[[image:/storage/reader-images/fefd2d0637c244ed11b3083211fe450eb0e3e844.png]]

[[image:/storage/reader-images/41388d8af22876a9b45fbea785828d0895e542f6.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/dcfe9cc6d34c1ef585c9472fd3772122b6b04ee7.png]]

[[image:/storage/reader-images/3f7cd7b766d93040a4b0b0a144c63efadf420f74.png]]

[[image:/storage/reader-images/a3db59a7f2bd21154df39d5ea503f4c40a33cfc2.png]]

Горизонт был покрыт тьмой; багровое зарево заката освещало уродливую орду. Легкий ветер приносил запах гнили через поле.

Зомби, упыри, скелеты и призраки, а также ухмыляющиеся демоны из других измерений, с губ которых капала отвратительная жидкость.

Это была армия мертвых.

Армия тьмы.

Наступающее войско представляло величайшую угрозу силам Порядка.

Юный наследный Принц, стоя перед этой армией Хаоса, растирал свою онемевшую руку. Алмазное снаряжение, которое он носил, было легким, словно перо, так что причиной, должно быть, были нервы.

Армия Молящихся Знаков выстроилась на небольшом холме, и этот принц был одним из её командиров.

С подножия холма он оглянулся, бросив взгляд на своих собранных соратников. Ожидая его сигнала, они смотрели на него с надеждой.

Принцу, как их лидеру, оставалось лишь снова повернуться к приближающимся дьяволам. Вопрос не стоял в том, было ли у них шансы на победу. Победа была их единственным вариантом.

Но, прежде всего, не они сами должны были определить ход этой битвы. Все, кто собрались на этом поле, были лишь помощниками, ассистентами того, кто должен был спасти мир. Они были готовы умереть в этом стремлении.

— Ваше Высочество! Ваше Высочество! Все готовы!

Голос, что вырвал его из задумчивости, был на удивление бодрым. Посреди построения он увидел невысокого юного человека.

Это был капитан так называемой Реи Бригады, группы добровольцев.

Принц не смог сдержать лёгкой улыбки.

— Правда? Ну, тогда будем готовы, когда они появятся.

— Думаю, так и есть, — ответил рея. — Эльфы и дворфы немного нервничают. Ящеролюди, однако, выглядят прямо-таки довольными.

— Сражение — величайшая радость для них, — сказал Принц. — Приятно иметь таких союзников в бою.

— Так и есть. Если уж вы настолько добры, что готовы сражаться за нас, то, по крайней мере, немного беготни мы точно осилим.

Реи обладали почти магической способностью становиться невидимыми, и в этот момент их обычное беспечное поведение испарилось. На поле боя они были отличными вестниками. Было бы глупо использовать этих маленьких людей, смелых, хоть они и были, против врага. Но когда Принц так сказал, рея весело заметил:

— А что вы будете делать, если появится враг, которого люди убить не смогут?

Тем не менее они прекрасно справлялись с ролью связистов, которую Принц им назначил.

Никто другой не мог так умело и бесстрашно пересекать поле боя, полное летящей магии и звона оружия.

«Я восхищаюсь реями», — подумал Принц.

— Хорошо. Передай всем, что мы начнем по моему сигналу. Как и планировали.

— Без изменений? Ладно.

Как только короткий разговор закончился, рея исчез. Ни одна раса в мире не могла сравниться с ними в умении становиться невидимыми.

Взявшись за более глубокие размышления, принц подумал, что людям не сравниться с эльфами в обращении с луками, или с дворфами в владении топорами, или даже в сражениях в целом, если сравнить их с ящеролюдьми.

Проще говоря, Принц был всего лишь командиром человеческих сил. Эльфы, дворфы, ящеролюди и реи собрались здесь исключительно из доброй воли.

И Принц был глубоко благодарен за это.

Он глубоко вздохнул и поднялся с раскладного стула.

— Вы подготовили изгнание нежити? Мы должны достойно поприветствовать этих ничтожеств.

— Да, Ваше Высочество, — ответила старуха, верховная жрица Бога Знания. Ей было далеко не по возрасту находиться на поле боя, но она держалась с гордо поднятой головой.

— Но эти существа, — продолжила она, — они не прокляты. Это скорее похоже на болезнь. Как будто они уже на пороге возвращения в прах…

— Я так и думал. Что ж.

Принц глубоко вдохнул и выдохнул. Его рука сжалась, а затем разжалась.

— Войска... Весы беспощадны. Кубики — тем более. Никто не знает, что нас ждет.

Лидеры и штаб в лагере молча повернулись к нему. Королевский маг использовал одно из своих заклинаний — драгоценное, но в этот момент более чем уместное — чтобы ветром перенести голос Принца.

Армия Порядка услышала вдохновенные слова своего лидера ясно.

— Возможно, Порядок однажды будет уничтожен. Всё сгорит, и нас забудут.

Когда голос принца окреп, он взял в руки поводья своего любимого коня. Засунув ноги в стремена, он взмахом поднялся в седло.

Прошло столько времени с тех пор, как он делал это в последний раз, что он боялся, будто забыл, как.

Он вдохнул.

Глянул по сторонам: королевская гвардия, одетая в сумбурное сочетание самого разного снаряжения, улыбалась ему. Все они были молодыми, принадлежали к разным расам и социальным слоям, из разных частей армии. Их объединяло лишь покрывавшее их всех налётом грязи. Никто бы не догадался, что это отборные элиты.

«Вы, ребята», — подумал принц с усмешкой, опустив алмазный забрало своего шлема.

Это были его товарищи, спутники, с которыми он блуждал по лабиринтам, выигрывал награды за воинскую доблесть, и которые в итоге объединились вокруг него как его личная охрана.

— О Боги. Это совсем не похоже на приключение.

— Просто не забывайте, что то же самое справедливо и для наших противников. Кубики беспощадны, но справедливы.

С одной стороны — великая армия, полагающаяся лишь на себя. С другой стороны поля — множество монстров, желающих поглотить землю.

Принц обвёл взглядом происходящее, а затем произнёс своё последнее наставление:

— У нас действительно есть надежда на победу. Мы должны ухватиться за неё!

Раздался мощный боевой клич, такой страстный и гордый, что существа на горизонте невольно попятились назад.

Доспехи звенели, глотки сорвались от криков.

Армия поднимала свой боевой дух громким топотом.

Долой демонов! Долой Хаос! Мы отправим вас в следующее измерение!

— Чудеса! — это был первый приказ.

Священники, рассеянные вдоль линии обороны, начали возносить свои молитвы богам.

«О, вы, многочисленные Боги, восседающие на небесах. Прошу, защитите нас. Будьте нашим спасением. Даруйте нам победу, умоляем вас».

Защита, Благословение и Священная Война засияли.

Чудеса ниспосылались каждым богом: Верховным Богом, Матерью Земли, Богом Знания, Богом Торговли и, конечно, Богом Войны.

Принц кивнул.

Не было сомнений, что силы Хаоса полагались на мрачные способности своих тёмных божеств.

— Лучники, приготовьте первую залпу!

Охотники из человеческого войска и ряды опытных лесников, предоставленных королём эльфов, подняли луки в коллективной вибрации тетив.

Они прицелились вверх, по диагонали.

Люди нахмурились, сосредоточившись, а вот эльфы не теряли своих лёгких улыбок.

Да и зачем?

Они проводили каждое мгновение с луком в руках. Для них стрельба была столь же естественной, как дыхание.

— Огонь!

Стрелы эльфов летели в три раза быстрее, выше и дальше, чем человеческие. Они чертили в небе огромные дуги, а затем падали дождём на силы Хаоса. Их серебряные наконечники наверняка причиняли вред даже нежити.

Однако вскоре донёсся хлопающий шум из армии Тёмных Богов, похожий на трепетание множества рваных полотнищ.

Тёмные тени, танцующие в небе, отбивали град стрел: гигантские летучие мыши. Они раскрывали свои огромные крылья, словно навес над союзниками, демонстрируя чудовищную верность своим зловещим хозяевам.

Летучие мыши падали, визжа, но благодаря им урон по вражеским войскам был минимальным.

Вынудила ли армия Порядка напрасно потратить боеприпасы?

Или же они лишили врага части его воздушных сил?

Разумеется, Принц предпочёл бы видеть вещи в последнем свете.

— Надо же быть настолько глупыми, чтобы оставить хорошую, твёрдую землю, — пробормотал он, и авантюристы королевской гвардии многозначительно улыбнулись друг другу.

Немного юмора — хорошая вещь; она помогает расслабиться. Просто одна из многих жемчужин мудрости, которые Принц обрёл в приключениях.

— Всё хорошо, продолжайте! Маги, выпускайте заклинания!

У них было преимущество.

Нельзя позволить врагу найти возможность для удара.

Королевские маги взмахнули посохами и начали произносить слова истинной силы громкими, чёткими голосами.

Самым популярным было заклинание Огненного шара. Градом они устремились на врага.

Белоснежные огненные шары летели к цели, взрываясь в рядах врагов. Раздался мощный грохот, и солдаты противника разлетались в воздух, словно щепки, разорванные на части.

Однако было очевидно, что эффект оказался далеко не таким разрушительным, как обычно.

Люди были не единственными, кто мог подготовить оборону.

А поскольку злые Боги владели глубинной логикой магии, они могли даже обладать определённым преимуществом...

— ДИИИИИИИИИИИИИВВВВВИИИИИИИИИИИИИЛ!!!

И вот наконец Тёмные Боги соизволили нанести свой удар. Едва раздался этот потусторонний крик, как рой бронированных насекомых обрушился на войска Порядка, словно град камней.

Воздух огласился оглушительным гудением крыльев, пока насекомые летели к святой преграде.

Большая часть из них была остановлена божественным чудом, но немало пробилось сквозь барьер.

Мгновение ока — и солдаты, рыцари, лучники, маги и монахи были изрешечены отверстиями, многие пали замертво.

— Держитесь! — крикнул Принц, размахивая мечом, даже несмотря на то, что одно из насекомых скользнуло по его шлему. — Авангард, в атаку!

Рыцари дали волю своим коням и с громогласным воплем ринулись в бой.

Звук копыт сотрясал землю.

В этот же момент, под аккомпанемент жуткого вапум-вупума военных барабанов, в сражение вступили ящеролюди-налётчики.

Эти два отряда были полными противоположностями, но по боевой мощи их можно было считать практически равными.

— ДИИИИИИИИИИИИИИИИИИИМММОООООНИИИИИ!!!

Крик Тёмных Богов вновь разорвал воздух. Враг оправился от огненных шаров, и теперь в бой выступил отряд дуллаханов.

Сила их движения, огромный вес всадников и скорость коней делали их копья способными сокрушать замковые стены.

Их столкновение с рыцарями на поле боя произвело практически неописуемый шум. Лязг металла о металл разрывал воздух, а всадники с обеих сторон взлетали в воздух. Копья насквозь пронзали щиты и доспехи, люди падали с коней, получая переломы, или их растаптывали собственные лошади.

За несколько мгновений поле боя превратилось в кладбище, но, конечно, конец был ещё далеко.

— Ааах! Смотрите на меня, смотрите! Я — клык, потомок археоптерикса!

Ящеролюди скользили среди врагов, словно тени, вызывая вопли сначала у одного нечестивого существа, потом у другого.

Коготь, коготь, клык, хвост.

Сыновья наг знали, что такое страх, лишь в легендах; их поведение в битве не подводило славы их предков. Они выли, утверждая, что небесный огонь давно научил их народ, как справляться с разрушением.

Но мощь дуллаханов, прорвавших кавалерийскую атаку рыцарей, оставалась неугасимой. Они размахивали окровавленными копьями, готовые перепахать всё поле боя.

— Готовьтесь к построению стеной копий!

Теперь всё зависело от пехоты, чтобы остановить это. Выстроившись в три ряда, они вонзили торцы своих копий в землю, создав трёхъярусную стену острий.

Обычные кони испугались бы такой преграды, но бледные, зловещие кони дуллаханов не испытывали страха.

Раздражённые преградой на пути, всадники с силой наносили удары своими оружиями.

Копья быстро ломались на древках, а затем головы копейщиков взмывали в воздух...

— Уааа! В атаку, войска!

И вот на сцену выходят ломатели щитов среди дворфов. Их крюки цепляли щиты дуллаханов и срывали их, после чего в дело вступали боевые топоры.

Топоры и боевые молоты разрывали врагов, разламывали оружие и доспехи.

Бесстрашные, непоколебимые, волна за волной дворфов удерживали линию обороны.

Значение слова «дворфья крепость» становилось наглядно очевидным.

Можем ли мы победить?

Кто мог бы осудить принца за мимолётное сомнение?

Если всё пойдёт хорошо, не будет сомнений. На данный момент, казалось, силы Порядка имеют преимущество.

Но, о, подождите и посмотрите.

Тёмные Боги начали петь свои заклинания, и зловещий ветер задувал над полем битвы.

Солдаты, столкнувшиеся с этим миазмом, видели, как их плоть и органы сгнивают и отпадают от тела ещё при жизни; они падали, корчась в агонии.

Не оставалось сомнений: из них создавали нежить.

Когда человека кусал зомби, пожирал гуль или его душа замерзала от ледяного прикосновения упыря, казалось, он становился своим собственным палачом.

Те, кто умирали на поле боя, должны были вернуться в землю, как положено по законам природы, но вместо этого превращались в вражеских мертвых воинов.

Чем дольше шло сражение, тем больше силы Хаоса росли, пожирая всё на своём пути. Настоящий «рассвет мертвецов» мог наступить совсем скоро…

— Держитесь! Это больше не те люди, которых вы знали! Уничтожьте их и верните телам ваших боевых товарищей покой! — крикнул Принц, но по его лицу начали проступать первые признаки паники.

По обе стороны от Принца находились его отборные рыцари. Если бы они смогли пробиться через ряды врагов и окружить Тёмных Богов, можно было бы попытаться переломить ситуацию...

Но сколько рыцарей придётся пожертвовать для этого?

И станут ли они сами частью армии нежити?

Ответы на эти вопросы касались не только этого боя.

Что будет после?

Как найти новых людей?

Как вернуть плодородие землям?

Как восстановить города?

Даже если они выиграют битву, смогут ли они действительно спасти мир?

— ……

Остановись.

Даже боги не могут управлять результатом игральных костей, что уж говорить о смертных.

Принц с силой дёрнул поводья своего коня, чтобы отвлечься от мыслей. Нужно сосредоточиться на том, что перед ним.

Его глубоко тревожила мысль о том, что его собственной мудрости и таланта недостаточно, чтобы довести всё до конца.

Судьба этого сражения зависела от шести людей, находящихся далеко отсюда.

Авантюристов, исследующих Подземелье Мёртвых.

§

Верховная Жрица открыла глаза, когда услышала, что их лидер сказал: пора идти.

Нет — «открыла глаза» не совсем подходящее выражение. Уже давно она не видела ничего, кроме тьмы.

— Кажется, там наверху всё началось, — пробормотал Лидер, осматривая своё оружие.

Переполняющая миазма, ощущение холодного камня под ногами, подавляющее чувство угрозы.

Она помнила их привал в коридоре между погребальными камерами, будто это было вчера.

Слабое, знакомое позвякивание доспехов лидера донеслось до её слуха. Несомненно, он проверял свой резак, как всегда.

— Всё в порядке?

Верховная Жрица вернулась в реальность, услышав, как кто-то заговорил с ней.

Это была Волшебница.

Девушка из знатной семьи, её мягкий голос отражал аристократическое воспитание.

— Да, всё хорошо, — поспешно ответила Верховная Жрица, чтобы не тревожить заботливую подругу.

Она поднялась.

— Ну, если что-то понадобится, дай знать. Этот парень ведь не понимает, чего хочет девушка.

Верховная Жрица проигнорировала привычный оттенок снисходительности Волшебницы к их Лидеру.

Когда Волшебница обиженно надула щеки, выглядя детской и ненадёжной, Жрица лишь мельком улыбнулась. Но как командир задней линии и человек, распоряжающийся магией, та была бесспорно полезна.

Все ей доверяли.

Верховная Жрица — разумеется, тоже.

Она была искренне благодарна, что Волшебница следила за их состоянием. За это можно было закрыть глаза на небольшие капризы.

— Она ведь должна решить, идти дальше или вернуться. Нельзя далеко уходить от лифта, — раздался тихий совет.

Это, должно быть, был Монах Насекомое. Не редкость, чтобы в группе было сразу двое приверженцев разных религий. Он всегда говорил осторожно, возможно, потому что был старшим и самым опытным участником отряда.

— В предстоящей битве любой, кто не будет готов на сто процентов, станет лишь обузой.

Брусчатый тон Монаха немного раздражал Верховную Жрицу, но они знали друг друга достаточно долго, чтобы это не вызывало конфликта.

Её лицо смягчилось лёгкой улыбкой.

Она услышала шорох развернувшейся карты, коготь монаха заскользил по нарисованному пути.

— Мы где-то на полпути. Можем пойти вниз на десятый этаж или вернуться. Мне всё равно.

— Мы ведь так бережно расходовали заклинания, что должны иметь хоть какой-то запас, верно? — раздался голос Полуэльфа Вора, которому, казалось, было безразлично мрак подземелья.

Несмотря на свою профессию, он находился на передовой линии и ничем не выдавал усталости. Или, возможно, как и Верховная Жрица, он просто тщательно её скрывал. Тем не менее его жизнерадостный тон поднимал ей настроение, за что она была ему благодарна.

[[image:/storage/reader-images/2d3a56eb2cb18800e59e27aec2a1d1982500ab16.jpg]]

— Тогда опять же, жизненная сила и выносливость — вещи разные. Сломленные духом бойцы нас не спасут. Как насчёт ещё немного отдохнуть?

— Что это? Устал уже? Хе-хе! — с наигранной насмешкой рассмеялась Воительница, легонько ткнув Полуэльфа Вора копьём.

В традиционных понятиях она, вероятно, была самой привлекательной из трёх женщин в отряде. И причина этого крылась в её трагическом прошлом. Верховная Жрица знала об этом, потому что сама пережила нечто подобное.

Более того, она считала Воительницу поразительной, потому что та никогда не позволяла своему прошлому проявляться в её поступках.

— Это просто никуда не годится, — сказала Воительница. — Ты ведь хочешь, чтобы девушки тебя любили?

— А, заткнись, — пробормотал Полуэльф Вор.

Когда Воительница, обернувшись к Верховной Жрице, прошептала:

— Правда ведь?, — та не смогла удержаться от улыбки.

Это заняло время, но теперь все они были лучшими друзьями.

Они просто не смогли бы пройти то путешествие, которое привело их сюда, если бы даже одного из них не было рядом.

— А что думаешь ты?

— А? — Верховная Жрица удивлённо склонила голову, услышав этот неожиданный вопрос.

Лидер, который до этого момента молча слушал их разговор, внезапно обратился к ней.

— Что думаешь ты?

— Я, э-э…

Это было для него характерно.

Он всегда выглядел непринуждённым, но с вниманием относился к каждому из них.

Он никогда не принимал решения, основываясь на мнении только одного члена группы.

Ему было важно услышать всех.

«Если бы не это… как бы я могла пойти за ним так далеко?»

Именно благодаря своим спутникам она смогла дойти до этой точки.

Они ждали её, когда она не могла продолжать.

И сейчас они ждали её слова.

— Думаю... следующего шанса может и не быть. — Верховная Жрица сделала вдох. Её голос был уверен, хоть в душе и тревожен. — Лично я хочу закончить это сейчас.

После её слов все посмотрели друг на друга и единодушно кивнули.

— Тогда идём.

— Финальная битва с главным злодеем, а? Мне это нравится. Не могу дождаться!

— Ха-ха-ха! Если этот Повелитель Демонов покажется мне на пути, я нарублю его в крошку!

— Отлично. Тогда если мы проиграем, это будет твоя вина.

— Эх…

— Всё будет хорошо. Мы верим друг в друга.

Должны верить, иначе зачем всё это?

Лидер криво улыбнулся Волшебнице, после чего первым шагнул вперёд. Верховная Жрица последовала за ним, прижимая к груди меч и весы.

Она не знала, сколько из них выживет или насколько они пострадают в этой битве. Возможно, все, сражающиеся наверху, погибнут.

Но...

Она верила. Мир будет спасён.

[[image:/storage/reader-images/a57f00dea91cef9481e662491ee53d4f014c789a.png]]

Прошло три дня с тех пор, как его старшая сестра перестала существовать.

Именно поэтому он решил уйти.

Сестра строго-настрого запрещала ему покидать укрытие, но она больше не была его сестрой, не больше, чем кусок стейка — живой коровой. Не больше, чем сосиска — свиньёй, или яйцо — цыплёнком, или цыплёнок — взрослой курицей. Курица не была ни своим мясом, ни своим яйцом.

Мальчик, которому только что исполнилось десять лет, осторожно выполз из-под половиц, где прятался.

Его штаны были мокры от собственных испражнений и неприятно чесались, но это было терпимо.

Более насущной была боль в затёкших суставах и мучительное усилие, чтобы доски не заскрипели. Шум захватчиков звучал теперь дальше, к счастью, но всё равно нельзя было терять бдительность.

Сестра говорила, что он всегда голоден, но странно, он сейчас не чувствовал пустоты в желудке. Возможно, это из-за грязи, которую он набил себе в рот, чтобы его живот не урчал от запаха подгорелых тел тех, кого он когда-то любил.

Она научила его, что здесь можно есть землю, и что во время голода люди иногда это делают.

Его горло было колючим и сухим, как в жаркие летние дни, когда он играл до полудня; голова трещала от боли, виски пульсировали в такт его сердцу, великой, глубокой болью, словно их постоянно били.

Он не удосужился осмотреть комнату, ползая по полу к кухне. Кастрюля для супа была перевёрнута, кухонный нож исчез. Кувшин с водой был разбит, но дно его осталось целым. Он наклонился над ним, как собака, жадно лакомая воду, пока не пришлось отдохнуть. Если бы он знал, что простая вода может быть такой вкусной, он никогда бы не просил сестру добавить сахара в напитки.

Наконец, он сел на пол, даже не вытерев рот, и огляделся. Комод был разбит в щепки, одежда сестры была вытащена и разбросана повсюду.

Среди обломков он заметил ленту, которую подарил ей на день рождения. На ней виднелись следы маленьких босых ног. Лук отца, который висел на стене, был сломан; сумка с лекарствами матери была разорвана и выброшена.

Когда наши родители пропали?

Он попытался вспомнить, как выглядели его мать и отец, но, как обычно, в памяти возникали лишь смутные образы. Его отец, лесничий, и мать, целительница, как ему говорили, умерли во время эпидемии, когда он был ещё слишком мал, чтобы запомнить их. Мать, заботясь о других, сама заразилась; а отец, который был в лесу в поисках чего-то съестного, также заболел. После этого его воспитывала старшая сестра. И он смотрел до самого конца, что с ней произошло.

Он упёрся в разрушенную кровать и медленно встал. Комната была в беспорядке, покрытая грязью, кровью и чем-то липким. Это место больше не казалось ему родным.

Почему?

Он наклонил голову, озадаченный, но ответ пришёл сразу: этот дом больше не был его домом.

Он нашёл сокровищницу, спрятанную под кроватью. Крышка была разбита, кто-то перерыл содержимое. Там были красивые камни, которые он нашёл, играя с соседской девочкой, засушенные цветы и палка, идеально подходящая для меча.

Теперь всё это было разрушено, украдено, потеряно.

Перебирая содержимое, он надеялся найти кинжал отца с рукояткой в виде головы ястреба, который сестра ему доверила. Но нашёл только ножны и бросил их обратно в ящик.

Когда он вышел из дома, почувствовал что-то под подошвой. Это был кошелёк сестры, простой кожаный мешочек с вышитым цветочным узором. Он взял его, услышав слабый звон монет внутри. Затянув шнурок, он накинул кошелёк на шею и спрятал под рубашку, стараясь, чтобы он не издавал звуков.

Медленно выглянув за дверь, убедившись, что никого нет, он вышел наружу. Небо было ужасного красно-чёрного цвета.

Утро это или вечер?

Он не мог сказать.

Его тень вытянулась, и он прижался к стене дома, чтобы скрыть её, как будто играл в игру с тенями. Вскоре он продвинулся вдоль стены достаточно далеко, чтобы увидеть соседний дом.

Но ему не нужно было смотреть.

На ветке дерева во дворе, где когда-то висели качели, на которых он любил кататься, висели тела мужа и жены, живших там. Кроме его сестры, это было единственное, что он видел за последние три дня.

Он почти ничего не чувствовал, глядя на них, потому что они больше не казались ему людьми.

Интересно, что с ней? Задумался он.

Он колебался, стоит ли искать её, но вскоре понял, что ответ ему не нужен. Если бы она вернулась, это было бы на карете, и где-то поблизости должен быть её обломок. Если кареты не было, значит, никто не приехал. Это значило, что все знали о нападении гоблинов на деревню.

Все знали, и никто не пришёл.

Вдали слышались взволнованные голоса. Потрескивание костра. Звуки готовки. Он сжал кулак и прикусил губу, но как бы сильно он ни впивался ногтями в ладони, как бы сильно ни кусал губу, кровь так и не пошла; это было невыносимо.

Если бы они знали, что он сейчас здесь, думает об этом, они бы только посмеялись над ним. Вот и всё.

К тому времени, как они нападут на следующую деревню, они уже забудут обо мне, подумал он. Мне нужно выйти на дорогу.

Он никогда не был в городе. Он не знал, насколько далеко это могло быть или возможно ли дойти пешком. Но это казалось единственным выходом. Внезапно его колени подогнулись, и он пошатнулся. Казалось, у него не было сил стоять.

Но я должен… идти вперёд… сказал он себе.

Он начал ползти по земле, заставляя своё тело двигаться к дороге. Его локти и колени были ободраны до крови, но он не обращал на это внимания и продолжал двигаться.

Он упорно полз по тропинкам, через кусты, мимо мест, где ещё несколько дней назад радостно бегал.

Он игнорировал бесполезные мысли, которые невольно всплывали в его сознании; он сосредоточился на том, чтобы двигать руками и ногами.

Прошло много времени. Вокруг постепенно становилось темно, что означало, что, возможно, красное небо ранее было сумерками. Он не удосужился поднять глаза от грязи, даже когда над головой зажглись звёзды, а на небе появились два луны.

Скоро он доберётся до забора, обозначающего границу деревни. Того самого, к которому они с девочкой когда-то подкрались, только чтобы быть строго отчитанными его сестрой.

Если он сможет преодолеть этот забор, он окажется за пределами деревни. Это будет первый раз, когда он покинет свою деревню, и это произойдёт потому, что деревня была разрушена гоблинами.

— ГРОББ…!

— ГОБРРБ! ГРО!

Но, казалось, всё будет не так просто. Вот они. Они были не намного выше его самого, как будто это были просто мальчишки из соседней деревни.

Но они были гораздо страшнее.

Он знал это, потому что видел каждую минуту того, что они сделали. Он знал, почему эти существа, обычно известные своей рваной одеждой, сегодня были в новых нарядах.

Они стояли безучастно у забора, с копьями в руках.

Даже мальчик мог понять, что они были стражниками. Он видел, как взрослые в его деревне сменяли друг друга на посту у ворот деревни, так что знал, что такое стража.

Есть ли другие пути из деревни? Задумался он, но мысли были туманными, и это было сложно. Были несколько переулков, которые он открыл, играя, но он не мог представить, что гоблины не нашли их тоже.

Он дышал как можно тише, стараясь оставаться незамеченным, но внезапно пара горящих зрачков повернулась в его сторону.

Он видит меня.

Мальчик тогда узнал, что гоблины могут видеть в темноте, хотя это знание пришло слишком поздно, чтобы помочь ему. Он схватил камень в правую руку и встал. Он бросил камень. Возможно, была ночь, но ему светили луны и звёзды. Камень свистнул в воздухе по дуге.

— ГОБОРР?! — вскрикнул гоблин, сопровождаемый влажным хрустящим звуком.

Он упал на землю, корчась, кровь текла из его носа. Он прижимал руки к лицу и издавал что-то вроде панического визга.

Заставив дрожащие ноги двигаться, мальчик поднял ещё один камень и начал бежать.

— ГОБРБРБ! — оставшийся гоблин смеялся над несчастьем своего товарища, показывая на него копьём.

Мальчик знал, что не успеет вовремя, но ему было всё равно. Теперь другой гоблин, гневно бормоча, поднял копьё.

Умри, грязное чудовище, подумал мальчик. Он сжал камень так сильно, как только мог.

Ржавое острие копья устремилось к нему. Ему было ясно, что это конец. Единственный вопрос был в том, придёт ли конец здесь, немедленно, или через несколько дней...

— Теперь я понимаю.

В этот момент подул холодный ветер с запада, как те, что дуют по ночам. Он не понимал, что произошло; он только уловил свист, похожий на звук флейты. Затем головы гоблинов перед ним взлетели в воздух, и звук сменился на хлестание крови. Он вытер тёмную кровь с лица рукавом. Его старшая сестра больше не могла его отругать за плохие манеры.

— Парень смелый, если не сказать больше.

В этот момент ему показалось, что он увидел уродливого, морщинистого старика. Но не успел он это осознать, как тупая, тяжёлая боль пронзила его голову, и тьма захватила его сознание. Лишь придя в себя, он понял, что, должно быть, потерял сознание.

Конец ещё не настал.

§

Ещё одна деревня разрушена гоблинами. Это так и останется лишь очередной строчкой в очередном отчёте для короля, который никогда даже не узнает имя этой деревни. Возможно, даже боги не знают, как называлась эта деревня…

[[image:/storage/reader-images/b616a4c10933bd495bb6898261c0b90bd3105a4b.jpg]]

Резкий звон металла снова разносится по туннелю — как и каждый день.

Всё глубже и глубже они спускаются под землю, стремясь добраться до желанного металла.

Люди и дворфы, шахтёры всех рас, разбивают породу кирками, прокладывая путь под горой.

Сокровища — вот чего они жаждут: золото, серебро, драгоценные камни, что спят в недрах земли. Не так уж безумна мысль о том, что можно разбогатеть в одночасье и зажить как лорд.

— Прямо как настоящий авантюрист, — с усмешкой бросает кто-то.

— Ха-ха-ха! — грохочет смех.

— Только бы монстров тут не встретить.

— Да какие монстры в таких глубинах... Вот насчёт Тёмных Богов стоит волноваться.

И снова громкий хохот. Прошло уже пять лет с той битвы — забыть её они не могут, так хоть посмеяться над этим можно.

Что есть жизнь, как не череда дней? И можно ли звать это жизнью, если ты не радуешься каждому дню?

Может, вчера тебе ничего не попалось — но есть ещё сегодня. А если и сегодня не повезло — будет завтра. И потом, послезавтра.

Все знали: чтобы найти золотую жилу, нужно потратить немало дней.

И даже если находка свершилась — это ещё не конец. Вперёд — копать. Вперёд — к радостной работе по извлечению золота.

Шахтёры не имеют права на уныние — ведь и у них есть своя ноша.

Подумайте: без них не было бы ни сверкающих украшений у знати, ни звонких монет, которыми торгуют на базаре.

Мы — опора королевства. Эта мысль придаёт сил даже в самую тяжёлую минуту.

Кто-то работает, чтобы послать деньги домой, кто-то — чтобы выплатить долг за совершённое преступление.

Кто-то мечтает стать авантюристом и копит на снаряжение, а кто-то просто хочет выжить на большой дороге.

Но никто не интересуется, откуда ты родом и зачем ты здесь. Важно только одно — как ты работаешь. Будь ты преступник или третий сын знатного дома — в шахте все равны, пока ты умеешь копать.

— Ну что, парни, может, закругляемся?

— Твоими бы устами да пива напиться!

С рассвета до заката идёт работа — хотя внизу нельзя сказать, сколько времени прошло. Об окончании смены возвещает огромный колокол где-то наверху.

Начинается суета: кто-то кладёт инструменты на плечо, кто-то шутит, кто-то просто идёт молча.

— Хм? — бурчит один из шахтёров, уперев кирку в стену туннеля.

— Что-то не так?

— Погоди. Кирка застряла…

Он тянет изо всех сил. Когда, наконец, выдёргивает кирку, на её конце чего-то не хватает.

На месте лезвия — вязкая чёрная слизь, тонкой ниткой сползающая на землю.

Шахтёр смотрит на неё в изумлении. В следующее мгновение чёрная жижа взрывается.

Она облепляет его с головы до пят; он дёргается, но не может ни закричать, ни выдохнуть — его душит тьма.

— Нгх! Ч-что это…?!

— Что случилось?! Что происходит?!

Крики привлекают тех, кто уже почти выбрался наружу.

Может, лучше бы они продолжили идти и не оборачивались. Хотя... кто знает, как было бы вернее?

Первое, что ударяет в лицо, когда они возвращаются в шахту, — тошнотворный запах горелого мяса. Чёрная жижа разъедает тело шахтёра, поднимаясь паром, пока он на глазах не превращается в сверкающий скелет.

— Это... Это, может, слизень-людоед!* Я слышал о таких!

(※ В оригинале это звучит как man-eating Blob! Blob - можно перевести как слизь или сгусток, по разному смотря на контекст. Но я решил перевести как слизь-людоед, почти прямой перевод).

— Бежим! Это опасно!

Кто-то сжимает кирку до боли — она ведь кормит их. Кто-то бросает её и мчится без оглядки.

Чёрная масса продолжает подниматься из-под земли, ползёт за ними, шипит, пузырится.

Скольких она заберёт, прежде чем остальные выберутся на поверхность?..

Кости Судьбы и Шанса не знают жалости.

[[image:/storage/reader-images/ddc01c6183ddf59f2217def74fc3bdf1b7d1b1e2.jpg]]

Она до сих пор ясно помнила, почему они тогда поссорились.

Им было лет по восемь.

Её пригласили помочь с коровами на ферме дяди — животные как раз собирались отелиться.

Сейчас, оглядываясь назад, она понимала, что это была лишь отговорка, чтобы племяннице можно было повеселиться. Но в те годы она об этом и не подозревала.

Она собиралась поехать в город, устроиться на работу и прокатиться в карете — одна.

Её переполняла радость и волнение.

Ей казалось, будто она в одночасье стала взрослой.

Теперь она понимала, насколько это было глупо.

Она помнила, как хвасталась:

— Круто, да? Ты ведь даже ни разу в городе не был, правда?

Мальчик жил по соседству и был на два года старше.

Может, именно поэтому её снисходительный тон так задел его.

Именно поэтому она не смогла просто сказать:

— Хочешь пойти со мной?

Ей хотелось, чтобы он сам это предложил, а она бы смогла гордо выпятить грудь и сказать:

— Конечно!

Но он только стоял, сжав кулаки, уставившись в землю.

Непосредственный повод для ссоры был пустяковым.

Он что-то крикнул. Она крикнула в ответ.

Они оба разозлились, накалились.

Ссора закончилась тем, что оба горько расплакались.

Она так и не смогла заставить себя извиниться.

Они продолжали ругаться, пока его старшая сестра не пришла за ним.

Когда на следующий день она села в карету, провожали её только родители.

Это значило, что последним, что она увидела из него, была его спина, пока сестра вела его домой, держа за руку.

Больше она его никогда не видела.

Прошло уже пять лет.

§

— Эр-рргх…

Вдалеке прокричал петух. Лучи утреннего солнца безжалостно пробивались сквозь её веки.

До неё доносились звуки работы в поле — дядя, похоже, уже с самого утра был занят. Она потянулась в соломенной постели, но это была лишь отсрочка неизбежного. В конце концов, она сдалась, выскользнув из-под одеяла, обнажая своё тело навстречу бодрящему утреннему воздуху.

— Так... хочется спать...

Казалось, будто она совсем не спала. Потянувшись, она выгнула спину, и её пышное тело дрогнуло от движения. Особенно выделялись грудь и бёдра — округлые, даже чересчур.

Почему я такая взрослая для своего возраста?.. подумала она, хотя и знала немногих ровесниц. Наверное, это просто скачок роста...

Тем не менее, эта щедрая фигура совсем её не радовала. Она опустила лицо, пряча его в длинных волосах, и начала одеваться — сперва нижнее бельё, потом остальная одежда.

Она взглянула на окно, собираясь его открыть, но передумала.

Просто не хочется...

Когда она дошла до столовой, то увидела на столе корзину с ржаным хлебом. В котелке остывала жидкая похлёбка.

Она взяла кусок хлеба, обмакнула его в суп и начала жевать, про себя вознося тихую молитву богам за пищу.

Только после этого она вышла во двор. Осмотревшись, сразу заметила дядю.

— Доброе утро, дядя.

— А, с добрым! — Улыбка расплылась по его обветренному лицу, и он на мгновение прервал работу, чтобы её поприветствовать. Он не стал ругать её за проспавшее утро. Она слегка прикусила губу.

— Слушай... — начал он и замолчал, подбирая слова. — Как только закончу здесь, мне нужно будет развезти кое-какие заказы...

Не дожидаясь, пока он закончит фразу: «Хочешь пойти со мной?», она покачала головой.

— Нет, спасибо. — Она с трудом выдавила улыбку. — Мне не нужно... в город.

— Ясно, — пробормотал он, скривившись. Она положила руку себе на грудь.

— Извини, что прошу, — сказал дядя, — но не выпустишь коров? Им нужно хорошо поесть, чтоб потолстеть.

— Да, конечно. — Она кивнула.

Она отправилась к хлеву, сгорбившись, опустив глаза, и выпустила животных на пастбище. Потрясла палкой:

— Эй, коровы! Ну-ка, пошли!

Весеннее солнце приятно грело, сквозь цветущие маргаритки на холме тянулся лёгкий ветерок.

Но несмотря на такую идиллическую картину, у неё на сердце было серо и тяжело.

Какой ужасный сон...

Прошло уже пять лет. Или всего пять?

Пять лет с тех пор, как её приютили на этой ферме на отшибе.

И всё же — посмотри на неё сейчас.

Я... я нехорошая девочка...

Может, им вообще не стоило бы быть рядом. Они только причиняли друг другу боль. Было бы лучше, если бы он оставил её в покое.

Но она не могла вынести мысль, что будет жить за его счёт, ничего не отдавая взамен.

Да и одна она ничего бы не смогла. Она тяжело вздохнула.

И тут поняла, что, задумавшись, не заметила, как коровы ушли на край пастбища.

За оградой фермы проходила дорога в город, и некоторые из проходящих по ней людей бросали на неё взгляды.

— …

Её охватил странный дискомфорт; она покраснела и попыталась сжаться, стать меньше.

— Эй, коровы... — пробормотала она почти шёпотом, стараясь не обращать внимания на чужие взгляды.

Ничего ведь особенного я не делаю...

Постепенно она успокоилась, но вокруг всё ещё царила неразбериха.Переселение тех, кто остался без крова или умирал от голода после битвы с Тёмными Богами, всё ещё продолжалось.

Среди идущих были мальчики и девочки не старше её. Вместо рюкзаков — узелки и мешки, у кого-то на боку болтался подобранный где-то меч. Все они шли по дороге с тревожными лицами.

Они идут становиться авантюристами...

Она узнала это с первого взгляда.

В её воспоминаниях он выглядел точно так же.

Авантюристы. Слово, от которого сердце начинало биться быстрее.Они исследуют руины, сражаются с монстрами, находят сокровища, спасают принцесс и даже иногда — вмешиваются в судьбы миров.

Говорили, что именно группа авантюристов спасла мир пять лет назад.

Многие мечтали стать ими — когда достигали пятнадцати лет и становились взрослыми, или хотя бы выглядели достаточно взрослыми.

Кто-то не имел дома, не мог выучиться ремеслу — просто не было выбора.

Но это не уменьшало очарования жизни авантюриста — она знала это лучше других.

Кто знает?

Будь всё чуточку иначе, и, может быть, сейчас по той дороге шла бы она.

Или... её бы уже просто не было.

Как и его.

— Эргх...

При этой мысли внутри, от живота до самых кончиков пальцев, разлился холод.

Забудь. Оставь всё. Сейчас важно только — что ты должна сделать.

Коровы. Позвать: «Эй, коровы, идите!» и скорее уйти с дороги. Она была сыта по горло.

Она подняла голову, чтобы пересчитать скот.

— А?.. — Она моргнула.

И в тот момент ей показалось, будто в толпе мелькнула знакомая спина...

Она протёрла глаза рукавом.

Нет. Не может быть.

Не может быть, и всё же...

— …

Она застыла. Молча. Не в силах пошевелиться.

§

— Простииите! Я хочу зарегистрироваться как авантюристка!

— Разумеется, сейчас подойду!

— Прости, не мог бы ты достать три мешка с золотыми монетами из сейфа?

— Конечно, сейчас!

— Не забудь отметить в журнале все зелья, которые продаёшь. Завтра будем сводить баланс.

— О, да! Уже делаю!

— Карта! Где карта?

— Она наверху… Вот, я достану!

— В этом задании ошибка! Вирмлинг* — это детёныш дракона, а червь — это просто насекомое!

(※ В оригинале это звучало так wyrmling что означает Маленький дракон/Драконенок. Буквальный перевод будет Дракончик, или тот же Драконенок. Но как мне кажется будет лучше оставить просто Вирмлинг).

— Ч-что?! Прошу прощения!

Было так суетно, что у неё голова шла кругом. Сотрудники бегали туда-сюда у стойки регистрации в Гильдии Авантюристов.

Не помню, чтобы моё обучение в столице было настолько сумасшедшим…

Новая Регистраторша металась туда-сюда, как юркая мышка, с почти слезящимися глазами, глядя на ворох бумаг.

По долгу службы сотрудники обязаны были оформлять квесты, которые приносили в Гильдию. Любая ошибка могла обернуться для авантюриста вопросом жизни и смерти. Репутация Гильдии была бы под угрозой.

Дракон — это дракон, даже если он только вылупился. Перепутать его с насекомым — ошибка высшей категории. Кто-то мог бы взяться за задание, думая, что нужно раздавить жучка, а в итоге быть заживо сожжённым огнём.

Хотя… если подумать, может, червь на таком уровне и пострашнее…

Она склонила голову, размышляя об этом, и быстро продолжила писать, обвязывая ленты вокруг закатанных рукавов. Кажется, она что-то слышала о фиолетовом черве — вроде как, очень опасном.

Озабоченно она достала Бестиарии и начала перелистывать страницы.

— Итак, фиолетовый червь — уровень угрозы двенадцать. А зелёный дракон только вылупился… уровень четыре?

Значит, я как раз допустила обратную ошибку…

Такое расследование ей приходилось проделывать почти с каждым квестом, и, мягко говоря, это не способствовало успеванию. Учиться нужно было без конца, а переработки стали нормой. Она приходила домой только затем, чтобы слегка перекусить — и рухнуть спать.

Утром на сборы времени почти не оставалось. Она едва успевала нанести немного макияжа и заплести волосы.

Она чувствовала себя далёкой от тех изысканных и утончённых дам, к которым всегда стремилась.

Она знала, что хорошее образование и происхождение вовсе не обязывают становиться чьей-то «милой жёнушкой». Она понимала важность связей с влиятельными семьями, способствующих работе отца и мужа. Но были и другие, кто мог заниматься этим.

А она… она решила служить обществу!

Вот и дослужилась…

— Вот, оформи и эти задания по гоблинам.

Перед ней с глухим стуком опустилась ещё одна стопка бумаг, и ей захотелось расплакаться.

Я ведь даже женою ни для кого не смогу стать… времени не хватает!

Регистраторша за соседним столом увидела выражение её лица.

— Ты в порядке? — спросила она. Эта женщина, которая когда-то сказала, что принадлежит к Жречеству Верховного Бога, всегда была особенно добра.

— Да… Я просто… схожу за водой.

При такой загруженности даже заварить любимый чай не удавалось.

Она неуверенно поднялась и прошла к общему графину, наливая воду в кружку с собственным именем. Вода была чуть тёплой, но всё равно приятно увлажнила пересохшие губы и горло. Новая Регистраторша шумно отпила, а потом выдохнула:

— Фьюю… Рука сводит…

Она машинально потёрла опухшую кисть и помассировала затуманенные глаза.

Опять гоблины, да?..

Гоблины, само собой, были слабейшими из монстров, самыми низкоуровневыми из всех NPC. По размерам, силе и уму они не превосходили детей. Они сбивались в группы, жили в пещерах или руинах, откуда нападали на деревни и похищали женщин.

Они могли подчиниться тому, кто сильнее, но в глубине души были уверены, что они — центр вселенной. И больше всего на свете им нравилось издеваться над теми, кто слабее.

Было вполне обычно, когда два-три гоблина пытались утащить скот из деревни, а местная молодёжь прогоняла их. Только когда ситуация становилась совсем уж критической, люди обращались в Гильдию. И, как правило, критической она становилась постоянно. Это случалось практически каждый день.

Существовала даже ироничная поговорка:

Каждый раз, когда собирается новая партия авантюристов — где-то рождается новое логово гоблинов.

Она порой задумывалась: почему государство до сих пор с ними не разобралось? Но дальше размышлений она уже не могла пойти — у неё самой едва оставались силы.

Прошло всего пять лет с тех пор, как армия Хаоса под предводительством Владыки Демонов обрушилась на страну, подобно буре. Даже сейчас по всей земле находили остатки разгромленных войск: Тёмные Эльфы Ассасины, скользящие в тенях столицы и замышляющие злодеяния. Зловещие Культисты, проводящие ужасающие ритуалы в глубинах подземных руин в стремлении воскресить его. Некроманты в башнях и уединённых домах, творящие нечестивые опыты с мёртвыми.

Хаотичные чудовища несли разрушения по всем уголкам карты, делая, что хотели, без какого-либо сдерживания.

И после этого ещё находятся люди, мечтающие сразиться с драконом в горах…

Гоблины были одними из самых многочисленных монстров, но от этого не становились менее жалкими.

— В общем-то, понятно, что авантюристы хотят сражаться с кем-нибудь поинтереснее… — пробормотала она.

Даже ей гоблины не нравились — и она имела дело только с бумагами, касающимися их. Можно было представить, насколько «весело» их истреблять на деле.

Если бы ей сказали, что отныне ей придётся каждый день заниматься исключительно оформлением гоблинских квестов, она бы устроила скандал.

Новая Регистраторша снова тяжело вздохнула и вернулась к приёмной стойке, где её уже ждали. Нужно было разобрать эти задания по истреблению гоблинов, чтобы повесить их на доску. Одна только мысль об этом вызывала у неё тошноту, и вновь подступили слёзы, которые она до этого пыталась сдержать.

— Угххх…

— Эй, не кисни, — с улыбкой подбодрила коллега с соседнего стола.

— Да…

— Знаешь, исполняя свой долг, ты служишь праведности. Должна бы радоваться!

Это её способ меня утешить? Лучше бы это говорила Жрица Матери-Земли, а не Верховного Бога, подумала она с досадой. Наверное, служительница Матери-Земли не загоняла бы меня так до изнеможения…

— Ты вообще обедала?

Тем не менее, она была безмерно благодарна за эту заботу.

Новая Регистраторша покачала головой, и косы затанцевали по плечам.

— Времени не было…

— Ну так иди поешь! Живо! Нельзя работать на голодный желудок! Ой, следующий посетитель уже идёт!

— Вот здорово…

— И не забудь улыбаться!

Несмотря на все увещевания коллеги, у неё не было ни малейшего аппетита. Она растирала щёки, стараясь заставить их хоть немного расправиться в улыбке. Во время стажировки она старательно улыбалась каждому авантюристу и желала удачи… Но в итоге…

Это всё потому, что я позволила себе слишком сблизиться с ними.

В памяти всплывали мрачные воспоминания о столице — время, когда она чуть не потеряла свою невинность. Ну, не совсем потеряла, но на тот момент ей казалось, что это почти случилось. Он был слишком сильным… и слишком взрослым. Настоящее чудо, что ей удалось выпутаться.

Но даже так — нельзя же встречать их с кислой миной.

Улыбка была частью профессии.

Она не хотела, чтобы тот, кто пришёл за заданием, уходил с чувством досады. Не хотела, чтобы её неправильно поняли. Но где та грань — сколько улыбки считается «достаточно»?

Пока она тратила драгоценные секунды, пытаясь наладить выражение лица, у стойки возникла бесшумная фигура.

— …

Перед ней стоял мальчик.

— Э-ээ, — пробормотала она, и с таким трудом натянутая улыбка тут же исчезла.

Ему было лет пятнадцать — чуть моложе Новой Регистраторши, только-только вошедший во взрослую жизнь. Откуда бы он ни пришёл, выглядел он изрядно потрёпанным.

По внешности можно было предположить, что он хочет стать авантюристом. Хотя, возможно, он пришёл из деревни, чтобы подать квест. Она не была уверена.

Мальчик же молча смотрел на неё. Даже не смотрел — почти буравил взглядом.

— Э-гм… ч-чем я могу?..

— Нет, — покачал головой мальчик. — Ты в порядке?

Она не сразу поняла, к чему он. Сбивчиво взглянула на коллегу в поисках поддержки.

— Послушайте, — в это время говорил мужчина у соседней стойки, — нельзя ли немного снизить награду? Я не могу платить столько за охрану.

— К сожалению, сумма указана в нашем уставе, — отвечала её коллега. — Возможно, вы могли бы нанять авантюриста более низкого ранга…

— Мне не нужны какие-то любители или уличные головорезы у моих товаров. Мне нужны надёжные люди…

У неё, по всей видимости, и без того хватало забот. Помощи ждать было неоткуда.

