Обложка:

[[image:/storage/reader-images/53fbf9c89b33910bf864a47b46a8bd8aeb4fc2e6.jpg]]

Цветная иллюстрация:

[[image:/storage/reader-images/a878f7b07d7bab8f79169d1b0fb4298e555d340c.jpg]]

Часть 1 — Мальчик из деревни Лаг

1

В тот день казалось, что убийствам не будет конца. Дыхание мальчика участилось, когда он ощутил, сжавшее его сердце, тяжёлое присутствие бога смерти. Из-за затуманенного зрения, его шаги были неуверенными. Он старался не наступить на труп, из-за чего его нога попала на грязную почву, что нарушило его равновесие.

То тут, то там земля была мокрой, как если бы в этот день, над суровой, сухой землёй, известной как пограничье, прошёл дождь. Но, конечно, никакого дождя не было. Земля была влажной от крови и телесных жидкостей, что вытекли из, источающих отвратительный запах, тел мертвецов.

— Дерьмо...

Проглотив невольно вырвавшийся возглас, мальчик внезапно бросился на землю, руководствуясь каким-то инстинктом.

Мгновение спустя, в том месте, где только что была его голова, со свистом пролетел огромный валун.

Физическая сила полулюдей-макак, жадно бесчинствующих на человеческих территориях, ужасала. Валуны, которые они время от времени бросали с опушки леса, обладали достаточной силой, чтобы разбить на тысячи кусочков щит из твёрдой древесины. Нечего и говорить, что от прямого попадания голова мальчика лопнула бы, словно дыня.

Даже падая, мальчик не спускал глаз со спин своих товарищей по отряду и отчаянно пытался не отставать от них, поскольку они, казалось, легко могли уйти без него. Представители человеческой расы, к которой принадлежали мальчик и другие хрупкие пехотинцы из деревни Лаг, должны были объединиться, иначе они были бы убиты, ещё до того, как смогли бы дать отпор. Держа копья наготове, они как один бросились на своего могущественного врага.

Люди были невероятно слабы, по сравнению с более сильными полулюдьми. Если бы люди не знали, как сражаться группой, и бились бы поодиночке, у них не было бы шансов защитить свою землю от более сильных полулюдей, с которыми они столкнулись.

— Покажем им гордость Лага!

В ответ — отряд взревел.

Мальчик стоял в центре этого отряда из пяти человек, в его обязанности входило целиться в ноги противника. Слева и справа от него, другие копья были подняты немного вверх, нацеленные на сердце и лёгкие. Наконечники их копий образовывали барьер, расположенный сверху и снизу так, чтобы через него нельзя было проникнуть, прыгнув или присев. Их целью была макака класса Воин, существо высокого ранга, которое было намного крупнее других и имело на мехе отметины, в виде бледных точек.

Макака почувствовала от них угрозу и взмахнула в их сторону каменным топором, который держала в своей руке. Удар пришёлся на наконечники их копий сбоку, в результате чего два копья, обращённые вверх, были отброшены в сторону вместе с солдатами, которые их держали. Оставшиеся трое солдат увернулись от своих падающих товарищей по отряду и бросились вперёд.

Мальчик вложил весь свой импульс в копьё, вонзая его в жёсткий мех, покрывавший голень макаки.

Убейте!..

Мех был прочным, как металлическая проволока, создавая тем самым естественную защиту от наконечника копья и грозя увести его в сторону. Мальчик с силой скорректировал направление копья и вонзил его во внутреннюю часть бедра макаки. Затем мальчик, приготовившись к смерти, изо всех сил навалился на макаку. Он чувствовал, как прорезается плоть.

Стоило ему воспрянуть духом от того, что атака прошла успешно, как его сбили с ног споткнувшиеся товарищи по отряду, от чего драгоценное копьё выскользнуло из рук.

В тот момент, когда мальчик понял, что потерял своё оружие, как результат интенсивных тренировок, его тело отреагировало само собой: одним плавным движением он выхватил острый нож, висевший у него на поясе.

— Сдохни!

Утратившая равновесие, макака наклонилась вперёд, и мальчик тут же, рискуя своей жизнью, нанёс единственный удар вверх, направленный ей прямо в горло.

Следуя его примеру, остальные солдаты, с дикими глазами, атаковали противника. В одно мгновение тело макаки покрылось глубокими ранами. Она взревела столь громко, что, вблизи, могло бы разорвать барабанные перепонки, и стала беспорядочно размахивать своими обезьяноподобными руками.

Недостаточно глубоко!.

Этого всё ещё было недостаточно, чтобы нанести смертельную рану.

Длинная рука врага ударила мальчика и подбросила его в воздух, словно лягушку, которую пнул злобный ребёнок. Пока земля и небо вращались в его глазах, мальчик вдруг почувствовал себя кем-то другим, будто бы он — просто сторонний наблюдатель.

Время в пограничье измерялось путём деления суток на двенадцать периодов, известных как токи. Приближение заката означало, что с начала битвы прошла половина токи.

Несколько мгновений, проведённых в воздухе над пограничьем, казались вечностью, но они внезапно закончились, когда тело мальчика ударилось о землю и покатилось. Но даже тогда он всё ещё чувствовал себя кем-то другим.

В нос ударил запах крови, смешавшийся с запахом травы и земли. Осознав, что это обессиленное тело на самом деле его собственное, он, наконец, принял факт того, что его смерть приближается. Для тех, кто не мог двигаться на поле боя, не оставалось ничего, кроме как ждать, пока с ними не разберутся победители.

— Чёрт, я голоден... — пробормотал про себя мальчик, обеспокоенный болью, которую причинял ему пустой желудок.

Бесполезным пехотинцам, не умеющим правильно обращаться со своим оружием, не говоря уже о том, чтобы убить врага, сытной еды не полагалось. Когда дело касалось еды, ситуация была одинаково мрачной для любой деревни в пограничье.

Дайте мне съесть хотя бы один онигири...

Мальчик даже не понимал значения слова, которое пришло ему на ум, пока он глотал кровь, вытекающую из носа. Даже его пролитая кровь была сокровищем, если она могла заглушить чувство голода.

Всего один онигири перед смертью... — почему-то мальчик был уверен, что чем бы ни был этот онигири — он и сытный, и вкусный одновременно.

2

Страна, принадлежащая человеческой расе, находилась на грани кризиса, угрожающего самому её существованию.

Для кого-то вроде мальчика, который жил в деревне на окраине, само понятие страны было расплывчатым. Само собой разумеется, он не имел ни малейшего представления о национальном кризисе.

Всё, что он понимал, было то, что земля, которую они унаследовали от своих предков, земля, которая производила пищу, необходимую для обеспечения выживания людей, постепенно отбиралась у них расами полулюдей, которые их окружали. Пограничье было в буквальном смысле областью, которая находилась на границе страны, поэтому вполне естественно, что эта территория стала линией фронта в этом кровавом конфликте. Вот так просто, пострадавшие понимали сложившуюся ситуацию.

В следующий раз... было бы неплохо, родиться в мире, где я могу есть достаточно, чтобы чувствовать себя сытым.

Старейшины деревни учили его, что это место было лишь одним из миров, в которые могут попасть души, находящиеся в круговороте Сансары[1]. Если бы мальчик умер здесь, его душа вернулась бы в круговорот Сансары, и он мог бы начать другую жизнь в другом мире.

— Я хочу онигири. — Его живот заурчал, когда он попытался произнести эти слова вслух.

Нечёткий образ чего-то чёрного и треугольного возник в его голове, но он не мог себе представить, что это может быть за еда. Мальчик слышал, что воспоминания о прошлых жизнях иногда могут возвращаться к людям, поэтому он понял, что, должно быть, сам приобрёл некоторые из этих необъяснимых воспоминаний.

Смутно вспомнив вкус, у него потекли слюнки.

И тут, кто-то ударил его по голове.

— Как долго ты собираешься спать?

Мгновение, мальчик моргнул, неспособный понять эти слова.

Говорившая фигура, увидела реакцию мальчика, а затем развернулась, чтобы уйти, будто не особенно-то и беспокоилась о нём.

— Я не сплю.

— Если хочешь жить — вставай. А если предпочитаешь быть едой для обезьян — можешь снова заснуть.

— Я хочу жить.

— Ну так поднимай свою жопу, дебил.

Мальчик узнал эту зубастую ухмылку, смотрящую на него сверху вниз. Это был Мансо — товарищ по оружию, но на пять лет старше. В детстве Мансо всегда был тихим ребёнком, который редко на что-либо жаловался, но в последнее время он начал становиться сквернословным и высокомерным. Мансо выглядел внушительно, поэтому его отряд относился к нему как к своему лидеру.

— Похоже, что мы победили.

Мальчик каким-то образом поднялся, хотя только одна его рука была способна выдержать его вес.

Поначалу мысль о том, что они выиграли, не имела для него смысла. Его тело покачивалось, что вызывало волны головокружения, которые мешали думать о ситуации на поле боя вокруг.

Он увидел, что его обеспокоенные товарищи по отряду смотрят на него, а у их ног образовалась небольшая гора из останков макаки-воина, которую они, должно быть, каким-то образом смогли одолеть.

А затем сцена за ними... Убийства продолжались по всему полю боя. Но сейчас у них, казалось, было больше людей-солдат, чем в начале.

Это могло означать только то, что соседние деревни узнали о кризисе в Лаге и отправили подкрепление на помощь. Воздух был наполнен криками, такими как «Дом Темпель пришёл вам на помощь!» и «Дом Бофой с вами!», а знаменосцы пытались заслужить благодарность, размахивая флагами с гербами своих домов.

Когда ход битвы изменился не в их пользу, силы макак решили отступить, и стали уходить с поля боя, издавая пронзительные крики. Они надеялись сбежать в лес, где прятались другие представители их вида.

Затем громкий шум, который звучал как будто два твёрдых предмета ударяются друг о друга, привлёк внимание мальчика. Он оглянулся и увидел необычайно большую макаку с характерным мехом, сражающуюся с одним солдатом-человеком.

По размеру и полоскам на меху макаки было ясно, что этот воин выделяется даже среди других представителей своего вида. Солдатом, сражавшимся с этой огромной макакой, был высокий юноша с длинными чёрными волосами, которые удерживались декоративным круглым аксессуаром для волос.

Это был Олха, один из генералов, возглавляющих солдат деревни Лаг. Он был старшим сыном барона, и для Лага он был бесценным носителем стража. Благословение бога земель дало ему нечеловеческую силу и превратило его в одно из сильнейших оружий.

— Вы только посмотрите... эта чёртова обезьяна сражается с Олхой.

— Что ж, да, даже среди полулюдей есть носители стража.

Полосатая макака взмахнула каменным топором в сторону Олхи, который принял этот мощный удар своим железным мечом. Звук от столкновения их орудий эхом отозвался в кишках мальчика, а в земле под ногами Олхи начало образовываться неестественное углубление.

Это была встреча двух исключительных сил. Сражение между двумя носителями стража было ни с чем не сравнимо, такие битвы похожи на священные ритуалы, в которые посторонним запрещено вмешиваться.

Олха отпрыгнул в сторону, позволив топору соскользнуть по лезвию клинка, а затем, без промедления, начал своё наступление, сковав противника серией ударов, которые были столь быстры, что за ними невозможно было уследить.

Жители деревни знали, что удар Олхи обладал достаточной силой, чтобы раздробить большой валун. Даже когда деревенские девушки пели ему дифирамбы, не было никого, кто мог бы сказать хоть что-то поперёк. Черты его лица были приятными, телосложение — исключительным, и, ко всему прочему, он был вероятным наследником дома своего отца. В общем, ему не было равных.

— На лице Олхи появляются отметины кумадори[2]. Скоро они увидят, на что способен наш носитель стража.

— Олха действительно нечто...

Хотя его длинный меч был выкован из неочищенного железа и весил столько же, сколько весит ребёнок, он орудовал им без усилий, используя силу всего своего тела. Каждый удар нёс в себе невероятную силу Олхи, но и каждый же был парирован боковым ударом грубого каменного топора воина-макаки. Шквал искр разлетался всякий раз, когда одна невероятная сила встречалась с другой.

С тяжёлым металлическим лязгом, который отдавался в черепе, невидимая ударная волна создавала порыв ветра, яростно сотрясающий траву вокруг них. Снова и снова они обменивались ударами, пока, наконец, каменный топор не разлетелся вдребезги, а железный длинный меч не обломился посередине.

Пока Олха был ошеломлён потерей своего драгоценного меча, хитрый воин-макака воспользовался возможностью и ударом ноги послал ливень из мелких камней, а затем стремительно развернулся и бросился бежать. Он, должно быть, посчитал, что уже выиграл своим собратьям достаточно времени для побега. Олха, казалось, собирался пуститься в погоню, но тут в него, как прощальный подарок, полетела рукоять каменного топора, и он упустил свой шанс.

Воин-макака умчался прочь с невероятной скоростью. Его длинные руки служили как дополнительные ноги, и он использовал все четыре конечности, чтобы двигаться по земле огромными прыжками. Человек, бегущий на двух ногах, не смог бы за ним угнаться.

— А... Он сбежал.

Если бы вражеский носитель стража был повержен, то результатом этой битвы была бы не просто победа, а самый настоящий триумф. Было видно, как был разочарован Олха, наблюдающий за отступлением своего противника.

Ближайший пехотинец подошёл, чтобы забрать сломанный клинок, но Олха остановил его, отдав какое-то распоряжение, а затем высоко поднял руку перед солдатами деревни Лаг, чтобы показать, что битва выиграна. Казалось сам этот жест, высвободил у солдат, наблюдающих за тем, как кулак поднимается в воздух, победные возгласы.

— Чёртовы обезьяны сбежали! Лаг победил!

— Пусть они услышат наше ликование!

По всему полю битвы разнёсся рёв торжества.

Подкрепления из соседних деревень разделяли их радость. Они знали, что деревня Лаг отплатит солдатам, пришедшим на помощь, пшеницей. Несмотря на то, что они были спасены, благодарность солдат Лага была омрачена мыслью о еде, от которой им придётся отказаться.

Теперь, когда время казалось подходящим, Мансо и отряд обменялись кивками и собрались вокруг трупа поверженной ими макаки.

Как их лидер, именно Мансо вонзил свой нож в сердце зверя, а затем дал понять остальным, что тот, без сомнения, мёртв. Группа разрезала тело макаки в нескольких местах и погрузила руки в его плоть, пытаясь найти что-то внутри. Затем один из мужчин закричал от радости, когда его рука нащупала что-то размером с кулак.

— Я нашёл божественный камень!

В этом мире в телах большинства живых существ можно найти округлый комок материи. Чем сильнее существо, тем больше размер этого комка. Естественно, подобный комок также можно найти и в теле каждого человека. Этот объект, на самом деле, был частью скелета, формально называемый драгоценной костью.

Мансо взял его в руку, а затем показал остальным членам отряда. С их молчаливого согласия, он разбил его о камень, лежащий на земле. Удалив верхнюю часть, внутри было видно густое вещество янтарного цвета, похожее на костный мозг. Мансо использовал кончик своего ножа, чтобы вытащить его и разделить между своими товарищами по отряду.

— Слава Матери-Земле!

— Слава!

— И благодарим храброго духа бога земель, обитающего здесь, на земле наших предков.

— Благодарим.

Когда их краткая молитва закончилась, парни начали жадно пожирать этот янтарный костный мозг.

Духовная энергия, накопленная живым существом, конденсировалась в костном мозге его божественного камня. Теория, лежащая в основе этого явления, была туманной, но потребление этого вещества делало существ в этом мире сильнее. Когда такое происходило, это было похоже на повышение уровня. Мальчик почувствовал тепло внутри себя, в том месте, где, должно быть, находился его собственный божественный камень. «Повышение уровня» и другие странные слова, что приходили ему в голову, вероятно, были остаточными воспоминаниями из его прошлой жизни.

Каким-то образом я пережил ещё один день.

Мальчик был благодарен за то, что был одним из счастливчиков, наслаждающихся этим вкусом, который наполнял его рот, и позволил ему распространиться по всему языку. Возможность съесть костный мозг из божественного камня выпадала нечасто, но для многих, из-за насыщенного вкуса, это являлось любимой едой. Он не только делал людей сильнее, но и был очень вкусным. Для солдат, которые были на грани смерти, небольшой порции этого вещества было достаточно, чтобы они позабыли обо всех своих недовольствах. Поэтому божественные камни считались одним из самых важных сокровищ этого мира.

Естественно, божественный камень каждой павшей макаки был найден. Более половины из них будут переданы в дом барона.

Вскоре появились стаи хонков[3] и начали клевать брошенные трупы макак, будто бы их послали убраться на поле боя.

— Давайте вернёмся в деревню...

После этих слов, солдаты деревни Лаг собрали тела своих павших друзей и медленным шагом покинули поле боя. Всего было обнаружено восемнадцать тел. Если раньше их было 138 человек, то теперь их число сократились до 120.

Для такой деревни, как Лаг, население которой не достигает 1000 человек, потеря стольких умелых работников являлось тяжёлым ударом.

— Похоже, наш малыш не может идти. Давайте посадим его на тележку.

— Не такой я и маленький, — пробормотал мальчик, позволяя им погрузить его на тележку. Ему не нравилось, когда товарищи по отряду обращались с ним как с ребёнком, но он был самым младшим, и, как бы ему ни было неприятно это признавать, он был рад, что они заботятся о нём. Для мальчика, потерявшего своих родителей и не имевшего родственников, они были чем-то вроде семьи.

После того, как его поместили в повозку рядом с давно остывшими трупами, он почувствовал, как шевелится, во время движения, мёртвая плоть, что было не совсем приятно. Может показаться странным, что он не испытывал такого уж сильного чувства отвращения, но с тех пор, как всего несколько месяцев назад мальчик стал достаточно взрослым, чтобы сражаться в качестве солдата, его неоднократно бросали в кровавые битвы, и он уже чувствовал себя измотанным и потерявшим чувствительность ко всему этому. Мальчик не сводил глаз с неба, чтобы не смотреть на своих «попутчиков».

Мальчика звали Кай.

В этом году ему исполнилось 13 лет.

[1] Санса́ра или самса́ра — круговорот рождения и смерти в мирах, ограниченных кармой, одно из основных понятий в индийской философии: душа, тонущая в «океане сансары», стремится к освобождению (мокше) и избавлению от результатов своих прошлых действий (кармы), которые являются частью «сети сансары». [ https://ru.wikipedia.org/wiki/Сансара ]

[2] Кумадори (隈取り) — тип сильного, выразительного макияжа, используемый в японском традиционном театре кабуки. (яп. 隈取, букв. «нанесение полос на лицо»). Грим кумадори обычно состоит из полосок или узоров на белой основе, различных цветов. По цвету кумадори разделяется на три большие группы: красный оттенок символизирует справедливость, смелость и сверхчеловеческую силу, а фиолетово-синий — страх и скрытую злобу. Также существуют специальные расцветки грима фудукома и кумадори для отображения животных. https://ru.wikipedia.org/wiki/Кабуки#Грим

[3] Хонк — птица, видимо, как-то похожая на голубя, но с белой головой. На японском написано так: 白頭鳩 (ホンク) — каждый кандзи по-отдельности означает, соответственно, «Белый», «Голова», «Голубь»; фуриганой помечено, что читается как "хонку"

3

Деревня Лаг располагалась в восточной части пограничья. Население её было немногим меньше 1000 человек. В таком малонаселённом месте, как пограничье, она являлась одним из самых больших поселений. Вокруг деревни простирались скудные сельскохозяйственные угодья, лишённые влаги, а в окрестностях паслось несколько видов скота, используемых для производства пищи и одежды. Здесь также производили сухой сыр, известный как кейхо[1], который можно было бы считать местным деликатесом, но в остальном — это бедная деревня, не обладающая никакими уникальными качествами.

Деревня была окружена высокими, выложенными из булыжников, стенами, которые казались слишком величественными для бедной деревни. В целом, деревня была похожа на крепость. Стены, конечно же, служили защитой от внешних врагов, таких как полулюди. Когда-то это были простые насыпи, но, в результате упорных трудов и больших затрат, они превратились в величественные сооружения, свидетельствующие о невероятных усилиях, приложенных предками.

Деревня была владением великого дома, известного как Дом Молох.

Главой этого дома был Молох Везин — свирепый воин, которому в пограничье дали прозвище Железный Тавр[2].

Он был столь высок, что ему приходилось наклоняться всякий раз, когда он проходил через дверной проём, его мускулистое тело было похоже на бочку, а короткая шея крепко удерживала голову. Его суровый взгляд мог заставить противника застыть на месте не хуже, чем у какого-нибудь бешеного быка, и, как известно, плачущие дети мгновенно от него замолкали.

Этот барон не любил сидеть без дела, и его часто можно было увидеть на тренировочной площадке для солдат. И сегодняшний день не был первым, когда он прочёсывал тренировочную площадку в поисках жертвы, в то время как солдаты отчаянно пытались избежать его взгляда.

— Я покажу вам настоящую тренировку.

Железный Тавр, похоже, выбрал себе партнёра на сегодня.

В деревне существовало правило, согласно которому мальчики становились солдатами по достижении 13 лет. С этого момента они должны были помогать в защите деревни до тех пор, пока болезнь или травма не лишат их способности сражаться или пока не будет признано, что старость лишила их сил. Мужчины прекрасно понимали, насколько серьёзно положение этой деревни, поэтому, когда наступал полдень и работа по хозяйству была более или менее завершена, они без лишних слов собирались на деревенской площади. Там они проводили своё время, в бесконечных повторах упражнений, которые учили их, как убивать своих врагов.

Руководил тренировками Баско, зрелый мужчина с большим шрамом на лбу. Он заслужил уважение, пережив бесчисленное множество битв. Свою исключительную физическую силу он получил, убив множество врагов и поглотив костный мозг стольких же божественных камней. Баско всегда хватало силы, чтобы у его спарринг-партнеров немели руки, когда они скрещивают мечи, он всегда, несмотря на свой возраст, финишировал первым в любом забеге и он мог прыгать с такой силой, что единственным прыжком от стены мог попасть на крышу дома. Излишне говорить, что он был одним из величайших воинов деревни Лаг, и молодые солдаты, стремящиеся к вершинам, считали его своим главным соперником.

Баско взял на себя задачу обучения этих пехотинцев и никогда не выглядел недовольным... за исключением таких моментов, как этот. Как самый заметный солдат, он оказался целью «приглашения» барона.

Барон был сильнейшим носителем стража в деревне, и Баско был одним из немногих избранных, способных создать хотя бы подобие сражения с ним, даже в контексте тренировки. Достойный противник или нет, но Баско всегда был вероятным претендентом на то, чтобы получить от барона приглашение на тренировку.

Барон, размахивающий длинной деревянной палкой для тренировок, похоже, был в хорошем настроении. Баско ненадолго попытался выглядеть довольным, пытаясь скрыть своё нежелание, но затем его лицо потеряло всякое выражение, стоило ему выйти вперёд. Его короткие, чёрные с проседью, волосы исчезли под деревянным шлемом, и он ловко надел изношенный нагрудник из желтовато-коричневой кожи. Затем он занял диагональную стойку, выставив вперёд свою палку.

— Давайте насладимся хорошей, честной схваткой, господин.

— Конечно. Я лично продемонстрирую всем вам, как должен проходить бой. Вы же должны внимательно наблюдать. Я покажу вам, как выглядит бой с сильным воином! Если вы не хотите умереть бессмысленной смертью, вам лучше никогда не приближаться к такому воину, если только это не абсолютная необходимость... Но может настать момент, когда никто не справится с этим, и вы будете вынуждены сдерживать такого воина самостоятельно.

Коротко кивнув, барон приступил к показательной тренировке.

Поклонившись, и слегка стукнув своими палками, Баско и барон начали идти боком так, словно своими шагами вычерчивали одинаковые окружности. Это была характерная черта боевых искусств в пограничье, известная как круговая работа ног. Точнее, эта работа ног была частью боевой системы Зула-рю, вида боевых искусств, названного в честь Зулы, известного лидера наёмников, который много лет назад участвовал в бесчисленных сражениях в пограничье.

Вскоре раздались одобрительные возгласы и крики тех, кому посчастливилось не стать партнёрами барона по тренировке. Они стали добровольными зрителями, как только узнали, что им не грозит опасность. В одно мгновение на тренировочной площадке воцарилась атмосфера праздника, радостные возгласы раздавались то тут, то там.

— Кай.

Услышав своё имя, мальчик оглянулся.

Шум на тренировочной площадке был настолько сильным, что он едва смог расслышать голос. Кай увидел, как Мансо пробирается к нему через толпу зрителей, и понял, что это именно он позвал его по имени.

Мансо постепенно продвигался вперёд, извиняясь перед другими солдатами, когда загораживал им обзор, и, дойдя до Кая, сел рядом с ним, небрежно сунув что-то в руки последнему.

Смутившись, Кай схватил это, прежде чем понял, что же это такое. Это был моранго[3]: небольшой плод, растущий на лугах пурпурно-красными гроздьями между камнями.

Живот Кая заурчал, как только он взглянул на него.

— Ты уверен?

— Ешь. Это просто то, что я случайно увидел и сорвал. Я знаю, что тебе тяжело, ведь они сократили твою порцию. Они становятся жестокими, когда видят, что кто-то не может работать.

— Спасибо. Голод действительно донимает меня.

Он закинул в рот весь моранго, и кислый вкус заставил его скривиться. И хотя вкус оставлял желать лучшего, это был ценный источник пропитания в пограничье. Понимая, что Мансо решил поделиться, а не просто съесть всё сам, Кай ещё раз поблагодарил его.

— Правда, спасибо.

С тех пор как, в раннем возрасте, Кай потерял родителей в битве с полулюдьми, он находился на попечении деревни. Кай всё ещё был маленьким и слишком худым, и было видно, что он растёт не так быстро, как большинство окружающих его детей. Поэтому его командир отряда Мансо регулярно возился с ним.

— Так ты сегодня снова просто смотришь?

— Мне сказали, что я должен хотя бы прополоть тренировочную площадку, если не могу работать. Но я уже закончил. Больше я ничего не могу сделать.

— У нас теперь меньше ртов, которые нужно кормить, так что просто отдыхай и не обращай внимания на всех, кто тебя раздражает.

— Хотел бы, но не могу. Они все начинают обсуждать меня, и я не могу этого вынести.

— Смотри не переусердствуй. Потеряй мы тебя, и в нашем отряде будет недоставать одного копейщика. Говорят, что в соседней деревне снова назревает беда. Мы окажемся в дерьме, если тебе скоро не станет лучше.

— Ты слышал какие-то слухи?

— Просто случайно подслушал, но в деревне, недалеко на западе, орги[4] доставляют проблемы.

Это была обычная история для пограничья: перед нападением полулюдей всегда были предупреждающие сигналы — события, которые были похожи на плохие предзнаменования. Некоторые виды любили похищать человеческих женщин и детей, и если они замечали людей, ослабивших бдительность, то нередко не могли удержаться и бежали вперёд, чтобы удовлетворить свои отвратительные аппетиты. Орги были классическим примером, и люди испытывали к ним особое отвращение.

— Значит, они скоро нападут...

— Верно. Так что лечись.

Их взгляды вернулись к центру деревенской площади, где находились барон и Баско. Оба они были опытными бойцами, поэтому ни один из них не наносил ударов бездумно, хотя время от времени кончики их оружий сходились, чтобы они могли оценить, насколько далеко друг от друга они находятся. Звук удара дерева о дерево разнёсся по тренировочной площадке.

Затем оба бойца начали интенсивный обмен ударами, причём атаковал в основном Баско. Но, разумеется, все знали, что каким бы сильным ни был Баско, барон был намного сильнее.

Вполне вероятно, что даже несколько ударов, предназначенных для того, чтобы заставить противника защищаться, могли привести к поломке оружия Баско, независимо от того, насколько лёгкий удар он попытается нанести, поэтому Баско быстро отказался от простых ударов и больше сосредоточился на работе своих ног, прыгая с места на место. Благодаря многолетним тренировкам и мощной нижней части тела, атаки Баско были разнообразны, и он мог наносить каждый удар так быстро, что за ним буквально невозможно было уследить.

Но жуткие глаза барона, казалось, идеально отслеживали все движения Баско; реакция на каждый удар сопровождалась минимальным движением, всякий раз отбивающим палку Баско в сторону.

— Хаа! — с этим решительным криком, Баско нанёс удар, в который вложил вес всего своего тела.

Его палка всё время была нацелена на верхнюю часть тела барона, но теперь он ударил вниз, словно пытаясь воспользоваться какой-то брешью, появившейся на краткий миг. До сих пор его атаки являлись лишь отвлекающим манёвром, и барон был застигнут врасплох.

Целью была нога барона... его левая нога в центре круга — ключ к его защите.

Он сделал это?! — на мгновение, солдаты, следившие за их битвой, стали издавать восторженные возгласы, направленные в сторону Баско, но это продолжалось недолго.

Реальность вскоре стала ясна всем наблюдающим.

Удар действительно попал прямо в ногу барона, и звука от него было достаточно, чтобы заставить зрителей вздрогнуть... но барон не сдвинулся с места даже чуть-чуть. Когда Баско осмелился поднять взгляд на его лицо, барон лишь усмехнулся в ответ.

— Могучего воина не остановишь одной лишь размашистой атакой... Запомните, единственная атака, на которую может положиться слабак, сражающийся копьём, — это меткий выпад.

Мощного взмаха, содержавшего всю силу Баско, было недостаточно, чтобы даже поцарапать «могучего воина», чья физическая сила была значительно увеличена. На ногах Железного Тавра, которые выглядели так, будто они были вырезаны из толстых стволов деревьев, не было даже синячка.

Основная причина использования копья в пешем бою заключалась в том, что длина оружия позволяла оставаться вне досягаемости противника до тех пор, пока тот не будет сбит с ног. Колющий выпад был единственным способом убить врага. Но удар и взмах в сторону врага, сделанный с целью нарушения его позиции, были одним из способов облегчить нанесение смертельного выпада. Поэтому удары и взмахи по-прежнему были невероятно полезными приёмами при обращении с копьём.

Но носители стража — эти исключительные люди, благословлённые богом, связанным с их землёй, — находились на уровне, недосягаемом для обычных людей. Как и его сын Олха, который сражался во время недавней битвы, барон был носителем стража, владеющим одним из духов, передаваемых Домом Молох из поколения в поколение. Этот дух был величайшим во владениях Дома Молох; он являлся частью бога, связанного с деревней Лаг, и даровал владельцу исключительную силу.

Жители деревни называли этого бога «Великий Лагдара нашей деревни».

— Ты сражаешься не с пехотинцем. Не бей, а коли! Попробуй, и ты точно сможешь пробить прочную защиту своего противника!

— Хаа... — Баско решил проигнорировать это наставление. Он стремительно отступил назад и принялся энергично вращать длинную палку своими умелыми руками. Хотя барон велел ему колоть, Баско не собирался выполнять его указания.

Как самый искусный копейщик в деревне, Баско вряд ли нуждался в лекции о природе копья. Баско, казалось, решил попытаться выполнить ещё один размашистый удар, теперь уже с дополнительной мощью от силы вращения. Вращая палку в руках, Баско постепенно перемещал хватку к её задней части. Со смещением хвата, круг, очерчиваемый палкой, становился всё больше. По мере того, как кончик палки всё дальше и дальше удалялся от центра, он заметно ускорялся вместе с увеличением радиуса окружности.

Барон видел, что происходит.

— Давай, подходи, — сказал он, жестом приглашая Баско приблизиться.

Сильнейший воин в деревне, казалось, был рад, что есть кто-то, кто готов бросить ему вызов.

Когда Баско понял, что сила вращения достигла своего пика, в тот же миг он переместил хватку на самый край палки, максимально увеличив радиус круга. Без колебаний он, наконец, направил эту вращательную силу в левую ногу барона.

Барон же принял удар, даже не попытавшись защититься.

Кончик тренировочной палки разлетелся на мелкие кусочки с таким треском, что зрители почувствовали инстинктивное желание закрыть глаза. Каждый мужчина, наблюдавший за происходящим, устремил свой взгляд на левую ногу барона. Всем в голову, должно быть, пришла одинаковая мысль: может он и носитель стража, но такой удар...

Однако его нога была цела и невредимая, а вот Баско стоял со сломанной палкой и опущенной головой.

Сам же барон смотрел на Баско как ни в чём не бывало. Однако теперь его лицо выглядело так же, как у Олхи на поле боя: оно было покрыто красными отметинами, известными как кумадори. Возможно, сверхъестественный защитник, охранявший барона, почувствовал, что его хозяин находится в опасности, и автоматически высвободил свою силу.

— Я впечатлён.

Услышав похвалу от барона, Баско, всё ещё склонивший голову, отступил назад. Однако…

— Кто-нибудь, дайте этому человеку новую палку.

После этого приказа, Баско потерял возможность уйти. Вместо этого ему выдали новую палку и заставили продолжить показательную тренировку с бароном. К тому времени, когда Баско наконец отпустили, прошла уже четверть токи, и он был сильно избит. Носители стража имели неисчерпаемые запасы энергии.

Мансо выругался, глядя, как Баско уносят на носилках.

— Баско нужен был нам для экспедиции! — его слова вызвали неловкий смех у окружающих мужчин. Все они понимали, что с полученными ранами Баско вряд ли сможет принять участие в предстоящей битве. Боевой потенциал деревни Лаг только что сильно упал.

Барон жадно пил из горшка с водой, довольный и, казалось бы, не обращающий внимание на страдания, которые причинил окружающим его простолюдинам. Он был в приподнятом настроении, когда покидал тренировочную площадку. Барон был полным сочувствия правителем, который пользовался большим уважением со стороны своего народа, но в пылу сражения он часто быстро забывал о своём окружении.

Наблюдая за уходом барона, Кай заметил, как появился его сын Олха, который последовал за отцом. Кай начал размышлять о несправедливости мира, в котором он жил.

Если ты не носитель стража, это всё равно что в жизнь на харде играть. — пришедшие ему в голову слова, озадачили его. — На харде? Что это?

В последнее время Кай часто выглядел так, будто глубоко задумался, и окружающие считали это признаком того, что он стал более зрелым, после тяжёлого ранения в бою, но это было заблуждением.

Когда Олха поравнялся с бароном и они оба исчезли из виду, несколько молодых девушек, которые, должно быть, наблюдали за ними, вышли из своих укрытий и начали громко разговаривать визгливыми голосами. Этих девушек часто видели рядом с Олхой.

Из-за непрекращающихся боёв, в деревне было гораздо больше женщин, чем мужчин. И всё же, многие мужчины в деревне отвергались женщинами. Причина была проста. Вполне естественно, что женщины деревни устремлялись к более сильным мужчинам, а для остальных эта проблема усугублялась неразумными правилами, из-за которых у них оставалось ничтожно мало шансов стать сильнее.

Моногамия никогда не была значимой концепцией в этом мире, и гаремы, как правило, поощрялись.

Громкий смех тех девушек прекратился, стоило появиться бледнокожей девушке, которая взмахом своей руки разогнала эту группу. Она — ещё один ребёнок барона. У неё красные, словно рубины, глаза, и белые кожа и волосы, в которых не найти и капли пигмента. Большинство людей знали её как Белую Госпожу. На самом же деле её звали Жозе, и она была молодой девушкой сказочной красоты. Для мужчин деревни она являлась недостижимой наградой, и все в той или иной степени восхищались ей.

Такого человека называют альбиносом, верно? — это новое слово заставило Кая снова погрузиться в раздумья.

[1] Кейхо — queijo — португальское слово, которое переводится как "сыр"

[2] Тавр — лат. taurus ← др.-греч. ταῦρος «бык». На яп.: 鉄の牡牛, где 鉄 — железо, 牡牛 — бык, вол. Фуриганой помчено, что 牡牛 надо читать как トール [тоору].

[3] Моранго — на японском 岩苺 — переводится, примерно, как “скальная клубника”; фуриганой помечено, что читать надо как モランゴ [моранго]. Португальское слово morango — клубника.

[4] Орг — видимо, изменённое слово Орк. На японском написано 豚人 — человек-свинья; фуриганой помечено, что читать надо как オーグ [оогу]

4

Как правило, все солдаты в Лаге жили вместе в казарме, расположенной рядом с деревенским замком. Утверждалось, что это было сделано ради укрепления сплочённости между мужчинами, но было бы правильнее сказать, что таким образом солдаты всегда были под рукой, чтобы их можно было быстро мобилизовать в кризисные моменты.

Для самих же солдат такая практика означала, что им гарантирована еда утром и вечером, так что это не было лишено преимуществ.

— Слава Матери-Земле!

— Слава!

— И благодарим храброго духа бога земель, обитающего здесь, на земле наших предков.

— Благодарим.

После того как молитвы были произнесены, а барону дали достаточно времени, чтобы тот откусил первый кусок, все приступили к трапезе. Стол барона находился на особом, слегка приподнятом месте, а вокруг него располагалось ещё несколько других длинных столов, битком набитых обедающими людьми.

Сегодня на ужин были: очень водянистый суп с маленькими кусочками картофеля, немного твёрдого хлеба и прит, который только что сварили. Естественно, прежде чем занять свои места, солдаты должны были выстроиться в очередь перед служанками, чтобы им дали еду. Существовало негласное правило, что менее полезные солдаты должны были стоять в её конце, и что им давали только то, что оставалось после того, как обслужили бы более достойных мужчин. Как обычно, Кай получил расплющенный ржаной хлеб с явными пятнами плесени и суп без единого кусочка картофеля. И хоть для прита сейчас был сезон, но Каю ни одного не досталось.

— Смотри сколько хочешь, я с тобой своим не поделюсь.

— Нет, мне просто любопытно...

Кай уставился на прит, который дали солдату рядом с ним, и подумал: «Это похоже на зелёную спаржу». Ему было интересно, но он не особо любил овощи, поэтому только что сказанное им, что ему просто любопытно, не было ложью.

Внезапно его мысли наполнились неясными информацией и терминологией. Разобраться во всём этом было непосильной задачей для Кая, даже если бы он занимался этим днями и ночами напролёт. Первоначально Каю катастрофически не хватало понимания этого мира, и большинство всех этих новых терминов, которые приходили к нему в голову, просто озадачивали его.

Это выглядит как что-то «питательное»... но что такое «витамины»?

Кай накапливал эти мысли, которые казались воспоминаниями из прошлой жизни, и пытался использовать их, чтобы по-новому понять мир, в котором он живёт. Эта его прошлая личность, со всеми её знаниями, казалась совершенно другим человеком. И для такого невежественного мальчика, как Кай, потока информации, который он испытывал, было достаточно, для быстрого развития его понимания окружающего мира.

Вся эта некачественная еда повредит моему здоровью... — осознание этого заставило его пожалеть, что он упустил шанс получить столь необходимое питание, пока ещё был сезон прита.

Его чувство гигиены также начало отличаться от всех окружающих, из-за чего стало трудно игнорировать плесень на его ржаном хлебе. Но когда он попытался соскоблить её ногтем, Мансо ударил его, со словами: «Не трать свою еду попусту!»

Если что-нибудь не придумаю, я, вероятно, не получу достаточного количества питательных веществ. Я могу умереть... Как бы то ни было, я хотел бы иметь возможность есть столько же, сколько они...

Кай с завистью посмотрел на стол барона.

В основном там была та же самая еда, но порции супа были больше и полны картофеля, варёный прит был свален в такую высокую кучу, что казалось, будто он вот-вот начнёт падать со стола, ещё была жареная редкая зимняя птица (это дикая утка?), которую как-то сохранили после охоты, а служанка поливала аппетитной белой жидкостью, свежеиспечённый хлеб. Вероятно, это было молоко.

В этом обществе «порядок клевания[1]» был очевиден.

Даже в расположении мест за столом барона была видна своего рода иерархия по статусу. Барон сидел в центре стола, а остальные расположились по обе стороны от него, образуя два крыла, хорошо видимых солдатам.

Рядом с бароном сидели его жёны, а за ними — их дети. Мальчики, начиная с Олхи, сидели в правом крыле, а девочки, начиная с Белой Госпожи, или точнее, с Жозе— в левом.

Количество еды, поставленной перед ними, постепенно уменьшалось от центра к краю стола, подразумевая понижение статуса. Тем не менее, их самые маленькие порции всё равно были довольно щедрыми по сравнению с тем, что дают обычному солдату.

Количества еды, стоящей перед бароном, казалось было достаточно, чтобы накормить двоих, и её всегда оказывалось больше, чем он мог съесть, но фактически никто не возражал против того, чтобы он наслаждался этой роскошью.

В пограничье высоко ценилась сила защищать свой род. Барон был самым сильным воином в деревне, и деревня была в большей безопасности, когда барон мог есть столько, сколько ему нужно, чтобы пустой желудок никогда не отвлекал его. И если барон говорил, что распространение такого же обращения на его собственную семью, на бесполезных детей только потому, что они — его плоть и кровь, было справедливым, то жители деревни принимали это без возражений, даже если в тайне они считали это расточительной блажью. Такова была степень всеобщего почитания барона и степень его власти над жителями деревни.

Кай не смог сдержать урчания, пока наблюдал за тем, как семья барона, раз за разом, словно лопатой, закидывает в рот прит.

Затем, когда он попробовал свой суп, то заметил, что вкус стал какой-то не такой...

— Ты съешь всё. Понятно?

— ...

В какой-то момент заплесневелые кусочки хлеба, которые он отломил, были помещены в его суп.

Мне действительно нужно это есть?

Кай сглотнул, заметив, что окружающие смотрят на него с неодобрением.

**

Повседневную жизнь в этом мире нельзя было назвать изысканной. Она была больше похожа на жизнь деревенских стариков, которые встают с восходом солнца.

Как только рассветало, пора было вставать. Затем, после работы и до захода солнца, наступало время ужина, а потом уже пора ложиться спать. Как говорится, кто рано ложится, тот рано встаёт.

Каждому отряду было выделено тесное помещение в казарме, в одном из которых Кай лежал на боку, не в силах заснуть.

Комната уже была наполнена звуками храпа. Духота и запах других мужчин переходили все границы.

Короткий сезон дождей закончился, и было уже начало лета, но, к счастью, лето в восточной части пограничья было довольно мягким. А вот зимой здесь приходилось несладко... но сейчас не то время, чтобы думать о более суровых временах года.

Кай не мог уснуть, поэтому решил встать. Он покинул казармы и направился в травяной сад за замком, где он мог бы держаться подальше от посторонних глаз. Вода из колодца за замком считалась лучшей в деревне, и Кай решил утолить жажду.

Он поднял ведро, наполненное водой, и пил из него, пока не удовлетворился. Затем он посмотрел на мерцающие звёзды и понял, что ночь ещё только начиналась.

Наверное, стоит попробовать...

Кай покинул травяной сад и спрятался в тени хижины для хранения инструментов, чтобы полностью скрыться из виду. Казалось бы, странно беспокоиться о том, наблюдает ли кто-нибудь за ним в ночной темноте, но, из-за угрозы ночного нападения полулюдей, на платформах вокруг замка всю ночь продолжали дежурить дозорные.

Кай присел в темноте и вздохнул.

Он точно знал, что не даёт ему заснуть. Получив так много знаний за последнее время, он явно хотел многое проверить, и любопытство не давало ему покоя.

Этот мир так похож на «фэнтези»... Я должен хотя бы попробовать...

Божественные камни — это что-то вроде магических камней, и мы едим их, чтобы повысить уровень, а ещё есть сверхлюди, которых защищают боги земель.

Если все эти странные "правила" основаны на какой-то магии... или духовной энергии... должен быть способ взять эту энергию и использовать её в чистом виде...

Эти неубедительные рассуждения, которые он, казалось, придумывал из ниоткуда, выбивали его из колеи.

Настоящая проблема Кая заключалась в том, что он всё ещё не стал достаточно взрослым. Он был в том возрасте, когда дети легко увлекались необоснованными заблуждениями о том, что они могут быть какими-то «особенными».

Если бы я мог использовать то, что называется магией...

Если бы он смог это сделать, это, несомненно, подняло бы его выше уровня незначительного солдата.

Кай начал делать глубокие, медленные вдохи, фокусируя внимание на своём теле. Он искал в себе какое-то чуждое ощущение, что-то вроде «мерцания». Он считал, что странные внутренние силы обычно переносятся кровью или исходят из какого-нибудь неизвестного магического органа.

Очевидным кандидатом на такой источник таинственной силы была круглая кость внутри его тела — загадочный божественный камень, в котором находились очки опыта, принадлежащие Каю.

По своим физическим ощущениям он мог догадаться, где именно внутри его тела тот расположен. Он знал, что его собственный божественный камень был где-то рядом с его сердцем, потому что эта область нагревалась каждый раз, когда он «повышал уровень».

Если чувство повышения уровня заключалось в том, что его сила существования как живого существа возрастала... тогда то, что было у таких людей, как Олха и барон, должно было быть чем-то вроде пассивного навыка, который в дополнение увеличивал их физические способности, вызванные наличием в их телах милостивого бога, существа на более высоком уровне существования.

Весьма вероятно, что в этом мире существовала магическая или духовная сила. Совсем не странно называть это «магией».

Гори!

Первым, что он попробовал, была «магия огня». И причина у этого проста: магия огня — это круто.

По мере того, как мысленный образ становился более ясным, он начал чувствовать тепло от божественного камня глубоко в своей груди. Сначала он по рассеянности подумал об этом как о приятном тёплом ощущении, но затем понял, что его сердце начинает биться всё сильнее, по мере того, как тепло нарастает.

Что за?.. Это безумие.

Казалось, что божественный камень собирает каждую частичку его жизненной силы, чтобы исполнить его «желание».

Неужели мой божественный камень насильно собирает энергию, необходимую для создания магии?!

Обнаружив, что ему трудно дышать, Кай свернулся калачиком и начал хватать ртом воздух.

Затем, через несколько мгновений, кончик указательного пальца правой руки, на который был направлен его мысленный образ, стал чрезвычайно горячим. Стало так горячо, что Кай отвёл этот палец подальше от себя, будто боялся его.

Затем, мгновение спустя, он услышал звук... пух.

Словно внезапно перенесённый в реальность из какого-то неведомого потустороннего мира, на кончике пальца Кая из ниоткуда появился слабый мерцающий свет в виде природного явления, известного как огонь.

Это был маленький источник света, похожий на пламя, создаваемое крошечной свечой.

Кай присел на корточки и уставился на пламя, но вместо того, чтобы чувствовать себя счастливым, он испугался за свою жизнь. Его тело становилось холодным, будто бы всё его тепло поглощалось этим «пламенем».

— Вот дерьмо.

Если он не остановит свою «магию огня», то умрёт.

Он неистово помахал рукой, но пламя не погасло. Попытался потушить его о землю, но и это не помогло.

Он предполагал, что можно погасить пламя, если он сможет определить действие по его тушению с точки зрения магии, но это чрезвычайная ситуация, и у него нет времени, чтобы остановиться и подумать.

Затем Кай кое-что вспомнил.

Вода! — в колодце была вода, чтобы потушить пламя.

Использовать воду против огня. Эта мысль была слишком простой, чтобы её можно было назвать идеей, но это было единственное, что пришло ему в голову. Он поднялся на ноги и бросился к колодцу.

Ему пришлось поднять ведро, когда пламя всё ещё оставалось у него на пальце, но времени беспокоиться об этом не было. Затем он погрузил палец в набранную воду.

В этот момент, раздался шипящий звук.

Оно не погасло?!

К его ужасу, магическое пламя продолжало гореть под водой.

Внутренняя часть ведра осветилась цветом пламени, и из-за света, который отбрасывался на Кая, его обнаружили.

— Кто здесь?

Это был высокий, чистый голос.

Кай прижал ведро к себе, пытаясь спрятать его, и оглянулся через плечо в направлении голоса.

Позади него стояла Жозе, вытирающая рукой пот со лба... Белая Госпожа вонзила свою тренировочную палку в землю и оставила её торчащей из грязи.

Должно быть, она пришла к колодцу, чтобы утолить жажду. Вода из колодца всегда была более прохладной и освежающей, чем та, что хранилась в горшке.

— Это ведро... Оно светится?

«Магия» Кая внезапно оказалась на грани разоблачения.

[1] Порядок клевания — термин обозначения для иерархической системы организации общества: https://ru.wikipedia.org/wiki/Порядок_клевания

5

Пламя на кончике его пальца не гасло.

Белая Госпожа подходила всё ближе.

Не помогало и то, что вода в ведре начала кипеть и булькать. Вода вокруг пламени быстро нагревалась, и жара, исходящего от неё, было достаточно, чтобы вызвать ожоги.

— Что внутри этого ведра?

Белая Госпожа внезапно подбежала, словно догадавшись, что Кай что-то замышляет.

Кай ещё не был готов показать другим такую, касающуюся его, странную вещь, и отчаянно пытался придумать, как это остановить.

Исчезни, исчезни, пожалуйста исчезни.

— Я узнаю твоё лицо. Это ведро...

«Магия огня» на кончике его пальца не прекращалась. Хотя он хотел, чтобы огонь «исчез», он чувствовал, что это не совсем правильный способ остановить пламя. Если пламя могло продолжать гореть под водой, то любые идеи, связанные с «кислородом», не подходили.

Тогда что сработает? «Отвораживающая» магия? Или может действие какой-нибудь другой магии «перепишет» эту? Но в таком случае, какой именно другой тип магии мог бы отменить этот?

Всего несколько дней назад Кай был совершенно необразованным, и эти вопросы были слишком сложными, чтобы он мог быстро на них ответить. В голове одна за другой возникали ситуации, в которых огни гаснут, и затем он нашёл мысленный образ, который, как ему показалось, был именно тем, что нужно.

Закрытие... шлюза.

Кай попытался представить, как поток жизненной силы, высасываемой из его тела, прерывается, будто закрывается водный путь. Даже в деревне были водные пути, которые забирали воду из ручьёв, чтобы направить её к сельскохозяйственным угодьям. И поток воды можно было контролировать с помощью специальных ворот, которые открывались и закрывались.

Пытаясь спрятать ведро, Кай сгорбился над ним, но Белая Госпожа схватила его за плечо и потянула назад. В этот самый момент магия огня перестала получать топливо для поддержания пламени.

Несмотря на своё маленькое телосложение и тонкие руки, Белая Госпожа обладала устрашающей силой. Это, несомненно, было следствием того, что она находилась под защитой другого бога своего дома. Какой бы ни была причина, её невероятная сила и женственная внешность совершенно не сочетались. Наряду с бароном и его старшим сыном Олхой, Белая Госпожа была одной из трёх носителей стража в доме Молох.

Кай упал на спину и перекувырнулся. Ведро, которое он держал в руках, взлетело в воздух, расплескав воду вокруг.

Как раз в тот момент, когда правая рука Кая наконец показалась из ведра... пламя магии огня, которое горело на кончике его указательного пальца, превратилось в тусклое голубое мерцание, вскоре исчезнувшее с дуновением ветра. Кай не думал, что она что-то видела, но это было слишком близко, чтобы уверенно утверждать.

Затем Кай тяжело приземлился на спину, что заставило боль в его заживающих костях вернуться с новой силой. От шока он закричал.

— Гьяааааа!!

Белая Госпожа застыла на месте, испуганная громким криком Кая.

Кай быстро закрыл рот рукой, но было слишком поздно. Он уже успел наделать достаточно шума, чтобы по замку то тут то там разносились крики людей, пытающихся узнать, что произошло. В панике Кай попытался скрыться с места происшествия.

— Подожди, — крикнула ему вслед Белая Госпожа.

Но Кай даже не оглянулся: он сосредоточился на побеге, зажимая ноющие раны. Но затем тонкая рука схватила его сзади с непомерной силой.

— Разве я не просила тебя подождать?!

Белая Госпожа крепко схватила его за ворот, и, несмотря на то, что была примерно того же роста, что и Кай, она смогла поднять его, как мяо, поднимает своих котят за загривок. Сначала Кай беспомощно барахтался в воздухе, но вскоре понял, что привычное для него соотношение сил между мужчинами и женщинами перевернулось с ног на голову, и смирился со своей судьбой.

Последовал хаос: всех спящих солдат разбудили и сообщили, что полулюди пытаются совершить ночное нападение на замок, и даже самого барона вызвали из покоев. К тому времени, когда стало ясно, что всё это было недоразумением, у Кая уже не было возможности избежать лекций и наказаний от огромного количества разъярённых взрослых.

Дисциплина в пограничье обычно поддерживалась при помощи немедленного физического наказания.

**

— ...

— Мне действительно жаль.

Чрезмерные наказания не считались проблемой в этой деревне, и дисциплина поддерживалась с помощью настоящего насилия. Единственное милосердие, проявленное к Каю, заключалось в том, что они не трогали места, где у него были сломаны кости. И вот, полдня спустя, его оставили привязанным к столбу в комнате для наказаний с сильно опухшим лицом, по которому текли слёзы.

Разгневанным, старшим мужчинам деревни было не до шуток, и им ничего не стоило отвесить раненому мальчику звонкую пощёчину. Они восприняли идею вбить здравый смысл буквально.

Кай не смог произнести ничего, кроме бессвязного бормотания, когда Белая Госпожа взяла его за руку и пристально взглянула в его лицо.

— Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — спросила она, выглядя искренне извиняющейся.

По одному его виду было понятно, что с ним не всё в порядке.

Белая Госпожа, должно быть, чувствовала, что, пусть хотя бы частично, но она тоже ответственна за это. Факт того, что дочь барона извинялась перед простым пехотинцем низкого ранга, означал, что она на самом деле была очень заботливым человеком.

— Теперь, по поводу того пламени, которое я видела...

Единственным её недостатком было то, что она невероятно настойчива.

— Понятно. Так у тебя есть задатки медиума[1].

Кай смирился с тем, что его секрет раскрыт, и во всём признался ей, опустив только часть о воспоминаниях из прошлой жизни.

Когда рассказывал о том, что из-за травм ему нечем было заняться и он случайно создал огонь, а затем решил попрактиковаться в этом, чтобы после всех удивить, он чувствовал, что это объяснение звучит так, словно придумано на ходу. Кай выглядел взволнованным, будто ожидал, что Белая Госпожа назовёт того лжецом, но она просто приняла его объяснение, казалось, ничего не заметив.

Каю показалось, что она приняла всё это слишком легко, но он рассудил, что эта «Госпожа» ещё не научилась не доверять людям, и решил считать, что ему просто повезло.

Больше всего его сейчас интересовало слово «медиум», которое он услышал от Белой Госпожи.

Казалось, это было примерно то же самое, что и маг, в представлении Кая. По словам Белой Госпожи, в центре страны было несколько носителей стража, которые владели этой таинственной силой.

— Эти техники опасны. Совершишь ошибку при их использовании, и можешь сжечь свою жизненную силу и умереть. Отец даже запретил мне этим пользоваться. В самой столице ими владеют только несколько особых семей, и они держат свои искусства в секрете. Возможно, у тебя есть некоторый потенциал, но я думаю, что лучше, если бы ты никогда больше не использовал этот навык. Обычный маленький мальчик, вроде тебя, может очень легко израсходовать всю духовную энергию в своём теле в мгновение ока.

Кай уже знал это по собственному опыту, поэтому не стал спорить.

Тот, кто израсходовал всю свою духовную энергию, резко ослаблял свой контроль над жизнью, и часто на практике это означало, что он умирал от сердечного приступа. Кай подсознательно поднёс руку к груди.

— Давай оставим всё это между нами. Ты же не будешь рассказывать всем подряд, не так ли? Многие мальчики твоего возраста мечтают о какой-нибудь «особой силе», и я просто знаю, что кто-то может умереть, пытаясь её получить.

— ...Угу.

— Говорят, что количество духовной энергии, с которым начинает большинство людей, полностью сгорает примерно за тот же промежуток времени, что и одна свеча, не дольше. Если кто-то вроде тебя будет поддерживать пламя слишком долго, твоё сердце остановится, и ты умрёшь.

— ...Угу.

— Я даже слышала о носителях стража, которые неправильно это использовали и навлекали на себя смерть. Я умоляю тебя не делиться этими знаниями с кем-либо ещё.

Когда Белая Госпожа вышла из комнаты наказаний, оставив после себя приятный аромат, безрассудный разум Кая сосредоточился на совершенно противоположных идеях, стоило ему лишь увидеть, что она ушла.

Он чувствовал, что уже понимает, что к чему. И теперь у него была реальная оценка того, насколько мало духовной энергии есть у него в распоряжении. Теперь, когда он знал свои пределы, он намеревался найти способ, чтобы кто-то вроде него мог воспользоваться этой новой способностью.

Я пробьюсь наверх и заполучу для себя хорошую пищу.

Когда ребёнка оставляют голодать, его жажду еды не следует недооценивать.

Лучшее, что я могу сделать в этой ситуации, это...

Он начал задаваться вопросом, можно ли перерезать верёвку вокруг своего тела, и это стало началом его экспериментов с «техниками».

Кай сглотнул и поморщился, почувствовав вкус крови и боль, вызванную раной во рту.

Это заставило его передумать. Он решил, что сначала должен попробовать использовать магию, чтобы сделать что-то с болью во рту. В таком жестоком мире, как этот, наличие какой-то «магии исцеления» было бы очень кстати.

Он стал думать о том, как ему в действительности испытать этот вид магии.

У меня есть одна свеча духовной энергии...

Если он собирался много чего испытать, то нужно было предусмотреть какие-то меры безопасности, чтобы это не убило его.

Ему нужно было решить, как долго он может использовать магию без какого-либо риска, после чего, когда бы он стал испытывать всякие разные способы, основным правилом для него было бы придерживаться этого ограничения времени.

Во-первых, предыдущий опыт научил его, что он может использовать магию около десяти секунд, прежде чем достигнет своего предела. Секунда — это короткий промежуток времени, который длится всего мгновение. Теперь он это знал.

Во-вторых, он должен был тщательно управлять «шлюзом», который контролировал его духовную энергию. Он должен был быть уверен, что может надёжно открывать и закрывать шлюз, точно так же, как когда контролируют поток воды.

И, в-третьих, он должен был тщательно обдумать теорию, лежащую в основе ментального образа, которая привела бы к «исцеляющему» эффекту.

Кай оглядел запасную кладовую замка, которая в настоящее время служила ему комнатой для наказания. Во время сбора урожая эта кладовая была полна, но в преддверии жатвы она была совершенно пуста, поэтому её использовали для такого рода наказаний.

Где-то за окном над ним, которое выходило на открытый воздух, капала вода. Кто-то сверху, должно быть, вылил грязную воду на улицу.

1, 2, 3, 4...

Капли падали с интервалом примерно в две секунды, и он решил, что, услышав пять капель, принудительно остановит свою магию. Даже если десять секунд станут двадцатью, он не думал, что это его убьёт, но рисковать, пока он всё ещё учится, не было необходимости.

После пяти капель я остановлюсь, несмотря ни на что.

Он глубоко вдохнул воздух в лёгкие, а затем начал опасные эксперименты с магией. К счастью, он был привязан к столбу, что означало, что он не упадёт, даже если силы покинут его конечности.

Кай дождался первой капли воды, а затем сосредоточил внимание на своём божественном камне.

Сначала нужно было извлечь небольшое количество духовной энергии из всего тела. Этот процесс извлечения начался автоматически, как только он воззвал к своему божественному камню.

Его руки и ноги внезапно потеряли свой цвет и стали опасно холодными, когда он направил тепло от своего божественного камня на ту часть рта, которую хотел исцелить.

К этому времени упали две капли воды.

Раны, исцеляйтесь...

— пожелал он.

И ещё раз пожелал.

И ещё раз пожелал.

Но это не сработало.

Он попробовал другой мысленный образ.

Плоть, восстанови свою форму... — пожелал он.

И ещё раз пожелал.

Но это не сработало.

Упали ещё две капли воды.

Следующая попытка была последней. Он сузил свой фокус.

Клетки, активизируйтесь...

— пожелал он.

Он желал изо всех сил, что у него были.

А затем успокаивающее тепло заполнило внутреннюю часть его рта.

У него не было достаточно времени, чтобы насладиться этим ощущением. Пятая капля воды упала за окном, и пришло время силой прервать эксперимент. Мысленно он представил, как закрывает врата, которые раньше эффективно остановили его магию. Линии теплового потока, исходящие из его божественного камня, были отрезаны, словно их пережали.

— Хаа, хаа... — дыхание было настолько тяжёлым, что его плечи дрожали.

Десяти секунд хватило, чтобы он почувствовал себя истощённым, будто только что были использованы все его силы. Когда тепло постепенно вернулось к его конечностям, Кай пришёл в себя.

Рана во рту... Стало лучше?

Он потрогал её языком, а затем поморщился от тупой боли, которую это вызвало. Но это была не та острая боль, словно от иголок, как раньше.

Зажило или нет? Он не сможет сказать наверняка, пока его не выпустят из этой комнаты.

Обессиленный, Кай провалился в глубокий сон, будто упал в обморок.

[1] медиум — на английском — ченнелер (channeler или channeller), человек, участвующий в ченнелинге, принимающий информацию от «духов- наставников». Но звучит как-то «по-сектантски», поэтому заменил на медиума (для фэнтези-мира как-то привычней). На японском (в вебке) 御使い — посланец, посыльный (вроде).

6

Земли пограничья были обширными.

Далеко к северу от центральной равнины, которая была краеугольным камнем объединённого королевства народа людей, просуществовавшего 1000 лет, лежала пустошь, которая была не совсем лугом, но и не совсем пустыней, протянувшаяся примерно на 1000 йулдов с севера на юг и на 2000 йулдов с востока на запад.

Сила людей росла по мере увеличения их численности, и людские массы распространились даже на эту бесплодную землю. Но эта счастливая эпоха давно ушла в прошлое. Люди отчаянно цеплялись за унаследованную землю, но их могущество угасало, и вскоре на них стали беспрестанно нападать нечеловеческие виды, которые шли на них толпами.

Если боевые действия на востоке прекращались, то на западе возникали новые проблемы. Проблемы на западе закончились, следующий — север. Не было никаких оснований полагать, что конфликт когда-нибудь закончится.

Работая вместе, жители Лага восстановили ущерб, нанесённый их сельскохозяйственным угодьям вторжением макак, но, конечно, цикл повторился, и к западу от деревни вспыхнули новые неприятности.

Вести разносили по небу приручённые хонки, самые быстрые гонцы в пограничье. К ноге птицы был прикреплён герб, указывающий на то, что её владельцем являлся граф Балта. Он был лордом большой территории, которому многие бароны в пограничье присягали на верность.

Это был не просто призыв к подкреплению; это был официальный приказ собраться вместе, за которым стоял вес высшего лорда.

У многих солдат Лага всё ещё не зажили раны, но барон Везин не колеблясь собрал роту солдат, чтобы отправить на помощь графу Балта. Деревню осталось защищать минимальное число солдат, а рота, включавшая в себя пятьдесят пехотинцев и одного носителя стража, который был ядром их силы, поспешно отправилась в путь.

Возглавлял роту, конечно же, их носитель стража Олха, старший сын барона. Среди этих пятидесяти пехотинцев был и Кай.

— Поторопитесь! Я не могу позволить себе опоздать на совет!

Солдаты молча ускорили шаг, когда Олха накричал на них.

Регулярно сражающиеся в постоянных битвах в пограничье солдаты, были достаточно удачливы, чтобы «поднять уровень» при помощи силы, полученных с убитых врагов, божественных камней, и у большинства из них были сильные ноги.

Олха выглядел довольным реакцией солдат, но у него были свои причины для нетерпения.

Несколькими днями ранее им на помощь пришли подкрепления из соседних деревень, и обычай требовал, чтобы они выражали свою благодарность подарками. В пограничье, где еды не хватало, самым желанным подарком было зерно, которое можно было хранить долгое время. Поэтому Лаг отдал другим деревням больше, чем просто немного их пшеницы.

Вполне естественно было ожидать такого же отношения к себе, когда ситуация изменилась на противоположную.

Храбрые воины, которые спешили помочь нуждающемуся союзнику, могли рассчитывать получить взамен значительное количество продовольствия. «Расходы», которые им пришлось понести несколько дней назад, оставили их деревню с количеством еды, едва достаточным для всех жителей, поэтому им стоило рискнуть своей жизнью в бою за шанс получить несколько мешков пшеницы.

Под угрозой оказалась деревня Банья, чьи земли были наполовину заняты посевами и наполовину скотом, а просьба о помощи была сделана от имени графа Балта, который являлся лидером союзных лордов пограничья. Во владения графа Балта, известные как Балтавия, входили обнесённый стеной город и семь окрестных деревень в районе пограничья.

Если запрос был подан от его имени, это говорило о том, что угроза, исходящая от вторгшихся полулюдей, особенно велика. Вполне вероятно, что все низшие лорды северной части пограничья соберутся вместе.

