В нем говорилось, что гомункула Айнцбернов, появившаяся в городе, действовала совместно с магессой, которую привела Франческа — с Мастером одного из истинных Слуг. Что его всерьез обеспокоило, так это то, куда они, если верить докладу, направлялись.

Начальника заранее известили о Мастерах, которых Франческа и Фалдеус собрали на роли пешек. Кашура, который должен был призвать Сэйбера, погиб от рук Ассасин. Владеющий магией наемник Сигма связывался лишь с Фалдеусом. Дорис Люсендра, выходец из клана, орудовавшего магией усиления и, по слухам, отбросившего даже концепцию человечности, тоже была вне полицейской сети наблюдения. В результате получилось так, что Харли, за которой они наблюдали, имела для начальника огромную важность.

Однако ее сотрудничество с гомункулой Айнцбернов вызывало беспокойство.

Что же послужило причиной? Промывка мозгов? Угрозы? Нет, учитывая происхождение Харли Борзак, возможно, она заключила сделку и переметнулась на другую сторону.

Саму Харли нельзя было назвать сильным боевым магом, поэтому она не доставит особых проблем. Потребуются меры предосторожности против смертельных проклятий и всего такого прочего, но, поскольку она была не единственной, кто представлял подобную угрозу, начальник уже позаботился о контрмерах.

Проблема заключалась в том, какую Героическую душу она призвала. Информация о Мастерах поступила «сверху», но среди нее не было ничего о том, кто какую Героическую душу призовет. Он предположил, что даже Клан Калатин был в глазах главных зачинщиков всего лишь расходным материалом.

Но начальник, по крайней мере, точно знал, где устроили свои убежища Мастера, которых ему необходимо было особенно опасаться. Он пришел к выводу, что Харли и гомункула Айнцбернов направлялись сейчас к одному из них.

- Промышленный район… Они намереваются вступить в контакт с дьяволом семьи Складио?

Человек по имени Баздилот Корделион принял сознательное решение не видеть сны.

Он использовал самогипноз, чтобы погружать свое тело в состояние легкого отдыха, а мозг – в глубокий сон всего лишь на несколько минут за раз. Подобная мера позволяла ему сохранять активность в течение длительных периодов времени, а также мгновенно проснуться и отреагировать на появление врага.

Заклинание кратковременного сна, достигаемого путем деконструкции сознания, было простым и широко использовалось даже дилетантами. Но, поскольку расщепление сознания было подобно временной смерти, немногие маги часто к нему прибегали.

Баздилот слышал, что некоторые наемники-маги использовали множество дополнительных заклинаний сна для различных целей. Он, однако, в корне не любил видеть сны и потому не позволял себе погружаться в фазу быстрого сна.

Поэтому-то в нем и зародились подозрения.

В определенный момент он понял, что «видит сон».

Вокруг него раскинулось запятнанное закатом море. Ему снилось, что он находился на борту огромного корабля, который рассекал белые барашки на волнах, двигаясь по золотистой поверхности воды.

Но он практически сразу же изменил мнение. Это был не сон, а феномен общей памяти, состоящий из информации и магической энергии, которые ему не принадлежали.

Глаза его располагались гораздо выше привычного. Опустив взгляд, он увидел светловолосого мужчину, который начал что-то говорить ему с надменной улыбкой:

- Хм? Хочешь знать, почему я не боюсь тебя…? Это же очевидно, зачем спрашивать? Потому что я обладаю мудростью, которая не снилась даже богам, конечно же.

Скорее всего, это были воспоминания Слуги, которого он снабжал магической энергией — Алкида.

Спокойно наблюдая за происходящим, Баздилот понял, что мужчина говорил на каком-то древнем языке региона вокруг Эгейского моря. Но, вероятно, благодаря знаниям о современном мире, дарованным Героической душе, или, может, в силу его собственного влияния через установленную между ними связь, мозг воспринимал его как привычный ему язык.

Тот, кому принадлежали воспоминания — предположительно, Алкид — стоял на палубе корабля, чья конструкция была слишком великолепной, чтобы казаться древней. Вокруг себя он видел множество людей. Даже будучи лишь наблюдателем, Баздилот мог сказать, что каждого из них окутывала магическая энергия чуть ли не пугающей силы. Он подумал, что обычный человек на его месте от одного лишь этого получил бы психическое расстройство.

- Видишь ли, люди принципиально обделены мозгами. Дураки избирают дурака в цари, поэтому вспыхивают войны, голодают люди, а страна никогда не ведает покоя. Именно поэтому человек, вроде меня, должен обрести власть и славу.

Что касалось «власти», в отличие от других, этот человек, что произносил перед ним речь, не производил впечатление, однако над ним словно бы довлело некое подобие божественного покровительства. Обострив свои чувства, Баздилот внимательно изучил его и заметил, что его окружала магическая энергия, исходившая от самого корабля.

- Даже те люди, что боятся тебя, - безнадежные глупцы. И по причине своей глупости они не могут понять монстра, коим ты являешься. Они не понимают тебя и пытаются использовать, и поэтому боятся, даже когда возносят тебе хвалы. Что за сброд. Они ничем не отличаются от невежественных варваров, приносящих жертвы и поклоняющихся пожирающему людей волку, который даже монстром не назовешь не то что посланником богов.

Голос его был отчетливым и звучным. Он говорил так, словно упивался собственными словами, как если бы они были единственной и очевидной истиной.

Люди вокруг него реагировали по-разному. Некоторые кивали с блеском в глазах, в то время как на лицах других застыли гримасы, которые словно говорили «Опять он за старое». Дикого вида лучница, расположившаяся у носа корабля, взирала на мужчину с неприкрытым подозрением, но тот либо не заметил ее взгляд, либо не счел его достойным своего внимания, поскольку не прекратил говорить.

- Моя страна — страна, которую я намереваюсь создать — будет другой. Каждому жителю я дам образование. Я возведу в городе школу, которая будет лучше тех конюшен, и поделюсь знанием со всеми. Все будут уметь читать и писать и потому не станут жертвами подлых торгашей. Разумеется, они никогда не сравнятся со мной в мудрости, поэтому мне придется блюсти баланс и нести в себе то, чего они иметь не смогут.

Настоящий болтун.

Баздилот продолжал слушать его речь, хоть она его и не впечатляла. Алкид же, кому изначально предназначались эти слова, впитывал его пространный диалог в полном молчании.

- В конце концов, я намереваюсь стать царем. Я готов к этому бремени. Пока все будут подчиняться мне, я воздам им и дарую процветающую землю. Землю, где все будут чувствовать себя в безопасности. Землю… Слушай меня! Землю, где все будут смотреть на тебя без страха в глазах! – заявил светловолосый мужчина и распростер руки, останавливая Алкида, который готов был что-то сказать. Этот его жест словно говорил, что в его словах был сам мир.

- Потому что, пока ты будешь моим человеком, моим другом, моей собственностью, каждый тебя поймет.

В этот момент Баздилот пришел в себя. Его окружало привычное мрачное убранство его мастерской, расположенной под мясоперерабатывающим заводом.

Баздилот заметил, что сидел в кресле. Затем он достал из кармана часы и убедился, что проспал ровно пять минут.

После нескольких секунд молчаливого обдумывания увиденного, он медленно озвучил свои выводы.

- Понятно. Значит, это был капитан «Арго».

В ответ на это часть пространства мастерской исказилась, и густая масса магической энергии приняла человеческую форму.

- Что ты имеешь в виду? – спросил своего Мастера Алкид.

- Твои воспоминания вторглись в мой сон. Полагаю, причиной тому связывающий нас канал магической энергии. Я был на корабле и видел надменного щенка, который нес всякую чушь про свою утопию.

Баздилот даже не попытался утаить то, что видел, или впечатление, которое это на него произвело. Алкид ненадолго погрузился в молчание, после чего выдавил смешок и покачал головой, по всей видимости, вспомнив далекое прошлое.

- …Утопию? Сомневаюсь, что кто-то еще на том корабле стал бы вести столь сомнительные речи.

- Никчемный человек. В наши дни люди, вроде нас, от него бы только косточки оставили — всего лишь легкая мишень, не знающая свое место. С чего бы тебе, великому герою, тягать весла ради такого человека, как он?

Баздилот бесстрастно обрисовал Алкиду увиденную им личность и задал соответствующий вопрос. Ответ Алкида последовал незамедлительно.

- Тот человек был дешевым клоуном со всеми присущими человеческой природе слабостями и пороками. Не могу отрицать, товарищи постоянно слышали от него, что он единственный способен распоряжаться ими в полной мере. Этим он заслужил холодные взгляды от Аталанты.

Аталанта.

Услышав имя охотницы, которая, согласно мифам, плавала вместе с Алкидом, Баздилот предположил, что видел в своем сне именно ее.

- …Но о своей мечте он вещал не только мне, кого боялись как монстра, но и царице Лемноса и даже созданиям на берегу, понимавшим человеческую речь. Он стремился стать королем, не богом. Хотя сомневаюсь, что он делал различие между этими понятиями.

Это была суровая оценка, но в голосе его не чувствовалось презрения.

- Он был жалким человеком, который забыл учение нашего общего учителя Хирона и стал одержим собственными желаниями. И все же в его диких россказнях не было фальши.

Алкид говорил о том, кто был капитаном «Арго», неторопливым тоном человека, описывающего мечту, которая у него когда-то была.

- Тот мужчина, смердящий грязью и алчностью, был человеком больше всех, кого мне довелось повстречать. Если меня ждет поражение, я не хочу погибнуть от проклятий, молний или адского пламени богов. Пусть мою душу спалит бесконечная жадность мужчины, вроде него — человека.

