Пайпер Де Ла Прим: Снайпер Нового Поколения
Esko Aribzhan

Пайпер из рода Де Ла Прим живёт при королевском дворе. Отец её — король: жёсткий и упрямый. Мать — королева, умная и собранная. Девочке двенадцать, у неё светло-жёлтые волосы и такие же брови, и в ней дремлет редкий дар.

Однажды родители заявляют: пора в школу для одарённых детей. Там Пайпер научится владеть своими способностями и обзаведётся приятелями. Сама девочка рвётся остаться — жаль бросать дворец и верного дворецкого, но она понимает: это шаг, без которого не обойтись.

В школе — новые трудности, много новых лиц и уроки упорства. Пайпер открывает, что её дар способен приносить добро, и возвращается домой — уже повзрослевшей, готовой отвечать за королевство.

====================

Решение Пайпера

---

**Королевский дворец**

Утро. В величественном королевском дворце, окруженном высокими стенами и ухоженными садами, за длинным дубовым столом сидела семья Де Ла Прим. Король, строгий и решительный, с густыми черными волосами и проницательными глазами, и королева, серьезная и мудрая, с мягкими чертами лица и добрыми глазами, оба в свои сорок лет, обсуждали важные государственные дела. Среди них выделялась их дочь Пайпер, 12-летняя девочка с добрым сердцем, светлой кожей, светло-желтыми бровями и длинными золотистыми волосами, которые спадали на её плечи.

Они мирно завтракали в просторной столовой, украшенной гобеленами и картинами, когда король поднял важную тему.

— Пайпер, сегодня мы с твоей мамой решили, что ты должна пойти в школу для одаренных детей, — сказал он, глядя на дочь с серьезным выражением лица.

Пайпер подняла голову, удивленно посмотрев на родителей своими большими глазами.

— Почему? Мне здесь и так хорошо, — спросила она вопросительным тоном, слегка нахмурив брови.

Королева мягко улыбнулась, её глаза светились теплотой.

— Дочка, ты не можешь сидеть во дворце целую вечность. У тебя свои таланты, которые нужно развивать. Например, ты отлично стреляешь из лука, — сказала она, нежно погладив дочь по руке.

— Ну, мама... Я не хочу туда идти, — возразила Пайпер, опустив голову.

Отец вмешался в разговор, его голос был твердым, но не лишенным заботы.

— Пайпер, там ты сможешь найти друзей. Сейчас мы не можем обеспечить тебе это здесь.

— У меня есть друг, — Пайпер повернула голову и улыбнулась. Справа от неё стоял дворецкий, её верный друг, высокий мужчина средних лет с добрыми глазами и седыми волосами.

— Да, но... — начал король, но Пайпер встала, поправила свою светло-голубую одежду и бросила взгляд на родителей.

Она понимала, что они хотят ей помочь, но желание остаться во дворце было сильнее. Подойдя к двери, она сказала:

— Я подумаю об этом, — и вышла, сопровождаемая дворецким.

— Уххх, — вздохнул король, опустив голову.

— Не беспокойся, ей нужно время, — королева взяла его за руку и улыбнулась, её глаза светились уверенностью.

Тем временем в комнате Пайпер:

— Это просто невыносимо, я не могу просто так уйти, — ходила она по кругу, разговаривая с дворецким, её голос дрожал от волнения.

— Но это лучше, чем сидеть здесь, — ответил он, его голос был спокоен и уверен.

— Ах, и ты туда же, — капризно сказала Пайпер, садясь на кровать и глядя в окно. Ей было грустно. Дворецкий присел рядом с ней, его лицо выражало сочувствие.

— Я знаю, это тяжело. Но если ты хочешь, чтобы твои родители гордились тобой, почему бы и нет? Если бы у меня была такая возможность, я бы её использовал, — сказал он, его голос был мягким и ободряющим.

Пайпер повернула голову и посмотрела на него. У неё начали литься слёзы, и она приобняла его, её руки дрожали.

— Я не хочу, чтобы ты остался один. Ты мой единственный друг, — сказала она, её голос был полон печали.

— Не бойся, я не останусь один, — он слегка погладил её по голове, его прикосновение было нежным. Пайпер встала и вытерла слёзы, её лицо выражало решимость.

— Да... Да, я пойду. И буду хорошо учиться и найду друзей.

— Вот и хорошо, — дворецкий вынул из кармана синюю заколку в виде бабочки, её поверхность блестела на свету.

— Вот это тебе, на память обо мне, — Пайпер с улыбкой взяла её и сразу же надела, её глаза светились благодарностью.

— Спасибо, Бен, — сказала она. В этот момент кто-то постучал в дверь, и вошли её родители, их лица выражали надежду.

— Ну что, ты подумала? — спросила мать, её голос был мягким и ободряющим.

— Да. Я пойду, — ответила Пайпер. Мать обняла её, стоя на коленях, её глаза были полны слёз радости.

— Прекрасно, завтра мы уже уедем, — отец стоял и улыбался, кивая, его лицо выражало гордость.

На следующее утро:

Они вышли из дворца, и на дороге стояли две белые лошади, запряжённые в роскошную карету, украшенную золотыми узорами. Пайпер открыли дверь, и она помахала своим родителям и Бену, прежде чем сесть в карету и закрыть дверь. Её сердце было полно смешанных чувств, но она знала, что делает правильный выбор.

---

----------

Новые горизонты

Карета тронулась, и Пайпер помахала на прощание своим родителям и дворецкому Бену, которые стояли у ворот дворца. Дорога была долгой и извилистой, и Пайпер, сидя у окна, наблюдала за сменяющимися пейзажами. Леса сменялись полями, а поля — небольшими деревушками. Она размышляла о том, что её ждёт впереди, и хотя знала, что это будет нелегко, была полна решимости справиться со всеми трудностями.

Прошло несколько часов, и карета наконец подъехала к школе для одаренных детей. Пайпер была поражена величием здания: высокие башни, украшенные витражами, сияли в лучах заходящего солнца, а просторные дворы, утопающие в зелени, создавали атмосферу волшебства и загадочности. Вокруг слышались голоса детей, смех и звуки занятий.

На крыльце школы её встретил директор, высокий мужчина с седыми волосами и в очках, его добрые глаза светились теплотой и пониманием.

— Добро пожаловать, Принцесса Пайпер. Мы рады видеть вас здесь, — сказал он, протягивая руку с приветственной улыбкой.

— Спасибо, — ответила Пайпер, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. Она крепко пожала руку директора, стараясь скрыть своё волнение.

— Позвольте мне показать вам вашу комнату и познакомить с некоторыми учениками, — предложил директор, жестом приглашая Пайпер следовать за ним.

Она знала, что впереди её ждут новые друзья, новые знания и новые приключения. И хотя ей было грустно покидать дом, она понимала, что это начало нового, увлекательного этапа её жизни. Пайпер чувствовала, как её сердце наполняется смесью волнения и предвкушения.

Они вошли в здание, и Пайпер сразу же заметила, насколько оно было оживлённым и разнообразным. В коридорах она увидела не только людей, но и представителей других рас: роботов, эльфов, и даже несколько существ, которых она никогда раньше не видела. Все они были почти одного возраста, и каждый занимался своим делом, создавая атмосферу дружелюбия и сотрудничества.

— Нам сюда, — сказал директор, поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж. Пайпер следовала за ним, восхищаясь красотой интерьера: стены были украшены картинами и гобеленами, а из окон открывался вид на ухоженные сады.

Наконец, они остановились перед дверью с табличкой, на которой было написано "П.Д.Л.П.". Пайпер сразу же поняла, что это её инициалы.

— Это специальная комната для вас. Почувствуйте себя как дома, — сказал директор, открывая дверь и приглашая её войти.

— И ещё кое-что, — перебил он её, прежде чем уйти. — Завтра мы начнем уроки, не опаздывайте.

Услышав это, Пайпер кивнула, и директор спустился на первый этаж, оставив её одну. Она медленно повернула ручку и открыла дверь в свою новую комнату. Пайпер вошла в просторную и уютную комнату. На стенах висели картины, а у окна стоял письменный стол с видом на сад. В углу комнаты находилась мягкая кровать с красивым покрывалом, а рядом — книжный шкаф, заполненный книгами а рядом аккуратно сложены специальные одежды. Комната была обставлена с таким вкусом и вниманием к деталям, что Пайпер невольно улыбнулась.

— Вау, прям как дворец, — прошептала она, восхищённо оглядываясь. Постепенно она начала вынимать вещи из чемодана, аккуратно раскладывая их по полкам и в шкафу. Её внимание привлекли голоса, доносившиеся из коридора. Пайпер решила выйти и посмотреть, что происходит.

Выйдя в коридор, она снова увидела директора, но на этот раз он был не один. Рядом с ним стоял парень, который, как она подумала, тоже был новичком. Он выглядел немного растерянным, но старался держаться уверенно.

— О, и снова здравствуйте, Пайпер, — сказал директор, заметив её. — Позвольте мне представить вам нового студента.

Парень посмотрел на Пайпер и улыбнулся, протягивая руку.

— Его зовут Эдвард, — представил директор нового ученика. Эдвард был ростом почти как Пайпер, с черными волосами и в белом пальто, которое придавало ему элегантный вид.

— Очень приятно, Пайпер, — сказал он с дружелюбной улыбкой.

Пайпер, недолго думая, приняла его руку и ответила:

— Очень приятно, Эдвард.

— Вот и отлично, первый день и уже первые знакомства. Как в старые добрые времена, — сказал директор с улыбкой. — Но я должен идти. И да, не забудьте, завтра не опаздывайте на уроки.

С этими словами директор снова ушел, оставляя Пайпер и Эдварда наедине.

— Пайпер, я о тебе много слышал. Так круто, что я познакомился с Принцессой, — сказал Эдвард, его глаза светились интересом.

Пайпер недоверчиво посмотрела на него, пытаясь понять, искренен ли он.

— Да… — ответила она, и между ними повисла неловкая тишина. Они стояли, смотря друг на друга, не зная, что сказать дальше.

— Ээ… Я должен распаковать свои вещи, — наконец сказал Эдвард, слегка смущаясь.

— Конечно, — ответила Пайпер, улыбнувшись. — Если тебе понадобится помощь или захочешь прогуляться, дай знать.

— Спасибо, Пайпер. Я обязательно обращусь, — сказал он, и они разошлись по своим комнатам.

— Хорошо, спасибо, — сказала она.

Пайпер подошла к окну и посмотрела на сад, где дети играли и занимались. Солнечные лучи играли на зелёной траве, и смех детей наполнял воздух радостью и жизнью. Она знала, что впереди её ждут новые друзья и приключения, но мысли о доме не покидали её.

Она сняла с себя заколку в виде бабочки, которую ей подарил дворецкий Бен, и внимательно осмотрела её. Заколка блестела на свету, напоминая о теплоте и заботе, которые она оставила позади. Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули на неё: прощание с родителями, слова поддержки от Бена и их последние объятия.

— Я буду скучать по вам, — грустным тоном сказала она, обращаясь к заколке, словно к живому существу. Её глаза наполнились слезами, но она быстро вытерла их, стараясь не поддаваться грусти.

----------

Первый урок

Утро. Птички весело щебетали за окном, а теплый луч света пробивался сквозь занавески, подогревая одеяла. В какой-то момент зазвенел будильник, нарушив утреннюю тишину. Пайпер, слегка простонав, неторопливо выключила его. Она открыла глаза и огляделась. В комнате было тихо, и она не могла понять, кто поставил будильник, так как она этого не делала.

Пайпер медленно встала с кровати, зевая и потягиваясь. Она надела своё платье и подошла к окну. Открыв его, она почувствовала, как нежный, слегка холодный ветерок дунул ей в лицо. Она глубоко вдохнула свежий утренний воздух, наслаждаясь моментом покоя и умиротворения.

Вдруг этот покой нарушил стук в дверь. Пайпер подумала, что это мог быть Эдвард. Она подошла к двери и открыла её. На пороге стоял директор, в той же одежде и с тем же дружелюбным выражением лица.

— Здравствуйте, Пайпер, вы уже готовы? — спросил он, улыбаясь.

— Да, — ответила она, стараясь скрыть своё удивление.

— Вы взяли специальную форму? — спросил директор, внимательно глядя на Пайпер.

— Нет, ещё, я только что проснулась, — ответила она, вытирая глаза и пытаясь окончательно проснуться.

— Тогда я вас жду на первом этаже, пообедаете с учениками, — сказал директор, закрыв дверь и оставив её одну.

Пайпер вошла в уборную и посмотрела на своё отражение в зеркале. Она поправила волосы и нежно погладила заколку на голове, вспоминая о доме и дворецком Бене. Затем она начала умываться, наслаждаясь роскошью даже в таких мелочах, как зубная щётка и паста, готовые полотенца. Всё здесь было продумано до мелочей, чтобы создать комфорт и уют.

После умывания она вытерла лицо мягким полотенцем, взяла свою школьную форму и вышла в коридор. По коридорам ходили ученики, каждый занят своими делами, живя своими жизнями. Пайпер чувствовала себя частью этого нового мира, полного возможностей и открытий.

Она спустилась вниз по широкой лестнице и заметила, что на первом этаже было гораздо люднее, чем на втором. Ученики спешили на занятия, обсуждали что-то между собой, и атмосфера была наполнена энергией и жизнью. Внизу её уже ждал директор.

— Пойдёмте сюда, — сказал он, жестом приглашая её следовать за ним.

Они прошли через несколько коридоров и вошли в просторную комнату, которая оказалась столовой. Внутри было светло и уютно, длинные столы были накрыты белыми скатертями, а на них стояли блюда с разнообразной едой. Ученики уже сидели за столами, разговаривая и смеясь.

— Вы можете сидеть в любом месте, если хотите, или можете присоединиться к учителям, — сказал директор, указывая на несколько свободных мест в столовой. Пайпер стояла и думала, куда ей лучше сесть. В этот момент кто-то нежно потрогал её за плечо. Она повернулась и увидела мальчика в противогазной маске. Пайпер чуть не испугалась, её сердце забилось быстрее.

— Ээ, привет, — сказала она неуверенно, пытаясь скрыть своё удивление.

— Что ты, это же я, — ответил мальчик, снимая маску. Пайпер сразу узнала его. Это был Эдвард.

— Я же испугалась, — сказала она с облегчением и слегка ударила его по плечу. Они оба рассмеялись, и напряжение мгновенно исчезло.

— Это моя маска. Она для особых случаев, — объяснил Эдвард, улыбаясь. — Ну, пойдём пообедаем? — пригласил он, указывая на стол, который был почти пустым.

Пайпер кивнула и последовала за ним. Они сели за стол, и Эдвард начал рассказывать ей о школе, о своих первых впечатлениях и о том, как он рад, что встретил её.

— Здесь так много интересного, — сказал он, разливая сок в их стаканы. — Я уже познакомился с несколькими ребятами, и все они очень дружелюбные.

— Да, я тоже заметила, — ответила Пайпер, улыбаясь. — Мне кажется, что здесь будет очень интересно.

— И да, сейчас будет урок по стрельбе. Ты готова к этому? — спросил Эдвард, подавая Пайпер кусок хлеба.

— Да, я с детства хорошо стреляю из лука. Наверное, это не будет проблемой для меня, — ответила Пайпер, принимая хлеб и начиная есть.

— Завидую, — сказал Эдвард с лёгкой улыбкой. — А я не могу. Слишком сложно прицеливаться. То мимо, то слабо. Но я мастер по скрытности.

— Да, я заметила. Ты подкрался сзади, и я даже не заметила, — ответила Пайпер, смеясь.

— Хех, — усмехнулся Эдвард, и они продолжили есть, наслаждаясь обедом и беседой.

Через несколько минут в главной двери послышался шум. Все студенты мгновенно замолчали, повернув головы в сторону источника звука. В столовую вошёл высокий мужчина в строгой форме, его лицо выражало серьёзность и решительность. Это был инструктор по стрельбе.

— Внимание, студенты, — громко объявил он. — Через десять минут начнётся урок по стрельбе. Прошу всех собраться на тренировочной площадке.

Пайпер и Эдвард переглянулись, чувствуя лёгкое волнение. Они быстро доели свои блюда и встали из-за стола.

— Ну что, готова показать свои навыки? — спросил Эдвард, подмигивая Пайпер.

— Конечно, — ответила она с уверенностью. — А ты готов продемонстрировать свою скрытность?

— Всегда готов, но наверное там не будет такого типа занятия, — усмехнулся Эдвард.

Они встали с места и вместе направились к выходу, присоединившись к остальным ученикам, которые уже начали собираться на тренировочной площадке. Множество учеников вышли на задний двор школы, где уже стояла толпа людей и учителей. Атмосфера была наполнена ожиданием и лёгким волнением.

— Так, вы все должны стоять в ряд, — громко объявил один из учителей. Ученики, как муравьи, начали двигаться туда-сюда, стараясь выстроиться в ровные линии. Но Эдвард и Пайпер были не разлей вода, они стояли вместе, поддерживая друг друга.

— Сейчас мы с учителями будем разбивать вас на группы по пять мальчиков и девочек, — продолжил учитель. Несколько преподавателей начали распределять учеников по разным группам, внимательно следя за тем, чтобы группы были равномерными.

Когда очередь дошла до Пайпер и Эдварда, их разбили на две разные группы. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись, понимая, что это всего лишь временное разделение.

— Пусть победит сильнейший, — сказал Эдвард, помахав ей на прощание.

— Да, — ответила Пайпер, подмигнув ему. Они уже не видели друг друга, так как вокруг было много людей, но каждый из них знал, что поддержка друга всегда рядом.

----------

Испытание смелости

Когда ученики разбились по группам, Пайпер оказалась в группе с четырьмя другими девочками. Все они выглядели дружелюбно, но немного взволнованно. К ним подошла учительница, женщина среднего возраста с серьёзным выражением лица. В руках она держала что-то, что сразу привлекло внимание Пайпер — это была винтовка. Пайпер взволновалась от увиденного, не ожидая такого поворота событий.

— Итак, девочки, не отстаём от меня, — грубым и серьёзным тоном произнесла учительница. Её голос был строгим и не терпящим возражений. Все девочки просто молча кивнули, понимая, что лучше не спорить.

Ученики начали расходиться: кто-то направился обратно в школу, а кто-то остался на площадке для дальнейших занятий. Пайпер и её группа последовали за учительницей в здание школы. Внутри было тихо, и каждый шаг эхом отдавался в коридорах. Они вошли в классную комнату, где царила мёртвая тишина.

— Садитесь по одной, мне не нужны болтуны в моём классе, вы поняли? — резко сказала учительница, указывая на парты.

— Да, мисс, — хором ответили девочки, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Но одного из ответов оказалось недостаточно. Учительница пришла в ярость и с силой ударила по парте, заставив всех вздрогнуть.

— Я сказала, садитесь! — повторила она, её голос был полон гнева.

Пайпер быстро заняла своё место, стараясь не смотреть на учительницу. Она автоматически села за парту прямо перед учительским столом. Её сердце билось быстрее от напряжения, и она чувствовала, как ладони начинают потеть. Остальные девочки тоже поспешили занять свои места, боясь вызвать ещё больший гнев учительницы.

Когда все наконец уселись, учительница начала объяснять правила безопасности и основы обращения с оружием. Её голос был строгим и уверенным, и каждое слово звучало как приказ.

— Итак, что такое оружие? — начала она, оглядывая класс. — Это многофункциональный механизм, который может помочь тебе в различных ситуациях. Но самое главное из оружий — это огнестрельное. Почему? Потому что с его помощью ты можешь с лёгкостью убить живое существо.

С этими словами она быстро взяла винтовку и, не колеблясь, выстрелила в череп, который стоял на полке. Громкий выстрел эхом разнёсся по комнате, и девочки вздрогнули от неожиданности. Череп разлетелся на куски, и осколки разлетелись по комнате.

— Видите? — продолжила учительница, опуская винтовку. — Это сила огнестрельного оружия. Оно требует уважения и осторожности. Никогда не забывайте об этом.

Ученицы сидели в напряжении, осознавая серьёзность момента. Учительница продолжила:

— А теперь я хочу, чтобы один из вас вышли сюда и продемонстрировали свои навыки по стрельбе, — сказала она, оглядывая класс. — Но сначала вам нужно надеть специальную форму. Она поможет вам не поранить друг друга.

Девочки начали оглядывать друг друга, не зная, кто должен выйти первым. Одна из них, робко подняв руку, сказала:

— Но, мисс, здесь нет места, чтобы переодеться.

Учительница холодным взглядом посмотрела на неё и ответила:

— Да, и? Здесь нет мальчиков, и вас никто не увидит через окно. Так что переодевайтесь сейчас же!

Девочки переглянулись, понимая, что спорить бесполезно. Они начали доставать из своих сумок специальные защитные костюмы. Пайпер тоже достала свою форму и начала переодеваться, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Она аккуратно сняла своё платье, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Затем она быстро надела специальную форму, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее от волнения.

Когда все девочки переоделись, учительница снова обратилась к ним:

— Так, кто будет первым? — спросила она, оглядывая класс. Все сразу же замерли, ожидая, кто решится выйти вперёд. Пайпер сидела, нервно двигая руками и смотря на свои потные ладони.

— Если никто не хочет, то я начну с порядка, — сказала учительница, её голос был строгим и решительным. Пайпер вздрогнула, потому что сидела прямо перед учительским столом.

Учительница посмотрела прямо на неё и кивнула:

— Пайпер, ты будешь первой. Выйди вперёд и продемонстрируй свои навыки.

Пайпер глубоко вдохнула, стараясь успокоить нервы. Она встала и вышла вперёд, чувствуя на себе взгляды остальных девочек. Учительница протянула ей винтовку, и Пайпер взяла её. Оружие оказалось тяжелее, чем лук, к которому она привыкла, но она старалась не показывать своего волнения и тяжести.

— Помни, что я говорила о концентрации и спокойствии, — сказала учительница, наблюдая за Пайпер. — Целься и стреляй.

Пайпер оглянулась, пытаясь понять, куда ей нужно стрелять.

— Но, куда? — спросила она, слегка растерянно.

Услышав это, учительница пошла к полке и, расправив руку, указала на себя:

— В меня.

Пайпер замерла, не веря своим ушам. Она посмотрела на учительницу, пытаясь понять, шутит ли она. Но выражение лица учительницы оставалось серьёзным и непоколебимым.

— Не бойся, — сказала учительница, заметив её замешательство. — У меня тоже специальная форма, я выдержу. Она позволяет защитить меня от пуль, которые могут причинить вред. Твоя задача — попасть в грудь, а не в голову.

Учительница закрыла глаза, ожидая выстрела. Пайпер не видела другого выбора и начала медленно прицеливаться в грудь учительницы. Винтовка казалась ей тяжёлой, и она едва удерживала её в руках. Глубоко вздохнув, Пайпер закрыла один глаз и выстрелила. Отдача была сильной, и винтовка резко улетела вверх, раня руку Пайпер.

— Ай, больно, — вскрикнула она, упав на колени и оглядывая свою рану. На её руке появился парез, и боль была ощутимой.

Вдруг со стороны полки послышались стоны.

— Ах, хах, — это была учительница. Она тоже стояла на коленях, но, к счастью, следов крови не было.

— Молодец, Де Ла Прим, точно в цель, — сказала она, громко смеясь. Её смех был неожиданным, но он разрядил напряжённую атмосферу.

Пайпер, несмотря на боль, почувствовала облегчение и гордость. Она справилась с задачей, хотя и не без трудностей. Учительница поднялась на ноги и подошла к Пайпер, помогая ей встать.

----------

Тренировка и подготовка

— Ты молодец, Пайпер, — сказала учительница, ухмыльнувшись. — Ты показала хорошие навыки и выдержку. Теперь давай обработаем твою рану.

Учительница отвела Пайпер к аптечке, где аккуратно обработала её руку и наложила повязку. Несмотря на свою агрессивную и холодную манеру, у неё всё же было доброе сердце. Остальные девочки наблюдали за этим, понимая, что урок был не только о стрельбе, но и о смелости и выдержке.

— Теперь следующая, — сказала учительница, возвращаясь к классу. — Кто готов?

Остальные девочки колебались, но медленно и уверенно начали выходить по одной. Каждая из них старалась показать свои навыки, несмотря на волнение и страх. Учительница внимательно наблюдала за каждой, давая советы и корректируя ошибки.

Когда все ученицы продемонстрировали свои навыки, учительница сделала вывод:

— Я могу вам сказать, что я выбрала двух учеников, — продолжала она, оглядывая класс. Она посмотрела на Пайпер и сказала: — Это Пайпер и…

Она сделала паузу, создавая напряжение в классе. Все девочки затаили дыхание, ожидая, кого назовут следующим.

— …и Лили, — закончила учительница, указывая на девочку с короткими каштановыми волосами, которая стояла в конце ряда.

Лили выглядела удивлённой, но быстро собралась и кивнула, принимая похвалу.

— А остальных, у вас тоже есть талант, но не в стрельбе. Я распределю вас в другие группы, где вы сможете развивать свои сильные стороны. А Пайпер и Лили останутся в моей группе, — добавила учительница, её голос был строгим, но справедливым.

Девочки, которые не попали в группу учительницы, выглядели немного разочарованными, но понимали, что у них будет возможность проявить себя в других областях. Они начали тихо обсуждать свои дальнейшие планы и ожидания.

Пайпер почувствовала облегчение. Она знала, что этот урок был важным испытанием, и она справилась с ним. Её сердце наполнилось гордостью и радостью от того, что её усилия были замечены и оценены.

Лили подошла к Пайпер и улыбнулась.

— Поздравляю, Пайпер, — сказала она. — Ты действительно молодец.

— Спасибо, Лили, — ответила Пайпер, улыбаясь в ответ. — Ты тоже отлично справилась. Я рада, что мы будем в одной группе.

— Так, девочки, урок закончен. Можете идти, — сказала учительница, оглядывая класс. — А вы, — она посмотрела на Пайпер и Лили, — останьтесь. Я вам расскажу об испытании.

Учительница завершила урок, и девочки начали расходиться, обсуждая свои впечатления и делясь эмоциями. Пайпер и Лили остались вместе, ожидая дальнейших инструкций. Когда все ученики ушли, учительница встала с кресла и подошла к ним.

— Теперь об испытании, — начала она, её голос был серьёзным и сосредоточенным. — В испытании вы двое будете в одной команде. Ваша задача — победить других учеников, таких же, как вы. Но они будут особенными, в отличие от вас. Там будут представлены все стили боя, и вы должны быть готовы ко всему.

Пайпер и Лили внимательно слушали, осознавая важность предстоящего испытания. Учительница продолжила:

— Испытание состоится послезавтра. У вас есть время подготовиться и потренироваться. Я ожидаю, что вы покажете всё, на что способны. Это будет нелегко, но я верю в вас.

Пайпер почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее от волнения и ответственности. Она посмотрела на Лили, и та кивнула, показывая, что готова к вызову.

— А пока потренируйтесь, я оставила в шкафу две винтовки и десять гранат, — добавила учительница, направляясь к выходу. — Удачи вам.

С этими словами она вышла из кабинета, оставив Пайпер и Лили наедине. Девочки переглянулись, осознавая, что впереди их ждёт серьёзное испытание.

— Что будем делать? — спросила Лили, её голос был полон решимости и лёгкого волнения.

— У меня есть идея, — ответила Пайпер, её глаза загорелись энтузиазмом. — Во дворе есть тренировочная площадка, там и будем тренироваться.

— Хорошая идея, — согласилась Лили. — А теперь возьмём винтовки и несколько гранат.

Они подошли к шкафу и открыли его. Внутри лежали две чёрные винтовки, которые на вид казались лёгкими и удобными для стрельбы. Они напоминали оружие, стреляющее маленькими дротиками. Рядом с винтовками аккуратно лежали гранаты, каждая из которых была тщательно упакована.

— Винтовки выглядят довольно современно, — заметила Лили, беря одну из них в руки. — Интересно, как они работают.

— Да, и довольно лёгкие, — согласилась Пайпер, ощупывая свою винтовку. — Давай возьмём всё необходимое и пойдём на площадку.

Они аккуратно сложили оружие и боеприпасы в свои сумки и направились к выходу. По пути они обсуждали план тренировки, делясь своими мыслями и идеями.

— Думаю, нам стоит начать с мишеней, чтобы привыкнуть к винтовкам, — предложила Пайпер.

— Согласна, — кивнула Лили. — А потом можем попробовать гранаты. Надо понять, как они работают и как их лучше использовать.

Когда они вышли на тренировочную площадку, Пайпер и Лили сразу же заметили, что место было идеально приспособлено для их целей. Здесь были мишени, укрытия и различные препятствия, которые можно было использовать для тренировки. Площадка была оживлённой, вокруг тренировались другие ученики, создавая атмосферу сосредоточенности и энтузиазма.

— Смотри, там есть свободные мишени, — указала Лили на дальний угол площадки. — Давай начнём с них.

Они подошли к мишеням и заняли позиции. Пайпер установила винтовку на плечо, прицелилась и сделала первый выстрел. Пуля попала в центр мишени, и она почувствовала прилив уверенности.

— Отличный выстрел, Пайпер! — похвалила Лили, занимая свою позицию. — Теперь моя очередь.

Лили прицелилась и выстрелила, её пуля тоже попала в мишень, хотя и не в центр. Она улыбнулась, довольная результатом.

— Неплохо, — сказала Пайпер. — Давай попробуем ещё раз.

Они продолжили тренировку, совершенствуя свои навыки стрельбы. Пайпер и Лили поддерживали друг друга, давая советы и подбадривая. Постепенно они начали чувствовать себя всё увереннее с винтовками.

— Теперь давай попробуем гранаты, — предложила Лили, доставая одну из них из сумки. — Надо понять, как их правильно бросать.

— Я знаю, как их использовать, — сказала Пайпер, подбирая одну из гранат. — Сначала ты должна снять это кольцо и выбросить его. Но у нас нет достаточной силы, чтобы бросить гранату далеко.

— Ты права, — согласилась Лили, внимательно слушая.

— Но мы можем использовать их как мины, — предложила Пайпер.

— Как это? — спросила Лили, заинтересованно глядя на подругу.

— Когда противник подойдёт близко, мы можем бросить гранату под ноги и… бум! — объяснила Пайпер, изображая взрыв руками.

— Хорошо, так и будем делать, — согласилась Лили, улыбаясь.

Они несколько часов тренировались, отрабатывая различные техники и стратегии. Пайпер и Лили старались максимально использовать время, чтобы подготовиться к предстоящему испытанию. Они бросали гранаты, стреляли из винтовок и обсуждали тактику, поддерживая друг друга и делясь советами.

Когда тренировка подошла к концу, они вернулись в школу. Обе чувствовали себя уставшими, их тела были покрыты потом с головы до ног, но они были довольны проделанной работой.

— Ладно, Лили, завтра увидимся… наверное, — сказала Пайпер, прощаясь с подругой.

Лили, не оборачиваясь, просто помахала рукой, показывая, что она тоже устала. Её комната находилась на первом этаже, и она быстро скрылась за дверью.

Пайпер вошла в свою комнату, сняла сумку и подошла к окну, чтобы закрыть шторы. Она сняла форму и положила её в стиральную машину, наслаждаясь ощущением свободы от тяжёлой одежды. Затем она приняла душ, смывая усталость и пот после долгого дня тренировок.

После душа Пайпер почувствовала себя гораздо лучше. Она надела мягкую пижаму и легла в кровать, чувствуя, как её тело расслабляется. Мысли о предстоящем испытании всё ещё крутились в её голове, но она была уверена, что они с Лили справятся. Пайпер закрыла глаза и вскоре погрузилась в глубокий сон, готовая к новым вызовам и приключениям, которые ждут её впереди.

----------

Испытание решимости

Звон будильника пронзил тишину комнаты, заставив Пайпер вздрогнуть и резко открыть глаза. Она лежала на кровати, раскинув руки и ноги, чувствуя, как её тело ещё не полностью проснулось, а мысли медленно возвращались к реальности. Прошёл уже день с тех пор, как она усердно тренировалась, и мышцы всё ещё ныли от напряжения. Сегодняшний день был для неё особенным, потому что именно сегодня должно было состояться испытание, к которому она так долго готовилась. Пайпер встала с кровати, чувствуя лёгкое волнение и предвкушение. Она знала, что этот день может изменить её жизнь, и была полна решимости показать всё, на что способна.

Не поднимая головы, Пайпер нащупала будильник и отключила его, наслаждаясь мгновением тишины, которое последовало. Почесав голову, она медленно встала с кровати, чувствуя лёгкую дрожь от волнения, пробегающую по её телу. Она подошла к окну и, слегка приподняв шторы, впустила в комнату яркий утренний свет. Солнечные лучи мягко осветили её лицо, и Пайпер на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь теплом.

На улице было много людей, все они казались взволнованными и ожидали чего-то важного. Пайпер заметила, как кто-то торопливо шёл по тротуару, держа в руках документы, а рядом дети играли, смеясь и перекрикивая друг друга. В воздухе витало ощущение предвкушения, и Пайпер почувствовала, как её собственное волнение усиливается. Она знала, что этот день будет особенным, и была готова встретить его с полной решимостью.

Вдруг в дверь кто-то постучал, и звук эхом разнёсся по комнате. Пайпер, слегка вздрогнув, подошла к двери и осторожно открыла её. На пороге стояла Лили, уже полностью подготовленная к испытанию. Её лицо было сосредоточенным и серьёзным, а под глазами виднелись тёмные круги, свидетельствующие о бессонной ночи.

На её плече висела сумка, из которой выглядывала винтовка, аккуратно закреплённая ремнями. Лили была одета в удобную, но прочную одежду, готовую к любым испытаниям. Её волосы были собраны в тугой хвост, а взгляд был полон решимости и уверенности. Пайпер заметила, как Лили глубоко вздохнула, прежде чем заговорить, и поняла, что её подруга тоже чувствует напряжение и волнение перед предстоящим днём.

— Ну, спящая красавица, готова? — спросила Лили с улыбкой, хотя её глаза выдавали усталость. Её голос звучал бодро, но Пайпер заметила, как её подруга слегка покачнулась, пытаясь скрыть усталость.

— Я только что проснулась, — ответила Пайпер, потягиваясь и чувствуя, как её мышцы приятно растягиваются после сна. — Давай, входи.

Лили вошла в комнату и остановилась, поражённая её красотой. Высокие потолки, украшенные изящной лепниной, придавали помещению величественный вид, а большие окна, пропускающие мягкий солнечный свет, создавали атмосферу уюта и тепла. Лучи солнца играли на полированных поверхностях мебели, придавая им особый блеск.

Мебель была изысканной: мягкие диваны и кресла, обитые дорогой тканью, приглашали присесть и расслабиться. На стенах висели картины, каждая из которых была произведением искусства, рассказывающим свою уникальную историю. Лили не могла оторвать глаз от одной из них — пейзажа, изображающего спокойное озеро в окружении гор, который казался почти живым.

Она медленно прошлась по комнате, касаясь пальцами резных деревянных поверхностей и наслаждаясь ощущением роскоши. Лили не могла поверить, что она живёт в таком прекрасном месте. Её сердце наполнилось благодарностью и восхищением, и она почувствовала, как её волнение немного утихло, уступив место спокойствию и уверенности в предстоящем дне.

Пайпер закрыла за ней дверь. В комнате сразу стало теснее, но уютнее. Лили поставила свою сумку на пол и огляделась, словно пытаясь найти что-то, что могло бы её отвлечь от волнения. Пайпер заметила, как её подруга нервно теребит ремень сумки, и решила отвлечь её разговором.

— Ты, похоже, не спала всю ночь, — сказала Пайпер, пытаясь звучать беспечно. — Нервничаешь?

Лили вздохнула и кивнула, её улыбка стала чуть менее напряжённой.

— Да, немного, — призналась она. — Но я знаю, что мы справимся. Мы столько тренировались ради этого дня.

— Сейчас, я только приведу себя в порядок, — сказала Пайпер, направляясь к зеркалу. Она быстро привела себя в порядок, надела свою форму и тщательно проверила, всё ли у неё готово для испытания. В её сумке лежали винтовка и несколько гранат, аккуратно уложенные на случай необходимости.

— Ну давай, пойдём, — сказала Пайпер, открывая дверь. На пороге стоял мальчик, его лицо светилось радостью.

— Привет, Пайпер, — с улыбкой поприветствовал он её. Пайпер ответила ему такой же широкой улыбкой, чувствуя, как её сердце наполняется теплом.

Это был Эдвард. Как всегда, он был одет в своё белоснежное пальто, которое подчёркивало его стройную фигуру и придавало ему элегантный вид. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, а глаза светились восторгом от увиденного. Он выглядел как настоящий принц из сказки, и его присутствие всегда привлекало внимание.

— Так ты тоже прошла квалификацию, — сказал он, не скрывая радости, его голос был полон энтузиазма. Его глаза блестели, и он едва мог сдержать улыбку.

— Да, я прошла, как и ты, — ответила Пайпер с широкой улыбкой, её глаза искрились от счастья. Она чувствовала, как её сердце наполняется гордостью и радостью за себя и за своего друга. В этот момент сзади раздался лёгкий кашель, и Пайпер вспомнила о Лили. Она повернулась и представила её.

— Эдвард, это Лили, моя напарница. Лили, это Эдвард, мой друг, — сказала Пайпер, указывая на каждого из них. Эдвард протянул руку, и Лили, немного смущённая, пожала её. Лили была невысокой девушкой с каштановыми волосами и зелёными глазами, её лицо было украшено лёгким румянцем. Она слегка улыбнулась, чувствуя себя немного неловко в присутствии нового человека.

Лили подошла к уху Пайпер и шепнула:

— А ты не сказала, что дружишь с красивыми мальчиками, — её голос был полон игривости и лёгкого удивления. Они обе тихо засмеялись, глядя на Эдварда, который в этот момент выглядел особенно элегантно в своём белоснежном пальто. Эдвард, заметив их взгляды и услышав смех, слегка покраснел, но быстро взял себя в руки и сказал:

— Ну, пойдёмте в столовую, — его голос был полон уверенности и дружелюбия. Он сделал приглашающий жест рукой, и Пайпер с Лили последовали за ним.

По пути в столовую Пайпер не могла не заметить, как Эдвард старался выглядеть спокойным и уверенным, несмотря на лёгкое смущение. Лили, идущая рядом с Пайпер, продолжала улыбаться, её глаза искрились весельем. Она тихо шепнула Пайпер:

— Он действительно очень милый, — и снова тихо засмеялась.

