Месть за Лилиопу
Sheng Chunhua

Свободолюбивые эльфы, которые когда-то ни перед кем не склоняли головы, теперь добывают для демонов руду и драгоценные камни. Дни их превратились в сплошной кошмар — боль, отчаяние, никакого просвета. Но даже в такой тьме остаётся искра надежды. Часть эльфов сумела сбежать из плена, и они создали сопротивление. Их цель — отвоевать дом и подарить своему народу свободу.

====================

Пролог

Гдето во вселенной, есть измерение Эландор.

Это мир, овеяный легендами и тайнами. Сюда стекались странники со всех уголков измерений, жаждущие найти здесь свою удачу.

В Эландоре царила атмосфера азарта и веселья. На шумных улицах кипела жизнь, а в тавернах лились песни и вино.

Эландор был не просто миром.

Окруженный со всех сторон густыми лесами, пышными полями, великими морями, и зеркальными реками.

В центре города возвышался величественный замок, где правил мудрый король Раут.

Замок был не только резиденцией правителя, но и центром притяжения для всех жителей мира.

Здесь проводились рыцарские турниры, пышные праздники и шумные ярмарки.

В Эландоре было много других интересных мест:

Старинные библиотеки, музеи, древние сады, богатые леса, кристальные озёра, прозрачные моря и много всего прекрасного.

Но главным сокровищем Эландора были его жители.

Это были добрые и отзывчивые эльфы, всегда готовые помочь друг другу.

Эльфы стройные и красивые существа с заостренными ушами.

Эльфы обладали магическими способностями.

Они могли повелевать стихиями, исцелять раны, и сотворять чудеса.

Кроме того, эльфы были долгожителями.

Они могли прожить несколько сотен лет, не старея.

За это время они накапливали огромные знания и мудрость.

Эльфы были не только могущественными, но и добрыми.

Они всегда были готовы помочь нуждающимся, защищали слабых.

Они делились друг с другом своими знаниями и умениями, вместе создавая прекрасный мир.

Но Эландор – это не единственное измерение, этой вселенной.

Существуют и другие измерения, населенные другими расами:

Измерение фей, людей, гномов, драконов, и ещё множественно рас.

Есть лишь одно измерение которого не любит вся вселенная.

Демоническое измерение, пылающие пустоши, где обитают жуткие монстры и демоны. Кровожадные жестокие существа которые хотят овладеть всеми мирами, они всё своё время посвящают тому чтобы захватить разные аспекты жизни.

Королевство эльфов жило в мире и процветании до момента, когда у правителя демонического измерения получилось прорваться в Эландор.

жизнь эльфов была жестоко нарушена, когда на них обрушилась орда демонов во главе с беспощадным Вальтером.

Демоны уже много раз пытались вторгнуться в Эландор, но эльфы всегда давали им отпор, используя свою магию и храбрость.

Но на этот раз Вальтер разработал коварный план.

Он использовал неизвестные артефакты, чтобы ослабить магию эльфов, делая их уязвимыми.

Эльфы, некогда могущественные маги, оказались беспомощными перед демонической армией.

Демоны захватили Эландор, превратив некогда цветущее королевство в руины.

Эльфы, которые не были убиты в бою, были захвачены в плен и превращены в рабов.

Вальтер, одержимый жаждой власти, хотел сломить дух эльфов и лишить их магии.

Он заключил их в подземелья, где они подвергались пыткам и унижениям.

Эльфы, некогда гордые и свободолюбивые, были вынуждены работать на демонов, добывать для них руду и драгоценные камни.

Их жизнь превратилась в кошмар, полный страданий и безысходности.

Но даже в самые темные времена надежда не умирает.

Некоторые эльфы, избежавшие плена, объединились в группу сопротивления, чтобы бороться с демонами.

Они верили, что смогут вернуть свой дом и вернуть своему народу свободу.

----------

Первый шаг на пути к мести

Ветер, словно стон умирающего мира, скользил по склонам израненной горы, высекая на ее теле глубокие раны. На вершине, где царила лишь тишина и запустение, возвышалась фигура эльфа. Его темные волосы, словно водопад, стекали по плечам, обрамляя лицо с острыми, словно лезвие, чертами.Чёрный наряд, в который был облачён Равеонор, придавал ему внушительный вид. Плащ с г глубоким капюшоном лежал на плечах. Верхняя часть костюма состояла из длинной туники, которая свободно облегала его тело и прикрывалась широким поясом, обеспечивающими плотное прилегание.Широкие брюки были заправлены в высокие, крепкие сапоги, оснащённые ремнями и пряжками. Руки Равеонора были защищены длинными перчатками, поверх которых были надеты кожаные обручи до локтя. Одежда что предоставил ему Мирон был идеален.

Золотисто-янтарные глаза, цвета заходящего солнца, таили в себе бездну, в них отражалось лишь  безразличие. Лицо эльфа было холодно и бесстрастно, словно выточенное из камня.

Вдалеке, почти скрытый в пелене дымки, возвышался замок короля Раута. Некогда величественный и неприступный, он теперь был лишь жалкой тенью былого величия. Вокруг царили руины, поросшие мхом и плющом, немые свидетели падения Эландора, некогда прекрасного королевства эльфов.

Равеонор, стиснул кулак. В его сердце бушевал ураган из гнева. Он помнил тот день, когда тьма обрушилась на их мир. День, когда Вальтор, ведомый демоническими силами, атаковал Эландор. День, когда кровь эльфов пролилась на священную землю, осквернив ее.

Он помнил ужас и отчаяние, которые охватили его народ. Он помнил, как его возлюбленная, чей смех был подобен журчанию ручья, а глаза сияли ярче звезд, пала от рук демонов. Он помнил вкус горечи поражения.

И он знал, что не успокоится, пока не отомстит. В его сердце пылал огонь ненависти и жажды справедливости. Огонь, который не угаснет, пока не будут отомщены все павшие и восстановлена честь Эландора.

Равеонор отвернулся от руин замка. Он знал, что это будет долгая и кровавая битва. Но он был готов к ней. Он ждал этого момента 160 лет.

Его размышления прервал тихий звук шагов. Эльф с длинными светлыми волосами, заплетены в низкий хвост, подошёл к Равеонору. Его большие янтарные глаза излучали беспокойство, но в них также можно было уловить нотку грусти или задумчивости. На лице были заметны мягкие черты.

Он был одет в длинную тунику, а поверх был одет широкий плащ, имеющий асимметричный крой. На поясе у него были декоративные элементы и широкий черный пояс, подчеркивающий талию. Рукава были плотны в кистях рук, с золотистыми манжетами. Штаны были серого цвета, заправленные в высокие черные сапоги с множеством застёжек.

— Равеонор, нам пора в путь, нас ждут, — сказал он заметно мягко.

Равеонор медленно повернулся к нему, Мирон не смог скрыть удивления, заметив грусть в глазах Равеонора.

— Мирон, — начал Равеонор, в его голосе едва уловимо звучало напряжение. — Прости меня... за то, что произошло... Когда ты внезапно явился с новостями... я отреагировал слишком резко.

Мирон сжал зубы, борясь с нахлынувшими эмоциями. Он знал, что Равеонор не виноват. Всё случившееся было слишком болезненным для них обоих. Он чувствовал огромную вину перед братом и хотел измениться, обнять его, но не хватало храбрости, дабы выразить свои чувства.

— Ничего, — сказал Мирон, отворачиваясь и чувствуя, как камень на сердце тяжелеет. — Пойдем, по дороге всё расскажу, всё, что попросишь.

Равеонор нахмурился, его взгляд стал настороженным.

— Ты что-то скрываешь, Мирон, — произнес он наконец. — Я чувствую это.

Мирон сжал кулаки, но ничего не ответил. В его глазах мелькнуло беспокойство, но он быстро отвернулся, стараясь скрыть свои эмоции.

— У нас нет времени на разборки, Равеонор, — сказал он, стараясь говорить как можно более спокойно. — Время не на нашей стороне. И если ты действительно хочешь помочь Эландору, тебе придется доверять нам. Я понимаю что ты хочешь отомстить, но всему своё время.

Равеонор отвернулся, его лицо снова стало холодным и бесстрастным. Он знал, что брат прав, но чувство недоверия продолжало терзать его душу. Их отношения, некогда близкие, теперь были полны недосказанности и обид. Но они оба понимали, что впереди их ждут испытания, которые потребуют от них объединения усилий.

— Хорошо, Мирон, — наконец ответил он, направляясь вперед.

Мирон кивнул, секунду посмотрев на брата. Они оба знали, что их путь будет нелегким, но у каждого из них была своя цель, своя правда.

Равеонор и Мирон молча двигались сквозь полуразрушенные ворота старого города. Разрушенные дома и башни, поглощены временем и природой, стояли вокруг, словно молчаливые свидетели падения. Каменные улицы были покрыты мхом и пылью, а из заброшенных окон выглядывали лишь угасшие светила.

Равеонор ощущал в каждом камне и каждом развалине отголоски прошлого — дни славы, когда Эландор был величественным королевством эльфов, и дни мрака, когда Вальтер с его армией тьмы разрушили все, что было построено веками. Его сердце билось сильнее при виде разрушений, напоминающих о боли и потерях.