- …Говоришь так, словно надеешься на это.

- Разумеется. Но лишь после того, как свершится моя месть.

Затем чуть ли не по чистой случайности он начал вспоминать чудесный корабль, на котором плавал — «Арго».

- Тот корабль был самым настоящим логовом воров. За сияющей внешностью скрывался водоворот гибели, алчности, вероломства — всего того, чему подвержены человеческие существа. Не думаю, что у кого-нибудь на корабле рука бы не поднялась убить меня, в том числе у капитана. И наоборот.

- Говоришь так, словно ты был сильно привязан к той посудине.

Это было наполовину саркастичное замечание, произнесенное с совершенно невозмутимым лицом. Алкид не стал соглашаться или отрицать. Он как ни в чем не бывало поведал о том, что ждало капитана в конце.

- Тот человек потерял все. Я слышал, что он сгинул под трупом корабля, где мы делили радости и невзгоды… хотя это могло быть подлинным актом милосердия со стороны того изменчивого суденышка.

Увидев, насколько сильно Алкида тронул его собственный рассказ, Баздилот почувствовал, как в нем проснулись сомнения.

Он ужасно разговорчив. Вот уж не подумал бы, что разговор о прошлом так его взволнует…

Алкид ответил на эти сомнения тем, что схватил свой лук и ударил его навершием об пол. Слуга сочился жаждой крови, которая вкупе со звуковой рябью от удара отзывалась в воздухе холодной резкой дрожью.

- Все эти слова нужны для правильного понимания того, что я сейчас скажу. Я бы не хотел, чтобы это прозвучало так, будто я несу смерть без причины, уподобляясь негодяям, которые называют себя богами.

- …Что ты хочешь сказать?

Даже перед лицом неприкрытой жажды крови Алкида Баздилот оставался совершенно невозмутимым.

И в гуще напряжения, которое было столь сильным, что могло бы сломить тело обычного человека даже быстрее, чем его дух, Алкид тихим голосом озвучил Мастеру свое «предупреждение».

- Может, это и правда, что он был безнадежно надменным глупцом, который не знал свое место, но даже так… он был моим другом. Тебя не было на том корабле, и я не позволю тебе столь небрежно разбрасываться оскорблениями в его адрес.

Это была прямая угроза. Баздилот рассудил, что, если он позволит себе еще одно замечание, унижающее того капитана, Алкид обратит против него свое оружие без всякой жалости.

- Вот как. Понятно. Извиняться не стану, но пообещаю впредь не возвращаться к этой теме.

После недолгого молчания Алкид унял свою жажду крови и отвернулся от Баздилота. Глядя на его спину, Баздилот понял, почему столь незначительное воспоминание проникло в его сознание через канал магической энергии. Что касалось мужчины по имени Алкид, время, проведенное на борту того корабля, должно быть, было из тех немногих случаев, когда к нему относились как к человеку, а не как к отпрыску богов. Помимо этого, пожалуй, можно было назвать пору его детства и дни, проведенные с женой и детьми, которым было суждено умереть.

Эти следы того человеческого, что было в Алкиде, выделялись, подобно выступающим камням, и теперь, должно быть, были единственным, что придавало ему форму.

Как извращенно, подумал человек, извративший его, без всякого сочувствия. Он запечатлел этот разговор в своей памяти, чтобы использовать в будущем.

Возможно, тот капитан действительно был героем.

Мнение Баздилота о светловолосом мужчине, которого он выдел во все, слегка изменилось в лучшую сторону. Он обдумывал свои будущие планы, когда средства связи в его мастерской приняли вызов из мясоперерабатывающего завода, расположенного на поверхности.

- …В чем дело? – ледяным тоном поинтересовался Баздилот.

В ответ раздался голос — чуть ли не вопль — подчиненного ему мага с первого этажа:

- Э-это Айнцберны! Их гомункула здесь, и…

Его подчиненный не успел закончить. Раздался сильный шум, и связь прервалась со звуком, с которым тело падает на пол.

Баздилот молча поднялся на ноги, и посмотрел в сторону лестницы, ведущей на поверхность. Алкид, судя по всему, тоже почувствовал неладное.

- …Я чувствую только одного противника, - пробормотал он, сжимая в руке лук, - но их, похоже, больше.

Возможно, он руководствовался интуицией героя, или же это было как-то связано с его Глазом разума. Алкид подозревал, что слабое присутствие, которое он ощутил, и то, что уничтожило людей Баздилота, были разными сущностями. В подтверждение этому он вскоре услышал приближающийся стук двух пар обуви по ступеням.

Через несколько секунд в мастерской возникли женщина с отличительной белоснежной кожей и серебряными волосами гомункула и девушка — по всей видимости, маг — которая, казалось, пыталась спрятаться за ее спиной.

В этот момент Баздилот и Алкид поняли. Причина, по которой никто из них не смог ощутить присутствие женщины, которая, судя по всему, была гомункулой Айнцбернов, заключалась в том, что она заставляла свою магическую энергию циркулировать только вокруг себя.

Представ перед этим куполом плотной магической энергии радиусом в несколько метров, Алкид безмолвно поднял лук, в то время как Баздилот с непроницаемым видом произнес:

- Кукла Айнцбернов, значит? Что тебе здесь нужно?

В противоположность Баздилоту, чей голос был практически лишен эмоций, гомункула жизнерадостно произнесла с мягкой улыбкой на лице:

- О, посмотри, каким ты стал грязным… Ты уже наполовину перестал быть человеком, не так ли?

- В таком случае… полагаю, ты не будешь против, если я убью тебя вместе с этой извращенной Героической душой?

Тот тусклый мир переполняло присутствие густого леса.

Гигантские криптомерии устремлялись к небу, словно здания, со всех сторон. Глубокие тени от их крон покрывали землю, словно говоря, что они не позволят вкусить жизни новым росткам.

И в сердце этого мрака упала тень, что была еще гуще. Она была цвета темной земли. Но на самом деле внутри она полнилась плотной магической энергией и лучилась жизнью. В глубинах этого комка земли, что извивался, словно слизевик, раз за разом раздавались «слова». Точнее, это были даже не слова, а куски «воли». И новорожденный ком грязи впитывал их, чем бы они ни были.

Пронзай и быстро сшивай.

Ты есть всепронзающее копье и игла, что быстро сошьет воедино нашу истину — истину мира.

Ты наделен знаниями, необходимыми для того, чтобы стать идеальной куклой, и долгом сделать это.

Наша первая и последняя милость, ниспосланная, чтобы предупредить о высокомерии, что шагает по этой земле.

Напомни расе человеческой о ее роли. Ты будешь их направлять.

Пронзай и быстро сшивай.

Но сначала — постигай.

Тебе нужно знать.

Знать, каковы из себя люди.

В лесу Энлиля Уту дал жизнь человеку, который был «совершенным».

Смотри, говори, твори свою форму по подобию.

После Нинурта дарует тебе часть своей силы.

Мы забросим тебя в леса Урука, но помни — ты должен быть с «человеком», которого взрастил Уту.

Стань идеальным. Стань куклой.

Ты – ком земли, что будет подражать всей жизни.

Общайся с людьми.

Пронзай и быстро сшивай.

Множество слов самого мира проникало в самую суть комка грязи. Он просто существовал в тенях леса и искал, как того требовали слова.

Он должен познать людей. Должен встретить «совершенного» человека, которого вырастил сам Уту.

Затем лесной воздух стал холоднее, и перед комком земли предстало «оно». Голоса внутри кома усилились, и он инстинктивно понял, что это был «совершенный человек».

«Нечто» — «это» нельзя было описать такими словами, как «он» или «она» — чье присутствие почувствовала грязь, просто расползаясь по лесу, издало крик—

Крик нескончаемого негодования и вечной ненависти ко всему миру.

В лесу.

- В чем дело? Мне показалось, что тебе снился кошмар.

Энкиду нежно погладил по спине своего Мастера, серебряного волка, и тот медленно открыл глаза. Увидев свет, пробивающийся через кроны деревьев, он с облегчением потерся головой об Энкиду. После того, как волк несколько раз гавкнул, лицо Энкиду помрачнело, и он произнес тоном, в котором чувствовались искренние извинения:

- …Вот как. Должно быть, это были воспоминания, предшествовавшие моему рождению. Прости, что напугал тебя.

Энкиду прикрыл глаза. Затем, вспоминая время, которое осталось далеко в прошлом, он пробормотал, отчасти обращаясь сам к себе:

- Уту и другие боги — все, за исключением Иштар и Эрешкигаль — искренне верили, что «она» была «совершенным человеческим существом». Вообще-то, если бы после «нее» мне не повстречались Самхат и Гил, я бы, вероятно, тоже в это поверил.

Серебряный волк мягко заскулил, словно пытаясь утешить погрустневшего Энкиду, на что тот ответил улыбкой. Затем, посмотрев в звездное небо, чуть отличавшееся от того, что нависало над землей в его эпоху, он заговорил о судьбе богов.

- В тот момент, вероятно, было уже слишком поздно для того, чтобы остановить их расставание с людьми Вавилонии.

Отель «Кристал Хилл». Верхний этаж.

- Хмф… Это все равно меркнет перед моей комнатой в Уруке.

- Правда? Но ведь здесь так красиво, - удивленно воскликнула Тина Челк.

- Естественно, ведь все это хранилось в моей сокровищнице, - с легким недовольством заявил ее Слуга, Король героев. – Вся моя мебель – высочайшего качества. Но атмосфера этого времени не в состоянии уравновесить мои сокровища. Прежде всего, здесь едва ли достаточно места. Эта комната слишком маленькая для того, чтобы должным образом продемонстрировать все великолепие Урука.

