Глава 12 — Коридор / Шин (心) / Манг (望)

— Код… "Глаз, фрагмент и стекло", как сказала Дэнви.

Ей пришлось изрядно попотеть ради этого, босс.

Лан Йен говорил со мной по радио, небольшие шумы и помехи

заглушали его голос. Я мог бы ответить ему так, чтобы меня не услышали, но

решил всё-таки этого не делать.

...Пока этот человек идёт прямо перед нами, у меня нет

времени бездельничать и посылать куда-либо свои мысли.

— А теперь повернём сюда.

Для исследования коридора Безымянного необходимо

сопровождение гида.

Дело в том, что в коридоре бесчисленное множество дверей;

проходы соединяются друг с другом по замысловатым и сложным правилам.

Заблудиться в таком линейном пространстве может показаться маловероятным, но я

уверен, что в этом случае это более, чем возможно.

На снятой Ляпис записи был показан наш пункт назначения в

коридоре, а гид… этот “член Безымянного”, приведёт нас прямо к нему.

И, как говорится:

«Тот, кто знает, где начинается и заканчивается путешествие,

не собьётся с пути.»

Другими словами,

Теперь, когда нас впустили в коридор, в проводнике мы больше

не нуждались.

[[image:/storage/reader-images/5bd62d06a84064a134c6cfadb1c48de8bd2172f4.png]]

— Вот мы и добрались до VIP-комнаты, мистер Красный Взор.

Пожалуйста, подождите здесь, пока не прибудет мастер Чумсун, чтобы дать вам больше

информации о лоте–

Слова проводника, исчерпавшего свою полезность, остаются

неуслышанными.

Затем его тело лишается лодыжек, теряет равновесие и падает.

— Сэр?!

Гранат всегда так реагировал.

Даже несмотря на то, что он был свидетелем многих смертей, с

которыми он ничего не мог поделать,

Даже несмотря на то, что он понимал, что тёплая рука

товарища на его плече может отбросить его в сторону и взвесить цену его жизни в

любой момент,

Даже несмотря на то, как рано он узнал, что этот мир слишком

далёк от таких идеалов, как “причина” или “этика”, чтобы он мог считать пережитые

им трагедии несправедливыми,

— Ч-что вы...

Его всегда опровергали в шок страдания, разворачивающиеся у

него на глазах.

— Наша миссия по проникновению закончилась с того момента,

как только мы вошли в коридор, Гранат.

Вот почему я должен говорить об этом как можно более

обыденно.

Я хочу, чтобы Гранат вырос человеком, который не будет

мучиться из-за страданий.

— Нам стоит поторопиться.

Этот гладиус оснащён нагревательным механизмом.

Обжигающий жар его лезвия прижигает рану.

Это не давало проводнику, чьей единственной ошибкой было впустить

нас, истечь кровью. Скорее всего, он выживет.

Рано или поздно он сможет оправиться от сотрясения и вызвать

подкрепление.

Но сейчас не время проливать кровь.

От моих слов глаза Граната тускнеют.

Будь это лунаэ*** разочарования, отчаяния или ожидания — мне

нет до этого дела.

Я хочу, чтобы он погрузился во тьму и позволил ей медленно поглотить

его. Ему нужно это, чтобы жить нормальной жизнью.

— Мне некогда повторять, что время поджимает. Пошли.

Я преднамеренно подметил это и двинулся дальше.

.

.

.

— Развилка.

Проход, который, как казалось, бесконечно тянулся вперёд,

привёл к перекрёстку.

Правильный путь уже был определён, но было бы неплохо позволить

Гранату прийти к нему самому. Я намеренно хранил молчание, ожидая, когда он скажет

хоть что-нибудь.

— Думаю, нам следует повернуть направо. Я просто… чувствую,

что это правильный путь.

Он сам этого не знает, но Гранат хорошо умеет разбирать и

собирать по кусочкам информацию. Возможно, на это повлияла интернализация рабочего

процесса Ассоциации Севен, которую он мог наблюдать во время их

квалификационного теста на Корректировщика, но я верю, что это по большей части

вызвано его наблюдательностью, которая берёт свои корни из отказа быть простым

свидетелем чужих страданий.

— Неудивительно, почему ты так чувствуешь. Ты знаешь, откуда

и куда мы идем.

Правильный ответ заслуживает подходящего объяснения. Я начал

пояснять:

— Этот коридор устроен таким образом, что найти путь в нём

можно только при осознании двух его конечных точек. Поскольку мы их знаем, то

можем идти, чувствуя, в каком направлении нам двигаться.

— Реверсия причинно-следственных связей… ведь так? Кажется,

я помню, как мне рассказывали в учебной программе Ассоциации, что некоторые

Сингулярности основаны на ней.

— Верно. И старайся поменьше разговаривать с другими

Корректировщиками или клиентами. Никому в Городе нет дела до Корректировщика,

который находится лишь на стадии обучения. Выгляди лучше, чем ты есть на самом

деле, если это поможет тебе заработать на жизнь.

— ...Понял!

В глазах Граната вновь вспыхнул огонёк.

Он отбрасывает уныние так же быстро, как и впадает в него. Хоть

у меня и нет оснований называть это его верой, но обычно именно так и протекали

его эмоции — и это, несмотря ни на что, всегда работало.

Возможно, такое мышление может оказаться полезным в

долгосрочной перспективе для благополучной жизни в Городе.

[[image:/storage/reader-images/8f1a79fc82c4e4bc18a7edcaf1260370c51ab276.png]]

— ...Я слышу шаги.

Дойдя до конца коридора, я почувствовал, что кто-то

приближается из-за угла.

Длинные шаги, сдержанные и беззаботные.

Высокий человек, точно не меньше 180 сантиметров в высоту.

Более того, он шёл по коридору так, как будто это его собственный дом.

— Он прямо за углом...!

Значит, Доцент.

— Вы...

Гость, что блуждает по коридору Безымянного вне

сопровождения гида, значит лишь одно – этот гость нежеланный. Доцента

переполняет чистейшая ярость, как только она замечает нас.

— Я так и знала... Ты просто очередной жадный до денег Корректировщик.

Ты использовал страсть мастера Чумсуна к искусству, чтобы насытить собственную

жадность!

[[image:/storage/reader-images/bc4617baa86fb0f1427c92d09ecd03f0b3422113.png]]

У Доцента, похоже, не оставалось никакого терпения

выслушивать мою версию истории, и она, крепко схватив древко, бросилась прямо

на меня. Абсолютно эмоциональный поступок, гнев затмил её разум.

В тот момент мне стало ясно, что я должен делать.

— ...Убедись, что стоишь не передо мной, Гранат.

Как раз в тот момент, когда я почувствовал едва ощутимое

движение Граната, слегка кивнувшего в уголке моего левого глаза…

Лязг!

Стальной шест полетел с непоколебимой силой и яростно

ударился о лезвие гладиуса, издав отвратительный скрежет.

Он прочнее, чем я ожидал. Замах, который я сделал, намереваясь

перерубить оружие, прошёл не так, как планировалось.

— Кхх… Я не должна была позволить вам встретиться с мастером

Чумсуном!

Прямо мне в лицо вырывается яростный крик. Несомненно, его

появление обосновывалось неподдельной злостью.

Увы.

Чтобы высвободить силу гнева полностью, сначала нужно

избавиться от этой злобы. Чистый гнев становится силой для преодоления

трудностей, в то время как злобный гнев только затуманивает глаза.

К примеру, в таком узком пространстве, как этот коридор,

было бы разумнее избегать ближнего боя с использованием такого длинного оружия,

как у Доцента.

Однако те, кто охвачен гневом, будут лишь лихорадочно

набрасываться на вас в эмоциональном порыве.

Это всё упрощает.

Скрииииип!

Неприятный лязг металла, что издаётся от двух скребущихся

оружий. Лёгкая дрожь при шумном трении не остаётся незамеченной.

— Хгрк!

Как только я пинаю нижнюю часть длинного шеста, весь вес,

который Доцент перенесла на переднюю часть, обрушивается на неё. Естественно,

её тело начинает наклоняться в другую сторону.

Доцент наклоняется всё сильнее и сильнее, а её шест прижат

острием моего меча, обезоруживая её.

Совершенно беззащитна.

Замахнувшись другой рукой, я ударил кулаком прямо в незащищённое

солнечное сплетение.

— Кухг!

Прежде чем она отлетела в конец коридора, я почувствовал,

как её грудина деформировалась и переломилась надвое.

— Гранат.

Не сводя глаз с цели, я попытался уловить чужое присутствие

за своей спиной и прошептал в его направлении.

— Иди, найди лабораторию и войди туда первым.

— Сам? А всё точно будет хорошо?

Слова о том, что всё будет в порядке, не избавят Граната от

его беспокойства. Мне нужно было что-то, что могло бы убедить его.

Я снял свой плащ вместе с ножнами и передал их Гранату.

— Сэр, это...!

— Возьми мой гладиус.

Несмотря на все свои колебания, он сумел надёжно экипировать

плащ и меч.

— Держи в голове слова, которые передал нам Лан Йен. Ты ведь

их помнишь, да? И нашу цель.

— ...Конечно!

Даже если он был склонен к сомнению в своих чувствах, в

глубине души он оставался честен. Это самое главное.

Жалкая и душераздирающая борьба за то, чтобы крепко

держаться за свои корни, цепляясь за мельчайшие частички грязи. Вот что имеет

значение.

— Вы… никуда не уйдёте...

Доцент встала в разветвляющемся проходе коридора.

С самого начала было ясно, что перелом одной-двух костей не

выведет её из строя. Тогда оставалось только одно.

— Я разберусь с препятствием. Путь будет открыт.

— ...Понял!

Мне понадобилась всего одна секунда, чтобы немного скорректировать

направление.

— О чем вы там бормочите?!

Её чистая ярость окрасилась в другой цвет негодования.

Пускай она и не могла слышать наш разговор, остановка боя в

самом его разгаре ради того, чтобы переговорить с третьей стороной, и полное

игнорирование второй, несомненно, взбесили её.

Это именно то, чего я добивался.

Слой за слоем, гнев притуплял ясность её ума.

— Ты не уйдёшь...!

Я концентрирую всю силу в ногах.

Это ощущение довольно сильно отличается от обычного контроля

над мышцами; оно больше похоже на гидравлические цилиндры и двигатели, что

накачивают энергию в мою правую ногу.

Мою следующую атаку будет нелегко отследить.

— Ты...

Расстояние мгновенно сократилось. Подобно шарику,

выпущенному из рогатки, я приближаюсь к цели с необычайной скоростью. Этот

импульс требовал своего применения.

Я просто раскрыл ладонь и ударил ею под подбородком моей

соперницы; её голову откинуло назад почти под неестественным углом.

Использование аугментации тела мало чем отличается от

вождения автомобиля.

Операция на моих ногах позволила мне маневрировать ими

подобно тому, как с помощью педали газа вы подаёте энергию в двигатель

автомобиля и ускоряете его. Вы можете возразить, что аугменты подобны

транспортным средствам, поскольку ощущения от использования, а также мастерство,

могут различаться в зависимости от производителя и модели.

Однако транспортное средство — это, в конечном счёте,

инструмент; управлять им должен водитель.

А это было, скорее, кумуляцией моего опыта.

— Кгх…

Как я и предположил в тот момент, когда сломал ей грудину,

эта женщина была из крепких. После удара, который у обычного человека раздробил

бы его шейные позвонки, её же были всё ещё целы. Несмотря на то, что она

потеряла сознание, это произошло лишь на мгновение.

Это мимолётное мгновение мне и было нужно.

— Гранат…

Моя рука вытягивается, а кулак снова бьёт в центр её груди.

Можно почувствовать, как жутко ломаются кости, всё глубже погружаясь в тело, а

ощущение разрывающихся на части органов и мышц вокруг них передаётся через

кожу.

Но ощущения, что жизнь обрывается, нет; она отлетела от

кулака, проломив дверь в конце коридора.

Я продолжил фразу, которую прервал на секунду:

— Сейчас.

— Ах… Понял!

После краткого ответа, Гранат пустился в бег.

Я мог бы преследовать соперницу и сразу же прикончить её, но

решил сперва отправить Граната. Выведение из строя Доцента Безымянного без

применения оружия должно занять некоторое время.

Посмотрев, как Гранат поворачивает за угол, я прошёл через

разбитый дверной проём.

[[image:/storage/reader-images/59c59ef405ba3ff8300b3c86c53b2467f873441b.png]]

В огромном зале вдоль стен тянулось множество бесцельных

дверей, насколько только хватало глаз. Нет смысла отделять потолки, стены и

полы друг от друга. Если дверь пересоберётся сама собой, я, возможно, уже не

смогу вернуться.

Вот как спроектирован этот зал.

Доцент наконец-то улыбается.

— Ты… Если ты знаешь, что это за место, тогда ты должен был знать,

что входить в этот зал было огромной ошибкой.

— Ну, я бы так не сказал, но это определённо то, что я

слышал уже много раз.

— Хм, блефуешь, да?

— ...А это не то, что я часто слышал.

Доцент перегруппировывается и бросается на меня.

На этот раз она выглядела готовой вступить со мной в бой на

расстоянии, либо успокоившись, либо решив, что в этом месте у неё будет

преимущество.

К несчастью для неё, у неё не будет такого пространства.

Искусственно сплетённые мышечные волокна вновь наращивают

силу.

Движимый взрывной силой, я без промедления добрался до неё.

Кулак снова ударяет её в грудь.

Удар моей руки, столкнувшейся с её солнечным сплетением, или

же жалкими остатками побитой плоти там, где она когда-то была, передаётся и

мне.

Если я смогу сбросить её с края в бездонную пропасть прежде,

чем она сможет восстановить равновесие, бой будет окончен.

Раздаётся слабый звук потрескивания и перемещения.

— ...Наконец-то.

Однако упорство этого Доцента было не поводом для насмешек.

Получив три удара в одно и то же место, она приспосабливается к атаке и

умудряется выстоять на месте, отвечая окровавленной ухмылкой.

По залу раздаётся странный шум. Пол будто начал тянуться к потолку,

а выступ, на котором мы стояли, начала круто наклоняться.

Окажись я тут впервые, то рисковал бы потерять равновесие.

...«Впервые», да.

— Ты...

Желание зала сбылось.

Доцент висела на краю стены, которая теперь превратилась в отвесный

утёс. Хотя она, конечно, находится в невыгодном положении, её глаза всё ещё

оживлены. В них горела упрямая решимость жить, желание вскарабкаться по карнизу

при малейшей возможности.

И сейчас я стою над ней, вытянув ногу прямо перед её

глазами.

[[image:/storage/reader-images/2f624df454b802cdd459c8984fc92b74f4532a69.png]]

— Грр… Как… Ты! Я утащу тебя с собой в бездну!

— Я так не думаю, ведь, похоже, преимущество здесь у меня.

Дальнейшее затягивание этой битвы может представлять

опасность.

Я должен немедленно с этим покончить.

Верно… Это то, что называется "Шин*", если я

правильно помню её слова.

В этом случае двух Манг** должно быть достаточно.

Я задерживаю дыхание и очищаю свой разум.

Роясь в этом мешке мыслей, я осторожно перебираю свои воспоминания

и выбираю самые тяжёлые и мрачные, чтобы заполнить ими свою опустошённую

голову.

Группа детей, ростом примерно мне по пояс, собирается вокруг

меня.

Коробки, завёрнутые в красочную бумагу, приготовлены для

детей. Заснеженные улицы празднуют сотворение мира.

Эмоции, которые могут показаться тривиальными для других, но

которых гораздо больше, чем я заслуживаю.

Букет эмоций, которые я мог бы назвать отпущением грехов.

Сгусток, похожий на солнечный свет, рассеялся, как лучи,

исчезающие за тёмными облаками.

Я помню каждый отдельный момент.

Я выгравировал их все под своими веками.

Луч надежды, который я почувствовал в тот день.

И чувство отчаяния, которое я испытал в тот день.

[[image:/storage/reader-images/8d561f202bac8ba49985ce9f7658b7e8b1c70747.png]]

Два кольца света, напоминающие сияние луны, обвивают мою ногу.

Неся этот ночной блеск, нога печально приземляется на

Доцента, когда она с криками взбирается на утес.

— Кух.

С такой лёгкостью, что я едва слышу шаги. Звук настолько

тих, что его заглушает её последний вздох.

В самом воздушном падении, освещённая луной нога пробила

ужасно израненную грудь Доцента.

Это ни аугментация, ни кровяное давление, ни сокращение

мышц.

Единственное, что двигалось, – это разум.

Оттолкнувшись так, что сердце замерло, я вернулся через

сломанную дверь, ведущую в зал.

Так это и есть сила Света, которую она упоминала…

Сила греха.

- Примечания

к переводу:

Чтобы сохранить

лексическую согласованность между оригинальной корейской и японской/английской/русской

версиями, имена собственные Шин «신(心)» и Манг «망(望)» будут написаны кириллицей.

* Имя собственное “Шин(신)” основано на японском произношении ханьского

иероглифа 心и означает ум (mind), сердце.

** В оригинальной

корейской версии в описании различных эмоций Вергилия присутствует “망”, “Манг”. Например: 희망 (Надежда), 절망 (Отчаяние), 실망 (Разочарование), 기망 (Ожидание).

*** Как указано в

названии этой Главы, “망” также является произношением ханьского иероглифа “望”, означающего полную луну. Учитывая,

что Вергилий изначально римский поэт, мы решили использовать латинское “луна” (pl. “lunae”) наряду с эмоциями,

которые вызывают “망”, чтобы дать аналогичный эффект, когда Манг не используется как имя

собственное.

[[image:/storage/reader-images/69e0d905617b99decd3c89384ff7dc90e16fd74a.png]]

Переводил: PikTom

Проверяли: Mel, catram, Beermon

Умирал: Mika

Мои ноги словно окаменели.

На меня давил тот факт, что с тех пор, как мы пришли в галерею Безымянного, мы впервые разделились с мистером Вергилием.

Честно говоря, дело не только в галерее. В последнее время он часто помогал мне. А когда его не было рядом, компанию мне составляли другие опытные Корректировщики.

Нахождение в этих группах ограничивало мою роль, но благодаря им я остался невредим.

Тогда, возможно…

Эти тяжёлые шаги, которые я делаю прямо сейчас, могут стать моим началом пути к тому, чтобы стать независимым Корректировщиком.

— Хаах…

Я машинально вздохнул. Коридор был узким, но непостижимо длинным.

Что я буду делать, если пойду не тем путём?

Что, если дверная ручка окажется заминированной? А если и нет, то что, если дверь ведёт не туда, куда мне надо? Нет, что, если я столкнусь с нежданным врагом и буду побеждён еще до того, как доберусь до места назначения?

“Возьми мой гладиус.”

Вот, что он сказал мне.

Я могу предположить, что он отдал мне свой гладиус лишь потому, что не мог полностью положиться на мои способности.

Однако… Доверив мне своё оружие, возможно, он хотел показать, что хоть немного верит в меня.

— Если это так...

И если я хочу оправдать толику его доверия, я должен сделать всё как надо.

Давай, возьми себя в руки, Гранат.

Собравшись с мыслями, я закрыл глаза.

Двери одинаковой формы, их номера идут не по порядку. Среди них должна быть та самая дверь.

В своей голове я медленно прокручивал информацию Лан Йена и кадры, ради которых Ляпис рисковала своей жизнью.

Моя память меня не подводит; я чётко помню отправную точку и цель из видео.

— 718-ая.

Пункт назначения был не слишком далеко от того места, где я находился.

«Глаз, фрагмент... и стекло. »

Хотя меня никогда не учили, как пользоваться мысленными словесными замками, дверь открывалась, стоило мне лишь подумать о пароле. Это оказалось настолько просто и легко, что все мои опасения разом отпали.

Сдерживая напряжение, чтобы не расслабляться, я осторожно вошёл в открытую дверь.

В лабораторию... которую я видел в том видео.

.

.

.

С каждым шагом мои нейроны яростно активизируются.

Каждая мелочь, попадающаяся мне на глаза, напоминает о прошлом уроке. Например, поворот впереди.

На семинаре Ассоциации Севен нам советовали на мгновение задерживать дыхание и прислушиваться к возможным шагам всякий раз, когда мы приближаемся к повороту. Там может быть ловушка, скрытая от посторонних глаз, или засада, поджидающая ничего не подозревающих жертв.

— ……

Звук моей проглоченной слюны громко звенит у меня в ушах.

“Так кажется только из-за волнения,” — утешаю я себя, тихонько прислоняясь к стене и представляя, что находится за углом.

Слабые и едва различимые звуки, время между шагами и редкая болтовня.

За углом два человека. К счастью, они, похоже, меня не заметили.

Однако, к сожалению, этот коридор слишком пуст. По пути сюда я не заметил никаких предметов, которые я мог бы использовать в качестве укрытия, и было бы разумно предположить, что и впереди их я тоже не встречу.

Конфликт, вероятно… неизбежен.

“Ты должен осознавать свои пределы и знать, какие ходы ты можешь и не можешь делать в бою.”

Крепче сжимая его гладиус, я вспомнил слова Рикако.

Она часто делала проницательные замечания. Меня немного беспокоит, что её взгляд падал на меня всякий раз, когда она говорила подобное, но я уверен, что она хотела, как лучше, давая такие советы.

Именно благодаря ей я смог избавиться от мыслей, выходящих за рамки моего уровня.

По всей видимости, попытка имитировать внезапные атаки, которые совершает мистер Вергилий, не сработает.

В таком случае лучшим планом было бы ослабить бдительность моих врагов, выставив себя неуклюжим, а затем наброситься на них. Я должен сократить дистанцию, пока они в замешательстве. Однако тогда они быстро соберутся и нападут на меня. Но, когда это произойдет, они, вероятно, атакуют ту часть, которую увидят первой — мою левую руку.

Тогда-то я правой рукой воткну меч в жизненно важную точку.

“Думаю, потеря моей левой руки — это… цена, с которой я могу смириться.”

Решение отказаться от моей не доминирующей левой руки вместо правой стало результатом взвешивания моих вариантов. Я слышал, что протезирование часто используемых частей тела стоит дороже. Из-за того, что воспроизвести мышечную массу и совместимость нервов сложнее…

Я чувствовал себя жалким из-за этих мыслей.

Почему я строю планы, исходя из предположения, что потеряю руку, еще до того, как начнётся сражение? Разве я не должен думать о том, как пройти через это, не потеряв ни одной конечности?

Это не те мысли, которые могли бы прийти ему в голову.

Если бы я не был такой тряпкой…

— Хуу.

Шаги приблизились настолько, что заглушили мой поток мыслей.

У меня не осталось времени на разработку стратегии. Я слабак, и поэтому я должен сделать всё, что может слабак, чтобы победить.

— Ч-Что ―?!

[[image:/storage/reader-images/a0cbfdd758ca85d22b560a232ef2ab3252b5d8d0.png]]

Я не помню, как я сделал этот прыжок.

Испуганное дыхание жертвы, скрип её обуви по полу в ответ на это внезапное нападение, шелест белых халатов и испуганные лица двух исследователей запечатлелись в моих чувствах как разрозненные кадры.

Несмотря на то, что мои противники были членами Безымянного, они не казались хорошими бойцами. Однако, судя по тому, как они полезли в карманы пальто, у них, похоже, были какие-то средства самообороны.

Я отвлёк их, бросив левую руку в их сторону.

Пожалуйста, только не жизненно важные точки.

— Нааа!!!

Приготовившись к сильной боли в руке, я изо всех сил вонзил гладиус в сердце одного из исследователей.

— Куг!

— Хммм...?

Я чувствовал, как гладиус проталкивает острие сквозь мышцы, но так и не ощутил боли, которая должна была пронзить мою левую руку.

Были ли они слишком охвачены паникой, чтобы атаковать?

Когда я взглянул на свою левую руку, то увидел, что моё пальто остановило лезвие на своём пути.

“Это объясняет, почему он отдал мне и пальто...”

Прежде, чем я успел выразить благодарность и облегчение, исследователь, стоявший рядом с ними, бросился на меня с обнажённым оружием.

– Й-Йааргх! Проваливай!

Я взмахнул своим гладиусом, пытаясь попасть по лезвию кинжала, который он вытащил. Затем я почувствовал странный щелчок от рукояти.

– Ха...?

[[image:/storage/reader-images/8d8e9cbb3e1fe0563cc4bb31593727da90e701cc.png]]

Лязг!

Вместо ударов клинков друг о друга до моих ушей донёсся только звук одного из них, отделившегося от основания и упавшего на землю. Это упало лезвие кинжала, растаявшее как мороженое.

Нагревательный механизм...!

Я вспомнил, как меч мистера Вергилия прижёг рану проводника.

А теперь такой же ожог остался на груди исследователя, располовинив его, после чего тот рухнул на пол.

Поражённый остротой гладиуса, легко рассекающего тело человека, и прочностью пальто, которое я ношу, я почувствовал небольшой укол вины за эти два тела на полу. Однако, это чувство прошло, как только я напомнил себе, где они работали.

Разыскивая детей, которых я видел замученными в лабораторных машинах, я побежал через коридор.

– Ляпис...!