Существует также вероятность того, что граф Балта посчитает скорость, с которой другие придут ему на помощь, мерой их преданности.

Присутствующие лорды будут выпивать вместе, в рамках церемонии совета, чтобы укрепить солидарность, и для лордов, присутствующих впервые, это была возможность улучшить своё положение среди равных.

— Кай, не переусердствуй, если тебе больно. Ты ещё не исцелился.

— Я знаю. Не беспокойся обо мне.

Кай криво улыбнулся солдату, проявившему беспокойство, и покачал головой, говоря тем самым, чтобы тот перестал волноваться.

Конечно, сломанные кости Кая ещё не были полностью исцелены; он шёл в бой со рваными тканевыми повязками, покрывающими всю его грудь.

Зачем им понадобилось отправлять в бой раненого солдата? Он пытался не думать об этом, но не удивился бы, узнав, что его бросают в бой, чтобы стало на один бесполезный рот меньше.

Быстрого шага было достаточно, чтобы причинить Каю сильную боль, но его травмы уже не были такими серьёзными, как думали окружающие. Прошло десять дней с тех пор, как его наказали за беспокойство, которое он вызвал, и Кай всё время продолжал свои эксперименты с «магией исцеления». В результате ему удалось восстановить несколько сломанных рёбер.

Кай решил, что большая часть боли, которую он всё ещё чувствовал, была лишь в его голове и вызвана беспокойством о том, что он, возможно, не полностью исцелился.

Через полдня форсированного марша, солдаты Лага прошли примерно пятьдесят йулдов на запад. Их целью был широкий участок земли недалеко от Баньи, который находился между лесом и деревней.

— Ухх... Только не говорите мне, что это всё поля...

Опустошённая земля когда-то была полем, возделываемым в течение многих лет жителями Баньи.

Эта драгоценная земля была разворочена неосторожными ногами, трупы были оставлены гнить тут и там, будто бы здесь уже прошли интенсивные бои.

Различные жидкости, вытекающие из трупов, конечно же, содержали жир и соль, которые были словно яд для почвы. Как только боевые действия закончатся, этот яд придётся удалять, прикладывая какие-то адские усилия при восстановительных работах. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы солдаты поморщились.

Когда была замечена приближающаяся рота из 50 солдат, к ней подбежал солдат из Баньи, в которой была назначена точка сбора для совета союзников. Солдат сразу же узнал в Олхе их лидера и повёл его к месту встречи.

Естественно, пехотинцы молча последовали за ними.

Вскоре они достигли вершины пологого холма, где обнаружили главный лагерь, обнесённый деревянным забором. Только Олху позвали к скоплению палаток в центре, а 50 пехотинцев остались за оградой.

Также можно было увидеть группы воинов из других деревень, лениво ожидающих своего часа в том же месте.

— Всего здесь должно быть около 500 человек...

— Что-то грандиозное происходит, я точно знаю.

— Вы видели все эти трупы? Похоже, что враги действительно орги.

Поскольку вокруг не было никого высокопоставленного, среди пехотинцев вскоре начали распространяться слухи.

— Я пойду спрошу, что как, — сказал один солдат, прежде чем побежать к группе из другой деревни.

Их жизни могли зависеть от любой информации, которую им удастся собрать, поэтому никто не попытался его остановить. Пока Олхе всё объясняли в главной палатке, пехотинцы по-своему узнавали о сложившейся ситуации.

Они узнали, что напавшие полулюди были оргами.

Этот вид обладал громоздким телом, которое было более двух йулов в высоту и весило в несколько раз больше человеческого. Силы их атаки могло быть достаточно, чтобы даже закалённого ветерана довести до слёз, и иметь с ними дело было нелегко.

Количество нападавших было где-то от 150 и до 200. Для такой деревни среднего размера, как Банья, это было больше, чем они могли бы выдержать, ведь даже у Лага, одного из крупнейших поселений в пограничье, было всего 120 солдат. Когда начались бои, нападавшие не встретили особого сопротивления и унесли жизни примерно 10 солдат и около 20 людей, работавших в полях.

После первого удара им удалось укрыться за крепкой обороной деревни, где они смогли выстоять против нападающих. Подкрепление от графа Балта прибыло как раз вовремя.

Однако для жертв это было ужасно.

Орги ненавидели людей. Любой, кто знаком с ними, мог догадаться, что произошло. Орги любили похищать молодых девушек и с удовольствием истязать их. Хотя они не могли зачать с ними детей, им, казалось, нравился звук крика страдающей человеческой женщины. Солдаты Лага узнали, что несколько девушек из деревни были похищены. И нет нужды говорить, что выжившие жители Баньи пылали ненавистью к оргам.

— Мы сражаемся с проклятыми свиньями? Они должны быть больше похожи на домашних свиней, тогда мы могли бы хотя бы съесть этих ублюдков.

Хотя они напоминали свиней, орги, от шеи и ниже, были похожи по форме на человека, только с большим количеством мускул. Они ходили на двух ногах, поэтому расположение их мышц было подобно человеческому. Свиньи, которых люди выращивали на мясо, были меньше и имели копыта на ногах.

— А кто-нибудь, правда, пробовал такого съесть?

— Я слышал, что это было не так уж и плохо.

— Значит, на вкус они нормальные?

Как и следовало ожидать, солдаты деревни Лаг всегда были голодны.

Из чьего-то живота вырвался урчащий звук, и тогда морщинистый старик по имени Сетта, который был у них заместителем командира, велел мужчинам начать подготовку к приготовлению пищи.

Сезон дождей закончился совсем недавно, поэтому спать без палатки было не так уж и холодно, но печь для приготовления пищи всё равно была необходима.

Силы альянса в конечном итоге выросли до 700 солдат. Граф Балта привёл 200, а к ним присоединились остальные 500, отправленные из более чем 20 домов мелких лордов северной части пограничья. Им понадобилось два дня, чтобы собраться и организоваться.

Орги, должно быть, были напуганы внезапным увеличением силы человеческих войск, поскольку они даже не пытались совершить ночной набег, и на следующий день от них не исходило никакой видимой активности.

В глубине души члены альянса, ожидавшие в лагере, почувствовали облегчение, но солдаты из Баньи не могли просто сидеть и ждать.

Несколько женщин из их деревни всё ещё находились в плену, и они горели желанием нанести удар, как только будут готовы к битве.

— Мы знаем, что вы все чувствуете.

— Они не атакуют. Может, они убежали, когда увидели, сколько нас?

Мало кто из членов альянса считал разумным бросаться в бой, если враг не атакует первым. В конце концов, это была не их земля, и никто из феодалов не хотел терять ценных работников под своим командованием.

Неизвестно что за дебаты происходили в центре лагеря, но когда Олха вернулся к своему отряду, он глубоко вздохнул и приказал им готовиться к бою. Каким-то образом барону Баньи удалось уговорить графа Балта, который командовал всеми войсками.

— Орги наблюдают за нашими передвижениями из леса. Они ещё не убежали от нас.

Как только он закончил говорить, Олха начал надевать свои доспехи, давая понять, что он говорит серьёзно, и что у них нет времени на самообман.

Банья отправила своего разведчика, который утверждал, что следит за лагерем оргов. Жители деревни всё больше беспокоились, поскольку не слышали голосов похищенных девушек.

Для графа Балта члены альянса были как его дети, и он отказался бросить нуждающегося в помощи лорда. Орги являлись постоянным источником неприятностей, поэтому был определённый смысл в том, чтобы дать им отпор. И он принял решение, что они нападут в лоб, полагаясь на численное превосходство.

Когда вы сражаетесь с полулюдьми, обладающими превосходящей физической силой, окружающая среда, полная препятствий, такая как лес, ставит людей в крайне невыгодное положение. Пехотинцы были явно недовольны, потому что они готовились к оборонительному сражению на открытой местности, чтобы защитить земли Баньи. В лесу построения с копьями, которые являлись их сильной стороной, были бы в основном бесполезны.

— Серьёзно? Мы не можем просто вернуться домой? — проворчал кто-то, а некоторые разочарованно цокнули языком.

Жители Баньи были бы оскорблены, услышав это, но солдаты не хотели пытаться спасти небольшую горстку жизней, подвергая риску в десятки раз больше людей. Более того, люди, которых они пытались спасти, даже были не из их собственной деревни. Для солдат Лага объектом их гнева становились уже не орги, а сами жители Баньи.

Человеческие войска тихо начали отходить от места встречи. Флаги с гербами каждого лорда развевались высоко над широким участком земли. Несмотря на невыгодные условия, они всё равно значительно превосходили их по численности, и никто не думал, что они могут проиграть.

Ряды их серебряных копий блестели в лучах раннего летнего солнца. Воины деревни Лаг были среди тех, для кого копья являлись основным оружием, но каждый солдат нервно проверял, на месте ли его нож. Все примерно знали, чего ожидать от битвы в лесу, полном препятствий.

Схватка с оргами оказалась именно такой ужасной, как они и боялись.

7

В этом мире тот факт, что полулюди отличались от людей по внешнему виду, не означал, что они были менее умными. Они были так же способны разрабатывать стратегии, и у них не было недостатка в оригинальных идеях.

Союзные лорды попали прямо во вражескую ловушку.

Ни одна душа не заподозрила, что информация, полученная от «разведчика» Баньи, была фальшивой. Такой обман заставил солдат Баньи кипеть от ярости.

— Как мы оказались в этом дерьме?

— Откуда мне, чёрт возьми, знать?!

Их отвели в лес, но никакого лагеря оргов не было видно.

Они посылали новых разведчиков, но тех каждый раз устраняли; ни один не вернулся.

Они находились глубоко в лесу, не имея никакой информации, и им казалось, что что-то не так, но уверенность, вызванная их превосходством в численности, не позволяла им остановиться, чтобы переосмыслить свои действия.

Так они беспечно добрались до низины, окутанной туманом, и были удивлены, когда оказались в болотистой местности, которая всё ещё сохранила осадки от недавнего сезона дождей. Не успели они оправиться от шока, как на них, наконец, набросилось большое войско.

Враг был хитёр.

Шквал стрел, летящих на людей, заставил их без раздумий отступить, оттеснив на территорию третьей стороны, которая в обычной ситуации осталась бы просто наблюдать за битвой.

Эта болотистая местность принадлежала ящероподобным лагарто, и гостям здесь не были рады.

Когда люди были застигнуты врасплох угрозой, исходящей от другого вида за их спинами, нетерпеливые орги класса воин увидели возможность нанести удар, и человеческие формирования пришли в беспорядок.

— Господин Олха!

— Забудь о нём! Он даже не смотрит на нас!

Олха думал, что, поскольку он обладает мощью, выходящей за рамки любого нормального человека, он каким-то образом сможет исправить хаос, опираясь на свою превосходящую силу. Но это было не более чем тщеславие, вызванное отсутствием опыта. Бросив подчинённых ему солдат, он накинулся на врага, едва осознавая происходящее вокруг. В войсках лордов, носитель стража составлял основу их силы, и войска Лага не являлись исключением: Олха был их ядром.

Враги наступали, словно хищники, выхватывающие беспомощных птенцов из гнезда, пока их матери нет рядом. Орг, обладающий подавляющей массой тела и жёсткой кожей, своим рылом таращился на них сверху вниз. На его лице были красные отметины кумадори.

Это было худшим из возможных вариантов развития событий... они столкнулись с носителем стража оргов.

Солдаты Лага были приведены в беспорядок, и не имея возможности защитить себя, были вынуждены разбежаться. Многие из пехотинцев оргов были организованы и готовы атаковать беззащитные спины бегущих людей. Люди увидели, что их привычный стиль боя внезапно перевернулся с ног на голову.

[[image:/storage/reader-images/13e3638bce0a1b0436ea4052e2217e0b1915c7a8.jpg]]

Кай был среди тех, кто бежал.

Сначала он оставался со своим отрядом, пока они бежали все вместе, но когда им не удалось избавиться от преследователя — разделились на две части, чтобы хотя бы одна группа счастливчиков могла сбежать. Как и ожидалось, преследователь выбрал группу, куда входил Кай, который замедлял их.

Чтобы компенсировать ранения Кая, их сильнейший боец Мансо остался с ним, но они не могли убежать от своего преследователя. Мансо ждал до самого последнего момента, прежде чем сказать: «Извини, Кай» и бросить его. Мансо был быстр, поэтому орг-солдат не последовал за ним, решив вместо этого пойти за Каем.

Чёрт!

Кай не был готов здесь умереть.

Только не сейчас, когда он начал понимать принципы, лежащие в основе магии.

Только не сейчас, когда перед ним открывались новые двери, и у него появилась возможность чего-то добиться.

Он несколько раз споткнулся, заляпав себя грязью, пока бешено убегал, спасая свою жизнь.

Он понятия не имел, куда бежит.

Из-за тумана, наполнявшего воздух, ему казалось, что болота лагарто совсем близко. Лагарто были агрессивны по отношению к людям, забредшим на их территории, и они без колебаний разорвали бы Кая на части.

Звук шагов позади него становился всё ближе, и вот он уже мог расслышать звук тяжёлого дыхания. Хищник отставал буквально на волосок от своей добычи.

У Кая никогда не было шансов убежать от более сильного орга.

Страх захлестнул его, дыхание стало беспорядочным.

Внезапно через его бок пробежало ощущение жара. Таинственное жжение начало распространяться. Кай в замешательстве посмотрел вниз и увидел, что одежда покраснела.

Он понял, что преследующий орг-солдат ударил его ножом.

Это было уже слишком, и Каю захотелось плакать.

Кай чувствовал, что не сможет больше бежать, поэтому, не задумываясь, свернул в опасную туманную область леса. Теперь стало плохо видно, и он вслепую отправился вглубь, пробиваясь сквозь густой подлесок, в котором даже не было следов животных. Кай продирался через колючие листья и ветви, погружаясь всё глубже в туман, пока отчаянно продвигался вперёд. Внезапно земля под ним резко стала уходить вниз, но Кай продолжал мчаться вперёд, непреднамеренно отправив себя в воздух.

У него не было времени, чтобы сделать своё падение изящным. Его тело много раз ударялось о землю, пока он катился вниз по склону. Затем он сделал сальто и оказался перевёрнутым вверх ногами на самом краю обрыва, где его, к счастью, остановил корень дерева, столкнувшийся с его спиной.

От удара у него перехватило дыхание.

Его глаза наполнились слезами, но жалеть себя не было времени.

Пожалуйста, скажите мне, что я оторвался от него...

Кай крепко зажал кровоточащую рану на боку и с проблеском надежды напрягся, чтобы разглядеть вершину крутого склона сквозь туман. Но там он увидел, что его смерть, в виде осторожно идущего орга, всё ещё приближается к нему.

Орг-солдат был полон решимости убить Кая, во что бы то ни стало. Возможно, от оргов требовалось убить определённое количество солдат, как у отдела продаж, который должен был выполнить свою квоту.

Отдел продаж... квота?

Термин, который пришёл ему в голову, пока он пытался подняться на ноги, озадачил его. Интенсивная боль пронзила его бок, и он, задыхаясь, упал.

— Гааа!

Теперь, когда у него было время подумать, он осознал, насколько болезненной была его травма, и он не мог не свернуться в клубок. Он чувствовал густую, горячую кровь на руке, которой зажимал рану, и понимал, что кровотечение не остановится. До сих пор он был слишком взволнован, чтобы осознать это, но рана была более чем серьёзной, чтобы стать опасной для жизни.

Тут орг добралась до Кая, и возбуждённо фыркая своим длинным носом, замахнулся на него каменным топором с длинной рукояткой.

Теперь, когда Кай был тяжело ранен и не мог двигаться, орг был здесь, чтобы добить его.

Кай инстинктивно бросился в сторону и едва успел увернуться от того, что могло стать смертельным ударом. Как последнее средство, он достал нож, висевший у него на поясе. Кай снова забыл о ране на боку и теперь размахивал ножом, чтобы удержать орга на расстоянии, медленно отступая назад... но ему, находившемуся в узком пространстве с обрывом за спиной, вскоре стало некуда идти. Он был вынужден остановить ещё один удар каменного топора своим ножом.

Удар оказался слишком сильным, и его прижало к земле.

Разница в силе была очевидна. Орг близко поднёс своё рыло, словно с игрушкой, забавляясь с Каем, у которого, от зловонного дыхания, помутилось в глазах.

Дерьмо... дерьмо...

Он не мог понять ничего из того, что говорил орг, но знал, что тот явно видит что-то смешное в бессилии людей.

Рукоятка каменного топора прижалась к его шее, стало больно дышать.

Если бы я только выучил больше магии... Если бы я только мог поджарить эту отвратительную свинью целиком...

Чем сильнее он боролся, тем сильнее становилось кровотечение из его бока. Его тело начало холодеть, и даже мысли помутились.

Тогда Кай понял, что пришло время для отчаянных мер.

Он не знал, будет ли его магия эффективна или нет, но если бы он мог просто удивить орга...

Он опустил нож, который не приносил ему особой пользы, и потянулся рукой, чтобы схватить рыло. Орг рассмеялся, увидев его трясущуюся руку.

Если бы я только смог уничтожить один его глаз!

— Магия огня!

Он уже был на грани смерти.

Он не беспокоился о последствиях.

Божественный камень черпал жизненную силу из каждой частички его тела, направляя её к протянутой руке.

Прошло всего несколько дней, но он уже задумывался о том, как устроена «магия» в этом мире, и, узнав какие методы работают на практике, он пришёл к определённому уровню понимания.

Эта «магия» не является химической реакцией.

Он пришёл к выводу, что это странное явление на самом деле было высвобождением энергии в обмен на эквивалентное количество его духовной энергии. И эта духовная энергия может быть направлена с помощью мысленных образов. Всё объяснялось очень просто.

Причина, по которой носители стража не занимались магией, несмотря на то, что, вероятно, имели большие запасы духовной энергии, отчасти была связана с риском истощения их ресурсов. Но более важная причина могла заключаться в том, что их физическая сила резко возрастала в момент, когда они наследовали божественного духа, и обычно, чтобы достичь любого результата, которого бы им хотелось, было удобнее пользоваться именно этой силой.

Однако причина, по которой носитель стража получал прочное тело и невероятную силу, оставалась неясной.

— Гори, свинья!

Пламя, внезапно вырвавшееся из его руки, оказалось рядом с глазом. Орг вскрикнул от удивления и выгнул верхнюю часть тела назад, всё ещё продолжая возвышаться над Каем. Закрыв лицо рукой, орг, естественно, обнажил своё брюхо.

Я отправлю эту грёбаную свинью обратно в Сансару!

Он надавил левой рукой на рыло орга-солдата, а правой рукой снова поднял нож и вонзил его прямо в область, где должно было находиться оргское сердце.

Кай подсознательно остановил свою магию, когда его обычный обратный отсчёт закончился. Пламя погасло, но орг продолжал издавать приглушённые крики.

Кай был уверен, что нанёс решающий удар.

Но затем тяжёлая голова завалившегося орга толкнула его, из-за чего он отшатнулся назад.

Кай слишком поздно понял свою ошибку и не смог удержаться от падения, вместе с мёртвым телом орга.

Он был небрежен.

Что ж, если мне придётся умереть, то быстрая смерть от падения, вероятно, не так уж и плоха, — решил Кай. Его лицо расслабилось, но лёгкая ухмылка всё же осталась.

В момент падения с обрыва, он почувствовал ощущение полёта, а через мгновение его сознание ускользнуло.

В центре леса, где проходила битва, маленький человеческий мальчик бесшумно падал в долину сквозь густой туман.

Никого не было рядом, чтобы это увидеть.

8

Обрыв был отвесным, высотой, на вид, в несколько десятков йул.

Падение с такой высоты было бы смертельным, если бы под густым туманом не оказалось удивительно большого озера, которое, каким-то чудом, смягчило приземление мальчика. Бог смерти позволил Каю остаться в царстве живых.

Вскоре Кай начал приходить в сознание. Он почувствовал, как плывёт в холодной воде, и затем действительно очнулся.

Вода?..

Вода в озере, была необычайно прозрачной.

Сначала он подумал, что это, должно быть, пруд из дождевой воды, образовавшийся в сезон дождей, но объём воды был слишком велик, и она обладала прохладой характерной для родников. А та, которая скапливалась в сезон дождей, всегда была тёплой.

Какое-то время он удивлялся своему странному окружению и позволял себе плавать в воде, глядя вверх, на небо, которое сияло тусклым белым светом.

Сквозь светящийся белый туман, покрывавший ландшафт, он увидел смутные очертания крутых обрывов. Эти отвесные скалы образовывали вокруг него кольцо, и, пока он рассматривал местность, ему на ум пришло слово «кальдера».

Рассеянно плавая в воде, он медленно начал осознавать, что находится на грани смерти. Тепло полностью исчезло из его конечностей, и даже боль от раны в боку воспринималась какой-то отдалённой, будто бы она принадлежала кому-то другому.

Дерьмо... Мне нужно добраться до берега, иначе я истеку кровью.

С этой мыслью в глубине его сознания, которое уже помутнело, он начал неуклюже плыть.

Он едва держался на плаву, пытаясь ясно мыслить и определить направление к суше. Затем его рука ухватилась за что-то. Не зная, что это такое, он оттолкнул его, двинувшись в сторону утёса. Ему потребуется некоторое время, чтобы понять, что на самом деле этот объект был телом орга-солдата, которого он убил немногим ранее.

Озеро заполняло не всё дно долины. Кай смог добраться до того, что казалось берегом, где он вытащил своё тело из воды. К берегу тянулись корни корявого дерева, к которым Каю удалось подползти и прислониться спиной.

Когда он пытался придумать какой-нибудь способ выжить, голова ощущалась такой же размытой и полной тумана, как и пейзаж вокруг него.

Я должен закрыть эту рану прямо сейчас, иначе умру... Но, с такими травмами, я не смогу взобраться на эти скалы.

В его нынешнем состоянии он никогда не сможет покинуть долину. Он даже не знал, в какой части леса находится, а поскольку полулюди живут везде, где поблизости нет людей, шансов на то, что кто-нибудь придёт ему на помощь, было мало.

Вопрос был в том, как залечить рану в боку. Был только один вариант, и Каю не потребовалось много времени, чтобы подумать о нём.

Если я смогу использовать свою магию исцеления...

Он закрыл глаза и вспомнил, как лечил свои сломанные кости. Сосредоточил своё внимание на божественном камне, и тот начал втягивать его духовную энергию почти автоматически.

Но Кай быстро сдался.

Почти ничего не осталось...

Когда Кай был на грани смерти, духовная энергия, которая являлась его жизненной силой, сократилась почти до нуля. Если не восстановить силы, магия, которая была его последней надеждой, не сработает. Но если бы он просто лежал неподвижно и ждал, пока его тело восстановится, то умер бы от потери крови.

Для тех, кто родился в пограничье, было важно иметь знания о том, какие растения можно использовать для остановки кровотечения. Кай искал эти растения, но вместо них он заметил тело орга, плавающее возле берега.

Хех, я сделал этого ублюдка, — было его первой мыслю... но потом он понял, что это даёт ему новую возможность.

Кай потянулся за ножом, но тот пропал. Тогда он посмотрел на топор с длинной рукоятью, который всё ещё был в руке орга-солдата. Придётся одолжить то, чего ему не хватает.

Он подполз и смог дотянуться до тела орга. Взяв топор в руки, он приложил всю свою силу, чтобы обрушить его на грудь существа. Кожа живых существ была прочной, и разорвать её руками было удивительно сложно, если только на ней уже не было пореза.

Кай без колебаний погрузил руки в отверстие в коже, сделанное топором. Он порылся в холодных, скользких внутренностях и вскоре нашёл предмет в форме окарины, спрятанный за его лёгкими. Он нашёл божественный камень орга.

Быстро промыв в воде, Кай разбил его о камень, закопанный в землю неподалёку. Пришлось бить несколько раз, прежде чем откололся кусок. Пальцы зачерпнули костный мозг из отверстия, и он жадно слизал его. Из-за насыщенного вкуса костного мозга, эту работу хотелось сделать ещё быстрее.

Вот оно...

Далее последовало ощущение тепла внутри его божественного камня... а затем увеличение силы, которое он действительно смог ощутить. Казалось, что его уровень существования как живого существа повысился.

Он продолжал жадно лизать остатки костного мозга, пытаясь снова активировать свою магию исцеления.

Клетки мои, закройте кровеносный сосуд.

Теперь у него было значительно больше духовной энергии, которую он мог собрать и направить на рану в боку, заставляя клетки в этой области активизироваться.

Каю потребовалось несколько дней проб и ошибок, чтобы понять, что, хотя магия, по сути, имеет неограниченный потенциал, она не будет работать без определённого мысленного образа и соответствующего количества духовной энергии, которую можно использовать.

Например, мысленный образ огнемёта не подействует, если топлива в распоряжении достаточно только для спички.

В ходе размышлений, он понял, что магия не сработает, если представить просто зажившие раны, потому что это был слишком неопределённый образ, чтобы ему могли последовать клетки, из которых состоит его плоть. Само место раны состояло из десятков миллионов клеток, которые должны были работать согласованно. Поэтому Каю нужно было держать свои желания в рамках разумного, чтобы его магия исцеления работала эффективно.

В случае перелома кости было недостаточно смутно представить, как тело исцеляется. Он должен был сосредоточить свои мысли на идее, что множество клеток кости прилипают друг к другу. Хотя от образования слабой сцепки в одной точке было мало толку, Кай обнаружил, что может делать это многократно в бесчисленном множестве различных точек, и прочное соединение образуется в результате совместного эффекта от множества слабых.

В данный момент Кай решил, что количество теряемой крови является наиболее насущной проблемой, и поэтому его попытки исцеления были сосредоточены на закрытии кровеносного сосуда.

Ощущение, что кровотечение уменьшилось... Я просто буду надеяться, что это сработало.

Кай снова начал ползти по земле, чтобы не уснуть на сыром берегу озера. На некотором расстоянии от края воды он свернулся калачиком в корнях большого дерева, которое, казалось, должно было укрыть его от дождя.

Даже в густом тумане он мог сказать, что это было впечатляющее старое дерево с ветвями, которые раскинулись над его головой, будто крыша.

Чёрт... я уже засыпаю...

У Кая не было возможности проверить, полностью ли остановилось его кровотечение.

Ему повезло, что сейчас лето, но тёплая погода не могла поднять температуру тела, пока одежда всё ещё была мокрой. И туман вокруг лишь усугублял ситуацию, блокируя солнечные лучи и лишая его тело тепла.

Кай снова позволил своему сознанию ускользнуть, оставив своё тело на попечение прочных корней большого дерева. Рука, зажимавшая рану, медленно соскользнула с его бока, и свежая кровь окрасила одежду, прежде чем начать капать на землю.

Жизненная сила мальчика медленно вытекала из его тела.

Затем, словно от лёгкого ветерка, колыхнулись одинокие голые ветви огромного дерева, чьи бесчисленные корни, казалось, обхватили огромную скалу.

Долина спала в тишине, ибо в ней не было ни одного живого существа, кроме мальчика.

**

Между тем, многие из солдат людей, которые рассыпались в разные стороны и сбежали из леса, каким-то образом смогли оказаться за оборонительными стенами Баньи, и поэтому человеческие силы едва избежали уничтожения.

Они смогли отразить атаку оргов из-за стен, одновременно заботясь о раненых, а измученные солдаты могли по очереди получать столь необходимую пищу и отдых. Также им удалось найти достаточно времени, чтобы реорганизоваться, когда в битве наступило затишье.

Перекличка подтвердила, что было потеряно много жизней, и даже лорды, которые привыкли к ужасным зрелищам в пограничье, побледнели. С меньшим количеством солдат для защиты региона их дальнейшее выживание в пограничье сразу же оказалось под вопросом.

— Как мы могли такое допустить?

Потери такого масштаба в последние годы были редкостью.

Сокращение их численности было настолько велико, что, похоже, границу страны в пограничье придётся отодвинуть.

— Они выставили нас дураками...

Они понесли большие потери, потому что зашли в лес, где оказались в невыгодном положении, а также потому, что не смогли обнаружить лагерь оргов, который, как сообщалось, был ранее замечен.

Жители Баньи изначально рассматривались как жертвы, но именно они так нетерпеливо желали спасти своих женщин, и именно они были так уверены, что вражеский лагерь видели в определённом месте.

Вполне естественно, что жители деревни попали под подозрение, и вскоре они признали свою вину, хотя многие продолжали твердить: «У нас не было другого выбора!» Откровение вызвало бурю негодования в человеческом лагере.

Был созван срочный совет лордов, и вина была возложена непосредственно на Пинероя Баруха, барона, который правил Баньей. Сам барон заявлял о своей невиновности: он не имеет к этому никакого отношения; горстка жителей деревни действовала совершенно без его ведома. Эти оправдания ничуть не умерили гнев лордов, потерявших так много солдат. На самом деле, это лишь больше подлило масла в огонь.

— Никого не волнуют обстоятельства!

— Что они тебе обещали? Что они отпустят ваших женщин? И ты поверил в это? Подумать только, ты был готов принести в жертву бесчисленное количество людей из наших деревень в обмен на это!

— Ты всего лишь жалкий предатель!

— Мы все попались на твой обман! Но теперь обманутые получат своё возмездие!

Понимая, что его казнят, прежде чем он сможет возразить, Пинерой высвободил силу своего стража, в попытке оказать сопротивление. Но лорды, окружавшие его, сами были носителями стража, и у них не возникло проблем с тем, чтобы сдержать его.

Как предводитель союзных войск, именно граф Балта вынес обвинительный приговор, и те, кто мог, поспешно покинули здание.

Когда они вернулись, они привели с собой старшую дочь барона Пинероя. Они бросили девочку на землю и заставили её пасть ниц рядом с отцом, прежде чем объявили ей: «Лорд Пинерой должен уйти в отставку».

Его рыжеволосая дочь побледнела, недоверчиво взглянув на отца. Затем она начала пресмыкаться перед другими лордами и умоляла их сохранить ему жизнь.

Мольба его дочери не была услышана.

По законам страны, для признания феодальным лордом недостаточно было просто получить титул; существовала давняя традиция, по которой человек будет официально признан лордом лишь в тот момент, когда получит благословение бога земель, связанного с землями его владений.

В этом мире отставка означала, что должен был произойти переход «права на защиту от стража», поэтому наследовать дом на основании одного лишь имени было невозможно.

— Мы не лишены сострадания. Мы позволим Дому Барух продолжить своё существование, в знак признания верной дружбы Вашего отца с нами на протяжении многих лет. Однако он виновен в тяжком преступлении, и теперь его приговор должен быть исполнен Вашей рукой, чтобы Вы могли унаследовать его стража.

— Умоляю вас! Помилуйте! Пожалуйста!

— Приговор должен быть исполнен рукой его преемника.

Страж графа Балта был самым могущественным в пограничье, но даже он позволил своим отметинам кумадори ясно проявиться. Отметины на его лице были гораздо более замысловатыми, чем у любого другого лорда, и его пепельно-голубые глаза светились, будто за ними пылала его безмерная сила.

После того, как кто-то становился хозяином стража, он уже был больше, чем человек; он был носителем стража, наделённым полномочиями судить простых людей.

Один из мелких лордов предложил ей кинжал.

— Вы должны стать его преемницей своими собственными руками.

При обычных обстоятельствах передача стража и прилагающегося к нему титула, происходила, когда жизнь лорда оканчивалась естественным путём. Стражу было бы позволено вернуться в свой могильник, где снова могло быть совершено закрепление.

Однако отставка ещё живого лорда в этом мире приравнивалась к смертному приговору. До тех пор, пока носитель был ещё жив, страж не мог быть передан новому хозяину.

— Видимо, Вы неспособны.

— Пожалуйста, помилуйте... помилуйте...

— Кто-то должен ей помочь.

— Пожалуйста, остановитесь...

Ни секунды не колеблясь, один из мелких лордов взмахнул мечом.

Этот лорд, как и у другие, был хозяином стража, что давало ему право выносить приговор. Голова барона Пинероя из Баньи упала на пол.

В тот же миг его дочь закричала.

— Сейчас! Действуйте быстро! Пока божественный дух не вернулся!

— Нет... нет...

— Я покажу, как надо!

Другой нетерпеливый лорд схватил девушку за руку, вложил туда кинжал, а затем заставил вонзить его в тело отца. После того как девочку вырвало, он резко дёрнул её руку, которую тут же затолкал внутрь мертвеца.

Чтобы завершить передачу стража барона Пинероя, нужно было, пока страж всё ещё находился внутри, извлечь божественный камень, костный мозг которого должен был съесть преемник. Но девочка упала в обморок в тот же момент, когда её рука проникла в ещё тёплое тело отца.

Граф Балта равнодушно смотрел на обмякшее тело девушки, отдавая приказы.

— Ритуал наследования не увенчался успехом. Божественный дух скоро уйдёт. Кто-то должен поспешить и опечатать могильник дома Барух. Мы должны защитить божественного духа от любого, кто может оказаться достаточно дерзким, чтобы попытаться захватить его.

После того, как суд над бароном Пинероем из Баньи был свершён, совет лордов должен был принять ряд решений, прежде чем они смогли бы разойтись.

Силы оргов упорно продолжали окружать деревню. Их вторжению нужно было оказать сопротивление, а союзные войска должны были покинуть регион, как только человеческая территория будет объявлена безопасной. За процессом наследования в Банье будет следить лорд из соседней деревни, а граф Балта станет опекуном наследницы до её совершеннолетия.

Олха из деревни Лаг был всего лишь посланником своего отца, и он был самым молодым из присутствующих, так что совет закончился без его особого участия. Его взгляд был суров, когда он посмотрел на девушку, которую оставили лежать там же, где она потеряла сознание.

— У тебя не было причин колебаться, — пробормотал Олха, словно пытаясь понять, что же произошло. Затем, вместе с несколькими другими лордами, он попросил у графа Балта разрешения уйти и покинул территорию Дома Барух, где проходил совет. Снаружи собрались слуги лорда Пинероя, которые холодными взглядами провожали уходящих феодалов. Но выражение на лице Олхи осталось прежним. В то время как другие лорды останавливались, чтобы в безмолвной молитве показать своё сожаление, Олха просто продолжал идти.

— У наследника дома Молох жестокое сердце.

Услышав шёпот тех, кто смотрел ему вслед, Олха никак не отреагировал.

Ночью следующего дня орги что-то перебросили через каменные стены деревни и ушли.

На следующее утро деревенским стало ясно, что орги выполнили свою часть сделки, вернув отрубленные женские головы. Жители деревни выражали свою ненависть к оргам и их бессердечности криками отчаяния.

Не прошло и половины токи, как снова началась кровавая битва между людьми и оргами.

9

Я... умер?..

В последние дни его постоянно преследовало чувство отчаяния, но сейчас он ощущал комфорт, подобный теплу солнца.

Его отбросила и тяжело ранила макака. Орг пронзил ему бок.

Всю свою жизнь неся бремя слабого, теперь он был освобождён. Эта мысль не вязалась с его нынешней реальностью, поэтому Каю казалось, что это ощущение — всего лишь сон.

Сейчас он действительно просыпался, и туман из его притуплённого разума рассеивался.

Он открыл глаза и увидел, падающий на него, мягкий свет.

Уже утро?..

Он услышал щебетание маленьких птиц и отзвуки шума насекомых.

Сквозь щели в голых ветвях большого дерева, которому вверил себя Кай, пробились солнечные лучи, обнявшие его своим теплом.

В какой-то момент туман, окутывавший долину, рассеялся.

Ему по-прежнему казалось, что всё это, должно быть, сон. Несмотря на его состояние, когда он садился, в теле ощущалась лёгкость, а мышцы слушались, и в рёбрах не было дискомфорта, который когда-то причинял ему боль всякий раз, стоило лишь повернуть голову.

Каждая частичка его тела ощущалась так, будто бы была наполнена силой, словно с нетерпением ожидала, когда ей пошевелят.

Его рука инстинктивно потянулась к ране в боку. Он понял, что боль исчезла даже из этой области.

— Это... не больно?

Он привык к тому, что царапины перестают болеть после ночи отдыха, поэтому думал, что рана просто онемела. Словно освободившись от недолго длившегося чувства нерешительности, он начал снимать одежду.

Огромное количество крови, впитавшейся в ткань, затвердело, и ему пришлось отдирать одежду от кожи. Он приготовился к тому, что ему будет больно отрывать струп[1], но боли не почувствовал. Он осмотрел область, где должна была быть рана, но то, что он обнаружил — это розовое пятно новой плоти, покрывающей рану. Будто бы исцеление длилось уже несколько месяцев.

Хотя боль ушла, шрам являлся доказательством того, что он действительно был ранен, поэтому Кай признал, что всё это реальность, а не просто сон.

Он вскочил на ноги.

Туман рассеялся...

Он думал, что эта местность была частью болота, населённого лагарто, но когда туман исчез, увидел, что это что-то совершенно другое.

Тёплые лучи солнечного света беспрепятственно проникали в долину, и то, что он видел, было похоже на лес деревьев, ветви которых выглядели так, будто на них никогда не росло листьев.

Тени, отбрасываемые этими деревьями на землю, и контраст с чистой голубой водой озера показались Каю просто прекрасными.

Его невероятное выздоровление, естественно, подняло ему настроение.

Он отошёл на небольшое расстояние и, забравшись на один из гигантских извилистых корней, встал там, где мог полностью взглянуть на большое дерево, которое его укрывало. По какой-то причине он испытывал чувство благодарности к дереву за заботу о нём.

Там был гигантский камень, который выглядел так, будто был разломан большим деревом, пока то росло. Выглядело так, будто молодое дерево однажды пустило корни в трещину в камне и раскололо его, когда превратилось в огромное древо, стоящее перед ним. Кай был в восторге от этого зрелища. Обратив внимание на камень, части которого раздвигало дерево, он понял, что тот тоже был внушительного размера. Изучив форму камня, сквозь охватывавшие его корни, выяснилось, что она на удивление квадратная.

От осознания у Кая перехватило дыхание.

— Это... могила...

Этот квадратный камень, возвышающийся над Каем, сейчас сломан, но легко представить, что изначально это был идеальный квадрат с длиной стороны около двух йулов. На поверхности, обращённой к озеру, явно была выгравирована какая-то надпись. Кай видел другую «могилу», похожую на эту.

Он подумал о могильнике бога земель, которому поклонялся дом Молох из деревни Лаг. Могильник Великого Лагдары, бога земель деревни, был спрятан в подземелье под замком, Кай сам видел его во время ежемесячной уборки.

Этот точно такой же?..

Чтобы выразить свою благодарность, Кай решил удалить бесчисленные увядшие лозы, которые наползли на надпись. Она, должно быть, находилась в таком состоянии годами... или даже сотни лет. Корни застряли намертво, и даже после выдёргивания лоз, в бороздках надписи оставались засохшие старые корни.

Кай чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы попытаться выжечь остатки лоз лёгким пламенем. У него не было возможности убрать, расположенные высоко, лозы, они были за пределами его досягаемости, поэтому он решил, что стоит попытаться их сжечь.

В конце концов, магия огня, на которую он был способен, не годилась ни на что другое. Или, по крайней мере, так он думал.

— Пламя...

Его время на использование магии огня было ограничено десятью секундами.

Он попытался сжечь лозы рядом со своей рукой, думая, что сосредоточится на небольших участках за раз, подобно тому, как когда он восстанавливался после переломов. Он предположил, что если бы ему удалось сжечь грубые скрученные корни, превратив их в более мелкие кусочки, то остатки можно было бы начисто стереть с надписи.

Выжги гниль из надписи...

Сейчас его мысленный образ включал в себя только корни на уровне глаз.

Но то, что произошло дальше, шокировало Кая. Как и раньше, пламя, горящее на кончике его пальца, казалось, перешло в реальность из таинственного другого мира, но на этот раз это произошло мгновенно. И пламя оказалось именно таким, каким его представлял себе Кай, будто сам мысленный образ воплотился в жизнь.

Но то, что последовало за этим, намного превзошло картинку в его голове.

Как только пламя, исходящее из кончика пальца, перекинулось на сухие лозы в надписи, огонь внезапно покрыл её целиком, будто сама надпись засветилась красным. За время в несколько вздохов, лозы были с лёгкостью полностью сожжены.

— Хаа... чё?

Кай представлял себе, как сжигает определённую часть сухих лоз на надписи, но интенсивное пламя превратило лозы в этом месте в пепел за один миг, а избыточная энергия, в поисках места куда бы она могла деться, превзойдя все ожидания, автоматически направилась на исполнение его первоначального желания: «Выжечь гниль из надписи».

К сожалению, из-за чрезмерной силы его магии огня, надпись покрылась сажей.

Кай с изумлением посмотрел на результат, а затем на палец, из которого ранее выходило пламя. Он не мог понять, что произошло.

Он снова попробовал использовать свою магию огня.

Пламя...

В мгновение ока на кончике его пальца вспыхнуло пламя.

Это не было похоже на то, что обычно производила магия огня; это было именно то пламя, которое он себе представлял. Чтобы безусловно доказать этот факт, он попытался создать пламя в виде огненного шара, парящего над его ладонью, и оно появилось именно таким.

Будучи удивлённым, он позволил огненному шару гореть в течение целой минуты. Лишь затем появилось чувство, что его духовная энергия только начала иссякать, и он поспешно закрыл шлюз, чтобы перекрыть подачу и остановить свою магию.

В действительности, он всё ещё чувствовал, что у него есть запас духовной энергии.

Днём ранее, он мог использовать свою магию максимум десять секунд, но теперь это время увеличилось в шесть раз, а количество энергии, которое ему было необходимо для создания постоянно горящего огненного шара, очевидно, было намного больше, поэтому он, вероятно, сжигал духовную энергию почти в десять раз быстрее.

Поначалу, Кай пытался понять это с точки зрения собственного саморазвития.

В конце концов, он в одиночку поглотил божественный камень целого орга, прежде чем потерять сознание. Значительно повысить свой уровень в результате, было ожидаемо.

Но где-то внутри он понимал, что что-то не сходится, и были тревожные звоночки.

Основываясь на опыте, если рассмотреть рост, вызванный разделённым между пятью людьми божественным камнем макаки, то объяснение бы нашлось для приблизительно десяти процентов от его недавнего развития. Это, вероятно, была завышенная оценка, и, на самом деле, вряд ли речь шла о более чем нескольких процентах.

Несмотря на то, что всё было в его пользу, недоставало объяснения его развития, гораздо большего, чем на эти десять процентов. Если бы солдаты оргов были сильнее макак, он мог бы несколько пересмотреть свою оценку, но даже этого всё равно недостаточно, чтобы объяснить несоответствие.

Мог ли я... получить стража?

Древний разрушенный могильник...

Судя по его внешнему виду, весьма вероятно, что сооружение было могильником бога земель, который наблюдал за Каем в ночь, когда тот был на грани смерти. Ощущение, что за ним наблюдает какое-то бесформенное существо, заставило его испытать благоговейный трепет.

Этот старый могильник был давно заброшен, и вполне возможно, что он каким-то образом забрал из него стража. Учитывая опасную местность и удалённость этой области, такое казалось возможным.

Кай пошёл посмотреть на отражение своего лица в сияющем голубом озере, которое занимало половину долины.

На вид изменений не было; это было то же пустое лицо, которое он привык видеть, но он чувствовал, что ему нужно проверить ещё кое-что, чтобы успокоить свой разум.

Пламя...

Магия огня снова появилась у него на кончике пальца.

Затем он сосредоточился на том, чтобы мерцание пламени постепенно увеличивалось. Оно стало таким же сильным, как от факела, и тогда он понял, что его лицо изменилось.

[[image:/storage/reader-images/b5839d17b5420943f623cb1b5416717a68a10c33.jpg]]

На его лице появился узор, похожий на рябь.

У меня кумадори... на лице.

Это был один из самых ярких признаков носителя стража — того, кто находился под божественной защитой бога земель. Подобно тому, как человеческие лица у всех были разными, каждый бог земель также создавал свой собственный уникальный узор.

Линии, подчёркивая его нос и глаза, образовывали узор, который был похож на кольца из древесных волокон, проявляющихся при распиле бревна. Покрывая всё его лицо, эти линии имели тёмно-красный цвет, как цвет кровотечения под кожей.

Отличительной особенностью узора Кая была большая область на лбу, круглая, как глаз, и закрученная, как Большое Красное Пятно Юпитера. Это напомнило ему о чудовищных циклопах, опустошавших южные регионы.

— Хах... Ха-ха-ха.

Кумадори являлся доказательством того, что он был носителем стража, и что он стал членом правящего класса страны людей. Слова «позиция власти»[2] пришли ему на ум, когда он почувствовал, что ноги подкосились, заставляя его в холодном поту сесть на землю.

По всему телу пробежали мурашки, и он обнял колени, ожидая, когда это ощущение пройдёт.

Казалось, произошло немыслимое.

[1] Струп — корка, покрывающая поверхность или края раны, ожога, ссадины. Образуется после высыхания свернувшейся крови, лимфы и гноя. Закрывая рану, защищает её от проникновения возбудителей инфекции. По мере заживления раны и образования молодой кожи (эпителизация) струп отпадает.

[2] В вебке тут не позиция власти (position of authority), а 特権階級 — привилегированый класс.

10

Битва между людьми и оргами, начавшаяся в тот день, превратилась в настоящую кровавую баню.

Люди и орги — это два гуманоидных вида, со столь сильной взаимной ненавистью, что она заставляла их убивать друг друга без разбора. Уже нельзя было сказать, какому из этих видов принадлежали разбросанные по земле куски плоти и кровь.

Живые ступали по упавшим трупам, только чтобы в следующий миг быть убитыми и добавить в эту кучу новую плоть. Оставшиеся в живых топтали только что умерших, разбрызгивая кровь и разбрасывая внутренности, и создавая лужицы дурно пахнущих телесных жидкостей, которые превращались в ручьи, протекающие между трупами. Реки крови текли между грудами мёртвых.

Орги оттесняли человеческих солдат, ревя от возбуждения, когда переступали через кашу под ногами. Люди, превосходящие их числом, удерживали свои построения и приходили на помощь тем, кто подвергался нападению со стороны оргов. Охотники внезапно стали добычей, и оргов стали преследовать человеческие боевые кличи.

Орги-солдаты весили в несколько раз больше человека, и на мягкой земле пшеничных полей они были лёгкой добычей. Хитрые люди-солдаты загнали оргов в эту ловушку, где убивали их в большом количестве.

Надеясь, что человеческие построения могут сломаться, орги-солдаты решили сражаться там, где опора была самой слабой, а земля была усеяна трупами. Любой солдат людей, который спотыкался, был быстро атакован оргом. Поскольку люди изо всех сил старались сохранить координацию между собой, битва начала идти в пользу оргов.

Количество людей, павших на поле боя, уже не поддавалось подсчёту. Трудно было сказать, кто выигрывает, а кто проигрывает. Каждый солдат просто сосредоточился на убийстве врагов перед собой. Они убивали и становились убиты.

По прошествии половины токи непрерывных боёв, которые казались вечностью, носитель стража на стороне оргов в конце концов был повержен, в борьбе с несколькими носителями стража людей, что уменьшило силу, уже превосходящих по численности, оргов и изменило ход битвы.

— Грязные свиньи бегут! — закричал кто-то.

Крик стал ликованием, которое быстро распространилось среди людей, сигнализируя о том, что битва подходит к концу и поднимая им боевой дух.

Где-то лорд людей издал рёв, превратившийся в рёв победы. Никто не отдавал приказа; каждый человек просто решил повысить голос. Возможно, это было вызвано каким-то глубоко укоренившимся инстинктом, присущим всем живым существам.

Когда их рёв сотряс землю, потрясённые солдаты оргов начали бежать с поля битвы один за другим. Люди инстинктивно начали погоню.

Теперь, когда силы оргов наконец начали покидать поле битвы, войска графа Балта, находившиеся в резерве за каменными стенами Баньи, вышли наружу, будто это был именно тот момент, которого они ждали.

В этот момент исход битвы был решён.

Силы оргов вернулись в лес, и в регионе снова воцарился мир. Большинство солдат упали на колени и тяжело дышали, когда граф Балта озвучил объявление об их победе.

— Мы победили! Мы победители!

Оставшиеся в живых солдаты издавали радостные возгласы.

Была отправлена группа разведчиков из армии графа Балта. Существовало некоторое опасение, что отступление оргов могло быть обманом, но полулюди часто использовали свою превосходящую физическую силу, чтобы отступить куда-нибудь подальше, когда поражение казалось им весьма вероятным. Лес был для них словно задний двор, и стоило им туда вернуться, выследить их становилось очень трудно.

Теперь, когда солдаты поняли, что победили, пропитанное кровью оружие в их руках стало тяжёлым, словно свинец, и они бросили его.

Как только раздались победные крики, многие солдаты начали искать выживших. Они бродили по полю битвы, держа флаги с гербами домов своих лордов, в качестве символа их деревень.

Люди выкрикивали сотни имён пропавших без вести, одним из которых было «Кай». Имена, звучащие просто, были очень распространены в пограничье, поэтому, возможно, они искали кого-то другого с таким же именем.

Солдаты из деревни Лаг, разумеется, тоже искали своих товарищей, которые не откликнулись во время переклички и с тех пор не вернулись. Было обнаружено много тяжело раненых мужчин, а мёртвых тел извлечено ещё больше.

Через некоторое время был проведён ещё один подсчёт, чтобы определить потери, которые в бою понесла деревня Лаг.

Из 50 отправленных солдат — недоставало 21. Сейчас, 12 из них были найдены мёртвыми, а 9 — до сих пор числились пропавшими без вести. Все понимали, что те, кто не смог вернуться, вряд ли были живы.

Среди переживших битву, треть были настолько тяжело ранены, что не могли ходить. Не пострадали всего 19 солдат. Что было меньше половины от их первоначального числа. Это свидетельствовало о жестокости битвы, в которой они только что участвовали.

Олха оставался на поле боя до самого конца и участвовал в поиске пропавших солдат, прежде чем поспешно вернуться в главный лагерь в деревне, когда его вызвал граф Балта.

Похоже, вызваны были все лорды, а темой обсуждения было то, как справиться с последствиями битвы.

Сельхозугодья Баньи уже были уничтожены. У них не было возможности преподнести подарки присутствующим лордам, так что и это также стало темой для обсуждения.

Оставшиеся в живых жители разорённой деревни много плакали и рыдали. Старейшины не раз кричали: «Нашей деревне конец». Женщины изо всех сил пытались сдерживать рыдания, когда видели, как их поля безжалостно топчут.

Так много крови и плоти разбросано, так много истоптано тяжёлыми ногами, что восстановить пшеничные поля до первоначального состояния им было явно не под силу.

Что ещё хуже, слишком много людей, которые были надёжными работниками для Баньи, погибли в бою. Из-за предыдущего предательства, лорды потеряли многих своих подчинённых, и потому не скрывалось, что они использовали людей Баньи в качестве живого щита на линии фронта.

Казалось, что восстановить деревню уже невозможно. Все солдаты сталкивались с подобными проблемами в своих деревнях, поэтому знали, насколько плохо обстоят дела у Баньи.

Кроме солдат из соседней деревни, которые должны были засвидетельствовать «наследование стража» девушкой-преемницей, все хотели как можно скорее покинуть эту безнадёжно загрязнённую землю.

Плохо обслуживаемые дороги пограничья, по прогнозам, вскоре станут забиты лордами, возвращающимися домой с повозками, полными мертвецов.

— Не будь таким возбуждённым, только потому, что служанка посмотрела на тебя.

— Я знаю, что ты не привык к вниманию со стороны женщин, но не позволяй им себя одурачить. Довольно очевидно, что им просто нужны работники-мужчины.

— Без шуток.

В углу деревни группа солдат из Лага с жадностью ела водянистую пшеничную кашу, выданную им выжившими деревенскими, но странные взгляды, которые они ловили, мешали некоторым из них расслабиться.

— Почему господин Олха так долго?

— Может, ему что-то нужно? Он ведь с тем графом пограничья, не так ли?

— Теперь, когда ты упомянул об этом... наш лидер действительно проводил много времени возле позиции графа, когда мы были в лесу...

— ...

Причина, по которой солдаты деревни Лаг понесли такие тяжёлые потери, заключалась в том, что их лидер, Олха, чтобы перейти на другую позицию, столь беспечно оставил своих подчинённых. И теперь его репутация среди других солдат резко упала. Атмосфера была напряжённой, и некоторые солдаты выражали своё презрение к Олхе у него за спиной.

— Он никогда не заботился о нас, не так ли?

— Он должен думать о своих людях, прежде чем идти подлизываться к этому графу.

— Он ещё молод, и ему всё ещё не хватает опыта. Я не позволю вам говорить о нём столь критично. Вы меня поняли? — несколько спокойных слов Сетты, заместителя командира, словно песок, брошенный в огонь, положили конец нарастающей критике.

Причина, по которой их барон, лорд Везин, отправил своего старшего сына участвовать в совете, заключалась в том, чтобы Олха мог укрепить своё положение как наследника, а все знали, что дом Молох и его наследник находятся под пристальным наблюдением.

Молодым людям свойственно совершать ошибки, пока им ещё не хватает опыта. Это понятно. Но трудно было смириться с тем, что для того, чтобы Олха приобрёл опыт, которого ему не хватало, нужно было потерять столько жизней.

Тяжёлая атмосфера внезапно нарушилась, когда кто-то крикнул: «Эй...». Голос заставил несколько человек поднять взгляд.

Оглядевшись по сторонам, солдаты сначала посмотрели на говорившего, затем проследили за его взглядом, и вскоре множество глаз сосредоточились на одной точке.

— Ах! — удивлённо повысил голос Мансо.

Остальные члены отряда последовали его примеру, тоже повысив голос.

— Пацан был жив...

— Он вернулся.

Один солдат указал на него пальцем, и в ответ раздался смех.

После всего плохого, что случилось, это была маленькая порция хороших новостей, и всем им хотелось немножко праздника.

— Ты не торопился!

— Что за крепкий ублюдок! Бог смерти, должно быть, боится его!

Увидев улыбки на лицах своих сослуживцев, маленький мальчик помахал им рукой, когда подходил. В суматохе битвы он заблудился в лесу, и, поскольку его местонахождение было неизвестно, все посчитали, что он, несомненно, погиб. Но теперь мальчик вернулся невредимым.

Смех солдат Лага вскоре привлёк внимание воинов из других деревень.

Узнав, что кто-то вернулся живым и невредимым после того, как потерялся в суматохе битвы, многие стали аплодировать и поздравлять его.

— Кай.

— Это Кай!

— Кай! Рад, что ты вернулся!

На его плече лежал каменный топор, который, должно быть, мальчик взял у орга. Он показал всем, что может легко поднять его в воздух одной рукой, и затем покрутил им. Его улыбка была яркой и беззаботной.

— Я вернулся.

После того, как отсутствовал целый день, Кай благополучно вернулся к своему народу.

11

Мальчику показалось, что он услышал птицу. Птичий крик эхом разносился вокруг, как если бы долетал до его ушей с какого-то места расположенного высоко над ним.

А?

Кай бросил работать в поле, чтобы посмотреть на бескрайнее голубое небо в поисках источника птичьего крика. В это время года было мало облаков, а яркое небо было окрашено в насыщенный синий цвет.

Он очень отчётливо слышал птичий крик, поэтому напряг своё зрение, чтобы найти птицу, которая, как он был уверен, была рядом.

Но ничего не нашёл.

— Кай.

Находящийся неподалёку рабочий, погрузивший лопату глубоко в навоз, сердито окликнул Кая по имени, заставив того прийти в себя. Но он снова услышал крик птицы, словно это была насмешка над ним.

— Не стой просто так, ничего не делая, Кай!

Птицы нигде не было видно.

Он не мог этого понять, поэтому Кай изо всех сил старался придумать объяснение. Затем он, неожиданно ясно, вспомнил кое-что.

Точно... Это тот же птичий крик, что я слышал в долине.

Здесь, на равнинах пограничья, было очень мало видов птиц. То, что он услышал, было криком птицы, живущей в лесу.

В этот момент, по его спине пробежали мурашки.

Я хочу увидеть долину... — эта мысль вдруг поразила его, и желанию было трудно сопротивляться. Каждый волосок на его теле встал дыбом от волнения.

— Кай. Соберись!

— Чё... Кай?!

Каким бы сильным ни было его желание, каждый житель деревни должен был работать, чтобы поддерживать свой скудный образ жизни, и Кай не мог отказаться от своих обязанностей. Он с новыми силами взялся за плуг и начал переворачивать затвердевшую, незасеянную почву пшеничного поля.

Это была тяжёлая работа, которую лучше всего выполнял бык, тянущий плуг, но у деревни Лаг не было достаточно скота, чтобы обработать все свои сельскохозяйственные угодья. Большая часть их полей кропотливо вспахивалась руками человека.

Маленький Кай быстро справлялся с этой работой. Окружающие с трудом поспевали за ним, потому что сила Кая явно находилась на другом уровне.

— Кай, подожди! Успокойся!

— Когда ты стал таким сильным?!

Другие мужчины, работавшие на соседнем поле, громко смеялись над происходящей неподалёку сценой, а несколько проходящих мимо женщин, ведущих стадо скота, наблюдали за этим с большим интересом. Никто особо не возражал, если Кай выкладывался на полную, ведь это означало, что некоторые из наиболее изнурительных работ будут выполняться быстрее. На самом деле, некоторые люди подбадривали его.

Кай думал, что если бы он смог закончить свою работу, ему дали бы немного свободного времени, но на самом деле, у него не было никакой возможности отдохнуть в одиночестве только из-за того, что работа продвигалась быстрее.

В итоге, беспрерывные усилия Кая привели к тому, что в тот день было выполнено гораздо больше сельскохозяйственных работ, чем кто-либо ожидал. Всё, что Кай получил в ответ, это несколько слов благодарности от других жителей деревни, но этого было достаточно, чтобы он почувствовал гордость за себя.

Все были удивлены внезапным развитием Кая после возвращения из битвы при Банье. Его новообретённая сила в различных аспектах была видна всем, и каждому казалось очевидным, что он был «детёнышем, вскормленным божественными камнями» (это как если сказать, что он был птицей, которая рано научилась летать). И действительно, он рассказал всем, что в течение одного дня и одной ночи, пока он отсутствовал, он собирал божественные камни из тел павших врагов в лесу и ел их один за другим, пытаясь остаться в живых.

Любой, оставшийся блуждать среди врагов, поступил бы так же в той же ситуации. Оставлять драгоценный божественный камень только себе одному, обычно считалось постыдным, но все понимали обстоятельства, поэтому вместо того, чтобы критиковать Кая, деревня приняла его быстрое развитие и признала его огромный потенциал.

Так же, как и женщины, которые наблюдали за работой Кая на ферме, другие женщины в деревне тоже начали обращать на него пристальное внимание. Когда мальчик с потенциалом выделялся среди своих сверстников, хотя бы немного, он имел честь быть занесённым деревенскими женщинами в список «брачных материалов».

В отличие от своих сослуживцев, которые очень переживали о том, как они выглядят в глазах женщин, Каю всё ещё было 13, и его мысли были больше сосредоточены на еде, чем на сексе. К сожалению, Кай даже не заметил этой особой перемены в том, как на него смотрят.

На послеобеденной тренировке для солдат, в очередной раз была обнаружена резкая перемена в Кае.

Солдатам уже было хорошо известно, что Кай смог собрать много божественных камней в битве, из-за чего его сила быстро увеличилась. Несмотря на то, что воспоминания о прошлой жизни заставляли его глубоко задумываться о разных вещах, Кай всё ещё был в том возрасте, когда мальчики фантазируют об обладании особыми способностями, и впечатлять всех вокруг своей новообретённой силой доставляло ему огромную радость.

Когда все собрались на тренировку с копьём, Кай стал орудовать им со всё возрастающей точностью, и свист ветра сопровождал каждое его движение.

Вскоре это привлекло внимание высокопоставленных солдат, и он обнаружил, что стал получать прямые указания от Баско и Сетты, которые были двумя самыми опытными бойцами.

Командиром отряда Кая был Мансо, солдат на пять лет старше его, который тщательно наращивал свою силу и в настоящее время был самым сильным в их отряде. А теперь, Мансо и Кай считались двумя лучшими бойцами.

— Ты быстро догоняешь!

— В следующий раз... не думай... что сможешь... оставить меня... позади... в лесу...

— А? Ты же знаешь... У меня не было выбора. Прости.

— Я не... виню... тебя!

Даже в разгар напряжённой схватки он мог вести беседу, не запыхавшись. Мансо хорошо ему подходил, поэтому они стали постоянными спарринг-партнерами.

На самом деле, Мансо беспокоил внезапный рост Кая в отряде, и он хотел тренироваться с ним ради поддержания баланса сил, но Кай этого не осознавал. Тем не менее, хотя временами его заносило, у Кая была более зрелая сторона, которая знала, что нужно немного сдерживаться. На кону стояла репутация Мансо в отряде, поэтому Кай, естественно, оставался на шаг позади него. Если бы Кай был вторым номером в их отряде, и если бы он мог оставаться на один шаг позади Мансо в плане практических навыков, это было бы для него правильным местом.

Это поставило его в положение «выше среднего уровня» среди пехотинцев, где он был ближе к высшему рангу, чем к низшему. И, хотя его навыки как бойца не были исключительными, это был значительный скачок в статусе для подростка, у которого за плечами менее года службы.

Его возросшая ценность как личности вызвала большие изменения также и во время приёма пищи.

— Выглядишь так, будто тебе нужно хорошо поесть.

— ...

Когда он встал в очередь, чтобы ему подали ужин, то с удивлением обнаружил, что суп, налитый в его деревянную миску, был богат ингредиентами.

Ему также дали большое количество варёного прита (спаржи, по сути).

Он сглотнул, глядя на обслуживающую его девушку. Она была слегка пухленькой, на три-четыре года старше, и ласково улыбалась ему.

Хотя он бы не сказал, что она красивая, многие солдаты были немногим лучше псов, оказавшихся возле самки в период течки, и она была более чем милой, чтобы привлечь их внимание.

— Эй...

— Давай шевелись, Кай!

Почему-то его грубо толкнули сзади и заставили двигаться дальше, но девушка продолжала смотреть на него, пока он уходил, и, в конце, подарила ему неловкую улыбку.

Потом был удар локтем в спину, затем пинок в голень, и Кай не знал, что с этим делать.

— Как будто весна витает в воздухе, Кай.

Рядом с ним Мансо холодно посмотрел на количество еды в миске Кая.

Кай никогда раньше этого не замечал, но Мансо, похоже, получал порцию чуть больше, чем окружающие.

Теперь он понял, как Мансо смог поделиться моранго с голодным ребёнком: его порции на ужин были достаточно большими, чтобы не приходилось сосредотачиваться только на собственном голоде. Женщины так же хорошо относились к Мансо.

Затем, когда началась молитва, он посмотрел на барона, который зачитывал обычные строки. Семье барона всегда были гарантированы порции хорошего размера, и Кай решил, что когда-нибудь он сам будет так питаться. И он чувствовал, что это больше не за пределами его досягаемости.

— И благодарим храброго духа бога земель, обитающего здесь, на земле наших предков.

— Благодарим, — скандировали все в унисон.

Какие бы молитвы он ни возносил богу, наделившему его такой невероятной силой, этого никогда не будет достаточно.

Кай всегда считал, что стандартная молитва утомительна, но теперь он понял, почему барон выглядел таким серьёзным каждый раз, когда произносил эти слова. Барон никогда не сомневался, благодаря бога, который благословил его. За тем же столом, Олха и Белая Госпожа, с таким же чувством, произносили свои молитвы.

В отличие от них, первая жена барона — Госпожа Каролина, его вторая жена — Госпожа Фалда, и дети в конце стола никогда не унаследуют стража. Их молитвы звучали менее искренне, а на свою еду они смотрели без интереса. Они не чувствовали благодарности, им просто надоело есть одну и ту же еду каждый день в этой захудалой деревеньке.

Свежая текстура и лёгкий травянистый запах варёного прита наполнили Кая чувством удовлетворения от пищи, которую он получал. Суп сейчас содержал картофель и вяленое мясо, и было странно, что его приходится жевать. Это совершенно отличалось от того супа, который он просто пил.

Сначала он смаковал его, но потом голод взял верх, и он с жадностью доел всю порцию. Несмотря на то, что у него было больше, чем у большинства других, этого всё равно было недостаточно. Кай был растущим мальчиком, нуждающимся в большем количестве питательных веществ.

Он посмотрел на потолок и вздохнул, а потом почувствовал, что за ним наблюдают.