Новая Регистраторша слышала, что, хотя это случалось теперь реже, раньше многие дающие задания пытались заставить авантюристов замолчать… силой. Некоторые подозрительные личности, сбежавшие из столицы, якобы всё ещё придерживались подобных методов. Именно поэтому работа регистраторов и других сотрудников Гильдии Авантюристов была так важна.

Служение справедливости. Да, так можно это назвать.

Она глубоко вдохнула и с трудом снова натянула улыбку на лицо.

— Добро пожаловать в Гильдию Авантюристов! Чем могу помочь?

— Если не возражаете, я бы хотел зарегистрироваться.

— Р-регистрация, конечно! Кхм, просто заполните вот эту… Э-иик!

Она с чересчур большим рвением начала перебирать бумаги на столе, и те разлетелись по полу.

Да, весной регистрировалось особенно много новичков, но это не означало, что нужные бланки всегда лежали под рукой.

Пока Новая Регистраторша в спешке собирала бумаги, один из листков поймал на лету мальчик.

— Гоблины?.. — спросил он.

— Гоблины? Ах…

Она увидела, что он держит в руках один из квестов, которые ей наконец удалось переписать на чистовик.

— Да, это… квест на истребление гоблинов, но…

Квест простой — по крайней мере по меркам того, что обычно попадало в Гильдию. Такой можно найти где угодно на окраинах.

— Гоблины? — казалось, он зацепился за это слово. Не глядя ни на награду, ни на прочую информацию, она протянула ему лист. — Я хочу принять квест на истребление гоблинов.

— Эм, ну… Это будет опасно без отряда.

Мальчик ненадолго задумался, затем сказал:

— Это не проблема.

Новая Регистраторша начала судорожно перебирать воспоминания. Она потянулась к Бестиарию, где чётко было сказано: даже группе новичков не стоит браться за гоблинов в одиночку. Ей и самой не раз повторяли, что с таким заданием нужно идти не в одиночку — она даже сделала пометку в блокноте.

И всё же — все слова, которые могли бы отговорить его, напрочь вылетели из головы.

В лёгкой панике она начала листать блокнот, потом решила просто показать ему страницу из справочника. Хотя… А вдруг он не умеет читать?

П-подождите ещё секундочку, почти вырвалось у неё, но ровно в этот момент раздалось милое гуррр.

Покраснев до ушей, она прижала ладонь к животу — но звук повторился.

— Это, эээ, это…

— Это ведь про гоблинов, верно?

— Д-да…

Он… он что, не услышал это?!

Сгорая от стыда из-за урчания в животе, она решила сосредоточиться на регистрации.

— Хорошо. Вы умеете читать и писать?

— Умею. Меня научили.

Она протянула ему Лист Авантюриста. Почерк у него был грубый, но, несмотря на вид, он действительно умел писать.

Она почувствовала, что если будет смотреть на него дольше, живот снова подаст голос, поэтому поспешно поставила штамп.

— Так, где же он? — пробормотала она, и начала рыться на столе в поисках перьевой ручки. Но она никак не могла найти самый важный предмет — жетон ранга.

— Эээ?.. — нерешительно выдохнула она.

— Вот. — Коллега молча протянула ей фарфоровый жетон, словно говоря: «Ты серьёзно?»

— Спасибо большое! — Новая Регистраторша склонила голову в поклоне, но коллега только отмахнулась.

Так, теперь… Жетон ранга — это по сути копия Листа Авантюриста…

Она тщательно записала все данные: имя, пол, возраст, класс, цвет волос, цвет глаз, вес, умения…

Один навык воина, один следопыта. И ещё…

— Готово! — Она с облегчением выдохнула, вытерла пот со лба и мысленно похвалила себя. Затем протянула ему жетон: фарфоровую метку десятого, самого низкого ранга.

[[image:/storage/reader-images/f666869a14b6697a1b192d68e73511b8ffa7c077.jpg]]

— Это очень важно, так что постарайся не потерять, — сказала она.

— ……

Мальчик молча принял небольшой фарфоровый жетон; он держал его на раскрытой ладони и пристально вглядывался в него.

— Э-эмм—?

— Я понял.

Затем он небрежно сунул ранговый жетон в карман и ушёл прочь широким, уверенным шагом.

— Вот же заносчивый тип.

Эти слова произнёс следующий в очереди — молодой человек с деревянной палкой, похожей на копьё. Несколько других авантюристов, и новичков, и ветеранов, обернулись ему вслед — он шёл в сторону мастерской.

Новая Регистраторша не знала, что и сказать, но работа есть работа. Она сосредоточилась.

— Добро пожаловать в Гильдию Авантюристов! Чем могу помочь?

— О, я тоже хочу зарегистрироваться.

— Конечно! — Она изо всех сил старалась улыбнуться как можно ярче.

Надо срочно научиться улыбаться лучше.

Она была полна решимости — и, похоже, обед ей сегодня не светил.

Кстати… когда он спросил, всё ли в порядке… Он, что, имел в виду обед?

Эта мысль продержалась в её голове всего мгновение, растворившись в вихре суеты. Её коллега за соседним столом смотрел, как Новая Регистраторша с головой ушла в работу, с выражением лёгкого раздражения.

Позже она будет горько жалеть, что не смогла помочь ему тогда более усердно.

Но это уже совсем другая история.

§

— Эм… Слушайте, а у вас случайно не найдётся какой-нибудь легендарный меч?.. — спросил юноша, глаза его сверкали от надежды. Но единственное, чего он этим добился, — это раскалывающейся от боли головы у хозяина мастерской.

— Если бы у меня был легендарный меч, ты думаешь, я бы просто так держал его у себя в лавке?

— Ну да, конечно. А… может, тогда найдётся какой-нибудь прославленный магический клинок?

— Ты серьёзно думаешь, что такие вещи просто так продаются в магазинах?

Босс мастерской потер брови и покачал головой. Он почти уже выставил парнишку за дверь, но передумал.

— Для начала: даже простейшее зачарование добавляет к цене лишний ноль.

— Ага… да… Понял. Тогда… эм…

Юноша с воодушевлённым видом стал рассматривать оружие и снаряжение на полках. Он хватал то один предмет, то другой, разглядывая их с неподдельным интересом.

— Давай начнём с твоего бюджета, — сказал босс. — Я не могу продать то, что ты не сможешь купить.

— А, да, конечно. Вот, — юноша вытащил из кармана кошель. — Я хочу самое мощное оружие, что можно купить за эти деньги.

Он хочет самое мощное оружие! Ну конечно, чего же ещё?

Босс мастерской тяжело вздохнул. Ситуация была знакома до боли. Какой-нибудь светлоглазый юнец, насмотревшийся и наслушавшийся байков о героях, заявлялся к нему, уверенный, что и сам — герой в ожидании славы. Такой наивный, как этот, — редкость, но лишь по степени, не по сути. Все они мечтали о мечах, которые были слишком тяжёлыми для них, или о броне, такой облегчённой, что толку от неё было не больше, чем от бумажной рубашки.

Все их знания ограничивались какой-нибудь перевранной балладой, услышанной от пьяного менестреля в таверне. Такие песни нынче были в моде — и поделать с этим ничего было нельзя. Но, как бы ни закалился он за годы, это всё равно раздражало.

Босс подумывал сказать парню пару назидательных слов, но… какой в этом был бы толк?

— Меч тебе подойдёт?

— Да. Думаю, меч — это хорошо.

Мастер взял кошель, решив подобрать этому искреннему юноше подходящее оружие.

Одноручный или двуручный? Юноша был одет в довольно плотную кожаную броню. Вряд ли она подходила для тех, кто сражается в первых рядах.

— А щит или шлем тебе не нужны?

— Шлем? Не-а. Тогда же лицо не будет видно.

Мастер не стал его осуждать — в конце концов, стремление к славе можно понять. Авантюристы зарабатывают репутацией и лицом. А что у них ещё есть?

Не думаю, что есть хоть один человек на свете, который хотя бы раз в жизни не мечтал стать героем.

— Не буду спорить насчёт шлема, — произнёс он. — Но хотя бы щит возьми.

— Я никогда им не пользовался…

— Неважно.

Юноша кивнул — без особого энтузиазма, но всё-таки согласился. Если он хотя бы немного прислушивается, значит, не всё потеряно. Это уже надежда. Надежда, если не больше.

Бывали и такие, что приходили в старьё из деревни или скупали всё подряд, не прислушиваясь ни к одному слову босса.

В конце концов, что бы он ни говорил — сражаться с монстрами предстояло не ему.

Какое бы снаряжение ты ни носил — если тебе суждено умереть, ты умрёшь. Может, и не сто́ит вмешиваться. Пускай берут, что хотят. Было бы обидно, если бы человек погиб, сражаясь в броне, к которой даже не лежала душа — только потому, что кто-то убедил его в её нужности.

Какими бы глупыми, уродливыми или нелепыми ни были их желания…

Как можно насмехаться над молодыми, делающими первые, осознанные шаги в большой мир?

Когда мастер вспомнил, как впервые в жизни взял в руки молот и попытался выковать меч…

— Хм?

В этот момент в мастерскую из стороны приёмной Гильдии вошёл ещё один юноша — шаг его был одновременно уверенным и непринуждённым.

— Мне нужно снаряжение.

— А то, — проворчал старик, машинально нахмурившись от такой безапелляционной заявы.

Первый юноша, всё ещё бродивший между прилавками, навострил уши с мальчишеским интересом. Босс отмахнулся от него и перевёл взгляд на нового посетителя.

Жалкий вид.

Парень выглядел так, словно прибежал сюда прямиком из какой-то глуши.

— Монеты есть?

— Есть, — ответил юноша и снял с шеи небольшой кожаный мешочек, положив его на прилавок. Монеты внутри тихо звякнули.

Старик раскрыл мешочек пальцем, вытащил одну из золотых монет и осторожно надкусил.

Не фальшивка. Настоящее золото.

Закалённый продавец провёл пальцем по вышитому цветочному узору на мешочке и прищурился.

— Сбежал с маминым кошельком? Или, может, у сестрёнки одолжил?

— …

Юноша промолчал с секунду, а потом кивнул.

— Так и есть.

Мастер недовольно фыркнул. Шутит или нет — чёрт его знает.

Так или иначе, перед ним было настоящее золото, а покупатель с деньгами — это покупатель, с которым он готов вести дела.

— Ладно. Что тебе нужно?

— Кожаная броня покрепче. И круглый щит.

— О-хо, — протянул старик, внимательно посмотрев на парня. Он проигнорировал ошарашенное выражение лица своего прежнего клиента.

Парень был хорошо сложён. Очевидно, боец. Возможно, мультикласс — разведчик или следопыт. Ничего необычного.

— А из оружия?

— Меч. Одноручный.

— Естественно. Раз уж со щитом. Думаю, этот тебе подойдёт.

Не теряя времени, мастер взял один из клинков, выставленных за прилавком, и протянул его. Это был стальной меч — ничем не примечательный, но крепкий и надёжный.

Юноша взял меч и прикрепил его к поясу. Вес оружия слегка потянул его вбок.

Обычное дело для зелёных новичков.

— Кожаная броня — на той полке. Щиты — на стене.

— Понял.

Парень резко выпрямился, словно поправляя равновесие, и направился к указанным полкам. Двигался он осторожно, как будто крал снаряжение. Старик чуть было не почувствовал уважение — почти.

Неожиданно первый юноша, до этого словно сжавшийся, подал голос:

— Э-эй… Ты сегодня только зарегистрировался?

Парень ничего не сказал, но кивнул.

Первый расплылся в улыбке:

— Я тоже! — Он расправил грудь. — Э-эй, может, вместе в авантюру отправимся?

— В авантюру… — повторил парень негромко. Голос первого звенел и летал, словно птица в небе. А его — полз по земле. — Там будут гоблины?

Голос его был резким, почти сухим.

— Да ну, какие гоблины! — испуганно воскликнул первый. Его всё тело будто задергалось от одного упоминания. — Я вообще-то нацелился на неведомые руины и всякое такое…

— Мне нужны гоблины.

— Чё?

— Я собираюсь убивать гоблинов.

С этими словами он полностью потерял интерес к собеседнику. Натянул броню — неумело, но быстро, — затем прикрепил щит. Маленький, круглый, с ручкой и ремнём. Он взял его, сделал несколько плавных блокирующих движений.

Выставил щит, обнажил меч, снова вложил его в ножны. Сделал несколько шагов, словно проверяя удобство, и кивнул.

— Беру.

— Будь здоров.

— Сколько осталось?

— Примерно вот столько, — сказал старик и высыпал содержимое мешочка на прилавок. Он отсчитал около дюжины золотых монет и убрал их за прилавок. Осталось совсем немного.

Первый юноша пробормотал:

— Грабёж средь бела дня…

На что получил хмурый взгляд босса.

— Выделка твёрдой кожи требует времени. Это не дёшево. Не нравится — покупай в другом месте.

Старик не собирался халтурить: пропитывать кожу в кипящем масле и прошивать её вручную — не работа на скорую руку.

Парень никак не отреагировал. Он просто пересчитал оставшиеся монеты, дотронувшись до каждой.

— Можно купить зелье?

— В следующий раз бери на стойке регистрации. Хотя… и у меня кое-что есть.

Он взял ещё несколько монет и передал юноше два пузырька, которые достал из-за прилавка. Внутри переливалась бледно-зелёная жидкость с лёгким запахом лекарства.

— Противоядие и зелье исцеления. Подойдёт?

— Да, — сказал парень и убрал их в свой мешочек для предметов.

Осталась одна монета.

— Что мне ещё стоит взять?

— Хм-м… Давай подумаем… Набор авантюриста, нож…

Босс ещё раз осмотрел юношу с головы до ног. Кожаная броня, в одной руке меч, в другой — щит. За плечами мешочек с мелочью.

На вид — самый что ни на есть новичок.

— По мне… шлем не помешает.

— Шлем.

— Подожди немного. У меня как раз завалялся один недорогой.

Старик ушёл в кладовку за мастерской. Первый юноша, уже завершивший покупки, посмотрел на парня с недоверием. Мысли у него на лице читались ясно: «Что за тип?» или, скорее, «Странный какой-то».

В конце концов он покачал головой и пробормотал:

— Мне это не понять…

И вышел из лавки.

Почти в тот же момент из кладовки вернулся старик.

— Я бы рекомендовал носить один из этих. Если тебя не слишком беспокоит, что твоего лица не будет видно.

Он поставил на прилавок шлем, что держал в руках.

Он был старым, с рогами, торчащими по бокам. Настоящее дьявольское убранство.

§

Гильдия Авантюристов — как всегда, полна движения: приходящие, уходящие.

Среди этой толпы одинокий авантюрист — разве он хоть чем-то выделяется?

Его доспехи новенькие, ни царапинки. На голове — стальной шлем с рогами.

У пояса — меч, на руке — только что купленный щит.

Что же ещё можно сказать о юноше в такой экипировке, как не — новичок-авантюрист?

Он выходит за двери Гильдии и направляется в город — никто не обращает внимания.

И если бы он не вернулся обратно — тоже никто не заметил бы.Никто. Совсем никто.

[[image:/storage/reader-images/7900fa5e4184dcfefcfdb68d83eaff5d345e318c.jpg]]

— Отлично! Приступим…

Устье пещеры разевалось так широко, что казалось, будто оно способно проглотить все окружающие деревья.Тяжёлый Мечник пытался говорить уверенно и внушительно.

Это было просто задание… по крайней мере, должно было быть таким.

Истребление гоблинов. Обычный, до боли банальный «зашёл — зарубил».

Говорили, что гоблины устроили логово недалеко от деревни и начали таскать скотину и прочую живность. В какой-то момент, вполне вероятно, примутся и за людей. Деревенские хотели, чтобы кто-нибудь разобрался с гоблинами до того, как станет слишком поздно. Самая типичная история.

Он вспомнил, как когда-то, ещё в детстве, в его деревню приходили авантюристы. В его памяти они выглядели невероятными — будто вышедшими из сказки, большими, чем жизнь, и такими уверенными в себе. А вот он…

Кажется, мне до такого ещё далеко.

Руки Тяжёлого Мечника сами собой сжались и разжались. Он всё никак не мог привыкнуть к тяжёлым перчаткам.

Чего он боялся? Ведь каждый авантюрист начинает именно с таких заданий, не так ли? В этом нет ничего страшного.

Или всё-таки есть?..

А что, если… если вдруг я проиграю и мне придётся приползти обратно домой?..

Возвращаться, хромая и опозоренный, в деревню, которую он покинул так гордо — вот чего ему совсем не хотелось.

И дело было не только в том, чтобы не ударить в грязь лицом.Самое главное — его лучший друг увёл девушку, которая ему нравилась.

Хотя, если честно, это была скорее влюблённость с его стороны. Он даже не признался ей, что она ему нравится… кажется. Так что, возможно, это и не считалось настоящей «кражей»? Он сам не знал, но это уже не имело значения. Он не хотел становиться между ними. И тем более — не хотел возвращаться с поджатым хвостом.

Да и вообще, я ведь гоблинов и у себя из деревни прогонял.

Он был уверен… ну, почти уверен… что если ничего особенного не случится, всё пройдёт нормально.

И он был не один.

Те авантюристы, что приходили к нам, тоже ведь были в команде.

С этой мыслью Тяжёлый Мечник остановился в кустах.

— Что? Что случилось? Почему остановился? Если стоим — давай я пойду первой.

Рядом с ним Девушка Рыцарь улыбалась озорно, как ребёнок, задумавший шалость. То, что меч у неё уже был наготове, говорило и о её свирепости, и об энтузиазме к бою.

Он нашёл её в таверне — она тогда только ворчала над своей кружкой. Может, не стоило уговаривать её присоединиться?..

— Да ничего. Просто задумался, — ответил он.

Он мотнул головой, отгоняя сомнения. Он был лидером этой команды — насколько это вообще можно было назвать «командой». И у него было много дел.

Он отчаянно вспоминал, как вели себя взрослые мужчины в деревне, когда он помогал на полях.

— Так, давай, девочка… э-э… ты, которая со всей этой магией…

— Может, пора бы уже запомнить моё имя?

Девушка Друид надула щёки, от чего выглядела скорее мило, чем сердито.

Рядом с ней Паренёк Скаут уже держал нож в руке и пристально вглядывался в темноту пещеры. Что до их снаряжения — выглядели они как настоящие авантюристы… разве что бедные.

Они куда более дети, чем я себе представлял…

Ему пришлось искать мага и разведчика, ориентируясь лишь на баллады бардов. Результат: пара детишек, которые соврали о своём возрасте, чтобы зарегистрироваться в Гильдии. Но сейчас у него не было другого выбора.

Много от них не потребуешь, конечно… но выбора нет.

— Береги свою магию, — сказал он. — Мы ещё не знаем, что там.

Это была чистая правда.

Не то чтобы он ожидал наткнуться на дракона — такое существо он и трогать-то не собирался — но в этой жизни возможно всё.

Была даже притча про какого-то бедолагу, который просто шёл по улице… и на него с потолка свалился дракон.

Тем не менее, этот приказ заставил Тяжёлого Мечника почувствовать, будто его страх проявляется слишком явно. Поэтому он попытался добавить нотку ободрения:

— Не используй магию, если в ней нет нужды.

— Д-да, конечно, — кивнула Девушка Друид, сжимая в руках свой посох.

— Так, — сказал Тяжёлый Мечник, переводя взгляд на Паренька Скаута, который даже не моргнул. — Эй.

— Д-да! — мальчишка вздрогнул и ответил хриплым голосом.

Как вообще с такими моментами справляются?

Тяжёлый Мечник изо всех сил пытался вспомнить, как это было тогда, когда гоблины пришли в его деревню.

— Глубоко дыши, — скомандовал он. — Вдох, выдох. Пока я не скажу остановиться.

— С-слушаюсь! — мальчик закивал с такой яростью, что нельзя было понять, помогло ли это. Но, по крайней мере, Тяжёлый Мечник заставил его хотя бы попытаться успокоиться. Этого пока хватит.

Но разве не было… чего-то ещё?

Что-то, что нужно было сделать перед самым началом приключения.

Перед тем, как отправиться истреблять гоблинов.

Что-то важное, что нельзя упустить?

Что-то, о чём нужно было позаботиться?..

Тяжёлый Мечник нахмурился, охваченный странной, неясной тревогой. Он повернулся к своему Полуэльфийке Бойцу

— Эй. Я ничего не забыл?

— Сейчас подумаю, — отозвалась Полуэльфийка Боец с задумчивым видом. Она медленно повернула голову, оглядывая всех членов отряда, затем легко хлопнула в ладоши:

— А! Надо сначала встать в боевой порядок. Ведь «мы не знаем, что там внутри», не так ли?

— Боевой порядок?..

То есть Паренёк Скаут идёт впереди всех, разведкой, а заклинатели остаются в тылу?.. Это он имел в виду?

Пока Тяжёлый Мечник пытался хоть как-то применить на практике свои весьма скромные познания, Девушка Рыцарь хлопнула его по плечу.

— Просто к сведению — у меня есть исцеляющее чудо!

Зачем она это сейчас сказала? Какой в этом смысл?

Тяжёлый Мечник отвёл взгляд от Девушки Рыцаря, которая с гордым видом выпятила грудь, совершенно не заботясь о приличиях. Он вздохнул.

У них были зелья, которые они вместе купили. Зачем же тогда вымаливать помощь у богов?..

Нет. Нужно помнить… «Мы и правда не знаем, что нас ждёт».

— Даже если в этот раз не пригодится, кто знает, что будет в следующий? Отлично, хорошо, замечательно.

Да, действительно замечательно. Он решил быть благодарным за любую карту, что оказалась у него в рукаве.

Затем Тяжёлый Мечник снова взглянул на Девушку Друида и в который раз вздохнул. Она стояла и бормотала себе под нос заклинание — надеясь, что не забудет его. Видок был не из обнадёживающих.

Учитывая, как она походила на ребёнка, впервые покинувшего родной дом, сомневаться в её способностях было вполне логично.

Оставь её в хвосте — и она либо потеряется, либо просто споткнётся.

Может, кого-то из передовой лучше поставить замыкающим.

— Ладно, ты, чудо-творящая рыцарь. Замыкаешь отряд. Доверяю тебе охранять тыл.

— Принято! Оставь это мне!

С тем, как она ударила по нагруднику, создавалось впечатление, что она боится больше всех. Но что поделаешь.

Он сделал всё, что мог придумать. Эта мысль немного его успокоила.

— Ну что, двинулись? — Он хлопнул Паренька Скаута по спине, поднял свой широкий меч — и шагнул вперёд.

Спустя примерно пятнадцать минут он поймёт, что меч всё время цепляется за стены.

[[image:/storage/reader-images/4cce34a475027c4970ddb541ea17ed2ca77858f3.jpg]]

Пещера появилась внезапно — прямо посреди леса, что раскинулся сразу за деревней.

Сколько времени она уже здесь? Ни один из деревенских не мог вспомнить.

Казалось, будто она существовала с незапамятных времён — и в то же время будто возникла совсем недавно, внезапно, словно вспышка. Такое впечатление здесь, на окраине цивилизации, было не редкостью. Люди пришли сюда не так давно, и всё вокруг всё ещё менялось. Даже среди эльфов не нашлось бы никого, кто знал бы точную географию каждого уголка мира.

А теперь в этой пещере поселились гоблины. Были ли они беглецами, уцелевшими после битвы пятилетней давности? Или просто дикими тварями? Этого никто не знал.

Но вот что знали точно: гоблины вышли из той пещеры, напали на деревню, угнали скот и, наконец, похитили женщину.

Обычная история, думал он.

В том числе и часть, где кто-то направляется в Гильдию Авантюристов, чтобы подать квест.

Теперь он стоял у входа в пещеру, скрытый в лесной подлеске, напряжённо наблюдая за происходящим. Солнце перевалило зенит и медленно опускалось к горизонту. Он провёл часы перед сумерками в наблюдении.

Гоблины выходили и заходили в своё логово, не подавая ни малейшего признака тревоги. Стражи вели себя расслабленно, стояли на посту скорее по привычке, чем с настоящим усердием.

Больше всего его внимание привлекала странная башенка, стоявшая рядом с грудой отбросов у входа.

Похоже, это не ловушка.

Гоблины, которых он видел, были вооружены. Он продолжал наблюдать, стараясь дышать как можно тише. Сестра когда-то говорила ему, что это важный навык для охотника. Олени — пугливые существа: если они почувствуют, что ты не часть природы, — сбегут.

Отец, по его догадкам, был в этом мастером. Хотя ему не довелось увидеть это своими глазами.

Наконец, солнце стало клониться к закату, и небо окрасилось в зловещий пурпур. По какой-то причине стражники исчезли из виду. Вероятно, ушли внутрь.

Пора.

Он медленно поднялся из кустов, сперва разминая затёкшие суставы. Он надеялся, что дорога от города поможет привыкнуть к его первому комплекту доспехов, но всё равно — тяжесть ощущалась. Да и долгое выжидание только усугубило онемение тела.

Надо бы ослабить ремни снаряжения, когда буду отдыхать.

Разогревшись, он принялся проверять своё снаряжение. Поднимал и опускал забрало шлема, обнажал и вновь вкладывал меч в ножны, убеждался в остроте клинка.

Рога на шлеме оттягивали голову вниз. Поле зрения было узким, дышать — тяжело. Но он не решался снять его.

Он сжал рукоять щита, пристёгнутого к предплечью, сделал несколько пробных выпадов. Всё в порядке.

Он осторожно вышел из кустов, следя, чтобы не зашуршали листья, и начал медленно приближаться к входу в пещеру. Шёл не в своей обычной уверенной манере, а почти крадущись.

Прошёл мимо странной башенки, увенчанной черепом зверя, затем остановился возле груды мусора.

Зажигать факел или нет? И не забыл ли он чего?

Свет выдаст его тем, кто окажется в зоне прямой видимости. Но ведь враг способен видеть в темноте, а он — нет. Без источника света он в заведомо проигрышной позиции.

Он вынул из сумки факел и приготовился высечь искру, но в последний момент остановился.

— …

Его вдруг осенило то, о чём он должен был подумать раньше.

Я не могу держать факел вот так.

Правая рука — меч. Левая — щит. Отказаться от клинка? Немыслимо. А оставить без защиты левую руку? Ещё хуже. Он попробовал отпустить рукоять щита, чтобы взять факел, но из-за неудобного угла почти не мог двигать рукой.

Он раздражённо зарычал, проклиная собственную глупость.

Если бы мастер увидел это — он бы никогда не простил себе такой позор.

Он немного постоял, разглядывая тьму входа в пещеру, а затем сдался. Факел — в правую руку, щит — в левую, меч — на поясе, сумка — за спиной. Факел — в конце концов, всего лишь палка. В крайнем случае, можно использовать как дубинку.

Он твёрдо решил: по возвращении в город велит снять ручку с внутренней стороны щита.

Конечно, признался он, если вернусь обратно в город.

§

— Неужели ты правда думаешь, что тебе повезло только потому, что я взялся тебя учить? Что ты благословлён?

Кажется, именно так сказал ему старый Рей, прежде чем с силой пнул мальчика в ледяную пещеру.

Он кубарем покатился внутрь — туда, где царили зловоние, отбросы и остатки пищи. Это было самое отвратительное место из всех, что он знал.

О жилищах реев он потом слышал много — их считали одними из самых уютных и приятных в целом мире.

Реи, говорили, были народом полей, крестьян и пастухов. Они находили радость в повседневных трудах и полностью избегали всяческих приключений. Весёлые, добродушные, склонные к порывам — вот как их описывали.

Но, как и у всякого правила, у этого есть исключения. И старый Рей был именно таким исключением.

Он проигнорировал приступ кашля у мальчика и с глухим стуком захлопнул за ним деревянную дверь пещеры, засовом заперев её снаружи.

— По-настоящему везёт тем, кто может всё сам, — сказал он. — Без всякого учителя.

Внутри не было ни единого источника света, и мальчика тотчас поглотила тьма. Когда он наконец сумел успокоить дыхание и оглядеться, он всё ещё ничего не видел.

Ничего — кроме пары глаз, поблёскивающих во тьме.

Глаза старого Рея.

Он понял, что взгляд тот направлен прямо на него, и невольно сглотнул.

— А ты не из таких. Ты — беспомощный, говноед несчастный.

— Да, мастер, — выдавил он наконец.

Странно, но он не чувствовал, что его убьют.

О жизни и смерти он знал достаточно, — слишком много — ещё с деревни.

Но он подозревал, что старик мог убить без капли сомнения.

— Ты думаешь, если я тебя обучу, ты станешь сильнее? — процедил Рей с презрением.

Прежде чем мальчик успел хотя бы сказать «да», из темноты что-то свистом прилетело и ударило его прямо в лоб. Раздался сухой треск, по черепу разлилось горячее жжение. По лицу потекла кровь.

Он пошатнулся. Старик пнул его на землю, а затем встал над ним, издеваясь:

— Дурак. Насекомое с оружием остаётся насекомым.

Это была... тарелка? — осознал мальчик. Его ударили обычной тарелкой.

Никогда бы не подумал, что такая простая вещь может причинить столько боли.

— Используй всё, что у тебя есть. Готовь своё снаряжение. Если ты чего-то хочешь — и не готов на всё, чтобы этого добиться…

Сейчас он подумал, что, возможно, это был первый урок, который дал ему его учитель.

— …то в чём тогда вообще смысл жизни?

§

Едкий запах ударил ему в ноздри, едва он вошёл в пещеру.

Гнилой мусор. Грязь. Испражнения. Застоявшаяся вонь плотских утех.

Он ко всему этому привык. Это не могло стать для него настоящей проблемой.

Но тьма… Тьма доставляла неудобства. Да, у него был факел — и всё же чёрная мгла оставалась подавляющей. Его разум тут же наполнился мыслями о том, что может прятаться в дрожащих тенях на границе света.

Нет… не может. Прячется.

Он не должен забывать, где находится: в логове гоблинов.

Если заставлю себя дышать через нос — привыкну. Человеческие чувства легко адаптируются.

Он замер и успокоил дыхание, затем сдвинул одну ногу вперёд, начав продвижение. Подскользнуться на влажной земле и мху, покрывавшем камни, было проще простого. Он старался сосредоточиться на каждом шаге, но мрак быстро начал угнетать.

Что ждало его впереди? Или — сверху? Пещера словно сжималась вокруг него. Его дыхание стало прерывистым, учащённым. Попытки уследить за всем сразу вызывали головокружение.

— По одному за раз, — пробормотал он и направил факел в сторону каменной стены.

Надо было разбираться с ними поочерёдно. Не жалей усилий, если хочешь облегчить себе жизнь — так бы сказала его мастер.

Он старался контролировать дыхание, вслушиваясь в окружение, надеясь не упустить ни малейшего звука. Помимо хриплого звука собственного вдоха и выдоха, он уловил слабый звон в ушах. То ли от тишины, то ли от напряжения.

Он хотел бы снять шлем и вытереть пот со лба. Но, конечно, не мог. Он заморгал, а затем внезапно уставился в темноту.

Может, ему показалось. А может, и нет.

Рефлекторно он метнул факел в сторону шевелящейся тени — туда, где движение отличалось от прочего мрака.

— ГООРОБ?!

Раздался вопль, сдавленный крик. Существо ещё было живо. Он бросился вперёд и нанёс повторный удар меж глаз. Под пальцами ощущалась отвратительная мягкость, как будто он размозжил фрукт. Гоблин сдох, его мозги разлетелись по сторонам.

— …Нгхаа.

Он шумно выдохнул. В тот же миг ему показалось, что он может упасть — ноги предательски подкашивались.

Он понял, что брызги крови едва не погасили его наполовину сломанный факел. Он подумал, что, возможно, лучше его выбросить, но рука не слушалась. Пальцы не разжимались. Они дрожали — и он не мог снять с них это напряжение.

— …

Он раздражённо цокнул языком и с силой разжал пальцы левой руки, выронив факел. Пляшущее пламя покатилось по полу пещеры, продолжая гореть, облизывая воздух, будто язык.

Это — ничто. Просто ничто, убеждал он себя. Что значит убить гоблина?

Один гоблин. Всего один. Но он справился. Он ещё раз проверил, что тот мёртв, и потянулся за новым факелом—

— ГОБГГ!

— ГББГРОБГ!

Он бросил факел и выхватил меч. В следующий миг на него сзади налетела бесчисленная орда гоблинов, визжащих и гогочущих.

Он попытался развернуться и смахнуть их клинком, но меч с отвратительным звоном вылетел из руки — лезвие задело стену. И пока он осознавал это, один из гоблинов со всей силы врезался в него, сбив с ног. За спиной громко звякнул походный мешок, но он уже не мог на это отвлечься.

— ГРОБ! ГУРОГБ!!

— ГРУРБ!!

Один из гоблинов, со злобной ухмылкой на уродливом лице, кинулся на него, стиснув кинжал обеими руками. Факел, почти погасший на полу, всё ещё давал достаточно света, чтобы лезвие тускло сверкнуло. Чуть поодаль другой гоблин тыкал в него пальцем и осклабился.

Я умру.

— Хр-р—аах!

Силой воли он согнул левую руку, подняв щит к лицу. Кинжал вонзился в древесину, и он резко отшвырнул щит в сторону.

— ГББРОБ?!

Гоблины не славятся силой. Потеряв оружие, существо потеряло равновесие.

Он тут же выгнул спину, резко подав живот вперёд, и оттолкнул гоблина назад. Ни секунды нельзя было терять. Если сейчас подойдут остальные — ему конец.

Гоблин, которого он сбил с ног, уже пытался встать. Но он не дал ему ни единого шанса.

— ?!

Беззвучный выдох вырвался у твари, когда он ударил её в живот носком сапога с усиленной вставкой. Удар разорвал брюхо, внутренности хлюпнули на землю. А затем он опустил ногу вниз, будто стряхивал грязь, и раздавил промежность гоблина.

— ГБОРРОГБГОР?!

— ГРОБ! ГРООРБГ!!

Один из них захрипел от боли, а второй — захохотал, словно радуясь страданиям товарища.

Смех длился недолго.

Юноша уже поднимал меч, выбитый прежде. Он хладнокровно вонзил его в горло гоблину. Тот захрипел, захлёбываясь собственной кровью, вцепился в клинок. Парень пнул его ногой, выдёргивая меч.

— Хааф…

Всё вокруг было в крови. Его всего бросало в жар, дыхание стало рваным, в голове стучало. Горло пересохло — хотелось глотнуть воды из фляги. Но времени не было.

Он почувствовал, как что-то подбирается сзади. В темноте послышалось царапанье.

Он тихо застонал, стиснул зубы. Но при этом — пытался думать. Мыслить было жизненно необходимо.

Очевидно, позади был туннель для засады. Он просто его не заметил. Но почему его всё же обнаружили? Он вошёл в пещеру, когда у входа не было стражи, и первый гоблин не поднял слишком много шума.

— …!

Внезапная догадка. Он опустил взгляд на снаряжение. Новенькое. Сверкающее. Без единого пятнышка. Кожа и сталь.

Запах!

Слишком поздно понял. Гоблины были уже совсем рядом. Он проверил меч — крови и кишок на клинке было немного, но по центру лезвия зиял крупный скол. Он раздражённо цокнул языком.

Он сунул руку в походную сумку — и ощутил что-то странное, будто ткань внутри была влажной. Но не стал отвлекаться. Выхватил факел и бросил его на землю.

Он зажёгся от огонька умирающего пламени, вспыхнул в ярком свете. В этой вспышке отразились десятки жёлтых глаз, горящих ненавистью и жаждой убийства.

— ГУРОГБ!

— ГРОБ! ГОБОРБ!!

— ГУРОГБГРУУБ!!

И тут всё захлестнул хаос.

Он присел, прижавшись спиной к стене, поднял щит. Мечом бил наугад, доверившись удаче.

Он не хотел повторять прежнюю ошибку. Только точные удары. Это — работает.

Горло. Глаза. Живот. Сердце. Он колол мечом, нацеливаясь туда, где один удар убивает наверняка.

Но и гоблины стремились к смерти с той же яростью. Ржавые кинжалы и копья впивались в его руки и ноги, разрывая плоть, проливая кровь.

Гоблины начинали путаться друг у друга под ногами, сталкиваться локтями, ругаться. Их ссоры перерастали в грызню. О командной работе они не имели ни малейшего представления.

Сейчас всё, что ему оставалось, — это продолжать колоть. Всё, что не он, — враг. А это делает задачу гораздо проще.

Он стиснул зубы и продолжал работать. Если рука откажет — он умрёт. Всё просто.

Кровь и жир, плоть и кость — с каждым ударом он ощущал, как лезвие тупится. Он злился на меч. Может, всё было бы иначе, будь он более опытным бойцом.

Затем раздался глухой удар — и бой пошёл по-новому.

Сквозь рваный строй гоблинов к нему приближался силуэт. Гигантский. Гоблин, если это вообще можно было назвать гоблином, шагал вперёд, волоча за собой дубину, будто крестьянин, идущий в поле.

— ХООООБ…

Похоже на хоба, — подумал он, тяжело дыша. Хоб. Хобгоблин.

Был ли шанс на победу? Да.

Тело двигалось само. Всё было, как в игре: бросаешь серебряный шар в пасть лягушки. Меч в его руке перевернулся обратным хватом. Он ударил ближайшего гоблина щитом, размозжив ему лицо.

Учитель учил: если раздавить нос и продолжить давить — кость войдёт в мозг, и существо погибнет.

Он шагнул вперёд от стены, описывая дугу мечом.

Бросок.

— ГОРООГБ?!

Критический удар.

Меч со свистом пронёсся над головами гоблинов и вонзился в горло хобгоблина. Существо заскребло по воздуху когтями и грохнулось на пол. Жалкое зрелище.

Он выхватил нож на поясе и обернулся к оставшимся врагам.

— ГРОБГ?!

— ГРГ! ГОРОГГБ!!

Выжившие метались, не зная, куда смотреть. Они тупо уставились на тело своего телохранителя, потом — на юношу в шлеме и доспехах… и, завизжав, бросились наутёк.

Они уронили оружие и скрылись в глубине пещеры. Он не мог их преследовать. Слишком измотан.

Пошатываясь, он подошёл к хобгоблину, который всё ещё дёргался.

— Получай…!

Он обеими руками вцепился в торчащий в горле меч и с силой выдрал трахею. Послышался хруст — клинок раскололся пополам в том самом месте, где раньше он заметил скол.

Он потерял равновесие и упал в лужу крови.

Внезапно ему безумно захотелось лимонада.

Он сжал рукоять и две трети оставшегося лезвия. Поднялся на ноги, пошатываясь, и сделал пробный замах. Неожиданно лёгкий.

Неплохо.

Он наконец смог нормально вдохнуть. Огляделся.

— Сколько их было?..

Повсюду — бойня. Иначе не скажешь. Всё, что освещал затухающий факел, было залито кровью.

Сражение, от которого скручивало живот, было окончено. Он начал топтать трупы гоблинов.

Сколько он убил? Сколько сбежало? Сколько ещё осталось? Он не знал.

Сколько их вообще было в этой пещере с самого начала?

— …

Эта мысль пробилась в сознание, и он медленно покачал тяжёлой головой.

Как бы то ни было, ясно было одно — что делать дальше. Что он должен сделать.

— Пожалуй, начну с перевязки.

Он потянулся к походной сумке за спиной. Разумеется, он был вымотан. Дыхание сбилось, пульс бешеный, зрение расплывается. Нервы на пределе. Кровь, пульсирующая в висках, мешала думать.

Вот почему он не услышал этого.

— ГОГГБР!!

Юноша закричал.

Гоблин с раздавленными пахом бросился на него, сжимая в лапах кинжал.

Он почувствовал, как что-то тяжёлое врезается ему в спину — слишком поздно, чтобы отреагировать. Он попытался обернуться, но в тот же миг голова дёрнулась с жуткой силой — гоблин ухватился за один из рогов.

— Хрр… Ах ты, тварь…!

— ГБГГБ!

В правом плече будто что-то взорвалось. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял: его пронзили кинжалом.

Он закашлялся кровью в такт собственному пульсу, забрызгав внутреннюю часть шлема.

— Гррааааах…! — рявкнул он, и попытался завалиться назад, навалившись на каменную стену.

Сквозь боль раздался визг:

— ГООРОГ?!

Снова.

— ГОРО?!

Ещё раз.

— ГОРООБГБГ?!

Сухой треск — и груз, навалившийся на него, исчез. Судя по боли и углу наклона головы — рог отломился.

Он повернулся, изловчился и левой рукой поднял рог с земли. Щит всё ещё был прикреплён к руке, он едва не вывихнул запястье, но ему было плевать. Он знал, что делать.

Он с разбегу врезался в корчащегося на полу гоблина и вогнал рог ему в глотку.

— ГООБГГБ…?!

Существо захрипело… и затихло.

Юноша опустился рядом — не упал, нет, сел. Удержался.

Первая помощь. Вот что важно. Лечение. Враги могли быть где угодно. Он не мог потерять подвижность.

— Хргх…

Но его всего трясло. Раны должны жечь, разве нет? А ему было… ужасно холодно.

Он попытался схватиться за торчащий из плеча кинжал, но рука только дёрнулась, а изо рта потекла слюна.

Потом понял почему.

Он резко выдернул клинок. Лезвие покрывала вязкая, мутная жидкость.

— Хр…кх…

Яд.

Он отбросил кинжал, тот звякнул о камни.

Снова залез рукой в сумку. Он покупал противоядие. Всё будет нормально. Всё… будет…

— Хрк…?

Но пальцы нащупали лишь влажную тряпку… и звенящие осколки.

Ни одного флакона.

Они разбились…!

Он побледнел — и не только из-за отравления.

Наверное, зелья разлетелись вдребезги, когда он упал во время засады. Теперь это уже не имело значения.

Если бы он добрался до города — нет, даже просто до деревни — смогли бы ему помочь? Вряд ли. Тело уже едва слушалось. Он чувствовал себя так, будто в нём бушует лихорадка.

Если так пойдёт дальше — он умрёт. Это был факт.

Молча, дрожащей рукой он подтянул к себе сумку.

Он просунул край тряпки сквозь щель в забрале и сжал.

Смесь зелья исцеления и противоядия тонкой струйкой потекла в рот. Он припал к ткани, как голодный младенец к материнской груди.

Умирать он не собирался.

По крайней мере — не сегодня.

§

Вождь недовольно проворчал, когда его прервал один из прихвостней — бледный, перепуганный, кричащий: Нарушитель! Нарушитель! Нарушитель!

Он треснул подчинённого своим посохом и пнул замолчавшую матушка-гоблинша*.

(※ В англ было goblin-mother, и если честно не знал как перевести, мать-гоблин, гоблин-мать, мать-гоблинов, мать-гоблинша, и тд. Но остановился я на матушка-гоблинша).

— Говори, — потребовал он.

Он быстро восстановил картину происшествия из сбивчивого рассказа прихвостня. Он был умен — в этом ему не откажешь.

Похоже, в гнездо проник авантюрист. И, что удивительно, в полном одиночестве.

Вот дурак, рассмеялся Вождь. Скоро он погибнет в засаде.

Жаль, конечно, что пришелец оказался мужчиной. Но и от них бывает прок — мясо-то у них есть. В сущности, ничего плохого.

Именно так думал Вождь — но он ошибался.

Авантюрист не только сумел избежать скрытой атаки, но даже убил их Скитальца.

Вождь обрушил поток грязных проклятий на авантюриста, топая от ярости ногами по земле. Для верности он снова треснул прихвостня.

Он злился вовсе не из-за гибели своих миньонов.

Но сама мысль о том, что его идеальное (в его собственных глазах) гнездо нарушил какой-то чужак, выводила его из себя.

Собери всех, кто ещё жив, прорычал он.

Гоблин, добравшийся до него бегством, тут же снова сорвался с места, завывая.

Проклятье этим чертовым авантюристам... Теперь ещё и искать новую матушку-гоблиншу.

Гоблины утешались мыслью, будто их слабость делает их жертвами.

Но в глубине своих черных душ они считали себя важнейшими существами на свете — и именно это делало их по-настоящему омерзительными.

Вождь пришпорил четверых гоблинов, что вернулись живыми, и направился на бой с авантюристом. Он решил прикончить чужака сам. Его подручные не приняли бы ничего меньше этого.

Ведь половина причин, по которым гнездо гоблинов вообще продолжало существовать, заключалась в недоверчивости Вождя. А вторая половина — в зависти его подчинённых.

Если не быть осторожным, эти идиоты ещё и помешают. А этого Вождь терпеть не мог.

К счастью для него, пришло донесение: авантюрист был ранен в бою. За собой он оставил пятнистую дорожку крови, ведущую к выходу — прочь от груды трупов своих слабоумных товарищей. Более того, по следам было видно, что он едва волочил ноги. Без сомнений — ранен тяжело.

Вождь злорадно усмехнулся и повёл остальных взмахом посоха. Те, ругаясь и ворча, поплелись вперёд. Вскоре они добрались до устья пещеры.

Великая дыра впускала в логово свет зелёной луны, наполняя всё вокруг призрачной яркостью «утра».

Авантюристу не было ни единого шанса сбежать при таких условиях.

Вождь взмахнул посохом, и его гоблины ринулись из пещеры наружу.

В ту же секунду раздался влажный шлёп, и двоих просто размазало.

— ГОРОБ?!

Что это было?

Сначала Вождь сам не понял, но ему показалось, что сверху на них что-то рухнуло. Огромное.

Это был труп Хобгоблина.

С точки зрения Вождя, этот громила был бесполезным мешком мяса, который доставлял проблемы даже после смерти.

Ему и в голову не пришло, что авантюрист мог затащить тушу наверх и сбросить её прямо на гоблинов.

— ГОББР!

— ГБО! ГРООБГР!!

Оставшиеся двое едва увернулись от неминуемой гибели и в ужасе уставились на Вождя.

Проклятые, безмозглые ублюдки...

Он дал каждому подзатыльник и пинками выволок их из пещеры.

И тут же что-то упало сверху и набросилось на одного из них.

Это что-то и было авантюристом — в броне и шлеме, с обломанным рогом на одной стороне.

— ГОРБ?!

Он начал с того, что врезал щитом в голову ближайшего гоблина, разнеся её в клочья.

— ГОРОБРГ?!

Затем он крутанулся, и щит прошёл сбоку, задев второго, который пытался подкрасться сзади.

Край щита был недостаточно острым, чтобы звать его лезвием — но более чем достаточно крепким, чтобы раздробить гоблину грудную клетку. Тот взвыл от боли.

Авантюрист цокнул языком, поняв, что не добил тварь с первого удара, а затем прыгнул на неё сверху, вонзив щит в горло. Трахея была раздавлена, и гоблин задыхался ещё несколько мучительных секунд.

Для Вождя этого оказалось достаточно.

Пусть его приспешники были тупыми кучами навоза — но они хотя бы выиграли для него время, чтобы завершить заклинание.

Он уже поднял посох, увенчанный звериным черепом, и начал выкрикивать непонятное проклятие.

Авантюрист понял, что происходит, и резко обернулся — но уже опоздал.

В тот же миг из посоха вырвалась молния.

§

Это был удар молнии.

Он и представить себе не мог, что такое возможно — гоблины, способные колдовать.

Он опёрся на правую руку — он не собирался жертвовать своей хорошей, левой — и использовал тело хобгоблина как щит. Сине-белая молния ударила в труп, потрескивая и шипя, сжигая ему руку.

Он не закричал — на каком-то уровне он не ощущал этого как боль, скорее как утрату чувствительности, будто руку сорвало с тела и унесло прочь.

— Ар-ргх…!

На деле его отбросило на несколько шагов от тела хобгоблина. Во рту разлился странный, аптечный привкус, и внезапно из каждой поры хлынул пот.

Он перекатился по земле, потом, опираясь на левую руку, поднялся.

А что с правой?

Он опустил взгляд и увидел руку. Он бы не поверил, если бы не увидел сам: она всё ещё была на месте. Он попытался пошевелить ей, но она не слушалась, словно сильно распухла.

Тем не менее, она не была полностью онемевшей. Боль была странная, трудноописуемая: словно вместо настоящей руки у него была тысяча иголок, выглядевших как одна.

Но и это было ещё не всё. Он цокнул языком. Перед ним гоблин снова поднимал посох.

Разбираться, что за тварь перед ним, он будет потом. Если правая рука останется на месте к концу боя, разберётся и с этим. Сейчас — нужно убить монстра до того, как он успеет ударить снова.

Тело хобгоблина дёрнулось от последних разрядов, из обугленной плоти валил дым. Труп дал ему какое-никакое укрытие, но не спас полностью — теперь это стало очевидно.

Что он мог сделать? Какое снаряжение было при нём? Какие у него были варианты? Какой путь следовало выбрать?

Как убить это существо?

Его мысли работали стремительно, перебирая возможные ходы. Он расстегнул ремень на щите, висящем за спиной, и перехватил его за рукоять.

— ГУБУГУРОГОБОГ!!

Вождь — шаман гоблинов — снова взревел слова заклинания, и в воздухе разорвался второй удар молнии. Сине-белый разряд изогнулся под невозможными углами, но всё равно летел прямо на него.

— Нгх…!