Говоря это, Король героев обозревал люкс, который полностью преобразился за последние несколько часов. Несмотря на то, что атака Алкида выбила стекло, это по-прежнему был самый роскошный номер во всем Сноуфилде. Мебель и кровать не имели себе равных. Тина, которая привыкла жить в отрезанном от остального мира небольшом поселении в пустыне, чувствовала себя так, словно оказалась в другом мире. Тем не менее…

Прошлым вечером Король героев, закончив длинную лекцию о возведении стен Урука и перейдя к разъяснению того, насколько идеальным был его город, объявил о своем намерении сделать перестановку. По всей видимости, он сомневался в том, что Тина и ее подчиненные могли в полной мере постичь все чудеса Урука. Приказав облаченным в черное последователям Тины «вынести всю мебель в коридор», он извлек из своей сокровищницы предметы убранства вавилонской эпохи.

Тина с широко раскрытыми глазами взирала на их красоту.

Ступая по развернутым коврам, она невольно представляла себе, что у нее под ногами были облака. Блестящие столовые приборы, подобных которым она никогда не видела, были разложены на столе, который, по-видимому, был вырезан из камня. Даже дизайн различных золотых украшений, который из-за одной-единственный ошибки можно было с легкостью счесть дурным вкусом, органично вписывался в окружение. Они несли в себе простую красоту, как поля поспевшей золотой пшеницы.

…Да обычная броня Короля героев роскошнее всего этого хлама, - подумал кто-то из людей в черных костюмах. Затем, сообразив, что эта мысль, будучи произнесенной вслух, может стоить ему жизни, он покрылся холодным потом и загнал эту мысль в самый дальний уголок своего разума.

Что касается драгоценных камней, то даже лазурит — не такой уж редкий камень — в больших количествах появившийся из сокровищницы Короля героев, был не похож на тот, что Тине довелось видеть. Поверхность камней, окутанная почти прозрачным индиго, была тронута блестящим кристаллом, похожим на белые гребни волн. Из-за этого ей казалось, что в камнях был заключен океан, который, если их разбить, выплеснется наружу, чтобы породить звезды и жизнь. Скажи ей Король героев, что так оно и было, Тина бы в это поверила.

Но Король героев все равно жаловался, что все это великолепие, даже украшенное огромными драгоценными камнями такой красоты, было лишь «жалким подобием».

- Возможно, мне следует для начала возвести дворец — нет, город. Что скажешь, Тина?

- Мы не являемся людьми Урука и потому не посмеем ступить на улицы такого города.

- Чушь. Чтобы стоять на его мостовой, не нужно быть жителем Урука, - отмахнулся Король героев от слов Тины, глядя на нее сверху вниз. – Все люди – шавки в моих глазах. Разница между богатыми и бедными не толще золотого листа. Людьми Урука я признаю тех, в ком есть воля пройти через пустошь.

Затем, видимо, от воспоминаний о жителях Урука его лицо смягчилось.

- Была даже одна шавка, поднявшаяся от девки из таверны до верховной жрицы, которая кричала на меня до тех пор, пока я не восстановил страну, можешь в это поверить? Я никогда не пойму ее веру в эту беспечную богиню Иштар, но именно такими должны быть мои люди.

- Такими…

- Она не была уникальной. Все люди Урука боролись за жизнь, но никто не считал это тягостью. Даже среди тех, кто зависел от меня и возносил мне почести, не было согбенных людей, умевших только льстить. Любой бы, в чьей голове зародилась подобная затея, оказавшись на пустошах, умер собачьей смертью без всякого суда с моей стороны. Такой была эпоха, в которой жил народ Урука.

Сказав это, Король героев, купаясь в лучах утреннего света, струившегося сквозь окна, обратил свой взор на Тину. Возможно она использовала какую-то магию, потому что усталости у не нее не было ни в одном глазу, несмотря на бессонную ночь.

- Разрешаю тебе удалиться на отдых, - с легким недовольством сказал Король героев Тине. – Ты была рождена человеком; будь естественной и прислушивайся к требованиям своих инстинктов.

В своих словах он высоко оценил усилия своей подчиненной и остановился прежде, чем сказать, что видел ее заклинание насквозь.

- Н-но Ваше Величество! Чтобы я предалась праздности, пока Вы трудитесь, не смыкая глаз…

- Тогда это мой королевский приказ: отдыхай. Замученный работой до смерти слуга, пусть даже временный, - позор для короля.

Но Тина все равно колебалась. Король героев стер все эмоции со своего лица и заявил:

- Кажется, я уже говорил тебе: можешь предложить мне свою жизнь, но мне не нужна незрелая душа.

- Н-нижайше прошу прощения!

Когда Тина, рассыпаясь в благодарностях, исчезла в спальне, Король героев обратил свое внимание на ее последователей в черном, оставшихся в комнате. Они напряглись, поскольку король, как правило, вел себя так, словно их не существовало вовсе.

- Вы тоже трудились, не покладая рук. Должно быть, тяжело почитать своей госпожой неоперившееся дитя?

- Р-разумеется, нет. Мы бы никогда…

Король героев прищурил глаза, увидев натянутую улыбку того, кто это произнес.

Один для начала.

Гильгамеш, который, будучи героем, тираном, мудрым правителем и Героической душой, повидал немало людей и потому тотчас же опознал в нем предателя. Однако он не стал заострять на этом внимание или даже телепатически уведомлять Тину.

Десять крыс, я бы сказал… но их будет еще больше.

Ухмыляясь про себя, он начал поигрывать бокалом, в котором отражался утренний солнечный свет.

Не важно. Они – подчиненные Тины, не мои. То, найдет ли она предателей или же потерпит в этом неудачу и получит удар в спину, зависит только от нее…

Если заявляешь, что ты не дитя, шавка, покажи мне, каков твой разум. Как твой король, я тщательно взвешу его и решу, чего он стоит на самом деле.

После он сказал себе так, что его никто не услышал.

- Шавка, если ты всего лишь дитя, коим я тебя вижу, то пока что плыви по течению своих снов.

- Даже твои кошмары должны быть лучше реальности.

Во сне.

Куруока Цубаки проснулась, купаясь в лучах утреннего света, струившегося через окно.

- Доброе утро, мистер Черныш!

Черный гигант, закрывавший собой потолок, радостно заизвивался в ответ.

За окном пели птички. В саду мирно резвились кошки и собаки.

- Доброе утро, Цубаки. Завтрак готов.

Дверь открылась, и в комнату вошла ее мать, принеся с собой аромат жареного бекона.

- Хорошо! Доброе утро, мам! Уже иду! – с невинной улыбкой ответила Цубаки.

Это можно было назвать обычным спокойным днем для жителей Сноуфилда. Занавес вновь поднялся, явив Цубаки обычную жизнь, о которой она мечтала больше всего на свете.

- Так я и думала! Должно быть, все просто были в отъезде.

Съев свой завтрак, Цубаки отправилась на прогулку, играя по пути с животными, и заметила, что город изменился со вчерашнего дня. По дорогам теперь время от времени проезжали машины, а на тротуарах можно было заметить прохожих.

Цубаки редко выходила из дома и, помимо своей семьи, мало кого знала. Но даже так, когда все люди исчезли из города, она поначалу занервничала и испугалась. Вспоминая это, она поблагодарила «мистера Черныша» который, как обычно, следовал за ней, ютясь в тенях.

- Спасибо, мистер Черныш. Без тебя я бы умерла от голода и страха.

Тень просто качнулась из стороны в сторону в ответ на слова девочки. Черная масса, подрагивающая в тени телефонного столба на пустынной улице, как будто сошла с кадров фильма ужасов, но Цубаки лишь невинно улыбалась и, похоже, полностью ей доверяла.

Цубаки сама не понимала, почему она с такой готовностью приняла это черное гротескное существо. Несмотря на юный возраст — нет, именно благодаря юному возрасту — она вполне могла последовать инстинктам и испугаться, и в этом не было бы ничего странного. Но по какой-то причине Цубаки ни разу не ощутила страх. Она словно чувствовала, что с этим существом она будет в безопасности. И, поскольку сама она никогда не ставила это под вопрос, задуматься о ее близости с этой черной массой больше было некому.

До сего момента.

- Эй, можно мне тоже поиграть с твоими животными?

Цубаки удивилась, когда с ней вдруг кто-то заговорил. Быстро развернувшись, она увидела незнакомого ей мальчика. Он выглядел на несколько лет старше, хотя в глазах взрослых они оба были бы маленькими детьми.

- Э-э-э… Да. Конечно!

Цубаки, несмотря на нерешительность, с радостью приняла мальчика. Она не заметила, что черная день — Бледный всадник — в момент его появления раздулась, словно готовая защитить ее, но вернулась к нормальным размерам в явном облегчении после того, как Цубаки улыбнулась мальчику.

Мальчик, с другой стороны, заметил извивающуюся черную массу и облегченно вздохнул, когда та успокоилась.

Пронесло. Он решил, что я друг Цубаки. Я был на волоске; даже мне не под силу с точностью предсказать поведение Слуги системного типа, - подумал мальчик, гладя собаку по щеке, и одарил Цубаки невинной улыбкой.

- Джестер.

- А?

- Меня зовут Джестер Картур. Приятно познакомиться.

Мастерская мага.

Расположившись на большой кровати в тускло освещенной мастерской, зачинщица и ее Слуга уминали сладости, совершенно не подозревая о случайной встрече детей во сне девочки.

- Ммм… Вот эти хороши. Дай мне вон тех еще попробовать.

- Не налегай, а то растолстеешь, - предупредила девочка — Франческа.