Мирон шел рядом, его лицо было закрыто и недоступно. Он также чувствовал тяжесть этого места, но его ум был занят более практическими мыслями — планами спасения и возрождения их народа. Его взгляд был направлен вперед, к будущему, который они должны были построить снова.

По мере того как они продвигались глубже в руины, Равеонор с трудом сдерживал волну гнева, что подступала к нему. Он видел, как дом за домом были поглощены тьмой, как жизнь уходила из этого места, словно душа, умирающая в одиночестве. Его руки сжимались в кулаки, его челюсть напряглась от бессильного гнева перед разрушениями, совершенными врагом.

Равеонор молча остановился, обернувшись к Мирону. Их шаги затихли на пустынных улицах, веяло зловещей тишиной.

— Мирон, — начал он тихим, но резким голосом. — Что происходило с нашим народом за эти 160 лет? много ли выжило?

Мирон отвернулся, глядя на руины дома.

— Кяджиро... он смог собрать более 60 тысяч эльфов, – начал он, – Кого-то вытащили с плена, кого-то нашли в заброшенных поселках, большинство из них лишены магии. Вальтер... он использовал жезл, и ним же лишает эльфов магии. Это черная магия, что переплетена с эльфийской.

Равеонор резко останавливается, пытаясь осмыслить слова "Лишает эльфов магии"? Как кто-то может лишить эльфа того, что принадлежит ему с рождения? То, что течет в крови, то, из чего состоит эльф?

Жилы на лбу вздуваются, злость внутри него готова вырваться.

— Что? — сказал Равеонор со сдержанной злобой — Что за жезл? Каким образом можно забрать у эльфов магию? В безопасности ли наш народ?

Мирон вздохнул, пытаясь собраться

— Кяджиро... он взял на себя ответственность за наш народ. Он укрыл их в священной пещере, защищённой магией иллюзии и барьерами. Это единственное место, где мы модем быть в безопасности от Вальтера и его приспешников. — Смотря в злые глаза Равеонора, поджал губы — У меня мало информации про жезл и то, как он отбирает у эльфов магию. Об этом тебе расскажет Кяджиро.

Равеонор заколебался, его взгляд пронзал далекие руины, словно он видел свои мысли в каменных обломках.

— Кяджиро... кто он такой?

Мирон замедлил шаг, его брови нахмурились.

— Кяджиро... он был правой рукой короля Раута. Когда Вальтер начал Войну, он взял на себя руководство нашими силами. Он... он Эльф решительный, если бы не он… я не знаю что бы сейчас было. Сейчас он единственная надежда для нашего народа.

Равеонор сделал шаг вперед, его руки сжались в кулаки от бессильного гнева.

— Я мог бы помочь... если бы у меня была магия. Но что я могу сделать без нее?

Мирон смотрел на своего брата с пониманием и состраданием.

— Твои техники Актами могут быть решающим фактором. Кяджиро знает о твоих способностях, он приказал меня привести тебя к нему.

Равеонор был немного ошеломлен но понимал причину.

Они продолжили свой путь сквозь развалины, направляясь к священной пещере, где находилась последняя надежда эльфов на спасение.

Равеонор и Мирон продвигались сквозь заброшенный город, окруженный мрачными руинами и тишиной, нарушаемой лишь шумом их шагов. Равеонор остановился, оборотился к Мирону с непреклонным взглядом.

— Есть ли у тебя еще магия, Мирон?

Мирон на мгновение задумался, прежде чем ответить.

— У меня она осталась. Мне повезло, но большинство наших лишены её.

Они вышли из города и вошли в лес, где звучали только шум листвы, а также стоял запах сырости. Мирон вздохнул с облегчением, но его глаза были напряжёнными.

— Нам нужно двигаться быстрее, Равеонор. Я не уверен, что здесь нет демонов.

Продолжая путь, они оказались на открытом пространстве, где Равеонор обратился к Мирону с вопросом:

— Неужто Кяджиро думает, что мои техники помогут в войне? Это же абсурд.

Мирон замялся, его голос прозвучал смущенно.

— Они знают, что ты служил королю и был лучшим в отряде истребителей демонов. Они изучали твои записи. Равеонор, я… мне нужно было тебе сказать сразу, — ещё более засмущался Мирон. — Я нашел их и посчитал, что это нам поможет… Ты ведь многого добился благодаря им. Многие приступили к обучению, не у всех получается, но некоторые уже на вершине.

Равеонор медленно кивнул, его лицо выражало смесь изумления и безразличия. Мирон промолчал долю секунды и продолжил:

— В общем-то и причина, по которой тебя вызвали, чтобы ты их обучил полностью… Тебе должен был это сказать не я, но… всё же… — не смог продолжить Мирон.

Равеонор, терзаемый противоречивыми чувствами, шагал в молчании. С одной стороны, его переполняло потрясение от того, что эльфы переняли его техники. В душе он был рад, что его знания оказались востребованы. Но с другой стороны, его гнев бушевал, направленный на собственного брата. Его вернули в Эландор лишь как инструмент, как оружие в этой войне. Он был готов сражаться за свою родину, за Эландор, он хотел мстить и был готов.

Но 160 лет скитаний в мире людей, 160 лет одиночества и безысходности. А что, если бы у него не было его техник? Его бы просто оставили гнить в том чужом, враждебном мире? Это его злило. Но также он понимал, что сейчас нет смысла злиться и зацикливаться на этом. Сейчас, как он понимал, его основная цель – отомстить за Лилиопу, а все трудности на пути к цели не значимы.

— Ты зол? — спросил чуть виновато Мирон, идя в одном темпе с Равеонором к лесу, что уже был за километр от них.

— Нет, это разумно с вашей стороны, — безразличным тоном ответил Равеонор.

— Давай ускорим темп. Если будем идти так, до лагеря доберёмся часа через четыре.

— Хорошо.

Лес, сквозь который они шли, был сгоревший и не живой. Они передвигались быстро, Равеонор шел за братом, обсуждая с ним разные вопросы.

Когда они приблизились к краю леса, где начинался обрыв, Мирон остановился и посмотрел на Равеонора:

— Я знаю, что ты злишься на меня, и, возможно, на всех нас. Но нам действительно нужно твоё руководство. Мы все многому у тебя научимся и надеемся, что вместе мы сможем победить Вальтера.

Равеонор молча кивнул. В его душе всё ещё бушевали противоречивые чувства, но у него была цель, и он был готов следовать ей до конца.

Спустившись по склону обрыва, Равеонор и Мирон оказались в нижней части леса. Тень вековых деревьев обрамляла их, скрывая от палящего солнца, и вокруг царила тишина, прерываемая лишь редкими звуками лесных обитателей. В воздухе витала еле уловимая магическая аура, наполняя пространство странным, но знакомым ощущением. Равеонор сразу почувствовал, что здесь уже была использована магия. Лес был наполнен тонкими, почти невидимыми нитями заклинаний, сплетение в сеть, напоминающую паутину. Эти нити мягко мерцали в свете, улавливаемом сквозь листву, создавая иллюзию, будто весь лес был окутан эфирной дымкой.

Эльфы охраняли эту территорию, и это было очевидно. В каждом движении ветра, в каждом шорохе листьев чувствовалось присутствие магической силы, которая наблюдала и защищала. Равеонор мог ощущать, как магия скользит вокруг, проверяя и оценивая каждого, кто ступал на эту землю. Равеонору стало интересно, что же это за магические нити?

— А что это за…

— Нити? — на лету подхватил Мирон. — Это магические нити одной из семи наставников. Я не рассказывал, но сейчас у нас есть семь сильнейших магов, они обучают других эльфов магии. А эти нити сделала госпожа Лориэль. Она обладает магией нитей, она очень мудрая и много чего знает. Своей магией она способна как лечить, так и воевать. Она очень хорошая и добрая.

Равеонор нахмурился, его голос звучал холодно:

— Ты раньше не упоминал об этом. Расскажи мне больше об этих магах. Почему их всего семь?

Мирон слегка смутился:

— Почему их только семь, я тебе сказать не могу, ибо не знаю точно. Я всего лишь подручный помощников Кяджиро, могу опираться лишь на слухи. Говорят, что они обладают огромной силой. Видел я только пятерых магов, и выглядят они очень величественно. Госпожа Лориэль, госпожа Фэйра — она магиня ветра, она самая сильная из всех, благодаря ей наша территория под защитой. Господин Тирион, его я знаю, он маг насекомых. Благодаря ему мы узнаем, где находятся заложники, а также обстановку на вражеской территории и иногда их планы. Насекомые господина Тириона могут без труда проникнуть на их территории, это могут сделать также эльфы без магии, но на разведку насекомых пускать безопаснее.

Равеонор нахмурился еще сильнее:

— Почему на вражескую территорию могут проникать только эльфы без магии? — спросил он, надеясь, что его догадка не подтвердится.

Мирон вздохнул:

— Они установили барьер. Если через него пройдет эльф с магией, он сразу же её потеряет.

Равеонор кивнул, мысленно проклиная Вальтера:

— Хорошо, продолжай.