.

.

.

Это место оказалось отвратительнее, чем на записи.

При одной мысли о своих друзьях, что покоятся в неудобных условиях внутри этих пробирок, у меня скрутило живот.

– ...так вы можете увеличить коэффициент преломления.

– Принято к сведению. Но если коэффициент преломления слишком высок...

Следуя за звуком знакомых голосов, я обнаружил Рикако и Нансуля в одежде M Corp. Кажется, кто-то из исследователей объяснял им эксперимент, который они проводили.

– Понятно, значит, этот рычаг...

Я почувствовал облегчение в глазах двух наших поддельных сотрудников M Corp., когда мы обменялись взглядами. Рикако усмехнулась и вздёрнула подбородок, в то время как Нансуль незаметно показал мне большой палец.

– Да, думаю, что услышал почти всё, что мне было нужно.

– Простите? Но я же ещё даже не дошёл до суперпозиции стекла и окна или связи...

– Мэх, забудьте об этом. Вы, должно быть, устали от всей этой лабораторной работы, так почему бы вам сладко не вздремнуть? Нансуль, Гранат!

[[image:/storage/reader-images/b2e7e587944b029015b6633337d5798358d9b79c.png]]

Кулак Рикако попадает ошеломленному исследователю в живот. Тем временем Нансуль подкрался к исследователю рядом с ним и задушил его со спины. За то время, которое ему потребовалось, чтобы лишить исследователя сознания, Рикако уже уложила троих.

В лаборатории было семь исследователей. Рикако и Нансуль вырубили по три человека меньше чем за пять минут.

Я с лёгкостью справился с последним. Это придало мне уверенности, когда я почувствовал, на что способны его меч и плащ. Хотя, конечно, мне ещё предстоит пройти долгий путь, чтобы достичь уровня этих опытных Корректировщиков.

– Гранат! Ты сам добрался сюда по коридору? Хорошая работа.

Нансуль осыпал меня похвалами и поднял большие пальцы.

– Ничего такого в этом нет… Он всего лишь избил кучку слабаков, которые не смогли использовать нож, чтобы спасти свои жизни, с помощью меча и плаща нашего босса.

– Мэм, я видел, как Вы болели за него, пока он дрался, кричали: ”Да, так их!” и тому подобное.

– ...Может и так, но только потому, что на это было невыносимо смотреть. Что, какие-то проблемы? – Хрипло ответила Рикако.

Их ссоры, которые раньше заставляли меня беспокоиться о состоянии команды, теперь казались глотком свежего воздуха. Возможно, именно эти моменты снятия напряжения помогли им выполнить так много полевых работ.

– Мистер Вергилий скоро вернётся. А как у вас дела?

– Мы без особых проблем смогли разобраться с элементами управления и тем, как работают машины. Потратили впустую немного времени из-за того, что Нансуль был полным профаном в обращении с машинами… Но, эй, это была неплохая практика.

– П-Перестань, я только раз впал в ступор...

– Ха! Раньше, когда я ещё была твоего ранга, мне хватало одного взгляда, чтобы всё понять. Корректировщиков в наши дни уж слишком попекают.

Слова Рикако заставили моё сердце биться в предвкушении.

Им двоим было поручено проникнуть в лабораторию, замаскировавшись под курьеров лунного камня, поскольку они имеют более высокие ранги Корректировщиков — не благодаря потрясающему боевому опыту, а благодаря множеству сертификатов для различных профессий. Нам нужен был квалифицированный персонал, чтобы разобраться со всеми этими кнопками и рычагами, так как неосторожное обращение могло привести к ужасным авариям, подобным тем, что были засняты на видео.

Я помню, как слышал от Дэнвер, что причина, по которой Рикако держит Нансуля при себе, несмотря на то, что она его ежедневно отчитывает, заключается в том, что у него есть навыки, которые стоит развивать.

“Она бы не заговорила с ним, был бы он так уж безнадёжен,”– вот что, хихикая, добавила Дэнвер.

В любом случае, наличие со мной двух способных Корректировщиков немного успокоило меня.

– Тогда мы можем начать спасать моих друзей! С чего начнём? – Спросил я с надеждой в голосе. Я хотел как можно скорее спасти детей и найти Ляпис.

– Ох...

Однако эти двое не выглядели слишком довольными.

Рикако сделала озадаченное лицо, а Нансуль украдкой отвёл глаза.

Мне была знакома эта атмосфера. Та же самая, что была после просмотра записи Ляпис в офисе — моя просьба поторопиться и спасти её была встречена с такой же холодностью.

– Гранат, наша главная цель – захват Сингулярности, разве ты не помнишь? Мы ради неё и взялись за эту работу. – Сказала Рикако слегка разочарованным, но умиротворяющим тоном.

И я это знал. Корректировщики движимы чувством наживы. Я прекрасно понимал, что должен привыкнуть к этому и перенять их образ мыслей как можно быстрее.

Но всё же…

– Я знаю. Но если вы разобрались с управлением, то остановить машины не должно быть проблемой.

Я не требую, чтобы мы всё бросили и спасли моих друзей. Если они знают, как управлять машинами, конечно, ничто не помешает им вытащить испытуемых. Я пытался убедить Рикако в этом.

– Это… Всё стало немного сложнее, Гранат...

Тогда Нансуль неохотно начал:

– Мы подумали, что могли бы просто отключить машины и освободить твоих друзей… Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что если сделать это, то все данные сотрутся. Что означает...

– Короче говоря, потеря данных означает, что мы теряем наш шанс захватить Сингулярность. Так что детям придётся подождать.

Рикако всегда прежде всего волновала ценность. И когда две цели вступают в конфликт, она, не моргнув глазом, отбрасывает ту, которая менее ценна. Возможно, именно то, что она оставалась уравновешенной на протяжении всего процесса, позволило ей подняться до туда, где она сейчас находится.

Я не могу не задаться вопросом, как я выгляжу в её глазах.

Незрелый новичок, который ноет, когда что-то идёт не так, как он хочет. Некомпетентный малолетка, непригодный для работы Корректировщиком. Или, что ещё хуже, она может вообще не думать обо мне, как о коллеге. Её приоритеты могли бы немного сместиться, если бы испытуемые, лежащие в капсулах, были знакомыми её коллеги.

– Но... Что, если что-то произойдёт во время загрузки данных?

И вот я, жалко настаивающий на чём-то настолько безрассудном, зная обо всём этом.

– Гранат. Допустим, мы откроем эти капсулы прямо сейчас, спасём этих детей и потеряем данные. Что дальше?

– ……

– Нам нужно хоть какое-то преимущество, если мы хотим выкарабкаться отсюда живыми после того, как спровоцировали Безымянный.

– Мэм...

Нансуль посмотрел на Рикако так, словно хотел остановить её, но она продолжала:

– Наш босс, вероятно, справится, без проблем. Он Цветной и всё такое. Но как насчет меня и Нансуля? А люди из нашего офиса? А ты? — Ещё жёстче упрекнула она, а затем продолжила с неопределённым выражением лица, которое не отражало ни гнев, ни печаль.

– Я не думаю, что смогу провести остаток своей жизни, преследуемой Безымянным. Ты готов взять на себя эту ответственность за нас, Гранат?

– ……

В воздухе повисла мучительная тишина. Самым мучительным было моё собственное поведение; всё, что я мог сделать — это смотреть себе под ноги, не в силах перечить аргументам Рикако.

Я думал, что был готов к этому, когда обратился к мистеру Вергилию за помощью по телефонному автомату. Я думал, что даже если спасение Ляпис будет трудным испытанием, я смогу сделать это с помощью Офиса и его самого.

Но, в итоге, даже этот стереотипный подвиг преодоления трудностей был прерогативой тех, кто обладал властью.

Вот почему Рикако и Нансуль планировали заранее, заглядывая далеко в будущее, принимая всё во внимание: что за организацию представляет собой Безымянный, последствия конфликта с этим Синдикатом; потери, которые это вызовет; выгоды, которые они могут получить, если операция будет успешной, несмотря на риски.

Могу ли я взять на себя такую ответственность? Конечно, я не могу.

Я даже не могу быть уверен в своём ближайшем будущем. Так как же я могу справиться с тем, с чем даже дальновидные планировщики не уверены, что смогут? У меня нет и шанса.

Несмотря на это…

– Я... знаю всех детей, лежащих в этих капсулах, по именам.

Но вы двое их не знаете.

Вы не знаете кислой сладости полурастаявшей конфеты, прилипшей к обертке, которую часами держат в маленькой терпеливой ладошке.

Вы не представляете, какое холодное дыхание мы испускали, чтобы сделать самые причудливые рисунки на матовых окнах в холодный день со сломанными обогревателями.

Нищета, что следовала за нами всю жизнь, придавала богатство каждому моменту.

И... мы не были кровными родственниками, но, тем не менее, мы были семьёй.

– Я... знаю их всех...

Я упал на колени от жестокости необходимости взвешивать жизни моих умирающих братьев и сестёр в сравнении с прибылью и убытками.

– Гранат...

– Но...

Как ужасно было то, что я всё ещё не мог отказаться от этого.

– Ты права во всём… Нет, на самом деле я не уверен, что это так. Но это так расстраивает, что это звучит правильно, и я не знаю, что я могу сказать, чтобы доказать, что ты ошибаешься.

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Стена беспомощности, в которую ты врезался – это второе имя реальности. Так что прими это. Мы не можем позволить себе жить в фантазиях.

Нансуль произнёс это спокойно, на что Рикако пожала плечами.

– Это препятствие, через которое должен пройти каждый Корректировщик, чтобы стать высококвалифицированным работником. Верно, Нансуль? Ха, раньше он тоже был легкомысленным.

– Я... мне пришлось привыкнуть, – согласился Нансуль, хотя улыбка на секунду сошла с его лица.

Возможно, у всех нас есть стадия окукливания, которую мы должны пройти. Как только мы достаточно окрепнем и полностью подготовимся к тому, чтобы покинуть кокон, только тогда мы начнём наш собственный полёт.

В этой метафоре я был бы всего лишь маленькой личинкой, только начинающей создавать свой кокон.

Я надеюсь, что боль, которая превратит меня в бабочку, будет здравой.

– Ладно, хватит об этом. Пора возвращаться к делу. Всё в порядке, Гранат?

Рикако, увидев, как я слабо кивнул, повернулась к Нансулю.

– Эй, Нансуль, почему бы теперь, когда никто не мешает, нам не использовать пространство лаборатории получше? Но нам надо поторопиться.

– Разумеется, мэм, – небрежно ответил Нансуль. Он вошёл в диспетчерскую, чтобы поработать над панелями.

– ...Я могу спасти их. Рикако и Нансуль быстро справятся со своей работой. У них определенно будет шанс, как только они закончат с Сингулярностью, –пробормотав что-то, что можно было бы принять за мысли вслух или оправдание для моих друзей, всё ещё запертых в машинах, я направился ко входу. Я хотел быть готовым отразить нападение незваных гостей, если таковые появятся.

Однако я услышал стук ботинок, доносившийся с совершенно неожиданной стороны. Кто-то вошёл сюда из диспетчерской.

Это был человек с несколькими кольцами… аукционист, которого мистер Вергилий и я уже видели.

[[image:/storage/reader-images/bbc199fb373587557b23be91efc5406ebc32f587.png]]

– ...Что здесь делает Маэстро?!

Я услышал растерянное восклицание Рикако. Все мы, вероятно, испытывали одно и то же чувство.

– Всё это было отвлекающий маневром? Пробраться в лабораторию, в то время как ваши коллеги принимают участие в аукционе…

Чомсун была спокойна*, несмотря на выведенных из строя участников Безымянного и исследователей, лежащих на полу вокруг неё. В том, как она бегло осмотрела наряды Рикако и Нансуль, не было ни малейшего беспокойства, и она кивнула, как будто восхищалась их мастерством.

– Хм, похоже, вы пытаетесь вызволить не только детей… Ах, неужели сэр Вергилий и правда обманул меня? Возможно, мне следовало прислушаться к предостережению.

– ...Не подходи ни на шаг ближе. Я знаю, что ты по уши влюблён в эту технологию. Один щелчок, и я могу уничтожить все данные, которые ты собрал, понял? – Предупредила Рикако, держась за рычаг. Чомсун бросила отсутствующий взгляд на Рикако с загадочным выражением лица. Она очень медленно приподняла уголки рта.

– В мои намерения не входило подслушивать вас, но… Мне показалось, что вы очень любите реальность.

– Что? – Ответила Рикако. Она, казалось, была озадачена этим неожиданным замечанием.

– Реальность… Ха-ха. Люди и их одержимость ею. Лично я испытываю отвращение к этому слову.

Её блуждающий взгляд внезапно остановился на Рикако.

А затем.

– Гахк...!

[[image:/storage/reader-images/26504e10a0708a5972722e8717eccecd75055b88.png]]

Рикако сморщилась от боли и пошатнулась. Нансуль же наоборот сохранял своё обычное спокойное выражение лица. Только он не протянул руку, чтобы помочь Рикако встать.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что только что произошло у меня на глазах. С другой стороны, на осознание этого ушло ещё больше времени. Клинок, который держал Нансуль, пронзил живот Рикако.

– ……

Рикако, похоже, поняла то же самое. Посмотрев вниз на лезвие, торчащее из её живота, она повернулась к Нансулю, который стоял у неё за спиной.

– Сэр Нансуль...!

– Как вы и сказали, мэм… Думаю, мы сами должны заботиться о своём выживании.

– Ты, чёртов маленький… Когда... когда ты начал… работать с ним?

– Когда мы готовили операцию. Я знал, что у такого Корректировщика 3-го ранга, как я, не было никаких реальных шансов.

– Ты должен… был проявить… уважение к своим коллегам в Офисе… Ты... пал... низко...

– Вы только что сами сказали: вы не ставите других в свои приоритеты, когда не можете взять на себя ответственность за их выживание.

– ……

– По правде говоря, я подумывал переубедить вас, но решил этого не делать. В конце концов, вы не из тех, кто легко ладит с другими.

– Ты… это имел в виду под...?

– Ну что ж… Вот что реальность для меня. Что может быть хуже, не так ли?

Рикако открыла рот, как будто собираясь что-то сказать, но вскоре закрыла его обратно. Может быть, у неё иссякли силы или она не смогла найти, что ещё сказать.

Я услышал, как Рикако рухнула на пол, и только затем продолжила:

– Почему… Зачем тебе...

В ответ Нансуль с тихим смешком пожал плечами. Это было так, как если бы он сказал, что ответ уже был сформулирован несколько раз. В некотором смысле его жест напоминал тот, что сделала Рикако незадолго до этого, и именно тогда меня наконец осенило.

Если бы это было реальностью, возможно, куколке вообще не следовало покидать кокон. Разумной боли не существует.

– Ах… Спасибо тебе за то, что проделал весь этот путь сюда, моя драгоценная жемчужина.

Чомсун заговорила со мной. Элегантным голосом, гладким, как мрамор.

– По правде говоря, мне пришлось отказаться от столь драгоценного камня, коим являешься ты, Гранат. Красный Взор оказался непреступным камнем, стоящим на пути… И даже ты стал Корректировщиком. Какой же это стало проблемой.

– ...Я?

– Я стремлюсь создать бескомпромиссное совершенство, но из-за вашего небольшого отклонения мне почти пришлось пойти на компромисс с реальностью и подорвать целостность моего искусства. Я даже чувствую некоторое несчастье из-за этого… Мне действительно стоит поблагодарить тебя.

Она даже склонила голову, как будто искренне хотела выразить свою благодарность.

Осознание того, что со всеми моими друзьями, включая меня, обращались не более, чем как с материалами для извращённого произведения искусства, заставило моё сердце вспыхнуть гневом.

– Почему… Почему мои друзья? Какую обиду вы имели на мистера Верг-... Я имею в виду, на Красный Взор?

Я выместил свой необузданный гнев на Маэстро. Почему это должен был быть приют? Что им и было нужно, так это капля счастья, а не ещё больше трагедий. Мы были обездоленными детьми, которые пытались найти крохи радости в самых незначительных вещах. Я не могу представить себе причину, по которой нужно идти на всё, чтобы причинять несчастье таким людям, как мы.

– Обида?

Тем не менее, Чомсун наклонила голову, как будто услышала незнакомое слово.

– Я не испытываю подобных неприязненных чувств. Разве ты не понимаешь, что я имею в виду, Гранат? Этот приют был избран.

– Избран?

Это не то слово, которое я ожидал услышать.

– Именно здесь произошло первое чудо. Прямо там, прямо тогда, где ты был.

Чудо? Мы никогда не видели никаких чудес.

Мы были заняты тем, что наслаждались маленькими кусочками счастья, которые были не более чем обычным явлением для других, мы никогда—

– Ах.

И тут меня осенило.

Одна мысль промелькнула у меня в голове.

Это была катастрофа, совсем не похожая на чудо; это была полная противоположность чуду.

Инцидент, когда в приюте появилась ужасная масса плоти и унесла так много жизней.

Хаос, который мы с Ляпис едва смогли пережить.

Событие, которое заставило мистера Вергилия… Красного Взора перестать посещать приют.

Это то, что она называет чудом?

– Подожди… Вы же не говорите об инциденте в канун Рождества, не так ли…?

– Что ещё это может быть? Это не могло произойти в более подходящий день, действительно подходящий для святого кануна, отмечающего рождение… Это был чудесный день, когда необработанные драгоценные камни начали сиять.

Я хотел верить, что ослышался.

Но об этом не могло идти и речи.

– Это... не было чудом.

Моё тело затряслось. Я был переполнен яростью, услышав её пренебрежение ко всему, что мне было дорого. Моя голова кипела от ярости, я даже не мог правильно сформулировать свои слова.

– Нет, нет. Это положило начало всему. Отправная точка бесчисленных миров, которые мы будем распутывать с этого момента.

Пока я молчу, Чомсун продолжает чесать языком:

– Возможно, ты этого не знал, Гранат, но наша галерея уже давно планировала сделать что-то фантастическое. Чтобы это произошло, мы должны уделять самое пристальное внимание каждому шагу. Мы не можем согласиться ни на что меньшее, чем то, что выбрано миром, Гранат. Ты слышал его крик, не так ли? Первый из воскресших, вернувшихся из рассеянного Света?

Её голос становился всё выше и выше по мере того, как она продолжала. Восторженный румянец залил её лицо, а глаза сузились, как будто она наблюдала за чем-то захватывающим.

И через мгновение она приказала:

– Мистер… Нансуль, не так ли? Не могли бы вы, пожалуйста, потянуть жёлтый рычаг рядом с вами до упора вверх?

– Этот рычаг...

Нансуль на мгновение заколебался.

И я смотрю в его неохотные глаза.

Нет, пожалуйста, скажи, что это не так.

Пожалуйста, не принимайте это за часть своей реальности.

Я уставился на него умоляющими глазами.

– ...Думаю, вы о нём.

Несмотря на то, что я не знал точного назначения рычага, мне было ясно одно.

Что всё, что я сделал, чтобы спасти своих друзей, будет напрасно.

Что всё начнёт разваливаться прямо у меня на глазах.

Что это падение будет вызвано кем-то, кого я считал своей семьёй.

Что я больше не смогу спасти Ляпис.

– ...Понял.

– Нансуль!!!

Вскрик, похожий на вопль, вырвался из моего горла. Мои ноги, которые ещё секунду назад были окоченевшими, стремительно направились к Нансулю.

Но я был не прав до конца.

Это я был не в своём уме. Рикако сказала мне резкие, но правдивые слова, и всё же я так и не смог раскрыть свои глаза. Это реальность, Гранат. Пришло время просыпаться.

[Активировано устройство идентификации-суперпозиции разъединённых миров. Инициирующая последовательность усиления скорости преломления. Цель: Максимальное Преломление.]

После объявления сухим механическим голосом лабораторию наполнил хор тревожных гудков.

Это был звук открывающихся трещин…

И звук чего-то, разбивающегося внутри меня, пронзённого колом, который и есть реальность.

[[image:/storage/reader-images/6d0d09842ff75b520a8152abbe6713f50869dcd0.png]]

Над переводом работали: Mel, PikTom, catram, Beermon

Примечания к переводу:

*Чомсун - мужчина (남성), но в этой главе Левиафана он упоминается с женскими местоимениями, в частности словом “그녀”. Это происходит по двум причинам:

1) Имя Чомсун «점순이» традиционно женского рода по своему происхождению, а суффикс 순 - это суффикс, обычно предназначенный для женщин. В глазах Граната Чомсун выглядит женственно, и он еще не понял, что Чомсун - мужчина.

2) К Маэстро всегда обращаются на "Он" в знак уважения к титулу. Думайте об этом, как об армейских рядовых, обращающихся к женщине-сержанту "сэр". Вот почему Гранат настаивает на своем неверном предположении.

"Пароль... снег, осколки, стекло.... Дэнви клянется, шеф".

По радио голос Лан Йен смешался с помехами. Он мог передать свой ответ без использования голоса, но решил этого не делать.

...Когда он передо мной, я не могу медленно излагать свои мысли по радио.

"Поверните сюда".

Коридоры Безымянного пальца нуждались в проводнике из-за своей запутанности.

В коридоре было больше дверей, чем я мог бы сосчитать, и их входы были связаны между собой плотным и сложным набором правил для входа. Потеряться в коридоре - не та ситуация, которая приходит на ум, но в коридоре безымянного пальца это вполне могло случиться.

В видеоролике Ляпис рассказывает нам о точке прибытия в коридор, а проводник... этот "организатор безымянного пальца" возвращает нас к исходной точке.

И,

Тот, кто знает начало и конец любого из мест здесь, никогда не потеряется.

Другими словами,

Если вас впустят в коридор единожды , вам не понадобиться проводник повторно.

[[image:/storage/reader-images/d4771866ec15db43a12cb425bdd7d841e2926af6.png]]

"Это VIP-комната. Мистер Красный Взор. Если вы хотите подождать, Чумсун скоро будет здесь, чтобы рассказать вам больше о предметах аукциона..."

Бесполезная болтовня гида рассеялась и угасла, не найдя отклика в своём адресате,

Оставшаяся часть тела беспомощно сползла по рассеченной лодыжке.

"Бобби?!"

Гранат всегда так делал.

Он видел слишком много смертей, чтобы считать их,

зная, что рука на его плече может в одно мгновение оказаться на калькуляторе, подсчитывая стоимость жизни,

Вы рано поняли, что мир слишком далек от идеалов рациональности и этики, чтобы трагедии, происходящие перед вами, казались несправедливыми,

"Какого черта..."

Он всегда был ошеломлен болью момента.

"Наше внедрение закончилось, Гранат, насколько позволяет коридор".

Чем больше я думал об этом, тем более прямолинейно я это говорил.

Я не хочу, чтобы Гранат был человеком, которого мучает боль.

"Лучше не тянуть время".

Способность механизма нагрева Гладиуса.

Раскаляет его лезвие, проникая в рану после удара, этот жар течёт по венам,гноясь в крови лихорадочно трясущейся жертвы,

Кровотечение будет остановлено, и смерти удастся избежать, ибо он виновен лишь в том, что провел вас по коридорам.

Посетитель, оглушенный сильным ударом по голове, скорее всего, придет в себя и позовет на помощь,

но сейчас не время для кровопролития.

Глаза Граната потемнели от моих слов.

Разочарование, отчаяние или обида, которую он испытывает ко мне. Что бы это ни было, это хорошо.

Я хочу, чтобы Гранат потихоньку питался этой тьмой. Эта тьма нужна ему, чтобы жить в этом мире.

"У меня нет времени чтобы дважды объяснять пустую трату времени. Вот так".

Оставив свой голос там, где он был, нарочито холодным и давящим, я зашагал вперед.

.

.

. .

"Развилка на дороге".

Развилка на дороге, длинный коридор, которому, казалось, нет конца.

Я уже знал ответ, но не мешало бы оставить его для Граната. Я замолчал, ожидая ответа.

"Я думаю, нам нужно идти направо, это кажется... правильным".

Не знаю, как вы, но Гранат умеет разбирать информацию на части и собирать ее обратно. Может быть, это то, как он справлялся с делами во время работы в качестве корректировщика ассоциации "Севен", но более вероятно, что это наблюдательный ум, который отказывается позволять другим страдать.

"Я уверен, что ты прав Я знаю где начало и где конец".

Ученик, который все правильно понял, заслуживает комментария. Я открыл рот, чтобы пробормотать.

"Коридор можно пройти, только осознав эти две точки. Поскольку мы их знаем, мы можем чувствовать, в какую сторону идти".

"Обратный ход причины и следствия... Кажется, в Обществе я узнал, что иногда некоторые сингулярности работают именно так".

"Да. И как можно меньше учить других корректировщиков или клиентов. Никто в городе не приветствует корректировщика, который находится в процессе получения знаний. Немного бравады поможет тебе не остаться голодным".

"...Понятно!"

Глаза Гранат загорелись.

Как бы легко он ни был обескуражен, он отряхивается. Нет ничего достаточно твердого, чтобы назвать это верой, но именно так обычно протекают эмоции Граната: чувство, что все будет хорошо, несмотря ни на что.