Они направились в сторону столовой, проходя мимо высоких окон, через которые проникал солнечный свет, освещая коридоры школы мягким золотистым светом. Лучи солнца играли на полированных мраморных полах, создавая причудливые узоры. В воздухе витал аромат свежих цветов, который придавал всему месту особую атмосферу уюта и свежести. Этот аромат исходил от многочисленных ваз с цветами, расставленных вдоль коридоров.

Когда они вошли в просторную столовую, их встретил приятный шум разговоров и звяканье посуды. Воздух был наполнен ароматами свежеприготовленной еды, что сразу вызвало у Пайпер и Лили аппетит. Столы были аккуратно накрыты белыми скатертями, а на каждом столе стояли вазы с живыми цветами, придавая помещению уют и элегантность.

Пайпер и Лили направились к месту, где уже сидел Эдвард. Он выбрал стол у окна, откуда открывался прекрасный вид на школьный сад. На столе перед ним были аккуратно расставлены две тарелки с приготовленной едой: аппетитные омлеты с зеленью, свежие фрукты и тосты с маслом.

— Кхм, — Эдвард прочистил горло, привлекая их внимание. Они повернулись к нему, и он слегка покраснел, чувствуя, как его щеки заливаются румянцем.

— Да, это я сделал. Я хотел, чтобы мы вместе пообедали, Пайпер, но… — он повернулся к Лили, его голос был немного неуверенным. — Так как ты встретила меня со своей напарницей, то позвольте, — сказал он и передвинул стул для Пайпер, показывая ей, куда сесть. Она подошла и села, её лицо светилось благодарностью.

— А я, пойду к другому столику, не хочу вам мешать, — сказал Эдвард, собираясь уйти. Он сделал шаг назад, но Пайпер быстро схватила его за руку, её глаза были полны решимости.

— Останься с нами, ты ведь не чужой для нас, — сказала она, её голос был мягким, но настойчивым. Эдвард замер, его взгляд встретился с её, и он почувствовал, как его сердце наполняется теплом.

— Ну, если ты настаиваешь, — сказал он, слегка улыбнувшись. Он вернулся к столу и сел рядом с ними, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.

И они начали есть, наслаждаясь вкусной едой и уютной атмосферой столовой. Пайпер с удовольствием пробовала разнообразные блюда, приготовленные с любовью и мастерством. На её тарелке были аппетитные омлеты с зеленью, свежие фрукты, тосты с маслом и джемом, а также ароматный кофе, который наполнял её энергией.

Лили, сидя рядом, тоже наслаждалась едой, её лицо светилось от удовольствия. Она пробовала различные блюда, восхищаясь их вкусом и качеством приготовления. Время от времени они обменивались взглядами и улыбками, чувствуя, как их дружба становится ещё крепче.

Пайпер заметила, что Эдвард просто сидел и смотрел, как они едят, его глаза светились теплотой и заботой. Он наслаждался моментом, наблюдая за своими друзьями и чувствуя радость от того, что они вместе. Его присутствие придавало Пайпер уверенности и спокойствия.

Пайпер, не долго думая, оставила ему половину своей порции, аккуратно переложив еду на его тарелку. Она показала рукой на место рядом с ней, приглашая его сесть. Эдвард кивнул головой, его лицо озарилось благодарной улыбкой, и он сел рядом с ней.

— Спасибо, — сказал он тихо и начал есть, наслаждаясь каждым кусочком. Его движения были медленными и аккуратными, словно он хотел запомнить вкус каждого блюда. К плечу Пайпер нежно коснулась Лили, её глаза светились весельем.

— Что? — спросила Пайпер, слегка нахмурив брови, но её голос был полон любопытства.

— Вы как голубки, — сказала Лили, негромко смеясь. Её смех был заразительным, и Пайпер не смогла удержаться от улыбки, хотя её щеки слегка порозовели. Она почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее от смущения.

— Эй! — прошептала она, пытаясь скрыть своё смущение. Её голос был тихим, но в нём звучала нотка протеста. Эдвард тоже слегка покраснел, но продолжал есть, стараясь не обращать внимания на подшучивания Лили. Он чувствовал, как его щеки горят, но не мог не улыбнуться.

— Лили, перестань, — сказал он, стараясь звучать серьёзно, но его голос выдавал лёгкое смущение. — Мы просто друзья.

Лили, всё ещё смеясь, кивнула.

— Конечно, конечно, — сказала она, подмигнув Пайпер. — Просто друзья.

Потом в столовую вошли несколько учителей, среди которых был и другой учитель стрельбы, высокий мужчина с суровым выражением лица и проницательными глазами. Его строгий взгляд сразу привлёк внимание всех присутствующих. Он был одет в тёмный костюм, который подчёркивал его статную фигуру, и его походка была уверенной и решительной.

Учителя остановились у входа, и в столовой мгновенно наступила тишина. Все студенты повернулись к ним, ожидая, что они скажут. Высокий учитель стрельбы оглядел зал, его взгляд был проницательным и внимательным, словно он мог видеть каждого студента насквозь.

— Дорогие ученики, встаньте те, кто прошли квалификацию, — сказал учитель стрельбы, его голос был строгим и уверенным. В столовой мгновенно воцарилась тишина, и все взгляды обратились к учителю. Лишь несколько учеников поднялись со своих мест, и Пайпер, Эдвард и Лили были среди них. Пайпер быстро посчитала, сколько людей стояли. Всего было десять учеников.

Учитель стрельбы оглядел собравшихся, его взгляд был проницательным и внимательным. Он медленно прошёлся глазами по каждому из стоящих учеников, словно оценивая их готовность и решимость.

— Хорошо, что все десять учеников здесь, — сказал он, его голос был полон одобрения и уверенности. — Вы все проделали огромную работу, чтобы дойти до этого момента. Сегодняшний день станет проверкой ваших навыков и силы духа.

Затем он повернулся к остальным учителям, которые стояли рядом, и добавил:

— Придите на тренировочную площадь, — его голос был полон решимости и ожидания. Учителя кивнули и начали направляться к выходу, приглашая учеников следовать за ними.

Учителя вышли из столовой, оставив учеников в лёгком замешательстве. В воздухе повисло напряжение, и на мгновение в столовой стало тихо, как будто все затаили дыхание.

— Ладно, пойдёмте, ребята, — сказала Пайпер, поднимаясь со своего места. Её голос прозвучал уверенно и решительно, и это придало остальным ученикам уверенности. Они взяли свои сумки, проверяя, что всё необходимое на месте, и направились к выходу.

Когда все ученики вышли на улицу, Пайпер оглянулась назад. Через большие окна столовой было видно более сотни учеников, которые с интересом наблюдали за происходящим. Их лица выражали смесь любопытства и зависти. Некоторые из них шептались между собой, указывая на тех, кто прошёл квалификацию, а другие просто молча наблюдали, их глаза были полны ожидания.

----------

На грани

Фокусируется на напряжённой атмосфере и предвкушении

Арена гудела, словно переполненный улей. Сотни глаз были прикованы к десяти молодым людям, выстроившимся по кругу. В центре стоял учитель, его голос, хотя и спокойный, заставил шум стихнуть.

— Прошу тишины, — произнес он, и тишина повисла в воздухе. — Сегодня для вас особый день. День испытаний.

Учитель обвел взглядом своих учеников, каждый из которых был готов к предстоящим испытаниям.

— Вы будете разделены на команды, и ваша задача – продемонстрировать все, чему вы научились. Стрельба, скрытность, физическая сила – все будет оценено. Помните, только трое из каждой команды пройдут дальше.

Он сделал паузу, позволяя словам дойти до каждого.

— И самое главное: побеждайте, но не калечьте друг друга.

С этими словами учитель покинул арену.

Пайпер и Лили направились к своим позициям, их сердца стучали в такт нарастающему напряжению. Свисток раздастся скоро, и тогда начнется настоящая битва.

Над входом в темную, прохладную часть арены висел огромный капюшон, словно приглашение в тайное общество. Пайпер невольно вздрогнула. Рядом с ним, в тени, стоял Эдвард, махая им рукой.

— Лили, смотри, вон там Эдвард, — тихонько сказала Пайпер, стараясь не привлекать лишнего внимания.

— О, я вижу, — ответила Лили, и они обе помахали в ответ.

Их сердца забились чуть чаще. Над ареной, на высокой вышке, стояли учителя. Один из них, держа в руках микрофон, оглядел всех участников. Его голос, усиленный динамиками, разнёсся по всему помещению.

— Всем желаю удачи! — прокричал он, и в его словах слышалось едва заметное волнение.

С этими словами повисла напряженная тишина, прерываемая лишь свистом ветра и ударами собственных сердец. И тут же, словно по сигналу, все участники бросились в бой, их крики и стоны смешались в единый хаотичный шум.

Пайпер медленно скользила взглядом по верхушке высокой каменной стены, словно опытный страж. С этой позиции открывался прекрасный вид на всю арену. Два бойца, завязавшие потасовку в центре, стали ее первой мишенью. Пальцы непроизвольно сжались на прикладе винтовки, но в этот момент ее отвлекли.

Лили, ее напарница, указала на стену арены. Вдоль нее тянулись узкие щели, из которых начал клубиться густой зеленый газ.

— С каждой секундой арена будет сужаться, так что не нужно стоять на месте, — раздался голос учителя, доносящийся с вышки.

Пайпер и Лили переглянулись. Ситуация становилась все более напряжённой.

— Что будем делать? — спросила Лили, ее голос дрожал от волнения. — Если выйдем, то нас сразу же вырубит.

Пайпер задумчиво огляделась. Действительно, свободного пространства становилось все меньше. Единственными укрытиями, помимо стен, были густые кусты, тянущиеся вдоль внешнего периметра арены. Но прятаться в них было опасно – их могли обнаружить противники.

— Этот газ... он парализует, — прошептала она. — Нам нужно двигаться.

Пайпер кивнула. Выбрав момент, когда бойцы отвлеклись, они осторожно спустились со стены и нырнули в густые кусты. Сердце колотилось в груди, как бешеное. Они были живыми мишенями в этом смертельном лабиринте.

Пайпер и Лили пригнулись, пробираясь сквозь густые заросли кустарника. Каждый шорох заставлял их сердца бешено колотиться. Оглядываясь через плечо, они убедились, что никто не преследует их.

— Четыре команды осталось! — прорезался над гомоном толпы голос учителя. Волна еще более громких криков прокатилась по арене.

— Так, ладно, нам нужно... — начала Пайпер, но ее слова прервал резкий рывок. Ее схватили за горло крепкие руки, и она почувствовала, как воздух начал медленно покидать легкие.

Это был один из самых крупных бойцов. Его грубые пальцы впились в ее шею, словно стальные тиски. Пайпер забилась в его руках, пытаясь вырваться, но было бесполезно. Лили, заметив опасность, вытащила из сумки небольшую гранату. Сердце бешено колотилось в груди.

Боец, удерживающий Пайпер, громко рассмеялся. Это был его роковой просчет. Лили, воспользовавшись моментом, ловко поднесла гранату к его лицу и изо всех сил вдавила ее в рот. Раздался оглушительный взрыв, отбросивший их обоих на несколько метров. Пайпер, освободившись, закашлялась и с трудом поднялась на ноги.

— Спасибо, Лили, — прохрипела она, отряхивая с себя грязь.

— Вау, это была что-то с чем-то, — раздался голос учителя с вышки. Он указал пальцем прямо на них. Зрители зааплодировали. Это был триумф, но и одновременно провал. Ведь теперь все знали, где они находятся.

Через густые заросли кустарника они увидели несколько фигур, быстро приближающихся к ним. Сердце Пайпер ушло в пятки. Куда бежать? Ядовитый газ уже поглотил большую часть арены, отрезая пути к отступлению. Они оказались загнанными в угол.

Пайпер и Лили прижались спинами к холодной каменной стене. Один из приближающихся противников был особенно крупным, настоящим гоблином. Его мускулы вздувались под одеждой, и в глазах сверкал яростный блеск.

Девушки открыли огонь, но пули отскакивали от брони противника, словно горошины от стали. Они были в отчаянии. Казалось, выхода нет. И в этот момент их внимание привлек какой-то звук...

– Эй, танк, – раздался хриплый голос из-за кустов. Пайпер резко обернулась. Ее глаза расширились от удивления. В противогазе она узнала знакомые черты. Широкая улыбка расплылась по ее лицу.

– Пайпер, что случилось? – прошептала Лили, не понимая причины ее радости.

– Вот, посмотри и увидишь, – загадочно ответила Пайпер.

Гоблин, заметив движение в кустах, обернулся. Но было уже поздно. Его фигура скрылась за густой листвой.

– Что? Кто это был? – прорычал он, оглядываясь по сторонам.

Внезапно, со спины его настиг сильный удар. Гоблин рухнул на землю, сбивая с ног нескольких мелких кустов. Из-за них вышел подросток, одетый в белый пальто. Его лицо было скрыто маской, но в глазах читалась решимость.

– Тебя никто не учил, что ты никогда... – начал он, хватая гоблина за руку и скручивая ее за спину. – ...не должен обижать девушек!

Гоблин зарычал и попытался вырваться, но подросток был сильнее. Он с легкостью удерживал его, нанося точные и болезненные удары. И он сдался.

Подросток подошел к Пайпер и Лили. Лили, от неожиданности, спряталась за спиной подруги. Он снял маску, и на них смотрело знакомое лицо.

– Ну, как это было? – спросил он, улыбаясь.

Это был Эдвард! Лили не могла поверить своим глазам. Она знала, что он силен, но не думала, что настолько.

– Знаешь, это было очень храбро, – сказала Пайпер, осторожно оглядываясь по сторонам. Ей все еще не верилось, что они выжили.

– А где твой напарник? – спросила она у Эдварда. Тот пожал плечами.

– Не знаю, наверное, где-то лежит. Я не увидел его, когда мы разделились.

Их разговор прервал громкий аплодисмент. Через пролом в заборе вышли учителя, возглавляемые строгим мужчиной с микрофоном.

– Позвольте представить вам победителей! – провозгласил он. – Команда снайперов и команда убийц!

Арена взорвалась овациями. Эдвард, не теряя времени, схватил за руки Пайпер и Лили и поднял их вверх. Лили, переполненная эмоциями, прыгнула и крепко обняла обоих друзей.

– Они прошли в следующий этап! – прокричал учитель. Даже проигравшие соперники, изможденные и покрытые ссадинами, невольно начали хлопать.

К победителям подошел фотограф. Пайпер, всегда любившая позировать, тут же заняла самую выгодную позицию.

– Раз, два, три... Друзья до гроба! – крикнула она, широко улыбаясь. Лили и Эдвард поддержали ее, и они замерли в смешном, но таком запоминающемся кадре.

----------

Хаос

Гул ликования оборвался резким, оглушительным громом. С тыльной стороны арены донесся оглушительный взрыв. Земля содрогнулась, и воздух наполнился едким дымом. Огромный кусок трибуны обрушился, взметнув в воздух облако пыли и обломков. Паника охватила толпу.

— Все в укрытие! – пронзительно кричал учитель, его голос тонул в нарастающем хаосе.

Пайпер в ужасе застыла на месте. Ее сердце бешено колотилось, заглушая все остальные звуки. Мир вокруг нее превратился в кроваво-красный туман. Эдвард, заметив ее состояние, крепко сжал ее руку. Его глаза, обычно светлые и безмятежные, теперь были полны решимости.

– Не бойся, я с тобой, – прошептал он, и, не дожидаясь ответа, потянул ее за собой. Лили, уже пришедшая в себя, бежала рядом. Они пробирались сквозь толпу паникующих учеников, стараясь не споткнуться о разбросанные обломки.

– Лили, смотри! – крикнула Пайпер, указывая на огромную трещину, которая зияла в стене арены. Из нее валил густой черный дым.

– Бежим отсюда! – скомандовала Лили, и они бросились бежать в сторону ворот. Казалось, что сама земля вот-вот разверзнется под их ногами.

Когда они приблизились к выходу, новый взрыв сотряс арену. Огромный каменный блок откололся от обрушившейся трибуны и, описав дугу в воздухе, полетел прямо на них. Эдвард, мгновенно сориентировавшись, резко оттолкнул Пайпер и Лили в сторону. Камень с грохотом обрушился на ворота, надежно перегородив им путь к спасению.

— Лили, ты в порядке? – спросил Эдвард, помогая ей подняться. Девушка кивнула, но ее глаза все еще были полны ужаса. Пыль оседала на их одежде, создавая ощущение безнадёжности.

Мы должны найти выход отсюда, – прошептала Пайпер, ее голос дрожал. Она огляделась вокруг, ее взгляд скользил по обломкам и трещинам в стенах. Казалось, они оказались в ловушке гигантской каменной коробки.

Внезапно, тишину разорвал раскатистый смех. Он эхом прокатился по всей арене, вызывая у троих друзей еще больший страх. Голос был низким и хриплым, словно принадлежал самому дьяволу.

— Ха-ха-ха! – раздалось сверху. Все взоры обратились к вершине арены. В небесах завис огромный, темный шар, который своей тенью поглотил все вокруг. Он был настолько велик, что казался искусственным небесным телом. Из его недр вырвался густой клубок дыма, который быстро окутал арену. Из дымовой завесы выпрыгнул человек. Его фигура была огромной, не менее двух метров в высоту. Одет он был во все черное, а на лице красовалась белая маска с жуткой улыбкой.

Силуэт медленно опускался на землю, оставляя за собой клубы дыма. Когда он полностью материализовался, стало ясно, что это не просто человек. Его фигура была слишком мускулистой, движения слишком плавными и грациозными. В его глазах не было ни капли человечности – лишь холодная, безжалостная пустота.

Пайпер, Лили и Эдвард окаменели на месте, словно трое зайчат, застигнутых врасплох хищником. Сердца молотили в их груди, отбивая тревожный ритм. Страх, холодный и липкий, сковал их тело и душу. Они смотрели на фигуру, возникшую из теней, с немым ужасом. Его глаза, скрытые за темными стеклами маски, казались бездонными пропастями, поглощающими весь свет. Длинный, черный плащ развевался вокруг него, словно крылья ночного создания.

— Кто ты? — прошептала Пайпер, ее голос звучал хрипло, словно из далекого тумана.

Незнакомец медленно повернулся к ним. Его движения были плавными и грациозными, как у хищника, готовящегося к прыжку. Его голос, глубокий и гулкий, напоминал раскаты грома: — Я тот, кто пришел положить конец вашей игре.

Он поднял руку, и в его ладони заплясало холодное голубое пламя. Оно пульсировало, словно живое существо, и из его глубины медленно вырос длинный, тонкий клинок. Лезвие клинка переливалось всеми оттенками синего, словно собрало в себя всю холодность космического пространства. Острие его сверкало, обещая быструю и безболезненную смерть.

Незнакомец сделал еще один шаг, и его тень, подобная живой субстанции, поглотила оставшееся пространство между ним и тремя друзьями. Пайпер, Лили и Эдвард вжались спинами в холодную каменную стену, словно мотыльки, попавшие в паутину. Сердца их колотились в груди, как пойманные птицы. Страх, холодный и липкий, сковал их тело и душу. Казалось, время замедлилось, растянулось на бесконечность. Каждый шорох, каждый вздох отдавался в ушах оглушительным эхом. В глазах незнакомца не было ни проблеска сочувствия, ни тени сомнения. Он был воплощением безжалостной судьбы.

Пайпер сглотнула комок в горле. Ее сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Она вспомнила сказки, которые рассказывала ей бабушка, о темных силах, которые приходят в мир, чтобы сеять хаос. Неужели все это происходит на самом деле?

— Кажется, у нас нет выбора, — хрипло произнес Эдвард, надевая маску, скрывающую его лицо. Его глаза сверкнули решимостью. Вместе с Лили и Пайпер они бросились вперед, словно три стрелы, выпущенные из одного лука.

Эдвард, всегда отличавшийся ловкостью и быстротой, первым оказался в непосредственной близости к противнику. Он попытался выбить клинок из его руки, но тот легко парировал атаку, отбросив Эдварда назад. Лили, сосредоточившись, подняла свой снайперский винтовку и выстрелила. Пуля просвистела мимо цели, едва задев край плаща незнакомца. Пайпер, самая хрупкая из троих, использовала свои знания о стрельбе, начала искать слабые места. Она двигалась грациозно, как кошка, ее движения были точными и расчетливыми.

Битва была неравной. Незнакомец двигался быстрее молнии, его клинок оставлял в воздухе светящиеся следы, словно рисуя смертельные узоры. Каждый его удар был точен и силен, заставляя героев отступать.

— Неплохо, неплохо, — произнес он с легкой усмешкой, его голос эхом разнесся по арене.

— Но, мне скучно, – прохрипел он, его голос эхом разнесся по опустевшей арене. Он с силой вдавил Эдварда в холодный камень, и тот забился в конвульсиях. Кинжал, сверкнув лезвием, вонзился в плоть с глухим стуком. Кровь, теплая и густая, хлынула из раны, окрашивая пол в багровый цвет. Эдвард, задыхаясь, попытался вырваться, но его хватка была железной.

Незнакомец, склонившись над жертвой, жадно припал губами к ране. Его глаза, лишенные всякого человеческого выражения, светились неестественным блеском. Он пил кровь, словно нектар, смакуя каждый глоток. Капли стекали по его подбородку, оставляя на каменном полу кровавые следы.

Пайпер закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этой ужасающей картины. Но звуки продолжали преследовать ее: хриплый кашель Эдварда, бульканье крови, мерное дыхание убийцы. Она почувствовала, как по ее щекам текут слезы, горячие и соленые. Мир вокруг нее расплывался, превращаясь в кровавое месиво.

— Пожалуйста, пожалуйста, хватит! — ее голос сорвался на хриплый шепот, а затем раздался пронзительный крик, вырвавшийся из самых глубин ее души. Она вжалась в стену, прикрывая руками лицо, как будто пытаясь отгородиться от происходящего. Ее тело сотрясалось от рыданий, а сердце колотилось в бешеном ритме.

Незнакомец жутко хохотал, его смех был похож на скрежет металла, леденящий кровь. В его глазах плясали безумные огоньки, отражая лунный свет. Он выбросил Эдварда в ногу Пайпер с такой силой, что она едва успела увернуться.

Осторожно подняв голову Эдварда, она увидела в его мутных глазах не только боль, но и страх, направленный на нее. Ее сердце разрывалось от боли. Капли ее слез падали на его бледное лицо, смешиваясь с каплями крови.

— Это вы виноваты! — рявкнул он, уперев палец по очереди в Пайпер и Лили. Его глаза сверкали от ярости, голос дрожал от возбуждения. — Слабаки! Если бы вы были хоть немного сильнее, то могли бы его защитить! Но нет, вы стояли здесь, как трусы, и смотрели, как я его мучаю!" Он рассмеялся, звук его смеха эхом разнесся по ночной тишине, подчеркивая его жестокость и безразличие.

— Вы могли бы спасти его, — процедил он сквозь зубы, пристально глядя в глаза Пайпер. — Но вы выбрали слабость. И теперь вам придется жить с этим. Каждый день, каждый час, каждую минуту вы будете помнить о том, что не смогли его защитить. Это будет вашим наказанием.

----------

Исповедь

Эдвард лежал в больничной койке, подключенный к аппарату искусственной вентиляции легких. Его грудь была перебинтована тугой повязкой, а бледное лицо искажалось от боли. Несмотря на все перенесенное, в его глазах все еще теплился огонек храбрости. Но даже храбрые сердца иногда не выдерживают таких испытаний.

Рядом с кроватью сидела Пайпер, крепко сжимая его руку. Ее глаза были красными от слез, а на лице отражалось глубокое отчаяние. Она винила себя в случившемся, считая, что могла бы предотвратить эту трагедию, если бы была сильнее, быстрее, смелее. Все мысли Пайпер были сосредоточены на Эдварде, и она не могла смириться с его страданиями.

Девочка тихонько гладила его руку, словно пытаясь передать ему свою теплоту и поддержку. Но Эдвард лежал неподвижно, его глаза были закрыты, и он не подавал никаких признаков жизни. Пайпер чувствовала, как ее охватывает всепоглощающая печаль. Она не могла больше сдерживать слез и горько рыдала, уткнувшись лицом в одеяло.

— Прости меня, Эдвард, - шептала она сквозь слезы, горячие капли стекая по ее щекам и падая на белоснежную простынь. — Я была напугана, я просто не могла ничего сделать... — ее голос дрожал, как осиновый лист на ветру, слова вырывались из ее груди с хрипом. Но Эдвард лежал неподвижно, его дыхание было едва уловимым, словно свеча, готовая вот-вот погаснуть. Казалось, он погрузился в глубокий сон, из которого так и не мог проснуться.

Внезапно раздался тихий стук в дверь, словно удар молотка по ее сердцу. Пайпер вздрогнула, ее сердце забилось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она подняла глаза, полные ужаса, на дверь. В комнату осторожно вошли ее родители, лица их были полны тревоги. За ними следовал Бен, его привычно спокойный взгляд был сейчас наполнен сочувствием. Увидев ее бледную, опухшую от слез физиономию, мать бросилась к ней, обнимая так крепко, что Пайпер почувствовала, как все ее напряжение постепенно уходит. Отец поглаживал ее по волосам, шепча слова утешения. Бен же, не отрывая взгляда от Эдварда, тихонько закрыл за ними дверь.

— Как ты, дорогая? – спросила мать, ее голос был полон нежности. Пайпер молча указала на кровать, где лежал Эдвард, подключенный к аппаратам. Ее горло сжималось от рыданий, готовых прорваться наружу. Она чувствовала себя так, будто кто-то сдавил ее грудь стальной обручем. В глазах стояла темнота, а мысли путались, как клубок ниток.

— Мы должны уйти отсюда, Пайпер, мы, — начала мать, но ее слова утонули в оглушительном крике, вырвавшемся из груди девочки.

— Идите вы все! – кричала она, ее голос был хриплым от слез и отчаяния. Мать вздрогнула от неожиданности. Она знала, что дочь не винит ее, но боль и отчаяние затмили разум Пайпер.

— Ладно, но, дорогая... – начала мать, но Пайпер перебила ее, ее глаза, полные боли и страха, были устремлены на мать.

— Просто... уйдите! – прошептала она, ее голос был едва слышен, словно шелест осенних листьев. Мать видела, как по ее щекам текут слезы, оставляя на бледном лице соленые дорожки. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Вместе с отцом они тихонько вышли из палаты, закрывая за собой дверь. В тишине, окутавшей маленькое помещение, раздался слабый хриплый голос.

— В-воды, – прохрипел Эдвард, его голос был слабым. Пайпер, словно очнувшись от глубокого сна, повернула голову. Ее сердце забилось быстрее, в глазах заблестели слезы радости, смешанные с тревогой. Она видела, как его худые щеки впали, а дыхание стало еще более затрудненным.

— Да, – прошептала она, ее голос дрожал. Она встала, ноги словно ватные, и пошла к тумбочке с водой. Налив полстакана, она осторожно поднесла его к его губам. Эдвард сделал несколько жадных глотков, его кадык ходил ходуном.

— Аа, – стонал он, его голос был хриплым.

— Все будет хорошо, – шептала Пайпер, ее голос был полон нежности и надежды. Она помогла ему отпить еще немного, но вдруг его охватил приступ кашля. Из его рта вылетела кровавая пена. Пайпер в ужасе отшатнулась, ее руки затряслись. Она быстро достала салфетку и аккуратно вытерла кровь с его губ.

— Спасибо, Пайпер, – прохрипел он, слабо сжимая ее руку. Его глаза, обычно такие яркие и озорные, теперь были тусклыми и полными страдания.

— Сейчас, тебя заберут твои родители, – сказала она, ее голос звучал хрупко. Эдвард слабо улыбнулся, его глаза потускнели.

— Хех, – произнес он с горькой иронией. – За мной никто не придет.

Пайпер замерла, ее сердце пропустило удар. Этот неожиданный ответ словно ледяной водой окатил ее.

— Почему? – спросила она, ее голос дрожал.

— Потому что их нет, – ответил он тихо. – Они умерли в автокатастрофе, когда мне было три.

Пайпер была шокирована. Она не ожидала услышать такое. Ее сердце сжалось от сочувствия.

— Мне очень жаль, – прошептала она, ее голос был полон искренности.

Эдвард слабо улыбнулся, его глаза затуманились.

— Что сказать, это судьба, – произнес он с горькой иронией. Он сделал паузу, а затем сменил тему. – Ну, как там Лили? Она в порядке?

— Да, она ушла домой со своими родителями.

— Хорошо.

— А что ты будешь делать? – спросила Пайпер.

— Я? Я останусь здесь, – сказал он, его голос звучал немного отрешенно. – Хех, – посмеялся он горько. – Неплохим героем я был, а?

Пайпер почувствовала, как комок подступил к горлу. Она знала, что он пытается шутить, чтобы сгладить тяжесть момента, но его слова звучали слишком горько.

— Давай не будем поднимать эту тему, – попросила она мягко, кладя руку ему на плечо.

Эдвард кивнул, но его глаза все равно были полны печали. Он перевел взгляд на окно.

— Этот, незнакомец, как ты думаешь, кто это? – спросил он, его голос звучал напряженно.

Пайпер вздрогнула. Вчерашний кошмар снова встал перед ее глазами: окровавленный нож, испуганные крики, холодный пот на лбу Эдварда.

— Да он какой-то маньяк, – прошептала она, ее голос дрожал.

— Я чую, что он еще придет сюда, – сказал Эдвард, его взгляд был полон решимости. Прямо перед глазами Пайпер всплыли вчерашние события. Тот самый момент, когда Эдвард чуть не умер. Ее сердце сжалось от страха.

Эдвард, заметив ее тревогу, улыбнулся ей слабо.

— Не бойся, это не повторится, – сказал он, его голос звучал успокаивающе. Он попытался сесть, но его движения были медленными и осторожными.

— Постой, ты не должен... – начала Пайпер, но ее слова прервались объятием. Эдвард крепко обнял ее, и она почувствовала, как его тело дрожит. Пайпер замерла от неожиданности, а затем ответила на объятие, прижимаясь к нему. Она понимала, что он нуждается в поддержке сейчас больше, чем когда-либо.

В этот момент в комнату зашел директор.

— Ой, простите, – произнес он, явно смутившись, заметив их объятия. Они мгновенно отстранились, слегка покраснели.

— О, слава богу, вы в порядке, – сказал директор, обращаясь к Эдварду. Он повернулся к Пайпер и сказал: – Пайпер, вы позволите, чтобы мы с Эдвардом поговорили?

Пайпер кивнула. Она знала, что Эдварду сейчас нужна помощь, и она была готова на все, чтобы поддержать его.

----------

Танго со смертью

Утро в больничной палате встретило Эдварда мягким светом, пробивающимся сквозь занавески. Он медленно сел на кровати, чувствуя, как мышцы спины пронзает тупая боль. Несмотря на то, что худшее уже миновало, и он мог встать без посторонней помощи, боль в груди все еще напоминала о недавних испытаниях.

Рядом с кроватью стояла ваза с яркими полевыми цветами. Пайпер принесла их вчера, чтобы немного оживить стерильную палату. Эдвард бережно взял вазу и перенес ее на подоконник, где солнечные лучи могли освещать хрупкие лепестки. Цветы, казалось, сияли, наполняя комнату теплом и жизнью.

На тумбочке лежала футболка с надписью "Выздоравливай скорее". Пайпер подарила ее ему еще до того, как все произошло. Улыбка тронула его губы, когда он надевал ее. Надпись казалась ироничной теперь, когда он уже почти выздоровел. Он вспомнил, как они вместе смеялись, когда она вручала ему этот подарок.

Мысли о Пайпер заставили его сердце сжаться. Она уехала вместе с другими учениками. После того, как в школе появился тот загадочный человек в маске, все было закрыто. Эдвард до сих пор не мог поверить, что такое могло произойти.

— Кто же ты такое? — прошептал он, сжимая кулак. Его пальцы невольно сжались в тугой комок. Он вспомнил, как тот человек смотрел на него, его холодные, безжизненные глаза, полные какой-то пугающей пустоты. Страх вновь охватил его, заставляя сердце бешено колотиться.

Потом он вышел из комнаты. Эдвард глубоко вдохнул свежий воздух коридора. Тишина больницы нарушалась лишь тихим гудением аппаратов. Осмотревшись по сторонам, он понял, что остался один. С тяжелым сердцем направился он к лестнице и поднялся на второй этаж.

Дойдя до своей комнаты, он остановился перед дверью Пайпер. Сердце его застучало чуть быстрее. Медленно повернув ручку, он осторожно толкнул дверь. Комната была пуста, но в воздухе витал тонкий аромат ее духов – сладкий, цветочный, такой знакомый и родной. Он провел рукой по комоду, словно надеясь найти хоть какой-то след ее присутствия. Но комната была пуста.

С чувством опустошения Эдвард вышел из комнаты и направился к выходу. В коридоре он столкнулся с директором.

— Хорошо себя чувствуете? – спросил директор с отеческой улыбкой.

— Да, спасибо, – ответил Эдвард, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Вы были очень храбры, – сказал директор, его глаза светились восхищением. – Вы спасли много жизней.

Эдвард кивнул, но его мысли были далеко.

— Все бы сделали точно так же, — буркнул он себе под нос и вошел в свою комнату. Комната, как всегда, встречала его привычной обстановкой: простая мебель, белое одеяло, небольшое окно, выходящее на школьный двор. Он бросился на кровать и уткнулся лицом в подушку. Сердце бешено колотилось, мысли путались, словно клубок ниток. Что будет дальше? Сможет ли он когда-нибудь забыть этот кошмар?

Потом он заснул и начал видеть сны. Сначала это были просто обрывки воспоминаний: шум толпы, блеск клинка, испуганные глаза Пайпер. Но постепенно сон превратился в кошмар. Он снова оказался на арене, но на этот раз все было иначе. Свет прожекторов бил ему в глаза, усиливая чувство беспомощности. Он слышал насмешливый смех, словно эхо его собственных страхов. Голос, холодный и зловещий, раздавался прямо у него в ушах:

— Ха-ха-ха, это вы виноваты! Вы могли бы спасти его, но вы выбрали слабость. Пайпер стояла рядом с убийцей, ее лицо было искажено ненавистью. Она смотрела прямо на него, и в ее глазах он видел не ту добрую девочку, которую знал, а безжалостную фурию. Кинжал блеснул в свете прожекторов, и она нанесла ему удар. Боль пронзила его насквозь

— Тебе, — удар, глубокая рана зияла на его груди, — никогда, — еще удар, боль пронзила его насквозь, — не стать, — еще и еще, он чувствовал, как силы оставляют его, — героем, — и еще один удар, на этот раз в живот, выбив из него воздух, — и зловеще смеялась. Ее лицо, искаженное безумием, было залито кровью, словно маска из кошмара. Кровавые пятна расплывались по ее одежде, превращая ее в чудовище. Она смотрела на него, ее глаза сверкали безумием, и в них он увидел не ту Пайпер, которую знал, а безжалостную убийцу.

— Ничтожество, — прошипела она, ее голос хрипел, словно у умирающего животного. Она обернулась, чтобы нанести еще один удар, но в этот момент что-то в нем переломилось. Адреналин хлынул в кровь, заглушая боль. Он поднялся, чувствуя, как слабость охватывает его тело. Схватив упавший рядом кинжал, он повернулся и вонзил его в спину Пайпер. Она вскрикнула, ее тело содрогнулось от неожиданности. Она начала задыхаться, ее глаза расширились от ужаса.

— Что случилось... Испугалась? — прохрипел он, его голос звучал хрипло и неестественно. Он вытащил кинжал, и густая кровь хлынула из раны. Тело Пайпер безжизненно обмякло, и она медленно соскользнула на пол.

Эдвард медленно поднял окровавленные руки к лицу, словно не веря тому, что видит. Кровь стекала по его пальцам, оставляя багровые разводы на бледной коже. Раздался его дикий, раскатистый смех, эхом отдававшийся в пустом помещении.

— Хах, ХА-ХА-ХА! – хохот сорвался с его губ, становясь все громче и безумнее. Словно одержимый, он начал выводить кровавыми пальцами на белой стене огромную букву «D». Медленно, с наслаждением, он добавлял каждую черту, пока не появилось слово «DeatH».

Внезапно, обернувшись, он увидел Пайпер, стоявшую прямо за его спиной. В ее глазах читался такой же безумный блеск, как и в его собственных. Они встретились взглядами, и в этот момент между ними возникла странная связь, словно они были двумя половинами одного целого.

Начался их танец смерти. Они кружились в медленном, почти гипнотическом танце, их движения были точными и синхронными. Казалось, они давно репетировали этот смертельный номер.

Эдвард случайно наткнулся на большое зеркало, висевшее на стене. В отражении он увидел свое искаженное, почти демоническое лицо. Белое пальто было измазано кровью, а на лице красовалась противогазная маска, скрывающая его истинные эмоции.

За его спиной в зеркале отразилась Пайпер. Но это была уже не та Пайпер, которую он знал. Ее глаза были расширены от ужаса, а на лице застыло выражение непередаваемого страха. Она смотрела на него с такой ненавистью, словно видела перед собой чудовище.

— Ты… ты монстр! – прошептала она, ее голос дрожал от отчаяния.

В этот момент зеркало словно раскололось на тысячи осколков, открывая Эдварду ужасающую картину. Повсюду лежали безжизненные тела, искаженные агонией. Кровь покрывала пол толстым слоем, создавая ощущение кровавого ковра.

Эдвард медленно опустился на колени, осознавая весь масштаб совершенного им преступления. Его безумный смех стих, сменившись тихим, горьким рыданием.

Он зажмурился крепче, стараясь отгородиться от кошмара. Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Капли холодного пота скатывались по вискам, оставляя соленые дорожки на щеках. Скрипнув зубами, он выкрикнул нечленораздельное слово и резко распахнул глаза. Огляделся вокруг, пытаясь понять, где реальность, а где сон. Комната казалась чужой, искаженной. Его взгляд остановился на простыне, смятой в ком. Он провел рукой по влажным волосам, отгоняя наваждение.

Сердце все еще отдавало гулкими ударами. Дыхание сбилось, в груди словно застрял ком. Он резко встал, сдернул с себя мокрую футболку и швырнул ее на пол. Тяжело дыша, он подошел к окну и уставился в ночную темноту. Сон казался таким реальным, что мурашки пробежали по коже. Будто он уже пережил это, и теперь воспоминания мучали его.