— Также я знаю Эллирона, он маг растений. Благодаря ему места, где мы проживаем, защищены и озеленены. И госпожа Мирен, у нее магия связи с животными. Не ко всем, но главное то, что у нее есть связь со священными птицами, а также с единорогами и другими хищниками. Она их готовит к войне и обучает других эльфов. Есть также маг льда, господин Лорианд. Я его за 160 лет видел только пару раз. Он очень не общительный, говорят, что грубый с учениками, про него мало кто что знает. Господин Вьютер, маг тумана, его я тоже видел пару раз. Он самый старый маг, говорят, что он мудрый и сдержанный, и очень хорошо обучает учеников, — Мирон умолк на долю секунды, обдумывая свои слова. — В общем-то, я уверен, что ты с ними со всеми познакомишься.

Они шли, сбавив темп. Равеонор рассматривал лес, чувствуя, как он живой и наполнен магией. Пахло мхом и травой, птицы пели, что ясно давало понять, что здесь есть жизнь. Это сильно отличалось от тех мест, через которые они проходили ранее.

— Видно, что маг растений постарался.

Они прошли еще около семидесяти метров и перед ними встал большой вход в пещеру. Видно было, что в ней жили, ибо всё было красиво и убрано. Они зашли внутрь, и перед ними открылся широкий темноватый каменный коридор, усеянный цветами Ирории*. Как только они проходили мимо них, цветы сразу расцветали и светились нежно голубым цветом, что давало возможность видеть путь.

Равеонор смотрел и понимал, что давно не видел ничего подобного. В мире людей нет такого. Они дошли до деревянных дверей в пещере, которые начали открываться. Через минуту они были полностью распахнуты, и Равеонор сразу же услышал гул, доносящийся с той стороны. Он впал в ступор от того, что увидел перед собой.

Ирория* — цветы в Эландоре, которые расцветают, когда чувствуют магию.

----------

Первая правда.

Равеонор стоял в ступоре, смотря вперед, его взгляд был полон воспоминаний и эмоций. Пещера, в которой он находился, казалась бесконечной. Ее стены и полы не были голыми и суровыми, как в обычных пещерах. Вместо этого пол был покрыт мягкой сухой зеленью, напоминающей ковер, создавая ощущение тепла и уюта. Это были маленькие травы, столь мелкие и нежные, что под ногами они казались невесомыми. Стены пещеры были переплетены растениями, а цветы Ирория, растущие в них, излучали мягкий свет, наполняя пространство таинственным сиянием.

Пещера была не просто большой — она была величественной, наполненной множеством коридоров, каждый из которых вел в маленькие пещерки, служившие комнатами для эльфов. Эти коридоры, словно лабиринты, тянулись во все стороны, создавая ощущение бесконечности.

Основной коридор, который называли прихожей, был пуст. Но отовсюду доносились голоса и смех эльфов, создавая ощущение жизни и радости. Это наполняло сердце Равеонора горечью и тоской. Он чувствовал, как слезы накопились в его глазах, и воспоминания о прошедших 160 годах без эльфов вспыхнули с новой силой. Вместе с Мироном он вошел в прихожую, и его брат сказал ему подождать, пока он позовет Кяджиро поскольку они прибыли раньше чем ожидалось.

Равеонор остался один в прихожей. Сердце бешено колотилось, а его глаза метались по стенам, сердце сжималось, не позволяя сделать ни вдоха, ни выдоха. Внезапно, его тело начало дрожать, как лист на ветру. Паническая атака накатила, сметая последние остатки его стойкости.

Он рухнул на колени, зажимая уши руками, пытаясь заглушить хаос внутри себя. Ему казалось, что он слышит голоса из прошлого — смех и разговоры тех, кого больше нет. Смерть Лилиопы, её последние слова, как эхо, звучали в его голове. Всё тело сковала невыносимая боль, душа разрывалась на части. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с горечью утраты и беспомощности. Каждое мгновение казалось вечностью, не оставляя ни единого шанса на спасение от этого ужаса.

И вдруг, среди всего этого хаоса, он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Резко обернувшись, он увидел маленькую эльфийку с большими глазами, полными интереса. Она стояла перед ним, и в ее взгляде не было страха или осуждения — только любопытство и доброта.

— Кто ты и почему ты так сидишь здесь? — спросила она.

Эти слова вернули его к реальности. Равеонор удивленно расширил глаза и приоткрыл рот. Он сам не заметил, как взял ее за руку стоя перед ней на коленях. Он разглядывал маленькую эльфийку, которой было не больше 30 лет, и внезапно воспоминания нахлынули на него с новой силой. Разговоры из прошлого, мечты о будущем, все это смешалось в его сознании, создавая мучительную, но одновременно теплую картину.

— Знаешь, если это будет девочка, думаю, у нее будут янтарные глаза и светлые волосы.

— А если мальчик?

— Тогда он будет твоей копией.

— А я думаю, что если это будет девочка, то она будет моей копией, а если мальчик — твоей.

— Что? Почему?

— Не знаю, просто мне так кажется.

— Ахаха, ну скоро мы это узнаем...

Голос взрослой эльфийки прервал его мысли. Она звала девочку по имени, и Равеонор, отпустив руку, сказал, что вспомнил что-то важное.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Лиория, — ответила девочка, и Равеонор вздрогнул. Взрослая эльфийка вошла в зал и взяла Лиорию за руку

— я же тебе говорила чтобы ты не выходила без моего ведома, почему ты здесь?

Женщина посмотрела на Равеонора, и нахмурившись сказала:

— Простите, я за ней не уследила — она замолчала разглядывая Равеонора который поднимался с колен — Я вас здесь никогда не видела. Вы недавно прибыли?

— Да, только что. Я жду Кяджиро.

— Мм? Разве вы не были у него? Странно, все новоприбывшие сразу встречаются с ним.

— Вы, наверное, не так поняли. Я из мира...

Внезапно его прервал Мирон, который позвал его.

— Пойдем, Равеонор.

— Простите — сказал Равеонор эльфийке, которая просто улыбнулась в ответ.

Они шли по просторному коридору с множеством проходов в другие коридоры, и это напомнило ему квартиры из мира людей, что заставило его судорожно вздохнуть, он задумался над тем что произошло пару мгновений назад, у него снова случился приступ, такое с ним часто случалось, в основном когда что-то заставляло его вспоминать прошлое.

— Ты их знаешь? — спросил Мирон имея в виду женщину и ребенка.

— Нет, девочка вышла а мать ее искала.

— Ясно, послушай, сейчас мы пойдем в приемный зал, помимо Кяджиро там будут другие министры, и помощники с которыми тоже важно познакомиться, они будут заваливать различные вопросы на которые очень важно отвечать честно.

— Мирон, Мирон, я не ребенок, я прекрасно всё понимаю.

Они продвигались по широкому коридору освещенному цветами, прямо перед ними располагались больше двери, как только они подошли к ним те начали открываться.

Равеонор почувствовал, как нервное напряжение нарастает внутри. Вспоминания о мире людей и прошлом, которое он оставил, всегда вызывали у него болезненные чувства. Он попытался сосредоточиться на предстоящей встрече, понимая, что это важный шаг на пути к возвращению Эландора.

Как только двери полностью открылись, перед ними открылся просторный зал, украшенный резными колоннами и мозаикой на полу. В центре зала стоял круглый стол, за которым сидели несколько эльфов. Среди них выделялся Кяджиро, который поднял голову и взглянул на входящих с лёгкой улыбкой. Остальные министры и помощники обернулись, чтобы приветствовать новоприбывшего.

Мирон поклонился им в знак приветствия и мягко подтолкнул Равеонора вперёд.

Равеонор сделал несколько шагов вперёд, чувствуя на себе внимательные взгляды присутствующих. Кяджиро поднялся со своего места, заним повторили эльфы что сидели за столом, подойдя ближе, поклонились.

— Равеонор, я рад, что ты вернулся. Мы давно ждали этого момента, я Кяджиро. — Его голос звучал тепло и дружелюбно, но в глазах блестел странный свет, заставляющий Равеонора насторожиться.

— Благодарю, Кяджиро, — ответил Равеонор, поклоняясь в ответ. — Равеонор уж позабыл что в Эландоре принято поклоняться в знак приветствия, а не жать или махать рукой.

— Познакомься, — сказал Кяджиро, указывая рукой на троих эльфов, — это Касиль, Сирион и Ринел. Они —  командиры армии, а так же лидеры в других важных делах. Касиль отвечает за стратегию освобождения пленных. Сирион занимается обеспечением продовольствием и ресурсами. А Ринел — координатор по вопросам внутреннего порядка и безопасности. Эти эльфы помогают нам поддерживать жизнь нашего народа, помимо нас есть семь сильнейших магов, но с ними ты познакомишься не сейчас.

Кяджиро жестом пригласил Равеонора занять место за столом. — Нам нужно обсудить текущие дела и планы на будущее. Тебе придется ответить на несколько вопросов.

Равеонор кивнул и сел за стол, чувствуя себя немного неуютно под пристальными взглядами министров. Он понимал, что каждый из них сейчас оценивает его.

Мирон сел рядом и слегка сжал его плечо, словно поддерживая.

— Я знаю что ты был заперт в мире людей по случайности, и пробыл там 160 лет, попал ты туда когда тебе было 170 лет?