Если вы пытаетесь всё своё время зарабатывать на жизнь в городе, то вы тратите его на полезные вещи.

[[image:/storage/reader-images/e14688fd2131afc2fba19ae31d9f23da348357e0.png]]

"...Я слышу шаги".

Дойдя до конца коридора, я услышал, как кто-то выходит из-за угла.

Широкие шаги, неторопливый темп.

Высокий мужчина, вероятно, ростом выше шести футов, свободно шел по коридору, как будто это была его собственная спальня.

"Кажется, мы скоро увидимся...!"

Доцент, то есть.

"Вы..."

Незваные гости без сопровождения бродят по коридорам безымянного пальца. Как только доцент видит нас, его лицо вспыхивает от гнева.

"Я вижу... вы не более чем жадные до денег корректировщики, а вашими артистическими душами просто воспользовались!"

[[image:/storage/reader-images/457e350a346ac2de51a114ed075bdce9e65587bd.png]]

Как будто ему не нужно было слушать эту историю, доцент бросается к нему, крепко сжимая свою трость. Очень эмоциональный поступок, гнев берет верх.

Моя реакция была определена в тот момент.

"отойди, Гранат...".

краем глаза я вижу небольшой кивок Граната.

Бах!

Грубая железная трость вылетела из ниоткуда и встретилась с клинком Гладиуса с такой силой, что издало неприятный звук.

Оно тверже, чем я думал. Он замахнулся, намереваясь перерубить клинок.

"Пф... Не надо было ударять по тебе!"

Гневный крик разнесся передо мной. Это чистый гнев.

Но.

Чтобы быть эффективным, гнев должен быть сдобрен злобой. Утонченный гнев может помочь вам справиться с трудностями, но гнев, подпитанный злобой, имеет тенденцию ослеплять вас ко всему, что находится перед вами.

Например, было бы разумно держаться подальше от такого узкого коридора и длинного оружия, которое нес доцент.

Но человек охваченный гневом, слишком рад дать волю своим эмоциям.

К счастью, это будет просто.

"Скрежет"

Неприятный звук трения металла о металл. Я не упускаю контроль над ситуацией, между этими звуками.

"Ух!"

В тот момент, когда я бью ногой по нижнему концу длинной трости, баланс чрезмерной силы, которую я в вложил в этот удар, мгновенно рушится. Неизбежно тело моего противника наклоняется вниз в направлении, противоположном падению Трости.

Ваш наклон становится не своевольным, и трость, придавленная кончиком моего меча, не дает противнику и шанса воспользоваться своим оружием.

Явно беззащитный.

Я поднимаю свободную руку и впечатываю кулак в совершенно невесомый живот противника.

"Кха..!"

Грудина раскололась надвое, на конце моего кулака, и доцент вылетел из моей хватки, упав в конец коридора.

"Гранат".

Не отрывая взгляда от улетающего противника, он осмотрел позади себя какие-либо признаки того, что нас заметили и тихо произнес.

"Сначала найди лабораторию и войди в нее".

"Всего лишь одна? это нормально?"

Все в порядке, говорю я, но этого недостаточно чтобы успокоить встревоженного Гранат.

Я снял пальто и ножны и передал Гранату.

"Сэр, это..."

"Возьми мой Гладиус".

Гранат помялся, но послушно принял пальто и ножны.

"Символический пароль, который мне дал Лан Йен. Я уверен, что ты помнишь его, и куда нам нужно идти".

"Да!"

Его ветки могли быть шаткими, но его корни были тверды. Это было все, что имело значение.

Жалким, отчаянным жестом он пытался удержаться даже за пылинки в воздухе, если мог. Это было все, что имело значение.

"Как ты смеешь... Уходить..."

В конце коридора доцент встал.

Сломанная кость или две, не вывели бы его из строя, только если немного.

"Я позабочусь о препятствиях на нашем пути так, чтобы он был свободен, даже для тебя".

"Да..!"

У меня было достаточно времени, чтобы принять стойку.

"Что ты там бормочешь!"

Еще один слой чистого гнева.

Даже если мы не знаем точного содержания диалога, видимости спокойной беседы в присутствии человека, который только что дрался, достаточно, чтобы вызвать гнев через игнорирование.

Это и было его целью.

Ведь гнев, наслаиваясь на гнев, притупляет лезвие острого ума.

"Я не позволю тебе...!"

Я собрал силу в своих ногах.

Это не то же самое, что сила мышц, это ощущение гидравлики и моторов, собирающих физическую силу в правой ноге.

Следующая атака не будет такой, на которую можно будет легко среагировать.

"Ты..."

Расстояние между нами сократилось в одно мгновение. Скорость шарика, вылетающего из рогатки, мгновенно достигает цели. Неумолимое ускорение - это сила, которую очень легко использовать.

Мне достаточно было раскрыть ладонь и положить ее на подбородок противника, и он уже находился в таком положении, из которого трудно было бы выбраться.

Как это часто бывает с процедурами физического укрепления, это похоже на ощущения от вождения автомобиля.

Чем больше вы нажимаете на педаль газа, тем больше двигатель набирает обороты и толкает вас, чтобы ехать быстрее, и мои окрепшие ноги двигаются и толкаются точно так же. Это похоже на автомобиль, где разные марки и модели, имеют немного разные ощущения и опыт вождение ими.

Но в конце концов, автомобиль - это всего лишь средство, а вы его - водитель.

Рано или поздно, ваше вождение станет в большей степени, продуктом вашего же наработанного опыта.

"Крепкий..."

Это тяжело, хотя я ожидал этого с того момента, как сломал грудную клетку. Обычный член организации, сломал бы себе шею. Это на мгновение лишило его сознания, но только на мгновение.

Но этого мгновение, было достаточно.

"Гранат..."

Кулак, который был выброшен еще раз, попал точно в лицо его противника. Я чувствую, как сломанная кость вытягивается дальше, как она разъедает окружающие органы и мышцы.

Но это не доходит до той точки, когда кажется, что она обрывает жизнь. Человек, принявший мой кулак, попятился назад, врезавшись в дверь в конце коридора.

Я спотыкаясь, вернулась к своим словам, на мгновение растерявшись.

"Сейчас".

"О... да!"

коротко ответил Гранат и бросился бежать.

Я мог бы догнать его и перевести дыхание, но я решил отпустить его. Чтобы закончить с этим человеком... с доцентам имеющим перстень, без оружия потребуется немного больше времени.

Проследив за спиной Гранат, когда он обогнул угол, я продолжил своё движение к пробитой доцентом двери.

[[image:/storage/reader-images/ca99b5ac9a4f69442cc53f458a819dc4cd299227.png]]

Огромные коридоры были забиты бессмысленными дверями, ведущими в никуда. Потолки, полы и стены, стали неразличимы. Если бы двери перестраивались и закрывались, пути назад могло бы и не быть.

Этот коридор был устроен именно так.

Только после этого доцент улыбается.

"Если бы вы... если бы вы знали, что это за место... вы бы подумали, что совершили большую ошибку, войдя в этот коридор".

"Ну, я не знаю, ошибка ли это, но я часто это слышу".

"Ха, блефую".

"я не часто слышу подобные слова...".

Доцент разминается и становится в стойку.

Возможно он решил, что одержал верх, или, возможно, он остыл и на этот раз он пытается сохранить дистанцию.

Но дистанция не возвращается.

Искусственно сплетенные мышечные волокна, снова набирают силу.

Взрывное тело мгновенно сокращает разрыв.

И снова я вбиваю кулак в Минг-Чи. П.П - я вообще без понятия что за "Минг-Чи"...

Я чувствую удар по своей искалеченной грудной клетке, которую как я понял, лучше не называть Минг-Чи.

Если я смогу вывести его из равновесия на достаточно долгое время, чтобы он провалился в пасть коридора, бой будет окончен.

[...]

"Наконец-то."

Но силу доцента нельзя было недооценивать. После трех последовательных ударов в одно и то же место, он нашел силы сохранить свою стойкость, вдобавок ещё и продолжать ухмыляться.

Коридор движется с жутким звуком. Кажется что пол хочет стать потолком, а пространство, куда ступили эти двое, начинает резко наклоняться.

Если бы это был его первый раз, он бы рисковал потерять ориентир.

Если бы он был новичком...

"Ты..."

Желание было исполнено.

Доцент свесился из щели в стене, которая теперь стала настоящим обрывом. Он явно находится в неустойчивом положении, но его глаза по-прежнему подают признаки жизни. В этих глазах неумолимое желание, которое при малейшей возможности, заставило бы его взмыть вверх.

я же стою, вытянув ноги над его глазами.

[[image:/storage/reader-images/4950dca189791d5d1ed9cfbc3a53fc80d4ab3ecf.png]]

"Как ты смеешь..! Я заберу тебя с собой!"

"я думаю у тебя было преимущество".

Продолжать битву дальше было бы рисково.

Теперь я должен довести дело до конца.

Итак... он сказал "сердце"?

Если да, то двух "желаний" должно быть достаточно.

Я успокаиваю дыхание, очищаю разум.

Камангаман перебирает воспоминания, словно нащупывая самые тяжелые, самые темные, чтобы заполнить ими свою пустую голову.

Скопление детей высотой по пояс.

Коробки с разноцветной оберточной бумагой для них. Заснеженные улицы города.

Эмоции которые могут быть ничем для других, меня переполняют.

Пучок эмоций, которые можно назвать снисходительностью.

Пучок, который напоминал солнечный свет, рассеивался и исчезал, как солнечный свет исчезает за темной тучей.

Я помню этот момент, от и до.

Он до боли вытравлен в моих зрачках.

Надежда того дня.

И отчаяние того дня

[[image:/storage/reader-images/3108eb3c2b7766dbd1f3d2533200064c669fd5a5.png]]

.

Два кольца лунного света обвиваются вокруг ноги.

И нога, наполненная лунным светом, летит в сторону доцента, который поднимается с криком, граничащим с воплем.

"Бух!"

Топот едва слышен, его заглушает звук последнего вздоха доцента.

Нога в кольцах света, так легко раздавила разбитое сознание доцента.

Ни усиленная нога, ни кровяное давление, ни одно мышечное волокно не шевельнулось.

Единственное что продолжала своё движение, был мой разум.

С отдачей своего разума, я вернулся к новой двери коридора.

Это сила света, о которой он говорил...

Сила греха.

П.П - судя по всему эти "Желания" и есть кольца что обвевают его ногу.

[[image:/storage/reader-images/b9f322ed684100ec497601da92f9a07bf5b6e9e6.png]]

[[image:/storage/reader-images/ad67d6484d20016a6385549f064f4c62098221f4.jpg]]

Мои шаги тяжелы.

Впервые с момента прихода в галерею безымянного пальца, у меня заныли ноги из-за того, что я была вдали от него...

На самом деле, это не только в галерее. В последнее время большую часть времени на работе, он был рядом со мной. Когда его не было, были опытные корректировщики.

Так что моя роль была ограничена, но для новичка, мне удавалось держаться подальше от неприятностей.

Так что возможно. Этот шаг может стать моим первым шагом к тому, чтобы идти как одинокий корректировщик.

"Ха..."

Вздохнул я. Коридор был узким, но в то же время бесконечно длинным.

Что, если я сверну не туда?

Что если дверная ручка, за которую я схватился, оказалась ловушкой? Что если это

была обычная дверная ручка, но то, что она открыла, оказалось не там, где я хотел?

Что если я вообще на кого-то наткнусь и упаду замертво, не дойдя до цели?

'Возьми мой Гладиус, Гранат'.

Но это то, что он сказал.

Ты дал мне Гладиус, но возможно, ты всё ещё не полностью доверяешь мне.

Но, возможно, ты отдал его мне, потому что доверял мне... не до конца.

"Если так."

Если я собираюсь отплатить за эту несовершенную веру, я собираюсь сделать это

правильно.

Соберись, Гранат.

С этой мыслью я закрыла глаза.

Путаница одинаковых дверей, путаница номеров комнат, и только одна дверь должна

быть между ними.

Информация, которую дал мне Лань Йен, и кадры, снятые Ляпис, которая рисковала

собственной жизнью, начали медленно воспроизводиться в моей голове.

Я ясно помню. Откуда взялась эта пленка и куда она делась.

"Комната 718".

Пункт назначения был недалеко.

"Глаза, скульптура... стекло.

Не то чтобы меня когда-либо учили взламывать ментальный код, но одна мысль об

этом открыла замок. Это было так гладко и без усилий, что я не беспокоился о том, что

если все получится не так, как я думал.

С трудом сдерживая напряжение, которое грозило вырваться наружу, я медленно

шагнула в дверь.

Навстречу... лаборатории... которую я видел на видео.

.

.

.

Моя голова кружится с каждым шагом.

Я реагирую на каждый объект передо мной, и с каждым из них я вспоминаю прошлые

уроки. Например, поворот впереди.

На семинаре в "Ассоциации Севен" нас просили сделать паузу и прислушаться к

своим шагам, когда мы огибали угол. За поворотом нас могла поджидать ловушка

или враг.

"......."Я тяжело сглатываю, звук моего дыхания вырывается изо рта. Оно громкое только

потому, что я нервничаю, говорю я себе и прижимаюсь к стене, пытаясь представить,

что находится за углом.

Низкие, легкие звуки, звук шагов, изредка внятная болтовня.

За углом два человека. К счастью, они, похоже, не подозревают о моем присутствии.

К сожалению, в здании жутко стерильно. Здесь нет беспорядка или предметов, за

которыми можно спрятаться, ни в коридорах, через которые я проходил, ни, вероятно,

в пространстве за этим углом.

Здесь... не избежать боя.

'Боевые навыки должны соответствовать фракции'.

Поправляя рукоять своего Гладиуса, я вдруг вспомнил слова Рикако.

Она умела говорить так, что в ее словах была какая-то кость, и меня ничуть не

беспокоило, что ее глаза каждый раз были устремлены на меня, но я решил, что это ее

собственная забота и совет.

И благодаря этому я смогла избавиться от мыслей, которые были не в тему.

Если бы я попытался подражать тем трюкам, которые он каждый раз показывал мне,

то, скорее всего, ни он, ни я не смогли бы этого сделать.

Вместо этого лучше сделать ложное открытие, а затем броситься внутрь. Это позволит

вам быстро сократить дистанцию, пока ваш противник в панике.

Конечно, пока я буду сокращать дистанцию, я буду готов к атаке, но он будет атаковать

первое, что увидит - мою левую руку.

А я правой рукой вобью свой меч ему в бедро.

'Я могу... позволить себе потерять левую руку в ответ'.

Решение отказаться от левой руки в пользу правой было результатом моих

собственных размышлений. Я слышал, что цена бионического тела растет тем

больше, чем больше вы прикрепляете свою доминирующую сторону, и что развитие

мышц и совместимость нервов требуют больших усилий...Внезапно я почувствовал, что эта идея жалкая.

Почему я могу думать только о потере одной руки еще до боя? Разве не нормально

думать о том, как сохранить обе руки целыми?

Может быть, ты бы и не подумал об этом.

Если бы я не был так слаб...

"Стоп."

Звук шагов заглушил мои мысли.

Больше нет времени на разработку стратегии. Как бы я ни был слаб, у меня нет

другого выбора, кроме как играть безопасно.

"Что, что?!"

[[image:/storage/reader-images/c543d71c080037459840d3ce2da1fa6b346fbe23.png]]

Я даже не помню, как я вышел.Вздохи смущения на другом конце, шарканье ботинок при моем внезапном появлении.

Трепещущие белые халаты и неуверенные выражения лиц двух исследователей

доходили до меня кусками и застревали.

Они не были похожи на людей, привыкших драться, даже если они были членами

кольцевого пальца. Но судя по тому, как они вытаскивали что-то из своих рук, у них

было какое-то оружие для самозащиты.

Я делаю шаг в сторону, позволяя своей левой руке двигаться в их направлении.

Надеюсь, она не заденет их.

"Ай!!!"

Предвидя боль в руке, я изо всех сил вонзаю Гладиус в сердце противника.

"Кхх!"

"А...?"

Я чувствую, как Гладиус проталкивается сквозь мышцу, но почему-то не чувствую боли

в левой руке.

Неужели я запаниковал и не успел атаковать?

Я смотрю на свое предплечье и понимаю, что клинок лежит на моем плаще.

'Значит, не зря вы отдали пальто...'

Не успел я почувствовать благодарность и облегчение, как исследователь рядом со

мной выхватил оружие и бросился на меня.

"Фу, фу, не надо на меня нападать!"

Я взмахнул Гладиусом, намереваясь встретить его палочку, но тут я почувствовал

покалывание возле рукоятки.

"А...?"

[[image:/storage/reader-images/326c05fed2856a4f18fcfbbab30a0c8b83eea685.png]]

Кланг!

Вместо звука удара клинка о клинок раздался лишь звук удара клинка о землю, когда

он потерял хватку. Словно тающее мороженое, часть палочки которой отвалилась.

Гипертермия...!

Я вспомнил рану на спине проводника, куда противник замахнулся мечом.

Затем я увидел, как верхняя часть тела исследователя, разрезанная в той же форме,

что и раньше, упала на землю на две части.

Я попеременно поражаюсь силе клинка, тому факту, что он не может пронзить

человека, и тому факту, что лезвие даже не поцарапало плащ, и чувствую легкое

чувство вины за два висящих тела, но даже оно рассеивается, когда я вспоминаю, в

каком месте они находились.

Я мчусь по коридору, ища детей, страдающих внутри экспериментальных машин.

"Ляпис...!Место в фильме представляло собой еще более неприятное зрелище, чем то, что я

видел на экране.

Я почувствовал, как мой желудок переворачивается при мысли о моих друзьях в рядах

и рядах экспериментальных машин, спящих сном, который никогда не будет

комфортным.

"Вы можете увеличить коэффициент преломления на..."

"Я понимаю, но если коэффициент преломления будет слишком высоким..."

Рикако и Нансул, которые были одеты в костюмы Компании М, спотыкаясь,

направились туда, откуда доносились знакомые голоса. Какие-то исследователи,

похоже, объясняли им суть эксперимента.

"Понятно, значит, этот рычаг для..."

Когда я вступил в зрительный контакт с поддельными сотрудниками "Компании М", я

увидел в их зрачках эмоцию, похожую на облегчение. Рикако подергала подбородком в

овечьей ухмылке, а Наншу быстро показал им большой палец вверх в направлении,

которое исследователи не могли видеть.

"Да, думаю, это все объясняет".

"Да, но мы все еще должны поговорить о перекрывающихся стеклах, и о связи..."

"О, не важно, не важно, ты устала от всех этих исследований, поспи немного. Пока,

Гранат!"

[[image:/storage/reader-images/0dba91436ef916f88f8c0585daecf4f16fef3100.png]]

Кулак Рикако вонзился в нижнюю часть живота ошеломленного исследователя.

Как по команде, Нансул развернулся и задушил стоявшего рядом исследователя. К

тому времени, как исследователь потерял сознание и упал на пол, Рикако уже прижала

к земле еще троих исследователей.

Всего в лаборатории было семь исследователей. У Рикако-сан и Нансул-сан ушло

меньше пяти минут на то, чтобы усмирить троих из них.

Последнего, исследователя, мне было несложно подчинить. Возможно, то, что я

испытал силу меча и плаща сонбэ на собственном опыте, придало мне немного

уверенности.

Конечно, до мастерства корректировщиков мне еще далеко.

"Гранат, ты пришёл из коридора один? Твои навыки значительно улучшились".

Нансул поднял большой палец вверх и похвалил меня."Что это... ты получил передовой меч и плащ, и тебе удалось справиться с кучкой

тёмных исследователей, которые даже не умеют правильно обращаться с мечом".

"Сонбэ, ты смотрел, как Гранат сражается раньше, и сказал: "Правильно, так держать!".

"...Я сделала это от досады. Почему? ты знаешь?"

Рикако ответила прямо.

Препирательства, которые заставили бы меня задуматься, что с ними не так в офисе,

здесь смехотворны. Может быть, именно эта способность раскрепоститься посреди

дня помогла им пройти через столько ситуаций, подумал я.

"Он скоро вернется, как у вас тут дела?".

"Я смог разобраться, как управлять оборудованием без особых проблем. Нансле -

механик, так что это заняло некоторое время... но я буду считать это победой".

"Берр, ты только один раз оступился..."

"Ха! В те времена мне достаточно было посмотреть на него, чтобы понять, что к чему.

В наши дни ремонтников разводят, чтобы они были слишком простыми".

При словах Рикако мое сердце забилось в предвкушении.

Их двоих наняли для работы под прикрытием в "Лунной руде", потому что, несмотря на

отсутствие боевых качеств, они заслужили право быть корректировщик высокого

уровня благодаря многочисленным профессиональным сертификатам. Для

управления многочисленными кнопками и рычагами требовалась умелая рука,

поскольку они могли привести к болезненным сценам, подобным той, что показана в

видеоролике.

Дэнви сказала Рикако, что Нансул всегда ругал ее за то, что она такой себе механик,

но ее стоило держать рядом, потому что она была достаточно хороша для развития.

Я бы не стал с ней разговаривать, если бы она не была достаточно хороша".

Я помню, как Дэнвиусмехнулась, добавив: "Я бы не сталабеспокоиться".В любом случае, мне было приятно иметь на своей стороне таких таких умелых

корректировщиков.

"Итак, теперь мы можем спасти наших друзей! Что мы должны сделать в первую

очередь?"

спросил я их бодрым голосом, несмотря на себя. Я хотел как можно скорее спасти

детей, запертых в ужасной машине, и найти Ляпис.

"А..."

Но их лица не были такими яркими.

Выражение Рикако стало хитрым, а Нансул отвела взгляд.

Я знал об этом подводном течении. После того, как мы все посмотрели видео,

присланное Ляпис в офисе, мои крики о том, что мы должны отправиться на помощь,

были встречены с таким же неодобрением.

"Гранат, захват сингулярности является приоритетом, помнишь? Именно поэтому мы

согласились присоединиться к операции".

сказала Рикако, немного разочарованно, но детским тоном.

Я знаю. Фиксерами движут потоки запахов. Я знаю, что должна научиться жить с ними.

Но...

"Я знаю, но если бы ты знала, как им управлять, ты бы остановила машину прямо

сейчас".

Я не говорю, что буду заставлять себя спасать своих друзей. Если ты знаешь, как им

управлять, нет причин не спасать их. Я попытался убедить Рикако с помощью этой

логики.

"Просто... это немного сложно, Гранат..."В этот момент Нансул нерешительно заговорил.

"Мы думали, что сможем просто манипулировать устройством и освободить твоих

друзей... но при ближайшем рассмотрении оказалось, что данные сбрасываются, когда

устройство освобождается, так что..."

"Другими словами, если мы взорвем данные сейчас, все наши усилия по краже

сингулярности будут напрасны. Так что дети - это на потом".

Рикако всегда расставляла приоритеты с помощью оценочных суждений. И если

возникал конфликт, она безжалостно выбирала меньшее из двух зол. Возможно,

именно благодаря тому, что она всегда сохраняла хладнокровие в процессе, ей

удалось достичь того, что она делает сегодня.

Интересно, как я выгляжу в глазах Рикако?

Остекленевший фиксер без чувства срочности. Некомпетентный юнец, у которого даже

нет навыков, чтобы быть корректировщиком. Нет, возможно, она не считала меня

младшим. Потому что если подумать о детях, лежащих там, о тех, с кем ты связан,

твои приоритеты могут быть немного выше.

"Но... А вдруг что-то случится, пока я буду собирать данные?".

Но даже зная это, иногда жалко смотреть, как я заставляю себя попробовать еще раз.

"Гранат. Допустим, мы откроем это сейчас и потеряем данные, а дети будут спасены.

Но что потом?"

"......."

"Если мы собираемся взяться за безымянный палец и убрать за собой, нам

понадобится метла".

"Сонбэ..."Нансул посмотрел на Рикако, как бы желая остановить ее, но не сделала этого.

"Это представитель. Я уверена, что ты сможешь с этим жить. Но что насчет меня и

Нансул, что насчет людей в нашем офисе, и что насчет тебя?"

продолжала Рикако. Затем, с едва заметным выражением лица, которое не было ни

сердитым, ни печальным, она сказала.

"Я не думаю, что смогу охотиться на безымянный палец до конца своей жизни,

поэтому ты будешь главным, Гранат?".

"......"

Наступила ужасная тишина. Но самым ужасным из всех был я. Это я вынужден

смотреть на свои пальцы ног, не в силах правильно защититься от слов Рикако.

К этому я готовился с тех пор, как позвонил тебе из телефонного автомата с

просьбой о помощи. Процесс спасения Ляпис будет тяжелым и трудным, но с

помощью людей в офисе и тебя, возможно, я смогу справиться с этим.

Но даже обычное преодоление препятствий в конечном итоге является делом рук

сильных мира сего.

Вот почему Рикако и Нансул уже в самом начале рисовали все пути в будущее.

Синдикат безымянного пальца, будущее, которое их ожидает, если они будут с ними

возиться, потери, которые они понесут, и выигрыш, который они получат, если

операция, несмотря на это, удастся.

Я главный? Конечно, нет.

