Услышать то, что не должна.

Хочу обидеться.мне плохо.

Хочу расплакаться сполна >>

Больничная палата. Девочка, лет 11 лежит на койке. Она прислушивается к разговору между её родителями и доктором,что стояли за дверью.

Глядя в окно, и чувствуя, как сердце вот вот выпрыгнет из груди не ясно от чего. От эмоций, что тогда крутились у неё в голове. Ей тяжело было дышать. Часто глотая тяжелый воздух, она из всех сил старалась не пролить слез, хоть глаза всё равно не произвольно слезились. Она крепко сжала край одеяла, пытаясь заставить себя вспомнить то, что случилось.

... ... ... ...

Днем ранее.

Школьный стадион. Соревнования .

Много народу собралось, чтобы на это посмотреть. Многие ученики пригласили родителей, кто- то бабушку с дедушкой, кто- то маму с братьями, а братья привели друзей, что шумели, придавая некий шарм, будто это трибуна крупных соревнований.

Мари завязывает шнурки, стоя рядом с беговой дорожкой.

К ней подходит её подруга Оля и начинает делать повороты корпусом вправо влево, разминаясь. Мари выпрямилась, повторяя за Олей.

— Так, девочки, я не собираюсь дожидаться вас, быстрее разминаемся и на позиции — Перебивая разминку девочек сказала тренер- Анастасия Львовна. Она держала в руках свисток, что был на веревочке ее шеи, уже готовая свиснуть, но нахмурено смотрела на Мари с подругой, осуждая, что идут на позиции так медленно.

Тренер тяжело вздохнула. Но собравшись с мыслями громко хлопнула в ладоши, а не свиснув, как она,видимо, хотела. Она отошла от дорожке.

Дети встали на дорожке. У каждого был свой номер на футболке. У Мари был номер 7. Она была не едва- ли в самом конце.

Она слегка нахмурилась, когда увидела спины соперников. " У них же преимущество... Не честно"- Думала она про себя, но всё таки встала в исходное положение.

Все бегуны смотрят на тренера, которая стояла в 90 метрах от них. Помимо свистка, что находился в её зубах, она держала в руке секундомер, а в другой красный флажок.

Все приготовились. Внимание. Марш!

Раздался свисток.

Все побежали, что есть сил. Мари бежала почти в конце.Но уже спустя мгновение оставила позади себя мальчика. Радости не было предела, но и расслабляться нельзя. Она стала разгоняться, что было мочи.

— Молодец, Гантерфиль, чтоб тебя, сделай их— покручивая свисток на вязочке произнесла тренер.

Действительно, Мари уже не была последней. Она теперь не шестая. Перед собой она видит лишь троих.

" Ах.. еще чуть- чуть"- Тяжело дышит.

Бегуны перед ней тоже стали вытягивать из себя больше сил, дабы не отстать. Момент и Мари обогнала Мальчика, что бежал третьим. Осталось двое.

Неожиданно её нога стала болеть. Но девочка не обращала на это внимание, уже радуясь, что победа близко.

В её глазах начало темнеть. Она почти ничего не видела. Она проглотила горячий воздух, пытаясь вытереть свой горячий и потный лоб. Голова стала кружиться.

Резкая больно в ноге. Она наступила на больную ногу и стала падать.

Она упала. Тренер тут же свиснут в свисток. Трибуна была напугана.

Девочка не поднимается....

.... ... ... ....

Дальше всё как в тумане.

Мари отвезли в больницу. Она проснулась ранним утром. её ноги сильно болели. Но через боль она всё же поговорила с родителями, которые потом отошли поговорить с врачом. Мари прислушалась.

— Ваша дочь — начал врач — как давно у неё боли в ногах?

Мать и отец переглянулись между собой.

— Ну... она редко жалуется. говорила пару раз, что больно... — сказала мать. после поглаживания мужа по плечу продолжила: — Но затем говорила, что ударилась...

Врач фыркнул, покачивая голой. затем, он прокашлился и выкинул:

— Ваша дочь... Её ноги вряд- ли позволят ей ходить, так как...