— все верно.

— очень жаль что так произошло, твой брат не мог этого предвидеть поэтому так получилась, не злись на него — прищурив глаза Кяджиро посмотрел на Мирона что опустил глаза на руки. — он тебе объяснил как это произошло?

— Да, но я мало что понял, как демоны могли заблокировать порталы?

— Они объединили свою силу с эльфийской… очень сильной, эльфийской магией.

— То-есть на их стороне сильный эльф предатель. Кто это? Кому под силу забирать магию у эльфов и вообще творить такое?

— Скажи, по слухам мы знаем, что ты обладаешь полным бессмертием и регенерацией, это правда?

Этот вопрос застал Равеонора врасплох. Это была правда, но об этом знали только Лилиопа, Локир и Ариандор. Кто-то из них жив? Ариандор? Локир? Равеонору показалось, что у него снова начался приступ: его сердце бешено колотилось, и началась сильная одышка. Мысли не давали ему покоя, и он не мог ответить на заданный вопрос. Повернувшись к Мирону с тревогой, он спросил:

— Кто-то из Лоукостеров жив? — Увидев замешательство на лице Мирона, он повторил вопрос.

— Да... живы... — не успев договорить, его перебил Кяджиро.

— Равеонор, пожалуйста, ответьте на вопрос.

— Это правда. Кто вам рассказал? Локир? Он жив? А Ариандор? Он тоже жив?

— Расскажите нам подробнее про ваше бессмертие, — спокойно попросил Касиль.

Равеонор встал с места, тяжело дыша.

— Они живы?

— Да, Равеонор, они живы. Присядьте, — ответил Кяджиро. — Про них мы поговорим позже, пожалуйста.

Равеонор сел, сделал глубокий вдох и начал говорить:

— Бессмертным я был не всегда. Это произошло, когда я гостевал у Лоукостеров. Их младший сын Локир тогда взял из кабинета Ариандора пробный вариант сгустка магии бессмертия и регенерации. Он направил его на меня, и сгусток впитался в мое тело. Теперь я не могу умереть. Любое ранение, которое я получаю, заживает, неважно что это — порез, сломанная кость или даже отсутствие сердца. Оно снова вырастет. Звучит абсурдно, но это так.

Закончив, он посмотрел на ошеломленные лица эльфов и гадал, поверили ли они ему. Все, чего он хотел в этот момент, — это встретиться с Лоукостерами.

— Это многое меняет, мы должны чател но изучить твои способности — задумчиво сказал Касиль.

— Хорошо, очень хорошо, а что ты скажешь про твое отсутствие магии? — также задумчиво спросил Кяджиро.

— У меня ее не было с рождения.

— И ты не знаешь по чему?

— Нет, насколько я знаю, я первый эльф без магии.

— Да, это так. Покажи нам про свои техники, Актами?

— Вы же читали мой дневник, там все написано.

Кяджиро посмотрел на Мирона, тот вновь опустил взгляд.

— Нас интересуют все подробности, как ты пришел к заключению что можно создать этих техники? Как ты понял что можно создать что то подобное? Как у тебя это получилось? —продолжил уже Сирион

Равеонор лишь хмыкнул.

— Изначально отсутствие магии ставило передо мной серьёзные ограничения. Я понял, что мне нужно компенсировать этот недостаток, чтобы быть эффективным. Я начал искать способы улучшения своих физических возможностей, поскольку магия для меня недоступна. Первым шагом было изучение собственных физических возможностей и ауры. Я заметил, что даже без магии можно работать с тем, что у меня есть. Важным было понимание, что можно усилить физические характеристики с помощью концентрации и управления аурой. Я много медитировал, думал, что так я смогу пробудить магию, Ноя всего то стал чувствовать полностью свое тело, мышцы и ауру.

— Интересно. А как ты понял, что аура может быть использована таким образом?

— Это пришло с опытом. Я начал с базовых упражнений и наблюдений. Постепенно заметил, что моя аура изменяет физические показатели в зависимости от того, как я её направляю и использую. Это осознание стало основой для создания техник.

— Какие принципы вы использовали при разработке самих техник?

— Я сосредоточился на трёх ключевых аспектах: ауре, дыхании и физическом состоянии. Проанализировав, как эти элементы влияют на мои способности, я начал создавать упражнения и методы для их интеграции. Основной принцип был в том, чтобы использовать ауру для усиления физических характеристик и компенсировать отсутствие магии.

— Как вы проверяли эффективность своих техник?

— Эффективность проверялась на практике. Я регулярно тестировал свои методы в боевых условиях и в тренировках, корректировал их на основе полученных результатов. Постоянное наблюдение и корректировка позволили мне улучшать и адаптировать техники.

— Сложно должно быть было. На самом деле я о вас наслышан. Хотя, думаю о вас многие наслышаны, вы ведь входили в отряд лучших истребителей демонов будучи без магии.

— Что с того?

— То что что вы нужны Элан

дору. Сейчас мы вам расскажем все и по порядку, ответим на любые ваши вопросы, и скажем что с Лоукостерами.

----------

Ее больше нет.

Равеонор сидел напротив Кяджиро, сердце его стучало в такт воспоминаниям. Война, смерть любимой, изгнание в мир людей – шрамы этих событий навсегда остались на его душе. Он ждал этого момента так долго, но теперь, когда возможность отомстить была так близко, его охватывало странное чувство.

Зал, в котором они собрались, был величественен и мрачен одновременно. Высокие своды, украшенные древними эльфийскими символами, словно давили на него. Равеонор огляделся: Кяджиро, излучающий спокойную уверенность, с проницательными темно-синими глазами и длинными волосами, уложенными в аккуратный хвост, в своем элегантном темно-зеленом одеянии с золотыми и серебряными вставками; Касиль, вечный стратег, с длинными черными волосами и холодными серыми глазами, в темно-синей тунике с символами военного искусства; Сирион, практичный и надежный, с короткими каштановыми волосами и проницательными зелеными глазами, в практичной зеленой одежде с золотыми узорами; Ринел, хранитель порядка, с длинными светлыми волосами и внимательными голубыми глазами, в изящном костюме белого и голубого цветов с серебряными узорами. Все они были верны прошлому королю, все они были его товарищами.

Внезапно Равеонор вспомнил, как именно он оказался в рядах истребителей. Именно Кяджиро предложил его кандидатуру. Почему он забыл об этом? Гордость и желание отомстить затмили все остальное?

Сирион, словно прочитав его мысли, спросил:

— Равеонор, ты в порядке?

Равеонор поднял глаза. Сирион смотрел на него с неподдельным беспокойством. В этот момент он почувствовал, как что-то внутри него начинает меняться.

— Прошу прощения, задумался.

— Ничего, мы все понимаем, особенно ваши чувства, — мягко ответил Сирион.

— Равеонор, давайте не будем томить, — добавил Кяджиро, выпрямившись. — Сейчас я вам расскажу, что же произошло на самом деле.

Равеонор вздохнул, стараясь успокоить мысли. Он сосредоточился на Кяджиро, готовясь услышать правду, которую так долго искал.

— Вальтер воспользовался тем, что многие наши воины были на границе. Он прорвался через защитные линии с помощью предателя Эландора и... — Кяджиро на мгновение замолчал, прежде чем продолжить. — Ариандор, — произнес он тихо, но с ощутимой ненавистью. — Он предал нас. Открыл врата и впустил врага в самое сердце Эландора, дав демонам в руки оружие, которое отбирает любую магию.

— Это невозможно! — Равеонор вскочил на ноги.

— Именно его действия позволили Вальтеру захватить город убить и пленить многих эльфов.

— И Лилиопу... — тихо добавил Равеонор, его голос дрожал от горя. Почему? Почему он так поступил? Хотя… теперь это не важно, теперь важна лишь месть, жестокая и ценная. Отец убил свою дочь… Убил его жену и ребенка, убил его смысл жизни. Нет, теперь его смысл — это месть.

Мирон что долгое время сидел рядом с братом наконец пошевелился, посмотрел на брата:

— Равеонор ты..

— Причина такого поступка? — абсолютно холодного спросил перебив брата Равеонор.

Касиль ответил, его голос был твердым и холодным:

— Мы предполагаем, что он мстит. Раньше он был правой рукой короля, верным и преданным. Но однажды его оклеветали, и король был вынужден выгнать его. Могло быть хуже, но зная Ариандора, возможно он затаил обиду и решил отомстить таким способом.

— Но... Лилиопа, — прошептал Равеонор, его голос дрожал. — Она была его дочерью. Как он мог... Она погибла из-за него! — Равеонор сжал кулаки, чувствуя, как ярость заполняет его. — Он должен ответить за свои деяния.

— Мы разделяем твою боль, Равеонор, — сказал Сирион. — И, возможно, ты его и прикончишь.

Равеонор резко поднял голову, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине. Перед ним сидели четверо эльфов, лица которых были напряжены, а взгляды — насторожены. Они только что сделали ему предложение, которое не выходило у него из головы. Почему ему? Почему именно он, эльф, которого столько лет презирали за отсутствие магии, должен выполнять эту задачу?