Решение созрело в его голове мгновенно, как вспышка молнии. Он не мог больше оставаться здесь, в этом кошмаре. Школа, друзья, учителя – все это казалось чужим и далеким. Он чувствовал себя одиноким и потерянным. Единственное, что его держало, – жажда мести.

Решительно, он подошел к шкафу и открыл его. Ничего не беря, он направился к окну. Глубоко вдохнув, он перешагнул подоконник и прыгнул вниз. Мягкая земля смягчила падение, но боль в ногах напомнила о реальности. Оглянувшись на темнеющие окна дома, он произнес хриплым голосом:

— Я отомщу, – и, не оглядываясь, побежал в сторону темнеющего леса.

----------

Эдвард и Тёмный Лес

Эдвард углублялся все дальше в темный, густой лес. Деревья, словно гигантские стражи, окружали его со всех сторон, их голые ветви цеплялись за низкое серое небо. Лишь редкие лучи луны пробивались сквозь густую крону, отбрасывая причудливые тени на лесную подстилку. Вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь монотонным карканьем воронов, кружащих над его головой.

Каждый шорох, каждый скрип ветки заставлял Эдварда вздрагивать. Он не мог выбросить из головы страшный сон, который преследовал его уже несколько ночей подряд. Сон был настолько мрачным и реалистичным, что грань между реальностью и вымыслом становилась все более размытой.

— А вдруг, это правда? – прошептал он себе под нос, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Внезапно, тишину разорвал резкий свист, и куда-то вдаль улетел брошенный камень. Эдвард резко обернулся, вглядываясь в темноту. Никого. Сердце его застучало чаще.

— Эдвард, тот самый, который спас школу, – раздался из кустов мелодичный, но в то же время жутковатый женский голос.

— А ну, выйди оттуда! – рявкнул Эдвард, осматриваясь по сторонам.

— Не бойся, ха-ха-ха, – раздался заливистый смех, и из кустов вышла фигура, окутанная густой тенью.

Медленно отступая из темноты, к Эдварду приближалась девочка. Ее волосы, белые как снег, струились по плечам, а большие, светящиеся глаза смотрели на него с нескрываемым любопытством. Острые, как у вампира, зубы сверкали в лунном свете, контрастируя с ее фарфоровой кожей. В руках она держала старинную, потрепанную книгу, исписанную непонятными символами.

Девочка остановилась перед Эдвардом и внимательно оглядела его с ног до головы. Затем, не моргнув глазом, она достала из кармана тонкий карандаш и начала рисовать на ладони. Каждая линия, каждый штрих казались наполненными магической силой. Эдвард замер, не в силах отвести взгляд.

Эдвард, сглотнув ком в горле, решительно обратился к загадочной девочке:

— Что тебе нужно от меня? — его голос звучал хрипловато, но он старался сохранять спокойствие. Девочка же, словно не слыша его, продолжала сконцентрированно водить карандашом по своей ладони, не отрывая взгляда.

Не дождавшись ответа, Эдвард сделал шаг вперед, чтобы разглядеть разглядеть её поближе. Но в тот же миг его охватила паника. Чьи-то сильные руки сжали его горло, перекрывая дыхание. Одновременно, две другие руки крепко удерживали его запястья, не давая пошевелиться. Эдвард попытался вырваться, но его усилия были тщетны. Он с изумлением огляделся, пытаясь понять, кто же держит его.

— Как у нее... или у него... может быть четыре руки? – пронеслось в его голове. Он попытался повернуться, чтобы увидеть своего противника, но не смог. Его тело казалось скованным невидимыми цепями.

— Не сопротивляйся, — прошептала она, ее голос звучал мягко, но в нем сквозила стальная решимость. Девочка повернула ладонь к Эдварду, демонстрируя законченный рисунок. На нем был изображен сам Эдвард – с теми же ямочками на щеках, тем же взъерошенным ежиком волос. Но что-то было не так. Глаза на рисунке светились холодным, мертвым блеском, а в руках он сжимал невидимый предмет.

— Ну как тебе? – спросила она, ее губы растянулись в улыбке, обнажив острые клыки.

Эдвард невольно отшатнулся. Он не ожидал, что от этого странного создания может получиться такой реалистичный и даже трогательный портрет.

— Ты правша или левша? – спросила она, ее голос звучал почти дружелюбно.

Эдвард, не совсем понимая, к чему она клонит, поднял правую руку.

— Отпусти его руку, – скомандовала она, обращаясь к кому-то, кто стоял за его спиной.

В тот же миг Эдвард почувствовал, как одна из рук, сжимавшая его запястье, ослабла. Он попытался вырваться, но другая рука все еще крепко держала его. Обернувшись, Эдвард увидел мальчика примерно своего возраста. У него были черные как смоль волосы, которые спадали на лоб, и такой же темный шарф, скрывающий нижнюю часть лица.

— Тебе просто нужно написать свой рукопись, вот здесь, – улыбнулась девочка и протянула Эдварду карандаш, указывая на пустое место рядом с рисунком.

Чувствуя, что руки наконец-то свободны, Эдвард резко отшатнулся назад, стараясь увеличить дистанцию между собой и странной компанией. Мальчик с черными волосами покачнулся и отступил на шаг назад.

Девочка рассмеялась, звонкий смех эхом разнесся по лесу. Ее глаза блестели от веселья, а острые зубы сверкали в тусклом свете единственной свечи.

— Ха-ха, — пропела она, ее голос звучал как звенящий колокольчик, – Я так и знала, что ты выберешь бой, а не мирный разговор.

— Держать руки и горло, это по-твоему мирно? – процедил он сквозь зубы.

Девочка снова рассмеялась, ее смех становился все громче и пронзительнее.

— Ха-ха, вот таким он мне и нравится, – сказала она, ее голос звучал как кошачье мурлыканье. – Настоящий мужчина, не боится трудностей.

— Хах? – не понял Эдвард. Его мозг отказывался воспринимать происходящее всерьез. Как можно было назвать нападение мирным разговором?

— Да ладно тебе, Эдвард, – она сделала шаг ближе, ее глаза сверкали в темноте. – Ты же не дурак. Мы знаем, кто тебе реально враг. – Она широко улыбнулась, обнажив все свои острые зубы. Ее улыбка была одновременно очаровательной и пугающей.

— Тот самый, незнакомец, – сказала она, ее глаза сверкнули каким-то странным светом. Эдвард сжал зубы.

— Этот мразь, который чуть не убил меня и моих друзей, – сказал он, пытаясь звучать увереннее, чем он себя чувствовал. Девочка медленно обошла его по кругу, ее взгляд скользил по его лицу, словно пытаясь что-то разглядеть.

— Да, это тот самый, – кивнула она, ее голос был тихим и зловещим. Она протянула руку и коснулась его щеки. Эдвард отшатнулся.

— Ты что, меня шантажируешь? – спросил он, его голос дрожал. Девочка улыбнулась, но в ее глазах не было и тени веселья.

— Эд, этот незнакомец, убил моих друзей. И я не хочу, чтобы кто-то еще из моих друзей пострадал, – ее голос был полон горечи.

Эдвард взвесил все за и против. Мысль о том, что он может спасти множество жизней, перевесила его сомнения. Да и чувствоваться героем было заманчиво.

— Ладно, я согласен, — решительно сказал он. Глаза девочки засветились радостью, а рядом стоящий парень лишь кивнул.

— Добро пожаловать в группу Линчевателей! — воскликнула она, крепко сжимая руки Эдварда и парня. Ее улыбка была почти маниакальной.

— Ну... Позвольте представиться, — начал Эдвард, немного смущаясь.

— Ах, да, прости. Эдвард, это Эдгар, мой друг и напарник.

— Рад познакомиться, — протянул руку Эдвард. Эдгар лишь коротко кивнул в ответ.

— Он не очень любит общаться с незнакомцами, — начала Колетт, но тут же переключилась на себя. — Меня зовут Колетт.

— Ну, Колетт, надеюсь, больше не будет таких теплых приветствий с захватом за руку и горло? — с легкой иронией заметил Эдвард.

— Обещаю, больше такого не повторится, — улыбнулась она. И они тронулись в путь, Колетт по-прежнему не отпускала их руки.

----------

Королевский Переворот

Королевский дворец. Шикарный кабинет с панорамными окнами.

Пайпер задумчиво рассматривала старую фотографию. На ней она, Эдвард и Лили – неразлучная троица, чьи лица сияли беззаботностью. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как они в последний раз были вместе. Сердце сжималось от тоски по друзьям. Особенно по Эдварду. Она представляла, как он сейчас, возможно, уже ходит по школе, забывая о том страшном дне. Но тревога не покидала ее.

Решив отвлечься, Пайпер вышла из кабинета и направилась в просторный двор. У входа ее уже ждала учительница по стрельбе – молодая женщина с приятной улыбкой и ослепительно белыми волосами. Несколько дней назад ее мать пригласила учительницу, чтобы помочь Пайпер отточить свои навыки владения оружием. Девушка знала, что после случившегося это особенно важно. Учительница, как и Пайпер, окончила школу для одаренных детей. Они разговорились, и учительница поделилась своими переживаниями по поводу захвата школы и взрыва арены. Оказалось, что она была в курсе всех событий и следила за новостями.

— Может быть, мы потренируемся? — предложила она, протягивая девушке винтовку. Настоящую, тяжелую винтовку. За последние несколько недель Пайпер заметно окрепла. Она уже без труда выдерживала отдачу даже самых мощных моделей, но от этого становилось не легче. Каждый выстрел отзывался в груди тупой болью, напоминанием о том дне, когда все изменилось. Грусть и чувство вины за то, что не смогла защитить Эдварда, буквально разрывали ее изнутри.

Пайпер крепко сжала приклад винтовки. Ее пальцы белели на холодном металле.

— А тебе когда-нибудь приходилось защитить друга, но ты не могла и просто стояла ничего не делая? – спросила она, голос ее дрогнул. Глаза, обычно ясные и веселые, сейчас были полны невысказанной боли. С точным, уверенным движением она выстрелила. Пуля попала точно в центр мишени.

Учительница молча кивнула, понимая, какую ношу несет с собой эта девушка.

— Он умер от этого, – Пайпер опустила винтовку и посмотрела на свою ученицу. Ее взгляд был пустым, словно застывшим в воспоминании о той страшной трагедии. – Из-за моей слабости, и неуклюжести я не смог сохранить его.

Пайпер почувствовала, как ее сердце сжимается от сочувствия.

— Мне так жаль, – прошептала она.

Учительница горько усмехнулась.

— Ничего, – ответила она, словно утешая саму себя. – Зато он оставил мне на память вещь. Эту вещь ты и держишь сейчас. – Она указала на винтовку. На ее боку, выгравированными буквами, было написано "Адам".

— Не надо о грустном, лучше потренируемся, — учительница положила руку на плечо Пайпер. Ее голос был мягким и успокаивающим. Пайпер кивнула, но ее глаза оставались туманными. Она знала, что тренировки – это хороший способ отвлечься, но воспоминания все равно просачивались в ее сознание, как холодный туман.

Через несколько часов интенсивной тренировки, когда тело ныло от усталости, а пот стекал по лицу, Пайпер почувствовала себя немного лучше. Физическая усталость оттеснила на второй план душевную боль. Они вместе вошли во дворец, где их уже ждали родители.

— Присаживайтесь, — произнес отец Пайпер, его голос звучал холодно и официально. Девушка кивнула и направилась к двери.

— Сначала я должна пойти в душ, — отмахнувшись от пряди волос, выбившейся из хвоста, сказала она.

Как только дверь за Пайпер закрылась, учительница села на предложенный стул. Ее лицо, обычно мягкое и доброжелательное, теперь было серьезным, почти строго. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Бен, дворецкий, стоявший в углу комнаты, чувствовал себя лишним. Он невольно скрестил руки на груди, пытаясь понять, что происходит.

— Бен, можешь оставить нас наедине, — голос отца звучал как приказ. Дворецкий кивнул и бесшумно вышел из комнаты, чувствуя, что между этими двумя людьми назревает серьезный разговор.

Бен осторожно вышел из комнаты и направился к двери Пайпер. В этот момент из гостиной донесся резкий, хриплый женский голос. Сердце Бена ухнуло. Он замер на месте, прислушиваясь. Слова разобрать было сложно, но интонации не оставляли сомнений – происходило что-то неладное.

— Ну что, начинаем? – прохрипел голос. Мурашки пробежали по спине Бена.

Приоткрыв щель в двери гостиной, Бен затаил дыхание. В тусклом свете луны он различил два силуэта в черных плащах. Они стояли спиной к нему, что-то шепча. Внезапно раздался тихий скрип двери, и фигуры резко обернулись. Их глаза, блестящие в темноте, встретились с испуганным взглядом Бена. Паника охватила его. Не раздумывая, он бросился прочь, направляясь в кухню, чтобы предупредить остальных.

— Король! Королева! Там... – выдохнул он, но его слова застыли на губах. В кухонном проеме стояли их величества, опустившиеся на колени. На них были направлены дула пистолета. Прежде чем Бен успел что-либо предпринять, резкая боль пронзила его шею. Мир вокруг начал затуманиваться. Последнее, что он услышал, был хриплый голос королевы:

— Нет...

— Тсс... Не надо слов, — прошипела она, грубо запихивая ей в рот мятый комок бумаги. Королева замычала, пытаясь выплюнуть его, но ее рука крепко сжала ее челюсть.

— Кто ты такая? — рявкнул король, его лицо исказилось от гнева. Глаза сверкали, как раскаленные угли.

— Я здесь чтобы получить корону, — процедила она сквозь зубы, ее голос звучал хрипло от подавленного крика. Глаза ее сверкали вызовом.

— Вы, схватите ту девочку! — рявкнул она, указывая на одну из своих людей. Двое людей в черном плаще, стоявших впереди нее, кивнули и двинулись вперед.

— Нет, не надо! — завопил король, бросаясь вперед, но она была быстрее. Одной ловкой рукой она выхватила висящую на плече винтовку и направила ее прямо в короля.

— Закрой рот, — приказала она холодным тоном, и в ее глазах мелькнула вспышка безумия.

Тем временем, в затянутой паром ванной комнате Пайпер отключила душ и окуталась мягким махровым полотенцем. Подойдя к зеркалу, туманно отражающему ее фигуру, она начала расчесывать влажные волосы. Неожиданно, грохот сотряс комнату, словно кто-то яростно пнул дверь. Звук был настолько резким, что она вздрогнула и выронила расческу. Сердце бешено заколотилось в груди, отбивая тревожный ритм.

Дверь ванной распахнулась, и в проеме возникли две гротескные фигуры. Пайпер вздрогнула, сердце ухнуло вниз. Мужчины, с лица которых не сходила извращенная ухмылка, были словно выкованы из стали. Их руки, грубые и сильные, сомкнулись на ее запястьях. Пайпер попыталась вырваться, но это было все равно что пытаться сдвинуть гору. Паника сдавила горло, отнимая способность кричать.

— Отпустите меня! — выдавила она хриплым шепотом. — Кто вы такие?

В ответ раздался раскатистый смех.

— Не бойся, девочка, мы ничего плохого не сделаем, — прохрипел один из них.

Их шаги эхом отозвались в тишине дома. Пайпер тащили за собой, словно куклу. Сердце бешено колотилось, предчувствие беды сковало ее ужасом.

— О нет, нет, нет, нет, нет! — крикнула Пайпер, ее голос сорвался на пронзительный визг. Сердце бешено колотилось в груди, заглушая все остальные звуки. Перед ее глазами все расплывалось. Кухня, обычно такая уютная и знакомая, превратилась в кошмарный театр. Родители, бледные и стояли на коленях, а Бен, его лучший друг, был без сознания. И над ними всеми возвышалась фигура Учительницы по стрельбе, ее глаза сверкали безумным триумфом. Указательный палец лежал на спусковом крючке винтовку, направленного прямо на родителей.

— К-как, как ты могла? — выдавила из себя Пайпер, голос дрожал от ужаса и непонимания. Учительница лишь усмехнулась в

ответ, ее губы растянулись в зловещей гримасе.

----------

Темное падение Пайпер

И те двое начали сжимать руку Пайпер, усиливая хватку с каждой секундой. Ее кости хрустели, ногти ломались, а по венам пульсировала острая боль. Пайпер отчаянно стонала, ее крики разрывали тишину кухни, но они лишь раздражительно усмехались, наслаждаясь ее мучениями. Слюна стекала по подбородку Пайпер, глаза вылезли из орбит от невыносимой боли.

Король и Королева с ужасом наблюдали за происходящим, их лица исказились от беспомощности и отчаяния. Королева закрыла глаза, не в силах больше смотреть на страдания своей дочери. Король сжал кулаки, его пальцы побелели от напряжения. Наконец, он не выдержал и, сорвавшись на крик, приказал:

— Отпустите ее немедленно!

Учительница, не моргнув глазом, прижала дуло винтовки к виску Пайпер и с холодным презрением ответила:

— А взамен?

Король и Королева переглянулись, их глаза были полны ужаса. Они понимали, что попали в ловушку, из которой нет выхода. В этот момент Пайпер снова пронзительно закричала, ее крик эхом разнесся по залу.

Король, пытаясь найти хоть какой-то выход из этой безвыходной ситуации, начал говорить:

— Ладно, я согласен на все, только отпустите ее...

Но прежде чем он успел закончить предложение, Учительница с силой ударила его прикладом винтовки по голове. Король беззвучно рухнул на пол, его тело обмякло. Учительница перевела взгляд на Королеву и с такой же жестокостью ударила ее. Королева с безжизненными глазами упала рядом с мужем.

— Отпустите ее, — холодно скомандовала Учительница своим приспешникам.

Те, нехотя разжали руки, и Пайпер, пошатываясь, упала на колени рядом с бездыханными телами родителей. Она смотрела на них, не веря в происходящее. Ее сердце разрывалось от боли, злости и бессилия. Сжав кулаки, она прошипела сквозь стиснутые зубы:

— Я никогда этого не забуду! Ты поплатишься за все!

— Не бойся, я их не убила, — произнесла Учительница, ее голос был холоднее ледяной воды, пробирая до костей. В ее глазах плясали злые искорки, а тонкие губы растянулись в презрительной усмешке. Жестом, исполненным царственной надменности, она указала на тела Короля и Королевы. Двое ее громил, похожих на бездушных манекенов в черных плащах, кивнули, словно запрограммированные автоматы.

Пайпер, ошеломленная произошедшим, потеряла равновесие и с глухим стуком упала на холодный пол. Дыхание сбилось, в глазах потемнело. Бессильно наблюдая за происходящим, она чувствовала себя маленькой мухой, пойманной в паутину.

С грубой силой, словно подбрасывая мешки с песком, двое здоровяков подняли Короля и Королеву. Их движения были резкими и небрежными, лишенными всякого сострадания. Лица громил оставались непроницаемыми, как маски. Они не обращали внимания на стоны и мольбы Пайпер, словно она была не более чем надоедливой мухой.

— Твой умерший друг был бы рад этому? — голос Пайпер дрожал от гнева и боли, но в нем звучала стальная нотка вызова. Ее глаза сверкали, словно два зеленых изумруда, полные неподдельного негодования.

Учительница замерла, ее лицо на мгновение исказилось, словно ее застали врасплох. В глубине ее глаз мелькнуло что-то похожее на вину, но мгновенно сменилось холодным безразличием.

— Это была просто придуманная история, — ответила она низким, хриплым голосом. Ее губы растянулись в презрительной усмешке, обнажив острые, как у хищника, клыки.

С этими словами она повернулась и неспешно направилась к выходу. Ее походка была медленной и грациозной, словно у кошки, готовой в любой момент нанести смертельный удар. На пороге она остановилась и, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— И да, не выходи на улицу. В этом доме тебе будет безопаснее.

Пайпер, с трудом поднимаясь на ноги, подошла к окну. Заиндевевшее стекло покрывала тонкая рябь, но сквозь нее она разглядела жуткую картину. На заснеженной земле валялись тела охранников, словно разбросанные куклы. Их неестественно вывернутые конечности и остекленевшие глаза свидетельствовали о жестокой и бессмысленной смерти. Пайпер охватил ужас. Как они могли так легко лишить жизни столько людей? Этот вопрос терзал ее, не давая покоя.

— Да здравствует Королева! — раздался хор раскатистых голосов за ее спиной.

Пайпер резко обернулась и увидела, что комната заполнилась точными копиями Учительницы. Они были одеты в такие же черные плащи, их лица были неотличимы от лица их создательницы — те же холодные глаза, те же жестокие улыбки. Они стояли неподвижно, словно ожидая команды.

— Тише, тише, ребята, — скомандовала Учительница, вновь появляясь в дверном проеме. Ее голос эхом разнесся по комнате, усиливая и без того гнетущую атмосферу. Пайпер почувствовала, как ее сердце утопает в ледяной воде отчаяния. Казалось, все вокруг превратилось в кошмар, из которого нет выхода.

— Королева, а кто это? — спросил один из громил, уставившись на Пайпер с нескрываемым любопытством. Его голос был груб и глух, словно у дикого зверя.

Учительница обернулась и окинула взглядом свою жертву. Ее губы растянулись в презрительной усмешке.

— А, это? Это никто. Просто... эксперимент, — бросила она равнодушно, словно говорила о каком-то предмете, а не о живом человеке. Махнув рукой, она дала понять, что дальнейшая судьба Пайпер ее не интересует.

Несколько громил, словно получив долгожданный приказ, немедленно направились к Пайпер. Их грубые руки потянулись к тонкому полотенцу, которым была покрыта девушка. Пайпер инстинктивно прижала его к себе, пытаясь защититься от их пристальных взглядов.

Внезапно из темного угла комнаты раздался яростный крик:

— Эй, вы, извращенцы! Оставьте ее в покое!

Это был Бен. Он выскочил из тени, его глаза горели яростным огнем. Его обычно спокойное лицо было искажено гневом, а кулаки сжаты до белых костяшек.

С невероятной силой, которая совершенно не соответствовала его хрупкой внешности, он бросился на громилов. Его удары были точны и сильны, словно удары молота по наковальне. Громилы, не ожидавшие такого сопротивления, начали падать один за другим, словно подкошенные косы. Тот, кто держал Пайпер, отпустил ее и, ошарашенный неожиданным нападением, кинулся в бой.

Пайпер, потеряв равновесие, сползла по стене и прижалась спиной. Она наблюдала за схваткой, сердце ее колотилось в груди. Бен сражался отчаянно, каждый его мускул напряжен, каждое движение отточено. Он напоминал ей дикого зверя, защищающего свою территорию.

— Пайпер, уходи отсюда! — крикнул он, отбивая очередной удар. — Я не смогу долго их держать!

Его голос был хриплым от напряжения, но в нем звучала такая решимость, что у Пайпер не было сомнений в его победе. Собравшись с силами, она медленно начала отползать в сторону, понимая, что Бен рискует своей жизнью ради нее.

Пайпер бежала по коридору, перепрыгивая через тела, разбросанные по полу, словно куклы. Ее ноги путались в складках длинного полотенце, сердце бешено колотилось о ребра. Она старалась не смотреть на искаженные от боли лица, но некоторые образы все же врезались ей в память: вытаращенные глаза, посиневшие губы, кровь на бледном лице. Добежав до своей комнаты, она захлопнула дверь и прислонилась спиной к ней, пытаясь отдышаться. Холодный пот выступил на лбу, руки дрожали.

Переведя дыхание, Пайпер начала быстро переодеваться. Синее платье, любимое еще с детства, казалось ей теперь каким-то нелепым, но другого выбора не было. Накинув его на плечи, она почувствовала себя немного увереннее. Ее взгляд упал на полку, где стояла маленькая шкатулка. Открыв ее, Пайпер достала заколку в виде бабочки — подарок Бена. Нежное украшение казалось таким хрупким на фоне всего происходящего. Рядом с заколкой лежала фотография, на которой она была запечатлена вместе с друзьями — Лили и Эдвардом. Их счастливые лица словно светились изнутри, напоминая о беззаботном времени. Взяв в руки фотографию и заколку, Пайпер почувствовала прилив решимости. Она не могла позволить, чтобы все это было напрасно.

Она подошла к шкафу и, откинув тяжелую створку, достала оттуда настоящую винтовку. Оружие было холодным и тяжелым, но в то же время внушало ей чувство силы. Пайпер сжала приклад, чувствуя, как в ее венах пульсирует адреналин. Она знала, что с этим оружием она сможет защитить себя и отомстить за все, что с ней произошло.

Оставив комнату, Пайпер направилась в сторону коридора. Едва она сделала несколько шагов, как услышала слабый стон. Это был Бен. Он лежал на полу, его лицо было бледным, а на лбу выступил крупный пот. Пайпер остановилась, сердце ее сжалось от жалости. Она хотела помочь ему, но понимала, что сейчас это было невозможно.

Сжав в руках винтовку, она направилась к черному входу. Коридоры были пустынны, лишь иногда слышались отдаленные крики и звуки борьбы. Пайпер двигалась медленно и осторожно, стараясь не шуметь. Наконец, она достигла двери, ведущей на улицу.

Перед ней открылся мрачный двор, патрулируемый вооруженными людьми Учительницы. Они были одеты в черные униформы и двигались с механической точностью. Пайпер глубоко вдохнула и вышла из здания. Она старалась двигаться непринужденно, но каждый ее мускул был напряжен. Перепрыгнув через низкий каменный забор, она оказалась на улице.

Оказавшись на улице, Пайпер почувствовала себя потерянной. Город был окутан мраком, лишь редкие огни пробивались сквозь густую завесу ночи. Она шла по узким улочкам, стараясь слиться с толпой. Каждый шорох, каждый звук заставлял ее вздрагивать. Но в глубине души она знала, что сдаваться она не собирается. Она будет бороться до конца.

----------

Воссоединение и квест

Не верится, что прошло уже восемь долгих лет, — думал Эдвард, лежа на своей кровати. Матрас, когда-то мягкий и пушистый, словно облако, теперь прогибался под его весом, отдавая прохладой старого хлопка. Сквозь тонкий матрас проступали контуры деревянных пружин, напоминая о хрупкости и неизбежном износе всего сущего. Да, действительно, восемь лет пролетели как один миг, оставив после себя лишь горьковатый привкус воспоминаний.

Эдвард, вместе с Эдгаром, Колетт и Гриффом, жил в небольшом сувенирном магазине, утопающем в пыли старых книг и пожелтевших фотографий. На полках, покрытых тонким слоем пыли, громоздились всевозможные безделушки, посвященные легендарным Старсам. Каждый сувенир — от миниатюрных фигурок до старинных плакатов — рассказывал свою историю, хранил в себе частичку прошлого.

Старс — это были не просто воины, это были легенды, имена которых наводили ужас на врагов. Они прошли через адскую битву с гигантским роботом, оставив после себя шрамы не только на телах, но и на душах. Среди них были и Колетт с Эдгаром, два самых ярких и незабываемых бойца.

Эдгар казался обычным парнем, но его внешность была обманчива. Под скромной одеждой скрывался опытный боец. Его шарф, на первый взгляд обычный аксессуар, был грозным оружием. В умелых руках Эдгара он превращался в смертоносную змею, способную перерезать горло даже самому сильному противнику. Колетт, хрупкая и изящная, обладала невероятной силой. Ее уникальная способность — кидать сердечки — на первый взгляд казалась детской забавой. Но на самом деле эти сердечки были смертоносными снарядами, способными пробивать броню и разрывать на части.

Эдвард смотрел в потолок, украшенный трещинами, и вспоминал те далекие времена. Жизнь в сувенирном магазине казалась тихой и спокойной, но под этой мирной оболочкой скрывались бурлящие эмоции. Каждый день, окруженный воспоминаниями, он ощущал себя частичкой истории, неразрывно связанной с подвигами Старсов. Иногда ему казалось, что он слышит отдаленные звуки битвы, чувствует на коже шрамы, полученные в бою.

— Надо вставать, — пробормотал Эдвард, с трудом разлепляя слипшиеся веки. Утро, как всегда, встречало его серой пеленой, проникающей сквозь щели в старых деревянных ставнях. Тело ныло от усталости, но привычка брала свое.

Выйдя из комнаты, Эдвард оказался в небольшом коридоре, который вел в главный зал магазина. Его взгляд упал на Гриффа, который сидел за потертой деревянной стойкой ресепшена. Грифф был не совсем обычным продавцом. Он был роботом, созданным по образцу древних воинов. Его металлическое тело, покрытое царапинами и вмятинами, хранило в себе множество историй. Сейчас Грифф сосредоточенно перебирал монеты и купюры, его механические пальцы двигались с точностью швейцарских часов.

— Эй, Грифф, — окликнул его Эдвард, пытаясь разрядить напряженную атмосферу.

— Доброе утро, Эдвард, — ответил робот, не отрывая взгляда от денег. Его голос был ровным и монотонным, лишенным каких-либо эмоций.

Эдвард подошел ближе и положил руку на плечо Гриффа. Тот вздрогнул, но не отдернулся.

— Опять в минусе? — спросил Эдвард, хотя и так знал ответ.

— К сожалению, да, — ответил Грифф, не поднимая глаз. Его голос звучал так же бесстрастно, как всегда.

Эдвард вздохнул. Финансовое положение магазина оставляло желать лучшего. Клиенты заходили редко, и каждый проданный сувенир был настоящим праздником. Но жизнь продолжалась, и нужно было как-то выживать.

— Веееесем привет, ребятишки! — раздался громкий, пронзительный голос, словно разорвав тишину магазина. Дверь распахнулась с такой силой, что зазвенели подвешенные к потолку колокольчики. В комнату влетела буря цвета и энергии, сметая все на своем пути. Эдвард едва успел повернуть голову, как перед ним предстала яркая, словно солнечный лучик, фигура Колетт.

Ее пепельные волосы, взъерошенные и растрепанные, напоминали гнездо вороны, но при этом смотрелись удивительно стильно. В них постоянно что-то мерцало и переливалось, словно тысячи крошечных звезд. Каждая прядь казалась живой, не подчиняющейся никаким законам гравитации.

— Ну как настроение? — спросила она, широко распахнув глаза, в которых плясали озорные искорки. Ее улыбка была такой широкой, что казалось, она вот-вот разорвется на мелкие осколки. Колетт была одета в яркую, пеструю одежду, которая подчеркивала ее эксцентричную натуру. На ногах у нее были высокие ботинки на толстой подошве, которые придавали ей еще большую внушительность. В руках она несла потрепанный рюкзак, из которого торчали какие-то разноцветные ленточки и странные механизмы.

— Колетт, рад тебя видеть, — ответил Эдвард, невольно улыбаясь. Ее появление всегда было как глоток свежего воздуха.

— Взаимно! — воскликнула она, подбегая к столу и бросая на него свой рюкзак. Из него высыпалась куча всякой всячины: старые карты, разноцветные нитки, инструменты, которые сложно было опознать, и, конечно же, ее неизменная книга с замысловатыми символами на обложке.

Колетт была душой компании. Ее энергия была настолько заразительной, что невозможно было оставаться равнодушным. Она могла заставить смеяться даже в самый мрачный день. Ее присутствие наполняло комнату светом и теплом, словно она была маленьким солнышком.

Когда Колетт замечала Гриффа, ее глаза загорались еще ярче.

— Грифф, мой старый друг! Как дела? — воскликнула она, подбегая к роботу.

Грифф, который до этого был погружен в свои расчеты, поднял голову и посмотрел на Колетт. Его механическое лицо не выражало никаких эмоций, но Эдвард знал, что внутри Грифф испытывает к ней нежные чувства.

— Всё так же плохо, Колетт. Если мы не продадим эти вещи, то что дальше? Мы все окажемся на улице, как заброшенные куски металлолома? — произнёс Грифф, его голос был сухим и монотонным, словно звучание старого граммофона. Металлические пластины его глаз отражали тусклый свет лампы, не выдавая никаких эмоций, но в интонации его голоса сквозила тревога, которую он тщетно пытался скрыть.

Колетт, не обращая внимания на его слова, подошла к витрине и начала перебирать пыльные сувениры. Ее пальцы скользили по холодной поверхности фигурок, словно она искала что-то особенное, что могло бы спасти их от неминуемой гибели.

— И я рада тебя видеть, Грифф, — ответила она с легкой насмешкой в голосе, не оборачиваясь. Ее голос звучал так же беззаботно, как всегда, но в нем слышалась едва уловимая нотка усталости.

Эдвард подошел ближе, его выражение лица было мрачным и сосредоточенным. Он оглядел пустые полки магазина, и его сердце сжалось от безысходности.

— Ну, что, узнала что-нибудь? — спросил он, его голос был тихим, но в нем слышалось напряжение. Он говорил о таинственном незнакомце, который преследовал их уже несколько недель. Эдвард не мог выбросить из головы тот страшный день, когда он едва не погиб. Тень сомнения и страха легла на его душу, и он больше не чувствовал себя в безопасности.

Колетт повернулась к нему, ее улыбка исчезла, и на ее лице отразилось беспокойство. Она знала, что Эдвард переживает.

— К сожалению, пока ничего нового, — призналась она, ее голос стал тише. — Я просмотрела все старые записи, но там нет ни слова о "Хаосе". Будто его и не существовало.

Она подошла к столу и села, обхватив колени руками. Ее глаза были устремлены в одну точку, словно она пыталась разгадать какую-то сложную головоломку.

— Но я не теряю надежды, — продолжила она, ее голос звучал тверже. — Мы найдем его. И тогда он пожалеет, что связался с нами.

Но, несмотря на все тревоги, безумная улыбка снова расцвела на лице Колетт, словно яркий цветок на фоне серого дня. Она была мастером перевоплощения, мгновенно переключаясь от серьезных разговоров к безудержному веселью. Быстро поднявшись с места, она схватила Эдварда за руку и, словно вихрь, потащила его вглубь магазина, в небольшую комнату, которую они называли "архивом". За восемь долгих лет она сильно изменилась. Ее глаза, всегда сияющие озорством, теперь казались еще более глубокими и проницательными, словно в них таились тайны вселенной. Волосы, вечно растрепанные, теперь были короче, подчеркивая ее резкие скулы и острые черты лица. Ее образ напоминал одновременно юную девчонку и опытную воительницу.

— Эй, Эди, куда смотришь? — внезапно спросила Колетт, поймав его взгляд. Ее голос был звонким и мелодичным, но в нем сквозила озорная искорка. Эдвард даже не заметил, как она пристально наблюдает за ним. Почувствовав, как кровь приливает к его лицу, он смутился и отвернулся, пытаясь скрыть свое смущение.

Колетт, заметив его реакцию, лишь громче рассмеялась. Ее смех был похож на звон колокольчиков, наполняя небольшую комнату радостью.

— Ты что, у тебя пубертатный период начался? — спросила она с явным удовольствием, наблюдая за его смущением.

Эдвард чувствовал, как его лицо стало еще краснее, но не мог удержаться от легкой улыбки. Колетт всегда умела так ловко поддеть его, что он чувствовал себя одновременно неловко и весело.

Они вдвоём вошли в комнату Эдварда, небольшое пространство, которое обычно служило ему убежищем от внешнего мира. Однако сегодня его убежище выглядело скорее как поле битвы. Одежда была разбросана по полу, словно после взрыва бомбы, книги валялись повсюду, а на столе стояли пустые кружки и тарелки с засохшими остатками еды. Колетт, привыкшая к его педантичности, не могла скрыть удивления.

— Что ты тут устроил? — спросила она, широко раскрыв глаза. Ее голос звучал одновременно удивленно и насмешливо. Она медленно продвигалась по комнате, осторожно переступая через разбросанные вещи. Ее взгляд скользил по беспорядку, словно она пыталась найти логическое объяснение этому хаосу.

Вдруг ее внимание привлекло что-то небольшое и яркое, лежащее под кроватью. Она наклонилась и, вытащив предмет из-под кровати, подняла его на уровень глаз. Это были ярко-розовые трусы, которые явно не соответствовали его обычному стилю.

— А вот ты где, — произнесла она с нарочитой серьезностью, разглядывая находку. Ее глаза блестели от веселья. — Я не могла найти это уже несколько дней, а они, оказывается, были здесь, — продолжила она, повернувшись к Эдварду с невозмутимым видом.

Эдвард, мгновенно покраснев, почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он попытался было что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Колетт, заметив его смущение, рассмеялась еще громче. Ее смех был звонким и заразительным, заполнив всю комнату.

— ХА-ХА-ХА! НАВЕРНОЕ, ТЫ НЕ НЮХАЛ МОИ ТРУСИКИ, КОГДА ДЕЛАЛ СВОИ СТРАННЫЕ ВЕЩИ? — выпалила она, ее голос эхом разносился по комнате.

Эдвард, пытаясь скрыть свое смущение, попытался заткнуть ей рот рукой. Но Колетт была слишком быстрой для него. Она легко увернулась от его руки и продолжила смеяться еще громче. Ее глаза блестели от веселья, а на щеках появился румянец.

— ЭЙ! — раздался громкий, грубый голос из коридора, отрывая их от веселья. Звук был настолько резким, что Эдвард вздрогнул. Колетт, казалось, не обращала на него внимания, продолжая заливаться звонким смехом. Ее плечи тряслись от смеха, а глаза блестели от веселья.

— Я не знал, что она там была, — попытался оправдаться Эдвард, но его слова потонули в ее смехе. Он чувствовал себя неловко и одновременно забавно.

— Ага... Хаха... Поверила бы я, — наконец выдавила из себя Колетт, вытирая выступившие слезы. Ее смех постепенно стих, но в глазах все еще таилось веселье. Именно за это он ее и любил. Колетт умела находить радость даже в самых сложных ситуациях.

Но их беззаботный момент был прерван неожиданным стуком в дверь. Оба резко замолчали и переглянулись. В воздухе повисла напряженная тишина. Они осторожно подошли к двери и прислушались.

— Здравствуйте. Чем могу помочь? — донесся до них спокойный, ровный голос Гриффа.

— Я ищу вот эту девушку, — ответил грубый, хриплый голос. Эдвард сразу узнал его. Это был тот самый тип, который несколько дней назад угрожал им. Сердце у него сжалось от страха.

— Нет, не видел, — ответил Грифф, его голос не дрогнул ни на секунду. Он звучал так же спокойно и вежливо, как всегда.