Если я не могу быть уверен в будущем, которое находится передо мной, то какое

доверие я могу иметь к тем, кто планирует далекое будущее? Это было бы

невозможно.

Невозможно, но...

"Я... знаю все имена лежащих здесь детей".Но ты не знаешь.

Кислый вкус конфеты, прилипшей к обертке, потому что вы слишком долго держали ее

в ладони.

Свежее дыхание, которое мы выдыхали, чтобы понравиться друг другу в тот день,

когда отопление сломалось и мы замерзли.

Наш родовой дефицит был той самой вещью, которая делала каждый момент таким

насыщенным.

Другими словами... мы были плотью без крови.

"Все это... Я знаю..."

Он опустился назад, как бы сдаваясь перед фактом, что ему придется подсчитывать

прибыли и убытки против умирающих кровососов.

"Гранат..."

"Но..."

К моему ужасу, я все еще не могу этого отрицать.

"Ты прав во всем, что говоришь... нет, я не знаю, прав ли ты, даже сейчас, но это

кажется правильным, и я возмущена тем, что не могу возразить".

"Я знаю, что ты чувствуешь, и это просто другое название реальности. Ты должен

принять ее, потому что мы не можем жить в заблуждении".

Нансул молчал, и Рикако пожала плечами.

"Это неровность на пути к тому, чтобы стать хорошим ремонтником. Не так ли,

Нансул? Ха, каким слепым ты был раньше".

"Теперь... я привык к этому".Нансул согласился, но сдержал небольшую улыбку.

Может быть, нам всем нужно пройти через свою собственную куколку, и только когда

мы достаточно окрепнем и будем готовы сбросить свою оболочку, мы сможем начать

свой полет.

Я всего лишь гусеница, создающая кокон.

Надеюсь, что боль, которая превратит меня в бабочку, будет правильной болью.

"Давай, давай остановимся и начнем работать. Ты в порядке, Гранат?"

Увидев, что я слабо кивнул, Рикако-сан повернула голову к Нансул-сану.

"Нансул, теперь, когда вокруг нет никого, с кем можно возиться, давай сделаем

лабораторию просторной. Но тебе придется поторопиться".

"Обязательно, Сонбэ".

легкомысленно ответил Нансул, затем вошел в комнату управления и начал возиться

с панелями.

"...Мы можем получить его, Рикако-сан и Нансул-сан, вы всегда быстро справлялись с

делами, поэтому я уверен, что мы сможем получить его, как только закончим

восстановление сингулярности".

Пробормотав что-то, не знаю, было ли это обещание самому себе или оправдание

перед моими друзьями, запертыми в машине, я повернулся, чтобы направиться к

входу, надеясь подготовиться к любым нежелательным гостям, которые могут войти.

Однако звук шагов раздался с совершенно неожиданной стороны. Кто-то шел с задней

стороны комнаты управления.

Это был человек, которого я узнал в аукционном доме... человек с множеством

колец.

[[image:/storage/reader-images/db7d2c951e87224c5a2f7f2157d21ae55ddd5140.png]]

".... Почему Маэстро здесь?!"

услышал я недоуменное восклицание Рикако. Вероятно, все остальные чувствовали то

же самое.

"Неужели это снова была операция с двумя ведрами? Сначала аукционный дом, потом

лаборатория..."

Несмотря на то, что он уже видел лежащие повсюду тела сотрудников и

исследователей "Безымянного пальца", характер Чумсуна оставался спокойным. В его

глазах не было и намека на беспокойство, когда она рассматривала наряды

Рикако-сан и Нансула-сана и кивала головой в восхищении.

"Хм, похоже, они не просто пытаются спасти детей... Увы, меня все-таки обманул

Вергилий-сан? Возможно, мне стоило поверить в те истории, которые мне

рассказывали".".... Не подходи ко мне. Я знаю, что ты одержим этой технологией, и я могу взорвать

все данные, которые ты собрал до сих пор".

Как только Рикако сказала это, она схватила один из рычагов в лаборатории. Чумсун

посмотрел на Рикако с не читаемым выражением лица, а затем, очень медленно,

уголок ее рта приподнялся.

"Я нечаянно подслушала на мгновение... Похоже, ты очень любишь реальность".

"Что?"

повторила Рикако. Она могла сказать, что это замечание не имело особого смысла.

"Реальность... хаха, почему ты так одержима этим. Я имею в виду, я ненавижу это

слово".

Взгляд мужчины, гоняющегося за иллюзией, внезапно упал на Рикако.

А затем.

"Кхк...!"

[[image:/storage/reader-images/b37d9a69419dbab8353ece5046811da8812c0e21.png]]

Рикако пошатнулась назад с болезненным выражением лица. Нансул, с другой

стороны, выглядит спокойным, как всегда. Единственное, что изменилось, это то, что

он не поддерживает Рикако, когда та теряет равновесие.

Рикако не сразу поняла, что происходит перед ней. Однако, чтобы понять это,

потребовалось некоторое время, потому что кинжал, пронзивший живот Рикако, явно

был в руке Нансул.

"....."

Рикако, похоже, заметила то же самое, что и я. Посмотрев вниз на лезвие, пронзившее

ее тело, она с трудом повернула голову, чтобы посмотреть на Нансула, который стоял

позади нее.

"Сим... Нансул...!"

"Как ты и сказала... я подумал, что мы должны сами выбирать свой путь в жизни".

"Ты, ублюдок... с каких пор ты... привязался к ним?"

"Когда мы готовились к операции. Это была проигрышная битва для такого

третьесортного корректировщика, как я."

"Но... ты... должен... заботиться... о своей офисной семье... это так... гнусно... Ты

знаешь..."

"Ты сам только что сказал, забота о ком-то, когда ты даже не можешь отвечать за его

выживание, не является приоритетом".

"......"

"Вообще-то, я думал включить тебя, но отказался, потому что ты не тот, с кем стоит

связываться".

"Это... это то, что ты имел в виду...""Ну... это моя реальность, и в этом нет ничего плохого".

Рикако открыла рот, как будто хотела что-то сказать, но потом снова закрыла его.

Возможно, ее силы уже подходили к концу, а возможно, она не могла найти, что еще

сказать.

Только когда она услышала, как Рикако упала, слова, которые бурлили внутри нее,

смогли вырваться наружу.

"Почему... почему..."

Нансуле тихо рассмеялась и пожала плечами. Как бы говоря: "Я уже много раз

говорила тебе ответ". Это пожатие было зеркальным отражением предыдущего

пожатия Рикако, и я вдруг вспомнил.

Если все это было на самом деле, то лучше бы куколка не вылуплялась. Не

существует такого понятия, как правильное страдание.

"Ах... спасибо, что проделала такой путь, моя драгоценность".

сказал мне Чумсун. Прекрасный голос, подобный течению гладкого бисера.

"Вообще-то, я уже отказалась от граната. Это была слишком большая заноза в

заднице. Ты стал такой занозой в заднице".

"...Я?"

"Моя цель - стремиться к совершенному идеалу, а благодаря вам я почти сделала

искусством компромисс с реальностью, поэтому у меня все время было плохое

настроение... Большое вам спасибо".

Она грациозно склонила голову в искренней благодарности.

Ее слова заставили меня почувствовать, как внутри меня разгорается огонь, когда я

понял, что все мои друзья, включая меня, были просто использованы как материал

для ее искусства."Зачем... зачем вы привели сюда моих друзей, мистер, или у вас зуб на красный

взор?".

Я выплеснул свой кипящий гнев, не сдерживая его. Почему это должны были быть

мои друзья из детского сада? Они были теми, кто заслуживал немного больше

счастья. Они были теми, кто пытался извлечь лучшее из плохой ситуации. Почему я

должен был создавать для них страдания?

"Обида?"

Но Чумсун наклонил голову, как будто услышал незнакомое слово.

"Такого не бывает, Гранат, и ты это знаешь. Приют был избран".

"Избран?"

Это слово тоже показалось мне чужим.

"Именно там произошло первое чудо. В то время, в том месте".

Чудо? У нас не было чудес.

Чудесами были вещи, которые другие люди воспринимали как счастье, даже в

обыденном...

"Ах."

Внезапно.

В его голове промелькнуло событие.

Событие, которое было даже на волосок от чуда, но ад на земле, который стоял на

обоих концах спектра.

Ужасающая масса плоти появилась в детской и унесла бесчисленное количество

жизней.

Та, которой мы с Ляписедва избежали.Событие, из-за которого Красный Взор больше не посещает питомник.

И он называет это чудом?

"Ты же не имеешь в виду... то, что произошло в канун Рождества...?"

"Почему бы и нет? Дата так подходит. Подходит для святой ночи Рождества...

чудесного дня, когда драгоценные камни начали светиться".

Мне хочется верить, что я ослышалась.

Но я не могу ошибаться.

"Это не чудо".

Я вздрагиваю, все мое тело дрожит. Я чувствую, что мне отказывают во всем, чем я

когда-либо была, и я в ярости, мои зубы стучат. Жгучий жар заполняет мою голову, и я

едва могу сформировать слова.

"Нет, нет. Это было бы началом всего, началом бесчисленных грядущих миров".

Когда я теряю дар речи, Чумсун дразнит дальше.

"Видишь ли, Гранат, если ты не знал, наша галерея уже давно планирует построить

нечто впечатляющее. Мы не можем позволить, чтобы что-то из этого ускользнуло.

Для этого нам нужен выбор всего мира. Гранат. Вы, должно быть, слышали его крики

на ваших глазах, первая жизнь, рожденная среди рассеянных огней".

Ее голос становился все более взволнованным по мере того, как она продолжала. На

ее лице появился глубокий румянец, а глаза сузились, словно она увидела нечто

экстатическое.

Затем, внезапно, она скомандовала."Вы сказали "Нансул"? Желтый рычаг рядом с ним, вы можете потянуть его

прямо вверх?"

"Этот рычаг -....".

Получив приказ, господин Нансул на мгновение колеблется.

Я смотрю в его озадаченные глаза.

Нет, нет, этого не должно быть.

Я не должен даже думать, что это реально.

Я смотрю на него с таким желанием.

"Я знаю, о чем ты думаешь".

Я не знаю, что именно делает этот рычаг, но одно ясно.

Все, что я сделал для спасения своих друзей, будет напрасным.

Крушение всего должно было начаться прямо на моих глазах.

И начнется оно с действий человека, которого она считала одним из своих.

Лапис не будет спасена.

".... Я понимаю."

"Нансул!!!"

Крик вырвался из моего горла, и мое тело, застывшее, как гипсовая статуя, начало

крениться в сторону Нансула, как будто так было всегда.

Однако я ошибался до самого конца.

На самом деле я был тем, кто больше всех выбился из сил. Даже когда госпожа Рикако

била меня до конца, я все еще не понимал этого. Это реальность, Гранат. Теперь

просыпайся.[Накладыватель личности стеклянного мира, маневрирование. Запуск

последовательности повышения коэффициента преломления. Цель, максимальный

коэффициент преломления].

Сухой механический голос и неприятный низкий звук эхом разнеслись по лаборатории.

Это был звук трещины,

звук того, как что-то внутри меня ломается, впечатываясь в клин реальности.

[[image:/storage/reader-images/fcac86abdebdeef6871fafbf62e8a080e21f525f.gif]]

Звук трещины эхом разнесся по лаборатории, и дети внутри машин, стали шептать неразборчивые слова, крики и звуки боли в унисон.

"Прекратите... прекратите..."

"Я не хочу видеть..."

"Я смотрю на себя..."

Последнее я мог понять.

Я смотрел на пейзаж, который внезапно предстал передо мной.

В центре всего этого - мой затылок.

Это действительно жутковатое зрелище - смотреть на затылки стольких людей. Но это не пугало. Скорее, это успокаивало. Или, возможно, точнее, я не знал, какие эмоции испытывать.

Затем весь пейзаж исказился, перевернулся, стал фрагментарным и разросся,

затем все начало собираться воедино.

Я поворачиваю голову и смотрю на множество "я", которые находятся в нем или лежат в нем.

Я устанавливаю зрительный контакт с одним из десятков, сотен, тысяч "я", или они устанавливают зрительный контакт со мной.

А потом в одно мгновение, пейзаж пропадает и я исчезаю в эхе.

.

.

.

Я стоял на коленях и плакал посреди проливного дождя.

Мое сердце билось так быстро, что едва могло конкурировать со скоростью ударов дождя о пол.

И мое отчаяние становилось все более густым и мокрым.

Почему я здесь плачу?

Я был сотрудником офиса уличных фонарей. Обычная контора, не особо прибыльная, не особо престижная, короче говоря, нет ни одной причины, чтобы остаться в подобном офисе. А потом однажды меня пригласили в место под названием Библиотека, где я потерял Ляпис и выжил.

Оставив в библиотеке все ту же книгу.

"Ты идиот... почему..?"

[[image:/storage/reader-images/75a90466fb6fa4a9a75a87446d4196b9cac0e321.png]]

Я надеялся что торт в холодильнике, был не у Ляпис.

Однажды в такой же дождливый день, как этот, я спорил с Ляпис, по какому-то пустяку и меня так разозлил её сарказм, что я готов был ударить её по лицу.

Когда я успокоился, Ляпис накрыла мою голову зонтом и все еще слушала меня, её сарказм все еще оставался наивным.

Уличные фонари всегда горят, упрямо держась в темноте.

Их свет успокаивал бардак в моем сознании, просто светя на него.

И я подумал: "Я желаю быть похожим на тебя, чем темнее, тем лучше".

Я должен взять книгу Ляпис в библиотеке.

это... для неё...

"АААААААААААААААА!"

закричал я под дождем, долгое время испытывая неописуемые эмоции.

Уличные фонари, что освещали меня, становились все тусклее и тусклее, а затем будто как по команде, погасли.

Пейзаж снова дрожит, как капли дождя на стекле окна.

Я в пейзаже снова пытаюсь узреть самого себя.

Я не отвожу взгляда.

.

.

.

"Сэр, как вы думаете, это имеет смысл?"

Я услышал чей-то голос, тяжело дышащий от волнение.

Незнакомое название заставило меня на мгновение оглянуться, и я увидел стол, заваленный бумагами.

Как только я осознал, что это знакомое зрелище, ощущение странности забылось так же быстро, как и появилось.

Он выровнял дыхание. Мужчины легко возбуждаются от абсурда, который перед ними предстает, они пытаются рассуждать, Только так.

Южное отделение Поэтического общества, оказалось буквально прогнившим до основания. Мне хотелось обрубить всех до одного, не оставив ни единого заплесневелого пятнышка.

Но работу еще предстояло сделать. И хотя я не спал как следует уже десять дней, время отдыха еще не пришло, поэтому я должен был сказать.

"Режь и режь. Это мир денег, чести и власти."

Я вспомнил о людях из отдела сотрудничества, о которых говорили, что они стерты с лица земли.

Однажды начальник 3-го отдела позвал меня и прямо спросил: "Что ты делаешь? Когда я ответил: "Пытаюсь починить то, что сломалось", он сел и закурил пачку сигарет, не говоря ни слова.

Я не знаю о чем он думал, чем пытался мне помочь. Он сказал что в следующем году уходит на пенсию.

На самом деле если мы немного ослабим бдительность, мы можем оказаться на грани уничтожения. Возможно они уже в пути. Интересно как бы выглядело лицо Тельмы, если бы она узнала об уничтожении четвертого отдела..?

Я должен был успокоить своих людей, если они смогут просто продержатся, то смогут все преодолеть.

Важно было говорить без колебаний.

Но одно дело - убеждать, другое - быть убежденным. Я не хотел чтобы все что я делал, было буквально "чушью". Это место не должно стать для них тупиком.

Надеясь утешить себя, я перевел свой взгляд на окно.

В этот момент порыв ветра влетает в окно и снова переворачивает мир с ног на голову.

Я смотрю в глаза.

.

.

.

Знойная жара не дает мне уснуть, с самого восхода солнца.

Едва работающий вентилятор, не может даже и капли пота, стекающего по моей спине убрать.

Мне все равно пришлось встать в шесть утра.

Мне удалось занять приличное место в библиотеке и в этот час, можно было не попадаться на глаза хозяину дома. Как только он понял, что отстает на три или четыре месяца, человек который до этого улыбался и говорил: "Хех, вы можете это сделать молодой человек", стал нетерпеливым.

'Пришли мне эти деньги!'

Он писал и удалял сообщения.

Мои родители которые живут в сельской местности, не знают сколько стоит жизнь здесь.

Они думают что я подрабатываю по ночам, чтобы заработать карманные деньги, но они не понимают что этого недостаточно, чтобы оплатить газ, воду, электричество, еду и транспорт в этом городе.

Вы знаете что я всегда был одним из лучших в своем классе и что я собираюсь добиться солидного успеха, зарабатывая много денег и хорошо к вам относясь, но я подал документы в университет низшего уровня, чтобы получить стипендию.

Ты не знаешь что я взял академический отпуск, чтобы заработать деньги на жизнь, или что я был занят тем, что ждал столики в мясном ресторане, пока другие были заняты поездками за границу и учебой за рубежом.

Я хотел узнать где я ошибся, но копаясь приходил лишь к одному и тому же выводу.

Я был единственным кто не сдал экзамен.

Другими словами, моих усилий было недостаточно.

Если бы я спал чуть меньше.

Если бы я купил на один наряд меньше.

Если бы мне не хотелось другой еды, когда мне надоедал рамен.

Если бы я не сокращал время учебы, чтобы восполнить пробелы в банковском счете.

Если бы я не был ослеплен искушением.

Потому что я не ослеп. Потому что я не жил достаточно тяжело.

Я вышел на улицу подышать свежим воздухом и посмотрел на небо. Когда интервьюер спросил меня, кем я хочу стать когда вырасту, мне хотелось сказать лишь одно: "Я хочу быть достаточно богатым, чтобы принимать горячую ванну посреди зимы". Мне этого было вполне достаточно.

Не думаю что интервьюер посчитал бы это достаточным.

Давайте найдем другую работу, и тогда мы будем вставать в четыре утра". Я пролистала объявления о работе на неполный рабочий день на своем телефоне.

'Работник кассы тренажерного зала'.

Наконец я нашел работу на неполный рабочий день, с хорошими условиями. Редко можно было найти работу на неполный рабочий день, с такой зарплатой. Может быть я смогу убедить своего начальника, разрешить мне работать за стойкой и читать книгу в свободное время.

Я провел весь день на солнце, размышляя об этом.

"Ках..!"

[[image:/storage/reader-images/056e5fa0af8f823257877d00cf69413899607c39.png]]

Думаю поэтому я не слышал громких криков и беготни вокруг себя. Я принял темные тени над головой, за облака,и хотя они были необычно темными и большими, я не придал им большего значения.

Но когда я снова поднял голову, то увидел самолет гораздо больший, чем обычно видел.

Вскоре он должен был упасть на землю.

"Ах..."

Я задумался помню ли я аэроплан парящий над городом. Нет, воспоминание о том, знал ли я, что это аэроплан, тоже смутное.

Где я вообще нахожусь?

В какой части города как мне казалось, я нахожусь? Но меня тошнит, да ещё и кружится голова от того, что я знаю это место как свои пять пальцев.

Но сейчас все это не имеет значения.

У меня есть интуиция. Я знаю что как бы отчаянно я ни бежал, я не смогу обогнать этот огромный железный шар. Сколько бы я ни боролся и ни бежал, я не смогу победить нищету.

В конце концов я не смогу избежать этого падающего самолета.

Все они...

потому что я был медленным, потому что я был недостаточно хорош.

"Я должен был иметь страховку..."

Спина моего отца... когда мы каждую зиму уезжали в деревню, он с трудом таскал кипяток в котелке, на едва работающем газовом огне.

Это было последнее, о чем он думал.

Темнота приходит с горячим ветром.

На неуловимое мгновение мои глаза встретились с другой парой глаз,

и мир снова завертелся.

.

.

.

"Следующие камни подлинные, подаренные маэстро Гранатом. Это оранжевый драгоценный камень, изготовленный из сердолика из питомника в 22-м округе".

Голос рядом со мной заставил меня снова открыть глаза.

Детский сад? Канильян была застенчивой и на все вопросы всегда отвечала кивком, но она научила меня втайне красиво свистеть.

Внезапно я опустил взгляд на себя.

На мне наряд, который можно носить только безымянным пальцам. Церемониймейстер называет цены, его глаза судорожно перебегают с одной руки на другую.

Я стою в аукционном зале галереи.

"Вот, это не совсем три миллиона".

"О, вон тот джентльмен предложил четыре миллиона".

"Да, это не ушло за пять миллионов, есть ли еще?"

[земля-]

"Да, пять миллионов, подтверждаю! Поздравляю вас, сэр."

Звук опускающегося молотка, вернул меня к реальности и только тогда я смог хорошо рассмотреть аукционные лоты перед собой.

"Вы - драгоценный камень и вы должны знать, что когда вы отполируете его, он станет прекраснее, чем что-либо ещё".

Я вспомнил наставление моего учителя.

"Учитель? Вы когда-нибудь были на семинаре в галерее?"

Это слово должно быть мне знакомо, но странно, что оно пришло на ум в таком незнакомом контексте.

Вместо этого мой взгляд притягивается к драгоценности, лежащей передо мной.

"Прекрасно..."

[[image:/storage/reader-images/00aeb28b4a266773afa66f95c3eacbd183338f95.png]]

Драгоценный камень сиял ярким цветом заходящего солнца. мои глаза были ослеплены его сиянием.

Странный и дивный цвет, который появляется только тогда, когда драгоценные камни подвергаются огромному нагреву и давлению, сжимая все что в них есть, в одну точку. Процесс создания драгоценного камня наглядно показан. Эстетика жестокости кажется заложена в этих драгоценных камнях.

Я хочу больше... Интересно, как бы выглядел драгоценный камень с более толстой икрой? Если подумать... У моего друга по имени Аква, глаза цвета океана, которые заставили бы рыбу щелкнуть хвостом, если бы была возможность. Драгоценный камень передающий этот цвет, во всей его полноте, если бы была возможность...

"О, нет..."

Я встряхнул головой, как бы отбрасывая мысль которая только что пришла мне в голову, но это было бесполезно. Я только что думал о том, как обработать своих друзей. Как будто я бы сделал это в одно мгновение, если бы был способ.

Теперь когда я думаю об этом, как мне пришла в голову идея подделать друга? Был ли у меня друг по имени Аква? Я не уверен, что у меня вообще был друг.

Я вообще ни в чем не уверен до конца. Может я страдаю от какой-то галлюциногенной болезни? неясные воспоминания неизвестного происхождения, пытаются лишить меня зрения и рассудка...

"Э-э..."

говорю я, не в силах найти причину слез, текущих по моим щекам.

"Ах, да. Я вижу что ваш создатель - Маэстро Гранат, очень рад что вы узнали его".

ведущий упаковывает мои слезы так, как будто они исходят из места моих эмоций. Ужасно, но я не могу этого отрицать. Я любил эту драгоценность больше всех и одновременно проклинал ее.

Почему-почему?

Почему глядя на это прекрасное, печальное произведение, я чувствую себя проклятым?

Тоска..?

Почему я смотрю на эту драгоценность и чувствую грусть?

Разве обработка друга не является самой захватывающей частью создания ювелирных изделий?

Нет, не друзей, а драгоценные камни!

Почему у меня все время возникают эти странные воспоминания?

Возьмите себя в руки, маэстро...

.

.

.

Внезапно.

Рокот, хлопок.

Все звуки окружающие меня, что атаковали мои уши, прекратились.

Глаза смотрели на меня из треснувшего окна.

Руки в различных одеждах указывали.

И рот, сжатый вместе, произносящий.

"Гранат".

.

.

.

"Ха... Ха..."

Я на мгновение пошатнулся, не в силах сориентироваться, а потом снова оказался в лаборатории.

Казалось прошло лишь мгновение, а может быть даже десятилетие... Кричащие экспериментальные машины теперь молчали. Я заглянул в механизм чтобы понять истину, стоящую за их молчанием.

"Ах..."

[[image:/storage/reader-images/21d9aa25545e91459a14d16e03d96f24ad8de5de.png]]

Внутри находились друзья, покрытые какой-то прозрачной мембраной, совершающие лишь нерегулярные движения. Они свернулись калачиком, будто эмбрионы. они Как будто отвергали все, Как будто хотели вернуться к истокам.

"Уф..."

Я чувствую как меня захлестывает волна тошноты и головокружение и мой мир снова переворачивается с ног на голову.

.

.

.

душераздирающая мелодия пронзает меня насквозь.

Десятки тысяч нот проникают в каждую часть моего тела, грохоча. Все в городе замирают на месте, впитывая музыку.

[[image:/storage/reader-images/1361973e5d01f6132c127247042d7a64e1864f84.png]]

Горячий огненный ком, поднимается в груди, однако он слишком горяч, чтобы вновь погаснуть и остыть. Зрелище перед мной, настолько сюрреалистично, что глаза щиплет от боли. Может быть именно поэтому, люди плачут кровавыми слезами?

Почему обычное счастье разбивается вдребезги, как только ты берёшь его в руки?

Почему в тот день, паджон был таким хрустящим..? П.П - сцена конечно трогательная, однако что это вообще за строчка, у меня в голове не укладывается.