Он принял удар на щит — тот самый, что метнул левой рукой из-за тела хобгоблина.

Щит полетел по резкой дуге, поймал молнию и отбросил её в сторону.

Проще, чем кидать серебряные шарики в пасть лягушке на ярмарке.

Яркая вспышка залепила глаза, в нос ударил запах палёной кожи, и чёрный дым взвился в воздух. Условия для обзора были далеко не лучшими. Свет всё ещё отпечатывался в глазах, но враг испытывал то же самое.

И этого достаточно.

Он схватил меч — теперь странно укороченный — в левую руку.Резким движением перевернул его обратным хватом и прыгнул сквозь дым, атакуя шамана.

— Ха-аах!

— ГББРГГГГ!

Шаман взвизгнул и выставил посох вперёд. Сможет ли он использовать ещё одно заклинание? Он не знал. Да это было и не важно.

То, что я должен сделать, — просто.

Он прыгнул, перемахнув через тело хобгоблина, пригибаясь как можно ниже, поднял меч — и рубанул вниз, целясь в горло.

На этом всё.

— ГОБОРГ?!

Раздался удар — такой силы, что сшиб бы с ног. Он почувствовал, как что-то оказалось под ним, услышал крик и увидел брызги крови. Похоже, даже сломанный клинок оказался достаточным, чтобы перерезать гоблину горло.

Теперь он уже точно не сможет использовать магию.

Даже когда мерзкая кровь тварюги окатила его с головы до ног, он навалился всем телом, пытаясь раздробить кости. Это оказалось сложнее, чем он ожидал — с одной рукой это была почти невозможная задача.

Он снова ударил мечом. На этот раз упёр рукоять в обездвиженную правую руку, вложив в удар всё, что у него было.

— ГОРОГОГОР?!

Про запас. Неважно, мог ли этот тварь ещё колдовать. Он не собирался давать ему шанс.

Он ещё сильнее навалился на дёргающееся тело шамана и ударил вновь — снова в горло.

— ?!—?!

Снова и снова, пока трясущееся тело не перестало шевелиться. Снова. Столько раз, сколько потребуется.

— …

И лишь тогда он выдохнул.

Меч вошёл в горло шамана по самую гарду. Рука и пальцы онемели, словно закостенели; он просто сидел, сжимая рукоять до боли.

— …Хрм.

С трудом он разжал пальцы, смазав рукоять кровью, чтобы вытащить меч.

Он огляделся — в тусклом мраке были разбросаны тела гоблинов. Двигался только он один.

Гоблин-шаман. Хобгоблин. Остальные гоблины. Все были мертвы.

Нет.

Он их убил.

Если убивать — не убьют тебя.

— ……

Молча он схватил меч, застрявший в горле трупа, и упёр ногу в тело, чтобы выдернуть клинок. Но тот был скользкий от крови, а с одной рукой справиться оказалось невозможно.

Он тихо выругался, окинул взглядом поле боя и достал из-за пояса кинжал — запасное оружие.

Это было всё, что у него осталось.

Он заставил голову, склонявшуюся набок из-за утраченного рога, держаться прямо и как-то ухитрился зажечь факел одной левой.

Свет пламени озарил пещеру.

Она была полна тел. От распоротых внутренностей поднимался пар, всё было залито чёрной кровью, а пустые глаза мёртвых гоблинов смотрели на него.

Он подумал, что хорошо хоть тела остались. Для гоблинов это даже слишком щедрая смерть.

— Четверо у входа… и всего лишь… — он подсчитал вслух, — …один вождь. Итого — пять.

Он пнул один из трупов. Тот перекатился на спину. Мёртв.

Или… выглядел мёртвым.

Он поднял маленький кинжал.

— Шестеро.

По одному он вонзал нож в горло, перерезал, убеждался, что ни один больше не вдохнёт. Если были уже мертвы — хорошо. Если были на последнем издыхании — добивал. Если пытались напасть из-под тишка — убивал.

Сделать всё это одной рукой оказалось выматывающим делом. Кинжал так покрылся кровью, что вот-вот должен был выскользнуть из пальцев. Тогда он сменил хват на обратный, обмотал рукоять бинтом и обвёл вокруг ладони. Завязать он не мог, но пока хватало даже слабой хватки — он не уронит оружие.

Где-то на полпути его вдруг настигло: резкий, тошнотворный запах и резкая, нестерпимая боль в правой руке. Всё закружилось, и он едва не потерял сознание. Секунды или минуты? А может, часы или дни? Он не знал. Но внезапно реальность вернулась, схлопнулась в одно мгновение — и он вырвал.

Во что он упал? В грязь, кровь… или и то и другое? Он медленно поднялся на ноги.

Осторожно, одной уцелевшей рукой, он порылся в сумке, достал пропитанные зельем травы и запихнул их в рот. На вкус — отвратительно, но чем дольше он жевал, тем яснее становились мысли. Однако, пара горстей трав ран не излечат. Нужно было настоящее лечение.

Правая рука пульсировала болью. Но боль — это ведь тоже чувство. А значит, пока есть боль — он ещё жив. С этим он разберётся позже.

Когда сделает всё, что должен.

— …Десять, одиннадцать… Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать…

Это заняло мучительно много времени, но он убедился, что каждый гоблин был мёртв. Вонзить нож в горло, разрезать, вытащить — и к следующему. Снова и снова, по кругу.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем он наконец добрался до самого дальнего конца пещеры.

Сначала он даже не понял, на что смотрит. Потолок высоко, где-то гуляет ветер. Это было естественное образование? Или вырыто гоблинами? Неважно.

Очевидно одно: помещение было предназначено для кого-то важного.

Посреди каменного зала, в цепях, находилась женщина.

Она была покрыта грязью и не двигалась совсем.

Если он всё правильно помнил — и если он не лежал без сознания слишком долго — её похитили около недели назад.

— …Ты жива?

Он увидел едва заметное движение — настолько слабое, что сперва принял его за игру света от факела. Но потом заметил, как грудь девушки — вся в следах болезненных укусов — медленно поднимается и опускается.

Деревенская девушка. Она была ещё жива.

Теперь она была спасена. Но её жизнь — разрушена.

— …

Он безмолвно опустился рядом с ней на колени и осмотрел её. Потом так же молча поднялся.

Это не ему решать. Он мог только верить.

Может, для неё было бы лучше погибнуть от рук гоблинов, чем быть спасённой в таком состоянии? Погибнуть от гоблинов — как это может быть счастьем? Это была глупая мысль.

Он огляделся по комнате, заметив несколько мест, где гоблины всё ещё могли прятаться. Вот, например, угол. Там стоял алтарь, словно специально созданный, чтобы привлекать внимание, хотя казался лишь бледной пародией на нечто изначальное. Он был сложен из человеческих костей. Он пнул его — кости с грохотом рассыпались по полу — и осмотрел пространство за ним.

— …

Он нашёл своих гоблинов.

Несколько маленьких существ, сбившихся в кучку, дрожащих и бормочущих что-то тонкими голосами. Молили ли они о пощаде?

Он смотрел на монстров, сжавшихся в углу комнаты. Маленькие гоблины. Дети. Гоблиньи детёныши.

Он был уверен, что взрослые велели им прятаться. Это легко было представить.

Он узнал выражения на их лицах: они смотрели на него так,как смотрит любой, чьё жилище только что разрушили.

Он склонил голову набок, будто размышляя, и долго стоял, не двигаясь.

Детёныши гоблинов начали подбирать камешкисвоими крохотными руками. Думали ли они, что он их не заметит?

Он вдохнул. И выдохнул. Он уловил уже знакомый запах — гниющей плоти, испражнений и грязи.

Он оглянулся ещё раз, прислушиваясь к поверхностному дыханиюдевушки из деревни, лишённой всякого достоинства.

С медленным кивком он пересчитал гоблинов.

— Двадцать один.

И тогда он опустил свой кинжал.

§

Она смотрела на закатное солнце, которое ей казалось цвета крови.

Оно опускалось на запад, окрашивая небо в алый цвет.

Каждый раз, когда она видела его, следуя за коровами по ферме, она отводила взгляд.

Разве я всегда так делала?

Да, скорее всего. Она ненавидела закат. Обожала ночное небо, но не выносила вида заходящего солнца.

Интересно, почему?

Причина теперь была уже не та, что раньше. Даже она это понимала.

Когда она была маленькой, всё было проще: она просто не хотела идти домой. С заходом солнца заканчивались игры. Ей приходилось расставаться с ним и возвращаться. Почему-то каждый раз это огорчало её.

Но теперь…

— Сейчас не время об этом думать.

Надо было скорее загонять коров обратно в хлев. Пастушка покачала головой. Её длинные волосы взвились в воздухе. Она решила отращивать их для себя — просто потому что хотела. Но временами это было ужасно неудобно.

— Ну вот ещё, — проворчала она, откидывая волосы с лица. И, обращаясь к животным, крикнула: — Пошли, коровы!

Она подняла глаза и увидела на дороге, что проходила мимо фермы, длинные тени прохожих. Они вытягивались странно и зловеще — руки, ноги становились непропорционально длинными.

Торговцы, путники, авантюристы. Да — авантюристы. И среди них один особенно странный.

Он был закован в доспехи с головы до пят, с мечом и щитом — всё ясно: авантюрист.

Всё бы ничего, но он был покрыт грязью с ног до головы. Один из рогов на его шлеме был обломан, щит — разбит, а с мечом явно было что-то не так. И пахло от него ужасно. Прохожие морщились, кто-то смеялся у него за спиной.

Он не выглядел опасным. Просто ещё один новичок, который связался с чем-то не по силам и теперь еле тащится домой. Без борьбы не бывает роста — так же, как ребёнок не научится ходить, не упав ни разу.

И всё же реакция была вполне человеческой: когда люди видят, что кто-то в беде, они либо жалеют, либо насмехаются.

Пастушка относилась к первым. Ей стало жаль авантюриста. Она нахмурилась.

Интересно, не ранен ли он.

Одна рука у него безвольно висела, он волочил ногу и двигался молча. На него больно было просто смотреть.

Но, собственно, и всё. Она ничего особенного к нему не чувствовала.

В конце концов, это просто раненый авантюрист, идущий по дороге. Что в этом такого?

Но когда он прошёл мимо фермы и направился в сторону города, Пастушка, взглянув ему вслед, остановилась.

— Ч… что?..

Палка, которой она погоняла скот, выпала у неё из руки. Она не могла это объяснить — просто почувствовала. Глупое, неосознанное чувство. Но если подумать… разве нужно было другое объяснение?

Если бы. Просто если бы…

Если бы он выжил… я уверена, он стал бы…

— …авантюристом!

Стоило этой мысли промелькнуть в её голове, как Пастушка бросилась бежать. Она перепрыгнула через изгородь, напрочь забыв о коровах.

Дорога была совсем рядом, но она даже не моргала — казалось, стоит ей отвести взгляд, и он исчезнет.

— Э-эй! Постой! Подожди секунду!

Он не остановился. Не повернулся. Может, просто не понял, что она обращается к нему.

Пастушка стиснула зубы и побежала быстрее. Наверное, она не бегала так с самого детства. Да и тогда ей не удавалось отбежать так далеко от деревни.

— Я же сказала — подожди!..

Почти не осознавая, она протянула руку и схватила его за плечо. Она дотянулась.

Она потянула за его руку — и наконец он остановился. Пастушка прижала ладонь к груди и выдохнула с облегчением. Прохожие косились на них, ей было неловко — но не важно.

Шлем повернулся к ней, и из-за забрала на неё уставился красный глаз.

— Эм… э-э…

Она не видела его лица — ни малейшего намёка на выражение, — и всё же этот глаз… Он, казалось, пронзал её насквозь. Пастушка судорожно сглотнула.

— Эй, ты… ты ведь меня помнишь, правда?..

Её голос дрожал. Узнает ли он её? Или она ошиблась? Рука, сжимающая его руку, начала дрожать.

А если она ошиблась? Слишком поздно было сомневаться.

Как же глупо она будет себя чувствовать. Как нелепо. Она до боли прикусила губу.

Он едва заметно наклонил шлем и, спустя миг, ужасающе тихим и холодным голосом произнёс:

— …Да.

Это он!

Пастушка не могла понять, что за чувство вспыхнуло у неё в груди. Радость ли это? Печаль? Но по щекам уже текли слёзы.

— Где ты живёшь? Где остановился? Что ты… с тобой всё в порядке?.. А как же твоя сестра?!

Она уже не могла остановиться. Слова лились сами собой, и её саму пугало, как много всего она сказала.

Пять лет. Прошло пять лет. О чём вообще можно говорить? Что спросить? Что рассказать?..

И вот, наконец, поток слов оборвался. Он ничего не ответил. Ни слова. Полное молчание.

— Эм… — теперь она смотрела в его шлем, неловко потупив взгляд.

А потом он заговорил. Будто это была самая обычная вещь в мире.

— …Я убивал гоблинов.

— А…

Дышать стало тяжело.

Перед глазами вспыхнул образ — пустые гробы родителей на похоронах. Тела так и не нашли.

Она вспомнила, как спрашивала об этом дядю. И как он ничего ей не сказал.

Ветер усилился, вздымая траву, словно вздыхая вместе с ней.

Этот ветер был таким холодным. Таким жестоким.

— Я просто…

Она убрала дрожащую руку с его руки. Теперь она была уверена: даже если отпустит — он всё равно не уйдёт.

Пастушка глубоко вдохнула, расправив плечи, и медленно выдохнула. Она не знала, что правильно, но знала, что может сделать. Или, по крайней мере, ей так казалось.

— П-подожди здесь, хорошо?..

— …

Он не ответил. Но Пастушка решила: это значит «хорошо». Просто обязано значить. Она сама себе это сказала.

Сначала она побежала, но, сделав несколько шагов, резко обернулась.

— Если ты исчезнешь — я этого никогда не прощу!

Теперь она точно знала: он всё ещё там, позади неё. Вытерев глаза, она снова побежала.

А он… Он просто стоял. Будто ждал, когда сестра наконец за ним вернётся.

§

— Дядя!

Хозяин фермы медленно поднял взгляд, когда его племянница распахнула дверь дома с грохотом. Он только что закончил дневную работу и набивал трубку табачными крошками, чтобы насладиться минутой покоя.

Она редко бывала в таком состоянии. На самом деле, он не мог припомнить, чтобы это случалось когда-либо раньше.

— Мальчик… Мальчик, он…!

— Так, спокойно. С тобой всё в порядке? Что-то случилось? — её возбуждение заставило его машинально привстать с кресла.

Это была дочь его младшей сестры. Судьба жестоко обошлась с ней. Хозяин фермы не питал иллюзий, будто может заменить ей родителей, но надеялся, что воспитывал её с заботой.

В округе водилось немало грубого народа. Некоторые даже были авантюристами — и зачастую их низшие ранги ничем не отличались от обычных уличных головорезов. В груди сжалось тревожное предчувствие: Неужели кто-то из них причинил ей зло?..

— Н-нет, нет, не…

Но она яростно затрясла головой, волосы разлетелись в разные стороны. Слова срывались с её губ дрожащим голосом, почти сквозь слёзы.

— Этот мальчик… мальчик из соседнего дома… он жив… всё это время он был жив!

— Что?! — дядя вскочил с кресла. — Из соседнего дома? Ты имеешь в виду… из деревни?!

— Да…! — лицо её было залито слезами, они струились из уголков глаз, но она всё равно кивала, раз за разом. И сквозь всхлипы умудрялась продолжать. — Он, к-кажется, теперь… авантюрист… И он прямо… здесь… рядом…!

— Авантюрист… — на лице хозяина фермы промелькнула тень, он покачал головой. — Возвращается с задания?

— Думаю… думаю, да… наверное…

Среди деревенских ходило множество слухов об авантюристах — и не всем им можно было верить. Но говорили, что новичкам доставались только два вида заданий: прочищать сточные канавы… или…

— Значит, он гоблинов убивал, так?

— Да…

Хозяин фермы увидел, как племянница слабо кивнула.

— Гоблины. Ну конечно. — Он издал глубокий, усталый стон.

Авантюрист… Может, у того мальчика просто не было выбора. Мир слишком жесток к сиротам, чтобы они могли выжить иначе. Но всё же… авантюрист. Да ещё и связался с гоблинами.

— Я хочу… чтобы он пожил… здесь, но…

Может, ты не позволишь, в её голосе звучала робкая мольба. Лицо хозяина фермы исказилось от боли, и он тяжело вздохнул.

Когда я думаю о том, через что ему пришлось пройти… наверное, естественно, что он хочет отомстить.

Он и сам потерял близких. Это было не то, чего он не мог бы понять.

Если он правильно помнил, племянница и тот мальчик были примерно одного возраста: ему, должно быть, тринадцать… или четырнадцать… может, пятнадцать… В любом случае — слишком юн, чтобы справляться с такими бушующими эмоциями.

Допустим, кто-то ударит тебя по лицу на улице и, усмехаясь, просто уйдёт. Немногие смогут это простить… и уж тем более забыть. Но чтобы найти этого человека… и ударить его в ответ — сколько времени и сил на это уйдёт? А если учесть, что с вероятностью в восемьдесят, а то и девяносто процентов кто-то уже его проучил…

Пожалуй, он успокоится, когда уничтожит два-три гнезда.

На этом всё, решил хозяин фермы. Этого будет достаточно. Потому что иначе… где конец?

Если он захочет освоить честное ремесло, пусть помогает мне на ферме.

А главное — это была просьба его племянницы.

С тех пор как он приютил её, она всегда держала глаза опущенными, никогда не показывала своих чувств. А теперь пришла с отчаянным желанием. Как он мог растоптать её эмоции?..

— Ладно… — хозяин фермы выдохнул медленно, глубоко, и солнечные морщины на его лице расправились в улыбке. — Скажи ему, что он может остаться. На эту ночь. И на сколько угодно ночей.

— Ты… ты серьёзно?!

Как там говорили в пословице? «Ворон, только что рыдавший, теперь хохочет».

Лицо девушки светилось, хоть в уголках глаз всё ещё блестели слёзы.

— Однако, — добавил дядя, — ему придётся платить за жильё. Так он хотя бы будет немного заинтересован в этом месте.

Хозяин фермы не забыл об этом предостережении. Его племянница явно доверяла мальчику, но как её опекун он обязан был проявлять осторожность. С тех пор как её дом был разрушен, прошло уже пять лет — более чем достаточно, чтобы тот мальчик стал не просто авантюристом, а… кем-то куда менее надёжным.

Пусть поживёт в сарае или где-нибудь ещё, пока хозяин не убедится, кто он теперь на самом деле.

— Если его это устроит — тогда приводи.

— Д-да! Это идеально!

Племянница снова потёрла глаза рукавом. Они покраснели, припухли — она заморгала, пытаясь их прочистить.

— Я… я сейчас же за ним! Спасибо, дядя!

И, развернувшись, она вылетела за дверь ещё быстрее, чем вошла.

Дверь захлопнулась. Хозяин фермы посмотрел на неё и снова тяжело вздохнул.

— Так-с… —

Она так спешила… наверняка опять забыла пригнать коров.

Придётся сделать это за неё. Он сладко потянулся, готовясь к ещё одному делу.

Этот мальчик — не совсем чужой. Не родня, всего лишь друг племянницы, но всё же… Связь — она и есть связь. Он ведь тоже из той деревни.

Кто знает… может, если мы покажем ему тихую, мирную жизнь, это и его сердце утихомирит.

С этими мыслями хозяин фермы вышел наружу — и не имел ни малейшего представления, насколько он ошибался.

§

Звёзды мерцали в ночном небе, а две луны — красная и зелёная — ярко сияли.

Он смотрел вверх, пристально вглядываясь в эти луны.

Издалека доносился последний гул дневной суеты: шум тянулся от тёмных глубин леса до травы на полях фермы. Если бы прислушаться, можно было бы уловить и голоса диких зверей, прячущихся в тенях.

Но он не прислушивался.

Он просто стоял, снова и снова прокручивая в памяти сражение.

Он подготовил снаряжение, вошёл в пещеру, сразился с гоблинами и убил их.

Он всё ещё чувствовал в ладонях ощущение от того, как отнял двадцать одну жизнь. Он пока не привык к этому.

Он вынес девушку и доставил её старейшине деревни. Что с ней было потом — он не знал и не хотел знать.

Он не воспринимал это как победу. Он даже не считал, что кого-то спас.

Он знал только одно: он уничтожил логово.

Что он ожидал, уничтожив всего лишь одну гоблинью нору?

Ничего.

Он просто уничтожил одно логово гоблинов.

Не больше.

Ничего не изменилось.

Конечно, не изменилось. Разве он и вправду надеялся хоть на что-то? Смешно.

Его сердце было холодным. Не дрогнуло ни единой эмоцией.

Мне есть о чём подумать.

Меч сломался — но, как оказалось, это даже удобнее. Нужно будет достать короткий меч.

Броня устраивала его, но была уязвима для ударов в упор. Следовало найти хороший кольчужный доспех или что-то подобное.

Щит — правильный выбор. Желательно чуть меньше, чтобы легче было двигаться… Щит без рукояти, только с ремнём.

Шлем — необходим. Он спас ему жизнь. Но вот что делать с рогами… или с рогом?

Антидоты. Зелья. Лечебные припасы. Ему потребуется множество таких вещей. Их всегда много, а он один. Каждый козырь может спасти ему жизнь.

Нужна стратегия. Если он продолжит действовать, как в этот раз, — погибнет. Он не возражал бы против смерти, но хотел бы забрать с собой больше, чем одного-двух.

Тактика тоже важна. Нужно убивать больше гоблинов, быстрее и без недоделанной работы.

Если он сможет убить их — они не смогут убить его. Истина проста.

Он будет думать, планировать, нападать. Игнорировать тренировки — нельзя.

Никто не гарантирует успех сразу. Но он сделает лучше в следующий раз. А потом ещё лучше.

Это не кончится одной или двумя норами. Не может.

Это только начало. Его первый шаг.

Я убью всех гоблинов.

— Э-эй!

Именно в этот момент она появилась: девушка, спеша по тёмной тропинке безо всякого фонаря, с тяжёлым дыханием и дрожащими плечами.

Это была та самая девушка, что остановила его. Он помнил её. Она сказала:

— Подожди здесь.

И он ждал.

— М-мой… дядя, он… он сказал…!

Он почти был уверен, что ему показалось выражение радости и облегчения, промелькнувшее на её лице, когда она увидела его.

— Он сказал, ты… ты можешь остаться! Т-так что…

— Пойдём.

Эти слова прозвучали тихо, с усилием — словно она вот-вот расплачется.

Он молча посмотрел на неё… и медленно кивнул.

[[image:/storage/reader-images/a2bac5544ff8c00b966b87b84c85642a5e4c12f4.jpg]]

— Что-о?! И ты отпустила его одного?!

— Похоже, это была ошибка, да?..

— Не совсем ошибка, но… Мы же не знаем, всё ли с ним будет в порядке.

— Клянусь, я не думала, что он правда пойдёт в одиночку!

— Просто в следующий раз будь осторожнее.

— Да… В следующий раз…

— У нас ведь только он и остался, верно? Раз так переживаешь — просто убедись на все сто!

— Поняла…

— Смотри, новый авантюрист. Странный какой-то… Или… чудаковатый.

— И правда… Что?!

— …

— Эм, э-э… Я могу… могу вам помочь?

— Гоблины.

— Простите?

— Были гоблины.

[[image:/storage/reader-images/f7322e33ef1849a19f8b91c3cf6a74304a5fbe39.jpg]]

Пастушка стояла у двери в свою комнату. Она глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула — её грудь приподнялась и опустилась.

Солнечные лучи заливали комнату сквозь окно, с улицы раздавалось бодрое кукареканье петуха. Сегодня она проснулась раньше обычного: уже одета, готова к выходу. Всё было на месте. Оставалось лишь набраться решимости.

— Л-ладно!..

Она сжала кулак в жесте решимости, повернула ручку и распахнула дверь.

— Д-доброе утро! Солнышко уже встало! …Ирк.

Она влетела в комнату с наигранной бодростью — и тут же застыла.Комната оказалась пустой.

«Уютная комната» звучит красиво, но быть аккуратным несложно, когда в ней всего лишь тюк соломы вместо кровати и одинокий стул.Одеяло было аккуратно сложено на соломе — на нём не было и следа сна.

Пастушка почесала щёку, немного смущённая. Похоже, она совсем его прозевала.

— Похоже, он уже ушёл…

Или, может быть, ещё не вернулся?

Она опустилась на тюк соломы, устроив свою изящную попку поудобнее, и тяжело вздохнула. Он уходил когда захочет и возвращался так же. Она почти не видела его.

— …А ведь я столько всего хотела бы с ним обсудить.

Всё было так, будто они и правда просто сдавали ему комнату.

— Неужели авантюристы настолько заняты?

Она не знала.

Жила буквально в паре шагов от города с отделением Гильдии Авантюристов, а об их жизни понятия не имела.

Слишком многого она не знала. Почему так?

Жила в этом городе уже пять лет.

Потому что я никуда не выхожу.

Пастушка прикусила губу и встала. Быстро пригладила сбитое одеяло и с резким движением распахнула дверь, устремившись на кухню. Решимость начинается с первых шагов.

Дядя в это время как раз заканчивал завтрак и набивал трубку табаком. Он расслабленно развалился в кресле и с удивлением взглянул на неё:

— Вот так сюрприз. Ты сегодня рано, — сказал он.

— Дядя, у тебя сегодня будут доставки в город?

Она выпалила это сразу, не давая себе передумать. Если бы заговорила о чём-то другом — тут же бы потеряла решимость.

— Хм. Ну, да, будут… — Он выглядел немного ошеломлённым её напором. Его кресло скрипнуло, когда он кивнул. — А что?

— Я поеду с тобой!

Нужно начинать с первого шага. Дядя уставился на неё во все глаза, пока Пастушка сжимала кулак, полная решимости.

§

— Ууухх…

Новая Регистраторша тяжело вздохнула и прижалась лбом к стойке. Вокруг неё громоздилась гора бумаг — заявки, поступившие за сегодняшний день. Некоторые из них она записала сама, остальные передали коллеги.

Она наугад схватила один из листков, оказавшийся под рукой, и, как и следовало ожидать, увидела: «Убийства гоблинов».

Хоть плачь.

— Эй, не филонь! — Коллега легонько щёлкнула её по голове.

— Но ведь…

Коллега тоже была Жрицей. Вечно бодрая, энергичная — Регистраторша* не могла не завидовать. Она почти не сомневалась, что ту в скором времени официально назначат инспектором.

(※ Раньше она была new Guild Girl, а именно в этом, и следующих абзацах она просто Guild Girl).

А вот себе Регистраторша не представляла, как можно настолько искренне молиться богам, чтобы совершить чудо.

— Здесь столько заданий на гоблинов… Мы никогда с этим не разберёмся.

— «Столько»? По-моему, вполне обычное количество.

— Ну да, наверное… — Регистраторша поджала губы и начала аккуратно ровнять стопку бумаг.

Старая пословица гласила: «Собралась новая партия авантюристов — жди новое логово гоблинов». Задания на убийства гоблинов были настолько частыми и нескончаемыми, что породили подобную народную мудрость.

Конечно, хватало и заявок на бандитов, и на троллей, и на ламий, и на гарпий. Но если сравнивать по видам монстров — задания на гоблинов, казалось Регистраторше, встречались чаще всего.

— Поручи их новичкам, и всё, — сказала Коллега.

— Я бы и рада, но… — Регистраторша без сил взяла в руки перо. — Нет никакой гарантии, что у них всё получится.

— Они должны нести за себя ответственность.

Коллега мягко шлёпнула её по щеке, вызвав тихий взвизг:

— Ау!

— Ладно-ладно, не настолько, конечно. Но риск — это же часть жизни авантюриста, верно?

— Ну да…

— Мы принимаем заявки, распределяем их между авантюристами. Если они справились — платим награду и доверяем в следующий раз. Разве не так?

— Наверное…

Вот и ладно. С этими словами Жрица вернулась к своей стойке.

Гильдия уже гудела от голосов — авантюристы приходили искать работу. Болтать было некогда.

Регистраторша пролистала ещё не вывешенные на доску задания и вновь устало вздохнула.

Эта награда даже близко не покрывает риск… Хотя деревушка вряд ли могла бы предложить больше…

Заявки поступали из самых бедных мест — крестьянских деревень, поселений на границе цивилизации. Жители собирали по крупицам всё, что могли, — и даже тогда награда выглядела как мелочь для бывалых авантюристов.

В итоге задания чаще всего перепадали новичкам — только что зарегистрированным Охотникам на чудовищ, обладателям низших званий: Фарфорового, а то и Обсидианового, девятого ранга. Они могли провалиться, но гоблины всё равно рано или поздно оказывались уничтожены. Второй — или третий — отряд заканчивал начатое.

Одна из важнейших черт хорошего авантюриста — умение выбирать задания, соответствующие своей силе, снаряжению и составу группы. Ответственность за успех или провал лежала на них самих. Гильдия просто не располагала ресурсами, чтобы опекать каждого мечтателя, пришедшего записаться.

Наверное, это такой способ отсеивать ненадёжных…

Но если это действительно так, тогда возникает вопрос — можно ли позволить беззаконию и жестокости безнаказанно процветать?

Кого бы она ни выбрала — она всё равно отправляла кого-то в объятия гибели.

Может, я выбрала не ту работу...

Не в силах взять эмоции под контроль, Регистраторша попыталась изобразить улыбку. Перед ней стоял массивный авантюрист — по всей видимости, пришёл за работой на сегодня. Он грубо навис над ней, придвигая лицо совсем близко.

— Йо. Есть тут какие задания на убийства троллей? Вот уж лёгкий способ срубить деньжат.

— Простите, сегодня заданий на троллей нет… — Регистраторша нахмурилась и принялась перебирать бумаги. Мелькнула слабая надежда. — Может, задание на гоблинов?..

— Гоблинов? — Громила только фыркнул. — С гоблинов толку никакого. Ни денег, ни удовольствия. Пусть Фарфоры с ними возятся.

На мгновение Регистраторша прикусила губу. Такой реакции она и ожидала. Она не могла — да и не должна была — настаивать.

— Прошу прощения, сэр…

Она уже склоняла голову в извинении, когда рядом раздался голос:

— Гоблины?

Регистраторша и понятия не имела, как долго он уже там стоял.Авантюрист вышел из-за спины громилы, голос его был глухим и ровным, почти машинным. Он был облачён в потёртые кожаные доспехи и стальной шлем с отломанным рогом. На одной руке — круглый щит, на поясе — меч странной длины. Всё его снаряжение было до предела изношено — видно, через сколько сражений он уже прошёл.

Регистраторша уже сталкивалась с ним раньше — и узнала его сразу. Как она могла забыть? Шок, который она испытала, когда он в одиночку вернулся после зачистки логова гоблинов, врезался ей в память навсегда.

Но чтобы он просто так встревал в разговор? Такого не бывало. Она несколько раз моргнула от удивления.

Голос снова повторил:

— Гоблины?

— Эм, да, — только и смогла кивнуть Регистраторша.

— Понятно, — отозвался он бесстрастно. — Если там гоблины — я возьмусь.

— О-хо, смотрите-ка, Фарфоровый малец объявился, — усмехнулся громила, оценивающе глянув на закованного в броню паренька. — Ты же вроде брал задание на гоблинов недавно?

— Да, — тот кивнул. — Брал.

Громила только фыркнул, не слишком впечатлённый. Но тут на его лице появилась ухмылка.

— Ну, мне даже лучше. Тогда я возьму вот это. — Он скользнул взглядом по бумагам на стойке и выхватил одну. — «Уничтожить волшебника на Огненной Горе»? Сойдёт.

— Да, сэр! — Регистраторша быстро подтвердила. — По слухам, он скрывается в подземном лабиринте, так что будьте осторожны.

Оформление задания заняло некоторое время. Нужно было объяснить условия, озвучить вознаграждение, убедиться, что авантюрист осознанно принимает квест.

С недавних пор Регистраторша уже понемногу начинала привыкать к этой процедуре, и на этот раз у неё получилось заполнить бумаги без запинки. Фух. Облегчённый выдох.

— Гоблины или крысы — лучший способ набраться опыта, —сказал на прощание громила. — Удачи, парень.

Авантюрист в шлеме проводил его безразличным взглядом, а затем вновь повернулся к стойке.

— Значит, гоблины?

Ох…

На секунду Регистраторша даже пошатнулась — из глубины безликой стальной маски на неё смотрел раскалённый красный глаз.

Регистраторша покачала головой, чтобы прийти в себя. Нужно было вернуть улыбку на лицо.

— Гоблинов… нет?

— Н-нет, есть… — Она не смогла сдержать лёгкую, настоящую улыбку при виде его реакции. Прочистила горло и заставила себя сосредоточиться. — У нас есть задания по убийству гоблинов. Даже несколько.

— Понятно. Значит, гоблины есть.

Что с этим парнем не так?..

Она не знала ответа. Но, даже испытывая недоумение, принялась перебирать кипу заданий, вытаскивая подходящие бумаги.

За время учёбы в столице и с тех пор, как её перевели в этот город, Регистраторша повидала множество авантюристов. Кто-то был странным, кто-то одержим своей целью, кто-то — напыщенным до абсурда. Целый парад человеческих характеров.

Но он… как будто совсем другой.

— Э-э… Вот, например, одно из заданий: гоблины украли скот у деревни и ранили юношу, который стоял на страже…

— Беру.

Он кивнул без промедления. Даже не спросил о награде и уже протянул руку к бумаге, словно собирался вырвать её из рук Регистраторши.

— Двое или трое?

— Эм… Разрешите хотя бы рассказать об оплате?

— Да. — Но звучало это так, будто ему всё равно.

— Хм… — Регистраторша нахмурилась. — Слушайте, если вы меня не выслушаете, я сама могу попасть под раздачу.

— Вот как?

— Да. — Она серьёзно кивнула. Перед ней стоял тот, кто явно знал, что такое драка. А если возникали споры по поводу награды — страдали в первую очередь Регистраторши. Ещё в столице ей вдалбливали, как важно не показывать страха.

— Доверие и честность, — сказала она. — Это работа. Мы вам платим — вы выполняете её как следует.

Она подняла указательный палец, словно читая нравоучение. Хотя на самом деле… сама толком не понимала, что говорит.

— И подумайте вот о чём: без награды вы ведь не сможете платить за жильё, покупать еду или снаряжение. Верно?

Так что, насколько могла, она добавила комментарий насчёт награды. Ничего откровенного — самые базовые вещи, которые и так всем известны. Тем не менее, он задумался. И только спустя мгновение из-под шлема донеслось тихое:

— …В таком случае, выслушаю. — Он кивнул.

Регистраторша с облегчением приложила ладонь к груди.

Слава богам, что он согласился.

Это было не первое её взаимодействие с ним. И каждый раз он выбирал задания, связанные с гоблинами.

Может, потому что он новичок. Она до сих пор удивлялась, что он не вступил в партию, — но несмотря ни на что, он сильно выручал её. Хотя Регистраторша понимала: однажды он поднимется в ранге. Начнёт сражаться с куда более сильными монстрами.

Таков уж порядок вещей в этих краях.

— Спасибо за то, что продолжаете брать наши задания!

Это мог быть её последний шанс выразить благодарность.Он сейчас выйдет за ту дверь — и, вполне возможно, попадёт прямиком в пасть смерти.

Она низко поклонилась, и её косички подпрыгнули вместе с движением. Но он лишь слегка склонил голову набок — словно не понимал, за что его благодарят.

Кажется, он… на удивление порядочный человек.

Мысль промелькнула почти мимолётно, и Регистраторша отпустила её, начиная своё стандартное объяснение для этого всё более знакомого ей авантюриста.

§

— Эй, он побежал туда!

— Ужас… о-он ведь сбежит!

— Окружим его — так легче будет!

— Но не теряйте бдительности. Гоблины — тоже монстры!

Отряд из четырёх авантюристов яростно орудовал оружием на окраине деревни, погружённой в сумерки.

— Думаете, я об этом не знаю?!

Рявкнул их Лидер. Он только недавно зарегистрировался как авантюрист, но уже прыгал в гущу схватки, размахивая своим двуручным мечом.

— ГРООРБ?! ГООРБГБОРГ?!

Гоблин с охапкой овощей в руках что-то прорычал, завопил и бросился бежать — но меч настиг его. Овощи рассыпались по земле, трескаясь и лопаясь, а следом лопнул и сам гоблин. Его внутренности разбрызгались вперемешку с репой и тыквами. Предводитель с отвращением отвернулся.

— Кажется, к ужину это уже не пойдёт…

— Внимание! Вон ещё один! — послышался голос Полуэльфийки их следопытки. У неё были чуть заострённые уши — всё-таки кровь эльфов.

Она указывала на гоблина, несущего ягнёнка в лес.

— Гномы! Ундины! Создайте для меня подушку мягче облаков! — воскликнула она.

Хотя до уровня настоящего эльфа ей было далеко, с духами четырёх стихий она умела говорить. Девушка выхватила флягу с пояса и плеснула из неё водой. Та закружилась, забурлила и, подчиняясь почти песенному заклинанию, слилась с духами земли. Получившаяся грязь тут же обвилась вокруг ног гоблина.

— ГРООРБ?!

Заклинание Ловушка остановило тварь как вкопанную. Ягнёнок вывернулся из её рук и бросился наутёк.

— Ха! Теперь ты мой… — приближался ещё один воин, подняв над собой топор. Его тело, покрытое мускулами, напоминало скалу. Это был Дворф.

Лезвие его топора вонзилось гоблину в череп, разлетаясь осколками мозгов. Монстр дёрнулся в последний раз — и затих. Брызги крови попали дворфу в бороду, но он лишь расхохотался, уперевшись ногой в тушу и вытаскивая оружие.

— Теперь у нас по убийству!

— А ты подожди — в следующий раз я выиграю, — усмехнулся Лидер. Он встряхнул меч, стряхивая кровь, и убрал его в ножны. Хранил он оружие на бедре — с тех пор как понял, что с лопаток его доставать слишком долго.

— Думаю, вы будете рады услышать, что никто не пострадал, — заметил их Монах. Лысый последователь Бога Знания приложил ладонь к груди в благодарственном жесте.

Хотя отряд уже участвовал в нескольких вылазках, до этого они лишь исследовали руины. Это была их первая настоящая полевая схватка. Прогнать горстку гоблинов — дело, может, и не великое, но все были довольны, что обошлось без раненых.

— А вы, сэр? — спросил Монах.

— Без проблем, — безразлично ответил он.

«Он» был по-настоящему жалким на вид авантюристом. На голове — стальной шлем с отколотым рогом, на теле — грязные кожаные доспехи, на руке — маленький круглый щит. В руке он держал меч странной длины, лезвие которого в этот момент было вонзено в мозг гоблина.

— Один, — произнёс он, жестоко повернув клинок. Позвоночник существа треснул с отвратительным звуком.

— Ты убил двоих. Всего трое.

— Печально, что овощи не спасти, но хотя бы ягнёнка вернули. Это хорошо.

— А как же, — улыбнулся Войн Лидер. Его поддержала Полуэльфийка, прижавшая к себе маленькое животное. Ягнёнок дёрнулся, словно хотел вырваться, но, несмотря на её тонкие руки, он не имел ни малейшего шанса на побег.

— Эх, вот бы мне оказаться на его месте. Как думаешь, чего это он такой угрюмый?

— «Вот бы тебе?» — переспросила она, сначала не поняв, а затем догадавшись. — Ах ты! — надула щёки.

— Прости, прости, — сказал их Войн Лидер. Лицо Полуэльфийки тут же смягчилось, и она стала гладить ягнёнка по голове.

Дворф только покачал головой, наблюдая за этой милой сценой.

— Гоблины, чего с них взять, — пробормотал он, небрежно удерживая топор на плечах.

— Понятно, — сказал он. Поставил сапог на труп гоблина, выдернул меч, затем остриём перевернул тело. Существо было ужасающе худым, рёбра отчётливо выступали под кожей. От его гнилой плоти поднималась тошнотворная вонь.

— Похоже, это не из логова, — заметил он.

Монах провёл рукой по своей лысине, глядя на тело. Затем осторожно начал тыкать в мертвого гоблина пальцем.

(Возможно, подобные вещи были для него привычнее, чем для остальных?)

— Согласен, — произнёс он. — Это существо сильно истощено. Просто кожа да кости. Возможно, бродяга… или Скиталец?

— «Скиталец»? — он стряхнул кровь с меча и вложил его в ножны, повернув шлем с одним рогом в сторону Монаха.

— Как медведь без берлоги. Это слово означает гоблина без логова.

— Есть что-то ещё?

— Эм… — Монах снова коснулся головы, потом покачал ею. На лице появилась натянутая улыбка. — Боюсь, я не так уж много знаю о гоблинах.

— Понятно, — только и ответил он, вновь уставившись на тело гоблина.

Войн Лидер с любопытством смотрел на него, затем дружески похлопал по плечу:

— Ты ведь убиваешь гоблинов, чтобы заработать на снаряжение?

— Следующее задание будет посложнее, — добавил он с советом.

— Так? — коротко ответил он. — Это гоблины?

— Чёрта с два, — удивлённо ответил Войн Лидер. — Квест — разведка в шахте.

— Да, слышала, будто золото перестало оттуда поступать, — сказала Полуэльфийка.

— Подозревают, что там завёлся монстр, — добавил Дворф Воин.

Известно было, что эльфы и дворфы с мифических времён питали друг к другу неприязнь. Но, возможно, это не распространялось на полуэльфов.

Дворф прищурился из-под своих густых, мохнатых бровей и уставился на их спутника:

— Скажу честно, не ожидал встретить ещё одного авантюриста.

И это было вполне объяснимо: гоблины, чьи тела теперь гнили под солнцем, наверняка нападали на близлежащие деревни без разбора. Вот одна деревня и заказала их истребление — и нашёлся отряд, что согласился. Другая деревня просила защиты — и откликнулся одинокий воин.

В сущности, не важно, кто с кем — главное, чтобы награду выплатили.

— Не может быть, что это простое совпадение, — добродушно сказал Войн Лидер. — Мы ведь зарегистрировались в Гильдии в один и тот же день! — Он вновь со всей силы хлопнул по плечу бронированного авантюриста. — Слушай, ты ведь одиночка, да? Может, пойдёшь с нами на следующее—

— Нет, — коротко отрезал он. — Только гоблины.

И тут же вытащил кинжал. Будто ничего не значащее действие, он вспорол брюхо одного из монстров — так же буднично, как охотник свежует добычу.

Полуэльфийка сдавленно ахнула, а Монах нахмурился:

— Сэр, что вы делаете?

— Исследую, — спокойно ответил он, не прекращая машинальных движений. Он извлёк какой-то орган и продолжил: — Я ведь тоже мало знаю о гоблинах.

Все члены отряда переглянулись — будто обнаружили странное существо в глубинах лабиринта. И, впрочем, никто бы не упрекнул их за то, что они единогласно решили двинуться дальше.

Он же провёл всю ночь на том поле, убедившись, что подкрепления гоблинов не появится. А затем пошёл домой.

[[image:/storage/reader-images/73710d564c595ff2cba8c9b44159b106d3c19bfe.jpg]]

§

— Ч-Что… — Пастушке стало почти дурно от всего происходящего.

Они находились в Гильдии Авантюристов — и тут было столько народу. Было уже после полудня, и толпа немного поредела, но для Пастушки все равно казалось, будто она попала в самый водоворот событий.

По залу сновали люди всех рас, классов и возрастов, вооружённые чем угодно. Она и раньше видела на улицах дворфов и рей, но эльфов знала только по сказкам. Проходящая мимо элфийка показалась ей настолько красивой, что Пастушка даже заморгала от неожиданности.

Она знала, что пялиться невежливо — но всё равно пялилась. Может, потому что казалось: ближе к элфийке ей уже не подобраться никогда.

— Ладно, я пойду отнесу поставки. Просто тихо подожди здесь, — сказал её дядя.

Его голос выдернул Пастушку из задумчивости, и она быстро кивнула:

— Ой, э-эм, х-хорошо!

Дядя направился к стойке регистрации, оставив Пастушку одну. Именно тогда она это и заметила.

На меня смотрят.

Возможно, она выглядела слишком странно. Или просто не вписывалась в здешнюю обстановку. Но проходящие мимо авантюристы то и дело бросали в её сторону взгляды. Пастушка почувствовала, как в лицо ударил жар; она зажмурилась и опустила голову.

Я знала. Зря я сюда пришла…

Её охватило беспокойство, она не знала, куда себя деть. Неопределённость и стеснение буквально сковали руки. Когда она наконец осмелилась выглянуть из-под чёлки, то заметила скамейки — видимо, место ожидания.

Это было бы хорошее место, подумала Пастушка. Она сразу узнает, когда её дядя вернётся.

Стараясь не привлекать внимания, но одновременно делая вид, будто ей тут самое место, Пастушка пробралась к лавкам. Нервозность сковывала её движения, и от смущения руки не знали, куда деваться. Но как-то, почти чудом, она дошла, села и наконец облегчённо вздохнула.

Слава богам, что никто со мной не заговорил.

Пастушка положила ладонь на свою заметно округлившуюся грудь, облегчённо вздохнув. Теперь она смогла как следует осмотреться в Гильдии. По внезапному порыву она попробовала поискать его взглядом — но ни доспехов, ни шлема не было видно.

И всё же… Столько народу.

— Господи, вот это кутерьма была.

— Всё из-за того, что ты притащил эту махину в такое тесное помещение. Стоило бы тебе поучиться у меня.

— Забей на этих Мистера и Мисс. Что у нас там по следующему заданию?

— Да сам бы не мешал немного поучиться. Но вообще, вроде как расследование в какой-то шахте. Работы много, нужна будет вся команда.

— Говорят, там снова слизни или что-то в этом духе вылезают.

Пастушка непроизвольно наблюдала за оживлённой беседой отряда. Воин с гигантским мечом — на самом деле, с настоящим широким мечом — похоже, был у них за главного.

Соберёт ли он однажды товарищей вокруг себя, как тот? А может, у него уже есть группа, готовая отправиться с ним в приключения.

А если и правда есть…

Тогда ей пришлось бы признать: она почувствует себя… немного лишней.

— Что-то случилось?

— Ик! — Пастушка подпрыгнула.

[[image:/storage/reader-images/17e508394c81be6b4749e827b3604fdcc115dd14.jpg]]

Неожиданный вопрос заставил её сердце удариться о рёбра. Она подняла глаза — перед ней стояла одна из служащих, явно обеспокоенная.

Молодая женщина выглядела немного старше Пастушки. Её заплетённые в косу волосы придавали ей взрослый, собранный вид.

— Простите, — сказала она. — Совсем не хотела вас напугать…

Её изящные брови слегка нахмурились.

— О, нет, и мне жаль. Я не хотела так испугаться! — Пастушка махнула рукой. — Э-э, мой дядя… — Теперь ей снова стало неловко. — То есть, понимаете… — Она опустила взгляд, лицо пылало от стыда.

Она совсем потеряла дар речи. То ли от волнения, то ли от лёгкой паники.

Пастушка глубоко вдохнула. Сотрудница терпеливо ждала.

И тогда Пастушка всё же смогла вымолвить:

— Я… с фермы…

— О! — Лицо Регистраторши просияло. — Спасибо, что всегда приносите нам свежие продукты!

— Э-эм, я… я вот… — Пастушка запнулась.

Почему я раньше ни с кем не разговаривала?..

Сожалеть было поздно. Пришлось бы справляться с тем, что есть.

Если она не скажет это сейчас, то не скажет никогда. Не сделает ничего.

Ну же, язык, давай, работай!

— Я… я собираюсь начать помогать своему дяде, так что, э-э…!

Она выдавила из себя голос как могла, но слов катастрофически не хватало. Она ясно знала, что хотела сказать, но совсем не понимала, как это выразить.

Пока Пастушка судорожно пыталась говорить, Регистраторша продолжала сиять своей тёплой улыбкой:

— Конечно. Будем рады с вами работать!

Эти слова прозвучали как подарок с небес.

— И-я т-то же…! — выпалила Пастушка.

Регистраторша в ответ всё так же мило улыбнулась и элегантно поклонилась. Затем она удалилась, её бёдра и бёдрышки плавно покачивались при каждом шаге, оставляя Пастушку одну — она выдохнула с облегчением.

Она настоящая леди…

Неужели мужчинам больше нравятся… такие девушки?

Постояв молча ещё немного, Пастушка медленно сжала кулачок и тихо прошептала:

— Придётся просто стараться изо всех сил.

§

Когда он вошёл в здание Гильдии, сразу же воцарилась тишина.

Он шагал уверенно, с достоинством, но его сапоги были покрыты зловещими тёмными пятнами. Авантюристы, стоявшие вокруг, сразу почувствовали исходившее от него зловоние, и с каждым его шагом они поворачивались друг к другу и перешёптывались.

— Вот это да. Так это он?..

— Говорят, он вскрыл гоблина. Наверное, хотел продать его печень на чёрном рынке.

— Сам один на охоте за гоблинами? Храбро…

— Это уже второй или третий его поход, верно? Может, пора заняться чем-то посерьёзнее, чем гоблины?

Очевидно, те авантюристы, что вернулись раньше, успели распустить слухи.

Итоги каждого приключения распространялись быстро — особенно такие. Но даже на этом фоне он был чересчур заметен. Ведь часть работы авантюриста — это уметь привлекать внимание.