Эдвард напрягся, его пальцы сжались в кулаки. Он знал, что этот визит не сулит ничего хорошего. Колетт тоже побледнела. Ее веселье как рукой сняло. Она положила руку на плечо Эдварда, и он почувствовал, как она сжала его пальцы. Они стояли, прижавшись ушами к двери, затаив дыхание.

Прошло несколько секунд, напряжённых и тягучих, словно время остановилось. Затем тот громила неожиданно заговорил:

— Я оставлю здесь плакат, вы не против? — сказал он, и его вежливый тон удивил Эдварда и Колетт. Они ожидали угроз или каких-то резких действий, но всё прошло на удивление спокойно. После короткой паузы раздался звук закрывающейся двери — громила ушёл.

Эдвард и Колетт переглянулись, ещё на мгновение задержав дыхание, словно ожидая, что сейчас произойдёт что-то ещё. Но, когда в коридоре стало тихо, они вышли из комнаты и подошли к Гриффу, который всё это время оставался на своём месте.

— Кто-нибудь знает, кто это был? — спросил Эдвард, всё ещё настороженный. Грифф молча поднял плакат, который оставил незваный гость, и показал его друзьям.

Взгляд Эдварда замер на плакате, а затем его глаза и зрачки расширились от неожиданного признания. Он замер на мгновение, а затем на его лице появилась широкая, почти счастливая улыбка.

— Ха-ха, не может быть! — вырвалось у него, и он начал смеяться от радости и облегчения. Эдвард узнал лицо на плакате.

— Этот взгляд, эта улыбка... Да, это она! Пайпер Де Ла Прим, — сказал он, не скрывая своей радости, и аккуратно провёл рукой по изображению на плакате, словно стараясь ощутить связь с тем, что казалось почти забытым. С этим лицом и воспоминаниями, которые оно пробудило в нём.

— А кто это? — спросила Колетт, чуть прищурив глаза и с любопытством взглянув на Эдварда.

— Это? Это мой друг! О боже, как же я рад этому. Слава Богу, она жива, — воскликнул Эдвард, едва сдерживая своё возбуждение. Его голос дрожал от волнения, и он не мог скрыть радостную улыбку, которая разлилась по его лицу.

— Ааа... Это та, которая сбежала от новой Королевы, — заметила Колетт, не выказывая особого удивления.

— Я... я наконец увижу её, — начал было Эдвард, но Колетт быстро прервала его.

— Так, что ты будешь делать? — спросила она, пристально глядя на него, её голос звучал серьёзно.

— Я найду её и помогу ей вернуть королевство, которое она заслуживает, — ответил Эдвард с решимостью в голосе, его глаза загорелись энтузиазмом.

— А-а, мы? — тихо проговорила Колетт, опустив голову и глядя на пол. Её голос звучал несколько печально, словно она уже знала ответ. Эдвард, который только что был полон радости, вдруг замер. Его улыбка угасла, и он задумался. Грифф, молча наблюдавший за сценой, тоже не сводил с него глаз.

Эдвард мягко поднял голову Колетт, коснувшись её подбородка. Он понимал, что не может оставить её здесь, одну, без него.

— Пойдём со мной, а? Помоги своему Ромео вернуть королевство, — сказал он с лёгкой улыбкой, протягивая ей руку. На секунду Колетт замерла, её лицо смягчилось, и на её губах появилась едва заметная, но искренняя улыбка. Эдвард с удивлением заметил, что эта улыбка была другой — не такая безумная, как обычно, а мягкая и милая. Щёки Колетт слегка порозовели.

— Хехе, ты меня любишь, не правда ли? — вдруг сказала Колетт, не сумев скрыть смущения.

Эдвард легко улыбнулся, весело и даже немного насмешливо, и с притворной серьёзностью ответил:

— Нет, конечно...

— А вот и н...

— Сильно, — перебил он её, добавив с неподдельной искренностью. Эти слова явно выбили Колетт из колеи, и её лицо стало ещё краснее, как спелый помидор. Она не могла понять, шутит он или говорит всерьёз.

— Вот бы ты себя увидела, — сказал Эдвард, развернув её к себе и крепко обнял, словно по-братски. Колетт на мгновение застыла, а затем, чувствуя тепло его объятий, позволила себе расслабиться. В его объятиях она почувствовала, что даже в самые тёмные моменты, рядом с ним ей нечего бояться.

----------

В Поисках Пайпер

Ночь, окутывающая Старый город, была густой и бархатистой. Эдвард, неся на спине спящую Колетт, осторожно пробирался по узкой, вымощенной камнем тропе. Каждый его шаг отдавал глухим стуком, нарушая тишину древнего леса, окружавшего город. Месяц, скрытый за плотными тучами, лишь изредка пробивался сквозь листву, отбрасывая призрачные тени на лица путников.

Поднявшись на невысокий холм, Эдвард наконец увидел город. Старый город раскинулся перед ним, словно драгоценная жемчужина, утонувшая в море ночной тьмы. Его огни, мягко мерцающие вдали, напоминали светлячков, затерявшихся в густой траве.

Город был словно сошел со страниц старинной книги. Его извилистые улочки, выложенные булыжником, вели к таинственным переулкам и скрытым дворикам. Деревянные дома с резными балконами и островерхими крышами казались живыми свидетелями прошедших веков.

Остановившись на площади, Эдвард огляделся. Воздух был пропитан ароматами старых книг, пряностей и сырости. Звуки города были словно симфония: скрип телег, щебет ночных птиц, отдаленный лай собак, и тихий говор людей, выходящих из таверн.

Подходя к небольшому трактиру, Эдвард заметил мужчину, сидящего за столиком на улице. Тот, закурив трубку, задумчиво смотрел вдаль. Эдвард подошел к нему.

— Простите, хозяин, - начал он, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить Колетт, - не могли бы вы подсказать, где здесь можно найти ночлег?

Мужчина медленно повернулся, его взгляд скользнул по Эдварду и Колетт, лежащей у него на спине. В его глазах читалось любопытство и легкая доля недоверия.

— Ночлег? - повторил он, затянувшись табаком. - В таком поздний час? Ну, что ж... Есть одна захудалая гостиница на окраине. Но имейте в виду, там не так комфортно, как в современных отелях.

Эдвард кивнул.

— Нам и такого будет достаточно, - ответил он, чувствуя, как усталость начинает одолевать его.

Мужчина указал направление.

Эдвард повернулся в сторону указанного ночлега и начал идти, тщательно стараясь не разбудить Колетт. Она всё сильнее начинала сползать со спины, и он, чувствуя это, осторожно приподнял её, чтобы она снова устроилась поудобнее.

— Осторожно, — тихо прошептал он, словно боясь потревожить ночную тишину. Колетт, полусонная, инстинктивно обвила его руками, словно цепляясь за него, чтобы не упасть. Её прикосновение было тёплым, и Эдвард почувствовал лёгкое облегчение, понимая, что она доверяет ему даже во сне.

Гостиница была уже близко. Она выглядела старой, с тёмными окнами и деревянными ставнями, слегка покосившимися от времени. Слабый свет от фонарей едва освещал крыльцо. Эдвард осторожно поднялся по скрипучим ступеням и открыл тяжёлую дверь, которая со скрежетом распахнулась перед ним.

Внутри его встретила взрослая женщина с бледным лицом и строгим взглядом. Её одежда, хоть и старомодная, была аккуратной, а волосы собраны в строгий пучок. Она посмотрела на Эдварда и спящую Колетт с долей недоверия, но её голос был ровным и спокойным.

— Здравствуйте, — начал Эдвард, стараясь выглядеть как можно увереннее. — Мы хотели бы остаться на ночь.

Женщина посмотрела на них, и её глаза немного смягчились, видимо, она поняла, что перед ней путники, уставшие от долгого пути.

— Десять монет, — сказала она ровным голосом, протянув руку. Её пальцы были тонкими, но цепкими, словно привыкшими считать деньги без ошибки.

— Ага, сейчас, — ответил Эдвард, стараясь не терять время. Он достал из кармана маленький мешочек с монетами, которые занял у Гриффа. Мешочек слегка звякнул, когда он открыл его и начал отсчитывать монеты в протянутую ладонь женщины.

Она взяла деньги, пересчитала их с привычной лёгкостью и, кивнув, указала на лестницу, ведущую наверх.

— Вторая дверь направо, — сказала она с тем же спокойствием, давая понять, что они могут подниматься.

Эдвард, с чувством облегчения, вновь подправил Колетт на спине и направился к указанной двери, надеясь, что ночной отдых даст им силы для продолжения их нелёгкого пути.

Эдвард осторожно поднялся на второй этаж, где коридор был наполнен звуками разговоров и смеха, доносившихся из-за закрытых дверей. В конце коридора, в углу, находилась их комната. Подходя к двери, он вдруг замер, услышав непристойные звуки, исходившие из комнаты напротив. Женский стон, наполненный страстью, мгновенно заставил его ускориться. Он быстро открыл дверь своей комнаты и почти бегом вошёл внутрь, стараясь, чтобы Колетт ничего не услышала.

Закрыв за собой дверь, Эдвард на всякий случай заблокировал её, вздохнув с облегчением. Он осмотрелся. В комнате было лишь самое необходимое: небольшая кровать, старая тумбочка и вешалка в углу. Спартанская обстановка, но сейчас она казалась ему настоящим убежищем.

Подойдя к кровати, Эдвард аккуратно уложил спящую Колетт. Её лицо было спокойным, безмятежным, словно все тревоги мира остались где-то за пределами этой комнаты. Он осторожно снял с неё заколку в виде бабочки, которую она всегда носила, и аккуратно положил её на тумбочку рядом с кроватью.

Эдвард сам почувствовал усталость. Сняв своё пальто и аккуратно повесив его на вешалку, он присел на край кровати. Кровать была узкой, но достаточно просторной для двоих. Эдвард улёгся рядом с Колетт, стараясь не разбудить её, и накрыл их обоих одеялом.

Его мысли медленно уносились в сон, но в глубине души он чувствовал удовлетворение — Колетт была рядом и в безопасности. Завтра их ждёт новый день, полный неизвестности, но сейчас он мог позволить себе отдохнуть. В этом небольшом уголке мира и покоя, они могли набраться сил для предстоящих испытаний.

На следующий день:

Эдвард медленно открыл глаза, когда первый луч утреннего солнца проник в комнату и осветил её мягким, золотистым светом. Ощущение покоя, которым он был окутан ночью, сменилось тревогой. Он огляделся вокруг, но Колетт рядом не было. Лёгкий беспорядок в комнате сразу привлёк его внимание: на тумбочке аккуратно лежала её заколка в виде бабочки, черная резинка для волос, а рядом — её одежда.

— Что за… — пробормотал он, растерянно протирая глаза, стараясь убедить себя, что не спит. Но реальность осталась прежней — одежды, в которых они прибыли, лежали там.

— Но мы ведь не брали дополнительные вещи, — подумал он, сев на край кровати. Жара в комнате усилилась, и он ощутил, как по лбу стекает пот. Эдвард был всё ещё в своей одежде, и жара казалась особенно неприятной.

Встав, он подошёл к окну и осторожно выглянул наружу. Снаружи простирался город, словно сошедший со страниц старинной книги. Узкие улочки, дома с каменными фасадами, люди, одетые как в средневековье — всё это казалось нереальным, словно он оказался в другом времени и месте.

— Но где Колетт? — вслух задал он себе вопрос, его голос прозвучал настороженно и глухо в тишине комнаты. В этот момент он почувствовал холодное прикосновение к своей спине. Острое лезвие ножа медленно, но уверенно вдавливалось в кожу, вызывая резкую боль.

Эдвард мгновенно развернулся, готовясь к атаке, но перед ним стояла... Колетт. Её глаза сверкали с безумной смесью игривости и опасности, а на лице расплылась знакомая зловещая улыбка.

Колетт стояла перед ним, её острые, как у акулы, зубы блестели в полумраке комнаты. Она была одета в махровый халат, который едва прикрывал её худощавую фигуру. Её волосы были растрёпаны, а одна прядь всё так же прикрывала правый глаз. Она вздохнула и поправила косичку, словно оправдывая своё несколько небрежное состояние. В одной руке она держала поднос с едой, который как будто бы не совсем вписывался в её привычный образ.

— Вот, я тебе купила еду, спящий красавчик, — сказала она, насмешливо подражая нежному голосу горничной, при этом её ухмылка только усиливала эффект от слов.

Эдвард не смог сдержать улыбку, хотя всё происходящее казалось ему сюрреалистичным. — Ничего себе, вы горничная? Хозяйка не говорила мне, что у нас тут такие услуги, — подыграл он, и они оба рассмеялись, разряжая напряжённую атмосферу.

Колетт, поставив поднос с едой на кровать, села на её край, перекрестив ноги и продолжая с интересом разглядывать Эдварда.

— А откуда деньги взяла? — спросил он, всё ещё под впечатлением от её неожиданного появления и утреннего завтрака.

Колетт лукаво улыбнулась, её глаза блестели с едва заметной ноткой проделки.

— Ну... Хехе, у тебя, — призналась она, потирая пальцы, словно показывая, как ловко она забрала у него монеты.

— Ха-ха, ты меня рассмешила, — хмыкнул Эдвард, но внезапно его смех оборвался, когда он заметил, что карман его пальто пуст. Он лихорадочно начал шарить по другим карманам, его улыбка мгновенно сменилась тревогой.

— Эй! ЭЙ! Где мои деньги?! — в панике вскрикнул он, усиленно обыскивая каждый уголок одежды.

В ответ на его отчаяние комната наполнилась звонким смехом Колетт. Она держалась за живот, с трудом сдерживая себя от нового приступа хохота.

— Вот, он! — наконец, сквозь смех выдохнула она, вытягивая перед собой мешочек с монетами, который ловко припрятала от Эдварда.

— Ах ты воришка! — воскликнул Эдвард с хитрой улыбкой, играющей на губах. Он начал медленно приближаться к Колетт, решив вернуть своё.

Но вдруг его шаг прервался. Колетт, не теряя самообладания, выпрямила левую ногу, упираясь ему в живот, тем самым останавливая его движение. Халат слегка распахнулся, обнажая стройную ногу до бедра, и на мгновение Эдвард замер, его взгляд неосознанно скользил с её лица на ногу и обратно.

— Эй! На меня смотри, пошляк, — сказала Колетт, заметив, куда он смотрит. Её голос звучал смешливо, но в то же время с лёгким упрёком. Она мягко, но уверенно оттолкнула его ногой, улыбнувшись так, как только она умела — одновременно нежно и дразняще.

— Ой, ну прости, не я же первый залез в чужой карман, — ответил Эдвард с лёгкой иронией в голосе, его взгляд продолжал блуждать по комнате, но тон был дружелюбным, почти игривым.

— Ха-ха! Ладно, держи, — с улыбкой ответила Колетт и, с лёгкостью бросив мешок с монетами в его сторону, тут же вернулась к своей трапезе. Она медленно подняла ложку к губам, наслаждаясь вкусом яичницы, даже не задумываясь о происходящем.

— Ты бы сначала душ принял, — произнесла она, чуть чавкая и не останавливаясь от еды. — А то пахнешь как собака после дождя, — добавила она, скрестив ноги и бросив на него лукавый взгляд.

— Ну знаешь, — начал Эдвард с легкой насмешкой в голосе, — когда всю ночь тащишь на спине девушку, которая беззаботно дрыхнет, пока ты и шагу ступить не можешь без лишнего шума... — Однако, прежде чем он успел закончить мысль, его перебил смех Колетт.

— Ой, да брось ты! — резко ответила она, прерывая его на полуслове. — Я и так чертовски устала.

— Ага, вот как, значит... — протянул Эдвард, его голос на мгновение стал раздражённым. Видимо, спорить с ней было бесполезно. Но в глубине души он понимал, что это их обычная игра — обмен колкостями, за которыми скрывалась настоящая забота друг о друге.

— Ну, я пошёл, — сказал Эдвард, поднимаясь с кровати и глядя на Колетт, которая была полностью погружена в своё утреннее пиршество.

— Мхм, — промычала она в ответ, не отрываясь от еды. Её щеки были набиты, и она лишь мельком взглянула на него, кивнув головой.

Эдвард чуть улыбнулся, заметив её сосредоточенность на завтраке, и, аккуратно закрыв за собой дверь, направился вниз. Спускаясь по скрипучей деревянной лестнице, он пытался вспомнить, когда последний раз принимал горячий душ — в их путешествии такие удобства были редкостью.

— Здравствуйте, — приветствовал он женщину на ресепшене, остановившись перед ней. Её лицо оставалось всё таким же бледным, как и накануне.

— Не подскажете, где здесь можно принять душ? — спросил он с вежливой улыбкой.

— 5 монет, — отозвалась она сухо, протягивая руку. Эдвард без раздумий открыл свой мешочек и отсчитал нужную сумму, чувствуя, как в голове мелькают мысли о том, что скоро ему придётся позаботиться о новых деньгах.

Получив монеты, женщина лишь кивнула в сторону небольшой двери, ведущей вглубь здания. Эдвард открыл её и оказался в длинном коридоре, который вёл в раздевалку. Когда он вошёл туда, его сразу окутал запах влажного дерева и пара. Несколько мужчин уже переодевались, готовясь к душу, их полуголые тела отбрасывали тени на стены.

Эдвард быстро отвёл взгляд, чтобы не чувствовать себя неловко, и начал снимать с себя одежду. Единственное, что у него осталось, — это трусы. Остальная одежда небрежно свисала с крючка рядом с ним. Он осмотрел своё отражение в старом, чуть потускневшем зеркале — напряжение последних дней было написано на его лице, но в глазах всё ещё горел огонёк решимости.

Когда он вышел из раздевалки, всё ещё в одних трусах, его встретил прохладный поток воздуха. Эдвард направился к душевым кабинам, из которых уже доносился звук текущей воды. К счастью, несколько кабин были пусты, и он быстро занял одну из них, надеясь, что горячий душ поможет ему хоть немного расслабиться после всего пережитого.

Эдвард стоял под струями горячей воды, позволяя им стекать по его уставшему телу, смывая накопившийся за долгое время стресс и напряжение. Каждая капля воды словно стирала следы усталости, оставляя после себя приятное тепло и ощущение свежести. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом покоя, который был ему так нужен. Прошло около двадцати минут, прежде чем он почувствовал, что готов вернуться к реальности.

Выключив воду, Эдвард протянул руку за полотенцем, которого, к сожалению, у него не оказалось. Он отряхнул воду с тела руками, зябко поведя плечами от внезапного холода. Когда он вернулся в раздевалку, его ожидала уже слегка подсохшая одежда. Он начал натягивать на себя штаны, затем взял футболку, которая, к его раздражению, начала прилипать к его влажному телу.

— Давай же... — тихо простонал он, натягивая ткань, которая сопротивлялась каждый раз, когда он пытался её расправить. — Эх, нет, я не могу... — наконец, сдавшись, Эдвард перекинул футболку через плечо, решив, что в этом виде он пойдет в свою комнату.

Когда он вышел из душевой зоны, его окутал горячий ветер, проходящий через коридор гостиницы. Контраст между тёплым воздухом и влажной кожей напомнил ему о метели, только в этот раз вместо снега его тело окутала волна жары. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он чувствовал, как тепло окружает его со всех сторон, вызывая лёгкую испарину на лбу.

Дойдя до своей комнаты, Эдвард открыл дверь и остановился в пороге. Перед ним предстала картина, от которой на его лице заиграла улыбка. Колетт лежала на кровати животом вниз, её ноги слегка приподнимались и ритмично двигались из стороны в сторону, словно она была в плену своих мыслей. В руках у неё была книга, и, тихо напевая под нос мелодию, она что-то рисовала, полностью погруженная в своё занятие.

Эдвард подошёл ближе, стараясь не отвлекать её. Но его взгляд привлекли очертания на странице книги. Присмотревшись, он увидел, как Колетт рисует сердечко рядом с фигуркой мальчика. Она явно вкладывала в этот рисунок что-то особенное, и это вызвало у него любопытство.

— Сердечко? — пробормотал он, пытаясь скрыть улыбку.

Колетт, услышав его голос, неожиданно подняла голову и взглянула на него, слегка смутившись.

Колетт резко захлопнула книгу и прижала её к груди, словно пытаясь скрыть от мира что-то сокровенное. Её лицо наполовину скрывалось за страницами, и она явно нервничала. Попытка скрыть свою смущённость выглядела неуклюже и почти трогательно. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но слова как будто застряли где-то на середине пути.

— Эээ, нет, это... — начала Колетт, лихорадочно обдумывая, как выкрутиться из ситуации. Её взгляд скользнул по телу Эдварда, невольно задерживаясь на его рельефных мышцах и прессе. Щёки её постепенно начали заливаться румянцем.

Эдвард с лукавой улыбкой наклонился ближе, иронично спросив:

— Не я ли это? — Его голос прозвучал мягко, но с лёгким подтекстом, словно он уже знал ответ на свой вопрос.

— Эээ... — Колетт всё ещё не могла найти слов, её глаза всё время были прикованы к его торсу, будто она забыла, как вести себя в таких ситуациях.

Эдвард, заметив её смущение, решил немного снизить накал. Он отступил на шаг, расправив руки в жесте капитуляции.

— Ладно, — сказал он с улыбкой. — Не буду тебя мучить, а то ещё взорвёшься. — С этими словами он надел футболку, скрыв свой пресс под тканью.

Колетт, будто стараясь вернуть себе прежнюю уверенность, быстро добавила:

— Нет конечно, это моя новая картина.

— А, вот оно что, — отозвался Эдвард, прекрасно понимая, что она лжёт. Между ними повисла невысказанная истина, которую они оба чувствовали, но не озвучивали. Это был своего рода молчаливый договор: он знает, что она лжёт, и она знает, что он знает.

Эдвард направился к вешалке, где висело его пальто, и, накинув его на плечи, заявил:

— Не стоит сидеть сложа руки. Нам нужно искать Пайпер.

Колетт, всё ещё держа книгу у груди, кивнула, осознавая, что момент ускользнул.

— Колетт, я буду ждать тебя на улице, — добавил он, бросив на неё последний взгляд, прежде чем выйти за дверь.

----------

Погоня за Прошлым

На улице было невыносимо жарко, солнце палило с такой силой, что казалось, даже воздух раскалён. Песчаные ветры нещадно метались по улице, поднимая пыль и раздувая ещё больше жару. Эдвард стоял у гостиницы, ожидая Колетт, чувствуя, как тепло пронзает его пальто. Он посмотрел на ближайший базар, где суетились люди, торговцы выкрикивали свои товары, но его мысли были заняты другим.

Эдвард достал из кармана мешочек с монетами и заглянул внутрь.

— Чёрт, деньги закончились, — пробормотал он вслух, нахмурившись. Он убрал мешочек обратно, понимая, что впереди ждут трудности.

В этот момент дверь гостиницы открылась, и на пороге появилась Колетт. Она беззаботно напевала какую-то мелодию, её голос был лёгким и весёлым, словно никакие заботы мира не могли её потревожить.

— Ла, ла, ла, — весело подпевала она, подходя к Эдварду. — Ну, куда отправимся сперва? — спросила она, оглядываясь вокруг, словно ища приключений.

Эдвард огляделся, прищурившись от яркого солнца. Город был достаточно большим, шумным, и казалось, что в каждом его уголке таились свои тайны. Вдруг ему на ум пришла мысль.

— Кстати, мы можем спросить людей в баре, — сказал он, указав взглядом на заведение неподалёку.

Колетт посмотрела в ту же сторону, её глаза заискрились интересом.

— Что я буду делать? — спросила она, повернувшись к Эдварду.

Он пожал плечами и ответил:

— Ну, не знаю, наверное, пойдешь со мной.

Колетт кивнула, подтверждая его решение, и направился к бару. Она улыбнувшись, последовала за ним. В этом городе с его жаркими песками и шумными рынками они были готовы к любым неожиданностям.

Колетт, как всегда, не расставалась со своей книгой, которая висела у неё за плечом. Эдвард бросил на неё взгляд, и ему тут же вспомнился недавний момент в комнате, когда он случайно увидел, что она рисовала. Он невольно усмехнулся, но тут же вспомнил о другой проблеме.

— Эй, Котлетта, у нас закончились деньги, — произнёс он, нахмурив брови и закатив глаза.

Колетт тут же остановилась, резко повернув голову в его сторону, её глаза сузились.

— Что? Как ты меня назвал? — с притворной угрозой в голосе произнесла она. Не успел Эдвард осознать, что сказал, как Колетт рванулась к нему и, раскрыв свои острые зубы, вцепилась в его плечо.

— Ау! — простонал он, почувствовав боль. — Ты меня позоришь! — протестовал Эдвард, пытаясь оттолкнуть её за голову. Но с каждым его движением Колетт только сильнее вгрызалась в его плечо, словно была решительно настроена наказать его за обидное прозвище.

— Эй, ладно, ладно, прости! — быстро проговорил он, понимая, что лучше сдаться. В конце концов, Колетт остановилась и отступила, демонстративно улыбаясь, показывая все свои острые зубы.

— Вот тебе и надо, — с вызовом сказала она, толкнув его так, что он слегка пошатнулся.

Эдвард вздохнул, пытаясь восстановить своё равновесие, и, потерев укушенное место, бросил на Колетт слегка недовольный, но всё-таки тёплый взгляд. Так они и дошли до бара, который казался островком прохлады в этом раскалённом городе.

Когда они вошли в бар, их сразу же окутала атмосфера густого табачного дыма и шума мужских голосов, перекрывающих музыку, играющую на фоне. Эдвард и Колетт остановились на пороге, оглядывая помещение. Толпа мужчин, в основном грубых и явно не из тех, кто привык видеть в этих краях женщин, мгновенно переключила свои взгляды на Колетт. Она была единственной девушкой в баре, и их глаза буквально впились в её фигуру. Эдвард почувствовал, как волна беспокойства пронзила его.

— Держись рядом со мной, — сказал он, обернувшись к Колетт и мягко, но настойчиво взяв её за руку.

Колетт, заметив его тревогу, лишь фыркнула и рассмеялась:

— Ой, да брось, никто не посмеет меня изнасиловать, — сказала она с самоуверенной улыбкой, словно её не пугали взгляды, направленные на неё. Однако её легкомыслие не уменьшало напряжения, что висело в воздухе.

— Я серьёзно, — настоял Эдвард, сжимая её руку чуть крепче, когда они направились к барной стойке. Его голос был твёрдым, но в то же время тревожным.

Они добрались до барной стойки, где бармен, мужчина лет сорока с густой бородой и суровым выражением лица, стоял, моющий посуду. На стойке были свободны два стула, и Эдвард с Колетт уселись на них, стараясь не привлекать лишнего внимания. Но даже после того, как они сели, взгляды мужчин по-прежнему были устремлены на Колетт. Она поставила свою книгу на стойку и, не обращая внимания на окружающих, открыла её, снова начав рисовать, раскачиваясь из стороны в сторону. Её плечи двигались в такт музыке, а карандаш легко скользил по бумаге.

Эдвард, пытаясь игнорировать напряжение в воздухе, повернулся к бармену и сказал:

— Я ищу Пайпер. Вы что-нибудь слышали о ней?

Бармен на мгновение приостановил свои движения, вытирая бокал тряпкой, и медленно перевёл взгляд с Эдварда на Колетт, внимательно осматривая их. Его глаза, скрытые под густыми бровями, сузились.

— Парень, — начал он, голос его был хриплым, но полным скрытой угрозы, — я бы на твоём месте увёл свою девушку отсюда подальше. Этот бар — не место для дам. — Он подчеркнул своё предупреждение, продолжая методично протирать бокал, словно это было его единственное занятие.

Эдвард чуть напрягся, но не выпустил руку Колетт. Он ответил уверенно, хотя чувствовал на себе вес чужих взглядов.

— Не беспокойтесь за неё, — сказал он, стараясь говорить спокойно, — она умеет за себя постоять. Она намного сильнее, чем кажется на первый взгляд.

Бармен хмыкнул, словно не верил, но не стал возражать. Его мысли были сосредоточены на том, что Эдвард сказал дальше.

— Так что ты искал? — переспросил он, как будто забыл, о чём шла речь.

— Пайпер. Пайпер Де Ла Прим, — повторил Эдвард, и, услышав это имя, бармен замер. Его рука с тряпкой застыла на полпути к очередному бокалу.

— Да, — протянул он наконец, его голос стал более серьёзным, — её тут все знают. Падшая принцесса королевства Де Ла Прим.

Эдвард наклонился ближе, чувствуя, что вот-вот получит нужную информацию.

— Именно она мне и нужна. Она моя подруга. И я хочу знать, где она сейчас, — сказал он с убеждённостью, вглядываясь в глаза бармена.

Бармен на мгновение задумался, словно взвешивал свои слова. Затем он поставил бокал на стойку, взглянув на Эдварда с хитрецой в глазах.

— Я скажу тебе, — произнёс он медленно, словно давая понять, что за информацию придётся заплатить. — Но только если купишь у меня самую дорогую пинту пива.

— Но у меня нет денег, сказал Эдвард, чувствуя, как его надежда быстро улетучивается.

Бармен лишь усмехнулся, словно слышал это тысячу раз.

Нет денег, нет ответа, произнёс он, не отрываясь от своих обязанностей.

А иначе никак? Эдвард попробовал найти хоть какой-то выход, но бармен лишь покачал головой, давая понять, что уговоры тут не помогут.

Эдвард раздражённо фыркнул, понимая, что времени зря тратить нельзя.

Пойдем отсюда, произнёс он, потянув Колетт за руку. Они встали со своих мест и направились к выходу, оставив за спиной тяжёлую атмосферу бара. Но уйти было не так просто.

На их пути встала группа мужчин, перегородив дорогу к выходу. Их грубые лица выражали недвусмысленные намерения. Колетт почувствовала, как один из них схватил её за талию, затем его руки начали нагло скользить ниже, к её бедрам.

— Хах, вам это нравится? — произнесла она с насмешливой ноткой в голосе, придавая своему тону искусственное возбуждение. На миг она сыграла роль, притворяясь, что ей приятно. Но этот момент был коротким.

Колетт внезапно вырвалась из хватки, её глаза загорелись мрачным огнём. Она взмахнула рукой, и из её ладони вырвалась магическая энергия в форме сердца, которая с невероятной силой отбросила одного из громил через всю комнату. Он с оглушительным грохотом врезался в стену, проломив её, словно она была сделана из бумаги.

Эдвард, увидев, что ситуация выходит из-под контроля, действовал молниеносно. Его руки стали размытыми, как только он бросился на остальных, обездвиживая каждого ударами с такой скоростью, что глаза едва успевали следить за его движениями. Один за другим противники падали на пол, не успев осознать, что происходит.

Бар превратился в хаотичное поле боя, но Эдвард и Колетт были как смертоносный дуэт, который никто не мог остановить.

Колетт заливисто смеялась, её смех разносился по бару, словно объявляя триумф над теми, кто осмелился встать на её пути.

— Знайте свои места, уроды! — прокричала она, бросая презрительные взгляды на поверженных противников. Её смех был заразительным, он заполнял комнату, но внезапно оборвался, как только тишину прорезал глухой выстрел.

Пуля пробила воздух и угодила Колетт прямо в плечо. Её тело рефлекторно откатилось назад, она упала на пол, испуская болезненный стон.

— Ай, — нежно простонала она, стиснув зубы от боли, но на её лице неожиданно появилась улыбка, полная вызова. Она подняла глаза туда, откуда раздался выстрел, её взгляд наполнился опасным огнём. — Больно, — прошептала она, словно обращаясь к невидимому врагу, её улыбка становилась всё шире.

Колетт начала смеяться снова, но теперь этот смех был иным — безумным, пропитанным чем-то тёмным и опасным. Её глаза сужались, зрачки стали крошечными точками, словно её охватил приступ безумия.

— А ну покажись! — закричала она, смехом отдаваясь в каждом уголке бара. Этот смех был полон дьявольской ярости, она наслаждалась болью, её тело трепетало от возбуждения, которое вызывала эта адская смесь боли и ярости. Она больше не могла контролировать себя, её сущность становилась всё более демонической.

Эдвард мгновенно подбежал к ней, протянув руку, чтобы помочь подняться.

— Ты в порядке? — спросил он, его голос был полон беспокойства, хотя он и старался держаться спокойно.

Колетт, продолжая тихо смеяться, приняла его руку и поднялась на ноги. Даже сквозь боль и безумие, она ещё могла ощущать прикосновение Эдварда, его заботу и силу, которая помогала ей не потерять себя полностью в этой ярости.

Колетт, погружённая в безумие, продолжала истерично смеяться, её смех смешивался с яростью, которая завладела её разумом. Внезапно она выпустила всплеск магической энергии, которая ударила Эдварда с такой силой, что он отлетел на несколько шагов назад. Однако, он устоял, его воля и сила оказались крепче её ауры. Кровавые слёзы начали стекать по её щекам, из глаз, широко открытых в состоянии неконтролируемого безумия.

Не теряя времени, Колетт стремительно подпрыгнула к Эдварду, её движения были быстрыми и хаотичными. Она начала наносить удары с нечеловеческой яростью, но Эдвард спокойно парировал каждый из них, его опыт и выдержка позволяли ему держать контроль.

— Эй, что с тобой? — воскликнул он, пытаясь достучаться до неё, но безуспешно. Её состояние было опасным, неуправляемым.

Внезапно его внимание привлек силуэт на крыше здания, которое виднелось через разбитые окна бара. Фигура затаилась, наблюдая за их схваткой.

— А вот и ты... — пробормотал Эдвард, осознав, что источник этого безумия, возможно, исходит оттуда. Но его мысли были прерваны: Колетт, в порыве безумия, бросилась на него снова. Он схватил её за волосы, пытаясь её успокоить, но это лишь раззадорило её ещё сильнее.

— ЭЙ! — громко закричал он, встряхивая её, пытаясь вернуть её к себе, но её глаза оставались пустыми, наполненными только безумием и яростью.

Внезапно, потеряв бдительность на мгновение, Эдвард ощутил резкую боль в животе. Острые когти Колетт вонзились в его тело, раздирая кожу и мышцы. Кровь хлынула из раны, но даже это не остановило Колетт. Она не замедлялась, её руки снова поднялись для очередного удара.

Эдвард, сжав зубы от боли, понимал, что времени оставалось мало. Колетт была не в себе, и если он не остановит её сейчас, это может закончиться трагедией. Его взгляд снова скользнул к крыше, к той загадочной фигуре, которая, возможно, и стояла за всем этим.

— С меня достаточно, — с яростью произнес Эдвард, собрав всю свою силу, и нанес сильный, точный удар, который сбил Колетт с ног. Её тело безвольно упало на пол, и она потеряла сознание. Эдвард, тяжело дыша, подошел к ней, его взгляд смягчился. Он опустился на колени рядом с ней и осторожно вытер кровь, которая стекала из её глаз.

Наверное, это яд, пробормотал он, поднеся окровавленные пальцы к носу, пытаясь распознать запах. Однако времени на размышления не было. Он приподнял её тело и осторожно закинул её на своё плечо, словно драгоценный груз. Ему нужно было разобраться с раной на животе, но безопасность Колетт оставалась для него главным приоритетом.

Окинув взглядом своё окровавленное тело, он понял, что действовать надо быстро. Эдвард опустил Колетт на землю, стараясь не задеть её рану, и начал снимать с неё верхнюю одежду, оставив на ней только белую рубашку, которая казалась единственным чистым элементом во всей этой кровавой картине. Затем он разорвал её одежду на полосы и использовал их как импровизированные бинты, обматывая свои раны.

— Так лучше, — тихо сказал он, чувствуя, как боль немного утихает. С трудом поднявшись на ноги, он снова поднял Колетт на плечо, как будто она весила не больше пёрышка, и направился к выходу. Но когда он вышел из бара, его взгляд привлекло движение на крыше ближайшего здания.

Силуэт, который он заметил ранее, быстро перемещался, почти сливаясь с тенями. Эдвард прищурился, наблюдая за тем, как незнакомец легко и стремительно перебирается с крыши на крышу.

— Да он чертов ниндзя, — пробормотал Эдвард, понимая, что этот таинственный человек ключ к разгадке. Подняв глаза, он принял решение. Он начал бежать по улицам, следуя за силуэтом, неся Колетт на плече, несмотря на боль и усталость. Эта погоня могла привести его к ответам, которые ему так нужны.

Эдвард бежал через людные улицы, его шаги были тяжелыми, а дыхание сбивалось. Несколько человек случайно преградили ему путь, замедляя его движение, но он просто проталкивался сквозь них, не останавливаясь ни на секунду. Впереди он заметил, как таинственный силуэт спрыгнул с крыши и, ловко скользнув между зданиями, исчез за дверью красивого старинного здания. Когда Эдвард добежал до него, он остановился, пытаясь восстановить дыхание, его тело ныло от напряжения, а в ушах гудело от адреналина.

Он осторожно открыл дверь и вошел внутрь, но вместо ожидаемой ловушки или оружейной комнаты его встретило совершенно неожиданное зрелище — уютное кафе. Полки вдоль стен были заставлены различными ингредиентами для выпечки, а воздух был насыщен сладким ароматом свежих пирожных. Эдвард был сбит с толку.

— На кой черт он зашел сюда? — вырвалось у него вслух. Он огляделся, но кафе казалось совершенно пустым.

Вдруг его внимание привлек странный звук, донёсшийся откуда-то из-за угла. Он опустил взгляд на пол и его сердце замерло — там лежала синяя граната, чуть подрагивающая, готовая взорваться.

— Чёрт! — воскликнул он, мгновенно действуя на инстинктах. Он схватил Колетт и, не раздумывая, бросился на пол, прикрывая её своим телом. Моментально раздался оглушительный взрыв, который наполнил помещение ярким светом и волной разрушительной энергии. Эдвард почувствовал резкую, жгучую боль, пронзающую его спину, но он держался, продолжая защищать Колетт.

В ушах звенело, и мир вокруг него казался далеким и нереальным. Сквозь этот шум до него донёсся приглушённый женский голос из другой комнаты.

— Зачем ты бросил гранату? — раздраженно спросила девушка, очевидно, обращаясь к кому-то. Эдвард, едва справляясь с болью и дезориентацией, напряг слух, пытаясь разобрать, что происходит. Кто-то явно ждал его здесь, и теперь ему нужно было действовать быстро, если он хотел защитить себя и Колетт.