"Прости, Ляпис... я опоздал...".

Я грежу о том, как ты признаешься в любви этой алой музыке. Все это было трагедией, которая не должна была случиться, если бы только ты смогла попасть в гнездо...

Пианино уже давно перестала звучать, однако оно все еще раздаётся эхом в моём сознание. быть может, я всё тот же мальчишка..?

Может быть я буду жить с сожалением до конца своих дней. этот момент, это зрелище, где я не могу не смотреть на тебя, часть его. когда ты попадаешь под эти ноты, кроваво красного цвета, появляющихся из воздуха. Эта тишина... Этот ад...

.

.

.

"Ха... Ха..."

Я падаю на землю, мои колени подгибаются. Я совсем перестал чувствовать боль.

Я снова на холодном полу лаборатории. В моем сознании одновременно проносятся десятки миров. Я - работник уличного фонаря, потерявший коллегу. глава муниципальной ассоциации, оставляющей своих подчиненных, на произвол судьбы. соискатель работы, который не может выбраться из нищеты, в совсем не знакомом для себя месте. маэстро с перстнями, опьяненный красотой и корректировщик, потерявший близкого для себя человека.

Масштабы моего отчаяния были непомерно травмирующими и мне хотелось отвернуться от всего этого и спрятаться на краю света.

Но...

Оставалось слишком много всего, от чего можно было спрятаться. Моменты которые я пережил, какими бы травмирующими они ни были, были травмирующими только потому, что я любил их всех до единого.

Есть так много вещей, которые померкнут, но есть так много вещей, которые сияют, когда вы держитесь за момент. Даже когда ты идешь по суровой пустыне, на пути встречаются цветы, которые поддерживают тебя.

Это был аромат, который заслужили мои друзья.

Они были не из тех людей, что сдались бы в таком месте и в таком положении.

[[image:/storage/reader-images/32ed7090d988d85a156ff096648771144bffb3e6.png]]

"Вау, это потрясающе, Гранат! Ты сохраняешь рассудок с таким преломлением..."

С другой стороны стекла, Чумсун произнёс:

"Я думаю нам следует вынуть мистера Штрауса и поместить в него тебя, ты был самым ярким драгоценным камнем!"

Взгляд экстаза в его глазах, вызвал у меня тошноту.

Из всех глаз в преломленном стекле, он самый отвратительный.

У меня была своя доля жалких, тяжелых, перекрывающих друг друга глаз.

Эти глаза - единственные, что на мгновение, заставляют меня почувствовать, что я не могу сдержать кипящую ярость.

"Еще немного экспериментальных данных и мы сможем по-настоящему доработать стекло."

Так вспомните это снова, как будто это написано на вашем сердце, ибо боль, которую вы почувствовали в тот момент, станет ножом, который разрежет ваше сердце.

Твои грехи и грехи твоих друзей, что лежат на земле.

Тот момент когда ты решил не стряхивать их с себя, а быть с ними.

Мое тело дезориентировано и потрёпанно.

Мой разум осознаёт, что я могу посмотреть ему в глаза.

"Я люблю тебя..."

говорю я.

Поправляя свою наполовину искаженную маску.

Чувствуя как тишина которая чернит меня, вырывается наружу.

"Я собираюсь убить тебя... самым мучительным способом в мире."

П.П - касательно того, почему в теле Лулу, Гранат говорит в мужском роде - тут сложно, ибо преломление работает так, что просто поверх тебя самого, накладывается личность записанная на это преломление и именно поэтому, Гранат говорит о себе с воспоминаниями и чувствами Лулу, в мужском роде, с Юджин та же история. короче это как в лимбусе.

"Итак... Старший брат Нин был прав".

Из тишины вышел человек в лабораторном халате.

На его глазах Нансул осторожно отодвинулся с дороги. Это было знакомое лицо. Это

был человек, которого Рикако прислала ей на видео, человек, который управлял

оборудованием и проводил эксперимент с Чумсуном.

Судя по его спокойному цвету лица, он скрывал это от Рикако с тех пор, как они вошли

сюда, чтобы взять это место под контроль.

"Асеа, это первый раз, когда ты наблюдаешь такой результат, верно?"

Чумсун делает шаг назад, как бы желая уступить слово тому, кто назвался Асеа. Его

взгляд устремлен куда-то вдаль, как будто разбросанные вокруг пальцы с кольцами

или мертвое тело Рикако с дырой в животе даже не заслуживают его внимания.

С самого начала кажется, что Асеа смотрит на меня через стеклянную стену.

"Технология стеклопакетов... она может накладывать несколько миров, даже если они

размыты".

"Хотя она не такая стабильная, как зеркало, она может накладывать множество

миров".

Его взгляд медленно прошелся по каждому сантиметру моего тела. Правая рука и

левая рука, туловище, левая нога и правая нога, каждая из которых принимала свою

форму, словно змея, обвивающаяся вокруг меня.

"И самое главное..."

И затем, после любопытного сканирования, эти бесстрастные глаза наконец

встречаются с моими и останавливаются.

Или, если быть более точным, многочисленные гранатовые зрачки, наложенные на

них.

"О..."Его глаза сверкнули, внезапно, блестяще.

"Удивительно, как он вообще держится".

"Конечно, это так. Кто-то нашел драгоценный камень".

"Даже в этот самый момент, должно быть, всевозможные мирские эмоции борются за

контроль, и стоять посреди всего этого и не быть пойманным..."

Он точно знает, что я чувствую.

Пока он говорит, мой разум разбивается на множество осколков, каждый из которых

отражает разные звуки боли. Я просила его посмотреть на мои раны, понять мою боль,

ярость или крик, обвинить другого человека, себя или весь мир, насколько это

возможно.

Высота и глубина боли все одинаковы, просто выражаются по-разному. Каждый раз,

когда я открывал и закрывал глаза, мне приходилось пережить мгновение небытия и

снова вернуться сюда".

Тот, которого зовут Асеа, кивает в восхищении.

"Ах... ты... ты знаешь, как оставаться сосредоточенным".

Я поднимаю на него глаза.

"Вот почему ты держишь все это стекло, пока снаружи от него не осталось ни клочка...

но твой разум все еще остается твоим собственным".

"......."

"Оно все еще немного размыто... но этого достаточно, чтобы стереть его, а затем... а

затем... а затем..."

Его рот раскрывается, как будто он не может сдержать свое волнение."В конце концов... это может стать сингулярностью, с большим потенциалом, чем

зеркало, которое сделал мой друг! Все, что нужно, это небольшой изгиб в

коэффициенте преломления, и это..."

Показатель преломления.

Я уже слышал это слово раньше. В фильме Ляпис Прыгсун приказал сделать

коэффициент преломления намного выше среднего, что тот с опаской выполнил, и в

результате дети разбились вдребезги.

"Чем больше коэффициент преломления, тем больше благородство стекла. Но есть

только так много стекол, которые можно поставить друг на друга, и ты сможешь

добиться успеха, только если научишься убивать свое сердце, не убивая себя, как ты

это делаешь сейчас."

В конце концов, дети вернулись в свою коконообразную форму...

Как и я, они не могли вынести вида себя в мире, таком же большом, как мой, или даже

больше, чем мой.

"Скажи мне, Джуэл-кун, как, черт возьми, ты научился этому без каких-либо

предварительных экспериментов?"

"......."

"Ну же, молодой человек, это не просто технология зеркал, она может заставить

стекло сиять ярче всех! О, и давайте оставим в стороне воду и лужи, такие удачные

догадки даже недостойны называться наукой."

"В конце концов... Я рад, что взял тебя с собой, Асеа, даже если это означает, что тебя

будет преследовать Нансул-сама".

говорит Чумсун, с удовлетворением глядя на Асеа.

А мне становится тошно при виде всего этого.

"...Все просто".

Я решаю вступить.

Мой голос скользит по голосовым связкам в ужасно приглушенной манере."У меня есть..."

"А? Что ты сказал, Гранат? Красный взор передал тебе что-то?"

Чумсун наклоняется ближе к стеклянной стене, как будто не слышит меня. Как будто

хочет проверить, не передал ли он мне какую-нибудь ценную технологию.

Это просто смешно.

Не может быть, чтобы я обладал таким великим умением.

Он снимает с меня гладиаторские перчатки и плащ, но я уже не держу их в руках и не

ношу.

Я просто...

Если есть причина, по которой я могу держаться, когда столько стекла раздавливает

меня.

"Я... иду... назад...".

Это вера.

Вера в то, что я спасу Ляпис и ее друзей, что я вернусь в офис вместе с ним.

Она будет держать меня до самого конца.

Находящиеся в коконе дети возвращаются, чтобы разбить яйцо.

Ляпис находится где-то посередине всего этого, крепко держится, терпит боль, но не

теряет надежды.

В правой руке она держит массивное копье, выкованное в мастерских Аласа. В мире,

где я был опытным корректировщиком, я знал, как обращаться с мастерским оружием.

"Ты..."

Непривычный уровень движения, запечатленный в моем теле, естественным образом

создал самую совершенную стойку для копья.

"Убью тебя".

[[image:/storage/reader-images/583674ed14034f3decdc92ef6310e26e6738699a.png]]

С оглушительным взрывом он ударил Чумсуна предплечьем.

"......."

Копье прошло прямо через середину стеклянной стены, и я увидел, как дернулись его

брови.

Из-за того, что оружие мастерской впилось в стекло, стеклянная стена медленно

начала трескаться, а затем с шипением разлетелась на куски.

"Это немного удивительно, это стекло... его трудно даже поцарапать любым

оружием..."

Среди разлетающихся осколков вы видите лицо Чжумсуна.

Вы бы сказали, что это удивительно, но вы не знаете, насколько ясна и тверда эта

вера, поддерживающая меня, ведь у меня никогда не было такого в жизни, в жизни

желаний.Но моя вера горяча, она обжигает.

Вместо копья у меня в руках вдруг оказывается бита. Она обжигающе горячая, и

ладони, сжимающие ее, мгновенно краснеют, а по ним проносится неописуемая жгучая

боль.

"Уф..."

Но тут я понимаю. Это не моя ладонь горит, это следы ожога на моем сердце.

Это открытая рана от потери чего-то дорогого для меня, боль, которая появилась,

когда я уставился на тихое мерцание уличного фонаря.

И поскольку эта боль была подобна огню, она подожгла меня.

Горе не дает покоя и придает сил.

Хотя мое сердце на мгновение встревожилось, я смог удержаться.

Тяжелый груз печали превратился в гнев...

"Скажи мне".

"Хмф..."

В одно мгновение она становится движущей силой, которая отправляет его в полет.

"Скажи мне!"

[[image:/storage/reader-images/a64e138cc149fc6a253bdd50aeaadec38fbaf8d5.png]]

Бита с пламенем направлена в голову Чумсуна.

Тупой треск воздуха и треск искр следуют с небольшой задержкой.

Он вильнул в сторону, чтобы увернуться, но я не собираюсь давать ему свободу

действий. Бита качается влево, потом вправо, потом кругом и кругом, но он с легкостью

уклоняется.

Остается только пустое пространство с послесвечением искр.

Я не могу дать ему ни единого шанса.

Если оружие не сработает...!

Используя левую ногу как мощную ось, я замахнулся на него правой ногой и ударил

ногой.

Наряд Маэстро сделан из материала, повышающего эластичность. Это позволяет ему

замахиваться и бить ногами еще сильнее.

Эту мудрость маэстро Гранат впитал через стекло.

"Скажи мне, как вернуть детей!"

"...!"Удар ускользнул от ее ожиданий, но она не уклонилась от него полностью.

Мой палец задел ее бок, и она на мгновение оступилась, потеряв равновесие.

Но...

"Исправь это..."

Как будто это был не сильный удар.

Джумшуни сделала паузу, вернув свое внимание к извивающимся детям в

экспериментальной машине.

Неприятное, ужасное чувство охватило его.

Но...

Сейчас самое время резать.

"Что за...!"

Я закрываю глаза и тянусь в темноте к неподвижности своего разума.

Вы находите в этом пространстве красную линию и сжимаете ее.

Когда ты открываешь глаза, в правой руке ты держишь красный меч.

Он взмахнул в его сторону, оставляя за собой багровый след.

Он замахнулся с намерением обезглавить ее, но она быстро восстановила равновесие

и уклонилась от удара.

Однако на этот раз он не промахнулся.

[[image:/storage/reader-images/b2fe0742282e9d0c7efa64461094af0dc3daf495.png]]

"Пфф..."

Меч, который крутился и поворачивался, был нацелен на левое плечо Чумсуна.

Материал костюма Маэстро был прочным и упругим, поэтому было маловероятно, что

он сможет прорубить его таким резким движением... но...

В мире, где я был главой Ассоциации, мне никогда не удавалось пробить цель, как

только она оказывалась у меня в руках.

Его отрубленное предплечье упало на пол.

"Ты не собираешься говорить мне, пока не потеряешь руку?"

Я удивился собственному тону.

Не могу поверить, что говорю это. Угрожать кому-то или делать резкие заявления

всегда было уделом более опытных ремонтников, таких как Рикако и Дэнви.

Но только после того, как я это произнесла, я поняла, что все это было частью

отчаянной потребности выжить.

Это не было отмахиванием от опыта или омертвевшего разума.

"По правде говоря, исцеление... такого зрелища я еще не видел".

Несмотря на потерю руки, спокойное выражение лица Чумсуна не изменилось.

Он явно в меньшинстве. Это было очевидно.

Более того, потеря руки, должно быть, еще больше сместила импульс в мою сторону.

Он потерял так много крови, что едва может стоять прямо, но он не может не

улыбаться, как будто ему приятно.

"Моя Гранат, я сожалею о твоем отчаянии, но... с таким интересным делом, как это, ты

должна быть в состоянии сосредоточиться".

"Чушь! Если не ты, то кто..."

"С каких пор..."Оборвав наши с Джумсуном слова, Асеа, которая была рядом со мной, открыла рот.

Как будто его не волновала предстоящая помолвка, как будто он не думал, что этот

меч, который я держу в руках, это оружие, в любой момент будет направлено на него.

Словно страх был излишним, он продолжил.

"В последнее время я заметил, что всякий раз, когда эксперимент проваливается,

редко появляется кокон или яйцеподобная форма, как эта. Раньше они просто

разбивались на куски".

"Что..."

"Время, вероятно... После Второй Белой Ночи. Интересно, что были также сообщения

о том, что это происходит естественным образом, вне этого эксперимента".

Я не понимал, что он говорит.

"Вы хотите сказать, что мы не специально сделали это таким образом...?"

"Сделали? Зачем, о, Гранат... зачем нам делать что-то настолько бесполезное, как

заманивать драгоценные камни в такой карман плоти?"

"Тогда... тот кокон..."

"Не было никаких сообщений о том, что вы вернулись в состояние до кокона. Были

попытки вскрыть кокон, но результаты были катастрофическими. Хм, кажется, он

"мутирует", когда оказывается внутри."

Ну.

О чем ты говоришь так непринужденно?

Разве ты не просто говоришь мне, что они не вернутся?

"Ну... я не знаю."

"Не знаю, может быть, то, что родится там, будет более ценным драгоценным

камнем..."

Я имею в виду, что нет способа вернуть их обратно.Это правда?

Нет, не может быть.

Чего бы это ни стоило...

"Нам придется сделать все, что потребуется, чтобы вернуть его..."

[[image:/storage/reader-images/68ecb6aba219e0c82f75a7e319015541d53f2ce8.png]]

Я обнимаю тишину.

Револьвер в моей руке. Я знаю, как обращаться с оружием, которое никогда раньше не

держал в руках, как опытный охотник.

Я не взвожу курок, просто нажимаю на спусковой крючок. Шесть выстрелов. Два

выстрела попадают в верхнюю половину тела Чумсуна, но свинцовые пули, забившие

его одежду, сминаются и отпадают.

"Зап."

Я откидываю цилиндр наружу, позволяя оставшимся гильзам упасть на пол.

Естественно, другая рука идет к поясу, но быстро понимает, что запасных патронов у

него нет. Тут же он бросает бесполезный револьвер в сторону Чумсуна.

На земле лежит копье, которое он бросил, чтобы разбить стеклянную стену. Не

задумываясь, он вонзает его в противника.

Урон? Нет, вот оно.

Гигантский молот зажат в обеих руках. Он безжалостно врезается в направлении

уклонения Чумсуна.

Шаг назад? Тогда все правильно. Молот и копье с массивным лезвием, намного

превышающим мой рост, прорезают пол гигантской боковой косой в направлении

Чумсуна.

И все же мне нужно больше.

Кинжал Ланга в моей правой руке, перчатки Аласа в левой.

Я делаю шаг вперед, а там, все еще невозмутимый, стоит собакоподобный двуглавый

Чумсун. Я вонзаю свою сталь ему в лицо, кованое железо в волосы.

Но он уклоняется. Он уклоняется от них всех. Черт, они все уклоняются!

Он должен знать все способы использования своего оружия, но мне кажется, что мое

тело не успевает даже за половиной того, что оно знает.

"Уф..."Но это меня не останавливает. Я бросаю кинжал как выстрел. Цель - его сердце. Но

его путь преграждает оружие Чумсуна в моей свободной руке. Вместо того чтобы

подбирать брошенное оружие, мне нужно что-то более эффективное.

Теперь в моей руке массивная булава. Я дико размахиваю ею, загоняя его в угол, где я

могу заблокировать его отступление.

Он явно в меньшинстве. Вы не нанесли ни одного сильного удара и даже не заставили

его нервничать, но это все, что вы можете сейчас сделать.

Дробовик идеально подходит для той позиции, в которой он оказался. Серия черно-

белых пуль рассыпалась по его телу. Выстрелы, пули, случайные вспышки и пламя. Он

отбросил дробовик в сторону, опустошив все гильзы, и достал свой меч, пронзающий

его с головы до ног.

"Хмф, хмф... хмф".

Серебристые гильзы катятся по полу. Изредка видны отработанные гильзы. В воздухе

витает запах их первого огня, запах пыли от разрушающегося пола и стен.

Наконец, я отдам тебе Дюрандаль. И приговорю его к смерти.

Этим ударом я окончательно покончу с Чумсуном.

Но.

[[image:/storage/reader-images/6446dca2ad09d52783358ed9e9f7994f996888b5.png]]

"Ах..."

Но что потом?

Ляпис не вернется?

Этот вопрос эхом отдавался в его голове, обливаясь слезами. Ляпис, рассыпанная, как

музыкальные ноты. Я мог ждать ее весь день, но она не пришла. Ляпис, теперь не

способный удержать даже мимолетный ветерок.

Остаток моей жизни будет окутан ужасной тьмой, и ничто не сможет принести мне хоть

каплю утешения. В моем мире, который всегда будет абсолютно черным... только

печаль будет смотреть мне в лицо.

Так что даже если вы оборвете гнев на корню, все останется по-прежнему.

Ты не вернулся из вчерашнего дня, и когда я замахнусь мечом на завтра, ничего не

изменится.

Ты можешь ходить, ходить и ходить, и все равно останешься могилой.

Дюрандаль не был выведен.

И наконец.

Подобно сбрасыванию кожи, я вернулся к своей первоначальной форме. Жар застыл в

моем теле, пульсируя, как лихорадка. Чем больше я чертил и орудовал всем своим

оружием, тем больше мой разум не выдерживал нагрузки и отслаивался, слой за

слоем.

"Ах... все закончилось?"

Увидев, что я застыл на месте, Чумсун взмахнул оружием, которое держал в другой

руке. Он нанес множество ударов, но в итоге все было напрасно. Я был беззащитен,

не мог даже сопротивляться, принимая все удары на себя.

[[image:/storage/reader-images/b9942b61469509dafd2f7515c474a5e6eb6a8cef.png]]

"Ах."

"Что мне нужно, так это... этот мозг. Я открою для тебя больше мира".

"Мой гранат, ты не против?"

Я думал, что смогу снова встать на ноги, но все было напрасно. Мои раздавленные

ноги лежали в беспорядочной куче вдалеке.

".... .... .... ...."

Крики доносятся изнутри машины, и двери открываются одна за другой.

Я выползаю на руках, чтобы получше рассмотреть сцену.

[[image:/storage/reader-images/351e6d3023b59f8343e3e1939a4784e8ef5f33dc.png]]

Из кокона появляется не бабочка, не друг, а нечто, ползающее по полу, не способное

ни на что, кроме крика. Один за другим неопознаваемые существа начинают покидать

машину.

"А...?"

Наконец, все закончилось.

Крича на непонятном языке, нет ни малейшей вероятности, что они люди.

Такое ощущение, что я уже проходил через это. По крайней мере, так говорил

почерневший гранат, отражавшийся в стекле окна.

Неспособность действовать... бесконечное отчаяние.

...Я свернулась в клубок, чувствуя все это, чувствуя все это.

Меня снова и снова сдавливало.

Я снова и снова ощущал тяжесть стекла. Мои проклятия, воющие из многих миров,

раздавили меня в унисон. Мое сердце сгибается и сжимается, сгибается, словно ему

больше нет места для отдыха.

Я хочу вернуться назад, в пустоту, где я ничего не чувствую.Хлопок.

Я вспоминаю тот дождливый день, и, хотя я не хочу этого, мои эмоции возвращаются

ко мне, как мертвая рыба в воду.

Конечно, чувство, что я не хочу этого, давно прошло.

Бам.

Причудливая, ужасающая музыка города проникает сквозь мои барабанные перепонки

и проникает в мое сердце.

Стук.

Удушающие эмоции этого дня преследуют меня на каждом шагу.

Мои друзья прячутся в своих коконах.

Я хочу сделать то же самое.

Бам.

Но потом они выползают наружу.

То, что выползает, это...

неописуемые формы.

"Друзья".

Шаффл.

Простите все... я так... опоздал...

Давайте просто... на этом закончим.

..

.

"Нет, Гранат, нет, нет, нет... Почему...!"

.

.

.

Я слышу крики "оттуда", но они стихают.

Я медленно закрываю глаза. В надежде, что оно больше никогда не покинет меня.

.

.

. .

"Почему ты тоже оказываешься в коконе?"

.

.

.

Надеюсь, меня никто не найдет.

Потому что здесь будет так уютно.

.

."Асеа, скажи мне, что с этим коконом... почему он каждый раз портит наши

эксперименты?"

.

.

.

Ах.

Это было так просто.

Если бы я хотел отказаться от себя, все, что мне нужно было сделать, это закрыть

глаза и отдаться этим голодным грехам, которые хотели сожрать меня изнутри.

Так я и сделал, спрятавшись в своем собственном маленьком мирке.

И в нем я столкнулся с ними.

Дрожащая рука, пламя из чувства вины.

[[image:/storage/reader-images/dec8ee7930447c04c244b8c984dc13b36d9ccbc0.png]]

Найти выход в коридоре с бесчисленными дверями было довольно сложно.

"...Вот оно."

Она вышла из двери, которая открылась без единого звука, и ее встретил еще один стерильный коридор.

Гранат благополучно нашла лабораторию и присоединилась к остальным, что не должно было составить особого труда, ведь она всегда умела находить нужные вещи. Рикако и Нансул работали без происшествий до того момента, как они вошли в коридор, так что, по всем правилам, они должны были быть на пути к получению нужной им технологии или даже к спасению детей, о которых так мечтала Гранат.

Но.

С тех пор у меня за спиной маячила необъяснимая тень.

Предчувствие или шестое чувство, которое я не могу объяснить. Интуиция, которую я не могу объяснить, но именно она привела меня к этому моменту в моей жизни как Корректировщика. Это тень, которая была там с тех пор, как я посмотрел видео Ляпис, а теперь она кажется еще тяжелее.

В офисе я определил, что тень - это Гранат. Хотя я не мог с уверенностью сказать, при каком освещении можно получить этот оттенок, он был достаточно близок, чтобы пройти мимо.

Именно по этой причине я взял Гранат на это задание, несмотря на возражения большинства.

Логичнее всего было бы оставить Гранат в офисе. У Гранат нет опыта, чтобы сразиться с безымянным пальцем или даже с менее сильным противником, но она также не умеет скрывать свои эмоции и манипулировать противником. На самом деле, она была бы рада позволить сопернику использовать эмоции для победы.

Но никогда не было хорошей идеей игнорировать холодок, пробежавший по ее шее. Неудобное, непреодолимое давление, как будто что-то сидит у вас на плече и тычет в вас пальцем, приказывая идти сюда. Я назвал это "потоком". С течением моей жизни в качестве Корректировщика это давление становилось только сильнее и отчетливее. Возможно, это накопленный опыт, который в такие моменты срабатывает как инстинкт.

Я подхватил поток и плыву по течению.

По крайней мере, до этого момента.

"...Выходи".

Но эта жуткая тень, давящая на мое плечо, теперь - другое течение. Неприятное, с рыбным вкусом и запахом.

Я ускоряю шаг. Личность тени совсем рядом. Она указывает.

"Ага... Похоже, мне придется попытаться спрятаться".

Я слышу шаги, доносящиеся из противоположного коридора. Они не принадлежат ни Гранат, ни Рикако, ни Нансул. Они гораздо выше. Походка, которая изо всех сил пытается скрыть беспокойство. Но это не звук обуви, которую носят члены кольцевого пальца. Третий человек, личность которого неясна.