Слова эльфов эхом звучали в его сознании. Они говорили о том, что Ариандор создал купол, поглощающий магию, и что его новое оружие лишает сил любого, кто посмеет подойти к нему с магией. Из-за этого только эльфы, не обладающие магией, смогут подобраться к нему на достаточное расстояние, чтобы нанести удар. Однако одних только физических навыков и смелости было недостаточно. Нужен был опыт, закаленный в боях и испытаниях, который позволил бы выдержать противостояние с Ариандором.

И тут Равеонор понял, почему его выбрали. Все его годы, проведенные в истреблениях, годы, когда он учился выживать и сражаться, не завися от магии, сделали его идеальным кандидатом для этого задания. Он был тем, кого готовили для этой роли, даже если никто из них этого не осознавал.

Эльфы перед ним, пусть и неохотно, но признавали, что он — их лучший шанс. Мгновение он смотрел в их глаза, чувствуя, как нарастает в нем решимость. Ответственность легла тяжким грузом на его плечи, но он не отступит. Это был его путь — и он не позволит никому, даже собственным страхам, встать на его пути.

— Пожалуйста, подробнее, — потребовал он, его голос был холоден и решителен.

Кяджиро посмотрел на него внимательно и хотел было говорить, как внезапно в дверь вошел какой-то маг и с тревогой сказал:

— Демоны шастают очень близко, они могут учуять магию.

— Черт, Равеонор, прости, продолжим позже, Мирон тебя проведет в твою комнату, ты должен набраться сил, — сказал Кяджиро, вставая с места и направляясь к выходу.

— Я могу помочь?

— Нет, у нас достаточно сил, — сказав это, четверо магов вышли, оставив Мирона наедине с Равеонором.

Равеонор сидел за столом, его локти вонзились в грубую деревянную поверхность, а лицо было спрятано в ладонях. Глухие звуки его прерывистого дыхания заполнили тихую комнату, казалось, воздух был пропитан тяжестью его мыслей. Грудь с трудом поднималась, словно воздух отказывался заполнять легкие, и каждое дыхание давалось с болью.

В его голове, как в водовороте, кружились тысячи мыслей. Он пытался найти объяснение тому, что произошло. Почему Ариандор, отец Лилиопы, позволил ей умереть? Она была его дочерью, той, кого он растил с любовью. Её жизнь, её будущее — всё должно было продолжаться, у неё должен был появиться ребенок, она должна была жить. Но почему? Почему он оставил её на произвол судьбы, на мучительную смерть? Почему он дал ей умереть?

Но вместе с этими вопросами в душе Равеонора разгоралась жгучая вина. Он тоже был там. Он, бессмертный, обладающий силой, должен был защитить её. Он, больше всех, должен был быть рядом, чтобы спасти её. Но вместо этого он смотрел, как её жизнь медленно угасает, как она корчится в муках, в то время как он был бессилен что-либо изменить.

Вина тяжким грузом легла на его сердце, душила изнутри. Он видел перед собой её образ, её последние минуты, её страдания, и это разрывало его душу на части. Он задавался вопросом: если бы ему сейчас выпал шанс отдать свою жизнь, чтобы вернуть её, он бы не колебался ни секунды. Но смерть, та, что забрала Лилиопу, не пришла за ним. Она оставила его жить, хотя он был готов встретить её с распростёртыми объятиями, лишь бы не чувствовать эту невыносимую боль.

Из мыслей его выдернул голос родного брата, иза за которого он был заперт в измерении людей чертовы 160 лет.

— Ты как? — голос Мирона прорезал тишину.

Равеонор поднял голову, встретив взгляд брата.

— Мирон, что с Локиром? Он тоже предатель?

Мирон тяжело вздохнул.

— Нет, Локир не предатель. Он узнал о планах Ариандора только от Кяджиро. Но болен.

— Болен? Что это за болезнь? Я могу с ним встретиться?

— "Синдром Зеркала". Это редкое и коварное заболевание. Она поражает сильных магов и приводит к тому, что их физическое тело начинает слабеть, пока магия становится всё мощнее. Сейчас Локир еще может двигаться, но каждый раз, когда он использует свою магию, его тело страдает. Он пытается беречь себя, потому что его магия будет крайне важна в решающем наступлении на врага.

— Ясно... — Равеонор почувствовал, как груз вины немного переместился, но не исчез. — Когда я смогу его увидеть?

— Пока не знаю, — ответил Мирон. — Локир бережет силы для атаки. Он еще не знает, что ты вернулся в Эландор. Возможно, вам удастся встретиться позже, когда он будет готов.

Мирон внимательно посмотрел на Равеонора, который, казалось, был погружен в свои мысли. Он вздохнул и мягко сказал:

— Равеонор, я бы хотел тебе кое-что показать. Это важно.

Равеонор поднял глаза и встретил взгляд брата. В голосе Мирона было что-то необычное — не просто просьба или предложение, а тихая, но настойчивая необходимость. Равеонор медленно кивнул, решив не задавать лишних вопросов.

Мирон молча направился к двери, и Равеонор, не колеблясь, последовал за ним. Они вышли из зала, и Мирон повел его по длинным коридорам пещеры. Тишина висела в воздухе, нарушаемая только их шагами. Равеонор пытался понять, что же хочет ему показать брат, но Мирон не раскрывал своих намерений. Эта неопределенность немного тревожила его, но Равеонор решил довериться брату.

По мере того, как они углублялись в пещеру, стены вокруг них становились всё более массивными и холодными. Равеонор начал ощущать, что они направляются в какое-то особое место, но он всё еще не мог понять, что это за место и почему Мирон решил показать его именно сейчас.

Вскоре, тусклый свет начал пробиваться сквозь трещины в потолке, и холодный воздух пещеры стал постепенно сменяться свежим ветерком. Мирон остановился перед небольшим отверстием в стене, ведущим вверх.

— Мы почти на месте, прости что веду этим путем, но так мы скоротали наш путь — прошептал Мирон, первым пролезая в отверстие. Равеонор последовал за ним.

Выбравшись из пещеры, они оказались на небольшом кладбище, окруженном старыми деревьями. Мягкий лунный свет освещал покоящиеся здесь могилы.

Мирон, не оборачиваясь, шел по тропе и тихо произнёс:

— Я долго думал, стоит ли тебе это показывать. Но, Равеонор, ты должен знать… Она здесь.

Равеонор нахмурился, не сразу понимая, о чем говорит его брат.

Мирон вел Равеонора по узкой тропинке, пока они не остановились перед одной из могил, огороженной небольшим забором. Мирон сделал шаг вперед и мягким голосом продолжил:

— Когда я нашёл тебя, ты лежал обнимая тело Лилиопы, когда забирал тебя, я знал, что тебе будет невыносимо вернуться с мыслями что она там. Я решил... я решил забрать её тело. Я был уверен, что ты хотел бы этого, Равеонор. И теперь она покоится здесь.

Равеонор почувствовал, как его сердце сжалось, когда он осознал, что стоит перед могилой Лилиопы. Он молча подошел к ней, ноги словно стали ватными. На могиле лежал венок из тех же белых цветов, что украшали все кладбище, и простая каменная плита с её именем.

Мирон, стоя позади, добавил:

— Я знаю, что это не заменит того, что случилось. Но она здесь. Я не мог позволить, чтобы она осталась забытой в том подвале. Она заслужила покоя.

Равеонор опустился на колени перед могилой, прикоснулся к холодному камню и закрыл глаза. Все эмоции, которые он пытался подавить, нахлынули на него с невыносимой силой. Гнев, боль, вина, тоска — всё смешалось в одном бурлящем потоке чувств. Плечи Равеонора сотрясались от тихих рыданий, а слёзы текли по щекам, падая на холодный камень могильной плиты. В эти моменты все его маски рухнули, вся его сила исчезла, оставив только грусть и одиночество,  в этом тихом месте, он наконец-то смог позволить себе почувствовать её утрату и осознать, что она обрела покой.

Он не мог поверить, что она действительно здесь, похоронена на этом кладбище, среди множества белых цветов, которые, казалось, пытались смягчить жестокость реальности. Всё вокруг напоминало ему о её хрупкости и доброте.

Лилиопа была первой, кто увидел в нём что-то большее, чем просто эльфа без магии. Она приняла его таким, каким он был — суровым, отстранённым, лишённым тепла. Её светлые волосы, ярко-голубые глаза, нежная улыбка — всё это стало для него символом любви и спасения в мире, где его презирали. Она научила его любить, подарила смысл жизни, за который он был готов бороться до последнего вздоха.

Но теперь её не стало. Её смерть была несправедливой, жестокой. Она защищала Ариандора, веря в его честь и доброе сердце, а он обрёк её на гибель. Равеонор чувствовал, как сердце разрывается от вины и боли. Она была его светом в темноте, и теперь этот свет угас навсегда.

Он не мог сдержать слёз. Он редко плакал, почти никогда, но сейчас его боль была сильнее любых внутренних запретов. Он свернулся в клубок на коленях перед могилой, ощущая, как тяжесть утраты наваливается на его плечи. Она больше не сможет улыбаться, больше не будет рядом, чтобы обнять его и сказать, что всё будет хорошо. Она ушла, оставив его одного в этом мрачном мире, полном боли и ненависти.