— Я убью вас! — прорычал Эдвард, едва удерживая себя на ногах. Его голос был полон ярости, а глаза горели от решимости. Он медленно двинулся в сторону двери, ведущей в комнату, откуда недавно донёсся голос. Дым от взрыва всё ещё висел в воздухе, затрудняя видимость, но сквозь его густую пелену проступал силуэт. Сначала он не мог точно разобрать, кто это, но вскоре понял, что перед ним была девушка.

Она бежала к нему, движения были полны тревоги.

— О боже мой, с вами всё в порядке? — воскликнула она, подбегая ближе. Но её слова оборвались, когда она узнала того, кого видела перед собой. Эдвард замер, его сердце будто остановилось на мгновение, он не мог поверить своим глазам. Всё его тело сковало, слёзы непроизвольно начали течь по щекам, он не мог их остановить.

— Эд... Эдвард? — прошептала она дрожащим голосом, не сводя с него глаз.

Мысли вихрем пронеслись у него в голове. Она изменилась. Так сильно изменилась за все эти долгие годы... Он не мог поверить, что это действительно она. Его ноги подкосились, и он рухнул на колени, ошеломлённый.

Она подошла ближе, не отрывая от него взгляда. Эдвард почувствовал, как её присутствие затопляет его сознание воспоминаниями.

Это была она... Пайпер. Тот, кого он искал всё это время.

----------

Надвигающаяся буря

На кровати лежали двое: Эдвард, покрытый ранами, и Колетт, без сознания. Комната была тускло освещена, только свет от лампы на тумбочке едва пробивался сквозь мрак, отбрасывая длинные тени на стены. Рядом с Эдвардом сидела Пайпер, а за её спиной, опираясь на трость, стоял пожилой мужчина в очках, его взгляд был сосредоточен и проницателен.

— Как в старые добрые времена, — тихо произнёс Эдвард, вспоминая те дни, когда он лежал в больничной койке, окружённый заботой.

— Хах, да... — Пайпер мягко улыбнулась, глядя на него с нежностью, и осторожно вытирала полотенцем кровь с его живота. Её руки были умелыми, но в каждом движении чувствовалась трепетная забота. Пайпер сильно изменилась за прошедшие годы: она стала выше, её фигура обрела женственность и уверенность. Платье, которое она носила, напоминало то, что было на ней восемь лет назад, но теперь оно было больше, подчёркивая её взрослую натуру.

— Ты знаешь её имя? — начал Эдвард, стараясь держать голос спокойным, несмотря на боль. — Имя новой Королевы?

Пайпер ненадолго замерла, затем мягко положила полотенце и взяла в руки бинт, готовясь перевязать его раны.

— Нет, но... — Пайпер сделала паузу, её глаза затуманились воспоминаниями. — Она была моей учительницей, — тихо добавила она, аккуратно перебинтовывая его. Слова, которые она произнесла, были обдуманными и несущими в себе скрытую боль, но Пайпер всё же улыбнулась, несмотря на это, её взгляд был полон решимости и воспоминаний.

— Кхм, — послышался кашель, и старик, опираясь на трость, подошёл ближе к кровати. Он внимательно посмотрел на Эдварда, затем заговорил, его голос был низким и хриплым, но в нём звучала уверенность.

— Плохо выглядите, мистер Эдвард, — сказал он, слегка склонив голову. Эдвард нахмурился, его взгляд на мгновение застыл, как будто он пытался вспомнить что-то важное. И вдруг, глаза его расширились от удивления, и на лице появилась тень узнавания.

— Я вас знаю? — он замер, всматриваясь в лицо старика. — Директор? Ха! Какая встреча, — голос Эдварда дрогнул от неожиданности, но в его словах звучало и радостное удивление. Это был директор школы для одарённых детей, человек, который когда-то был для него наставником. Старик тихо засмеялся, его смех был полон мудрости и опыта.

— Но что стало со школой? — спросил Эдвард, в его голосе звучала тревога. Старик аккуратно поправил очки, его лицо приняло серьёзное выражение.

— Это всё люди Королевы виноваты, — начал он, и в его голосе слышался горечь. — Они захватили всю школу и прилегающие территории. Всё, что мы когда-то берегли и защищали, оказалось в их руках.

Эдвард сжал кулаки, в его глазах вспыхнула решимость.

— Ах, гад! — воскликнул он, резким движением поднявшись с кровати, несмотря на раны. Боль отозвалась во всём теле, но он игнорировал её, движимый гневом и жаждой справедливости. — Мы сюда не зря пришли, — продолжил он, поворачиваясь к Пайпер. В его глазах светилось непреклонное намерение. — Мы пришли, чтобы совершить правосудие.

Он протянул руку к Пайпер, и в этом жесте была не только решимость, но и обещание. Обещание вернуть то, что было утрачено, и восстановить справедливость.

— Мы вернём чистое имя Де Ла Прим, — добавил он, голос его звучал твёрдо, словно сталь. Пайпер смотрела на него, её глаза сияли надеждой, и она медленно положила свою руку в его, чувствуя силу и уверенность, исходящие от Эдварда.

— Эдвард? Ф, ау! — простонала Колетт, схватившись за голову, когда она начала приходить в себя. Её взгляд блуждал по комнате, пока не встретился с Эдвардом. — Где мы?

— Колетт, — тихо начал Эдвард, подходя ближе к кровати. — Это Пайпер, та самая девочка из моего детства, которую я искал все эти годы. — Он посмотрел на Пайпер, его лицо озарилось улыбкой. — А это, Пайпер, моя подруга, моя Джульетта, — он рассмеялся, обняв Пайпер за плечо, но его смех был лёгким и дружелюбным, без намёка на ревность.

Колетт нахмурилась, её взгляд блеснул раздражением, и она резко сказала:

— Завались, а! — Она медленно встала с кровати, но вдруг почувствовала, что что-то не так. Она повернулась к Эдварду и Пайпер, её взгляд был недоверчивым.

— Ээ, Колетт, — Эдвард замялся, слегка покраснев. Он поднял руку и указал на свою грудь, пытаясь ей намекнуть.

— А? — недоумённо пробормотала Колетт, посмотрев вниз. В этот момент она заметила, что рубашка на ней была расстегнута, и через неё виднелись её нижнее бельё.

— Ааа! — вскрикнула она, поспешно застёгивая рубашку, её лицо вспыхнуло от смущения. — Эдвард, это ты сделал, да? Не удержался, пока я была без сознания? — её голос был полон возмущения, но в нём также проскальзывала шутливая нотка, словно она дразнила его, хотя в её взгляде можно было уловить лёгкий оттенок обиды.

Эдвард поднял руки в жесте капитуляции, его лицо стало серьёзным, но в глазах играла искорка озорства.

— Колетт, клянусь, я всего лишь позаботился о твоём ранении, ничего больше. Если бы я и хотел что-то сделать, я бы точно выбрал момент, когда ты была бы в сознании, — он усмехнулся, стараясь разрядить обстановку, но его слова прозвучали искренне.

Колетт бросила на него ещё один взгляд, её лицо постепенно вернулось к обычному состоянию. Она сделала глубокий вдох, и её плечи расслабились.

— Хорошо, поверю тебе на этот раз, — сказала она, наконец успокаиваясь, хотя в её голосе всё ещё чувствовалась доля сарказма.

Пайпер, слегка манерно смеясь, предложила:

— Пойдёмте в гостиную, — её голос был мягким, но уверенным, как у хозяйки дома, знающей, что её гости в безопасности. Она повела их по узкому коридору, освещённому мягким светом ламп, в просторную гостиную.

В гостиной, напротив камина, стоял молодой парень с винтовкой, держа её наготове. Эдвард сразу узнал его. Его сердце забилось сильнее, в голове всплыли недавние события, когда этот парень бросил гранату.

— Ах, скотина, это был ты, да? — прорычал Эдвард, стремительно подходя к парню. В его глазах пылала злость, как у зверя, готового к прыжку. Парень, видя приближающегося Эдварда, инстинктивно схватился за винтовку, но не успел её поднять — Эдвард одним резким движением выбил оружие из его рук, винтовка с грохотом упала на пол.

— Эдвард, постой! — воскликнула Пайпер, в последний момент остановившись между ними. Её голос был полон тревоги, она положила руку на грудь Эдварда, словно стараясь удержать его. — Он свой, — добавила она, пытаясь успокоить его и защитить парня.

Эдвард не отступил, его взгляд оставался жёстким. Он чувствовал себя обманутым и недоумевал, почему Пайпер встала на сторону этого парня.

— Свой? — злобно прошипел он, почти сдавливая свои слова. — Да он хотел навредить Колетт. Какого черта он свой? — его голос был полон негодования и ярости. Эдвард не понимал, как Пайпер могла защищать того, кто причинил боль его близким. В его голове всё ещё крутились образы раненой Колетт, её страдания и боль.

Парень, стоявший перед ним, казалось, не мог выдержать его взгляда, но не отходил назад, лишь нервно оглядывался на Пайпер, ожидая её поддержки. Пайпер повернулась к Эдварду, её глаза встретились с его, и она тихо, но настойчиво произнесла:

— Эдвард, он на нашей стороне. Он делал то, что должен был, чтобы защитить нас. Дай мне объяснить, — её голос был спокойным, но в нём чувствовалась мольба и решимость, словно она пыталась предотвратить большую беду.

Эдвард с яростью в голосе продолжал:

— Значит, ты защищаешь его? Он выстрелил в неё! — его голос дрожал от гнева, и он резко указал рукой на Колетт, которая стояла рядом с ним. — А что если бы она умерла? Ты подумала об этом? — в его словах чувствовалась боль и отчаяние, словно он не мог поверить, что Пайпер могла встать на сторону того, кто причинил вред его подруге.

Пайпер отступила на несколько шагов, её лицо выражало смесь вины и смятения.

— Это была случайность, — её голос был тихим, но в нём звучала мольба. Она не могла допустить, чтобы их дружба разрушилась из-за этого. Она понимала, что для Эдварда Колетт была не просто подругой, а кем-то гораздо более важным.

Эдвард тяжело вздохнул, пытаясь успокоить свой гнев. Его взгляд оставался пристальным, но внутри него начиналась борьба между яростью и здравым смыслом.

— На этот раз, парень, — сказал он, сквозь зубы, глядя прямо в глаза парню. — На этот раз, я его прощаю. Но только ради тебя, Пайпер, — добавил он, глубоко вздохнув, пытаясь избавиться от напряжения. Это решение далось ему нелегко, но он понимал, что дальше конфликтовать было бессмысленно.

Парень, к которому были обращены эти слова, выглядел растерянным и опустил глаза, осознавая, насколько тонка была грань между прощением и неминуемыми последствиями.

Эдвард, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело, медленно присел на ближайший стол, который был аккуратно накрыт скатертью. Внутри него бушевал шторм эмоций — злость, страх и чувство облегчения от того, что Пайпер всё-таки была рядом.

Пайпер, видя, что Эдвард наконец успокаивается, быстро подошла к крану и наполнила стакан водой. Её движения были уверенными, но слегка дрожащими, как у человека, который переживает не меньшее напряжение, чем сам Эдвард. Она подала ему стакан, её взгляд выражал заботу и беспокойство.

— Спасибо, — сказал Эдвард, принимая стакан. Его голос был спокойнее, но всё ещё немного дрожал от остаточного напряжения. Он сделал несколько глотков, чувствуя, как прохладная вода немного успокаивает его мысли.

— Ничего страшного, — мягко ответила Пайпер, её голос прозвучал тепло и ободряюще, словно она пыталась смягчить напряжённую атмосферу. — Так, ребята, располагайтесь, чувствуйте себя как дома, — она показала жестом на уютную гостиную, пытаясь создать хотя бы иллюзию нормальности после всего, что произошло.

Колетт, которая всё это время молча сидела рядом с Эдвардом, наконец-то расслабилась. Её взгляд был задумчивым, но в нём не было и следа недавней ярости. Парень, сидевший рядом с Пайпер, выглядел заметно напряжённым, его взгляд метался между Эдвардом и Колетт, словно он ожидал, что вот-вот снова что-то пойдёт не так.

Пайпер, стараясь отвлечь всех от недавних событий, начала разливать чай. Её движения были плавными, каждое действие было наполнено заботой и вниманием к мелочам. Она передала чашку Эдварду, затем — парню, который всё ещё не мог прийти в себя, и, наконец, взяла чашку для себя.

Но внезапно тишину нарушил голос Колетт:

— Эээ, Пайпер, да? Ты не видела мою книгу? — её голос был обеспокоенным, в её взгляде сквозило беспокойство.

Пайпер, не отрываясь от своих мыслей, кивнула:

— Да, она на моей кровати. Можешь взять её.

Колетт немедленно встала и направилась в другую комнату, её шаги были быстрыми и уверенными. Эдвард проследил за ней взглядом, а потом перевёл взгляд на Пайпер, которая продолжала внимательно наблюдать за ним.

— А ей сколько лет? — неожиданно спросила Пайпер, её взгляд был слегка задумчивым, словно она пыталась понять что-то важное о Колетт.

— Двадцать, — ответил Эдвард, слегка улыбнувшись. — Вы ровесники. Но знаешь, иногда кажется, что она моложе нас, — его улыбка стала чуть шире, в голосе прозвучала мягкая теплота, как если бы он говорил о близком человеке.

Пайпер тоже улыбнулась, но её улыбка была печальной, словно в её мыслях вновь всплыли воспоминания о прошлом.

— О боже, — сказал Эдвард, его голос наполнился эмоциями. — Ты не представляешь, как я по тебе скучал, — в его глазах мелькнуло что-то светлое, настоящее, словно только сейчас он осознал, насколько сильно он скучал по Пайпер все эти годы.

Пайпер, глядя на него, почувствовала, как её сердце наполнилось теплом. Она не могла сдержать слёз, которые начали собираться в уголках её глаз.

— Ты даже не представляешь, — прошептала она, её голос был наполнен искренними чувствами. Пайпер, которая так долго держала в себе эту боль и тоску, наконец-то могла позволить себе быть слабой, хотя бы на мгновение.

Еда, приготовленная Пайпер, была очень вкусной. Каждый кусочек был пропитан ароматами и вкусовыми оттенками, которые передавали все тепло и заботу, вложенные в приготовление. Ноги Пайпер, стоявшие у плиты, были заметно усталыми, но её лицо светилось удовлетворением от проделанной работы.

Однако эту мирную атмосферу нарушил звук звонка двери. Пайпер быстро встала, её платье колыхнулось в движении, и направилась к двери. Эдвард, заметив, что Колетт всё ещё отсутствует и еда постепенно начинает остывать, решил проверить, что с ней происходит.

Он встал из-за стола, взял несколько кусочков хлеба и тарелку с едой, затем направился к комнате Пайпер. Открыв дверь, он увидел Колетт, лежащую на кровати. Она была погружена в разглядывание старинной фотографии в рамке. Колетт не заметила его входа, её глаза были сосредоточены на изображении.

— Не проголодалась? — спросил Эдвард, поставив еду на стол рядом с кроватью.

Колетт слегка вздрогнула от неожиданности, затем повернула голову к Эдварду. В её глазах мелькнуло удивление, но затем она расслабилась и ответила:

— Немножко, — она села на кровати, аккуратно передвигаясь, чтобы освободить место. Колетт жестом показала, чтобы Эдвард сел рядом с ней.

Эдвард сел, вздохнув с облегчением. Он был рад видеть, что Колетт в порядке, и почувствовал, как его напряжение начинает спадать. Атмосфера в комнате была спокойной, несмотря на все события, которые предшествовали этому моменту.

Колетт с улыбкой указала на фотографию:

— Хаха! Я знаю этого молокососа, — сказала она, весело посмеиваясь. На фотографии были изображены Эдвард, Пайпер и Лили. Снимок был сделан восемь лет назад, в момент их победы в испытаниях, которые они прошли вместе.

Эдвард, увидев эту фотографию, почувствовал, как глаза начинают наполняться слезами. В его взгляде отразилась ностальгия и глубокая эмоциональная боль. Фотография запечатлела моменты их прошлого, которые были полны надежды и мечтаний, но которые с тех пор стали частью его мучительных воспоминаний.

— Это была 8 лет назад, когда мы трое прошли испытания, а потом... — начал Эдвард, но Колетт, увидев его состояние, закрыла ему рот рукой.

— Да, я знаю, что было потом... — её голос был полон грусти, а взгляд напоминал о глубоком сострадании. — Наверное, тебе больно.

— И да, и нет, — ответил Эдвард. Он посмотрел на Колетт с теплым взглядом, полным благодарности. — Вы помогали мне забыть о прошлом на момент. Ты, Эдгар и Грифф. Но в основном это ты, — он добавил, наделяя каждое слово особым значением.

Колетт молча кивнула, её глаза были полны понимания. Эдвард почувствовал, что её поддержка и присутствие были ему крайне важны, особенно в такие моменты, когда прошлое возвращается с такой силой.

— И за это ты мне тоже нравишься, — с легким хмурым выражением на лице, но в шутливом тоне сказал Эдвард, как будто пытаясь скрыть настоящие эмоции за маской юмора.

Колетт рассмеялась, её смех был искренним и заразительным. — Хахаха! — она улыбнулась, вспоминая. — Я же точно так же сказала, когда мы впервые встретились.

Эдвард улыбнулся, слегка покачивая головой, как будто это воспоминание согрело его душу. — Да, я знаю, я знаю, — ответил он, чувствуя, как между ними возникла особая связь, основанная на общих воспоминаниях и многолетней дружбе. Встав с кровати, он протянул Колетт тарелку с едой, которая осталась теплой и аппетитной.

— На, кушай. Вкусно получилось, — сказал он, наблюдая, как Колетт взяла тарелку и с удовольствием начала есть. Её глаза засияли, когда она попробовала первый кусок, и он был доволен тем, что смог хоть как-то её порадовать.

— Я подожду тебя в гостиной, — добавил Эдвард, давая ей пространство и время для себя. Он вышел из комнаты, мягко закрывая за собой дверь, чтобы не нарушить её покой.

На выходе из комнаты он столкнулся с Пайпер, которая стояла в коридоре с лёгкой улыбкой на губах.

— Тебе нужно найти одежду, — заметила она, и её глаза сверкнули забавой. Только в этот момент Эдвард осознал, что всё это время был без футболки, и это его заставило немного смутиться.

— О, правда, — сказал он, слегка почесав затылок. — Совсем забыл.

Эдвард шагал за Пайпер по длинному коридору, ведущему к гардеробу. Вокруг царила тишина, лишь их шаги глухо отдавались от деревянного пола. Когда они подошли к двери, Пайпер уверенно открыла её, и перед ними предстала просторная комната, заполненная разнообразной одеждой. Стены гардероба были увешаны полками, на которых аккуратно лежали футболки, джинсы, куртки и даже несколько пар кроссовок. Комната была освещена мягким, тёплым светом, который создавал уютную атмосферу.

— Какой у тебя размер? — спросила Пайпер, оглядывая одежду.

Эдвард пожал плечами, слегка смущённый. — Если честно, не знаю, — признался он, понимая, что за годы странствий давно перестал следить за такими вещами.

Пайпер слегка приподняла бровь, но её лицо оставалось доброжелательным. — Ладно, сейчас выясним, — сказала она, подойдя к полке и доставая оттуда мягкий метр. Её движения были уверенными и точными. Она осторожно начала измерять Эдварда, начиная с плеч, затем спустившись к груди и талии. Эдвард стоял неподвижно, чувствуя, как её холодные руки скользят по его телу, будто она старалась максимально точно определить его размеры.

После завершения измерений, Пайпер быстро нашла однотонную чёрную футболку и протянула её Эдварду. — Вот, это тебе подойдёт, — сказала она с лёгкой улыбкой, уверенная в своём выборе.

Эдвард взял футболку, ощущая мягкость и качество ткани под пальцами. Он надел её и почувствовал, как ткань обтянула его тело, подчёркивая его накачанные мышцы и рельеф пресса. Он провёл рукой по груди, проверяя, насколько удобно сидит одежда.

— Удобненько, — удовлетворённо сказал он, кивая головой, будто футболка действительно была сделана для него.

Он заметил, что Пайпер не отводит от него взгляда, её глаза изучали каждый его мускул, будто она была под впечатлением от его физической формы. Её взгляд был таким пристальным, что Эдвард слегка смутился.

— Э, Пайпер? — тихо окликнул он её, стараясь вернуть её к реальности.

Пайпер слегка вздрогнула, осознав, что слишком долго смотрела на него. Её щеки слегка порозовели от смущения. — Ой, прости, — сказала она, издав милый смех, пытаясь скрыть своё замешательство. — Просто… ты выглядишь... хорошо.

----------

Церемония назначения принцессы

Было раннее утро. Эдвард медленно открыл глаза, чувствуя лёгкий холодок от пола гостиной. Он повернул голову к окну и заметил первые лучи рассвета, мягко касающиеся горизонта. Остальные ещё спали, кроме Пайпер. Колетт, как всегда, держала свою книгу даже во сне, её рука крепко обхватывала обложку.

Эдвард аккуратно встал, стараясь не разбудить остальных, и надел футболку и штаны. Едва он поднялся, как его нос уловил аромат свежих пирожков и кексов, доносящийся из кухни. Он услышал приглушённые звуки разговора и шум от посуды — это была Пайпер, занятая своими утренними приготовлениями.

Любопытство привело его на кухню, и, открыв дверь, он сразу ощутил теплый, уютный ветерок и насыщенный аромат выпечки. Пайпер, стоявшая у плиты, обернулась и с улыбкой заметила его присутствие.

— О, Эдвард, присядь сюда, — предложила она, кивая в сторону стола, так как её руки были заняты тестом.

Эдвард кивнул и сел на стул, внимательно наблюдая за ловкими движениями Пайпер. Она была одета в синий фартук и шляпку, характерную для пекаря. Её умение обращаться с тестом было восхитительным.

— Сейчас подожди, — сказала она, бросив последние кусочки теста в большую печь, после чего присела перед ним, утирая муку с лица.

— Как спалось? Гостиница ведь довольно холодная, — с интересом спросила она, немного хмуря нос, который тоже был слегка в муке.

— Нормально, лучше, чем спать на земле, — с улыбкой ответил он, вытирая муку с её носа.

— Дурак, — легонько улыбнулась она в ответ.

— Итак, сегодня мы выдвигаемся? — спросил он, меняя тему.

— Да, — уверенно ответила Пайпер.

— Отлично, — согласился Эдвард. Но прежде чем он успел сказать что-то ещё, Пайпер неожиданно взяла его за руку и тихо сказала:

— Спасибо, Эдвард. Спасибо, что пришёл.

— Хах, ну мы же друзья. Как-никак, я должен был прийти и помочь, — ответил он, чувствуя тепло её благодарности.

Они продолжали смотреть друг другу в глаза, ощущая тепло и уют от этого момента, но их внезапно прервал звон готовой выпечки из печи.

— Ой, прости, — быстро сказала Пайпер, подскочив к печи и забирая готовые пирожки. — Хочешь? — Она протянула ему один, сделанный в форме сердца.

— Осторожно, она горячая, — предупредила она. Эдвард кивнул, аккуратно взял пирожок и начал есть. Возможно, это был первый сладкий десерт, который он попробовал за последние восемь лет. Вкус был удивительно нежным и насыщенным, напомнив ему о чем-то давно забытом.

— Ну как тебе? — с нетерпением спросила Пайпер.

Эдвард только поднял большой палец вверх, не желая прерывать наслаждение, и продолжил есть.

Пайпер, улыбнувшись, заметила его довольный вид и, решив немного сменить тему, спросила:

— Как там её... Колетт, да?

Эдвард поднял глаза и снова кивнул, проглатывая кусок.

— Мне кажется, что она немного странная, не находишь? — продолжила Пайпер, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Да, по первому взгляду можно так сказать, — усмехнулся Эдвард. — Она действительно странная, но всё же — одна из лучших подруг, как и ты.

Пайпер взглянула на него серьёзно, в её глазах появилось что-то, заставившее Эдварда насторожиться.

— Ты доверяешь ей? — спросила она, пытаясь проникнуть в его мысли.

Эдвард на секунду задумался, затем твёрдо ответил:

— Я могу на неё положиться. Конечно, я ей доверяю, даже свою жизнь.

Он посмотрел прямо в глаза Пайпер, пытаясь прочитать её мысли, но их неожиданно прервал громкий стук в главную дверь.

Пайпер вскочила, коротко извиняясь взглядом, и пошла открывать. Эдвард остался на месте, прислушиваясь к происходящему. На пороге стоял мужчина с газетой в руках.

— Доброе утро, Пайпер, — приветливо сказал он, протягивая газету.

— Доброе утро, — ответила она с улыбкой, принимая газету. — Входи, не стой на пороге.

— Спасибо, — поблагодарил мужчина, шагнув внутрь. — Ты уже слышала, что сегодня будет назначение принцессы? В королевстве большие перемены.

Эти слова прозвучали неожиданно, и в комнате повисло напряжение, которое могло привести к новой волне событий.

Эдвард сжал кулак, услышав новости о назначении принцессы. Это был знак, что время действовать пришло. Он встал, стараясь не привлекать внимание, и, сделав несколько шагов, направился в гостиную. Открыв дверь, он внезапно услышал глухой звук удара. Его взгляд сразу упал на Колетт, которая сидела на полу, держась за голову.

— Ты подслушивала? Колетт, это не очень вежливо, — произнёс Эдвард с лёгкой улыбкой, в его голосе явно ощущалась ирония.

— Не хотела вас беспокоить, — ответила Колетт, скрестив руки на груди и бросив на него подозрительный взгляд.

В этот момент в комнату вошла Пайпер, закрыв за собой дверь. Она обернулась и заметила Колетт.

— О, Колетт, привет! — тепло поздоровалась Пайпер, подходя ближе.

Колетт, не обратив на неё внимания, встала и молча направилась в кухню. Пайпер нахмурилась, наблюдая за её поведением.

— Что с ней? — тихо спросила она у Эдварда, слегка озабоченная.

Эдвард, посмотрев в сторону кухни, наклонился ближе к уху Пайпер и тихо прошептал:

— Она подслушивала наш разговор. Возможно, она обиделась на что-то.

Пайпер нахмурилась, понимая, что отношения между ними только что стали чуть более напряжёнными.

— Эдвард, я только что узнала, что церемония состоится через несколько часов. Мы должны успеть, — Пайпер сказала это с ноткой тревоги в голосе.

— Через несколько часов? Надо срочно всех будить, — ответил Эдвард, чувствуя, как внутри него растёт напряжение. Он сразу же направился к директору и тому парню, которые всё ещё спали. Подойдя к директору, он аккуратно, но настойчиво начал его трясти за плечо.

— Директор, нам нужна ваша помощь! — сказал он, заметив, как тот медленно открывает глаза, явно не понимая, что происходит.

— А? Что? Дай мне мои очки... — сонным голосом пробормотал директор, нащупывая их на тумбочке рядом с кроватью. Он с усилием поднялся и надел очки, после чего взглянул на Эдварда, всё ещё в полусонном состоянии.

— Что случилось? — спросил он, поправляя очки и всматриваясь в напряжённое лицо Эдварда.

— Мы узнали, что сегодня, точнее, через несколько часов, в королевском дворце состоится церемония назначения новой принцессы, — пояснил Эдвард, его голос был серьёзным и решительным.

Эти слова окончательно разбудили директора, и он быстро встал на ноги, понимая, что время на подготовку крайне ограничено.

— Надо подготовиться, — сказал директор, направляясь к гардеробу. По пути он внезапно остановился и, обернувшись к остальным, добавил: — Пойдёмте, мы все должны переодеться.

Они последовали за ним в гардероб. Директор открыл массивный шкаф, и перед ними предстали несколько аккуратно развешанных костюмов. Осмотрев содержимое шкафа, он задумчиво спросил:

— Так, Эдвард, какой у тебя размер?

Но прежде чем Эдвард успел ответить, Пайпер с уверенностью подошла к одному из костюмов и, не колеблясь, протянула его Эдварду.

— Вот, попробуй это, — сказала она, её голос был полон лёгкой заботы.

Через несколько минут Эдвард вышел из другой комнаты, неся себя с грацией, словно он уже стоял на церемонии. Костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая каждую деталь его тренированного тела.

— Ну, как вам? — спросил он с лёгкой улыбкой, делая круг, чтобы показать, как костюм сидит на нём.

— Отлично, — одобрительно кивнул директор.

— А я? — услышали они голос Пайпер. Эдвард и директор одновременно повернули головы в её сторону. У Эдварда рот чуть не открылся от удивления и восхищения.

Перед ними стояла Пайпер, одетая в изящное чёрное платье, которое подчёркивало каждую линию её стройной фигуры. Платье было сделано из лёгкой ткани, напоминающей шёлк, с длинными рукавами и глубоким вырезом, что добавляло её образу нотку загадочности. Вырез был украшен небольшими серебристыми брошками в форме бабочек, которые выглядели так, словно были готовы вот-вот взлететь. Подол платья был расшит тонким кружевом, которое слегка мерцало в свете, создавая иллюзию порхающих вокруг Пайпер бабочек. На её ногах были элегантные чёрные ботильоны с серебристыми застежками, которые удачно завершали образ.

Губы и веки Пайпер были подчёркнуты ярко-красным цветом, который делал её лицо ещё более выразительным и притягательным. На голове у неё был ободок с ушками, а в ушах блестели золотистые серьги. Платье открывало стройную ногу до бедра, на котором была завязана ало-красная ткань, добавляющая образу пикантности.

Эдвард не мог отвести от неё глаз, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Пайпер выглядела великолепно, и он едва смог сдержать восхищённый вздох.

— Пайпер... ты выглядишь потрясающе, — наконец, сказал он, пытаясь скрыть своё смущение за улыбкой.

— Спасибо, — Пайпер слегка покраснела, её глаза засверкали от удовольствия. — Теперь мы готовы.

— Нам нужно найти карету, — сказал директор, бросив взгляд на Эдварда и Пайпер, прежде чем выйти из комнаты, оставив их вдвоём.

Как только дверь за ним закрылась, Пайпер озорно подмигнула Эдварду и подошла к старинному сундуку, стоящему рядом с большим шкафом. С ловкостью открыв его, она вынула изнутри элегантный чёрный зонт, выглядящий на первый взгляд вполне обычным.

— Зонт? Сегодня будет дождь? — с лёгкой иронией спросил Эдвард, недоумённо глядя на неё.

Пайпер рассмеялась, её смех прозвучал тихо и мелодично, как будто она заранее знала, что Эдвард не сможет разгадать эту загадку.

— Хаха, нет, — ответила она, держа зонт, как оружие, и внезапно прижала кнопку. В тот же момент на конце зонта появился прицел, трансформируя его из обычного аксессуара в мощное оружие.

— Винтовка... — поражённо произнёс Эдвард, его глаза расширились от удивления. — Невероятно...

— Да, я сама это сделала, — с гордостью ответила Пайпер, передавая зонт Эдварду. — Теперь это и твоя защита, и сюрприз для врагов.

Эдвард, восхищённо изучая зонт-винтовку, ощутил, как его уважение к Пайпер возросло ещё больше. Её умения и изобретательность продолжали удивлять его.

— Ну, пойдем, — с лёгкой улыбкой на губах предложила Пайпер и, неожиданно для Эдварда, схватила его за руку, как будто они пара, и направилась к выходу. Эдвард почувствовал, как её тепло передаётся через прикосновение, и не смог сдержать лёгкую улыбку. Вместе они шагнули в коридор, готовые к предстоящим испытаниям.

Они все двинулись к кухне, где царил привычный уют. Молчаливый парень, сдержанный и уверенный в себе, шел последним. Дверь распахнулась, и перед ними предстала Колетт, с жадностью поглощающая кекс. Ее глаза, округлившиеся от удивления, скользнули по лицам, а затем остановились на сплетенных руках Пайпер и Эдварда.

— Куда вы собрались? — пробормотала она, с трудом проглотив очередной кусок.

— В королевство, на церемонию назначения принцессы, — ответила Пайпер, ее голос звучал возбужденно.

Колетт почувствовала, как внутри все сжалось. Она посмотрела на друзей, потом на Эдварда.

— Вы меня здесь оставите? — спросила она, голос ее дрогнул.

Пайпер вздохнула. — Кто-то должен остаться, — произнесла она, стараясь скрыть волнение.

Колетт грустно опустила глаза. Она посмотрела на единственного друга Эдварда, надеясь увидеть в его взгляде хоть малейшую поддержку. Но Эдвард молчал, погруженный в свои мысли.

— А ты? Ты меня оставляешь? — спросила она, обращаясь к нему.

Эдвард задумался. В его голове проносились разные варианты. Если оставить молчаливого парня, то у них не будет дополнительной защиты. А если оставить Колетт, то она может обидеться и чувствовать себя ненужной.

— Колетт, — он отпустил руку Пайпер и подошел к ней ближе.

Она подняла на него испуганные глаза.

— Эдвард? — прошептала она.

Он протянул к ней руку. — Ты была рядом со мной много лет. Ты пойдешь с нами. Ведь если я там погибну, я не хочу, чтобы ты страдала, — сказал он мягко.

Колетт улыбнулась от услышанного и сжала его руку в ответ, сердце ее переполнялось благодарностью.

— Но у нас нет для нее платья, — заметила Пайпер, оглядывая Колетт.

Эдвард улыбнулся. — Не переживай, я что-нибудь придумаю. Главное, что она будет рядом, — заверил он, и Колетт почувствовала себя героем романа, спасенной от гибели.

----------

Королевский обман

Несколько часов они ехали в карете, погружённые каждый в свои мысли. Эдвард сидел у окна, его взгляд был устремлён наружу, на мелькающие пейзажи, которые сменялись один за другим. Он старался уловить каждую деталь, словно пытаясь найти подсказку или знак, который мог бы помочь в предстоящей миссии. Пайпер сидела напротив него, тоже смотря в окно, но её мысли были о чём-то другом, о чём-то более личном. Её взгляд был задумчивым, губы плотно сжаты, как будто она пыталась разгадать неразрешимую загадку.

Колетт, напротив, не обращала внимания на окружающий мир. Она сосредоточенно рисовала что-то в своей книге, её карандаш скользил по страницам, оставляя за собой линии, которые, казалось, складывались в какой-то важный узор. Её мир был полон рисунков и мыслей, далеких от тревог, которые заполнили карету.

— Мы должны придумать план, — неожиданно сказал Директор, нарушив тишину. Его голос был спокойным, но в нём звучала нотка беспокойства, которая заставила всех повернуть головы к нему.

— Да, вы правы, — согласился Эдвард, отрываясь от своих мыслей. Его взгляд стал сосредоточенным, когда он начал анализировать возможные ходы и варианты.

— Мы с Пайпер войдём внутрь первыми. Директор, вы должны будете войти чуть позже, чтобы не привлекать лишнего внимания, — предложил Эдвард, обдумывая каждую деталь. Он на мгновение замолчал, затем посмотрел на Колетт. — А ты, Колетт, эээ… — он замялся, пытаясь придумать, какую роль она могла бы сыграть.

— Я тебе просигналю, если что-то случится, — ответила Колетт, поднимая на него глаза. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась уверенность. Она кивнула, подтверждая свою готовность.

Карета замедлила ход и вскоре остановилась. Эдвард бросил последний взгляд на своих спутников, проверяя, готовы ли они. В этот момент двери кареты распахнулись, и перед ними предстала картина, которая захватывала дух: толпа людей, собравшихся перед огромным королевским дворцом, и величественные стены, возвышающиеся над ними, словно охраняющие свои тайны.

— Пошли, — тихо сказал Эдвард, но в его голосе звучала решимость. Он вышел из кареты первым, ощущая напряжение, которое витало в воздухе. Вытянув руку, он помог Пайпер спуститься, а затем протянул её Колетт. Она крепко взяла его руку, чувствуя поддержку и тепло, которые так нужны в этот момент. Вместе они сделали первый шаг навстречу неизвестному, готовы к любым испытаниям, которые могли ожидать их в стенах королевства.

Пайпер уверенно схватила Эдварда за руку, и в её движении чувствовалась не только уверенность, но и что-то более личное. Она нежно вложила в его руку зонт, который, казалось, становился символом их связи и предстоящей миссии. Вместе они начали движение к входу в королевский дворец. В тот момент, когда они уже были готовы войти, Эдвард обернулся, чтобы бросить последний взгляд на Директора и Колетт, стоящих рядом с каретой. Он кивнул им, словно давая понять, что всё идёт по плану, что они могут на него рассчитывать.

Когда они продолжили путь, Эдвард внезапно уловил аромат, исходящий от Пайпер. Это были её духи, и их сладкий, тёплый запах окутал его, заставляя на мгновение забыть обо всех тревогах. Он наклонился чуть ближе, чтобы лучше уловить этот аромат.

— Отличные духи, — мягко сказал Эдвард, его голос прозвучал немного смущённо, но искренне.

Пайпер улыбнулась, в её глазах мелькнуло что-то тёплое и нежное.

— Спасибо, я надеялась, что тебе понравится, — тихо ответила она. В её словах чувствовалась скрытая эмоция, которую она пыталась передать через этот простой жест.

Неожиданно она прижала руку Эдварда к своей груди, её теплая ладонь крепко обхватила его пальцы. Эдвард вздрогнул от неожиданности, кровь прилила к его лицу, и на щеках появилось лёгкое румянце. Он почувствовал, как его сердце забилось сильнее, отчасти из-за неожиданного прикосновения, отчасти из-за осознания близости, которую он ощущал в этот момент. Мягкость и тепло её груди, нежный аромат духов, её тихий голос — всё это на мгновение отвлекло его от текущих дел, заставив почувствовать что-то более личное и трепетное.

Вместе они подошли к массивным дверям дворца, которые охраняли двое громил в чёрных костюмах. Их угрожающая внешность и непроницаемые выражения лиц контрастировали с той атмосферой, что возникла между Эдвардом и Пайпер. Оба стражника внимательно посмотрели на них, их взгляды пересеклись, и в этот момент Эдвард почувствовал, как напряглись его мышцы, готовясь к возможной угрозе. Но вместо этого охранники обменялись короткими кивками и, не говоря ни слова, распахнули перед ними двери, пропуская их внутрь.

Когда массивные створки разошлись, Эдвард и Пайпер сделали шаг вперёд, погружаясь в таинственный полумрак королевских залов, готовые к тому, что им предстоит пережить.