Но знакомый рыбный запах и голос.

[[image:/storage/reader-images/e94a9064bb5c87ec8d54b3bc10644cda979a1b94.png]]

"......."

"Вот уже три раза мы сталкиваемся друг с другом, Ури. Должно быть, мы связаны друг с другом".

Это был старик мистера N. Я видел его в галереях и аукционных домах.

...Это новая тенденция?

Мне нужно знать больше о том, почему мои чувства ведут меня сюда.

"На его пальто много крови".

"Ха... Да, ну, чтобы попасть сюда..."

"Ты убил всех. Людей в аукционном зале, людей в коридоре".

Губо поднял бровь и ухмыльнулся.

"Ну, я надеялся ослабить твою бдительность, притворившись раненым, но, похоже, это не сработало".

"Похоже, у тебя была компания".

Уголки его рта изогнулись в тонкой улыбке.

"Ну... в драке всегда есть потери, мне просто повезло, что они не мои".

Это не кажется искренним. Его перчатки девственно чисты, без единого следа битвы, а плащ, хоть и испачкан кровью, не взъерошен, не взлохмачен и не порван.

Он здесь, возможно, в обмен на жизни своих спутников. Он прячется.

"У меня не было выбора, кроме как прийти сюда. Я не хотел нарушать правила аукциона кольцевых пальцев, но именно ты загнал меня в угол".

Он говорит обиженным тоном.

Он имеет в виду последний кусок... Я даже не могу назвать это куском, но думаю, что он имеет в виду то время, когда он выиграл аукцион и был приглашен присоединиться к Чумсуну. Незадолго до этого он с невозмутимым выражением лица предложил 10 миллиардов вон. Никто в аукционном доме не удивился, услышав эту сумму, так что, вероятно, это была уловка, чтобы наладить связь с Джум Сун И из-за большой сделки.

Добавьте к этому тот факт, что он предлагал такую сумму, и вы увидите, что он очень отчаянно пытался растопить с ней лед.

"Увы, я не виню тебя, я не хочу быть неправильно понятым".

То, что он даже бровью не повел на огромную сумму денег, заставило вздрогнуть всех, кто наслаждался светской жизнью.

То, как он мог улыбаться, когда убивал каждого человека в аукционном доме, некоторым из которых, должно быть, было по двадцать лет.

Добавьте к этому эмоциональное потрясение, которое он, должно быть, испытывал, сражаясь с каждым членом перстня, включая доцента.

Легкость, с которой он может держать лицо и даже шутить.

Но беспокойство, одержимость и желание, которые просвечивают сквозь него.

Это человек, который заплатит любую цену за свои цели, всегда расчетливый, всегда откладывающий свои эмоции и действия на потом.

...Это поток.

"Если ты появился, значит, ты чего-то хочешь".

"Скажи мне свою первоначальную цель. Лучше быть правдивым".

Его очки блестят на свету. Вот это взгляд.

"Хаха, зачем мне врать?"

Я почти вижу кровь в его глазах, как будто она застыла в стекле.

"У меня украли ценное имущество, и я пришел только для того, чтобы найти его. Чтобы вернуть его".

Его тон спокоен, как будто он возвращает одолженный инструмент, но в нем также чувствуется слабое тепло. Не похоже, чтобы это была буквальная материальная ценность.

...В голове мелькает лаборатория на видеокассете.

"Что такое актив?"

"...Нет смысла скрывать это от Красного Взора. Она исследователь, Асеа. Обычно у тебя не бывает большой печени, когда ты берешь исследователя под свое крыло".

Она не лгала. Ясно, что она точно знает, что случится, если ее поймают на лжи передо мной, и просчитывает выгоду от того, чтобы сказать правду.

И я тоже просчитал какую-то выгоду в этом ответе.

"Директор компании N".

Если бы цель ничего не стоила, я был бы не против убить ее на месте. Но здесь было интригующее слово.

"Директор компании N". На ум пришло несколько человек, но ни один из них не мог быть настолько активным...

"Герман Иса".

"...Вот так сюрприз, не стоило этого говорить".

Если безымянный палец - это вера в то, что он видит, то компания N - это компания, одержимая тем, что она видит. Нетрудно заметить, что их цели совпадают.

Если Герман приказал проникнуть в лабораторию и забрать исследователя, велика вероятность, что он связан с этой лабораторией.

...Гранат это понравится.

"...Похоже, они пытаются добавить новую функцию в автомат по продаже самоубийств".

Глаза Губо сузились.

"Я не могу рассказать вам больше. Ты это знаешь".

Как бы я ни старался скрыть это, я не могу скрыть эмоций, которые испытываю в этот момент. Это облегчение.

Автомат по продаже самоубийств - это один из фирменных символов N, который вызывает отвращение и восхищение у бесчисленного количества людей в гнезде. Но в то же время не секрет, что это их главный источник дохода и культуры. Невозможно подсчитать, сколько гнезд переходят в И только для того, чтобы воспользоваться автоматами по продаже самоубийств. Это все еще считается некоторой новинкой, но...

Это тема, которая идеально подходит для того, чтобы притвориться, что не знаешь, что он задумал.

"Я рассказал вам все, что мог рассказать", - сказал он, - "но я путешествую с вами по разным причинам, но в одном направлении".

Это было предложение, но больше похоже на мольбу. Я пристально смотрел на него, прекрасно понимая, что единственный выход для него - смерть.

"Похоже, вы делаете расчеты о моей полезности".

Он прочитал мое выражение лица и заговорил снова. Этот человек - мастер манипуляции. Он читает ситуацию и быстро реагирует на то, что ему выпало. Поэтому я решаю подождать еще немного. Пока он не покажет мне последнюю руку, которая у него есть.

"Тогда я покажу вам еще одну со своей стороны".

Он кивнул, показывая, чтобы я продолжал.

"Разве эта стеклянная технология, которую вы разрабатываете на своем безымянном пальце, не является причиной того, что вы здесь... слухи о новой сингулярности, наблюдаемой на вашем безымянном пальце, уже распространились".

Он не ответил ни утвердительно, ни отрицательно. На первый взгляд, все было правильно.

"Технология... она называется "стекло".

[[image:/storage/reader-images/c18d0e7a2a2d21af4992b5826c2ea89a6af141e6.png]]

Он починил свое оружие с большой ловкостью и скоростью и сократил расстояние между нами.

Керамбит. Оружие, пригодное как для колющих, так и для рубящих ударов. Вы даже можете просунуть пальцы в петлю на конце рукоятки, чтобы ухватиться за нее и не потерять.

Однако.

"Уф..."

Это только для тех случаев, когда оружие попадает в противника.

Как и ожидалось, бой Губо, хотя и способен замаскировать мастерство, далеко не опытен. Выбрасывая оружие вперед, когда он еще даже не коснулся противника, даже Гранат не стал бы так сражаться.

[Кха-]

Неопытная рука, выброшенная вперед, была похожа на ингредиент, приготовленный для легкого приготовления, и суставы, которые поддались так же естественно, как вода, потекли, заставив оружие упасть на землю.

Его зрачки сузились, как будто ситуация не была просчитана.

А может, это была просто боль.

"Ммф!"

Его горло тоже сжалось, не давая возможности дышать.

"Мне кажется, ты немного ошибся с математикой".

[[image:/storage/reader-images/0a423efec0eb0859e1123d37c5a14cf580024696.png]]

Я посмотрел на Губо, который был задушен в моей правой руке и болтался в воздухе, и сказал.

"Это примерно столько, сколько стоит твоя информация".

Я сжал его горло чуть сильнее, и ему едва удалось подавить стон.

"Чтобы я больше не давил на тебя здесь".

Я ослабляю хватку, и он падает на пол, задыхаясь.

"Ты... ты... ты... ты... скупой..."

"Это особенность территории".

"Хаха... а теперь Нонг..."

"И... ты даже не знаешь, где находится лаборатория, так что я уверен, что ты заплатишь за дорогу".

Губо, поправляя свой мятый воротник на шее, смотрит на меня.

"Тебя поймали?"

"Да, так что следуйте за мной".

"...Вежливо, когда тот, кто проигрывает партию в шахматы, бросает шашечную доску, так что не стесняйтесь".

.

.

. .

Коридор эхом отдается от наших с Губо шагов, и нет никаких признаков чьей-либо популярности.

Не в восторге от атмосферы, Губо пытается заговорить со мной.

"Кстати, ты сначала отправил своего коллегу в лабораторию?".

"......."

"Ну, того, чьи глаза расширились, когда я спросил о сумме?"

"...Да, он будет с моими коллегами по офису."

"Офисные товарищи... это приятное слово, и оно также звучит ужасно неуместно по отношению к вам".

Меня раздражало предположение о знании предмета, с которым я едва познакомилась, но я не могла отрицать этого. Семья - это слово, которое мы не использовали в моей семье. Это было слово, которым бросались Гранат, или Ен, или иногда Дэнви. Рикако пару раз вздрагивала от мужского подтекста, но вскоре привыкла, а Нансул, как всегда, тихо смеялась.

Когда вы сидите за столом и едите вместе каждый день, это и есть семья".

Я помню, как Гранат бормотала Рикако, которая играла в пряники. Слова, от которых я тогда так легко отмахнулась, застряли у меня в горле и торчали, как больной палец.

Вот так, только когда я остаюсь один в тишине, я вдруг вспоминаю о чем-то.

Может быть, я еще не выплеснул все эмоции.

"А вот и мы".

[[image:/storage/reader-images/7965ee2ee34cb85f36b6f6fa400c1820600b9c37.png]]

Остановился у двери.

Снег, хлопья. И стекло.

Я повторяю в голове мысленный код от Яна, дергаю за ручку, и она раздвигается.

Я вижу коридор лаборатории, а перед ним - безжизненно лежащего человека. Они принадлежали безымянному пальцу. Я испытываю ложное чувство облегчения. Не может быть более ясного доказательства того, что Гранат нашла и благополучно вошла в лабораторию.

"Я вижу, у тебя больше базовых навыков, чем я думал. Сначала я подумал, что ты носишь с собой какую-то дуру".

Губо притворяется восхищенным. Он не отвечает. Не нужно показывать эмоции.

Ладно, возможно, я становился нетерпеливым.

А еще меня осенило, что я очень эмоционально реагирую на все, что связано с Гранат. Может быть, я знал это, но притворялся, что не знаю, и теперь, когда я ношу это на своем лице с гордым выражением, я не могу осознать всю глубину того, как далеко я упал.

"......."

Откуда-то я слышу звук, которого не должно быть.

Конечно, в этот момент должны быть слышны голоса Гранат, Нансул и Рикако.

"...Тебе не кажется, что ты слышишь их плач, как...

Кубо запнулся.

"......."

Почему мой поток никогда не указывал на неправильное место, почему эта тень никогда не перемещалась в мирную долину с горами, а только в руины.

Но в руинах всегда был зарыт успех.

Последовал ли я за тенью, сидевшей на моем плече, хотя знал, что это руины?

Или я думал, что все будет иначе.

...что тень граната не будет темной.

"Это и есть та "семья", о которой ты говорил?"

[[image:/storage/reader-images/a7739bf56549e0f26cca7409ff3fb08a43792489.png]]

Крики эхом разносятся по лаборатории. По полу ползут бездны, которым, кажется, место только на окраинах или в руинах. Более того, лучше отказаться от попыток описать это.

И в центре всего этого, сверкая в одиночестве, находится жемчужина красного цвета.

Где я раньше видел этот цвет? Цвет неба на закате в Западных горах.

Нет, не цвет раздавленной груди.

Нет, цвет ягод, чьи яйца то раскрывались, то закрывались, то лопались.

В нем есть гранат.

Вам не нужно смотреть, вам не нужно смотреть, вы сами видите.

Гранат в драгоценном камне такого цвета, который имеет поразительное сходство с моим именем.

"...Ха."

Интересно, тяжесть от незнания дна была для вас слишком велика?

Вспоминаются лица детей, ожидающих свои подарки в яслях.

...В какой-то момент мой поток застопорился.

Меня привлекло какое-то бурное течение, и если бы оно понесло меня, то могло бы изменить сам город.

Но я сломался и отвернулся от него. Вместо этого я предпочел быть с более темным течением, которое неслось по моим плечам и спине.

Это было мое течение, и я мог управлять им.

И я был совсем другой природы, чем этот пушистый, ярко окрашенный поток.

Может быть, если я направлю тени в нужную сторону, они наполнятся светом?

Я так и думал.

Но тень - это черный, желтый цвет, который никогда не сможет засиять белым.

Ведь тени рождаются, прежде всего, заслоняя свет.

Так и есть.

И снова я пришел к руинам, к уголку ада.

Только тогда я понимаю, что направление, которое указывает тень за моей спиной, - это путь к бурному потоку, и что если я сделаю еще хоть один шаг в направлении этого потока, то пути назад уже не будет.

Я должен остановиться. Это не просто вопрос легкого спасения детей для Гранат.

Я вижу, что больше не смогу выбирать течение, что меня будут подталкивать в него.

В этой жизни я научилась,

меня нельзя сломать.

Я просто не могу.

Я просто смотрю на стенания передо мной.

Я могу только смотреть на стенания передо мной,

борьбу моей семьи.

Первое, что поднялось со дна, был крик.

Начало каждого человеческого существа - это тоже крик. Как в старой истории о

человеке, изгнанном из рая за то, что он возжелал плод, которого не должен был

иметь, человек снова плачет и отворачивается от жизни.

Грех принятия греха также был большим.

Я смотрю на красную жемчужину, или красное яйцо, стоящее посреди комнаты. Я

думаю о том, чтобы назвать его по имени, но сдаюсь. Он замечает Гладиус,

распростертый на полу.

Гранат никогда не относился к чему-либо легкомысленно. Возможно, это было связано

с его долгой жизнью в приюте, где понятие собственности было размыто, а может, это

был ранний урок, как ориентироваться в городе. Он даже сохранил оберточную бумагу

от подарка, который получил от меня.

Отсюда.

Слова на полу сделали до боли понятным, что имел в виду Гладиус.

"......."

Я поднял Гладиус. Ползучие крики доносятся до меня, и первый из них,

отвратительная тварь, напоминающая цветок, устремляется ко мне.

Губо первым выхватил свой меч. Не задумываясь, он вонзает свой кинжал прямо в

меня. Я протягиваю руку и сдерживаю его.

"Не забывай о своей первоначальной цели".

"Почему..."

Губо на мгновение выглядит озадаченным, затем пожимает плечами и направляется в

угол, где лежит Асеа.

Она нависает над ним в изможденной форме.

Ее зияющая пасть, которая, похоже, функционирует как жабры, кажется, ищет, что бы

засунуть себе в рот. Казалось, оно потерялось в прошлом, настоящем и будущем.Я слышал треск его тонко сгруппированных зубов. Вокруг зубов - нити, похожие на

семена одуванчика, но вместо чистого белого цвета они серые, забывшие солнечный

свет. Возможно, у этих семян никогда не вырастут крылья. Вес, который они несут,

слишком велик, чтобы они могли летать.

Но если я разрублю его гладиусом, оно легко рассыплется. Но...

Какая польза от обезглавливания?

Гипертермия. Жара была доведена до крайности. Когда температура достигла такой

степени, что стал виден дым, я погрузил раскаленное железное лезвие в его пасть.

Словно в предвкушении, бесчисленные клыки вонзились в мою руку.

[[image:/storage/reader-images/6798846fb1b9c32b82bea3c041f8ebf315efd868.png]]

[Усиление!]

Но зуб не достает до меня даже кончиком.

Своеобразный стон, одновременный со звуком нагрева, и пронизывающий запах гари.

Гладиус, нагретый до хруста, запечатывает пасть этой жадной твари.

Но его глаза по-прежнему смотрят прямо в мои, и он продолжает разевать свою

непреклонную пасть. Эта тварь не сдается. Оно не знает упорства. У него есть только

желание жевать и пожирать.

"......."

Я вытаскиваю Гладиус, и тошнотворное ощущение заполняет мою голову.

Мое зрение загромождено криками, и воспоминания о прошлом врываются сквозь

щели.

.

.

.

Богатство всегда было желанным и его никогда не хватало. Денвер был первым из нас,

кто понял это. После того как он столько раз испытывал сильный голод, что потерял

рассудок, он превратился в вихрь.

Он мчался к своему желанию, не заботясь о том, чтобы уничтожить все на своем пути.

Все, что напоминало сострадание, было выброшено на помойку вместе с куриными

костями, которые когда-то были его едой.

Я ничем не отличался. Нет, возможно, даже больше.

Ради детей в яслях, ради офиса, ради того, чтобы прокормиться самому... У меня было

миллион оправданий и причин, но я просто пожирал то, что помогало мне, тебе и нам

выжить.

Мы все были голодны. Мы все были голодны, чтобы вонзить зубы в чью-то плоть и

наполнить наши желудки тем, что мы даже не переварили.

.

..

Я ничем не отличался,

Я вырвал спутанные куски плоти из Гладиуса.

"Красный взор... Ты, кажется, не узнаешь его, да?"

В направлении голоса, Чумсун едва стоявший на ногах, тяжело дыша. По всему телу

у него шрамы. То ли от битвы с Гранат, то ли от ползучих криков, овладевших им, он не

уверен.

"Не хочешь ли ты узнать... что все это значит?"

Я бесшумно подхожу к Чумсун-и. То, что он ожидает от меня, слишком очевидно. Его

глаза оценивают, как греховно я упаду на колени в отчаянии.

Но тут сквозь щель доносится еще один крик. Я поворачиваю рукоятку и нагреваю

лезвие.

У него много ног. Оно босоногое. Оно зовет, словно блуждало с места на место...

"......."

С ноги свисает странный кусок ткани.

Шарф с мешаниной синих и черных узоров. Я поднесла шарф к глазам.

Я помню, как обернул его вокруг лодыжки, чтобы закрыть большую рану от разбитого

стекла...

Он принадлежал ребенку из детской комнаты.

Я вспоминал тот день с не очень приятным чувством.

Был день, которого дети всегда ждали с нетерпением, день, когда их осыпали

подарками и благословениями просто потому, что они были детьми.Они плохо спали с предыдущего дня. Тяжесть такого предвкушения не мешала

ощущать пакет в моих руках.

Позже Гранат сказал мне, что дети с таким нетерпением ждали не подарка, а того,

чтобы увидеть, как я улыбаюсь и щедро смеюсь, что было уникальным для того дня.

Когда я понял причину взглядов этих ясноглазых лиц, из-за которых я забыл надеть

туфли, я не мог не улыбнуться.

"Эти штуки..."

Вот куда направились ноги, которые, наконец, решили перестать ходить.

Оно изо всех сил врезается своим телом в мое, не заботясь о том, что от удара моя

плоть местами смялась и болит. Его единственный неповрежденный глаз смотрит на

меня.

Он не похож на взгляд того дня. Но он похож на него. Но я не хочу быть похожим на

него.

Я не должен быть окрашен этой новой волной. Я режу его по лодыжкам, избегая его

глаз.

[Хруст!!!]

Он не истекает кровью.

Вместо этого, труся, оно не прекращает ползти, чтобы добраться до меня. Его крики

вибрируют в камере, его плоть бессмысленно извивается.

"......."

На кончиках моих пальцев задерживается теплое, покалывающее ощущение.

И снова крики толкают меня в далекое прошлое.

.

.

.До моего первого визита в ясли, когда я еще немного колеблюсь, а ребенок хватает

меня за руку.

'Ух ты, какие у тебя шершавые руки!'

Крошечная ладошка сомкнулась на тыльной стороне моей руки. Было тепло купаться в

ее пушистом тепле, и я вдруг поняла, что мне не хватает ощущения тепла. Мне

хотелось только прижаться друг к другу и вспомнить это тепло.

Даже если бы я знала, что это обман и лицемерие.

.

.

.

"Как..."

Я так и не открыл рот, чтобы ответить, но Чумсун, казалось, прочитал ответ. Как

будто неожиданно, Чуммсун сделал шаг назад.

"Как ты мог... даже зная, что..."

Я хотел спросить его, как он может быть таким бесстрастным.

Я не обязан отвечать, поэтому я промолчал.

"Ву-ху, мне это нравится, красный взор... Твоя неожиданность меня забавляет".

Чумсун снова зовет.

"Асеа, собери все генераторы разлома ко мне, нам нужно сосредоточиться на одной

точке".

Он поворачивается к Асеа, его лицо искажено таким образом, что кажется

отвратительным."Думаешь, ты справишься?"

"Хмф, что если я не справлюсь, я просто подниму коэффициент преломления до того

же... нет, максимума".

кричит Чумсун в разочаровании. А может, это крик экстаза.

"Тогда трещины в стекле достигнут абсурдного уровня..."

"Кххххх... Если она может принять это, почему я не могу? И... Разве ты втайне не

жаждешь увидеть, во что я превращусь?"

"...Трудно отрицать это".

Губо стоит рядом с Асеа и смотрит на Чумсуна с любопытным выражением лица. Это

не тот взгляд, который можно носить, когда перед тобой враг. Все они так делают. Я

делаю шаг к нему, ощущая смутное чувство дискомфорта,

"...щелчок".

Внезапно я чувствую, как что-то щелкает, и, оглянувшись, вижу, что отражатели на

пробирках направлены на меня.

Я не могу этого видеть, но мне кажется, что что-то сильно ударяет меня.

"Вуху... вуху!"

[[image:/storage/reader-images/126643d0d11d2099d36f6a11d001ebaf4c588dcb.png]]

В этом причудливом свете лицо Чумсуна, казалось, приветствовало чистую радость и

счастье. Даже когда его окружала толстая, прочная оболочка неизвестного

происхождения, выражение его лица не менялось.

Пока я колебался, не в силах сдвинуться с места, до меня донесся еще один крик.

Вода в его прозрачном теле зажурчала. Она перестала течь, и погружение в трясину

казалось единственным выходом. Но даже погружение под воду оказалось для него

слишком тяжелым, и оно выплюнуло воду в свои легкие.

С бульканьем и вздохом вода выливается на пол.

Я зажимаю ему рот рукой. Он не может больше ничего выплюнуть.

[Гульп!]

"......."

Влажное ощущение пробегает по моему телу.

Воспоминания о прошлом нахлынули волнами, как и всегда..

.

. . .

Я провел много времени в одиночестве. Быть корректировщиком- это все равно что

строить скалу и карабкаться по ней в одиночку. Потому что когда наступает день, когда

нужно безжалостно качаться, ты не хочешь, чтобы кто-то был у тебя за спиной.

Поэтому нужно возвести стены, за которыми ты будешь один.

Это часто означало закрыть рот, глаза и уши. В мире, где неблагополучие является

нормой, я не думала, что мне нужно быть на виду. Я не хотела отдавать свое сердце

тому, что вот-вот развалится.

Поэтому я заперлась в себе. Пока однажды, по прихоти, я не нашла детскую с Ляпис,

возможно, чтобы спасти меня от утопления.

.

.

.

Когда я пришел в себя, яйцеподобная форма Чумсуна извивалась и корчилась,

превращаясь во что-то другое. Индигово-синяя скорлупа яйца извивалась и

растягивалась то в одну, то в другую сторону, постепенно принимая форму человека.

Скорлупа была сделана из твердых, блестящих белых чешуек, а бесчисленные

родинки, покрывавшие ее, были того же цвета, что и скорлупа яйца.

Грубый, толстый хвост, казалось, рос из его талии, завершая его форму...

[Железная шайба]

[Щелк!]

Пятнистые лапы раздавили его на его глазах.

Из него вырвался ободок с далеким воспоминанием об украшении в форме колючей

груши.

Внезапно на лице и у основания шеи ощущается холод.Вода рассеивается, и капли падают на пол. Он не такой сильный, но похож на те

капли, которые свисали из уголков глаз Гарнет. Не было никакого всхлипывания,

просто легкая морось.

Раковины, которые, похоже, окружали нас разложены на станке. Раковина цвета

индиго. Выйдя из нее, Чумсун начинает идти, шаг за шагом.

[[image:/storage/reader-images/0ba1fc1639411e011a3a879d720560ff9847c46c.png]]

На вашем теле бесчисленное множество родинок. Выпученные глаза, высокомерно

высунутый язык, точки, которые, кажется, проходят через все тело и покрывают

каждый орган.

Не думаю, что я когда-либо видел что-то подобное раньше.

"...Что случилось?"

"Вселенная... зачала меня, снова".

Невинный вопрос встречает непонятный ответ.

Чумсун идет дальше, его шаги оставляют черные лужицы везде, где они

приземляются. Это не растекание пищи, не тонкий слой краски, а отпечаток.

(Ай!)

Как только один из криков касается отпечатка, он вырывается.

Когда он прикасается к родинке, ее тело вспыхивает. Это только на мгновение, но

также возможно, что ее тело покрыто родинками, как крапивницей. В любом случае, я

бы не стал заходить так далеко, чтобы сказать, что к ней опасно прикасаться".

"И более того, расширять эту вселенную - это моя работа, погоня за красотой".

Рука Чумсуна в мгновение ока оказывается передо мной. Я тоже рефлекторно

протягиваю Гладиус, чтобы отрубить ее.