— Если у него есть навыки разведчика или рейнджера, а может, уровни бойца, можно было бы пригласить его в отряд.

— Фу, нет уж. Не хочу, чтобы кто-то потрошил монстров прямо у меня на глазах.

— Он точно человек? Слишком высокий для рей…

— А он точно он? Может, это вообще женщина?

— Нет-нет, я уверен, что он мужчина... Хочешь поспорить?

— Давай.

Каждый смотрел на него с разными чувствами: с любопытством, с подозрением, с интересом. Но все — шептались.

Он же не замедлил шаг ни на секунду и направился прямо к стойке регистрации.

— Осталось только отчитаться перед нашей милой Регистраторшей, и— ААА! — Авантюрист с копьём резко сбросил с лица улыбку. Он бросил на человека в доспехах злой взгляд, но поспешил отойти в сторону.

Тот, облачённый в броню, не удостоил Копейщика даже взглядом, просто прошёл мимо. Он помешал чему-то? Нет, вовсе нет.

Копейщик беззвучно открывал и закрывал рот, словно собираясь что-то сказать, но Ведьма мягко потянула его за руку, призывая к молчанию.

Признаю, он и правда похож на нежить, когда его видишь впервые… пронеслось в голове Регистраторши, наблюдавшей за всем этим.

Она глубоко вздохнула. Положила руку на грудь (которой втайне гордилась) и вдохнула ещё раз. Убедившись, что её лицо озаряет улыбка, она поприветствовала его:

— Добро пожаловать! Как прошёл квест?

— Появились гоблины, — отчитался он и умолк. Улыбка Регистраторши заметно застыла.

— Эм... — Скри-и-ип, шрр-хрр. Она обмакнула перо в чернильницу и сделала несколько пометок на листе бумаги.

Ч-что же мне теперь делать?..

Регистраторша бросила взгляд на соседнюю стойку в поисках помощи, но её Коллега был занят другим авантюристом. Вообще-то, с его появлением многие из тех, кто стоял в очереди, словно по команде разошлись кто куда.

Л-ладно. Главное — просто заполнить бумаги, и всё…

— С-сколько было гоблинов?

— Трое. Без оружия.

— Так… трое. Без снаряжения. Поняла.

Это соответствовало описанию квеста, в котором говорилось, что в районе были замечены три гоблина.

Регистраторша сосредоточилась на том, чтобы писать как можно аккуратнее. Перо скребло по бумаге.

— ……

Всё это время стальной шлем был неотрывно повернут в её сторону — он не шевелился ни на йоту.

Эт-то просто невозможно…! Так работать невыносимо!

Она не то чтобы смущалась или терялась, но обстановка давила.

В любом случае, как отчёт о выполнении задания, «убито трое гоблинов» — выглядело довольно… блекло.

Регистраторша будто встретилась взглядом с драконом, собрала волю в кулак и решилась задать ещё один вопрос:

— К-как вы их победили?

— Другой отряд уже принял этот квест. Они уничтожили двух, я — одного.

Ответ прозвучал совершенно без эмоций и приукрашивания. Регистраторша моргнула, сбитая с толку.

Ладно… с сомнением подумала она и задала следующий вопрос, в голосе чувствовалась неуверенность:

— А что-нибудь ещё?..

— Ещё?

— Ну, то есть… э-э… заметили что-нибудь странное? Или делали что-то ещё?

Он на мгновение задумался, затем тихо ответил:

— Я наблюдал всю ночь. Но признаков подкрепления не было.

Стальной шлем слегка склонился в раздумье.

Регистраторша взглянула на него вопросительно, и он добавил, вновь почти шёпотом:

— Монах из другого отряда предположил, что это могли быть Скитальцы. Гоблины, потерявшие логово.

— Понятно… понятно…

Вот оно что подумала Регистраторша, продолжая водить пером по бумаге. Её лицо постепенно смягчилось. Парень был замкнутый и немного странный.

Какой-то чудной… Но если задать вопрос — он точно ответит.

Он выполнил задание, которое на него возложили. И вернулся после того, как завершил его.

Регистраторша задавала один наводящий вопрос за другим, кивая и делая пометки, пока он отвечал.

— Значит, уточню. Вы приняли задание и прибыли на место, где наткнулись на троих гоблинов?

— Верно. — Стальной шлем кивнул. Это напомнило Регистраторше куклу с качающейся головой, и она невольно улыбнулась.

— Затем вы присоединились к другому отряду, который уже находился там по другому поручению. Вместе вы уничтожили троих гоблинов. Подкреплений вы не обнаружили?

— Правильно.

— В таком случае, задание считается выполненным. Отличная работа!

Улыбка Регистраторши была на этот раз не из числа дежурных — она появилась сама собой.

Просмотрев записи, она по установленной процедуре открыла сейф и достала мешочек с наградой — плату за убийства гоблинов. Деньги, которые бедные селяне собрали по копейке.

Взвешенные в ладони, они казались лёгкими, но их вес — не в металле, а в значении, что за ним стояло.

Она положила мешочек на поднос и передала его через стойку. Он посмотрел на него на мгновение, затем спокойно взял деньги.

— Вот, как я и говорила. Берёшь задание, выполняешь — получаешь награду.

Хмф! С победным видом она фыркнула, слегка выпятив вперёд грудь (которой втайне гордилась), и подняла указательный палец, будто наставляя ученика:

— Это и есть суть ответственности авантюриста — его доверие и репутация.

Коллега Регистраторши бросила на неё усталый взгляд, в котором читалось: «Что за чепуху ты несёшь?» Но она не обратила на это внимания. Она была искренне рада — гоблины были побеждены, награда выплачена, дело завершено.

В воображении Регистраторши всё ещё стоял встревоженный крестьянин у стойки приёма. Какое облегчение это принесёт деревенским.

Как замечательно, что она была небольшой частью этого. Что она смогла отправить его туда, чтобы—

— Итак. Есть ли задания на гоблинов?

— …Простите?

Регистраторша как раз выравнивала бумаги на столе и решила, что ослышалась.

— Гоблины. — Стальной шлем уставился прямо на неё.

На соседней стойке Копейщик изумлённо смотрел в их сторону.

С этим парнем точно что-то не так?

Мысль промелькнула в голове Регистраторши, и, скорее всего, она была не единственной. Во всей Гильдии притихшие авантюристы слушали краем уха и теперь таращились во все глаза.

Регистраторша сглотнула. Её голос прозвучал непривычно громко, когда она, слегка дрогнув, спросила:

— Г-гоблины…?

— Да. — Его ответ прозвучал без колебаний. Заметил ли он, как в её лице проскользнула неуверенность? Шлем слегка наклонился, и он добавил: — Я приму награду.

Это был способ показать, что он понял, как всё устроено? Или попытка дать понять, что его выбор — его личное дело?

Есть новички, идущие убивать гоблинов. Есть те, кто ежедневно приносит в Гильдию просьбы об убийстве гоблинов.

Есть те, кто не возвращается. И те, кто отказывается от таких заданий.

И есть один человек. Тот, кто принимает квесты. И возвращается.

Регистраторша долго прикусывала губу, а затем тяжело выдохнула.

Так просто всё и обернулось.

Если уж они собирались просить у него помощи, то и ему следовало бы помочь в ответ. Регистраторша вновь обмакнула перо в чернильницу.

Гильдия — не благотворительная организация, но и отказывать авантюристу без причины не стоило.

По крайней мере, не должно быть причин, верно?..

— Гоблины?

— Да. У нас есть несколько заданий, связанных с гоблинами.

Может, он и не заметил, что она чувствует, но ей не пришлось насильно натягивать улыбку.

Так уж и быть. Пусть будет просто… настоящая улыбка. Хотя… нет. Этого недостаточно.

— Можно попросить вас в следующий раз быть чуть более… инициативным при составлении отчёта?

— Эмм…

Стальной шлем. Без лица, без выражения. Его мысли — будто за за́мком без ключа. В таком случае — у неё и самой было к нему пара вопросов.

— Правда ли, что вы… вскрыли гоблина?

— Да…

— Что ж… — её голос по-прежнему был мягким, улыбка не исчезла с лица, — постарайтесь избегать действий, которые могут быть неверно истолкованы обычными гражданами и другими авантюристами.

— Эмм… — пробурчал он неуверенно.

Он… растерялся?

Регистраторша позволила себе чуточку удовольствия. В самом деле, она просто не могла удержаться — ей было интересно.

— И зачем, скажите на милость, вам понадобилось делать что-то подобное?

— Чтобы узнать.

— Узнать что?

— Всё, что можно. О гоблинах.

Регистраторша не могла понять, почему кто-то может быть настолько зациклен на гоблинах.

Гоблины, гоблины, гоблины… Она потерла висок краем ручки.

— Пожалуйста, больше так не делайте. Во всяком случае — не в тех случаях, когда это может вызвать… недопонимание.

Она добавила:

— Как я уверена, вы уже в курсе, — с улыбкой, едва заметно тронувшей уголки её губ.

§

Пастушка проснулась от звука за какое-то время до рассвета, когда небо всё ещё было тёмно-синим.

— Хр… нн…

Она поёжилась в постели, пока из-под одеяла не показалась только её голова, и посмотрела в окно.

До рассвета было ещё далеко; это был тот самый загадочный миг между полной темнотой и зарёй. Даже петухи ещё спали.

И всё же, она была уверена, что что-то услышала. Шаги. Едва различимые, но… смелые, небрежные.

— Он… вернулся?

Стараясь не издать ни звука, который мог бы разбудить дядю, Пастушка выбралась из постели.

Ночная прохлада всё ещё витала в воздухе, безжалостно обдавая её обнажённую кожу, отчего она поёжилась.

Она натянула плохо сидящую нательную рубашку и зажгла фитиль свечи. Тихо, несмело, она пошла по безмолвному дому.

Когда она уже почти дошла до цели, её внезапно охватил страх, что она ошиблась со звуком. Тогда она подняла с пола полено и сжала его в руке.

— Эм, эээ…

Наконец, она подошла к его комнате. Дверь была плотно закрыта; она сглотнула с трудом. Постучала осторожно, будто нехотя, затем приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

— С… с возвращением?

Ответа не было. Более того — ничто не говорило о чьём-либо присутствии.

Кровать была нетронута. Одеяло — аккуратно сложено. В комнате почти не было никаких вещей.

Пастушка осторожно шагнула внутрь, поднимая лёгкую пыль с пола.

— Его… нет?

И вдруг снова раздался тот самый звук. Возможно, это было всего лишь игрой воображения, фантомом надежды — но она была уверена, что услышала его.

Внутри дома — нет.

— Снаружи… может быть.

Если подумать, разве он не говорил, что воспользуется сараем…?

Сарай был старый-престарый и давно стоял без дела. Неужели звук шёл оттуда?

Пастушка натянула ворот рубашки — единственной вещи, что была сейчас на ней, — и вышла за дверь в ночную тьму.

Тут же её обдало свистящим предрассветным ветром, острым, как нож по коже. Сейчас вроде бы уже весна, но этот порыв казался последним вздохом уходящей зимы.

Свеча замигала; Пастушка поспешно заслонила её рукой и чуть подула на огонёк.

Наверное, не очень прилично — бродить вот так снаружи в таком виде…

Но она отогнала мысль — всё равно ведь вокруг никого нет.

Сарай чернел силуэтом на фоне ультрамаринового неба. Крыша и стены были в дырах, а ветер гонял траву кругом — всё выглядело заброшенным.

Кажется, я никогда туда не заходила…

Казалось, сарай всегда был таким — с тех пор, как она пришла на ферму, пять лет назад. Может, она и заходила туда в свой первый день, пока всё исследовала?

— Уф…

Может, ей и вправду только почудился тот звук? Пастушка отступила на шаг.

Там никого нет. И быть не может. Сама мысль идти туда одной — безумие. Сарай выглядел как место, где водятся гоблины.

Гоблины — «маленькие дьяволы».

Она никогда не видела этих тварей, но одна только мысль о них заставила её мотнуть головой — волосы разметались из стороны в сторону.

Она осторожно положила ладонь на дверь и медленно её толкнула. Послышался скрип.

— Эй… Ты… здесь?.. — пробормотала она, но из тусклого мрака не донеслось никакого ответа.

Она обвела взглядом сарай, моргая, потом внесла свечу внутрь.

— …?!

Она резко перевела дух.

Он был там — в тёмном углу.

Мёртв? Или… может, призрак? Свет свечи выхватил из мрака будто бы изношенные доспехи. Один рог на стальном шлеме был сломан; кожаная броня покрыта грязью, на руке — круглый щит, а у бедра — меч.

Он был сгорблен в углу заброшенного строения. Сердце Пастушки бешено заколотилось. Её обоняние уловило знакомый металлический привкус стали, смешанный с лёгким смрадом. Она знала этот запах — ферма приучила её к крови и внутренностям.

Лицо её напряглось. Она присела и приблизилась, глядя прямо ему в лицо.

— Эй — эй, ты в порядке?! Ты ранен?!

— ……

Ответа не последовало.

Шлем медленно, неловко повернулся к ней. Внутри забрала ей показалось, будто она видит красный глаз.

— Нет, — произнёс он негромко и медленно поднялся. — Не ранен.

Пастушку охватило замешательство, и она рухнула на пол, сев на пятую точку. Теперь она смотрела на него снизу вверх, и, охваченная внезапной паникой, поспешно прикрыла перед собой рубашку. Правда, было уже поздно. Щёки вспыхнули жаром.

— Э-э, я… эм…

— Я просто отдыхал.

Голос был хриплым и усталым. Может, он только что проснулся?.. Рассеянно подумала Пастушка.

Он поднял стоявшую в углу флягу и жадно отпил из неё. Кто знает, как долго в ней стояла вода?

Пастушка, всё ещё придерживая ткань рубашки у груди, неуверенно поднялась на ноги.

— Отдыхал? В смысле — ?

Здесь?

Это место с трудом защищало даже от ветра. Ни кровати, ничего — он просто сидел, развалившись на голой земле.

И это он называл отдыхом?

— Я умею спать с открытым глазом.

Это не было ответом. Или, по крайней мере, не тем, на который надеялась Пастушка.

Пастушка растерянно смотрела, как он затягивает ослабленные прежде ремни на доспехах.

— Теперь я отдохнул.

— Ты… отдохнул… что?

Одним взглядом она окинула его снаряжение: меч, щит, броня, шлем. Она, конечно, мало что знала об авантюристах, но даже ей, далёкой от этого, было очевидно: он только что вернулся с задания. Даже не переоделся.

Она хотела что-то сказать, но горло сжалось. Она крепче сжала руку перед своей пышной грудью.

— Куда…? Куда ты идёшь?

— Гоблины, — только и ответил он. В полумраке укрытия зазвенела его амуниция.

Пастушка только теперь заметила, что свеча в её руке догорела. И разжечь её вновь она уже не могла.

Вот как…

Когда он вернулся, она глупо подумала, что что-то изменилось. Но она была той же самой, что и пять лет назад, и…

…он тоже. Для него всё ещё продолжается тот самый день.

Что же теперь ей делать?.. Пастушка сжала кулак ещё сильнее.

Его снаряжение уже было собрано. Всё при себе: ремни затянуты, сумка висит на поясе.

— А… — Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он молча прошёл мимо, широким шагом.

Она обернулась — он уже выходил. Скрипнула дверь.

Его спина всё удалялась. Он снова уходил. Один.

Пастушка не могла это вынести. Её лицо напряглось, мышцы задрожали, и она закричала:

— Я буду ждать тебя!

Вспоминалось всё — как рассвет.

Детская ссора. Слёзы на глазах — сначала у неё, потом у него.

Утро. Повозка. Родители, провожающие её.

Она, оборачиваясь из повозки. А его — нигде.

Слова, которые она хотела ему сказать, когда вернётся. Место, куда так и не смогла вернуться.

Она не вернулась. Не смогла. И, казалось, уже никогда не вернётся.

Нет. Это неправда. Сколько можно так думать?

— Я буду ждать, так что… в этот раз — в этот раз…

…я хочу, чтобы ты вернулся.

Слышал ли он её? Она не знала.

Ей показалось, будто он оглянулся… но, наверное, это было только её воображение.

Наверняка это был лишь обманчивый утренний свет, затуманивший взгляд.

[[image:/storage/reader-images/7785535e8884977e20e83fd7e8fe4704bf3f5a5a.jpg]]

Это случилось бесшумно — без малейшего знака, предвестия, ощущения, что что-то приближается или исчезает. Только вой ветра — пустой и беспощадный.

Ещё мгновение назад Полуэльфийка Рейнджер была рядом, ворча и жалуясь:

— Здесь так сыро!

— И воняет!

— Разберёмся с этими слизнями — и сразу домой, — заверил её Авантюрист.

Она улыбнулась в ответ:

— Тогда давай выложимся по полной.

А потом… она исчезла. Просто… исчезла. Прямо у них на глазах. Но куда?

С глухим звуком шлёпнулась её сапожка. Сверху. Это пришло сверху? Над ними было… что-то?

И вот — она.

В смутном, зыбком полумраке виднелась лишь нижняя часть её тела, свисающая в воздухе.

Она отчаянно билась, не замечая, что сапожка слетела, а одежда задралась так, что обнажила бельё.

Ноги её, болтаясь, судорожно дёргались каждый раз, когда до них доносился хруст — словно что-то жевало её. А потом — замерли.

Мертва? Она… неужели… мертва?

Звуки сверху не утихали. Глухой стук — и её лук упал к их ногам.

Её затягивало вверх, кусок за куском. Жевали, давили. Она исчезала.

Постепенно, медленно, её ноги тоже скрылись из виду.

Рядом с Авантюристом Воин Дворф держал боевой топор на плече и закричал.

Монах, последователь Бога Знания, выкрикнул имя монстра.

Плюх. Плюх. Плюх. Кровь — или какая-то иная телесная жидкость — брызгала вниз.

Она залепила лицо Авантюриста. Что-то густое. Вязкое.

Раздался скрежещущий грохот — будто огромные зубы сомкнулись с хрустом.

Это были челюсти гигантского насекомого, похожего на сороконожку. Оно опускало голову — такую громадную, что она заполнила всё поле зрения.

А из пасти этой твари текла кровь. Её кровь.

— И-и-и—

Горло сжалось. Язык прилип. Когда голос всё-таки вырвался, он был сдавленным, охрипшим.

— Ииийааааааггггггхххх!!!

Он помнил, как закричал. Как бросился бежать. Как выхватил меч. И даже как прыгнул на тварь.

Как выжил — этого он не мог вспомнить.

Следующее, что он осознал — он выползал наружу под багровым небом заката.

Трое… нет, двое его спутников были перепачканы грязью.

Монах держал ладонь на плече Воина Дворфа — крепко, намеренно.

А как же она? Он прошептал вопрос надломленным голосом — ответа не последовало. Надо… помочь ей… мелькнула мысль, но ответа снова не было.

Монах схватил его — и ударил. Так, что он отлетел в сторону.

Он и представить не мог, что их человек божий обладает такой силой.

Пожиратель Камней.

Чересчур усердная добыча полезных ископаемых выгнала его из логова. Поэтому слизни и полезли наверх.

Но об этом они узнают… куда позже.

[[image:/storage/reader-images/b94811cca61cea136f4d6e62e6c55f5e22e54def.jpg]]

— Как думаешь? — потребовал ответа уродливый Рей. — Считаешь, ты уже Маленький Мистер Совершенство?

В тусклой ледяной пещере было смертельно холодно.

— Ах, да неужели? Думаешь, можешь справиться со всем и сразу — только с тем, что у тебя уже есть?

Старое существо в мифриловой кольчуге насмешливо взмахнуло своим сверкающим кинжалом и распахнуло руки.

— Я ненавижу проигрывать! Я не хочу терпеть поражение! И мне не нужно никакое особое обучение!

Его насмешливый голос эхом разнесся по пещере, превращаясь в мучительный, протяжный вой, отскакивающий от ледяных стен.

С потолка сорвался сталактит и с громким звоном рухнул вниз.

Старик увернулся от него почти небрежно, и тот приземлился прямо у его ног. Он поднял его.

— Может, у тебя в голове зреет какая-то поразительная идея, которой ещё ни у кого не было?

Он взмахнул сталактитом и с глухим треском разбил его об собственный лоб. Из раны выступила кровь, и в леденящем воздухе она зашипела белым паром.

— Не строй из себя великого и праведного. Не смей свысока поучать других. Даже самый захудалый уличный громила умнее тебя.

Старый Рей отшвырнул осколок льда прочь, словно он ему наскучил, и присел в довольно неприглядной позе.

[[image:/storage/reader-images/adf057f159ece62a84be549872acd7764b9afd11.jpg]]

— Слушай внимательно. Сейчас я тебе докажу, что всё это — ложь.

Мальчик лежал на земле и не мог ответить. Он даже сесть не мог.

Его руки были жестоко связаны, а кожа примерзла ко льду.

Но старик, похоже, не испытывал ни жалости, ни колебаний. Он схватил мальчика за голову и оторвал его от земли.

— Готовься. Понял?

— Да... — наконец выдавил мальчик. — Мастер.

— Превосходно! — старый Рей осклабился и потащил мальчика за собой.

Они подошли к подземному каналу — скорее реке... нет, скорее леднику. Талая вода с заснеженной вершины горы стекала сюда в виде жидкости, едва заслуживающей это название.

Не говоря ни слова, Рей подтолкнул мальчика к потоку — а затем со всей силы пнул его в воду.

— ?!

Крик захлебнулся, так и не вырвавшись наружу. Боль пронзила тело мальчика, как будто сотни гвоздей одновременно вонзились ему в кожу. Лёгкие сковал холод, сердце сжалось, словно его стянули ремнями и заткнули кляпом.

Он бился в воде, отчаянно пытался выбраться, но только уходил всё глубже. Тогда старик с силой ударил его ногой по голове.

— Погружайся! Глубже! А потом — оттолкнись! — заорал Рей, размахивая кинжалом, будто дирижёр безумного оркестра.

— Делай так, и ты сможешь всплыть! А потом снова — и снова! Иначе тебя ждёт только смерть!

Мальчик судорожно вдохнул и погрузился. Его ноги коснулись льда на дне канала. Он оттолкнулся.

Мастер был прав.

§

Так провал стал двигателем его постепенного преображения.

Он сменил круглый щит на нечто меньшее, снял с него рукоять и обрамил металлическим кантом.

Он отказался от длинного меча. Теперь при нём было оружие необычной длины — на несколько взмахов короче обычного.

Сумку с вещами он тоже перенёс — с плеча на бедро.

Броня, когда-то безупречно чистая, покрылась грязью и кровавыми пятнами, стала совершенно зачумленной.

Один из рогов на его стальном шлеме отломался — теперь тот выглядел не дёшево, а жалко.

Его больше никто не звал в приключения.

Гоблины, гоблины, гоблины, гоблины, гоблины, гоблины.

Казалось, это всё, что он вообще говорил, и остальные авантюристы поглядывали на него издалека, вполголоса перешёптываясь.

Иногда, впрочем, среди них даже шли тихие споры и пари — кто или что прячется под доспехами. Новички таращились на него, не веря своим глазам.

Никто больше не пытался с ним заговорить. Он — тоже.

Но всё же, пока ты жив, какие-то связи, пусть даже самые хрупкие, всё равно завязываются. Даже если ты сам этого не хочешь.

§

Первое, что сказал ему хозяин фермы, открыв рот:

— Ты ведь ничего не сделал с той девушкой, а?

Было уже почти утро. Солнце ещё только окрашивало небо багровыми полосами. Хозяин стоял перед сараем в утренней прохладе, с вилами в руках.

Он, по всей видимости, собирался в Гильдию Авантюристов. Юноша вышел из сарая и закрыл за собой дверь. Затем обернулся к хозяину и сдержанно произнёс:

— Что вы имеете в виду под… «сделал»?

— Не прикидывайся дураком. Ты прекрасно понял, о чём я.

С момента того происшествия прошло уже несколько дней.

Фермер был по уши в работе, но семью ставил превыше всего. Он сразу понял — его племянница с того утра, когда навестила юношу в сарае, словно ушла в себя.

Она была последним, что осталось у него от младшей сестры, памятью о той, кого он потерял. И он любил её как родную дочь.

Он, конечно, понимал, что однажды она влюбится, выйдет замуж и уйдёт из дома.

Но всё же...

— Если ты что-то сделал — ну, полагаю, ты готов взять на себя ответственность, — проговорил фермер глухо, почти с рычанием, не сводя глаз с молодого человека.

Невозможно было понять, о чём он думал, глядя на это буквально безликое стальное лицо.

Если парень вздумал воспользоваться девушкой, фермер был готов объяснить ему — очень доступно, с помощью вил. Это он считал своим правом как её опекун и приёмный отец.

— Нет, — шлем качнулся из стороны в сторону. — Ничего такого.

Голос был низкий, спокойный, до предела откровенный — настолько, что фермеру даже нечего было ответить. Если это и была ложь, то перед ним законченный негодяй, привыкший лгать без зазрения совести.

Фермер ещё несколько секунд пристально смотрел на стальной шлем, потом отвёл взгляд, внезапно потеряв уверенность.

— Вот как...

— Да.

Где-то вдали прокричал петух. Скоро взойдёт солнце, и начнётся новый день. Фермер прищурился от света и тяжело вздохнул.

— Значит, ты не собираешься заняться нормальным делом?

Он намекал: пока тот просто наёмник, ни о какой племяннице не может быть и речи.

Хотя, с другой стороны… если она сможет жить спокойно с тем, кто пережил ту же трагедию, что и она, — это было бы прекрасно.

По крайней мере — да, по крайней мере, как вдруг осознал фермер, моргнув. Он поймал себя на том, что уже считает этого парня достаточно серьёзным, чтобы простить ему даже… ну, легонькую порку вилами.

Но юноша произнёс:

— Нет, — и твёрдо покачал головой. — Потому что есть гоблины.

— …

И на этом всё. Фермер больше не произнёс ни слова. Он тут же начал жалеть о своей поспешной решимости. Пять лет он думал, что его племянница понемногу начала приходить в себя… Теперь было ясно, почему она так расстроена.

— Ну… Ступай. Пора за работу.

Этот парень совсем пропал для этого мира…

Это было очевидно — хотя бы потому, что выглядел он так, будто только что вылез из грязной ямы.

Хозяин фермы двинулся прочь, держа в руках вилы и погружённый в горькие мысли, как вдруг услышал у себя за спиной:

— Да.

А затем последовал вопрос:

— …Где она?

Фермер остановился, вскинул бровь.

Он ведь уже почти поверил, что этому юноше вовсе нет до неё дела.

Обернувшись, он увидел, что тот стоит в привычной своей позе, будто слегка скучая.

— Ушла куда-то. Думаю, сегодня вернётся поздно.

— Вот как… — пробормотал юноша и неторопливо направился в сторону города.

В его походке было что-то неуверенное, почти потерянное. Фермер вдруг подумал, что он сейчас походил на ребёнка, которого все оставили одного.

§

— Ах…!

Когда Регистраторша наконец оторвала взгляд от стола, на который она безвольно опёрлась, утренняя суета уже началась.

Раздался звук открывающейся двери, а затем по залу прошагали уверенные, почти грубые, но небрежные шаги.

— Гоблины.

Никто больше не поднимал головы, услышав это слово у стойки приёма. Когда появлялся тот самый мрачный Авантюрист в грязном снаряжении, все делали вид, что срочно заняты чем-то другим.

И кто бы их упрекнул? Все знали — с ним что-то не так.

Миром, быть может, правит судьба или предначертание, но Авантюристы — народ суеверный. Избегать странных типов — способ выживания.

Но Регистраторша это не волновало. Она засияла яркой улыбкой и протянула заранее подготовленные бумаги.

Это, разумеется, были задания по убийству гоблинов.

Мне не нравится, что я как будто сваливаю это на него…

Она игнорировала это покалывание в груди. Кто-то ведь должен делать эту работу. Авантюристы среднего ранга отказывались напрочь, а новички брались за неё далеко не всегда. Кто же тогда останется помогать людям в беде?

Хотя, конечно, и остальная работа у других важна…

Вот почему она отдавала ему остатки. Те, кто приходил в гильдию пораньше, расхватывали свежие задания. А это — было то, что осталось.

Так она могла поручить задание по гоблинам, не доставляя никому неудобств — или, может, хлопот? (в оригинале игра слов — «causing anyone any trouble (trouble?)»; здесь адаптирована как сомнение в формулировке).

— Кхм, у нас сегодня пять заявок. Все остальные сейчас разбираются с заварушкой в шахтах…

Регистраторша перелистнула одну страницу, затем другую, аккуратно и вежливо объясняя детали. Она раньше заикалась, запиналась — теперь почти не бывает. Всё благодаря ему.

Не то чтобы она использовала его как тренировку, или думала, что на нём можно «потренироваться»… но…

— …?

Регистраторша замерла, озадаченно глядя на него. Он не отвечал и не задавал ни одного вопроса.

Перед ней стоял тот самый шлем, дешёвый на вид, к которому она так привыкла. Он был немного наклонён — возможно, из-за сломанного рога с одной стороны. Но именно это она находила в нём… трогательным.

Ей показалось, что шлем чуть-чуть печально качнулся из стороны в сторону.

— Эм… Ты плохо себя чувствуешь?

— …

Он молчал с секунду, а потом неуверенно покачал головой:

— Нет.

— Я в порядке, — добавил он.

Хм-м пробормотала про себя Регистраторша. Она совершенно не понимала, что именно он считает «в порядке».

Хотела бы я хотя бы раз увидеть его лицо…

Эта мысль пришла неожиданно. Она поняла, что последний — и единственный — раз видела его лицо тогда, когда он только записывался в Гильдию. Теперь жалела, что тогда не посмотрела внимательнее. Слишком поздно.

— …

Молчание.

Регистраторша тихонько кашлянула.

— Прошу прощения, — сказала она, постукивая пальцем по стойке. Улыбка по-прежнему оставалась на лице, словно приклеенная. Уставившись в стальной, ничего не выражающий шлем, она вдруг ощутила, как внутри закипает глухая злость.

— Думаешь, я могу поручить такую работу тому, кто едва на ногах держится?

— Я в порядке.

Повторение этой фразы стало последней каплей — кулак Регистраторши со звуком опустился на стол. Коллега тут же бросила в её сторону острый взгляд, но она не обратила на это внимания. Слова уже сорвались с губ, и теперь она не собиралась отступать.

— Ты правда так считаешь? — всё ещё улыбаясь, она наклонилась вперёд, почти уткнувшись лицом в шлем.

Кажется, он что-то пробормотал, и наконец из-под шлема чётко прозвучало:

— Нет.

— Правильный отдых — основа безопасных приключений! — отчеканила она. — Нет отдыха — нет заданий.

Она увидела, как он чуть кивнул.

— Вот и отлично.

Ха! Ну как тебе такое? — Регистраторша выпрямилась, лицо горело от легкой победы.

Может, сделаю для него исключение… подумала она и смягчила голос:

— Хорошо. Только в этот раз… Я дам тебе это.

Она наклонилась за стойку и достала один из предметов, которые Гильдия держала про запас. В небольшой бутылочке плескалась жидкость с лёгким оттенком — зелье выносливости.

Разумеется, такие вещи не полагалось просто так раздавать Авантюристам. Это бы подорвало важнейшую статью доходов Гильдии.

Но решение было простое: Регистраторша просто потом вычтет стоимость из своей зарплаты. Так будет честно — по крайней мере, по её мнению.

— Это будет нашим маленьким секретом, ладно? — Она подмигнула ему.

Из-под шлема донёсся сдавленный звук — эрк, а затем:

— …Прости.

— Обычно в таких случаях говорят: спасибо, — ответила она. — Если ты, конечно, хочешь заработать себе пару баллов.

Она хихикнула.

— Кстати. Здесь пять заданий, но… все остальные авантюристы ушли…

— Ушли? — переспросил он. Голос прозвучал особенно низко.

— Хм? — Регистраторша слегка наклонила голову, а потом кивнула. — Да.

Это… странно…

Если ей не показалось, в его голосе слышалась… настоящая злость.

— Да. В шахты. Там произошёл довольно серьёзный инцидент. Хочешь присоединиться к ним?

— Нет. — Он покачал головой и взял один из листов с заданием. — Я убью гоблинов.

— Это задание… —

Регистраторша бегло перечитала документ. Заявка из пограничной деревни. Проблемы с гоблинами. Просьба устранить. Обычное задание.

Хотя… число гоблинов как-то уж слишком большое…

Её насторожили цифры, которые указали местные.

— Ты… уверен, что справишься?

Регистраторша постаралась вложить в эти слова как можно больше. Его состояние. То, что он работает в одиночку.

Сквозь мысли проскользнуло дурное предчувствие — а вдруг это как раз то задание, с которого он не вернётся? Она почувствовала, как в груди ноет тревога, и, сама того не осознавая, немного наклонилась к нему.

— Я… я уверена, если ты подождёшь немного, появятся другие авантюристы…

— Эти гоблины, — резко сказал он. — Я разберусь с ними один.

§

— Опять ты, да? — Босс мастерской поднял глаза и нахмурился, его нога остановилась на ножной педали точильного круга.

Поддержание меча в должной остроте требовало постоянных усилий. Клинок прижимали к вращающемуся точильному кругу, высекая искры. Затачивание меча буквально означало снимать слой за слоем сталь с клинка. Со временем он изнашивался до предела.

Некоторые зачарованные клинки и магические предметы могли быть исключением, но в остальном — разрушение неизбежно. Даже эльфы, прославленные своей якобы вечной молодостью, не могли избежать неумолимого течения времени.

Но, несмотря ни на что...

Глаза босса широко распахнулись, когда он поднял меч, принесённый ему странного вида человеком. Тот положил оружие на прилавок, и оно было в ужасном состоянии.

Дело было не только в том, что клинок сточился до нелепой длины. Проблема была куда глубже.

Он был изрублен, покрыт жиром и кровью. Его вполне можно было бы принять за пилу. Некоторые топоры мясников он видел в куда лучшем состоянии.

Как будто этого было мало — гарда погнута, словно по ней что-то били, а навершие почти раскрошилось.

— Фь. Те, кто не следит за снаряжением, долго не живут.

— Я не думаю, что плохо слежу за своим оружием.

— Вот ты и правда так думаешь? — с раздражением протянул босс.

Согласно распространённой мудрости, одного меча должно хватить, чтобы уложить пятерых противников. Какой-нибудь самоуверенный юнец, желающий показаться умным, может с этим поспорить — мол, сказки всё это. Но на деле прав именно первый, а не второй.

Кажется, в этом есть логика: мастер умеет оценить состояние своего клинка, защищает его от повреждений и не даёт ему покрываться грязью и кровью.

Однако меч используется только в бою. Там есть и броня, и плоть. Порой оружие попадает по кости, или им машут без разбора. И если один из таких ударов приходится по доспеху врага — меч может повредиться. Прорезая кровеносные сосуды, он покрывается внутренностями.

Кроме того, гарда и навершие — отличные импровизированные боевые молоты.

Один меч должен сражать пятерых врагов.

Для большинства. Но этот парень…?

Босс мастерской провёл пальцем по лезвию и с разочарованием покачал головой.

— Тут одной полировкой не обойтись. Заберу у тебя. Купи новый.

— Понял.

Босс швырнул меч в корзину со свинцом и чугуном, потом озвучил молодому человеку цену замены.

Авантюрист не колебался ни на миг — достал кошель из своей сумки и положил монету на прилавок. Судя по виду, кошель был весьма увесистым.

— Смотри ты, и правда живёшь на широкую ногу. Чем занимаешься?

— Убиваю гоблинов.

— Хм? — босс прищурил один глаз и посмотрел на него с подозрением. — То есть у вас с отрядом общий фонд на снаряжение?

— Я один.

На это последовал тяжёлый, полный отчаяния стон от босса мастерской.

Иначе говоря, этот человек должен был сражать куда больше пяти врагов одним-единственным мечом. Не помешало бы ему что-то получше… хотя бы чуть-чуть…

— Закончил то, что я просил?

— Конечно.

Нет, эту мысль он при себе оставит.

Босс передал молодому человеку новый меч — с ножнами и всем прочим. Авантюрист без лишних слов закрепил его у пояса. Босс покачал головой, снова полез за прилавок и достал свёрток, обёрнутый промасленной бумагой. Его толстые пальцы ловко развернули упаковку.

Прозвучал мягкий металлический звон — по стойке скользнула тонкая кольчужная рубашка. Но она была тщательно промаслена: по сравнению с грохотом латных доспехов, её звук был почти шёпотом. Её можно было носить под кожаной бронёй — она не мешала красться и при этом обеспечивала надёжную защиту.

Однако кольца в плетении были великоваты — достаточно тонкого клинка, чтобы пройти сквозь них. Это была не кольчуга из мифрила, а всего лишь тонко выкованная стальная проволока.

Тем не менее, это был огромный шаг вперёд по сравнению с её отсутствием. Более чем достаточно, чтобы спасти жизнь.

— Не самое лучшее, что можно найти, — сказал босс мастерской.

Но для его нужд — хватит с головой. Босс взглянул на забрало стального шлема.

Ответ последовал, как всегда, скромным и тихим голосом.

— Я знаю. — сказал он. — Это не проблема.

— Что именно не проблема?

— Если ей воспользуется гоблин — это не будет большой потерей.

Иначе говоря — если гоблин украдёт её?

Авантюристы носили тонкие мечи. Достаточно тонкие, чтобы пронзить кольчугу, если вдруг в неё влезет гоблин.

Босс понял: именно этим принципом авантюрист руководствовался при выборе снаряжения — что будет, если его захватят гоблины. И смысл этого подхода до него вполне дошёл.

§

— Мне нужны припасы.

— Конечно! На сколько дней?

— На неделю.

— Сейчас всё будет!

Официантка Бродяга радостно поскакала прочь. Он её проигнорировал и огляделся.

Он находился в трактире Гильдии Авантюристов. Он почти никогда сюда не заходил — разве что за припасами. Настолько редко, что только сейчас обнаружил, что в заведении работает Бродяг сервер.

Впрочем, он заметил и кое-что другое: в середине дня здесь царила вялая, расслабленная атмосфера. Авантюристы, что сидели то тут, то там, явно либо были в выходной, либо только что вернулись с задания. Кто-то тянул из кружки, кто-то лениво жевал закуски, но ни в ком не чувствовалось ни малейшего воодушевления.

Однако один человек привлёк его внимание.

— …Чёрт возьми… Что за дерьмо… Аааргх!..

Он узнал этого авантюриста, сутулящегося за столом и бормочущего себе под нос. Это был тот самый юноша, которого он встретил на задании по убийству гоблинов — тот, кто зарегистрировался в Гильдии в тот же день, что и он сам.

Никаких следов его команды видно не было, а сам он казался изрядно пьяным. Остальные в зале делали вид, что его не существует; каждый словно сознательно избегал зрительного контакта.

Он помолчал немного, решив подождать свои припасы. Даже ему было ясно: бывают моменты, когда человеку нужно просто побыть одному.

Но знать — это одно…

— Эй, как сам? В приключение собираешься?

…а быть оставленным в покое — совсем другое. Кто-то тяжело плюхнулся на скамью напротив.

Он поднял взгляд и увидел высокого, красивого и мускулистого мужчину. Тот был в кожаной броне и носил за спиной копьё. Улыбка, которой тот его одарил, была скорее самодовольной, чем дружелюбной.

— Что у тебя сегодня по меню? Гигантские многоножки? Упыри?

Не помешал бы и короткий забег по подземелью.

Он молча уставился на болтливого Копейщика, а потом наконец ответил:

— Гоблины.

— Га! Гоблины?! — Копейщик отреагировал с преувеличенной драматичностью. Он округлил глаза, откинул плечи назад, рот раскрылся в притворном ужасе. — А я вот на днях шахты от слизней чистил!

— Вот как.

— А то ж! Впечатляет, да?

Он не имел ни малейшего представления, кто такие эти «слизни». После короткого размышления пришёл к выводу, что это точно не гоблины.

— Это впечатляет?

— Конечно, черт возьми!

— Понимаю. Я впечатлён.

— Ты что, издеваешься надо мной?! — Копейщик подался вперёд, будто хотел схватить его, лицо его перекосилось от гнева.

Он помолчал, задумавшись, затем чуть склонил стальной шлем набок.

— Значит, это не впечатляет?

— Ах, чтоб тебя!.. Да что ж с ним не так-то, а?!

Копейщик был до крайности болтлив и шумен. Он вскрикнул от досады и с силой откинулся на спинку скамьи, словно давая понять: Всё, сдался! Спинка скрипнула, протестуя против его бурного проявления отчаяния.

Копейщик недовольно поджал губы, потом взял своё любимое копьё и начал крутить его в руках, играя. Вдруг его глаза сузились — он указал на сумку у пояса собеседника.

— Эй, а это что там у тебя?

Действительно, из незакрытого кармана поклажи слегка торчал бутылёк. Он, похоже, просто забыл его застегнуть. Обычная небрежность. Он цокнул языком.

— Это зелье выносливости. — Он достал бутылку, поправил содержимое своей поклажи и убрал её обратно. Теперь ничто не могло выпасть. — Мне его выдали на стойке регистрации.

— Ч—чтоооо?! — Копейщик резко подался вперёд. Его крик отдался эхом внутри стального шлема. — Да чтоб мне! Надо срочно произвести впечатление на Регистраторшу!.. Убивал же слизней!

— Слизней.

— Ага! Они — как жижа живая! И не поймёшь, куда их тыкать! Так я своё копьё — хвать, и—

— Так, всё… хватит уже…

Рассказы о героических подвигах Копейщика прервала красивая, пышногрудая женщина. Её бёдра покачивались в такт шагам, пока она направлялась к столу. Сев, она закинула ногу на ногу. Её одежда подчёркивала изгибы фигуры, а на голове красовалась характерная шляпа — она была ведьмой.

— Тебе бы тоже не мешало вмешаться. Эти слизни тебе ж ни капельки не понравились… Ай!

Не выражая ни малейшего интереса, Ведьма опустила свой посох прямо на голову Копейщика. Убедившись, что тот благополучно отключился, она тихо вздохнула.

— Прости… за него. — Она бросила кокетливый взгляд.

Он покачал головой:

— Ничего страшного.

— Однажды… я наложу на него «Паутины» или что-нибудь… чтобы наконец… заткнулся.

— Понимаю. — Он кивнул. Затем, словно мысль только что пришла ему в голову, он перевёл взгляд на пьяного авантюриста, которого заметил ранее. — А с ним что случилось?

— Ах… — Ведьма чуть прикрыла глаза с длинными ресницами, провела языком по полным губам с лёгкой тоской. — Одну… съели. Другая пошла… забрать её вещи. У третьего — рука… ну…

Он вышел из отряда после этого. Ведьма рассказывала об этом без особого интереса, словно просто озвучивала мимоходом какую-то скучную хронику.

Откуда-то, словно из воздуха, она извлекла трубку. Ловким движением щёлкнула кремнем — клик — и зажгла её с отточенной грацией.

Она глубоко, лениво затянулась, выпуская сладковатый дым, что медленно поплыл вокруг неё, окутывая воздух.

— Остался всего один. Всё как обычно… Верно?

— …Понимаю.

— Вот и вся… история. До встречи…

Она лениво махнула рукой и ухватила Копейщика за ворот. Он что-то забормотал про «всё это несправедливо», но не сопротивлялся, когда Ведьма потащила его прочь.

То ли она была куда сильнее, чем казалась с виду, то ли между ней и Копейщиком что-то такое было.

Спустя миг он решил, что ему всё равно. И выкинул эту мысль из головы.

— Простите, что заставила ждать!

Официантка Бродяга выскочила из кухни с потрясающей точностью. Семь пайков она прижала к груди, потом ловко выложила их на стол.

Он проверил содержимое, затем быстро закинул всё в поклажу, бросив на стол несколько серебряных монет.

— Спасибо! Рада была обслужить!

Сумка начала пухнуть от количества вещей. Он немного перекомпоновал содержимое, чтобы освободить место для новых припасов, после чего зашагал к выходу.

Он уже положил руку на дверь, когда вдруг остановился и оглянулся.

Авантюрист, на которого он обратил внимание раньше, всё так же смотрел в пустоту. Пустым, невидящим взглядом.

Он на мгновение задержал на нём взгляд… а затем толкнул дверь и вышел наружу.

Деревянная дверь скрипнула, открываясь и закрываясь, и этот звук ещё долго эхом отдавался в ушах.

§

Вшш. Вшш-вшш. Ветер мягко скользил по кустарнику, издавая звук, похожий на плеск волн у берега.

Ничего. Просто тропинка — ничем не примечательная, таких тысячи.

Пастушка придержала волосы, прикрываясь от ветра, и прищурилась. Изумрудное море травы расступалось, и из него торчали обугленные обломки бревен.

— Вот мы и на месте. Всё, как указано в задании, Мисс. — Это был один из Авантюристов, копьё висело у него на боку. Он сидел на козлах арендованного экипажа.

— Мм. Спасибо вам…

Она склонила голову с багажного отделения, на котором устроилась, и это движение вызвало улыбку у его спутницы — Ведьмы. Ведьма не казалась сильно старше Пастушки, но от неё исходила мягкая, по-женски зрелая аура.

— Что ж. Мы… подождём вас прямо здесь.

— Хорошо.

Пастушка снова поблагодарила и спрыгнула с повозки. Трава под ногами едва не сбила её с ног, но она быстро восстановила равновесие.

— Всё в порядке? — спросил Копейщик.

— В порядке, спасибо, — ответила Пастушка.

Казалось бы, я должна помнить это место

Когда-то, в другой повозке, в другой день, она смотрела, как это же место исчезает вдали.

Сейчас она была здесь — на том же месте, глядя в ту же сторону.

Ничего.

Только ветер, шуршащий в высокой траве. Пастушка медленно пошла вперёд.

Когда-то она играла на этой дороге. До того самого дня, пять лет назад, она ходила по ней каждый день.

Картина, которую она держала в памяти, яркая и целая, не совпадала с тем, что было перед глазами. Это вызывало лёгкое головокружение.Шаги её были неуверенными, словно почва под ногами стала зыбкой.

— Хмм…

Продираясь сквозь потрескивающий кустарник, Пастушка шла к своей цели. Это было почти незаметно, но внимательный взгляд мог различить участок, где трава росла чуть реже, чем повсюду. Это и было место, где когда-то проходила дорога.

Наконец, она вышла на широкую, покрытую травой равнину. Как и ожидалось — ничего. Лишь несколько обугленных столбов, утонувших в зарослях.

Пастушка с благоговением ступила в заросшую травой площадь.Хруст под её сапогами, возможно, был последним эхом старой мостовой.

Что же с этим всем стало?..

Отец. Мать.

Её любимое платье. Кукла, которую она обожала. Кровать, в которой спала каждую ночь. Особые ложка и вилка.

Всё исчезло.

Пастушка стояла, глядя в пустоту, прежде чем наконец смогла оглядеться.

Вряд ли кто-то вообще помнил, что здесь когда-то была деревня.

Только она. Её дядя. И он.

Теперь всё это — прошлое.

Трудно поверить, что всё это случилось всего за пять лет. Ещё десять или двадцать — и, наверняка, всё исчезнет бесследно.

Никому ведь не по душе место, где они сейчас…

Её лицо дёрнулось, словно в гримасе, и она упала на спину, чтобы отвлечься. Трава щекотала ей спину и шею — странное, но не неприятное ощущение.

Вдалеке раздался тревожный возглас Копейщика, и тихий голос Ведьмы тут же осадил его.

Небо над ней было почти нелепо синим, а облака заполняли всё поле зрения.

— Вот и всё, да?..

Пастушка не могла всё время только скорбеть. Нужно было есть. Нужно было работать. Она хотела смеяться. Хотела радоваться.

И это было совершенно нормально. Кто осудит её за это? Кто посмеет смеяться над ней?

Подобное происходило по всему миру.

Пастушка зажмурилась — в глазах стоял ослепительный свет, и она прикрыла лицо рукой, заслоняясь от солнца.

Так легко было бы… так сладко — просто всё бросить и утонуть в скорби.

Но я абсолютно не могу себе этого позволить.

Стоило солнцу исчезнуть из поля зрения, как перед ней всплыл его образ — в углу того сарая.

Я действительно не могу, правда?..

Тогда что она могла сделать?

Что она могла сделать ради него?

Какое действие должно было последовать?

— Ладно!

Пастушка резко пнула ногой и, используя инерцию, вскочила на ноги. Отряхнула пыль и траву с юбки, потом похлопала себя по щекам, собираясь с духом. Оставалось лишь собрать всю свою силу в кулак — и броситься вперёд.

Она быстрым шагом направилась к повозке. Ведьма заметила её и поправила поля шляпы.

— Уже… закончила?

— Ага! — Пастушка энергично кивнула и запрыгнула в повозку. Дерево тихо скрипнуло под её весом. Она поклонилась обоим Авантюристам. — Простите, что притащила вас сюда…

— Эй, работа есть работа, — с доброй усмешкой ответил Копейщик. — Нам всё равно, за что платят — делаем, что просят. Так что не парься.

— Работа…

Интересно, считает ли он свою работу — именно работой?.. А если да… то сначала он должен её закончить.

Пастушка сжала кулак. Ведьма хихикнула, будто это её позабавило.