Как только они вошли внутрь дворца, их взгляду открылась впечатляющая картина: вокруг было много людей, все они оживлённо разговаривали и смеялись. Просторный зал был украшен множеством ярких тканей, роскошных ковров и великолепных люстр, которые отбрасывали мягкий свет, заливающий пространство. На втором этаже, чуть выше на балконе, возвышались фигуры Короля и Королевы. Они сидели на своих тронах, наблюдая за происходящим с властным видом. Но это были не родители Пайпер. Их лица были чужими, и от этого Пайпер ощутила прилив злости и негодования. Её рука инстинктивно сжала руку Эдварда, словно пытаясь найти в этом жесте поддержку и успокоение.

Эдвард заметил, как изменилось её выражение лица. Он повернулся к ней, его взгляд стал мягким, но решительным. Он нежно коснулся её плеч, одновременно стараясь успокоить её и передать уверенность.

— Эй, не волнуйся, мы справимся, — сказал он тихо, его голос был полон уверенности. Пайпер только кивнула в ответ, её глаза были полны решимости. Она старалась подавить свои эмоции, зная, что сейчас не время для слабости.

— Будем просто осматривать окрестности, — добавил Эдвард, пытаясь отвлечь её от тяжёлых мыслей. Он похлопал её по плечу, чтобы поддержать, и затем, стараясь не привлекать лишнего внимания, начал медленно двигаться в другую сторону зала, оставляя её одну.

Пайпер, сдерживая своё напряжение, направилась к одному из столов, уставленному изысканными сладостями и напитками. Её взгляд сразу же остановился на десертах, которые она узнала — это были её собственные творения. Увидев их здесь, среди изобилия других яств, она едва заметно улыбнулась. Этот маленький момент радости заставил её на мгновение забыть о своём гневе и обиде.

Но в этот момент она услышала за спиной тихий голос:

— Мадам... — Пайпер вздрогнула от неожиданности и обернулась.

Перед Пайпер стоял мужчина, который выглядел немного старше её. Его ухоженная внешность и уверенные манеры сразу бросались в глаза. В одной руке он держал два бокала с шампанским, и с лёгкой улыбкой протянул один ей. Пайпер, не желая показаться невежливой, осторожно приняла бокал, чувствуя его холодное стекло в руке.

— Позвольте представиться, меня зовут Алекс, — сказал он с вежливой улыбкой, его голос был мягким, но уверенным.

— Пайпер, — коротко ответила она. Алекс, словно по старинным традициям, слегка поклонился и взял её руку, нежно прикоснувшись губами к её тыльной стороне. Это движение было старомодным, но одновременно очаровательным, и Пайпер почувствовала лёгкий румянец на своих щеках.

— Очень рад с вами познакомиться, Пайпер, — сказал он с обворожительной улыбкой, его глаза искрились живым интересом.

Но прежде чем она успела ответить, их неожиданно прервал Эдвард, который стремительно подошёл к ним. В его глазах мелькнула ревность или, возможно, беспокойство, и он без лишних слов схватил Пайпер за руку, не позволяя ей продолжить разговор с Алеком.

— Простите, — резко сказал Эдвард, его голос был твёрдым. — Нам нужно поговорить, — добавил он, с силой притягивая её к себе, словно боялся, что она может остаться с Алеком.

— Ещё увидимся, Пайпер, — мягко сказал Алекс, с лёгким кивком и дружеским жестом помахав ей на прощание, прежде чем она полностью исчезла из его поля зрения.

Эдвард стремительно увёл её через зал, их шаги были быстрыми и уверенными. Они прошли мимо нескольких людей, пока не оказались у дверей уборной, где Эдвард, наконец, остановился. Пайпер всё ещё была немного ошеломлена его внезапной реакцией, но прежде чем она успела что-то сказать, Эдвард заговорил:

— Пайпер, я только что узнал, что та самая учительница, о которой мы говорили... она здесь, — его голос звучал напряжённо. Он быстро огляделся по сторонам, а затем поднял глаза вверх, в сторону второго этажа, где сидели Король и Королева. — А вот она! — воскликнул Эдвард, указав взглядом на женщину, стоящую недалеко от трона.

Пайпер проследила за его взглядом и увидела её — ту, о которой они столько говорили. В этот момент её сердце забилось быстрее, а мысли начали метаться. Вся ситуация неожиданно стала намного более напряжённой.

Учительница, стоя на балконе, внимательно осматривала каждый угол зала. Её взгляд был холодным и проницательным, словно она видела сквозь людей, выискивая слабости или тайны. На её лице играла зловещая улыбка, которая могла бы напугать даже самого храброго человека. Она едва заметно кивала своим подчинённым, и те, словно тени, бесшумно разошлись по залу, подчиняясь её безмолвным приказам.

И вот её глаза, сверкая хищным блеском, встретились с глазами Пайпер и Эдварда. Её улыбка стала шире, почти до гротескности, как если бы она наконец нашла то, что искала. Слегка наклонившись к королю, она что-то прошептала ему на ухо, её слова были едва слышны для окружающих, но их эффект был моментальным. Лицо короля изменилось, он кивнул, подтверждая услышанное, и в его взгляде промелькнуло что-то тревожное.

— Чёрт, она нас заметила, — с беспокойством прошептал Эдвард, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой.

Король, поднявшись с трона, сделал шаг вперёд, держа в руке бокал шампанского. Он начал тихо и размеренно постукивать по краю бокала серебряной ложкой. Этот звук, хоть и негромкий, сразу же привлёк всеобщее внимание. Гости замерли, прекратили свои разговоры и обернулись к королю, замирая в ожидании.

— Гхм, дамы и господа, — начал Король, его голос был властным и звучал уверенно, — сегодня особенный вечер, ведь моя дочь будет коронована принцессой этого величественного королевства.

Слова короля встретили громкие аплодисменты, гости оживлённо обсуждали новость, лица их сияли радостью и восхищением. Но только не у Пайпер и Эдварда. Они оставались неподвижными, напряжение в их взглядах не спадало. Пайпер сжала руку Эдварда чуть сильнее, её губы сжались в тонкую линию, а глаза были прикованы к учительнице, которая всё ещё не спускала с них своего острого, пронзительного взгляда.

Король, сделав паузу, чтобы дать гостям возможность успокоиться, поднял руку и продолжил:

— В честь этого важного события... — Он сделал жест, и взгляд его вновь стал серьёзным, — будет вальс.

Едва заметный знак рукой, и оркестр тут же начал играть плавную и мелодичную музыку. Зал наполнился звуками изысканного вальса. Гости начали искать себе партнёров для танца, парами выходя на танцпол, погружаясь в музыку. Но Пайпер и Эдвард не двигались, стоя рядом, словно ожидая, когда раскроется настоящая угроза, прятавшаяся за этим красивым фасадом.

Каждое движение, каждый звук и каждый взгляд в этот момент были наполнены скрытым смыслом. Напряжение нарастало, словно гроза, готовая разразиться в любой момент.

— Мисс Де Ла Прим, не позволите ли мне украсть вас для вальса? — с обворожительной улыбкой сказал Эдвард, протягивая руку Пайпер. Его голос был тихим, но достаточно уверенным, чтобы привлечь внимание окружающих. Пайпер на мгновение замерла, её взгляд выдал беспокойство, которое она быстро попыталась скрыть. Она слегка склонилась к Эдварду и прошептала, чтобы её слова были слышны только ему.

— Что ты делаешь? Это не входило в наши планы, — её голос был тихим, но в нём звучала тревога.

Эдвард сдержанно кивнул, продолжая держать протянутую руку перед ней, словно приглашение на танец было неизбежным.

— Мы должны слиться с толпой, не привлекая лишнего внимания, — мягко объяснил он, его глаза говорили о том, что у него всё под контролем.

Пайпер вздохнула, её взгляд смягчился, и она слегка покачала головой, словно соглашаясь с его словами. Она знала, что доверие — это основа их команды, и сейчас не было времени для сомнений.

— Ладно... Я доверяю тебе, — наконец произнесла она, осторожно вложив свою руку в его. Эдвард почувствовал, как её пальцы слегка дрожат, но быстро сжались вокруг его ладони.

Они вместе подошли к центру зала, привлекая взгляды других гостей. Пара выглядела великолепно — Эдвард в своём костюме, а Пайпер в элегантном чёрном платье. Они двинулись в такт музыке, словно забыв обо всех окружающих. Пайпер аккуратно положила руки на шею Эдварда, их лица оказались так близко, что она могла ощутить его дыхание. В ответ, Эдвард обхватил её талию, его прикосновение было нежным, но уверенным.

Музыка поднималась, и они, будто растворяясь в мелодии, начали плавно двигаться по залу. Их шаги были слаженными, и каждое движение казалось отточенным до совершенства, хотя на самом деле это было их первое танцевальное взаимодействие.

— Ты хорошо танцуешь, — прошептала Пайпер, её голос был едва слышен из-за музыки, но в нём чувствовалась искренняя радость.

Эдвард слегка улыбнулся, его глаза искрились от этого признания.

— О, правда? — с удивлением спросил он, чуть наклоняя голову, чтобы встретиться с её взглядом. — Это мой первый раз.

Пайпер не могла сдержать улыбку, в её глазах мелькнуло восхищение. Их шаги синхронно скользили по полу, и на мгновение мир вокруг будто исчез, оставляя только их двоих в центре зала, окружённых звуками вальса. Взгляд Эдварда стал мягче, и он позволил себе насладиться этим мгновением, хотя знал, что впереди их ждёт ещё много испытаний.

Зал наполнился тихими шепотами, гости восхищались их гармонией и элегантностью. Но ни Эдвард, ни Пайпер не замечали этих взглядов, они были сосредоточены только друг на друге, каждый танцевальный шаг становился выражением их доверия и связи, которые могли выдержать любое испытание.

Музыка постепенно стихала, её мелодия уносилась в дальние углы зала, оставляя после себя лишь отголоски. Гости, очарованные танцем, начали понемногу расходиться, возвращаясь к своим разговорам и напиткам. Пайпер мягко отпустила Эдварда, но её рука по-прежнему оставалась в его ладони, как будто она не хотела разрывать эту связь, хотя бы ещё на мгновение. В её глазах был едва заметный блеск, будто она ещё не хотела возвращаться в реальность.

Вдруг, с громким скрипом, распахнулась главная дверь зала, и вся атмосфера мгновенно изменилась. Тишина накрыла помещение, как плотное одеяло, и все взгляды устремились к входу. Король, поднявшись со своего места, широко улыбнулся и громко провозгласил:

— А вот и она!

Первым в зал вошёл отряд охранников в чёрных, строгих костюмах. Их лица были суровыми и непроницаемыми, взгляд цепким, будто они высматривали любую угрозу. После них в зал шагнула она — будущая принцесса, наследница этого великого королевства.

Весь её облик был одновременно шокирующим и завораживающим. Яркий, кричащий костюм, который мог бы принадлежать героине циркового шоу или звезде эстрады, сразу привлекал внимание. Её наряд состоял из короткого топа, украшенного блестящими бантами и звёздами, и миниатюрной юбки, расшитой яркими узорами. Цвета её одежды казались взятыми из детской сказки: розовый, фиолетовый и голубой сочетались между собой, создавая неповторимый образ.

Но что больше всего привлекало внимание, так это её волосы. Длинные, изумрудно-зелёные локоны были уложены в две пышные косички, которые грациозно свисали по бокам её головы. На концах косичек были привязаны огромные банты, сверкающие в свете люстр. Они подчёркивали её образ, делая его ещё более фантастическим и немного гротескным.

Ещё одной странной деталью стала большая сладкая палочка, которую она держала в руке. Этот яркий аксессуар выглядел абсолютно неуместно в торжественной обстановке, но одновременно добавлял ей необычности. Она словно воплощала образ сказочной героини, пришедшей прямо с красочного шоу или праздничного парада.

Пайпер, всё ещё держа руку Эдварда, замерла, поражённая этим зрелищем. На её лице отразилась смесь злости и лёгкого недоумения. Эдвард тоже смотрел на появившуюся принцессу, пытаясь осмыслить её внешний вид. Он чувствовал, как напряжение вокруг них возрастает, ведь это событие, ради которого они здесь, наконец-то началось.

----------

Предательство принцессы

Весь зал взорвался аплодисментами и криками восторга, когда новая принцесса с радостной улыбкой махала собравшимся. Яркие вспышки света, казалось, отражались в её сверкающем наряде, подчеркивая её фантастический облик. Взгляды гостей были прикованы к ней, и на мгновение казалось, что в этом помещении не существует никого и ничего, кроме неё.

Эдвард наклонился к Пайпер, не отрывая глаз от принцессы, и прошептал:

— Пайпер, её нужно захватить как заложника. Это наш шанс.

Пайпер на мгновение напряглась, её взгляд мельком скользнул по толпе охранников, окружающих принцессу. Их строгое присутствие заставляло её сомневаться.

— Да, но как? Вокруг слишком много охранников, — ответила она, пытаясь придумать план.

Эдвард быстро оглядел зал и принял решение.

— Ладно, я сделаю это сам, — твердо сказал он, отпуская руку Пайпер.

Он плавно и бесшумно двинулся в толпу гостей, скрываясь среди них, как тень. Его взгляд быстро заметил лестницу на второй этаж, которую охраняли двое здоровяков. Эти двое не сводили глаз с двери, явно не желая допустить кого-либо наверх. Вернувшись к Пайпер, он тихо, но решительно проговорил:

— Пайпер, видишь тех двоих охранников у двери? Ты должна отвлечь их. Без этого нам не попасть наверх.

Пайпер слегка кивнула, хотя её мысли все еще путались от неожиданного поворота событий. Эдвард, не дожидаясь её ответа, быстро отступил и начал смешиваться с гостями, притворяясь обычным посетителем, стоя у стола, недалеко от нужной двери. Он взял в руки бокал шампанского, создавая видимость расслабленного участника праздника, но его глаза неотрывно следили за Пайпер.

И вот она появилась в поле зрения охранников. С лёгкой улыбкой и уверенными шагами, она направилась прямо к ним. Эдвард наблюдал, как она обратилась к охранникам, её жесты были мягкими, но уверенными. Через мгновение они, словно зачарованные, последовали за ней, отвлекаясь от своей основной задачи.

— Молодец, Пайпер, — тихо пробормотал Эдвард, видя, что план сработал.

Теперь его путь был свободен. Он быстро подошёл к двери, которую охраняли те самые двое, и осторожно потянул за ручку. На его лицо легла тень сомнения, но как только он почувствовал, что замок поддался, его сердце забилось быстрее.

Дверь открыта.

Эдвард осторожно ступал по старым деревянным ступеням, которые тихо скрипели под его весом, поднимаясь на второй этаж. Дыхание его было ровным, но сердце колотилось так сильно, что он мог слышать его стук в ушах. Едва поднявшись, он замер в тени, стараясь оставаться незамеченным. Впереди, в просторном зале, украшенном бархатными драпировками и золотыми орнаментами, стояли Король и Королева, беседуя с той самой учительницей. Их голоса были приглушены, но до Эдварда доносились отдельные слова, пропитанные зловещей уверенностью. Рядом с ними был небольшой трон, украшенный драгоценными камнями и золочёными узорами, — он явно предназначался для новой принцессы.

Эдвард старался оставаться невидимым, но напряжение нарастало. Он понимал, что время на исходе. Внезапно его внимание привлёк звук открывающейся двери позади. Повернув голову, он заметил, как в зал вошла принцесса. Её яркий наряд, который ещё недавно сиял, теперь казался мрачным и тусклым. Лицо принцессы, ещё минуту назад радостное и сияющее, словно потеряло весь свой блеск. Она выглядела моложе, чем Эдвард ожидал, её усталые глаза выдали внутреннюю борьбу и разочарование.

— Черт, — вырвалось у Эдварда. Он быстро оглянулся в поисках укрытия и заметил несколько огромных ящиков, стоящих вдоль стены. Он моментально оценил ситуацию и бесшумно переместился к ним, скрываясь за массивными деревянными конструкциями. Поднявшись по лестнице, он затаился в углу, где его не могли заметить. Однако напряжение усилилось — его дыхание стало чуть громче и тяжелее, он чувствовал, как лёгкий пот выступил на лбу.

Тем временем принцесса подошла к трону и медленно села, тяжело вздохнув. Она больше не играла свою роль наивной наследницы. С её уст сорвались слова, полные усталости и разочарования:

— Ах, как же мне все это надоело.

Эдвард, укрывшийся за ящиками, чувствовал, как его сердце сжалось. Он видел, как эта молодая девушка, лишённая радости и силы, лишь исполнительно играет свою роль в чужой игре. Это осознание, возможно, заставило его на мгновение забыть о своей миссии. Но его мысли быстро вернулись к реальности — он чувствовал, что каждая секунда может стать решающей. Оставаясь в тени, он пристально наблюдал за принцессой, чувствуя, как его дыхание становится всё более неровным.

Эдвард стиснул зубы, пытаясь справиться с нахлынувшим волнением. Его разум лихорадочно перебирал возможные варианты действий, словно в замедленной съёмке. Взгляд метался между королём, королевой, учительницей и несколькими охранниками, стоявшими на страже. Их мощные фигуры и уверенные взгляды ясно давали понять, что одно неверное движение — и его тут же обезвредят. Мысли путались, напряжение нарастало, но Эдвард понимал, что это его единственный шанс.

— Ну, было не было, — прошептал он себе под нос, принимая решение. Он быстро оценил ситуацию, пытаясь определить, кто из них представляет наибольшую угрозу и кого стоит нейтрализовать первым. Но тут его мысли были прерваны внезапным движением в центре зала.

Король, облачённый в роскошные одежды, величественно встал со своего трона. Его взгляд был суровым, а голос, который разнёсся по залу, — полным уверенности и власти.

— Дамы и господа, — начал он, словно отдавая честь самому себе, — позвольте представить вам будущую принцессу королевства — Мэнди!

Словно по команде, две массивные двери в другом конце зала распахнулись, и двое слуг торжественно внесли корону, покоящуюся на бархатной подушке. Корона сверкала под светом множества люстр, её драгоценные камни переливались всеми цветами радуги, заставляя присутствующих замереть в благоговейной тишине.

Эдвард застыл, наблюдая за этой показной церемонией. Его руки невольно сжались в кулаки, а зубы впились в губу, едва сдерживая ярость. Его взгляд потемнел от гнева, когда король произнёс эти слова. В груди всё кипело, а в голове звучало одно: **"Ложь!"** Каждое слово монарха резало слух, как нож. Внутренний голос Эдварда кричал, что истинной принцессой должна быть Пайпер, а не эта самозванка Мэнди. В нём росло непреодолимое желание броситься вперёд и выкрикнуть правду, но здравый смысл удерживал его на месте.

Он заставил себя успокоиться, хотя ненависть всё ещё тлела в его глазах. Эдвард знал, что сейчас самое важное — не выдавать себя. Притворство, терпение и точный расчёт — вот что позволит ему выполнить миссию.

Король медленно и торжественно подошёл к короне, стоящей на бархатной подушке, и на мгновение замер, словно проверяя, насколько великое значение имеет этот момент. Его рука поднялась, взяв корону с трепетом, как будто это был священный реликт. Он уверенно направился к Мэнди, которая стояла перед ним с высоко поднятой головой, ожидая, когда этот символ власти и величия будет возложен на её голову. В зале повисла напряжённая тишина, каждый задержал дыхание, предвкушая кульминацию церемонии.

Как только король начал опускать корону на голову Мэнди, зал взорвался восторгом. Ликовали все — от знатных гостей до придворных, аплодисменты и крики одобрения слились в единый шумовой фон, казалось, что стены дворца сотрясаются от восторга. Но в этот момент в голове Эдварда щёлкнуло — это его единственный шанс. Его взгляд моментально сфокусировался на Мэнди, которая, стоя рядом с королём, казалась совершенно беззащитной. В этот момент возле неё не было никого, кто мог бы помешать.

— Это мой шанс, — прошептал Эдвард, чувствуя, как по телу пробегает волна адреналина.

Не раздумывая больше ни секунды, он рванулся вперёд, его туфли громко стучали по мраморному полу, создавая эхом разносившийся по залу шум. Этот звук привлёк внимание всех присутствующих — головы гостей и стражников повернулись в сторону Эдварда. В глазах многих мелькнуло изумление и ужас, кто-то замер на месте, не веря в то, что происходит.

Мэнди, до этого стоявшая в ожидании завершения церемонии, услышала приближающийся топот и обернулась. В её глазах на мгновение промелькнуло недоумение, а затем ужас, когда она увидела приближающегося к ней Эдварда. Он двигался молниеносно, и прежде чем кто-либо успел среагировать, его левая рука схватила корону, едва не соприкоснувшуюся с её головой, а правая — обвила её за талию.

— Что ты делаешь?! — Мэнди не успела даже понять, как Эдвард с силой рванул её к себе и одним движением подтолкнул к огромному витражному окну. Стекло треснуло и с грохотом разлетелось на тысячи осколков. Яркий дневной свет ослепил всех, когда они прыгнули в пустоту.

— АААА! — крик Мэнди разнёсся по двору, когда они оба полетели вниз, словно птицы, вырвавшиеся на свободу из клетки. Весь зал застыл в ужасе, наблюдая, как они парят над двором дворца. Шокированные лица короля, королевы, и учительницы смешались в один безмолвный крик. Эдвард, держа крепко в руках корону и Мэнди, понимал, что назад дороги уже нет. Это был прыжок не только в неизвестность, но и в возможное спасение или погибель — всё зависело от того, сумеет ли он спасти Пайпер и свою команду, и не дать этой церемонии завершиться по плану.

Эдвард и Мэнди рухнули на землю с глухим стуком, их тела встретились с твёрдой землёй, и оба вскрикнули от боли. Мэнди прижала руки к груди, её лицо исказилось от боли и страха. Эдвард, стиснув зубы, сумел первым подняться на ноги, крепко держа корону в руках. Ему казалось, что всё тело пылает от удара, но сейчас не было времени на раздумья. Ему нужно было действовать.

Он поднял корону высоко над головой, привлекая внимание всех собравшихся, которые с тревогой наблюдали за происходящим. Каждый взгляд был устремлён на него, и на мгновение время словно замерло. Взгляды гостей и охраны были полны непонимания, а король и королева смотрели на него с недоумением и яростью.

— Эта корона не принадлежит Мэнди! — прогремел голос Эдварда, его слова эхом разнеслись по двору, достигая каждого уха. Все присутствующие замерли, не в силах оторвать взгляд от сцены. — Она принадлежит настоящей принцессе престола Де Ла Прим!

С этими словами он резко повернулся, его взгляд устремился на Пайпер, которая стояла в толпе. Она не двигалась, её глаза были расширены от неожиданности. Гости зашептались, одни озадаченно переглядывались, другие стояли в полнейшем шоке.

— Де Ла Прим? — пронёсся шепот среди собравшихся. — Но разве они не умерли?

Король, взбешённый этим заявлением, поднялся со своего места. Его лицо покраснело от гнева, а голос прорезал воздух, словно раскат грома:

— Стой! — приказал он. — Что ты делаешь, дитя?

Эдвард взглянул на короля с холодной решимостью, чувствуя, как внутри него растёт решимость. Он знал, что не может позволить этим людям продолжать обман. Его взгляд вернулся к Пайпер, он увидел, как её глаза блестели от нарастающих слёз.

— Я здесь ради правосудия, — произнёс Эдвард, его голос стал твёрдым и уверенным, когда он подошёл к Пайпер. Он выхватил зонт из её руки. Она не успела и слова сказать, как Эдвард уже поднял оружие, которое скрывалось под невинным видом. Он быстро прицелился, его руки, несмотря на боль, были твёрды и точны.

Охрана и придворные застыли, наблюдая за тем, как Эдвард выстрелил. Выстрел прогремел, расколов напряжённую тишину. Пуля врезалась в землю прямо перед ними, подняв фонтан земли. Несколько людей вскрикнули от неожиданности, в толпе поднялся переполох.

Эдвард не отводил взгляда от короля, демонстрируя готовность защищать Пайпер до последнего.

— Ещё один шаг, и следующий выстрел будет не предупредительным! — его слова прозвучали как угроза, напоминая всем, что игра изменилась, и теперь ставки стали гораздо выше.

Пайпер смотрела на Эдварда, в её глазах читалось беспокойство, но и уважение за то, что он так смело вступился за неё. Она понимала, что назад пути нет, и они должны бороться до конца, чтобы восстановить справедливость.

Я не шучу, голос Эдварда был полон твёрдой решимости, и каждый в зале мог почувствовать, что он говорит серьёзно. Однако напряжение в воздухе нарастало. Взгляд Эдварда заметил движение: Учительница, стоявшая возле трона, медленно подняла винтовку и прицелилась прямо в него.

— Подожди! Отпусти её, пожалуйста, произнёс Король, его голос стал более мягким, словно он пытался успокоить бурю, которая уже разразилась. Он медленно начал спускаться с лестницы, не сводя глаз с короля, который встретил его у подножия. Король был почти одного роста с Эдвардом, и их взгляды встретились два твёрдых, непримиримых взгляда, полных ненависти и презрения.

— Папа? - слабо прозвучал голос Мэнди. Она смотрела на своего отца, надеясь на поддержку, но тот лишь скользнул по ней холодным взглядом, не проявляя ни капли сочувствия.

С лицом, исказившимся от злобы, король приблизился к Эдварду. Он шепнул ему, так чтобы никто больше не услышал, но его слова прозвучали как предвестник грядущего ужаса:

— Ты знаешь, что сейчас развяжешь войну, мальчишка.

Эдвард, стиснув зубы, посмотрел в глаза королю. В его взгляде читалась решимость и презрение к человеку, стоящему перед ним.

— Я не боюсь войны. И уж точно не боюсь тебя, произнёс Эдвард, его голос был полон ледяного спокойствия. Не отводя взгляда, он медленно поднял руку с оружием и, стиснув зубы, спустил курок, прицелившись в Мэнди.

Громкий выстрел разорвал тишину, и пуля пробила плечо Мэнди. Её крик, полный боли и ужаса, разнёсся по всему залу. Кровь хлынула, оставляя на её платье тёмное пятно, которое быстро разрасталось.

— AAAAX! Мэнди закричала, схватившись за раненое плечо, её лицо исказилось от боли и страха. Толпа ахнула, шепотки разнеслись по залу, и Пайпер, стоявшая в стороне, замерла от ужаса. Она смотрела на Эдварда, но уже не видела в нём своего друга. В его глазах было что-то дикое, что-то, что она никогда раньше не видела.

— Эдвард, хватит! — её голос дрожал, она едва могла поверить, что это происходит на самом деле. В её сердце закипала тревога, и она попыталась подойти к нему.

— Нет, Пайпер, отойди! — резко ответил Эдвард, его голос был наполнен резкостью, от которой Пайпер отпрянула. Она остановилась, понимая, что сейчас её друг действует на инстинктах, не думая о последствиях.

В этот момент король, воспользовавшись ситуацией, рванулся вперёд и с силой ударил Эдварда по лицу. Удар был настолько сильным, что голова Эдварда дернулась в сторону, и он почувствовал, как во рту появился металлический вкус крови.

— Ха, это было зря, Эдвард лишь усмехнулся сквозь боль, не теряя своего жесткого выражения лица. Он одним движением схватил короля за шею, крепко сжимая его горло. Король задыхался, его глаза расширились от страха и шока.

Эдвард поднял пистолет, прицеливаясь прямо в голову короля, его пальцы были готовы снова нажать на курок. В зале воцарилась мёртвая тишина, каждый, затаив дыхание, ждал, что произойдет дальше.

Эдвард, сжимая горло короля, повернулся к Учительнице и злобно улыбнулся. Его лицо выражало удовлетворение, словно он находился в шаге от своего финального акта мести.

— Сейчас вы увидите смерть короля, — произнёс он холодным голосом, сжимая горло короля ещё крепче. В его глазах горела жажда справедливости, переплетенная с ненавистью.

— Нет, не надо! Умоляю, не убивайте его! — раздался слабый, дрожащий голос Мэнди. Она лежала на полу, её платье было пропитано кровью, и слёзы катились по её щекам, оставляя на лице следы отчаяния. Её крик был наполнен болью и страхом, но он не смог пробить броню, которой Эдвард оградил своё сердце. Он слышал её, но эти слова не тронули его.

— Это всё ты виновата, прорычал Эдвард, устремив свой злобный взгляд на Учительницу. Его глаза сверлили её, словно он пытался прожечь её своим гневом. Каждое слово было полным презрения и ненависти, накопленных за годы боли.

Учительница, казалось, даже не дрогнула под его взглядом. Она лишь посмотрела на него и, ухмыльнувшись, ответила с ледяной решимостью:

— Да, и я не сожалею.

С её словами, раздался грохот выстрелов, разрывая тишину. Пули одна за другой врезались в тело Эдварда, заставляя его тело содрогаться от ударов. В воздухе повис запах пороха и крови, а крики гостей слились с эхом выстрелов.

— ЭДВАРД! — раздался пронзительный крик Пайпер, её голос был наполнен ужасом и отчаянием. Её сердце сжалось от боли, и она рванулась вперёд, но было уже слишком поздно.

Учительница, удовлетворённая своим действием, уверенно произнесла:

— Ха-ха, точно в цель, её голос был полон злорадства. Она уже собиралась отпраздновать свою победу, но, глядя на Эдварда, её лицо исказилось от ужаса.

Эдвард, несмотря на ранения, не упал. Его взгляд был по-прежнему прикован к Учительнице, и в его глазах горело что-то страшное, неугасимое. Он стоял, крепко держа короля за шею, его тело было изранено, но его решимость не ослабла ни на мгновение.

Учительница замерла, осознавая, что её попытка убить его провалилась. Эдвард, истекая кровью, сделал шаг вперёд, его дыхание стало тяжёлым, но он не остановился.

Что-то прошептал он сквозь стиснутые зубы, и в этот момент Учительница поняла, что совершила ошибку, которая будет стоить ей жизни.

Эдвард, охваченный яростью и болью, с силой откинул короля на несколько метров, тот рухнул на пол, ударившись об стену. Его лицо исказилось от боли, но Эдвард уже не обращал на него внимания. Всё, что имело значение в этот момент, находилось перед ним угроза, воплощённая в Учительнице.

Развернувшись, он бросил зонт в сторону Пайпер, глаза его пылали отчаянием и решимостью.

— СТРЕЛЯЙ! — закричал он, голос его был полон ужаса и ярости. Пайпер, дрожащими руками, схватила зонт, с трудом прицелилась в сторону Учительницы, но дрожь и страх сделали своё дело её выстрел ушёл в сторону, пуля врезалась в стену, а Учительница успела укрыться за колонной. В этот момент началась паника: гости, ошеломлённые происходящим, бросились к выходу, заполнив зал криками и суматохой.

Колетт, услышав звуки выстрелов и крики, ворвалась внутрь, её глаза метались в поисках Эдварда.

— Эдвард! — закричала она, её голос был полон тревоги.

Но вместо ответа она услышала крик Эдварда, полный отчаяния и боли:

— НЕТ! КОЛЕЕЕЕТТ! — он рванулся к ней, но его силы были на исходе, и он не успел. В следующую секунду раздался выстрел тот самый звук, которого он так боялся. Мир словно замер, и в эту тишину врезался лишь тихий шорох падающего тела.

Эдвард застыл, его сердце сжалось в ледяной хватке ужаса. Он повернулся и увидел, как Колетт, потеряв равновесие, начала медленно оседать на пол. Всё внутри него оборвалось.

— НЕТ, НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, слёзы потекли по его щекам, смешиваясь с кровью и потом. Он бросился к ней, но каждый его шаг казался мучительно долгим. Мир вокруг него потускнел, всё, что он видел, было её лицо, покрывающееся бледностью, и её глаза, в которых угасал свет.

Эдвард опустился рядом с ней, его руки дрожали, когда он пытался удержать её голову. Он видел, как её грудь медленно перестала подниматься и опускаться. Сквозь слёзы, он заметил ужасную правду - пуля попала прямо в сердце.

Всё, что осталось от его мира, рушилось. Колетт, его верный друг, его соратница, которая была с ним в самые трудные моменты, лежала перед ним, умирая. Его крик, полный боли и горечи, разнёсся по залу, эхом отражаясь от стен.

Эдвард в панике пытался что-то сделать, его голос дрожал:

— Я... я спасу её! — Но Пайпер, почувствовав его отчаяние, быстро взяла его за руку и мягко, но решительно оттолкнула его в сторону.

— Я спасу её, — твердо сказала она, её глаза были полны слёз, но в них светилась решимость. В этот момент к ним подбежал Директор. Он без лишних слов поднял тело Колетт на руки, а Пайпер, поддерживая Эдварда, помогла ему встать.

Они бросились к выходу, не обращая внимания на хаос, который царил вокруг. Люди толпились, пытаясь сбежать из замка, но Пайпер и Эдвард, следуя за Директором, пробивались сквозь толпу.

— Вон там, пустая карета! — указал Директор, не останавливаясь. Они рванули в ту сторону, бегом пересекли площадь и, добравшись до кареты, Директор занял место на сидении кучера, ловко взял поводья. Пайпер помогла Эдварду забраться внутрь, а затем вместе с ним осторожно положила Колетт на скамью.

Эдвард, едва справляясь с собственными эмоциями, устроился рядом с ней. Его окровавленные руки дрожали, когда он нежно коснулся её лица, которое уже теряло свою жизненную теплоту.

— Держись, пожалуйста, — прошептал он, поглаживая её щеки, словно пытаясь вернуть её к жизни. Она лежала на его коленях, её дыхание было почти неуловимым. Её губы слегка приоткрылись, и Эдвард, не в силах больше сдерживать чувства, которые он долгое время скрывал, нежно поцеловал её. Этот поцелуй был наполнен сожалением и болью — болью от того, что он не осмелился сделать это раньше, когда Колетт была полна жизни.

Пайпер, наблюдая за этим моментом, поняла, что для Эдварда Колетт была гораздо больше, чем просто другом. В её сердце зародилось новое понимание их отношений, и хотя её душу терзала ревность, она подавила это чувство, понимая, что сейчас главное — спасти Колетт.

Директор щёлкнул поводьями, и карета рванула с места. Лошади поскакали по узким улочкам, везя их прочь от опасности. Эдвард крепко прижал Колетт к себе, словно надеясь, что его тепло и любовь смогут вернуть её к жизни. Слёзы стекали по его лицу, капая на её волосы, пока карета мчалась вперёд, унося их к неведомой судьбе.

----------

Кошмарная реальность

Эдвард сидел в тишине, словно находился в пустой комнате, уставившись в одну точку. Его голос прозвучал почти шепотом, полным горечи и самообвинения:

— Это всё я виноват... — Его слова, казалось, растворялись в воздухе, как если бы он говорил только самому себе.

— Из-за меня... — прошептал он снова, и вдруг перед ним появилась Колетт. Она лежала на кровати, одетая в белое. Эдвард ощутил, как его сердце сжалось от боли, когда он подошел ближе. Он наклонился к её губам, пытаясь уловить хоть малейший признак жизни, и вдруг услышал слабый вдох. Его глаза расширились от удивления и надежды.

— Прости меня, я... — начал он, но не успел договорить, как Колетт исчезла. Он ошеломленно поднял голову, и в тот же миг почувствовал, как кто-то обнял его сзади. Оглянувшись, он увидел Колетт, но её лицо было искажено безумным смехом, её глаза сияли чем-то зловещим.

— Колетт... — начал было он, но вдруг всё исчезло, как мираж. Громкий вздох вырвался из его груди, оглушив самого себя, и он резко очнулся.

Они с Колетт лежали на койке. Эдвард замер, вглядываясь в её лицо. Его рука, слегка дрожащая, мягко коснулась её щёк, поглаживая их, словно пытаясь успокоить не только её, но и самого себя. Он едва осознавал, что вокруг них были Пайпер и Директор, их лица полны тревоги.

— Отойдите! — резко выкрикнула Пайпер, распахивая руки, как если бы защищала их обоих. Её голос был наполнен отчаянием, а глаза горели решимостью. Она понимала, что каждая секунда на счету, и не собиралась терять ни мгновения.

Эдвард, погруженный в свои мысли и страхи, смотрел на Пайпер, её слова наконец-то доходили до его сознания. Он вдруг понял, что Колетт всё ещё рядом, что есть шанс, что всё ещё можно исправить. С этой мыслью он вновь сосредоточился на её лице, и всё его существо было направлено на одно — вернуть её, спасти её, не дать этой ночной кошмарной реальности одержать верх.

Пайпер резко затормозила койку, остановив её посреди коридора, и быстро повернулась к двери ближайшей комнаты.

— Эй, что вы делаете? — послышался недовольный голос врача, который выглянул из-за двери, удивлённый и раздражённый от такого резкого вторжения.

— Помогите, пожалуйста! — с отчаянием в голосе произнесла Пайпер, её глаза были полны паники и слёз. — Они умирают! — воскликнула она, жестом показывая на Эдварда и Колетт.

Врач на мгновение замер, оценивая ситуацию, но затем его взгляд изменился, и в нём появилось узнавание. Он сделал шаг назад, с ужасом и осуждением сказав:

— Вы же те... те, которые напали на Королевство! — Его голос сорвался на крик, когда он понял, кто перед ним. — Охрана! — взвизгнул он, начиная паниковать.

Пайпер, осознав, что ситуация становится неконтролируемой, резко схватилась за койку, чтобы удержать её на месте. В голове мелькали мысли, как выбраться из этого безумного положения. Она понимала, что в таком месте никто не будет им помогать — все считают их врагами.

— Пойдёмте в дом, — вмешался Директор, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Я сделаю всё, что смогу, — добавил он, направляя их к выходу.

Пайпер посмотрела на Директора, видя в нём единственный возможный путь спасения. Она просто кивнула, понимая, что другого выхода нет. Её глаза были полны решимости, хотя сердце сжималось от страха.

— Оставьте меня, — вдруг прохрипел Эдвард, его голос был слаб, но полон боли и отчаяния. — Они хотят меня, а не вас... — сказал он, с трудом переворачиваясь на койке. В следующую секунду его тело бессильно скатилось с края, и он тяжело рухнул на пол.

— Эдвард! — вскрикнула Пайпер, бросаясь к нему, её сердце разрывалось на части от ужаса и беспомощности. Она опустилась на колени рядом с ним, её руки дрожали, когда она попыталась поднять его.

В глазах Эдварда не было прежнего огня. Он выглядел опустошённым, его лицо было бледным, а дыхание неровным.

— Не оставляй нас, — прошептала Пайпер, её голос дрожал от слёз. — Мы найдём выход, просто держись...