"...!"

[[image:/storage/reader-images/c51279df53771717afd49badb43996f614c58ca4.png]]

Очевидно, что точечное произведение - это первый раз, когда эта первая сумма

сталкивается со мной.

Но.

Оно привыкло к этому.

Как будто он все время знал о моей атаке. Это жест, который можно понять, только

находясь в контакте с ним.

"Тск."

"Ку-ху-ху".

Еще несколько минут, чтобы разделить еще несколько сумм. Я понял, что это

ощущение не случайно.

В бою я предпочитаю наносить колющие удары, а не режущие. Я концентрируюсь на

том, чтобы нацелиться на ключевые жизненно важные точки противника, и используюсвой разум, чтобы помочь мне в этом. Но Чумсун точно знает, где я собираюсь

окопаться, и всегда готов к контратаке.

"Тридцать четыре".

"Количество раз, когда я убивал тебя здесь, в артерии".

говорит Чумсун И, указывая на свою руку на груди. В центре большая родинка. Это

была одна из моих главных целей. Обычно самые большие пятна, которые могут убить

в течение нескольких секунд.

"Сорок шесть".

"Количество раз, когда я был проткнут здесь тобой".

Чумсун указал на область возле своей шеи.

"И как только я сократил расстояние, ты бросил нож со светящимся кольцом сюда".

Он указывает на свое бедро.

Это как рейтинг моих любимых жизненно важных органов. Если удар в сердце, то

наружная сонная артерия через шею, а если даже это неизбежно, то толстая задняя

большеберцовая артерия в бедре. Если все остальное провалится, и я буду вынужден

вступить в ближний бой, я рискну и нацелюсь на лучевую артерию в запястье.

...Очевидно, что это моя первая встреча с этим человеком.

Но его поведение...

"Видите? Все эти моменты наполняют мое тело".

"Опыт... бесчисленных миров, которым ты наполнил меня, да".

Чумсун неторопливо топнул ногой."Пфф..."

Неожиданная траектория задела мою левую руку, и родинка, впившаяся в ее тело,

начала распространяться и на мое тело.

Я ожидал локального взрыва, но...

"...Ты."

.

.

. .

В поле зрения.

[[image:/storage/reader-images/baf81805df108bffc95cdcaed3e2307cd57bff43.png]]

Там была Ляпис. Моя спина теперь кровоточила. В ней был тонкий нож, который

Ляпис, должно быть, просто воткнула.

Этот ребенок всегда появлялся без предупреждения на вручении подарков. Конфеты

во рту, невинная улыбка на лице. Обычно она писал что-нибудь дразнящее на клочке

бумаги и приклеивала его к моей спине.

Теперь это было острое оружие...

"Зачем ты это сделал?"

Вопрос Ляпис глубоко режет. Глубже, чем лезвие. Вопрос не ясен, но я знаю, что он

имеет в виду.

Я тот, кто убил родителей и отправил ребенка в приют.

Я чувствую удивление Ляпис, как же иначе? Я мог бы отодвинуться или бороться, не

обращая внимания на жгучую боль от тонкого лезвия.

Но я не мог.

"Дарить мне и моим друзьям вычурные подарки... и платить мне деньги каждый

месяц... тебя это утешало?"

Нет, это не утешало.

Может быть, я надеялся на этот день, когда я предпочту получить удар в спину со всей

силой, на которую только способен, чем смотреть на подарок в своей руке и

наблюдать, как ты смотришь на меня со смешанными чувствами, гадая, когда я замечу

клочок бумаги за своей спиной.

Указывая на лезвие ножа, которым были порезаны твои родители, я подумал, что путь

к исцелению твоих ран может лежать не в твоем обычном свисте или перекатывании

конфет во рту, а в самом кончике этого твоего тонкого лезвия.

"Я...".

.

.

"Ах, сэр..."

Не успел я опомниться, как оказался в офисе. Это был беспорядок. Ни столы, ни

ящики, ни что-либо другое не осталось нетронутым, как будто произошла жестокая

драка.

Лан Йен лежит на полу, скрючившись в странной позе. Его тело покрыто десятками

порезов, как будто его избили до полусмерти. Рядом с ним лежала Гранат.

Это был результат моего суждения. Я должен был остаться с ним, несмотря ни на что.

Я должен был прислушаться к Гранат, когда он сказал, что хочет участвовать в

операции.

"Я... Мистер... Я... защищаю..."

Я осмотрел серьезность ран Граната Профессионально, опытная работа. Вовремя

сделанный надрез, совсем рядом с концом жизни. Они не убили его сразу, возможно,

чтобы дать мне знать. Их мастерство или предупреждение. Я посмотрел на Гранат,

которая вот-вот перестанет дышать.

Я вспомнил человека, который когда-то умолял сохранить ему жизнь.

Тогда я сделал все, что мог, но...

Теперь я здесь.

Я ничего не могу сделать.

Все, что я вижу, - это масса греха.

Но это не единственный грех, который я совершил.

Каждый мой шаг, каждый мой жест, каждый мой взгляд приносил кому-то страдания и

зло....Мой опыт не настолько мал, чтобы утонуть в таком количестве фальшивых грехов.

"Бум!"

.

.

.

Я сильно ударил себя по щеке, и пятна на моей руке приобрели глубокий цвет и стали

больше, а затем остановились.

[[image:/storage/reader-images/8d49e87dbc5ac65a8671fadcb3ebda490af7c65f.png]]

Значит, Гранат пришел сюда со мной. Действительно, иллюзия.

Но... это было так реально, как будто это произошло на самом деле.

"Может, ты хотел затеряться во вселенной точек... и наконец умереть?"

...Так оно и шло через миры и боролось со мной.

Большие и маленькие точки глубокого индиго-синего цвета... Это был сам

почерневший мир.

Возможно, те точки, которые покрывали точки, делали то же самое."Ты..."

"Вот оно...! Все исходит... в экстазе... из множества точек...".

Я хотел сказать больше, но слова не приходили.

Видение передо мной, мир, продолжал меняться.

Мир бесконечных возможностей, которые могли бы быть, могли бы быть где-то...

И каждая из них, казалось, пронзала меня чем-то острым.

После того, что казалось вечностью, но было лишь мгновением.

Мое зрение в конце концов окутала идеальная темнота.

И тогда.

[...Пррр.].

Откуда-то сонный голос начал шептать.

Так тепло...

Голос, от которого мне хотелось все время зарыться в него...

Он сказал мне.

[Я рад, что мы снова разговариваем].

Было тихо.

Впервые за долгое время я ощутил полную тишину. Посреди нее раздается голос того, кто владеет этим пространством.

Мерцающий, словно утопающий в свете.

"Кто ты?"

Выплюнув слова, я понимаю, что это был бессмысленный вопрос.

Человека, который назвал меня "Верг", больше нет в этом городе. Меня осеняет, что в последний раз, когда я слышал это имя, у меня были не такие глаза, как сейчас.

Был ли мир, который я видел тогда, зеленее, чем сейчас?

"Неважно, кто я, Верг. Давай просто поговорим".

Все, что я вижу, это теплый, обволакивающий свет.

Он напоминает мне о цветах света, которые были разбросаны по этому городу, и дает мне бессовестную иллюзию, что одно лишь присутствие здесь уберет все трещины.

Затем лицо, которое всегда приходит на ум, Оно ясно видно мне. как будто спасение - это то, о чем не стоит даже думать.

"Итак, мы гости друг у друга. У меня есть вопросы, которые я хочу задать тебе, а у тебя, полагаю, есть вещи, которые ты хочешь мне рассказать".

Над этим городом висит множество вопросов, на которые нет ответов. Никто не может ответить на них, а большинство даже не признает их.

Поэтому я решил ответить на них голосу.

"Я вижу, что твое сердце разбито. Дети, которых ты не смог спасти, проносятся у тебя в воспоминаниях, не так ли?".

"......"

Ответ был излишним. Как будто молчание не имело значения, голос продолжил.

"Это были самые прекрасные дети".

Сентиментальность предложения не оттеняется грустью или жалостью. Возможно, это существо знало ответ об измененных детях.

"Дети в лаборатории..."

"Слишком поздно, пути назад нет. Это их незнание мира взяло верх над ними".

Бодрый голос безжалостно опускает булаву.

Я смутно догадывался об этом. Но это не означало, что я не ожидал ошибки.

"Ах... Я слышу, как разбивается твое сердце".

Сердце обезмолвлено. Но когда голос произносит это, я понимаю, что я тихо трещал.

"Они... не заслужили этого".

Затем теплый голос добавляет, как бы обволакивая меня.

"Ты знаешь это, Верг. Что не во всем, что случилось, есть твоя вина".

Слоги были мечтательными, как песня. Это звучало как заверение, попытка облегчить чувство вины. Голос был таким теплым, что если бы я слушал его дольше... я мог бы просто упасть.

"Нет, это... это не то, что ты можешь себе представить".

Я копаюсь в них, один за другим, и они всегда крепко спутаны.

Когда я приходила в себя, в моей руке всегда оказывался огромный, неразличимый комок вины.

Поэтому я взял...

Комок города.

"Верг, подумай об этом. Дети в приюте больше не будут ими... или тот молодой ремонтник, который должен был помочь тебе, отправится в яйцо. Я знаю, это кажется серьезным, но по сравнению со всем, что ты сделал, это все так, так незначительно."

"......."

"И все же, почему это разбивает мое сердце еще больше?"

Голос видит сквозь мой фасад. Он видит все то, о чем я никогда никому не рассказывал, все жизни, которые я вел, даже когда мои глаза не были налиты кровью.

Я помню все пути, по которым я шел.

Люди, взывающие о помощи, люди, которых пришлось похоронить, прежде чем они смогли закричать, рушащиеся здания и жизни, истекающие кровью.

Истекающие кровью жизни.

На самом деле, вопреки всему этому, здесь было пространство теплого света, света, который явно был моего собственного изготовления. Что-то, что ждало меня всеми силами. Где вместо воплей и криков я услышал голоса радости и возбуждения.

"Значит, ясли были твоей надеждой".

ответил голос.

"Ты всегда видел город изувеченным, но пятна на твоих руках не смыты, и ты будешь тем, кто не даст им высохнуть".

Да. Раны города были глубокими, болезненными и... всегда гноились.

"Я знал, как исцелить этот город, но путь был слишком суров и требовал пролить больше крови, чем было пролито до сих пор. Ты, ханжа, всегда держал этот путь похороненным в недрах своего сердца."

...Был способ обойти его, совсем небольшой обходной путь.

"И тогда ты нашел его".

Вам еще не нужно было пачкать руки кровью...

"детей, которые могли бы изменить город для тебя самого".

Этот детский дом был моим своеобразным замком. Я никогда не признавался в совершенных грехах, но когда я покупал блага, которые были так же огромны, как и сами грехи, мое сердце таяло словно снег.

"Я поливаю их время от времени, я удобряю их... Я слежу, чтобы они были на солнечном свету, я слежу, чтобы их не съели жуки".

Голос говорит так, как будто он делает это сам.

"Ты заботился, ты, который прожил свою жизнь, не чувствуя ничего, кроме огромного течения, видя лишь возможность крошечной струйки.".

"Да. Как ты и сказал, я хотела заронить семя возможности, пусть даже очень слабая".

В отдаленных уголках мира, где никогда не светит солнце, прятались вещи. То, что их не было видно, не означало, что они были неполноценными.

Поэтому, подобно дереву, он взращивал их.

"Я хотел позволить им жить в иллюзиях", - говорит он, - "и если я позволю им жить с сердцем, которого у меня не было, то, несомненно, струйка сможет взрастить великий ствол дерева".

Но.

Действительно ли я думал, что детский дом может изменить город?

"Нет... Верг, ты же знаешь, что не можешь. Дети - это просто листки бумаги, чтобы смыть кровь с твоих рук. Они были твоим собственным прощением грехов, но теперь, когда они сорваны..."

Голос звучал сочувственно. Но в то же время он обеспокоился.

[[image:/storage/reader-images/baa0b534793a91239dca41a2d1e0a7b31e0f0e18.png]]

И на тернистом пути впереди красная дорожка покрывает всего меня, кровавый занавес, который держит мою карму.

[[image:/storage/reader-images/8b50ce336db7d5c3d82a9ab9b9e5691604416cd1.png]]

Меня затягивает в яму.

В ней раздаются бесчисленные крики, и страдания всех людей что были со мной.

Яма глубока и темна, и трудно видеть что впереди.

Но я ухвачусь за нее и одержу победу.

[[image:/storage/reader-images/7381df72c905de9c9425de4e11f67bd7581760e5.png]]

Все в этих глазах.

И таким образом.

Я дарю миру рай тоски, который я обещал старому другу.

Я буду.

Попаду в ад своей кармы и буду отдыхать там в одиночестве.

[[image:/storage/reader-images/14a1041b218f5e9e6d5b9e32ba466746f364f0fc.png]]

Кровавый плащ, которым я окутал себя, начал опускаться. Блуждания окончено,

путь был виден, и оставалось только идти. Проливая кровь, иногда выпивая ее, я

никогда не перестану идти.

Но сначала я должен прорваться сквозь скрученную массу, лежащую передо мной.

Первая кровь, которую я должен пролить по-настоящему, и в то же время трусливое

горло, от которого я отворачивался все это время.

'...Знаешь, Верг. Я скажу тебе еще одну вещь, прежде чем мы расстанемся. Потому что,

возможно, я знаю, как приблизить тебя к твоей мечте.

Я снова подумал о голосе.

Если мыслить рационально, то нет никаких причин верить всему тому, что сказал

голос. Но я чувствую уверенность в том, что существо не говорит мне ложь. Это не

логика и не разум.

Это было... что-то, что почувствовала моя душа.

Забавно, но если существует такая вещь, как душа.

Если существует такая вещь, как то, о чем говорил голос, если поток, на который он

указывал, был правильным... если существует такая вещь, как то, как говорил голос...

Думаю, можно сказать, что время, которого я так долго ждал, наконец-то пришло.

Если существует такая вещь, как судьба, и все вещи предписаны ей, тогда, конечно,

этот момент должен был ждать меня, и я тоже должен был ждать этого момента, чтобы

прийти. Когда мои мысли устремились к этому моменту, я почувствовал тошнотворное

чувство восторга.

Мысль о том, что в мире может существовать нечто волшебное, что позволит мне

полностью исполнить свое желание. Оно охватило мое сердце так, как никогда прежде

не охватывало его.

Судьба никогда не была ко мне благосклонна.

Поэтому я не верил в нее.

Но я всегда хоронил свое сердце и убивал многие вещи.

История, казалось, развязалась, когда я понял, что вся кровь на моих руках - из-за

моей судьбы. Как будто судьба направила меня в это место с исполненным желанием.

Все, что произошло до сих пор, было наполнено несчастьем, и все это послужило

основой для этого момента.

"Этого не может быть... Я никогда не видел ничего подобного в своих гаданиях..."

недоверчиво пробормотала гадалка.

"Да, я мог бы увидеть бесчисленные миры, но они заполнили бы только лист бумаги, и

каким бы широким он ни был, лист бумаги не может вместить бесконечное. Значит,

точка должна иметь конец".

"Нет, ты умирал для меня снова и снова, конечно, я проснулся после того, как убил

тебя снова и снова...!"

"Это было просто повторение. Кроме того, идеального не существует, так что... я могу

жить дальше".

Надежда на то, что идеального не существует.

Но именно это и делает надежду такой жестокой. Это всегда надежда на лучшее,

потому что это возможно.

Потому что на этот раз, поскольку мы не знаем, она может оказаться не напрасной.

"......."

А потом, внезапно, вопрос.

Голос спрашивал о мире, который я хотел создать. Если бы природа искривления была

голосом, я бы поговорил с Чумсун и задал тот же вопрос.

Он прошептал бы сладко, с нежностью и искренностью, предлагая протянуть руку

помощи и указывая мне направление, где нужно смотреть только на себя.

"Чего ты хочешь?""Конечно... наполнить мир точками".

"Понятно".

"А что насчет тебя? Какого мира ты пытаешься достичь?"

Глаза его сверкают точками. его многочисленные зрачки расширяются, как будто он

хочет увидеть мир, который хочу увидеть я.

"Это трудно выразить словами".

Мир, который я хочу...

"Этот мир можно познать, только ощутив его всем телом".

Рот Чумсуна раскрывается огромной дугой. Гротескный смех.

В то же время темно-синие кулаки начинают сыпаться на меня.

Я не уклоняюсь от них, а принимаю их всем телом.

Везде, где я касаюсь, на мне появляются точки, и каждый раз я погружаюсь в отчаяние.

Затягиваясь все глубже и глубже в трясину, я снова вижу все возможные варианты

отчаяния, с которыми я мог бы столкнуться, но поскольку я принял решение, все это

отчаяние на моих глазах начинает приобретать вид ужасной надежды.

Вот почему я могу прорваться сквозь них без колебаний.

Все, что стоят на моем пути, когда я оказываюсь в ловушке мира точек.

Ляпис, Гранат, Рикако, Лан Йен, Дэнви, Нансул, дети из приюта и все остальные люди,

по которым я скучаю, но никогда больше не увижу.

Все, что я резал, кровоточило, и родинка, которая была всего лишь трясиной, стала

красной от луж крови. Я просыпаюсь в этой красноте.

[[image:/storage/reader-images/195a814a9ddffc45aaf746e182b6948ed5d85505.png]]

"Как, черт возьми, ты можешь стоять прямо после всех этих точек...?"

Зрачки Чумсун головокружительно мерцают, как будто не в состоянии понять.

Издалека картина из множества точек может казаться полной, но вблизи она полна

пустых пространств, как и точек.

Поэтому непрерывный ум не может быть заполнен точками.

"Точки могут коснуться меня, но не окрасить".

Как только он заканчивает говорить, он собирает всю силу, на которую способен, и

ударяет по полу.

Пол заливает краска цвета индиго, и точки, расположенные через равные промежутки, приближаются с бешеной скоростью.

Однако стремительно приближающиеся точки, никогда не соединяются, поэтому они не могут быть даже линиями.

[[image:/storage/reader-images/527b472e54c23ef141f937e104d1d475af89ad66.png]]

Это происходит потому, что лица не существуют в мире, который он пытается создать.

Пространства между точками - это неизбранная территория, пустая вселенная.

Я заполняю эти пространства кровью, которая будет пролита.

Когда точка и точка встречаются и образуют линию, а плавный стебель линии создает

плоскость, пространство заполняется, и только тогда я могу нарисовать то, что хочу.

Как будто это было само собой разумеющимся, я сворачиваю и разворачиваю похожий

на флаг хлопок крови, чтобы создать длинную, похожую на копье линию. Красное

копье из точек.

Я бесстрастно бросаю линию в грудь Чумсуна.

Чтобы поймать копье, он взмахивает кулаком и выпускает занавес из точек. Однако

несовершенное продолжение точек оставляет слишком много места для утечки.

Созданная мной линия превращается в одну красную точку и летит спереди, пробивая

завесу синих точек, и пронзает его правую руку и лопатку.

[[image:/storage/reader-images/eaf1675b56a053a0aed9e1cec1062e56d0143f45.png]]

"Это делается, когда есть только одна точка".

"...Ммм."

"В тот момент, когда ты перечисляешь точки, красота точки, в которую ты влюбился,

исчезает, не так ли?".

Человек может только идти вдоль линии и жить на поверхности. Для тех, кто движется

вперед, точки - это лишь мимолетный взгляд.

Точка - это всего лишь мгновение. Если бесчисленные моменты отчаяния, которые

выпали на мою долю, накапливаются и превращаются в годы, то моменты, которые

были просто точками, превращаются в линии, создавая путь возможностей.

Точечник, одержимый моментом, был очарован стимулом, который он создавал. Он не

мог оторваться от момента, который не давал ему ничего, кроме отчаяния от падения

на дно и экстаза от прорыва без границ.

Я осознаю противоречие точек,

Я рухну в бесконечную нисходящую спираль.

Как ветви дерева, чьи корни были подкопаны.

Согласно Голосу, скручивание - это форма перерождения, полного принятия своих

желаний. Ценности, которые вы считаете ответом, становятся причиной вашего

существования, а форма, которую вы хотите принять, обретает форму.

Здесь возникает вопрос: если рушится само желание, то что происходит с теми

вещами, которые его составляют?

Если оно не может существовать, оно должно раствориться.

"....."

Чумсун прекращает всякое движение и молчит.

Неужели он снова входит в яйцо?

Но мир не будет так добр и удобен, чтобы дать ему еще один шанс.Как и люди и города, они могут быть дружелюбными снаружи, но холодными внутри.

Чжумсун продолжает смотреть на меня. На его лице, где остановился взгляд, нет

никакого выражения.

В этот момент из центра ее тела начинает сочиться голубая жидкость.

Рука машины с пильным диском разрезает его грудь пополам. Внутри что-то

извивается, не кокон или яйцо, а что-то совершенно чужое, как будто оно не имело

никакого контакта с жизнью человека.

"......."

Что-то начало разрывать ее туловище, растягивая и растягивая, рождая себя,

вытягивая наружу настолько огромные размеры, что их невозможно было вместить в

ее плоть.

Оно напоминало железный свод с пильными дисками, а несколько рук прорастали из

него, как ноги насекомого, делая его похожим на гротескную скульптуру.

[[image:/storage/reader-images/5419f40e694f108cc6a31dcb6b288ba7365cf430.png]]

И посреди всего этого - взгляд одного-единственного зрачка.

Я смотрю в глаза.

Я не смотрю.

Я подглядываю.

Глаза в этом замкнутом пространстве наблюдают за мной, пристально и неотрывно.

Тут же пара пильных дисков яростно вращается, готовая рассечь воздух.

Рефлекторно, я парирую лезвия своим мечом.

"Бум..."

Не знаю, правильно ли говорить, что я его заблокировал.

Он, мягко говоря, тяжелый, но тяжелый.

Когда пильный диск вращался, кровь начала брызгать во все стороны от

окровавленного красного меча, который был прижат к нему. Если так будет

продолжаться, то скоро сам меч будет отрублен.

Само по себе это не проблема. Я могу выковать новый меч из крови, но для его

поддержания мне придется проливать новую кровь. Я хочу избежать этого.

Тогда.

Окутав свое тело красным плащом, я превращаюсь в одну гигантскую каплю крови.

Лезвие пилы скрежещет по моим зубам, посылая бесчисленные капли крови, бьющие

фонтаном и заливающие пол. Пропитанная кровь собирается в лужу, и я становлюсь

единым целым с ней, прячась в ней.

Только когда кровь на полу высохнет, я смогу снова появиться на свет. Нет, не совсем

так, но мне казалось, что я могу.Это просто тактика выжидания. Пока кровь не засохла, я должен закончить оценку

ситуации.

Глаза все еще смотрят на меня. Это не взгляд. В них липкая жадность.

Оно... жаждало и вожделело меня своим взглядом.

"Кииииии!

Пока я был в луже, оно сменило цель и начало разрывать ползающих тварей в

лаборатории. Мои попытки обезвредить их, сохранить им жизнь, были разрушены.

Наконец, уничтожив все движущиеся существа в поле зрения, я переключаю свое

внимание на следующую цель. Это три человека по другую сторону разбитого стекла в

лаборатории.

Губо, исследователь по имени Асеа и Нансул.

Губо кивает, как будто он закончил наблюдение к своему удовлетворению, и Асеа

открывает заднюю дверь лаборатории. Через приоткрытую дверь виден коридор.

Асеа всегда умел ориентироваться в коридорах, а раз так, то она могла сбежать

отсюда в любой момент...

Если она знала, как открыть клетку, то могло быть много причин, почему она не

улетела.

Оставив Нансул бессвязно кричащей позади себя, они вошли в коридор, и дверь за

ними закрылась.

Теперь Нансул была одна. Многоногий ящик повернул свое пильное полотно и стал

надвигаться на Нансул.

Нансул знал, что это значит.

Все, что он держал в руке, - это неглубокий нож для добычи лунной руды.

Предательский клинок, пригодный для того, чтобы пронзать нежелающих, но не для

того, чтобы противостоять желающим. Нансул знает, что умрет раньше, чем сможет

оказать достойное сопротивление....И он смутно осознает, что я попытаюсь спасти его от этого.

С громким грохотом ящик с пильными дисками оказывается в двух шагах от Нансула.

И я появляюсь из лужи крови.

"...!"

Я взмахиваю своим пропитанным кровью мечом, разбрызгивая капли крови в сторону

ящика. Вскоре они превращаются в острое лезвие, которое рассекает ящик.

Но хотя капли крови прорезают насквозь, они не разрезают ящик. Словно отвергая

насилие крови, лезвие цепляется за железный ящик лишь на короткое время.

Но этого достаточно, чтобы повернуть сознание ящика ко мне, и он снова обращает ко

мне свой взгляд.

Я поворачиваюсь к Нансулу, стоящему за ящиком, и спрашиваю.

"...Почему?"

Хотя причина сейчас не имеет значения, я просто хочу услышать ее из уст Нансула.

Что он хотел получить, отвернувшись от меня и офиса. О чем он думал.

"Представитель..."