Рядом с бароном была служанка, которая раньше смотрела прямо на него. Она улыбнулась, когда их глаза встретились. Он слышал, что женщины, которые работали в замке, ели в другой комнате после того, как мужчины заканчивали трапезу. Была группа, известная как женская ассоциация, которую возглавляла первая жена барона, Госпожа Каролина. Женская ассоциация установила чёткие правила относительно соответствующего поведения между мужчинами и женщинами деревни, а некоторые говорили, что группа контролировала глупых мужчин деревни из-за кулис. Служанка, без сомнения, была её членом.

— Она не так уж и плохо выглядит.

Кай застыл, когда Мансо ткнул его в бок локтем.

В ту ночь, Кай дождался, пока остальные солдаты уснут, и выскользнул из казармы.

В темноте он с лёгкостью преодолел каменные стены деревни и приземлился на траву снаружи. На мгновение, он посмотрел на небо. Оно было усыпано звёздами, словно шкатулку с драгоценными камнями рассыпали над пограничьем. А затем, Кай начал бежать очень быстро. Он бежал, используя силу носителя стража, силу, которую ему приходилось скрывать в течение дня.

Я хочу увидеть долину...

Желание переполняло сердце мальчика, и он больше не мог сопротивляться порыву.

12

Долина находилась в лесу, недалеко от деревни Банья.

В нетерпении он не мог сдержать себя. Каждый шаг вперёд поднимал Кая на несколько йулов в воздух, и, перед тем как приземлиться, он пролетал целых 10 йулов.

При самом быстром беге Кай должен был преодолевать около 1 йулда за каждые 100 шагов, что означало, что он мог покрыть расстояние в 50 йулдов до Баньи всего за 5000 шагов. Он проносился над пологими холмами и невысокой растительностью пограничья, и Банья стала видна ещё до того, как прошла хотя бы половина токи.

Скорость, должно быть, более 50 километров в час.

Это было впечатляющее проявление его силы как носителя стража, но чувства Кая были сосредоточены на том, что лежало за пределами Баньи — он думал о прекрасной долине.

Он двигался примерно по прямой линии, создавая много больших ям в полях деревни своими ногами. Почва была мягкой, и каждый шаг, который делал Кай, был похож на взрыв, разбрасывающий грязь во все стороны.

Неважно. Они всё равно не восстановили поля. Хотя я беспокоюсь о деревне...

Они, по крайней мере, убрали тела оргов, но гряды полей всё ещё оставались в беспорядке, а следы солдат по-прежнему были видны в почве.

Кай обернулся и посмотрел, как Банья исчезает далеко позади него, пока он, без усилий, летит по воздуху. Деревня была тёмной и безжизненной, и казалось, что там могло остаться жить лишь не более нескольких десятков человек.

Полагаю, с этой деревней покончено.

Он продолжал пробираться через поля Баньи, пока не вошёл в лес, где почувствовал, что, чисто интуитивно, знает дорогу к долине.

Долина... должна быть здесь.

Каким-то образом он мог ясно ощущать её местоположение.

Долина и её прекрасное озеро находились не так уж глубоко в лесу, и всё же, людям о них было неизвестно. Скорее всего, причиной тому был большой участок влажных болотистых земель, контролируемых лагарто, который отделял долину от людей. Кай старался обходить болота, которые были территорией лагарто, и делал всё возможное, чтобы его шаги были бесшумными, пока шёл через лес.

Не сбившись с пути ни на мгновение, Кай добрался до места, откуда можно было увидеть долину. Он пробрался через густую зелень, и перед ним внезапно открылся захватывающий вид.

— Долина... — Кай почувствовал, что готов лопнуть от счастья, как только увидел её.

Долина. В конце концов, она ему не приснилась.

Прошло меньше месяца с тех пор, как он вернулся отсюда, но, несмотря на то, что отсутствовал недолго, испытал облегчение, увидев, что всё осталось невредимым.

Кай не мог больше ждать. Он спрыгнул с края обрыва. И хотя он знал, что под ним находится озеро, прыгать с обрыва в темноте леса было безрассудным поступком. Но вера Кая в долину была сильна, и он знал, что она готова поймать его.

Пролетев несколько мгновений по воздуху, он приземлился в озеро, как и предполагал.

С огромным всплеском, он погрузился в холодную воду, а затем вынырнул, чтобы глубоко вдохнуть прохладный воздух долины. Он игриво плескал руками и ногами, а потом позволил себе поплавать на поверхности воды. Затем Кай от души рассмеялся.

Я просто обожаю эту долину, — подумал он без всяких сомнений.

Он даже подумывал о том, чтобы просто жить прямо здесь, в долине.

Вид на звёздное небо над головой был ограничен окружавшими его скалами. Старейшины деревни много раз пытались научить его названиям звёзд, но единственной, название которой он запомнил, была звезда над северным полюсом. Он вгляделся в небо и указал прямо на неё. Истиара, полярная звезда на севере, казалось, вспыхнула в этот самый момент, будто поняла, что Кай смотрит на неё.

— Держу пари, тот птичий крик был твоим! — со смехом закричал Кай, /услышав знакомый крик птицы, вылетающей из небольшого леса на дне долины/[1]. Он испытывал странное чувство дружбы к тому птичьему крику, который, как он помнил, слышал в долине.

Деревья, чьи ветви в основном были голыми, теперь покрыты зелёными листьями, словно то, что он видел раньше, было иллюзией. Эти изменения должны были бы удивить, но Каю это казалось странно естественным.

Некоторое время Кай продолжал действовать согласно любой своей прихоти, но в итоге он перестал смеяться, встал на мелководье и осмотрел берег.

В свете звёзд он смог разглядеть лишь смутный силуэт ветвей огромного дерева, но надпись, которую он очистил во время своего последнего визита, испускала небольшое свечение.

Кай некоторое время ошеломлённо смотрел на эту сцену, прежде чем подойти к берегу и создать магию огня над своей ладонью.

Благодаря пламени, светящему так же ярко, как факел, его окружение стало видимым в мягком красном свете. Долина была возвращена к жизни, но не было никаких признаков живых существ, более крупных, чем птицы или насекомые. Здесь и там были удивлённые крики птиц, которые, должно быть, были шокированы внезапно появившимся светом.

— Извините за это, — сказал им Кай, будто разговаривал с другим человеком — Я потушу его через мгновение.

Как и обещал, он вскоре потушил свою магию огня.

Не только физическая сила Кая увеличилась, когда он стал носителем стража; его зрение также значительно улучшилось. Пока он был уверен, что ничто в этом месте не причинит ему вреда, тусклого света долины было более чем достаточно.

Он выплеснул немного воды на могильный камень и начал оттирать участки, которые он не чистил во время своего предыдущего визита. Вскоре он погрузился в свои попытки отплатить могиле бога земель за благословения, которые он получил.

Он узнал от женщин, которые стирали одежду, что кору небольшого дерева, известного как кру, можно снять и свернуть, чтобы создать удобный инструмент для очистки от грязи. Рядом было похожее дерево, поэтому он позаимствовал часть его коры, чтобы почистить могилу.

— Хорошо. Вот и всё.

Он потерял счёт тому, сколько времени он потратил на эту задачу, но Кай чувствовал себя удовлетворённым, потягиваясь и любуясь могильным камнем, который теперь был очищен от грязи.

Наконец, он собрал несколько маленьких цветов, названия которых он не знал, и поставил их перед надгробием в качестве подношения.

— Тебе я тоже сделаю подношение.

Орг, который упал на дно долины вместе с Каем, был похоронен в соответствии с традициями деревни Лаг. Несколько камней были помещены на круглую насыпь земли, чтобы служить в качестве надгробия. Кай положил один цветок поверх насыпи.

Хотя он и не спал с тех пор, как покинул Лаг, Кай не чувствовал сонливости. С тех пор, как у него появился страж, его тело, казалось, могло функционировать, практически не нуждаясь во сне.

От нечего делать он нашёл в корнях огромного дерева углубление, соответствующее форме его спины, и лёг туда отдохнуть. Но в жизни существует правило, что время, проведённое с комфортом, быстро пролетает. Он увидел, что небо начало светлеть, и быстро вскочил на ноги от удивления, задаваясь вопросом, куда же ушло время.

Он хотел остаться, и хотя было чувство, будто он отрывает себя от этого места, но он не мог просто отказаться от деревни. Он снова произнёс молитву могиле бога земель и повернулся, чтобы уйти.

Скалы стали бы проблемой для большинства людей, но Кай легко находил точки опоры, пока поднимался наверх. Для кого-то, обладающего силой носителя стража, скала ощущалась как стена для боулдеринга[2], с которой справится даже ребёнок. Он практически скользил по каменной поверхности и с лёгкостью добрался до вершины.

Даже за то короткое время, что ушло на подъём, солнечный свет успел окрасить листья леса.

Что вообще такое боулдеринг? — праздно удивился он.

Кай громко хлопнул в ладоши, будто прогоняя эти бесполезные мысли, а затем, в тусклом свете рассвета, начал бежать.

Воспоминания из прошлой жизни, которые позволили Каю оказаться там, где он есть сейчас, теперь гармонично сочетались с его знаниями о мире из жизни нынешней. Его быстрое развитие как носителя стража принесло ему постоянное чувство спокойствия, которое позволило мыслить более ясно.

Независимо от того, насколько ценным может быть знание, если оно не вписывается в его текущую реальность, это не более чем пустяк. Многие идеи, приходившие в голову Каю, были именно такими, но у него была привычка быстро отмахиваться от подобного рода мыслей. Таким образом, Кай обнаружил, что может организовать свои мысли, не зацикливаясь на мелких деталях.

По дороге домой Кай решил, что построит в долине собственную хижину. Он был убеждён, что долина принадлежит ему. Его сердце трепетало от волнения при мысли превратить долину в собственный уютный мир.

Солнце едва успело закончить свой восход, когда Кай тихо свернулся калачиком в своей постели в деревне Лаг.

Услышав, что другие солдаты начинают вставать, он также поднялся, делая вид, что сонно протирает глаза.

Они пожелали друг другу доброго утра, а затем умыли свои лица у колодца. Они обсуждали погоду, пока шли к испускавшей пар столовой. Это был просто очередной день в деревне, которую он называл домом.

Когда Кай спрашивал себя, ощущает ли он чувство принадлежности к здешним людям, он не мог отрицать, что ощущает. Но в то же время он чувствовал, что половина его души теперь принадлежит долине.

В ответ на, донёсшийся до него из столовой, запах приготовленного завтрака, живот Кая заурчал.

У Кая не было родителей. Они были схвачены в результате нападения полулюдей на другую небольшую деревню, которая контролировалась Домом Молох. Когда Кай был ещё младенцем, власть Дома Молох над этой деревней была сокрушена и предана забвению, а родители Кая умерли в процессе. Сцены, напоминающие падение Баньи, когда-то происходили недалеко от дома. У Кая не осталось близких кровных родственников, поэтому его забрала эта деревня. Мысли о его доме кружились у него в голове, пока он вставал в очередь, чтобы ему подали завтрак.

Причина, по которой он чувствовал необходимость вернуться в Лаг, заключалась в том, что здесь его обеспечивали едой, которая поддерживала ему жизнь каждый день. Но он чувствовал, что дело не только в еде. Он слишком хорошо знал, сколько усилий требуется, чтобы накормить всех на бесплодных землях пограничья.

— Напомни мне, какую работу мы делаем сегодня?

— Наверное, снова наводим порядок на северных полях. Это так чертовски скучно.

— Если вам нужна еда, тогда работайте, чтобы её заработать, — отругал свой отряд Мансо. — Я не хочу слышать жалобы от кого-либо из вас.

Кай рассеянно присоединился к хору голосов, говорящих: «Да, сэр», как делал это каждый день.

Мансо вздохнул, как будто думал, что Кай слушает только в полуха.

Отряд, естественно, двигался в порядке согласно возрасту, и Кай был в хвосте.

Он протирал тарелку рукавом своей одежды, в то время как мужчины вели светскую беседу, которую, по его мнению, не стоило слушать. Затем он понял, что его одежда всё ещё немного влажная.

Пожалуй, в следующий раз мне не стоит прыгать в озеро, — решил он.

[1] в косых чертах (услышав знакомый крик птицы, вылетающей из небольшого леса на дне долины) — то, что было в вебке и чего нет в английской печатке. Добавил сюда, т.к. возникало ощущение, будто он со звездой разговаривает, а не с птицей.

[2] Боулдеринг — это вид скалолазания, при котором спортсмены преодолевают короткие, но сложные маршруты на низких скалах или искусственных стенах без использования веревки и с защитой в виде матов или подушек для смягчения падений. https://ru.wikipedia.org/wiki/Боулдеринг

Часть 2 — Маленький рай

13

Так начались тайные визиты Кая в долину.

Кай не мог вынести того, чтобы быть вдали от этого места хоть один день, поэтому каждую ночь, когда темнело, он ускользал из деревни, а затем преодолевал 50 йулдов до своей прекрасной долины.

— Эта долина самая лучшая.

Всякий раз, когда посещал долину, он без устали чистил могильный камень бога земель, и страстно молился ему, после того как убрал грязь. Затем он наслаждался отдыхом в тихой атмосфере долины в течение некоторого времени, прежде чем приступить к работе над одним из своих личных проектов.

В настоящее время Кай был занят поиском участка земли, где он мог бы построить дом своей мечты. За последние несколько дней он полностью исследовал дно долины.

Внутренняя часть долины представляла собой круглое пространство диаметром 300 йулов. Оно было не особо большим, но полностью принадлежало одному Каю, и ему казалось, что это огромная территория.

Он уже нашёл несколько мест, которые ему нравились.

В небольшой пещере с поверхности скал стекала пресная вода. В узком ручье пряталось множество крошечных крабов. Угловатая скала, выступающая из земли, образовывала скалистый холм.

Он назвал пещеру «Западная Водная Пещера», ручей — «Крабовый Ручей», а холм — «Холм Выскакивающей Скалы». Говоря прямо, у него действительно плохо получалось придумывать названия.

Тема с островом выглядит довольно интересно.

На некотором расстоянии от берега озера, занимавшего треть долины, было место, где трава и деревья росли из чего-то похожего на отмель. Казалось, что оно было достаточно широким, чтобы разместить на нём небольшую хижину.

Влажность места была бы проблемой, но с этим можно справиться, построив хижину из дерева в стиле свайного жилища[2].

После того как Кай обошёл лес один раз и вернулся к могиле бога земель, собранного им «урожая» оказалось так много, что он почти высыпался из его рук. Вдалеке от стен утёса он обнаружил фрукты, овощи и невероятное разнообразие грибов. Когда он нашёл кучу маленьких красных фруктов, известных как маса[1], он почувствовал себя виноватым за то, что оставлял их все себе. С тех пор, как полулюди начали нападать, жители деревни редко имели возможность есть маса, что сделало этот фрукт бесценным десертом.

Кай сел перед могильным камнем, продолжая есть маса и беспорядочно высасывая из него сок.

Где бы я ни решил построить свою хижину, мне нужно достать немного древесины, прежде чем я смогу начать.

Прочёсывая лес, он присматривал материалы, но, к сожалению, ничего из того, что он нашёл, не выглядело, как что-то пригодное для изготовления хорошей древесины. На дне долины рос типичный широколиственный лес.

Похоже, я никогда не найду хорошую древесину в таком лесу.

Основываясь на своих воспоминаниях из прошлой жизни, ему пришлось признать, что необычная растительность здесь, на дне долины, затруднит поиск материалов.

Кай всё ещё не понимал всех сложных рассуждений, стоящих за этим, но деревья, которые росли в этой области пограничья, как правило, были хвойными, потому что зимы здесь были суровы. И всё же, основание долины было похоже на другой мир, который почему-то обладал собственным климатом.

Но Кай не был настроен пессимистично по поводу сбора деревьев для древесины. Он мог найти гораздо больше пригодных деревьев среди тех, что росли за пределами долины.

Одними из деревьев в обширных лесах пограничья были большие кедры бален, которые росли повсюду и являлись хорошим источником древесины. Люди обычно вырубали эти деревья ради строительства домов в своих поселениях.

Я мог бы просто подняться наверх и срубить дерево так, чтобы оно упало в озеро.

Кай посмотрел на безоблачное звёздное небо и увидел Млечный Путь. В этом мире эти звезды были известны как Испи Рио, что означает река душ. По расположению этих звёзд на западе неба он мог судить, сколько времени осталось до утра.

Зная, что нет лучшего времени, чем сейчас, Кай поднялся на скалу, чтобы найти хорошие деревья рядом с обрывом, где его чуть не убил орг. Сначала он подумал, что потребовалось бы меньше усилий, чтобы сбросить дерево в долину, если оно уже растёт рядом с утёсом, но некоторые знания внутри него предупреждали: «От этого стены долины обрушатся». Поэтому, он стал искать деревья подальше от края долины.

Было странно думать, что корни дерева могут удерживать почву, предотвращая обрушение скалы.

На вершине обрыва он обнаружил чащу деревьев, окружённую густым подлеском, которая выглядела нетронутой. Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы осмотреть местность, прежде чем он обнаружил несколько прекрасных кедров бален.

— Хорошо. Пожалуй, ты будешь первым.

Он не хотел выбирать слишком толстое дерево. Не только потому, что это займёт слишком много времени; ощущалось что-то неправильное, в том, чтобы бесцеремонно вырубать более старые деревья.

Никаких инструментов у Кая, конечно же, не было. Он принёс свой нож, но для рубки деревьев такое явно не подходило.

Посмотрим, есть ли способ сделать это с помощью магии.

Он тщательно обдумывал, какой подход выбрать.

Теперь, когда у него появился страж, духовной энергии стало гораздо больше, поэтому ему не нужно было так осторожно относиться к тому, как он использует свою магию. Он перебирал знания, которые приходили ему на ум из воспоминаний о прошлой жизни.

В голову пришла идея использовать воду или воздух для разрезания объекта, но ему придётся сначала попробовать воплотить это, чтобы выяснить, может ли такое работать.

Сначала он решил создать режущую силу с помощью ветра, и ему на ум пришло слово «камаитачи[3]». Его первая попытка создать какой-то магический «ветряной резак» провалилась, потому что было слишком сложно мысленно представить воздушный вихрь. Идея подтолкнуть воздух для создания ветра была проще в использовании, но это потребляло удивительно большое количество духовной энергии, просто чтобы появился лёгкий ветерок.

Он подумывал использовать давление, создав мощную водяную струю, некий вид магического «водяного резака», но сама идея огромной массы воды, появляющейся из ниоткуда, была абсурдной.

Кай считал магию огня своей специальностью, но его первая же попытка разрезать ветку с помощью своего «теплового резака» подожгла её. После мгновения паники, он потушил пламя и полностью отказался от идеи использования огня.

Кай немного подумал и пришёл к выводу, что магия огня не работает в соответствии с базовыми законами физики. Основываясь на этом, он предположил, что магия — это сила, способная брать чистые концепции и превращать их в реальность, делая концептуальное оружие возможным.

Следующим, что он представил, был меч. Но не обычный. Меч, что он представил, был магическим, который воплощал в себе саму концепцию «разрезания».

Прорезать дерево... если бы у меня было невидимое лезвие, способное проскользнуть между «молекулами».

Растения и животные представляли собой совокупность органических веществ. А органическое вещество — это не что иное, как субстанция, образованная скоплением молекул.

Эти молекулы в основном были соединены электростатическими связями между положительными и отрицательными зарядами.

В связях, вызванных так называемым взаимодействием Ван-дер-Ваальса, притяжение между положительным и отрицательным зарядом заставляет молекулы притягиваться, а когда, на близком расстоянии, друг с другом начинают взаимодействовать одноимённые заряды, это вызывает отталкивание, которое раздвигает их в разные стороны.

Кай был всего лишь мальчиком, не получившим никакого образования за время жизни в деревне, поэтому у него явно не было достаточно фундаментальных знаний, чтобы полностью разобраться в подобной высокоуровневой науке, но какая-то часть его мозга была настроена на то, чтобы принять эти, кажущиеся нелепыми, идеи.

Чем бы ни были эти связи, я разорву их, когда буду резать!

Лезвие в этой концепции должно было легко проникать в молекулярные кристаллы внутри древесины и использовать силу для разрушения мощных электростатических связей, которые удерживали их вместе.

Объектом, на который он наложит эту магию, будет ребро его ладони. Он решил ограничить время использования этого «невидимого меча» в три секунды после того, как попробовал несколько режущих движений. К этому моменту Кай уже привык к концепции секунд.

Он представил себе лезвие, способное разрезать молекулярные связи.

Он поднял руку, приложил к ней мысленный образ.

И быстро опустил руку, пока эффект ещё был активен.

Сразу после взмаха рукой он закрыл шлюз, чтобы остановить поток магии.

Он выполнил эти действия как часть плавной серии движений.

Кай вложил в движение руки всю свою силу носителя стража и ни на секунду не беспокоился о том, что может повредить её, если магия не сработает. Как только он почувствовал тепло, которое исходило от магии вокруг его руки, он махнул рукой вниз и нанёс рубящий удар.

Почти без сопротивления, его рука опустилась примерно до середины ствола дерева. Фактически, прямое ребро его ладони погрузилось в дерево, словно это был кусок грязи.

Угх?..

Липкое ощущение, которое он почувствовал, было неприятным, поэтому быстро отдёрнул руку. В кедре осталась вмятина в форме его руки, и, хотя до сих пор дерево стояло, удерживаемое своей собственной силой, вскоре оно начало падать в направлении разреза. Раздался сильный треск, когда оно рухнуло под собственным весом.

Кай намеревался выбрать одно из молодых деревьев, но оно всё равно входило в число самых больших в лесу, и звук от его падения не был чем-то обыденным.

Это привело к тому, что, пока оно падало, на окружающих деревьях ломались ветки, а когда приземлилось — задрожала земля.

Спящие птицы проснулись и громко закричали, поднимаясь в воздух, а затем, с небольшой задержкой, раздался звук воя от обитателей леса. Было необычно, когда спокойствие нарушалось так поздно ночью.

Теперь, когда Кай освоился с этим, он срубил ещё два, а затем ещё три дерева, которые сбросил в долину, не беспокоясь о шуме, который производил. Но тут его работа прервалась.

— Бухшуруру!

Прежде чем он что-то понял, его окружили полулюди. Отличное ночное зрение Кая позволило ему опознать их.

Это лагарто!..

Обитатели лесных болот были амфибиями с длинными хвостами, острыми зубами и твёрдой, как камень, шкурой.

Болотистые земли, в которых жили лагарто, раскинулись довольно широко вокруг долины, и Кай должен был быть осторожным, чтобы не зайти на их территорию. До сих пор он, путешествуя в долину и обратно, оставался осторожен, но сейчас был настолько поглощён вырубкой деревьев, что не сразу понял, какие неудобства доставлял соседям.

Уникальные звуки, исходящие из вытянутых лиц существ, вероятно, были разговором между ними, но Кай ничего из этого не понимал.

Что он понял, так это то, что они были не очень-то счастливы.

Область, где Кай вырубал деревья, конечно, была не в болотистой местности. Это означало, что Лагарто, услышав шум, вышли из воды, чтобы подойти к нему.

— Извините. Я вас побеспокоил?

— Гуруруруру...

Оба их вида были разумными, поэтому, до некоторой степени, они могли общаться, если уделяли пристальное внимание поведению друг друга.

Кай явно был человеком, но лагарто, похоже, не беспокоились по этому поводу, и, казалось, не искали драки.

Один из наиболее крупных членов группы медленно пробрался вперёд, а затем перестал ползать на всех четырёх лапах и встал на задние. С точки зрения размера тела, орги выглядели крупнее, но у лагарто были гораздо более мощные мышцы. Вид твёрдой шкуры, которая могла защитить их от любого обычного оружия, заставил бы простого человека в страхе обмочиться.

Это явно был носитель стража лагарто.

Шипы на его спине выглядели острее, чем шипы других, и зубы у него также выглядели крупнее. Что важнее, кожа на его шее по окраске напоминала полосатый узор красной змеи, и Кай быстро понял, что это то, что люди назвали бы кумадори.

— Я не знать тебя, но видеть, ты могучий воин. Выглядеть как человек.

— Я не хотел никому навредить. Постараюсь быть потише.

— Тебя часто видеть это место.

— Да, я собираюсь жить в долине.

— Ты сказать... долина?

Услышав это, лагарто внезапно потеряли своё спокойствие и стали издавать взволнованно звучащий шум. Кай догадался, что они говорили что-то вроде: «Он живёт в долине?» и «Но этого не может быть».

— Страшный бог жить долина, — сказал носитель стража лагарто. — Все, кто идти близко, убивать.

Что-то казалось не совсем правильным, и Кай не доверял им. Он начал с вопроса, на который уже знал ответ.

— Бог? В долине есть бог?

— Нет сомнение.

— Но я его не видел, а я обошёл всю долину.

— Ты ходить долина?!

Лагарто становились всё более взволнованными.

Кай не мог понять, почему, но носитель стража лагарто в шоке вытянул своё тело вверх, словно ему снизошло какое-то великое откровение. Он моргнул веками, похожими на затворы, а затем пробормотал несколько ломаных слов.

— Не может быть... ***** мёртв?

По телу красного лагарто пробежала дрожь.

[1] Маса — На яп.: 山林檎 (マサ) [яма ринго (маса)] — кандзи можно перевести как горное яблоко.

[2] Свайные жилища — дома, возведённые на сваях над поверхностью земли или над водой. https://ru.wikipedia.org/wiki/Свайное_жилище

[3] Камаитачи (на японском написано катаканой) — https://ru.wikipedia.org/wiki/Кама-итати

В данном случае, камаитачи — видимо распространённое название для всяких японских ветряных колдунств в манге и аниме (довольно часто попадалось на глаза, но где именно — вспомнить не удаётся).

14

Лагарто не проявляли враждебности к Каю, несмотря на то, что он, очевидно, был человеком. В прошлом, когда солдаты людей забредали на их территорию, лагарто убивали их без предупреждения, поэтому нынешняя ситуация удивила Кая.

Он заглянул в странные жёлтые, такие же как у рептилий, глаза лагарто, и ему стало любопытно, какой мир они видят через свои вертикальные узкие зрачки.

— Ты говорить, ты следующий хозяин долина?

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

Лагарто повернулся, чтобы уйти, как будто он узнал всё, что хотел, поэтому Каю пришлось действовать быстро, чтобы остановить его.

Когда они увидели, что Кай ведёт себя так, будто долина принадлежит ему, они решили, что какое-то существо, с трудным для понимания именем «*****», умерло. Лагарто знали что-то, что могло объяснить, почему Кай внезапно так зациклился на долине.

Несмотря на то, что два их вида не так давно участвовали в кровавой битве друг с другом, Кай был спокоен и бесстрашен, глядя на носителя стража лагарто.

Лагарто, казалось, не хотел останавливаться, поэтому, дабы не дать ему сбежать, мальчик быстро двинулся вперёд, чтобы преградить ему путь. Теперь Кай мог почувствовать что-то вроде намерения убить, исходящего от лагарто.

— Что?

— Кто такой *****?

Имя было трудно произнести, но когда он сказал его правильно, это произвело на лагарто явный эффект, и они поняли вопрос.

Носитель стража лагарто перешёл от позиции стоя на двух задних ногах к положению для отдыха на четырёх, словно ящерица, и он махнул длинным хвостом, чтобы убрать все заросли, которые могли ему помешать. Тогда Кай ещё не знал, но лагарто делали так, чтобы чувствовать себя комфортно, когда хотели отдохнуть на одном месте в течение длительного времени. Носитель стража махнул головой в сторону остальных членов своего племени, чтобы те ушли и вернулись в свои постели.

Кай и носитель стража лагарто остались наедине друг с другом.

Для них не было необходимости спрашивать, они, естественно, знали, что нужно обменяться именами.

— Меня зовут Кай.

— Мнголех.

— Это немного трудно произносить. Могу я называть тебя Голех?

— ...

Люди всегда считали полулюдей своими врагами, и общение человека с другим видом, такое, как сейчас, было более необычным, чем Кай мог предположить.

Пока Кай являлся обитателем долины, а Голех жил в близлежащих болотах, они были соседями. В знак дружбы Кай достал один из маса, которые были спрятаны в его кармане, и предложил лагарто. Затем он вынул ещё один и откусил от него кусочек.

Голех быстро осознал, что Кай пытается показать ему, что они не отравлены, и, разок клюнув своим большим ртом, забросил красный маса к задней части своего горла. Он проглотил фрукт, не жуя.

— Кто такой *****? — спросил Кай во второй раз.

Голех моргнул своими веками-затворами, как если бы вопрос требовал некоторого размышления.

— Долгое время, мы жить страх перед *****, — спокойно начал Голех.

Произношение было трудным для понимания, но Кай быстро привык к нему и внимательно слушал, что говорил Голех. Он догадался, что лагарто удобнее отдыхать на четырёх ногах, поэтому последовал примеру Голеха, сев на траву и скрестив ноги.

Теперь природа «*****» открылась ему.

— По-моему, он настоящий монстр.

— Он быть выживший древние[1], который жить лес. Очень гордый воин, который жестоко наказывать тех, кто отказываться от вера.

У лагарто была большая продолжительность жизни, но даже они не знали, как долго долиной управлял этот выживший из древних, известный как *****.

Голех был главой племени лагарто, под названием Унега, и даже он не знал настоящего названия «древних». Голех утверждал, что живёт в болотистой местности более 200 лет.

Не только лагарто; орги и немногие оставшиеся корору[2] также отказывались приближаться к долине, опасаясь *****. Голех утверждал, что никто не видел ***** в течение многих лет, но лагарто всё ещё боялись его настолько, что даже не приближались к долине.

Орги тоже не знали, что обитатель долины пропал. Существо, известное как *****, использовало страх в качестве способа для отпугивания незваных гостей, и долина стала чем-то вроде священного места, в которое никто не осмеливался войти.

Благодаря своей связи с богом земель долины, Кай знал, что ***** действительно умер. Благословения богов земель могли быть дарованы только одному человеку. Как носитель стража, Кай инстинктивно знал об этом, и это не вызывало никаких сомнений.

Умер ли ***** в долине или на чужих землях? Почему-то Кай был уверен, что ***** умер в одиночестве и изоляции.

— Никто не знать, что ***** умереть. Случайность, что ты получить бог земель как свой страж. Это всё.

Лагарто рассуждал спокойно и прямолинейно.

Это был первый раз, когда Кай разговаривал с получеловеком, и он был удивлён, узнав, что они могут говорить так рационально.

Но как бы он ни был удивлён, ему не составило труда смириться с тем, что мир устроен именно так. Люди этого мира не были настолько тщеславны, чтобы думать, что человек является господином всего творения.

Когда они закончили разговор, Голех поблагодарил Кая за маса, а затем медленно повернулся, чтобы уйти.

Кай узнал, что лагарто тоже любят маса. Он решил, что в следующий раз, когда придёт в гости, он принесёт много больше в качестве подарков.

Хотя Кай этого не понимал, лагарто теперь официально признали его как обитателя долины. Пока все держались на своей территории, лагарто были невероятно мирным видом.

В итоге, ему дали добро на то, чтобы рубить деревья и уносить их. Деревья не имели никакого значения для лагарто, поэтому ему сказали брать столько, сколько он пожелает. Но Кай растерял весь энтузиазм на сегодня, поэтому решил, что ему тоже стоит вернуться на свою территорию.

Спустившись в долину, он собрал упавшие деревья, аккуратно очистил их от веток и поставил в линию на берегу озера. С этого момента и до следующего визита ему надо будет тщательно обдумать то, как разрезать их на пиломатериалы.

— Я действительно достаточно хорош для тебя, мой бог? — спросил Кай, закончив свои молитвы.

Он взял за привычку складывать руки в молитве перед могильным камнем бога земель, прежде чем возвращаться в деревню.

Ему просто повезло. Его бы безжалостно убили в тот же момент, как только он ступил в долину, если бы предыдущий носитель стража, *****, всё ещё был жив. Мысль о том, что всё происходящее — чистая удача, заставила его о многом задуматься.

Но Кай был не из тех, кто зацикливается на вещах, которые уже произошли давным-давно. Он не сомневался, что ему просто повезло, поэтому решил, что ему стоит задуматься о мирной жизни, которой он мог бы наслаждаться здесь, в долине.

Небо начало светиться тусклым светом, который мягко освещал могильный камень. Его время, потраченное на наслаждение долиной, подошло к концу. Кай поднялся на ноги и поспешил назад в Лаг, обратно к своей повседневной жизни.

Пока он, словно ветер, бежал по природному ландшафту пограничья, все томительные сомнения Кая быстро и легко забылись.

**

Ловко преодолев оборонительные стены деревни, Кай обычно прокрадывался обратно в свою постель в казармах, но сегодня его мучила жажда, поэтому он решил сделать крюк к одному из глубоких колодцев замка.

Здания в деревне уже были окрашены слабым пурпурным светом утреннего солнца. Отбрасывая длинную тень на землю, Кай стоял и вытаскивал ведро из колодца. И тут он услышал голос того, кого не ожидал услышать.

— Ты ужасно рано встал этим утром.

Он повернулся, и увидел слегка вспотевшую Белую Госпожу. В руке она держала одну из длинных палок для тренировок, которые солдаты использовали на тренировочной площадке. Белая Госпожа ловко провернула палку в руке, а затем воткнула её в землю рядом с собой.

При обычных обстоятельствах женщины в деревне не обучались драться. Перед ними была поставлена важная задача: вынашивать детей и воспитывать их так, чтобы население деревни увеличивалось. А отправлять женщин умирать на поле боя считалось немыслимым. Такое отношение было общим для всех деревень в пограничье. Сражаться было мужской работой.

— Вы тренировались?

— Мне нравятся упражнения, — сказала Белая Госпожа с лёгкой улыбкой, прежде чем сообщить ему, что хочет выпить воды.

Он быстро набрал холодной воды из колодца и протянул ей полное ведро.

Белая Госпожа не проявила ни капли скромности, чтобы пропустить Кая вперёд; она без раздумий взяла ведро и, похоже, очень наслаждалась водой, пока пила. Когда она закончила — вытерла рот рукавом, как мужчина.

— Вам нет необходимости тренироваться, госпожа, — сказал Кай, не задумываясь. — Вам не нужно сражаться, так что это пустая трата времени.

Это, похоже, испортило настроение Белой Госпоже.

— Даже если и женщина, я всё равно носитель стража, поэтому должна сражаться.

Теперь, когда он вспомнил, что она была носителем стража, Кай не мог не подумать, что она, должно быть, права.

— Они сделали меня носителем стража не только потому, что это улучшило мои брачные перспективы... — пробормотала она.

Белая Госпожа использовала оставшуюся воду, чтобы вымыть ту часть, к которой прикасался её рот, а затем вернула ведро.

Хотя она сказала это тихо, Кай прекрасно расслышал, что она упомянула о брачных перспективах, но он не был достаточно зрелым, чтобы понять все нюансы сказанного, поэтому просто проигнорировал её.

— Ты ведь никому не расскажешь об этом, не так ли? — спросила она его.

— ...

— Трудно понять, что делать, когда тренируешься в одиночку. Почему бы тебе не присоединиться ко мне завтра?

Белая Госпожа продолжала разговор, воспринимая молчание Кая как знак того, что он заинтересован. Но Кай совершенно не разбирался в тонкостях разговоров между мужчинами и женщинами, и просто игнорировал её вопросы. Ему казалось, что общение с ней доставляет много хлопот.

Единственным, на что он хотел потратить своё время, была долина, поэтому ни о чём из этого не стоило и думать.

— Слушай меня, — сказала Белая Госпожа, немного раздражённая.

Кай, как обычно, не подал виду, слушает он или нет, пока черпал воду из колодца. Он от души напился воды, прежде чем выдохнуть от удовлетворения.

Кай уже собирался уходить, но Белая Госпожа позвала его.

— Не игнорируй меня!

По какой-то причине, Каю прочитали длинную лекцию, и как-то так получилось, что он согласился встретиться с ней на следующее утро для тренировки.

[1] Древние — на японском написано: 古き民 , переводится как «старый народ» или «древний народ». 古き (furuki) — форма прилагательного «古い» (furui), что означает «старый». Здесь используется архаичная форма, придающая слову более поэтичный оттенок. 民 (tami) — означает «народ» или «люди».

[2] Корору — На японском написано: 小人 — маленький человек, карлик, лилипут; и фуриганой (т.е. сверху, над кандзи, подсказывает как надо читать) написано コロポックル [коропоккуру] — название маленьких человечков из мифологии айнов https://ru.wikipedia.org/wiki/Коропоккуру . Почему-то, в вебке здесь автор пишет фуриганой «коропоккуру», а потом стал писать コロル [корору], и так до конца.

15

В последнее время голодные муки не были для Кая такой уж проблемой, и он больше не смотрел с завистью на стол барона во время еды.

Плоды деревьев в долине были богаты питательными веществами, и это отразилось на его коже, ведь Кай столько лет оставался недоедающим ребёнком. Всё его тело излучало энергию, а болезненное голодное выражение давно исчезло с его лица.

Именно женщины, а не мужчины были наиболее чувствительны к такого рода переменам; отсутствие чувства голода являлось признаком того, что у него не было никаких проблем, когда дело касалось подачи еды.

Это являлось доказательством того, что многие женщины стали проявлять к нему благосклонность, а они были особенно чувствительны к тонким сигналам от представительниц своего пола. Если множество других женщин видели в нём перспективу, это могло означать только то, что на него стоит обратить внимание. Большинство из них не задумывались об этом глубоко, они просто были склонны интуитивно действовать в соответствии с общим мнением.

— Ой, да ладно... Это уже слишком, — сказал один из солдат Каю.

Кай удивлённо посмотрел на гору еды, наваленную в его миску, словно только сейчас заметил.

Когда кто-то не был голоден, это приводило к тому, что ему давали больше еды. Такова была несправедливая природа этого мира.

До сих пор Каю приходилось иметь дело только с подшучиванием со стороны слегка завистливых солдат, но сегодня это была откровенная ненависть, и ему нечем было ответить.

— Я поделюсь немного...

— Ага, хорошо.

Мансо всегда был добр к нему, поэтому Кай поделился достаточным количеством еды, чтобы дать ему его обычную порцию. Сослуживцы не выразили благодарности, и трапеза получилась неловкой.

Женщины, которые подавали еду, стояли вместе возле стола барона.

Некоторые из них бросали на Кая многозначительные взгляды, а другие пытались привлечь его внимание, махая ему рукой. Отрицать новообретённую популярность Кая было невозможно.

— Они могли бы, по крайней мере, подумать об остальных.

— Я слышал, ты сейчас даже разговариваешь с Белой Госпожой. Какой бы трюк ты ни провернул, тебе нужно прекратить это дерьмо.

Другие солдаты кивнули в знак согласия.

Время, когда Кай должен был прекратить свои трюки, пришло, когда завтрак был закончен и некоторые солдаты собрались на то, что они называли «отбором на службу по уборке».

Дом Молох, правители деревни Лаг, установил правило, что уборка могильника будет происходить раз в месяц. В Доме Молох было три носителя стража: барон, Олха и Белая Госпожа. Соответственно, было три могильника, где покоились их боги земель.

Могильником барона, конечно же, был могильник Лагдары, который находился в центре деревни, под замком. Лаг был поселением, которое выросло вокруг могильника бога земель в его центре, и каждого ребёнка в деревне учили, что замок был построен с единственной целью — защитить этот могильник.

Разумеется, могильники богов земель, которые служили стражами Олхи и Белой Госпожи, находились в других местах. Дом Молох контролировал ещё два поселения, которые теперь лежали в руинах после неоднократных атак полулюдей.

Одним из них была деревня Элг, население которой когда-то было вдвое меньше Лага. Другим — небольшая деревня, известная как Эда, которая была в два раза меньше Элга. Обе были разрушены более 10 лет назад. Они заросли сорняками и скоро будут поглощены постоянно разрастающимися лесами.

Дом Молох когда-то был известен как «Правители Трёх Колоний» и являлся одной из великих сил в пограничье.

Хотя сами поселения были потеряны, Дом Молох упрямо держался за могильники богов земель. Святыни были построены, чтобы прикрыть могильники, а затем они были замаскированы под курганы из земли, чтобы полулюди их не нашли.

Само собой разумеется, что благословения этих богов земель ослабли, после того, как к их могильникам относились с таким неуважением. Чтобы милость этих богов земель не была полностью утрачена, Дом Молох продолжил регулярно совершать подношения на могильниках после того, как деревни были потеряны.

— Конкуренция в группу Белой Госпожи жестока.

— Тебе лучше держаться подальше от этого и оставить место кому-нибудь другому.

— ...

Могильник бога земель, который защищал Белую Госпожу, находился в деревне Эда.

Подношения мог совершать только человек, получивший благословение этого бога, поэтому Белая Госпожа должна была сама посетить Эду. Для мужчин, которых сторонились женщины, возможность служить одним из охранников Белой Госпожи была простой мечтой.

Кая это, разумеется, не волновало, поэтому он согласился не вмешиваться.

Он пообещал не участвовать в «отборочной битве», которая тайно происходила между солдатами после завтрака. И действительно, Кай не поднял руку, когда прозвучал запрос на добровольцев, которые будут охранять Белую Госпожу.

Как же так получилось? — спрашивал себя Кай, пока Белая Госпожа шла рядом с ним, непрерывно разговаривая.

Это правда, что он не поднял руку, чтобы добровольно вызваться в сопровождение. Но никто и предположить не мог, что сама Белая Госпожа всё равно попросит его стать охранником.

— Ты вообще меня слушаешь?!

— Э-э, ага...

— Им действительно не нужно давать мне так много охранников, но отец всегда обращается со мной, как с ребёнком. Я знаю, как правильно использовать своего стража. Поэтому я и тренируюсь. Предположим, на нас напали макаки; ты не думаешь, что я смогу справиться с ними сама? Я неплохо владею копьём, не так ли? Ты сам это видел, так что должен согласиться.

— Вы слишком полагаетесь на грубую силу.

— Угх... — к её бледному лицу прилила кровь, и Белая Госпожа в недовольстве надула щёки.

Издалека она выглядела так, как и полагается выглядеть утончённой леди из дома барона, но вблизи можно было увидеть, что на самом деле она очень выразительная девушка, не скрывающая своих эмоций.

Ветер, развевающий её белые волосы, уносил с собой приятный аромат, и молодые солдаты, шедшие позади, были просто очарованы. Её красные глаза, со зрачками, похожими на прекрасные рубины, были устремлены вперёд, и, время от времени, у охранников впереди, украдкой поглядывающих на неё, раздувались ноздри.

Солдаты спереди и сзади смотрели также и на Кая, но тогда их взгляды становились холодными и полными зависти.

— Но я так ловко двигаюсь, и у меня есть сила. Больше силы и ловкости, чем у тебя, Кай. Так почему...

— Неважно, насколько ловкий, всё равно умрёшь, если прыгнешь на оружие своего противника. И даже барон говорит, что если ни одна из атак не попадает в противника, то, каким бы сильным ты ни был, ты лишь немногим лучше, чем просто дурак.

— ...

— Небольшую разницу в силе можно компенсировать, если быть более умелым. Все наши солдаты обучены Зула-рю, и я думаю, что примерно половина из них может победить Вас, не нуждаясь в силе стража.

— Но…

— И сила Вашей защиты ничто в сравнении с защитой барона или господина Олхи. Это не Ваша вина, госпожа. Все знают, что есть большая разница в силе защиты, которую дают разные боги земель.

— … — Белая Госпожа была раздосадована, но не могла подобрать слов.

Защита, что ей давал бог земель, которого она несла в себе, с каждым годом ослабевала. Люди говорили, что благословения её бога земель угасают, потому что Дом Молох больше не имел полного контроля над своей землёй.

— Я знаю. Тебе не нужно мне говорить.

Барон тоже знал это, поэтому в группу Белой Госпожи он включил много охранников. Речь шла не только о её защите; если послать больше людей, то больше рук будет занято очисткой могильника, и они смогут лучше продемонстрировать свою неизменную веру.

В качестве подношений они принесли картофель и репу, собранные в этом году, а также ценный эль, который был сварен в деревне. Для приготовления эля требовалось много зерна, что делало его деликатесом, который большинство жителей деревни даже не пробовали.

По мере того, как они шли, в поле зрения медленно появлялась разрушенная деревня.

Это пустынное поселение, окутанное высокими растениями, было деревней Эда.

Здесь обитал бог земель Белой Госпожи, и это была истинная родина Кая, который жил здесь со своими родителями, когда был ещё младенцем, 12 лет назад. После внезапного нападения полулюдей деревня превратилась в руины и была предана забвению вместе со многочисленными жизнями живших здесь людей. Именно барон приказал людям собраться в главной деревне Лаг, где они могли бы противостоять нападениям полулюдей.

Родители Кая были похоронены где-то в этой деревне. Но с течением времени могилы его родителей стало не узнать. Могилы жителей деревни были не более чем насыпями из грязи, а ветер и лёд пограничья заставляли их разрушаться за зиму так, что они становились неузнаваемыми. Когда жители пограничья видели, что их мир возвращается к своему естественному состоянию, они воспринимали это как часть жизни.

Кай не чувствовал особой эмоциональной привязанности к разрушенной деревне, о которой у него не было никаких воспоминаний. Несмотря на это, он собрал цветы с обочины дороги и оставил их у фундаментов рушащихся деревенских ворот вместе с подношениями, сделанными другими солдатами.

— Хорошо, — сказал один из солдат, жестом указывая на остальных. — Я не хочу видеть ни единого пятнышка грязи, оставленного на этом могильнике!

Тем, кто отдал приказ, — был человек по имени Флинн, который ходил с согнутой спиной. Как и Мансо, он был командиром отряда.

Крыша каждого дома была снесена, а стены разрушены, чтобы полулюди не поселились в деревне. Группа двинулась через руины к центру деревни, где были видны камни фундамента большого здания. Когда-то это был храм, где собирались жители деревни. Поклонение богам земель приняло у людей форму религии. В большинстве храмов деревенские складывали руки в молитве перед заключёнными в рамы рельефными гравюрами, изображающими бога их земли и трёх могущественных богов столицы, которые благословляли королевскую семью. Изредка приезжал странствующий жрец и проводил простую службу.

Подобный храм существовал и в Лаге, но он был немного более грандиозным, в нём даже были комнаты, где могли останавливаться странствующие жрецы, поэтому, строго говоря, это был монастырь, а не храм.

После расчистки части грунта в центре руин этого здания, проявилась большая каменная плита. Силой нескольких человек плиту можно было поднять, чтобы открыть подземный проход, который вёл к могильнику Эды.

Так под землёй был спрятан бог земель деревни Эда.

Когда плита была поднята, появился сильный запах плесени, от которого Кай вздрогнул. Он не мог не испытать жалости к богу земель, находящемуся внутри.

16

Могильник в деревне Эда был скрыт в конце подземного прохода.

Когда Дом Молох отдал приказ покинуть деревню, пришлось очень быстро строить укрытие для могильника. Ничего сложного, просто узкий подземный ход длиной около 10 йулов, а в конце, скрытый во тьме, находился идеально квадратный камень, могильный камень.

— Он не совсем под землёй, не так ли? Больше похоже на полуподвал.

Как только кто-нибудь узнавал местоположение могильника, было удивительно легко заметить попытки спрятать его. Не было никакого смысла в том, чтобы посреди руин храма был круглый холм из грязи, но именно так они скрыли могильник бога земель. В какой-то момент одна из каменных стен храма была снесена, дабы крупные куски обломков можно было использовать, чтобы прикрыть его, но эффективность такой маскировки вызывала сомнения.

— Я не вижу никаких признаков того, что сюда заходил кто-то, кроме нас. Но если кто-нибудь увидит что-то необычное, немедленно сообщите мне.

— Нам нужно несколько человек, которые будут стоять на страже вокруг деревни. Те, кого выбрали последними в отборочной битве, остаются на своих местах в качестве дозорных. Всем остальным — убирать могильник.

Лидер группы, Флинн, в качестве меры предосторожности, первым спустился в проход. Белая Госпожа взяла ведро и последовала за ним, как только он заверил её, что это безопасно. Это, конечно, привело к очень тихому спору о том, кто должен следовать за ней.

— Кай, оставайся рядом со мной.

— ...

Кай знал, что лучше всего ждать позади всех, но, несмотря на это, ему пришлось извиняться перед остальными солдатами, пока он двигался вперёд. Особое отношение со стороны Белой Госпожи было последним, чего он хотел в этой ситуации. Это не принесло никакой пользы, но заставило всех остальных ревновать. Кто-то даже пробормотал, что ему стоит это оторвать, хотя Кай не был уверен, что именно они хотят, чтобы он оторвал.

Команда уборщиков столпилась вокруг могильника и ждала, пока Белая Госпожа закончит читать свои молитвы. Затем все начали полировать надгробие с помощью кусков грубой ткани.

Белая Госпожа выглядела чрезвычайно серьёзной, в отношении уборки могилы. Особенно она была озабочена очисткой бороздок надписи, как будто считала, что грязь на надписи ослабила её стража.

Хотя Кай ничего не знал об этом, он начал двигаться к стороне камня, на которой была надпись, чтобы помочь Белой Госпоже очистить её. Но прежде чем смог приблизится, он почувствовал холодные взгляды других мужчин, которые собрались вокруг Белой Госпожи, и немедленно повернул.

Теперь, когда Кай обладал своим собственным могильным камнем, уборка могил приобрела для него новое значение. Он полировал камень почти с таким же энтузиазмом, как и сама Белая Госпожа, когда случайно заметил надпись рядом с каким-то узором, изображающим Эду.

Этот могильный камень был примерно такой же формы, как и тот, что в долине, и таким же большим. Надпись, конечно, отличалась. Надписи были выполнены сложной формой письма, известной как Письменность Божественной Эпохи, и никто не мог их прочитать, кроме столичных богословов и высших жрецов их монастыря. Кай ничего не узнал, глядя на них

Этот бог слабеет. — с таким чувством Кай полировал могильный камень.

Прикоснувшись к камню, он почувствовал ладонью какое-то физическое ощущение.

Он ощутил что-то вроде пульсаций тепла или пульсаций мироздания, исходящих из глубин камня. Если бы Кай не был носителем стража, он, возможно, не почувствовал бы этого ощущения.

Он попробовал провести пальцем по надписи, и в голове возникло смутное понимание смысла. С каждым символом в его сознании возникал образ, из которого складывались слова, а затем и смысл.

Я, Эйдален, клянусь служить.

Ощущение было, словно в его голове образуется пена.

Кай едва осознавал свои собственные действия; как будто что-то направляло его палец, когда он выводил следующую строку надписи.

Я повинуюсь богу Лагдаратоке.

Это был письменный договор.

Кай открыл глаза, и несколько мгновений чувствовал, что совершенно не может пошевелиться. Но потом он увидел, что надпись продолжается ещё на одну строку, и дрожащим пальцем провёл по ней.

Палец скользнул по горизонтали, вдоль надписи.

Лагдаратока входит в собрание богов Баалитолиги.

Бог земель деревни Эда подчинялся богу земель деревни Лаг, а бог земель деревни Лаг служил какому-то другому богу, известному как Баал-что-то-там-ещё... Это было то, что понял Кай.

Надпись находилась на поверхности, противоположной той стороне, которую чистили Белая Госпожа и остальные.

Кай попытался вспомнить в деталях могильник в долине и пришёл к выводу, что на задней стороне могильного камня надписи не было. Возможно, она просто стёрлась, но он был уверен, что если на задней стороне и была надпись, то не очень долго.

Он не был уверен, почему он смог так внезапно прочитать Письменность Божественной Эпохи, но это было крупное открытие. Взволнованный, он притворился, что занимается уборкой, когда двинулся на другую сторону, чтобы прочитать надпись на лицевой стороне камня. И тут...

— Вы слишком близко. Дайте мне немного пространства.

— Эй, вы, разойдитесь!

Флинн, с согнутой спиной, махнул рукой на группу мужчин, и они неохотно начали расходиться.

В комнате было не только тесно, но и очень жарко. Когда в одном месте собирается множество покрытых потом мужчин, жара утомляет не только физически, но и морально.

Когда мужчины разошлись, чтобы дать ей больше пространства, Белая Госпожа восстановила свой энтузиазм и снова погрузилась в работу. Она была не из тех людей, которые становятся осторожными рядом с представителями противоположного пола.

К счастью для Кая, освободилось достаточно места, чтобы он мог прикоснуться к надписи на лицевой стороне, пока чистил её.

Ха?..

Он не мог понять надпись спереди, где бы ни касался её. Он улавливал смысл то тут, то там, но когда пытался собрать мысленные образы воедино, они ломались и рассыпались. Текст был не более чем бессмысленным нагромождением символов.

Это как зашифрованный текст, — пришла мысль в голову Кая.

Он не был точно уверен, что такое зашифрованный текст, но догадывался, что это означало сокрытие каким-то образом первоначального значения слов. Если бы у него было больше времени и за ним никто не следил, он мог бы изучить надпись и попытаться разгадать её, но у него, вероятно, никогда не будет такой возможности.

Кай взглянул на Белую Госпожу, задаваясь вопросом, сможет ли она прочитать текст. И тут же поспешно отвёл взгляд, заметив, что одежда Белой Госпожи начала расходиться на её груди, пока та убиралась.

[[image:/storage/reader-images/25d44200f7f9a819937add8b572e8713b10b26de.jpg]]

Это заставило остальных мужчин снова подойти ближе. Кай изо всех сил пытался придумать способ сообщить об этом Белой Госпоже, но шанса сделать это ему бы всё равно никогда не представилось.

Их прервал крик солдат, дежуривших снаружи могильника.

— Выходите, быстро! Что-то приближается!

— Спрячьте могильник!

Все побросали инструменты для уборки, которые держали в руках, и выскочили из могильника.

Каменную крышку, стоявшую у входа, сдвинули на место, а затем несколько солдат стали поспешно засыпать её землёй. Флинн первым понял ситуацию.

— Они направляются прямо к нам, — сказал он Белой Госпоже, надеясь получить от неё разрешение действовать. — Враг — макаки.

Земли вокруг Эды больше не находились под контролем людей. Влияние полулюдей на эту область стало настолько сильным, что пришлось покинуть деревню. Не будет ошибкой сказать, что это Кай и остальные вторглись на чужую территорию.

Откуда-то из леса, расположенного неподалёку от развалин деревни, послышались воющие звуки. Именно так макаки призывали собраться больше своих сородичей.

Сражение началось быстро, и дела у людей сразу же пошли плохо.

Макаки набросились на них с криками. Даже не зная их языка, все поняли это послание: «это наша земля; людям здесь не рады».

Люди здесь были собраны в результате дурацкого отборочного конкурса, поэтому они еле-еле смогли сформировать отряды, чтобы сражаться группами. Отряд Флинна смог дать хороший отпор, но остальные солдаты были легко разбиты и почти готовы бежать.

— Возьмите госпожу с собой и бегите, — приказал Флинн трём солдатам. Но когда они попытались сбежать с Белой Госпожой, она отпихнула их и побежала к врагу, так что им ничего не осталось, кроме как последовать за ней.

Она смело назвала своё имя противникам-макакам, и вскоре некоторые из них окружили её. Солдаты, защищавшие её, подняли свои копья, чтобы сформировать барьер, но у них уже дрожали колени, и ситуация выглядела серьёзной.

— Вы не можете сражаться с ними, Госпожа!

— Но я носитель стража! Мне всё равно, насколько сильны макаки по сравнению с людьми. Я могу с этим справиться!

— Сражаться — это наша работа. Пожалуйста, отступите и оставьте это на нас.

— Но я тренировалась сражаться...

— Госпожа!

Макака класса воин прыгнул на Белую Госпожу со спины, пока та всё ещё спорила с солдатами. Враг очень резво накинулся на неё, возможно, желая захватить в плен этого человека с необычными волосами. Солдаты быстро подняли свои копья, чтобы встретить его, но жёсткий, угольного цвета мех макаки отклонил остриё каждого копья.

Белая Госпожа говорила смело, но от этой атаки её сковал страх, и, несмотря на всю подготовку, всё, что она могла сделать, это слепо махать копьём, стоя на подкашивающихся ногах.

Кай тут же начал действовать, стоило ему увидеть, что она в беде.

К счастью для него, всё внимание было сосредоточено на Белой Госпоже и нападающих. Никто не заметил, с какой мощью Кай смог прыгнуть или на сколько быстро он ускорился, когда стремительно приближался к солдату-макаке.

Он вложил всю свою силу в копьё и вогнал его в беззащитную спину солдата-макаки.

17

Если бы барон был здесь, он, вероятно, мог бы использовать свою непомерную силу, чтобы сбить солдата-макаку с ног и уничтожить его тело, словно игрушку.

Если бы Олха был здесь, острота большого меча, который он носил с собой, вероятно, позволила бы ему с лёгкостью отрубить макаке голову.

Белая Госпожа в беде.

Сила её бога земель постоянно уменьшалась. И даже если она была более сильной, чем обычный человек, этой силой нужно было правильно распоряжаться, чтобы она была полезна для чего-то большего, чем просто бездумная демонстрация. И если носитель стража оставлял себя открытым и беззащитным, это было приглашением для злобного врага испытать его плоть на прочность.

Угроза, исходящая от враждебных макак, сделала видимым кумадори Белой Госпожи. Сигил[1], который сформировал её кумадори, выглядел простым в сравнении с тем, что был у барона, а цвет был тусклым.

— Я... Я так же сильна, как и любой другой дои сигил! — крикнула Белая Госпожа, стоя лицом к макакам.

Дои? — Кай не знал, что это значит, но он догадался, что это слово характеризует ранг её бога земель. Однако мужественный крик, обращённый к противникам, не скрыл того факта, что всё её тело дрожало, а копьё выглядело так, будто легко может выскользнуть из её хватки. Трудно было поверить, что эта юная девушка вообще обладает какой-либо силой.

Кай вращал копьём, ещё глубже вонзая его в спину макаки, и вытащил обратно только тогда, когда почувствовал уверенность, что полностью разворотил её внутренности. Казалось, что тело рухнет на Белую Госпожу, но он ударом ноги изменил направление падения.

Хотя Белая Госпожа была удивлена, когда солдат-макака упал перед ней, но что действительно повергло её в шок, оставив с широко раскрытыми глазами, так это вид молодого солдата, стоящего позади тела с копьём в руке.

Теперь, когда смерть, что была так близко, отступила, её дрожащие ноги подкосились, и она села на землю. Возможно, из-за яркого света позади него, но сначала она не узнала в мальчике Кая.

— Вы в порядке, Госпожа?

На глаза Белой Госпожи навернулись слёзы, но как только она узнала Кая, то быстро вытерла их рукавом. Она всё ещё не могла встать, но говорила с притворной уверенностью, чтобы сохранить лицо.

— Ну, это был мой первый бой. Я немного удивилась, вот и всё... Ты довольно силён, Кай, даже для солдата.

— В последнее время мне все говорят, что я стал намного сильнее.

Несмотря на то, что всё ещё были окружены вооружёнными макаками, они завязали беззаботный разговор, и ни друг, ни враг не пытались встать между ними.

С точки зрения своего ранга как солдата Лага, Кай не был каким-то исключительным, но он входил где-то в топ-30 из примерно 100 солдат, так что его, наверное, можно было назвать сильным, если говорить относительно.

Трое охранников, беспомощно стоявших рядом с Белой Госпожой, были старше Кая, но, в сравнении с большинством солдат, всё ещё являлись молодыми.

Только молодые солдаты боролись за то, чтобы их включили в отряд по уборке, но тем не менее, те, кого выбирали, считались достаточно компетентными, чтобы охранять Белую Госпожу. Их можно было охарактеризовать как лучших среди низших рангов.

Охранники были явно раздражены тем, что Кай полностью лишил их шанса проявить себя.

Все они, конечно, знали, что Кай являлся многообещающим солдатом, который быстро поднялся до высоких рангов, и понимали, как важно оставаться на хорошем счету у высокоранговых солдат. Но, несмотря на это, они не могли удержать свои пубертатные мозги от безумных мыслей о том, как бы им впечатлить Белую Госпожу.

— Мы всё ещё здесь, с Вами!

— Мы можем справиться с несколькими макаками!

— Быстрее, найдите себе безопасное место!

Их скверный характер и ревнивое поведение заставили Кая в замешательстве почесать затылок.

Он не мог не рассмеяться, когда задался вопросом о том, что неужели они настолько глупы, чтобы думать, будто у них может быть шанс с дочерью барона. Для солдат это выглядело как насмешка человека, внезапно зазнавшегося, после того, как стал популярным, и это так разозлило троих, что они стояли там чуть ли не в слезах.

Кай быстро огляделся вокруг.

Перед Белой Госпожой всё ещё стояло несколько макак, но они не двигались с тех пор, как увидели Кая, который появился из ниоткуда и уничтожил макаку класса воин. Вполне вероятно, что они почувствовали от него ауру сильного воина. Когда Кай посмотрел макаке в глаза, этого было достаточно, чтобы та отступила.

Конечно, Кай всё ещё сдерживал свой кумадори. У него не было ни малейшего намерения показывать это своим сослуживцам.

Когда он повернул своё тело, его копьё стремительно крутанулось вместе с ним, разбрызгивая капли крови и создавая свистящий звук, который было трудно игнорировать. Это свидетельствовало о высокой скорости движений его оружия.

— Кай...

— Госпожа, Вы должны спрятаться вместе с остальными. Парни, уведите её отсюда.

Другие солдаты могли быть старше, но Кай занимал более высокое положение и имел над ними власть. Что ещё более важно, он только что спас им жизнь, и было бы стыдно не проявить хоть немного уважения. Молодые солдаты, по крайней мере, понимали это, и, хотя сердито смотрели на Кая, они кивнули и увели Белую Госпожу, как и было приказано.

— Ты спас меня, — сказала Белая Госпожа, — Спасибо, Кай.

Кай кратко посмотрел на неё и кивнул. В тот момент его взгляд был единственным, что удерживало макак на месте.

Когда макаки увидели, что четверо других пытаются уйти, они наконец опомнились и двинулись вперёд, держа оружие наготове. Но их движения остановились всего через мгновение, когда Кай с глухим звуком вонзил своё копьё в землю.

— Ваш противник здесь.

Другие солдаты следили за спинами неподвижных макак и, пользуясь случаем, подкрадывались к ним сзади.

Каю нужно было дождаться подходящего момента.

Он не собирался пытаться победить этих врагов в одиночку. Ему не нужно было оставлять все заслуги себе.

Кай установил для себя правила поведения на поле боя. Он знал, что если хочет сохранить свой нынешний образ жизни в деревне, ему лучше не поднимать лишнего шума без причины.

Двое его врагов пали жертвами внезапных атак сзади и, взвизгнув, рухнули на землю. Кай бросился на оставшегося врага, пока тот всё ещё был отвлечён внезапным визгом. Он вонзил копьё ему прямо в живот, цель, в которую было трудно не попасть.

Сила Кая превосходила силу обычного человека, и жёсткости меха макаки было недостаточно, чтобы помешать ему глубоко вонзить своё оружие. Когда наконечник копья полностью оказался внутри тела, он повернул древко, а затем выдернул копьё обратно.

Кровь и внутренности вырвались из живота макаки, словно вода, выливающаяся из разбитого горшка. Простого удара копьём не всегда было достаточно, чтобы убить врага мгновенно, поэтому люди на протяжении всей истории разрабатывали множество техник для увеличения урона, наносимого внутренним органам противника.

Макаки как вид специализировались на применении грубой силы, но даже они были ошеломлены, увидев, как Кай убил своего противника одним ударом. Флинн и его товарищи по отряду, которые объединились, чтобы убить всего одну макаку, потеряли дар речи, когда увидели эффективность атаки Кая.

Его боевые способности явно превосходили то, что можно было ожидать от солдата высшего среднего ранга. Они бессознательно поняли, что этот мальчик когда-нибудь будет одним из их лучших солдат, и он стал в их глазах чем-то большим, чем просто «только вылупившийся птенец» — он стал молодым драконом, набирающим высоту.

Когда макаки поняли, что среди их врагов есть могучий воин, с которым они не в силах справиться, они решили, что битва идёт не так, как надо, и тут же обратились в бегство. Так обычно заканчивались сражения, когда носитель стража был только с одной стороны.

Когда с убийствами было покончено, солдаты могли насладиться фестивалем повышения уровня. Они собрались вокруг поверженных ими врагов, чтобы найти их божественные камни.

Когда слабые солдаты могли уничтожить противника только в составе группы, божественный камень врага, в этом случае, обычно делился между всеми её членами. Предполагалось, что это поможет им вырасти.

Но лучшие бойцы, которые выделялись из толпы и могли уничтожить врага в одиночку, оставляли первый божественный камень себе, а каждый последующий, как правило, должны были поднести в дом своего лорда.

Кай нашёл точное расположение божественного камня и без труда выковырял его наконечником своего копья. Он действовал как старый ветеран, который привык добывать божественные камни один за другим. Таким образом он собрал два божественных камня.