— Возможно, тебе… стоит подстричь волосы.

— А?

Она не ожидала этого. Её глаза округлились. Ведьма провела бледным пальцем по её чёлке.

— Подстричь. Чтобы было… видно глаза. Не думаешь… ты была бы милой, вот так?..

Интересно…

Пастушка взяла в пальцы прядь своих волос, задумчиво рассматривая её.

Копейщик что-то крикнул, и повозка задребезжала, тронувшись с места.

§

Стоило ли мне взять повозку?..

Мысль была для него нетипичной. Он остановился.

Солнце уже перевалило за зенит и теперь медленно опускалось к горизонту. Свет всё ещё заливал дорогу, но вскоре всё погрузится во тьму.

Если он и правда собирался устроиться на ночлег, пора было принимать меры.

— …

Я поздно вышел в путь.

Если бы он тронулся с утра пораньше, то сейчас уже, скорее всего, был бы в деревне.

На оживлённых дорогах, ведущих к важным местам, обычно можно было найти постоялые дворы или хотя бы укрытия. Но путь к полузаброшенной деревушке на краю земель — не из таких.

Если он продолжит путь и пойдёт всю ночь, то, теоретически, может дойти до деревни... Но стоит ли сразу же, не отдыхая, вступать в бой с гоблинами?..

Сейчас было важно не столько само размышление, сколько действие. Он мог стоять на месте, но солнце — нет. Нужно было двигаться.

Он обвёл взглядом заросшие тростником поля, пока не заметил то, что искал. Вошёл в траву, и та зашуршала под его шагами.

Он нашёл останки какого-то города или селения. Была ли эта местность когда-то полем битвы в Эпоху Богов? Или это всего лишь затерянная в забвении деревня?..

Сгнившие остовы домов лежали, будто уснувшие среди высокой травы. Он отыскал каменную стену, сохранившуюся почти в первозданном виде, но когда сильно ударил по ней ногой, она обрушилась. То же случилось и с несколькими другими. Однако в конце концов он нашёл одну, которая выдержала его натиск.

Подходящий спот.

Несколько ударов не дали результата — преграда не поддавалась. Он остановился, развернул на земле водонепроницаемую ткань и устроился перед стеной. Не стоило позволять ночной влаге пробраться к нему и стянуть с тела тепло — в таком случае восстановить силы было бы куда труднее. А без сил в этих краях он долго не протянет.

Он снял меч с бедра и, используя его вместо топора, начал срезать кустарник, расчищая место под костёр. Если бы огонь, разгоревшись, подхватил сухую траву и вызвал пожар, в котором он сам задохнулся бы в дыму… ну, трудно было бы придумать более нелепую смерть.

Следующий шаг — найти топливо. Это не было особенно сложно. Достаточно собрать сухой травы. А если бы под рукой оказалась только сырая древесина, ничего страшного — он знал, как высушить её по ходу дела.

Он взял несколько камней из разрушенных построек и соорудил из них небольшой круг, чтобы сдержать пламя и защитить его от ветра. Внутрь положил собранную труху.

Оставалось только поджечь щепотку сухой травы и бросить её внутрь — дело сделано.

— …

Он молчал и не спешил зажигать костёр.

Небо над ним было чистым и голубым. Ни туч, ни запаха дождя, воздух сухой. Значит, крыша мне не нужна. Он просто прислонился спиной к стене и сел.

Вокруг стояла тишина — настоящая, гробовая. Облака медленно проплывали в небесах, не издавая ни звука. Лишь лёгкий шелест травы сопровождал дыхание ветра.

Он достал бурдюк с водой, откупорил и сделал один, потом второй глубокий глоток. Когда он наконец позволил себе сесть, усталость обрушилась на него всей тяжестью. Веки налились свинцом.

Но сейчас было рано отдыхать. Без костра он мог проснуться посреди ночи и обнаружить, что какое-нибудь дикое животное грызёт его ногу.

Он отставил бурдюк в сторону, достал из сумки кусок вяленого мяса и просунул его сквозь забрало шлема. С каждой жёсткой жевательной работой во рту вспыхивал солёный вкус. Он надеялся, что движение челюстей разгонит дремоту — и, к тому же, был приятно удивлён: мясо оказалось не таким уж и отвратительным, как он ожидал.

— …

Когда он взглянул на обёртку от мяса, то заметил знакомый символ.Мясо было с фермы.

Он молча жевал, изредка запивая водой, сидя в тени. Летний свет заполнял его шлем до краёв, вызывая тупую головную боль. Всё из-за жары.

Сознавая, что гоблины могут напасть из засады в любой момент, он подавил в себе желание снять шлем.

Так он и ждал, пока солнце медленно ползло к горизонту.

Наконец, дальние поля на краю видимого мира окрасились багрянцем заката, а в небе зажглись звёзды и взошли две луны. Одна — алая, словно пылающая, Другая — зелёная, холодная, как лёд. Он долго смотрел на них.

Так далеко, как позволяла ему память, именно его старшая сестра научила его соединять звёзды в образы героев.

Пожалуй, пора.

Он чиркнул кресалом. Искры посыпались в кострище, и из них вспыхнули маленькие язычки пламени. Тонкая струйка белого дыма потянулась вверх, прямо в небо.

— …

Этого, наверное, хватит, чтобы отпугнуть зверьё. А вот гоблинов?.. Он не был уверен. Придут ли они? Возможно.

Они не боялись огня. Может, даже не понимали, почему другие его боятся.

Они, на самом деле, приходили — однажды. Этого он не должен забывать. Голос эхом раздавался у него в голове. Чей-то голос.

Горло мучительно пересохло. Он попытался облизать губы, но этого было недостаточно, чтобы отвлечься от жажды. Ну ничего, завтра он доберётся до деревни. Он схватил свою флягу и жадно запил, вода переливалась через края его шлема.

На самом деле в бурдюке было нечто вроде лёгкого виноградного вина. Не то чтобы ему был важен вкус. Или градус.

Он прикрыл один глаз, оставив другой открытым, чтобы следить за тьмой. Правой рукой сжимал меч, колени прижал к груди — чтобы в любой момент вскочить на ноги.

С одним открытым глазом ему вдруг показалось, что на границе теней от пламени что-то мелькнуло.

— …!

Он поднял меч — лезвие разрезало воздух. Задержав дыхание, он вложил его в ножны… и тут же снова выхватил.

Черепа гоблинов он будет сокрушать, их глотки — пронзать. Пронзать и сокрушать. Остановить их дыхание. Навсегда.

И он ждал до самого рассвета. Ждал, что они придут.

Но гоблины так и не появились.

[[image:/storage/reader-images/4ab1bd160d24161009dc682dcac08d20a764ed04.jpg]]

Настоятельница велела ей не выходить на улицу в тот день, но любопытство оказалось сильнее наставлений.

В стене храма был пролом, и это представлялось отличной возможностью — проверить, получится ли улизнуть через щель.

— Хррн… А-аах… Вот так! Хе-хе! Пустяки!

Одежда её была вся в пыли, но она даже не обратила на это внимания, торжествующе вскинув вперёд свою пока ещё неразвитую грудь.

За проломом простиралось поле, а над ним — синее небо. Яркое, пронзительное солнце возвещало о приближении лета.

У девочки были длинные, чёрные волосы, торчащие в разные стороны. Туника, перетянутая ремнём, вся в заплатках и теперь ещё в грязи.

Она быстро отряхнула одежду, а потом бросилась бежать, шаркая в слишком больших для неё сандалиях.

Она направлялась к воротам деревни, что вели на Большую Дорогу — туда, где начиналось Снаружи. Хотя на самом деле, она и понятия не имела, что именно там находилось.

Надеюсь, я не опоздаю!

Она обогнула забор, оглядываясь, но никого не увидела. Слава богам, я успела. Она уселась прямо на забор, болтая ногами, царапая ногти на пальцах о сандалии. Дул лёгкий ветерок, приятно охлаждая разгорячённые, покрытые потом конечности.

Может, потом поплаваю в реке.

В последнее время настоятельница почти не выпускала их на улицу, и девочке это совсем не нравилось. Настоятельница и раньше любила поучать — особенно часто повторяя: «Лучше учиться, чем играть». Но теперь всё стало куда хуже.

Говорила, что рядом бродят гоблины. Где именно — не говорила. Может, и сама не знала. Но если не знала, то почему бы честно не признаться?

Наверное, думает, что если скажет про гнездо, я сразу полезу туда искать его.

Но девочка вовсе не была настолько глупа, чтобы лезть в такое дело одна. Ей понадобилось бы как минимум двое-трое друзей из Храма, чтобы отправиться вместе.

— Фаааау… Ахх… Хммм…

Пока вся эта чепуха крутилась у неё в голове, она начала зевать. Раннее летнее солнце было как раз подходящим, чтобы немного вздремнуть. Она подождёт ещё чуть-чуть, и если тот, кого она ждала, не появится — просто закроет глаза на пару минут.

— А вот если…

Если уж она сбежала только ради сна и игр, что она скажет Учительнице, когда та неизбежно её отчитает? Я ведь собиралась… — вот что она скажет. Но к тому моменту причина её побега уже исчезнет.

— Может, скажу, что какой-то малыш расплакался, и я пошла за фруктами, чтобы его утешить? …Нет, эту отговорку я уже использовала…

Хмм.

Она скрестила руки на груди в раздумье, пока не запрокинулась так сильно, что смогла видеть то, что было позади.

— Ой!

Она закрутила руками в воздухе, пытаясь восстановить равновесие, и в итоге с лёгким стуком приземлилась на землю. Приземление было отличным, даже по её собственным стандартам, и она позволила себе довольную улыбку. Никто другой в храмовой школе так не умел.

Хотя всё довольно просто… пробормотала она. И в тот самый момент заметила тёмную фигуру вдалеке. Она шла по дороге прямо к ней. Мужчина.

— Это та деревня, где появились гоблины?

— Ага! — отозвалась она с притворным равнодушием. Но тут же наклонила голову в его сторону: — Хмм?

[[image:/storage/reader-images/140399607275b8ee8b71b8a9e30d75105e278dc2.jpg]]

Впервые она как следует оглядела его с головы до ног — и то, что она увидела, озадачило её.

— У тебя какая-то странная одежда…

— Вот как?

Грязноватая кожаная броня, дешёвый на вид стальной шлем с отколотым рогом. На поясе — меч непривычной длины. На руке — маленький круглый щит.

Он был первым авантюристом, которого десятилетняя девочка видела в своей жизни.

§

— Боги небесные! — воскликнула настоятельница. — И после всего, что я тебе говорила! Сколько раз велела не выходить за ворота!

— Но я подумала… Подумала, может, стоит помочь Авантюристу осмотреть деревню…

— Деревня у нас такая, что в ней и заблудиться-то негде!

Плач девочки разносился по всему храму. Ей уже досталось немало щелчков по лбу — и этот случай не стал исключением.

— Возвращайся в свою комнату, — сказала настоятельница. Девочка только кивнула, едва сдерживая всхлипы, и та жестом указала ей уходить. Затем, прочистив горло, она обратилась к гостю: — Простите, что вам пришлось на это смотреть…

— Ничего страшного, — покачал он головой. — В конце концов, она привела меня сюда.

— Как мило с вашей стороны… Эта девочка — сущий вихрь, если не сказать больше.

Настоятельница храмовой школы была женщиной с суровым лицом и далеко не юной. Но стоило ей взглянуть на детей — и в её глазах появлялась мягкость.

Он перевёл взгляд на мельницу — символ Бога Торговли. Этот бог покровительствовал странникам и удаче, торговцам и купцам. А ещё он считался божеством уз, что соединяют людей. Наверное, неудивительно, что именно его храм приютил сирот… Но в этой женщине было что-то особенное. Казалось, она рождена для того, чтобы заботиться о таких, как они.

— Её родители погибли на поле боя, — сказала она. — Но она не ожесточилась. Наоборот — старается помогать по храму, когда только может.

— Вот как…

— Если эти дети снова потеряют свой дом… из-за каких-нибудь монстров…

— …

Он молчал, о чём-то размышляя, а затем кивнул:

— У меня есть своя цель.

Настоятельница, похоже, восприняла этот ответ как обнадёживающий. В её голове возник вопрос. Не теряя улыбки, она произнесла:

— А где же ваши спутники?

— …

Он ничего не ответил — просто стоял, глядя прямо вперёд.

Хотя, на самом деле, она не была уверена, смотрит ли он вообще. Сквозь шлем было невозможно разглядеть глаза.

— Эй? — неуверенно сказала настоятельница, и шлем слегка повернулся, будто он только что заметил её присутствие.

— Что?

— О, нет, я просто… поинтересовалась, где остальные члены вашей группы. Если они…

— Нет.

— То есть… они придут позже?

— Я один.

Глаза наставницы широко распахнулись.

Стоило ему произнести это короткое, резкое заявление, как он тут же сунул руку в свою поясную сумку и вытащил кошель. Он достал серебряную монету и протянул её.

— Этого должно хватить на постой. Возможно, мне понадобится ваша помощь и с другими делами.

— Б-батюшки…

Даже в Гильдии до сих пор не пришли к окончательному решению в подобных вопросах. Если заказчик назначал награду, значит ли это, что он обязан был обеспечивать и жильё? С другой стороны, должен ли авантюрист платить за ночлег в месте, где проходит квест?

Проще всего было бы включить еду и кров в состав награды, но та, по определению, выдавалась только после успешного завершения задания. Значит, аванс невозможен.

С другой стороны, если бы эти расходы полностью лежали на плечах заказчика, нашлись бы авантюристы, которые взяли бы задание, поели на халяву — и ушли бы не завершив ничего.

Согласно устоявшемуся обычаю, стоимость еды и ночлега определялась путём прямых переговоров между авантюристом и принимающей стороной.

— Ну что ж, благодарю вас, — сказала настоятельница.

В конце концов, это был храм Бога Торговли. Жрицы не могли жить воздухом, как и осиротевшие дети. Настоятельница приняла монету уверенным жестом, провела по её краю ногтем, оценивая металл.

— Благодарим за щедрое подношение, — твёрдо произнесла она и спрятала монету в карман.

— Прошу простить за осторожность, — добавила она, мягко улыбаясь. — Сейчас так много фальшивых монет в ходу… Да покарает бог всех их создателей.

— Итак, — спокойно, почти равнодушно сказал он. Голос его напоминал гул земли. — Где находятся гоблины?

§

Деревушка была крошечным посёлком первопроходцев у подножия горы — всего с десяток домов, тесно прижавшихся к склону. Та самая крошечная деревня, какую можно найти где угодно.

Не было тут ни древних руин, которыми можно было бы воспользоваться, ни проезжей дороги. Просто крохотная точка на карте, где люди пытались возделывать землю и обыскивать горы в поисках средств к существованию.

Один человек — Авантюрист — шагал по деревне с видом полного достоинства. Он выглядел странно и необычно, и жители смотрели на него насторожённо, держась на почтительном расстоянии.

— Эй, это и есть тот самый Авантюрист, о котором говорили?

— Слыхал, он воин. Не новичок, судя по броне.

— С чего ты взял? Может, просто стащил её с какого-нибудь поля боя.

— Один-то он. Я думал, авантюристы обычно шастают группами по пять-шесть человек.

— Надеюсь, его тут не грохнут…

— Это ж не… Ну, он ведь не собирается втянуть нас во всё это, да? Типа, собрать отряд из нас?

— Кто его знает…

Смысл шептания был ясен — Авантюристу здесь были не особенно рады. Впрочем, чего ещё ожидать? Жители знали, что, скорее всего, получат новичков, но надеялись хотя бы на полноценный отряд из пяти-шести человек, со скаутом и воином.

А в итоге пришёл всего один мечник в потрёпанных доспехах, и им было трудно в это поверить.

Тем более логично, что они повсеместно следовали за ним, когда он сказал, что начнёт с обхода деревни.

Он внезапно остановился, завершив полный круг вдоль изгороди, что опоясывала посёлок.

— Значит, гора — на севере, — пробормотал он так тихо, что жители не сразу поняли, то ли он сам с собой говорит, то ли обращается к ним.

Жители переглянулись. Наконец кто-то из толпы пробурчал:

— Так и есть.

Он снова замолчал.

Наконец, человек, оказавшийся ближе всего к нему, с неохотой задал вопрос:

— А… ну и что?

— Насколько крута гора? — спросил Авантюрист.

— Э-э… Да конь бы осилил, пожалуй, — неуверенно ответил тот.

— Есть ли пещеры или что-то вроде того?

— Сам не знаю… Но у нас есть лесник. Можете у него спросить.

— Хотел бы.

Житель трусцой побежал за лесником. Авантюрист остался стоять на месте и негромко хмыкнул.

Жители утверждали, что не знают, откуда нападают гоблины. Только то, что каждую ночь твари как-то пробирались мимо стражи и перелезали через изгородь, разоряя поля и скрываясь прочь.

Сначала думали, что это бандиты. Но от этой идеи пришлось отказаться, когда нашли следы — очевидно, нечеловеческие.

Сколько их? Жители могли лишь сказать: «Много».

Иными словами, дело выглядело так же, как большинство подобных заданий, когда они попадают в Гильдию.

Через несколько минут житель вернулся, запыхавшись от бега:

— Спросил я его. Говорит, нет там ни пещер, ни старых руин.

— Понятно, — кивнул Авантюрист задумчиво. — Значит, скитальцы.

Их прогнали оттуда, где они раньше жили, и теперь они искали новый дом. Они выбрали эту деревню как место, где можно добыть еду, а также женщин — и чтобы скоротать время, и чтобы те рожали им новых гоблинов.

В любом случае, оставить всё как есть было нельзя. Именно для этого он и пришёл сюда.

— У меня просьба, если вы не против.

— А?

— Я заплачу. Мне нужно дерево, что осталось после строительства изгороди, и плотницкие инструменты. — Он вынул из кошеля несколько серебряных монет и протянул их жителю.

— Ладно, сгодится… Только эти монеты, они ж не обточены?

— Это официальное вознаграждение от Гильдии, — спокойно ответил Авантюрист, в то время как крестьянин провёл ногтем по ребру монеты, хмурясь.

— Ну, если так, тогда пусть будет, — сказал тот и сунул монету в латаный карман.

Обтачивание монет по краям, чтобы «сэкономить» на опилках, было обычным, хоть и незаконным, способом наживы. Это снижало вес и обесценивало деньги, но тех, кто всё равно продолжал этим заниматься, меньше не становилось. Если бы перед ним стоял простой бродяга, а не авантюрист, житель, возможно, устроил бы допрос с пристрастием. Но тут было всё иначе. Удивительно было уже то, что человек, который якобы пришёл зарабатывать, сам отдавал деньги, чтобы истребить гоблинов.

— Благодарствую, сейчас всё принесу.

— Вы выставляете стражу по ночам?

Ответ пришёл уже не от вернувшегося крестьянина, а от пожилого человека, похожего на старосту деревни.

— Молодёжь у нас дежурит, по очереди, — сказал он. — Не все сразу, конечно… сменяются.

— Продолжайте в том же духе. Не стоит, чтобы гоблины поняли, что что-то изменилось.

— Есть, — кивнул староста. В его голосе всё ещё звучали сомнения, но выражение лица заметно смягчилось после того, как серебро перешло из рук в руки. Тот, кто готов платить из собственного кармана, заслуживает определённого доверия.

— Я иду готовиться.

— Готовиться?

— Да, — Авантюрист кивнул, внимательно осматривая деревню.

Он полагал, что больше всего шансов у гоблинов прийти с горы, что за деревней. Но это вовсе не означало, что можно не обращать внимания на остальные три стороны.

Крестьянские поля обычно делятся на три участка: один засевается весной, другой осенью, третий оставляют под пар. Весенние посевы ещё толком не взошли, а вот осенние скоро будут готовы к сбору. Увидев налитые капустные кочаны и репу, покачивающуюся рожь и вьющуюся фасоль, он сразу понял, за чем сюда идут гоблины.

Но и пустующее поле таило опасность. Сейчас там рос только белый клевер — корм для скота — а потому попасть туда было проще простого. Пока что гоблины довольствовались воровством овощей. Но вскоре они доберутся и до животных. А потом — до деревенских девушек.

У них не было роскоши времени. Но могли ли они выиграть немного?

— Можно ли собрать урожай раньше времени?

— Пожалуй, можно, — ответил староста, прищурившись на залитые солнцем поля. Его глаза, уставшие и выжженные светом, с трудом фокусировались от бликов. — Если начнём прямо сейчас, да все вместе, да в хорошем темпе… к завтрашнему полудню, может, и управимся.

— Тогда начинайте.

Эти слова будто зажгли искру — староста начал размахивать костлявыми руками, раздавая распоряжения столпившимся жителям. Несколько мужчин и женщин поспешили к сараю за инструментами, а затем направились в поля.

Он не знал, принадлежат ли поля отдельным крестьянам или же деревня жила на правах крепостных. Впрочем, это и не имело значения. В любом случае, лучше убрать урожай чуть раньше, чем позволить гоблинам утащить всё подчистую. Даже если люди здесь были крепостные, вряд ли кто-то из них стал бы отказываться от возможности собрать плоды своего труда.

— Это ведь оттуда вы берёте воду? — спросил он, переведя взгляд на реку, что струилась за деревней.

Она была неглубокой, слишком мелкой, чтобы стать препятствием даже для гоблина, несмотря на их рост.

Проблему представляли ирригационные каналы, что шли от реки в сторону посёлка.

— Увеличьте приток воды в каналы. Я хочу использовать их как ров.

Староста приподнял бровь.

— Предполагаю, что каналы достаточно глубокие, чтобы в них мог утонуть ребёнок?

— Эм, ну… вообще-то вода формально принадлежит местному лорду… — Он бросил взгляд в сторону водяной мельницы на берегу. На ней был герб губернатора — другого строения, способного перемалывать зерно, в округе не имелось.

Иначе говоря, поток реки тоже считался собственностью наместника. Если деревня хотела использовать его, ей полагалось платить налог. А раз налог платится, значит, лорд должен был бы обеспечить защиту… Но раз он этого не делает, значит, дела на границе и впрямь плохи. Надеяться на военное вмешательство из-за одних лишь гоблинов не приходилось. А даже если бы чудом приказ и был отдан — сколько дней ушло бы только на сбор отряда?

— Впрочем, недавно были дожди. Сейчас вода в реке высокая.

Крестьяне — люди сметливые. Они умеют выживать, как могут. Он знал это не понаслышке. Сам ведь родом из деревни. Хотя — не из этой.

Под шлемом он на мгновение закрыл глаза, чтобы унять дрожь в взгляде и шум мыслей. Сделал глубокий вдох.

Если бы он был гоблином, что бы он сделал? К чему бы стремился? Что бы вызывало в нём ненависть?

Если ты испытываешь ненависть — ты становишься гоблином.

Он знал — это правда. Был в этом уверен.

— Ещё одно. Подготовьте фестиваль.

— Фестиваль?

— Да, — кивнул он. — Ненавижу это говорить, но… сегодня ночью мы позволим тварям делать, что они хотят. А вот завтра всё будет иначе. Он рыкнул сквозь зубы и вновь обвёл взглядом деревню.

Что делать, если нападение может прийти с любой стороны?..

— Для начала — колья.

Дел предстояло сделать очень и очень много.

§

— Ладно — вперёд!

Пастушка легонько ударила себя по щекам и, выкрикнув что-то ободряющее, распахнула дверь сарая с заметной силой.

Внутри поднялось облако пыли, от которого она тут же закашлялась.

Пустая комната безмолвно встретила её. Переночевать тут — одно дело, но кто бы стал жить в таком месте постоянно?

— Честно говоря, не могу поверить в этого парня! — Пастушка упёрлась руками в бока и раздражённо фыркнула.

Внутри почти ничего не было. Ни личных вещей, ни даже одеяла — только он сам. Она задумалась, где он вообще переодевается. Наверняка что-то странное.

Если он думает, что я вечно буду с этим мириться…

Сначала она прикрыла рот тряпкой, потом взяла веник и начала выгребать весь мусор наружу. Сам сарай оказался на удивление крепким — возможно, он и правда чинил его время от времени.

— Ух, да он всегда был таким… таким!..

Теперь, когда она знала, что строение не рухнет от каждого движения, она могла размахивать веником с большей энергией.

Каждый взмах напоминал ей о нём.

Казалось, они были вместе с самого детства. В деревне, конечно, были и другие дети, но, может, дело в том, что они жили по соседству.

Он любил бегать по полям с палкой в руках, изображая авантюриста. Хотя тогда он и не знал, что находится за горами или каким бывает город.

Вот почему мы тогда и поссорились.

Закончив с мусором, Пастушка принялась мыть пол.

— Надо бы принести ему хоть полотенце для рук…

Или просто накричать, чтобы уже спал в нормальной комнате.

— Да, точно. Надо просто спросить, что не так с кроватью, которую я ему подготовила.

Она почти видела перед собой его старшую сестру, стоящую в той же позе, что и она, и отчитывающую его.

Нет… Втягивать её в это было бы нечестно.

Обойдётся. Только это.

— Фух…

Помыв пол как следует, она выжала тряпку в ведро — вода сразу же стала чёрной. Всё было покрыто слоем пыли и грязи. Наверное, это расплата за то, что забросили это место на столь долгое время.

Пастушка остановилась, молча осматривая комнату. Всё было не так просто. Люди кажутся одновременно простыми и сложными… но в действительности — они определённо сложные.

Она не могла отделаться от мысли, что вся эта уборка может оказаться напрасной.

Её злило, как такие мрачные мысли вечно крутятся у неё в голове.

— Забудь! Работай! — Может, чистая комната изменит и его настроение.

С этими словами она снова принялась за дело.

Что-то капнуло на пол. То ли пот, то ли слёзы. Даже сама Пастушка не знала.

§

О Богиня, Мать-Земля.

Бог, что сеет ветер, говорит.

Что твоя грудь стоит тысячи золотых.

Хоть и тратит он деньги, как воду,

Что взойдёт — решать тебе.

У нас нет ни гроша, но

О Богиня, о Богиня, выйди же,

Выйди к золотому морю.

Крестьяне пели с жаром, пока собирали урожай. Серпы взмахивали, срезая злаки; кочаны капусты вытаскивались из земли, редис выдёргивался, а бобы складывались в корзины.

Уборка урожая всегда была делом срочным, но на лицах людей читалась явная радость. Семена, посеянные осенью, пролежали зиму в земле, и теперь, наконец, их можно было собрать — на еду. Радость, пожалуй, можно было понять.

Фермеры немало сил вложили в эти посевы: готовили почву, зорко следили за солнцем, ветром и дождём. Часть урожая, конечно, пойдёт на уплату налогов, но несомненно, многое останется и себе.

Им было невмоготу позволить каким-нибудь сопливым гоблинам просто так прийти и утащить их добро.

Ты пришла, ты пришла, Мать-Земля,

Бог, что сеет ветер, говорит,

Что твои бёдра подобны четырём сторонам света.

Хоть и тратит он деньги, как воду,

Но если нет твоей любви, Богиня — ты не придёшь.

У нас нет ни гроша, но

Вот — твоя брачная процессия, Богиня,

Мы ведём тебя к золотому морю.

Тёплое солнце, ветер в траве, песня, плывущая к уху.

Нежное журчание оросительных каналов, в которых медленно поднималась вода; мерное поскрипывание водяного колеса.

Звуки, которые можно было услышать лишь в такой деревне, как эта — все они передавали почти потустороннюю идиллию.

Сев на тропку между рисовыми полями, можно было с лёгкостью засидеться, заслушаться — и незаметно задремать.

Он внезапно понял, что всё это время стоял без движения — и поспешно вновь принялся за работу ножом.

Времени не было; точнее — не было его, чтобы тратить на дремоту.

— ...

Сначала — за острыми кольями.

Таков был его вердикт, и в руках у него оказался кол из простого дерева, а вместе с ним — нож для резьбы. Кол был достаточно длинным, чтобы его можно было принять за копьё, но на деле это была всего лишь грубо отесанная палка, заострённая с обоих концов.

Он смахнул стружку с ног, скрещённых под ним, и отложил готовый кол в кучку рядом.

— Эй, а зачем ты их точишь с двух сторон?

Под шлемом он слегка нахмурился от вмешательства.

Он скосил взгляд в сторону и увидел ту самую девочку, которая представилась ему, когда он только прибыл в деревню. В прошлый раз он видел её в слезах, после того как её отчитал настоятельница, но сейчас она снова сияла улыбкой.

Он помолчал, раздумывая, затем слегка наклонил шлем с одиноким рогом в сторону, будто в задумчивости.

— Разве тебе не нужно помогать остальным?

— Думаю, без меня они справятся. — Странным образом девочка даже выпятила грудь вперёд, словно гордилась этим.

— Вот как?

Он почти не обратил на неё внимания и взялся за следующую палку. Скрежет, скрежет. Всё время, пока нож работал, девочка неотрывно смотрела на него.

— ……

— ……

— ……

— ……

Спустя какое-то время он тяжело вздохнул и сказал:

— Эти колья вкопаем в оросительные каналы.

— Много таких?

— Столько, чтобы враги дважды подумали, прежде чем сунуться.

Колья были длинными и заострёнными с двух концов именно для того, чтобы их можно было воткнуть в землю в каналах.

При осмотре границы деревни он пришёл к выводу: там, где забор поставить невозможно — то есть на полях — остается только использовать водные каналы.

— Что куда важнее, — сказал он, отводя взгляд от девочки, смотревшей на него с некой детской восторженной симпатией, —настоятельница ищет тебя.

— Ох, блин!

Едва слова слетели с его губ, как девочка умчалась — прямо как заяц. Он попытался проследить за ней взглядом, но в поле зрения мелькнули лишь тёмные, развевающиеся волосы. Она и впрямь была быстра. Настоятельница явился на бегу, запыхавшись — но было видно, что поймать её он уже и не надеялся.

— Ах, ну что ж такое... Простите её. Я же говорила ей — не мешай ему.

— Не волнуйтесь, — сказал он, покачав головой. — Она мне не мешала.

Он положил очередной отточенный кол рядом с собой и вновь смахнул стружку с колен. Работал он размеренно, как заведённый, без суеты; словно понимал, что единственное, что следует делать — это продолжать, не отвлекаясь.

Начни с того, что прямо перед тобой. На будущее времени нет — и никогда не будет.

И всё же, старый рей выкрикнул ему тогда ещё кое-что:

Но никогда не переставай думать!

Оглядываясь назад, он начинал понимать: может быть, эти противоречивые наставления были просто словами, которые мастер бросал ему в голову как придётся.

— Возможно, гоблины вышлют дозоры, — сказал он. —Если всё будет идти как обычно, они вряд ли что-то заметят.

И всё же, он продолжал размышлять, даже когда его руки не останавливались — точно так, как его учили.

— Вы правда так считаете? — спросила настоятельница.

— Вероятно. — Шлем слегка качнулся.

Он указал в сторону края деревни — там стояло довольно большое каменное здание, что-то вроде гробницы.

— Это амбар, где вы храните урожай?

— Да. Но, хотя он и каменный… на самом деле здание совсем не прочное… — Настоятельница проговорила это с заметным смущением.

Он не стал комментировать, пробормотав себе под нос:

В таком случае, это то самое место, куда гоблинам нельзя попасть при любых обстоятельствах.

А значит — именно туда они захотят попасть прежде всего.

— Можно будет попросить вас разобрать колья и заграждение после окончания задания?

— Думаю, это не составит труда, сэр…

Он собрал готовые колья, затем медленно встал.

— Возможно, я не смогу вам помочь.

§

— Итак, народ! Объявляется квест по уничтожению Пожирателя Камней! — перекрикивая гвалт в здании, Регистраторша выкрикивала задание во весь голос.

— Мы возьмёмся!

— Моя группа тоже идёт!

— Отлично! — отозвалась Регистраторша, когда авантюристы стали наперебой поднимать руки. Она бросилась готовить бумаги.

Она уже понемногу привыкала к своей повседневной работе, но это был первый случай, когда нескольким отрядам поручили совместную операцию. Ей доверили большой квест, и она решила сделать всё как можно лучше… но:

Если я всё испорчу из-за неопытности, это может закончиться настоящей катастрофой…!

— Итак, пожалуйста, подпишите вот здесь, и когда закончите—

— А как же… ну, ты знаешь. Та бумага, где говорится, что Гильдия не несёт ответственности за конфликты между отрядами.

— Ах, да! Конечно! Простите!

Нервы почти полностью отключили ей способность мыслить, и ей оставалось только слушать самого авантюриста, которому она якобы помогала. Она начинала сомневаться, стоило ли ей вообще заниматься работой, от которой зависят жизни стольких людей…

Ну, теперь уже поздно отступать.

С тех пор как пять лет назад был повергнут один из Тёмных Богов, мир захлестнула волна монстров.

Говорили, что этот конкретный случай начался с обычных раскопок. Шахтёры, пытаясь добраться до более глубокой жилы, наткнулись на сгустки чёрной вязкой жидкости.

Это были разновидности Слаймов, известные как Слизь. Они размножались почти мгновенно, и быстро вынудили шахтёров бежать.

Такое случалось нередко, и, в общем-то, стало бы обычным квестом, за который авантюристы с радостью бы взялись.

Но на этот раз всё оказалось сложнее.

Из-под земли появился Пожиратель Камней.

Их часто путали с гигантскими многоножками, но на самом деле Пожиратели Камней были совершенно иным видом. Похожими их делала разве что множественность лап и общее строение, но это всё равно что сравнивать ящерицу с драконом.

Огромные существа, пожирающие саму породу, они прокладывали себе путь вглубь гор, в самую плоть земли. Пещеры, туннели и карстовые пустоты по всему миру — по легенде, всё это дело их пастей.

Хотя философы из столицы яростно отрицали подобные мифы.

Страсть Пожирателей Камней к драгоценным камням делала их верным признаком того, что шахта богата… если только монстр не поднимался слишком близко к поверхности, вытесняя наружу Слизь.

А для Пожирателя Камней, питающегося камнем, эти медленные, студенистые существа были лёгкой добычей. Они не растворят его так просто, а ведь Слизь — всего лишь тонкая оболочка, наполненная жидкостью…

Слишком много всего сразу.

Когда поток авантюристов, наконец, немного поубавился, Регистраторша опустила голову на стол. Она повернулась, прижав щёку к деревянной поверхности. Та была холодной — и это ощущение было приятным.

— Уничтожение Слизней… Ну да, они взялись за это, но…

А если кто-то погибнет? Если целый отряд погибнет… на задании, которое я оформила…

И ведь дело было особенно срочным. Сама Регистраторша не участвовала в предварительном расследовании, и формально ответственности не несла. Но всё же…

— Уууууф…

— Да что ж такое… Я уже думала, ты наконец втянулась, а ты снова киснешь, — поддерживающе бросила её Коллега. — Держись, а?

На эти слова Регистраторша кивнула слабо, с коротким: — Угу…

— Но тебе ведь правда бывает не по себе? Ну, типа… волнуешься, как там они?

— Конечно, бывает. Но ведь моё волнение их не спасёт, верно?

— Наверное, ты права…

Она выпрямилась, взяла перо, стараясь выглядеть энергичнее, чем чувствовала себя на самом деле. Но взглянуть на груду бумаг перед собой так и не решилась.

Коллега, заметив, как Регистраторша рассеянно крутит перо в пальцах, усмехнулась.

— Что? Есть какой-то авантюрист, о котором ты не можешь перестать думать?

— Ничего подобного! — тут же возразила Регистраторша, надув щёки. Но хитрая, кошачья улыбка на лице Коллеги только стала шире.

— Ну-ну. Всё равно потом расскажешь. Ха-ха. Вот оно что…

— Да ничего не вот! Совсем не то, о чём ты думаешь!

— Знаешь, вообще-то не стоит слишком уж прикипать к авантюристам. Лучше сосредоточься на работе, — с этими словами Коллега похлопала её по плечу и вернулась к своему столу, выглядя совершенно довольной.

Ну, может, она и права…

Регистраторша мысленно повторила эту мысль, словно мантру. Затем быстро поправила прическу и одежду — всё должно быть в порядке.

Да, работа есть работа. Если уж приходится иметь дело с авантюристами, нужно выглядеть соответственно. А значит…

— Госпожа Регистраторша.

— Ай! Я-я слушаю! Да?!

Голос, прозвучавший внезапно, заставил её подпрыгнуть в кресле.

Первое, что она ощутила — резкий запах алкоголя. Она нахмурилась: вино, и от авантюриста… Это не вызывало у неё приятных воспоминаний.

И лишь затем она подняла глаза и увидела мужчину с лицом, будто вырубленным топором — мрачное, бородатое, напоминающее медведя. Одежда на нём была немного потрёпана, борода неухоженная, но взгляд оставался острым и цепким.

Это был тот самый Юный Воин, потерявший товарища в первой схватке с Пожирателем Камней несколько дней назад.

— Я тоже иду, — произнёс он удивительно спокойным голосом. — Я иду. Пожалуйста, отправьте меня, госпожа Регистраторша.

— Эм, ну…

Глаза Регистраторши метались по гильдии. Было так много вещей, которые она хотела бы ему сказать, но она никак не могла выбрать, с чего начать. Может, лучше вообще ничего не говорить? Просто принять заявку? Но всё внутри протестовало против этого.

Взять квест — это всегда добровольное решение. И те, кто его принимает, несут полную ответственность за собственную судьбу.Если ранг подходил хотя бы примерно, формально этого было достаточно.

Этот юноша всё ещё числился как Фарфоровый ранг, насколько она помнила. Но задание по уничтожению Пожирателя Камней было открыто для всех уровней. Пожиратель Камней, укрывшийся в пещере, безусловно, опасен — но всё же это не Тёмный Бог и не дракон.

Но он был один. У него не было группы.

— …Ты уверен, что справишься?

— Уверен.

— …

Регистраторша на мгновение умолкла. В памяти всплыл он. Тот, кто один сражался с гоблинами. Почему ему было позволено действовать в одиночку, а этому юноше — нет? Хотя, по правде говоря, она и ему не хотела бы позволить пойти одному… но…

— Вот и славно, что послушал, — грубый голос разрезал её раздумья.

Она подняла глаза — перед ней стоял великан с широким мечом за спиной.

— Считай, что он временно входит в состав моей группы, — сказал Тяжёлый Мечник.

— …

Регистраторша ничего не ответила. Юный Воин прикусил губу, а потом тихо произнёс:

— Спасибо.

Тяжёлый Мечник лишь пожал плечами, не говоря ни слова. Позади него члены его отряда переглянулись с кривыми усмешками.

— Госпожа Регистраторша.

На этот раз Регистраторша выдохнула — тихо, но глубоко.

Авантюристы сами отвечают за свои решения. Быть может, этого и правда достаточно. Всё, что она могла — честно выполнять свою работу.

— Хорошо. Удачи вам, — сказала она и низко поклонилась.

§

На данный момент самое важное — укрепить забор.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в тёмно-алый цвет. Он продолжал работать в тишине.

Последние лучи дня проникали в его комнату при храме, заливая простое каменное помещение ослепительным калейдоскопом красок. Пробегающий по дешёвому шлему свет делал его ещё более зловещим, чем обычно. Девочка и остальные сироты пытались заглянуть внутрь, но, завидев его, тихонько вскрикнули и тут же убежали — возвращаться они, похоже, не собирались.

— …

В пустой комнате храма он перебирал доски из сложенной рядом кучи и аккуратно делил их по размеру. Несколько толстых округлых жердей были свежесрезаны в северных горах. Он сложил их крест-накрест и посмотрел — может, из них получится забор.

— Хммм…

Он вспомнил свои прошлые столкновения с гоблинами. Какого они были роста? Не выше ребёнка. Если не считать хобов.

В таком случае, важно правильно подобрать расстояние между вертикальными и горизонтальными брусьями. Большинство считало, что сам по себе прочный забор надёжно защитит от врага, но нужно было учитывать и возможность того, что враг будет забираться.Если горизонтальные брусья располагались слишком близко, забор было легко взобрать.

Но гоблины… «маленькие дьяволы» — прозвище говорило само за себя. Они были мелкими, юркими. Если же перекладины слишком редки — пролезут.

— В таком случае…

Очевидное решение — ставить вертикальные жерди как можно плотнее.

Он собрал всё дерево и начал скреплять его крепко и туго, создавая из него импровизированный барьер. Закончив, медленно выдохнул. Конструкция напоминала лестницу, положенную на бок, но для обороны подойдёт. Пролезть через неё или перебраться будет сложно — даже для гоблинов.

И тут в голове промелькнула мысль: Придётся потом такой же сделать и на ферме.

Он медленно покачал головой, моргая под шлемом. Ещё одно лёгкое движение вызвало пульсирующую боль в висках. Когда он задумался, то понял: он не отдыхал с самого утра.

Он достал бурдюк с водой и сделал два долгих глотка. Затем вытащил кусок вяленого мяса и начал нарезать его тонкими полосками своим ножом. Остриём клинка он ловко просунул кусочек через забрало шлема. Каждый раз, когда он жевал, в почти пересохшем рту распространялся неприятный солёный вкус.

Он откинулся спиной к стене и закрыл глаза, сосредоточившись только на процессе пережёвывания. Язык болел нестерпимо. Наверное, от соли… Он снова сделал глоток из бурдюка, проглатывая вместе с водой кусочек мяса.

Медленно поднялся на ноги. Как только он наполнит бурдюк, ему, скорее всего, придётся нести ночное дежурство.

Гоблины обязательно пошлют разведку.

Он покинул храм. Снаружи последние лучи заката, разливавшиеся по горизонту, резали глаза. Он прикрыл их рукой и взглянул в небо. Когда закат был чистым, как говорила его сестра, на следующий день ожидалась хорошая погода. Но если последние краски дня становились тёмно-красными — значит, скоро пойдёт дождь.

— Значит, дождь…

Решающая битва должна была состояться следующей ночью. Было бы лучше, чтобы дождь не пошёл. Хотя бы утром.

Но, похоже, дождь будет. И если так… что тогда? Ничего хорошего ждать не стоит.

Он шёл, размышляя, как именно будут атаковать гоблины. В конце концов он добрался до оросительных каналов, где фермеры, закончив сбор урожая, просто полоскали руки в воде.

Он коротко поздоровался с каждым и начал наполнять свой бурдюк.

— Как урожай?

— Ну, пожалуй, не хуже обычного, — ответил фермер, который утром помогал ему с дровами. Его лицо было обожжено солнцем; сейчас он вытирал его тряпкой, смоченной в канале. Улыбка была спокойной и усталой. — Лучше, чем пять лет назад, во время войны. Тогда чудища по полям скакали, деревни палили…

— Да, — кивнул он. — Я знаю.

— Что уж тут, вы ведь Авантюрист, сэр. Само собой, знаете.

— …

Фермер весело хохотнул и с шумом опустился рядом с оросительным каналом. Смотрел он не на стоявшего рядом Авантюриста, а на солнце, почти скатившееся за горизонт.

— В те времена… — протянул он, — выживали только те деревни, куда заглядывали такие, как мы.

Он умолк, наблюдая, как багровый свет стелется по земле.Как бы ни держался этот свет за родную почву, с наступлением ночи он исчезал — и доска становилась чёрной. Тогда приходило время гоблинов. С каким удовольствием они начинали по ней двигаться…

— Я сделаю всё, что в моих силах, — наконец произнёс Авантюрист и медленно пошёл в сторону полей.

В ту ночь он увидел зыбкий свет — как мерцание огней-призраков — вспыхивавший за пределами пашни.

Дежуря у амбара, он несколько раз поднимался, решив, что гоблины напали.

Однако всякий раз оказывалось, что это были лишь фонари, с которыми патрулировали деревенские стражи.

Но всё равно — он не мог избавиться от ощущения, что эти огни были ничем иным, как горящими глазами гоблинов.

Он сражается с гоблинами… или нет? Проведя ночь, то закрывая один глаз, то открывая другой, он начал терять ощущение реальности. Всё смешалось.

Он поднимался, осматривался, снова садился… затем повторял это снова и снова — каждый час, как заведённый.

Чего он ждал — гоблинов или рассвета? Он и сам уже не знал.

Рассвет пришёл первым.

§

Даже беглый взгляд на толпу авантюристов, собравшихся у входа в шахту, говорил о сорока, а то и пятидесяти человек — значит, участвовало более десятка отрядов. По меркам союзов — это была средняя численность, и авантюристы высшего ранга вполне могли позволить себе облегчённо вздохнуть.

Авантюрист Медного ранга — мужчина в сверкающих доспехах — энергично размахивал боевым веером, стараясь привлечь внимание:

— Слушайте внимательно! Враг находится в самом низу шахты! Мы пойдём по шахтёрским ходам и окружим его со всех сторон!

Аккуратно подстриженная борода и меч на поясе придавали ему вид знатного человека, какого-нибудь дворянина, решившего поиграть в приключенца. Но одного лишь происхождения и имени было недостаточно, чтобы достичь высокого ранга.

— Этот выглядит так, будто ему больше по душе городская жизнь, а не сражения под землёй, — пробормотал Копейщик, назначенный в отряд Фарфоровых в авангард.

И всё же, по крайней мере, ими командовал кто-то из Медных. Насколько видел Копейщик, мужчина был на деле вполне боеспособным. Оглядевшись по сторонам, он заметил, что большинство здесь — это Фарфоровые или Обсидиановые, то есть почти новички.

Конечно, сам Копейщик был не в том положении, чтобы судить строго, но, по крайней мере, он уже прошёл через пару стычек. А вот те новички, что выбрали этот квест, потому что он «звучит круче, чем убийство гоблинов»…

— Это же охота на монстров, так? Могли бы хоть пару бочек с маслом притащить. Там внизу Слизни.

— Дурень, — раздался голос, и чья-то рука легла Копейщику на плечо. — Столько народу в таких узких туннелях и огонь? Да тут всех вынесет подчистую, гарантирую.

Говорил Тяжёлый Мечник с широким мечом за спиной.

— А заказчик квеста — владелец шахты. Не думаю, что он обрадуется, если мы подорвём его имущество.

— И что теперь? Думаешь, все эти люди просто пойдут за тобой как миленькие?

— Это тебе не мелкая вылазка. Посмотри внимательно. Кто-нибудь из них вполне может спасти тебе жизнь.

— Лидеров партий всегда видно. Разговаривать они умеют.

Не нарывайся, предупредил Тяжёлый Мечник с хмурым лицом и вернулся к своим товарищам.

В его группе Полуэльфийка Боец зорко следила за двумя новичками.

— Так, всё как с теми гоблинами, помнишь? Повторишь — и всё будет нормально, — сказала Полуэльфийка Боец.

— Д-д-да. Само собой… — пробормотал Паренёк Скаут.

— Береги заклинания. С Слизнями всё понятно, но Пожиратели Камней — серьёзные противники.

— Есть, сэр, — ответила Девушка Друид. Оба новобранца кивнули с серьёзным видом. Они бросили взгляд в сторону Тяжёлого Мечника, и тот ободряюще улыбнулся. Им, наверное, было легче от осознания, что их лидер следит за всеми.

— А ты как? В порядке? — крикнул Тяжёлый Мечник. — Готова?

Он обращался к Девушке Рыцарю, которая с несколько напряжённым выражением лица надевала наруч. Он плотно обхватывал её руку, словно перчатка.

Девушка Рыцарь взглянула на воина, откинув с лица длинные золотые волосы.

— Всё хорошо, — сказала она, хотя напряжение было заметно по её голосу. — Куда важнее — где мой шлем?

— Точно. Надо бы надеть. Эй, шлемы! Головы прикрываем!

— Уже! — Паренёк Скаут порылся в вещах и вытащил что-то вроде повязки на лоб, а Полуэльфийка Боец кивнула и надела кожаную шапку. Девушка Друид поправила свою шляпу с широкими полями.

Пока все этим занимались, Тяжёлый Мечник обошёл Девушку Рыцаря сзади, выглядя слегка раздражённым.

— Почему ты снова надеваешь наручи раньше, чем шлем? Некоторые вещи никогда не меняются…

— О-ох, не ворчи. Просто отвлеклась. Обычная ошибка.

— Это перестаёт быть «обычной», когда случается каждый раз. — Он вздохнул. — Ладно, забудь. Просто стой спокойно.

Девушка Рыцарь недовольно фыркнула, но осталась на месте. Тяжёлый Мечник неуверенными движениями собрал её золотые волосы в пучок и заколол их зажимом.

— Зачем ты вообще отращиваешь такую длину? Только мешаются.

— Ну извините, если я хочу выглядеть хоть немного по-женски.

— Вот оно что… — пробормотал Тяжёлый Мечник, доставая из сумки её шлем. Девушка Рыцарь с лёгкой паникой взяла его и принялась застёгивать ремешки, при этом довольно громко выражая недовольство.

Тяжёлый Мечник тоже достал новый кожаный шлем, надел его и затянул подбородочный ремешок. Теперь они были готовы.

— А ты как? Готов? — спросил он.

— Ага.

Он обращался к новенькому воину.

Хотя — «новенький»... На самом деле он был примерно одного возраста с Тяжёлым Мечником, не старше пятнадцати-шестнадцати лет. В отличие от Паренька Скаута и Девушки Друида, которым пришлось наврать о своём возрасте, этот выглядел вполне уверенно. Тяжёлый Мечник меньше беспокоился за него. Парень деловито проверял доспехи и оружие — в нём чувствовался опыт.