- А вот и нет, я же Героическая душа, - хвастливо рассмеялся мальчик — Кастер, Франсуа Прелати — вскрывая пачку конфет.

- Здорово, наверное, - отозвалась Франческа, надув щеки. – Интересно, можно ли мне тоже такой стать? Как думаешь, если я сделаю что-нибудь невероятное в нынешнем облике под именем Франчески, я стану Героической душой?

- Думаю, ты, вероятно, просто сольешься со мной. Вообще-то, ты теперешняя, и ты, чью копию снял Трон героев, будете разными сущностями, обладающими по воле случая одинаковыми воспоминаниями, так что раздумья по поводу того, сможешь ли ты «стать» Героической душой, - уже то еще занятие. Хотя я слышал об исключениях, которых призывали в самые разные эпохи еще при жизни.

Услышав слова Прелати, Франческа, жевавшая дораяки, японское бисквитное печенье, в замешательстве склонила голову вбок.

- Интересно, Арти – одна из них? Не то чтобы это важно, поскольку она не объявилась в этот раз. И еще я знаю, что для наших господ это стало бы большим ударом, если бы нам довелось поиздеваться над ней.

- Вот как… Может, ты и права. Я слышал, что ей нелегко пришлось в Четвертой Войне Фуюки, но не похоже, что наши хозяева пришли тогда ей на помощь.

- Вероятно, они решили, что им и не нужно было. Да у них бы и не получилось. Одно дело, если бы война происходила в Британии, но в мире осталось не так много таинства, чтобы переправить их из того озера через океан. Для этого пришлось бы вскрыть саму ткань мира или… О?

Несмотря на непостижимое содержание их беседы, они все равно походили на мальчика и девочку, болтающих друг с другом… пока изображение на одном из окружавших их бесчисленных мониторов не привлекло внимание мальчика. Его рука замерла на полпути к очередной пачке сладостей.

Это был один из тех мониторов, что отображали местоположение магов, которые были пешками Франчески — конкретно этот был привязан к промышленному району, где располагалась мастерская Баздилота Корделиона.

Одна из дымовых труб завода медленно рухнула, и в поднявшемся облаке появился неестественно большой гротескный силуэт.

- …Это еще что? Гигантский монстр? Большой паук из Пещеры кристаллов?

Прелати сел на кровати, с интересом наблюдая за происходящим на экране. Огромное существо, похоже, вступило в бой с Алкидом, что сулило промышленному району серьезными разрушениями.

- Паук еще не пробудился. Может быть, это проклятая кошка Британии.

- Как по мне, не похоже оно на кошку или собаку. Неужели кто-то призвал гиганта или короля пиктов?

В этот момент Франческа заметила в углу изображения знакомую фигуру, бежавшую со всех ног.

- Харли?

Франческе плохо было видно на таком расстоянии, но в следующий миг огромная чудовищная фигура, похоже, заслонила девушку собой от летящих обломков, не пропустив ни одного. Осознав, что приготовленная ею пешка по какой-то причине позволила некому существу учинить разгром в мастерской Баздилота, Франческа прилипла к экрану с экстатической улыбкой на лице.

- Не может быть. Серьезно? Ого, так держать, Харли! Я привела тебя лишь для того, чтобы заполнить свободное место, но ты умудрилась призвать нечто потрясающее! Это и вправду та самая Героическая душа? Более того, откуда такое огромное количество магической энергии?! О, у меня аж внутренности заныли! Люблю девчонок, которые вот так превосходят все ожидания! Ты лучше всех! Надо будет как-нибудь потом обнять тебя и угостить тортиком!

Франческа тяжело дышала, щеки ее полыхали огнем. Ее Слуга, напротив, раздраженно воскликнул:

- Эй! Ты экран загораживаешь.

Люди приветствовали рассвет.

Рассвет, который для участников этой Войны за Святой Грааль ознаменовал начало полномасштабного конфликта.

Рассвет, который для обычных людей Сноуфилда ознаменовал начало разрушения.

Особняк в районе болот.

Вернемся на полдня назад.

- Гляди-ка, парень, твое первое испытание уже здесь.

Услышав слова Капитана, называвшего себя тенью Героической души

класса Уотчер, Сигма развернулся. Взгляд его остановился на девушке,

которая стояла за его спиной совершенно одна.

Она была врагом — Слугой Ассасин, призванной другим Мастером — но

девушка пришла в движение прежде, чем Сигма успел это осознать. Она в

мгновение ока сократила дистанцию между ними и лишенным всяких эмоций

голосом спросила:

- Ты маг, ищущий Святой Грааль?

Уставившись на Ассасин в ответ, Сигма на долю секунды смирился со

своей смертью. Присутствие смерти плотным покровом окутывало девушку,

что стояла перед ним. Создавалось впечатление, будто сама ее магическая

энергия была способна лишить жизни.

А, значит, вот каков на деле настоящий Слуга, тотчас же понял Сигма.

Каждый мускул его тела кричал, призывая к бегству, но инстинкты,

въевшиеся в его незрелые Магические цепи и мозг, ответили, что бегство

ничем ему не поможет. Даже один неправильный ответ будет стоит ему

жизни. Ему не удалось выяснить хоть что-нибудь про собственного Слугу,

«Уотчера», после целого дня, проведенного в беседе, но эта девушка,

бесстрастно подумал Сигма, была неподдельно простой и прямолинейной.

Вступив в бой, он, скорее всего, погибнет. Вот такой простой ответ.

Инстинкты и опыт, обретенные во множестве сражений, признали силу

этой девушки. Поэтому у него не было иного выбора, кроме как отдать

себя на милость судьбе. Сигма легко и просто смирился со смертью.

Но это не значило, что он готов был распрощаться с жизнью.

Вероятность его гибели в данной ситуации была всего лишь «выше

обычного». Сигма спокойно пытался найти путь к выживанию. Тот факт, что

самопровозглашенная тень, назвавшаяся Капитаном, несколько секунд назад

сказала ему «бросать вызов Богу» и «не оставлять в себе места смирению»,

тоже мог иметь к этому отношение.

В любом случае, принятие того, что он балансировал на краю

пропасти и был бесконечно близок к неминуемой смерти, не мешало ему

ломать голову над тем, как выпутаться из этой ситуации.

Затем, когда Ассасин, устав ждать, собралась повторить вопрос, он, наконец, ответил:

- …Вероятно, это лишь наполовину правда.

- Наполовину?

- Маг из меня посредственный. Некоторые даже смотрят на меня

сверху вниз, потому что я лишь использую магию. Что же касается поисков

Грааля, то у меня весьма противоречивые мысли на этот счет.

Ассасин не проронила ни слова. Настал черед Сигмы задавать вопросы.

- А теперь позволь мне спросить. Что за решение тебе поможет принять мой ответ?

- Враг ты или нет.

- Я не хочу враждовать. Я могу переговорить с твоим Мастером?

- …У меня нет Мастера.

Убийственная магическая энергия переполняла тело Ассасин. Сигма

думал, что, вероятно, спросил то, чего спрашивать не следовало, когда

вдруг услышал голос Капитана:

- Что я тебе говорил, парень? Если бы ты прибег к силе Уотчера,

то не стал бы нести такую чушь. С этой Ассасин все нормально, но ее

призвал кровосос. Он убила своего Мастера, но это не помогло. Поэтому

она оборвала с ним все связи. Почему бы не соврать ей? Скажи: «Я –

убийца, специализирующийся на вампирах».

- Здесь я веду переговоры, - Сказал Капитану Сигма, гадая, почему он даже не потрудился приглушить свой голос. – Помолчи.

От этих слов, однако, на лице Ассасин отразилось подозрение.

- С кем ты говоришь?

- ?..

- …Это Слуга? А еще ты упомянул моего Мастера. Как я и думала, ты участвуешь в Войне за Святой Грааль!..

Ассасин в мгновение ока отпрыгнула назад на несколько метров, и Сигма ощутил на себе ее пронизывающую враждебность.

Он видел, что вести переговоры было тщетно, и поэтому готовился

действовать, когда за его спиной раздался голос мальчика с механическими

крыльями:

- Ой, прости, похоже, никто не сказал тебе… Слышать и видеть нас

можешь лишь ты, Мастер Уотчера. Мы всего лишь тени, возникающие прямо у

тебя в голове из-за воздействия Уотчера.

С этого и надо было начинать, проворчал про себя Сигма. Но все

это время он сохранял спокойствие и здравомыслие. Пока Сигма старался

уследить за движениями Ассасин, его мозг обрабатывал множество

мыслительных процессов — что она предпримет? Будет ли у него шанс

избежать этого? Получится ли использовать стоящие рядом стол и стулья в

качестве укрытия?

К сожалению, ее тело было целиком закутано в черные одеяния, что

мешало ему предсказать ее действия по движению мускулов или суставов.

Сигма прокладывал в голове путь к отступлению, когда губы Ассасин шевельнулись:

- …Забания…

В тот же самый момент раздался голос Капитана:

- Сейчас задействует волосы. Не зевай.

Сигма едва успел понять смысл сказанного, как вдруг из теней

капюшона Ассасин действительно показались волосы, которые устремились к

нему в попытке обвиться вокруг его горла. Каким-то чудом Сигме удалось

увернуться, и Ассасин прищурилась. Видимо, она не ожидала, что ему

удастся избежать ее атаки. Собственно говоря, если бы Капитан не

предупредил его, Сигма не успел бы отреагировать, и волосы сомкнулись бы

на его горле.