Он положил один в карман, чтобы оставить его в качестве подношения, а затем использовал вток[2] своего копья, чтобы пробить второй, тот что побольше, который добыл из макаки класса воин. И одним глотком проглотил вытекающий из отверстия янтарный костный мозг. Солдаты низшего ранга с завистью смотрели на то, как Кай ел из своего божественного камня, будто взрослый мужчина.

Это являлось одной из причин, почему разрыв в способностях между солдатами со временем только увеличивался.

Костный мозг чертовски хорош!

Пока он ел, чувствовал тепло, вызванное развитием его божественного камня.

Даже теперь, когда у него было благословение бога земель, он чувствовал не меньшую благодарность за это ощущение. Солдаты должны были подносить божественные камни дому лорда, для того, чтобы члены его семьи могли разделить это развитие. Это было доказательством того, что даже носители стража имели потенциал для дальнейшего роста.

Вероятно, вкус костного мозга был таким насыщенным, потому что его тело жаждало этого и требовало больше. И хотя Кай не был особенно голоден, он был уверен, что ничто не может быть вкуснее, чем костный мозг божественных камней, дающих ему силу.

Такое ощущение, что бог долины тоже счастлив.

Он жадно выскреб и съел костный мозг, прежде чем бросить круглую кость, известную как божественный камень, на землю. Затем он отошёл от него, заботясь о низкоранговых солдатах, которые могли захотеть полакомиться объедками.

Перед ним стояла Белая Госпожа.

Макаки быстро разбежались, и она, видимо, не стала искать убежища, а стояла и ждала.

Она смотрела на сцену битвы с неопределённой улыбкой, но разочарование, которое она испытывала внутри, всё ещё было заметно. Для кого-то, кто вырос на тёпленьких подношениях, подаренных её дому, было странно наблюдать, как солдаты своими силами добывают божественные камни и используют их для последующего увеличения своей силы.

Её взгляд на мгновение переместился на Кая.

Затем она внезапно отказалась от попыток сохранить лицо и позволила явно проявиться своему разочарованию, пока жестом приказывала Каю подойти ближе.

У Кая возникло ощущение, что с этого момента их утренние тренировки станут более интенсивными.

[1]Cигил — (от лат. sigillum, «печать») — символ (или комбинация нескольких конкретных символов или геометрических фигур), обладающий магической силой. Сигилы широко использовались магами, алхимиками и прочими «учёными средневековья» для вызова и управления духа или демона. Самым известным сигилом является пентаграмма. https://ru.wikipedia.org/wiki/Сигил

[2] Вток копья — элемент насаживаемый на обратную сторону древка копья. Облегчает втыкание копья в землю и как дополнительный поражающий элемент.

18

Слухи о том, что на группу Белой Госпожи напали макаки, быстро распространились по деревне.

А когда выяснилось, что из нескольких десятков воинов, сопровождавших Белую Госпожу, все до единого благополучно вернулись обратно, слухи из плохих новостей превратились в героическую историю о победе над макаками.

У всех на устах, когда они говорили об этой победе, было имя Кай, имя самого молодого солдата в деревне. Естественно, он оказался в центре внимания.

— Кого из вас зовут Кай?

Кай знал, что все его сослуживцы говорят о нём, но он никогда бы не подумал, что его придёт искать сам барон.

Взглянув на Кая, барон сразу понял, что этот мальчик — самый юный из солдат, но удивился, что он такой маленький и худой. Барон схватил Кая за ворот и поднял его в воздух, чтобы узнать, действительно ли мальчик был таким лёгким, каким выглядел.

— Тебе не помешало бы набрать побольше мяса.

О причине, по которой барон пришёл искать Кая, было нетрудно догадаться. Он был здесь, чтобы дать Каю возможность принять участие в одной из своих показательных тренировок.

— Я хочу увидеть своими глазами. То копьё, что убивает макак одну за другой и может завалить их одним ударом.

Как обычно, солдаты тренировались на деревенской площади перед замком.

Кай впервые будет сражаться с бароном. Как один из тех, кто находился на вершине солдатской иерархии, Баско затащил Кая в угол, чтобы дать тому несколько советов.

— Послушай. Что бы ты ни сделал, против него это не сработает, но не будь безрассудным. Никаких грязных трюков. Поверь, злить его — это последнее, чего бы тебе хотелось.

— Понял.

Каю сказали, что ничего из того, что слабый пехотинец может попытаться сделать против чрезмерно превосходящего его по силе барона — не сработает. Можно непрерывно атаковать или сосредоточиться исключительно на защите, но какими бы ни были действия, нужно дать ему хороший бой, чтобы завоевать его одобрение. В большинстве случаев, сеанс показательной тренировки продолжается до тех пор, пока барон не будет удовлетворён. Получить некоторое количество травм — вполне ожидаемо, но нужно держать свои руки, суставы и другие жизненно важные области хорошо защищёнными, чтобы не выйти из строя надолго. И, наверное, это очевидно, но нельзя бить в глаза и по яйцам. Это быстрейший способ получить неодобрение барона, так что об этом нельзя даже думать.

Кай проникся уважением к тому, как тщательно этот седеющий солдат подходил к каждому бою.

— Давай приступим.

Чтобы привлечь внимание Кая, барон вонзил свою палку в грязь, утрамбованную ногами множества солдат. Его ухмылка была полна нетерпения.

Кай выглядел мужественно, когда шагнул вперёд, и солдаты приветствовали его, наблюдая за происходящим. Мансо и остальные товарищи по отряду полушутя уверяли, что они уберут его останки с тренировочной площадки.

Кай поискал место, откуда доносятся их голоса, и увидел лица своих сослуживцев. Когда он посмотрел на них, все они подняли большой палец вверх.

Затем Мансо повернул большой палец, указывая на себя. Тем самым говоря: «Следующим, ты будешь драться со мной.»

Мансо знал, что продолжающийся рост Кая может спровоцировать изменения в иерархии их отряда. Состязания в силе между высокопоставленными солдатами были для самцов важным способом продемонстрировать свою силу потенциальным партнёршам.

Мужчины всегда старались стать сильнее по той простой причине, что это давало им больше шансов завоевать расположение женщины, которая им нравилась. Дом барона и женская ассоциация также поощряли такое поведение, потому что оно мотивировало солдат к дальнейшему самосовершенствованию.

Кай сделал только то, что было необходимо, чтобы спасти Белую Госпожу, поэтому он был ошеломлён, когда понял, что это привело к его разладу с Мансо. Если бы он стал командиром отряда, ему пришлось бы не только проявлять лидерство в бою, но и выполнять множество других нежелательных задач, таких как координация отряда и раздача наград и наказаний. Отношения командиров и подчинённых в этом мире зачастую было легко принять, потому что более старые солдаты, как правило, занимали более высокое звание, но для Кая, как самого молодого солдата, эти обязанности были лишь бременем.

Я должен использовать этот поединок, чтобы всё исправить.

Кай решил, что будет сдерживаться и позволит всем увидеть его позорное поражение.

Барон своей палкой рассёк воздух с невероятным свистом, и Кай тоже взмахнул своей. Резкие свистящие звуки вызвали одобрительные возгласы зрителей.

Кай всё ещё не привык контролировать свою силу носителя стража. Он намеревался подавить свою силу гораздо больше, но его палка прорезала воздух с такой скоростью, что даже Баско, стоящий рядом с ним, был удивлён.

Он позволил кончику своей палки коснуться кончика палки, которую протянул барон. Это означало, что тренировка началась.

Глаза барона внезапно сузились, и он немедленно начал с такого быстрого выпада, направленного прямо в живот Кая, что его едва можно было разглядеть. Кай следил за выпадом своим острым зрением и пытался решить, стоит ли ему позволить себя ударить. Палка приближалась к нему так быстро, что он боялся, как бы после такого не остаться корчиться в невыносимой агонии.

Стоп... Если это попадёт в меня, мой живот проткнёт насквозь!

Если бы барон намеревался остановиться в последний момент, то это не было бы такой уж проблемой, но если бы он позволил палке продолжить движение, то этот поединок закончился бы трагедией.

Кай подумал о Баско и Сетте, и вспомнил, какие страшные травмы они зачастую получали во время этих поединков. Он начал беспокоиться, что барон мог быть не очень знаком с понятием «отнестись к кому-то полегче».

В конце концов, он решил не принимать прямого удара.

Но, так как не успел среагировать на атаку, теперь его возможности были ограничены. Он отвёл левую ногу назад на некоторое расстояние и повернул своё тело так, чтобы палка ударила его под углом. Затем он выгнул назад верхнюю часть тела и позволил себе упасть.

Но этого всё равно было недостаточно, чтобы уклониться от атаки.

Не имея другого выбора, он поднял палку так, чтобы часть позади места хвата, которая шла к нижней части палки, зацепилась за кончик колющей палки барона. Раздался мягкий звук столкновения их орудий. Он был настолько тихим, что, вероятно, только два бойца его и услышали. Выпад немного сбило с курса, в результате чего он рассёк воздух и промахнулся мимо туловища Кая, который, крутанувшись, упал назад.

В тот же миг, волной сжатого воздуха, разорвало одежду Кая.

— Значит ты можешь увернуться! — расплылось в широкой улыбке лицо барона.

Кай оставался лежать на спине в грязи, но барон тут же отдёрнул свой посох и крикнул: «Вставай!», прежде чем подготовиться к ещё одному удару.

Тот факт, что Кай прекрасно уклонился от первого удара барона, казался бы чудом для любого обычного человека. Но всё произошло так быстро, что это чудо осталось незамеченным всеми, кроме самих двух бойцов. Для зрителей это выглядело так, будто Кай, случайно споткнувшись, упал назад и ушёл с направления атаки благодаря чистому везению.

Но острое зрение барона ничего не упустило.

— Поднимайся на ноги.

Кай неохотно встал и принял боевую стойку. Два бойца начали двигаться вокруг друг друга, используя круговую работу ног из системы Зула-рю. Такой же стиль можно было видеть в поединках с Баско.

Это движение могло означать только то, что барон признал, Кая достойным его уважения, и теперь среди зрителей раздавались звуки неверия.

Кай также начал двигать ногами в соответствии со своей собственной неуклюжей версией круговой работы ног, чтобы оставаться лицом к лицу с бароном. Как только барон увидел, что Кай готов, он начал новую атаку.

Их оружие столкнулось дважды, а затем трижды, и тогда барон использовал обманную технику, чтобы захватить посох Кая. Кай почувствовал, как его оружие резко вытягивают из его рук, и его стойка сломалась.

Барон, конечно, не упустил эту возможность.

Пока Кай был открыт из-за потери равновесия, барон приблизился, готовый нанести ещё один сокрушительный удар по животу Кая. Кай быстро сместил своё тело в сторону, но выпад всё же слегка попал, и лицо Кая скривилось. Затем барон обрушил на него шквал ударов, которые следовали один за другим.

Такой ужасающей атаки обычно было бы достаточно, чтобы заставить кого-угодно в агонии потерять сознание.

Да вы издеваетесь.

Оказалось, что барон отводил назад каждый удар в самый последний момент. Но это не означало, что его оружие останавливалось за мгновение до удара по Каю, это означало, что его оружие останавливалось в последнее возможное мгновение после удара по Каю, не беспокоясь о том, пробил он кожу или нет. Вот почему Баско сказал ему быть осторожным.

Каким бы мощным ни был каждый выпад, это были удары тренировочной палкой с закруглённым концом, а Кай стал слишком крепким, чтобы легко получить травму. Однако сейчас у Кая была отличная возможность продемонстрировать свою слабость, и он хотел хорошенько показать, что проиграл. Он хотел истечь кровью.

Поэтому рукой заблокировал атаку, которая, задев его, содрала кожу. Он держал кости, которые легко могли от такого сломаться, подальше от опасности, встречая палку своей плотью.

В один момент он наклонялся вперёд, а в следующий его спина выгибалась назад, чтобы увернуться от следующего удара.

Если Кай хотел покалечиться, это была идеальная возможность. Барон вошёл в азарт, и не было никаких признаков того, что его атаки прекратятся.

После стольких ударов Кай начал чувствовать боль.

В его божественном камне внезапно возникло чувство жара, поскольку тот реагировал на опасность, в которой он находился. Сила начала приливать к каждой части его тела, и тут он почувствовал, что его кумадори вот-вот появится.

Не здесь!

Терпеть атаку барона — это одно, но он не мог позволить, чтобы тайну о том, что у него есть кумадори, раскрыли здесь.

Кай вздохнул. Затем, он направил безрассудный выпад на барона, позволяя при этом ударить себя. В результате отчаянной атаки Кая, палка барона остановилась, чтобы не попасть тому в горло, удар в которое мог быть смертельным.

— Отлично!

Барон радостно отдёрнул свою палку. Он не собирался убивать Кая.

Забота барона о Кае создала брешь, и палка мальчика направилась прямо в неё, чтобы нанести удар в грудь барона.

Как только Кай подумал, что вот-вот нанесёт удар, кончик его палки был отбит.

Барон быстро выставил другую руку вперёд, чтобы защитить себя.

Атака Кая была парирована, что выбило его из равновесия. Но в попытке силой завершить поединок, он, со стиснутыми зубами, топнул ногой по земле, чтобы устоять, а затем вложил весь свой вес в выпад, вгрызаясь ногами в грязь под собой.

За его ударом стояла та же невероятная сила, которая позволила такому юнцу, как Кай, подняться на более высокую ступень. Его атака была яростным броском, который он совершил благодаря невероятной мускульной силе, и она поразила незащищённую, открытую ногу барона. Как только его плечо столкнулось с бедром, он схватил лодыжку и потянул её вперёд. Такая техника броска была разработана, чтобы сбивать противника с ног.

Казалось, что маленький ребёнок пытается перевернуть гигантский валун, но силы, скрытой в теле Кая, было достаточно, чтобы творить чудеса. Огромное тело барона покачнулось.

Ликование зрителей длилось лишь мгновение.

Барон встал на свободную ногу и выпрямился, чтобы восстановить равновесие. Затем он схватил голову Кая, который всё ещё цеплялся за ногу, и разбил ему лицо о согнутое колено.

Кай отлетел от ноги барона, а затем упал на землю и покатился, из его носа брызнула красная кровь. Все как один решили, что это новый и приемлемый способ проиграть поединок. Когда Баско перестал наблюдать и бросился на помощь Каю, бой действительно закончился.

Кай лежал на земле, в агонии сжимая нос, когда подошёл барон и грубо погладил его по голове.

— Хорошо! Хорошо!

Кай посмотрел вверх, сжимая нос своей окровавленной рукой. Барон пришёл похвалить его.

— Ты мне нравишься, мальчик! — сказал барон, радуясь до глубины души. — Я никогда бы не подумал, что кто-то попытается провести бросок, сражаясь со мной! Я решил. С завтрашнего дня я буду тренировать тебя лично!

Ха? Чё?..

Стоявшие за спиной Кая солдаты зашумели, пытаясь понять, что это значит.

Барон только что объявил Кая своей новой любимой игрушкой. Если он решил, что Кай достаточно хорош для его показательной тренировки, это могло означать только то, что барон признал Кая умелым бойцом. Более того, это означало, что по рангу Кай теперь стоял в одном ряду с такими элитными солдатами Лага, как Баско.

Кай не только был далёк от того, чтобы всё исправить, он лишь ещё больше отличился.

19

Солдаты столпились вокруг Кая, и все хотели похлопать его по плечам.

Многие были рады за этого юношу, который поднялся достаточно высоко, чтобы занять место рядом с любимчиками барона. Но также чувствовалась и зависть, от тех, кого Кай оставил так далеко позади, и их слова поздравления сопровождались неловким ощущением, будто они что-то недоговаривали. Другие поздравляли Кая с тем, что он стал новым любимым тренировочным манекеном барона, и они не совсем шутили.

Среди тех, кто хлопал его по плечу, чтобы поздравить, были и члены его отряда. Последним из них подошёл Мансо, который, продолжая улыбаться, объявил об их предстоящем поединке: «Мы сделаем это завтра». Нравится ему это или нет, но статус Кая в деревне продолжал меняться.

Кай чувствовал себя счастливым, когда окружающие признавали его потенциал, но в то же время он хотел убежать от всего этого.

Когда-нибудь я буду жить в долине...

Он найдёт девушку, которая ему понравится, у них будут дети, и они переедут в долину. Там было столько еды, что её хватило бы, чтобы прокормить Кая и всех членов его семьи.

Мысль о том, чтобы бросить вырастившую его общину, казалась предательством, особенно когда та подвергалась опасности со стороны макак, которые становились всё более активными в близлежащем лесу, но он позволил себе помечтать.

Этой ночью он планировал посетить долину.

Кай был довольно сильно ранен, но это его не остановит, ведь он мог тайно исцелять себя с помощью магии. При мысли о сладком вкусе маса, что росли в долине, у него потекли слюнки.

Как ценный солдат, раненный в бою, Кай получал лечение у старухи, которая являлась одним из деревенских целителей. Ему было приказано провести вечер в покое, но Кай сумел закрыть все кровоточащие раны с помощью своей магии исцеления и не хотел больше ждать.

Он снял повязки и спрятал их в своей кровати, а затем выскользнул из казармы, когда другие солдаты заснули. Ему не нужно было пользоваться воротами в деревню, ведь он мог перепрыгнуть через стены под покровом темноты.

По ту сторону стен находился путь в его прекрасную долину.

Эмоции подстегнули его, и он преодолел 50 йулдов в мгновение ока. Разрушенное поселение Банья обычно служило ему ориентиром, когда он решал, где войти в лес.

То, каким образом он прокладывал себе путь в лесу, менялось день ото дня, но теперь, когда между ним и его соседями-лагарто существовало взаимопонимание, он больше не чувствовал необходимости избегать их территории.

Он хотел проложить кратчайший путь в долину.

Ну, долина в том направлении, но...

Обычно Кай, чтобы добраться до долины, входил в лес в точке, расположенной на расстоянии одного йулда от Баньи, а затем, немного изменив свой курс в сторону востока, продвигался ещё на пять йулдов вглубь.

Долина находилась не очень глубоко в лесу, но люди не знали о её существовании, потому что земля была покрыта грубыми чёрными камнями, по которым было трудно ходить, и идти туда по прямой было слишком опасно. Ещё одним вероятным фактором были разрозненные болотистые участки, населённые лагарто.

Орги жили глубже в лесу, чем лагарто, и, казалось, существовал какой-то пакт, который позволял им свободно перемещаться по территории последних. Лагарто обычно не становились агрессивными, если не подходить к водным районам, в которых они обитали. Кай знал это по опыту.

Грубые чёрные камни были застывшей лавой. Об этом Кай узнал из своих внутренних знаний. Подземных вод здесь было достаточно много, чтобы они поднимались вверх и образовывали множество небольших ручейков, питающих болотистую местность.

Я хочу найти хорошее место, чтобы спуститься в долину, так что, пожалуй, сначала осмотрюсь снаружи.

У него уже было хорошее представление о том, как устроены земли лагарто, поэтому он мог представить себе кратчайший путь, который проходил через бреши в их территории.

Они любили воду, поэтому этими брешами являлись осыпи[1] и обнажения[2] пород, которые не удерживали воду.

Тут и там можно было увидеть, как из земли выступают камни, образуя миниатюрные горы, разрывающие пологие холмы бескрайнего леса. Кай оценил их расположение на глаз и задумался, как действовать дальше.

Итак, начнём.

В качестве отправной точки, Кай выбрал место недалеко от деревни Банья, думая, что его никто не увидит. После короткого разбега он мощно прыгнул и на максимальной скорости, словно порыв ветра, промчался мимо защитных стен, вызвав удивлённые визги жителей поселения.

Раздались громкие крики: «Это монстр!» и «Вот кто делает дыры в наших полях!». Кай прекрасно понимал, о чём они говорят, и знал, что проявляет неуважение к их деревне, но их проблемы — не его проблемы, поэтому он проигнорировал их.

Кай, считая про себя, прыгнул в лес.

Это первый шаг.

Он спрыгнул с небольшого скалистого утёса, и его тело полетело сквозь воздух.

Из-за сильного давления воздуха его дыхание стало неровным, и он стал искать следующую точку опоры. Он прыгнул к одному из крупных старых кедров бален, у которого было много особенно толстых ветвей.

Согнутая ветвь дерева, добавила силу, подтолкнувшую Кая вперёд.

Это потрясающе! Ветки придают моим прыжкам больше силы!

То тут, то там попадались скалистые поверхности, но намного больше было высоких кедров бален, которые естественным образом росли в лесах пограничья. Он постоянно выискивал новую опору, зная, что эффективнее всего искать как можно более крупные ветви этих деревьев. С каждым прыжком он искал новое дерево.

На ум пришло слово «ниндзя». Хотя Кай, очевидно, не знал точно, что оно означает. Но знал он об этом или нет, он действительно достиг их легендарной техники передвижения по верхушкам деревьев, которая даже для них была практически невозможна. Он с поразительной скоростью добрался до края долины.

Издалека, возвышающаяся граница долины выглядела как гряда невысоких гор.

Взобравшись на дерево на краю долины, которое послужило ему конечной остановкой, он в изумлении взирал на её красоту. Неважно как много раз он видел это, ему никогда не было достаточно. Но затем он заметил что-то неуместное, что-то, что он не привык видеть на противоположной стороне долины. Его настроение испортилось в одно мгновение.

Чем бы это ни было, оно было слишком маленьким, чтобы можно было нормально разглядеть, но он мог с первого взгляда сказать, что это живое существо. На самом деле это больше походило на группу живых существ.

В лесах пограничья обитало бесчисленное множество видов диких животных, но лишь немногие из них передвигались группами. Тот факт, что эти существа находились в группе, значительно повышал вероятность того, что это были не обычные животные.

Чаще всего в группы объединялись разумные существа с социальной структурой, каковыми в пограничье считались люди или полулюди.

Нарушители!

Кай пришёл в ярость. Мысль о том, что долину запачкали другие, в то время, пока он отсутствовал, заставила его иррационально рассердиться.

Вы пожалеете об этом. Вы все об этом пожалеете.

Использовав всю свою силу, Кай бросился к ним.

Когда носитель стража высвобождает всю свою мощь, это само по себе уже внушает страх. Он обратился стремительным ветром дикой ярости, мчащимся к противоположной стороне долины со скоростью, превышающей скорость выпущенной охотником стрелы.

Подойдя ближе, он отчётливее увидел, что происходит. Как он и предполагал, эти формы жизни были гуманоидными. Но это были не орги; они были даже меньше людей. Этот вид полулюдей был ростом с человеческого ребёнка. Кай никогда не видел их своими глазами, но он слышал рассказы о видах, и узнал в этих существах корору.

Их белая одежда с тонкой вышивкой была видна даже в темноте, и он вспомнил, что этот вид, как говорили, превосходил другие своим мастерством в ремёслах.

Корору были видом, который, как известно, живёт в лесу, а их количество исчезающе мало.

Они выглядывали из-за утёса на краю долины и кричали вниз, в сторону её основания. Кай не понимал их слов, но он легко мог догадаться, что кто-то упал, и они кричали его имя.

Произошёл несчастный случай?

Их печальные крики эхом проносились сквозь ночную тьму.

Крики, полные боли, привели Кая в шоковое состояние. Некоторые из корору заметили присутствие Кая, когда услышали шелест травы у его ног.

— ***!

—*****!

Как только они посмотрели на него и крикнули, каждый из них бросился на землю, поклонился ему и начал бормотать слова молитвы.

Их реакция была настолько странной, что Кай решил проигнорировать их и уйти. Однако…

— О почитаемый бог в человеческом обличье!

Один из старейших корору вышел из группы вперёд и заговорил на человеческом языке. Кай почувствовал, что возможность уйти упущена.

Старейший корору держал предмет, похожий на чётки, сделанные из орехов и нитки, и большим пальцем перебирал бусины одну за другой, пока выходил вперёд в качестве представителя своей группы. Он потряс чётками перед Каем, а затем опустился на землю, снова упав ниц.

— Надеюсь, мои слова вам понятны. — прозвучал оттенок беспокойства в голосе старца.

— Я понимаю тебя, — ответил Кай.

Некоторые из других корору подняли головы и с облегчением посмотрели друг на друга.

— Прежде всего я должен просить Вас о милости, ибо мы были столь дерзки, что вторглись на эту священную землю.

После того, как корору извинялись снова и снова, гнев Кая угас, и вернулось его обычное спокойствие. Он решил, что лучше выслушать их объяснения, и уселся перед ними, скрестив ноги.

— Что вы здесь делаете? — Кай не получал удовольствия от долгих разговоров. Он был прямолинеен, просто попросив их рассказать о своих делах.

Старейший корору представился главой племени.

Затем он объяснил, что его племя изгнали с земли, на которой они жили много лет, и теперь у них не было места, которое они могли бы назвать домом. Их земля была захвачена, отнята у них оргами из племени Геха.

Всё это не имело никакого отношения к Каю. Пока они не собирались просить разрешения жить в долине, их проблемы не имели для него никакого значения.

Как и ожидалось, корору ничего не знали о богатстве на дне долины. Их собрание здесь являлось частью усилий по возвращению отнятой у них земли.

Они сказали что-то о «подношении», которое сделали долине.

Подношение?

Корору снова прижали свои лица к земле.

— О, древний бог арбитража, — сказал старец.

Кай хранил молчание.

— ***** уже давно является защитником леса. А корору уже давно являются благочестивыми последователями *****. Мы пришли, чтобы сделать подношение.

— ...

— Настало время вернуть землю наших предков. Мы просим Вас о посредничестве.

Они пришли за его услугами.

[1] Осыпь — скопление на склонах гор и скал камней, а также скопление обломков горных пород различного размера на склонах или у подножий гор и холмов. https://ru.wikipedia.org/wiki/Осыпь

[2] Геологическое обнажение — выход на поверхность Земли коренных горных пород. https://ru.wikipedia.org/wiki/Обнажение_(геология)

20

Вождя племени корору звали Порек. Он сам уже забыл, сколько прожил, но его народ был уверен, что ему больше 100 лет и он самый старый член их племени.

Порек неоднократно называл Кая «Богом Арбитража».

— Что это за арбитраж, богом которого ты меня считаешь?

— Вы — аватар почитаемого бога, который обитает в долине, не так ли?

— Как ты понял?

— В прошлом я имел честь находиться в Вашем присутствии множество раз. Однажды, когда-то давно, Вы наказали этого глупого старика за его проступок. Я не смогу забыть Вас до тех пор, пока помню ту боль.

— Тебе причинили боль?

Хотя Порек несколько раз встречался с Каем взглядом, глаза его были едва открыты. Кай понял, что этот старый корору — слеп. Присмотревшись, он заметил старый шрам, который проходил горизонтально через оба глаза.

— То наказание... это были твои глаза?

— Это было наказание за то, что я забрёл в долину без разрешения и потревожил могильник моего почитаемого бога, — сказал слепой корору так, будто это была всего лишь старая история о юношеской глупости, продолжая встречаться взглядом с Каем, пока отвечал.

— Мои родители плакали и говорили, что мне была оказана великая милость, раз меня не лишили жизни. Но это было очень давно.

Когда Кай присмотрелся поближе, он увидел слабые отметины кумадори вокруг глаз Порека. Видимо, каким-то образом, сила его стража компенсировала его слепоту.

Вполне логично, что вождь племени должен быть носителем стража. Порек, должно быть, был молод и значительно укреплён своим стражем, когда предыдущий житель долины заставил его сдаться, а затем без колебаний вырезал ему драгоценные глаза в качестве наказания. Этот жестокий поступок соответствовал тому, что Кай слышал от лагарто по именин Голех.

— Хотя я потерял глаза, которые видели при свете солнца, вместо этого я обрёл способность видеть свет духовной энергии, что содержится во всех природных вещах. Ваша аура не является исключением. Она сияет синим, словно Вы черпаете свет из самого неба.

— Я... Синий?

— Есть много цветов, в которые окутаны живые существа, но синий встречается редко. Синий – это цвет, который находится между белым и чёрным. В древние времена он был известен как священный цвет.

Кай знал, что благословения стража усиливают духовную энергию, заставляя её излучаться из каждой частички его тела. И теперь он знал, что у этой духовной энергии есть цвет. Хотя он подозревал, что цветом между белым и чёрным, на самом деле, является серый, Кай отложил этот незначительный вопрос в сторону и вернулся к основной теме. Он очень прямо поделился своими мыслями.

— Мне всё равно, являюсь я богом арбитража или нет. Всё, что я знаю, так это то, что вы должны сами решать свои проблемы.

Его отказ был резким. Это причинило невероятную душевную боль не только Пореку, но и всем членам племени, которые пали ниц перед ним.

— Я-я Вас умоляю, подождите!

— Я возвращаюсь в свою долину. Не следуйте за мной.

— О великий Бог! Великий бог долины!

— Не бросайте нас!

Кай не чувствовал, что бросает их, потому что ему изначально не было до них никакого дела.

Какие бы подношения они ни делали в прошлом, ни одно из них не было передано Каю, и что бы ни говорил «предшественник» Кая в прошлом, это не имело к нему никакого отношения.

Корору удивительно хорошо говорили на человеческом языке. Остальная часть племени также умоляла его на человеческом.

— Но мы дали Вам Аруве!

— Верните Аруве назад!

Каю не нужны были их подношения, и ему было всё равно, если они заберут их обратно. Когда он прямо сказал им об этом, корору издали такие скрипящие звуки, которые даже не были похожи на голоса. Для них долина была ужасным местом, где вождю их племени, который был носителем стража, однажды вырвали глаза только за то, что он в неё вошёл. Несмотря на то, что Кай сказал им вернуть своё подношение, ни у кого не хватило смелости даже войти в долину.

Кай тоже чувствовал, что не хочет, чтобы незнакомцы входили в долину. Поэтому решил, что должен хотя бы что-то сделать, чтобы этого избежать.

— Ладно, хорошо. Я сам верну вам это.

С этими словами Кай ловко спустился в долину, как он делал много раз раньше.

Кай вёл себя небрежно, будто их подношение было обычным предметом, в результате чего корору были скорее сбиты с толку, чем сердиты, а их крики становились всё более бессмысленными.

Только не говорите мне... Они что, сбросили в долину одного из своих?

Кай старался не думать об этом, но не мог не волноваться.

Если я найду труп внизу... Это последнее, чего я хочу.

Кай спустился вниз, на пространство прямо под тем местом, где стояли корору, и стал в темноте ночи искать подношение на дне долины.

Они могли бы сбросить его над озером, но вместо этого выбрали место, где земля была твёрдой. Даже если верхушки деревьев чудесным образом подействовали бы как подушки, всё равно после такого падения нельзя было выжить.

Кай готовился к худшему, пока искал, и вот, в тени, в полном камней месте, прямо под утёсом, он нашёл что-то белое. Даже в темноте он мог ясно видеть её. Это была босая белая нога.

Вот блин. Надеюсь, что, хотя бы, тело не разорвало на куски...

Кай начал молиться, обходя огромный камень, чтобы увидеть, что за ним.

Тело владельца белой ноги медленно вошло в поле зрения. Он почувствовал облегчение, когда увидел, что сцена была не такой ужасной, как он боялся. Но затем труп сел и посмотрел ему в глаза, заставив Кая от неожиданности попятится и упасть на зад.

— ***...**...

Перед ним была юная девушка, вся в крови.

Традиции корору, возможно, требовали, чтобы жертвой всякий раз становилась красивая молодая девушка. Во всяком случае, она была ниже, чем большинство представителей её вида. Даже в глазах Кая, который сам ещё не стал взрослым, она выглядела не как юная девушка, а как маленькая девочка. И вот, эта маленькая девочка, вернувшись к жизни, неуверенно вставала на ноги, а с её лба обильно стекала кровь. Ноги подкосились, и она вновь упала, но продолжила стараться изо всех сил. Зрелище было настолько ужасным, что Кай почувствовал, как его внутренности сжались.

Он застыл в шоке всего на мгновение.

Он знал, что эта юная девушка находится в критическом состоянии, почти на грани смерти.

У девушки по имени Аруве всё ещё была обвязана вокруг талии соломенная верёвка, которая, вероятно, служила ей спасательным тросом, когда она начала спускаться по утёсу. Верёвка, должно быть, порвалась в какой-то момент, из-за чего она упала. Об этом свидетельствовал короткий кусок соломенной верёвки, лежащий рядом с ней.

Моя магия исцеления!

Кай и представить себе не мог, что когда-нибудь применит эту магию на ком-то, кроме себя.

Его магия исцеления не была эффективной, если применять её слишком широко, поэтому он обрабатывал каждую из найденных ран по очереди.

Затем он осмотрел сломанные кости и сделал несколько самодельных приспособлений для исправления переломов позвоночника. Он также вернул на место то, что было известно как «нервы», которые проходили через него.

Как только это лечение было закончено, выражение лица девушки утратило мрачный вид, словно её мучения утихли. Она безучастно уставилась на Кая, который продолжал её лечить.

— ***...

— Не двигайся. Твои кости ещё не срослись. — отругал Кай девушку за попытку пошевелиться, а затем вернулся к своей работе.

Увидев кумадори на его лице, девушка начала сильно плакать.

— Пожалуйста, спасите... ***, ****... к-корору.

Девушка осознала, что Кай её не понимает, и начала говорить на человеческом языке. Это было ещё одним доказательством того, что многие корору знали человеческий язык.

Кай вспомнил, что изысканные изделия, сделанные руками корору, часто продавались торговцами по всему пограничью. Порек и другие, возможно, получили возможность выучить человеческий язык, когда проводили сделки с людьми.

— Пожалуйста, спасти, корору.

— Не. Звучит как что-то хлопотное.

— Я — недостаточно? Тогда...

— Неужели твои соплеменники действительно думают, что я буду счастлив, если они дадут мне мёртвые тела?

— Не знаю...

Кай сосредоточил свою силу и убедился, что кости, по крайней мере, скреплены вместе.

Кай не понаслышке знал, как подобные травмы могут не убить кого-то, но лишить его возможности жить нормальной жизнью. Он видел, как несколько его сослуживцев потеряли способность двигать руками и ногами, и они бы умерли, не имей кого-нибудь, кто позаботился бы о них. В деревне, где люди изо всех сил пытались найти достаточно еды, никому не разрешалось продолжать жить, если они просто ели и не работали. Как только выздоровление казалось маловероятным, либо кто-то должен был пообещать провести свою жизнь, заботясь о человеке, либо их отсылали в монастырь под видом отправки на лечение. Их жизнь заканчивалась в монастыре в рамках так называемой церемонии очищения.

Теперь, когда Кай нашёл способ исцелять такие травмы, он мог избавить эту девушку от ада.

— Ты можешь стоять? — спросил её Кай.

Девушка пошевелила пальцами, чтобы убедиться, что они работают, а затем села, развернув тело. Она удивлённо посмотрела на Кая, обнаружив, что ей не больно. Её лицо, которое раньше выглядело безжизненным, теперь имело красноватый оттенок.

Протянув руку, Кай помог ей подняться на ноги, и, стоя на месте, она просто глядела на него. Девушка только и делала, что с благоговением смотрела на этого человека, сотворившего чудо, которое Кай называл магией исцеления.

— Теперь возвращайся к своей группе.

— Аруве возвращается?

— Возвращается.

— Нет помощи?

— Совершенно верно.

— ...

Внезапно она в отчаянии вцепилась в него.

— Возвращайся!

— Я, не хорошая? Бесполезная?

Девочка отчаянно цеплялась за ноги Кая, как ребёнок, а по её лицу текли слёзы. Из-за маленького роста она прижималась лицом к поясу Кая, а её слёзы и сопли впитывались в его одежду, создавая ощущение сырости в этой области.

— Я — подношение! Если не нужна, умру!

— Эй... А, отдай!

Она внезапно выхватила нож, спрятанный в складках одежды Кая, и собиралась воткнуть его себе в горло. Он же, схватил нож и отобрал его у неё.

Затем, с девушкой, висящей на его плечах и требующей, чтобы он вернул нож, Кай взобрался на утёс, неся её, как багаж.

Она попыталась укусить его за плечо, но он не почувствовал боли.

Кай хотел вернуть это подношение прямо сейчас, а затем начать строить свою хижину. Он уже был поглощён мыслями о том, как будет обрабатывать и устанавливать древесину, собранную во время предыдущего визита.

Времени у Кая было только до утра, и всё это стало болезненным сбоем в его графике.

21

Я потратил так много времени впустую.

Кай вздохнул, стоя со скрещёнными руками и глядя на срубленные им во время предыдущего визита кедры, которые сейчас лежали перед ним. Теперь, вопрос заключался в том, как с ними работать.

Эти деревья не были особенно большими, но с возрастом кедры бален становились впечатляюще огромными. И хотя Кай выбрал молодые деревья, они всё ещё являлись достаточно толстыми, чтобы несколько взрослых человек, стоящих вокруг ствола, едва ли смогли бы взяться за руки.

Он всё ещё слышал, как на некотором расстоянии шумели корору. Они взывали к богу долины и к богу арбитража, но Каю было плевать на их богов, и он очень мало знал о боге земель, покоящемся в могильнике долины, так что шум, который они поднимали, его не интересовал.

Надо же, какие они надоедливые.

Кай старался не обращать на них внимания, думая о том, как ему разрезать кедры бален на брёвна нужной длины. Он хотел, чтобы они были примерно вдвое длиннее его роста. Затем он разрезал бы их вдоль на длинные, тонкие доски.

Что касается того, как их «резать», он мог бы воспользоваться тем же методом «невидимого меча», который использовал, чтобы срубить их. Но режущая сила появлялась всего на несколько мгновений, на длину от кончиков пальцев до плеча, и ему пришлось бы многократно применять эту магию, прежде чем он смог бы полностью всё разрезать с помощью лезвия. Кедры бален были настолько толстыми, что достаточно было разрезать их на две части, чтобы Кай запыхался.

За примерно половину токи, Кай сделал шесть «разрезов» своим лезвием и превратил большое дерево в семь толстых досок.

Кая никогда не учили строительным приёмам, поэтому он просто воткнул доски в землю, чтобы создать стены, придав хижине грубую форму. Срезы были не совсем ровными, поэтому между досками оставались щели, но пока он не беспокоился об этом, так как знал, что сможет заполнить их обрезками древесины из кедров бален.

Вскоре он закончил строить стены, не скупясь, использовав все доски. Одной стороной хижина упиралась в могильник, поэтому семи досок было достаточно, чтобы создать закрытое сооружение.

Хотя это было замкнутое пространство, оно сильно отличалось от «хижины», которую он себе представлял. Затем встал вопрос о том, как сделать пол и крышу.

Для начала он разрезал ещё одно дерево на доски, которые положил сверху, как крышу, таким образом, что один конец каждой доски лежал на вершине могильного камня. Пол, с точки зрения размеров, уже был готов, поэтому он положил побольше досок в качестве напольного покрытия.

Это выглядит неправильно.

Доски, которые он вбил в землю, используя свою силу носителя стража, выглядели довольно прочными. Но он не был так уверен насчёт крыши и пола, которые казались очень уж кустарными. Надо бы ему узнать, как лучше поступить, расспросив кого-нибудь более сведущего в деревне. То, что он построил сам, едва ли можно назвать хижиной; выглядело довольно жалко. С другой стороны, грубая конструкция сделала это более похожим на секретную базу, поэтому Кай не мог не почувствовать некоторую привязанность к постройке. Когда он вошёл внутрь, то обнаружил, что там пахнет только что изготовленными пиломатериалами.

Он прилёг отдохнуть и почувствовал, что его глаза закрываются, так что он начал засыпать на том же месте, где и лежал. С тех пор, как стал носителем стража, ему не обязательно нужно было спать, но в этот момент он, возможно, устал от того, что использовал чрезмерное количество духовной энергии для «резки» деревьев.

Когда он провёл рукой по доскам пола, то отчётливо ощутил искривления и неровности на поверхности дерева, которые на первый взгляд не так легко было заметить. Он всё ещё чувствовал, что ему нужно улучшить свой невидимый меч.

Полагаю, я немного посплю...

Кай закрыл глаза.

Впервые за долгое время он погрузился в глубокий сон.

Он не знал, как долго он проспал.

Кай внезапно проснулся оттого, что его тело как-то не так себя чувствовало.

У него не было привычки долго вставать или жаловаться на то, что ему хочется спать. Деревенские дети никогда не имели роскоши спать допоздна.

Чуть ниже его подмышки ощущалось тепло.

Когда Кай резко сел, это движение вызвало то, что источник тепла отделился от его подмышки, и раздался глухой стук, от падения чего-то тяжёлого на деревянный пол.

Кай не мог поверить своим глазам, когда увидел источник звука.

— Почему ты здесь?

Маленькая девочка, если быть точным, девочка-корору по имени Аруве свернулась в клубок, уткнувшись лицом в пол, и дрожала, держась за голову.

Она, видимо, лежала на руке Кая, и, должно быть, ударилась головой об пол, когда упала. Аруве быстро села, всё ещё держась за голову, и Кай, всего на мгновение, успел увидеть её наполненные слезами глаза, прежде чем она прижала лоб к полу, поклонившись ему.

— Я отправил тебя обратно к твоей группе. Почему ты здесь?

— Я подношение Богу. Я — Божья.

— Ну, ты мне не нужна. Убирайся.

— Аруве не возвращается. Аруве — Божья. Беда случится с племенем, если возвращается живая.

— Это не приведёт к беде. Просто возвращайся.

— Ненужная... Умрёт.

— ...

Чем больше Кай спорил, тем больше решимости видел в глазах Аруве. Эти глаза заставили его почувствовать, что она действительно может убить себя, если оставить её одну.

Аруве, казалось, смогла почувствовать изменения в чувствах Кая, возможно, потому, что была девушкой.

— Не возвращается, — сказала Аруве с грустной улыбкой. — Остаётся здесь. Аруве — Божья.

Кай чувствовал, что она будет надоедать ему, пока не победит.

И хотя она не имела к нему никакого отношения, её слова о том, что она выберет смерть, если он её не примет, заставили его почувствовать иррациональное чувство ответственности за неё. Кроме того, именно Кай решил спасти ей жизнь. Не хотелось, чтобы её жизнь снова была вот так вот выброшена.

— Ладно, — сказал ей Кай, чувствуя себя загнанным в угол. — Делай, что хочешь.

— Да! — радостно ответила Аруве.

Затем она тут же использовала верёвки со своей одежды, чтобы сделать длинные рукава покороче, и сказала: «Я забочусь о Боге»; после чего выбежала наружу.

Кай вышел из хижины, чтобы посмотреть, что она делает, и увидел, её машущей членам племени, которые стояли на вершине утёса, на некотором отдалении. Словно пыталась подать им сигнал: «Переговоры прошли успешно!»

После этого, члены племени на вершине утёса начали спускать вниз какой-то свёрток при помощи верёвки.

— Жди. Будет быстро, — сказала Аруве, прежде чем убежать к подножию утёса.

Вскоре она вернулась, неся что-то в руках. В её объятиях была целая гора предметов домашнего обихода. Среди них были различные высококачественные инструменты, созданные ремесленниками корору.

Она работала быстро: собрала в лесу хворост, соорудила простую каменную печь и разожгла огонь. Затем она набрала воды из озера с помощью серебряного сосуда, похожего на лейки, что используют в травяных садах, и поставила его на огонь печи.

К тому времени, как Кай понял, что это инструмент для кипячения воды, Аруве уже была занята новой работой. Из обрезков дерева она соорудила обеденный стол, а затем подала еду на больших листьях.

Для Кая всё это выглядело как магия, и он был искренне впечатлён.

Аруве налила горячую воду в глиняные чашки, которые принесла с собой, и посыпала сверху кусочками сухих листьев, чтобы получился приятно пахнущий напиток.

— Бог, закончила.

— А... ага... — Кай всё ещё оставался очарован, пока Аруве вела его к столу.

— Холодный — вкус плохой.

— Спасибо...

Не задумываясь, Кай прочитал молитву за столом, которую знал с раннего детства, а затем приблизил своё лицо к диковинному, испускающему пар, напитку.

— Травяной чай. Хорошо для тела.

Это был какой-то вид напитка корору, и он пах, фактически, как что-то, что могла бы заварить старуха, продающая исцеляющие травы. Но, на самом деле, запах оказался приятным, и, выпивая его, у Кая оставалось тёплое ощущение в желудке. Выпив несколько глотков, он переключил внимание на еду на столе.

Она не потратила на еду много времени, но было ясно видно, что проделана колоссальная «невидимая» работа, чтобы еда долго хранилась, не теряя своего вкуса.

Здесь были: вяленое мясо, бережно обжаренное на медленном огне, рассыпчатые белые ломтики сушёного картофеля и небольшая порция кислого консервированного инжира.

Кай робко потянулся к еде, а Аруве внимательно наблюдала за ним.

Вяленое мясо было хорошо просолено, несмотря на малое количество соли в пограничье, и на вкус — восхитительно.

Сушёный картофель тоже был удивительно нежным и сладким. Он был почти такими же сладким, как маса.

Инжир был, на самом деле, просто кислым и совсем невкусным, но даже деревенские жители знали, что он полезен для здоровья, поэтому Кай проглотил каждый, не заостряя внимание на вкусе.

— ...

— Хочется ещё? — спросила Аруве.

Кай молча кивнул.

Несмотря на то, что Кай, по сути, принял Аруве, он всё ещё не собирался выступать в качестве посредника в спорах между корору и оргами.

Он не хотел вводить их в заблуждение, поэтому отправился к подножию утёса, чтобы рассказать об этом Пореку. Старый корору просто кивнул и сказал, что на данный момент этого достаточно, как будто у него было что-то запланировано на потом.

Когда Кай спросил, может ли он что-нибудь сделать, чтобы заставить их забрать Аруве назад, Порек только покачал головой. Кай начал думать, что Аруве сказала правду, когда заявила, что ей некуда возвращаться.

Теперь, когда у корору не было безопасного места, чтобы вернуться, они спросили, можно ли им остаться у края долины, и Кай ответил, что всё будет в порядке до тех пор, пока те не станут входить в саму долину. И корору немедленно приступили к работе, чтобы создать условия, в которых они могли бы жить.

Когда одна за другой стали появляться палатки, Кай, с сильным запозданием, понял: О, я ведь мог использовать что-то подобное.

Если бы у него была палатка, он смог бы перемещаться с ней по долине, как ему заблагорассудится. В деревне было несколько палаток, которые использовались для экспедиций, и Кай начал размышлять, нельзя ли как-нибудь заполучить одну из них.

В этот момент, на закрытые веки Кая упали первые лучи утреннего солнца. Его время наслаждения долиной подошло к концу.

Солнечные лучи перекинулись через гребень долины и осветили палатки корору. С наступлением нового дня, они начали свои ежедневные утренние молитвы.

Кай вернулся в свою импровизированную хижину в долине, где обнаружил Аруве, подметающую древесную стружку, образовавшуюся, когда он подготавливал пиломатериалы.

— Я уйду на некоторое время, — сказал ей Кай.

Он объяснил ей, что она может есть фрукты в долине, если проголодается, и что может спать в хижине. А ещё сказал, что она вольна в любой момент вернуться к своему народу.

Метла в руках Аруве перестала двигаться, а её светло-фиолетовые глаза заслезились от ярости.

— Аруве не возвращается.

Длинные, красивые, фиолетовые волосы девушки-корору блестели в лучах утреннего солнца.

[[image:/storage/reader-images/319b0148de374d3f08a5162157945fa681fca360.jpg]]

Часть 3 — Бог Долины

22

Может быть, эта штука под названием рис получается путём варки зёрен пшеницы?..

Перед ним лежал открытый мешок, набитый зёрнами пшеницы, готовыми к посеву на полях. Кай зачерпнул горсть зёрен, пока думал.

Полагаю, что нет... Мне нужны рисовые зёрна... но я не знаю, что это такое.

Если бы у него были рисовые зёрна, он мог бы сварить их, чтобы получить съедобный рис, который затем можно было бы посолить и превратить в то, что называется онигири. Потом, была ещё чёрная штука под названием нори, которая немного похожа на чёрную ткань. Если обернуть их вокруг онигири, это сделает его ещё лучше. Но знания в его голове подсказывали, что он никогда не найдёт ничего подобного в таком регионе, как пограничье.

Кай надеялся, что когда-нибудь ему удастся попробовать этот вкусный «онигири» самому. Он ничего не знал о жизни за пределами пограничья, но там было место, которое люди называли центром страны, и не исключено, что там существовали рис и нори.

Доставлять деликатесы откуда-то издалека было верхом расточительности. Возможно, Кай мог бы попросить странствующего торговца принести ему такую еду, и после многих месяцев ожидания он бы её получил. Но, конечно, торговец захотел бы получить плату за подобные хлопоты, а Каю понадобилась бы просто абсурдная сумма денег.

Единственными людьми, у которых водились такие деньги в пограничье, были лорды и их семьи. Для тех, кто не имел возможности собирать богатство с большого количества жителей деревни, разбогатеть было несбыточной мечтой. Кай был всего лишь деревенским жителем, и единственными деньгами, которые он когда-либо держал в руках, были медные монеты стоимостью в один жалкий шехем.

Поразмыслив некоторое время, Кай просто отказался от этой идеи.

Общество работало таким образом, что твоя судьба уже была предопределена с рождения, и для бесправных деревенских жителей выхода не было. Единственной слабой надеждой оставалась женитьба на ком-то вроде дочери барона, но для нищего деревенского жителя мысль о помолвке с кем-то вроде Белой Госпожи казалась настолько оторванной от реальности, что об этом не стоило даже и думать.

С другой стороны, может быть теперь, когда меня благословил бог долины, я и впрямь стал большой шишкой...

— Кай, — спросил сослуживец. — Твои раны, полученные в битве с бароном, всё ещё болят?

— Кровотечение из носа, которым он меня одарил, было довольно сильным, но сейчас уже боль прошла.

— О, это хорошо... Тогда, может, ты перестанешь стоять без дела и поднимешь этот мешок?!

— Ох... точно.

Кай завязал мешок с пшеницей и понёс его, перекинув через плечо.

Тут и там другие мужчины были заняты переносом мешков с пшеницей, с тыквами и с корнеплодами, ещё не очищенными от кожуры. Они находились в кладовой одной из кухонь замка, где обычно хранились ценные семена, не предназначенные для употребления в пищу.

В обычных условиях зёрна пшеницы были бы посеяны на полях как можно скорее, и семенному картофелю дали бы прорасти, но сегодня абсолютно всё нужно было занести в эту секретную комнату, чтобы спрятать под землёй.

— Нам нужно спрятать всё до приезда инспектора!

Настал день, когда деревня Лаг столкнётся с неприятным событием, которое случается раз в году.

**

Инспектор. Так называли высокопоставленных чиновников из столицы, которые периодически наведывались в пограничье.

Они заходили в разбросанные по пограничью владения, чтобы оценить их. Ими определялось, насколько успешным был урожай в том году и какие запасы были накоплены, а затем высчитывалась дань, которую владение должно было заплатить центру страны. Эту задачу инспектор выполнял вместе с четырьмя другими чиновниками, служившими ему помощниками.

Предполагалось, что инспектор — это представитель, который не более чем просто изучает обстоятельства домена и рекомендует выплатить определённую дань. Но правительство стало слабым. В последнее время чиновники всё чаще делают всё, что им заблагорассудится, превращая инспектора в незваного гостя, который становился огромной обузой, требуя экстравагантных блюд и крупных взяток.

— Отец, приехал глашатай и сообщил, что инспектор скоро прибудет в нашу деревню.

Это сообщение передал барону, в кабинете на верхнем этаже замка, его старший сын Олха.

Барон Везин отвернулся от маленького окошка, через которое он ранее быстро взглянул на ситуацию внизу.

— Очень хорошо, — кратко сказал он, а затем повернулся в сторону ожидающих в соседней комнате служанок, и, голосом, что вибрациями отдавался в животе, приказал: — Приготовиться!

— Что это за инспектор? — спросил он, повернувшись к Олхе, как только группа женщин начала одевать его в новую одежду. — Глашатай назвал имя?

— Да. Это было не то имя, что в прошлом году.

— Снова сменили инспектора, да? Что за морока.

— От самого графа Балта, я слышал, что во дворце многое изменилось. Глашатай сообщил, что нашим инспектором будет лорд Северо Гандал — синквеста[1] сигил, который является главой Дома Гандал.

— Синквеста сигил? Значит, у него больше власти, чем у нашего дома?

— Самый могущественный член Дома Молох — это Вы, отец, и бог нашей деревни сделал Вас кварт сигилом. Боюсь, мы стоим ниже его.

— В те времена, когда Дом Молох правил тремя деревнями, многие наши предки достигали ранга синквеста сигил. Наши владения, может, и сократились до одной деревни, но я оттачиваю свои боевые способности упорными тренировками, и однажды мой сигил может увеличиться. Возможно, этот инспектор примет приглашение на поединок. Положение нашего дома, может, и упало, но благословения бога нашей деревни только укрепляются от многократных сражений. Я покажу им, что мы ничуть не менее могущественны, чем эти лорды из центра.

— Отец, постарайтесь не вызвать недовольство графа Балта снова. Он вполне ясно дал понять, что на этот раз мы должны проявить больше уважения

— Грх... — сердито проворчал Везин.

Олха слегка нахмурил брови, и отдал приказы служанкам. Его отец отдавал предпочтение комфорту, а не внешнему виду, поэтому одежду обычно носил свободную. Служанкам же было приказано сделать его одежду более тесной, чтобы та не распахивалась.

Он оделся в одежду того же типа, что и та, которую носили лорды из центра, чтобы обозначить свой ранг в мире знати. Она полностью скрывала мужественную фигуру Железного Тавра, делая его похожим на хорошо воспитанного солдата высокого ранга.

Олха последовал за отцом, когда тот удалился в комнату, в которой должен был принимать инспектора. Жёны и другие дети барона тоже ждали в коридоре, и они, безо всякой нужды в каких-либо объяснениях, знали, что нужно следовать за ними.

Сегодняшний гость был настолько важен, что вся семья должна была присутствовать там, чтобы приветствовать его.

Пока они шли, Олха и его отец продолжали свой разговор.

— А что с запасами? Все переместили, Олха?

— Я полагаю, что не так давно всё, более или менее, должно было быть сделано. Деревенские тянули время, но я их строго предупредил.

— Очень хорошо. Мы должны быть очень осторожны, чтобы они не узнали о наших излишках еды. Я не хочу думать о том, что произойдёт, если они узнают. Нам нужно приготовить кейхо, чтобы отдать его следующему проходящему мимо торговцу. Козьего молока в этом году очень мало, и у нас не так много в запасе. Нужно бережно распорядиться тем, что у нас есть.

— Оставляя кейхо в стороне, я не думаю, что будет такой уж большой потерей, если у нас заберут некоторое количество зерна. Мы бы просто уменьшили то, сколько даём простолюдинам. Скрывать это кажется настолько излишне хлопотным, что...

— Олха...

Холодного взгляда было достаточно, чтобы Олха замолчал, хотя он и слегка нахмурился.

Тело Везина являлось хозяином бога Лага, даруя ему как власть, так и силу сражаться; он обладал огромной властью над всеми остальными членами своей семьи.

Но бунтарский характер Олхи было не так-то легко исправить. Он оглянулся на отца и продолжил свой протест.

— По сути, само собой разумеется, что, преподнеся нашим гостям небольшие подарки, мы получим друзей в центре. В краткосрочной перспективе это принесёт убыток, но...

— Ты наивен. С таким мышлением, обжоры из центра лишат тебя всего, вплоть до волос, растущих из твоей задницы.

— Но, отец...

— Жители деревни — дети Дома Молох. Они не бесполезны.

Олха замолчал, но он всё равно не был доволен.

— Если люди не едят, они становятся слабыми, — сказал ему Везин. — Если наши жители слабы, защита Лага тоже становится слабой. Но ты — наследник Дома Молох. Если ты хочешь поступить по-другому, то сделай это, когда я умру. Тебя никто не остановит.

Ни один другой член семьи не пытался вмешаться в эту дискуссию между отцом и сыном.

Хотя белое лицо другого носителя стража, Жозе, начинало выглядеть всё более свирепым, по мере того, как она смотрела на спину брата.

**

— Вот и он! Давайте посмотрим на инспектора этого года.

После того, как они закончили перемещать запасы продовольствия, Кай и другие солдаты покинули замок согласно приказу и подошли к главным воротам деревни. Там уже собралось много народу, будто фестиваль начался. Казалось, что почти каждый из 1000, или около того, жителей деревни пришёл туда.

Солдатам было приказано выстроиться на обочине дороги, словно почётный караул с копьями в руках. Целью было продемонстрировать свой военный потенциал, чтобы чиновники из столицы не смотрели сверху вниз на их деревню.

Вскоре отряд, который вышел встречать гостей, протрубил в рог. Жители деревни заставили себя улыбнуться и начали приветственно кричать.

Спустя короткий промежуток времени, карета, запряжённая четырьмя лошадьми, пронеслась сквозь толпу, подняв за собой облако пыли. Она ворвалась в деревню с достаточной скоростью, чтобы удивить всех, но причина их спешки стала ясна, когда жители увидели стрелы, торчащие из этой причудливой кареты в нескольких местах, и повреждения, свидетельствующие о том, что карета была протаранена.

— Похоже, полулюди напали на них.

— Ах, они с людьми из соседней деревни. Думаю, им нужен был эскорт.

Вскоре после кареты, галопом промчались несколько солдат на лошадях. Лошадей не хватало, и лорды, как правило, держали лишь небольшое количество для охоты, что делало их ценным ресурсом в пограничье. Всадники, вероятно, были самыми опытными наездниками соседней деревни, но поездка оставила их полностью без сил. Затем некоторые женщины деревни закричали, когда один из всадников упал с лошади.

— Кто-то должен понести его! Он ранен!

В таких ситуациях первыми действовали сообразительные солдаты. Мансо немедленно покинул свою позицию и побежал к солдату, упавшему с лошади. Это, конечно, привело к тому, что его отряд, в том числе и Кай, тоже пришёл на помощь солдату.

Кай взял на себя задачу удержать лошадь без всадника под контролем, схватив поводья, так как казалось, что она готова умчаться. У него не было опыта ухода за животными, поэтому Кай понятия не имел, как успокоить нервную лошадь, так что лишь ещё больше взволновал её.

Успокойся.

Лошадь попыталась разорвать хватку Кая на поводьях, дёрнув головой в сторону, но Кай спокойно использовал свою невероятную силу, чтобы удержать лошадь на месте. Он крепко держал поводья, удерживая лошадь в неподвижном состоянии, заставляя её склониться в подчинении.

Любой, кто работал с животными, вероятно, пришёл бы в ярость, увидев, такое обращение с лошадью, но происходили более серьёзные вещи, и никто не наблюдал за Каем.

Карета, которая проехала мимо них, наконец, остановилась перед воротами замка, и стала изрыгать из себя тех, кто был внутри. Позолоченный каркас кареты блестел на солнце. Из неё вылезли три человека, и барон поприветствовал человека, одетого в лучшую одежду.

Кай догадался, что это и есть тот самый инспектор, о котором все говорили.

— Полулюди теперь атакуют дороги?

— Нужно будет отправить войска, чтобы усмирить их.

Тихим голосом разговаривали друг с другом старшие солдаты неподалёку.

Одна женщина шептала что-то о вероятном повреждении полей.

Кто-то ещё, ни к кому конкретно не обращаясь, сердито спрашивал, сколько людей погибнет на этот раз.

Деревенские направили свои холодные взгляды на гостей, словно карета несла смерть в их деревню.

[1] Cинквеста — на яп.: シンクエスタ [синкуэсута] (это написано фуриганой над 五齢神紋 {5, возраст, сигил}). Похоже на португальское или испанское числительное 5 (cinco). Или ещё из какого-то языка (не уверен). Аналогично «дои» (2) и «кварт» (4); 3, соответственно, будет «трес».

23

— Вот так приём...

— Я Молох Везин, барон Лага. Для меня большая честь принимать Вас, инспектор.

Инспектор прибыл от имени короля, который правил Объединённым Королевством. Когда встречались два лорда, обычно оба проявляли уважение друг к другу, невзирая на разницу в ранге, но в данном случае более высокопоставленный лорд был правительственным чиновником, носящим королевские цвета, поэтому барону пришлось вести себя скромно и раболепно.

— Вы проделали долгий путь и, должно быть, устали, инспектор. Мы готовились к Вашему визиту, и если Вы позволите мне провести Вас внутрь...

— Господин Молох. Ваши владения кишат полулюдьми, не так ли?

— Пограничье располагается недалеко от границ страны, инспектор.

— Покуда существует множество демонов, нацеленных на королевство, каждый лорд несёт ответственность за патрулирование своих владений и распространение славы Его Величества Короля. Я не собираюсь как-то обвинять Дом Молох, но уверен, Вы согласитесь с утверждением, что не стоит халатно относиться к своим обязанностям по истреблению демонов.

— Вы совершенно правы...

Инспектор, Северо Гандал, был человеком, похожим на жирную жабу. Из-за разницы в росте получалось так, что он свирепо смотрел вверх, на Везина, который, в то время как его висок слегка подёргивался, через силу заставлял себя улыбаться.

Когда инспектора провели в замок, ожидающим женщинам были даны указания. Они должны были приготовить для своих гостей одну из самых роскошных вещей пограничья: горячую ванну.

Были приготовлены кувшины, наполненные горячей водой, и женщины, с ароматными маслами и грубыми тряпками для удаления грязи, ожидали их. Когда Северо увидел группу довольно молодых девушек и поднимающийся пар, он взглянул на чиновников, служащих его свитой, с гораздо более спокойным выражением лица.

Гости наслаждались беззаботной беседой, пока их кожу оттирали тряпками, смоченными в горячей воде. Везин вздохнул с облегчением, услышав весёлые голоса своих гостей, но тут заметил, что один из них всё ещё стоит у входа без присмотра, и поспешил к нему.

— Как ужасно грубо с моей стороны. Позвольте мне проводить Вас.

— Всё в порядке. Вам не нужно беспокоиться обо мне.

Мужчина держал в руках светло-серый посох и был одет в длинное одеяние жреца. Его капюшон скрывал узор, напоминающий сигил носителя стража.

Когда его и барона взгляды встретились, он, на мгновение, откинул капюшон в знак уважения.

— Я всего лишь ученик, который совсем недавно присоединился к великому монастырю Маас. Было бы неправильно, если бы меня коснулась женская рука. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне.

— Вы... из монастыря...

Везин, в знак уважения, начертал на своей груди священный символ.

Мужчина был жрецом Ману, государственной религии Объединённого Королевства. В монастыре Ману обучалось множество святых людей, которых называли имилк. Имилк обретал силу, намного превосходящую силу обычных людей, не благодаря благословению бога земель, а через тренировки и употребление божественных камней. Везин знал, что у таких людей есть тайные способы влиять на королевский двор.

Этот жрец был ещё молод. Но смотрел на него сильным, волевым взглядом.

— Если Вы уже получили сигил...

— Стыдно сказать, но я едва получил всего лишь дои сигил. Мне говорили, что здесь, в пограничье, легко достать божественные камни. Великий монастырь с большим трудом добывает их. Если бы это было возможно, я был бы очень признателен, найдись у Вас несколько, которые Вы могли бы предоставить мне в качестве пожертвования до нашего отъезда.

— Я позабочусь о том, чтобы их подготовили.

— Моя искренняя благодарность.

Жрец представился, посланным из Мааса, искателем истины. Он назвал своё имя — Нада. На его лице отчётливо проступил кумадори, подтверждающий, что он говорит правду. И он не ошибся, когда назвал себя дои сигил. Две линии сигила проходили через его лоб.

Богословы нашли множество правил, описывающих количество линий сигила, которые могут появиться между бровями, и то, как узор будет различаться для каждого бога земель. Естественно, большее количество линий сигила указывало на более высокий по уровню статус. Жрецы, которые получали сигил без помощи бога земель, вызывали глубокое восхищение у большинства носителей стража.

— Где-то в королевстве появился новый бог земель.

Нада объяснил, что его отправили в качестве искателя истины с заданием найти этого таинственного бога земель.

— Высшие жрецы считают, что божественный дух, которого мы ищем, близок к источнику, и что если такая сила попадёт в руки нечестивых демонов, это приведёт к неописуемому бедствию.

— Высшие жрецы... они сделали пророчество?

— Конечно. Великий монастырь прилагает все усилия, чтобы найти этого нового архибога из пророчества, дабы его имя было занесено в список рядом с другими из мавзолея. Но, в каждом регионе, королевство продолжает терять тех самых богов земель, которые составляют его структуру. Мы не можем допустить, чтобы благословения недавно обнаруженного и могущественного бога земель были украдены полулюдьми... нечестивыми демонами. Другие искатели истины были отправлены во все уголки королевства с аналогичными приказами, чтобы мы могли быстро найти этого нового бога, о котором говорится в пророчестве. Инспектор был достаточно любезен, чтобы позволить мне ехать в его карете, и вот мы странствуем вместе.