Равеонор чувствовал, как внутри него разгорается гнев. Гнев на Ариандора, на себя, на мир, который отнял у него самое дорогое. Тяжелые, горячие слезы покатились по его щекам, и он не пытался их утереть. Все те годы, что он хранил в себе это горе, внезапно обрушились на него с небывалой силой. Его дыхание стало прерывистым, и он ощутил, как руки дрожат, касаясь холодного камня могильной плиты.

Равеонор знал, что ничего уже не изменишь. Её больше нет, и никакая месть не вернёт Лилиопу к жизни. Но сидя перед её могилой, он клялся, что не успокоится, пока справедливость не восторжествует, пока каждый, кто был причастен к её смерти, не понесёт наказание.

Мирон тихо стоял в стороне, давая брату возможность побыть наедине со своими мыслями и чувствами. Он знал, как сильно Равеонор любил Лилиопу, и как тяжело ему пришлось всё это время. Но сейчас, видя его таким уязвимым, Мирон понял, что, возможно, их братская связь ещё не утрачена. Что, возможно, у Равеонора всё ещё есть шанс обрести покой — если не в мести, то хотя бы в прощении.

— Прости меня, — прошептал Равеонор, прикоснувшись к могиле. — Я не смог тебя защитить… Я не смог…

В его голове начали всплывать воспоминания о том, как они вместе проводили время, как Лилиопа всегда улыбалась, как она верила в него, несмотря ни на что. Эти воспоминания были такими яркими и живыми, что он на мгновение почувствовал её присутствие рядом.

Равеонор поднял глаза на небеса, и сжал кулаки. Он знал, что не сможет изменить прошлое, но мог сделать всё возможное, чтобы её жертва не была напрасной. Теперь он должен был завершить то, что начал, ради мести, ради будущего, которое она хотела бы видеть. Ради того мира, о котором она мечтала.

— Спасибо, брат, — тихо произнес Равеонор, обернувшись к Мирону. — За то, что вернул её сюда.

Мирон молча кивнул, понимая, что слова сейчас излишни. Он знал, что Равеонору нужно время, чтобы осознать и принять всё случившееся, и был готов поддержать его в этот трудный момент.

— Я оставлю тебя наедине с ней, — сказал Мирон, отступая назад. — Если что, я буду неподалеку.

Мирон ушёл, оставив Равеонора наедине с его мыслями.

Он остался один в тишине, где был слышен шелест деревев, товары, был слышен запах лилий, несмотря на ночной холод, он не шевелился, словно обвязан цепями боли и вины. Ночь становилась всё темнее, но он не планировал уходить. Только в этом месте он мог быть с ней, хоть и в своей памяти."Как только я отомщу, я буду рядом с тобой," — шептал он, почти не верясвоим словам. Ночь продолжала свои часы, а Равеонор оставался на месте, поглощённый своей решимостью и памятью о Лилиопе.

----------

Знакомство(1)

Равеонор тяжело шагал по пустынной дороге, чувствуя, как алкоголь в его крови превращает каждый шаг в подвиг. Ночная тишина казалась слишком глухой, а светлые улицы Эландора — бесконечно чужими. Его успехи, добытые ценой десятилетий на истребительстве, теперь казались бессмысленными. Всё, чего он достиг, обернулось лишь новыми ранами.

Он добился признания, которого всегда хотел. Его имя наконец-то должно было прозвучать на всю страну, а его семья — гордиться им. Но отец отказался прийти на церемонию, как и всё это время отказывался видеть в нём сына. Без магии, без наследства — Равеонор остался для него никем.

Он споткнулся, и холодная земля встретила его тяжёлым ударом. На этой улице, среди равнодушных стен, Равеонор потерял сознание.

***

Рано утром Равеонор проснулся в доме, которого он не знал. Его веки были тяжелыми, словно налиты свинцом, и когда он наконец открыл глаза, мир вокруг казался размытой акварелью. Он не спешил вставать, его тело и голова болели так, будто его жестоко избивали всю ночь. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью, пронизывающей его мышцы и кости. Равеонор чувствовал, как в висках стучит пульс, а тело отказывается подчиняться его воле. Голова была словно в тисках, сдавленная и мучительно пульсирующая, и любое движение вызывало новый приступ головокружения.

Его мысли путались, медленно всплывая из тумана, окутывающего сознание. В комнате царила тишина, прерываемая лишь его тяжёлым, неровным дыханием. Ощущение усталости и слабости полностью овладело им, и он мог только лежать, пытаясь собрать остатки сил, чтобы понять, где он находится и как здесь оказался.

Равеонор медленно осмотрелся вокруг. Он лежал в небольшой прихожей, с мягким светом, проникающим сквозь окна. Дом, в котором он оказался, был уютным и приятным. Везде вокруг царил порядок и гармония — стены украшали связки высушенных трав, а воздух был наполнен нежным ароматом, напоминающим смесь свежести и зелени.

Тепло, исходящее от невидимого источника, обнимало его, создавая ощущение уюта и безопасности. Мягкий свет, пробивающийся сквозь окна, создавал тени, которые игриво танцевали по стенам и полу. Всё было так, как будто дом специально был создан для того, чтобы быть комфортным и гостеприимным.

Равеонор попытался встать, но это оказалось нелегкой задачей. Его тело болело, и каждый его мускул, казалось, протестовал против движения. После нескольких неудачных попыток он всё же сумел сесть, опираясь на руки, чтобы не упасть обратно. Даже этот простой жест дался ему с трудом.

Его рот и горло были ужасно сухими, что усиливало чувство дискомфорта. Он взглянул вокруг и заметил графин с водой и стакан, стоящие рядом с диваном. Это было, вероятно, оставлено для него. Равеонор потянулся за стаканом и выпил воду, ощущая, как влага медленно увлажняет его пересохшее горло и приносит долгожданное облегчение. Вода действовала отрезвляюще, немного улучшая его состояние.

Равеонор попытался вспомнить, каким образом он оказался в этом незнакомом доме, но в голове царила пустота. Он сконцентрировался, пытаясь нащупать обрывки событий, но каждый раз они ускользали от его сознания, как песок сквозь пальцы. Ни одного четкого образа или звука, который мог бы объяснить, как он здесь оказался. Всё, что он мог ощущать, это боль и усталость, и они заслоняли его попытки вспомнить.

Внезапно Равеонор услышал, как в дом кто-то вошел. Его мышцы напряглись, и он попытался инстинктивно схватиться за меч, но обнаружил, что его оружие отсутствует. Это было чисто рефлексивное движение, выработанное годами боя и предосторожности. Он вскочил на ноги, хотя это далось ему с трудом, и внимательно прислушался к звукам. В доме послышался треск и легкие шаги, и он напряженно смотрел в сторону прихожей, где раздался шум.

Равеонор посмотрел в сторону источника звука. Из веранды в прихожую вошла девушка, держа в руках сумки. Свет, пробивающийся сквозь окна, ослепил его на мгновение, и перед глазами возник лишь белоснежный силуэт. Она казалась неосязаемой, словно не принадлежащей этому миру. В этот миг Равеонор подумал, что перед ним стоит ангел, окруженный ореолом яркого света. Его взгляд пытался уловить черты её лица, но всё, что он видел, был этот загадочный белый образ, манящий своей неземной чистотой.

Однако, когда глаза привыкли к свету и он смог рассмотреть её более ясно, то обнаружил, что это вовсе не ангел. Девушка была невысокого роста, с яркими голубыми глазами и светлыми волосами. Она удивленно посмотрела на Равеонора, как будто не ожидала его здесь увидеть.

Она, не теряя времени, пошла дальше, а затем обратилась к нему:

— Ты уже проснулся! — сказала девушка, снимая верхнюю тунику и ставя сумку на стол. — Как самочувствие?

Равеонор, к своему удивлению, не ощущал недомогания и ответил холодно и чётко, как привык:

— Да, проснулся, — ответил он, слегка рассеянно наблюдая, как эльфийка резко снимает тунику и извлекает содержимое из сумки. Он ненадолго задумался, оценивая своё состояние. Почувствовав слабость и лёгкое головокружение, он добавил, не скрывая усталости:

— Голову кружит. Чувствую слабость, но, думаю, это скоро пройдёт.

Она посмотрела на него, явно оценивая его состояние:

— Это удивительно. Даже очень удивительно, — сказала она, продолжая раскладывать содержимое сумки.

Равеонор не стал вдаваться в подробности. Он спросил, стараясь сохранить спокойствие:

— Где я? И кто вы?

— Кажется, ты ничего не помнишь, да? Не переживай, это нормально. Подожди немного, я принесу кое-что, — сказала она, выйдя из комнаты. Через пять минут она вернулась с напитком и водой.

— Я Лилиопа, — представилась она с тёплой улыбкой. — Я травница, если можно так сказать.

— Лекарь? — уточнил Равеонор.

— О, это слишком серьёзное слово. Я просто травница. А вот где ты. Ты находишься у меня дома. Вчера я нашла тебя на улице рядом с моим домом. Сначала подумала, что ты просто пьяный каких много, но когда увидела, что ты истребитель, испугалась и решила помочь. Видимо, ты не часто пьёшь, а выпил слишком много, что могло закончиться плохо. Но, к счастью, ты жив. По твоим показателям, ты должен был спать около трёх дней, но прошло всего 4-5 часов, и ты уже в сознании… хм.