В этот момент дверь комнаты снова распахнулась, и внутрь ворвались охранники. Пайпер почувствовала, как их присутствие заполнило комнату, вызывая у неё новый приступ паники.

— Уходим! — резко произнес Директор, поднимая Эдварда с пола, несмотря на его протесты.

Пайпер, стиснув зубы, помогла поддержать Эдварда, и они вместе с Директором начали торопливо двигаться к выходу, игнорируя крики и приказания врачей и охранников. Их цель была одна — спасти тех, кто был для них дороже всего на свете.

В последний момент, когда вся их ситуация висела на волоске, Эдвард внезапно откинулся назад, заставляя Пайпер остановиться и повернуться к нему.

— Эдвард, что ты делаешь? — растерянно спросила она, её голос дрожал от страха и беспомощности.

— Я... — начал он, его голос был едва слышен, — я выиграю для вас время.

— Но... но... — Пайпер пыталась найти слова, чтобы убедить его не оставлять их, но не успела. Эдвард подошёл к ней, его шаги были медленными, но решительными. Он взял её за руку, и его прикосновение было неожиданно тёплым и успокаивающим.

— Спаси её, — прошептал он, его взгляд был полон боли и решимости. — Даже если я умру... пожалуйста, спаси её.

— ОСТАНОВИТЕ ИХ! — вдруг раздался крик врача, заставляя всех в комнате вздрогнуть от напряжения.

— Да, — прошептала Пайпер, её голос был пропитан отчаянием, но и решимостью. — Да, я сделаю это.

Эдвард слабо улыбнулся, видя в её глазах ту самую решимость, которая всегда была её сильной стороной. Он отпустил её руку и слегка оттолкнул.

— Уйди, — сказал он, его голос был твёрдым, несмотря на слабость. Пайпер смотрела на него, слёзы текли по её щекам, её сердце разрывалось на части, но она знала, что должна идти. Она повернулась и, дрожа, вышла через дверь, оставляя Эдварда позади.

Как только она исчезла из поля зрения, Эдвард повернулся лицом к охранникам, его взгляд был полон вызова и решимости. Он распустил руки, как будто принимая свою судьбу.

— Теперь ты будешь казнён, — с презрением сказал один из охранников, подходя к Эдварду и грубо схватив его за плечо.

Эдвард не сопротивлялся. Он знал, что его судьба уже предрешена, но он сделал всё, что мог, чтобы дать Пайпер и Колетт шанс на спасение. Его жертва была единственным, что он мог предложить в этот момент, и он принял её с достоинством.

Резкий, обжигающий болью удар пронзил тело Эдварда, и сознание его померкло. Он провалился в темноту, в которой время потеряло всякое значение. Неизвестно, сколько прошло часы, дни или лишь несколько мгновений. Когда он наконец пришёл в себя, его окружала непроглядная тьма. Попытка пошевелиться наткнулась на острую боль руки и ноги были крепко стянуты цепями, впивающимися в плоть. Глухой стук сердца отдавался в ушах, как эхо в пустоте.

Вдруг послышался скрежет железной двери, нарушивший мёртвую тишину. Эдвард поднял голову и увидел в проёме силуэт. Это была Мэнди. Она вошла в комнату, сопровождаемая тенью массивного палача, который шагал позади неё, как немой страж.

— Ой, а кто же у нас здесь, насмешливо и раздражительно произнесла она, её голос был сладким, но каждый звук резал, как лезвие ножа.

Эдвард взглянул на неё, его глаза сверкали, несмотря на усталость.

— О, классно, пытка? А что сразу не убила? с сарказмом бросил он, пытаясь скрыть страх за маской дерзости.

Мэнди не удостоила его ответом, её лицо исказилось от злорадного удовольствия. Она медленно достала из-за пояса небольшой нож и, не раздумывая, вонзила его в ногу Эдварда. Острая боль пронзила его тело, и крик вырвался из его уст...

— ААА.

Но Мэнди не остановилась. С мрачным удовольствием она повернула нож на 90 градусов, углубляя рану.

— Это только начало, прошипела она, её голос был полон холодного расчёта и жестокости.

Эдвард чувствовал, как кровь струится по ноге, боль пронизывала его тело, но он сдерживал крик, его зубы стиснулись до хруста. Каждая секунда растягивалась в вечность, а тьма, окружавшая его, казалось, только усиливала отчаяние.

— Xax... ΧΑΧΑΧА! — громкий, безумный смех разнёсся по тёмной камере, эхом отдаваясь от стен. Эдвард смеялся, его смех был полон мрачного отчаяния, словно разум его окончательно тронулся. Мэнди вздрогнула, когда увидела, как из тьмы, сгущающейся вокруг Эдварда, начал медленно проявляться чёрный силуэт. Что-то огромное и зловещее, нечто, что сжимало в руках косу. Это существо носило голову черепа оленя, чёрные пустые глазницы которого жутко смотрели прямо в её душу.

Мэнди застыла, словно её тело отказалось повиноваться. Страх парализовал её, дыхание сбилось, и она почувствовала, как ужас буквально сковывает каждый её нерв. Она отступила назад, но ноги её подкосились, и она рухнула на пол, судорожно прикрывая лицо руками, будто это могло её защитить.

Палач, стоявший позади неё, замер, его взгляд остановился на жутком силуэте. Его губы задрожали, и он с трудом выдавил из себя слова:

— Я знаю, что это... прохрипел он. Бог Смерти... Даркблад...

Не в силах выдержать накатывающего ужаса, палач схватился за свою шею и, словно по велению неведомой силы, рванул её, прекратив свои муки собственными руками. Его тело безжизненно рухнуло на колени перед тёмным существом.

Мэнди, трясясь от страха, умоляюще закричала:

— Нет, не убивай меня! Пожалуйста, пощади!

Существо, возвышающееся над ней, медленно наклонилось ближе, его зловещий голос, похожий на скрежет железа, раздался из-под черепа:

— Я не злодей... Я МОНСТР.

Эти слова, полные ледяного ужаса, стали последним, что услышала Мэнди, прежде чем коса молниеносно взметнулась в воздух и с быстрым взмахом разрубила её на две половины. Тишина повисла в воздухе, окропленная кровавой жуткой картиной.

Эдвард внезапно очнулся, как будто пробудившись от кошмара, и его глаза широко раскрылись. Перед ним была страшная сцена: Мэнди, изуродованная и безжизненная, лежала на полу в луже крови, её тело было безжалостно разрублено пополам. Страшный образ, что мгновение назад нависал над ней, уже исчез, оставив после себя лишь тихое эхо ужаса.

----------

Побег из плена

Эдвард — Состояние "Герой"

---

— Эй, ЭЙ! — эхом раздавался чей-то крик, доносившийся словно издалека. Голос был приглушённым, будто проходил сквозь толщу воды. Эдвард с трудом вернулся к сознанию, ощущая тяжесть в голове. Он почувствовал удары по своей щеке, слабые, но настойчивые. С трудом разлепив веки, его мутный взгляд сфокусировался на чём-то перед ним.

Это была она — Мэнди. Эдвард не мог поверить своим глазам. Только что, буквально мгновение назад, он видел, как её разрубила на части зловещая сущность, а теперь она стояла перед ним, живая и невредимая.

— Ты потерял слишком много крови, — с холодным равнодушием произнесла Мэнди, глядя на него сверху вниз. Её голос был спокоен, но в нём сквозила скрытая злоба, словно ей доставляло удовольствие видеть его в таком состоянии.

Эдвард попытался понять, что происходит, но всё вокруг плыло. В голове стоял звон, а тело казалось неподвижным, словно скованным невидимыми цепями. Мэнди, не давая ему времени на размышления, повернулась к нему спиной и, небрежно бросив через плечо:

— Наслаждайся последними мгновениями, Эдвард... Ведь скоро тебя казнят.

Её голос был полон ядовитого ликования, а на лице появилась зловещая улыбка. Её шаги, медленные и уверенные, раздавались громко в гулкой камере. За ней следовал палач, тот самый, что недавно пережил непостижимый ужас. Казалось, он снова обрел уверенность, послушно следуя за Мэнди.

Когда они вышли из комнаты, дверь за ними с грохотом захлопнулась, оглушив Эдварда. На мгновение всё погрузилось в тишину, нарушаемую только его тяжёлым дыханием.

— Наверное, вы в безопасности... — пробормотал Эдвард, с трудом пытаясь пошевелиться. Он сжал кулаки, напрягая израненные руки, пытаясь подняться. Но как только он попытался встать, его ноги подкосились, и он снова рухнул на холодный каменный пол. Боль прокатилась по всему телу, но его разум был нацелен на одно —выбраться, во что бы то ни стало.

Голова кружилась, но Эдвард не мог позволить себе сдаться. Он видел слишком много, прошёл через слишком многое, чтобы всё закончилось здесь.

— Не надо, а то силы потеряешь, — раздался тихий, но уверенный голос из тёмного угла комнаты. Эдвард резко замер, пытаясь понять, кто говорил. Глаза ещё не привыкли к темноте, и его зрение было размытым после потери крови. Он прищурился, всматриваясь в угол, и вскоре различил фигуру человека, сидящего на полу, тоже скованного цепями.

Лицо этого незнакомца скрывал капюшон, который глубоко закрывал его глаза, оставляя видимыми только нижнюю часть лица. Парень был одет в зелёную толстовку и синие шорты, что выглядело странно в этом тёмном, мрачном помещении. Незнакомец не казался напряжённым или испуганным, наоборот — в его голосе было что-то спокойное, даже насмешливое.

— Кто ты? — прохрипел Эдвард, не скрывая удивления и настороженности.

Незнакомец усмехнулся, чуть приподняв голову, так что стало видно его рот, искривлённый в полуулыбке.

— Я тоже хотел бы спросить то же самое. Ведь не каждый день встретишь такого, как ты, — с лёгкой насмешкой в голосе ответил он. — Покушение на Короля... Это что-то новенькое. Не каждый решится на такое, — продолжал парень, словно говорил о чём-то обыденном.

Эдвард нахмурился, не понимая, что за человек сидит перед ним, и почему он так легко обсуждает произошедшее. Его слова казались полными скрытого сарказма, но в то же время он говорил с удивительной лёгкостью, как будто всё, что произошло, было для него чем-то вполне обычным.

— Кто ты? — снова повторил Эдвард, теперь более требовательно.

— Ах, точно. Извини за манеры, — парень усмехнулся ещё шире и слегка кивнул, как будто признавал свою вину. — Меня зовут Леон. Леон Литтлфут.

Эдвард на мгновение замер, услышав это имя. В голове закрутилось множество мыслей, и он не сразу мог поверить услышанному. Это имя было ему знакомо, но как и почему этот человек оказался здесь, в цепях, вместе с ним?

— Ты же... Ты же Боец. Легендарный Боец Старса, — голос Эдварда дрожал от недоверия. Глаза буквально расширились от изумления. Он не мог поверить, что перед ним сидел сам Леон Литтлфут — человек, о котором слагали легенды. — Так же известен как "Проныра"...

Леон усмехнулся, слегка склонив голову в сторону, будто слова Эдварда его развеселили.

— Эй, это уже слишком, — его голос был лёгким, почти насмешливым, как будто вся ситуация казалась ему забавной. — Но да, ты прав.

Эдвард недоверчиво качнул головой, переваривая услышанное. В его голове крутились сотни вопросов, но один особенно требовал ответа.

— Так почему ты здесь? — спросил он, наконец, понизив голос. В комнате повисла тишина, которую нарушало только их прерывистое дыхание. Леон на мгновение замолчал, а его полуулыбка постепенно исчезла, сменяясь серьёзным выражением. Взгляд, до этого пронзительный и уверенный, стал мягче, почти усталым.

— Моя сестра, — начал он тихо, опустив голову. — Она в опасности. Её захватили... из-за конфет. Она украла их, а теперь её держат в клетке. Специальной клетке, прямо на главном троне.

Эдвард молча кивнул, понимая, что, несмотря на легендарную репутацию Леона, он тоже был человеком, со своими страхами и утратами. Боль в его словах была ощутима, и Эдвард на мгновение почувствовал странную связь с этим человеком. Оба они были пойманы в ловушку, но каждый со своей причиной.

Однако прежде чем Эдвард смог что-то сказать в ответ, тишину комнаты прервал скрип старой железной двери. В тусклом свете коридора появилась тень, и шаги начали разноситься по каменному полу. Тяжёлые, уверенные шаги, которые нарастали с каждым мгновением.

Эдвард напрягся, когда фигура стала видна более отчётливо. Это был Король. Тот самый фальшивый Король, которого Эдвард ненавидел всеми фибрами своей души. Его величественная мантия волочилась по полу, а золотая корона поблёскивала в слабом свете факелов. Король медленно спускался по лестнице, каждое его движение было исполнено самодовольства и власти.

— Ну что, — холодно произнёс он, глядя на обоих пленников с высока. — Наши гости наконец-то пришли в себя.

Король, не удостоив пленников даже последнего взгляда, с лёгким щелчком пальцев подал знак своим стражам. Дверь скрипнула, и два массивных стражника, словно тени, вошли в комнату.

— Взять их и доставить на главную площадь, — холодно произнёс Король, и, не дожидаясь ответа, величественно направился к выходу. Его шаги гулко отдавались эхом по каменному полу, прежде чем исчезли за поворотом. Двое стражей кивнули и двинулись к пленникам, освобождая их от цепей с жестокими рывками. Эдвард почувствовал резкую боль в запястьях, но не подал виду, лишь мельком посмотрел на Леона, который, несмотря на маленький рост, стоял уверенно, словно не чувствовал боли или страха.

Когда они оказались рядом, Эдвард наконец смог увидеть легендарного бойца вблизи. Леон был ниже него на голову, но его движение было наполнено уверенностью и грацией. Казалось, что каждый его шаг был продуман, а тело находилось в постоянной готовности к действию. Даже в этих тяжёлых обстоятельствах он выглядел как мастер своего дела.

Они шагали по узким коридорам замка, окружённые стражей. Каменные стены отражали их шаги, создавая зловещий ритм, который усиливался по мере их продвижения. В воздухе висел приглушённый гул голосов, словно за пределами этих стен собиралась толпа.

— Публичная казнь, — сухо бросил Леон, прерывая тишину. Его голос был ровным, но в нем чувствовалось напряжение. Эдвард понимал, что сбежать отсюда было бы самоубийством: стражи повсюду, каждый коридор заполнен.

Они прошли несколько мрачных залов, и каждый шаг приближал их к неизбежной встрече с толпой, которая собралась на площади, чтобы наблюдать за их казнью. Через несколько мгновений они подошли к огромным, покрытым резьбой дверям. Перед ними стояли двое стражников, доспехи которых поблёскивали в тусклом свете факелов. Один из них с усилием толкнул дверь, и она, с гулким скрипом, начала открываться, впуская свет и шум из-за пределов замка.

Как только двери раскрылись, перед ними предстала площадь, заполненная людьми. Толпа шумела, как неспокойное море, готовое поглотить своих жертв.

Как только массивные двери распахнулись, Эдвард сразу заметил две петли, подвешенные на деревянных балках, и странную большую коробку, покрытую чёрным одеялом. Контраст между петлями, символизирующими смерть, и загадочной коробкой с таинственным содержимым усиливал ощущение приближающегося ужаса. Стражи безжалостно толкали их вперёд, заставляя идти быстрее. Толпа, словно голодные звери, жаждала зрелища. Их крики нарастали, перекрывая гул от ударов ног по каменному полу.

— Всем прошу внимания! — прозвучал резкий голос, раздавшийся над шумом толпы. Это был Король. Его величественная фигура возвышалась над площадью, как символ подавляющей власти. Он смотрел на собравшихся с холодным удовлетворением, словно наслаждаясь моментом.

— Сегодняшний день, которого вы долго ждали! — продолжил он, его голос пронзительно эхом отражался от стен. — Эти двое преступников, — Король указал на Эдварда и Леона, — пытались совершить самое страшное предательство — убить меня, вашего Короля!

Толпа взревела ещё громче. Шум был оглушающим, и Эдвард почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он сжал зубы, его руки дрожали от сдерживаемой ярости. Кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. Он ненавидел Короля за ложь, за то, как тот манипулировал толпой, за своё положение и за всё, что произошло.

— И сегодня мы будем свидетелями их отправления на тот свет! — продолжил Король, поднимая руки, будто благословляя толпу. Люди начали аплодировать и выкрикивать одобрительные возгласы. Их восторг был отвратительным.

Но Король не собирался останавливаться на этом. Его взгляд остановился на одном из палачей, стоявших неподалёку от коробки. Король медленно кивнул ему, давая знак. Палач, получив приказ, подошёл к таинственной коробке, обтянутой чёрным покрывалом. Толпа стихла, ожидая очередного зрелища.

С невозмутимым видом палач ухватился за край покрывала и одним движением сорвал его, открывая содержимое.

Перед Эдвардом и Леоном стояла массивная клетка, больше похожая на капкан для зверей. Внутри неё находилась девушка, скрюченная, словно дикий зверь в ловушке, её тело дрожало от холода и отчаяния. Она была полностью лишена одежды, а её рот и руки были жестко связаны грязными тряпками. Её глаза метались из стороны в сторону, пока не встретились с взглядом Леона.

— Нита! — раздался отчаянный крик Леона, в котором смешались боль, гнев и беспомощность. Он рванулся вперёд, его лицо исказилось от ярости. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как один из стражей грубо схватил его за шею. Леон пытался вырваться, но даже несмотря на свою легендарную силу, он не мог справиться с мощью стражника.

Нита, увидев брата, начала слабо стонать сквозь ткань, сковывающую её рот. Её глаза, полные страха и мольбы, следили за каждым движением Леона.

— Я спасу тебя, сестра! — кричал Леон, его голос прорывался сквозь боль и отчаяние, но звучал так беспомощно перед лицом их общей участи.

Король, наблюдая за этой сценой, явно наслаждался происходящим. Его губы растянулись в самодовольной ухмылке. Он сделал шаг вперёд, словно дирижёр, управляющий оркестром хаоса, и громко объявил:

— О, как трогательно! Какое драматичное воссоединение... — Его глаза вспыхнули от удовольствия. Зажигайте клетку! — приказал он стражам.

Эдвард почувствовал, как кровь застыла у него в жилах. Огромные факелы, которые держали стражники, начали приближаться к клетке, в которой находилась Нита. Огонь, который едва мерцал, вскоре разгорится и поглотит её.

— Нет, НЕТ! — кричал Леон, вырываясь из железной хватки стражника, его крик был пропитан отчаянием. Он снова бросился к Эдварду, взгляд его был полон мольбы.

— Помоги! — вырвалось из его уст. Его голос задрожал, словно он впервые просил о помощи у другого человека.

Но Эдвард, хотя и сжался внутри от ужаса, чувствовал себя парализованным. Его тело отказывалось двигаться. Он понимал, что даже если он бросится вперёд, то не сможет остановить огонь или спасти Ниту.

Нита начала кричать, её мольбы и рыдания разносились по площади, пробивая сердца тех, кто не был ослеплён жестокостью. Её глаза, полные слёз и отчаяния, не находили покоя, и каждый её крик звучал всё пронзительнее. Эдвард, сжав зубы, стоял как окаменевший. Он хотел что-то сделать, хотел броситься к ней и спасти её, но его тело не слушалось. Силы будто покинули его, и всё, что ему оставалось молиться. Молиться Богу или любой сущности, которая могла бы остановить это безумие.

— ХАХАХА! — громкий, зловещий смех Короля разорвал воздух. Его наслаждение чужими страданиями было настолько очевидным, что даже самые жестокие в толпе начали переглядываться, чувствуя внутреннее беспокойство.

Вдруг Эдвард почувствовал что-то странное. Резкий порыв ветра пронёсся по площади, холодный, словно предвестник чего-то страшного. И в тот же миг, как по мановению невидимой силы, всё стихло. Толпа, ещё мгновение назад шумевшая, внезапно замерла в ужасе.

Прямо перед Эдвардом и Леоном рухнул Король. Его голова была вся в крови, рот приоткрыт в последний момент ужаса, а глаза остекленели. Кровь медленно растекалась по каменным плитам под его телом, а тишину прорезали вопли ужаса со всех сторон. Люди в толпе начали кричать, бежать, оглядываться в панике, словно боялись, что и они станут следующими жертвами этой загадочной силы.

В этот момент двое стражей, охранявших Леона и Эдварда, также рухнули на спину, их тела судорожно задёргались в конвульсиях, прежде чем замереть окончательно.

— Сейчас! — шепнул сам себе Леон, видя возможность для действий. Он мгновенно рванулся к клетке, где находилась Нита. Его движения были быстрыми и точными, словно хищник, готовящийся к броску. В тот момент его решимость была столь велика, что никакие преграды не могли его остановить.

Подбежав к палачу, Леон сжал кулак, и на его ладони засияли четыре острых сюрикена. Секунда и они свистнули в воздухе, вонзаясь прямо в горло палача. Мужчина издал хриплый звук, хватаясь за рану, но уже через мгновение его тело безжизненно упало на землю.

— Я с тобой, Нита, — прошептал Леон, его взгляд полон решимости.

Леон яростно толкал клетку, напрягая все мышцы, но она не двигалась с места. Его лицо исказилось от отчаяния, и он, судорожно оглядываясь, крикнул:

— Эй, Эдвард, помоги!

Эдвард, не теряя времени, подбежал к Леону и, взявшись за железные прутья, начал толкать вместе с ним. Постепенно, с грохотом и скрипом, клетка начала медленно двигаться. Их усилия не были напрасны — через несколько минут они наконец смогли сдвинуть её достаточно, чтобы открыть. На их удивление, дверь клетки оказалась незапертой. Леон с волнением распахнул её и быстро вбежал внутрь.

— Нита! — в его голосе слышалась облегчённая радость.

Он помог своей сестре подняться на ноги, осторожно снял с её рта и рук тугие ткани. Освобождённая, Нита, дрожащая от холода и слабости, бросилась в объятия брата. Её губы дрожали, но на лице появилась слабая улыбка.

— Л-Леон... — прошептала она, её голос был слабым, но полным счастья.

Их лбы соприкоснулись в тёплом, трепетном моменте воссоединения. Леон сдерживал слёзы, ощущая, как сестра жива и рядом с ним. Эдвард, видя, как она дрожит, быстро снял свой плащ и набросил его на её обнажённое тело, чтобы прикрыть её от холодного воздуха.

Нита, не поднимая глаз, смущённо кивнула Эдварду в знак благодарности.

— Спасибо... — её голос был тихим, но искренним.

Леон повернулся к Эдварду с тёплой улыбкой, несмотря на всё пережитое.

— Спасибо тебе, Эдвард, — повторил он, его глаза выражали больше, чем могли сказать слова.

— Мы должны уходить как можно скорее, — сказал Леон, оглядываясь вокруг с беспокойством.

— Но как мы выберемся отсюда? Здесь повсюду толпы стражников, — Эдвард внимательно осматривал площадь, полную вооружённых солдат. Их шансы казались ничтожными.

Леон улыбнулся, его глаза блеснули хитростью.

— Не волнуйся, у меня есть план, — уверенно ответил он и, прежде чем Эдвард успел задать вопросы, схватил его за руку. В тот же момент они, вместе с Нитой, исчезли, словно растворились в воздухе. На месте, где они только что стояли, остался лишь огромный, яркий леденец.

Эдвард ошарашенно оглянулся, чувствуя, как их окружение резко изменилось. Он не мог понять, что только что произошло.

— Что за... — начал он, пытаясь осознать увиденное.

— Нет времени объяснять, — перебил его Леон, напряжённо оглядываясь. — Мы сэкономили немного времени, но стражи быстро нас обнаружат.

Эдвард кивнул, ощущая, как в груди бьётся тревожное предчувствие. Он быстро собрал мысли и сказал:

— Тогда я знаю, куда нам идти. Следуйте за мной.

Они трое, прижавшись к стенам, начали скользить сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания. Эдвард вел их по узким улочкам, обходя патрули и укрываясь в тенях, где только можно. Тишина и напряжение окутывали их, как плотная завеса, но каждый шаг приближал их к свободе.

----------

Побег из города

— Заходите, скорее сюда, — Эдвард указал рукой на дверь дома Пайпер. Он оглянулся, проверяя, что никто их не преследует, а затем вошел внутрь вслед за Леоном и Нитой.

Как только они оказались внутри, Эдвард с трудом удержал удивление — дом выглядел так, словно по нему прошелся торнадо. Вещи разбросаны, мебель перевёрнута, и повсюду были следы борьбы.

— Ты уверен, что нам сюда? — обеспокоенно спросил Леон, прижимая к себе Ниту, словно надеясь, что это защитит её от любого нового опасного сюрприза.

— Да… но… — Эдвард нахмурился, окидывая взглядом беспорядок вокруг. — Черт возьми, что здесь произошло?

Он с тревогой вслушался в тишину дома. Но внезапно из кухни донёсся легкий шум, шаги — тихие, но несомненные.

— Эй, это я, ребята, Эдвард, — проговорил он вслух, пытаясь успокоить того, кто прятался за углом. На мгновение тишина затянулась, но потом из комнаты кто-то выскочил с такой скоростью, что Эдвард едва успел среагировать. Это была девушка с растрепанными светло-желтыми волосами, её кожа была в синяках, и она явно недавно пережила немалые трудности.

— Пайпер? — Эдвард едва узнал её.

На лице Пайпер появилась улыбка, которая быстро сменилась слезами. Она рванула к Эдварду, обхватив его за шею, прижимаясь так, будто боялась, что он снова исчезнет.

— Я думала… думала, что тебя казнили, — прошептала она, не отпуская его.

Эдвард обнял её в ответ, ощущая, как напряжение покидает её тело, и мягко улыбнулся.

— Я тоже рад, что жив, но… где все остальные? — спросил он, заметив, что в её взгляде промелькнуло что-то тяжелое.

Пайпер опустила руки, взгляд её потускнел, а плечи поникли. Она сжала кулаки, будто пытаясь найти в себе силы заговорить.

— Директор... — выдохнула она, голос её дрожал. — Он… он погиб. Спасая нас с Колетт… — слёзы покатились по её щекам, когда она снова подняла взгляд на Эдварда.

Эдвард, не задумываясь, взял её за плечи и нежно поднял её голову, чтобы она смотрела ему в глаза.

— Он умер достойно, Пайпер. Не каждый мог бы проявить такую храбрость. Он был настоящим героем, — твёрдо сказал он, чувствуя, как боль утраты пробирается к нему тоже, но стараясь быть для неё поддержкой.

Пайпер вздохнула и кивнула, слабо улыбнувшись сквозь слёзы.

— Да… ты прав. Он бы этого хотел, — тихо ответила она, смахивая слезу с щеки.

— Эм, ребята, — раздался голос Леона, выводя их из этого горького момента. Эдвард повернулся и увидел его вместе с Нитой, которая прижималась к брату, по-прежнему немного испуганная, но благодарная за спасение.

— Ты же… Леон? — с удивлением произнесла Пайпер, окинув взглядом фигуру, скрытую капюшоном. Затем её взгляд остановился на девочке рядом с ним.

— О Боже… — Пайпер быстро шагнула к ней, заметив, насколько та выглядела измученной. — Ты в порядке? — Она нежно взяла девочку за руку, пытаясь придать ей уверенности.

Нита лишь тихо кивнула, сжимая руку Пайпер.

— Пойдёмте со мной, здесь в коридоре слишком опасно. Лучше поговорим в кухне, — Пайпер обернулась и жестом пригласила их следовать за ней.

Эдвард мягко подтолкнул Леона за плечо:

— Иди с ними.

Леон, поправляя капюшон, посмотрел на него с прищуром.

— А ты что, собираешься остаться один? — спросил он, вглядываясь в Эдварда.

— Мне нужно осмотреться. Возможно, здесь осталось что-то полезное. Лучше я проверю, — Эдвард уверенно кивнул, давая понять, что у него всё под контролем.

Леон молча кивнул, и, взяв сестру за руку, направился следом за Пайпер в кухню, скрываясь за дверью, которую Пайпер аккуратно прикрыла. Эдвард остался один, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

— Так… — тихо пробормотал Эдвард, осматривая комнату в поисках чего-то, что могло бы пригодиться. Снаружи доносился шум толпы, судя по всему, город охватили бунты, но сейчас его это мало волновало. В углу он заметил металлическую консервную банку с водой, покрытую пылью, но с её содержимым всё было в порядке.

— Отлично, — сказал он себе, поднимая банку и ощутив её холод в руке.

Он медленно подошёл к двери, и его рука замерла на дверной ручке. Несколько секунд он просто стоял, собравшись с мыслями. Его сердце стучало громче обычного, ведь за этой дверью, возможно, находилась она… Колетт. Та, кого он ждал так долго, его любимая подруга, а, возможно, и больше…

Эдвард глубоко вдохнул, решительно повернул ручку и медленно открыл дверь. Он знал, что его ждёт, но то, что он увидел, потрясло его до глубины души.

Прямо перед ним на кровати лежала Колетт. Она была вся обмотана бинтами, слабая и бледная, словно её свет погас. Эдвард на мгновение замер, его взгляд остановился на ней, и время, казалось, остановилось. Колетт приподняла голову и медленно посмотрела на него, её глаза встретились с его — в них был блеск, смесь боли и надежды.

— Эдвард… — прошептала она, её голос звучал слабо, но в нем была тёплая интонация, такая, какую он всегда помнил.

Глаза Эдварда наполнились слезами, он сделал шаг вперёд, стараясь сдержаться, чтобы не разрыдаться.

Эдвард быстро подбежал к Колетт и, не сдерживаясь, обнял её. Он чувствовал, как её тело напряжено, словно ей было больно даже при лёгком прикосновении, но сейчас ему просто необходимо было почувствовать, что она жива.

— О боже, Колетт… — тихо прошептал он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Как же я боялся за тебя… Ты такая сильная, хаха, — он улыбнулся сквозь слёзы, стараясь скрыть свои эмоции.

Колетт попыталась обнять его в ответ, но резкая боль пронзила её, и она сжала зубы, вместо этого слабо улыбаясь.

— Ха… недооценивай меня, придурок, — её голос был тихим, но таким родным, с той самой насмешливой ноткой, которая могла поддержать даже в самой безнадёжной ситуации.

Они рассмеялись, словно вернулись в беззаботное время, когда такие объятия и улыбки были обычным делом, а не подарком судьбы. Их смех заполнил комнату, будто время между ними остановилось.

— Это правда, что с тобой… Леон? — Колетт с трудом перевела дыхание и посмотрела на него, её взгляд был заинтересованным и живым.

Эдвард кивнул, ухмыльнувшись.

— Да, он самый. Легендарный Боец. Он рядом.

— Вау… круто, — её голос снова наполнился жизнью, и она попыталась сесть. — Надо с ним познакомиться и подружиться. Это ведь… шанс, да?

Эдвард снова мягко надавил ей на плечо, помогая лечь.

— Ты сначала вылечись, а потом — конечно. Ещё успеем повеселиться.

Но в этот момент их разговор прервали. В комнату зашли Пайпер, Леон и Нита.

— Я не смогла найти никакую одежду, чёрт возьми, кто-то её украл! — с досадой в голосе сказала Пайпер, оглядывая комнату в поисках хоть чего-то подходящего.

— Не волнуйся, — успокоил её Эдвард, начиная снимать свою куртку и рубашку.

Пайпер посмотрела на него в замешательстве и резко отвела взгляд. — Ч-ч-что ты делаешь? — Она покраснела, стараясь не смотреть в его сторону.

Эдвард, оставаясь серьёзным, протянул одежду Ните, которая стояла неподвижно, глядя на него с удивлением. — Не хочу, чтобы Нита чувствовала себя неловко. Пусть ей будет хоть немного комфортнее.

— С-спасибо… — тихо выдохнула Нита, принимая его одежду. Она сразу укуталась в куртку, закрыв обнажённые плечи и чувствуя, как в ней поднимается тепло от этого неожиданного проявления заботы.

Теперь Эдвард стоял в одних шортах, от которых заметно повеяло холодом, но он не подал виду. Он достал банку с водой и протянул Ните: — И вот, держи. Это для тебя.

Сзади послышался тихий смех, и Эдвард обернулся, встретившись с ироничным взглядом Колетт. Она, сдерживая улыбку, чуть приподняла бровь, словно говорила: "Ну конечно, герой…"

— Хах… — вздохнул Леон, присаживаясь прямо на пол рядом с ними и кивая в знак признательности. — Спасибо, Эдвард. Ты действительно нас выручил. Даже не представляю, что бы мы делали без тебя.

— Похоже, теперь мы в розыске, — пробормотал Леон, тревожно оглядываясь вокруг. — Нас ищет весь город, это не оставляет нам времени на отдых.

Эдвард кивнул, но взгляд его тут же смягчился, когда он посмотрел на Колетт, всё ещё ослабленную. — Ты прав, нам нужно уходить как можно скорее, но Колетт… Она ещё слишком слаба. Даже встать ей трудно, не говоря уже о том, чтобы идти.

Леон нервно сжал кулаки. — Мы не можем тут оставаться надолго. Рано или поздно нас найдут, и тогда путь к свободе будет закрыт. Риск слишком велик.

— Да, но вам нужно время на восстановление, иначе все эти усилия будут напрасными, — вмешалась Пайпер, подбадривающе глядя на Эдварда. — Смысла убегать прямо сейчас нет. Колетт должна окрепнуть.

Колетт, слабо улыбнувшись, едва заметно кивнула. — Она права. Просто дайте мне немного времени. Я приду в себя и буду готова к пути.

Эдвард опустил плечи, чувствуя небольшое облегчение от того, что друзья разделяют его сомнения. — Хорошо… значит, остаёмся.

Леон, вздохнув, нехотя смирился. — Ладно, уговорили, — сказал он, расслабляя плечи.

Эдвард перевёл взгляд на Ниту, внимательно и мягко.

— Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? — мягко спросил Эдвард, его голос был полон заботы, почти как у старшего брата, беспокоящегося за сестру. Нита, немного смутившись от внимания, едва заметно кивнула.

Эдвард, чуть улыбнувшись, перевёл взгляд на Леона. — Слушай, Леон… У неё есть какие-то способности?

Леон, устало потерев глаза, кивнул. — Да. Только спроси её сам, что за способность, — ответил он, подавляя зевок. Вся группа теперь сосредоточилась на Ните, ожидая её ответа.

Нита, немного застенчиво глядя в пол, тихо произнесла: — Медведь… Я могу призвать Медведя.

Эдвард приподнял брови, поражённый услышанным. — Ничего себе! Так ты тоже — Боец Старса? — с восхищением спросил он.

Она снова кивнула, и Леон добавил с гордостью: — Да, она была вундеркиндом Академии Старса. Лучшей из лучших.

Эдвард и остальные обменялись удивлёнными взглядами, осознавая, что перед ними стоит не просто девочка, а юная, но невероятно одарённая воительница, заслужившая место среди бойцов мирового уровня.

— Если у тебя есть такая сила, почему ты просто не призвала Медведя, чтобы он сломал решётку? — спросил Эдвард, слегка удивлённый, как такая мощная способность не смогла помочь Ните освободиться.

Нита покачала головой и, немного смутившись, тихо объяснила: — Я не могла. Цепи были выкованы из какого-то странного металла, который поглощал силу. Моё призывание было бесполезно… Я чувствовала себя так беспомощно.

Эдвард задумчиво кивнул, как будто сам себе, шёпотом произнося: — Так вот почему… Эти цепи были не обычными.

— Угу, — добавил Леон, который, чувствуя облегчение, уже устроился на полу, лежа на боку, и прикрыл глаза. Казалось, усталость брала верх.

— Ладно, тогда отдохнём, — сказала Пайпер, бросив на всех взгляд, словно проверяя, что все в порядке. Она повернулась и вышла в другую комнату, давая друзьям передышку после напряжённых событий.

----------

Опасный поиск ответов

Ночью того же дня Эдвард проснулся, ощущая острую, почти мучительную жажду. Его тело ныло, мышцы болели после напряжённых испытаний, и даже дыхание отдавалось болезненной тяжестью. Он осторожно приподнялся, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить остальных, и осмотрелся вокруг. В полумраке комнаты он видел, как все спали крепким сном, наконец-то погрузившись в долгожданный покой после непростого дня.

Сбоку, всего в нескольких шагах от него, Леон и Нита, обнявшись, спали неподвижно, их лица были умиротворёнными. Их объятия напоминали тихое убежище, где страхи исчезали, а тяготы дня теряли свою власть. Эдвард даже улыбнулся краешком губ, ощущая лёгкую теплоту при виде их единства.

Однако не хватало одной фигуры. Колетт. Лишь несколько часов назад она была измотана до предела, едва держа себя в руках, и теперь её отсутствие казалось странным. Он насторожился, его сердце ускорило ритм, и тревога тенью пробежала по лицу. Колетт редко оставалась на месте, но сейчас было сложно поверить, что она нашла в себе силы встать.

Осторожно, словно каждый его шаг мог выдать его намерения, Эдвард приблизился к двери. Скрип старой петли прозвучал едва слышно, как легкий шорох, но он всё равно замер, затаив дыхание и вслушиваясь в тишину, пытаясь уловить малейший признак движения за своей спиной. Убедившись, что остальные спали, он шагнул за порог, погрузившись в глухую тьму коридора.

Коридор был погружён в холодную, напряжённую тишину. Но вот его слух уловил тихий, едва различимый звук — мелодию, знакомую, едва ли не до боли. Этот мотив доносился из королевского дворца и был полон грусти, будто скрывал тайные печали прошлого. Мелодия была приглушённой, словно доносилась откуда-то издалека, и звуки словно сливались с тишиной ночи.

Эдвард следовал за музыкой, словно за маяком, пробираясь через коридор. Вскоре он оказался у двери кухни. В тусклом свете луны, льющемся сквозь окно, он увидел стройную фигуру Колетт. Она стояла у окна, погружённая в свои мысли, её лицо скрывалось в полумраке, а в руках она держала старое радио, из которого струилась мелодия.

Эдвард замер на пороге, наблюдая за ней, ощущая смесь любопытства и уважения к её уединению. Её глаза, казалось, смотрели куда-то вдаль, за пределы видимого, словно искали что-то недосягаемое. Лунный свет придавал ей почти призрачный вид, её облик казался хрупким, но в то же время наполненным внутренней силой. Эдвард чувствовал, что она словно исчезла в своих мыслях, уйдя в мир, куда он не мог последовать.