— Возможно, я мог бы услышать больше об этом пророчестве?

— Конечно, я могу поделиться им с Вами. Правда мне не разрешили взять с собой письменную копию, так что Вы должны простить меня за то, что я расскажу его устно. В великом монастыре есть высшие жрецы, которые ясно слышат отголоски царства богов. Вот откуда пришли слова пророчества.

Непокорный дух пробудился в пограничье.

Его сила достигает самих небес, словно взмывающая ввысь птица.

Его сущность — тень, что приносит свет; зло, которое добродетельно. Пугающий и почитаемый. Бог удивительных перемен.

Жрец, должно быть, говорил одни и те же слова в каждом регионе, который посещал. Он произносил их чётко и ритмично, без единой запинки.

— Совет жрецов приказал как можно скорее найти могильник этого нового бога земель, а его имя должно быть увековечено в мавзолее, где оно должно находиться, чтобы могло стать единым со структурой. Его Величество Король дал нам полное право на поиски в пределах королевства, без каких-либо ограничений.

Снова спрятав лицо под капюшоном, Нада опустился на колени в своём официальном одеянии жреца и, кланяясь, начертил священный символ на своей груди. Этим поклоном жрецы выражали наибольшую степень покорности.

— Я прошу Вашей помощи в нашем исследовании этой земли.

— Пожалуйста, встаньте. Вы испачкаете свою одежду.

— Умоляю Вас!

— Конечно, — без колебаний ответил Везин. — Я сделаю всё, что могу сделать, чтобы помочь Вам.

В ответ, Нада низко опустил голову.

Инспектор наблюдал за их разговором, пока его тело очищали. Он незаинтересованно усмехнулся и сказал: «И, конечно, от Вас также потребуется сотрудничество в моей инспекции». Вялое брюхо колыхалось, пока его рука медленно ползла вверх по руке женщины рядом с ним, остановившись на её плече.

— Позвольте мне дать Вам совет. Если Вы планируете обыскать лес, отправьте туда достаточное количество людей. Не так давно мы приблизились к лесу по предложению нашего уважаемого жреца, и нам пришлось несладко. На нас напали так быстро, что можно подумать, будто лес находится на территории демонов.

— Прошу прощения, инспектор, — сказал Везин. — Что за демоны на Вас напали?

— Серые бабуины.

Это был явный признак того, что макаки снова активны в этом районе.

Везин бросил взгляд на Олху, стоявшего у входа, и тот тут же вышел из комнаты. Он пошёл собирать солдат, чтобы отогнать макак, что, вероятно, помогло бы искателю истины в его исследовании. Кроме того, важно было регулярно отбрасывать полулюдей, чтобы те не напали большим числом позже.

— Я продемонстрирую, с какой жестокостью изо дня в день сражаются солдаты, служащие Дому Молох. Пожалуйста, позвольте нам сделать этот первый шаг в исследовании, пока Вы все с комфортом отдыхаете.

— Очень хорошо, — ответил инспектор. — Я попрошу показать мне это через некоторое время.

В специально отведённой для гостей комнате был накрыт обеденный стол, на котором уже стояли блюда, настолько экстравагантные, что при виде их у жителей деревни лица потеряли бы всякий цвет. Хотя каждое блюдо было приготовлено из типичной для этой захудалой деревушки пищи, стол был заставлен десятками блюд, в которых по максимуму использовали имеющиеся в распоряжении ингредиенты.

Излишне говорить, что такое расточительное использование пищи должно было быть скомпенсировано за счёт питания жителей деревни, но их барон позаботился о том, чтобы эта экстравагантная еда подавалась в отдельной комнате, где её никогда не увидели бы пострадавшие.

**

Рота солдат была быстро собрана и передана под командование Олхи. Их задачей была охота на полулюдей вблизи лесов, где на группу инспектора произошло нападение.

Рота состояла из 30 солдат. Среди них был и Кай. Предполагалось, что им придётся сражаться в лесах, где трудно использовать групповую тактику, поэтому вместо того, чтобы набирать отряды, солдат отбирали по их боевым навыкам. Оружием им служили короткие копья, которыми было удобнее пользоваться в тесном пространстве, а несколько человек имели при себе луки.

Вторгшиеся полулюди, вероятно, были макаками, и их число в этом регионе увеличивалось.

Каждый солдат знал врага, с которым столкнётся, и был готов к предстоящей битве, но многие шли с несчастным выражением на лице.

Независимо от того, сколько раз их отгоняли, макаки всегда возвращались и пытались совершить новое внезапное нападение на земли Лага. Как и ожидалось, вскоре они обнаружили в лесу следы пребывания этих существ.

Сначала десять или около того самых быстрых солдат отправлялись туда, чтобы обеспечить безопасность определённого участка земли, а затем остальные солдаты двигались по лесу бок о бок, как загонщики на охоте.

Вскоре один из солдат просвистел сквозь пальцы.

— Вон там!

Движение по лесу было медленным, поэтому эффективней загонщикам рассредоточиться на широкой территории, а затем отправлять основные силы в ближний бой с врагами.

Когда загонщики находили врага, они разворачивались и убегали, не пытаясь сражаться. Естественно, бежали они в сторону основных сил.

— Их было пять или шесть!

— Не дайте им уйти!

Помощь в исследовании была второстепенной целью. Их истинное намерение состояло в том, чтобы убить как можно больше врагов, потому что с каждым убийством безопасность их земли будет гарантирована на ещё какое-то время. Эти враги умрут, прежде чем у них появится шанс атаковать деревню.

Они убивали представителей другого вида, чтобы их собственные сородичи могли жить.

Бесполезный цикл жизни и смерти в пограничье продолжался в этот день, прямо как и во все остальные.

24

Никого не удивило, что этот странно одетый человек из столицы был уважаемым жрецом.

Олха и даже сам барон относились к нему с большим уважением. Когда, по странному стечению обстоятельств, мужчина согласился сразиться с Олхой на тренировочной площадке, их поединок закончился вничью. Несмотря на то что Олха был носителем стража, он с трудом выдерживал его удары.

— Этот жрец не носитель стража, но, похоже, у него есть отметины.

— Похоже, что странствующие жрецы, которых мы видим здесь, — ничто в сравнении со жрецами из столицы.

Пограничье было местом, где ценили грубую силу, поэтому посетителей деревень здесь часто донимали приглашениями на спарринг ради сравнения сил.

Инспектор был синквеста сигил, поэтому сам барон предложил провести с ним спарринг. Однако толстый, похожий на жабу, инспектор отмахнулся от просьбы и предложил вместо себя жреца.

Но сигил барона была гораздо выше по статусу, чем у жреца, и было бы невежливо дать ему такого плохо подходящего партнёра по спаррингу. Оставшись недовольным, барон был вынужден послать вместо себя своего сына. После поединка между Олхой и жрецом невредимым остался только жрец, так что исход поединка был, по сути, проигрышным для Лага.

Бог, предоставивший свою защиту Олхе, был богом земель разрушенной деревни Элг, который даровал ему трес сигил. У жреца был всего лишь дои сигил, но он каким-то образом смог свести всё к ничьей. Олха выглядел не очень довольным таким исходом.

— Ваш боевой стиль... Это то, чему, должно быть, учат в столице...

— Вы проницательны, господин Олха. Я хорошо разбираюсь во всех аспектах техник владения посохом Ракша-рю. Судя по Вашей работе ног, вижу, что Вы обучались Зула-рю.

— У Вас острый глаз. Я проиграл Вам... даже несмотря на то, что у меня сигил более высокого ранга.

— Жрецы монастыря давно говорят, что для боя нужно нечто большее, чем просто сигил.

Разговор между ними был дружеским. Жрец объяснил, что он, не имея бога земель, на которого можно было бы положиться, прошёл опасный путь, доведя своё тело до предела с помощью божественных камней и суровых тренировок.

Солдаты наблюдали за боем, представляя, что когда-нибудь на месте жреца могут оказаться они, и после этого увлечённо спорили о деталях поединка. Если бы им удалось только приблизиться по физической силе и скорости, они могли бы отточить своё искусство, упорно работая над собой, чтобы сократить разрыв и встать рядом с носителями стража. Они только что видели, как такое происходит собственными глазами.

Солдаты вокруг Кая пытались проанализировать бой.

— Что думаешь, Кай? Как бы ты сражался со жрецом?

— Ну, он двигает своим оружием так быстро, что может парировать любую атаку Олхи... Но Олха использовал деревянный меч, так что ему следовало бы стараться делать больше выпадов, а не просто рубить...

— Верно подмечено. Хороший выпад мог бы найти брешь в его защите.

— Мансо, как бы ты его атаковал?

— Ну, в душе я копьеносец, поэтому я бы просто колок, колол и колол, как сумасшедший. Не то чтобы это сработало на ком-то с отметинами. Он, по сути, наполовину носитель стража. Но я полагаю, что можно было бы продолжать придерживаться Зула-рю, чтобы сломать его стойку.

— Да? Ну, другого выхода нет.

Кай сложил руки, и тщательно обдумывал анализ Мансо. Он решил, что реальная проблема заключалась в слишком остром зрении жреца. Но так как никто больше не заметил блеска в его глазах, Кай промолчал об этом. Это было едва заметно, но глаза жреца испускали слабый свет, словно факел, горящий вдалеке. Если бы этот свет являлся его духовной энергией, то Кай был бы вынужден заключить, что тот использует магию.

Жрецы могут произносить пророчества, поэтому, возможно, у них есть что-то вроде... способности к предвидению?

Он задавался вопросом, как ему бороться с кем-то, кто может предсказать каждый его шаг.

Кай также представлял себя сражающимся в поединке с Олхой и рассеянно проводил в уме симуляцию. Большинство зрителей-солдат всё ещё сидели, дико жестикулируя руками. Для стороннего наблюдателя эта сцена выглядела бы комично.

— Скоро они начнут отправлять некоторых из нас, в обычное для тренировок время, со жрецом, чтобы тот мог исследовать лес. Держу пари, будет ещё один отборочный конкурс.

Многие солдаты хотели получить шанс узнать больше от жреца, так что, скорее всего, желающих будет много. Обычно никто не хотел патрулировать лес и, возможно, сражаться с полулюдьми, но в этот раз работа была действительно привлекательной.

— Я пойду спрошу...

Кай поднялся и стал искать Баско, одного из самых высокопоставленных солдат. Он заметил, что Баско обсуждает что-то с Сеттой в углу тренировочной площадки, так что подошёл к ним. Приходилось иметь дело с такими маленькими задачами, это входило в зону ответственности командира отряда.

В серьёзном бою выяснилось, что быстрый рост Кая сделал его достаточно сильным, чтобы он смог разбить оружие Мансо, и второй действительно выглядел ощутившим облегчение, когда отказался от своей должности командира отряда. В глубине души Мансо, вероятно, был рад освободиться от всех мелких обязанностей, связанных с руководством отрядом.

Кай, с другой стороны, теперь был одним из десяти самых высокопоставленных солдат и часто тратил своё время на небольшие задачи.

Ответственное положение также означало, что ему чаще приходилось нести ночную вахту, пока в деревне были гости, а значит, у него было меньше возможностей посещать долину.

В большинстве случаев инспектор уезжал примерно через неделю.

Кай сосредоточился на текущих задачах, будучи уверенным, что этот год не станет исключением.

**

— Сегодня я не вижу никаких следов этих мерзких бабуинов.

Искатель истины Нада забрался на вершину высокой скалы в лесу, откуда хорошо просматривались окрестности.

Олха ждал на земле, но не прошло много времени, как искатель истины снова спустился вниз. Нада разложил карту региона, которая передавалась из поколения в поколение в доме Молох. Он указывал на различные части карты, описывая вещи, которые видел, и делая заметки.

— Я вижу некоторые довольно большие несоответствия с тем, что здесь нарисовано.

— Эту карту нарисовал один из моих предков, почти 100 лет назад. С тех пор леса разрослись.

Население пограничья уменьшалось с каждым годом, снижая спрос на древесину и давая лесам возможность разрастаться. Места, где раньше деревья прореживали до того, как те успевали вырасти, теперь оставались нетронутыми из-за угрозы со стороны полулюдей. Как только деревьям позволяли достаточно вырасти, срубить их становилось нелегко.

— Неужели все в Маасе могут так мастерски использовать искусство ста глаз?

— Я оттачивал своё искусство в ходе ежедневных тренировок. Те, у кого глаза особенно хороши, были специально отобраны, чтобы отправить их как искателей истины. Это необходимость, иначе мы можем не заметить тонких признаков.

— А в нашем поединке ранее?

— Искусство боя с посохом Ракша-рю было разработано, чтобы дать странствующим жрецам возможность защитить себя. Это искусство позволяет нам чувствовать и отклонять стрелу в полёте. Для этого мы учимся использовать глаза, а затем те же принципы легко переносятся на другие техники.

— Это впечатляет. Возможно, Вы могли бы научить меня...

— Хотите сказать, что желаете стать частью жречества, господин Олха? — улыбаясь, спросил Нада.

Олха обернулся, чтобы посмотреть на него и понял, что, несмотря на весёлое лицо, глаза жреца не улыбались.

— Я вижу, Вы задаётесь вопросом, почему Вам нужно присоединяться к жречеству.

— ...

— Это тайные искусства, которым не обучают посторонних. Даже члены королевской семьи должны присоединиться к жречеству на некоторое время, прежде чем они смогут научиться нашим искусствам. Они делают это просто для вида, но всё же монастырь требует этого.

— Понятно...

Олха больше не задавал вопросов.

Как только кто-нибудь получал бога земель в качестве своего стража, то он больше не мог находиться вдали от земли этого бога в течение длительного периода времени. Такова была плата за получение благословений бога земель, которое часто называли проклятием земли.

Обычной практикой было присоединяться к жречеству и входить в монастырь, пока человек не носил в себе стража. Это была одна из причин, по которой жрецы прилагали большие усилия, чтобы добиться силы без стража.

Даже для тех, у кого был одинаковый уровень сигила, цена, которую они платили за него — различалась. Носитель стража был привязан к земле, в то время как те, кто получил свою силу от благословений одних только божественных камней, проходили через большие трудности, чтобы заполучить силу, но зато они не становились связаны странными ограничениями и сохраняли свою свободу путешествовать из одной области в другую.

— Возможно, поблизости есть монастырь, где я мог бы...

— Боюсь, что их нет. — Нада глубоко вздохнул, а затем поправил себя. — Точнее, я не вижу ни одного.

Даже владея тайным искусством ста глаз, он не мог с лёгкостью смотреть под землю или в глубину водоёмов. Какой бы полезной ни казалась техника, она не была всемогущей.

— Вчера, по моим подсчётам, было уничтожено четыре бабуина. Сколько, по-Вашему, Вы убиваете в год?

— По моим оценкам, около ста.

Убийство такого количества макак стоило Лагу пятидесяти солдат, а также они потеряли несколько десятков женщин и детей. Только благодаря помощи из соседних деревень, их потери были столь малы. Но число жертв всё равно было значительно выше, чем количество рождённых детей, и с каждым годом жизненная активность в деревне снижалась.

Нада указал на северо-восток и спокойно сказал: «Я видел крупное поселение бабуинов в этом направлении».

Олха посмотрел в эти неподвижные, безмолвные глаза, и по его позвоночнику пробежали мурашки.

— Их много. Эта группа, похоже, в несколько раз превышает население Вашей деревни. Я не могу сказать, всегда ли их было так много, или все они собрались здесь, придя из других мест.

— Не может такого быть!

— Я сам видел это. Ошибки нет.

Крупное поселение макак. Это были слова, которые Олха меньше всего ожидал услышать.

— Я подозреваю, что это лишь вопрос времени, когда они нападут большим числом, — мягко сказал искатель истины.

25

— С возвращением, Мой Бог.

Уже наступила глубокая ночь, когда Кай прибыл в долину.

Аруве, похоже, спала в хижине, но мягкий звук шагов Кая разбудил её, и она радостно его поприветствовала. Затем она попыталась броситься на землю перед Каем, но тот схватил её и заставил остановиться.

Тело маленькой девушки-корору было очень лёгким. Ведь, чтобы остановить её, Кай схватил девушку за одежду и, приложив немного силы, поднял в воздух.

— Лёгкого поклона будет достаточно.

— Но…

— Иначе это раздражает.

Он опустил Аруве на землю, и, какое-то мгновение, та не знала, что делать, но потом глубоко вздохнула и сказала: «Если это Ваша просьба, Мой Бог»; после чего вежливо склонила голову.

Кай также хотел сказать, чтобы она перестала называть его Богом, но пока не был готов назвать ей своё настоящее имя. Ему ничего не оставалось, кроме как смириться с этим, пока он не будет готов открыть ей своё сердце.

Звёздное небо было ограничено окружностью краёв долины, но часть света всё же нашла себе путь вниз, чтобы осветить область вокруг них. Затем внимание Кая привлекло нечто гораздо более интересное.

— Х-хижина...

Аруве триумфально улыбнулась, когда услышала удивление в голосе Кая.

— Я хотела удивить Моего Бога. Исправила как могла.

Прошло несколько дней с последнего визита Кая в долину. Не прошло и полумесяца с тех пор, как он взял Аруве к себе, а она уже более или менее свободно говорила на человеческом языке, что наводило на мысль о том, что Порек давал ей уроки.

Глаза Кая загорелись, стоило ему осмотреть свою преобразившуюся хижину. Раньше это была импровизированная постройка, которая, по его мнению, не вполне достойна того, чтобы называться зданием, и он предпочитал думать о ней как о детской секретной базе. Но теперь она переродилась в великолепную хижину.

Кай заметил гордое выражение лица Аруве, и тут же у него возникли подозрения по поводу всего этого.

— Кто-то из других корору спускался в долину?

Когда она заметила перемену в отношении Кая, с лица Аруве пропал всякий цвет. Но, подняв свои руки, чтобы Кай мог их рассмотреть, она стала решительно отрицать сказанное им.

Её маленькие руки были покрыты болезненными царапинами и порезами.

— Они только спустили инструменты. Мой народ строит свою деревню на вершине утёса. Они дают мне материалы, но никто не входит.

Кай заметил, что в углу хижины лежало несколько кусков дерева, которые всё ещё обрабатывали, а также тут и там валялись различные инструменты. Кай знал, что корору хорошо умеют работать руками, и теперь понял, что Аруве не была исключением.

— Тогда всё в порядке. Ты потрясающая, Аруве.

— С-спасибо!

— Как ты избавилась от зазоров между досками?

— Мой народ называет это коллард. Они используют его так же. Он образуется на дне кастрюли при варке листьев. Он водонепроницаем, поэтому мы используем его в качестве покрытия для неглазурованных горшков.

— У входа теперь есть ступеньки.

— Мне потребовалось полдня, чтобы сделать их.

Войдя в хижину, он с удивлением обнаружил, что пол был отрегулирован так, чтобы сделать его идеально ровным. Аруве использовала то, что называла рычагами, чтобы поднять одну сторону, а затем она подложила снизу гравий, чтобы отрегулировать наклон поверхности. Доски, которые нарезал Кай, были необычайно толстыми, поэтому они не деформировались в центре.

По краям пола щели на концах досок были заполнены чёрным коллардом, как и на стенах.

Он посмотрел на потолок и увидел, что тот выглядит по-прежнему.

— Использовать могильник бога земель для поддержки крыши — неуважительно.

— ...

— Стены, что построил Мой Бог, достаточно прочны, чтобы поддерживать крышу. Я не могу сделать это сама. Я надеялась, что Мой Бог поможет.

Такая небольшая модификация была чем-то, с чем Кай мог легко справиться самостоятельно. Следуя инструкциям Аруве, он нарезал доски для крыши нужной длины и уложил их так, чтобы они шли под наклоном к краям хижины. Верхние края досок стен, на которые опиралась крыша, Аруве подпилила и сделала ровными, чтобы они точно соответствовали наклону.

Затем Кай откопал у берега воды несколько торчащих камней и расколол их, чтобы получились утяжелители, которые он положил на доски сверху. Крыша должна была иметь зазоры для вентиляции, поэтому их оставили без изменений.

Потрясающе!

Он никогда не думал, что ему удастся увидеть тот день, когда у него будет собственное жилище.

Внутри хижины была приготовлена кровать: на кучу соломы у задней стены положили ткань. Планы на ночь были определены именно в этот момент.

— Мой Бог, если Вы желаете... Я-я неопытна... но!

— ...?

По какой-то причине Аруве снова бросилась на землю, несмотря на то, что ей только что велели перестать, но Кай не остановил её на этот раз, потому что был слишком занят тем, чтобы выяснить насколько удобна кровать.

Когда он запрыгнул на кровать, то почувствовал запах соломы, которая была высушена как следует.

Кровать была идеальной.

— Й-я неопытна, но...

— ...

Хотя Кай не сильно нуждался во сне, но за день накопилась умственная усталость, а ещё он стал пленником удобной кровати. Прежде чем смог начать сопротивляться, он уже заснул.

Аруве обрушила шквал ударов на его спину, пока он спал, но закалённое тело Кая было невосприимчиво к подобным атакам.

Кай, вероятно, проспал не очень долго.

Он встал, ощутив какое-то присутствие. Его сонливость исчезла в одно мгновение.

Кай мог слышать дыхание Аруве, пока та крепко спала, практически погребённая в соломе рядом с ним.

От неё не исходило никаких проявлений признаков пробуждения, и Кай догадался, что она, должно быть, изо всех сил старается согласовать свой суточный ритм с его ночными визитами в долину.

Что-то... не так.

Кай вышел из хижины.

Почему-то тихие звуки насекомых, которые он обычно слышал, затихли. Пока что он не знал, что с этим делать, поэтому просто умылся водой из озера, а затем принялся чистить могильник, как делал всегда во время своих визитов в долину. Но тут его внимание привлёк крик птицы вдалеке.

Словно побуждаемый интуицией, Кай быстро вскарабкался на корни большого дерева и посмотрел в ту сторону, откуда доносился птичий крик. Он сосредоточился на том, что видел, и доверился своим зрительным способностям как носителя стража, которые позволяли ему ясно видеть сквозь темноту.

Он чувствовал, что в том месте, где корору строили своё временное поселение, идёт битва. И хотя он не мог отчетливо их слышать, по воздуху разносились звуки далёких криков.

Затем появилось несколько огней.

Сначала он подумал, что корору, должно быть, зажгли свои факелы, но в свете огня показалась огромная фигура, в несколько раз больше чем сами корору. Это был орг, который размахивал топором, словно пытался скосить траву, подёргивая своим огромным морщинистым рылом.

Затем, во много раз громче, послышался голос.

— Бог Долины!

Кай услышал его отчётливо. Это был чистый голос, говорящий на человеческом языке.

Корору стали жертвами ночного набега оргов.

Крик, должно быть, заставил Аруве проснуться. Она выпрыгнула из хижины и с широко раскрытыми глазами смотрела на поселение своего народа. Затем она повернулась, чтобы посмотреть на Кая. Аруве ничего не сказала.

Кай лишь разрешил корору жить на краю долины. Он никогда не говорил о том, что даст им свою защиту.

Но в её глазах было что-то такое, что его задело.

Всё это время они продолжали слышать крики: «Бог долины!», доносящиеся с другой стороны долины.

— Орги пришли, чтобы украсть стража.

Слова Аруве прояснили для Кая всю ситуацию.

Орги, которые похитили землю и могильник у корору, хотели убить Порека, чтобы тот потерял благословения своего бога, после чего орги смогли бы забрать их себе.

Орги внезапно напомнили Каю о макаках, которые всегда нападали на землю Лага.

Теперь я понимаю, почему макаки не перестают нападать на нашу деревню.

Они не собирались отбирать у них землю. Кража могильника не имела смысла, если он был лишён своей первоначальной силы давать благословения. Цель макак состояла в том, чтобы заставить божественный дух богов земель вернуться в свои могильники, чтобы члены их рода могли претендовать на них как на стражей.

С момента рождения Кая они забрали две деревни, одной из которых была Эда. Но Дом Молох вырвал благословения богов земель. Причина, по которой макаки так зациклились на деревне Лаг, должна была быть очевидной.

Кай понял это только сейчас, побывав в других землях.

— Они действительно разозлили меня.

— Мой Бог?..

— Они думают, что могут приходить в мою долину, когда им вздумается?

Кай бросился бежать.

26

Кай взобрался на скалы долины, подобно порыву ветра.

Когда он добрался до места происшествия, то обнаружил, что вокруг него калечат и убивают корору. Прямо перед ним стоял орг, готовый обрушить свой топор на женщину-корору, которая умоляла спасти её жизнь.

Это был не орг класса воин; он больше походил на их эквивалент пехотинца.

— Бог Долины...

Голос женщины-корору был наполнен радостью, когда она увидела, что Кай встал между ней и топором.

Орг выглядел удивлённым, увидев Кая, который внезапно появился и встал у него на пути, но потом понял, что мальчик безоружен, и разразился хохотом.

Он снова замахнулся топором, на этот раз направленным на самого Кая.

Слишком медленно...

Кай научился следить за быстрыми движениями Молоха Везина, воина, известного под именем Железный Тавр. По сравнению с ним, избежать атаки этого орга было просто детской забавой.

Он следил за траекторией движения оружия до последнего, а затем отклонил его наименьшим возможным движением. Когда топор ударился о землю, Кай топнул по нему ногой, заставив тот ещё глубже погрузиться в грязь.

Теперь, когда у него было мгновение безопасности, его рука потянулась к поясу и нащупала нож.

Орг почувствовал, как взгляд Кая скользит по его телу, и понял, что тот ищет уязвимое место. Он бросил топор и попытался отступить.

Но сбежать у него не получится.

Кай наблюдал за тем, как орг-солдат развернулся, чтобы начать бежать, а затем направил свой нож на место, где задняя часть шеи соединялась с головой. Он безжалостно глубоко вогнал нож, прямо в ствол головного мозга существа.

Тело орга на мгновение вздрогнуло, и эта огромная туша резко выпрямилась. Когда Кай вытащил свой нож, тело орга упало вперёд, больше не закрывая ему обзор на нападение. Его глаза забегали, в надежде найти следующую цель как можно быстрее.

Прорезать прочную шкуру бесчисленных оргов коротким ножом будет непросто.

Давайте лучше воспользуемся этим.

Он потянулся к топору, который орг оставил воткнутым в землю, и рывком выдернул его. Это был не первый раз, когда он держал топор орга, поэтому не чувствовал каких-то слишком неестественных ощущений в своей руке.

Топор, который он извлёк из тела орга в долине, у него отобрали и отнесли обратно в деревню в качестве одного из трофеев битвы. Железное[1] оружие, которое часто носили орги, было неплохого качества, поэтому здесь, в пограничье, оно являлось довольно ценным призом. Тот факт, что орги могли дать железное оружие каждому пехотинцу, говорил о том, что в стране оргов широко распространена обработка металла.

— Бог долины пришёл к нам!

— ****, ****, **!

Корору говорили на смеси своего собственного и человеческого языков.

По атмосфере Кай догадался, что те бросали в сторону оргов дерзкие насмешки. Столкнувшись с такой тяжёлой ситуацией, корору нужно было как-то поддерживать свой моральный дух, поэтому их реакция на появление Кая была понятна.

Несколько трупов корору уже лежали на земле тут и там. Орги явно намеревались уничтожить их всех до последнего. И тут Кай понял, почему.

Они хотели покончить с родословной, которая могла бы попытаться уцепиться за бога земель.

Дом Молох из Лага был таким же. Даже потеряв деревню, они упорно отказывались отдать бога земель и не испытывали ничего, кроме ненависти к тем, кто захватил контроль над землёй. Не только люди относились к своим богам как к сокровищам, которые передавались их предками через бесчисленные поколения. Если бы корору потеряли своего бога земель, они бы так же упорно пытались вернуть его себе, пока ещё были живы.

Сейчас не подходящее время, чтобы думать обо всём этом.

У Кая были более насущные проблемы, о которых нужно беспокоиться.

Он старался не потерять бдительность, пока разыскивал врага, положив топор на плечо.

Хотя оргами двигало их желание украсть стража у корору, всё же проблема заключалась в том, что они осмелились приблизиться к краю долины, в то время как страха перед богом долины было достаточно, чтобы другие виды держались подальше. Позволить им вернуться домой целыми и невредимыми — значит создать неприемлемый прецедент.

Возможно, было ошибкой разрешить корору строить здесь их временное поселение. Когда орги увидели, что корору мирно живут на краю долины, они перестали её бояться.

УБЕЙ ИХ

Каю показалось, что он услышал голос в своей голове.

Затем он почувствовал, как жар наполняет всё его тело. Кай знал, что его кумадори начинает появляться на лице.

ПОКАРАЙ ИХ КРОВЬЮ

Кай понял, что это единственный способ обеспечить мир в долине.

Теперь он понял истинную причину, по которой предыдущему хозяину долины нужно было так агрессивно отгонять посторонних. Предыдущий хозяин любил долину так же сильно.

Кай почувствовал, как его наполняет сила.

Хотя Кай знал, что является носителем стража, он никогда не измерял всю силу бога долины каким-либо объективным способом. Он был уверен, что справится практически с любым противником, у которого нет стража, но если бы орги привели в этот бой своего носителя стража, то уверенности, что сможет его убить, у него уже не хватало.

Но у него не было времени сидеть и думать об этом.

Я убью их всех до единого.

Кай быстро осмотрел окрестности и постарался запомнить относительное расположение оргов. Затем он начал действовать, двигаясь в той последовательности, которая, по его мнению, была наиболее эффективной, и используя свою превосходящую физическую силу, чтобы прыгать с одного места на другое. Орги падали один за другим, каждый с одного удара.

Вид Кая, размахивающего тяжёлым топором, словно это какая-то лёгкая веточка от дерева, вселил страх в сердца оргов. По его подсчётам, он успел завалить трёх или четырёх оргов, когда понял, что орги-солдаты стали куда-то пропадать.

Орги пришли, ожидая сразиться со слабым видом, и только теперь они бегали вокруг и пытались выстроиться в формации.

Позади них стоял тот, кто раздавал указания разбежавшимся солдатам. Этот орг, несомненно, был носителем стража, который командовал этой ротой оргов.

— Бог Арбитража!

Порек приблизился, неся в руках узкий меч.

Его меч уже блестел от крови и жира после того, как забрал несколько жизней. Порек был единственным носителем стража корору, и ни в чём не уступал оргу-пехотинцу.

— Мой меч и я с Вами.

— Не думай, что я пришёл, чтобы спасти тебя.

— Те, кто входит в священную область долины без разрешения, не могут быть прощены. Я понимаю это так.

Порек усмехнулся, подчеркнув слова «без разрешения».

У корору было разрешение находиться здесь. С другой стороны, орги нарушили границы и навлекли на себя гнев бога долины. Это был простой способ взглянуть на ситуацию, и Кай видел в этом логику.

— Ты думаешь, что можешь использовать меня?

Порек занял позицию рядом с Каем с явным выражением дискомфорта на лице.

Порек покачал головой.

—Эта ситуация возникла случайно, — извинился старый корору, склонив голову. — Все это просто случайность и совпадение.

Каю нечего было сказать в ответ, поэтому Порек продолжил говорить.

— Если мы не продемонстрируем здесь свою силу, орги впредь не будут стесняться заходить в долину. Они здесь, чтобы украсть богатства долины. Их жадность не знает границ.

— А что насчёт твоего народа? Разве вам не нужна долина?

— Конечно же нет. Мы маленький и бессильный народ. Мы слишком хорошо знаем своё место.

— Ты можешь поклясться, что вы не войдёте в долину?

— Да, конечно.

— Пока что я тебе поверю.

— Я очень благодарен. В этот день и в этот момент корору деревни Хатяр клянутся Вам в своей верности.

Это была лёгкая клятва, в момент угрозы от более сильного врага. Но когда Кай услышал эти слова, он почувствовал острое ощущение внутри, словно покалывание в его божественном камне. Без нужды в объяснении, он понял, что только что был заключён некий таинственный договор.

Будущее могло привести не только оргов; полулюди всех видов могли заполонить долину, с целью захватить могильник. Имело смысл, чтобы кто-то выступал в роли наблюдателя за долиной.

— Ну что ж, тогда нам нужно убить оргов.

— Ваше желание для меня закон.

Кай медленно подошёл к группе оргов-солдат, держа топор наготове. У оргов в руках были факелы, и они должны были ясно видеть приближающегося врага.

Маленький человек-солдат с проявившемся кумадори.

Замысловатого сигила на его лице было достаточно, чтобы встревожить оргов.

— ***, *****, *!

— **, ***!

Кай не понимал, что говорят орги, да его это и не интересовало. Единственным чувством, переполнявшим его, было желание убивать.

[1] В прошлых главах, в английском переводе, было написано именно про «каменный топор». А в веб-версии на японском там написано просто «топор» или «топор с длинной рукоятью», и, вроде, ничего не говорится про материал, из которого он изготовлен. А здесь уже получается, что тот топор был «железным». Т.к. не могу сверится с японской печатной версией, я не знаю, кто и где ошибся, потому и не стал ничего исправлять. Но предполагаю, что ошиблись именно переводчики на английский и зачем-то написали «каменный топор» там, где это было не нужно (вероятно сбило с толку то, что «каменные топоры» были у макак), а потом не исправили.

27

Кай уже видел битвы между носителями стража.

Встреча двух источников силы, находящихся далеко за пределами досягаемости обычных людей, была исключительным событием, подобным священному ритуалу, и никто не мог наблюдать за этими поединками, не испытывая одновременно и страха, и благоговения. Но Кай ещё ни разу не видел, чтобы хоть один из этих сверхъестественных поединков дошёл до своего истинного завершения.

— Никто из вас не вернётся домой живым.

Это мрачное обещание заставило оргов-солдат сбиться в кучу, и они были заметно потрясены. За ними стоял суровый орг-командир, который явно был носителем стража, отдающим приказы. Предводитель оргов издал вопль ярости.

Для того, кто не понимал языка оргов, это звучало не иначе как просто высокочастотный визг. Но голос у них за спиной словно толкнул оргов-солдат вперёд, посылая их в сторону Кая. Гнев их лидера, должно быть, напугал их больше, чем мысль о том, что им придётся сражаться с неизвестным человеком-носителем стража.

Кай оставался неподвижным и внимательно наблюдал, как группа оргов бросилась к нему с налитыми кровью глазами.

Очевидно, что он не сомневался в своей способности сдержать их. Кай беспокоился о том, что будет дальше. Он может совершить роковую ошибку, оставив себя открытым для атаки, пока будет разбираться с их бешеным натиском, или же они истощат его силы настолько, что он устанет, к моменту, когда начнётся реальная битва.

— Пожалуйста, оставьте формальности на меня.

Порек шагнул вперёд, словно прочитал мысли Кая. Затем, будто бы пытаясь продемонстрировать преданность, в которой он только что поклялся своему господину, Порек выступил в качестве щита своего хозяина и перехватил атаку.

Узкий, слегка изогнутый клинок, который он держал, был создан для того, чтобы добираться до самых уязвимых частей огромного тела врага, и это позволило Пореку использовать своё маленькое тело корору в собственных интересах.

Порек, словно порыв ветра, прыгал на своих противников, стремясь сократить расстояние между ними. Его узкий клинок с каждым прыжком двигался, облизывая тела врагов и изматывая их.

Как только Порек находил возможность оказаться позади противника, в одно мгновение его меч делал порезы в критически важных местах лодыжек и задней части коленей. Он оставлял каждого противника с брызжущей из разорванных сухожилий кровью и прежде чем те понимали, что произошло, уже оказывались не в состоянии двигаться.

Теперь стало понятно, почему меч Порека был весь покрыт кровью. Орги сначала нервно подходили к нему, но теперь, когда они ясно увидели, как носитель стража корору, при помощи своего меча, выставляет их дураками, поспешно разбежались вправо и влево, открывая проход.

— Вы можете пройти, Бог Долины.

Порек резким движением стряхнул с меча кровь и жир.

Старый корору был гораздо более искусен в боевых искусствах, но Кай всё ещё оставался уверен, что не проиграет ему в битве. Такова была невероятная сила, которую даровали ему благословения бога долины.

Путь, ведущий к вражескому командиру, теперь был открыт перед Каем. Орги заняли позиции по обе стороны от своего лидера, но никто из них не хотел жертвовать собой, чтобы послужить в качестве щита.

Они инстинктивно понимали, что не могут сравниться с Каем и носителем стражи корору. Орги-солдаты пытались спрятаться за своим лидером, зная, что с противником-носителем стража может справиться только другой носитель стража.

Он должен умереть.

К этому моменту на лице командира оргов появился кумадори. Кай не мог считать информацию, содержащуюся в кольцеобразном узоре, который кумадори образовывал вокруг рыла орга. Если бы здесь находился кто-то хорошо разбирающийся в богословии, он мог бы предположить, что сигилом этого орга был, примерно, трес сигил. Этот ранг сигила был самым распространённым для существ, получивших благословения бога земель, и такой уровень божественности вполне подходил для бога небольшого поселения, например деревни.

Когда Порек спешил помочь Каю и угрожал вражеским пехотинцам, на его лице был виден дои сигил, что говорило о том, что сила полученного им благословения немного уступает. Благословения, которые они оба получили, могли бы считаться подходящими для тех, кто живёт в бедных землях, таких как пограничье.

И на лице Кая, который чувствовал необходимость продолжать приближаться к своему противнику, был кумадори, заметно отличающийся от двух других.

— ***! ***.

Порек крикнул что-то непонятное оргам-солдатам. Судя по тому, что это привело их в ярость, Кай понял, что Порек сказал что-то грубое и пугающее.

Невозможность понять, кто что говорит, была серьёзным неудобством. Он должен будет спросить об этом позже.

Лидер оргов пронзительно скулил на Порека на оргском языке, но теперь затих и принял стойку, ожидая приближения Кая.

— Человеки, здесь нет дел. — с некоторым трудом оргу удалось издать звуки человеческого языка из своего широкого горла; уловить слова было трудно, но Кай понял. — Это между корору и орг. Нет дел. Уходи.

— У меня есть здесь дела.

— Почему?

— Ты вошёл в мою долину без разрешения. Так что теперь я убью тебя.

— Долина? Но... Долина твой?

— Верно. Долина моя.

— ...

Большое красноватое тело орга вытянулось от удивления.

— Долина... Ты сказать долина?!

Все три воина наконец пришли к общему пониманию.

Командир оргов сделал вид, будто впервые заметил Кая, и внимательно посмотрел на кумадори на его лице. Перемена в его отношении произошла мгновенно.

— Стой...

— Я не остановлюсь.

— Мы уходить. Уступать... Не нужно...

— Если я позволю вам уйти, вы вернётесь. Так что я убью вас.

— Но, пожалуйста... Молю...

— Никаких «но».

Из этого обмена словами стало ясно, что лидер оргов чувствует себя слабее, и орги-солдаты начали нервничать. Затем, когда их командир сделал шаг назад, они бросились на землю, словно умоляя сохранить жизнь своего предводителя.

— ***

— **, ***!

Кай не мог разобрать их слов, но понимал их отчаяние.

Но его решимость была тверда. Эти захватчики пришли, чтобы убить всех корору до единого, и не было смысла прощать их, только потому, что они бросились на землю и молили оставить им жизни. А ведь были ещё корору, которые находились под его защитой. Покуда хотел обеспечить их безопасность, он не мог позволить этим оргам-солдатам вернуться домой в целости и сохранности.

Кай дал волю переполнявшему его гневу и обрушил топор на камень у своих ног. Его силы хватило, чтобы расколоть камень пополам и выпустить взрыв крупных осколков, заставивших всех оргов-солдат в страхе попятиться.

[[image:/storage/reader-images/0669c6cae193cad46d6a698161e044299bab349e.jpg]]

Затем Порек отдал какую-то команду на языке корору своим соплеменникам, которые наблюдали за всем происходящим.

— ****!

— **.

Между множеством полулюдей произошёл обмен словами, а потом всё случилось в одно мгновение.

Каждый корору достал оружие с лезвием, похожее на бытовой инструмент, и набросился на оргов, которые не могли двигаться из-за перерезанных сухожилий. Упавшие орги пытались сопротивляться перед лицом приближающейся смерти, но они мало что могли сделать, чтобы отсрочить неизбежное.

Когда остальные орги увидели, что их сослуживцев жестоко убивают, они с ужасом поняли, что всё обернулось против них, но продолжали умолять Кая сохранить жизнь их драгоценному носителю стража.

Но как бы ни умоляли, они были полностью окружены корору, которые никогда не простят оргов за то, что те отобрали у них деревню или за то, что продолжают убивать многих из их народа.

Корору начали мучить и убивать павших ниц оргов, пока лица тех всё ещё были прижаты к земле.

Некоторые орги поднялись на ноги и побежали к своему лидеру, но, увидев, что корору достали луки, они поняли, что лучше разбежаться в разные стороны и спасаться бегством.

В этот момент даже их лидер решил сбежать.

Кай бросился в погоню.

Он ни секунды не колебался. Кай бросил единственное, что у него было под рукой, топор, в лидера оргов, в попытке помешать тому использовать свою невероятную скорость для побега.

Командир оргов действовал инстинктивно, использовав собственное оружие, чтобы отклонить летящий в него топор, и едва избежал смерти.

— Бог Долины! — закричал Порек.

Кай едва осознавал тот факт, что он только что остался безоружным.

— Ты умирать! — засмеялся орг.

Когда Кай лишился оружия, орг почувствовал уверенность в том, что тот не сможет одолеть его при помощи одной лишь физической силы, и повернулся к нему лицом. Даже для носителя стража, выбрасывать оружие, которое он использовал для атаки, было глупо. Каким бы сильным ни был Кай, он не был настолько сильнее орга, чтобы нанести смертельный удар в рукопашном бою.

Двуручный топор орга был специально изготовлен, чтобы им пользовался носитель стража, а лезвие было настолько большим, что могло расколоть человеческую голову одним лишь своим весом. Мощные мышцы орга отправили лезвие прорезать ночной воздух.

Оно неслось к нему, словно шторм смерти, но Кай встретил его с невозмутимым лицом.

Невидимый меч...

Кай только и сделал, что выбросил оружие, которым не привык пользоваться.

Потребовалось всего мгновение концентрации, чтобы покрыть его руку духовной энергией, создав лезвие, которое он использовал, чтобы резать деревья.

Магия, создававшая этот меч, вероятно, была ограничена с точки зрения массы, которую он мог прорезать насквозь. Он никогда не казался особенно мощным при использовании на толстых деревьях, но оружие противника было намного тоньше, и клинок был более чем способен справиться с задачей.

Кай встретил оружие орга горизонтальным рубящим ударом, прорезав топорище насквозь и отправив отделённое лезвие, вращаться в воздухе. Он разрубил топорище практически не встретив сопротивления, так что показалось, будто взмах орга ударил лишь по воздуху. Орг вложил в этот взмах вес своего тела, и не сомневался, что попадёт в цель, но теперь его тело было выведено из равновесия.

Должно быть, орг понял, что теперь, когда его стойка нарушена, он беззащитен. Он снова начал бесстыдно молить о пощаде. Но Кай уже не слушал.

— Ты первый носитель стража, которого я убью.

— Ждать... ждать...

— ****

Один из немногих оставшихся пехотинцев бросился на Кая, рискуя своей жизнью в отчаянной попытке помешать отнять благословение бога у их вида. Но Кай одним ударом отправил орга-солдата лететь обратно.

Он знал, что одного удара более чем достаточно, чтобы справиться с пехотинцем. Конечно же, отброшенный назад и покатившийся по земле, орг-пехотинец больше не мог пошевелиться.

Орги-солдаты, похоже, так же трепетно защищали своих богов земель. Кай подумал о корору, которые столкнулись со вторжением оргов. Это была справедливость.

— Ждать...

Он использовал свой нож, чтобы расковырять грудь лидера оргов и вырезать его сердце. В то же время кончик его пальца коснулся чего-то твёрдого, и Кай не видел причин, чтобы не вырвать это из груди орга прямо здесь и сейчас.

С брызгами крови, его рука вырвалась из жирной плоти орга. Она сжимала какой-то белый сгусток.

Кай понял, что божественный камень, который он держит в руке, больше, чем любой другой, когда-либо виденный им ранее.

ЗАПЕЧАТАЙ ЕГО!

Кай снова услышал голос в своей голове.

Он последовал его приказу.

28

В своей руке он держал устрашающе большой божественный камень.

Кость была шершавой и покрыта выступами, а внутри находилось что-то незнакомое. Кай неосознанно направил духовную энергию в руку и распространил свою силу по поверхности божественного камня.

— Я вижу, у Вас камень того существа.

По лицу Порека было трудно понять, что он смотрит на божественный камень в руке Кая, который был размером с голову ребёнка.

Это то, что осталось от орга-солдата, который убил многих из его собратьев-корору и почти довёл его племя до вымирания. Труп существа лежал у их ног, но именно божественный камень символизировал для них обоих жизнь орга.

— Вскоре после смерти божественные духи возвращаются в принадлежащие им могильники. Если Вы собираетесь принять это в себя, я бы настоятельно рекомендовал Вам сделать это побыстрее.

— Если я съем его, получу ли я силы бога земель?

— Невозможно носить в себе двух стражей одновременно. Но божественную силу можно поглощать множество раз. Дух может вернуться в любой момент. Я призываю Вас поглотить его прямо сейчас.

— Я запечатал его, чтобы бог не мог выбраться. У нас ещё есть время.

Кай сосредоточил свою духовную энергию и убедился, что она окружает божественный камень.

Когда хозяин умирает, духовная мембрана вокруг божественного духа теряется, что открывает ему доступ во внешний мир и заставляет вернуться домой. Кай не понимал, как он об этом узнал, но пока он держал божественный камень полностью окружённым духовной энергией, дух бога земель внутри него не будет утерян.

Верно... у меня не может быть двух или трёх стражей одновременно.

Это немного разочаровывало, но если бы было так просто иметь несколько богов земель в качестве стражей, кто-нибудь уже давно бы это сделал. Например, если бы граф пограничья захотел это сделать, он мог бы напасть на всех более слабых носителей стража вокруг него и забрать их стражей себе. Кай никогда не слышал о подобном, поэтому знал, что Порек говорит правду.

Голос в голове Кая сказал: «Запечатай его». И он догадался, что должен быть какой-то другой способ извлечь пользу из божественного камня.

— Бог Долины?

— Есть ли способ использовать эту вещь иначе, кроме как съесть её? — спросил Кай Порека, чувствуя, что старый корору знает гораздо больше, чем он сам.

Порек понимал, что Кай только недавно унаследовал бога долины в качестве своего стража. Он, казалось, подумал об этом несколько мгновений, прежде чем ответить.

— Высшие боги, те, что ближе к небесам, могут выбрать себе верных последователей и даровать им бога земель в качестве стража. — он жестом указал на стоящих вокруг них корору. — Выбранный последователь получает бога земель в качестве своего стража, а в обмен становится подчинённым Вам.

Под верными последователями он подразумевал других корору, стоящих вокруг них. Но Кай всё ещё не полностью доверял им.

Порек, судя по реакции Кая, видимо, решил, что шансов на рождение нового носителя стража у корору сегодня нет. Вслед за этим он спросил: «Неужели среди ваших сородичей нет достойных?»

В памяти Кая всплыли лица его соратников из Лага, но он покачал головой. У него было много друзей, которым он доверял, но это привело бы только к конфликту в их мирном сообществе.

— Нет.

— В таком случае Вы можете без колебаний использовать его для увеличения собственной силы. В этом мире много могущественных носителей стража. Если Вы хотите защитить долину, Вам лучше поскорее накопить силу, чтобы стать равным шести могущественным оргам: Ригдарос, которые возглавляют армии оргов.

Порек знал о тех частях мира полулюдей, которые были неизвестны людям.

Было много известных человеческих лордов, у которых было два имени, и, похоже, у оргов тоже были могущественные носители стража, известные среди представителей их вида. Похоже, орги властвовали над соседним регионом, так что самой непосредственной угрозой для долины были могущественные носители стража оргов.

Ригдарос? — Кай задался вопросом, участвовал ли кто-нибудь из них в битве при Банье.

Он посмотрел на божественный камень в своей руке и быстро принял решение.

У него не было способа сохранить его, а костный мозг лучше всего употреблять пока тот ещё свежий, тогда эффект будет максимальным. Ему не удастся заполучить нового союзника, но если он сможет получить большую часть питательных веществ из костного мозга, пока дух бога земель всё ещё заперт внутри, то в следовании странному указанию, пришедшему к нему, ещё будет какой-то смысл.

Божественный камень носителя стража был невероятно прочным. Шероховатая поверхность костного вещества была показателем его твёрдости. Когда Кай обнаружил, что не может разбить его о камни на земле, он быстро потерял терпение и создал свой невидимый меч на кончике пальца, чтобы тот мог срезать кость.

Отрезанная часть попала прямо в руки Порека, который был впечатлён тем, как Кай открыл божественный камень.

— Возьми. Эта часть твоя.

— В-Вы уверены?..

— Ты помог.

Через круглое отверстие в божественном камне был виден сочный костный мозг янтарного цвета, находящийся внутри. Даже с точки зрения массы, казалось, что он содержит в десять раз больше, чем обычный божественный камень, и из него капало большое количество жирного сока, заставляя живот Кая урчать от нетерпения.

Сначала он откусил кусочек. Затем он яростно просунул рот в отверстие, и начал грызть и причмокивать. Вскоре этого небольшого отверстия стало недостаточно, и он разрезал всё это пополам своим мечом. Он продолжал жадно есть.

Пир Кая был аппетитным зрелищем для корору. Несмотря на то, что многие из их соплеменников только что умерли, некоторые из них не могли сдержать голодного урчания, наблюдая за происходящим.

Корору, как и люди, собирали все божественные камни, кроме тех, что принадлежали их роду. Кай подозревал, что если он попытается приказать им съесть эти божественные камни, они только почувствуют тошноту и начнут блевать. Он не знал о церемониях, во время которых божественный камень «вышедшего на пенсию» лорда должен был быть съеден его преемником.

Костный мозг носителя стража оказался ужасно вкусным. Когда он съел его, то почувствовал странное ощущение, будто дух орга-солдата впитывается в него самого.

Затем, когда он почти закончил есть, внутри него возникло странное чувство, словно в его желудке шла жестокая борьба. Кай интуитивно понял, что это дух бога земель, и в течение нескольких секунд сопротивлялся, затаив дыхание, чтобы поглотить от него ещё немного больше. Наконец, его слабое существование ускользнуло, будто газ, просочившийся из каждой поры его тела.

Похоже, полностью поглотить бога земель было невозможно.

Сердце Кая внезапно пропустило удар.

Горячо...

Божественный камень внутри него раскалился, и казалось, что его кровь закипит от распространяющегося жара. Затем появилось ужасное ощущение, словно его тело перестраивается, оставляя человеческую кожу в её первоначальном виде.

Я едва могу стоять...

Кай положил всё ещё недоеденный божественный камень в карман и направился к долине на нетвёрдых ногах. Порек тоже сел, будто часть божественного камня, что досталась ему, опьянила его, но он был достаточно бдителен, чтобы заметить странное поведение Кая. Он приказал своему народу помочь ему.

Кай отмахнулся от их попыток поддержать его и сказал: «Я возвращаюсь».

Полностью стряхнув с себя корору, он из последних сил побежал к краю долины, где совершил просчитанный прыжок с обрыва. Он намеревался позволить озеру смягчить его падение.

Пока его тело слегка парило в воздухе, обдуваемое ветром, он увидел Аруве, которая осталась на дне долины вся в слезах. Она плакала напротив могильника бога долины.

Пока её народ подвергался нападению, она не пыталась пойти к ним. Вместо этого она стояла там и молилась. Кай понял, что она искренна в своём обещании служить ему.

Он задался вопросом, может ли она быть тем, кому он мог бы довериться. Ему показалось, что так оно и есть.

Озеро поглотило его, и он, пытаясь привести в порядок свои мечущиеся мысли, выплыл на поверхность.

Пока вода капала с его тела, ему стало казаться, что между прекрасными пейзажами долины и фигурой бегущей к нему девушки нет большой разницы.

29

— Какого чёрта? Мне нужно больше.

— Не усложняй ей жизнь.

— Я весь день ломаю спину. Я не смогу прожить на это. Мне нужно хотя бы немного больше.

— Простите... Если мы не уменьшим порции, то на всех не хватит.

Девушке, подающей ужин, приходилось склонять голову и извиняться каждый раз, когда солдат просил добавки.

Сегодня на ужин подали только половину от обычного количества водянистого супа с чёрствым хлебом. Большинство солдат не обращали внимания на возникающие споры.

Как и в прошлом году...

Отряд Кая уже получил еду и сидел за столом. Несмотря на благосклонность, которую женщины проявляли к нему в последнее время, даже Кай сидел с наполовину пустой тарелкой. Ситуация с едой в деревне действительно обострилась.

— Как долго эта чёртова жаба будет оставаться в нашей деревне?

— Пока он не закончит свою инспекцию или что-то в этом роде.

— Я слышал, что жабе не понравился суп, и то, что мы сейчас едим, — это его остатки, разбавленные водой. Он не съедает даже половины приносимой ему еды, но стоило дать ему меньше, как он взбесился и ударил одну из девушек, ожидавших его.

— Он не намного лучше относится к женщинам, которых посылают к нему ночью. Иногда можно увидеть, как они плачут, сидя в тени.

— ...

Когда гости, привыкшие к столичным удобствам, приезжали в пограничье, они часто выдвигали требования, не заботясь о нехватке еды. Это было особенно актуально в последнее время, потому что власть королевского дома над регионом ослабла, и их необоснованные просьбы были вызваны недостатком уверенности в собственной власти.

Инспектор и его группа, которые приехали в этом году, были такими же бессердечными, как и все остальные. Вся деревня была поставлена под угрозу попытками удовлетворить желания небольшого количества людей, и ситуация уже явно была не шуточной.

— Женщины?..

— Ты хоть понимаешь, о чём мы говорим, Кай?

— Отстань от него. Кай всё ещё ребёнок; ему не нужно это слышать.

Все товарищи Кая по отряду были старше его, поэтому имели обыкновение говорить с ним свысока. Хотя он знал, что это наполовину в шутку, но это всё равно было больше, чем он готов терпеть.

— Ну подождите у меня до завтра, — грозно сказал им Кай.

Это заставило их замолчать.

— Парни, вы трупы, — сказал Мансо. — Приятно было познакомиться.

Мансо, со скрещёнными руками, выглядел чопорно, и другие члены отряда не могли не улыбнуться. Затем они начали смеяться, и их плечи дрожали, когда они пытались этот смех сдержать.

Несмотря на то, что они были недовольны сокращёнными порциями, солдаты приняли ситуацию такой, какая она есть. По их мнению, уменьшенное количество пищи — это просто то, что придётся потерпеть до следующего урожая. С этим можно было справиться, проявив терпение.

Чего нельзя было сказать о деревенских женщинах. Если бы они понесли ребёнка от гостя с другой земли, это нельзя было бы назвать как-то иначе, кроме как катастрофой. Тем более, если у гостя был такой высокий социальный статус, что он мог обращаться с женщинами как с вещами, которыми можно пользоваться ради собственного удовольствия. Они будут просто отброшены в сторону и быстро забыты.

Существовали травяные отвары, которые могли предотвратить рождение ребёнка, но они имели длительные побочные эффекты. Женщины хотели избежать беременности от любого мужчины, который не хотел оставаться с ними в качестве партнёра на всю жизнь.

Девушка, подававшая Каю еду, смотрела на него с некоторой неловкостью. Её взгляд словно говорил: «пожалуйста, не надо подозрений, он меня не трогал».

Обслуживающий персонал стоял недалеко от стола барона, рядом с его детьми, которые получали чуть лучшие порции, чем солдаты. Там же была и Белая Госпожа, погружённая в тревожные раздумья.

Барона, его жён и Олхи нигде не было видно. Они ужинали в другом месте вместе с гостями и, вероятно, изо всех сил пытались вернуть их благосклонность. Одной из главных причин, по которой Белая Госпожа не ужинала с ними, было желание скрыть её от глаз гостей.

Мало какие гости были бы настолько смелы, чтобы попросить отправить дочь лорда в их покои на ночь, но её всё равно нужно было защитить от них.

— Кто-то сказал мне, что Белая Госпожа пыталась спорить с инспектором.

— Я слышал об этом... ты думаешь, это правда?

— Ну, Госпожа Каролина не может отказать гостям, поэтому именно Белая Госпожа выступила против них... Оказывается, жаба просил «чистых» девушек.

— Вдовы для него недостаточно хороши?

В деревне было много вдов, чьи мужья умерли рано. Их часто выбирали для неприятных обязанностей, потому что считалось, что вред, причиняемый им, по сравнению с другими женщинами, не так велик. Но было много вдов, которые плакали и протестовали, несмотря на то, что женский совет не оставлял места для споров, когда делал свой выбор.

Естественно, эти женщины предпочли бы найти себе новых мужей, а эти неприятные обязанности наносили ущерб их репутации.

— И мы благодарим храброго духа бога земель… — Белая Госпожа начала молитву перед едой.

Её чистый голос разносился по всему обеденному залу, и в воздухе витало неловкое чувство, пока все читали молитву вместе с ней.

**

Поскольку ситуация с продовольствием в деревне выглядела ужасной, солдатам было поручено новое задание. Все подозревали, что приказ был отдан для того, чтобы быстро сократить количество ртов, которые нужно кормить. Барон объявил, что они будут помогать в исследовании, которое проводит Искатель Истины Нада, жрец, остановившийся в деревне вместе с группой инспектора.

— Вы отправитесь вглубь леса. Людей будут выбирать по жребию.

Никому не нравилась мысль о том, что надо идти вглубь леса.

Когда люди сталкивались с полулюдьми, превосходящими их по физической силе, они компенсировали этот недостаток, пользуясь групповой тактикой, благодаря которой они едва-едва начинали соответствовать по боевой мощи своим противникам. Но групповая тактика не очень подходила для леса.

Это была одна из причин, по которой люди редко отваживались углубляться в леса. И вместо этого собирались на расчищенных участках, которые они могли лучше защищать. Глубина, которой можно было достичь за один токи, была пределом для обычной человеческой деятельности.

Командиры 20-ти, или около того, отрядов собрались, чтобы вытянуть соломинки, сделанные из узких полосок дерева, некоторые из которых имели цветные кончики. Члены отряда Кая, с точки зрения боевых способностей, превосходили большинство солдат, но Кай всё ещё был неопытным командиром, поэтому тянул соломинку последним.

Неудивительно, что последняя соломинка, оставленная Каю, привела к тому, что его отряд был выбран, без права на возражения. На самом деле, деревяшки, используемые для жеребьёвки, использовались столько раз, что некоторые солдаты могли определить, какая соломинка «неудачная», просто взглянув на неё. По сути, благодаря этому старшие солдаты, не желающие участвовать в опасных миссиях, могли легко их избежать. В результате опасные задачи всегда ложились на плечи наименее опытных командиров отрядов.

Положительным моментом было то, что те, кого отправляли выполнять опасную работу, получали немного более щедрые порции во время еды, и всегда была возможность, что они смогут найти источники пищи где-нибудь в лесу. Сейчас сезон для орехов и фруктов, так что вероятность полакомиться орехами, дикими овощами и дичью, богатой жиром, была велика. Стоило ли это преимущество того, чтобы сопоставить его с риском погибнуть в глубинах леса, зависело от того, кого вы будете спрашивать.

— Хорошие новости, парни. У нас будет столько маса, сколько мы сможем съесть.

Так Мансо сообщил плохую новость, когда увидел, что Кай изо всех сил пытается подобрать слова. Остальные члены отряда, видимо, наполовину ожидали такого исхода. Они притворились довольными. Кай был рад, что его товарищами по отряду были именно они.

Отряд шумно готовился к экспедиции и уделял особое внимание обслуживанию оружия. Им было предложено лечь спать пораньше, чтобы подготовиться к отправлению на следующее утро, но из-за высокой вероятности погибнуть все были напряжены, и спать никому не хотелось.

Мансо сказал Каю прихватить немного еды, которую они могли бы взять с собой в экспедицию, поэтому он направился на продовольственные склады. Их обеспечили бы едой на следующее утро без всяких вопросов, но они хотели сначала выбрать наименее гнилые припасы, и ещё Мансо сказал, что так есть шанс получить немного больше.

Такого рода знания были необходимы любому командиру. Рядом с кухней уже было несколько посетителей продуктовых складов, с которыми сердито спорила большая рыжеволосая женщина.

Это была Аделия, свирепая женщина, которая считалась одной из трёх самых высокопоставленных членов женского совета. Известно, что во имя дисциплины она бросалась с кулаками как на взрослых, так и на детей, и люди знали, что при ней нужно тщательно подбирать слова. Она отвечала за продовольствие в деревне и была замужем за Баско, одним из самых высокопоставленных солдат.

— Три сушёных картофеля — это всё, что вы получите! Не больше.

— Так он слишком быстро закончится! Дайте хотя бы десять!

— Я так не думаю. Я дала тебе справедливое для вас количество. Если тебе это не нравится, что ж, не повезло!

— Тц... эта старая сука...

— Ты что-то сказал?

Аделия поднесла ухо поближе к грубияну, как бы намекая, чтобы он осмелился сказать это снова. Когда он замолчал, она резко ударила его по голове и крикнула: «Убирайся! Я с тобой закончила!»

Её управление деревенской едой давало ей сильную позицию. Эта сцена вызвала смех у всех присутствующих.

Затем Аделия заметила Кая.

Казалось, она на мгновение задумалась, но затем улыбнулась, словно подумала о чём-то забавном, и поманила Кая.

Кай не осмелился её расстраивать, поэтому поспешил к ней. Она подозвала его ещё ближе, а затем прошептала ему на ухо.

— Там есть немного сушёного картофеля, он для тебя, если сможешь остаться и помочь нам с нашей работой здесь, на складах.

— У меня есть дела...

— Помоги нам, Кай. Давай, заходи.

Кай был вынужден помогать, не имея возможности это оспорить.

Быстрое развитие Кая привлекло много внимания, поэтому все в деревне знали, насколько он силён. Он вошёл в продовольственный склад, ожидая, что ему дадут тяжёлые мешки, которые надо перенести. Внутри было несколько чем-то занятых девушек, которые, должно быть, работали на Аделию.

Как только они заметили Кая, все бросились к нему.

— Сюда.

— Почему?..

— Просто иди сюда!

Помещение продовольственного склада было довольно просторным, но оно было разделено на кабинки, как стойла в конюшне. Некоторые «стойла» сзади, были освещены так тускло, что их было трудно разглядеть.

Кая привели в кабинку в самой задней части помещения. Там было темно, но горели факелы, так что света было достаточно, чтобы работать.

В кабинке он обнаружил девушку, которая однажды завалила его тарелку едой, когда подавала ему ужин. Кай понял, что прошло уже много времени с тех пор, как он видел её последний раз. Как только она посмотрела на Кая, стало видно, что по её лицу текли слёзы.

Кай был удивлён, когда она обняла его и крепко прижалась к груди.

Девушка ничего не сказала, поэтому одна из девушек, которая привела Кая, заговорила за неё.

— Кай, ты нужен Эльзе прямо сейчас.

— ...

Кай понятия не имел, что это значит.

От мягкости её тела и непередаваемо приятного аромата у него закружилась голова.

— Эльзу выбрали, — продолжила девушка.

Каю потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это значит.

Девушка ещё крепче вцепилась в его одежду. Теперь всё обрело смысл в озадаченном сознании Кая.

— Ты хочешь сказать, что он хочет её?

Это было так неожиданно, что Кай не знал, как реагировать.

30

Не ожидал, что это будет она...

Кай вспомнил ужасные вещи, которые он слышал о том, что инспектор хочет «чистых девушек». Это казалось чем-то неприятным, происходящим где-то далеко, но сейчас реальность словно дала ему пощёчину.

Тепло девушки в его объятиях не позволяло игнорировать действительность.

Кай повернулся, услышав приближающийся звук мягких шагов, и увидел Аделию, которая выводила других женщин с продуктовых складов.

Он хотел спросить, почему они заставили её прижаться к нему, но прежде чем успел подобрать слова, Аделия заставила его замолчать, неловко подмигнув ему, прежде чем выйти из комнаты.

Каким-то образом он понял, что подмигивание означало: «Позаботься о ней».

Кай и девушка остались наедине в кладовой поздно ночью. Девушка подвинулась, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Она была на несколько лет старше Кая, но выражение лица Эльзы напомнило ему маленького, испуганного ребёнка. Кай почувствовал сильное желание защитить её.