— Похоже, это не твоя первая вылазка.

— Я как-то ходил на убийство гоблинов.

— На убийство гоблинов? — переспросил Тяжёлый Мечник, открыто нахмурившись.

Это напоминание вызвало у него неловкость.

— Не дави на него, — вмешалась Девушка Рыцарь, подслушав разговор.

— А в чём дело? — заинтересованно спросил Копейщик, и Девушка Рыцарь с энтузиазмом принялась пересказывать историю неудачи своего командира. Хотя шлем скрывал её лицо, по голосу было ясно — за забралом она ухмыляется.

— А где этот странный парень? — сказал Тяжёлый Мечник, явно решив сменить тему. — Тот, что вечно говорит о гоблинах.

— Кто?

— Ну, этот... который только и делает, что болтает про гоблинов.

— А, он, — ответил Юный Воин, взяв в руки свой шлем. Затем он совершенно спокойно добавил: — Уверен, сейчас он где-нибудь убивает гоблинов.

§

Из деревни доносились весёлые голоса, перемешанные с музыкой и ароматом горящего костра.

Источник тебе известен, но куда он ведёт? Ты догадался о его истинной сути, но она так и не проявилась. Старая загадка, которую ему задал его учитель.

Он поднял свои вещи и направился прочь, стремясь отдалиться от веселья. Единственными его спутниками были затухающие звуки и запахи фестиваля.

Первый летний свет будто палил кожу, сумка врезалась в плечи, а каждый шаг давался с трудом.

Но шаг — это шаг.

Выставь одну ногу вперёд, передвинь тело, потом другую — снова вперёд.

Один шаг.

Если шагать, снова и снова, то можно двигаться вперёд. Шаги будут накапливаться, пока однажды ты не окажешься там, куда направлялся.

Время и сила тела — факторы ограниченные, но всё же… Нет такого места, куда нельзя было бы дойти пешком.

Он стиснул зубы и пошёл. И когда достиг окраины деревни, нашёл себе место.— …

Сначала сбросить ношу. Он нес с собой заградительный забор, что сделал накануне. Забор, разумеется, он собирался установить. Поскольку гоблины были невысоки, ограда не требовала большой высоты, но весила она всё равно немало.

Колья в реке, а где реки нет — забор. Сейчас не время пировать.

А вот для деревенских… пусть веселятся на своём празднике.

Если бы они вдруг начали заниматься укреплением обороны, гоблины бы точно что-то заподозрили. И в своих поганых головах наверняка что-нибудь сообразили бы. А от этого стало бы только хуже.

— Хмм…

Он собрал всю свою силу и принялся за дело. Молча, с потом, стекающим по лбу, он вбивал забор в землю, укреплял его верёвкой и двигался к следующей секции.

Когда кончались части забора, он возвращался за новыми. Когда доходил до реки — брал колья. И вновь продолжал свою работу. Ему нравилось такое: работать сосредоточенно, машинально, ни о чём не думая.

Он и так-то не слишком хорошо умел думать. Его старшая сестра и мастер никогда не стеснялись ему об этом говорить.

По правде говоря, он и сам хорошо понимал — быть может, он и вправду немного… глуп.

Так что продолжай думать!

Мастер выкрикнул ему эти слова когда-то с такой силой, что их до сих пор было не забыть. Он и не собирался нарушать завет мастера — но размышления были делом утомительным. Порой было настоящим облегчением — просто сосредоточиться на том, что перед глазами.И это ему нравилось больше всего.

Сейчас его единственной заботой было — поставить забор и вбить колья в реку.

Гоблины.

Да, всё это — ради защиты деревни от гоблинов.

Гоблины. Гоблины…

С каждым установленным куском забора он представлял, как убивает одного гоблина. С каждым кольем, вбитым в русло — точно так же.

Это было похоже на грёзу: удар мечом, удар щитом; перерезать горло, перебить позвоночник.

Как он их убьёт? В каком порядке? Как именно нападёт, как лишит их дыхания?

Всё, чему можно было научиться в битве — он уже постиг.Гоблины были слабы. Один на один — не враг. Любой деревенский с палкой мог прогнать одного, может, даже убить.

Вопрос в другом: как сделать это много, много раз подряд?

Зайти в пещеру. А там — десять врагов? Двадцать?

В худшем случае ему придётся прорубиться через два десятка противников. Значит, нужна выносливость.

И оружие. Настоящий мастер клинка вкладывает смысл в каждый удар. А он… он бил почти вслепую. Лезвие могло зазубриться, если наткнётся на кость, или затупиться от жира, когда разрубал плоть.

И что тогда?..

Его рука остановилась. Он уставился в небо. Ответа там не было.Никого, кто бы сказал ему, что делать.

Дубина? Нет… махать ей легко, но только и всего. Если говорить о многофункциональности…

— Нет…

Это не то. — медленно покачал он головой.

Он слышал звуки фестиваля где-то вдали. И вдруг ему почудилось, будто знакомый голос окликнул его по имени.

Попал в цель — взрослым пиво, детям — лимонад.

Он тренировался не раз.

Он умел метко бросать. Он всегда с гордостью говорил, что делает это ради Старшей Сестры… и ради той соседской девчонки.

— Забор, — пробормотал он. — Нужно закончить забор.

Он потянулся к тюку с грузом — и только тут заметил, что весь забор, который он принёс, уже израсходован.

И не только это. Он с удивлением понял, что обошёл деревню по кругу.

Секция, которую он только что установил, стояла рядом с первой.

Всё, что оставалось — связать их вместе.

За забором тянулось открытое поле, а вдали на севере виднелась гора. Селяне говорили, что это шахта.

Он лениво пнул несвязанную секцию. Та скрипнула и пошатнулась, оставив щель.

— …

Он вгляделся в зазор, потом снова посмотрел в небо. Гоблины поймут это по-своему. Это было ясно.

Солнце почти село. На западном горизонте раскинулась багровая заря — и казалось, будто можно услышать рёв громового дракона.

Только теперь он понял, что с самого утра ничего не ел. Он сделал глоток воды, что обожгла горло изнутри, и вытащил из сумки вяленое мясо. Засунул в рот, жевал, глотал. Горло по-прежнему казалось сухим до треска, но всё это помогло ему немного сосредоточиться.

Он присел в кустах и достал факел. Он был сделан из сосновой смолы, серы, скорлупы грецких орехов, высушенного навоза крыс и коров — всё это затем обработали спиртом.

Он крепко сжал факел и замер, дожидаясь, когда солнце окончательно исчезнет.

А потом…

[[image:/storage/reader-images/a8ffcdfde9253b740b8e4db9a06022dbff0c335e.jpg]]

Красная луна взошла, и за ней последовала зелёная. Поздно потянулись за ними чёрные, как деготь, облака, и громовой дракон взревел.

Сине-белая вспышка рассекла воздух с рёвом, подобным рычанию, и первые капли дождя начали падать на землю.

Для гоблинов всё это было благословением небес. Дар Хаоса.

— ГОРРБ! ГОБРОГБГ!

— ГООРБГРГО!

Хотя гоблины обычно проклинали дождь, они умели радоваться всему, что шло им на пользу. Маленькие ублюдки, что прятались в кустах, выжидая своего часа, теперь вылезали наружу с хищными ухмылками.

Их было много, и в руках у каждого было какое-нибудь грубое оружие, но на всех лицах сияло одно и то же выражение непомерной жадности.

Они понимали обычаи людей, хотя откуда у них взялись эти знания — неизвестно. Они знали, что люди поют глупые песенки, собирая урожай, а потом складывают всё в одном месте. А после этого ещё и пляшут, радуясь, как дураки.

Как же глупы эти люди, думали гоблины. Что вообще могло быть интересного в этом? Легко же их развлечь.

Вид счастливых, довольных людей вызывал у гоблинов ярость. Вот они — монстры — живут в глуши, страдают от дождя, умирают от голода… А люди, совсем без усилий, купаются в тепле и сытости.

У гоблинов, как правило, был один способ добычи: кража.Ни один гоблин никогда не выращивал скот или растения.Для них всё это — будто из ниоткуда, пух

А раз эти вещи были — значит, по мнению гоблинов, они по праву принадлежали гоблинам. Если уж на то пошло, было откровенно несправедливо, что люди оставляли всё это себе.

Так же было и в эту ночь.

— ГРОБ! ГОРБ!

— ГОРОБГ!!

Ревность гоблинов разгоралась всё сильнее. Люди прогнали их, и это — как считали гоблины — давало им полное право делать с ними всё, что угодно.

Всегда верные своим низменным желаниям, гоблины хлынули наружу и направились к деревне.

Там была еда. Удовольствия. Женщины.

Идеальное занятие, чтобы скоротать время до ночёвки.

Эти гоблины были изгнаны из своих логов. Они скитались уже несколько дней, и хотя за это время почти ничего не произошло, для гоблинов это было невыносимо. Они бурлили от злости, словно под напряжением. В тот момент они не боялись даже Авантюристов.

— ГОРОБОГ?!

Им преградила путь ограда. Она была не лучше, чем поваленная лестница, — и вчера её здесь не было.

Гоблин, стоявший на дозоре, попытался с энтузиазмом объясниться, но было очевидно, что этот идиот либо упустил ограду, либо вовсе забыл о своей обязанности. Как бы то ни было, остальные окружили его и избили дубинами до тех пор, пока он не перестал шевелиться.

Таков был обычай гоблинов, хотя ни один из них не верил, что с ним самим может случиться то же самое, если он однажды оступится.

— ГОРБГ! ГУБОГОР!!

Они попытались перелезть через ограду, но перекладины были расположены слишком редко — не достать до следующей. После долгого ворчания и жалоб гоблины начали обходить преграду. Один из них заметил, что в реке забора нет, и прыгнул в воду — лишь для того, чтобы тут же оказаться насаженным на колья. Остальные моментально отказались от идеи переходить вброд. Никакой благодарности к незадачливому товарищу они не испытывали. Они лишь громко смеялись над идиотом, а в голове у них вертелась только одна мысль: Вот бы так же проткнуть этих людишек…

Наконец, разъярённые монстры обошли почти всю деревню.Они уже собирались ломать ограду, когда вдруг остановились.

— ГOРОГОРБ…

Они нашли одно-единственное место, где забор был слабо привязан.

Гоблины переглянулись, ухмыляясь. Это только подтвердило — люди действительно глупы.

Не нужно было ломать преграду и шуметь, привлекая внимание.

Они просто прокрадутся внутрь, нападут на удивлённых жителей и раздавят их.

Гоблины протиснулись сквозь забор, что скрипел, как плохо смазанная дверь, и вошли в деревню.

Дождь лишь заставил их идти быстрее.

§

Он сделал всё, что мог.

Во всяком случае, он сам так думал.

Действительно?

Он не знал.

Может быть, он мог сделать больше. Что-то он забыл.

Было бы хорошо, если бы всё закончилось удачно, но — это если было под сомнением.

Всё было на нём. И ход событий, и исход. Оба — в его руках.

Что, сбежать хочешь?

Нужно успокоиться. Глубоко вдохнуть. Спокойно. Вдох. Ещё раз.

Это всё — только эмоции.

Не реальность.

Капли дождя беспощадно хлестали по телу, дыхание паром стелилось в воздухе.

Тело было тяжёлым, пальцы словно приросли к рукояти меча.

Я не знаю, смогу ли я.

Он сделает это.

Это и была реальность.

Если нет — он погибнет.

Вот и вся реальность.

Если ты убиваешь — ты не умираешь.

Реальность.

— …

Он зажёг факел, поднялся из-под камышей и набросился на ближайшего гоблина.

— ГОРРОГ?!

Прежде чем тварь успела обернуться, он ударил его щитом в спину, а затем вогнал меч в позвоночник и резко провернул.

Начни с одного.

— ГОРООГОРОГ?!

— ГОБРГ! ГООРБГ!

Гоблины, наконец, поняли, что их товарищ рухнул в грязь, и начали оборачиваться на шум.

Он отбросил факел. Даже под дождём пламя осветило окрестности, выхватывая из темноты силуэты его самого и врагов.

Стальной шлем с одним сломанным рогом, засаленные кожаные доспехи, странной длины меч в руке, и маленький круглый щит на руке.

Сколько гоблинов здесь?

Десять, может, двадцать. Точно не тридцать. Сейчас он видел пятерых.

Они прошли через ограду вереницей. Это был его шанс перебить их.

— ГОРРОГ!!

— Хм.

Он прыгнул.

Перехватил дубину гоблина щитом на левой руке, а мечом ударил с уровня бёдер. Почувствовал, как лезвие вонзается в горло твари, провернул меч, а затем пинком сбросил тело с клинка.

— ГОБОРГОБ?!

— Это два.

— ГОБОРГ!

Гоблин прыгнул на него слева с кинжалом. Он принял удар щитом. Лезвие вонзилось в кожу с глухим звуком. Он оставил кинжал в щите, а освободившийся меч провёл по диагонали, разрубив другого гоблина справа.

— ГОРРРОБГОГОРГ?!

— Три. Нет…

Ранение было неглубоким. Он раздражённо цокнул языком. Сразу же развернулся, вонзая меч в живот гоблина, пытавшегося вытащить кинжал из его щита.

— ГОГГРОГБ?!

Тварь завопила неразборчиво и рухнула, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности.

Он ещё жив. Но рана смертельная. Можно оставить — всё равно сдохнет.

— Три. А теперь — четыре…!

— ГОРОРГ?!

Он повернулся к гоблину справа, тот шатался, кровь струилась с груди. Он занёс меч и опустил его сверху вниз.

Раздался хлюп, когда клинок пробил мозг твари. Та упала навзничь, с разбрызганными мозгами. Он резко пнул тело, чтобы меч не утащило за ним.

Клинок был повреждён. Он снова цокнул языком.Дождь был ледяным, ломота пронзала всё тело.

— Следующий…!

Деревня была окружена со всех сторон, он оставил им лишь крошечную лазейку. Он знал, что они придут после праздника.Он был уверен, что они вломятся именно через эту щель.Оставалось только дождаться.

— ГОРРРГ!

— ГРОБРГ! ГГОРГ!

Он увидел одну, потом ещё одну пару жёлтых глаз, мерцающих в темноте.

— Гоблины… — сказал он спокойным, почти безжизненным голосом. Если бы кто-то оказался рядом, то мог бы принять его слова за порыв ветра, доносящийся из самых глубин земли.

— Я убью их всех.

§

— Что-то приближается!!

Приказ Медного лидера был до смешного прост: если Пожиратель Камней прогнал Слизней из их логова, то нужно просто идти туда, где Слизи нет.

Один из скаутов услышал гул и остановился, но не успел он произнести предупреждение, как его голова исчезла. Её откусили — с сухим хрустом, будто вскрыли орех — гигантские челюсти, вынырнувшие прямо из каменной стены.

— ЦЕНТТИИИ!!

Монстр, прорвавшийся из самых глубин шахты, высунул голову прямо перед Авантюристами, клацая мандибулами. Перед ним безголовый скаут дёрнулся один раз и рухнул на колени. Только через мгновение хлынула кровь. Остальные Авантюристы встали в боевые стойки.

— У-ух ты…

— Он… он и правда существует…

— Да очевидно же!

Первым, кто закричал и выхватил оружие, был Копейщик. Он протиснулся сквозь толпу Авантюристов в безупречной броне, чтобы занять позицию впереди. Даже он, мечтавший о подвигах в битвах с прославленными чудовищами, был сейчас с застывшим лицом.

Может, и сказки, что монстр сам выкапывает горы, но даже если так — от головы до многочисленных сегментов тела он был не меньше пятидесяти метров длиной. Словно они столкнулись с настоящим гигантом.

— И на это задание хотели отправить Фарфоровых?! — Эй!

На одном уровне с ним оказалась Ведьма.

— Кхм! Саджитта… Квелта… Раедиус! Поражай, стрела!

Её щёки блестели от пота, а сочные губы изрекали слова истинной силы. С посоха сорвался Магический Снаряд и устремился прямо в Пожирателя Камней, но—

— ЦЕЕЕНННННТТТТИИИ!!

Монстр отмахнулся от заклинания, как человек от капли дождя.

Он не пострадал, но определённо разозлился. Распахнув гигантскую пасть, он метнулся прямо к Ведьме.

— Берегись!

— Иииик!

Хорошо ещё, что Копейщик до этого момента не сделал ни шага. Он среагировал мгновенно — подхватил Ведьму с боку и выдернул её в последний миг.

Пожиратель Камней с грохотом врезался в землю, затем, зашевелив бесчисленными тонкими конечностями, снова зарылся глубже.

Было бы прекрасно, если бы монстр просто убежал. Но гул под ногами говорил об обратном — это была лишь передышка перед следующей атакой.

— Прости… — пробормотала Ведьма.

— Да брось. Но теперь надо быть осторожными с передвижением…!

Копейщик присел, прикрывая Ведьму, которая едва могла двигаться от шока. Никто не знал, где появится эта гигантская голова в следующий раз. Если из-под них — избежать удара будет невозможно.

— Похоже, заклинания нам его не прижать, — сказал с спокойной решимостью Тяжёлый Мечник, оглядываясь вокруг.

В узкой шахте находилось около десяти Авантюристов. Все были охвачены ужасом от неопределённости — где следующая атака?

Если не будем осторожны, он нас всех разом вырежет…

— Заклинатели, сосредоточьтесь на поддержке и защите. Уничтожим его физическим уроном! Все в лёгкой броне — назад, свяжитесь с основной группой!

— П-понял!

— Все, у кого дальнобойное оружие, оставайтесь здесь и—

— Ийяяяя!!

Тяжёлого Мечника прервал женский крик.

Все обернулись — и увидели, как одна из лучниц корчится в муках, её лицо залито слизью. Каждый раз, когда эта чёрная, смоляная масса шевелилась, в воздух поднимался пар, сопровождаемый запахом обугленной плоти.

— А-аа—ааггх! Гааааххг! Помогите—по-мо-го-ги-те!!

Женщина царапала лицо и шею, вопя из последних сил. Она каталась по земле, пытаясь сбросить с себя мерзкую жижу. Её спутники пытались сбить слизь оружием, обмотанным тканью, пропитанной противокислотным составом. Но лицо женщины постепенно таяло под действием Слизя.

Её уже не спасти.

— Слизь?!

— Она дерётся с Слизнем!!

Монстры типа слизи обычно нападали с потолка, обрушиваясь на добычу.

Нахмурившись, Девушка Рыцарь подняла меч над головой. Он засиял Святой Магией, ярко озаряя тёмную массу, извивающуюся на потолке — она сочилась из узкой боковой шахты.

— Не припоминаю, чтобы здесь был проход!..

— Кто-то идиот там, видать, прокопал! — крикнул Тяжёлый Мечник.

Идеальное место: узкий, тёмный ход сбоку, идеальное логово для гоблинов — или ещё чего похуже. Внутрь никто из них не влезет — оставалось только запечатать лаз или разобраться с ним другим способом. Но времени не было. Если замешкаются — Пожиратель Камней сожрёт их всех.

Полуэльфийка Боец побледнела.

— Может… всё совсем наоборот.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Тяжёлый Мечник, не отрывая взгляда от потолка.

— Я имею в виду, может, это не Пожиратель Камней выгнал Слизь, — ответила она, оглядываясь, но не теряя бдительности. — Это мы копали в логове Пожирателя Камней. А Слизь пришли сюда… на запах еды.

— Симбионты!.. — прошептала Девушка Друид, её лицо исказила тревога. — То есть… они охотятся на нас?! Прекрасно. Мы — корм.

— Тьфу ты! О разборках в Бестиарии позже! — крикнула Девушка Рыцарь, взмахнув крест-мечом — символом своей веры. — Сейчас нам надо их уничтожить, прежде чем они уничтожат нас!

— И ты после этого надеешься стать паладином, мышечная башка? — усмехнулся Тяжёлый Мечник и, ударив плоской стороной клинка, расплющил одну из Слизей. Затем он повернулся к остальным: — С основной группой нам не связаться. Колдуны, зачаруйте мне меч!

— Д-да! — быстро откликнулась Девушка Друид. Она начала молитву, лицо её напряглось.

— Ты тоже нужна мне! — бросил он Ведьме.

— Да… конечно… — Ведьма оперлась на посох и начала произносить заклинание.

В следующее мгновение меч Тяжёлого Мечника вспыхнул алым светом, а с кончика оружия Копейщика заблестела магия.

— О, Боже Справедливого Суда, не дай моему клинку судить тех, кто невиновен!

Воззвала Девушка Рыцарь, призывая чудо Верховного Бога, и наложила Благословение на своё оружие.

Раздался ужасающий грохот; Слизни задрожали, сверху посыпалась земля.

— Остальные, займитесь Слизней! Не подпускайте их к нам!

— Принято! Можешь на нас рассчитывать!

В ответ на приказ Тяжёлого Мечника остальные Авантюристы стремительно выстроились по периметру.

Можешь выходить хоть сейчас. Я всё равно тебя убью!..

Юный Воин стоял в одиночестве, с мечом наготове — и с духом, преисполненным спокойствия.

А потому, едва различимое дрожание над головой появилось в воздухе, он уже вонзал меч вверх.

— В-вон он!

Потолок разверзся. Посыпались камни — а за ними обрушилась пара гигантских челюстей. Челюстей, что проглотили её.

Её тело всё ещё внутри этой твари!

Мысль вспыхнула в разуме Воина, как удар молнии. Он не обратил ни малейшего внимания на то, что клыки чудовища вонзились в его собственную руку — он обеими руками вгрызался мечом вверх, принимая эту схватку как должное.

Он вдавливал клинок всё глубже и глубже, пока не утопил его по самую гарду в горло насекомого. Из тела Пожирателя Камней обрушился тёплый поток, заливая его с головы до ног.

[[image:/storage/reader-images/e4ff207004b6927d3dcac83a267475d65f054bbc.jpg]]

И затем — внезапно, как обрыв натянутой нити, сознание Воина погрузилось во тьму.

§

Когда он упал, то понял — на мгновение потерял сознание потому, что в него угодил камень.

Он рухнул лицом в грязную лужу, дождь пробирался сквозь щели в его забрале, словно собираясь утопить его.

Слабые, пусть и были гоблины, но если бы не шлем, ему бы действительно грозила смертельная опасность.

Он вытянул руки и попытался подняться, но тут же почувствовал сильнейший удар по спине — из него вышибло весь воздух. Это была дубина.

Он едва успел осознать случившееся, как обрушился новый удар. И ещё. И ещё. И ещё. Среди оружия наверняка был топор или что-то подобное — он услышал, как разлетается его броня и кольчуга, ощутил, как плоть и кости рвутся и ломаются.

Он выругался от жгучей боли — и почувствовал привкус железа во рту.

— ГОРОГР!!

— ГРРБ! ГООРОГРБ!!

Гоблины смеялись. Они насмехались над глупым авантюристом, наслаждаясь тем, как низко он пал. Скоро они пойдут дальше, в деревню.

А потом?..

Ты не имеешь права сдвинуться с этого места.

Он вонзил ладонь в грязь. Кости скрипели. Колени были подогнуты. Дыхание — рваное. Он начал подниматься.

— ГООБРГБОГ!!

На этот раз боль пронзила его челюсть — дубина ударила сбоку по лицу. Он перекатился на землю и остался лежать на спине.

Сквозь забрало на его лицо падали капли дождя. Всё его тело промокло до нитки, и было так холодно. До жути холодно.

Он на секунду прикрыл глаза. Сестра бы отругала его за то, что валяется в грязи. Потом снова открыл их. Почувствовал, как голова поднимается — один из гоблинов схватил его за оставшийся рог на шлеме.

Его волокли на колени; всё, что он видел, — уродливые, пошлые рожи гоблинов, полные злорадства.

Он заскреб рукой по грязи, ища меч. Он выпал и, похоже, в бою был сломан. Гарда и навершие были на месте, но почти весь клинок исчез. Он отбросил рукоять в сторону.

— ……

Он ничего не сказал. Грязь капала вниз. Гоблины хохотали, их стрекотливый смех превращался в звонкий гул внутри его шлема.

Он увидел, как поднимается дубина; смотрел на неё, словно сквозь пелену.

Он знал — всего через мгновение она опустится, шлем треснет, череп расколется, а мозг разлетится по грязи.

Может, с одного удара это не получится. Но со второго или третьего — обязательно.

Он умрёт.

Он чувствовал, будто сама та ночь гналась за ним — и настигла.

Что толку в том, что вся жизнь проносится перед глазами? Как-то спросил его наставник.

Думай о том, что собираешься сделать — до самого последнего мгновения.

Что же он собирался сделать… и как?

Он безмолвно опустил глаза.

Он знал, что случилось с его старшей сестрой — видел это своими глазами. И не проронил ни звука.

Он знал, что сделают гоблины, добравшись до деревни… а потом — до того города.

Лица проплывали перед ним, как в тумане: девочка-соседка. Хозяин фермы. Регистраторша из Гильдии. Разные авантюристы.

А мне-то что?

Он глубоко вдохнул… и медленно выдохнул.

Было бы верхом самонадеянности полагать, будто мир рухнет, если он умрёт.

Если одна деревня будет уничтожена, мир будет жить дальше. Если один человек умрёт, мир продолжит вращаться. Кости будут брошены.

Так что он сосредоточится только на том, что у него прямо перед глазами.

Гоблин перед ним держал дубину. А тот, что сзади, ухватился за рог его шлема.

Обе его руки были свободны. Под шлемом он повёл глазами. Гоблин спереди — с дубиной.

А у того, что позади?.. Повернуть голову он не мог. Только глаза.

И тогда он заметил — у того на поясе был кинжал.

Рукоять была в форме ястреба. Он узнал его. Ножен не было.

А мне-то что?..

Его правая рука дёрнулась, будто вспышка.

— ГБОР?!

Он зацепил пальцем «ястреба за клюв», выдернул кинжал с пояса, схватил обратным хватом и вонзил вниз.

Вот и всё.

[[image:/storage/reader-images/56af1a85d550d52cc50fa8a35af86c424c226fed.jpg]]

Но этого хватило, чтобы клинок прошёл сквозь плечо гоблина, перебил позвоночник — и тот сдох.

— ГОРОБОГОРОБОГ?!

Гоблин, уже замахнувшийся дубиной, покатился назад. Кровь хлынула из раны, вырываясь с мерзким посвистом. Она смешалась с дождём, обрызгала его броню.

Тот, что держал его сзади, заскулил, издавая бессмысленные звуки.

А мне-то что?..

Он уже отбросил кинжал в сторону и вырвал дубину из мёртвой лапы.

Он взмахнул ею, будто хотел ударить самого себя по плечу — и услышал, как хрустнули кости в плече и руке врага.

— ГБОГРОБ?!

Оглушительный визг. Гоблин отшатнулся, сжимая сломанную руку.

Рог с треском откололся и упал.

А мне-то что?..

Он развернулся и обрушил дубину на череп гоблина. Кожа на голове была на удивление мягкой — она прогнулась, поддаваясь удару, и вскоре голова треснула, как перезрелый плод.

Он без особых эмоций вытащил ручной топор из тела мёртвого гоблина — того самого, у которого один глаз вывалился из орбиты. Спина болела ужасно. Вероятно, именно этим топором его и ударили раньше.

А мне-то что?..

Он раскрутил топор изо всех сил и, не колеблясь, метнул его.

Он закрутился в воздухе… и вонзился точно в голову гоблина, который до этого стоял в стороне, совершенно расслабленный.

Тот самый, который швырнул в него камень в самом начале.Проще, чем выиграть лимонад, подумал авантюрист.

— Это… десятый… и трое…!

Он сглотнул нечто тягучее и вязкое во рту — и закричал.

Он сунул руку в походную сумку и достал пузырёк. Зелье выносливости. Он сорвал пробку и выпил всё залпом. Оно было горькое и жгло горло, проходя прямо в желудок.

Тепло начало быстро разливаться по телу. Раны не заживали, но чувства возвращались.

Значит, он был жив. А раз так — значит, всё в порядке.

Он отбросил бутылочку прочь — она упала в грязь, наполнилась водой и вскоре исчезла из виду.

— Сколько осталось…?

Дождь хлестал, ветер выл. Где-то в кромешной темноте он различал призрачные огни — вероятно, третье подразделение гоблинов приближалось.

Он пнул тела мёртвых тварей, переворачивая одно за другим, пока не нашёл подходящий меч. Взял его себе. Попробовал вложить в ножны — не подходил. Придётся нести в руке.

Что он вообще раньше боялся? Целый арсенал, можно сказать, сам к нему вышел навстречу.

— Четырнадцать…!

Один из гоблинов пытался протиснуться сквозь забор, чтобы попасть в деревню — и он прыгнул прямо на него.

— ГООРБГРБ?!

Чудище получило клинок в глотку, захрипело и умерло, так и повиснув на мече.

Он дал телу соскользнуть, выдернул у него с пояса кинжал и тут же метнул его широким взмахом.

— ГООБГ?!

— Пятнадцать.

Гоблин позади внезапно обнаружил, что из его черепа растёт клинок. Он рухнул в грязь и начал судорожно дёргаться.

— ГООРОГ…!

— ГРОРБ!!

Гоблины выли, но ему-то что? Он наступил на тело у ног и с силой выдернул меч из его шеи. Клинок был залит кровью — и что с того? Скоро найдётся замена.

Он двинулся вперёд, тяжело волоча ноги по грязи.

Гоблины были трусами. Умирать они не хотели, а уж жертвовать собой ради сородичей — тем более.

Но сейчас против них был всего один человек. И с каждым его убийством доля награды, еды и женщин у выживших только росла. Если они нападут на деревню сейчас — каждый получит больше, чем сможет унести.

— ГОГБРРГ!!

— ГОРБ! ГООББГР!!

В конце концов, жадность перевесила страх. Гоблины ринулись на него гурьбой, толкаясь и стараясь вырваться вперёд.

— Шестнадцать… Семнадцать!

Один бросился с кинжалом в руке, но он ударил его щитом, сбив в грязь. Пока тот корчился, он метнулся в сторону и рассёк горло другому гоблину справа.

Дождь, грязь, кровь — всё смешалось. Он перевернул меч обратным хватом и полоснул валявшегося на земле от головы до шеи. Позвоночник — перерубить.

— ГОРББГР?!

— Осталось двое…

Он отпустил меч и резко отскочил назад, почти перекатываясь. Дубина опустилась и размозжила свежий труп.

Другой гоблин попытался использовать гибель сородича как отвлекающий манёвр, чтобы прикончить его. Эта тварь с дубиной злобно зарычала.

Он сунул руку в грязь, нашарил бутылку, которую выбросил ранее, и швырнул её.

— ГБББ?!

Раздался вопль — то ли от боли от разбившейся об лицо стеклотары, то ли от грязи, попавшей в глаза.

Гоблин попятился, зажимая лицо руками. Он проигнорировал его. Вместо этого прыгнул вперёд и щитом впечатал другого гоблина — того, что держал копьё.

— ГБРРГБОГ?!

— Последний!..

В схватке на силу и массу человек имел преимущество перед гоблином. Особенно если человек — в полном доспехе.

Гоблин был прижат к грязи. Он навалился на него всем весом, держа за шею. Хруст. Горло было раздавлено. Тело забилось в судорогах, захрипело — и затихло. Он выдернул копьё из его лап и обернулся. Последний гоблин только сейчас сумел оттереть грязь с глаз…

— ГОРООРОГБГБ?!

— Девят…надцать…!

Копьё было не чем иным, как заострённой палкой с привязанным к ней камнем, но и этого хватило, чтобы пронзить сердце. Гоблин умер в клочьях крови, царапая небо когтями.

Он крепко сжал древко и вогнал оружие глубже, затем выдохнул.

Вдох… выдох. Вдох… выдох. Вдох… и выдох.

Он чувствовал во рту вкус крови, как будто она поднималась прямо из горла. Всё, чего ему хотелось — упасть лицом в грязь и лежать. Мозг почти не работал, веки налились свинцом.

Где-то глубоко внутри, разум — или то, что от него осталось — пытался настоять: выпей противоядие.

Жидкости гоблинов, их отравленные клинки, дождь и грязь — всё это попадало в открытые раны. Он знал, чем это может обернуться.

Он поднялся шатко, как призрак, нашарил флягу в своей сумке. Хорошо, что он не спутал её с зельем выносливости. Нужно будет придумать, как различать их на ощупь.

Пальцы соскальзывали, не слушались, но ему удалось откупорить пробку и залпом выпить горькую жидкость.

— Ха… хах…

Это было всё.

Должно быть.

Но чувства удовлетворения не было. Он сам не мог поверить, что всё кончено.

Дождь продолжал лить, как и прежде. И даже намёка на рассвет не было. Он был жив, а гоблины — мертвы.

Его факел, специально модифицированный, чтобы не тухнуть даже под проливным дождём, продолжал куриться.

Больше он не будет сражаться с гоблинами на открытом поле. Их место — в пещерах. И его тоже.

— ………! Хргх…

Вдруг его будто схватили холодной рукой за живот — он рухнул на колени. Что-то влажное всплеснуло — кишки, дождь, кровь, грязь — всё смешалось в одно.

Он не мог вдохнуть. Он сорвал с себя шлем. Рухнул вперёд, упершись руками в грязь, с открытым ртом. Воздух не входил. И не выходил.

Мгновенные образы — сестра. Горящая деревня. Тела на верёвках. Гоблины. Западный ветер.

Что-то поднялось изнутри, обжигая горло, и вырвалось наружу. Он закашлялся, задыхаясь — всё, что вышло, было почти одной лишь кислотой из желудка.

Когда приступ рвоты прошёл, он сделал вдох. Потом ещё.

Он заставил себя пригубить воды из фляги.

Прополоскал рот, сплюнул. Сделал ещё глоток. Стер с губ всё, что осталось.

Затем, поднимая брызги из густой жижи, он закончил всё, что оставалось сделать: медленно поднял свой шлем и снова водрузил его на голову. Теперь он казался ему тяжёлым, пахнущим кровью, потом и рвотой.

Он огляделся. Без одного рога шлем стал заметно легче.

Кругом лежали тела. Груды гоблинских трупов тянулись от прорехи в заборе и почти до самой деревни.

Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять… одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать… пятнадцать, шестнадцать, семнадцать… восемнадцать, девятнадцать…

— Девятнадцать…? Девятнадцать?

Он склонил голову набок. Опёрся на девятнадцатый труп и выдернул из него копьё.

Разбрасывая грязь и воду, он двинулся прочь, широким шагом, назад к деревне. Забор, река, журчание воды… Шум воды…

Гоблин, который пытался обойти колья и перейти реку, завизжал и рухнул.

— …Двадцать.

Это был последний гоблин.

Но всё ещё не было конца.

Его никогда не было.

[[image:/storage/reader-images/a777915a2680d4d7fd6c96825c3f00d20dcc4338.jpg]]

Настоятельница строго-настрого запретила девочке открывать дверь, что бы ни случилось снаружи. Поэтому, когда раздался яростный стук, перекрывающий шум падающего дождя, она даже не пошевелилась. И остальные дети тоже не двинулись. Как бы долго ни продолжался этот грохот, никто не собирался вставать.

Настоятельница, их учительница, тоже не поднималась. Казалось, что проснулась одна лишь девочка.

Но ведь просто посмотреть, кто там, — ничего страшного, правда же?

Так она выбралась из-под одеяла. Все дети были собраны в общей зале и, укутанные в одеяла, лежали неподвижно.

Трусы, подумала она, нащупывая путь вперёд и крепко сжимая в обеих руках метлу. Это была её самодельная дубина. С ней стало немного спокойнее, и она осторожно пошла по ночному храму.

Свечи потушили ещё вечером — «чтобы не тратить зря», — и теперь тьма была кромешной. В часовне стояла гробовая тишина, а возвышающийся образ Бога Торговли в полумраке казался особенно суровым.

Снаружи свирепствовала буря — не просто ветер, а вой, словно скорбящий дух.

Девочка уже начала жалеть, что встала, когда снова раздался стук.

— Кто там?.. Мы… можем вам помочь?..

Раздалась пауза, а потом с той стороны двери донёсся низкий, почти глухой голос.

— Работа закончена. Пришёл отчитаться.

Лицо девочки сразу просияло, и она бросилась к двери. Уперлась в тяжёлый засов и с усилием — «Хмп!» — сдвинула его в сторону.

Настоятельница сказала не открывать дверь, что бы ни случилось, но не говорила, что нельзя открывать, кто бы ни пришёл.

Значит, можно!

Засов со щелчком освободился, и дверь медленно распахнулась.

На пороге, под ливнем, стоял человек. Темнота скрывала его лицо, но девочка узнала фигуру странника, что гостил в храме последние два дня. Дешёвый шлем, грязные кожаные доспехи, меч в потёртых ножнах на поясе и круглый щит, привязанный к руке.

Изменилось лишь одно — один из рогов на шлеме был сломан.

Он сделал шаг вперёд, оставляя за собой следы из грязи.

— Ты убил гоблинов?!

— Да, — коротко ответил он. — Я убил их.

Такая прямота чуть смутила девочку. Когда он подошёл ближе, до неё донёсся странный запах, которого она раньше не знала.

Грязь, пот… и что-то ещё. Она сморщила нос, но он только спросил:

— У вас есть лечебные травы? Или исцеляющие чудеса?

— Нет… — покачала она головой. — Госпожа Настоятельница говорит, что ей не было даровано чудес.

А лекарства? Девочка знала о лечебных зельях только по слухам.

— Понятно… — вздохнул он, и это звучало устало. В темноте он был лишь тенью, но она понимала — он измотан.

Он ведь только что вернулся с поля боя.

Это понятно. Даже игра утомляет, если играть слишком долго.

— Эй, может, ты немного отдохнёшь? Или хочешь сразу пойти домой?

— Домой?

Она спросила машинально — просто из вежливости. Но он посмотрел на неё так, будто впервые слышал это слово.

— Домой… — повторил он тихо, словно смакуя его, обдумывая.

Домой, домой, домой… он словно пробовал это слово на вкус, как забытый плод.

Наконец его шлем чуть наклонился — утвердительно.

— Да, — произнёс он, будто не веря. — Я пойду домой.

— О… Ну, ладно.

— Там есть… — он всё ещё говорил с сомнением, — кто-то, кто меня ждёт.

Она кивнула. Сначала собиралась уговорить его остаться, но…

Если он хочет домой — значит, пусть идёт.

Для девочки храм был домом. Прошло уже пять лет с тех пор, как она потеряла родителей; она даже не помнила их лиц.

Но для него, наверное, всё иначе.

— Ну… спасибо тебе, хорошо?

— Нет, — сказал он, оборачиваясь, с рукой на двери, готовый вновь уйти под дождь. Она не знала, что ответить его силуэту в проёме. Он покачал головой и, как всегда, тихо добавил: — Всё в порядке.

И дверь за ним громко захлопнулась.

— Ладно, — сказала девочка себе с лёгким кивком, потом прошла босыми ногами по тёмной часовне и забралась обратно под одеяло.

В ту ночь ей приснился странный сон.

Он исчез с первым светом утра, туманный, расплывчатый и ускользающий.

Она совсем забудет, что во сне держала в руках святой меч — как настоящий герой.

§

— Наконец-то очнулся, да?

Когда Юный Воин пришёл в себя, он обнаружил, что лежит жалко раскинувшись на циновке, расстеленной прямо на каменном полу.

Он попытался приподняться, но голова пульсировала в такт сердцу так мучительно, что любое движение оказалось невозможным.

Он заметил, что его руки и ноги обмотаны бинтами, и, судя по ощущениям, лоб — тоже.

Он сдался и остался лежать.

— Где я?.. — спросил он, чувствуя, что его горло вот-вот разорвётся от боли. — Что стало с…?

— В храме Матери-Земли.

— Матери-Земли…?

— Ну. Которую ты всё время видишь, когда бродишь по городу?

Этот «информативный» ответ прозвучал от Тяжёлого Мечника, сидевшего рядом. Он тоже был щедро обмотан бинтами, но на лице у него играла беспечная усмешка.

— Они были так добры, что превратили зал для молитв в импровизированный лазарет, — сказал он.

Юный Воин медленно оглядел часовню. Утреннее солнце струилось сквозь окна. По храму раздавались уверенные шаги жриц и стон раненых и измотанных авантюристов.

Жрицы трудились не покладая рук: там подносили воду, тут — еду, вытирали пот с лбов тех, кто даже пошевелиться не мог. Очевидно, они же и перевязали раны Молодого Воина. Иначе он бы точно не отделался так легко — после встречи с теми гигантскими челюстями насекомого.

В центре всего этого стоял Войн Лидер медной гильдии, отдавая распоряжения. Его левая рука, теперь уже без доспеха, безвольно висела сбоку — видно, и ему досталось в бою.Юный Воин мысленно проклял собственную глупость — он сожалел о своей глупости, что судил человека по его внешности.

— В любом случае, нам всем просто повезло остаться в живых. И тебе, и мне, и всем, — сказал Тяжёлый Мечник.

— Ага…

Недалеко отдыхали члены отряда Тяжёлого Мечника — Паренёк Скаут, Девушка Друид, Полуэльфийка Боец — каждый из них был погружён в собственные мысли.Почему-то Девушка Рыцарь уснула, прислонившись к плечу Тяжёлого Мечника. Лёгкой ношей она точно не выглядела…

— Эй… А как насчёт этой мерзкой твари?

— Сдохла, — ответ прозвучал коротко.

Юный Воин, лёжа на боку, сжал кулак.

— Ненавижу признавать, — добавил Тяжёлый Мечник, пожав плечами, — но убил её не ты.

Бой был жёстким, после того как ты вырубился. Затем Тяжёлый Мечник рассказал ему о смертельной схватке, которая развернулась после этого: Пожиратель Камней, обезумевший от боли с пробитым горлом. Град камней, обрушившийся сверху. Бесконечно вылезающие Слизни.

Авантюристы дали храбрый отпор волне этих жидких тварей. Если вернуться к основной группе не представлялось возможным, то оставалось одно — изматывающий бой на истощение. Они пробивались сквозь Слизни, каждый раз стараясь нанести удар по Пожирателю Камней, когда выпадал шанс.

Вскоре к ним подошло подкрепление, и авантюристы смогли перехватить инициативу…

— А потом этот самодовольный парень с копьём всадил его прямо в голову жуку, и на том всё закончилось.

— Понятно…

— Вот такова жизнь, — сказал Тяжёлый Мечник с хмурым видом, не зная, как воспринять сдержанную реакцию другого бойца. Возможно, его что-то кольнуло в прошлом. — Не всегда всё идёт так, как тебе хочется.

Он взглянул на девушку, спящую у него на плече. Она больше не носила шлем, с которым он ей помогал.

Когда Юный Воин спросил, что случилось, Тяжёлый Мечник только покачал головой и усмехнулся, указывая на расплавленный кусок металла — то, что осталось от её шлема.

— Лицо заживёт со временем, а вот эта штука — уже нет, — он довольно бесцеремонно ткнул Девушку Рыцаря в щёку.Её красивое лицо сморщилось в недовольной гримасе, и Тяжёлый Мечник снова рассмеялся.

— Когда девушка получает ожог на лице — это стоит ей очень дорого…

С этой точки зрения, шлем вполне выполнил свой долг.

Кстати, она же говорила, что хочет стать паладином…

Хотя рыцарский титул и не был наследственным, упорная служба и тренировки вполне могли привести к военному возвышению. Служить стране как рыцарь и дворянка — один из возможных путей к паладинству.

И всё же она решила стать авантюристкой. Это, возможно, говорило о какой-то глубинной причине, о чём-то таком, чего она никому не рассказывала.

— Всё, что мне остаётся, — это не сдаваться, когда что-то идёт не так, — сказал Тяжёлый Мечник. — У всех нас так.

— Ага…

Это было правдой и для Тяжёлого Мечника, и для Юного Воина.

— Но одно верно: ты был первым, кто рванулся в бой. Ты сделал всё, что мог, да?

Юный Воин подумал об этом и просто сказал:

— Да, — после чего закрыл глаза.

Он сделал всё, что мог.

Он вёл свой отряд, насколько был способен.

Когда они впервые столкнулись с этим чудовищем, он смог вывести своих людей, потеряв лишь одного.

Остальные бывшие товарищи покинули город, а он остался. Он всё ещё был здесь, всё ещё сражался.

Он прыгнул прямо в пасть этому гигантскому насекомому — Пожирателю Камней — и всадил в него оружие изо всех сил.

Да, он был уверен: он действительно сделал всё, что мог.

Так что прости меня… Но я больше ничего не сделаю ради тебя.

Эти извиняющиеся слова всплыли в его разуме — обращённые к той девушке, которой уже не было.

А затем он вновь провалился в беспамятство.

§

— Простите… Сейчас, секунду — принесу жаропонижающие травы!

— Ага, давай!

Послушница была девочкой, которой едва исполнилось десять. Конечно, она не имела сана жрицы — даже называть её ученицей было бы преувеличением.

На ней был балахон из простой ткани, весь в заплатах и плохо сидящий — возможно, она ещё слишком мала для него. Этот балахон достался ей в качестве подаяния. Сейчас она закатывала подол и рукава, суетливо сную по часовне.

В храмовом саду выращивали лечебные травы — это было одной из важнейших форм служения. Девочка схватила немного недавно высушенных растений с полки и вприпрыжку вернулась обратно. Ей пришлось встать на табуретку и потянуться изо всех сил, чтобы достать нужное, но она не пожаловалась.

— Вот они!

— Спасибо. Здесь я справлюсь сам, иди туда, где можешь пригодиться.

— Есть!

Она отдала травы старшей жрице, натянула на уставшее лицо улыбку и снова засеменила прочь.

Старшая жрица проводила девочку улыбкой. Как и многие другие жрецы и жрицы, она была сиротой. Её подбросили в храм пять лет назад, как раз к концу войны. В этом году ей исполнялось десять. До взрослой женщины ей было ещё далеко, но она уже вполне могла помогать в исцелении.

Хотя… была и другая причина, по которой она здесь.

— Эй! У нас ещё один!

Послушница остановилась, ошеломлённо подняв голову, на лбу выступила испарина. Перед ней стоял красавец-авантюрист с копьём и поддерживал на плече другого, в кожаной броне.

— Э-э, вы ко мне, сэр?

— Ага. Извини, что отвлекаю. Просто скажи, где его можно уложить.

Даже Копейщик не собирался навязывать что-то такой юной девочке. Послушница кивнула:

— Сюда, пожалуйста.

И повела их вглубь часовни.

Помещение было полным — раненные авантюристы лежали на скамьях и прямо на полу. В крайнем случае, можно было даже уступить покои жрецов — с этим проблем бы не возникло.

— Этот человек… он тоже сражался с насекомым…?

— Нет. Он, наверняка, бился с гоблинами.

— Что…?

— Нашёл его без сознания на окраине города и притащил сюда. Чёрт… Ну и головная боль.

С плохо скрываемым раздражением Копейщик помог авантюристу опуститься на одеяло, расстеленное прямо на полу — туда, куда указала послушница. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что кожаная броня на том была перепачкана тёмной кровью и грязью.

Его нужно было отмыть, очистить и обработать раны. Хотя… она и не умела пока всего этого.

— Ладно, пригляди за ним!

— Д-да, сэр!

Ей его поручили, и теперь отступать было некуда.

Послушница энергично закивала копейщику вслед, а потом долго смотрела ему вслед, пока он не скрылся.

Постой… Разве не говорили, что монстра добил авантюрист с копьём…?

Неужели… это был он?..

Но, хоть взгляд её и задержался на нём с немым вопросом, сама она уже снова спешила к старшим за указаниями.

— У нас не хватает рук! — крикнула старшая жрица. — Если у него нет тяжёлых ран — пусть пока лежит!

— Эй! Где чистые бинты?!

— Если менять повязки слишком часто — рискуешь только навредить…

— Лишь бы не грязные! Пока чистые — уже хорошо!

Значит, им займутся позже… подумала послушница, уныло опустив плечи. Такое решение приняли её измотанные наставницы.

Но даже просто постоять некогда.

— Вот, бинты! Постирай это! — кто-то навалил ей в руки охапку окровавленных повязок. Те были пропитаны алыми разводами и пятнами.

— А-а, хорошо!

Послушница скомкала в руках этот тяжёлый груз и побежала к тазам для стирки, но краем глаза всё же посмотрела в сторону стены.

Там лежал тот самый авантюрист — уставший, потупившийся в пол.

Разве я… совсем ничем не могу ему помочь?..

[[image:/storage/reader-images/6aa5f5f52f3c3626aacaaeac039f5784842f79b5.jpg]]

Но… что же именно? Послушница не знала ответа. Может быть, когда-нибудь потом, когда она наберётся опыта, она поймёт.

Для десятилетней девочки это был слишком трудный вопрос.

Она тёрла бинты в холодной воде, пока не начали болеть пальцы — но всё равно не могла ничего придумать.

Вода в тазу быстро становилась мутной, багровой от крови. Сколько бы она ни меняла её — свежая, чистая вода не задерживалась надолго.

Налить воду. Стирать. Налить. Стирать. Налить. Стирать. Налить. Стирать…

Работая молча, она вдруг поняла, что внутри у неё — пустота. Руки двигались. Мысли вроде бы были при деле. Но внутри возникла щель. Пустое пространство. И в нём, казалось, она медленно плывёт.

Что… со мной?.. думала она рассеянно. И всё же сердце её было спокойно. Не тревожилось.