Эти слова прозвучали как ножом по стеклу. Сердце Мари тут же словно проткнули. Её слезы, которые она пыталась сдержать всеми силами, тут же хлынули из глаз. Она закрыла нос, чтобы никто не смог услышать её плачь. Затем она закрылась под одеялом с головой.

Слова доктора вонзились в нее с такой с такой силой, что она плакала не переставая.

" Я так хочу забыть про всё,

забыть, что просто существую.

Теперь хочу побыть одна

в погоду эту непростую"

В комнату Мари зашли родители. Отец стоял, глядя на нее взглядом, полным неясного смысла в своих слезящихся глазах. Мать едва удерживала слезы на своих веках, готовых вот-вот пролиться. Каждый миг казалось, что эмоции возьмут свое, и оба они потеряют контроль над собой.

Они подошли к Мари. Девочка смотрела на них, протирая глаза от слез.

Мать села рядом, поправляя запутавшиеся и влажные волосы Мари. Отец прочистил горло.Его грудная клетка расширилась, а затем снова сократилась. Он собирался что- то сказать. Но мать совсем отчаялась. Мать крепко обхватила дочь в своих объятиях, горячие слезы продолжали наворачиваться на глаза и скатываться по ее щекам, не давая полностью разглядеть лицо дочери, которое она успокаивающе гладила.

Отец резко напрягся, его взгляд стал острее. Он старался сдержать чувства, но казалось, что слезы вот-вот прольются на его щеки. Из последних сил он снова и снова тер глаза, чтобы избавиться от болезненного жжения.

— Мари... у нас есть к тебе очень серьезный разговор... — пытался что- то сказать отец.

— Прости нас, прости Мари! это мы виноваты... — Мать извинилась вновь и начала рыдать сильнее, голос ее дрожал, а губы едва складывали слова. Она прижалась к груди дочери и шепотом произнесла: "Ты больше не сможешь ходить..."

Эти слова отозвались в душе Мари новой болью, несмотря на то, что она уже знала, что больше не сможет ходить и бегать. Она резко закрыла глаза локтем руки, пытаясь защититься от слов-осколков, впивающихся в нее.

Мать еще некоторое время плакала. Отец также обронил слезу, которую тут же вытер, но не отвел взгляд от Мари, которая наоборот- закрылась, лишь бы родители не увидели, как она " умирает/ плачет".

Всё же родители нашли смелость покинуть палату. Оставив дочь одну с мыслями.

День выписки.

" Я этот день уже не помню.

Совсем забыла, как же так.

В тот день, когда мне подарили

Тот самый красно- желтый флаг"

Выписка. В этот день Мари уже собиралась отправиться домой. В палате была напряженная атмосфера, которую мать так хотела заменить хоть подобием какой- нибудь "радости". Женщина пыталась что-то сказать, но слова застревали у нее в горле. Она прикрыла рот ладонью и печально отвела взгляд.

Отец в это время стоял у машины, задумчиво курил сигарету. Плавные завитки дымка тихонько разлетались по небу, рисуя причудливые узоры.

Мари помогли работники больницы покинуть здание. Отец кинул бычок сигарету в урну. Подошел к дочери и стал аккуратно катить в сторону машины.

— И как я теперь буду забираться в машину? — сказала Мари, как только отец прикатил ее к двери машины.

Отец пытался придумать, что сказать дочери, стараясь при этом не ранить ее.

— Разберемся— коротко ответил он и помог Мари забраться в автомобиль. Его слова прозвучали уверенно, но в голосе чувствовалась тревога.

Автомобиль двигался по дороге под звуки тишины. Отец следил за дорогой, крепко держась за руль. Мать то и дело бросала на него тревожные взгляды. Мари, сидевшая на заднем сиденье, смотрела в окно и с трудом сдерживала слезы, чувствуя, что готова расплакаться в любой момент.

Спустя долгие 30 минут они наконец- то приехали. Подъехав к дому, Мари увидела сестру, она подходила из подъезда к машине. Отец вытащил кресло из багажника. Сестра посмотрела вниз, как только подошла. Она боялась смотреть на сестру. Мать пошла в магазин.