Она говорила спокойно и заботливо, передавая Равеонору лекарство.

— Это тебе поможет от слабости, — сказала она, передавая ему напиток. — Я бы также рекомендовала тебе ещё немного отдохнуть.

— Похоже, ты не ошиблась, — заметил Равеонор, глядя на её настойчивый взгляд. — Я не привык к выпивке, но, видимо, обстоятельства взяли верх.

Он принял лекарство и коротко кивнул в знак благодарности:

— Спасибо за помощь. Отдохну, как ты советуешь.

— Память тоже вернётся к тебе с полным восстановлением, — успокоила его Лилиопа. — Ладно, отдыхай. Я пойду. А как тебя зовут, если не секрет?

— Я Равеонор. Прошу прощения, что сразу не представился, — ответил он.

— Ничего страшного, — сказала она с улыбкой. — Отдыхай.

После этих слов Лилиопа вышла в другую комнату. Равеонор снова лег, чувствуя усталость. Он попытался вспомнить, что произошло до того как он оказался здесь.

Когда Равеонор попытался вспомнить, как оказался в этом незнакомом доме, его мысли начали постепенно проясняться. Он вспомнил, как завершил свою миссию истребителя демонов на вражеской территории. Возвращение домой после стольких лет борьбы должно было стать триумфом. Его подвиги, несмотря на отсутствие магии, принесли семье большое богатство, и его должны были прославить на весь Эландор как могущественного воина.

Однако радость от возвращения была омрачена отказом семьи принять участие в церемонии. Отец, всегда презиравший его за отсутствие магии, отказался прийти, несмотря на все достижения Равеонора. Разочарованный и в отчаянии, он пошел напиться. Алкоголь, который он не переносил, быстро взял свое, и, возвращаясь домой, Равеонор упал и потерял сознание прямо на улице.

Эти воспоминания пронеслись перед его глазами, и он понял, что именно тогда его нашла и привела в дом эта загадочная девушка.

Его вновь накрыла пелена грусти. Конечно, он мог бы пойти на церемонию и без родственников, получить признание всего Эландора. Возможно, тогда его семья всё же примет его, увидев в нём не того, кем они его считали, а могущественного воина, который смог защитить их мир. Но мысли об этом не приносили утешения, а лишь усиливали горечь от того, что те, кого он так долго хотел впечатлить, по-прежнему отвергают его.

----------

Знакомство (2)

Равеонор проснулся от легкого теплого солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Потянувшись, он почувствовал необыкновенную бодрость, которой давно не испытывал. Глубокий сон оставил его освеженным и полным энергии. Однако шум в комнате привлёк его внимание, и он обернулся, чтобы увидеть, кто это.

— Ты проснулся, это хорошо. Ты спал почти три дня, — сказала Лилиопа, её голос был нежен.

Равеонор встал в полный рост от неожиданности. Его глаза расширились от удивления.

— Три дня?! Как такое возможно? — в его голосе звучал явный шок.

— Ты вставал только для того, чтобы сходить в туалет или выпить воды. — Лилиопа с лёгкой улыбкой подошла к нему и поставила на стол чашку с водой. — Как ты себя чувствуешь?

Отойдя от шока, Равеонор сел на краю кровати и, взяв чашку, выпил воду в мыслях отмечая что не помнит этого. Он с удовольствием почувствовал, как освежающий вкус наполняет его организм.

— Всё хорошо, спасибо. Я чувствую себя просто прекрасно. Лучше, чем когда-либо, — ответил он, с улыбкой глядя на неё.

Лилиопа, увидев его радостное выражение, засмеялась, и её смех был как музыка для ушей. Её глаза светились искренним удовлетворением.

— Это очень хорошо, — сказала она, в её голосе звучало облегчение.

Равеонор встал с кровати, склонил голову в знак уважения и благодарности.

— Я хочу вас поблагодарить. — Его голос стал серьезным и полным искренности. — Госпожа Лилиопа, от всей души благодарю вас за то, что вы меня спасли и держали в своем доме в тепле и уюте.

Лилиопа, сидя на стуле у окна, выглядела ошеломленной. Её лицо отражало смесь удивления и смущения.

— Да не стоит благодарностей, — ответила она, слегка покраснев. — Я просто сделала то, что посчитала нужным.

— Стоит. — Равеонор поднял голову и посмотрел на нее с глубоким уважением. — Спасибо вам.

Лилиопа кивнула, и её глаза наполнились теплом. Она встала и подошла ближе, её лицо выражало искреннюю благодарность за его признание.

— А теперь, — сказала Лилиопа, подходя к Равеонору и легко постукивая его по плечам, — прежде чем ты пойдешь домой, ты должен сходить в душ и поесть.

Равеонор, слегка смущенный этим распоряжением, замотал головой.

— Да вы что? Вы и так сделали для меня многое. Я вам многим обязан.

— Нет, — уверенно возразила она, — ты должен восстановить силы.

Лилиопа привела его к небольшой постройке во дворе, где находилась душ. На скамейке перед входом лежало чистое полотенце и свежая одежда. Она потянула его за собой, и, несмотря на его протесты, вежливо настояла, чтобы он воспользовался душем.

— Пожалуйста, просто сделай это для меня. — Лилиопа взглянула на него с тёплой улыбкой. — Ты увидишь, как ты себя почувствуешь лучше.

Равеонор, видя её настойчивость, кивнул и направился к кабинке душа. Приняв освежающий душ, он почувствовал, как его тело наполняется новыми силами. Он выбрал одежду, которую оставила Лилиопа, и, почувствовав себя значительно лучше, вернулся в дом.

Вскоре он уже сидел за столом, где было много вкусной еды, приготовленной Лилиопой. Стол был уставлен тарелками с различными блюдами, аромат которых наполнял комнату. Лилиопа с улыбкой наливала вино и подавала различные угощения.

— Пожалуйста, ешь, — сказала она, садясь напротив него. — Это всё приготовлено для тебя.

Равеонор, с благодарностью принимая угощения, не мог не оценить её заботу. Он почувствовал, что его переживания и напряжение начали убывать, а еда и уют, которые он получил, были настоящим утешением. Они провели обеденное время в легкой беседе, наслаждаясь простыми радостями жизни.

Сидя за столом, между ними возникло множество тем для разговора. Лилиопа с любопытством посмотрела на Равеонора и, недолго думая, спросила:

— Слушай... я заметила одну странность… я не почувствовала твою магию.

Равеонор промолчал на мгновение, будто взвешивая свои слова, прежде чем ответить:

— У меня нет магии. Никогда не было.

Лилиопа от удивления привстала, широко раскрыв глаза.

— Что? Это вообще возможно?

Равеонор кивнул, смотря прямо в её глаза.

— Как видите, да.

Лилиопа всё ещё пребывала в шоке, но пыталась понять, как это возможно.

— Но… как ты... — она замялась, не зная, как сформулировать вопрос — Ты ведь истребитель высшего ранга? — Лилиопа прищурилась, пытаясь разобраться в услышанном. — Вы ведь были на войне в мире демонов? Я знаю, что туда отправляли только сильных магов. Как вы там оказались без капли магии?

Равеонор спокойно отпил воды, прежде чем ответить:

— У меня есть особые техники, которые заменяют магию. Особенно в бою.

Лилиопа с каждым его словом выглядела всё более удивленной.

— Какие еще техники? — она с интересом подалась вперёд, её глаза блестели от любопытства.

Равеонор приподнял бровь, видя её искреннее любопытство, но остался сдержанным.

— Техники, которые я создал сам.. Я их называю техниками актами, — спокойно ответил Равеонор, — это моя личная разработка, поэтому нигде больше такого вы не встретите.

Лилиопа восхищенно приподняла брови.

— И этими техниками ты сражался на войне? Я даже не могу представить, насколько же они сильные... А что это вообще такое?

— Это управление собственной аурой и усиление атак с её помощью — как руками, так и оружием

Равеонор внимательно наблюдал за её реакцией. Её искренний интерес был необычным и тронул его. Никогда раньше никто так не расспрашивал о его техниках, не восхищался ими — обычно его просто считали убогим из-за отсутствия магии. Впервые за долгое время что-то внутри него дрогнуло, это чувство было новым и непривычным, но в нём было что-то тёплое.

В глазах Лилиопы сверкала явная заинтересованность. Она явно хотела задать ещё вопрос, но почему-то медлила, словно не была уверена, можно ли продолжать.

— А… это... а ты... — Лилиопа вдруг вскочила на ноги, её глаза вспыхнули решимостью, и громкий, настойчивый голос прорвался сквозь тишину:

— Равеонор, пожалуйста, покажи свои техники актами, которыми ты сражался на поле боя!

Равеонор был слегка ошеломлен ее внезапной смелостью. Он не смог сдержать лёгкую улыбку, а тихий смешок сорвался с его губ. Это явно застало Лилиопу врасплох — её лицо мгновенно залила краска.

— Если вам так интересно, — сказал он, всё ещё улыбаясь, — то покажу, мне как раз нужно размять мышцы, я прям чувствую что они окаменели.