Он стоял, заворожённый её видом, и пытался угадать, что скрывается за её взглядом и что могло заставить её покинуть покой ночного сна ради этой одинокой мелодии, наполнявшей ночь странной, почти зловещей атмосферой.

— Колетт? — тихо позвал её Эдвард, мягко улыбнувшись. В свете луны невозможно было поверить, что эта девушка, стоящая сейчас перед ним, недавно была на грани смерти. В её позе не было ни следа усталости, лишь спокойная, почти задумчивая уверенность. Она медленно повернулась, но её лицо всё ещё скрывалось в тени, словно она прятала свои мысли и чувства от него и от всего мира.

Сделав шаг вперёд, она оказалась почти вплотную к Эдварду, и, протянув руку, мягко коснулась его плеча. Это прикосновение было лёгким, как дуновение ветра, и Эдвард ощутил тепло её ладони сквозь тонкую ткань рубашки. Она приподняла голову, позволяя лунному свету упасть на её лицо, словно решив открыть ему хотя бы часть того, что скрывала. Эдвард на мгновение замер, его дыхание застыло в груди, когда он увидел её сияющие глаза. Они отражали свет звёзд, как чистые озёра под ночным небом, а лёгкая, чуть заметная улыбка тронула её губы. Эта улыбка была нежной, как первое весеннее тепло, согревающее замёрзшие руки.

— Научи меня танцевать, Эдвард, — прошептала она, её голос был почти неуловим, словно она боялась нарушить тишину ночи. — Возможно, это последний раз, когда мы можем говорить вот так, просто... быть здесь.

Её слова прозвучали так тихо и проникновенно, что у Эдварда защемило в груди. Он услышал в них скрытую тоску и что-то ещё — неясное, но болезненно-прекрасное. Эдвард осторожно протянул руку, едва коснувшись её ладони, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент. Его пальцы переплелись с её, и их руки соединились, тёплые, как нежные обещания.

В это мгновение казалось, что время застыло. Всё остальное исчезло — угрозы, страх, даже стены этой комнаты — остались только они и тёплая мелодия старого радио, заполняющая пространство вокруг, будто приглашая их в танец.

— Что... что ты хочешь этим сказать? — Эдвард спросил с тревогой, которую старался скрыть, но его напряжённое лицо и цепкий взгляд выдавали его. Мысль о будущем, покрытом туманом неопределённости, заставляла его сердце биться быстрее. Он пытался разгадать, что скрывалось за её словами.

Колетт медленно подняла взгляд, её глаза блестели в полумраке, и он уловил в них тень печали. Её голос прозвучал тихо, едва выше шёпота, но каждый её слова проникало в самое сердце.

— Ситуация не из лучших, — сказала она, её взгляд был пронзительным, но в то же время мягким. — Мы уже потеряли слишком много, и каждый новый день может принести новые испытания. Ты и Леон в розыске, и нам всем грозит опасность. Всё это — лишь вопрос времени. Рано или поздно нас найдут…

Её слова висели в воздухе, как предостережение, как неизбежность. Она слегка наклонила голову, её пальцы начали соскальзывать из его ладони, словно она готовилась уйти, унесённая тяжестью их положения. Но прежде чем она успела отпустить его, Эдвард крепко сжал её руку, словно боялся, что она исчезнет, если он даст ей уйти. Не раздумывая, он осторожно притянул её ближе, чтобы разделить с ней хоть немного тепла и уверенности, которых ей явно не хватало.

Они начали двигаться в такт мелодии, льющейся из старого радио, её ритм был едва уловим, спокойный и глубокий, как тиканье старых часов. Их танец не был сложным и не претендовал на изящество. Скорее, это были мягкие покачивания из стороны в сторону, будто их тела сами нашли этот естественный ритм, который не требовал от них усилий. Это было больше похоже на объятие — тёплое, искреннее, непритязательное.

— Знаешь... Я танцевать-то толком не умею, — тихо рассмеялась Колетт, её голос прозвучал мягко и неожиданно, как робкий лучик света среди ночи. Её смех был нежным, напоминающим шелест осенних листьев, и Эдвард почувствовал, как тепло её улыбки отозвалось в его груди.

— Я тоже, — ответил он, улыбнувшись ей в ответ, и его сердце на миг стало легче, как будто с него упала часть груза. — Но это ведь не важно, верно?

Она улыбнулась, её взгляд смягчился, и, закрыв глаза, Колетт позволила себе забыть обо всём, погружаясь в этот момент покоя и близости. Её голова опустилась на его плечо, дыхание стало размеренным, и Эдвард ощущал, как её тело расслабляется в его руках. На какое-то мгновение время для них остановилось, и ночная тишина стала защитным коконом, где не было страха или угроз, где они могли быть просто двоими, укрывшимися от всего мира.

— Как король умер? — тихо спросила Колетт, её голос прозвучал так осторожно, словно она боялась потревожить то, что уже ушло в прошлое. Но в нём проскользнуло напряжение, будто она искала ответы, которые давно не давали ей покоя. Её лицо было задумчивым, и взгляд, устремлённый в никуда, говорил о том, что этот вопрос значил для неё больше, чем просто любопытство.

Эдвард замер, словно слова Колетт заставили его снова вернуться на ту площадь, где всё произошло. До сих пор он не мог до конца понять, что случилось в тот день, когда жизнь короля оборвалась. Всё произошло слишком быстро. Один миг они стояли перед лицом гибели, а в следующий — король лежал мёртвым, а они были спасены. Он так и не разглядел никого, кто мог бы вмешаться, словно это была лишь тень, оставшаяся в их памяти.

— Не знаю... может, это был один из снайперов, — пробормотал он, всё ещё смотря в сторону, как будто в пустоте можно было найти ответы. Его голос был неуверенным, и взгляд, потерянный в воспоминаниях, показывал, как мало он сам понимал из всего, что произошло. — Я точно не могу сказать.

Колетт слегка нахмурилась, задумчиво обдумывая его слова, её лицо на мгновение стало холодным и строгим. Но потом она чуть улыбнулась, будто пытаясь найти свет в этом мраке. Её губы еле заметно дрогнули, и она тихо прошептала, словно обращаясь к кому-то невидимому:

— Кто бы это ни был, ему спасибо... за то, что дал нам шанс жить.

Эти слова, казалось, сняли с неё невидимое бремя. Она медленно опустила голову на плечо Эдварда, её тело расслабилось, словно, наконец, могло позволить себе забыть об опасности и почувствовать хоть немного покоя рядом с ним. Этот момент казался ей почти нереальным, как сон, в котором можно отдохнуть хоть ненадолго, почувствовать тепло и безопасность.

— А я... — прошептала она чуть громче, её голос был полон хрупкости, и она подняла глаза, встретившись с его взглядом. — Я ведь думала, что больше никогда тебя не увижу.

Эти слова пронзили Эдварда, будто коснулись самого сердца. Он ощутил в её голосе печаль, скрытое облегчение и что-то ещё, что не мог до конца понять, но что-то тёплое и волнующее. В её глазах читалась вся тревога прошедших дней, страхи и мучительные сомнения, от которых они наконец могли скрыться, пусть и на мгновение.

Колетт медленно подняла руку, её пальцы чуть дрожали, но в её движении была мягкость и решимость. Она смотрела на него пристально, будто через годы и события, которые разделяли их, и казалось, что в её взгляде отражалось всё то, что было недосказано.

— Опусти голову... — шепнула она, её голос был полон едва уловимого трепета, как нежный зов, который боялись произнести вслух. Эти слова звучали тихо, почти неуловимо, но в них было столько силы, что Эдвард ощутил дрожь, пробежавшую по его коже.

Он кивнул, не задавая вопросов, не пытаясь понять, почему ей это нужно. Просто, подчиняясь её просьбе, он чуть наклонился, их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

Эдвард едва успел понять, что произошло, как резкий удар в живот заставил его согнуться пополам, и острая боль пронзила его на секунду. Он ошарашенно моргнул, пытаясь собрать дыхание и взглянуть на виновницу его страданий.

— Ха! Попался! — Колетт рассмеялась, схватившись за живот, её глаза сияли от задора, а сама она едва сдерживала смех. Казалось, эта проделка доставила ей море удовольствия.

— За что? Это же больно, — попытался серьёзно сказать Эдвард, нахмурив брови и прикрывая руку животом, как будто стараясь придать своему недовольству серьёзность. Но уголки его губ начали подрагивать, выдавая неуместное желание улыбнуться.

— От этого не умрёшь, — подмигнула она и, слегка пожав плечами, снова захохотала. Её смех был искренним, заразительным, и его звуки разлились по комнате, как звонкий ручеёк, наполняя пространство тёплой радостью.

Неожиданно Колетт подошла ближе, и, прежде чем Эдвард успел что-то сказать, она осторожно подхватила его голову ладонями. Её прикосновения были мягкими, как крылья бабочки, она притянула его к себе и, прикрыв глаза, нежно коснулась его лба своими губами. Её поцелуй был таким тёплым, таким трепетным, что все неприятные ощущения, как будто растворились, оставив после себя лишь приятное покалывание и спокойствие.

— А почему не сразу в губы? — спросил он с лукавой ухмылкой, его взгляд был искренне любопытным и чуть насмешливым. Он смотрел на неё прямо, наслаждаясь близостью и тем, как она реагировала на его слова.

Колетт лишь покачала головой, её глаза блестели весёлым огоньком, а на губах играла снисходительная улыбка.

— Ещё рано, — ответила она, чуть наклонив голову и изобразив на лице серьёзность, не выдержав при этом и втайне лукаво усмехнувшись. — А то так и до постели дойдём, — добавила она, подмигнув с притворной важностью, но в её голосе звенели игривые нотки, от которых у Эдварда на мгновение пропал дар речи.

— Уоу-уоу, погоди! Что ты такое говоришь, здесь же дети спят! — воскликнул он, в театральном ужасе оглядываясь вокруг, как будто боялся, что их услышат. Но и сам не смог удержаться от смеха, наблюдая, как Колетт зажала рот ладонью, стараясь сдержать собственный хохот.

Их тихий, словно заговорщический, смех разносился по кухне, и на какое-то время всё напряжение и тревога растаяли, словно их никогда и не было. В эту минуту мир словно принадлежал только им двоим, погрузившись в беззаботное веселье и ощущение тёплой близости.

— Ладно, пошли, поспим, — сказала Колетт, кивая в сторону комнаты Пайпер и устало направившись туда. Её шаги поначалу были уверенными, но спустя всего несколько шагов она почувствовала, как силы оставляют её, и ноги ослабли, почти подогнувшись. Едва удержав равновесие, она ощутила, как крепкие руки Эдварда мгновенно обхватили её, не дав упасть.

— Эй, Эди, — с лёгким смехом произнесла она, бросив на него быстрый, благодарный взгляд из-под ресниц. — Не хочешь быть моей тростью? Обещаю, буду оберегать тебя, — добавила она с лукавой улыбкой, стараясь придать своему голосу лёгкость.

— Ха-ха, очень смешно, — с притворным укором ответил Эдвард, но его глаза светились теплотой. Не дожидаясь, пока она скажет что-то ещё, он легко подхватил её на руки, словно это было для него естественным, как дыхание. Колетт удивлённо распахнула глаза, её лицо окрасилось лёгким румянцем.

— Ох... вот этого я точно не ожидала, — тихо прошептала она, но вскоре расслабилась, прильнув к его плечу и чувствуя, как её дыхание успокаивается. Она уловила ровный стук его сердца, что был так близок и оттого казался ей надёжным.

Эдвард уверенно нёс её по тёмному коридору, стараясь ступать мягко, чтобы не потревожить сон остальных. Шаги его были спокойными и уверенными, как будто он пообещал самому себе, что будет беречь её покой в каждой секунде. Они шли в тишине, прерываемой лишь их дыханием и лёгким скрипом деревянных половиц, который звучал особенно громко в ночной тишине.

Подойдя к двери, Эдвард толкнул её ногой, и она слегка скрипнула, но за порогом всё оставалось спокойным. В комнате было темно, но на постели виднелись знакомые силуэты: Пайпер и другие спали мирным сном, словно прошедшие трудности, наконец, отступили, подарив всем долгожданный отдых.

Эдвард осторожно подошёл к кровати и, наклонившись, аккуратно опустил Колетт на мягкие подушки. Его движения были нежными, и он, словно по привычке, поправил её волосы, осторожно убрав прядь с её лица, чтобы она не мешала ей во сне. Затем он заботливо укрыл её одеялом, чтобы согреть, и убедился, что ей удобно.

Колетт едва заметно приоткрыла глаза, на мгновение взглянув на него, но её взгляд был затуманен усталостью и теплом. Она пробормотала что-то едва слышное, словно погружённая в мир полусна, но на её губах отразилась лёгкая, почти невидимая улыбка. Этот маленький знак её доверия и умиротворения согревал Эдварда. Она знала, что рядом с ним она в полной безопасности, и этот тихий момент стал для них маленьким островком спокойствия среди штормов и тревог.

— Спокойной ночи, — тихо прошептал Эдвард, глядя на Колетт, которая уже начинала погружаться в сон. Её черты смягчились, а лёгкая улыбка осталась на губах, как будто она доверилась ему и миру, хотя бы на эту ночь. Эдвард почувствовал, как его сердце наполнилось теплом от осознания, что она, несмотря на свою силу и решимость, могла показать ему такую уязвимость.

Он тихо отошёл, чтобы не потревожить её покой, и улёгся на свою постель, устроившись на полу. В комнате царила тишина, и лишь мягкий свет луны, пробивающийся сквозь шторы, создавал в комнате игру теней. Глубоко вздохнув, Эдвард попытался расслабиться и позволить усталости унести его в сон. Но его разум не находил покоя, возвращаясь к словам Колетт: "Мы не можем бежать всегда." Они цепко застряли в его мыслях, как горькое напоминание о том, что передышка, которую они получили, — лишь временное убежище, хрупкая иллюзия, готовая развеяться при первом же порыве угрозы.

Эдвард вздохнул, сжимая руку в кулак. Он знал, что должен сделать всё, чтобы защитить Колетт, Пайпер, Ниту и всех, кто ему дорог. В его сердце зажглось решимостью, которая на мгновение прогнала сон, но усталость всё же взяла своё. Вскоре веки потяжелели, и, отдавшись этому чувству, он наконец погрузился в беспокойный сон.

---

Спустя несколько часов Эдвард почувствовал, как его сон прерывает какое-то давление рядом. Он напрягся, приоткрыв один глаз. В полумраке комнаты его взгляду предстала странная тень — огромная, массивная, похожая на медведя. Он мгновенно сел, сердце забилось как бешеное, и он невольно вскрикнул:

— АХ!

Но приглядевшись, он понял, что перед ним не медведь. Тень оказалась всего лишь Нитой, стоящей рядом в своей любимой шапке с медвежьими ушками. Она наклонила голову, глядя на него круглыми глазами, в которых смешались смущение и растерянность. Её лицо покраснело, и она слегка попятилась, заметив его реакцию.

— Извини... Я не хотела тебя пугать, — тихо пробормотала она, опустив взгляд, будто сама не ожидала, что Эдвард так отреагирует.

Он выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает его тело, и, улыбнувшись, похлопал по полу рядом с собой:

— Всё в порядке, Нита. Просто... ты такая тихая, что я подумал, что на меня медведь напал.

Нита с облегчением выдохнула и присела рядом, её глаза заблестели от смеха.

— Ну, знаешь, я как бы и есть медведь, — сказала она с невинной улыбкой, но её взгляд выдал озорство.

Эдвард рассмеялся, а Нита тихо захихикала, чувствуя себя увереннее.

— А где остальные? — спросил Эдвард, пытаясь не поддаваться внезапному чувству тревоги. Он оглянулся вокруг, но комната казалась подозрительно пустой. Его сердце учащенно забилось, и он, чуть нахмурившись, посмотрел на Ниту, надеясь получить хоть какое-то объяснение.

Нита задумалась, нахмурив лоб, словно вспоминая что-то важное. Затем, словно найдя нужный ответ, начала рыться в карманах своего пиджака. Эдвард с замиранием сердца наблюдал, как она достала из левого кармана сложенный вчетверо листок бумаги и протянула его ему с заметным волнением.

— Это мой брат написал, — пояснила она, явно чувствуя смешанные чувства, которые то и дело всплывали на её лице. Она, казалось, пыталась понять, каким будет ответ Эдварда.

Он осторожно взял бумагу и машинально повернул голову в сторону кровати, где ещё недавно лежала Колетт. Но, к своему ужасу, обнаружил, что постель пуста. Внутри него тут же вспыхнула тревога: "Колетт пропала..." — мелькнуло у него в голове, и сердце ёкнуло. Эдвард на секунду замер, прежде чем взять себя в руки, стараясь не выдать беспокойство перед Нитой.

Он развернул листок, который так неуверенно держал в руках, и начал читать вслух:

— "Дорогой Эдвард..."

Эдвард замолчал на мгновение, нахмурившись ещё больше.

— "Догорой? ДОГОРОЙ?" — его лицо исказилось от недоумения, и он чуть не рассмеялся, не понимая, как вообще такие слова могли оказаться на этом листке.

Нита, заметив его замешательство, не сдержала лёгкой улыбки и покачала головой.

— Эдвард, не суди его строго, — мягко сказала она, прикрыв рот, чтобы скрыть смешок. — Он ведь никогда не учился в школе. Скажи спасибо, что он вообще хоть что-то умеет писать. Для него это уже подвиг.

Эдвард фыркнул, его тревога немного утихла благодаря её словам. Он посмотрел на Ниту, уже менее серьёзный и с лёгкой улыбкой:

— Ладно, признаю, он молодец... Но всё равно "дОгорой"? — он с усмешкой покачал головой и вновь опустил взгляд на письмо.

Нита тихонько хихикнула, наблюдая, как его выражение постепенно сменялось с недоумения на тёплую улыбку.

— Э… Гхм, ладно, — выдохнул Эдвард, изо всех сил стараясь сдержать смешок и наконец сосредоточившись на письме. Он прочистил горло и начал читать вслух:

— "Догорой, хах, гхм... Эдвард. Мы втраём пашли за едой. Как Пайпер гаварила что у неё есть какие-то асобые друзя кто-то типа помогут. А вот Колет нормално у неё всё как будто она реавал... ребая... короче исцелилас из балницы. Вот... Ты присмотри за сестрой. Я толко тебе могу довератся... С любовю Леон..."

Эдвард остановился, его взгляд задержался на последней строчке, и он невольно нахмурился. Слова выглядели странно — непривычно мягкие и немного неуместные для обычно сдержанного Леона.

Нита, прикусив губу, лишь кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза. Её щёки слегка порозовели, и она опустила взгляд в пол, будто стесняясь выдать свою потребность.

Эдвард, видя её смущение, положил руку ей на плечо, слегка сжав, как бы показывая, что в этом нет ничего страшного.

— В этом доме вообще осталась еда? — C лёгким раздражением произнёс Эдвард, как будто каждый уголок этого места был ему знаком, и он давно привык к мысли, что здесь никогда не бывает запасов. Его слова звучали с тоской, которая сопровождала его, когда он осознавал, что даже в самых простых вещах не удаётся найти ничего стабильного.

— Ты останься здесь, а я пойду, поищу для тебя еду, — сказал Эдвард, его голос был решительным, но с ноткой усталости. Он с усилием поднялся с места, вставая прямо и, не теряя времени, направился к двери.

Он подошёл к ней и осторожно потянул за ручку, стараясь не создавать лишнего шума. Но едва дверь открылась, как в проёме появились два силуэта. Они были огромными, почти монументальными, и мгновенно заполнили собой весь проход. Эдвард едва успел отступить, когда дверь резко потянули на себя. Он не успел среагировать, и вот уже мощные руки воинов вырвали её из его рук.

— Эй! — вскрикнул он, но уже было поздно. Враги были слишком быстры, и Эдвард еле успел отшатнуться в сторону. Его тело автоматически заняло позицию защиты: он встал перед Нитой, защищая её своим телом, и сжался, как пружина, готовая в любой момент распрямиться.

Один из воинов, высоким и низким голосом произнес:

— За короля!

И в тот же момент он рванул вперёд, сжимая в руках огромный меч. Лезвие свистело в воздухе, когда оно с ужасной скоростью устремилось в сторону Эдварда. Он почти не успел сообразить, что делать, но инстинкты сработали безотказно. Меч вонзался в его ладонь. Боль моментально пронзила тело, как огненный удар, но Эдвард не отпустил его. Лезвие скользило по его руке, и кровь, как чёрные капли ночи, начала капать на пол. Его рука становилась тяжёлой, но он не мог отступить.

Пока враг пытался вытянуть меч, Эдвард, несмотря на боль, собрал всё своё внимание и силу. Он резко пнул врага в живот, почувствовав, как его ботинок врезается в броню, а затем, не теряя времени, другой ногой выбил меч из его руки. Меч вылетел из рук воина, а тот отшатнулся назад, ошеломлённый от боли и неожиданности.

Оказавшись лицом к лицу с ними, Эдвард не мог позволить себе ни малейшей слабости. В его глазах горела решимость, и, несмотря на то, что кровь продолжала капать с руки, он крепко сжал меч и приготовился к следующей атаке. В их взглядах не было страха только холодная решимость и понимание, что бой нужно довести до конца. Время замедлилось, каждое движение было важно, каждое решение могло стать решающим.

Они стояли на грани столкновения, и Эдвард знал, что стоит здесь не просто ради себя. Его тело болело от кровавых ран, но сердце было твёрдым, как сталь. В его мыслях не было места для сомнений. Он не мог позволить себе отступить.

----------

Охота на Пайпер

Эдвард стоял, стиснув зубы, его дыхание было тяжелым, а взгляд — сосредоточенным и яростным. Нападающий перед ним переминался с ноги на ногу, словно выжидал подходящего момента, чтобы нанести удар. Сквозь завесу боли от раны на руке Эдвард всё ещё чувствовал лезвие в своей ладони. Оно было липким от крови, но пальцы не ослабляли хватки. Позади него стояла Нита. Она вцепилась в края своей куртки, её кулачки дрожали, но она не произносила ни звука. Её взгляд метался между Эдвардом и врагами, полными скрытой угрозы.

— Стоять! — раздался хлёсткий голос.

Эдвард резко повернул голову в сторону второго воина. Тот шагнул из тени, как будто специально выбирая момент. Его доспехи были черны, будто поглощали свет, а шлем скрывал лицо, оставляя только два узких прореза, откуда виднелись тусклые отблески глаз. Он был высокий и массивный, словно сама тьма воплотилась в человеке.

— Парень, зачем ты это делаешь? — произнёс он ровно, но в его голосе читалась странная смесь усталости и некой, почти незаметной, горечи.

Эдвард чуть опустил меч, но только настолько, чтобы расслабить натянутые до предела мышцы. Его глаза блеснули вызовом.

— Зачем? — повторил он, голос звенел сдержанной яростью. — Потому что тот король, которого вы все так защищаете, был обманщиком. Лжецом, который годами пользовался вашей преданностью!

Слова прозвучали громко, словно удар колокола. Нита вздрогнула, сжав пальцы крепче.

Черный воин сделал шаг вперёд. Его движение было медленным, почти ленивым, но каждый его шаг сопровождался негромким звоном металла. Он мягким жестом отстранил своего напарника, который лишь коротко кивнул и отступил назад.

— Я знаю, — спокойно произнёс он.

Эдвард замер, его пальцы ослабили хватку меча, но он не выпустил его. Взгляд потемнел от недоумения.

— Что? — сдавленно выдохнул он.

Воин остановился в шаге от Эдварда. Его движение казалось выверенным, как будто он не хотел спровоцировать нападение. Вытянув руку, он протянул свернутый в трубку свиток.

— Я ищу одного человека. — Голос его был всё так же спокоен, но в нём появилась странная настойчивость.

Эдвард осторожно взял свиток, всё ещё не спуская глаз с незнакомца, и развернул его. Грубая бумага пахла воском и металлом. На ней крупными буквами красовалась надпись: "В РОЗЫСКЕ". Ниже — детализированный рисунок лица девушки.

Эдвард похолодел. Его сердце замерло на мгновение, прежде чем бешено заколотилось.

— Пайпер... — прошептал он, словно боясь, что если произнесёт её имя громче, оно станет реальностью.

Её лицо на портрете было исполнено с пугающей точностью. Даже мелкие детали — родинка у левого виска, чуть приподнятая линия брови. Ниже, под изображением, было указано щедрое вознаграждение. Нита заглянула через плечо Эдварда. Она тихо ахнула, но быстро прикрыла рот рукой.

— Ты знаешь, где она? — голос воина стал твёрже. Он сделал ещё полшага ближе, словно намеренно вторгаясь в личное пространство. Но угроза в его тоне не звучала, только требовательность.

Эдвард отвёл взгляд на свиток, сжимая его дрожащими пальцами. Мысли в голове бушевали, как шторм. "Почему Пайпер? Кто они? Почему она им нужна? И что мне теперь делать?"

Наконец он поднял глаза на воина. Лёгкий холод блеснул в его взгляде.

— А что если знаю? — осторожно спросил он, медленно переведя взгляд с портрета на массивную фигуру в доспехах. — Что ты сделаешь?

Черный воин на мгновение замер, будто взвешивая слова. Затем он чуть опустил голову, его голос стал тише, но твёрже:

— Тогда ты приведёшь меня к ней. Не для того, чтобы выдать. Я ищу её... чтобы помочь.

Эдвард замер, его сердце на мгновение сбилось с ритма. Перед ним, прямо в доме Пайпер, стоял черный воин в массивных доспехах, от которых исходило ощущение гнетущей тяжести. Металл блестел приглушённо, словно впитывал окружающий свет, а на наплечниках красовались вычурные гравировки, больше похожие на предупреждения. Его голос, спокойный и ровный, казался чуждым в этом месте, наполненном запахом выпечки и теплотой.

Воин не двигался, но его присутствие заполнило комнату, как холодный туман. Он склонил голову чуть вперёд, а из-под шлема послышался повторный вопрос:

— Так ты знаешь, где она? — На этот раз его слова прозвучали более настойчиво, как капли дождя, упавшие на раскалённый камень.

Эдвард крепче сжал лист бумаги в руке. Портрет Пайпер, выполненный с пугающей точностью, смотрел на него, словно укоряя за молчание. Его ладонь, испачканная собственной кровью, оставила тёмный след на изображении, но он не обратил на это внимания. Мысли Эдварда метались, как птицы в клетке. "Сказать правду? Соврать? Уйдёт ли он, если поверит? И что будет, если не поверит?"

— Нет, не знаю... — твёрдо, но с отчаянной ноткой произнёс он. Голос его звучал ровно, хотя внутри всё кипело.

Воин застыл. Несколько долгих секунд он просто смотрел на Эдварда, словно сканируя его насквозь. Этот взгляд, пусть его и было не видно, чувствовался кожей, словно тяжесть невидимого бремени. Наконец, он слегка наклонил голову в сторону, и из-под шлема прозвучал короткий, ледяной ответ:

— Лгун.

Мгновение спустя он махнул головой своему напарнику, который стоял позади. Второй воин, молодой, но уже закалённый в боях, тут же напрягся. Его рука, покрытая старым шрамом, крепче сжала рукоять меча. Эдвард заметил лёгкую ухмылку, мелькнувшую на лице напарника, прежде чем тот снова сделал серьёзное выражение.

Черный воин, казалось, потерял интерес к разговору. Не сказав больше ни слова, он резко развернулся, сапоги глухо стукнули о деревянный пол. Каждое его движение сопровождалось зловещим звоном доспехов. Направляясь к выходу, он не оглядывался.

Но второй воин не спешил.

— Как же долго я этого ждал, — произнёс он низким голосом, в котором слышались нотки насмешки. Он шагнул вперёд, глядя прямо в глаза Эдварду. Его движения были медленными, словно он смаковал этот момент. — Давно мечтал встретить того, кто осмелился пойти против королевства.

Эдвард стиснул зубы, чувствуя, как его напряжение переходит в готовность к бою. Его окровавленная рука дрожала, но хватка на лезвии оставалась крепкой. Он не мог себе позволить расслабиться.

— Уходи, пока можешь, — твёрдо сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Воин лишь рассмеялся — коротко и резко.

— Уходить? — переспросил он, глядя на Эдварда, как хищник на добычу. — Ты, мальчишка, даже не понимаешь, с кем связался.

Его рука быстро двинулась к мечу, и он вытащил его из ножен с таким звуком, который, казалось, пронзил тишину комнаты. Сталь блеснула, отражая слабый свет свечей. Воин встал в стойку, занося клинок на уровень плеча.

— Покажи, на что ты способен, — усмехнулся он, его глаза блеснули азартом. — Или умри здесь.

Эдвард сглотнул, стараясь справиться с растущим чувством тревоги. Но он не двинулся с места. Его ноги словно приросли к полу, а взгляд не отрывался от врага.

Воин ринулся вперёд, словно разъярённый зверь, его массивный меч сверкал в свете разлетающихся свечей. Каждый шаг гремел, как удары молота по земле, а его доспехи казались живой частью этого смертоносного существа. Он с силой сжал рукоять оружия обеими руками, готовя удар, который явно должен был закончить бой одним движением.

Эдвард, хотя и ослабленный ранением, подскочил на ноги и поднял меч в защитной стойке. Его дыхание было прерывистым, но глаза блестели решимостью. Боль жгла руку, словно огонь, но он не позволял себе отвлечься. Когда гигантский клинок устремился к нему, Эдвард, собрав все силы, встретил его своим лезвием.

И всё же противник оказался хитрее. Воин быстро изменил угол атаки, обманув парирование, и силой сбил меч Эдварда в сторону. В следующий момент его свободная рука рванулась вперёд, обхватив шею юноши. Холод металла доспехов обжёг кожу, а пальцы сжались, как железные тиски.

— Не выживешь! — прорычал он, голос его звучал хрипло, как раскат грома.

Он поднял Эдварда над полом, словно куклу, и с оглушительным рывком швырнул его в сторону окна.

Стекло разлетелось с оглушительным треском. Острые осколки, сверкая, посыпались дождём, врезаясь в стены, пол и падающее тело Эдварда. Он рухнул на землю за пределами дома, ударившись о жёсткую землю спиной. Боль от удара всколыхнула его разум, и на мгновение всё перед глазами померкло.

Нита, оставшаяся в комнате, замерла от страха, сжавшись в углу, как мышь под взглядом хищника. Её дыхание было едва слышным, а глаза полны ужаса. Но, к счастью, воин не обратил на неё внимания. Его цель была только одна — Эдвард.

Юноша застонал от боли, тяжело дыша. Осколки стекла впились в кожу, оставляя на теле кровавые полосы. Боль пронизывала каждую клетку, но он заставил себя приподняться на локтях, открыв глаза. Перед ним, как воплощение смерти, воин стоял у окна. Его массивная фигура, подсвеченная внутренним светом, выглядела ещё более устрашающей.

— Чёрт... — прошептал Эдвард, чувствуя, как слабость угрожает захлестнуть его.

Воин не спешил. Он медленно поднял меч, словно наслаждаясь моментом. Затем, с невероятной скоростью для своего роста, оттолкнулся от рамы и взлетел в воздух. Его клинок сверкал, как грозовое облако, готовое обрушиться на землю.

— "Нет времени думать, только действовать!" — Эдварда. пронеслось в голове

Его тело сработало быстрее, чем разум. Стиснув зубы, он перекатился в сторону. Тяжёлый меч вонзился в землю там, где мгновение назад лежал Эдвард. Удар поднял облако пыли и мелких камней, а земля треснула, будто не выдержав ярости.

— Вот тебе! — выдохнул Эдвард, перекатываясь на колени. Он почувствовал, как слабость снова даёт о себе знать, но заставил себя подняться.

Время шло на секунды. Он понимал, что бегство не вариант. Этот воин слишком силён, чтобы его измотать или уклоняться от его атак. Обороняться? Бесполезно. Каждая его атака могла сломить любую защиту.

— "Нужен другой подход," — пронеслось в голове Эдварда. Он судорожно искал решение, его взгляд метался вокруг, выискивая любую возможность.

Его пальцы крепче сжали рукоять меча. Спина пульсировала от боли, но внутри зажёгся огонёк ярости. "Если я упаду сейчас, то больше никто не защитит Ниту или Пайпер. Я должен это закончить".

Эдвард ощутил мощную хватку на своём плече, словно железные когти вонзались в его плоть. Сердце забилось чаще, когда он медленно повернул голову, чтобы увидеть, кто осмелился так близко подойти к нему. Его дыхание оборвалось. Перед ним возвышался гигантский медведь, его ало-красная шерсть переливалась в свете, а глаза, чёрные, как бездна, смотрели прямо в душу. Существо излучало дикую, первобытную мощь, способную парализовать даже самого смелого воина.

— Что за... — выдохнул Эдвард, слова застряли у него в горле.

Медведь издал низкий гортанный рык, от которого воздух вокруг, казалось, задрожал. Но прежде чем Эдвард успел что-либо сделать, над ним раздался звонкий, до боли знакомый смех.

Он поднял взгляд выше и увидел Ниту. Она сидела верхом на шее огромного зверя, её маленькая фигура выглядела совершенно неуместно на фоне этого исполина. Её глаза блестели от задора, а лицо озаряла озорная улыбка.

— Ха-ха! Ну как тебе мой друг? — воскликнула она, с видимым удовольствием поглаживая медведя по густой шерсти.

Эдвард замер, едва веря своим глазам. "Друг?" — это слово звучало странно в отношении существа, которое могло бы раздавить любого одним ударом лапы.

Медведь поднял голову и испустил мощный рёв, который эхом раскатился по всей округе. От этого звука земля под ногами дрогнула, а дом за спиной Эдварда заскрипел, будто собирался обрушиться. Гигант шагнул вперёд, и каждый его шаг был подобен удару молота о землю.

Воин, который до этого уверенно сжимал свой меч, внезапно замер. Его лицо, скрытое под шлемом, не выдавало эмоций, но Эдвард был уверен — он ощутил ту же волну страха, что и сам.

— Что за чёрт?! — прошипел воин, резко сжимая рукоять меча.

Не теряя времени, он рванул вперёд, направляя клинок прямо в сторону груди зверя. Лезвие разрезало воздух с лёгким свистом, а затем ударилось о плоть медведя. Но результата не было. Ни крови, ни раны — медведь даже не шелохнулся.

— Это невозможно! — выкрикнул воин, его голос дрогнул. Он нанёс ещё один удар, затем ещё. Но массивное существо словно не замечало его атак, продолжая медленно приближаться.

Каждый шаг медведя был пропитан угрозой. Его глаза, бесстрастные и чёрные, смотрели прямо на воина, будто ставя его на место.

Нита, слегка подавшись вперёд, насмешливо бросила:

— Ты правда думал, что можешь одолеть его?

Воин отступил на шаг, рука, держащая меч, слегка дрогнула. Его уверенность испарилась, уступив место холодному страху. Впервые за этот бой он почувствовал себя жертвой.

Медведь поднял огромную лапу, когти которой сверкнули в свете, и приготовился нанести сокрушительный удар.

— Чёрт... — пробормотал воин, понимая, что столкнулся с врагом, который намного сильнее его.

Воин замер на мгновение, его дыхание сбилось, а страх вцепился в него, словно невидимые когти. Он понимал, что исход сражения предрешён, и, подавив гордость, развернулся, бросившись прочь. Его тяжёлые шаги гулко отдавались по земле, будто напоминание о скоротечности битвы. Он бежал, не оглядываясь, направляясь в сторону горного хребта.

— Мы ещё встретимся... — бросил он через плечо, его голос был хриплым, но наполнен обещанием.

Эдвард смотрел ему вслед, пока фигура в доспехах не растворилась во мраке. Он опустился на колени, тяжело дыша, и позволил себе минуту передышки. Его тело ломило от боли, кровь из ран сочилась на землю, но сражение было выиграно, пусть и дорогой ценой.

— Ух... — протяжно выдохнул он, опираясь на свой меч, который всё ещё дрожал в руке.

Тишину нарушил звук мягких шагов. С медведя, словно с детской карусели, соскочила Нита. Её лёгкое приземление казалось контрастом с той бурей, что только что разразилась. Она подбежала к Эдварду, её глаза сияли энтузиазмом, а на губах играла задорная улыбка.

— Ну, как тебе? — спросила она, кивая в сторону медведя, который стоял неподалёку. Его массивная фигура возвышалась на фоне, словно монумент силы.

Эдвард бросил взгляд на исполина, его дыхание всё ещё было сбивчивым.

— Если честно, я не думал, что он окажется... таким огромным. И настолько непобедимым, — признался он, всё ещё не до конца осознавая, что только что пережил.

Нита гордо хихикнула, её взгляд выражал неподдельную гордость.

— А ты думал, я слаба? Это мой лучший друг! Никто ещё не смог устоять перед ним.

Она протянула руку, чтобы помочь Эдварду подняться. Он, пошатываясь, встал на ноги и чуть было не поблагодарил её, но тут произошёл неожиданный поворот.

Медведь, который до этого стоял спокойно, внезапно вытянул свою огромную лапу и, с лёгкостью будто тряпичную куклу, подхватил Эдварда.

— Эй, что за... — не успел договорить он, как оказался поднят в воздух.

Медведь держал его крепко, но без агрессии, словно желая что-то доказать. Затем, с видимой "осторожностью", он запустил Эдварда обратно в дом.

— Ох, не-е-е-т! — вскрикнул Эдвард, пролетая сквозь разбитое окно.

Он рухнул на груду старых подушек и одеял, разлетевшихся во время боя, и едва успел сгруппироваться, чтобы не ушибиться ещё сильнее.

— Ну, это было... мягче, чем могло быть, — пробормотал он, отряхивая с себя стеклянные осколки и смотря на медведя, который снова спокойно застыл у входа, как верный страж.

Нита зашла в дом, всё ещё посмеиваясь.

— Он просто хотел показать, кто тут главный, — сказала она, пожимая плечами, её весёлый взгляд выражал полное удовлетворение.

Эдвард устало улыбнулся, прикрыв глаза на секунду.

— Эй, я всё ещё ранен, знаешь ли, — поддразнил он её, кивая на свою окровавленную руку.

Нита, чуть наклонив голову, с улыбкой ответила:

— Тогда отдыхай, герой. Мы с ним будем охранять тебя, пока ты не придёшь в себя.

Её слова, пропитанные теплотой и уверенностью, звучали, как обещание. Эдвард вздохнул и, чувствуя тяжесть усталости, но также необычное спокойствие, позволил себе расслабиться.

----------