Отец посадил дочь в кресло и повез к дому. Рядом шла сестра, от которой и не было толка. Она даже не поздоровалась. Мари с печалью отвела взгляд от сестры на отца, который встретился взглядом с младшей дочерью и слегка улыбнулся. Улыбка отца была теплая и успокаивающая, и Мари почувствовала, как в ее сердце пробуждается нежность. Она немного расслабилась, выдохнув с облегчением.

Очутившись дома, сестра посмотрела на отца, надеясь, что он поймает ее взгляд и что-то заметит, но поняв, что он это не сделает, Она с обидой отвернулась. Она не произнесла ни слова, лишь демонстративно скрестила руки на груди и ушла, громко хлопнув дверью комнаты.

Отец помог Мари снять обувь.

— Ты , надеюсь, сможешь передвигаться— сказал отец.

Дочь кивнула и направилась в комнату, в которую зашла её сестра.

Сестренка лежала на кровати, задумчиво глядя в потолок. Она медленно села, когда Мари вошла в комнату, хотя на самом деле не особо хотела с ней разговаривать. Прошло еще несколько секунд, пока девушка тихонько перевела взгляд на Мари.

— Мирослава... ты почему грустишь? — спросила Мари у сестры, ее руки были переплетены в замок и лежали на бледных коленях, пальцы слегка дрожали от нервного беспокойства.

Мирослава грустно вздохнула, потирая глаза рукой. Она резко ответила:

— Проехали. Не важно.— Она сама не понимала, почему отвечает сестре таким тоном, но слова вылетели изо рта раньше, чем она успела это осознать.

Мирослава покопалась в рюкзаке, долго перебирая его содержимое. Наконец-то она что-то выудила оттуда, и это оказался красно-желтый флажок, который сестренка протянула Мари.

— Это тебе... Знай, что ты победила. ясно? — сказала сестренка, голос ее звучал грубовато, но в то же время в нем чувствовалось что-то мягкое и тёплое. Мари нежно улыбнулась, чувствуя, как теплая волна разлилась в груди от этих слов.

Короткое мгновенье в комнате была неловкая тишина. Но еёнарушил едва слышный шепот Марии:

—Спасибо... — Она чуть неуверенно взяла флажок, а другой рукой нежно погладила сестру по руке.

" Семья её как небо ясное,

На вид всё очень хорошо.

Но вот наступит так ненастье

И день прекрасный в миг ушел.."

Ночь. Девочки спали в своей комнате. Отец в это время убирался дома, протирая тряпкой кухонный стол.

— Ванька — послышалось с прихожей. — Ты че, спишь что- ль?

Иван, так зовут отца Мари и Мирославы, подошел к жене. Она стояла у порога, пытаясь закрыть дверь, но не справившись , на губах появилась широкая пьяная улыбка, когда муж закрыл дверь.

Она широко улыбнулась, ее взгляд слегка затуманился, глаза блестели от выпитого спиртного. Она мило рассмеялась, слегка покачнувшись, и обхватила мужа за шею, притягивая его ближе к себе, нежно приобнимая.

Иван покачал головой и вздохнул с едва заметным осуждением, когда помогал пьяной жене снять пальто. Он старался держать ее на ногах и не давать упасть. Затем посмотрел на супругу с ноткой презрения.

— Ты же обещала не пить.

— Ой, завелся... — Фыркнула она, сделав шаг назад от мужа.— Я ж совсем немного... я ж забыть хочу, понимаешь? а ты тут мне.

Вздохнув еще раз, Иван хотел было что-то ответить, но передумал. Он понял, что спорить или разговаривать со своей пьяной женой бессмысленно, все равно утром она едва ли вспомнит об этом разговоре, да и не сможет адекватно ответить. Так что он просто молча смотрел на нее, качая головой.

Супругу Ивана зовут Анастасия. Ее волосы были длинные и светлые, они спадали на плечи, чуть касаясь тонких ключиц. Она была высокой, но всё же ниже мужа. Она была очень красива: нежные скулы, тонкий носик, чувственные губы, длинные ресницы, которые подчеркивали выразительные глаза, в которых сейчас плескалось веселье и мягкая пьяная невинность. Она напоминала хрупкую фарфоровую куклу — такую же нежную.