— Я хочу, чтобы это был ты, Кай.

— ...

До этого момента ни один представитель противоположного пола не проявлял к Каю столь открытой привязанности.

Он не знал, как реагировать, но инстинкты запустили страстные чувства. Рациональные мысли исчезли, и они последовали своим инстинктам как мужчина и женщина. Головокружительная атмосфера помещения, должно быть, была специально подготовлена для того, чтобы это произошло.

Кай крепко прижимал к себе Эльзу, не зная, что ему делать дальше. Именно Эльза взяла на себя инициативу.

Кай увидел, как её лицо быстро приблизилось, а затем их губы соприкоснулись. Затем его ноги подкосились, и он на краю комнаты неловко приземлился на свой зад.

Её тело было переплетено с его телом.

И вот эти двое оказались друг с другом в темноте, как двое неопытных любовников.

**

На следующее утро экспедиция покинула деревню и направилась в лес.

Группа состояла из Искателя Истины по имени Нада, возглавляющего исследование, и 20-ти воинов из четырёх отрядов, которые должны были сопровождать его. Многие деревенские вышли проводить их, когда они начали покидать деревню, и отряд Кая был среди тех, кто оглядывался и много раз махал рукой.

— Кое-что случилось, не так ли?

Когда Кай, покрытый пылью, вернулся в казарму, не было ни одного человека, который бы сразу не догадался, где тот пропадал.

Мансо похлопал его по спине и спросил: «Как это было?»

В конце концов, никто из них не заснул, поэтому Каю так и не дали возможности скрыть улики.

Мансо, по-видимому, сам был «опытным», и когда он дразнил других членов отряда, они не могли не разозлиться на его насмешки.

Несмотря на это, Кай отказался им что-либо рассказывать. Не только потому, что это было неловко, но и потому, что он чувствовал, что потеряет чувство собственного достоинства как мужчина, если опозорит девушку.

— С ней всё будет в порядке?

— Ага. Наверное, сейчас с ней всё хорошо. Все так говорили.

Если бы она захотела, Кай был готов сразиться с отвратительным инспектором той же ночью. Но она сказала ему «нет». Чувства Кая всё ещё разъедали его, когда он покинул деревню с экспедицией направляющейся глубоко в лес, как и было запланировано.

Женский совет обещал защищать её, и они сказали ему, что гость потеряет к ней интерес теперь, когда она принадлежит Каю. Но Кай всё равно не мог не злиться на себя за то, что не сделал большего.

Сейчас он сосредоточился на том, чтобы закончить их задание и вернуться в деревню. Он решил, что как только вернётся, то возьмёт девушку с собой в долину.

Ближайшая опушка леса находилась примерно в одном йулде от Лага.

Жрец в капюшоне разложил кусок пергамента, похожий на карту, и тщательно скорректировал направление, в котором двигалась группа. Сначала впереди шёл сам жрец, но когда они вошли в лес, такое стало невозможным. Теперь четыре отряда окружали его для защиты.

Отряд Кая считался самым способным из четырёх, поэтому шёл впереди.

Как самый способный солдат в экспедиции, Кай занимал место рядом со жрецом. Это означало, что жрец обращался к Каю, когда хотел с кем-то поговорить, и у него было много вопросов о месте назначения и о лесе. Кая постоянно раздражали попытки жреца завязать разговор.

— Эти ароматические мешки ужасно пахнут, не так ли?

— Мы используем их, чтобы скрыть наши запахи. Лучше надевать их, когда Вы находитесь в лесу.

— Понятно. У полулюдей должно быть острый нюх. Я уверен, что благодаря запаху трав, наш аромат гораздо сложнее распознать... Но запах действительно ужасен.

— Вам просто нужно смириться с этим.

— Я непременно постараюсь это сделать... А теперь скажите мне, часто ли люди из вашей деревни заходят в этот лес?

— Ага. Но только те, кто умеет сражаться. И мы никогда не заходим так далеко.

— А где, по-Вашему, начинается область активности макак? Можно ли сказать, что это тот вид, с которым мы, вероятнее всего, столкнёмся в этой экспедиции?

— Ну, их здесь очень много.

— У меня самого была короткая встреча с ними. Они довольно агрессивны, не так ли? Как только они нас увидели, сразу же набросились. Неужели они всегда относятся к людям с такой враждебностью?

— Когда мы видим друг друга, мы убиваем друг друга. С макаками не стоит испытывать судьбу.

— Я слышал, что есть полулюди, которые живут в гармонии с людьми...

— Корору, возможно.

— Эти корору, как Вы думаете, можем ли мы встретить их в этом регионе?

— ...

— А с какими ещё полулюдьми сталкивались лично Вы?

Его вопросам не было конца.

Даже когда Кай решил начать его игнорировать, жрец ещё долго продолжал говорить и остановился только тогда, когда они заметили первую макаку.

По всей вероятности, макаки, собравшиеся такой большой группой так глубоко в лесу, уже почувствовали присутствие людей и старались не приближаться к ним по неосторожности. Но теперь они, наконец, вошли в зону, которая была настоящей территорией макак.

— Теперь будут сражения?

— Мы здесь только для того, чтобы осмотреться. По возможности будем избегать сражений. — начал отвечать на вопросы жреца Мансо, поняв, что Кай уклоняется от разговора.

Если бы они затеяли сражение здесь, то, возможно, убили бы несколько макак, но потом пришли бы другие, желая отомстить.

Какое-то время за ними следовали разведчики макак, но затем они вошли в болотистую местность, контролируемую лагарто, и смогли их стряхнуть.

Группа прошла дальше в лес и добралась до места, окутанного тонким туманом, от которого бросало в дрожь, места, куда мало кто из людей когда-либо отваживался ступить. Перед ними лежали глубины леса, которые для полулюдей были всё равно что задний двор.

Пока находились в лесу, они старались не привлекать к себе внимания, но им уже попадались несколько грубых хижин на верхушках деревьев, которые указывали на то, что здесь живут макаки. Также они видели покрытые пеплом поляны, похожие на следы подсечно-огневого земледелия[1].

В этом мире было принято считать, что где есть деревня, там, скорее всего, есть и бог земель, и, вероятно, носитель стража, получающий благословения этого бога. Все потеряли дар речи, увидев следы жизнедеятельности макак так близко и очевидную бедность, в которой те жили.

— Давайте остановимся здесь на сегодня, — сказал жрец.

Кай простым жестом руки отдал приказ начать обустройство лагеря. Первый день исследования подошёл к концу.

Группа разбивала лагерь на территории макак. Они углубились в заросли, чтобы их было сложнее заметить, и постарались освободить себе место для ночлега. У них у всех с собой не было ничего, кроме плащей, на чём они могли бы лежать, поэтому ни один не чувствовал себя особо комфортно. Также они не могли разжечь огонь. Дым выдал бы их.

— Мы хорошо продвинулись на пути к цели. Я думаю, мы сможем добраться до неё за ещё один день пути.

— Два дня в одну сторону? В эти глубины не так уж трудно добраться, если знать, как использовать территорию лагарто.

Кай любовался незнакомым лесным пейзажем, откусывая чёрствый хлеб.

Здесь была всё та же старая растительность со множеством кедров бален, но деревья были намного выше, а ползучих растений, растущих низко над землёй, было гораздо больше.

Кто-то попробовал собрать и съесть ягоды размером с большой палец, которые росли на ползучих лозах, и обнаружил, что они действительно съедобны и не так уж отличаются от картофеля. Это, естественно, привело к тому, что все солдаты стали собирать эти ягоды для себя.

Обычно жрец был очень разговорчивым, но теперь он стал тихим и задумчивым. Время от времени он, казалось, приходил в себя и что-то писал на карте.

— Собралось довольно большое количество...

Ему хотелось рассказать своим сопровождающим побольше о ситуации. Он собрал солдат, которым нечего было делать после скромной трапезы, кроме как лежать, и поделился всей информацией, что смог собрать за этот день, ничего не упустив.

Жрец сообщил им, что впереди собралось около 1000 макак.

Столько же собралось и других крупных полулюдей, словно они готовились сразиться с ними. Скорее всего, это были орги.

Жрец также осмотрел территорию между двумя армиями и обнаружил то, что казалось могильником бога земель.

— Окружающие его жилища были полностью сожжены дотла буквально вчера. На них напали эти свиноподобные полулюди.

— Значит, они нападают на деревни макак, чтобы обокрасть их?

— Возможно, так и есть. А может быть, и нет. В чём я могу быть уверен, так это в том, что с обеих сторон было множество погибших. Многие души освещали путь в Сансару.

Полулюди не ограничивались нападениями на людей.

Даже в этой зоне, недоступной человеческому взору, происходили кровавые сражения между представителями других видов. Численность людей сокращалась, но эта проблема не обязательно касалась только человечества.

— Интересно, какого бога земель так сильно хотят эти два вида, что готовы принять столько смертей среди себе подобных. — рассмеялся про себя жрец. — Должен сказать, я весьма заинтригован.

Хотя жрец говорил спокойно, все солдаты на мгновение уловили в нём что-то тревожное, что заставило их отвести взгляд. Никто не сомневался, что жрец безумен.

Каю показалось, что только сумасшедший может захотеть прийти в такое место, но потом он вспомнил, и это заставило его задуматься, чем же отличается его долина. В отличие от других солдат, сам Кай имел привычку каждую ночь посещать регион, контролируемый полулюдьми.

Его мысли переключились на девушку из деревни, и он попытался представить, как будет выглядеть её лицо, когда он отведёт её в долину. Эта мысль заставила его беспокоиться.

Затем он вспомнил, что в долине уже была другая девушка, которую он оставил присматривать за ней в его отсутствие.

— Ах, — пробормотал он про себя.

[1] Подсе́чно-огнево́е земледе́лие — одна из древних систем земледелия лесной зоны, основанная на выжигании леса и посадке на этом месте культурных растений. https://ru.wikipedia.org/wiki/Подсечно-огневое_земледелие

31

Дойдя до конца болот лагарто, отряд продолжил идти по прямой.

Они всё дальше и дальше уходили от равнин, на которых властвовали люди. Местность стала заметно более неровной, и им пришлось несколько раз преодолевать горы и долины.

Они взобрались на каменистую осыпь, ранее закрывавшую им вид на ландшафт позади неё, и наконец их обзор стал свободным. На краю леса простиралась широкая равнина, которую мало кто из людей мог когда-либо видеть.

Это была плодородная земля, неизвестная человечеству. Для людей, которые жили на равнинах, тут был успокаивающий и привычный пейзаж, настолько, что возникло беспокойство, как бы не получилось так, что они случайно развернулись и вернулись обратно к деревне.

Равнина была невозделанной, можно было увидеть одинокие деревья, растущие то тут, то там. Они даже заметили небольшой ручей. Этого было достаточно, чтобы заставить человека разочаровано сжать кулаки от того, что такая земля пропадает впустую в то время, как еды так не хватает.

И на этой огромной невозделанной земле бесчисленное множество полулюдей вели хаотичную битву. Бой, похоже, был в самом разгаре.

Сражались два вида — макаки и орги. Они, с пронзительными криками, забирали жизни друг друга. Хотя битва проходила далеко, на землю пролилось столько крови, что её было ясно видно.

— Как, чёрт возьми, ты собираешься пройти сквозь это?

Жрец был спокоен и готов хоть сейчас промчаться прямо через хаос поля боя. Он полагал, что враг будет наиболее беспечен, пока бой находится в самом разгаре, но как бы рационально это ни звучало, ни одного солдата такое не убедило. Жрец обладал силой, сравнимой с носителем стража, и вполне возможно, что он-то переживёт битву, но любой обычный солдат будет жестоко убит. Хотя солдаты были готовы рисковать своей жизнью, но не на столько, чтобы позволить относиться к ней с таким пренебрежением.

— Да уж, это действительно проблема... — сказал жрец, почесав голову через ткань капюшона.

Затем он использовал силу своего дои сигил, в попытке броситься на поле битвы. Потребовался каждый солдат, чтобы удержать его.

Никто не хотел представлять, какой гнев обрушится на них со стороны барона, если они откажутся от своей обязанности защищать жреца, после того, как зашли так далеко.

— Давайте хотя бы подождём, пока битва закончится... Как только победившая сторона начнёт охоту за выжившими, у нас будет шанс проскользнуть.

— Да, давайте подождём!

Ожесточённая битва не может продолжаться бесконечно.

Пусть им и придётся ждать, но, если им повезёт, их ожидание может закончиться всего через несколько токи. А если нет, то, по мнению Кая, лучше затаиться и подождать, пусть даже и несколько дней.

Сто глаз — это потрясающе...

Этот таинственный могильник находился, вероятно, в десятках йулдов от Лага. Тот факт, что жрец нашёл его с такого расстояния, говорил о том, что его зрение — действительно невероятно.

Чуть ниже себя они увидели три башни из высушенного на солнце кирпича, стоящие рядом друг с другом. Эти короткие круглые башни напоминали перевёрнутые чаши.

Вокруг башен были разбросаны обгоревшие остатки поселения, и всем с первого взгляда стало ясно, что эти башни отмечают положение могильника, который они ищут. Похоже, любой вид предпочитает покрывать свои могильники зданиями.

Там было несколько оргов, что стояли вокруг башен так, словно они заняли позиции, чтобы защитить их. Поселение было оккупировано оргами, в то время как макаки нападали на них, пытаясь отбить его назад.

— Очень хорошо, — сказал жрец. — Мы можем понаблюдать за ходом битвы в течение следующих нескольких токи, а затем прокрасться внутрь, когда наступит подходящий момент. Что касается того, кто пойдёт, то мы не сможем быстро передвигаться со слишком большим количеством людей, поэтому я бы хотел взять только отряд Кая.

Солдаты быстро распределили роли и молча начали готовиться.

Все понимали, что на кону стоят их жизни, и спокойно принимали тот факт, что их используют ради проведения исследования одного единственного жреца. Они не были уверены, вернётся ли кто-нибудь из них в деревню живым. После множества ситуаций, в которых они убивали и наблюдали за тем, как убивают других, у каждого из них, вероятно, что-то сломалось внутри.

Кай тихо сосредоточился и прислушался, нет ли в окрестностях признаков жизни. Он использовал столько своей силы, сколько мог, не показывая кумадори, но не мог не ощущать беспокойства, когда рядом с ним находился проницательный жрец.

Битва между макаками и оргами, наконец, завершилась в пользу оргов; макаки начали разбегаться, а орги, естественно, перешли к охоте на выживших макак.

Оргами руководил крупный солдат в доспехах, тело которого содрогалось при каждом быстром движении. Он бегал с такой скоростью, которая, казалось, не соответствовала его тяжёлому телу, преследуя и убивая макак. Из-под рогатого шлема виднелось его ужасающее красновато-чёрное рыло.

Солдат в доспехах очевидно являлся носителем стража. И было ясно, что этот солдат гораздо могущественнее обычного носителя стража.

В голове Кая пронеслось одно слово.

Ригдарос... Возможно, он один из них.

Хотя он был далеко, этот солдат явно выглядел достойным того, чтобы командовать армией в 1000 солдат.

Единственным человеком в пограничье, способным собрать столько солдат, был граф Балта. Разумно было ожидать, что это был такой же сильный носитель стража с сопоставимым количеством власти.

Возбуждённые орги неустанно преследовали каждую удирающую макаку, чтобы забрать её божественный камень. Охота за божественными камнями являлась стандартной частью любой битвы. Это означало, что у солдат, преследующих проигравших, не было причин отпускать врага. Так было и с оргом-солдатом, который преследовал Кая до края долины. Каждый вид жаждал божественных камней и роста, который они вызвали.

Им не пришлось долго ждать, прежде чем почти все признаки жизни исчезли с поля боя.

Жрец был благословлён удачей.

— Давайте поторопимся, — сказал он.

Жрец пустился бежать, и Кай со своим отрядом последовали за ним.

— Удачи.

— Не дайте себя убить!

Другие солдаты пожелали им удачи, когда те отправились в путь.

Хотя эти солдаты оставались позади, им было поручено поддержать Кая и остальных, если они будут вынуждены отступать, что само по себе являлось опасной задачей. Они должны были обезопасить путь отступления и, если потребуется, подготовить какую-нибудь диверсию, чтобы отвлечь врага. С ними не было носителя стража, поэтому, возможно, они и были как раз теми, кто находился в наибольшей опасности.

Кай и остальные выбежали из леса, используя особенности местности в качестве укрытий и двигаясь к поселению так, чтобы их не заметили орги-солдаты. Орги желали заполучить божественные камни макак настолько сильно, что не замечали того, что происходит вокруг.

Один орг, всё же, заметил их, но жрец быстро подбежал к нему, пока тот всё ещё ел, и сломал ему шею своим посохом, прежде чем враг успел издать хоть какой-нибудь звук.

Когда люди-солдаты на мгновение замешкались, подумывая взять его божественный камень, жрец отругал их и призвал продолжать движение. Он объяснил им, что текущая задача важнее и что смерть ждёт тех, чья жадность не позволяет им видеть дальше того, что лежит у их ног.

Затем они подошли к месту, откуда можно было рассмотреть землю вокруг кирпичных башен, которые ими были обнаружены ранее. Вблизи всё это выглядело похоже на монастырь в деревне Лаг. Здесь были курильницы для благовоний, выглядящие подобающими для храма, а рядом с ними находилась деревянная дверь, что вела в башню.

Дверь была оставлена широко открытой. Разумеется, у входа стояли стражники, высматривая потенциальных злоумышленников.

У их ног лежали несколько тел, которые должны были принадлежать обитателям этого жилища. По земле были разбросаны трупы полулюдей, похожих на оленей, чьи рога, словно ветви деревьев, росли из их голов. Хотя Кай никогда не видел их раньше, он знал, что это узэллы — вид столь же редкий, как и корору.

Обильное количество крови, скопившейся вокруг трупов, указывало на то, что их божественные камни уже были извлечены. Их рога высоко ценились среди людей как ингредиенты для целебных снадобий, но их оставили нетронутыми, словно они не имели никакого значения для оргов-солдат.

Кай и остальные изучали местность и были настороже в ожидании любых признаков приближения врага. Тогда жрец, обладающий силой, равной силе носителя стража, бросился на орга-стражника.

Первый, вероятно, умер прежде, чем понял, что происходит. Жрец извлёк из навершия посоха, который использовал как трость при ходьбе, скрытый клинок. Этим клинком он пронзил ствол головного мозга стражника.

Последовавшая за этим групповая тактика была для солдат так же естественна, как и дыхание. Кай и остальные выскочили из тени в тот момент, когда упал первый стражник. Это привлекло внимание остальных стражников, из-за чего они не смогли справиться со жрецом, который появился из-за спины только что им убитого.

По телу второго стражника пробежала крупная дрожь, когда клинок вошёл в его челюсть и пронзил мозг, после чего, ударившись спиной о стену, этот стражник рухнул на землю.

Жрец был смертельно опасен.

У Кая не было времени на восхищение, если он не хотел отстать от жреца, продвигающегося в башню.

Внутри башни стоял резкий запах крови и внутренностей. Там не было окон для вентиляции, поэтому неприятная вонь мертвечины сохранялась.

Все последовали за жрецом вглубь темноты, зажав свои носы.

— Огонь, я призываю тебя, — пробормотал жрец, заставив синее пламя появиться над его рукой.

Несомненно, это была та же магия огня, которую использовал сам Кай.

Жрец, казалось, не замечал того, что Кай пристально наблюдает за ним. Он достал из кармана небольшую книжечку и начал читать выгравированные перед ним слова.

Сначала Кай задавался вопросом, зачем жрецу понадобилось тратить время на использование книжечки, но потом он вспомнил, что этот жрец не был носителем стража. Если бы он был благословлён богом земель, то, вероятно, мог бы прочитать надпись на могиле, просто прикоснувшись к ней пальцем.

Кай успел коснуться надписи, пока жрец всё ещё рассматривал её.

Как и ожидалось, текст на лицевой стороне представлял собой беспорядочную мешанину из слов, которую Кай не мог понять. Тогда он попробовал переместиться к задней части могильника и обнаружил там короткий текст.

Я — Назельказель.

Это была вся надпись.

Там не было имён богов, которым бы этот бог служил. Он, должно быть, существовал на этих землях изолированно.

Кай убедился, что за ним никто не наблюдает, а затем мягко сложил руки вместе. Из-за хаоса, царящего на этих землях, этот бог, должно быть, ослаб. Он испытал искреннюю жалость к этому богу.

Затем Кай почувствовал какое-то присутствие.

Он поднял голову и подумал, что услышал, как к нему идёт жрец. В этом не было ничего удивительного. Если просто хотелось узнать имя владельца могильника, то быстрее всего было бы прочитать заднюю сторону.

Кай не осознал, что шаги были слишком тихими для шагов жреца.

32

Как только Кай двинулся к остальной части группы, он притворился, что осматривает окружение, чтобы жрец не заметил, что он читал надпись.

Ха?..

Что-то показалось ему неправильным, но вместо того, чтобы задуматься об этом, он напрягся, услышав бормотание жреца.

— Похоже, бога земель, покоящегося в этом могильнике, зовут Назельказель. В монастыре разработаны средства для расшифровки этих надписей. Судя по всему, носитель стража, благословлённый этим богом, всё ещё жив. Это древний бог-основатель, но, увы, это не тот, о котором говорится в пророчестве.

Жрец нарочно произнёс свои мысли вслух, чтобы солдаты услышали. Теперь, когда стало понятно, что это не тот могильник, который ему нужен, он быстро принял следующее решение.

Возглавляемый жрецом, отряд двинулся к выходу. Они провели у могильника около четверти токи, и войска оргов, скорее всего, уже скоро придут обратно.

Сейчас их единственным желанием было поскорее вернуться домой. В спешке они наделали достаточно шума, чтобы привлечь внимание некоторых оргов-солдат, но сосредоточились на беге в надежде стряхнуть их.

Теперь, когда они знали, что носитель стража узэллов всё ещё жив, могильник стал уже не так важен. Это объяснило, почему он не был хорошо защищён. Кай просто посчитал это удачей.

Они спрятались в подлеске на краю леса и встретились с другими солдатами. Затем группа людей поспешно отправилась в обратный путь. Их главной задачей было добраться до безопасной зоны, которую обеспечивали болота лагарто, и они поспешили туда, не оглядываясь.

Группа пересекла болота и реки, в надежде, что болотистая местность под контролем лагарто скрыла их следы, и вернулись в контролируемую макаками зону леса, потратив на дорогу чуть больше половины дня.

Битва между двумя видами полулюдей увела силы макак из леса, благодаря чему это место, скорее всего, было безопасным на данный момент. Именно здесь они, наконец, отдохнули и занялись подготовкой к тому, чтобы разбить лагерь. Уже наступила ночь, и вокруг было темно.

— Некоторые из нашей группы ещё не догнали нас.

— Ганца и Эла до сих пор нет.

В мире, где можно было добывать божественные камни, чтобы увеличить свою силу, физические способности людей сильно различались. Пока они ждали, более медленные солдаты постепенно нагоняли их, но прошло уже некоторое время с момента прибытия последнего солдата, а двое всё ещё отсутствовали.

Солдаты из Лага молча обменялись взглядами, это были четыре командира отрядов, которые собрались вместе, чтобы поговорить там, где жрец не мог их увидеть.

Естественно, они говорили о том, чтобы отправить кого-нибудь на поиски пропавших людей. Отряд, к которому принадлежали пропавшие мужчины, возглавлял солдат по имени Карик.

— Мой отряд пойдёт искать их, — извинился Карик, потирая свои волосатые руки. — Я знаю, что прошу многого, но нам нужно, чтобы с нами пошло больше людей.

Жрец знал, что солдаты обсуждают это, но делал вид, что не замечает. Хотя он был самым сильным бойцом в группе, солдатам не имело смысла просить помощи у того, кого они должны были защищать.

— Я пойду...

Кай вызвался первым. За ним последовали ещё два солдата из разных отрядов.

Карик с облегчением улыбнулся, когда услышал, что к ним присоединится Кай, самый высокопоставленный солдат.

— Я твой должник, — сказал он Каю, кивнув головой. Выглядящие нервными солдаты, которые стояли позади, также кивнули друг другу и начали готовиться к отправлению.

Кай вернулся к своим товарищам и сказал Мансо позаботиться обо всём, пока его не будет. Затем Кай собрал свои вещи. Его товарищи по отряду, истощённые, сидели на земле.

— Не понимаю, как ты ещё не устал, — сказал Мансо с кривой улыбкой. — Удачи.

Они стукнулись кулаками.

— Нам повезло, — сказал Мансо. — Ночь светлая.

Кай посмотрел наверх.

В ночном небе не было ни единого облачка, а звёзды сияли, словно миллион драгоценных камней. Прямо над его головой ярче всего сияла Испи Рио.

Гигантского тела, известного как Луна, не существовало в этом мире. Ночи были самыми светлыми, когда над головой сияла Испи Рио.

Это так похоже на Млечный Путь — рассеянно подумал Кай.

Это было странное чувство, когда знания, почерпнутые из его предыдущей жизни, слегка не соответствовали действительности.

Огни в реке душ медленно двигались вместе со всем потоком. Одно из отличий от его воспоминаний о прошлой жизни заключалось в том, что эти сверкающие драгоценные камни над головой были не совсем звёздами. Созвездия, появлявшиеся в ночном небе этого мира, медленно и непрерывно менялись, словно плыли по воде.

Это была прекрасная картина, и Кай почувствовал, что его душу словно затягивает туда, пока он вглядывается в неё. Но он отвернулся от неё со взмахом руки. Он никогда не видел такого яркого ночного неба, как сегодня.

— Пойдёмте.

Кай и остальная часть поисковой группы направились обратно.

С момента выхода из лагеря прошло чуть больше токи, и они проделали длинный путь.

Они провели весь день в бегах, поэтому члены группы устали и шли тяжёлыми шагами. А поскольку ещё предстоял путь обратно в лагерь, Кай, и все остальные, несомненно, задавались вопросом, не приближаются ли они к пределу своих сил. Но отряд Карика не собирался ничего говорить, поскольку это означало бы отказаться от своих товарищей по отряду, и поиски продолжались.

Как обычно, на территории лагарто не было никаких признаков самих лагарто, но опасность подстерегала их на территории чуть дальше, которую теперь контролировали орги.

Орги сформировали группу, которая охотилась в горах.

Кай и остальные спрятались в траве на краю территории лагарто и наблюдали за охотниками-оргами, которые общались между собой своими нечеловеческими голосами.

Карик и его товарищи по отряду сглотнули, их прошиб холодный пот. Ситуация выглядела безрадостно для пропавших солдат.

Все люди, включая Кая, пришли к выводу, что орги отправились на поиски людей, которых они ранее заметили. Легко было представить, как разгневались охотники, вернувшись к могильнику и обнаружив, что чужаки пытались его осквернить.

— Похоже, поиски на этом заканчиваются.

— Но Ганц и Эл...

— Мы не должны умирать только потому, что они оба слишком медлительны. Я говорю, что мы возвращаемся. Любой, кто скажет что-то против, может продолжать без меня.

— Погодите, там один указывает в ту сторону, — прошептал кто-то, заставив остальных инстинктивно приготовиться бежать.

Несмотря на то, что они прятались на территории лагарто, орги могли запросто вторгнуться туда на некоторое время.

Дальше всё стало ещё хуже. В самый неподходящий момент из леса послышались крики, похожие на человеческий голос.

Поняв, что двое солдат ещё живы, Карик и два его товарища по отряду оторвались от остальной группы.

— Это они!

— Подождите!

— Забудьте о них!

Кай и другие не могли помешать Карику и его товарищам бежать в сторону голосов, которые они услышали. Крики выдали их местоположение врагу. Орги поблизости уже собрались вместе и направлялись в их сторону.

Кай стиснул зубы.

Он знал, что если бы захотел, то без труда прогнал бы несколько оргов. Но он не хотел этого делать, если это означало показать всем, что он является носителем стража.

Может я бессердечный...

Если бы он был готов отказаться от своей нынешней жизни, то мог бы спасти всех. Но после этого ему не будет места в деревне. Эти люди были сослуживцами, но не близкими друзьями, и ему нужно было спросить себя, готов ли он отказаться от своего нынешнего образа жизни, чтобы спасти их от неприятностей, которые они сами себе устроили. Ответ был однозначным — нет. Он не хотел отказываться от столь многого ради двух солдат из другого отряда или ради Карика и остальных, которые только что выбежали.

— Пора сматываться отсюда.

— Забудь об этих идиотах.

Кай приготовился бежать, думая о том, в какую сторону, вероятней всего, направятся два других солдата.

Сборище оргов отправилось прямо к Карику и двум другим неосторожным солдатам, и уже через несколько мгновений останки всех троих были неузнаваемы. Их крики прекратились почти сразу после того, как они начались.

Человеческие жизни были хрупкими. Орги начали сражаться за божественные камни Карика и двух других, тем самым уменьшив количество оргов, направлявшихся в сторону Кая.

— Не уходите...

— Помогите нам!

Медленные солдаты, из-за которых погибли Карик и остальные, всё ещё кричали с некоторого расстояния, но никто не обращал на них внимания.

Кай и два солдата с ним были выбраны за их физическую подготовку. Они бежали так быстро, как только могли, не оглядываясь назад, полагая, что каким-то образом выживут, если будут продолжать бежать. Но тут случилось нечто неожиданное.

Орги начали громкими криками призывать новых сородичей, и через мгновение что-то полетело в сторону Кая и остальных, а затем столкнулось с деревом на их пути к спасению.

Объект глубоко вонзился в середину ствола дерева со звуком, который заставил солдат остановиться и съёжиться. Это был один из тех самых железных топоров, которые часто носили с собой орги.

— ...

Затем подлесок перед тремя застывшими солдатами раздвинулся, и появилась массивная фигура, возвышающаяся над ними.

Никто не знал, как долго он там находился. Никто не знал, как он туда попал.

Когда он двигался, его доспехи, отражающие слабый свет ночного неба, издавали скрежещущие звуки.

Носитель стража!

Это был массивный закованный в броню орг, который возглавлял их армию.

33

Кай ошеломлённо смотрел на закованного в доспехи солдата, стоявшего на их пути.

Его рост достигал трёх йулов. Он был более чем на голову выше обычного орга.

Его масса тоже не была обычной. Они никогда раньше не видели мускулистых оргов, но этот крепкий солдат в доспехах, похоже, скрывал под своей кожей не жир, а огромное количество мышц.

Доказательством тому служило то, что при каждом шаге его толстая кожа на руках и ногах вздрагивала, а в глубине на мгновение становилась видна толстая, похожая на виноградную лозу, мышечная ткань.

Орг в доспехах без труда вытащил топор из дерева и указал им в сторону людей.

Его искажённый крик был намного глубже, чем крики других оргов. Возможно, он сказал им что-то на оргском, но Кай и другие никак не могли этого узнать.

Может быть, этот тоже может говорить на человеческом языке — подумал Кай.

Полулюди оказались более разумными, чем он когда-то думал. Он слышал о переговорах между людьми и некоторыми типами полулюдей на западе, и опыт Кая показал, что все эти переговоры велись на человеческом языке. Люди были важным видом, который властвовал на огромных территориях, поэтому полулюди на соседних территориях, должно быть, были вынуждены изучать их язык. Но Кай никогда не встречал человека, который мог бы понимать слова окружающих его полулюдей. Он задался вопросом, могут ли существа, способные изучить язык других видов, на самом деле быть более умными, чем люди.

Но солдат в доспехах ничего не сказал на человеческом языке. Наоборот, он рассматривал людей как простых пехотинцев, на которых не стоит тратить время.

Словно во время передвижения по лесу он наткнулся на каких-то слабых существ и решил убить их ради удовольствия. Первым делом закованный в доспехи солдат направил оружие прямо на людей, чтобы посмотреть, как они отреагируют.

— Рассредоточиться.

Если бы носитель стража напал на них всерьёз, у них было бы мало шансов уклониться от его атаки. Орг был красновато-чёрным, словно его кожа была обгоревшей, и он ещё не показал свой кумадори. Было очевидно, что он не видит необходимости становиться серьёзным.

Его первой целью был солдат по имени Чито, который бежал впереди остальных. Это был шустрый человек, лучше владеющий ножами и короткими копьями, нежели длинным копьём. Он действовал более или менее инстинктивно. Подобные случаи были единственными, когда солдаты получали выгоду от наблюдений за теми тренировочными поединками, на которых барон демонстрировал, как сражается носитель стража.

Он вовремя поднял своё короткое копьё, рукоятка которого скользнула по лезвию, что едва позволило ему избежать первой атаки. Но невероятная сила закованного в броню солдата оказалась больше, чем мог выдержать Чито. Запястье руки, державшей копьё, согнулось под неестественным углом.

Чито быстро понял, что только что потерял способность сражаться. Он упал на землю и откатился в сторону от солдата в доспехах. В этот момент другой солдат, Нэйл, в одиночку, убегал оттуда так быстро, как только мог. Было видно, как его спина подскакивала вверх-вниз, пока он бежал по траве.

Кай тоже очень сильно хотел убежать, но знал, что солдат в доспехах легко догонит его, если он просто побежит, поэтому нужно было придумать что-то, что дало бы ему больше шансов на выживание.

Если мы просто разбежимся во все стороны, как всегда, то не сможем уйти достаточно далеко, не предприняв ничего, что помогло бы нам выиграть время.

Когда солдаты людей сталкивались с врагом, превосходящим их способности, они всегда пытались сбежать определённым образом. Чтобы обеспечить выживание максимального количества солдат, каждый подавал сигнал, в какую сторону он направится, а затем они разбегались на все 360 градусов, словно взорвавшийся фейерверк.

Их учили, что независимо от того, как быстро преследователь может двигаться, ему потребуется в три раза больше времени, чтобы поймать две цели, бегущие в противоположных направлениях, и примерно в десять раз больше, чтобы поймать три цели.

В данном случае было трое.

Нэйл уже бежал.

Чито заметил это и побежал в противоположном направлении.

Если бы Кай последовал их примеру и побежал, и ему бы повезло, то он смог бы бежать примерно в десять раз дольше, чем первый человек, которого поймают. В условиях, когда его жизни угрожает опасность, время, которое можно потратить на то, чтобы увеличить расстояние между ним и оргом, было невероятно ценным.

Но это была мудрость, применимая к тому, кого неминуемо ждало поражение, т.к. он столкнулся лицом к лицу с гораздо более могущественным солдатом, и не имел возможности дать отпор.

Я не хочу бежать...

Грудь Кая наполнилась эмоциями.

Он посмотрел на закованного в доспехи орга, а затем оценил обстановку вокруг. В этой ситуации Кай должен был каким-то образом пробраться за спину солдата в броне. Позади его врага располагались обширные болотистые земли территории Лагарто.

Если бы был способ перепрыгнуть через солдата, то кратчайший путь, чтобы сбежать, был бы уже найден, прямо за его спиной. Чито и Нэйл бежали слева и справа от солдата в доспехах, а значит, не могли скрыться в лесу.

Прямо сейчас он не настороже.

Каю захотелось нанести решающий удар, сокрушив противника первой же атакой.

Как и у Чито, оружие, которое держал Кай, было таким же коротким копьём, которое деревня выдала всем солдатам. Он остался и притворился, что трясётся от страха и отступает, направив дрожащий наконечник копья на врага.

Теперь, когда он мог разглядеть доспехи вблизи, то заметил, что от крови противников этого солдата они окрасились в красновато-чёрный цвет. Нагрудник и остальные части защищающие туловище, по-видимому, были выкованы из железа и связаны вместе шнурами из дублёной кожи. Вокруг пояса была обёрнута шкура какого-то существа, но она стала жёсткой из-за покрывавших её застывших пятен крови.

Закованный в доспехи солдат хмыкнул и посмотрел вслед Чито и Нэйлу, которые бежали в разные стороны.

Кай понял, что внимание его противника отвлечено, и начал поворачиваться к нему спиной, чтобы показать, что он тоже собирается бежать. Это было явное приглашение.

Солдат в доспехах в мгновение ока набросился на него с топором. Удар раздробил бы ему череп, если бы попал в цель, но это был такой прямой замах, что сделал орга полностью открытым.

Сейчас!

Кай продолжил поворачиваться и в одно мгновение сделал полный оборот, вновь оказавшись лицом к лицу со своим врагом. Хотя противник был носителем стража, его атака была лишь на половину серьёзной, и другой носитель стража легко мог уследить за ней.

Кай, широко раскрыв глаза, проследил за движением атаки своим острым зрением, чтобы определить траекторию топора. Затем он двинулся вперёд, выставив короткое копьё. Области, которые были уязвимы для атаки коротким копьём, были небольшими, поэтому Каю нужно было подойти вплотную. Он проскользнул мимо топора, наблюдая за ним боковым зрением и спокойно обдумывая свои действия в этот решающий момент.

Дублёная кожа обеспечивала удивительно надёжную защиту, поэтому места соединения доспехов не годились. Нужно было целиться в открытую кожу. В лицо, под челюсть, в подмышки, в бёдра или в запястья. Если бы он решил пожадничать, то ударил бы в лицо или под челюсть, но такое могло не сработать, если бы он недооценил способность солдата в доспехах уклоняться.

Разрыв между двумя бойцами исчез в одно мгновение, которое ощущалось долгим из-за обострённых чувств Кая.

Кай знал, что солдат в доспехах был застигнут врасплох его внезапным рывком вперёд.

Ты мой!

Он сразу же отказался от идеи атаковать голову, когда орг поднял для защиты левую руку, толстую, как ствол дерева. Вместо этого он вонзил своё короткое копьё во внутреннюю часть бедра, где было достаточно открытой плоти для удара. Но, несмотря на его уверенность, Кай получил удар сбоку и полетел.

Его зрение сильно задрожало.

Он покатился по траве, кувыркаясь и наблюдая, как небо вращается в его поле зрения. В задней части носа появилась кровь, и она ощущалась горячей, когда перетекала в горло.

Какое-то мгновение Кай не мог понять, что только что произошло.

Затем краем глаза он увидел топор, летящий в неожиданном направлении, и заметил, что пустая правая рука солдата в доспехах была сжата в кулак.

Теперь он понял, что этот солдат не смог остановить топор и просто отпустил его, прежде чем ударить Кая пустым правым кулаком. Каю было трудно поверить, что у его противника могут быть такие рефлексы.

Пронзительный крик закованного в доспехи солдата заполнил воздух. Хотя Кай не понял слов, он почувствовал злобу, исходящую от солдата в броне. Тот факт, что Кай был носителем стража, теперь был раскрыт.

Кай поднялся на ноги на траве и смахнул грязь с одежды. Кроме окровавленного носа, его тело, казалось, почти не пострадало.

С точки зрения прочности, тело Кая тоже превосходило любого обычного человека.

— А ты, оказывается, довольно силён.

Кай закрыл одну ноздрю рукой и выдул кровь из другой.

— ***

— Я понятия не имею, что ты сейчас сказал, но позволь мне сказать, что я тоже довольно силён.

Первой атакой Кай не смог нанести никакого вреда телу закованного в доспехи солдата, но заставил противника потерять оружие.

Даже носители стража теряли большую часть своего атакующего потенциала, когда становились безоружными. В поединке без оружия между двумя носителями стража, было трудно, чтобы один уступил другому, ведь у обоих была такая прочная кожа.

На лице Кая начал проявляться кумадори.

Увидев необычный сигил, появившийся на его лице, солдат в доспехах на мгновение замолчал.

Кай каким-то образом понял, что этот огромный красновато-черный орг-солдат был хорошо знаком с богом долины. Сигил, который начал появляться на его рыле, был чисто чёрным.

Этот сигил был одним из самых замысловатых, которые Кай когда-либо видел. Он был даже более детализированный, чем у Молоха Везина, барона деревни Лаг. Барон был кварт сигил, значит, этот солдат в доспехах должен был быть синквеста сигил, а может, и чем-то ещё повыше.

— Ты безумно силён, не так ли?

— ...

— Ты часть этой штуки под названием Ригдарос?

Солдата в доспехах явно задел вопрос Кая. Он зашевелился, словно решил поправить стойку, чтобы выразить Каю уважение, признав в нём достойного противника. Рот под его большим рылом широко раскрылся, и он рассмеялся, словно был доволен до глубины души. Необычайно крупные клыки придавали ему вид опасного хищника.

— Теперь понятно… Он умер.

Его смех, казалось, сотрясал землю под ногами Кая.

Закончив смеяться, солдат в доспехах пристально уставился на Кая.

— Слабеешь, долинный бог.

34

Кай почувствовал, что над ним насмехаются. Это вызвало ощущение жара глубоко в его сердце.

— Я новичок во всём этом.

Даже если бы он не сказал этого, было достаточно очевидно, что он неопытен как носитель стража.

Кай чувствовал, что его бог из долины наблюдает за тем, как он отреагирует. Его бог не позволил бы ему уйти от этой битвы униженным.

— Ты думаешь, что на самом деле сильнее меня?

Кай внимательно следил за движениями своего противника, пытаясь придумать, как ему победить. Если говорить о силе носителя стража, то вполне возможно, что Кай действительно уступал ему из-за отсутствия опыта.

Только взглянув на сигил на лице солдата в доспехах, он понял, что его противник довольно высокого уровня. В глубине души Кай верил, что способен победить противника сильнее барона, но он никогда не пробовал всерьёз сражаться с бароном из-за наложенных на себя ограничений.

Единственное, что сейчас было несомненно в пользу Кая, — это то, что его противник был безоружен, и к тому же существовала возможность удивить его магией.

Он крепче сжал копьё и сосредоточил все свои мысли на этом надёжном оружии.

То, что делало его копьё таким сильным оружием — это его острый железный наконечник. Железо было твёрдым. А вот плоть живых существ, была мягкой. Основываясь на этом лёгком для понимания принципе, железо можно использовать для разрезания плоти.

Даже плоть носителя стража, стоящего перед Каем, вероятно, была мягче железа. А может, и нет. Не испытав это на практике, невозможно было сказать наверняка. По тому, какой его собственная кожа была на ощупь, Кай знал, что она ничем не отличается от кожи обычного человека. Это заставило его задуматься о том, каким же образом тела носителей стража могут быть столь необычайно прочными.

Солдат в доспехах был безоружен, поэтому просто ждал. Кай начал двигаться, используя круговую работу ног Зула-рю, и закованный в доспехи солдат стал поворачиваться, чтобы оставаться лицом к нему. Поскольку положение Кая постоянно менялось, солдату в броне приходилось постоянно двигаться вместе с ним, что не давало ему расслабиться. Одним из основополагающих принципов круговой работы ног было использование бреши, образующейся, когда противник становился вынужден переставлять ноги.

Кай нанёс быстрый удар в кончик челюсти солдата в доспехах.

Если этого окажется достаточно, чтобы заставить противника отвести верхнюю часть тела назад, то его стойка нарушится, когда сместится центр масс.

Но солдат в доспехах легко отбил наконечник копья железной пластиной, прикрывающей тыльную сторону ладони, и его центр масс остался твёрд и непоколебим.

Кай сделал несколько попыток, прежде чем признал, что дешёвых трюков будет недостаточно, чтобы создать брешь.

Затаив дыхание, Кай искал другую возможность, пока продолжались их схватка и круговое движение. Наблюдая за движением ног противника, он старался следить за ритмом его дыхания, а затем попытался подстроить под него своё дыхание. Такие действия позволяли ему влиять на противника через естественный феномен вовлечения, который это вызывало. Затем Кай резко переключился с круговых движений на линейные. Это был способ обмана, разработанный наёмником Зулой, создателем этого вида боевых искусств. Суть заключалась в том, чтобы продолжать круговые движения только глазами, тем самыми обманывая противника.

Когда Кай внезапно приблизился, солдат в доспехах сам беззаботно шагнул вперёд. С помощью пластины брони на правой руке он с умопомрачительным мастерством отразил удар Кая и одновременно с этим, ревя, атаковал сжатым левым кулаком.

Кай испытал инстинктивное чувство страха, когда кулак приблизился, неся с собой смерть. Но всё же он не мог представить, что одного кулака будет достаточно, чтобы нанести смертельный удар по закалённому телу носителя стража. Кай был готов к обмену ударами, но в первую очередь ему хотелось выяснить, насколько эффективно железное оружие в его руке против носителя стража.

Глаза Кая внимательно следили за движением приближающегося кулака. Все его физические способности были значительно усилены благодаря тому, что он стал носителем стража, но улучшение зрения Кая, которое даровали ему его благословения, являлось особенным. Тем не менее, у Кая не было возможности объективно сравнить своё зрение с чьим-либо ещё.

Он вложил свои силы в переднюю ногу. Всё его тело наклонилось вперёд, а затем он оттолкнулся, заставив ногу закопаться в землю. Скорость увеличилась вместе с наклоном вперёд, и кулак лишь слегка задел лицо Кая и его волосы, пролетев мимо головы.

Его целью был большой живот противника.

В защите противника имелись тонкие щели, там, где куски кожи между пластинами доспехов были сшиты вместе. Кай вдруг понял, с какого живого существа были собраны эти пропитанные кровью куски кожи. Этот мерзкий вид наслаждался пытками женщин и детей. Хотя у него не было доказательств, Кай был уверен, что эта дублёная кожа была человеческой.

Наконечник копья попал в одну из щелей.

Как и ожидалось, даже с учётом силы его безрассудного выпада, копьё встретило сопротивление. Он чувствовал кожу закованного в доспехи солдата, сдерживающую его оружие.

Я ещё не закончил!

Кай сжал правый кулак и ударил им по металлическому втоку своего короткого копья. Дополнительная сила передалась по древку копья, и в тот момент, когда она достигла наконечника, копьё вдруг, словно пробив твёрдую оболочку, проткнуло что-то мягкое.

Тело носителя стража было мягче железа. Это давало ответ на один вопрос.

— ****! — завыл солдат в доспехах.

Короткое копьё вырвалось из рук Кая и осталось торчать из живота закованного в доспехи солдата. Кай был уверен, что повредил ему кишки. Но он тоже был неосторожен.

В животе Кая произошёл взрыв тепла. Сначала его наполнило обжигающее ощущение, а затем пришла боль.

Солдат в доспехах даже не вздрогнул из-за своего ранения. Вместо этого он отбросил Кая назад, ударив подошвой своей обуви. В носках его шнурованных ботинок, должно быть, были железные вставки, которые проткнули область ниже рёбер Кая.

Закованный в доспехи солдат никогда не был безоружным.

Кай немного пролетел по воздуху и, прокатившись по покрытой травой земле, ударился спиной о грубые корни кедра бален, отчего остановился. Весь воздух из лёгких разом вырвался наружу, и он лишился возможности двигаться. Он не успел даже вдохнуть, как изо рта хлынула кровавая рвота.

Больно!

Больно! Очень больно!

Когда перестал блевать, он, наконец, снова смог наполнить лёгкие воздухом.

Ему казалось, что все его внутренние органы не на месте. Пока Кай лежал на земле, свернувшись калачиком и пытаясь перетерпеть сильную, пульсирующую боль в кишках, к нему, не сводя с него взгляда, приблизился солдат в доспехах. Он не обращал внимания на копьё, которое всё ещё торчало из его живота.

Эта тварь бессмертна? Нет... он должен чувствовать боль.

Как и Кай, это существо было не более чем носителем стража. Тонкий слой кожи, покрывавший его тело, был сравним с железом, но не всё остальное.

Кожа была самой прочной частью тела, помимо костей, и божественная воля бога земель могла укрепить её сверх обычного уровня, что было одной из причин, по которой носители стража были такими крепкими. Под этой кожей плоть и кровь были не такими твёрдыми.

Кай мог догадаться, что, поскольку кости были твёрже кожи, они, вероятно, также были и твёрже железа. Кости носителя стража вряд ли легко сломаются.

Кай откатился от звука приближающихся шагов и стиснул зубы, пытаясь подняться. Промежутки между волнами боли становились всё длиннее.

Внутренние органы носителя стража были не такими уж твёрдыми, но всё же более прочными, чем можно было предположить на основании здравого смысла. Боли было недостаточно, чтобы оставить Кая парализованным, и он постепенно исцелялся. Способность его тела восстанавливаться до своего первоначального состояния выходила за рамки обычного.

Теперь все вопросы Кая о телах носителей стража были более или менее решены.

Дабы наверняка убить противника, нужно было нанести смертельные раны достаточно быстро, чтобы опередить его способности к исцелению. Например, всего несколько дней назад ему удалось одним ударом убить носителя стража, атаковавшего поселение корору. Уничтожение сердца, которое необходимо для поддержания жизни, было, без сомнения, самым эффективным и надёжным способом убийства носителя стража.

Закованный в доспехи солдат наконец выдернул короткое копьё из живота и со злостью отбросил его в сторону. Скорее всего, он не убрал его сразу, потому что ждал, пока способность носителя стража к восстановлению уменьшит размер его внутренних повреждений.

Кай кое-как поднялся на ноги, молясь о том, чтобы его собственное восстановление прошло достаточно быстро, не отстав от противника.

Закованный в доспехи солдат тоже понимал, как должна проходить эта битва между носителями стража. Проще говоря, было бы ошибкой дать противнику шанс на восстановление.

Последней надеждой Кая был его нож. Но как только он его достал, солдат в доспехах, без труда, выбил нож из его руки серией ударов. Кай остался безоружным, а орг-солдат продолжал наносить удар за ударом. Мальчик не мог позволить сбить себя с ног и не имел возможности отступить. Затем огромные руки схватила Кая за шею.

Кости шеи Кая, как у носителя стража, были твёрже железа, но солдат в доспехах, видимо, думал, что сможет сломать их пополам силой своей хватки. Или, возможно, он просто хотел задушить его до смерти.

Каким бы сильным ни был кто-либо или каким бы могущественным ни был его страж, дыхание всегда было основной потребностью для поддержания жизни.

Ткани его шеи постепенно повреждались.

Кай знал, что это его скоро убьёт.

35

Кай должен был что-то придумать. Ему нужен был какой-то способ дать отпор этому врагу, сила которого намного превосходила его собственную.

Клетки его мозга кричали, поскольку снабжение их кислородом было прервано. Кай уже едва оставался в сознании, когда поднял руку, чтобы коснуться запястий солдата в доспехах, который его душил.

Просто впиться ногтями было не достаточно, чтобы ослабить железную хватку.

Это ещё не конец. Есть одна вещь, которую я не пробовал.

Даже когда его душили, перекрывая дыхательные пути, его каналы духовной энергии, по-прежнему, были связаны с божественным камнем в груди.

Железо могло повредить плоть носителя стража, потому что оно было твёрже, чем защита, предоставляемая богом земель. Открытым оставался вопрос, что произойдёт, если он использует силу, не подчиняющуюся естественным законам мира.

Я поджарю тебя...

Божественный камень в его груди раскалился. Жар двигался по воле Кая и начал собираться в его руках, которые впились в запястья противника. Затем он высвободил свою силу.

— ***! — бурно отреагировал солдат в доспехах.

Руки Кая внезапно охватило синее пламя, и его жар обжёг неприятеля, который вцепился ему в горло, пытаясь убить.

Магия огня. Сверхъестественное пламя, которое продолжало гореть, даже под водой.

— **

— *****

Кай не ожидал услышать крики вокруг себя.

В какой-то момент собралось большое количество оргов, чтобы посмотреть бой между двумя носителями стража. Кай не имел возможности выразить своё раздражение на то, что вокруг собралась толпа, пока вливал всё больше духовной энергии в свою магию огня.

Кай чувствовал жар горящего рядом с ним пламени, но ощущения были ограниченными, поскольку он сам контролировал магию. Это была магия огня, выделяющая достаточно тепла, чтобы вскипятить ведро воды в одно мгновение; такое было за пределами того, что могла выдержать жёсткая кожа солдата в доспехах, даже несмотря на то, что на неё действовала защита бога.

Мясо всегда будет мясом. Под воздействием пламени его ткани вскоре начинают превращаться в комочки белка. Запястья солдата в доспехах были местом, где плоть была наиболее уязвимой. Жар, сконцентрированный в этой области, был настолько велик, что сухожилия мгновенно превратились в пепел, заставив закованного в доспехи солдата взвизгнуть и отбросить от себя тело Кая.

Солдат отступил назад, его поза была странной. Выглядело так, будто его запястья были связаны вместе, как у заключённого, на которого надели кандалы. Должно быть, интенсивное пламя сплавило вместе их плоть.

Бегло осмотрев раны, закованный в доспехи солдат с силой разорвал запястья. Куски рваной кожи стали свисать, дрожа от дуновений ветра.

— Как тебе... такое?..

Кая отпустили, но он всё ещё не мог встать. Его дыхание было жёстким, и кашель не прекращался. Он поднял голову и увидел слюнявое лицо, смотрящее на него сверху вниз.

Похоже, огонь являлся весьма эффективным оружием против носителей стража.

Причина, по которой Кай был готов сразиться с закованным в доспехи солдатом, хотя и знал, что тот сильнее, заключалась не в том, что у него было короткое копьё. Он никогда бы не доверился слабому оружию, которым пользуются пехотинцы людей. Он остался, поскольку знал, что в случае необходимости сможет воспользоваться магией.

Но Кай всё ещё не до конца понимал, что такое носитель стража. Он получил благословение бога земель так внезапно, что у него не было возможности поучиться у кого-то более опытного. В каком-то смысле, невежество сделало его высокомерным. Даже столкнувшись с солдатом в доспехах, этим могучим воином, заслужившим титул Ригдарос, Кай был уверен, что тот не сможет причинить ему вреда.

— Проклятия?..

Похоже, орги называли магию проклятиями.

Кай не делал ничего больше, кроме как проводил по каналам свою духовную энергию. Орги были разумным видом, поэтому Каю не следовало ожидать, что его магия окажется для них неизвестной. Нехватка знаний была постоянной проблемой.

Его магия огня оказалась очень эффективной против другого носителя стража, поэтому Кай всё ещё был уверен, что у него есть преимущество. Но его иллюзии вот-вот разобьются вдребезги.

Кай позволил пламени, оставив его видимым, продолжать гореть вокруг его рук, словно пытаясь продемонстрировать своё преимущество, но солдат в доспехах просто посмотрел на него и издевательски рассмеялся.

Он проверил, что пальцы начинают восстанавливаться, а затем приблизился к Каю.

— Полагаешься на проклятия? Жалок.

Возможно, это было его воображение, но Кай чувствовал невероятно сильную ауру ненависти, исходящую от солдата в доспехах. Кай подумал, что это, должно быть, та ненависть, которая наполняет того, кто борется за свою жизнь.

Как раз в тот момент, когда Кай поднимался на ноги и чувствовал, что уже крепко ухватил победу, закованный в доспехи солдат налетел на него и нанёс удар, который должен был заставить его потерять всякую оставшуюся надежду.

В этом не было особой хитрости, это был обычный пинок, но пинок, который обрушился на него, словно ураган, с силой, достаточной, чтобы лишить жизни обычного человека.

Я ещё не закончил поджаривать тебя.

Кай выровнял дыхание и слегка улыбнулся, приготовившись к удару. Он должен был поймать ногу орга и сжечь её. Это была его единственная мысль.

Он схватился обеими руками за окованный железом носок шнурованного ботинка и тут же направил в него как можно больше духовной энергии, пытаясь полностью сжечь ногу. Кай без труда проследил глазами за пинком и смог крепко схватиться за ногу.

Он пустил в ход свою магию огня с намного большей свирепостью, чем когда-либо прежде.

— Гах...

Усиленная магия огня издала рёв, поглотив ногу солдата в доспехах.

Сначала Кай почувствовал себя триумфатором, но затем его тело оторвало от земли и подбросило высоко в воздух. И тут его осенило.

Нога выскользнула из его рук. Когда он разглядел её, то обнаружил, что она совершенно невредима.

Защита, предоставляемая носителю стража, контролировалась волей бога земель. Эта сила не исходила от самого носителя стража.

— Дух моего бога всегда внутри, — сказал солдат в доспехах, ударив себя кулаком в грудь.

Он широко раскрыл рот и громко рассмеялся над неопытностью Кая.

— Боги даруют защиту... дабы сберечь нас, сосуды[1].

Кай широко раскрыл глаза от шока.

Солдат в доспехах по сути говорил, что он не пострадал от магии огня благодаря защите, которой обеспечил его бог против таких атак. Когда носитель стража, сосуд, оказывался перед лицом смерти, бог отвечал на это, предлагая новую защиту, которая могла свести на нет угрозу, с которой столкнулся его сосуд. Бог солдата в доспехах понял, что магия огня Кая представляет серьёзную опасность, и дал ему новую форму защиты, чтобы он мог противостоять жару.

Несмотря на то, что Кай всё ещё был в шоке, ему удалось сориентироваться в воздухе, и он грациозно приземлился.

Единственный момент, когда магия могла быть эффективной — это во время первого удара, когда она могла застать противника врасплох.

Нет, даже тогда...

Пытаясь осмыслить всё это, Кай понял, что его рассуждения всё ещё оставались наивными. Даже первый удар не обязательно должен был увенчаться успехом. Как только станет ясно, что противник владеет магией, даже первый удар может не сработать. Кай совершил огромную ошибку, раскрыв свой секрет. Если бог мог сразу же обеспечить своего хозяина сопротивлением, то было верхом глупости верить в эффективность таких дешёвых трюков.

Это было основной причиной, по которой носители стража редко использовали магию. Вместо того, чтобы тратить духовную энергию на магию, которая вряд ли была бы эффективной, было проще сокрушить противника физическими атаками. Главное — нанести урон противнику так быстро, чтобы его исцеление не могло успевать лечить.

Будь то огонь или молния, бог обеспечивал новое сопротивление магии, когда бы она ни использовалась. Солдат в доспехах в данный момент был окутан сильной защитой от огня.

Рациональная часть мозга Кая предупреждала его, что шансы на победу теперь очень малы.

Вскоре Кай решил, что попробует бежать при первой же возможности. До сих пор он почти никогда не видел, чтобы носитель стража был легко убит во время бегства с поля боя. Если бы носитель стража сосредоточился на беге, его не смог бы легко поймать даже более сильный носитель стража.

Кай пристально посмотрел на солдата в доспехах. Если бы он хотел сбежать, то лучше всего было бы направиться в сторону области, которая находилась за этим огромным оргом.

— Отдай свой камень.

Его магия огня оказалась неэффективной, но всё же оставалась вероятность, что против этого противника сработает какой-нибудь другой тип магии. Не имело значения, каким прочным был носитель стража, его тело не было таким же твёрдым, как железо, и его выносливость, безусловно, имела свои пределы. Например, если бы одна точка на его теле подверглась воздействию высокой температуры, существовала вероятность, что обеспеченная богом импровизированная защита будет прорвана.

У Кая был ещё один трюк, на который можно положиться.

Невидимый меч...

Его концептуальный меч, обладающий сверхъестественной режущей силой, однажды с лёгкостью расправился с носителем стража оргов. Возможно, кожа этого нового врага была гораздо прочнее, но Кай уже доказал, что его тело мягче железа. Он был уверен, что сможет прорезать его насквозь.

Его меч может быть способен отнять жизнь у этого врага.

Солдат в доспехах увидел, что в глазах Кая всё ещё видна воля к борьбе, и напал на него, используя технику, которая явно была какой-то формой боевого искусства. Он использовал все четыре конечности, обрушивая шквал ударов, которые Кай благодаря своему острому зрению едва успевал парировать. Но было ясно, что Кай находился на пределе своих возможностей.

Каждый удар, который обрушивался на него, имел достаточный вес, чтобы разбить валун.

Такая огромная разница в силе ударов двух бойцов объяснялась разницей в физической силе, которой они обладали до того, как на них были наложены благословения их стражей. По объёму мускулатуры, стоящей за каждым ударом, по крепкому телу, масса которого вкладывалась силу атаки по противнику, и по выносливости, необходимой для того, чтобы наносить такие удары столь неустанно, орги уже намного превосходили людей.

Различия между этими двумя бойцами не ограничивались только физическими аспектами. Они также сильно отличались друг от друга с точки зрения боевого опыта. Солдат в доспехах отточил свою боевую технику и научился эффективно использовать свою невероятную силу.

Парируя каждую атаку, Кай ощущал вибрацию в костях, и это постепенно становилось болезненным.

Кай недооценил силу рукопашного боя, когда думал, что с помощью него не получится определить победителя в драке между носителями стража. Теперь он постепенно начинал понимать, насколько ошибался.

Атаки солдата в доспехах становились всё более и более свирепыми, как только Кай застонал от боли. Каждый удар был достаточно сильным, чтобы стать смертельным.

— Теперь ты умрёшь!

— Нгх...

— Умри! Долинный Бог!

Солдат в доспехах был в бешенстве, а Кай постепенно ослабевал.

[1] Cосуд — На яп.: 憑代 (よりしろ) — синтоизм: объект, притягивающий к себе божества; (ёрисиро) https://ru.wikipedia.org/wiki/Ёрисиро

36

Каю становилось всё труднее и труднее защищаться. Под атакой он не мог ничего сделать, кроме как отходить назад, и в конце концов был прижат спиной к дереву. Отступать было уже некуда, а смертоносный шквал ударов продолжался.

Казалось, что его тело горит огнём и может разорваться на части.

Его кости, хоть и были твёрже стали, начали трещать.

Его разум был переполнен непрекращающейся агонией.

Только одно помогало Каю вынести это — единственный проблеск надежды, который у него оставался.

Ещё нет…

Несмотря на то, что его жизнь была в опасности, Кай никогда не закрывал глаза.

Он чувствовал намерение убить, содержащееся в руках и ногах солдата в доспехах, которыми тот наносил по нему удары, но всё же затаил дыхание и ждал возможности.

То, как работало сопротивление магии, означало, что у Кая был только один шанс.

Ему надо подобрать удобный момент, когда он сможет наверняка лишить противника жизни.

Решимость Кая и его воля к борьбе никак не пропадали из его глаз, отчего на лице солдата в доспехах появилась безумная улыбка. Он переключился на удары тыльной стороной ладони, что позволяло бить железными пластинами на руках.

Глаза Кая были достаточно зоркими, чтобы он мог видеть этот трюк насквозь.

Тогда солдат в доспехах выпрямил пальцы, придав им форму птичьего клюва, и стал пытаться вонзить их в тело Кая. Кай же продолжал искать возможность, которая могла возникнуть из-за изменения характера атак.

Изогнуть своё тело, как только очередная атака задела его тело, было всем, что он мог сделать. Затем случился взрыв крови, стоило атаке попасть по его коже. Наблюдая за тем, как проходит эта атака, глаза Кая расширились, но скорее от удивления, чем от боли.

— Сражайся!

В то время как люди пограничья обучались искусству Зула-рю, орги, похоже, разработали свои собственные боевые стили. Покрытые кровью пальцы солдата в доспехах держали кусок плоти.

Каким-то образом оргу удалось схватить кусок плоти Кая и вырвать его из тела скручивающим движением.

Солдат в доспехах громко рассмеялся, словно безумец. Он посмотрел на кусок оторванной плоти Кая, как будто ничего забавнее этого быть не могло, после чего положил его в рот и начал жевать. Кай стиснул зубы, пытаясь перетерпеть боль, которую ему причинили.

— Это твой преемник?.. Ты поплатишься за свою гордыню.

Какой бы прочной ни была кожа носителя стража, солдат в доспехах каким-то образом смог легко оторвать её пальцами.

Почему? Как?

В течение всей битвы он упорно работал над тем, чтобы выработать принципы, которым мог бы следовать, чтобы сравниться с этим сильным противником, но всё это было перевёрнуто с ног на голову в одно мгновение.

Солдат в доспехах пришёл в восторг от замешательства Кая и продолжил шквал атак. Кай парировал каждый удар более или менее бессознательно, но не мог оградить себя от потери новых кусков своей плоти.

Орг съедал каждый кусочек.

Почему? Почему моя плоть такая мягкая?

В голове Кая бушевала буря замешательства. Как носитель стража, он считал прочность своей защиты чем-то само собой разумеющимся, но, с помощью боевых искусств или чего-то ещё, орг легко прорвал эту защиту голыми руками.

Из глубин широкой глотки солдата в доспехах раздался громкий смех.

— Ты опозорен, Долинный Бог!

— ...

— Давай, дерись.

Эти насмешки заставили бога долины внутри него закричать от ярости. Он вышел из себя, требуя, чтобы Кай убил орга.

Превосходство атак противника было вполне объяснимо, учитывая огромную разницу в физической силе между людьми и оргами и несопоставимый уровень их боевого опыта. Единственное, что позволяло выстоять под этим ужасающим натиском, была беспрекословная вера Кая в то, что бог внутри него обеспечивает равный уровень защиты.

Однако теперь у него не было иного выбора, кроме как смириться с реальностью происходящего.

Кожа Кая была менее прочной, чем у оргов. Это означало, что пальцы солдата в доспехах могли разрезать кожу Кая, как ножницы, и оторвать её.