Звук воды, что хлюпал под пальцами, стал каким-то далеким. Как и холод, обжигавший руки. Как и суета, разносившаяся по всей часовне. Она всё это слышала, ощущала — но будто сквозь толщу воды.

Пусто.

Глаза её были открыты, но в сердце — она их закрыла. И пока руки механически двигались, в сердце — она сложила их в молитве.

Это случилось само собой. Будто это было для неё самым естественным делом в мире.

Защити. Исцели. Спаси.

Основные заповеди Матери Земли. Самое важное.

И в этот миг она увидела перед собой — не бинты, не кровь, не таз, — а образ того самого авантюриста, что всё так же обессиленно лежал у стены.

О Мать Земля, источающая милосердие… Возложи руку святую на раны этого твоего чада.

И в ту же секунду послушница почувствовала, будто нечто окутало её целиком, будто её кто-то — или что-то — поднимает вверх всем телом.

В её ладони загорелся мягкий свет. Она не знала, был ли он настоящим или только воображаемым.

Лучи заколыхались — и, казалось, всплыли, устремляясь к нему.

— Ч-что…?!

И почти сразу её накрыла волна изнуряющей усталости. Послушница непроизвольно выдохнула, резко втянула воздух. Всё вокруг закружилось, как будто потолок и пол решили поменяться местами. Она вцепилась в край таза, чтобы не упасть.

Запахи мыла, воды… и крови — всё сразу ударило в нос, пронзительно и резко.

— Хаа… ааа… ч-что это… сейчас было…?

Она вдруг осознала, что вся покрылась потом. Капли стекали с её подбородка в воду, кап, кап, кап…

Произошло чудо.

Но пока — не было ни одного человека, кто бы это понял.

[[image:/storage/reader-images/58d3354bc0544caf8af9888906ce7c021505c0b9.jpg]]

— Эййй, Регистраторша — беру этот квест!

— Разумеется!!

Гильдия Авантюристов снова кипела жизнью. Все вокруг было в движении — даже если один огромный монстр был побеждён, это не значило, что работа закончилась. Приключения продолжались, а вместе с ними — и бумажная волокита, сопровождавшая каждый из них. Разбойники, делающие дороги опасными, злые волшебники, засевшие в своих крепостях, вампиры, охотящиеся на влиятельных молодых женщин…

Ходили даже слухи — пусть и неподтверждённые — что племя кентавров готовится к нападению.

И, конечно же, оставалась вечная проблема: убийство гоблинов.

Регистраторша, которую уже никак нельзя было назвать новичком, суетилась по залу словно прыгающая мышка: помогала заказчикам квестов, оформляла и вывешивала задания, взаимодействовала с авантюристами, пришедшими за работой.

Наконец-то наступил обед. Но стоило ей доесть, как нужно было сразу возвращаться к делам. Ни минуты покоя — в голове всё крутилось и кружилось.

Тем не менее, на лице её сияла улыбка: у неё было одно особое задание, над которым она работала в каждую свободную минуту.

— О-хо-хо. А что это у нас тут? — спросила Коллега, заглянув в бумаги, с бутербродом в зубах. Регистраторша с довольной улыбкой разложила перед ней лист. Та моргнула. — Заявление на повышение ранга?

— Верно!

— А, ну теперь понятно — с Пожирателем Камней тогда ведь помогало много Фарфоровых, да?

Повышение ранга авантюриста зависело от целого ряда факторов: послужного списка, общей суммы полученных наград, пользы, принесённой региону, где он действовал, а также характера и других деталей.Устранение монстра, засевшего в шахте, вполне могло послужить основанием для продвижения. При отсутствии серьёзных недостатков в поведении, можно было ожидать немедленного повышения.

Однако Коллега вдруг нахмурилась:

— Хм? Погоди-ка... Этот парень ведь вообще не участвовал в том задании, верно?

— Верно, — Регистраторша покачала головой, и её косички забавно закачались в такт.

Но тут же она с гордостью показала Коллеге его лист с выполненными заданиями.

— Этот человек работает очень усердно. Чрезвычайно усердно. Один.

— Хм, вот как, — пробормотала Коллега, пережёвывая бутерброд и с интересом разглядывая лист.

Его способности и умения — на среднем, если не ниже среднего уровне.

Задания, которые он выполнял, состояли из: гоблинов, гоблинов, гоблинов, гоблинов и снова гоблинов.

Вот почему у нас в последнее время почти не остаётся заявок на убийство гоблинов, подумала она.

А вслух сказала:

— Камень к камню — и гора получится.

(※ Тут используется игра слов: "Keep piling up rocks and you get a mountain", что в русском варианте передано через пословицу).

Она посмотрела на Регистраторшу острым, проницательным взглядом Жрицы Верховного Бога:

— Ты ведь ничего тут не подделала?

— Как будто я бы на такое пошла!

— Хорошо тогда, — кивнула Коллега, принимая объяснение.

Регистраторша, расправив плечи от гордости, улыбнулась слегка смущённо.

Коллега, доев корочку от бутерброда, подмигнула ей:

— Всё в порядке. У каждого в жизни бывает хотя бы один авантюрист, которого хочется поддержать.

— Разве это не противоречит тому, что ты говорила раньше…?

— Иногда обстоятельства требуют разных слов.

— Ну и ладно!

Обе хихикнули.

Перерыв скоро закончится, и работа начнётся вновь.

Было ещё полно других авантюристов, которые претендовали на повышение ранга — а значит, предстояло заполнить кучу бумаг.

— Раз уж мы обе здесь... может, сегодня вечером выберемся выпить?

— Звучит заманчиво. Если только я не устану слишком сильно.

— Ну что ж. Если не устанешь. — Регистраторша кивнула с улыбкой и вернулась к своему прилавку.

Коллега на минутку исчезла, но вскоре снова выглянула в пространство, где работала Регистраторша.

— Эй, а этот парень... его вообще сейчас называют как-нибудь по прозвищу?

— Ага, — сказала Регистраторша, с выражением такой гордости, будто рассказывала о собственных заслугах. — На самом деле, его теперь зовут…

§

— Слышали? Тут в последнее время странный тип объявился.

— А, тот, что в нелепом прикиде?

— В этой дешёвенькой броне и шлеме.

— Всё твердит про гоблинов. Я замечаю его каждый раз, как он заходит в Гильдию.

— Ну, он ведь фарфоровый, что с него взять?

— Да, пока зубы не обломает…

— Гоблины — та ещё головная боль. Если бы мне больше никогда не пришлось видеть гоблина, я бы не расстроилась.

— Да ладно тебе, не могут они быть такими уж страшными. Это же просто гоблины, верно?

— Так что насчёт него?

— Говорят, он уже добрался до Обсидиана.

— Правда? Так он участвовал в охоте на Пожирателя Камней?

— Нет, слышала, он исключительно гоблинами занимается.

— Ну, если делать одно и то же снова и снова, опыт ведь накапливается.

— И ведь всё в одиночку.

— Один парень позвал его на другое задание — так он его в лоб отшил.

— Он ведь только гоблинов и охотит, да?

— Гоблины, гоблины, гоблины, и только гоблины, да?

— То есть он не охотник на драконов, он…

§

Он не сразу понял, что имя относится к нему.

Он только что закончил составлять отчёт в Гильдии и собирался выйти на улицу.

Город кипел жизнью, раздавались оживлённые голоса. Яркое летнее солнце сияло повсюду.

Он отмахнулся от этого ощущения, словно всё это хлынуло в его шлем, и медленно обернулся.

— Вы про меня?

— А про кого же ещё?

Перед ним стоял Юный Воин. Молодой человек в доспехах задумался на мгновение, чтобы вспомнить, кто это, но, когда вспомнил, кивнул — шлем скрипнул едва слышно.

— Понятно.

— Как твои раны? Слышал, тебя знатно отделали гоблины.

— Да. — Он снова кивнул. — Ничего страшного.

Всё это было довольно неожиданно: он был полностью измотан, тяжело ранен, брёл под дождём, пока в конце концов не рухнул.

Он так и не узнал, кто доставил его в храм и кто залечивал его раны. Однако травмы удивительно быстро зажили, и силы с выносливостью вернулись на прежний уровень.

Обычно на восстановление после такого ушли бы многие дни.

— У меня тоже. Нам обоим нужно здоровье, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Рад, что с тобой всё в порядке.

Юный Воин похлопал его по плечу. Он задумался, потом шлем слегка наклонился.

— Приключение?

— Ага. — Молодой человек почесал под носом и усмехнулся. — Гигантских крыс в канализации кромсаю.

— Вот как?

— У меня теперь больше нет напарников, но я решил, что пока можно и в одиночку справляться.

В его словах всё ещё чувствовалась неуверенность, но пожатие плеч выглядело вполне естественно.

Он вспомнил, каким тот был — Юный Воин, потерявший всех товарищей, бесцельно торчащий в таверне.

— Понятно. — Он кивнул, и молодой человек почему-то нашёл в этом движении что-то сияющее.

Затем Юный Воин шлёпнул ладонью по своей кожаной броне.

— Если попадёшь в беду — зови.

— Эм…

— Мы же в один день зарегистрировались. Это уже узы.

Он помолчал немного, затем сказал:

— Понял. — Голос прозвучал неловко и тихо. — Я так и сделаю.

— Вот и отлично, — сказал Юный Воин со смехом, будто это его как-то порадовало. — А ты сам что? Снова по гоблинам?

— Нет. — Он медленно покачал головой. — Я просто шёл домой.

Он уже было сделал шаг, но вдруг остановился и спросил:

— Что ты мне тогда сказал? Первое самое?

— А? — переспросил Юный Воин, словно удивился, что тот не понял сам. — Это прозвище.

— Прозвище?

— Конечно. — Юный Воин широко улыбнулся. — Тебя зовут Убийца Гоблинов.

§

— Э-э… Эх… — простонала Пастушка, сидя в своей комнате перед ведром воды.

Снова и снова она подносила ножницы к волосам, отражающимся в воде.

Но я же совсем не умею стричься…

Раньше она никогда об этом не задумывалась, и теперь её беспечность вышла ей боком. Но сожалеть было уже поздно — решение принято.

Обратиться за помощью? Нет, слишком неловко.

Ну, в самом деле…

Всё дело было в причине, по которой она решила подстричься. Та волшебница, которую она наняла в телохранительницы, наверное, не стала бы смеяться, узнав её мотивы…

Наверное, это всё же не то, с чем обращаются к авантюристам…

Она ведь наняла их как телохранителей, а не как друзей.

Пастушка взяла прядь своей чёлки между пальцами и снова поднесла к ней ножницы, но тут же отдёрнула руку, терзаясь сомнениями.

— Да что ж такое…

А ну как-нибудь уже!

Она собралась с духом и врезала по волосам ножницами.

Шик.

Лезвия сомкнулись, и несколько прядей опустились перед её лицом.

Она отложила ножницы и с дрожью посмотрела в ведро. Но…

— Хм…

Судя по отражению, она никак не могла понять, хорошо ли у неё получилось.

Но вот так точно оставлять нельзя.

Раз уж начала — надо доводить до конца. С этой мыслью на губах Пастушки мелькнула лёгкая усмешка.

Он, наверняка, был бы таким же.

— Ну ладно! — сказала Пастушка, шлёпнув себя по щекам. Затем вновь взяла ножницы и начала смело стричься, срезая пряди волос одну за другой. Волосы падали вниз, и с каждым движением голова будто становилась легче, взгляд — яснее.

Почему я так долго тянула с этим?..

Сама мысль была почти смешной — раньше это её совсем не беспокоило.

Но именно это осознание — что её это никогда не волновало — и помогло ей почувствовать лёгкость. И это, как она подумала, было правильно.

— Примерно вот так, наверное… — пробормотала Пастушка, проводя рукой по волосам и поправляя чёлку. Затем она вновь взглянула в воду.

Выглядит… не странно, да?

Наверное, стоило бы потренироваться. Когда волосы снова отрастут — она попробует ещё раз.

С этой мыслью Пастушка убрала ведро и ножницы, затем смела с пола волосы метлой.

Женские волосы — вещь драгоценная: их и в парики пускают, и в ткань вплетают, и даже как оберег от злых духов используют.

— Оберег, да? — пробормотала она.

А что если… подарить ему что-то вроде этого?..

Нет… Слишком стыдно.

Конечно. Она тут же отмахнулась от собственной идеи, но всё же аккуратно завернула собранные волосы в промасленную бумагу.

— Эм… Хм-м…

Однако даже представить, как отдаёт это кому-то, кого почти не знает, она не могла. Как же лучше поступить?

И пока она колебалась туда-сюда —

— Ай!

Вдруг раздались уверенные шаги — звук, к которому она уже начала привыкать в последнее время.

Пастушка поспешно закинула свёрток на полку, затем провела гребнем по оставшимся волосам, стараясь хоть как-то привести себя в порядок, и направилась к выходу.

Что сказать? Или… как сказать?..

Они ведь расстались в не самой приятной атмосфере — почти как после ссоры. А тут она взяла и… подстриглась. И вот теперь…

Она едва понимала, какое выражение лица ей сделать, не говоря уже о том, какие слова использовать.

— Ой…

Но пока эти мысли проносились у неё в голове, было уже поздно. Ручка двери щёлкнула мягко, затем последовал тихий скрип петель.

Первое, что она увидела, — его сапоги, все в грязи, хоть он и ушёл ненадолго.

Потёртая кожаная броня, дешёвый на вид стальной шлем. Меч странной длины у бедра, и круглый щит на руке.

Это был он.

Он остановился в дверях и безмолвно посмотрел на неё.

— Ты… подстриглась.

— Ага… — Пастушка не знала, куда девать руки. Пальцы теребили новую чёлку.

[[image:/storage/reader-images/7f06a6bfe94f67326b8387520388d28027e4f559.jpg]]

— Я… подстриглась.

— Вот как? — Он кивнул один раз и замолчал.

А потом добавил:

— Понятно.

Он долго думал, прежде чем ответить, и его слова совсем не были такими, на какие она надеялась. Пастушка немного надула губы, выражая охватившее её разочарование.

— И всё? — наконец спросила она.

— Всё что?

— Ну… Разве тебе нечего сказать? Ну там, красиво или тебе идёт…

Хотя…

Даже если бы он сказал что-то подобное, она бы, наверное, и сама не знала, как на это отреагировать.

Он, кажется, тоже не знал: спустя паузу, его шлем слегка качнулся из стороны в сторону.

— Я… не уверен.

— Понимаю, — сказала Пастушка. А потом вдруг улыбнулась и добавила: — Ну и ладно. Так уж вышло.

Она развернулась и направилась к кухне.

Вот и всё. Что уж тут поделать. Таков он — и такова она.

— Неплохо… Наверное.

Голос прозвучал тихо-тихо, словно отрешённо. Почти как у машины.

Пастушка застыла на месте.

Она медленно повернула голову — с новой, укороченной причёской — и глубоко выдохнула.

А затем снова отвернулась от него и спокойно сказала:

— …Правда?

— Да.

Этого было достаточно. Эти короткие, тихие слова — всё, что ей было нужно.

Повернувшись к нему спиной, она шагнула на кухню, а затем резко обернулась:

— Эй, — сказала она, опираясь обеими руками о стол и чуть наклоняясь вперёд. — Хочешь, я приготовлю тебе ужин?

— ……

— Тушёнка. Ты ведь поешь, да?

Чувства — не такие простые, как слова.

Он будто не знал, что сказать.

Шлем молчал. Ни малейшего движения.

Через забрало невозможно было понять — сердится он или нет.

Пастушка сглотнула — тихо, чтобы он не услышал.

Её пальцы всё сильнее сжимали край стола.

Снаружи протяжно замычала корова.

Где-то вдалеке раздался голос её дяди, окликающего скотину.

Но он всё молчал.

Всё ещё.

— …Да.

— Отлично!

Пастушка сжала кулак в победном жесте, как только увидела, как шлем чуть-чуть кивнул в знак согласия.

Тут же напряжение спало, черты её лица смягчились. Что-то сжатое внутри словно растворилось.

— Хорошо, тогда я сейчас начну.

Впервые за долгое время она сняла с крючка фартук. Не надевала его с самого детства — лет пять, не меньше.

Смутно припоминались рецепты, которым она когда-то училась. Получится ли у неё теперь? Она ведь давно не практиковалась…

Ну и ладно.

Теперь она будет делать.

Всё — с нуля.

Потихоньку, шаг за шагом.

Она уже прибралась. Ещё — разберёт вещи, постирает, поможет на ферме. Всё больше и больше дел, которые она сможет делать.

Даже готовка — она будет делать это снова и снова. А он… будет есть то, что она приготовила, снова и снова.

— Ах да.

Она кое-что важное забыла.

Обернулась с кухни — он уже сидел в столовой, неловко поникнув на стуле.

Пастушка глубоко вдохнула, наполняя воздухом свою широкую грудь, и произнесла слова, с которых всё только начиналось:

— С возвращением домой!

[[image:/storage/reader-images/1c33a80b528446eaa828978f9c657351c9a99de9.jpg]]

Клац-клац, катись-катись.

В тусклом свете ранних сумерек боги продолжают свой очередной день, с азартом бросая кости.

Бог по имени Изобилие, чьи многочисленные щупальца извиваются в предвкушении, особенно наслаждается игрой.

Именно он ответственен за то, что армия Хаоса так разрослась — за неразрешимые лабиринты и прочие подобные забавы.

Но, несмотря на всё это, авантюристы на игровом поле — с огромными усилиями — всё же умудряются противостоять и побеждать.

С нескрываемой радостью Изобилие бросает кости, хихикая:

— Хе-хе-хе! Я вас ещё достану, уж будьте уверены!

Некоторые утверждают, что боги недостойны звания богов, раз делают игрушками живущих на этой доске.

Но как, скажите на милость, можно сбежать от Судьбы и Случая?

Лишь кости ведают всё; вот почему люди — не просто игрушки для тех, кто на небесах.

Боги вкладывают настоящую любовь в каждый бросок костей.

Клац-клац, катись-катись.

Вон там — не Иллюзия и Истина ли бросают кости?

Похоже, они создают новых авантюристов.

Ведь никакой лабиринт, пусть даже самый причудливый и ужасающий, ничто иное, как пустая зала без авантюристов.

А авантюристам, в свою очередь, незачем существовать без могучих чудовищ, с которыми им предстоит сражаться.

На сей раз результат броска — воин.Человек. Мужчина. Жизненная энергия и навыки — неплохие.

Происхождение и биография — обыкновенные.

С деньгами на старте туговато. Впрочем, жаловаться не на что. Просто средний.

Но он — это он. И каждый авантюрист — драгоценен для богов.

Иллюзия и Истина обсуждают, какие приключения ждут этого человека, едва он ступит на поле.

— Начнёт с убийства гоблинов, наверное? Это обычное дело.

— Некоторые боги не позволяют своим авантюристам покидать канализации, утверждая, будто в этом суть настоящего приключения.

— Но нет. Так не годится.

Они тут же берутся создавать следующего авантюриста.

— А как насчёт Ящера Жреца?

— Или, может, весёлого Дворфа Шамана?

— А Эльфийка Лучница, кто ж откажется? …О, хорошие броски.

Она оказалась высшей эльфийкой.

Клац-клац, катись-катись.

И вновь боги бросают кости. И какое же это великолепное время!

Эти авантюристы пойдут в опасные места и будут храбро сражаться, чтобы спасти мир.

Наконец, Истина, Иллюзия и остальные собираются вокруг Изобилия.

— Давай! Побеждай! Вперёд, вперёд, вперёёёд! Режь, бей!

— Как же вы шумите…

Все радуются, когда их авантюрист наносит критический удар, и вскрикивают, чувствуя силу костей.

И потому — никто из богов не замечает.

Никто не замечает, что делает этот воин.

Никто в целом мире ещё не знает его.

Наверное, лишь кости Судьбы и Случая ведают правду.

Привет, это Кумо Кагю!Как тебе Убийца Гоблинов: Год Первый?Это история о том, как Убийца Гоблинов впервые сразился с появившимися гоблинами.Я действительно вложил в эту книгу всю душу, и был бы невероятно рад, если бы она тебе понравилась.

— «Побочная история»! — когда слышишь эти слова, обычно представляешь что-то вроде становления рыцарем… но вот мы и здесь.

Честно говоря, я был удивлён, когда мне предложили написать такую.Я оглядел книжную полку в поисках вдохновения — и там было полно «Годов первых», «Возвращений» и «Газлайтов».

До Возвращений ещё рановато, хотя я бы не отказался сделать Газлайт в духе XIX века.Но моя мечта определённо была — Год Первый.Каждый мужчина хочет написать «Год Первый» для своего героя.Так что это и был Год Первый. Ура!

Убийца Гоблинов в основной серии уже опытный авантюрист.А вот писать о его начале — о нулевом уровне, без опыта — было по-настоящему весело.

И теперь, когда Год Первый получил манга-адаптацию — это настоящее событие!Кажется, всё это не зря — даже несмотря на вечную борьбу «от месяца до месяца».

Адати-сэнсэй, огромное спасибо за иллюстрации. Пастушка и Регистраторша выглядят такими невинными…!Сакаэда-сэнсэй, я так благодарен за манга-версию!Все герои — и милые, и сексуальные!

Мои читатели, спасибо вам за поддержку с самого начала — с тех времён, как это ещё был веб-роман!Всем, кто делает краткие пересказы — благодарю, что не забываете мою работу.Моим игровым друзьям и творческим товарищам — спасибо за то, что находите время на меня!

Всем редакторам и каждому, кто работал над этой книгой — я вам очень признателен!

Новички-авантюристы всегда полны мечтаний.Став взрослее и опытнее, они хотят и того, и другого — побеждать врагов, выглядеть круто, находить сокровища…У каждого из них — свои доспехи, свои идеи, свои принципы.Это важно. Это то, что нужно поощрять и ценить.

Иногда кости выпадают неудачно — и ты погибаешь.Но таков уж этот путь.

Если хоть что-то из этого удалось передать в книге — пусть даже самую малость — значит, я справился.

Я постараюсь донести те же идеи в следующем произведении.Буду и дальше выкладываться по полной в своих книгах — надеюсь, ты продолжишь их читать.

Начальные иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/26a9a52d83041e4887da8b4a4548ef274f76f0f9.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/2544ead26b4889f18a605d554b4397cdc9039a33.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/6e41b19f5131da913b7ccc54df09a88c06bea08b.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/7b9bbb7135f6fe0701ba8afa9098049c5cc4927f.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/85bc1ab22c86a80ccf7862ecf814e69967c8392e.jpg]]

Боги, боги!

Брось кубик и сыграй в игру.

Выпадет «один» — я тебя утешу,

выпадет «два» — я буду смеяться вместе с тобой,

выпадет «три» — я тебя похвалю,

выпадет «четыре» — я тебя угощу,

выпадет «пять» — я для тебя станцую,

выпадет «шесть» — я тебя поцелую,

выпадет «семь» — и ты вылетишь с доски.

Глава 1

После сессии: завязка сценария

Конец одного сражения — и уже надвигается тень следующего

Окрашенная в багряный цвет земля темнела, отражая оттенки сумерек. Ветер, хлеставший по пустоши, был холодным и нес с собой запахи смерти и ржавчины, а также воздух, обожженный магией.

Боги, какая жадность.

Монах присел на корточки возле нескольких копий, воткнутых в землю, чтобы удерживать лошадей, и небрежно осматривал окрестности. Еще недавно поле оглашалось какофонией сражения, но теперь воцарилась тишина — не слышалось ни звона мечей, ни ржания лошадей, ни заклинаний, ни боевых криков, ни предсмертного хрипа… Когда затихли последние звуки битвы со всей её помпезностью, осталось лишь всепроникающее одиночество.

Монаху это казалось поистине тревожным.

— Мастер-монах, вот вы где.

Голос застал его врасплох, хотя шаги уже долетели до его ушей.

У генерала были тускло-золотистые волосы, завязанные в узел, и хотя её рыцарские доспехи были старыми, сама она была молода. Она отвечала за одну из небольших крепостей здесь, на границе, и командовала пестрой смесью солдат и наёмников.

В этот момент она опиралась на свой тонкий меч, словно на трость, но даже сейчас монах всё ещё мог представить, как она размахивает этим оружием, сидя верхом на лошади. Он слышал, что она из знатного рода, и считал, что проявленная ею сила заставила бы её предков гордиться.

— Вы оказались весьма милой, — сказал он.

— Это сарказм?

— Юмор — одно из моих многочисленных талантов, но я бы никогда не стал использовать его в отношении внешности женщины.

Генерал в замешательстве моргнула правым глазом.

На её поразительном лице отсутствовал второй глаз; у её изящного тела были оторваны рука и нога. Её идеальная фигура была испорчена. Результат её яростной борьбы в бою или, возможно, цена за неё.

Ее повязки были покрыты засохшими черными полосами крови, а дыхание было поверхностным и болезненным.

И все же она достойно проявила себя в бою; она выжила и все еще была здесь. Если это не было прекрасно, то что же тогда?

Генерал нахмурилась в алом свете сумерек, затем один раз кашлянула. — Сбор тел занял время. Простите, что вам пришлось ждать. Сможете ли вы организовать похороны?

— Но конечно, конечно.

Молодой монах поднялся на ноги, выглядя почти беззаботно. На его одежде были брызги крови, но он, казалось, не обращал на них внимания.

— Как вы предпочитаете провести поминальную церемонию?

— А как это делается в вашей секте?

— Наша вера учит, что если тело будет обнажено и возвращено в лоно творения, то однажды оно возродится в виде кого-то более сильного.

— Вы имеете в виду… «Респаун»? — Она нахмурилась, словно это слово было ей незнакомо или, по крайней мере, неприятно. — …Мы выкопали яму и бросили туда тела врагов. Я хочу, чтобы вы прочитали молитвы, когда мы их подожжем.

— Конечно, конечно.

Монах пошел в ногу с генералом, когда они приблизились к земляным укреплениям, уставленным копьями. В результате атаки вражеской кавалерии некоторые копья сломались, словно у рта выпали зубы. Проходя сквозь неровную массу теней, монах заметил так непринуждённо, будто обсуждал погоду: — Говорят, те, кто не вписывается в свою нишу, обречены на смерть… Хе-хе.

— Я не имею ничего против вашего рода, монах. Один из вас даже однажды, давным-давно, бывал у меня дома».

Моя младшая сестра довольно прониклась к нему симпатией.

Это вызвало у монаха возглас «О-хо». Затем он спросил: — А как насчёт гоблинов? Сегодня на поле их было много. Также хотите, чтобы им провели обряды?

— Да, боюсь, что да, — устало ответила генерал. — Гоблины они или нет, мы не можем допустить, чтобы они превратились в нежить и напали на нас.

Они направлялись к углу пустоши, который казался таким темным, словно на него пролили чернильницу.

Это была яма, в которую сбрасывали тела. Все они были монстрами — Немолящимися персонажами. За исключением таких, как тёмные эльфы, Немолящиеся персонажи никогда не уносили тела своих погибших. Это объяснялось тем, что они ожидали: благодаря проклятию те тела превратятся в призраков и вернутся, чтобы сражаться вновь.

Только Молящиеся забирали тела своих товарищей. Некоторые считали эту практику не более чем бессмысленной сентиментальностью — но ни один человек не мог жить без чувств.

Не положено было иметь симпатии и антипатии, размышлял монах. И все же момент уничтожения неживого призрака был для него моментом великого возбуждения.

С этой мыслью он посмотрел вниз, на корыто, буквально заваленное отвратительными маленькими телами.

— Пехотинцев Хаоса, безусловно, предостаточно, — сказал он.

— Да, — ответила генерал. — А я-то думала… думала, что Лорд Демонов должен был быть побеждён пять лет назад. — В её вздохе прозвучала едва уловимая нотка усталости. — Вы знаете, иногда… иногда мне кажется, что, наверное, легко просто жить, ненавидя всё, что тебе не удобно.

Монах не мог понять, имела ли она в виду душевное или физическое облегчение. Ни на одну из этих тем ему не хотелось вступать в разговор. Они смотрели на могилу, полную демонов, злых нагов, мутировавших насекомых, призраков и гоблинов. Он догадался, что женщина с таким же удовольствием поговорила бы о военных делах.

— Вы все еще выслеживаете отставших? — спросил он, сменив тему.

— Мы нашли некоторых из них. Хотя слышу, что на западе до сих пор периодически происходят нападения гоблинов».

– На западе… – Монах обратил взгляд к горизонту и последнему свету заходящего солнца. Позади него небо окрасилось глубоким синим цветом сумерек, и его освещали лишь самые слабые лучи солнца. Скоро зажгутся звёзды, и двойные луны начнут излучать свой туманный свет.

— Мне не интересно становиться искателем приключений. У меня мало образования. Ненавижу сельское хозяйство, и уж точно не собираюсь продавать себя. Сколько времени пройдет, прежде чем такой человек станет простым разбойником?

— Хе-хе. Конечно, каждому хорошо найти свою нишу, в которой можно жить.

— По крайней мере, я нашла её сама, пусть и с трудом. Это лучше, чем быть избалованной и получать всё на блюдечке…» На лице женщины мелькнула слабая улыбка, но тут она поморщилась от боли. Монах бросил на неё взгляд.

— Вы знаете таких людей?

— Те, кто считает странным, что их не учат, как делать что-то безопасно или тщательно, даже если они ни слова не скажут, понимаешь.

— Почти как будто они думают, что для них действительно стоит столько, чтобы зайти так далеко, — прошептала она. Монах не мог представить, какие воспоминания подтолкнули её к этим словам.

— Я не хочу, чтобы люди думали, что я такая же, как они, — сказала женщина, — поэтому я и пришла сюда.

Наверное, моя сестра тоже.

Она устремила взгляд вдаль, далеко за разрушенное поле, и в её глазах отразился горизонт. Должно быть, она шла по жизни, всегда ища место, где могла бы жить.

Монах поднял подбородок и, словно одобряя её путь, произнес: «Мир станет ещё более беспорядочным».

— Да, и разве это не чудесно?

— Действительно чудесно, да, действительно.

Они посмотрели друг на друга, а потом громко рассмеялись.

Мир и гармония — это прекрасные вещи. Они никогда не стали бы специально их разрушать.

Но они обнаружили, что в бою они чувствуют себя живыми.

Что бы ни бросили на них армии Хаоса, они встретят это лицом к лицу и уничтожат.

У них была свобода воли, они могли сами решать, как действовать.

Это было единственное абсолютное право, которое у них было, даже будучи пешками, и которое не могли отнять у них ни кубики Судьбы, ни Случай.

Что бы ни ждало в конце выбранного ими пути, пока это был их собственный выбор, он приведет к благословению богов.

К тому же красота генерала наверняка расцвела бы ярче на плодородном поле битвы, чем, спрятанная в каком-нибудь переулке столицы. Монаху было бы противно видеть, как её уносит какое-то существо, не способное её оценить, и он был безмерно рад, что она не выбрала этот путь.

Хотя он и женщина-генерал просто случайно шли по жизни одним путем в течение короткого времени, он всё же желал ей счастья на предстоящем пути.

— Тогда, пожалуй, нам следует начать церемонию. Будь то погребение или кремация, вся жизнь возвращается в прах. — Монах начал буквально скользить вниз по склону.

Генерал, глядя на него сверху вниз, небрежно спросила: — Мастер-монах, куда вы намереваетесь отправиться теперь, когда сражение закончилось?

— Ну что ж, посмотрим. Мое путешествие ведёт меня туда, куда дует ветер и в каком бы направлении ни несли меня ноги, но… Он посмотрел на солнце, продолжая идти. От него уже едва ли исходил какой-то отблеск, лишь тонкий луч света очерчивал горизонт. Ему это казалось башней, возвышающейся на краю мира, и он счел это хорошим знаком. — Думаю, западная граница, скорее всего, подарит мне немало волнующих приключений.

Затем молодой жрец-ящеролюд с восторгом закатил глаза.

Интерлюдия

О том, как всё начинается с первого шага

— Они называют это «прохождением подземелий», но на самом деле это просто составление карты старой шахты. Там, скорее всего, даже монстров не будет. Давай сразу приступим к делу?

— Подожди, постой, — выпалил молодой воин и почти сразу же пожалел о своих словах.

Они находились в Гильдии авантюристов поздним утром, когда большинство заданий уже было распределено. Солнечный свет косо проникал через окна, освещая всю пыль, поднятую авантюристами. Гильдия изо всех сил старалась поддерживать чистоту, но при таком количестве посетителей в запыленных сапогах это была безнадёжная борьба.

Воин чувствовал запах пыли в воздухе с каждым вздохом. — Я… то есть, э-э… ну, вы понимаете, — сказал он, почесав затылок. Похоже, он пытался как-то оправдаться.

Четыре пары глаз безучастно уставились на него (или, возможно, гадая, о чём он, черт возьми, думает). При ближайшем рассмотрении оказалось, что все, кто на него смотрел, были ещё менее опытны, чем воин — на самом деле, они выглядели так, будто только что прибыли в Гильдию в тот самый день. Их снаряжение было дешёвым, но безупречным, совершенно новым. А глаза у них блестели.

Девушка, стоявшая впереди их группы, с длинными серебристыми волосами, завязанными в хвост, выглядела самой искренней из всех. Она была человеком, высокой, стройной, с длинными ногами и подтянутыми мышцами, что позволяло предположить, что она занимается боевыми искусствами.

Но её глаза… они слишком сильно напоминали ему кого-то другого, и молодой воин с трудом смог вымолвить слова.

— Они… Они не знают, есть ли там внизу монстры. Поэтому им нужен кто-то, кто бы это проверил, верно? — Он сглотнул, а затем добавил: — Всегда есть вероятность засады. Лучше быть осторожными.

— А? О, э-э, да. Вы правы. — Смутившись, серебристоволосая мастерица боевых искусств повернулась к своим товарищам. Было очевидно, что эта мысль даже не приходила им в голову. Он заметил, что ни один из мужчин или женщин не носил шлема и даже не нес щита.

И они собираются отправиться в путь и стать искателями приключений.

Только потому, что он сам побывал в нескольких приключениях, он это понимал. Он был таким беспомощным, таким незрелым, таким глупым. Он видел, какую огромную разницу может сделать всего лишь несколько часов опыта.

Они не знали. Не осознавали, какие невообразимые опасности таятся там, снаружи. Все, что у них было, — это вера в то, что они смогут прорубиться из любой ситуации собственными силами.

— Что нам делать…?

— Мы не можем от этого отказаться. У нас почти нет денег.

— Вот почему я и сказал, что нам стоит подумать о том, чтобы спуститься в канализацию…

— И сколько времени нам придётся там пробыть, чтобы заработать достаточно для четверых?

Совещание новичков, казалось, ни к чему не приводило. Просто слушая их перепалку, воин был почти уверен, что группа в итоге погибнет где-нибудь — классический случай из учебника.

Было бы легко показать на них пальцем и посмеяться. Никто бы не осудил его за то, что он просто ушёл и забыл о них. Они не имели к нему никакого отношения.

Авантюристы должны были сами отвечать за себя. Никто не указывал им, как жить, но в обмен на это никто не пришёл бы им на помощь, когда они умрут.

Единственной каплей сочувствия в их жизни было то, что Гильдия обеспечивала им некий социальный статус. По сравнению с тем, чтобы быть изгнанным в дикую местность ни с чем…

Я ведь такой же, разве не так?

Через мгновение молодой воин вздохнул. Когда он начинал, он ничем не отличался от этих ребят — даже сейчас он сам был едва ли не новичком. С этой точки зрения было постыдно вести себя свысока и говорить с ними свыше.

[[image:/storage/reader-images/6e0d5942954b2d48a214dbc750905d0b8d67d16c.jpg]]

Если я собирался просто расстраиваться из-за этого, то лучше бы мне с самого начала не разговаривать с ними.

Он снова почесал затылок и развернулся на каблуках, как будто собирался уйти. Он планировал провести этот день, выполняя приятное и несложное задание…

— Э-э-э!

Голос сзади заставил его остановиться. Он обернулся и увидел тот же искренний взгляд.

Девушка с серебристыми волосами склонила голову, и её хвостик подпрыгнул.

— Простите за неудобства. И огромное спасибо за совет!

Хотя это не совсем то, что я имел в виду.

Девушка побежала обратно к своим друзьям, а её серебристые волосы следовали за ней, словно хвост.

Молодой воин снова вздохнул.

Вечно ходить с понурой головой никому не поможет… Наверное.

— Ты говорила, что тебе нужно составить карту старой шахты? — Молодой воин направился к новоиспечённым искателям приключений. Он уже думал о том, как помочь им принять правильные решения, при этом позволив им самим найти свой путь…

Глава 2: Одно кольцо, одна искра

Тот день был таким же ужасным и мрачным, как и любой другой.

Покрытые мхом каменные руины были ледяными на ощупь; солнечный свет пронзал, словно игла, щель в потолке.

Гоблин, стоявший на страже, держал в руке ржавое копьё. Он раздражённо пнул пол.

— ГОРООББ! ГОРБ!!

— Эээ—яааагггх?! Хурррг, хааааггх!

— ГОРООРББ!!

Если прислушаться достаточно внимательно, то из главного зала доносились звуки веселья.

Эх, почему ему как раз сейчас досталась «ночная» смена?

Кто вообще будет настолько глуп, чтобы приходить в такое место?

Гоблин уже успел забыть, что те, кого они поймали на днях, были искателями приключений. Он помнил лишь, что там было несколько мужчин, несколько женщин и перспектива развлечений на ближайшее время. К тому же дворф был довольно толстым, так что с едой проблем не будет какое-то время. Мясо было жестким, но он не собирался просить слишком многого (хотя и считал, что по праву может просить столько, сколько захочет).

— Хрррраааггггх?!

— ГБОР!!

Правда, у сегодняшней женщины, безусловно, были сильные легкие. Гоблин облизнул губы; наверное, они придумали новый способ развлечься.

Сначала, когда он пронзал головы мертвецов, женщины кричали и вопили, что доставляло немало удовольствия. Но с каждым днём их реакции становились всё менее выразительными, и теперь это грозило стать совершенно скучным занятием.

Даже когда он показывал им головы — к тому времени уже полностью сгнившие — это вызывало лишь скучное «фу» или «ах».

Но, судя по тому, как она сейчас кричала, они, должно быть, делали что-то интересное.

Эта мысль заставила гоблина топать ногами, и он не смог остаться на месте.

Может, он просто оставит дежурство на самотек?

Гоблин кивнул; отличная идея, если он сам так сказал. Никто не заметит, если он тихонько прокрадётся к ним. Остальные всё равно должны были бы дежурить.

Да, именно так он и поступит. Гоблин отбросил копьё, поправил набедренную повязку (она почти ничего не прикрывала) и повернулся.

В следующую секунду он почувствовал, как что-то обхватило его рот, словно змея, а затем острое лезвие прорезало ему горло. Гоблин услышал свистящее бульканье собственной крови за мгновение до того, как начал давиться ею.

Через мгновение он уже не мог пошевелиться, а потом умер.

Никто не оплакивал его.

§

«Один».

Авантюрист продолжал прикрывать рот дергающемуся гоблину, пока не убедился, что существо перестало дышать, после чего медленно перевернул труп на спину. Он встряхнул меч, чтобы стряхнуть с него кровь, а затем засунул его обратно в ножны. Вместо него он осмотрел брошенное короткое копьё, а затем прикрепил его к поясу.

Есть предел тому, сколько он может нести, но пока оружие не мешает, его никогда не бывает слишком много.

Затем он бесшумно осмотрел окрестности и ногой отбросил тело гоблина в тень. На всякий случай.

Он взял факел в левую руку и покатил его по полу, чтобы обе руки остались свободными. Далеко вдали доносились безошибочно узнаваемые звуки гоблинского веселья.

Медленно, осторожно он опускал пятку, напрягая мышцы живота, чтобы двигаться как можно тише, пока крался. Попытки красться на цыпочках отнимали слишком много энергии и слишком быстро опускали самую тяжелую часть тела. Как вообще можно красться, если ты практически падаешь на каждом шагу? Этот вопрос задал ему его учитель посреди шквала яростных ударов.

Он заметил источник света, но гоблинам свет не нужен, чтобы видеть. Это было либо для тепла, либо для развлечения.

Скорее всего, второе.

Он оказался абсолютно прав.

— Аааа?! Ааааа!

— ГОРОБОГО! ГОРОБОГОГОГО!!

Женщина нечленораздельно кричала, а за ней раздалось хихиканье гоблинов. Они брали металлический прут, лежавший в костре посреди комнаты, и прижимали его к коже женщины. Каждый раз она металась, пытаясь вырваться, в ужасающем извращении танца.

Он не смог сразу определить, была ли она искательницей приключений или деревенской девушкой. Испуганная и кричащая, рыдающая, отчаянно пытаясь убежать, умоляющая о пощаде — она могла быть любой девушкой из любого места. Но тут раздался звон значка звания на её шее.

Она была настолько сломлена, что он не мог понять, кто она такая, хотя перед началом квеста ему предоставили информацию. Он не задумывался о том, что могло с ней случиться, чтобы довести её до такого состояния. Он и так знал.

И, по-своему, ей всё же повезло больше, чем остальным.

Среди брошенных скелетов он обнаружил ещё нескольких молодых женщин, брошенных на произвол крови и грязи. В их затуманенных глазах не осталось света, на их телах не хватало того, что должно было быть, и они постоянно бормотали себе под нос бессвязную речь.

По всей видимости, остальные пленницы теперь находились в желудках гоблинов.

Какая судьба была лучше? Он не стал задумываться над этим вопросом. У него были другие заботы.

Я насчитал четырёх врагов. По крайней мере, у каждого по мечу, топору и дубинке. Лучников нет. Один похож на хоба.

— ГОРОБОГ! ГОРОБГ!!

— ГБРРГ…

Один особенно мускулистый гоблин схватил кусок мяса с тарелки (конечно же, не изготовленной гоблинами) и откусил от него большой кусок. Затем он кивнул подбородком в сторону другого гоблина, толкнул того и вырвал из его руки кубок с вином.

На шее этого огромного монстра сверкали несколько значков звания, которые он, должно быть, отобрал у искателей приключений.

Это был их вождь — не могло быть иначе. Хобгоблин.

Странник на мгновение задумался, а затем проскользнул в комнату. Он засунул пальцы в щель в каменной стене. Внутри был мох, но для опоры руки этого хватило. Он начал подтягиваться понемногу.

Как только он поднялся достаточно высоко, он стал искать опору для ног, затем нащупал следующее место, куда можно было бы положить руки, и снова начал карабкаться. Он не был особо ловким, но по сравнению с тем деревом, на которое он забирался в детстве, это было легко.

А то дерево ещё там? Или его уже нет?

— Эррггяхх… Ст…оп…

— ГРОБГ! ГРРОРОБГ!!

Он проигнорировал внезапную вспышку воспоминания, сосредоточив внимание на гоблинах. К счастью (насколько это вообще возможно в этом месте), они, похоже, ещё не заметили его. Веселье его врагов не означало, что он мог свободно шуметь, но небольшой шум мог остаться незамеченным.

Авантюрист остановился на месте и успокоил дыхание, а затем поднялся ещё чуть-чуть выше.

Он оценил расстояние, а затем оттолкнулся от стены со всей силы.

У него не было сверхчеловеческих способностей к прыжкам. В доспехах и шлеме он мог лишь упасть, как камень.

Но ему нужна была лишь скорость, достаточная, чтобы раздавить гоблина ногой. Этого вполне хватило.

— ГБОРОБ?! — закричал один гоблин, когда на него внезапно что-то приземлилось. Авантюрист проигнорировал его, лишь наступив ему на шею. Два.

— ГГБ?! ГОБОГОРБ!!

— ГРБГ!!

Попавшие в засаду гоблины теперь завопили и поднялись на ноги, но, конечно же, он этого и ожидал. Он не терял ни секунды: в каждой руке у него уже был кинжал.

— ГРУУУУБГ?!!

— ГОРРРГ?!!

Один гоблин обнаружил, что в его трахею воткнулся штык; он замахал руками, словно тонущий, а затем рухнул на землю. Три.

Не удосужившись посмотреть, как умирает монстр, авантюрист вытащил копьё из-за пояса, взяв его обратным хватом, и вонзил его в спину стоящего позади него гоблина.

— ГОБОООГОБ?!!

Гоблин, не успевший среагировать, так как был полностью поглощён ударами по женщине, забился в конвульсиях, когда его пронзили в спину. Четыре.

Пленница взвизгнула, когда на её голову обрушился гейзер крови, но сейчас это не имело значения.

— ГУУУУРОГОБ!!

Товарищи погибших гоблинов размахивали дубинками, которые, судя по всему, были сделаны из дерева. Лучше всего всегда было вывести из строя вожака в засаде, но гарантий не было. Если бы он провалился, это был бы бой «пять на одного», а он хотел этого избежать.

Он решил сначала немного уравнять шансы. Тогда бой мог бы по-настоящему начаться.

— ГОРОБГ! ГГБГОРОГБ!!

— Хррр—ах!»

Дубинка обрушилась на то, что походило на остатки еды, разбросав кусочки повсюду.

Он отскочил назад, чтобы увернуться, и правой рукой вытащил свой меч необычной длины.

— Ты в порядке?

— Ах… Ух…

Прямо рядом с ним была женщина, которую гоблины мучили ещё мгновение назад. Он обратился к ней, но ответ прозвучал слабо и невнятно.

Без её участия это будет сложно. Отступать было нельзя. Хобгоблин приближался. Авантюрист щелкнул языком.

— Хмф.

— ГОРОГ?!» Огромный монстр попытался продолжить атаку, но тут вскрикнул. Дело в том, что авантюрист ногой отбросил раскалённый докрасна шест, катавшийся по земле неподалеку.

Тварь кричала и металась, совершенно не замечая параллели между нынешним затруднительным положением и тем, что они делали с молодой женщиной всего несколько минут назад.

Человек в доспехах, не собиравшийся упускать столь благоприятный шанс, поднял круглый щит и ринулся на врага.

— ГРОГОРО!!

— Хрррг…!

Дубинка снова обрушилась на него; он изо всех сил постарался перехватить удар в самом начале замаха и отклонить его. От удара в левой руке пробежало покалывание.

Но это уже не имело значения. Он почувствовал, как меч в правой руке вонзился в живот хобгоблина, а затем резко повернул его.

— ГОРОГОБОГОБОГОРОБГ?! — С громким воем хобгоблин уронил дубинку.

С ним уже пять…

— ГГБГРО!!

— Хах…?!

Но в следующее мгновение он почувствовал, как огромный кулак ударил его по голове, и он полетел в сторону. Он приземлился в углу зала, упав среди костей и обломков — нет, покатился.

Ему пришлось так поступить, если он хотел увернуться от кулака, который обрушился на него буквально в следующую секунду.

Девушки закричали — они уже ошеломлены происходящим, но всё ещё сохраняли инстинктивный страх, — а он поднялся на ноги, покачав головой.

Оно не умерло сразу?

Он не попал хобгоблину в жизненно важное место. Подождите — у него сейчас были дела поважнее.

Он нащупал что-то у своих ног, борясь с колеблющимся, нестабильным зрением, пока не нашел что-то.

— ГБООРГБ?!

Крик. Звук ломающихся костей. Он не знал, куда именно ударил, но ударил всё равно.

— Ах… Храа!

— ГОРОГБ?! ГБРРГ?! ГОБОГ?! ГББГБ?!

Он сократил расстояние, поднял оружие и обрушил его на противника. Еще раз. И еще. А потом снова.

Вскоре крики хобгоблина стихли, и комнату наполнил лишь влажный чавкающий звук.

Наконец он выдохнул и посмотрел на предмет в своей руке.

От него поднимался тонкий дымок; это был обломок дерева, которым гоблины поддерживали огонь.

— Понятно, — пробормотал он. Он снова отбросил его за спину, затем упер ногой в живот хобгоблина и вытащил меч. За ним последовала куча внутренностей, но он ещё раз проткнул и вспорол существо, на всякий случай.

Укол в живот не убил его. Даже чудовище с разбитым лицом могло потенциально снова встать на ноги.

Наконец он вытер кровь о набедренную повязку гоблина, вложил меч в ножны и пробормотал: — Пять… Хотя это не должно было быть небольшое гнездо.

Скорее всего, число гоблинов сократили искатели приключений, пришедшие исследовать это место. Вполне вероятно, что именно так они и были уничтожены.

Он обдумал этот факт, принял его, а затем покачал головой.

Ему не следовало впадать в заблуждение. Это была обычная история, но не неизбежная и даже не частая. Просто всегда, во все времена и повсюду, находились неудачники. Может, это были новички, которым не хватало знаний или опыта, а может, они оступились в разгар сражения…

Вот и всё, и ничего больше.

Тем более он не должен был воображать, что он лучше других лишь потому, что выжил. Его учитель учил его этому не раз, и вот снова он остро осознал истинность этого урока.

В конце концов, именно гоблины безоговорочно верили, что они всегда — лучшие и самые важные существа в мире.

Он напоминал себе об этом, собирая молодых женщин — несчастных выживших, — поднимая их и опуская, словно багаж. Он отбрал самые приличные одеяла из своих сумок, а также из награбленного гоблинами имущества, и укрыл ими женщин.

Он сделал это отчасти потому, что не знал, в каком физическом состоянии они находятся, а отчасти потому, что они, должно быть, были измотаны.