Иван имел темные короткие волосы, которые стояли торчком, тонко очерченная челюсть с небольшой щетиной. Сейчас он слегка хмурился, на губах появилась едва заметная морщинка недовольства. Но в целом он был довольно привлекательным на вид, подтянутым и сильным.

Мирослава унаследовала от матери пронзительные голубые глаза с длинными ресницами, тонкую кожу и нежные черты лица. Ее губы были слегка пухловатыми, придавая ей хрупкий, детский вид, а пронзительный взгляд делал ее похожей на настоящую маленькую ангелочка.

Мари же была похожа на своего отца не только характером, но и внешне. Гладкая бледная кожа, волосы темного каштанового цвета. Круглые глаза, тонкие губы делали ее похожей на настоящую принцессу с детских сказок. Она была очень милой, казалось, что уронить такую хрупкую девочку - преступление.

... ... ...

Спальня девочек. Мирослава крепко обхватила подушку, прижимаясь к ней всем телом. В одно мгновение она перевернулась на другой бок вместе с подушкой, утаскивая за собой одеяло. Теперь все две драгоценные вещи оказались у нее в объятиях, от чего девушка довольно улыбнулась во сне.

Кровать мари находилась на другой стороне комнаты. На правой стороне кровать Мари, на левой Мирославы.

Мари лежала на спине, уставившись в потолок и чувствуя, как тревожные мысли снова просачиваются в голову. Она протянула руки перед собой и пристально на них посмотрела, рисуя в воздухе незримые узоры. Такое простое и успокаивающее упражнение немного помогало отвлечься от тяжелых мыслей.

Девочка слышала, как мама ругает папу, который не отвечал ей. Видимо, не хотел начинать ссору, боясь, что дочери проснуться.

В моменты, когда Мари не могла уснуть, как и сейчас, она сочиняла легкие и нелепые стишки, которые записывала в заметках телефона.

Мари дотянулась до телефона на полке шкафа и включила его. Яркий свет экрана мгновенно посветил ее лицо, от чего девочка поморщилась и чуть прикрыла глаза. Она быстро убавила яркость экрана, пытаясь не разбудить сестру, которая мирно спала.

Один её стих, который она написала той ночью:

" Я сижу, мне так противно,

убежал бы сейчас, если б мог.

Жил бы сам по себе. Очень мирно.

Да только недавно лишился я ног.

Проснулся однажды я у камина,

глядел на красно-жёлтый огонь.

Теперь моя жизнь так примитивна,

горят дрова, теперь пошла вонь.

В комнату заходит сестрёнка,

она подойдёт - и обнимет меня.

Пожалеет меня, как ребёнка,

и начнётся опять болтовня.

Начнёт про себя говорить,

а я буду молчаливо слушать.

Потом скажет, что ей нужно уйти,

не забудет меня в одеяло укутать.

Теперь один я. Одинок.

Нет ничего, кроме камина.

Выпал на пол один уголёк,

а сестра ушла к своему пианино...

В этой комнате теперь жарко,

от жары тяжело мне дышать,

огонь светит так ярко,

жаль, что я не могу убежать."

Девочка убрала телефон обратно на полку. И наконец уснула.

«Холодно было той ночью. И этот холод проходил по всему моему телу. Я так давно не ощущала тепло».

Мари готовилась к школе. Отец настоял на том, чтобы дочь посещала занятия, как и все дети вокруг.

Мама была единственной из семьи, кто пытался воздействовать на отца в вопросе школы. Она упомянула о том, что посещение школы Марии может создать больший ажиотаж и дополнительную работу из-за кресла, которое придется постоянно подвозить туда-сюда. Но папа отмахнулся от ее недовольства, настаивая на том, что ей важно общаться с друзьями и продолжать образование, как другие.

«Проходят дни,

Проходят ночи.

А я по-прежнему в плену.

Гундят они,

Никто не хочет

Помочь собраться поутру».

... ... ...

День, когда Мари отправилась в школу, настал.

Проснувшись раньше будильника, она достала телефон посмотреть время, убирая прядь длинных волос с глаз, что мешали обзору.