"Почему ты это сделал?"

Я вижу отставку на лице Нансула. Он лишь на мгновение завладел вниманием ложи, и

мы все знаем, что все может измениться в любой момент.

"Ты... ты можешь выжить, ты не такой, как я, ты не стал бы гнаться за причудой, чтобы

отомстить бессмысленным способом"."......."

"Но я... я не могу видеть себя преследуемым безымянным пальцем до конца жизни, и я

уверен, что это не только я, но и все остальные в офисе".

"Так ты думал, что сможешь пережить меня?"

"...Конечно, нет."

Немного улыбаясь, Нансул выглядел немного усталым.

"Но моя семья будет жить, потому что ты можешь убить меня, предателя, но мою

семью ты не тронешь".

"......."

"Твоим безымянным пальцам на это наплевать, хаха, и хорошо, что это не средние

пальцы".

Я закрыл глаза.

Слова Нансула были тяжелыми.

Я потерялась в собственных мыслях, цепляясь за детскую. Но каким неуверенным и

уязвимым я, должно быть, выглядел в их глазах, неспособный защитить их,

неспособный отомстить за их смерть, и насколько и в какой степени я мог защитить

кого-либо.

В конце концов, выбор Нансула тоже был результатом моей неспособности сделать

что-либо правильно.

Я не понимал ее, а она не понимала меня.

В таком мире, как этот, всегда будут возникать подобные конфликты.

Мы думаем, что знаем друг друга, но пять чувств настолько уникальны, что мы не

можем знать друг друга."Если бы мне суждено было умереть, я бы хотел, чтобы это было с тобой, но опять

же... полагаю, было неразумно надеяться, что я умру на своих условиях".

Закрыв глаза, он сделал паузу, чтобы собрать множество эмоций и мыслей,

крутившихся в его голове, а затем ящик повернулся и раздробил тело Нансула.

"......."

Мгновенное убийство, не успев ничего сделать. Оно думает, но не судит.

Я опустился обратно в лужу крови.

Любая неприкрытая скорбь или печаль по Нансулу, любые эмоции, которые я мог

бы испытывать к ней, я оставил в точке. Я должен продолжать свой путь,

независимо от того, чья смерть разворачивается перед моими глазами.

У меня не так много информации от моей краткой встречи с ним. Но я инстинктивно

знаю, что это существо - новое существо, совершенно отличное от траектории

человеческой жизни Чимсуна.

Что-то вроде поворота, но и что-то другое.

А, может быть....

У меня есть слабый намек на это, но у меня нет роскоши неторопливо разгадывать его

истоки. Воздух здесь сухой и холодный, и моя кровь быстро застывает. Как только она

застынет и высохнет, я окажусь в ловушке на земле, не имея возможности обнажить

свою плоть.

Каждый раз, когда я меняю свое положение в крови, глаза неотступно следуют за

мной.

Они послушно следуют за мной, как будто точно знают, где я нахожусь в бассейне.

Кровь на моем оружии и доспехах, как знакомых, так и новых, держится очень долго. У

меня такое чувство, что когда она вся исчезнет, я больше не смогу использовать эти

способности и умру, выплевывая собственную кровь. Эти инструменты придется

наполнить чужой кровью, прежде чем их можно будет использовать снова.Поэтому я должен закончить свой суд, пока кровь не высохла.

Как существо, рожденное в результате Искажения, его природа не должна была бы

полностью измениться, и оно все еще было бы существом, которое действует в

соответствии со своими желаниями и связано ими. Возможно, это еще одна форма

извращения. У меня пока нет никакой твердой информации обо всем этом, только

смутные вещи.

Я могу только прощупывать свой путь вперед, собирая те крохи информации, которые

могу.

В крови мне будет трудно определить свое местоположение с помощью обычных

органов чувств.

Но независимо от того, где я нахожусь в бассейне, тварь смотрит мне в глаза.

А потом...

В тот краткий миг, когда я закрыл глаза, ящик отвернулся от меня и убил Нансле.

...И это при том,

то, чего она жаждет, это...

...взгляд.

[[image:/storage/reader-images/06d1b0ce47631b8b3f6bbce3bb32055fc228da02.png]]

Глаза закрыты.

Увидеть кого-то - значит запечатлеть его в своих глазах. Вы вводите их в свое сознание через окно своих глаз. Стекло этого окна настолько прозрачно, что кажется свободным от искажений, но на самом деле оно запечатлевает в вашем сознании пейзаж, который более пристрастен, чем что-либо другое.

Так что смотрите, но не задерживайте на нем взгляд.

Если вы живое существо, обладающее волей, вы обязательно устремите свой взгляд на то, что хотите, но то, что вы хотите, всегда далеко, поэтому мы всегда держим дистанцию.....

и так далее.

Манг - 望

смотреть.

Неважно, что это, - решил я подумать. Даже если оно убило детей, даже если его прототип был тем, кто заставил гранат войти в кокон, оно не вызывает никаких эмоций. Это просто препятствие, как камень на дороге, который нужно смести.

"......"

Я все еще держал глаза закрытыми, так что, по моему разумению, оно должно было остановиться. Оно двигалось, только если я смотрел на него.

Но оно не останавливается, оно поворачивается, чтобы пойти куда-то еще. В этом месте должно быть что-то еще, что удерживает его взглядом. Но здесь не было живых людей, поэтому никакого взгляда быть не должно.

"......!"

И все же, если бы существовало существо, которое могло бы молча наблюдать за всем этим...

Оставался только один.

Прежде чем я успел сделать более чем несколько поспешных шагов к нему...

"Зззз... зззз...

Я услышал звук пильного диска и треск чего-то твердого, как драгоценный камень.

Да, как драгоценный камень с гранатом внутри...

Звук того, что голос назвал "яйцом", раскололся.

Звук трескающегося и разбивающегося гигантского кристалла был мимолетным. Затем он перестал работать, и в лаборатории снова воцарилась тишина.

Гранат видела все это. Возможно, он наблюдал за происходящим изнутри этого непрозрачного, одинокого пространства, борясь за то, чтобы вылупиться в любой момент.

Я медленно подошел к нему, закрыв глаза.

Я чувствовал, как дрожат мышцы на рукоятке моего меча и закрытых глазах.

"......."

Я сделал шаг, ни маленький, ни большой, и почувствовал, что стою прямо перед ним.

Еще мгновение назад я думал, что смогу разрубить его без эмоций.

Я мог бы разрезать его окровавленным ножом и окольцевать как ни в чем не бывало.

Но...

Я осмелился позволить ему корчиться от боли... и позволить моим глазам и взгляду охватить его.

Я открыл глаза.

Я увидел работающий механизм и пару глаз, выглядывающих из ящика.

Тут же вылетает механическая рука с пильным диском.

Мне нужно затупить его, чтобы расправиться с ним. Мне пришлось сжать сердце, чтобы сплести паутину, которая это сделает. Мой плащ негодования был плотнее, чем раньше, но беспорядочное вращение пильных дисков делало неизбежным разрывы и порезы, но я должен выстоять. Я позволил последней крови выплеснуться наружу, чтобы вытерпеть это зверство.

[[image:/storage/reader-images/603375870b5db66918c2c4814cb4bfaaee78d746.png]]

Я кладу руку на холодный металлический ящик и смотрю в глаза, спрятанные глубоко внутри.

"На что это ты смотришь, что доставляет тебе такое удовольствие?".

И прежде чем вы истечете кровью и рухнете...

Жажда.

Это, в сочетании с жаждой крови, которой меня вот-вот стошнит, вгоняет нож глубоко в коробку.

Взгляды, люди, судьба, которые до сих пор лишь наблюдали за моей жизнью. Я вливаю в это все свои силы, словно проклиная все остальное на свете.

Лезвие крови в моем глазном яблоке приобрело форму спорадической остроты, как шип, не меч, предназначенный для убийства, а инструмент, предназначенный только для причинения боли.

Как будто что-то в моей голове было отрезано, меч с шипами, похожий на кол, постоянно вонзается в мои глазницы.

Я никогда не умел ничего защищать и никогда не смогу.

А эти сухие, но веселые глаза, кажется, заглядывают во всю мою жизнь, от прошлого до настоящего. Я почти вижу свою опрометчивость и глупость, когда я позволил умереть гранату, который должен был защищать.

Шкатулка яростно раскачивается, словно пытаясь избавиться от боли, но в то же время она как полотно пилы пытается прорезать меня насквозь.

Мой гнев на этот проблеск трагедии, которого я жажду ради удовольствия, не платя никакой цены, неумолим. Нет, этот гнев направлен на меня за то, что я забыл здесь гранат, хотя я прошел через множество гаданий. И еще это гнев на то существо, которое не забыло гранат и подглядывает за ним.

"......"

Я на мгновение перестал колоть.

Два налитых кровью глаза смотрят из своих глазниц на один налитый кровью глаз.

"теперь это я подглядываю".

Словно крик, коробка вибрирует долго и непрерывно. Надеюсь, это крик агонии.

Я вгоняю покрытое кровью лезвие все глубже и глубже в отверстие, чтобы боль не заставила себя ждать.

КРАК!

Когда лезвие достигает глубин ящика, я чувствую, что что-то зацепилось, и со всей силы вонзаю его вверх.

[[image:/storage/reader-images/d32067e7783a9c5e699eb51ba1827bc67ceea916.png]]

Плоть ящика и его корпус, похожий на свод, были разрезаны. Струя крови поднимается к потолку и падает, как разбитая надежда, которая не находит себе места. Красный дождь накрывает меня, и я ощущаю его всем телом.

Лаборатория залита кроваво красным.

Холодные лаборатории и оборудование испачканы кровью, которую я не узнаю, а тела, у каждого из которых своя история, разбросаны в беспорядочном порядке.

Кровь, бывшая когда-то теплой, стала рыбьей и остывает одна за другой.

Да, если существует такая вещь, как ад, то именно так он и выглядит. и я так выглядел...

Как раз в тот момент, когда я собирался потеряться в тишине, прикованный к аду передо мной, я услышал звук механизмов, доносящийся из динамика где-то в лаборатории.

А затем раздался знакомый голос.

Это был голос Лан Йен.

Я уже знал, о чем будет рассказ. Среди бесчисленного отчаяния в точках был и этот момент. Но я не мог оставаться спокойным. Мое сердце постоянно замирало.

"Тьма... Ты слышишь меня, Представитель? Если ублюдки правы, то частота здесь. Я верю, что вы меня слышите... и я буду говорить..."

Дыхание Лан Йен было неровным...

"Представитель, офис... неправильный".

Его голос был напряженным, как будто он кашлял кровью. С этой стороны нет никаких устройств или средств для передачи слов. Ничего не остается делать, кроме как слушать, как слова односторонне доносятся из холодных динамиков.

"То видео, которое мы все смотрели... из лаборатории... это была компания N... эти охотники за табу... рвались в офис... убивали всех..."

В моей голове уже собирались воедино фрагменты гадания.

Лаборатория безымянного пальца, в которую мы вошли через коридор, находилась где-то в компании N, а видеозапись гнезда, которую было запрещено снимать, попала в наш офис.

"И все же я подумал, что такое большое место, как наш офис, провело бы переговоры, прежде чем посылать охотника за табу... Должно быть, это была видеозапись табу высокого уровня...".

И поскольку было снято нечто неприемлемое, мы, посмотревшие видео, были замечены и идентифицированы.

Охотники за табу компании N начали свое преследование и получат фильм, как только все, кто его смотрел, будут разобраны. Вот почему безымянный палец был в аукционном доме. Аукцион привел бы их в лабораторию где-то в N, спрятанную в коридоре, где они смогли бы обнаружить его, идентифицировать и забрать исследователю.

"......"

Вторжение табу охотников из N в наш офис в гнезде V также означало конец любого соглашения или разрешения между крыльями V и N.

В какой-то момент я встретил несколько человек, которые должны были быть начальниками Корпы V. Они приходили поздороваться или поесть, и с широкой улыбкой на лице говорили: "Пожалуйста!

Ты всегда можешь позвонить нам, когда мы тебе понадобимся, хаха.

Вы знаете, что я всегда на вашей стороне, мистер Вергилий".

Невесомые, пустые слова. На весах между мной и мистером N, только мистер N склонил чашу весов тяжелее. Их слова, которые я слышал столько раз, настолько невесомы, что не оказывают никакого влияния на весы.

"Что ж, шеф, я уверен, что вы сможете договориться с золотыми лошадьми компании N, так что я не беспокоюсь, но, пожалуйста, позаботьтесь о Рикако, Нансул и Дэнви...".

Из динамиков послышался слабый звук, будто кто-то вошел в дверь, где находился Лан Йен.

"И передайте... мои особые пожелания... этим троим... побольше...".

Звонок оборвался со звуком взрыва. С тех пор Лан Йен не произнес ни слова. Вокруг снова воцарилась тишина.

Оно ничем не отличалось от тех чувств, которые бесконечно проходили в точке.

По сравнению с бесчисленными чувствами отчаяния, этот момент был похож на боль от пореза на листе бумаги.

Я хотел бы, чтобы больше не было больно, но не успела образоваться мозоль, как в гноящуюся рану вонзился еще один нож. Я сдерживаю кровь, которая течет, и терплю.

Нет, терплю ли я на самом деле?

Возможно, я уже выблевал всю свою кровь и достиг конца.

[[image:/storage/reader-images/53b637ad410aba39e5d531a6675a241befea422c.png]]

Пройдя через него, я увидел коробку, похожую на небольшой сейф. Я встал перед неподвижной коробкой и уставился на нее.

Монстр не умер и не исчез, оставив после себя нечто подобное.

Я оставил коробку и сделал следующий шаг.

Теперь, когда я потерял все, мне оставалось только выбраться отсюда, прорваться через все это и попасть туда, куда я хотел.

Потому что этот город должен быть наказан.

Забавно.

Потеряв все, я вспомнил человека, у которого отняли все.

.

.

.

'Эй, мистер, вы все еще живете простой жизнью? Почему бы вам не сделать что-то более прибыльное с вашим цветом кожи?

'...Может, стоит жениться?'

'Хмф, ты тоже так думаешь?

'Ты скучнее, чем когда я впервые увидел тебя, а теперь ты странно забавляешься.

'Хм... Я вижу это. Я имею в виду, что раньше мне казалось, что я вижу тебя насквозь, даже когда ты носил маску, и этот тягостный взгляд все еще там. И для любого, кто его услышит, это знак того, что мы часто встречаемся. До этого мы работали вместе только один раз, на одном деле в кровавую ночь, и это было немного затянуто".

Он был одним из немногих, кого я когда-либо встречал, кто не смотрел мне в глаза, даже когда говорил, что это тягостно. Человек, который так старался спрятаться и подавить себя, не показывая своего лица, теперь стал настолько искусным в демонстрации своего лица, что мог долго говорить сам.

'Почему ты живешь в Девятом отделении, хотя мог бы улететь в другое гнездо?

'...Ну, мне отказали в гнезде, которое я хотел, а моя жена сказала, что здесь можно...'.

Нередко Корректировщики, достигшии определенного уровня, отказывают в переходе в гнездо на основании прошлых рекомендаций, поведения или контрактов. Тем не менее, есть некоторые гнезда, которые с удовольствием приняли бы в свое гнездо Корректировщика с более высоким рейтингом.

"Знаете, вы можете переехать в гнездо, если захотите, но... очень важно, какое именно гнездо, и вы должны быть уверены, что оно находится в хорошем месте и имеет те возможности, которые вы хотите, поэтому переехать не так-то просто. Кроме того, вы должны думать о растущих ценах на жилье, и, впоследствии, окружающие школы также важны. Тем не менее, говорят, что трудно легко переехать без особой причины после вступления в гнездо'.

'Ты много говоришь, и ты жадный.

'Да, я стараюсь быть жадным. Так в чем же твоя жадность? Я имею в виду, знаешь, когда ты достигаешь определенного уровня, всегда есть что-то, чего ты хочешь, и вот как ты туда попал'.

Люди, которые хотят продвинуться в этом городе, должны держаться за жизнь. Ими должно двигать злое желание взобраться на скалы, потому что иначе они упадут.

'...Я говорил тебе, что это твое последнее поручение.

'Верно, пришло время двигаться дальше, и странно, что я выполняю свою последнюю работу вместе с вами.

Полагаю, не помешает сообщить вам об этом. I'm....'.

Не осознавая этого, я позволила словам выскользнуть из моего рта, описывая желания, которые я вынашивала, и мир, который я создала в своем воображении. Во время нашей первой встречи он был человеком, который склонил голову и закрыл лицо в отвращении ко всему, что видел... и, казалось, пытался взять на себя грехи города. Неужели он думал, что это делает его способным понять мой мир?

"...Правда?

'Да.

"Ты тоже немного странный. У каждого, кому когда-либо давали цвет, есть свой недостаток.

'...Забудьте, я уверен, что они думают, что это плохая шутка.

'Ну, это просто потому, что вы могли бы...!

Молчание на некоторое время.

'Но не воспринимай все так серьезно. Это одно, это другое".

Она смотрела, как он тихо хихикает.

'...Я не могу утверждать, что знаю тебя очень хорошо, но это не похоже на тебя.

Да, вы тоже устали. Или... ваша походка исчерпала себя. Я снова отвела взгляд, раздраженная тем, что он попросил меня перестать пялиться, и мы выполнили просьбу.

Город на какое-то время залило светом и тьмой.

На мгновение раздался звук фортепиано.

[[image:/storage/reader-images/7ff4bd84f463351ec0ac19137e42a6944205e604.png]]

Неведомо для меня, что-то говорило со мной в темноте моей комнаты.

"Красный глаз", ты в этом замешан?

Голос, которого я давно не слышал, был ядовитым и плотским. От него также сильно пахло кровью. Единственная причина, по которой он не понял этого, заключалась в сильной настойчивости убийцы, который смог отлично скрыть все в темноте.

'Черная тишина... Боюсь, что нет.

За маской я почти видел его заплаканные глаза.

'Я слышал, и я сожалею о случившемся, и мне любопытно, почему вы считаете меня причастным'.

"...Я сожалею? Не смешите меня.

Мне жаль, и я серьезно.

Но вы также правы насчет тяжести слов. В этом мире нет слов утешения, которые я могу предложить этому человеку. Горе и скорбь - ваши, и никто не может сделать это за вас.

И вы тоже не можете.

Поэтому мы ничего не можем с этим поделать. Слова, которые последуют далее, не предназначены для того, чтобы тронуть ваше сердце. Теперь, в зависимости от того, что я скажу, этот человек захочет немедленно убить меня, и мне придется защищаться всеми силами и убить его. Учитывая все эти возможности, я должен выбирать свои слова и действия медленно, как если бы я столкнулся с голодным зверем".

'Красный взор, ты однажды рассказал мне о мире, который ты желаешь...'

Если это из-за того разговора, который у нас был, то я скажу тебе, что ты совершенно не прав.

Слова были произнесены легко. Вы попытались понять надежду в этих словах.

Это был всего лишь сон, который я однажды увидел. Это всего лишь теория... теория, которую я даже не могу применить на практике".

Вы посмотрели в глаза, которые должны быть где-то за маской.

Прошло долгое мгновение, а затем сдавленный голос произнес.

Тебе лучше надеяться, что это правда".

Фигура в черной маске шагнула через парадную дверь и исчезла в темноте и тишине, больше ее не видели.

Мои невысказанные слова вертелись в горле, смешиваясь с плотью, которая все еще пульсировала.

'Если бы такой мир наступил, даже ты мог бы покоиться с миром'.

.

.

.

Тишина, которая была незваным гостем, заговорила.

Пришло время создать такой мир.

Единственный шум в комнате доносился из лаборатории.

Открывались пробирки с детьми из яслей.

Большинство пробирок были открыты с усилием, дети, превращенные в стекло, умирали на полу. Но одна пробирка осталась неоткрытой, и теперь она медленно открывалась.

".....!"

Я увидел лицо, которое, как я думал, никогда не увижу.

Лицо без выражения, смотрящее на меня, было Ляпис.

Я побежал прямо к Ляпис.

"Ляпис."

Видимых ран не было. Но я замолчал, потому что эти глаза больше не смотрели на свет, как раньше. Эти глаза, не связанные рамками времени, смотрели на другой мир, за пределами...

"Ляпис? Я не Ляпис. Меня зовут Харон".

Эксперимент безымянного пальца со стеклом удался.

Если эксперимент Чумсун удался, то Ляписа больше не существовало, ее оттеснила переписанная Харон, Ляпис была как бы мертва.

Свет, который должен был быть маяком, был лишь тенью, отраженной в воде, и никакого острова, в конце концов, не было.

"......."

Поэтому я отвернулся от ребенка, лежащего передо мной. Копаться в ране дальше было просто бесполезно. Я должен был прервать ее, пока она не затянулась. Вот для чего была нужна Харон, и вот для чего был нужен я.

Я направился в лабораторию, где находились Губо и Нансул, где располагалось различное административное оборудование и записывающие устройства. Мне нужно было распечатать и упорядочить все технические данные, которые исследовал мой безымянный палец. Не имело значения, сколько и чьей крови было на этой информации, так как мне нужно было использовать все имеющееся. Важно было лишь то, ценная это рука или нет.

Затем странный ребенок в облике Ляпис подошел к тому месту, где я находился.

"Харон, я голодна".

"......"

Я не отвечаю, но продолжаю собирать свои бумаги. Когда я не отвечаю, он уходит.

Это документы с ценной информацией. Вы начинаете думать о возможных решениях или компаниях, которые могли бы заключить хорошую сделку. Этого может быть достаточно, чтобы дать вам силы сделать первый шаг.

Даже когда я это делаю, в поле зрения появляются тела Рикако и Нансул.

Я прекратил то, что делал, и подошел к Рикако, глаза, которые были уколоты в спину, смотрели на тени. Я закрыл глаз, затем снял плащ и накрыл растерзанное тело Нансул.

И вдруг Ляпис... нет, Харон, смотрела на меня.

"Что ты делаешь?"

"......"

"Я подобрал что-то блестящее. Оно теплое".

[[image:/storage/reader-images/1a76dcec5440045664630acd560da82fb356e220.png]]

Карон протянул руку. Это была рука без осторожности и страха. Внезапно где-то в глубине моего сознания снова запульсировала боль. Боль от его руки на моей спине была более терпимой, чем боль от его руки в моем собственном мире, в срезе того, другого мира.

"Это..."

В руке Харона был красный драгоценный камень. Драгоценный камень с гранатом внутри. Но драгоценный камень был разбит и расколот лезвием пилы, потеряв свой свет и тепло. Но драгоценный камень в руке Харон сиял, как слеза. Он был единственным среди множества осколков.

Я потянулся за ним, но Харон отдернул руку.

"Это Харона, потому что он нашел его в той куче, и он теплый".

Я болезненно сжимаю руку, как будто какая-то эмоция сжимается в основании моего горла.

"Харон, я хочу знать название этого блеска. Ты знаешь, что это такое?"

"...Гранат. Это красноватый драгоценный камень".

Наконец, моя решимость ничего не говорить тает. К этому ребенку, который собирает звезды в ночи.

Я удивляюсь, почему мое сердце мне неподвластно.

'БАНГ'

Со взрывом распахивается одна из дверей лаборатории, за которой следуют десятки вооруженных людей, окружающих вход.

Было слишком много различий, чтобы назвать их охотниками за табу компании N. По правде говоря, они могли быть кем угодно или чем угодно. Я снова сжал рукоять.

"Оперативная группа LCA, на позиции. У нас есть "Красный", в настоящее время окружение во втором строю".

Название звучало незнакомо, но мне было все равно. Это было всего лишь еще одно препятствие на пути, которое можно было срубить в любом случае... или так я думал, и я уже собирался заставить руку, схватившую мой нож... когда...

"Нет, ты не должен больше видеть кровь".

Из толпы вооруженных людей вышла фигура.

Женщина с волосами белыми издалека, но почти пепельного цвета вблизи, стоит передо мной. Не было никаких признаков волнения или напряжения, когда я держал рукоять своего меча. Это было знакомое чувство, чувство скуки по отношению ко всему.

...Скука.

[[image:/storage/reader-images/93dde7b98bf79ebfe93098fee1e4ab78fd493eee.png]]

"Я Фауст, из компании Лимбус".

Я никогда не слышал об этой компании. Если это корпорация, то она, вероятно, совершает набеги на эту лабораторию ради ее технологий.

"Я знаю, что вам нужно, и, возможно, смогу помочь".

Я думал, что это просто слова офисного работника, легкомысленное предложение.

"Ляпис и Гранат, я могу вернуть вас обратно".

"......."

Я уставилась на слова.

На мгновение я почувствовал, что мои глаза дрогнули.

Я уже собирался уйти.

Но красное сияние разбитого драгоценного камня,

и знакомый, но другой ребенок, который протягивал мне тепло этого света,

Слова незнакомца, которые заставили меня повернуть голову к свету, пусть и слабому,

И потускневшее обещание былых дней...

Он ловит меня, когда я начинаю уходить.

"Как насчет этого, Красный Взор. Почему бы тебе не присоединится к компании "Лимбус"?"

Я закрываю глаза.

"...Давай послушаем."