Увидев, как волосы, пролетев мимо, рассекли часть колонны за его

спиной, Сигма почувствовал, что только что ускользнул от «неминуемой

смерти». В то же время другая тень — мальчик со змеиным посохом —

окликнула его:

- В ее владении более десяти Благородных Фантазмов, которые она

может использовать более одного за раз. Но она замирает на секунду,

когда высвобождает новый. Думаю, лучшее, что ты можешь, - это

использовать эту задержку.

Нужно ли ей вообще использовать Благородные Фантазмы, чтобы убить

кого-то, вроде меня? – подумал Сигма, уклоняясь от бесчисленных прядей

волос.

- Ты здесь не при чем, - раздался в ответ голос Капитана. – Она

опасается атаки Слуги. Разумеется, мы, тени, на такое не способны.

Множественное одновременное высвобождение, подумал Сигма, слушая

приглушенный смех Капитана. Значит, Ассасин применила постоянно

действующий Благородный Фантазм, вроде этих волос, чтобы защитить себя

от нападения во время использования единовременной техники… Если у нее

есть постоянный атакующий Благородный Фантазм, тогда что насчет

защитного?..

- У нее есть такой. Благородный Фантазм, придающий ее коже особую кристаллическую структуру.

Едва услышав раздавшийся позади него голос мальчика со змеиным посохом, Сигма бросил взгляд за плечо Ассасин и крикнул:

- Сейчас! Бей, Чаплин!

Ассасин стремительно развернулась, услышав слова, похожие на приказ атаковать.

- Забания!..

Слово «бей» подразумевало физическую атаку. Она высвободила свой

Благородный Фантазм, готовая принять удар любого клинка… но за ее спиной

никого не оказалось, не говоря уж об отсутствии возмущения магической

энергии.

Сообразив, что ее провели, она вновь повернулась к Сигме, но

увидела прямо перед собой небольшой черный цилиндр, усеянный

отверстиями. Не успела она отбить странный предмет своими

волосами-клинками, как тот взорвался окатив ее светом ярче летних

солнечных лучей.

Бросив в Ассасин гранату M84, Сигма с треском высадил окно. Сразу

же после этого последовали хлопок и вспышка, но он уже начал свое

падение. Комната, в которой находились Сигма и Ассасин, располагалась на

втором этаже, но Сигма умело сгруппировался в воздухе и приземлился на

землю с грацией кошки.

Вряд ли обычная светошумовая граната навредит глазам или ушам Героической души, но это должно отвлечь ее на мгновение.

Я стер свое присутствие. Теперь мне стоит затаиться на какое-то время и…

Сигма выпрямился, теша себя надеждой, что его противница не

владела магией или способностью для обнаружения его присутствия. И тут в

его поле зрения угодило нечто невероятное.

Он увидел женщину. Она рухнула на колени и прижала ладони к ушам,

глядя на окно комнаты, где только что взорвалась светошумовая граната.

Судя по одежде, она была из гражданских, но ее присутствие у особняка в

районе болот в такой час было странным. Может быть, она – Мастер

Ассасин, тот самый «вампир»?

- Нет, - раздался позади него голос Капитана. – Она не ее Мастер.

Это лишь бедная маленькая леди, которую втянули в Войну за Грааль

против ее воли.

- …

«Тени» не врали ему, по крайней мере, до сих пор, да и не было у

них на то причин. Судя по информации, которую они получали от «Уотчера»,

предположительно, наблюдавшего за всем сверху, Сигма временно причислил

девушку в нескольких метрах от него к гражданским. И действием, что

Сигма предпринял по отношению к «гражданскому, втянутому в войну», было…

- Беги! Ты окажешься в пылу сражения если останешься здесь! – крикнул он бесстрастным голосом, но не более того.

- …

Сожаление охватило его, как только эти слова слетели с его губ.

Что я делаю? Я только раскрыл Ассасин свое местонахождение.

Живи он согласно тренировке, полученной в юности, он бы тотчас же

устранил свидетеля или использовал ее в качестве приманки, чтобы скрыть

свое присутствие.

…Значит, Уотчер уже начал на меня влиять.

- Эй, братан, нечего тут обвинять других, - услышал Сигма

беспечный голос «тени» за своей спиной. Не обратив на него внимания, он

устремился к девушке.

- В этом доме засел неприятель. Я отвлеку, а ты как можно быстрее…

Черная фигура возникла между Сигмой и девушкой прежде, чем он успел закончить предложение.

Ассасин уже готова была выбросить в его сторону раскрытую ладонь

со сложенными вместе пальцами, чтобы нанести удар, как вдруг на ее плечо

легла рука в рукаве кожаной куртки.

Ассасин молча посмотрела на того, кто остановил ее. Мужчина со

светлыми волосами, в которых виднелись красные пряди, облаченный в

черную куртку, лучезарно улыбнулся в ответ.

- Похоже, этот удар не был нацелен в жизненно важную точку. Ты не намереваешься убить его?

- …Этот маг не стремится причинить мне вред. Я еще не

определилась с тем, нужно ли его убивать. Но, пока он является Мастером в

Войне за Святой Грааль, необходимо, по крайней мере, ограничить его

передвижения, - ответила Ассасин. Мужчина в кожаной куртке посмотрел на

Сигму.

- Даже не знаю. К Аяке он тоже не проявил враждебности, когда

увидел ее. С его стороны было бы естественно предположить, что она –

твой Мастер.

- …

Ассасин погрузилась в молчание. Не обратив на нее внимания,

мужчина помог девушке по имени Аяка подняться на ноги и произнес,

обращаясь к Сигме:

- Я Слуга, воплотившийся в сосуде класса Сэйбер. Рад познакомиться.

С легкостью выдав информацию о себе, мужчина продолжил с бесстрашной улыбкой:

- В данный момент, может, выслушаешь нас? Если ты жаждешь

сражения, что ж, это Война за Святой Грааль, так что я с готовностью

приму вызов, но…

Сигма настороженно изучал мужчину, не уверенный в его намерениях. Одна из «теней», однако, положила ладонь ему на плечо.

- Расслабься, - посоветовал ему старик в одежде, напомнившей Сигме японские храмовые одеяния.

- …

- Мужчина перед тобой, возможно, достаточно быстр для того, чтобы

увернуться от выстрелов этой твоей «штурмовой винтовки». В нынешнем

состоянии тебе не победить. Но если хочешь бросить вызов неминуемой

смерти — если хочешь, чтобы он стал твоим испытанием — я не стану тебя

останавливать.

Тень говорила так, что со временем у Сигмы появится шанс

выстоять, и это его озадачило. Но в итоге Сигма тяжело вздохнул и

поприветствовал мужчину, назвавшегося Сэйбером.

- Здесь есть гостевые комнаты. Я провожу вас.

Сигма брел к гостевым комнатам, все еще не понимая, что происходит. Капитан шел рядом с насмешливым выражением на лице.

- Все же, парень, я уверен, что ты хотел выкрикнуть

правдоподобное имя Героической души, но почему твой выбор остановился

именно на актере — к тому же из эпохи более недавней, чем моя?

Должно быть, он имел в виду то имя, которое выкрикнул Сигма,

чтобы обмануть Ассасин. Судя по тому, что шедшая за ним троица никак не

отреагировала, Сигма убедился, что голоса «теней» были слышны лишь ему

одному. Он задумался на секунду, после чего негромко ответил Капитану:

- …Просто он был первым из великих людей, кто пришел мне на ум.

- …Вот как. Значит, ты любишь классические комедии, да? Никогда бы не подумал.

Капитан придушил смешок. Предположительно, мир даровал ему знания

о Чарли Чаплине через «Уотчера». Когда Капитан исчез, мальчик со

змеиным посохом посмотрел на Сигму с мягким состраданием.

- В таком случае, давай приложим все усилия для того, чтобы ты закончил эту войну с улыбкой на лице.

Сигма пробормотал что-то в ответ и молча прибавил ходу.

Он смотрел комедийные фильмы снова и снова. Под напором он бы

признался, что они ему нравились. Он восхищался ими. И все же, если бы

кто-нибудь спросил его, смеялся ли он когда-нибудь от всей души, он бы

не смог дать положительный ответ.

Он не мог представить себя с чистосердечной улыбкой — улыбкой,

вроде той, которой его недавно одарил Сэйбер. Эта улыбка словно

говорила, что он получал удовольствие от всего мира. Как могла

Героическая душа, продолжающая сражаться даже после смерти, так

улыбаться? Сигма мог гадать сколько угодно, но найти ответ ему было не

по силам, и поэтому он молча одернул свое сердце, не преставая при этом

думать, что зависть и тяга к людям, которые могли улыбаться, были теперь

для него бесполезными.

Прежде всего, было ли у него право улыбаться?

Обуреваемый этими сомнениями, он был готов шагнуть навстречу

очередному испытанию. При этом его слегка раздражало то, что, несмотря

на контракт с Уотчером, который, как утверждали тени, видел все

насквозь, он не мог прочесть даже собственное сердце.

Опять же, подумал Сигма.

Он ни во что не верил.

Ни в богов, ни в Будд, ни даже в демонов.

Он думал, что, может быть, если он посвятит себя кому-нибудь из

них, то сможет улыбаться… чтобы лишь осознать, что, поскольку он не

верил в самого себя, ему нечего предложить взамен. Сигма, как ни

пытался, не мог найти в себе ничего, что было бы достойно подношения.

Под мясоперерабатывающим заводом.

- Не буду ли я против, если ты убьешь меня? Как много людей,

по-твоему, согласилось бы на такое? – с непроницаемым видом спросил

Баздилот гомункулу, вторгшуюся в его мастерскую.

Ею же, напротив, завладело неподдельное смущение.

- А что такого? Не понимаю, почему мне нужно обращаться с ними как с людьми, если они не хотят делать того, что я говорю.