— Так... Ого, я рано встала... — зевая, тихо произнесла она, сажаясь на кровать. Мари провела за телефоном минут 15.

Она посмотрела на шкаф с вещами, обдумывая не то, как красиво или побыстрее надеть любимую школьную форму, а просто «как это сделать». Мари убрала с себя одеяло, глядя на свои белоснежно гладкие ноги, слегка похлопывая по ним.

Кресло стояло напротив ее кровати, начав подкатывать его ближе к себе, хотела уже собираться, как-то умудриться сесть на него.

Тут она увидела краем глаза, что только что проснулась Мирослава и потирала глаза после долгого сна. Она была еще немного сонная и недовольная, но все же сказала:

— Сейчас помогу, — хотя отголоски злобы все еще ощущались в ее голосе. От этих слов Мари немного улыбнулась, чувствуя заботу сестренки в этом предложении.

Мирослава подошла к Марии, легонько потянула ее за руки, помогая встать с кровати. Она была очень аккуратна и нежна во время этого действия, поддерживая сестру под руки и следя, чтобы она не упала или не ударилась... Затем, держа одну руку Мари на весу, она помогла ей усесться в инвалидное кресло и аккуратно положить ноги на подножку.

Взгляд сестер встретился друг с другом. Она нежно убрала прядь волос за ухо Марии, от чего та немного смутилась. Глядя на сестер со стороны, можно было заметить некую трогательную близость. Мари была немного смущена этим нежным жестом со стороны сестренки.

— Какая ты все-таки странная, нужно было разбудить меня, — произнесла Мирослава, нарушив тишину.

Прозвенел будильник, слегка напугав Марию, которая мгновенно вздрогнула от неожиданности. И Мирослава продолжила:

— Так, теперь нужно умыться... Все-таки столько возни теперь будет, — стала катить кресло в ванну, но тут заметила обидчивый взгляд сестры. Тихо фыркнула: — Ну прости, просто говорю так, как есть.

Мирослава покатила слегка расстроенную, но не подавшую вида сестру в ванную комнату.

Мари посмотрела в зеркало. Теперь, сидя на кресле, она не могла осмотреть часть тела ниже шеи. Посмотрев на сестру, которая теперь кажется гигантом, вздохнула.

Сестра достала с полочки зубную щетку сестры и протянула ей. Мари аккуратно взяла ее, легонько коснувшись кожи сестры, будто хотела, чтобы ее взяли за руку, но этого не произошло. Не понятно, даже для самой Мари, ее грудь напряглась и от продолжительного вдоха стала больше. А после такого же выдоха вернулась в прежнее состояние.

Мирослава первой умылась и почистила зубы и ушла на кухню. Мари было то ли тоскливо, оставшись одной, то ли радостно, что не придется находиться в неловкой тишине, все- таки с сестрой они не особо ладили.

Взяв с ящичка синюю резинку для волос, она быстренько заплела ими волосы в пучок. Пара прядей рядом с ушами слегка подрагивали, когда девочка развернулась и направилась в сторону кухни.

Оказавшись у порога кухни, она почувствовала запах горелой выпечки.

Мирослава стояла напротив плиты, на которой стояла скворчащая сковорода. Девочка держала сковороду за ручку, которую обмотала зеленым полотенцем. Слегка покачивая вперед назад, чтобы жидкое тесто равномерно распределилось.

— Ну, я ,конечно, не так хорошо готовлю, как папа, — На последних словах ее тон стих. — Но есть можно...

Мирослава перевернула блин вилкой.

Мари прочистила горло перед тем, как сказать:

—Мирослав, а где мама с папой? — украдкой спросила.

Мирослава задумчиво посмотрела на сестру, подбирая правильные слова. Все же, она была старшей сестрой, иногда даже взрослые упрекали девочку, что она совсем не заботится о сестре. Приходилось иногда для вида проявлять сестринскую заботу.

— Ну... Мама вчера, вроде как, вернулась... э... она была пьяна, знаешь... Я думаю это повлияло, что утром их нет.

Мари словно надула щечки, обижаясь на родителей, что их нет. Мирослава уже приготовила последний блин и поставила тарелку с горкой блинчиков на стол.