Равеонор встал, чувствуя, как необычно легко ему стало в этот момент. Ему казалось, что впервые за долгие годы его просьба о демонстрации его силы была искренней и наполненной интересом, а не презрением или вызовом.

Равеонор и Лилиопа вышли на улицу, ступая по мягкой траве заднего двора. Здесь было много места— простор, окруженный деревьями, казался идеальным для демонстрации его техник.

— Ну что, — Равеонор огляделся вокруг, — нужно что-то в качестве цели.

Лилиопа на мгновение задумалась, затем с улыбкой исчезла за дверью дома. Через минуту она вернулась, неся с собой огромную тыкву.

Равеонор усмехнулся, не ожидая такого выбора.

— Тыквы? — спросил он, поднимая бровь, явно развеселившись.

— А что? Тыквы тоже подойдут, — ответила она с игривой улыбкой, ставя еще 2 таких на землю.

Затем Лилиопа достала его ножны с мечом, аккуратно передавая его Равеонору. Он взял оружие в руки, чувствуя знакомый вес и баланс.

— Готовы? — спросил он, посмотрев на неё.

Лилиопа энергично кивнула, не сводя глаз с Равеонора.

Эти ножны были идеально подогнаны, железные и крепкие, с ремнями, которые предназначены для тела, позволяя мечу легко скользить в них и из них. Система крепления была настолько удобной, что меч можно было вынуть плавным движением, не прикладывая лишних усилий.

Равеонор уверенно взялся за рукоять и с одним точным движением извлек свой меч. Лезвие оказалось тонким и изящным, сверкающим под лучами солнца. Оно было выковано с удивительной точностью, что делало его не только смертоносным, но и эстетически красивым. Лезвие было острое как бритва, и имело изгиб, который говорил о мастерстве кузнеца.

Лилиопа, не ожидая такой грации, ахнула, едва меч показался на свету.

— Ого... — выдохнула она, едва сдерживая восхищение.

Равеонор, заметив её реакцию, рассмеялся, чуть наклонив голову.

— вы удивляетесь? — улыбнулся он. — А я ведь даже не начал.

Он встал в боевую позу и начал с техники Пленения тени. Равеонор закрыл глаза на мгновение, сосредоточившись, и вокруг него начала мерцать тень. Он молниеносно перемещался вокруг тыкв, создавая обманчивые тени, которые путали и сбивали с толку воображаемого противника.

— Эта техника позволяет мне манипулировать своей аурой, создавая обманные движения, которые отвлекают врага и дают мне возможность атаковать с неожиданной стороны.

Лилиопа широко раскрыла глаза от удивления. Равеонор продолжил с Взмахом зарницы. Он совершил мощный прыжок и, подойдя к одной из тыкв, резко нанес удар. Вслед за этим раздался яркий энергетический всплеск, разрушающий тыкву на куски.

— Это Взмах зарницы. Я объединяю свою физическую силу с аурой, чтобы усилить силу удара и выбрать наиболее уязвимое место для атаки.

Следующей техникой был Вихрь сознания. Равеонор сосредоточился и, словно проникая в мысли противника, создал вихрь энергии, который окружил тыкву. Энергия ослабила её, и тыква начала распадаться.

— Эта техника позволяет мне предугадывать действия врага и использовать аурическую энергию, чтобы ослабить его волю и сосредоточение.

От удивления лилиопа приоткрыла рот, это казалось выдумкой или сном на яву.

Затем он продемонстрировал Танец звезд. Равеонор начал двигаться по двору, как будто танцуя, с невероятной грацией и ловкостью, избегая воображаемых атак. Он использовал свою ауру, чтобы создать вокруг себя светящийся ореол, который усиливал его силу и скорость.

— С помощью Танца звезд я могу быть непредсказуемым и находить уязвимые моменты для атаки. Моя аура помогает мне быть быстрее и сильнее.

Следующей техникой был Луч зари. Равеонор сосредоточил энергию вокруг своего меча, и лезвие загорелось ярким светом. Он ударил по последней тыкве, и та распалась под мощным ударом.

— Это Луч зари. Я сосредоточил свою ауру в лезвии меча, чтобы создать ослепляющий свет и мощный удар.

В завершение он продемонстрировал Тень рассвета. Сначала он создал защитный щит из ауры вокруг себя, отражая несколько невидимых атак. Затем, используя свою физическую силу и грацию, он контратаковал, поражая тыкву с точностью и силой.

— Тень рассвета позволяет мне защищаться от атак и контратаковать с максимальной эффективностью.

Последней техникой была Сияние эха. Равеонор создал эхо своего присутствия, ослепляя и ошеломляя воображаемого противника. Затем он нанес точные удары, используя свою ауру, чтобы найти слабые места.

— Сияние эха помогает мне ослепить врага и найти слабые места в его защите.

После демонстрации техник Равеонор стоял, слегка запыхавшись, но с удовлетворением на лице. Лилиопа, в полном восторге от увиденного, вначале была просто ошеломлена. Её глаза блестели от восторга, а губы едва могли скрыть восхищенные улыбку.

— Это… это невероятно, Равеонор, — наконец сказала она, ее голос дрожал от эмоций. — Ты просто поразителен! Я никогда не видела ничего подобного. Ты… ты превзошел все мои ожидания, это была как будто магия, но это не она, это восхитительно.

Она обошла его вокруг, не в силах скрыть своё восхищение. Её руки дрожали от волнения, когда она пыталась осмыслить всё, что только что увидела. Лилиопа коснулась одной из тыкв, разрушенной при помощи Луча зари, и обернулась к Равеонору с благодарным взглядом.

— Я думала, что ты просто мастер боевых искусств, но это… это что то большее, — произнесла она, её голос был полон восхищения. — Ты показал мне, что настоящая сила не в магии, а в упорстве, мастерстве и внутренней силе. Это по-настоящему вдохновляет.

Она сделала шаг ближе к Равеонору и, не сдержав эмоций, обняла его. Это было неожиданно для Равеонора, но он ощутил тепло и искренность этого жеста. Лилиопа, почувствовав его удивление, быстро отстранилась, но её лицо было красным от смущения и радости.

— Извини, я не хотела тебя смутить, — сказала она, стараясь восстановить свою спокойную манеру. — Просто… я действительно тронутa тем, что ты показал. Ты так много преодолел, чтобы стать таким, каким ты есть. Это заслуживает уважения и восхищения.

Она снова взглянула на него, её глаза полны уважения и тепла.

— И знаешь что? — добавила она с улыбкой. — Я рада, что смогла быть свидетелем этого. Спасибо, что поделился со мной этим. Это было что-то особенное.

Равеонор, несмотря на свою природную сдержанность, не мог не почувствовать, как сердце забилось быстрее от искреннего восхищения Лилиопы. Его лицо, всегда носившее маску спокойствия, сейчас слегка изменилось: уголки губ приподнялись, а в глазах появилась мягкая теплота.

Когда Лилиопа обняла его, он застыл на мгновение, удивлённый неожиданной близостью. Это был первый раз за долгое время, когда кто-то проявил к нему такое искреннее тепло. Он не знал, как реагировать на эту нежность, и это заставило его почувствовать себя уязвимым, но в то же время счастливым.

После её слов и отстранения он немного посмурнел, но только на мгновение. Затем он снова вернул на лицо своё привычное сдержанное выражение, хотя в его глазах все еще искрилось облегчение и благодарность.

— Я… рад, что вам понравилось, — сказал он, стараясь сохранить свою сдержанность, но в голосе его всё равно ощущалась нотка мягкости. — Я не привык делиться такими вещами, но если это что-то значило для вас, значит, всё было не зря.

Он посмотрел на неё с уважением и благодарностью, его глаза отражали ту искреннюю эмоцию, которую он обычно скрывал под холодной внешностью.

Лилиопа нахмурилась и с решительным видом направилась к Равеонору. Она сделала шаг вперёд, опустила руку и, не ожидая его реакции, ткнула его пальцем прямо в живот. Это было сделано с такой силой, что Равеонор, расслабленный и не готовый к такому напору, слегка согнулся от неожиданности. Его глаза расширились от удивления, и он быстро поднял взгляд на неё.

— Хватит говорить со мной на вы! Не думаю, что я старше тебя, — твёрдо сказала она, ее голос был полон настойчивости.

Равеонор несколько растерянно посмотрел на неё, не зная, как реагировать на ее столь неожиданное поведение. Лилиопа, заметив его смущение, продолжила:

— Кстати, сколько тебе лет, если это не секрет?

— Мне 170, — ответил Равеонор, немного смущённый её прямым вопросом.

— Мне 158, — сказала Лилиопа с лёгкой улыбкой. — Ты старше, так что не стоит так формально со мной обращаться.

Равеонор наклонил голову набок, его глаза весело блеснули, когда он посмотрел на Лилиопу с нескрываемой улыбкой. Он, казалось, был тронут её непосредственностью и искренностью.

— Хорошо, — сказал он, пытаясь скрыть свою неожиданную реакцию на её прямоту.Несмотря на то, что они были знакомы всего парудней, Равеонор уже начал чувствовать к ней небольшое доверие, которое сбивало его с толку, но ему это однозначно нравилось.

----------