Это означало, что даже в рукопашном бою он мог использовать свою руку как копьё, чтобы вонзить её в Кая и проткнуть его тело, как если бы это было железное оружие.

Я не ровня этой твари... — в этот момент Кай понял, что его смерть приближается.

Он решил, что без колебаний сбежит, как только представится шанс.

Ему нужно было найти какую-то брешь и, если возможно, как-то отбиться.

— Я сам превращу долину в руины, — пробормотал солдат в доспехах.

Мурашки пробежали по спине Кая.

Теперь он вспомнил, что его противник знал о долине.

Если он побежит сейчас, солдат в доспехах будет преследовать его до самой долины. И не в одиночку. Эта тварь приведёт с собой армию, и орги вторгнутся в долину огромным числом. Кай представил, как они с жадностью заберут богатства долины себе, как только вторгнутся в неё.

Могильник его бога будет осквернён, а девушка... Аруве, несомненно, подвергнется пыткам и будет убита. Мерзкая натура оргов подразумевала, что они никогда не позволят ей умереть лёгкой смертью.

Кай не должен был бросать вызов этому противнику.

Не следовало давать ему понять, что он находится под защитой бога долины.

Я должен как-то убить его.

Долина будет осквернена.

Его прекрасная долина будет истоптана этими отвратительными существами.

Он должен умереть.

Все узнают, что преемнику бога долины не хватает опыта.

В долину хлынут те, кто захочет присвоить себе силу этого бога.

Из-за необдуманного решения Кая начать драку он оказался загнанным в угол, из которого не было выхода.

Я должен убить его!

Он должен был сделать это, жить или умереть.

Даже если это будет стоить ему жизни, он должен каким-то образом убить солдата в доспехах.

Если когда-нибудь наступит следующий раз, Каю придётся скрывать тот факт, что он — преемник бога долины. Его истинная личность никогда не будет раскрыта до тех пор, пока он не наберёт достаточно сил, чтобы считаться одной из великих сил пограничья.

Кай спрятал правую руку за спину. Ему придётся поставить всё на меч.

— Прячешь другое оружие? На мне оно не сработает.

Солдат в доспехах явно издевался над Каем. Выглядя спокойным и готовясь разобраться с любым оружием Кая, он не понимал, что Кай формирует свой невидимый меч вокруг спрятанной правой руки, прикладывая больше сил, чем когда-либо прежде.

Эта тварь быстрая... Меч должен быть длинным.

Он формировался по образу меча, который Кай держал в своей голове. По мере того как он делал меч всё более узким, тот становился длиннее, и его кончик достал до травы.

В этот момент меч прорезал траву у его ног, и, отреагировав на это, он снова укоротил меч.

Изменения в выражении лица солдата в доспехах заставили Кая забеспокоиться о том, что тот мог что-нибудь заметить. Он сделал шаг назад и поставил ногу на срезанную траву, чтобы скрыть произошедшее.

Длиннее... Он должен быть длиннее.

На этот раз он согнул руку, чтобы дать лезвию больше места для увеличения.

Кай устремил взгляд на солдата в доспехах и сделал полшага вперёд своей ведущей левой ногой, словно пытаясь показать, что не испытывает страха.

Расстояние между Каем и солдатом в доспехах составляло примерно два йула.

Если сделать полшага вперёд, то расстояние станет полтора йула.

Ещё один шаг вперёд, возможно, сократит его до одного йула.

И если наклониться, станет уже меньше, чем йул.

У меня осталась духовная энергия... Мне нужно сделать меч длиннее одного йула.

Он, как бы, ухватился за траву пальцами левой ноги, которую только что выставил вперёд. Он начал медленно смещать центр тяжести.

Солдат в доспехах признал движения Кая частью его боевого искусства.

Кай стиснул зубы, желая, чтобы его противник двинулся к нему и ещё больше сократил разрыв. Он смотрел на стоящего перед ним солдата в доспехах, который был готов противостоять любой уловке Кая.

Тот факт, что Кай даже в такой ситуации не утратил желания сражаться, должно быть, заставил этого орга понять, что у мальчика осталась ещё одна хитрость. Солдат защищал все жизненно важные зоны обеими руками в позе, которая делала его похожим на боксёра-тяжеловеса.

Тяжеловес?..

Это бессмысленное слово, пришедшее Каю в голову из воспоминаний о прошлой жизни, заставило его улыбнуться, когда он начал двигаться.

Нет ничего, что этот меч не мог бы разрезать.

Используя выставленную левую ногу в качестве опорной точки, Кай сосредоточил всю свою силу на взрывном выпаде вперёд. Он почувствовал, как под подошвой левой ноги рвутся травинки. Эти травинки были прижаты к земле, так что высвобожденная Каем сила была эффективно преобразована в кинетическую энергию, с которой он понёсся вперёд.

Когда рука Кая показалась из-за его спины, солдат в доспехах с удивлением обнаружил, что это всё та же пустая рука, что и раньше. Он подготовил железную защиту, чтобы встретить то, что выглядело как удар голой рукой. Возможно, он считал Кая ниже себя, но не относился к его атакам легкомысленно.

Назвать стойку солдата в доспехах железной защитой было идеальной метафорой. Две толстые руки, которыми он защищал себя, были не только покрыты кожей, прочной как железо, но и содержали в себе широкие кости, формирующие сердцевину, ещё более твёрдую, нежели железо.

Любая обычная атака оружием сделанным из железа была бы остановлена этими руками, независимо от того, сколько бы силы за ней стояло.

Однако, было кое-что, чего солдат в доспехах не знал.

Несмотря на то, что он не принимал легкомысленно атаку носителя стража, концепция невидимого меча была чем-то, что находилось за пределами его знаний.

Солдат в доспехах и бог, который его защищал, должны были узнать о природе этой атаки, основанной на знаниях из другого мира.

37

Принципы, управляющие микроскопическим миром, который люди не могли увидеть... Многие ли из обитателей этого мира когда-либо обращали внимание на состав материи, на то, что определяет существование твёрдых объектов?

— ***!

Солдат в доспехах снова перешёл на родной язык.

Должно быть из-за того, что его охватило неверие.

Рубящий удар Кая пустой рукой лишь едва коснулся солдата в доспехах, но всё же в его теле появился глубокий порез.

Невидимый меч Кая встретился с левой рукой, которую орг поднял для защиты, и лезвие, практически без сопротивления, вошло в запястье, отделив кисть от руки. Только когда клинок глубоко врезался в плоть плеча закованного в доспехи солдата, энергия, формирующая лезвие, была полностью израсходована.

Невидимый меч обладал способностью вмешиваться в межмолекулярные связи, какими их понимал Кай, основываясь на своих воспоминаниях из прошлой жизни.

Эта сила, известная как магия, следуя его воле, могла легко разрушить связи между молекулами, которые в противном случае были бы прочными и недеформируемыми, а взамен постепенно расходовала духовную энергию.

[[image:/storage/reader-images/4a2b0cc7d58d3de03b7ecae9c96e7fc8ce9191a2.jpg]]

Принципы, действующие в магии исцеления, применялись и здесь, что означало, что использование магии, воздействующей на живое существо, без чётко определённой цели было невероятно неэффективным. Кай не понимал этого, но с помощью всей имеющейся в его распоряжении энергии ему, грубой силой, удалось заставить её работать.

В результате, невидимый меч активно расходовал запасы энергии при использовании. Так же, как это было, когда он разрезал кедры бален.

— **, ***!

Солдат в доспехах, шокированный, сделал полшага назад, в то время как Кай, под воздействием того же импульса, продолжал движение вперёд, чтобы не останавливать свою атаку.

Его магия может оказаться неэффективной в следующий раз, когда он попробует снова атаковать. Этот страх заставил Кая поспешить нанести следующий удар. Шагнув вперёд, он снова сформировал меч на кончиках пальцев правой руки. Ему нужно было быстро нанести солдату в доспехах как можно больше урона.

Не тратя времени на тонкую настройку клинка, он всем своим телом бросился к противнику. После чего, как бы возвращая руку обратно, он сделал горизонтальный рубящий удар.

Повреждение железной нагрудной пластины было незначительным, но кожа, которая выпячивалась из получившейся щели, была разрезана по горизонтали, от чего, из повреждённой плоти, вырвался фонтан крови.

Рефлексы солдата в доспехах заставили его контратаковать, нанеся удар по левой стороне головы Кая тяжёлым кулаком своей неповреждённой правой руки. Силой удара, Кая отбросило в сторону, и он на мгновение потерял сознание. Пока Кай лежал на земле, солдат в доспехах немного отступил назад, как будто собирался бежать.

Я ещё не закончил. Я не могу позволить ему сбежать.

Кай встал и проверил расположение своей добычи. Он бросился бежать, подгоняемый всё тем же отчаянием, не дожидаясь, пока его зрение нормализуется. В невероятных схватках между двумя носителями стража расстояние в несколько шагов ничего не значило, его всё равно что не было.

Подняв сильный ветер, Кай сократил дистанцию, словно дротик, рассекающий воздух, а солдат в доспехах попытался отбросить его, ударив ногой вперёд. Кай срезал кожу с его ноги так же легко, как если бы чистил картошку.

Меч, сделанный Каем, был невидимым, поэтому именно из-за движения ноги солдата в доспехах клинок соприкоснулся с ней. Кай скрипнул зубами, когда меч исчез, и попытался собрать достаточно духовной энергии, чтобы создать его в четвёртый раз.

Он понял, что тратит энергию ещё более расточительно, чем когда нарезал кедры бален. У него больше не было духовной энергии, которую он мог бы тратить впустую.

— Как ты можешь резать?!— взвыл солдат в доспехах.

Он был в ярости и кричал о несправедливости ситуации, безуспешно пытаясь понять, паранормальное явление, которым пользовался Кай.

Если благословения бога земель, защищавшего солдата в доспехах, создавали сопротивление магии Кая, то это сопротивление должно было проявиться в ближайшее время.

Но ничего не происходило.

Или, возможно, что-то и произошло.

Может быть, бог предлагал новые формы защиты, но ни одна из них не работала.

Возможно, несмотря на способность изменять живую ткань носителя стража, защита бога земель не могла защитить от меча, способного разрезать межмолекулярные связи.

Солдат в доспехах лишился большого куска плоти с ноги, и теперь его стойка была несбалансированной. Он потерял мышцы, необходимые для того, чтобы можно было твёрдо удерживать позицию.

У Кая не было времени думать о чём-то другом. Перестраивая меч, он ударил солдата в доспехах прямо в грудь.

Его единственной целью был божественный камень. Божественный камень в груди, которая была одной из жизненно важных зон носителя стража.

Божественный камень, образующийся в телах живых существ, обычно был спрятан где-то в груди, но так было не всегда. Кай знал, что его местоположение настолько разнообразно, что его всегда приходилось искать вручную. То, что он делал, было авантюрой. Если ему не удастся поразить божественный камень одним ударом, он попытается вырвать находящееся рядом сердце.

Когда противником был носитель стража, даже уничтожение сердца могло оказаться недостаточно смертельным, но это всё равно являлось следующим лучшим вариантом.

Грубый шлем солдата в доспехах соскользнул назад и упал на землю.

Красновато-чёрное лицо орга, покрытое ранами и освещённое светом звёзд, теперь было открыто.

— ******

— **, ***!

— ***, ****

Со стороны оргов неподалёку, которые следовали за ними, раздались испуганные крики.

Должно быть, они собрались вокруг, чтобы понаблюдать за схваткой, думая, что этот великий воин их народа никак не может проиграть. Ни один низкоранговый солдат не осмеливался приблизиться к месту, где сражались два носителя стража. Такой же обычай существовал и в деревне Лаг. Любой, кто осмелился бы вмешаться в такой бой, впоследствии пожалел бы об этом.

Рука Кая погрузилась в плоть солдата в доспехах через отверстие в коже, проделанное его невидимым мечом. Силы покидали закованного в броню орга, и он падал в сторону Кая, чья рука погружалась всё глубже и глубже.

Затем, когда невидимый меч исчез, израсходовав всю энергию, пустая рука Кая коснулась шершавого сгустка. В этот момент Кай, который находился в состоянии безумия, пришёл в себя. Он крепко ухватился за этот сгусток и вытащил его, надавив плечом на тело орга.

Это был божественный камень солдата в доспехах.

Как только собравшиеся вокруг орги поняли, что закованный в броню солдат, великий воин их народа, повержен, они откинули головы назад и разразились диким воем. Кай не мог сказать, был это вой ярости или отчаяния.

— ***

— ****! ***, **!

Если бы он знал язык оргов, то, возможно, понял бы причины их странного поведения.

Впервые один из них заговорил на человеческом языке.

— Не дам! — пронзительно крикнул орг, брызжа грязной слюной.

Кай предположил, что это могли быть кровные родственники солдата в доспехах.

— Оставь это! — двинувшись в его сторону произнёс орг, слова звучали так, словно исходили из какой-то глубокой ненависти, которая горела в нём чёрным пламенем.

За ним последовали остальные и стали приближаться к Каю.

— Оставь это!

— Ты ****!

— Это принадлежит нам!

Дикая ярость охватила оргов. Их, должно быть, были десятки. Огромные свиньи, пылающие ненавистью, надвигались на него со всех сторон.

Он был окружён.

Их решимость не дать забрать у своего народа драгоценного бога земель заставила их забыть о страхе перед сильным и неизвестным носителем стража, которым являлся Кай.

Хотя у него осталось совсем мало духовной энергии, он был уверен, что его силы носителя стража хватит, чтобы раскидать толпу пехотинцев, применив насилие. Но затем, из-за пределов сформированного оргами круга, появилось бесчисленное множество других их сородичей. Вся армия оргов, уничтожившая макак, теперь разом ринулась на Кая, и он почувствовал, что не справится.

Кай бросился бежать, следуя, как он определил, кратчайшим путём обратно в страну людей — путём, который ранее был заблокирован солдатом в доспехах. Любые орги, достаточно глупые, чтобы попытаться остановить его, были без особого напряжения отброшены невероятной силой, которую даровал ему его страж. Кай вырвался из круга, отправляя оргов в полёт, словно они и вовсе не были для него препятствием. Однако…

Они бесконечны.

Казалось, что все орги в регионе собрались в одном месте. Их армия образовала целый рой, который пытался встать на его пути, перекрывая все направления.

Кай судорожно искал способ сбежать отсюда, пока на него со всех сторон набрасывались разъярённые орги-солдаты. Он отправил бесчисленное множество оргов в полёт, но тут один схватил его за ногу. Этот орг был уже наполовину мёртв, но крепко держался за ногу Кая и пытался повалить его.

Кай отрубил ему голову невидимым мечом, не задумываясь о том, что будет дальше, а затем с трудом высвободился из хватки его тела. Топоры, принадлежавшие оргам-солдатам, которых он не смог убить, обрушились на него.

Кай ударил одного из них плечом и сбил его огромное тело с ног, разбросав при этом солдат, которые толпились вокруг него. Затем, тут же вскочил и замахнулся железным топором, который уронил один из павших оргов. Он надеялся убить всех тварей, по которым ему посчастливится попасть.

Когда из-за крови и жира топор выскользнул из рук, Кай ударил другого ближайшего врага и отобрал его оружие. По мере того, как бесконечный рой оргов продолжал неистово атаковать, энергия Кая, которую он раньше считал неисчерпаемой, начала иссякать. Он уже упустил шанс сбежать и постепенно поднимался всё выше по груде тел оргов, формирующейся у его ног. Не успел Кай опомниться, как был весь в крови и стоял на куче, сложенной из тел сотни обычных оргов.

Он потерял способность мыслить.

Этого испытания оказалось достаточно, чтобы Кай полностью лишился сил и безмолвно тяжело дышал.

Глядя на это зрелище, орги вокруг него замешкались, и теперь они просто окружали гору трупов, на которой он стоял.

Я так голоден...

Кай вспомнил о своём пустом желудке.

Он представил себе чёрный треугольник, известный как онигири. У него началось слюноотделение, но с собой не было ни единого ломтика сушёного картофеля.

Тогда Кай рассеянно посмотрел на белый сгусток в своей руке.

Оказалось, что у него всё-таки есть чем заполнить желудок. Пропитанный кровью мальчик начал улыбаться.

Ах...

От оргов доносились крики.

Он слышал множество оргских слов, ни одно из которых не понимал.

Каким-то образом он знал, что они говорят что-то вроде: «Пожалуйста, остановись» и «Смилуйся».

Кай задумался.

Ага, конечно.

Стоя на небольшой горе из тел, он поднял руку с божественным камнем солдата в доспехах и, при помощи невидимого меча, срезал его верхушку.

Из образовавшегося отверстия он зачерпнул первую порцию. Он быстро потерял терпение и обеими руками, засунув в него пальцы, разломил его на две половины.

Жидкость, что была внутри, вылетела наружу и разлетелась во все стороны.

— Ааа!

— ***!

— Дохд! Дохд Адохра-кан!

— Адохра-кан!

— ***!

— Ооо...

Как бы они ни умоляли, победитель имел право съесть божественный камень побеждённого. Кай воспользовался этим правом.

Должно быть, Адохра-кан — это имя солдата в доспехах. Орги продолжали выкрикивать одно и то же слово снова и снова.

Он откинул голову назад, вылил переполнявший божественный камень сок в открытый рот и проглотил его. Приятный вкус, наполнивший рот, казалось, распространялся по всему телу.

Как только жирный сок закончился, он начал откусывать костный мозг. Божественный камень был столь же большим, сколь и вкусным, и невероятно сытным. Сердцевина была более насыщенного красного цвета, чем полупрозрачные части янтарного цвета снаружи, а на вкус она была ещё лучше.

Кай уже почти не слышал криков оргов. Он был опьянён этим величественным вкусом, которым наслаждались только победители.

Потрясённый, он кусал и жевал его. Затем появилось некое чувство, как только костный мозг скользнул вниз по горлу.

Это всё теперь моя сила.

Кай почувствовал, как что-то внутри него пытается сбежать.

Прежде чем это ощущение прошло, он проглотил оставшийся костный мозг. Затем бог земель солдата в доспехах, из которого была высосана его божественная сила, покинул Кая, словно тонкий туман.

В этот момент божественный камень Кая наполнился жаром. Казалось, что его собственный бог земель, существование бога долины внутри него, обновляется. Он уже второй раз испытывал это ощущение, поэтому на этот раз не потерял чувство собственного «я», но понимал, что не сможет долго стоять на ногах, так как жар внутри него нарастал.

Это была ошибка.

Если потеряет здесь сознание, то он непременно умрёт.

Кай проклял свою недальновидность, глядя сверху вниз на оргов, которые всё ещё были ошеломлены потерей своего бога земель. Затем он вдруг почувствовал, как земля содрогнулась, и одна из его ног выскользнула из-под него.

Часть груды трупов рухнула, но не вся, и Кай остался, неловко прильнувшим к одному из «стабильных» тел. Мгновение спустя произошёл ещё один сильный толчок.

Для жителя этого мира, который не был знаком с таким природным явлением, как землетрясение, разум Кая был на удивление спокоен, словно это было привычное явление, но его тело не могло не съёжиться.

У оргов была похожая реакция.

— **!

— ***!

Плотный рой оргов был повергнут в беспорядок. Они перестали смотреть на Кая и сталкивались друг с другом, инстинкты заставляли их бороться, в попытках найти хоть какой-то путь к бегству.

Затем последовал третий толчок, который заставил оргов разбежаться, словно это была кучка маленьких паучков.

Кай лежал животом на груде тел и не мог пошевелиться, не приложив усилий. С высоты он наблюдал за тем, как орги убегают в незнакомый ландшафт.

И тут случилось это.

Перед глазами Кая возникли бесчисленные сверкающие огоньки.

Это было похоже на фосфоресценцию в ночном небе, только бесчисленные огоньки рождались из-под земли и поднимались в небо с мерцающим слабым сиянием. Затем, спустя недолгое время после появления, каждый огонёк тускнел и исчезал, растворяясь в глубокой синеве ночи.

Кай задался вопросом, сколько людей когда-либо становились свидетелями этого призрачного явления. Он потерял дар речи, глядя на эту сцену.

На земле полулюдей происходило что-то необычное.

Затем произошёл самый сильный толчок.

От сильной вибрации гора из плоти задрожала, как желе, образующееся при варке жира дикого зверя, а затем эффектно рухнула.

Кай был сбит с ног и попал под лавину трупов.

Эти... эти огни...

Это была его последняя мысль, прежде чем он перестал соображать. Мысли Кая оборвались, и сознание ускользнуло от него.

Тело мальчика представляло собой пустую оболочку, лишённую сознания, и беззащитно лежало, погребённое под огромным количеством трупов. Для любого другого это была бы опасная ситуация, но вскоре стало слышно его дыхание, и оно звучало как здоровое дыхание спящего мальчика.

Слабый звук дыхания мальчика был единственным звуком в этом тихом поле, усыпанном бесчисленными трупами.

**

Всё стихло.

В лесу воцарилась тишина, и снова послышались тихие звуки насекомых, которые до сих пор, как будто бы, старались даже не дышать. В тишине ночного леса трудно было представить, что именно здесь битва достигла своего ужасного финала.

— ***... — растворился мягкий голос в лесном воздухе.

Она медленно поднялась на ноги и смахнула травинки, которые всё ещё оставались у неё на голове.

— **, ***

Она наклонила голову набок, чтобы размять затёкшую шею, и это вызвало сухой звук, так как она зацепила ветки низкого дерева над головой. Рога были её гордостью, но в такие моменты они могли доставлять неудобства.

Нирун оглянулась на то, что когда-то было деревней, и сжала кулаки.

Теперь там никого не было. Даже Нирун смирилась с тем, что их всех перебили.

Более чем вероятно, что почти каждый узэлл был убит.

Орги вырезали узэллов, намереваясь полностью присвоить себе благословения их бога земель.

Нирун и её товарищи-узэллы обратились за помощью к своим хозяевам, макакам, основываясь на древнем договоре между ними. Они сопротивлялись и бились насмерть, но в конце концов проиграли. Макаки оказались не такими надёжными, как можно было предположить по их репутации.

Узэллы поклялись в преданности носителю стража макак, сделав его своим защитником. Однако макака-носитель стража не мог сравниться с грозным закованным в броню солдатом оргов.

Нирун потеряла их всех, пытаясь выжить. Её мать, глава деревни, защитила бога земель от оргов, отведя армию от деревни и пожертвовав собственной жизнью. Она приказала своей дочери Нирун оставаться в тайной комнате у могильника. Ей было велено сделать бога земель своим стражем и бежать. Это был последний акт в мести от беспомощного вида.

Для успешного осуществления этого плана мести Нирун должна была избежать поимки.

Я больше не могу рассчитывать на макак.

Макаки, которые должны были выполнить контракт, разбежались в страхе перед армией оргов. Хотя солдат в доспехах мог быть слишком сильным для них, чтобы они могли справиться с ним, несмотря ни на что.

А ещё была их жадность.

После того, как их спасли бы от оргов, макаки приказали отдать им 100 рогов узэллов. Даже рога убитых в битве с оргами узэллов были отрезаны и унесены в качестве аванса, без всякого проявления уважения к погибшим.

Её собственные рога, несомненно, тоже заберут.

Что ещё важнее...

Нирун поморщилась от гнилостного запаха, витавшего в воздухе, пока она рассматривала гору трупов оргов перед собой.

Среди жуткой кучи мёртвой плоти спал маленький воин, победивший солдата в доспехах.

Казалось, на него можно положиться, чтобы отомстить могущественным оргам.

Скорее всего, он был одним из тех людей, что потревожили могильник и дали Нирун шанс сбежать. Нирун поспешила сделать вывод, что этот мальчик должен быть вожаком могущественного стада.

Но ей показалось необычным видеть человека, который мог бы так крепко спать, будучи раздавленным таким невероятным количеством тел.

Усевшись на землю неподалёку и оставив мальчика отдыхать, она погрузилась в глубокие раздумья.

38

— Это для Вас, Искатель Истины.

— ...

— Искатель Истины?

К облегчению Мансо, жрец вздрогнул, услышав, как тот зовёт его. Мансо принёс ему деревянную миску, наполненную супом, сваренным из вяленого мяса. Он беспокоился, что мог пробудить жреца ото сна.

Жрец же нарушил молчание, вежливо сказав: «Большое спасибо», а затем взял миску.

Он откинул капюшон и поднёс её ко рту, после чего снова посмотрел на Мансо.

— Вы волнуетесь? — спросил он его.

Мансо прекрасно понимал, о чём спрашивал жрец, поэтому просто ответил: «Да».

Вполне естественно было беспокоиться о безопасности Кая, отправившегося на поиски пропавших солдат.

Хотя суп был приготовлен из вяленого мяса, это было простое блюдо, сваренное из нескольких кусков мяса в достаточном количестве воды, поэтому он был водянистым и далёким от того, чтобы его можно было назвать вкусным. Жрец без жалоб выпил его, а затем с улыбкой вернул миску.

— Если Вы беспокоитесь о Кае, я думаю, с ним всё будет в порядке.

Все в их группе знали, что этот жрец не просто достиг уровня дои сигил, не нуждаясь в благословениях бога земель, но и научился какому-то тайному искусству, позволяющему видеть происходящее на расстоянии. Мансо принял это во внимание, когда согласился со словами жреца.

— Понятно. Ну, если Вы так говорите, Искатель Истины, я не буду беспокоиться.

— Вы удивитесь, узнав, что Кая...

— Искатель Истины?

Мансо уже собирался уйти, когда незаконченная фраза жреца заставила его обернуться. Но лицо того снова исчезло под капюшоном.

Мансо с любопытством посмотрел на него, но жрец больше ничего не сказал. Он сел и больше не смотрел на Мансо, как будто то, что он начал говорить, не было настолько важным, чтобы это нужно было заканчивать. Мансо больше не думал об этом.

Затем жрец посмотрел на Мансо и сказал ему:

— Нас больше не преследуют. Давайте подождём до завтрашнего утра, пока не вернётся поисковая группа. Я уверен, что все устали. Скажите им, что можно спать, это безопасно.

Поскольку четверо командиров отрядов отсутствовали, именно Мансо взял на себя командование солдатами.

Он кивнул и пошёл передать сообщение солдатам, собравшимся в другом месте. Теперь, когда жрец, со своими таинственными способностями, заверил их, солдаты были готовы начать ликовать, что было совсем не уместно, находясь глубоко в лесу. Мансо пресёк это. Солдаты были измотаны и не могли не быть благодарны за разрешение поспать.

Тем временем жрец продолжал сидеть в молчаливой медитации на краю лагеря.

Некоторое время Мансо наблюдал за медитирующим жрецом, но в конце концов усталость заставила его зевнуть, и он позволил себе погрузиться в неглубокий сон, обхватив руками колени.

Послесловие

По правде говоря, это не первый раз, когда я пишу рассказ с таким названием.

Не будет преувеличением сказать, что эта работа готовилась 10 лет, потому что предшественником ей послужило прошлое произведение — несколько старых, некачественных записей, оставшихся на моём компьютере.

Когда я был юным писателем, пренебрегающим учёбой, я даже не подозревал, что существует великий литератор, чьё произведение носит то же название, что и моё. Об этом я узнал позже, и это совпадение стало для меня поводом заглянуть в мир Гесиода. Излишне говорить, что история, которую я тогда писал, сильно отличалась от этой. Это была полностью характерная для синдрома восьмиклассника история о завоевании мира, в которой главным героем был молодой эльф.

Что вы говорите? История не сильно изменилась? Вы должны простить меня. Я всего лишь человек, а люди редко меняются.

Двигаясь дальше, можно сказать, что подход, использованный в этой работе, отличается от попытки Гесиода кратко изложить рождение богов и их генеалогию (он отличается в самой своей основе); эта работа берёт буквальные значения кандзи, используемых для написания слова «Теогония» (神流記)[1], и является летописью другого мира, управляемого богами. Я прошу вас простить меня за это.

В этом произведении фигурируют многие боги. Но до сих пор это были не сами боги, а те, кто был избран, чтобы получить их благословения и выступить в качестве сосуда-хозяина для бога.

Идея использовать «кумадори» для обозначения отметин, которые появляются, когда боги наделяют сосуд-хозяина силой, была, конечно же, навеяна одноимённым сценическим гримом, который носят актёры театра кабуки. Это вид грима, используемый для создания персонажей, который подчёркивает такие вещи, как кровеносные сосуды и мышцы. Красный цвет обычно означает «добродетель», а синий — «зло». Концепция также включает в себя различия между мёртвыми и живыми, которое, вероятно, происходит от различий в цвете лица. В китайском театре также есть разновидность кумадори, известная как рэнпу. {п.п.: Вероятно имеется ввиду «Грим в пекинской опере».} Эти методы выражения вещей через внешний вид очень просты для понимания зрителями, поэтому они должны были легко стать аспектами ноу-хау театральной постановки. Точно так же и в этой работе требовалось каким-то образом визуально представить изменения в сосудах-хозяевах, чтобы произведение могло взаимодействовать с невидимыми богами.

Чтобы дать некоторое представление о многих бесформенных богах, «могильники богов земель» стали основой при написании. Они также символизируют «истинную форму» богов.

«Божественный камень» был задуман как способ связать богов с низшими живыми существами. Божественность, живущая в теле сосуда-хозяина, запечатывается в этой особой части костной структуры, превращая таким образом метафизическую концепцию в физическую.

Опираясь на эти три концепции, связанные с богами, я смог приступить к написанию этой работы.

Как автор, который потерялся и не знал, куда идти, я решил вернуться к исходной точке, перечитав свои прошлые работы, и это привело к тому, что я обнаружил драгоценное произведение, написанное, когда мир был ещё жив и сиял для меня, — оно и стало основой «Теогонии». Было ощущение, что я перечитываю свои детские дневники. Большая часть контента заставляла меня чувствовать стыд. Но, в каком-то смысле, это хорошо. Это делает вещи интересными. Даже когда люди становятся старше, их глубоко укоренившиеся чувства, вероятно, не так легко изменить.

Я не могу привести вам никаких доказательств в поддержку этого утверждения, но я думаю, что эта работа будет становиться всё более интересной. Я так чувствую. Это то, что говорит мне Бог Долины.

Я хотел бы от всего сердца поблагодарить Кавано-сэнсэя за прекрасные иллюстрации. Эти иллюстрации точно изображали вещи таким образом, что это действительно тронуло струны моей души, и, в хорошем смысле, стимулировали меня, заставляя немного завидовать.

Я также хотел бы поблагодарить моего редактора за то, что он поддерживал такого наивного автора, как я. Его советы были бесценны, потому что позволили мне с ясной головой оглянуться на свои собственные произведения.

А читателям, которые решили взять в руки эту работу, я глубоко благодарен за то, что вы потратили на неё своё драгоценное время, и, склонив голову, прошу вас оставаться со мной до тех пор, пока это печатное издание «Теогонии» не подойдёт к концу.

-Цукаса Танимай, март 2018 г.

[1] Тут переводчики на английский, похоже, ошиблись в написании названия книги на японском. Вместо кандзи 統 использовали 流. Вообще, слово "Теогония" на японском записывается вот так: 神統記, где 神 — бог; 統 — объединять; 記 — записывать (хроника, летопись, записки, описание). А значение вот этого кандзи 流 — течение (направление, школа, стиль, манера). Т.е., условно говоря, вместо «летопись объединения богов»/«единая хроника богов» получилось, что-то вроде, «летопись божественной школы». Но если это я ошибаюсь, то прошу меня поправить.

Бельмеццо, Глава Мастерской

— Качество уже не то что раньше, не так ли?

— Ну... об этом...

— Я дам тебе два гинсацу.

— В-Вы, должно быть, получаете безумную прибыль! Дайте мне передышку, или мой мастер устроит мне за это ад.

— Тогда почему бы тебе не пойти и не привести сюда твоего проклятого мастера? Я сам скажу ему, что если он думает, что может меня обманывать, то он получит совсем другое отношение.

Бельмеццо, глава мастерской «Наковальня Они», был известен всем в районе металлообработки, что носил название «дымоходная дорога», который сам по себе являлся известной особенностью столицы оргов — Месы. Он долгое время торговал с королевскими особами и главами могущественных кланов, и эти связи означали, что многие из топоров, которыми размахивали орги, были выкованы рабочими Наковальни Они. Бельмеццо был лицом Наковальни Они, и поговаривали, что стоит ему чихнуть, и все печи в районе металлообработки разом разлетятся.

Крупнейшим покупателем слитков и других изделий, которые литейщики массово экспортировали в столицу, была Наковальня Они. Будучи руководителем мастерской, Бельмеццо мог мёртвой хваткой держать за горло гильдию литейщиков, даже не напрягаясь. Даже упрямые старые литейщики, воображавшие себя мастерами огня, безропотно улыбались, словно бездарные торговцы-мяо.

— Я не говорю о чём-то сложном. Но посмотри на это. Тут можно увидеть примеси. Он так и не был выплавлен должным образом.

Бельмеццо небрежно стукнул молотком по железному слитку, который держал в руке. Слиток с глухим звуком треснул посередине, как будто это был кусок гнилого дерева.

Подмастерье литейщика пытался придумать оправдание, пока Бельмеццо пристально смотрел на него. Дрова стали невероятно дорогими, нагрев до обычной температуры превысил бы их бюджет, им пришлось использовать дешёвый, плохо горящий торф в качестве альтернативы, они уже испробовали все известные им уловки, и другие подобные отговорки...

— О, заткнись, — сказал Бельмеццо, ударив камнеподобным кулаком. — Вы использовали торф? Если вы забыли, как делать железо, то почему бы вам просто не поменять вывеску на фасаде и не назвать себя продавцами солёных огурцов?!

— Вы заходите слишком далеко. Это бессердечная гильдия металлообработчиков взвинчивает цены вверх...

— Хочешь сказать, что моя ассоциация металлообработки пытается обокрасть людей? — угрюмо спросил Бельмеццо.

За долгие годы в стране оргов были начисто вырублены все деревья. Буквально все они были пущены на топливо для производства железа, от чего в стране остались одни голые горы. В результате ветры уносили песчаную почву, а дожди вызывали оползни и наводнения. Король не раз приказывал посадить на этих голых горах деревья. Саженцы предполагалось срубить через 10 лет, но вместо этого их вырывали невежественные крестьяне, чтобы использовать в качестве дров, и трудно было поверить, что ситуация улучшится.

Кошельки кланов, покупавших железное оружие, которое производила мастерская, опустели из-за непрекращающихся войн. Отнюдь не взвинчивая цены, «Наковальне Они» становилось всё труднее собирать платежи, и мастерская была на прямом пути к банкротству.

— Вместо того чтобы оправдываться, идите и рубите деревья в великом лесу, и всё будет хорошо. Там больше хороших деревьев, чем кто-либо может использовать. — Бельмеццо отбросил некачественный слиток, одновременно массируя плечи ударами молота.

Подмастерье литейщика недовольно поднял слиток.

— Орги сильнее всех на свете. Нет ни одного вида, который мог бы противостоять нам, когда мы идём напролом. Что-то не так с этим миром.

— По мне, так жестокость мастера Бельмеццо тоже не совсем правильная.

— А что насчёт ваших плавилен? Что вы там продаёте?

— Я-я просто пошутил, мастер.

Не будет преувеличением сказать, что боевой потенциал оргов превосходил потенциал всех окружающих их видов, но на практике уровень сотрудничества между представителями этого вида был недостаточным. Их склонность следовать своим чувствам и вступать в драки друг с другом означала, что все крупные кланы были втянуты в давнюю вражду и не желали помогать друг другу.

Клан Фосс на востоке нападал на макак в восточной части леса, а силы клана Брах на юге было достаточно, чтобы подавить и поработить все мелкие кланы в великом лесу. И ходили слухи, что некоторые из них зашли так далеко, что напали на людей, которые правили равнинами на юге, просто чтобы показать им силу оргов.

— Забудь обо всём этом. Просто лучше избавляйтесь от этих примесей. В противном случае это бесполезный хлам, который сломается, как только что-то ударит по нему.

— Я передам сообщение своему мастеру.

Бельмеццо проводил взглядом подмастерье литейщика, а затем вернулся в мастерскую, наполненную шумом стучащих молотов. Мастерская была завалена работой из-за заказа на оружие, превосходящего всё, что они получали раньше. У руководителя мастерской не было сил ни на что другое. Он как раз был в разгаре изготовления топора, известного как гандр, из секретного состава твёрдой стали, чтобы выполнить особый заказ, который прислал Дохд Адохра-кан, глава восточного клана Фосс.

Дохд Адохра носил оружие и доспехи, изготовленные Бельмеццо, по всему телу. Его стальные доспехи защищали от любого нападения, и это была одна из лучших работ Бельмеццо.

В постоянном шуме, заглушавшем все остальные звуки, Бельмеццо слышал, как день ото дня совершенствуются его подмастерья. Эти юные ремесленники держали свои огромные спины сгорбленными над наковальней и эффективно превращали железные слитки в железные изделия, используя свою превосходящую оргскую силу. Запасы в мастерской всегда быстро истощались, поэтому снабжение работников было важной частью работы Бельмеццо.

Печально было узнать, что новая партия железа оказалась столь низкого качества, но острая нехватка дров — проблема, которая затрагивала каждого работника с металлом в округе.

Будь то клан Фосс или клан Брах, он хотел, чтобы кто-нибудь побыстрее закрепился в лесу. По этой причине главным приоритетом мастерской было снабжение оружием обоих этих кланов.

Дохд Адохра всегда грубо обращался с оружием и даже самая качественная сталь приходила в негодность после двух-трёх схваток. В эту минуту Дохд Адохра нёс на поле боя работу Бельмеццо. Хотя трудно было представить себе, что Дохд Адохра когда-нибудь будет ранен или побеждён, даже если он бросится в гущу врагов с пустыми руками.

Большой топор, который сейчас куют, будет шедевром.

Бельмеццо радостно фыркнул, представив, как будет доволен Дохд Адохра.

Привет всем прочитавшим!

Надеюсь вам понравился мой перевод первого тома этого произведения. Если да, и вам очень хочется как-нибудь поддержать переводчика, то можете кинуть в меня монетки, используя вот этот ЮМоney: 4100118818227264 .Или вот этот кошелёк TON: UQAz_vrLLfnUF-PEAvjCACcf_xue0ET9_mzjnOh9ZwIlHTbV

Вообще, я хотел попробовать перевести другую книжку, но там очень много томов, что пугало… И тут мне попался трейлер аниме, которое снимают по этому ранобэ (выход запланирован на 2025 год). Ну, я и решил взяться его переводить, ведь тут всего 3 тома. И, честно говоря, уже немного пожалел о своём решении. Как-то тяжело пошло.

Но это не значит, что я остановлюсь. Раз уж взялся, то постараюсь перевести оставшиеся 2 тома. Ну, а если что-нибудь произойдёт, из-за чего придётся бросить перевод, то я обязательно об этом сообщу. А пока, отдохну недельку-другую, и приступлю к переводу второго тома, но выкладывать главы я не буду, пока его не закончу. Т.е. как переведу, так сразу весь том и выложу. И, если переводить буду с той же скоростью, что и первый, то второй том я закончу примерно через 2 месяца. Хотя, может и раньше, т.к. на первые главы первого тома я тратил больше времени, чем на последние, ведь в начале приходилось много думать над терминами.

Например, «носитель стража»: на английском — «guardian bearer», а в веб-версии на японском — 加護持ち { 加護 — заступничество провидения; божья помощь; 持ち — 1) обозначает владельца чего-л. или носителя какого-л. качества:身上持ち богач; 2) указывает, на ком лежит обязанность; 3) указывает предназначение: 女持ちの дамский, женский }.

ChatGPT мне ответил (но, наверное, наврал), что 加護持ち — это что-то из буддизма или синтоизма и может означать человека, который несёт или обладает благословением, покровительством или защитой божества, святого объекта или духовного начала. Поэтому первым вариантом перевода этого термина было «обладатель покровительства». Но, по ходу повествования, вылезали всё новые подробности, и у меня, почему-то, сложилось впечатление, что о боге, как-будто, говорят как о каком-то паразите, который живёт в теле своего хозяина (носителя). Отсюда получилось (хотя перед этим было ещё несколько вариантов, но я их забыл) «носитель стража», что, вероятно, тоже не является правильным переводом (как минимум в «паразитической» интерпретации я, ну очень сильно, сомневаюсь).

И таких вот терминов было достаточно много. Ну, когда выйдет аниме, и если у него будет официальный русский перевод, то я, скорее всего, поменяю термины на те, что будут там, чтобы везде одинаково было. Если же официального перевода не будет, тогда подрежу у какой-нибудь Анилибрии (выберу у кого по-лучше будет). (см. upd в конце)

То же касается и названия. Вообще, перевод «божественная книга» — это не совсем правильно. Подробнее о названии книги написано в «послесловии автора», поэтому не буду на этом останавливаться. Скажу только, что такое название здесь использовано потому, что так везде написано, следовательно и искать так проще. Правильней же было бы использовать для названия только слово «Теогония» (как и поступили переводчики на английский). Ну или, если учесть, что название на японском записано так: 神統記(テオゴニア) [синтоуки (теогония)], следует написать что-то вроде «Хроники Богов (Теогония)».

Ещё хотелось бы немного рассказать про речь полулюдей. В веб-версии, на японском, вся речь носителя стража лагарто, когда тот говорит на человеческом языке, записана катаканой (это такая японская азбука для записи слов иностранного происхождения, «основной» же азбукой является хирагана). Этим автор пытался показать, что произношение лагарто трудно понять, что оно звучит «чуждо». То же касается и оргов, которые напали на корору. Английские переводчики это адаптировали, опуская всякие артикли, используя простые слова и т.п., то есть получилось что-то вроде: «моя твоя говорить, ты есть сильный», только на английском. Собственно, таким же образом, и я адаптировал на русский. Хотя правильней было бы, наверное, добавить в их речь некоторое животное звукоподражание. Т.е. для лагарто, например, растягивать шипящие; а для оргов — добавить хрюканье и свинячьи визги. И я подумывал так сделать. Попросил помощи у ChatGPT и получил примерно вот это:

— Теперя хрюнятно… Он хрюмер.

— Слабеешь, хрюг долины.

— Хрюклятия...?

— Похрюгаешься на хрюклятия? Жахрюк.

…

Передумал так делать…

Ещё был вариант просто записывать слова неправильно, с ошибками, но получался какой-то «йазыг падонкафф», так что и от этой идеи пришлось отказаться. Также, был вариант с записью русских слов латинскими буквами, как мне кажется, самый близкий к японской веб-версии вариант. Но что-то мне подсказывает, что так делать не стоит. Вот и получилось то, что получилось. Хотя, всё ещё считаю, что лучшим способом адаптации здесь было бы добавление звукоподражаний в сочетании с ошибками речи, но сделать это не кринжово, для меня оказалось довольно тяжело. Кстати, насчёт речи орга в доспехах. Судя по всему, на человеческом языке он говорил лучше, чем все остальные, но, т.к. его реплики были короткими, то выразить это русским языком у меня никак не получалось. В итоге, в переводе кажется, что он свободно владеет человеческим языком, хотя на самом деле это не совсем так. Сюда бы как раз зашли звукоподражания, но... как бы... да…

Теперь насчёт веб-версии и печатной версии. Переводил я с официального перевода на английский язык печатной версии, сверяясь с японской веб-версией. Почему не сверялся с японской печаткой? Потому что в интернете я её не нашёл. Можно было бы купить книгу на японском, но за рубли мне её не продадут… Вот и пришлось подсматривать в вебку. Благо различий между ними не так много. В печатной версии, местами, добавили некоторые сцены (например, битва с толпой оргов, после победы над солдатом в доспехах; в вебке её нет), местами, наоборот, обрезали. Но в целом, пока различий немного.

Итак, на данный момент напечатано 3 тома. Напечатают ли ещё один — я не знаю. Просто третий том вышел, если я ничего не путаю, в 2019-ом и с тех пор ничего не было. Вебка, вроде, продолжается, но не очень активно. Две последние главы (186 и 187) веб-версии вышли, соответственно, 02.10.2023 и 05.04.2024, т.е. с перерывом в полгода. Но выход аниме внушает оптимизм. Хотя, судя по трейлеру, некоторые события в аниме будут сильно отличаться от описанных в книге. И, возможно, сценаристы переделают сюжет так, что он получит своё логическое завершение и на этом, как бы всё. С другой стороны, зачем снимать аниме, если не для рекламы книги? А если рекламируют книгу, то неужели не будут выпускать продолжение? Короче, посмотрим. Мне бы оставшиеся 2 тома осилить.

На этом, в общем-то, и всё.

Что-то длинное послесловие получилось. Какой-то фигни понаписал, а про что-нибудь важное, наверняка забыл. Впрочем, раз забыл, значит не такое уж и важное, верно?

Ладно, вернусь со вторым томом через пару месяцев. Всем удачи! Надеюсь, ещё увидимся =)

{UPD.2 «А где же UPD.1?» — спросите вы. А я его удалил, поскольку написанное там стало неактуально. Но если интересно, то там было довольно много написано про то, что я посмотрел первую серию аниме, про моё отношение к экранизации и про сравнение моего перевода и перевода от кранчиролл. В общем, к сути. Поскольку я сейчас болею и не могу подолгу сидеть за компьютером, занимаясь переводом, да и вообще делать какие-то дела, то получилось так, что я много лежал и размышлял, стоит ли мне как-то менять свой перевод, чтобы он лучше согласовывался с переводом аниме. Ну и пришёл к выводу, что ничего я менять, пожалуй, не буду. И не потому, что мне лень (хотя и по этому тоже =) ), а потому, что, как мне кажется, у меня и так всё более-менее нормально. Есть, конечно ошибки (кстати, пишите о них в комментарии, если увидите) и то, что следует подправить. Но тем не менее, скажем так, с точки зрения терминов у меня всё относительно нормально. Я ещё подумаю над Джози/Жозе и религиозной терминологией, но другие имена и термины менять, пожалуй, не буду. Разве что обнаружу серьёзную ошибку, которая влияет на восприятие сюжета, — такое я, конечно, исправлю. Вот. А первая серия аниме мне не понравилась. И если вы прочитали первый том, то думаю понимаете, почему. На этом, пожалуй, всё.

UPD.3 Всё же решил заменить «Джози» на «Жозе», поскольку так правильней. Изначально писал «Джози», так как меня немного сбил английский перевод этого имени. На английский его перевели как «Jose», что является либо португальским мужским именем «Жозе», либо испанским «Хосе». Русская форма — «Иосиф». Как-то не хотелось, чтобы у женского персонажа было мужское имя. А французское женское имя «Жозе» пишется как «Josée». В общем, немного я перемудрил и в итоге писал неправильно. Исправляюсь. На японском это имя пишется как ジョゼ [дзёдзе].}

Обложка:

[[image:/storage/reader-images/efd246bc7193dd3e968cd08080e7719677ab6a2d.jpg]]

Иллюстрация:

[[image:/storage/reader-images/b56c89ecc47f740d6e95d7af9d59fce3e5e360fc.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/1bcb59023abebf95efd4611220127add8c703a6b.jpg]]

Часть 4 — Незаметно Надвигающаяся Тень

39

Он проснулся от того, что ему было тяжело дышать.

На него давила невероятная тяжесть, как если бы он оказался погребён лавиной из зерна. Придя в себя, Кай не мог не удивиться тому, что ему удалось заснуть в такой ситуации.

Он, в темноте, изо всех сил пытался освободиться и смог выбраться наружу, словно лягушка, выползающая весной из земли. Выбравшись, Кай обнаружил, что находится в лесу, освещённом первыми лучами утреннего солнца.

Тела оргов преграждали ему дорогу. Вид на бесчисленное количество трупов, лежащих в освежающем свете утреннего солнца, был жутким, несмотря на то что эту сцену Кай сам и создал.

С запозданием он окинул взглядом окрестности и с облегчением обнаружил, что враги больше не окружают его.

Я выжил...

Утро было таким мирным, что битва не на жизнь, а на смерть, которая произошла совсем недавно, казалась ему сном.

Моё тело ощущается лёгким.

Его тело казалось таким лёгким, словно он заново родился. Боль в его груди, пусть и не полностью исчезла, теперь была очень слабой. Его тело было наполнено энергией до такой степени, что ему казалось, будто он может случайно оказаться в воздухе, если будет слишком быстро подниматься на ноги.

Его чувства обострились ещё больше, и естественным образом впитывали информацию о его окружении.

Ощущение, как трава касается его кожи.

Запахи травы, почвы и утренней росы.

Удушающее зловоние плоти и крови.

А ещё — запах пота живого существа, притаившегося где-то поблизости.

— ...

Кай выпрыгнул из тени трупов и приготовился столкнуться с существом, которое, как он знал, пряталось недалеко от него.

Он посмотрел в сторону источника запаха и быстро обнаружил неподалёку девушку-узэллку, которая сидела в траве, обняв колени. Она не выглядела так, будто пыталась спрятаться, а просто крепко спала, положив голову на колени.

Кай подумал о том, чтобы убить её, прежде чем она проснётся, но пока колебался, девушка открыла глаза. Увидев стоящего над ней Кая, её глаза слегка расширились, а затем она поспешно села прямо и улыбнулась ему. Эти действия, казалось, говорили: «Я не враг».

В такие моменты Кай думал, что девушки обладают несправедливым преимуществом. Им зачастую достаточно было просто улыбнуться, чтобы обмануть кого-нибудь, заставив того поверить, что они не имеют ни капли враждебности.

— ***... — начала она что-то говорить, а затем остановилась.

Кай совершенно не понимал языка узэллов, поэтому продолжал холодно смотреть на неё, обдумывая, как бы наиболее эффективно нанести удар по жизненно важным местам противника. Девушка почувствовала, что ей грозит опасность, и торопливо начала неуклюже пытаться говорить на человеческом языке.

Казалось, что каждый вид полулюдей изучил человеческий язык.

— Не враг. Моя — друг.

Девушка встала на колени, как только Кай с подозрением посмотрел на неё.

Полулюди ходили на двух ногах, и узэллы не являлись исключением. Хотя они были покрыты густым мехом, их лица казались приятными и выглядели вполне человеческими. В её милых круглых зрачках, из-за которых, как правило, её глаза были полностью чёрными, был намёк на страх, пока она смотрела на Кая.

Рога, торчащие из её каштановых волос словно маленькие ветки, ясно давали понять, что она — узэлл.

— Почему ты можешь говорить на языке людей? — спросил Кай, беспокоясь о том, что люди могут быть единственным видом, который настолько глуп, что не может говорить на других языках.

Девушка-узэллка удивлённо посмотрела на него.

— Я дочь, главы, деревня. Нужно говорить.

Проще говоря, иногда им приходилось договариваться с другими видами, чтобы вымолить сохранить им жизни, и если вожак стада не умел изъясняться, это могло оказаться фатальным. Отсюда следовало, что главы племён должны были прилежно изучать языки других видов.

В этом был смысл. Единственными, кто говорил на человеческом языке, были носители стража и их прямые потомки. Это напомнило Каю, что Аруве была внучкой Порека, который сам являлся вождём племени.

Кай предположил, что члены семьи барона, Дом Молох, должны были говорить на языках других видов, несмотря на то, что сами являлись людьми. Если бы они не умели, это было бы позором для человечества.

— Тогда ладно.

Кай немного ослабил бдительность, приняв то, что его противник — девушка с очень низким боевым потенциалом.

Затем, уверившись в том, что его соперница не представляет угрозы, он вскоре начал полностью терять к ней интерес. Если никогда больше не увидит её, то не имеет значения, знает ли она о том, что он является носителем стража.

Кай осматривал окрестности, обдумывая ситуацию.

Он решил, что прежде чем возвращаться, нужно поискать пропавшее снаряжение. В такой бедной деревне, как Лаг, даже то снаряжение, которым пользовались простые пехотинцы, было трудно достать.

Когда Кай внезапно потерял интерес к девушке и отправился осматривать окрестности, её первоначальной реакцией было замешательство, но вскоре оно превратилось в раздражение.

— Разговор, не кончился! — начала она кричать на Кая.

— О, нашёл.

Кай не обращал внимания на гнев девушки, продолжая искать пропавшее снаряжение. Видимо, это был удачный день, потому что все его догадки оказались верными, и ему без особых проблем удалось вернуть все свои вещи.

Покончив с первой проблемой, Кай продолжил полностью игнорировать девушку-узэллку, когда нашёл тело солдата в доспехах и сложил руки в молитве.

Прежде чем уйти, он посчитал, что надо проявить элементарную вежливость и произнести короткую молитву за противника, с которым бился насмерть.

Сначала он помолился о том, чтобы душа солдата в доспехах легко нашла дорогу обратно в круговорот сансары, а затем, как только его простая молитва была закончена, без всякого чувства стыда принялся обыскивать тело в поисках ценных вещей.

Доспехи он проигнорировал, так как те были слишком громоздкими, но забрал перчатки[1] и шнурованные ботинки с железными вставками, которые доставили ему столько хлопот. Снимая с рук перчатки, он обнаружил на толстых пальцах несколько колец, которые тоже оставил себе. На поясе висел небольшой мешочек, который оказался полон золотых самородков размером с кончик большого пальца. Разумеется, их он тоже взял.

Солдат в доспехах теперь превратился в полуголого орга. Кай не испытывал жалости к побеждённым.

Я использую всё, что у тебя есть.

Кай начал думать о том, чтобы вернуться к остальным.

Из кучи трупов оргов он извлёк столько божественных камней, сколько мог унести. Не было никакого способа взять их с собой все, да и не был он настолько жаден, чтобы пытаться это сделать.

Не оглядываясь, Кай начал уходить, но девушка-узэллка наконец поняла, что её собираются бросить.

— П-подожди!

Лицо Кая исказилось неподдельным раздражением, когда он понял, что девушка-узэллка бежит за ним со слезами на глазах, и это заставило его ускориться. Он уже был готов к тому, что привлечёт к себе достаточно внимания, когда вернётся в деревню, и все узнают, что он каким-то образом остался невредимым после того, как носитель стража оргов, солдат в доспехах, напал на них.

Сложно было представить, что произойдёт, если он приведёт с собой выжившего представителя расы узэллов. Более чем вероятно, что жители деревни ненавидели всех полулюдей, поэтому, как бы она ни хотела пойти с ним, об этом не могло быть и речи.

Он знал, что она была выжившей из разрушенного поселения узэллов. Но не понимал, почему эта выжившая следует за ним.

— Я сделаю... преданность... тебе.

— ...

— Позволь мне, преданность!

— ...

— Не игнорируй. Пожалуйста.

Ноги девушки-узэллки были невероятно сильными.

Кай побежал вперёд, думая, что ей ни за что не угнаться за носителем стража, но очень скоро она догнала и побежала рядом с ним. Этого было достаточно, чтобы его шокировать.

Её гибкие ноги, казалось, были специально предназначены для быстрого бега, и она легко поспевала за Каем, даже когда он начал бежать серьёзнее.

Путь по этому маршруту, вместе с поисковой группой, занял у Кая целый токи. Но возвращение в лагерь не займёт много времени, ведь он может использовать силу, что даровал ему его страж.

Как только он пересёк болота лагарто, то, постепенно замедлив шаг, стёр с лица кумадори, чтобы другие солдаты не догадались, что он является носителем стража. Затем Кай повернулся к девушке-узэллке, которая всё ещё следовала за ним. Увидев, что на её милом и невинном лице тоже есть кумадори, он приготовился к тому, что должен был сделать.

Если она была носителем стража, у него не было выбора.

Кай, без колебаний, прыгнул к девушке. Это несколько удивило её, но она успела отпрыгнуть назад и увернуться от атаки, используя свою врождённую ловкость.

— П-подожди!

Девушка была полна решимости следовать за ним, и с ней было невозможно спорить. Это означало, что больше нет необходимости в разговорах.

Кай немного проголодался, и решил, что ему нужен божественный камень, который содержит в себе стража. Девушка испуганно вскрикнула, когда Кай, с урчащим животом, взмахнул своим коротким копьём.

— Хочу, служить, тебе. Пожалуйста, позволь мне.

— Перестань следовать за мной.

— Твоё стадо, я присоединяюсь.

— Ни за что.

— Я становлюсь наложницей. Принадлежать тебе.

— ...

— Пожалуйста...

Остриё короткого копья было приставлено к горлу девушки.

Она дрожала и смотрела на Кая заплаканными глазами, понимая, что её жизнь в его руках.

Если бы у Кая не было опыта общения с женщинами, он, возможно, не понял бы, что означает её просьба. Хотя её тело было похоже на человеческое, предложение исходило от получеловека, который, всё же, отличался. Маловероятно, что они смогут вместе произвести на свет ребёнка.

Кай откровенно высказал своё мнение.

— Я даже представить себе такое не могу.

Он никогда не слышал о том, чтобы какой-нибудь человек держал полулюдей и обращался с ними подобным образом. Хотя не исключено, что подобные извращения были распространены среди некоторых видов полулюдей.

— Я, стадо, присоединяюсь. — несмотря на слёзы, девушке удалось неловко улыбнуться.

Её взгляд снизу вверх, явно был нацелен на то, чтобы понравиться ему как представителю противоположного пола. Должно быть, девушка была уверена в своей привлекательности.

Но это не сработало. Единственной реакцией Кая было явное раздражение.

Девушка была настолько расстроена, что ей хотелось топнуть ногами по земле.

[1] Вообще, не «перчатки», а «hand coverings». Что это такое, я, если честно, не представляю. В вебке на японском написано 手甲 [тэкко:], что означает «перчатка, закрывающая только тыльную часть руки». Что-то вроде этого:

[[image:/storage/reader-images/f906ca528730554b3b133743cd3bca88962d20b0.jpg]]

или, скорее, вот этого:

[[image:/storage/reader-images/d58e2d221cca8f8acd693638e3becb7cbe2f9298.jpg]]

(та часть, которая закрывает кисть; то, что закрывает предплечье — это наручи, а точнее, в рамках рассмотрения самурайских доспехов, «котэ» 籠手（篠籠手）)

Как это правильно на русском называется — я не нашёл. Может «перчатки-накладки» или «латные рукавицы»? Не уверен.

40

Хотя она поклялась ему в преданности, он всё ещё не мог взять её с собой в Лаг.

Эта девушка-узэллка, Нирун, думала, что Кай, очевидно, являлся вожаком стада, потому что он был носителем стража. Она пришла к выводу, что у него должен быть достаточно высокий социальный статус, чтобы быть тем, кого люди обычно называют бароном. На самом же деле, он был не более чем скромным пехотинцем в своей деревне. Как только они вернутся туда, Кай не сможет защитить её, и ему будет трудно убедить жителей деревни переступить через свои сильные предубеждения против полулюдей и принять девушку из расы узэллов.

Именно поэтому ему пришлось остановиться и поспорить с ней, прежде чем он добрался до места, где отправившийся в экспедицию отряд разбил лагерь. Спор закончился тем, что он пошёл на компромисс, разрешив ей некоторое время пожить возле долины, подобно корору.

Ещё несколько мгновений назад он собирался убить её и поглотить божественный камень, содержащий в себе её стража. Такая внезапная смена отношения удивила его.

В тот момент, когда Нирун поклялась ему в преданности, он почувствовал тепло в своём божественном камне, а затем почему-то проникся тёплыми чувствами к девушке, словно она была членом его большой семьи. Ему не составило труда догадаться о том, что это означало принятие богом долины бога земель Нирун.

Поселение узэллов, где родилась Нирун, называлось Назикази; а её бога земель звали Назельказель.

Когда Кай сказал Нирун, где найти долину, та кивнула, словно очень легко всё поняла. Она, должно быть, также получила указания от бога внутри себя. Так как и макаки, и орги разбежались, Нирун сказала, что использует эту возможность, чтобы найти выживших из своей деревни, прежде чем отправиться в долину. Кай доверил ей некоторые из своих вещей, которые в основном получил от солдата в доспехах, а также божественные камни, собранные им. Он сказал, чтобы она отдала их корору по имени Порек.

Когда им пришло время расстаться, девушка внезапно обняла его.

— Что ты делаешь?

— Наношу запах на тебя.

Он недоумевал, почему она трётся головой о его одежду в области груди, но, видимо, это был уникальный способ, с помощью которого узэллы демонстрировали свою привязанность.

Не показав никаких признаков горя по утраченной родине, она помахала Каю на прощание и скрылась в лесу, освещённому лучами утреннего солнца.

Понаблюдав за тем, как девушка ушла, Кай приложил нос к той части одежды, о которую она потёрлась головой, и понюхал. Он почувствовал сладковатый запах и обнаружил, что одежда покрыта множеством волосков, которые можно было бы принять за шерсть оленя, если бы сезон был подходящим. После чего, с некоторым раздражением, смахнул эти волосы с одежды.

Пора идти.

После недолгой попытки привести себя в порядок, он начал идти к лагерю.

По запаху, что разносил ветер, он уже знал, что жрец и выжившие солдаты из Лага всё ещё там.

Благодаря тому, что Кай отвлёк солдата в доспехах, два других солдата благополучно вернулись в лагерь раньше него. Он задумался о том, как ему отвечать на их вопросы. Сообщать им о победе над солдатом в доспехах было нельзя, поэтому, вместо этого, он решил сказать им, что побежал в противоположном направлении и так поздно пришёл, потому как заблудился.

Группа должна была опасаться, что могущественный носитель стража оргов преследует их, и продолжать двигаться вперёд. Каю даже не пришло в голову, что их решение ждать его на одном месте было подозрительным.

Запах готовящегося завтрака прогнал все его опасения и заставил ускорить шаг.

**

Экспедиционная группа вернулся в деревню вечером того же дня.

Хотя они потеряли один из отрядов сопровождения, на обратном пути им не встретились полулюди, поэтому Кай и остальные смогли добраться до ворот деревни без происшествий.

Жители деревни, вышедшие поприветствовать вернувшихся, явно заметили, что тех стало меньше, в сравнении с количеством, которое отправлялось в путь. Но никто не упомянул об этом. Они просто сказали: «Мы рады, что вы вернулись», и поблагодарили их за усилия.

В конце, жрец собрал всех членов экспедиционной группы у входа в замок и поблагодарил их за то, что они рисковали своей жизнью, дабы помочь ему в его исследовании. Прежде чем все разошлись, он прочитал для каждого из них заклинание, отгоняющее проклятия полулюдей. После этого, экспедиционная группа была распущена. Однако, как только уставшие солдаты стали возвращаться в казармы, чтобы отдохнуть, жрец позвал Кая обратно.

— Можно Вас ненадолго, Кай? — спросил он, чем немного удивил Кая.

Жрец взялся за свой капюшон, который закрывал лицо, и опустил его, чтобы посмотреть Каю прямо в глаза.

— Есть кое-что, что я хочу обсудить с Вами. Мы можем поговорить в моих покоях.

— Искатель Истины?..

— Я не займу слишком много Вашего времени. Мне просто нужно кое-что подтвердить.

Раздражение Кая, должно быть, отразилось у него на лице. С кривой улыбкой жрец добавил: «Я могу предложить Вам несколько ценных сладких конфет».

Он приехал из Мааса, расположенного в центре страны, так что вполне возможно, что с собой у него были сладости или бобовая паста. Это было непреодолимое искушение для мальчиков вроде Кая, которые выросли в пограничье.

Когда они вошли в замок, где находились комнаты для гостей, Кай понял, что с людьми, которых он увидел внутри, что-то не так. Даже когда он и жрец, только что вернувшиеся из экспедиции, проходили мимо, все оставались сосредоточенными на своей работе, словно что-то их разозлило.

В то время как казармы были заполнены мужчинами, всю работу в замке делали женщины. Затем вид лица Кая заставил одну из молодых женщин отреагировать.

— Кай!

Было очевидно, что Кай находится со жрецом и у него есть дела, но это, похоже, не волновало девушку, которая его окликнула.

Он узнал в ней одну из девушек, которых видел в кладовой, где провёл ночь с Эльзой, прежде чем покинуть деревню. Она взяла его за руку и уже собиралась куда-то отвести, но тут заметила, что он со жрецом, и быстро отдёрнула руку.

— Нам с Каем нужно кое-что обсудить. Есть какие-то проблемы?

Жрец был достаточно вежлив, чтобы спросить, но он явно являлся человеком, требующим такого же уровня уважения, как барон и инспектор, если не большего. С ним нельзя было разговаривать небрежно.

Девушка заволновалась, но неотложные обстоятельства, побудившие её к таким действиям, взяли верх. Она укрепилась в своей решимости и, кивнув, рассказала Каю в чём дело.

— Девушка... Эльза в плохом состоянии.

Кай почувствовал, как его сердце пропустило удар.

Должно быть, что-то случилось, пока его не было в деревне несколько дней.

Он хотел сразу же отправиться к ней, но не мог просто так уйти от жреца. Кай посмотрел на него.