Все, на что они были способны, — это плакать; увидев, что ни одна из них не в состоянии говорить, он спокойно изложил им только факты. — Скоро вы сможете вернуться домой, — сказал он, а затем, немного помедлив, добавил: — Просто подождите еще немного.

Никакие другие слова утешения, которые я мог бы сказать, не имели бы никакого смысла.

Теперь, не обращая внимания на рыдающих женщин за спиной, он начал небрежно перебирать боевое снаряжение гоблинов. На этот раз с момента похищения прошло не так много времени, но он уже видел гоблинских детей раньше.

Они могли прятаться. Он знал, что гоблины быстро размножаются.

К тому же он хотел хотя бы забрать знаки звания погибших искателей приключений.

«……?»

В грязи его рука коснулась чего-то твёрдого. Он вытащил это и обнаружил небольшое кольцо с драгоценным камнем.

Возможно, кольцо Картографии?

Нет, это не оно.

Он стёр грязь и посмотрел на мерцающий камень. Он никогда раньше не видел ничего подобного, хотя и не был особенно сведущ в таких вещах.

Внутри камень словно пылал, горел и горел без конца.

[[image:/storage/reader-images/d4b7e11734c6bca67adb078cc4ede68ce1e8aa40.jpg]]

«Хм».

Он небрежно бросил кольцо в сумку и перестал об этом думать.

Ему было о чём-то другом подумать.

О трупах гоблинов. О похищённых женщинах. О том, чтобы благополучно доставить всех домой и составить отчёт.

А после этого предстояло получить награду, подготовить снаряжение, найти следующее задание и убивать гоблинов.

На нём были грязные кожаные доспехи и стальной шлем со сломанным рогом. На бедре у него висел меч странной длины, а на руке — маленький круглый щит.

Для Убийцы гоблинов, как и для самих гоблинов, это был обычный день, такой же ужасный и отвратительный, как и все остальные.

§

— Ах, какая чудесная погода!

Под солнцем и голубым небом, раскинувшимся над головой, Ковбойша (ПП: далее будет "Пастушка", просто "Ковбойша" забавно звучит) развешивала белые простыни на бельевой веревке. Они с раздачей хлесткого звука развевались на ветру.

Она сложила белье в таз с пеплом, вытоптала его, дала высохнуть, а затем собрала воедино. Этот процесс отнимал время и силы, но, к собственному удивлению, как только она приступила к делу, ей это так понравилось, что она даже начала открыто хихикать про себя.

Что касается его, то он дошёл до того, что теперь спал в главном доме, а не в сарае. Это означало больше белья — но, возможно, именно поэтому ей это и нравилось.

“”

Пастушка напевала себе под нос мелодию, беря следующую вещь: рубашку — его рубашку. Она тихонько зашла в сарай и забрала её, пока он был в отлучке. Рубашка была покрыта слоем пыли, грязи, пота и, как ей показалось, скорее всего, крови.

Она просто не могла оставить её в таком виде. Она была ошеломлена, увидев, как густая струя воды с грязью текла, когда она разминала рубашку ногами. Но потом она решительно встряхнула её, чтобы разгладить складки, и удовлетворённо кивнула.

— Мм, отлично!

Осталось ещё несколько упорных пятен, но самое грязное уже сошло. Этого вполне хватит. Он же разговаривал с ней, с девушкой, почти каждый день. Наверное, не было ничего плохого в том, чтобы ожидать от него хотя бы чуть-чуть внимания к своему внешнему виду.

— А ещё есть его доспехи…

Она подперла подбородок ладонью и напряжённо задумалась. Они явно были грязными — по крайней мере, так ей казалось, — но почему-то вряд ли он станет чистить их для неё. И что-то в ней не решалось взять на себя задачу привести их в порядок. Это была часть его работы, его дела, и ей не следовало в это вмешиваться.

Его работа…

Пастушка на мгновение прервала свои занятия и посмотрела в небо.

Приключения. Искатели приключений.

Она чувствовала себя так близко к этим словам и в то же время так далеко от них.

Он укрывался в своей броне и шлеме и проникал в пещеры или старые руины, где сражался с монстрами.

Она помнила его таким, каким он был пять лет назад, в день их ссоры… И вот тот мальчик, которого она помнила, вновь предстал перед ней в образе искателя приключений.

С одной стороны, она понимала, что один из них стал другим.

Но с другой — ни за что на свете не могла представить, что это один и тот же человек.

— Это сложный вопрос. — Она провела рукой по челке, которая стала намного светлее после её приключения с ножницами. Похоже, теперь её поле зрения тоже расширилось; ей казалось, что теперь она видит вещи немного по-другому, и всё же она до сих пор не могла полностью с этим смириться.

— Ну, пожалуй, это не повод для беспокойства… Наверное?

Хм? Пастушка удивлённо наклонила голову. Она потянулась за следующим куском белья, но рука ухватила только пустоту. Оглянувшись, она обнаружила, что в умывальнике ничего не осталось.

Хм. Значит, она всё убрала, даже не заметив этого.

Что делать?

Вместо этого она прикрыла лицо ладонью, заслонив глаза, и посмотрела на солнце. Оно всё ещё стояло высоко в небе — было ещё слишком рано, чтобы заканчивать работу. Конечно, нужно было позаботиться о коровах, свиньях и курах, но они не требовали постоянного ухода. И хотя она старалась помогать по хозяйству, как только могла, дядя редко позволял ей заниматься чем-то слишком физически тяжёлым. Она понимала, что он беспокоится о ней, зная, в каком состоянии она была до недавнего времени, но это всё равно немного огорчало её.

— Хм…… О, придумала! Она неловко щелкнула пальцами. Она приготовит ужин. Это будет хорошо.

Ничто особенное её не вдохновляло; это была просто невинная, мимолётная мысль. Однако Пастушке это показалось отличной идеей, и она начала прыгающими шажками направляться к дому —

— Ой, постой, постой.

Она схватила умывальник, о котором чуть не забыла, вылила воду, чтобы он успел высохнуть. Затем она побежала обратно к дому.

Что приготовить? А что у них вообще есть? Что она умеет готовить хорошо? Она знала, что любит её дядя, но…

— Интересно, ему это понравится…? — пробормотала она, проведя пальцем по губам.

Эта мысль очень её обрадовала. Она взмахнула рукой, полная воодушевления и готовая приступить к делу.

§

— Извини, не могу это у тебя купить.

— Ясно.

Упрямый старик бросил кольцо на прилавок, бросив на стоящего перед ним авантюриста подозрительный взгляд. — А откуда у тебя вообще такое?

— Нашел, — ответил Убийца гоблинов. Затем, словно о чем-то вспомнив, добавил: — В каких-то руинах. Они превратились в гнездо гоблинов.

— Гоблины, да…?

Магазин снаряжения при Гильдии сегодня был полон народа, как и почти каждый день. Убийца гоблинов смело вошел туда сразу после полудня. По грязи и запаху, которые за ним тянулись, было очевидно, что он пришёл прямо с приключения.

— Фу, — пробурчал один из авантюристов с копьём, похоже, узнав Убийцу гоблинов, который проигнорировал его.

— Мне нужно пополнить запасы, — объявил он.

Пока что всё как обычно — именно так он и вел себя с тех пор, как стал авантюристом. Ремесленник уже привык к этому.

Факел, травы, мази, противоядия, клинья и прочие мелочи, ножи и защитное снаряжение.

Это список покупок рейнджера или разведчика, а не воина.

Однажды он даже приходил, чтобы заказать лук и стрелы. Когда мастер спросил, умеет ли он ими пользоваться, ответ прозвучал: «Более или менее».

Старик про себя отметил, что этот посетитель столь же умен, сколь и эксцентричен.

Но то, что произошло дальше, отличалось от обычного.

Доставая из сумки для вещей деньги, чтобы расплатиться, молодой человек вдруг, казалось, о чем-то вспомнил и достал тот самый предмет.

Кольцо.

Металлическое кольцо с драгоценным камнем, сверкавшим, словно охваченным пламенем.

Нет — не словно охваченным пламенем. Что-то внутри камня действительно горело.

— Вы его у меня купите?

Он положил его на прилавок с такой безразличностью. Лавочник поднял его, приложив ювелирное стекло к одному глазу, и долго и внимательно присмотрелся. Наконец он покачал головой.

– Извини, не могу его у тебя купить.

Затем последовал тот самый взгляд и прямой вопрос. Старик скрестил руки на груди, задумчиво хмыкнул и ритмично постукивал пальцем по прилавку.

– Нет сомнений, что это кольцо волшебное, но опасно с ним обращаться, пока его не идентифицировали.

– А вы можете его идентифицировать?

– Могу, но это муторно.

Ремесленник протянул руку и постучал по деревянной вывеске, висевшей неподалеку. На ней несколькими разными шрифтами было написано: «КУПЛЯ-ПРОДАЖА ОРУЖИЯ И ДОСПЕХОВ. ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПРЕДМЕТОВ — ПОЛОВИНА ПОКУПНОЙ ЦЕНЫ». Надпись сопровождалась серией картинок для неграмотных. При работе с авантюристами было важно быть доступным и, в идеале, невозмутимым.

— Некоторые считают это грабежом средь бела дня, но человек заслуживает вознаграждения за свои навыки. Скидок нет.

— Понятно. — Даже мастеру, изготовившему его снаряжение, Гоблин-Убийца показался жалким. Авантюрист, похоже, прекрасно осознавал, что некоторые насмехаются над ним, считая его грязным и странным.

Зачарованное кольцо потребует определённой цены. Сможет ли такой неопытный исследователь подземелий, как он, её заплатить…?

— У тебя есть деньги?

— Есть, — ответил он, вызвав у мастера восторженное «Ого!».

— Накопил, да?

— Да. Я откладывал награды за охоту на гоблинов.

Старик кивнул. Если подумать, он слышал, что этот авантюрист без устали берется за задания.

— Но, — серьезно добавил Убийца гоблинов, — у меня на них есть свои планы. Если цена слишком высока, я не смогу заплатить.

Такова жизнь, да?

— Можешь, конечно, просто попробовать его надеть.

— Меня строго предупреждали, чтобы я никогда не надевал незнакомое кольцо.

— И это было мудрое предупреждение. — Затем мастер выдохнул длинно и глубоко, словно только что о чём-то вспомнил. — …Хм, верно.

Ну и что с того? Он уже достаточно взрослый. Если захочет, то может время от времени проявить немного доброты по отношению к какому-нибудь молодому щеночку.

— Может, найдётся другой авантюрист, который сможет его опознать. Может, поспрашивать вокруг, а?

— Другие авантюристы, — коротко пробормотал Убийца гоблинов, затем поднял кольцо, засунул его обратно в сумку и кивнул. — Понял.

— Интересно, а действительно ли ты понял, — сказал старик ему в спину, когда тот выходил из комнаты.

Это был справедливый вопрос — и действительно, в этом деле было что-то, чего молодой человек ещё не до конца осознал.

О, он прекрасно понимал, что кольцо нужно идентифицировать, прежде чем его можно будет продать, и что он может попросить другого авантюриста оценить его для него. Проблема заключалась в том…

— Хм.

Гоблин-Убийца вошёл в зал ожидания Гильдии, оглядывая всех авантюристов вокруг. Но каждый из них вел себя так, будто его там и не было.

Они не то чтобы специально избегали его. Но и ободряющих взглядов он не получал. Напротив, на этого молодого человека, печально известного своей эксцентричной привычкой охотиться исключительно на гоблинов, бросали множество подозрительных взглядов.

Одним словом, к нему проявляли не больше интереса, чем к любому другому обшарпанному новичку.

Именно за кого они его и принимали. И в этом-то и была проблема.

«Идентификация».

Кто из присутствующих смог бы помочь ему с этой задачей? Он не имел ни малейшего представления о том, какими видами работы вообще занимались другие авантюристы.

Убийца гоблинов тихо хмыкнул и пошёл сесть на скамейку в углу зала ожидания.

Это была скамейка, расположенная дальше всего от двери. Если бы он хотел первым выбирать задания, это было бы самое неподходящее место, но он знал, что спешить не нужно — задания на гоблинов всё равно останутся. Ему показалось, что будет неплохо присесть здесь, где он не будет мешать другим авантюристам.

Быстрым движением Убийца гоблинов снова вытащил кольцо из сумки и поднес его к свету, пробивающемуся через окно. Через мерцающее пламя в центре кольца он мог разглядеть, как другие авантюристы занимаются своими делами в Гильдии.

То вправо, то влево. Смотрят на доску объявлений, смеются с друзьями, подходят к стойке регистрации или отправляются в путь.

Он бесцельно наблюдал за всем этим. Множество разных авантюристов, занимающихся самыми разными делами.

И зачем?

Когда он задумывался об этом, не мог увидеть в этом никакого реального смысла.

Если что-то было полезно, он бы этим воспользовался. Если бы он мог это продать, деньги пошли бы в его военную казну. А если это было ни полезно, ни ценно, он бы это выбросил.

Вот что он должен был делать. Ни о чём не жалеть.

— Э-э, простите…

Как раз в этот момент к нему обратился довольно нерешительный голос.

— …Что-то не так, сэр?

Перед ним стояла сотрудница Гильдии с волосами, аккуратно заплетенными в косу. Ему не нужно было напрягать память, чтобы понять, кто она. Она не раз выручала его.

Это была Девушка из Гильдии.

— Ничего важного, — сказал он и показал ей кольцо, которое держал в руке.

Сверкающее пламя внутри драгоценного камня вызвало у Девушки из Гильдии восторженный вздох удивления. — Какое прекрасное кольцо. Вы нашли его в каких-то руинах или что-то в этом роде?

— Нет, — Гоблин-Убийца покачал головой. — Я нашел его в гнезде гоблинов.

— Правда… — Девушка из Гильдии, похоже, не знала, что сказать дальше. Он вопросительно посмотрел на неё, и она покачала головой, от чего её коса подпрыгнула, а затем улыбнулась. — Похоже, вы и вправду Убийца гоблинов.

— Да, — кивнул он. — Я искал кого-нибудь, кто смог бы опознать это кольцо.

— Вы… — Девушка из Гильдии моргнула. — …искали?

— Я не знаю, к кому обратиться. — Он небрежно бросил кольцо обратно в сумку, тихо вздохнув при этом. — Так что только что я решил просто выбросить его.

— Нет смысла носить с собой то, чем не можешь воспользоваться, — пробормотал он, и выражение лица девушки из гильдии стало ещё более неоднозначным.

— Что? — хмыкнул Убийца гоблинов, не сумев понять, о чём она думает.

— О, э-э… — Её плечи подернулись от удивления, и она нерешительно заиграла пальцами с волосами. — Я, э-э… возможно, смогу познакомить вас с кое-кем.

§

— «…Ну, что же?»

Ведьма вошла в гильдию, как обычно, но теперь она моргнула и приподняла одну из своих длинных бровей. Девушка из гильдии махала ей рукой, приглашая подойти. И что ещё более удивительно, рядом с ней стояла…

«…»

Губы ведьмы расслабились в небольшой улыбке, и она направилась туда, покачивая бедрами. Приключенцы по всей комнате украдкой поглядывали на её пышные формы и шептались между собой. Но она опустила широкополую шляпу на глаза и не отвечала ни на один из их взглядов.

Какая ценность может быть в словах людей, у которых даже не хватает смелости поговорить с ней лицом к лицу? Казалось, она почти наслаждалась реакцией присутствующих, пробираясь сквозь толпу и слегка покачивая головой.

— И… о чём… может быть речь? — Её хрипловатый голос словно слегка запнулся. Её пышная грудь колыхалась при каждом вздохе. Она хмыкнула — звук, издаваемый глубоко в горле, — а затем произнесла имя стоящего перед ней мужчины, словно озорной ребёнок. — Убийца, гоблинов?

— У меня есть просьба, — мужчина в засаленной кожаной броне и дешевом на вид стальном шлеме не мог выразиться более прямо и безразлично. — Ты можешь проводить идентификацию?

— Идентификацию…? — Ведьма, похоже, не могла понять, чего он хочет — или, возможно, она точно понимала, о чём он спрашивает, и именно это вызвало её вопросительный взгляд.

Наблюдая за этим обменом реплик со стороны, Девушка из Гильдии неловко рассмеялась и, надеясь спасти ситуацию, сказала: — Э-э, видите ли… Наш друг Убийца гоблинов нашел кольцо в каких-то руинах.

— А, хаа… — Ведьма нарочито прищурила глаза, а затем кивнула. — Это… всё объясняет.

— Верно. Он хочет знать, не могли бы вы взглянуть на него…

Ведьма протянула тонкую бледную руку, приглашая мужчину подойти. — Можно мне… посмотреть на него?

— Вот. — Убийца гоблинов небрежно порылся в сумке и достал кольцо.

— Ну, что ж… — Ведьма издала звук восхищения. Даже девушка из гильдии, увидев кольцо во второй раз, широко раскрыла глаза и выдохнула: — Вау…

Металлический кружок слабо переливывался. Девушка из гильдии раньше не осознавала, насколько оно скромно. Оно не выглядело как предмет, содержащий мощную магию; оно даже не выглядело так, будто могло бы представлять большую ценность как украшение. Но мерцание внутри того драгоценного камня каким-то образом пленяло сердце.

Ведьма взяла кольцо в руку и пристально посмотрела на него в лучах солнца, проникающих через окно. Она погладила его, словно прощупывая кончиками пальцев, перевернула, чтобы посмотреть, не выгравирована ли на внутренней стороне какая-нибудь надпись.

Через мгновение она мягко покачала головой. — Прости… — Сказав это, она вернула кольцо. Убийца гоблинов взял его и положил обратно в сумку. — Я… не совсем… уверена, что это такое.

— Понятно. — В его ответе не было и намека на разочарование. Он просто спокойно сказал: — Извини, что побеспокоил тебя.

Если и кто-то был разочарован, то это скорее девушка из гильдии; она пробормотала: — Правда? Какая жалость.

— Нет, — сказал он, покачав головой. — Это просто значит, что я от него избавлюсь.

Ведьма, однако, ещё не закончила говорить. — Но… послушай. — Она практически обхватила свой посох, указывая пальцем на его сумку с предметами. — Эта штука… Я знаю кое-кого… кто, возможно, захочет именно… то, что у тебя там.

— Хм, — хмыкнул Убийца гоблинов и снова засунул руку в сумку. — Тогда я отдам это тебе.

— …Хе-хе… В тебе… нет жадности, да?

Хм, хм. Снова раздался этот тихий смешок. Затем Ведьма рассказала ему, где найти упомянутую особу, так мелодично, словно она произносила заклинание. Это не было чем-то столь конкретным, как настоящий адрес, а скорее расплывчатым описанием места у реки за пределами города.

— Просто… иди туда. Думаю… она будет там… в любой момент.

— Понятно, — кивнул Убийца гоблинов. — Это поможет.

— Не за что, — сказала Ведьма, снова медленно покачав головой. — Я была рада увидеть… то, что ты мне показал. — Затем она, казалось, о чем-то вспомнила и добавила: — Яблочный сидр… Может, тебе стоит взять с собой немного?

Гоблин-Убийца на мгновение задумался, а затем, наклонив шлем, тихо ответил: — Понял. Спасибо. Ты мне очень помогла.

И затем он решительно удалился.

На мгновение девушка из гильдии, казалось, удивилась, что её так без церемоний оставили позади, но вскоре пробормотала: «О», — и улыбнулась. Ей потребовалось немного времени, но она поняла, кому были адресованы те последние слова.

— Вовсе нет! — крикнула она вслед его быстро удаляющейся спине, помахав рукой. Хотя она знала, что ответа не получит.

— Итак…?» — Ведьма улыбнулась девушке из гильдии, словно кошка, играющая с мышкой.

— Д-да?» — спросила девушка из гильдии. Её плечи задрожали, от чего улыбка Ведьмы стала ещё шире.

— Может быть… ты могла бы дать мне… что-нибудь в качестве награды?»

— К-кто, я?»

Ой-ой. Девушка из гильдии нахмурилась, обеспокоенная. Может, она хотела денег? Девушка из гильдии по-прежнему получала начальную зарплату и не имела лишних средств.

— Скажи… А ты, случайно… не знаешь каких-нибудь авантюристов… которые умеют обращаться с копьем…?

— Что? — Девушка из гильдии, оторвавшись от своих тревожных размышлений, моргнула. Подумав мгновение, она ответила: — Ах да. Да, она знала такого человека. Острого на ум нового авантюриста. Более того, она сама с ним работала.

— Тот, кто сражался с той… сороконожкой. Он часто… просит меня поработать с ним… временно. Но…

Она довольно хорошо с ним ладила. Они могли подшучивать друг над другом. Их, наверное, можно было назвать друзьями.

Но, — сказала она. Голос Ведьмы был тихим и нерешительным, едва слышнее шепота.

Она хотела создать с ним настоящую группу…

Девушка из гильдии хихикнула; Ведьма выглядела такой молодой и невинной, высказывая эту застенчивую просьбу.

— Конечно же. Просто доверьте это мне!

§

Ему говорили, что он поймёт, когда увидит, и действительно, он понял.

Некоторое время он шёл по оживлённым улицам, держа в одной руке кувшин с яблочным сидром, купленный в таверне.

Однако там, где обычно он направлялся на ферму, чтобы переночевать, он пошёл в прямо противоположном направлении, пока не достиг окраины города. Там он нашёл то, что, пожалуй, лучше всего можно было бы описать как лачугу.

В реке неподалёку скрипело водяное колесо, а из трубы небольшого здания валил дым. Оно было прочнее, чем простая хижина, но слишком скромно, чтобы его можно было назвать настоящим домом.

Что, в конце концов, и делает его лачугой.

К тому времени, как он пришёл к этому выводу, Убийца гоблинов уже стоял перед обветшалой дверью. Ярко блестел только дверной молоток, словно только он один был новым; он выглядел неуместно на этом здании.

Мне придётся более тщательно изучить географию этих мест.

Он почувствовал укол сожаления, осознав, как мало он знал о том, что находилось в окрестностях города. Ему следовало вбить эти детали себе в голову. Но он не знал об этой лачуге до самого этого момента.

Сдерживая разочарование в себе, он несколько раз решительно ударил в дверь молотком.

— Простите, — обратился он к тому, кто был внутри. — У меня есть кое-что, что я хотел бы опознать.

Ответа не последовало.

Он простоял перед дверью ещё несколько секунд.

Ответа по-прежнему не было. Убийца гоблинов, продолжая стоять на месте, тихо хмыкнул. Он был уверен, что хозяйка дома. Даже если бы Ведьма не намекнула на это, дым из трубы всё равно бы выдал её.

Не получить ответа от кого-то, кого нет дома, — это одно; но если она не собирается отвечать даже тогда, когда находится дома, то нет смысла возвращаться в другой раз.

Он снова постучал, на этот раз сильнее.

— Простите. У меня есть кое-что, что я хотел бы, чтобы вы опознали.

На этот раз изнутри раздался голос: — О, дверь открыта. Просто заходите.

В этом приглашении слышалась нотка дерзости, но Убийца Гоблинов не обратил на это внимания и открыл дверь. Эта надменность не сильно отличалась от его собственного поведения. Он решил, что должен быть благодарен за то, что она вообще ответила.

Внутри домика… Что ж, первое, что ему пришлось решить, — это куда ступить. Место, одним словом, было завалено под завязку. Вокруг валялись груды старых книг и детских игрушек — а может, это просто хлам? — Видимые тарелки были завалены остатками еды.

У камина с металлическим визгом работали мехи; по потолку была натянута веревка, на которой висело белье.

В самом дальнем углу комнаты, на крошечном свободном пространстве, над столом склонилась тень, извиваясь. Когда он подошел достаточно близко — двигаясь медленно, осторожно, чтобы ни о что не зацепиться, — он наконец понял, что эта фигура — человек.

На самом деле это был кто-то, похожий на волшебника, хотя его мантия была сшита заплатками сверху донизу. На столе перед ней лежало что-то. «Нет, не так», — бормотала волшебница. «Нет, и не так тоже.»

Карты.

Карты с разными цветами и всевозможными рисунками — волшебница складывала их в стопку, только чтобы снова раздвинуть, а затем тасовала и разрезала колоду.

Похоже, фигура едва заметила Стоящего за спиной Гоблин-Убийцу. Он наблюдал за ним некоторое время, а потом, когда тот ничего не сказал, тихо предложил: «Я хотел бы попросить вас определить, что это за кольцо».

— Хммм…? А, кольцо. А, да? Правда? Кольцо…

Голос оказался моложе и выше, чем он ожидал, но, тем не менее, звучал не слишком заинтересованно. Волшебник продолжал перебирать карты, подперев подбородок рукой и бормоча что-то себе под нос.

— Кольцо?!

Внезапно маг с грохотом вскочил, и карты разлетелись, словно их сдула метель. В тот же момент капюшон, покрывавший голову волшебника, с трепетом спадал.

На свет появились тускло-золотистые волосы, подстриженные примерно до плеч.

— Не говорите мне! Вы же не нашли Искру, правда?! — Волшебник, схватившийся за кожаный нагрудник, оказался женщиной.

Так это была женщина?*

За своим забралом Гоблин-Убийца моргнул.

Волосы волшебницы были растрепаны и торчали во все стороны — может, она их никогда не расчёсывала, а может, и попытки были бы бесполезны.

Она быстро провела рукой по волосам, и от них подул не неприятный аромат.

С такого расстояния он мог разглядеть её глаза, которые казались зелёными. Но они были искажены очками, и цвет был странно нечётким.

Верхняя одежда из меха какого-то животного, которое он не смог опознать, доходила женщине до колен. Он понятия не имел, была ли она изначально такой короткой или волшебнице просто было всё равно, подходит ли она по размеру. Когда она накинула поверх всего это верхнюю мантию, вуаля — этого хватило, чтобы скрыть её пол.

— Нет, постойте, нельзя делать поспешных выводов! — упрекнула себя волшебница. — Сначала дайте мне посмотреть на кольцо! — И тут она снова отступила, оставив Убийцу гоблинов на месте, озадаченного.

«…» Он не знал, что именно сказать, но пришёл сюда именно для того, чтобы показать ей кольцо. Убийца гоблинов протянул ей предмет; и действительно, кольцо слабо мерцало в полумраке комнаты. Хотя было полдень, в доме было темно, потому что книги были сложены в такие высокие стопки, что закрывали окна. Света хватало лишь настолько, чтобы было видно парящую внутри пыль; пылинки кружились, мерцая, как светлячки.

— Вот оно.

— Ха-ха…! Так это оно? Дай-ка… Вот, дай мне посмотреть.

Волшебница обошла без любезностей, подгоняя его, словно нетерпеливого ребёнка. Затем она схватила кольцо.

Она широко раскрыла глаза, наклонившись к сверкающему предмету, и рассматривала его так внимательно, как только могла. Казалось, она не до конца понимала, что это за свет, но выглядела как ребёнок, впервые увидевший радугу.

Наконец её губы шевельнулись, словно она собиралась поцеловать кольцо; она прошептала одно слово, потом ещё одно.

Как только она это сделала, кольцо в её белой ладони начало излучать слабый ореол, а затем сияние, казалось, усилилось. Крошечные искорки света вылетали из него, словно миниатюрные фейерверки, подпрыгивая, а затем исчезая, как падающие звёзды.

Это действительно были искры.

Через мгновение они снова замерли, погрузившись обратно в драгоценный камень в центре кольца.

Женщина наблюдала за всем этим, затем потерла глаза, кивая и издавая одобрительные звуки.

— Где ты это взял?

— В гнезде гоблинов.

— У гоблинов это было? У гоблинов?!

— Верно. — кивнул Убийца гоблинов. — Оно лежало среди мусора возле их спальни.

— Ха… Ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!

В мгновение ока вся серьёзность исчезла с её лица; она хлопнула себя по колену, хохоча во весь голос, практически катаясь по полу. Она обхватила живот, а затем, наконец, в приступе веселья стала стучать по столу.

— Оооо, ха-ха-ха! Они… они действительно так сделали? Вот этого я бы ни за что не представила!

— …

— А тут все думают, что магическое кольцо, найденное в пещере, — это самая незначительная и самая презренная вещь!

Верно. Убийца гоблинов кивнул. Он вспомнил, как его учитель говорил нечто подобное.

— Ой, — сказала женщина, протягивая руку к куче хлама на столе, которая грозила опрокинуться от тряски, вызванной её хлопаньем и криками.

Убийца гоблинов ждал, но желаемого ответа так и не последовало, поэтому он задал вопрос сам.

— Скажи мне, какое действие оказывает это кольцо?

— Для большинства людей — не особо, — ответила волшебница. Она роскошно устроилась в кресле, демонстративно скрестив и снова скрестив ноги. Её мышцы были подтянутыми и упругими, несмотря на то, что она, судя по всему, редко выходила из дома. — Но лично я считаю его очень ценным.

— А как насчёт меня?

— Не знаю. Это кольцо «Дыхание», понимаешь? Оно позволяет дышать где угодно. Буквально где угодно.

— Хм.

— Что ты об этом думаешь? — Углы её губ приподнялись в улыбке, словно паук, плетущий паутину. — Думаешь, тебе было бы интересно продать его мне? — Она наклонилась так близко, что, казалось, вот-вот поцелует шлем Убийцы гоблинов. — Я заплачу любую сумму. Более того… — И снова эта улыбка. — Я сделаю что угодно ради этого.

В воздухе витал необычный запах. Это был не алкоголь. Возможно, травы, догадался он.

Убийца гоблинов тихо хмыкнул. — Значит, ты готова предложить что-то кроме денег.

— Можешь не сомневаться.

— Понятно.

Она кивнула ему, готовая к тому, о чём он спросит. Убийца гоблинов заговорил без колебаний.

— Мне нужно что-то, что поможет мне убивать гоблинов.

— ……Э-э?» Волшебница моргнула, а затем, видимо, не сумев сдержаться, снова разразилась хохотом. «Ххх—ггх… Хкхк… Б-бва! Г-гоблины?! Гоблины, он говорит!»

Под натиском всего этого затянувшегося крика вещи на столе наконец рухнули.

Волшебница чуть ли не выпала из кресла, извиваясь от смеха, а из глаз текли слёзы.

— Ха-ха-ха… Ху, хкхкхк… Что за… Что за…!

Её пышная грудь подпрыгивала, пока она ловила дыхание.

Убийца гоблинов подождал, пока она успокоится, а затем добавил, словно только что вспомнив: — Я также предложу тебе яблочный сидр.

— Поща… поща… п-пощади меняаа…!

Она ещё пару раз шлепнула по столу, после чего колода карт разлетелась во все стороны.

И вот так Убийца гоблинов оказался перед женщиной, корчившейся от смеха на полу, окружённой огромным облаком пыли.

Таким была его встреча с волхвом электричества, Архимагом.

*Подозреваю, что тут анлейт накосячил, либо ГГ прям совсем затупок. Просто, Ведьма достаточно отчётливо использовала местоимение she, поэтому ГГ не должен удивляться, что пойдёт к женщине.

Либо он хойщик с 10к часов. Но я склоняюсь, что в переводе был косяк.

Интерлюдия о том, как они не могут вернуться домой, потому что карта ещё не готова

«Иииии!!»

Пронзительный женский крик разнесся эхом по заброшенной шахте, сопровождаемый звуком удара по плоти и приглушенным воплем.

Поднятая нога девушки попала гоблину прямо в челюсть. Маленький чертенок с грохотом рухнул на землю, из пасти его валила кровавая пена: критический удар, без сомнения.

Ну, вот такие они, гоблины. Чтобы убить их, не требовалось ни какого-то особого оружия, ни особых навыков.

— Да зачем вообще гоблинам заселяться в заброшенной шахте? — спросила девушка-боец, даже не потрудившись опустить ногу.

Молодой воин нахмурился. — Я слышал, что на востоке шла битва. Может, они пришли оттуда.

— А? Через центральный регион? Мне это кажется слишком хлопотным.

— Путешествуя под землёй, можно добраться куда угодно, — сказал молодой воин, стараясь отогнать неприятные воспоминания. Он убрал руку с меча, который ему даже не пришлось вытаскивать.

«Вполне логично», — добавила девушка, впечатлённая. Он не хотел просто перекладывать на неё большую часть боевых действий, но выбора особо не было. С самого переднего края построения было трудно следить за всеми. Но если бы он шёл вторым или третьим в очереди, его оружие не дотянулось бы до врага.

Может, мне стоит взять копьё, как некто, кого я знаю…

Обдумывая эту возможность, Молодой Воин повернулся к стоящему позади него мужчине. «Что вы думаете, Профессор?»

— Хм, давайте посмотрим, — ответил мужчина, которого называли Профессором, удивительно резким голосом. Если бы поднять его потрёпанный плащ, стало бы видно лицо, похожее на волчье. Это был волк-волшебник, приближающийся к среднему возрасту, — что позволяло предположить, что он бросил карьеру лектора, чтобы осуществить мечту о приключениях. Оскалив клыки, он продолжил: — Вся эта пыль лезет мне в нос, мешает нормально дышать. А все эти пересекающиеся тропы делают составление карты непростой задачей.

— Нам нужен только общий набросок. Мы же не для официальной разведки сюда пришли или что-то в этом роде.

Да, да. Волшебник-лапоногий приветливо кивнул и начал делать наброски на своей бумаге из овечьей шкуры.

Я сделал правильный выбор, назначив его нашим картографом, — подумал Молодой Воин, впечатлённый спокойным поведением мужчины. Его навыки были необходимы, чтобы получить награду за это задание, да и кроме того, умение сохранять хладнокровие всегда ценится. Он внушал гораздо больше доверия, чем какой-нибудь вспыльчивый заклинатель, который, казалось, готов был выпустить магию при малейшей провокации. Но тут возникла…

—? Что-то не так? Молодая женщина с недоумением посмотрела на него, ее длинные волосы свисали на плечи. Но с ней всё было в порядке. Проблема заключалась в остальных двоих.

— Эй, похоже, так и дальше будет продолжаться!

— Ты даже не представляешь, как я старался, чтобы эта молодая леди не ушла слишком далеко впереди.

Из темноты вышли девочка-дворф, настолько юная, что у неё ещё не выросла борода, и юноша-эльф.

Ну, на самом деле определить их настоящий возраст было не так-то просто. Дворф представляла себя стажёром-разведчиком; эльф же был тем, кто обрёл веру в Мать-Землю. Это было всё, что молодой воин знал о них, и на данный момент этого было вполне достаточно.

— Что за ерунда?! Мы едва успели продвинуться, как ты уже начал: «Давайте вернёмся, давайте развернёмся, ой, мне так страшно!»

— Будь серьёзнее. Знаешь ли, мы просто смотрим на вещи иначе, чем дворфы.

Молодой воин послал их впереди, потому что оба они могли видеть в темноте, но разведывательная миссия быстро превратилась в вот такую. Он прижал ладонь ко лбу.

Рад, что они так хорошо ладят…

Он подумал о своих бывших — ему не хотелось говорить «ушедших» — товарищах. Теперь он понял, как усердно трудился тот монах, чтобы вести их. Когда-нибудь ему придётся извиниться.

— Здорово, что вы такие хорошие друзья, — сказала Мастер боевых искусств с широкой улыбкой. Похоже, от озадаченного на вид волшебника-лапочника тоже не стоило ждать какого-либо вмешательства.

— Простите, — сказал воин, сохраняя самообладание, — но я просил вас разведать путь, а не ввязываться в ссору.

— Хм! — Дворфка надула щеки, а эльфийский священник бросил на неё триумфальную ухмылку.

— А я просил вас пойти с ней, а не давать ей втянуть вас в драку.

«…Хммм». Эльфийский аколит пытался сохранить улыбку на лице, но дворфская девушка теперь гневно смотрела на него.

— Смотри, из-за тебя на меня даже накричали, — сказала она.

— На кого накричали? Это ты начала.

— Говорит тот, кто проиграл всё в азартных играх, получил милостыню от монахини и вдруг обрёл веру.

— Хррг?!

В своём роде это было что-то вроде критического удара.

Дворф, воспитанный в военной среде, знала, как вести себя в споре, и если ей и не хватало чего-то в интеллекте по сравнению с эльфом, то в опыте она его явно превосходила.

Эльф замолчал, пока дворф хихикала рядом с ним; воин решила, что на данный момент этого достаточно, и приготовилась двигаться дальше.

«Ладно, выстраиваемся и идём глубже. В конце концов, нам придётся доложить о появлении гоблинов, но…»

«Карта ещё не готова, да?» — спросил светловолосый боец.

— Верно, — ответил воин и сделал ещё один шаг вглубь шахты. После чего…

— …Ну, так совсем не пойдет. Какой ужасный запах, — внезапно хмыкнул профессор.

Молодой Воин мгновенно взял меч в руку. — Вы, «Странная пара», присмотрите за Профессором. Я и девушка пойдём впереди. Профессор, приготовьте свою магию.

— Что? Что?

— Эй, а кто тут «Странная пара»…?!

Мастер боевых искусств была совершенно сбит с толку, а эльф пришёл в ярость, но Молодой Воин проигнорировал их обоих, устремив взгляд в темноту впереди и напрягая слух.

Первым делом он уловил бесчисленные шаги. Затем донёсся ужасный зловоние. И, наконец, глаза, слабо светящиеся в темноте.

Что делать с шлемами?

Врагов было много. В открытом бою разве не плохо, если командир не сможет охватыть взглядом всё поле сражения?

Мгновение поразмыслив над шлемом, висевшим у него на спине, он отбросил снаряжение, хотя и по другой причине, чем раньше.

— Надо было купить шлем-чашу…

— Гоблины и… что-то очень большое!

Зеленокожие хлынули из темноты.

— ГООРРБГГ…

— ГОРОБ! ГГББРОГ!

Четверо, нет, пятеро. В руках у них было примитивное оружие. Это было хорошо. Не хорошо, но хорошо.

— ГБРРРРР!

А затем появилось существо, возглавлявшее эту небольшую банду, — великан, возвышавшийся почти до потолка шахтного туннеля. С дубинкой, которую он бездумно размахивал в руке, это было чрезвычайно устрашающее зрелище.

Молодой воин узнал его. Он никогда не видел таких, но слышал о них в своей прошлой группе, пусть и вскользь.

— Хоб!

— Ну, строго говоря, на старом языке это означает великан, — небрежно заметил волшебник-лапоногий. Возможно, воину не стоило удивляться, что тот уже складывал руки в магические знаки.

— От него пахнет ядом, — важно сказал эльф-акколит. — Полагаю, нейтрализовать его — моя задача.

— Учитывая, что это единственное чудо, на которое ты способен, да, пожалуй, так и есть, — язвительно заметил дворф.

— Хм. Сейчас не время для разговоров.

— Если ты так говоришь. — Дворф-девушка вытащила нечто, похожее на скрещение косы и кинжала, и взяла его обратным хватом. Она знала, что на ней лежит ответственность за защиту их заклинателей. Молодой воин кивнул.

— У меня самая толстая броня, — сказал он, — так что я разберусь с гоблинами. Их отравленные клинки с меньшей вероятностью пробьют мою броню. А ты…

«Я займусь самым большим! Поняла!» — воскликнула Мастер боевых искусств взволнованно. Как только она рванулась вперед на врага, началась битва.

— ГРРОРБ!

— ГБР!!

Им приходилось иметь дело с гоблинами. Молодой Воин бросил взгляд по сторонам, опасаясь, что враг может прорваться сквозь стены (неприятное воспоминание), а затем пошел в атаку.

Попытки размахивать двуручным мечом как сумасшедший ничего бы ему не дали в этом тесном пространстве, но…

«Хрр—ааааа!»

Он совершил боковой замах клинком. Туннель едва позволил выполнить этот маневр, и острие меча заскребло по стене.

— ГУУУУРБ?!

В тот же миг блестящий кинжал отскочил от его меча. Гоблин отшатнулся.

Так он был отравлен, да?

Но всё было под контролем. Воин облизнул губы, пересохшие от предбоевого напряжения, и вернул меч в исходное положение.

Провоцировать, парировать, а когда подойдёт достаточно близко — нанести атаку по возможности.

Его роль заключалась в том, чтобы быть танком. Сердцем их наступления станет та молодая женщина, которая сейчас прорывается сквозь ряды врага, пронзая его сердце, словно стрела.

— ГГГБОРГ!!

Естественно, ни одно чудовище не особо взволновалось бы при виде одной безоружной девушки, несущейся на них.

Это чудовище фыркнуло, подняв дубинку так, что она коснулась потолка узкой пещеры, а затем обрушило её с смертоносной силой.

— Ях! — Мастер боевых искусств отскочила в сторону от траектории оружия. Её волосы закружились и взметнулись под давлением воздуха. — Хии-ях!

Затем она опустила бедра в глубокую стойку и вытянула кулак вперед. Раздался звон, подобный звуку огромного колокола.

— ГУБ?!!

По отвратительно вздутому животу хобгоблина пробежали волны, и великан пошатнулся, отступив на шаг назад.

Но это было всё. Массивный гоблин с недоумением посмотрел на свой живот, а затем вытянул ужасную ухмылку.

— ГГГГГГ…!

— Ой, что тут происходит? Эта штука мягкая!

Толстые слои жира сами по себе действовали как своего рода доспехи, защищая существо от любого реального вреда. О чём девушка узнала к своему огорчению.

— Не отвлекайся — продолжай!

— ГООРОГБ?!!

Воин отклонил атаку гоблина вбок, наклонив меч под углом, а затем немедленно нанес ответный удар, совершив своё первое убийство. Он уже отбрасывал труп ногой, когда крикнул Мастеру боевых искусств, которая ответила: «Хорошо!»

— Ааа… Хып! — Дротик прилетел сзади Молодого Воина, воспользовавшись созданной им возможностью для атаки.

— «ГБРО?!» — воскликнул гоблин, когда дротик вонзился ему в руку, давая Молодому Воину достаточно времени, чтобы восстановить стойку.

— Хе-хе-хе! Эти хитроумные луки довольно забавны, — сказал Эльфийский Аколит. В руках у него был пружинный дротикометатель.

Девушка-дворф, стоящая рядом с ним с кинжалом в руке, пробурчала: — А что же стало с заповедями Матери-Земли?

— Не оскорбляй меня. Это минималистичное оружие, исключительно для самообороны.

Это объясняло, почему у эльфа не было денег. Воин ухмыльнулся, а затем рубил другого гоблина.

— ГУБОРГ?!

Теперь их было уже двое. Перезарядка этой маленькой игрушки эльфа займет время. Он не хотел на неё рассчитывать.

Именно благодаря присутствию и защите дворфского разведчика эльфийская аколитка могла позволить себе роскошь просто стоять и стрелять. На самом деле ей приходилось защищать всех троих, находившихся в заднем ряду. Молодой воин считал, что может довериться ей в этом.

Он сосредоточился на том, что происходило впереди, и увидел, что сражение между мастером боевых искусств и хобгоблином всё ещё продолжалось.

— Хрр-ха!

— ГУУУГ! ГОРОБГ!!

Но с ней случилось именно то, что часто происходит в таких схватках.

Может, она проявила излишний энтузиазм. Может, неправильно рассчитала дистанцию. В любом случае, хобгоблин схватил её за ногу и мгновенно остановил.

— Хрк?! Ааа?!

— ГОРОГБ! ГУУУГБГР!!

Лицо хобгоблина ужасно исказилось, а лицо мастера боевых искусств охватил страх.

Сокрушит ли существо ей ногу или просто будет безжалостно крутить её из стороны в сторону? Гоблины обладали детской жестокостью.

— Профессор!

— Arma… Fugio… Amittimus! Оружие, бегите и исчезните!

Позже он поймёт, что поставить спокойного и сдержанного Лапоногого последним в очереди было настоящим гениальным ходом. Старый волшебник уже вызывал нужное заклинание ещё до того, как Молодой Воин успел об этом попросить.

Слова истинной силы, вырвавшиеся из этих заклинаний, обрушились на хобгоблина.

«?!»

«…!»

Первым проявлением заклинания «Фумбл» стало то, что дубинка выскочила прямо из руки гоблина.

Теперь глаза Мастера боевых искусств засияли. Её нога резко вырвалась из захвата существа.

«ХИИИИИ-ЯАА!» С криком, похожим на крик хищной птицы, она оттолкнулась от руки самого противника, чтобы нанести удар ногой в прыжке. Она ворвалась вперед, вращаясь как волчок, и врезалась в лицо хобгоблина.

«ГБОРГ?!» Крик едва слышался на фоне хруста ломающихся костей. Кровь хлестала из сломанного носа монстра, и он без единого звука рухнул на землю. Позже Профессор объяснил, что, скорее всего, осколок кости вонзился ему в мозг.

Вот это был критический удар.

— Уф… Ах… Черт, чуть не пролетела…! — Мастер боевых искусств неуверенно приземлилась на ноги, облегчённо прижав руку к своей пышной груди.

Молодой воин глубоко выдохнул, сказал: «Хорошо», — и снова набросился на гоблинов перед ним.

— ГОБОРГ?!

— ГРГ?! ГУБГ?!

Их осталось всего трое, а их вождь был мёртв.

Об остальном можно не рассказывать; группа добила монстров до последнего.

Итак.

Сражение закончилось, оставалось только обыскать вещи гоблинов.

— Э-э, давайте посмотрим. Не то чтобы я ожидал, что у гоблинов найдётся что-то ценное, но…

Конечно же, это был дворф-разведчик, которая, ухмыляясь, протянула руку к трупам. Молодой воин был потрясён тем, насколько ловкими оказались её большие пальцы. Но у него были другие заботы.

Он стал рыться в багаже в поисках мешка с водой. Найдя его, он взглянул на волшебника с лапами.

— Идите, оба, — ответил старый зверь. — Я не против. Красота превыше всего!

— Спасибо.

Молодой человек направился чуть дальше по туннелю, туда, где в углу сидела девушка. Когда он подошёл ближе, она подняла на него глаза с весёлым, но напряжённым выражением лица; она, казалось, колебалась.

— Вот… — Вместо того чтобы обращать на это внимание, он сел рядом с ней и протянул ей воду.

— …Спасибо, я выпью.

Девушка-боец попыталась взять мешок, но её руки слишком сильно дрожали. Это были нервы? Ужас?

— Боже, э-э… Приключения, это… Это так тяжело…

— Намного страшнее, чем ты думала, да?

— Я думала, что там умру, — прошептала она. Затем она успела сделать два глотка, прежде чем закрыть мешок.

— Да, было плохо. — Молодой Воин кивнул, перекатывая в руках мешок с водой, который она ему передала. — Я тоже боялся. Но, ну, думаю, это лучше, чем не бояться.

— Правда?

— Если бы ты не испугалась, думаю, ты бы уже была на пути к смерти.

Конечно, иногда умираешь, даже если боишься.

Это небольшое добавление вызвало у Мастера боевых искусств реакцию: «Что за ерунда?». Её улыбка была натянутой, но она всё же была.

— Испугалась кучки гоблинов. Вот и пошла коту под хвост моя возможность похвастаться, да? В её голосе слышались нотки разочарования, даже отвращения. «А я-то маме с папой сказала, что отправлюсь в мир и сделаю состояние».

— Думаешь, быть напуганной до смерти из-за Камееда — это лучше?

— Камне-что?» Она с недоумением наклонила голову, и её серебристые волосы рассыпались каскадом. Неважно, — жестом с полуулыбкой и покачиванием головы дал он понять.

Всё было совершенно иначе. Иначе, чем с ней. Иначе, чем в его прошлой группе.

— В любом случае, не всё получается с первого раза. Пока ты жива, у тебя будет ещё один шанс.

— …Да.

Поскольку всё сложилось так по-другому, он не был уверен, принесут ли эти слова ей настоящее утешение. Может, это просто то, что он сам хотел бы услышать от кого-нибудь.

Девушка кивнула — коротко, но решительно, — и, к его собственному удивлению, это сделало его… счастливым.

— Эй, у этого хоба письмо! Не то чтобы я могла его прочитать!

— Ах, дворфы, такие же разумные, как и высокие. Дай-ка сюда… Хм, я так и думал. Так вот в чем дело.

— Если я не могу его прочитать, то ты уж тем более не сможешь… верно?!

Рядом с хобгоблином эльф и дворф громко ссорились. Старый волшебник, с мучительной улыбкой на лице, пробился между ними. Когда он достал засаленный лист бумаги, он многозначительно кивнул и сказал: «Ааа. Это не столько буквы, сколько пиктограммы. Скорее всего, они означают что-то вроде «Жди приказаний»».

— Пиктограммы… Значит, гоблины не умеют читать?

— Не обязательно. Судя по стилю, я бы сказал, что это написал, возможно, какой-нибудь чародей…

Он не выглядел особо обеспокоенным этим. Учитывая размеры шахты, их экспедиция, должно быть, уже близилась к концу.

Молодой Воин, рассеянно наблюдавший за всей сценой, вдруг спросил: — Эй, а ты умеешь читать и писать?

— Ни слова!» — ответила девушка-дворф, выпячивая свою пышную грудь с чем-то, подозрительно напоминающим гордость.

Молодой Воин улыбнулся. — Ну, может, ты научишься, когда представится возможность. Мы с тобой вместе.

— Конечно!

Надо идти дальше, ещё немного.

Вот что он скажет тому лысому монаху, когда тот вернётся в город. Может, за рюмочкой.

Приняв решение, Молодой Воин медленно поднялся на ноги.