Это не было похоже на шутку или сарказм.

В этот момент стало ясно, что они не достигнут взаимопонимания.

Баздилот, однако, сохранил невозмутимость и решил продолжить беседу с

целью узнать больше о своем противнике. Алкид, все еще пребывавший в

материальной форме, ожидал приказов за его спиной. То, что Мастер

находился в авангарде, было весьма необычно, но они оба рассудили, что,

поскольку основным оружием Алкида был лук, ему будет лучше держаться

позади и обозревать поле боя.

- Так вот как думает гомункула Айнцбернов?

Вероятно, что первоклассный гомункул может считать себя выше

людей. Франческа многое рассказала ему об Айнцбернах. И все же что-то в

идеологических наклонностях этой гомункулы было не так. Прежде всего,

Баздилот не встречал гомункулов с такой же аурой, которая окутывала ее

тело.

- Айнцбернов? А, ты про тех людей, которые создали этот сосуд? До нас им далеко, но, что ж, полагаю, они старались изо всех сил.

- …«Сосуд»?

- Да. Без него мне бы пришлось силой завладеть каким-нибудь

человеком… но неизбежное смешение наших душ привело бы к легким сдвигам в

моих воспоминаниях и личности. С ней же этого можно не бояться. Она

словно была рождена для того, чтобы стать божественным сосудом.

Божественный сосуд. Едва эти слова слетели с губ женщины, Баздилот ощутил, как за его спиной заметно похолодало.

- …Божественный сосуд? – спросил женщину Алкид, поднимая лук.

- Все верно.

- Значит, ты заявляешь, что являешься богом?

- Богиней, вообще-то, но… Эй!

Глаза гомункулы Айнцбернов расширились. Мимо Баздилота пронесся

громоподобный рев. В комнате возник порыв ветра. В самопровозглашенную

богиню полетела окутанная смертью стрела, вбирая в себя магическую

энергию мастерской.

Женщина, похоже, растерялась на мгновение, но быстро высвободила

энергию из своей ладони, обволакивая ею стрелу, которая начала летать

кругами вокруг нее, словно направляемая проложенными в воздухе

невидимыми рельсами. Затем, не теряя скорости, стрела Алкида полетела

обратно прямо в Баздилота.

- …

Баздилот слегка отклонил голову вправо и увернулся от стрелы,

которая пронеслась в волоске от него. Ударная волна обрушилась на его

кожу, глаза и барабанные перепонки, но магически усиленная поверхность

его тела отразила ее грубой силой. Алкид, стоявший за его спиной,

схватил стрелу одной рукой.

Спустя мгновение воздух мастерской содрогнулся.

Проследив за последовательностью событий, Баздилот прищурился.

Никакой особой магии. Она парировала выстрел Алкида с помощью одного лишь контроля магической энергии.

Теперь ни Баздилот, ни Алкид уже не верили в то, что женщина

перед ними была гомункулой-магом. Баздилот не знал, кем или чем она

являлась на самом деле — он не мог принять за правду то, что она

назвалась «богиней» — но, по крайней мере, было разумно счесть ее

«чем-то», по силе не уступающим Слуге. Алкид, похоже, тоже пришел к

такому выводу. Баздилот ощутил пульсирующую, жгучую ненависть,

донесшуюся до него через связывающий их канал магической энергии, что

заставило его задуматься над тем, какие способы усмирить Алкида были в

его силах.

Самопровозглашенная богиня и мститель обменивались словами, не обращая на Баздилота внимания.

- Это было не очень-то вежливо. Должно быть, ты так же надменен, как восточный император, раз осмелился выстрелить в богиню.

- И кому из нас не хватает манер, женщина, называющая себя

богиней в моем присутствии? Я требую объяснить, почему ты так грубо

вторглась на нашу базу.

- О? Разве это не Война за Святой Грааль? Я не Мастер и не Слуга, но я вольна объединяться с любой приглянувшейся мне стороной…

В этот момент в глазах гомункулы возник опасный блеск, и ее рука создала бесчисленные снаряды света в форме стрел.

- Для меня вполне естественно помогать уничтожать мерзкие вражеские силы, ты не находишь?

Словами она бросалась весьма беспечно, но голос ее был лишен

всяких эмоций. Что-то в поведении женщины напоминало механическую куклу,

пытающуюся изобразить человечность.

В тот же самый миг стрелоподобные сгустки магической энергии

устремились к Алкиду… но исчезли прямо перед Баздилотом, после чего

возникли из стены в другом месте и полетели прямо в гомункулу.

Женщина махнула рукой сверху вниз, не проронив ни слова. Все

стрелы утратили скорость, рассеивая магическую энергию, и исчезли

прежде, чем коснулись пола.

- П-пространственная… лабиринтизация… - произнесла магесса,

которая до сего момента скрывалась в тенях входа за спиной женщины,

назвавшейся богиней. Услышав свою предполагаемую спутницу, богиня

обратилась к Баздилоту с бесстрашной улыбкой:

- Решил, наконец, активировать свои барьеры? А ты довольно беспечен, раз создаешь лабиринт, когда я уже стою перед тобой.

- Едва ли, - невозмутимо ответил Баздилот на пренебрежительные слова богини. – Это их правильное применение.

Баздилот с непроницаемым видом распростер руки и высвободил

магическую энергию из обеих ладоней. Потолок подземной мастерской

исказился и разошелся, открывая взору голубоватое весеннее небо. Весь

мясоперерабатывающий завод менялся, принимая совершенно иную форму.

Спустя мгновение с потолка, который раскрылся в спиралевидной манере,

устремились вниз ужасные демонические звери. Завод словно превратился в

огромное плотоядное существо, которое пыталось пожрать находившихся

внутри него людей.

Увидев это, Харли, прятавшаяся за спиной Филии, не удержалась и воскликнула:

- …Н-невозможно… Защитный механизм таких масштабов…

Он частично преобразил его в другой мир?..

Если ему по силам создать такой защитный механизм, почему он не начал с…

Закончить мысль Харли не успела, поскольку Филия произнесла:

- Хмм… Понятно.

Она как ни в чем не бывало обдумывала особенности мастерской ее

противника, с раздражением наблюдая за падающими демоническими зверями.

- Эта мастерская предназначена не для того, чтобы держать

незваных гостей на расстоянии. Она была устроена таким образом, чтобы

всякий, кто вошел в нее, не смог уйти… Это позволяет мельком взглянуть

на извращенную личность ее создателя.

Филия широко улыбнулась, вытянула руку в сторону стремительно

падающих тварей… и демонстративно выпустила стрелу магической энергии.

Специальный исправительный центр Коулсмана.

- …Мастерская в промышленном районе перешла в активное состояние?

Получив доклад от подчиненного, Фалдеус направился в угол комнаты наблюдения.

Его Слуга, Ассасин, в данный момент направлялся к штаб-квартире

семьи Складио на Западном побережье с целью убить Гальвароссо Складио.

Фалдеус остался без защиты. Поэтому он решил более тщательно подойти к

защите своей мастерской и сбору информации. Он надеялся, что в

отсутствие Ассасина не произойдет ничего серьезного, но мир, похоже, не

услышал его молитвы — с самого раннего утра в городе творилось черт

знает что.

Для начала, Слуга — по всей видимости, Ассасин — напавшая на

полицейский участок, вернулась в особняк, где теперь обосновался Сигма.

Сэйбер и женщина, которая, по-видимому, была его Мастером, также

заявились туда и теперь, если верить докладу, отдыхали в гостевой

комнате.

Уму непостижимо.

Фалдеус спросил Сигму, будет ли возможно избавиться от них, но в

ответ услышал, что для этого придется изрядно потрудиться, поскольку

Ассасин не доверяла Сигме и была настороже. Поэтому Фалдеус приказал

Сигме предложить им союз, чтобы собрать информацию и бросить вызов

Королю героев и Лансеру, его верному другу, который, предположительно,

был равен ему по силе. Разговор, однако, в итоге лишь привел Фалдеуса в

замешательство. Он спросил Сигму, удалось ли тому опознать призванного

им Слугу. Ответ, полученный после нескольких секунд молчания,

противоречил здравому смыслу.

- …Чаплин. Лансер Чарли Чаплин. Вот какую Героическую душу я призвал.

- …Прости, ты не мог бы повторить?

- Лансер Чарли Чаплин. Вскоре я выясню, какими навыками и

Благородными Фантазмами он владеет. Я решил, что развязывать ему язык с

помощью командного заклинания будет неразумно. Прошу меня простить.

На этом связь прервалась, оставив Фалдеуса, обхватившего руками голову, наедине с мыслями.

Чаплин.

Какого черта?.. Это вообще возможно?..

Король комедии, Лансер? Почему?

Он лжет? Нет… Даже если так, с чего вдруг Чаплин? Это же бессмыслица. Что за чертовщина творится в этой Войне за Грааль?

Он все еще ломал голову над этим, когда ему принесли доклад,

гласивший, что «составная мастерская семьи Складио активизировалась».

- …Вот поэтому я был против того, чтобы позволить Франческе набирать людей.

Изначально Фалдеус подумывал заключить подпольные сделки с

различными фракциями Часовой башни и относящимися к ним магами, на

которых была временно объявлена охота. Кандидатов было множество –

Август Хенрик Аспланд из Вальюэ, Краст Ленни Вегнер из Кишуа, Валейя

Сайклефи из Мистиль, Мицария Клоурум из Кимера и так далее. Опытные

маги, которых они, тем не менее, смогли бы полностью контролировать.

Первоначальный план Фалдеуса заключался в манипулировании такими людьми

из-за кулис.

Но, поскольку в целом план призывал к вражде с Часовой башней,

несколько «отступников» в итоге стали Мастерами при посредничестве

Франчески. Даже Сигма, у которого были связи с Фалдеусом, начал сеять

хаос, что доказывал их недавний разговор. К тому времени, как ему

донесли, что Харли направляется к мастерской Баздилота, следуя за

гомункулой Айнцбернов, Фалдеус уже вовсю жалел о том, что отослал

Ассасина.

Мгновенное перемещение вполне возможно при использовании

командного заклинания, но чтобы перенестись с самого Западного

побережья?..

В настоящей Войне за Святой Грааль это был бы один разговор. Но в

этой Фальшивой Войне за Святой Грааль, воплощенной в жизнь путем

нагромождения абсурда на абсурде, даже Фалдеус, который находился на

стороне зачинщиков, был не в состоянии предугадать, какие странности

могут произойти.

Чертова Харли Борзак… Когда уже казалось, что она намеревается

предложить Баздилоту союз, она вдруг делает резкий разворот и ни с того

ни с сего начинает с ним сражение. Или же это дело рук гомункулы

Айнцбернов?..

У Фалдеуса разболелась голова. Он уже хотел тяжело вздохнуть, когда к нему обратилась его подчиненная, магесса Алдора.

- Мастерская, судя по всему, достигла максимальной степени

развертывания. Похоже, что вместе с этим вокруг всего промышленного

района возник барьер, призванный держать людей в стороне, но я на всякий

случай возвела дополнительные отваживающие барьеры. Мы также получили

сообщение из полицейского участка, гласящее, что Клан Калатин уже в

пути.

- Хорошо. Пусть лучше держатся поодаль, иначе станут легкой добычей для мастерской.

- …Возведение барьеров вокруг мастерской таких размеров и ее преображение в другой мир… Я едва могу в это поверить.

- А, размеры преображенной местности не такие уж большие.

Фалдеус вскользь объяснил лежавшую в основе всего этого хитрость в ответ на опасения своей подчиненной.

- Я слышал, что во время Четвертой Войны за Святой Грааль в Фуюки

предыдущий Лорд Эль-Меллой создал в своей мастерской лабиринт, которого

хватало на то, чтобы превратить часть коридора отеля в другой мир. Но

даже для мага его уровня, снабженного тремя подогнанными под него

реакторами магической энергии, это был предел. Может, это не касается

Кобака Алькатраца, знаменитого древнего мага лабиринта, но для обычного

мага попросту невозможно превратить целый район города в другой мир.

Фалдеус покачал головой, как ни в чем не бывало объясняя

ситуацию. Или, возможно, он пытался изолироваться от нынешнего

замешательства, говоря о том, что было для него здравым смыслом.

- Баздилот лишь активировал мастерскую. На самом деле она

представляет собой плод общих усилий магов семьи Складио. Думаю, даже

Баздилот не сможет покинуть ее, когда она задействована в полную силу.

- Совместных усилий, сэр?

- Да. Результат работы множества магов, объединивших свои

познания в самых разных областях — другие миры, иллюзии, барьеры,

вселение демонических зверей. По отдельности им не по силам достичь

уровня защитных способностей мастерской предыдущего Лорда Эль-Меллоя, но

Баздилот обладает необычной магической энергией. Трюк таких масштабов

стал возможен благодаря тому, что он активировал мастерские других магов

грубой силой.

- Это касается не только этого завода, - продолжил Фалдеус,

наблюдая за корчащимся мясоперерабатывающим заводом на экране монитора. –

Маги семьи Складио также поработали над всеми фабриками в округе. Все

они функционируют таким образом, чтобы поддерживать мастерскую под

мясоперерабатывающим заводом. В результате даже опытному магу будет

сложно сбежать из нее, когда она в таком состоянии.

- Значит, гомункула Айнцбернов и мисс Борзак бессильны что-либо сделать?

- Вовсе нет, - возразил Фалдеус своей подчиненной, словно его недавнее восхваление мастерской было ложью.

- Так оно и было бы, если бы они вошли туда одни. Но с

Героической душой, призванной Харли, это совсем другое дело. Мастерская в

Фуюки, про которую я упоминал, была уничтожена вместе со всем отелем,

но если бы Слуга, хорошо разбирающийся в магии, бросил вызов лабиринту,

он бы прорвался рано или поздно.

Десять лет назад Фалдеус думал совершенно иначе. Тогда он считал,

что проникнуть внутрь современных мастерских-лабиринтов было сложно;

даже Героической душе потребовалось бы обнаружить изъян, слабое место

или лазейку. Теперь же, обладая данными, оставленными его предком в

марионетке — записью Третьей Войны за Святой Грааль — и связью с

Героической душой Хассаном ибн Саббахом, он не сомневался. Лабиринт

такого уровня не сработает против могущественной Героической души.

Хотя вряд ли тот слабый Эвенджер из записей третьей войны Фуюки

смог бы что-либо с этим сделать, подумал Фалдеус, обратив свое внимание

на монитор.

- В любом случае, если она призовет Слугу, чтобы вырваться из

мастерской, для нас это будет отличной возможностью понаблюдать за его

способностями.

Не отрывая взгляд от монитора, на который поступало изображение

мясоперерабатывающего завода с высоты птичьего полета от фамильяра,

Фалдеус связался с подчиненным по другому делу.

…Бык вызывает Пяденицу. Доложите обстановку.

- Никакой активности. Два источника тепла внутри особняка, по

всей видимости, люди. А также двое Слуг в материальной форме, если

судить по показателям магической энергии.

- Двое… Там должны быть три Героические души, включая призванную Сигмой… Есть кто-нибудь в призрачной форме?

- Не могу сказать. Мною был замечен Слуга, судя по всему, Сэйбер,

в окне второго этажа, но я фиксирую странные колебания в показателях

магической энергии… Очень похоже на множество духовных форм,

накладывающихся друг на друга…

Фалдеус уже был готов попросить от подчиненного более подробный доклад, когда…

- Колебания? Что ты имеешь в виду? Пошли мне точные…

- В чем дело? – с подозрением поинтересовался подчиненный, когда

Фалдеус вдруг замолк, но тот его даже не услышал. Его глаза были

прикованы к монитору, на который выводилось изображение

мясоперерабатывающего завода, где он увидел нечто невероятное.

- …Бык Пяденице. Оставьте на месте необходимый минимум людей и как можно скорее направляйтесь в промышленный район.

Отдав необходимые указания, Фалдеус закончил вызов и уставился на

монитор. Он знал, какую Героическую душу планировала призвать Харли. В

конце концов, он сам раздобыл для нее катализатор. Но увиденное им

существо никак не соответствовало его ожиданиям. Во-первых, оно больше

походило на животное или насекомое, чем на Героическую душу. Тело его

сплошь усеивали поршни, провода и кабели, а еще оно было достаточно

большим для того, чтобы с легкостью раздавить небольшую сборную секцию

жилого дома.

Фалдеус прищурился, разглядывая это «нечто», и пробормотал себе под нос.

- Харли… Что за чертовщину ты призвала?..

Несколькими минутами ранее. Мясоперерабатывающий завод.

- Мастер, затруднят ли эти барьеры мои движения?

Слова его были спокойными, но Алкид, похоже, был готов

высвободить всю свою силу в ответ на малейшую провокацию. Учитывая, что

проникшая в мастерскую женщина назвала себя богиней — одной из его

заклятых врагов — это было ожидаемо. Баздилот не предпринял ничего,

чтобы упрекнуть или сдержать его; он просто стоял между женщиной и

Алкидом.

- У них есть направленность, но они не совершенны, - бесстрастно

произнес он. – Да и небольшая помеха не станет для тебя проблемой. Если у

тебя есть сила растоптать богиню, покажи мне ее здесь и сейчас.

- …Само собой.

Алкид начал двигаться по направлению к верхней части

изменяющегося мясоперерабатывающего завода, чтобы нанести удар по

богине, которая продолжала бороться с потоком демонических зверей.

Баздилот тоже начал действовать. Он достал из кармана грубый пистолет и

медленно направился к магессе, которая пришла вместе с женщиной.

- А…

Харли встретилась взглядом с приближающимся хозяином мастерской и

испытала ощущение, будто кровь начала покидать ее тело. Баздилота

окружала аура химеры, сотворенной лишь для того, чтобы убивать. Его

взгляд убедил Харли в том, что она оказалась в месте, которое уже

никогда не покинет. Вернуться на поверхность она не могла физически. В

плане ситуации пути назад тоже не было. Она жалела о том, что позволила

событиям принести ее сюда. В то же время, однако, она подумала, что уже

была бы мертва, если бы не Филия.

В таком случае, как она могла распорядиться подаренной ей жизнью?

Первым, что пришло ей в голову, была, конечно же, месть магическому

обществу.

- …

Стоило Харли вспомнить свое прошлое, как страх угас в ее глазах, и

она начала вновь обретать спокойствие. Она ненавидела магическое

общество, но ее способность контролировать свои эмоции говорила о том,

что она была талантливым магом. Так или иначе, теперь ее разум

переполняла лишь решимости использовать все, что было ей даровано, чтобы

с боем вырваться из этого места.

Да, точно. Меня всегда вело намерение неистовствовать в этом мире, насколько хватит сил, и исчезнуть.

Чего же я тогда боюсь?

Баздилот, похоже, заметил изменение в настрое Харли, поскольку он остановился и, держа ее на мушке, задал вопрос:

- Это была твоя идея прийти сюда?

- …Нет, Филии. Я лишь… последовала за ней.

- Вот как. Значит, это существо зовут Филия… Что она такое?

Похоже, необычность Филии все-таки беспокоила Баздилота. Харли

покачала головой, держа себя в руках перед направленным на нее дулом

пистолета.

- Я обязана ей жизнью. Это все, что я знаю, и в данный момент большего мне и не надо.

- Ну надо же, - рассмеялась Филия, продолжая истреблять

демонических зверей неподалеку. - Несмотря на все то время, что ты

провела, съежившись от страха, с твоих губ все же могут слетать

восхитительные слова. Что ж, это правда, что, пока ты осознаешь все мое

очарование, тебе не нужно понимать меня.

Вдруг, словно из ниоткуда, в ее слепую зону устремилась стрела.

Как и прежде, однако, плотная магическая энергия, окутывавшая Филию,

изменила траекторию полета стрелы и направила ее в нескончаемый поток

демонических зверей. Тварей, в которых она угодила, разнесло на куски.

Слуга Баздилота — предположительно, Арчер — пустил еще несколько стрел

под прикрытием хлещущей крови.

- Что бы ты не делал, тебе не… ?!..

Филия поперхнулась словами, так и не закончив предложение. В ее

глазах отразилось несколько дюжин стрел, которые падали с неба,

проглядывавшего через раскрывшийся потолок. Кто знает, когда он успел их

пустить. Но, судя по тому, что все они были с точностью нацелены на

Филию, вряд ли он попросту запустил их в небо и ждал, когда они

устремятся вниз. Затем Филия заметила — падая, бронзовые стрелы

превращались в птиц с металлическими крыльями и клювами.

- Это же… Стимфалиды, фамильяры западного бога войны?..

Вид того, как стрелы одна за другой преображались в огромных птиц

с бронзовыми клювами, был поистине фантастическим. Но, поскольку

исполненные жажды крови птицы неслись прямо на нее, Филии некогда было

восхищаться.

- …Недурно, - произнесла она, словно это произвело на нее

впечатление, но тут же стерла все эмоции с лица, когда бесчисленные

птицы устремились к ней.

Тем временем, Харли отвлеклась на эту безумную атаку. Едва она

отвела взгляд, пистолет Баздилота рявкнул, выпуская пулю прямо в сердце

девушки.

Но она так и не долетела до Харли. Боеприпасы Баздилота

создавались с расчетом на проникновение сквозь продвинутую защитную

магию, но пуля отскочила от невидимой стены.

Спустя мгновение в центре мастерской материализовалось «оно».

Нечто, похожее на статические помехи, разорвало пространство

между Баздилотом и Харли. Из воздуха возникла огромная масса железа

ржавого цвета, образуя между ними стену.

Тем временем, в другой части мастерской еще одна железная масса

рассекла воздух над Филией, уничтожив всех птиц, рожденных из стрел,

одним ударом.

Помехи распространились на более широкую область. И наконец, огромная фигура полностью явила себя в мастерской.

Больше всего он поражал размерами. Берсеркер, возникший перед

Харли, стал гораздо больше прежнего и обрел поистине чудовищные

очертания.

Подземный объект.

Девушка, ухаживавшая за лошадью в помещении, куда не проникали солнечные лучи, вдруг застыла на месте.

- В чем дело, Полита? Твоя магическая энергия на мгновение немного обезумела.

Услышав женский голос из соседней комнаты, девушка, которую назвали Политой, с некоторым замешательством ответила:

- Я только что… ощутила присутствие любимых птиц моего отца… но они быстро исчезли.

- Птиц?

- Стимфалиды — чудовищные птицы, которых мой отец, бог войны, очень любил. Хотя я слышала, что он выдворил их с полуострова…

- Вот как. Тогда, может, «он» призвал их? У него ведь твой пояс,

не так ли? И все же, если они исчезли, сомневаюсь, что бросить все и

устремиться туда будет хорошей идеей.

«Полита» на секунду задумалась, после чего кивнула, соглашаясь с голосом.

- Да, наверное. Не волнуйся, Мастер; я больше не буду

своевольничать, - с достоинством заявила девушка. Ее щеки слегка

покраснели, и она продолжила:

- И, Мастер… называть меня «Политой», ну…

- Что? Почему нет? Ты же Ипполита, отсюда и «Полита». А, тебе больше нравится «Иппо»?

- …Пусть будет Полита.

Ипполита, Слуга класса Райдер, недовольно вздохнула. Ее поведение

намекало на то, что прозвище ее скорее смущало, нежели раздражало.

Глаза ее вдруг стали серьезными, обратившись в ту сторону, где она

ощутила присутствие птиц.

Обычно Ипполита не была искушена в подобном, но она была

чувствительна ко всему, что напоминало ее Благородный Фантазм — боевой

пояс, унаследованный от отца.

Полита предположила, что Алкид вступил в бой. Она взяла себя в

руки и повернулась к своей лошади, скрипя зубами при мысли о великом

герое, с которым ей однажды предстоит разобраться — или, скорее, о

мстителе, которым он стал.

Мясоперерабатывающий завод.

- О, ты и меня защитил? Хороший мальчик, - произнесла Филия, с

легкой улыбкой глядя на то, что осталось от стаи птиц после «его» удара.

Это был Слуга Харли, который до сего момента скрывал свои фигуру и

присутствие. Однако никто из присутствующих не был так сильно поражен

его обликом, как сама Харли.

- Что?

Он стал… еще больше, чем прежде?

По пути к заводу, когда Берсеркер полз по стенам зданий, размером

он был примерно со слона. Но теперь он завершил свое превращение в

механического паука, способного с легкостью обвить лапами здоровенный

прицеп для перевозки слонов в зоопарк. Несмотря на то, что он не

совершал заметных телодвижений, от него исходили звуки вращающихся

шестерен и скрежет металла о металл, а глаза привычно полыхали, словно

раскаленные добела.

Затем по мастерской Баздилота разнесся голос, похожий на звук,

издаваемый пластинкой, по которой скользит ржавая игла, тот же самый

голос, который Харли впервые услышала после призыва.

- ППППпррРРРо… пПППпппПРпрррпрррРОООТтититивникк, - взревел Берсеркер, сотрясаясь всем телом и словно прося о чем-то.

Харли оторопела.

- Ну же, Харли! – улыбаясь, окликнула ее Филия. – Ты же его Мастер, так что не мешкай и отдай ему приказ.

- Что?..

- Он спрашивает, кто противник. Если предоставить его самому

себе, я почти уверена в том, что он сочтет своими врагами всех этих

детишек, кроме нас с тобой, и уничтожит город. Тебя это устраивает?

Услышав это, Харли поспешно повернулась к Берсеркеру.

Обозначь противника. Вот о чем просили его глаза, пока он

продолжал выситься перед ней, защищая от Баздилота, который выпустил

немало пуль, иногда магическим образом изменяя их траекторию в попытке

поразить слепые зоны Харли, но кабели, простиравшиеся из тела

Берсеркера, не упустили ни одной.

Сам же Берсеркер начал медленно растворяться в воздухе. Даже

издаваемые им звуки становились слабее. Но источаемое им «давление»

ничуть не убавило в силе.

Это отличается от сокрытия, которое Филия использовала в городе. Даже я не могу его видеть.

Неужели эта Героическая душа может становиться невидимой, благодаря собственным способностям?

Харли сглотнула. До нее начало доходить, что она заключила контракт с изумительной Героической душой.

Укажи этому Берсеркеру на врага, сказала Филия. У нее было

чувство, что ее испытывали. Сможет ли она убить человека, пусть даже

вражеского Мастера?

Харли погрузилась в размышления. Она, как маг, заглушила эмоции и заковала в лед свое трепещущее сердце.

Отдаст ли она приказ? Приказ убить?

Сможет ли она, как маг, освободить себя от присущих реальности

норм морали? Или же начнет лепетать об оправданной самозащите, словно

открыто заявляя, что она все еще человек? Несмотря на то, что она с

головой бросилась в кипящий котел Войны за Грааль?

- …

После недолгих колебаний она крикнула невидимому Берсеркеру:

- Берсеркер! Враг – мастерская этого мага! Прошу… уничтожь ее!

Воздух завибрировал, когда Берсеркер, скрипя всем телом, издал скрежещущий рев, словно довольный тем, что ему отдали приказ.

Филия, одним прыжком оказавшаяся рядом с Харли незаметно для последней, положила руку ей на плечо.

- Хья?! – от неожиданности воскликнула Харли. Филия прищурилась.

- Надо же, а ты неплохо выкрутилась, - сказала она с беззлобной улыбкой. – Не стала открыто приказывать ему убить.

- Н-нет, я не это…

- О, не пойми меня неправильно; я не виню тебя.

Филия широко улыбнулась, уничтожая выживших демонических зверей

одного за другим с помощью стрел магической энергии. Затем, не

переставая улыбаться, она как ни в чем не бывало заявила:

- То есть, будь ты из тех, кто способен с легкостью приказать

убить, это отнесло бы тебя к категории «магов», не «людей», после чего…

Конец ее предложения заглушили звуки разрушения. Должно быть,

невидимый Берсеркер начал буйствовать. Близлежащие стены и пол разнесло

на куски. Одной лишь грубой силой он уничтожил выход в коридор, частично

превращенный в другой мир.

- А теперь предоставь все Берсеркеру и беги. Мне придется быть

осторожной в сражении с этим мужчиной со страшным лицом и его искаженной

Героической душой. Если я убью их, не проявив должную аккуратность,

«грязь» разлетится по округе… - сказала Филия, после чего вновь взмыла в

воздух и исчезла в просвете между обломками.

Харли, провожавшую ее взглядом, прошиб холодный пот. Ей не нужно