— Похоже, действительно есть проблема.

Жрец был достаточно внимателен, чтобы понять всю серьёзность ситуации.

— Ну, раз такое дело... — дал он разрешение Каю отправиться к Эльзе.

— Спасибо, Искатель истины.

— Не за что. Наш разговор может подождать. Если окажется, что Вам нужна моя помощь, не стесняйтесь сказать об этом. В конце концов, я в некотором роде обязан Вам, Кай.

Жрец склонил голову, и девушка тоже склонила свою.

Затем, подталкиваемый девушкой в спину, он поспешил туда, где его ждала Эльза.

В тот момент Кай не заметил, что жрец остался стоять на том же месте, неотрывно наблюдая за тем, как он уходит.

Место, куда его привела девушка, было общежитием, в котором жили работающие в замке девушки-служанки.

Оно находилось на огороженной территории позади замка, куда мужчинам обычно не разрешалось заходить.

Когда девушка провела Кая внутрь, ни одна женщина не возразила против его присутствия. Словно все прекрасно понимали ситуацию. Некоторые даже сказали ему: «Поспеши к ней».

В отличие от казарм, где проводили своё время мужчины, в женском общежитии в воздухе витал насыщенный аромат. И хотя атмосфера была подавляющей, Кай всё равно вошёл внутрь него. Часть внутреннего пространства общежития была выделена под зону, где члены женского совета жили каждая в отдельной комнате. Всех остальных же собирали в одной комнате, в которой они проживали совместно.

Место, куда привели Кая, находилось глубже внутри, чем любое из этих двух. Это была комната с кроватями, где оставались больные и раненые, нуждающиеся в уходе. В комнате было четыре кровати, и группа людей собралась вокруг той, что расположена глубже всех. Это была единственная занятая кровать на тот момент.

Зловещее предчувствие Кая всё усиливалось.

Девушка, что сопровождала его, как только она привела его к месту назначения, больше не могла сдерживаться, и дрожащим голосом объяснила ситуацию.

— Мы все думали, что с ней всё будет в порядке... Мы постоянно говорили ему, что она не «чистая девушка».

Как только девушка начала плакать, Кай стиснул зубы и попытался сдержать растущую в нём ярость.

На кровати перед ними лежала Эльза, тело которой было обёрнуто бинтами, покрывающими болезненные раны. Она лежала, глядя в потолок, словно была просто телом, оставшимся без души. Её глаза слегка двинулись, чтобы посмотреть в сторону Кая, как только он приблизился.

На мгновение они широко раскрылись, а затем по её лицу побежали слёзы, она начала плакать.

Умоляющий взгляд лишь на мгновение усилился, а затем она отвернулась от него и уставилась в стену.

Принимая во внимание чувства Эльзы, одна из пришедших её навестить девушек, поймала взгляд Кая и начала медленно объяснять ему подробности ситуации.

Если коротко, то инспектор был чем-то расстроен, и именно Эльза была за это наказана.

— Женский совет заставлял Жозе отказывать ему снова и снова. Но он просто не слушал. Он продолжал говорить, что мы лжём. Он так сильно разозлился и сказал, что мы, наверное, считаем его слепым.

Какими бы благословениями ни одарил эту жабу его страж, он, должно быть, был ужасно уверен в своей способности оценивать женщин. Он силой затащил Эльзу в свою комнату, чтобы самому осмотреть её.

Последовавшая за этим ярость инспектора, была настолько ужасающей, что даже барон побледнел. В гневе он выхватил кинжал и стал бездумно резать испуганную Эльзу. За то короткое время, которое потребовалось барону, чтобы встать между ними, две другие женщины, которые при всём этом присутствовали, оказались убиты.

Ему понравилась Эльза. И, видимо, какая-то оставшаяся привязанность к ней, помешала ему забрать её жизнь. Но он проявил свою привязанность иначе, истязая её и заставляя кричать. После того, как пытки закончились, бедная девушка оказалась в ужасном состоянии.

Затем инспектор сказал, что возмущён Лагом за попытку выставить его дураком. Он пригрозил отправить ложные результаты своей инспекции в королевскую столицу, что может привести к полному разрыву всех связей с Домом Молох. В результате все члены семьи барона отчаянно пытались его успокоить.

Это абсурд какой-то.

Кай совершенно потерял дар речи.

Его переполняло лишь чувство чистой ярости.

Взглянув на дрожащую Эльзу, которая всё ещё отворачивала от него лицо, Кай не смог сдержать вырвавшихся из уст слов: «Эта чёртова жаба».

41

Все говорили ему даже не думать об этом.

Но он не понимал, о чём это они.

Два драгоценных члена их сообщества были убиты, а тут ещё Эльза, прикованная к постели девушка, которая лежит перед ним и чьё тело покрыто глубокими порезами. Почему они говорили ему позволить виновному уйти от наказания?

Чиновник из столицы? Дворянин из центра? Здесь это ничего не значило. Лаг не был столицей. Они были в глуши, далеко за пределами досягаемости власти короля. Не было нужды колебаться.

— Всякая земля, которая проявит неуважение к королю, падёт в руинах.

— Мы будем прокляты. Нас оставят гнить и разрушаться.

Девушки вокруг него говорили полную чепуху.

Даже после того, как инспектор так сурово обращался с деревенскими девушками, барон почему-то оставался послушным и принимал такое жестокое поведение, не проявляя никаких признаков гнева.

Как раз в тот момент, когда Кай собирался поддаться своей ярости, он услышал голос, который словно окатил его холодной водой.

— Что делает нашего короля королём? — произнёс голос. — Дело в том, что наша страна — это есть сам Его Величество. Благословения королевского бога, которые составляют основу нашей страны, мы получаем через тело Его Величества.

Лицо, заглянувшее в комнату через дверь, принадлежало жрецу.

— Нация людей… она приняла свою нынешнюю форму в далёком прошлом, много тысяч лет назад. Вначале первый король Яшадара вознёсся до уровня королевского бога, а двенадцать божественных генералов под его началом, стали архибогами, создав тем самым основу. Так начинается история основания нашей нации. Не заблуждайтесь, земля людей не просто управляется королём; сама страна даже не существовала бы, если бы не было короля.

Кай позволил привести себя в покои жреца.

Жрец затем начал читать лекцию, словно пытаясь развеять недальновидную ярость Кая.

Сначала Кай слушал только вполуха, потому что ожидал, что жрец задаст новую серию сложных вопросов, но вскоре понял, что тот, на самом деле, говорит ему вещи, которые должен знать каждый носитель стража.

— Пока первый король и его божественные генералы не сформировали основу, земля людей опустошалась демоническими богами, и злые духи правили миром. Это не просто сказка, это хорошо задокументированная истина далёкого прошлого, о которой мы знаем из оставленных нам древних писаний.

— ...

— Конечно, никто из живущих сегодня, включая меня, не видел такой мир своими глазами. Но я уверен, что даже Вы слышали о таких вещах. Деревни, в которых нет жителей, увядают, а бог земель теряет свой статус. У правителей Лага, Дома Молох, было две их собственные деревни, которые они вынуждены были покинуть. Я слышал, что духи богов земель, которыми владела эта семья, в результате сильно ослабли.

Жрец опирался на простые истины, которые Каю уже были известны. Он знал, что божественность бога земель деревни Эда стала угасать, после того, как люди покинули эту деревню. Именно поэтому Белая Госпожа так старалась, когда ухаживала за могильником.

Жрец наклонился вперёд и заглянул в постепенно расширяющиеся глаза Кая.

— Когда бог земель теряет своё могущество, земля быстро теряет свою жизненную силу. Качество урожая постоянно снижается. Это то, что должны знать все носители стража. Но в этом мире есть и много примеров обратного. Когда барон этих земель, лорд Везин, усердно тренирует своё тело, он, скорее всего, пытается так повысить урожайность деревни.

Кай почувствовал головокружение, его словно затягивало в глаза жреца и в яркий свет, находящийся внутри них.

— Причина, по которой лорд Везин и другие проявляют такое уважение к гостям, несмотря на проблемы, которые те создают, заключается в том, что за этими гостями стоит вера Его Величества Короля. Пока деревня Лаг находится на земле, принадлежащей лорду Везину, она полностью находится на территории Объединённого Королевства и является землёй Его Величества Короля. Следовательно, если вызвать недовольство Его Величества Короля, это может негативно отразиться на самой земле. Когда та деревенская женщина говорила о проклятии, что падёт на землю, она имела в виду именно это.

— Но... ему не сойдёт это с рук.

— Молодая девушка...

— Я не понимаю, но... она моя. Я думаю...

— Ах. Так вот оно что.

Жрец тихо вздохнул и, казалось, погрузился в раздумья, но его жесты показались Каю несколько театральными. Он не мог понять, был ли жрец его другом. Или же врагом.

Кай чувствовал, что в том, кто смог получить сигил, не нуждаясь в благословении бога земель, было что-то странное. Само слово «сигил» вводило в заблуждение. Его кумадори не являлся символом какого-либо бога, живущего внутри него; он просто олицетворял грозную силу, которую тот обрёл, будучи человеком.

Кай не мог представить, сколько божественных камней ему пришлось поглотить и насколько интенсивными были его тренировки. Сила, которой обладали носители стража, намного превосходила силу обычных людей.

— Если Вы настаиваете на наказании этого человека, позвольте мне сначала дать совет, — сказал Жрец, глядя Каю в глаза.

Хотя жрец сохранял самообладание, в его глазах читалось волнение, словно он только сейчас сказал то, что хотел сказать всё это время. Кай не был уверен, было ли это влиянием бога долины или какой-то опыт из его прошлой жизни позволил ему это осознать.

— Кай, я знаю, что Вы каким-то образом стали носителем стража. Вам не нужно скрывать это от меня. Я видел это. Я видел это благодаря искусству ста глаз.

Жрец даже не вздрогнул от убийственного намерения, которое Кай начал подсознательно излучать.

Убить жреца прямо здесь и сейчас было бы разумным решением. Какими бы таинственными боевыми искусствами ни владел жрец, его всё равно можно было сокрушить благодаря благословениям бога долины.

Жрец, должно быть, догадался о мыслях Кая по его взгляду и мелким движениям тела.

— Пожалуйста, не будьте поспешным, — сказал жрец, чуть отступив назад.

Он поднял руки, чтобы показать, что не намерен сражаться с Каем.

— Я никому об этом не скажу. Я слышал, что в пограничье есть много поселений, которые были уничтожены полулюдьми. Если Вы случайно наткнулись на одного из их покинутых богов земель и получили его благословения, то, возможно, так и должно было случиться. Теперь Вы имеете право стать лордом в этой стране.

— ...

— Конечно, есть определённые процедуры, но если Вы пожелаете, то станете благородным, а земли благословившего Вас бога земель будут Вашими владениями. Существует древний закон, согласно которому дворяне нашего королевства, носящие стража, имеют право на сражения друг с другом, в порядке захвата статуса. Это забытое правило, которое в наши дни считается варварским, но оно по-прежнему записано в законах королевства. Если Вы не беспокоитесь о том, что Ваша земля станет проклятой, то с таким сражением нет никаких проблем. Кроме того, если сторона, которой бросили вызов, обладает высоким уровнем божественности, она не может отказаться от боя.

Сказав это, жрец хлопнул себя по коленям и, с восторженным видом, уставился на Кая. Возможно, сам жрец тоже испытывал ненависть к эгоистичным и высокомерным дворянам из центра.

А может, это было частью его игры.

Внутри Кая росло чувство спокойствия.

Похоже, жрец посчитал, что Кай находится под влиянием своей ярости.

— Если Вы хотите оставить формальности на меня, я с радостью буду действовать от Вашего имени. Процесс не особенно хлопотный. Всё, что мне нужно, — это письменная клятва, подписанная кровью, и тогда Маас сможет вести дела с королевской семьёй. Естественно, текст клятвы я могу написать сам.

— Мне это не интересно, — прямо сказал Кай.

Это не было рациональным решением, оно исходило из его интуиции.

— Разве Вы не хотите отомстить?

— Я просто деревенский житель. Для меня всё это не имеет значения.

— ...

Кай всё ещё ничего не сказал в пользу предположения о том, что он являлся носителем стража, но жрец всё равно продолжал говорить.

— Вы не верите в то, что я сказал, Кай? Что, если я скажу Вам, что был свидетелем Вашей борьбы с тем огромным оргом-солдатом? Поверите ли Вы мне тогда?

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Очень хорошо. Я вижу в чём дело.

Кай говорил, не особо задумываясь над словами.

Должно быть, жрец поспешил сделать собственные выводы и решил, что Кай являлся лучшим переговорщиком, чем можно было предположить по его внешнему виду.

— Полагаю, Вы хотели бы, чтобы мы притворились, что ничего этого никогда не было.

— ...

— Я не понимаю, почему Вы хотите скрыть свою силу. Есть ли какие-то обстоятельства? Хорошо. Я не буду больше лезть не в своё дело. Я бы предпочёл, чтобы Вы не смотрели на меня так, будто собираетесь убить. Я понимаю. Клянусь богами, что ни одно слово об этом никогда не сорвётся с моих уст. Это будет нашим с Вами секретом.

Явного намерения убить, которое демонстрировал Кай, было достаточно, чтобы заставить жреца изменить своё отношение и дать обещание.

Было общеизвестно, что клятве, данной жрецом, можно доверять. Каким бы отдалённым ни был регион, странствующие жрецы всегда выполняли свои обещания. Если жрец обещал кому-то что-то доставить, он делал всё возможное, чтобы выполнить это, пока ещё был жив. Говорили, что жрецы клялись своей жизнью, что проживут её без лжи.

Убей его. — Голос бога долины отчётливо звучал в голове Кая.

Многие знали, что Кай и жрец находятся в этой комнате наедине. Если бы Кай убил жреца прямо сейчас, ему пришлось бы покинуть деревню.

Он знал, что придёт день, когда у него не будет выбора, кроме как уйти, но он не хотел, чтобы этот день наступил сегодня. Он не мог оставить Эльзу, пока та была в таком ужасном состоянии.

— Похоже, меня в конечном итоге убьют, если я ничего не предприму, поэтому, пожалуйста, позвольте мне заслужить Вашу благосклонность.

Когда жрец убедился, что Кай не собирается безрассудно нападать на него, он сел в кресло с более спокойным видом и слегка выдохнул.

— Боги полулюдей, что бродят по королевству, приходят на земли людей, чтобы убить их носителей стража. Это не редкость.

Трудно было сказать, был ли жрец серьёзен или говорил в шутку. Звучал он как мошенник.

Было ясно, что жрец пытался заставить Кая быть ему обязанным.

— Если выглядеть как кто-нибудь из полулюдей, а не как человек, я думаю, что никаких проблем не возникнет, пока никто не раскроет этого.

Кай немедленно приступил к действиям.

42

Убей его.

Бог долины был ужасно оживлённым.

Было непонятно, почему его бог так раздражён.

Убей его сейчас же.

Похоже этому богу очень нравилось убивать. Или, возможно, он просто видел в этом самый эффективный способ решения проблем.

Убийственное намерение его бога было направлено не на жабу, которую планировал убить Кай. Оно было направлено на жреца.

Кай задался вопросом, почему его бог хочет смерти жреца, но бог не объяснил причины, и Каю оставалось только гадать.

Он знает, что я носитель стража...

В этом отношении его мысли совпадали с мыслями бога долины.

Это было проблемой. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы никто не узнал о том, что он являлся носителем стража, и чтобы его образ жизни в деревне сохранился. Ему хотелось накричать на жреца и спросить его, как он узнал.

В этот момент Кай бежал в сторону долины. Его целью было получить снаряжение, необходимое ему, чтобы замаскироваться под получеловека. Точнее говоря, он намеревался обратиться за помощью к Пореку.

Он мчался сквозь великие равнины пограничья, словно ветер. Вечер уже прошёл, и его окружила темнота ночи. Было облачно, и звёзд не было видно. Небольшое количество звёздного света, пробивавшегося между облаками, было ценным источником освещения, позволявшим ему использовать своё улучшенное зрение носителя стража. Чем ярче свет сияющей звезды, тем быстрее она будет течь. Ближайшие к основному потоку Испи Рио текли быстрее всех и сияли ярче всех.

Откуда жрец мог знать о битве Кая с солдатом в доспехах? Он не только утверждал, что знает об этом, но и говорил, что видел это своими глазами.

Сто глаз... После поединка с господином Олхой жрец рассказал об этом тайном искусстве, позволяющем видеть предметы на большом расстоянии.

Кай понял, что существует опасность того, что даже сейчас жрец может наблюдать за его передвижениями при помощи искусства ста глаз.

Убей его сейчас же.

Он, наконец, приблизился к тому, чтобы понять желание бога долины убивать.

При таком раскладе, жрец скоро узнает, где находится долина.

Кай попытался представить это.

Если сто глаз буквально означало, что жрец обладал сотней глаз, то эти глаза могли следить за движениями Кая в этот самый момент. Всем, кто обладал хорошим зрением в пограничье, было известно, что, как бы хорошо человек ни видел, его дальность зрения никогда не превышала расстояния в несколько йулдов. Это объяснялось тем, что далёкие объекты казались меньше, а также тем, что множество препятствий и форма самой земли скрывали объекты от взора.

Идея о том, что мир круглый, не была известна людям этого мира. Странный образ Земли на мгновение возник в голове Кая, а затем исчез. Он не мог понять, каким образом шарообразная форма земли делает так, что невозможно видеть дальше определённого расстояния.

Кай бежал, глядя то вперёд, то назад, то влево, то вправо в поисках какого-нибудь присутствия. Он хотел бы уметь видеть так же, как Порек. Если сто глаз были созданы по тем же принципам, что и магия Кая, то, скорее всего, они использовали духовную энергию, которую жрец воспринимал как свет.

Временами, благословения, которые давал бог изнутри, могли меняться в зависимости от желания хозяина, как это произошло с солдатом в доспехах во время их боя. Изменения, произошедшие внутри Кая, должно быть, основывались на тех же принципах, потому что его зрение в этот момент резко изменилось.

Он увидел мир аур, который описывал Порек, и этот мир наложился на мир света.

Кай чувствовал, что будет трудно удивить кого-либо с такой силой, использовав магию. Возможно, это было предсказуемо, что солдат в доспехах посмеётся над секретной уловкой Кая.

Магия не была ни непревзойдённой, ни всемогущей.

— Нашёл тебя.

Кай обнаружил это.

Где-то над Каем, справа от него, находился шар света, который следовал за ним.

Он не мог понять, как кто-то мог создать такое с помощью магии. Магия Кая никогда не выходила за рамки имитации природных явлений, но техника ста глаз не была так проста.

— Глазное яблоко...

Сила, которая позволяла жрецу видеть далёкие объекты в деталях, была самым настоящим глазным яблоком, которое вылетало на место.

Принцип действия зрения, по сути, заключался в поглощении света из пространства сетчаткой. Поэтому, чтобы увидеть какое-нибудь место так, как если бы человек сам там находился, практикующему такое понадобилось бы глазное яблоко в этом месте. В конце концов, единственным органом зрительного восприятия у людей был глаз.

Однако это глазное яблоко было создано с помощью магии.

Кай рассудил, что оно видело образы мира аур, который он сам видит в настоящий момент.

Присмотревшись, он заметил, что за глазным яблоком, словно нить, тянется узкий луч света. Когда он увидел это, ему на ум пришёл термин «зрительный нерв». Так называлась нервная ткань, которая соединяла глаз с мозгом.

Кай направлялся в деревню Банья, но теперь повернул и отправился в близлежащий лес.

В качестве эксперимента он пробирался сквозь густые заросли деревьев, без видимых причин петляя то влево, то вправо, и всё это время следил за движениями глазного яблока.

Как он и ожидал, нить, тянущаяся за глазом, зацепилась. Оказалось, что нить не может пройти сквозь деревья. Каждое дерево в лесу обладало, пусть и слабой, но своей собственной аурой. Так что игнорировать их или смотреть сквозь них было невозможно.

Глазное яблоко вдруг начало подниматься в воздух. Оно поднялось достаточно высоко, чтобы лес был виден с высоты птичьего полёта, а затем стало следовать за Каем. Когда он был с поисковой группой, за ним, должно быть, точно так же наблюдали сверху.

Кай знал, что делать.

Он побежал через лес на полной скорости.

Над головой раскинулись листья и ветви деревьев, поэтому Кай знал, что сверху его будет трудно заметить. Была ночь, и, находя и погружаясь в особенно тёмные места, он знал, что эти места будут слепыми зонами, которые невозможно разглядеть сверху.

Для человека с закалённой кожей носителя стража безрассудная беготня по лесу была весьма эффективной. Глазное яблоко было застигнуто врасплох и осталось позади, пока Кай продолжал бежать сквозь деревья. Через четверть токи после того, как он потерял глазное яблоко из виду, Кай наконец сменил направление и отправился к долине, как и собирался изначально.

Убей его сейчас же.

Было ясно, что жрецу нельзя доверять.

Прибыв в долину, Кай решил проведать Аруве, прежде чем посетить поселение корору, расположившееся на краю долины. Когда он положил руку на голову Аруве, она прижалась к нему со словами: «На Вас женский запах». Ему пришлось отрывать её от себя, прежде чем он смог уйти. Девушка-корору может быть настоящей занозой.

Порек, должно быть, почувствовал прибытие Кая, потому что он немедленно вышел из дома, чем позволил Каю сразу перейти к делу.

Ему нужна была одежда, в которой он выглядел бы как представитель другого вида. Услышав эту просьбу, Порек кивнул, не спрашивая подробностей, а затем скрылся в своём доме. Когда он появился вновь, в руках у него была одежда корору.

— Эту одежду когда-то носил величайший воин нашего племени. Она принадлежала одному из представителей нашего рода, который был очень высок для корору, так что она должна подойти и Вам, Бог Долины.

— Разве это не что-то ценное для тебя?

— Вовсе нет. Владелец умер и был похоронен. Пожалуйста, не думайте об этом.

— Тогда ладно.

Этого было достаточно для Кая. Он позволил Пореку одеть его в одежду.

Одежда корору была похожа на человеческую, её можно было завязать спереди шнуром. Но, для человеческой, она была слишком хорошо сделана. Краска, окрашивающая одежду, формировала геометрические узоры, созданные их предками.

Очевидно, что это был ценный предмет одежды, даже для корору, и на его изготовление было потрачено большое количество меха. Густой мех, выстилавший воротник и другие места, казался очень тёплым.

— Хотя мы небольшого роста, в остальном корору ничем не отличаются от людей. Если Вы наденете эту маску, все, кто Вас увидит, решат, что Вы носитель стража корору

Кай удовлетворённо кивнул, рассматривая одежду, которая была на нём. Он никогда в жизни не носил ничего столь элегантного.

— Какова Ваша цель?

— Мне нужно убить носителя стража.

— Если Вам нужна помощь...

— Я справлюсь.

— Хорошо. Жаль. Я надеялся, что смогу разделить с Вами награду.

Каю нравилось, когда Порек говорил так откровенно.

Затем Кай вспомнил, что в долину скоро прибудет девушка-узэллка, и попросил Порека поприветствовать её. Тот был несколько удивлён, но почтительно согласился. Кай был рад, что всё так быстро уладилось.

Когда он начал убегать обратно, члены племени собрались вокруг него и помахали ему рукой, провожая. Это оставило в сердце Кая тёплое чувство, заставившее его слегка улыбнуться.

Когда всё это закончится, я приведу сюда Эльзу. Сюда, в долину.

Он был уверен, что это место сделает её счастливой.

43

Где-то кто-то плакал.

Эти приглушённые волны печали распространились по замку, а разговоры стали редкими, создавая невыносимую атмосферу меланхолии.

Теми, кто плакал, были соседки по комнате двух убитых девушек: Сэле и Шиины. Реальность их внезапной смерти, вероятно, с запозданием, наконец дошла до большинства.

Жозе казалось, что ей не достаёт чувства реальности.

Я такая слабая...

Жозе посмотрела на свои маленькие руки.

С самого рождения её кожа была чувствительна к солнечному свету и почти не имела цвета. Она то и дело сжимала и разжимала кулаки, словно это могло помочь ей почувствовать, что она ещё жива.

Я действительно бессильна.

Несмотря на то, что ей было неловко, когда жители деревни называли её Белой Госпожой, она могла высказывать своё мнение во время споров, позволяя тем самым другим чувствовать себя комфортно, когда они обращались к ней этим титулом. А когда жителям деревни было трудно просить о чём-то её отца, она часто была готова сделать это сама. Таким образом, создавалось впечатление, что она выросла в надёжную леди. Но в глубине души она всегда боялась, что на самом деле не обладает той силой, которую от неё ожидали окружающие.

В последнее время она слишком хорошо понимала, что была совершенно бессильной маленькой девочкой.

— Моя Госпожа, Вы должны отдохнуть.

— Кого выбрали на сегодня?

— Салли. У него было меньше всего претензий к ней, так что...

— Скажите ей, чтобы она приняла все меры предосторожности. Если она почувствует, что её жизни угрожает опасность, то в первую очередь она должна спасать себя. Пусть бежит к Аделии или ко мне.

— Хорошо, Госпожа.

Напряжение среди членов женского совета было невыносимо велико.

Отдать себя кому-то столь неприятному ради жителей деревни было задачей, поставленной перед несколькими молодыми женщинами, которые недавно потеряли своих мужей. Вполне ожидаемо, что эти женщины испытывали необычайное беспокойство.

Не так давно две другие женщины в тех же обстоятельствах погибли просто потому, что им не посчастливилось оказаться рядом, когда начались неприятности.

Больше не осталось никого, кто был бы готов провести ночь с этим особым гостем. До этого момента те, кто был избран женским советом и призван дамами Дома Молох действовать в интересах деревни, выполняли свои обязанности не более чем со слезами на глазах. Беременность вызывала у всех такой страх, что они в чрезмерных количествах просили лекарственные травы, способные предотвратить её, и это истощило запасы лекарственных растений.

Гость и его свита затянули своё пребывание намного дольше, чем предполагалось, и это создавало проблемы. Всё потому, что жрец, которого он привёл с собой, ещё не завершил своё отдельное исследование, но инспектор намеренно пытался расстроить женщин, нашёптывая им по ночам, что они продлевают своё пребывание здесь, чтобы вызвать их недовольство.

Он был отвратительным человеком. С общей сложившейся ситуацией и необходимостью продолжать выполнять требования этого человека было трудно смириться.

Сцена, которая разыгралась половину токи назад, всё ещё была на удивление свежа в памяти Жозе, и воспоминания о ней заставляли её дрожать. Она крепко обняла собственное тело, пытаясь унять дрожь.

— Не надо изображать из себя нежную дочку, когда речь идёт всего лишь об одной или двух девушках из Вашей деревни.

Она попросила прекратить жестокость и сказала, что не может допустить, чтобы его просьба о новой «чистой девушке» была удовлетворена. Отец пытался остановить её, но она пошла поговорить с инспектором напрямую, когда её отец не видел. Небольшой мужчина, который, по идее, был здесь в качестве инспектора, окинул взглядом её не до конца развитое тело и насмешливо заговорил с ней.

— Интересно, а лорд Везин знает об этом?

— Это было исключительно моё решение.

— Тогда я сделаю вид, что не слышал Вас. Вы обвиняете меня в том, что я требую, чтобы женщины делили со мной постель. Вы действительно считаете, что такое отношение к посланнику короля уместно?

— Но... Как Вы можете отрицать подобные просьбы?!

Обычаи требовали, чтобы деревня предлагала гостю женщин без просьбы с его стороны. Это было стандартной практикой при приёме важного гостя в бедной деревне, у которой не было ничего другого, что они могли бы предложить.

Этот коротышка, однако, неоднократно выдвигал свои собственные требования и, должно быть, даже надавил на её отца, чтобы тот отправил «чистую девушку по имени Эльза» в его покои. Возможно, он изложил свою просьбу эвфемистически, в напыщенной манере дворянина, а не произнёс слова прямо. Но независимо от того, как он щеголял своим высоким социальным статусом, принуждение есть принуждение.

А потом случилась трагедия, когда он узнал, что Эльза не была тем, кого он назвал бы «чистой девушкой».

Даже после того, как он пролил так много крови, он всё ещё не отказался от своей охоты за женщинами. Более того, он, казалось, радовался их недовольству, и его требования становились всё более частыми и придирчивыми.

Мужчинам было легко. Они просто говорили: «Ну, мы не можем отказать гостю в его просьбе». Но тяжелее всего было женщинам, выполнявшим эти требования.

В женском совете разразился сейчас самый настоящий скандал. Самые громкие жалобы поступали от самых молодых участниц, которые являлись его наиболее вероятными целями. Этого оказалось достаточно, чтобы прогнать дам Дома Молох из совета, начиная с матери Жозе.

Как член семьи барона, Жозе взяла на себя ответственность, заступившись за других женщин и вступив в переговоры с их гостем напрямую. Впрочем, переговоры вряд ли можно было назвать переговорами, ведь он имел над ней такую большую власть.

Если он говорит, что не уйдёт из деревни, пока не получит «чистую девушку», возможно, я смогу отдать ему своё тело и покончить с этим.

Жозе была одна в комнате.

Когда она представила, как теряет свою драгоценную чистоту с этим отвратительным человеком, которого она и за человека-то едва ли считала, ей пришлось обнять себя, чтобы унять дрожь, которую это вызвало. Она слишком хорошо понимала чувства Эльзы. Об этом не могло быть и речи.

Нам нужна помощь, и мне всё равно, откуда она придёт. Кто-нибудь, пожалуйста, сделайте что-нибудь.

Как только первая слеза медленно стекла по щеке и упала на пол, из её глаз одна за другой стали течь всё новые и новые слёзы.

Она продолжала так плакать ещё некоторое время.

На мгновение, в замке воцарилась абсолютная тишина.

— На нас напали!

Затем раздались крики и звон тревожных колоколов.

Послышались тяжёлые шаги, топающие по коридору за пределами комнаты.

Жозе вскочила с кресла и подбежала к окну. По всей длине оборонительной стены деревни горели костры, разожжённые солдатами.

Жозе напрягла глаза. Она была носителем стража с улучшенным зрением, поэтому могла ясно видеть мир, лежащий за стенами в море тьмы.

Там она увидела слишком знакомого врага. Это был ночной набег макак.

**

Ночные набеги макак. Они не были редкостью в регионах, близких к Лагу.

Хотя деревня была довольно большой, в Лаге были спрятаны три божественных духа богов земель, и макаки никогда не отказывались от своих попыток захватить их.

Они внимательно следили за деревней и за тем, чтобы несколько их солдат всё время находились в лесу недалеко от неё. Число этих солдат неуклонно росло. Передвижение большого количества макак, о котором искатель истины говорил Олхе, было явным признаком того, что они намереваются напасть на Лаг и разгромить его.

Армия макак, напавшая этой ночью, насчитывала более 100 солдат.

Но деревня была окружена прочными каменными стенами, и армия такого размера не могла взять укреплённую деревню, подобную Лагу. Для макак было бы разумнее подождать, пока они не соберут армию в несколько раз больше, чем сейчас.

Это было неожиданное событие, которое никто не мог предвидеть.

Нужно инсценировать ночной набег полулюдей.

Мальчик, выглядевший как корору, понял, что макаки должны собираться вместе в лесу, и нашёл их группу. Затем он безжалостно использовал их в своих целях, потребовав, чтобы они напали на деревню, но при этом поставил тяжёлое условие: ни один деревенский житель не должен быть убит.

Их должно быть достаточно, чтобы деревня стала занята. Тогда появится возможность.

Мальчик похожий на корору, который, конечно же, был переодетым Каем, подошёл к группе с тыла. Обнаружив их вожака, лежащего на простой травяной подстилке вместе с самкой макаки, он начал переговоры с мощного удара кулаком.

Когда голая(?) самка макаки увидела стоящего там Кая, который держал их вожака за шею, она закричала и убежала. Вожак попытался сопротивляться, но Кай пихнул его лицом в грязь и пнул по незащищённой красной спине.

Конечно же, вожак являлся носителем стража, но маленький Кай был гораздо сильнее. Этот предводитель макак не мог ничего сделать, кроме как кричать в грязь, пока Кай вдавливал его лицо в землю.

Было вполне вероятно, что эта макака говорила на человеческом языке.

Проведя время с Пореком и Аруве, Кай научился имитировать говор корору, произнося несколько ломаных фраз. Он начал говорить как корору, а затем внезапно перешёл на человеческий язык.

Создавалось впечатление, как будто он думал, что макака с большей вероятностью знает человеческий язык, нежели язык слабых и гонимых корору.

Как и ожидалось, вожак макак почувствовал, что его жизнь поставлена на карту, и начал изо всех сил пытаться заговорить на человеческом языке.

Тут уж, Кай отпустил его.

— ***.

Когда вожак понял, что нападавшим был корору, он внезапно пришёл в ярость. На его красном лице начал появляться кумадори. Теперь у Кая был шанс увидеть, какого уровня кумадори можно ожидать от макаки, которой доверили армию на передовой. Линии были менее замысловатыми, чем даже у командира оргов, который посетил долину.

Кай тоже поприветствовал этого носителя стража, позволив своему собственному кумадори проявиться. Вырезанная из дерева маска на его лице, скрывала всё, начиная от глаз и ниже, при этом оставляя его лоб полностью открытым.

В тот момент, когда вожак макак увидел кумадори Кая, он понял, что между ними была большая разница в уровне божественности, и стал выглядеть так, словно собирался убежать.

Естественно, Кай не дал ему шанса это сделать. Как только тот начал разворачиваться, он схватил его за руку и ударил сзади по коленям. Вожак вскоре потерял равновесие и оказался в сидячем положении, из которого ему пришлось смотреть вверх, на маску Кая.

— В деревне. Нужно кое-кого убить. Ты поможешь.

— Ч-Что?..

— Слушай. Ты поможешь.

— ...

— Как-нибудь атакуйте деревню. Продержитесь сколько-нибудь, потом отступите. Пока это происходит, я проберусь внутрь и убью свою цель.

Это были все требования Кая. Он не просил их отбросить свои жизни.

— Если не поможешь — догоню и убью.

— Понятно...

И вот так, в ту же ночь, на деревню случился внезапный ночной набег макак.

44

Макаки появились в большом количестве.

Использование своих мощных, длинных рук, чтобы размахивать каменными топорами было их специализацией, но это далеко не всё, на что они были способны. Их обезьяноподобные руки, намного превосходящие по длине человеческие, позволяли им с лёгкостью метать камни на большие расстояния, что создавало проблемы для защищающихся.

Макаки не были совсем глупыми. Хотя они знали, что от любых не очень серьёзных атак их защищает жёсткий мех, похожий на металлическую проволоку, они не подвергали себя излишнему риску в бою.

С их точки зрения, атака на Лаг была похожа на осаду замка. Поэтому они подошли к деревне под покровом ночи и начали атаковать, бросая камни, чтобы сбить солдат с оборонительных стен.

Наблюдая за их наступлением со спины, Кай узнал кое-что о слабых местах Лага.

А… Они используют гребни на краю пшеничных полей для укрытия.

Поля были расположены близко к Лагу, потому что они были очень важны для поддержания жизни в деревне.

Сезон дождей в пограничье длится довольно долго, поэтому между полями было много гребней и глубоких ям для улучшения дренажа. Макаки подходили к деревне и тут же прыгали в ямы. Оттуда они могли, прячась, бросать принесённые ими с собой камни.

Кай не хотел, чтобы кто-либо из жителей деревни умер, и почувствовал необходимость действовать быстро, когда увидел, что солдаты пытаются увернуться от камней, брошенных макаками со смертоносной силой.

По просьбе Кая, макаки сосредоточили свою атаку на передних воротах деревни. Естественно, оборона деревни также была сосредоточена на этом участке, поэтому большинство солдат, охранявших заднюю стену, постепенно стягивались сюда. Кай внимательно следил за их передвижениями, перемещаясь в район, где было размещено мало солдат.

План Кая по проникновению на место основывался на его знаниях как деревенского жителя.

Кай часто использовал заднюю часть деревни во время своих ночных визитов в долину, и он знал, где есть небольшое слепое пятно для дозорных. Это было место в тени выращиваемых внутри стен деревьев с целебными свойствами. Ночью за травяным садом в задней части замка мало кто наблюдал, а дерево шурэ, растущее возле стен уже несколько десятилетий, скрывало его движения от солдат, стоявших на страже, когда он взбирался на стену.

Кай внимательно следил за передвижением солдат наверху стены, и небольшие бреши в их периметре не ускользнули от его внимания. Обладая невероятной прыгучестью, Кай одним прыжком преодолел стену высотой в семь или восемь йулов. Несколько солдат повернулись, чтобы посмотреть, когда почувствовали лёгкий ветерок, но Кай уже скрылся из виду.

Он хорошо знал внутреннее устройство деревни, поэтому мог передвигаться, переходя из тени в тень, где его не было видно. Чем ближе он подходил к замку, тем больше становилось глаз, поэтому Кай использовал физические способности, которыми наделил его страж, и пошёл по пути, который был бы невозможен для любого обычного человека.

Пойду через крышу.

Он легко добрался до крыши замка, воспользовавшись несколькими небольшими опорами. Форма крыши была ему уже знакома, и он мог догадаться, где находится его цель.

Не считая пространства под крышей, замок имел в общей сложности три этажа, и на втором — была комната, где находилась эта отвратительная жаба. Это было место над парадным входом, откуда открывался хороший вид. Крыша над этим входом служила террасой для важных гостей.

Когда Кай подошёл поближе и посмотрел вниз на террасу, то увидел несколько стоящих там солдат. Теперь он вспомнил, что эта позиция использовалась в качестве сторожевой башни, когда замок нужно было защищать.

Поразмыслив, Кай решил, что он не будет заходить спереди, где шли бои, а проникнет через боковое окно, расположенное на некотором расстоянии. Весь третий этаж занимала семья барона. Кай поискал и нашёл окно, удобно оставленное открытым.

Если там кто-то есть, я изобью его до потери сознания...

Приняв решение, он ухватился за край крыши и, словно акробат, пролез в окно ногами вперёд. И тут же обнаружил, что изнутри кто-то смотрит на него испуганными глазами.

Он бы ударил его без раздумий, но замешкался, узнав, кто это стоит и смотрит на него.

— К-кто...

Кай с силой прижал девушку к стене, закрыв ей рот, чтобы заставить замолчать, прежде чем она успеет спросить, кто он такой. От её белых волос до его носа доносился слабый аромат цветов, и этот запах казался странно неуместным.

[[image:/storage/reader-images/ebff480498367825f4af99f49ac62d0cb50830af.jpg]]

Это была Белая Госпожа, одна из дочерей барона.

Кай вскоре потерял желание ударить её и вырубить. Он не знал, что делать, но отпустить её не мог, иначе она позовёт на помощь.

— К-кто т...

— Заткнись!

Он усилил давление на руку, которая удерживала её на месте, и снова закрыл ей рот.

Затем переместился так, чтобы его рот оказался рядом с ухом Белой Госпожи. Он заметил, что его угрожающий взгляд заставляет её дрожать.

— Мне нет до тебя дела.

— ...

— Я здесь только ради него... Я собираюсь убить жирную жабу, остановившуюся в этой деревне.

На мгновение, её тело вздрогнуло от шока, но затем Белая Госпожа, похоже, расслабилась. Она перестала задерживать дыхание и стала нормально дышать.

Возможно, дело было в том, что Кай обращался с ней более мягко, а возможно, в силе её стража, который двигался внутри неё, пока она насильно удерживалась. Казалось, ей было трудно пошевелиться, но Белая Госпожа смогла посмотреть прямо на него, и вид носимой им необычной маски, заставил её слегка вздрогнуть.

— Не поднимай шум. Издашь хоть звук, и я убью тебя.

Кай нервничал и не совсем понимал, что говорит. Это была пустая угроза, но когда он увидел, что она напугала Белую Госпожу, то тоже занервничал.

Сохраняй спокойствие. Сохраняй спокойствие.

Кай использовал те же техники, которые он применял ранее, когда был близок к тому, чтобы потерять себя на поле боя. Он сделал вдох, напомнив себе о своих целях.

Он должен был убить жабу.

Он должен был избежать убийства жителей деревни.

Он не мог допустить, чтобы его личность была раскрыта.

Ему нужно было, чтобы его заметило как можно меньшее количество людей, а затем, как только он всё закончит, быстро сбежать.

Вот и всё.

Он не ожидал, что будет замечен Белой Госпожой, но, к счастью, она его не узнала. Хотя они находились внутри замка, источники света не использовались впустую, поэтому в комнате было темно. Кай также предпринял несколько попыток изменить свой внешний вид, например, распустил волосы. Он решил, что продолжит выполнение своей задачи, не дав Белой Госпоже времени прийти в себя.

К счастью, Белая Госпожа тоже была носителем стража. Он мог обращаться с ней довольно грубо, и это не убило бы её. Держа это в голове, Кай чувствовал, что у него нет другого выбора.

— Ты убьёшь его?.. — тихо сказала Белая Госпожа.

Она пристально смотрела на Кая. Её глаза были измученными, но ей как-то удалось слабо улыбнуться.

— Позволь мне помочь.

Её пальцы крепко сжали плечо Кая, при попытке сопротивления, а ногти впились в его кожу.

Если бы Кай не был носителем стража, она могла бы даже содрать кожу с его плеча. Так сильны были эмоции, отражавшиеся в рубиново-красных глазах Белой Госпожи.

— Убей его.

Её тело дрожало, когда она произносила слова, которых Кай никогда бы не ожидал от неё услышать.

Белая Госпожа показывала дорогу.

В результате, Кай без проблем добрался до комнаты жабы.

Смех, доносившийся из комнаты, звучал совершенно неуместно, учитывая, что снаружи бушевала битва. Должно быть, он, попивая вино, наслаждался видом убийств, как будто всё это было ниже его, чем-то далёким.

Белая Госпожа на мгновение стиснула зубы, а затем кивнула и постучала в дверь комнаты.

Затем ей очень непринуждённо велели войти, а из комнаты вышла легко одетая девушка и провела её внутрь.

— На этом всё, — негромко сказала Белая Госпожа, вероятно, адресовав эти слова Каю, который инстинктивно спрятался.

Она ушла вместе с девушкой, а Кай тихо проскользнул в комнату, которая теперь погрузилась в тишину.

Внутри он увидел жабу, столичного инспектора, который, в распахнутом халате, смотрел в широко открытое окно. На его руке блестела капля драгоценного деревенского вина, которое он, должно быть, пролил на себя.

Северо Гандал.

Инспектор, присланный по королевскому указу. Дворянин из центра, чей дом обладал огромной властью.

Его уровень божественности был синквеста.

Всё, что Кай знал об этом человеке, он узнал из слухов, распространяемых солдатами. Как синквеста, он был выше барона по рангу, но он стоял к Каю спиной, которая казалась беззащитной.

Жир на его теле, как и обвисшая кожа, свидетельствовали о том, что ему были чужды тренировки.

И даже когда Кай приблизился, исполненный убийственных намерений, жаба, казалось, ничего не заметил. Он просто продолжал смотреть и смеяться, наблюдая, как в мире под ним происходят убийства.

— Убей его, — попросила Белая Госпожа. — Убей его за пределами деревни.

Она хотела, чтобы никто не думал, что жители деревни убили его, дабы расквитаться с ним за их обиду.

Она хотела, чтобы у деревни было какое-то оправдание, когда к ним придут с расспросами из столицы.

Кай никогда не планировал доставлять деревне неприятности.

Кай видел, что стеклянные двери, расположенные по всей длине террасы, были открыты. Проём был достаточно широк, чтобы через него мог легко пройти человек. За дверью были видны спины солдат, которых он заметил с крыши.

Рука Кая бесшумно вытянулась и крепко схватила инспектора за шею.

Внезапно, инспектор перестал дышать.

Для кого-то, с уровнем силы как у Кая, вес этого коротышки был пустяком. Другой рукой он ухватился за пояс инспектора, а затем, использовав всю свою силу, одним махом выбросил этот отвратительный мешок плоти.

— Ха?! — эхом отозвался удивлённый вскрик инспектора. В одно мгновение его выбросили из комнаты и отправили высоко в воздух.

45

Выбросив инспектора на улицу, Кай, ни мгновения не колеблясь, развернулся и выбежал из комнаты для гостей. Это заняло совсем немного времени, и никто не заметил, что Кай был там.

Человек, одетый в одежду корору мчался по длинному коридору второго этажа замка с ужасающей скоростью. Именно тогда он услышал шум, исходящий из гостевой зоны, но события настолько застали солдат врасплох, что они не спешили действовать. Так не спешили, что Кай успел полностью исчезнуть оттуда.

Легко выбравшись из здания, Кай пошёл кратчайшим путём, скрываясь в тенях, а затем перепрыгнул через защитные стены и поспешил за своей добычей.

Эта жаба может оказаться слабее, чем я думал...

Слабый или нет, его противник был носителем стража на уровне сигил синквеста. Кай знал, что его грубое обращение не причинит ему никакого вреда, но он искренне беспокоился, что эту жабу могут убить макаки, хотя именно Кай выбросил его на наружу.

Носитель стража, возглавляющий макак, не представлял из себя ничего особенного, но он мог стать гораздо большей проблемой, если бы ему позволили стать сильнее, дав поглотить божественный камень этой жабы.

Как только он оказался за пределами деревни, Кая, должно быть, ошибочно приняли за врага, потому что в него полетело несколько стрел. Когда Кай промчался под оборонительными стенами, воины деревни начали сосредотачивать свои атаки на нём. Стрелы непрерывно сыпались на него, и Каю, к его раздражению, приходилось отбивать их руками.

Его нельзя было хорошо разглядеть в темноте, но, по тому, как легко он отмахивался от стрел, солдаты поняли, что перед ними нечто невероятно опасное. Должно быть, они решили, что это носитель стража, действующий в одиночку и ищущий брешь в их обороне. Солдаты перекрикивались между собой, призывая к осторожности. Кай узнал один из голосов и бросил взгляд в сторону его обладателя. Как и ожидалось, он увидел лица членов своего отряда. Ему было больно видеть, как его собственные друзья направляют на него свои стрелы.

Кай задержал дыхание, а затем ускорился. Он перемахнул через позиции макак и скрылся во тьме позади них. Как только оказался вне поля зрения солдат, он почувствовал облегчение.

— ****!

— **, ***!

Макаки также выглядели несколько озадаченными, когда Кай перепрыгнул через их головы. Они указывали на Кая, который смахивал грязь с одежды, и, казалось, громко спрашивали друг друга, почему корору здесь.

Большинство макак, казалось, даже не подозревали, что именно этот фальшивый корору заставил их начать битву.

Когда строй начал рушиться, вожак издал резкий вой, чтобы подавить беспорядки. Он посмотрел на Кая и сказал: «Заканчивай своё дело быстро». В его голосе чувствовалось желание поскорее всё закончить. Должно быть, макаки опасались, что эта битва не принесёт им ничего хорошего.

Хорошо. Я сделаю это быстро.

Кай напряг глаза и начал осматривать местность. Найдя то, что искал, он бросился прямо к нему. Добыча, выброшенная им наружу, оказалась невредимой.

В ночной темноте, за склонившимися под собственной тяжестью колосьями проса, ожидающими сбора урожая, он разглядел голову маленького человека, поднимающегося на ноги. Он сидел на возвышенности, где ему не грозила опасность, и вдруг был сброшен на запятнанное кровью поле боя. По его растерянному виду Кай понял, насколько сильно это его шокировало.

Каким бы испорченным он ни был, мужчина был носителем стража, и его тело должно было получить серьёзный урон, прежде чем проявились бы хоть какие-либо признаки увечий.

Коротышка тупо пялился в сторону Лага и, похоже, боялся макак, наблюдая за ночными боевыми действиями, освещёнными светом горящих на стенах костров. Увидев выскочившего прямо из этой суматохи Кая, замаскированного под корору, его колени подкосились, и он упал на землю.

— П-подожди! — закричал он, подняв ладони перед собой. Но полулюди не должны были реагировать на слова, произнесённые на человеческом языке.

Его жабья рожа была для женщин деревни столь же омерзительна, как какой-нибудь ядовитый зверь. Когда Кай вообразил, как это лицо искажалось выражением восторга, пока он резал Эльзу, сердце Кая наполнилось сильнейшим желанием убивать.

Он сжал кулак и, в прыжке, с силой вогнал его прямо в жабью морду.

Раздался звук, похожий на звук ломающегося твёрдого предмета, а затем тело Северо, кувыркаясь, полетело назад. Упав, Северо сплющил драгоценные колосья проса, и Кай был раздражён, увидев как этот человек нанёс ещё больше ущерба.

Разок ударив, Кай почувствовал себя немного спокойнее. Он старался дышать ровно, медленно подходя к Северо. Кай начал чувствовать, что что-то было не так в том, как жалко Северо дёргается и держится за лицо.

Неужели этот парень действительно носитель стража?..

Кровь струилась между пальцев руки, которой он держался за лицо. Удар был достаточно сильным, чтобы убить обычного человека, но это был бесхитростный удар, вызванный яростью, и любой носитель стража должен был легко выдержать его. Кай стоял наготове, ожидая, что через мгновение-другое страж Северо исцелит его, и тот поднимется на ноги.

Тем не менее, этот коротышка всё ещё испытывал слишком сильную боль, чтобы подняться.

В раздражении Кай пнул Северо так, чтобы видеть его лицо. Кровь больше не текла, и не было никаких признаков травмы.

Значит, он всё-таки исцелился.

— С-с-стой...

Северо продемонстрировал неподдельный страх перед яростным поведением Кая.

Хотя кровотечение прекратилось, его лицо было мокрым от обильного потока слёз и соплей.

— Т-ты вообще знаешь, к-кто я?

— Ты какой-то дворянин из столицы, верно? — равнодушно ответил Кай.

Кай пнул по ногам Северо, которые были раздвинуты таким образом, что его пенис неприятно выглядывал из-под халата. Вид такого полуобнажённого мужчины был тем, что никто бы не хотел увидеть. Это, возможно, как-то объясняло его вспыльчивость.

Когда Северо услышал, что Кай говорит на человеческом языке, он, кажется, понял, что происходит. Страх, который был виден в его глазах, в одно мгновение сменился яростью.

— Т-ты из этой чёртовой деревни.

— ...

Его маскировка была раскрыта без труда, но Кая это не слишком волновало. То, что его узнал человек, которому предстояло умереть, не было проблемой.

Когда Кай ничего не ответил, на лице Северо появилась нелепая улыбка, словно тот только что разгадал его планы. Его речь стала высокомерной, как будто он высмеивал Кая за то, что тот решил замаскироваться под нечеловека и избежать наказания за порученное ему задание.

— Н-неужели ты думал, что сможешь наложить руки на инспектора, назначенного королём, и выйти сухим из воды? Д-думаешь, я буду это терпеть? Что ж, я решил, что больше терпеть не буду!

— ...

— Мне будет трудно не заметить этого! Это вызовет настоящий переполох, когда я доложу Его Королевскому Величеству...

— Ты всё ещё думаешь, что выберешься отсюда живым?

Кай вздохнул, словно был искренне удивлён. Было ясно видно, как лицо Северо окрасилось в ярко-красный цвет

Он всё это время дрожал, как ребёнок, увидевший привидение. Должно быть, он и впрямь полагал, что, будучи дворянином из центра, ему гарантирована абсолютная власть в общении с любым другим человеком.

Если этот человек действительно был синквеста, если он действительно имел благословения невероятно могущественного бога земель, как гласили слухи, то, возможно, этого было достаточно, чтобы обеспечить его превосходство над тремя носителями стража более низкого статуса в деревне, включая барона.

По росту Кая было ясно, что он не барон Молох Везин. Возможно, Северо решил, что это господин Олха скрывается под личиной корору.

По оценке Кая, когда чей-то уровень сигила увеличивается на один, их базовая сила увеличивается примерно на 50 процентов. Но кварт должен был быть в несколько раз сильнее дои.

Если дои стоит 1, то, умножив его на 1,5 дважды, получится... 2,25.

Это действительно казалось верным. По той же логике, разница в силе между трес и синквеста была бы чуть больше, чем в два раза. Для того, кто был настолько сильнее, понадобилось бы всего несколько базовых приёмов, чтобы одолеть противника.

Северо вытер сопли, которые всё ещё бесконтрольно вытекали из его носа.

— Ты думаешь, что сможешь справиться с синквеста? Е-ещё не слишком поздно. Остановись сейчас же, и я, возможно, не стану обращать на это внимания.

Северо достал кинжал, который он, должно быть, скрытно держал при себе для самообороны. Впечатляло то, что он до сих пор сохранял его спрятанным, несмотря на то, как растрепалась одежда, но это мало что меняло.

Кинжал, который Северо достал, медленно поднимаясь на ноги, был великолепно украшен благородными металлами и инкрустирован драгоценными камнями. Пока он пялился на маску Кая, его кумадори наконец-то начал проявляться. Кай внимательно изучил его сигил и был настолько удивлён, что едва поверил своим глазам.

— И ты называешь это синквеста сигил?

— ...

Северо нечего было сказать в ответ.

Даже самое щедрое описание сигила, что появился на лице этого коротышки, не включало бы слово «сложный». Поскольку он уже сражался с несколькими носителями стража, Каю это было очевидно с первого взгляда.

Это дои? Думаю, это можно назвать трес... наверное...

— Это синквеста?

— Д-да. И тебе следовало бы бояться его... Сигил синквеста Дома Гандал — это...

— Ага, ладно.

— ...

Бусинки пота начали выступать на лбу Северо, когда он увидел, насколько спокойным был Кай.

Затем он взмахнул кинжалом, словно пытаясь попасть Каю в глаза и помешать тому дальше изучать его сигил. Это была отчаянная атака носителя стража, поэтому, как бы по-детски она ни выглядела, могла нанести серьёзный урон. Если бы была использована против обычного человека.

Кай оставался расслабленным и ждал, пока клинок почти не достиг его глаз, прежде чем, к большому удивлению Северо, с лёгкостью схватить его за кончик. Его пальцы оказались более чем достаточно сильными, чтобы отвести кинжал в сторону.

Затем он пронзительно взглянул на коротышку, который называл себя синквеста.

— Ну тогда почему бы тебе не показать мне, на что ты способен?

Тут Кай проявил собственный сигил.

Северо задрожал от страха, стоило ему увидеть необычную форму сигила, появившегося на лбу Кая.

46

— Этого не может быть...

У Северо отвисла дрожащая челюсть.

Глаза этого коротышки, который до сих пор смотрел на жителей пограничья только свысока, расширились от удивления.

— Глиф-сигил!

Лицо Северо окрасилось страхом.

Не задумываясь, он стал отходить назад, и его нога зацепилась за траву, в результате чего он неуклюже упал и приземлился на свой зад. Должно быть понимая, что такая неблагоприятная поза затруднит его передвижение, этот упавший свин, в попытках подняться, быстро встал на четвереньки, а затем начал уползать.

Его задница была грязной и полностью обнажённой.

Глиф? Что он только что сказал?

Знания — единственное, чего не хватало Каю, поэтому эти слова привлекли его внимание, словно вода — умирающего от жажды человека.

Жрец дал ему немного информации, и Кай понял, насколько он невежественен. Его сердце поколебал непреодолимый импульс, присущий всем живым существам: любопытство.

Он подозревал, что ему только что удалось узнать нечто важное о своём собственном сигиле. На лбу Кая, прямо по центру, был похожий на глаз символ, который олицетворял уникальность бога долины. Он задавался вопросом, что же означает этот символ, с тех самых пор, как увидел его отражение в озере долины. Тогда, это напомнило ему о таком виде с юга, как циклопы, о которых он знал по сказкам.

На мгновение, его любопытство взяло верх.

Кай стал дразнить Северо словами, призванными вытянуть из него побольше информации.

— Мой глиф пугает тебя?

Он пнул этого, отчаянно пытающегося сбежать, коротышку по заднице, отчего тот перевернулся и оказался с Каем лицом к лицу. Затем Кай придвинул лицо ближе, как бы демонстрируя свой сигил.

Налитые кровью глаза Северо, пока он вглядывался в сигил на приближающемся лбу Кая, раскрылись настолько широко, насколько только это было возможно. Даже когда его смерть была так близка, Северо не мог подавить своего любопытства перед лицом того, что он счёл столь ужасающим. Такова уж была природа умной расы людей.

— Что мой глиф значит для тебя? Давай послушаем.

— Ха... Хаха. Человек-носитель глифа здесь, в пограничье... Но за пределами королевской столицы их нет.

— А разве я сейчас не здесь?

— ...

Несмотря на страх, он не мог оторвать глаз от сигила Кая.

Дыхание Северо становилось всё более поверхностным и учащённым.

— Похоже, в столице ты видел больше таких. Что мой глиф значит для тебя? Скажи мне.

— Глифы появляются только от самых могущественных богов. Никакой оборванец из пограничья не мог бы...

— Это что-то особенное?

— Д-да...

— Правда?

— Но ты... ты, должно быть...

Северо задрожал всем телом.

Должно быть, его осенило осознание чего-то. Он начал звать жреца, словно не мог себя контролировать. Затем он снова попытался бежать. Кай поставил ногу на спину Северо и прижал его к земле, чтобы можно было продолжить допрос.

И тут Кай понял, что чувствует какое-то присутствие.

Его интуиция не ошиблась. Он почувствовал что-то со стороны деревни, а когда посмотрел в ту сторону, то увидел человека, одетого в знакомые чёрные одежды, стоявшего вместе с солдатами на стенах.

Хотя его фигура представляла собой не более чем крошечное пятнышко, Кай был уверен, что этот человек смотрит прямо на него. Он знал, что жрец только что увидел сигил на его лбу и глиф бога долины.

Убей его!

Кричал бог долины.

Его бог отчаянно желал увидеть убийство жреца.

Каю показалось, что теперь он понял причину столь явного желания его смерти.

Этот жрец опасен.

Жрецу нельзя было доверять.

У него не было причин проявлять столь сильный интерес к Каю, раз уж он был всего лишь деревенским жителем.

Жрец же смотрел прямо на Кая и больше ни на кого.

Несмотря на то что высокопоставленного дворянина из центра собирались убить, жрец не проявил намерения прийти ему на помощь. Он спокойно наблюдал, словно даже то, каким методом Кай убьёт дворянина, было тем, что он желал отчётливо разглядеть.

— П-помоги мне!

Северо умолял о помощи, а Кай держал его где-то в уголке своего зрения, пока размышлял.

Когда Северо увидел, что внимание Кая теперь сосредоточено на чём-то другом, он начал увеличивать разрыв между ними, медленно отступая назад. Видимо, он намеревался перейти на бег, как только между ними будет достаточное расстояние. Кай был с пустыми руками и не выглядел так, как будто у него было достаточно сил, чтобы одним ударом забрать жизнь носителя стража.

Северо бросил взгляд в сторону Лага и увидел, что макаки отступают, поэтому Кай знал, что этот коротышка пытается оценить расстояние между собой и безопасной зоной, которую предоставляет деревня.

По-прежнему отвлечённый на жреца, Кай безжалостно разрушил надежды Северо. Он подошёл к нему, сократив расстояние, при этом продолжая смотреть в другую сторону.

Жрец сказал, что видел всё, когда я сражался с солдатом в доспехах.

Если он так много видел, Каю больше нечего было от него скрывать. Но всё ещё оставалась вероятность того, что на самом деле он ничего не видел.

Больше всего Кая в этот момент беспокоило, что жрец может увидеть его магию. Если бы противник знал, что он может использовать магию, это поставило бы его в невыгодное положение. В данном случае у его противника было гораздо больше знаний и опыта в магии, поэтому он хотел избежать раскрытия природы своих атак.

— Т-ты хоть подумал о том, что будет, если ты меня убьёшь?

— Не совсем.

— Если я не вернусь во дворец живым, для твоей деревни наверняка наступят тяжёлые последствия! Дом Молох возьмёт вину на себя. Их ждёт смерть как предателей!

— ...

— Они будут казнены. Божественные камни вырвут из их тел, пока они ещё живы...

— Это действительно правда?

— Палач оторвёт их стражей… Что ты имеешь в виду?

— Ты солгал о своём страже, так почему я должен верить всему, что ты говоришь?

— Гух...

Он солгал о своём уровне божественности.

У Кая возникло ощущение, что не было никакой реальной причины обращать внимание на его угрозы. Этот инспектор, который утверждал, что является синквеста сигил, на самом деле был на несколько рангов ниже.

Это означало, что даже самый высокопоставленный человек в стране, король, возможно, не унаследовал всё могущество предыдущего короля. Угроза со стороны полулюдей, окружавших пограничье, могла быть ещё одним следствием того, что само королевство теряло свою мощь. Поговаривали, что армии людей из центра перестали уничтожать другие виды, окружавшие их. И, несмотря на постоянные угрозы, которым подвергалось пограничье в последние несколько лет, ни одна армия из центра не была направлена на помощь.

С точки зрения Кая, то, что они называли центром, было местом, которого он никогда не видел в своей жизни, и, насколько он знал, оно могло даже и не существовать.

— Уверяю тебя, я говорю правду.

— Я услышал достаточно.

Кай достал нож, висевший у него на поясе.

Несмотря на то, что он был в маскировке, он всё ещё носил то же привычное снаряжение, что и всегда.

Пока рассеянно пытался вогнать нож в Северо, Кай был поражён атакой, которую не ожидал.

— Пламя заберёт тебя!

Северо вытянул свою ладонь, создав вспышку красного пламени перед Каем, заполнившую тому всё поле зрения. Как-то инстинктивно, Кай поднял руку, чтобы защитить глаза, и отшатнулся.

В центре были практикующие магию. Сама Белая Госпожа говорила ему об этом.

Для такого человека, как Северо, который не тратил время на обучение боевым искусствам, было бы логично изучить магию как средство самообороны. Кай был полностью виноват в том, что не заметил этого.

Пламя утихло за время, которое потребовалось Каю, чтобы сделать несколько вдохов. Жар не был особенно сильным, и Кай знал, что не обжёгся, но Северо нигде не было видно. Температура была на удивление низкой, и пламя даже не прожгло его одежду, что наводило на мысль о том, что оно было просто для видимости.

Убей его!

Кай бросился бежать.

Вскоре он заметил спину убегающего Северо. Тот стремительно бежал к деревне и не обращал внимания ни на что вокруг, в результате чего врезался прямо в волну отступающих макак.

Макаки замедлили его настолько, что Кай смог схватить Северо сзади. Обхватив рукой шею Северо, он крепко сжал её. Этот способ сломать противнику шею был одним из последних приёмов рукопашного боя, которым научился Кай, и ему это далось довольно легко. Без особых усилий или необходимости прикладывать вес своего тела, сила, которой наделил его страж, позволила ему выкручивать шейные позвонки Северо до тех пор, пока те не сломались.

Северо Гандал, инспектор, терроризировавший жителей пограничья, никак не ожидал, что его так легко раздавят.

Если бы он попытался натренировать свои мышцы, они могли бы послужить ему бронёй, и он смог бы противостоять силе Кая. Но тот не позаботился о своём теле.

Затем Кай спрятался среди отступающих макак и удалился с трупом Северо, который волочился позади него.

Смерть инспектора требовала тайного погребения.

47

Жрец бросил жабу на произвол судьбы.

Он позволил Каю убить этого коротышку, а затем внимательно наблюдал за развитием событий.

Кай не проявлял особого уважения к телу Северо Гандала, пока тащил его столь большое расстояние, и то, что когда-то было инспектором, в какой-то момент потеряло часть одной ноги. После того как страж исчез, его крепкое тело превратилось в обычный кусок старого мяса. Его волосы были в беспорядке, а от благородных черт лица, с которыми он родился, ничего не осталось.

Кай без особых эмоций смотрел вниз, на тело мужчины, и обдумывал свои дальнейшие действия.

Ему нужно было что-то сделать с телом. Он искал укромное место, где можно было бы забрать божественный камень. Но глазное яблоко неотступно следовало за ним, и пробежать небольшое расстояние было недостаточно, чтобы избавиться от него.

У Кая не было другого выбора, кроме как игнорировать его, и тогда он заметил группу макак, которые также забежали в этот лес. Хотя он и не звал его, вожак макак был с ними.

— Ты сделал достаточно. Спасибо.

Кай не собирался больше работать вместе с макаками. Вожак вздохнул с облегчением, а затем посмотрел на тело, которое тащил Кай.

— Этот человек, который крадёт нашего стража? — спросил он.

— Украл вашего стража?

— Мы захватываем человеческую деревню. Но наш бог всё ещё украденный.

У Кая наступил момент осознания.

С точки зрения макак, они стали законными владельцами богов земель деревень Элг и Эда, когда отняли их у Дома Молох. Это было логично. Стражи господина Олхи и Белой Госпожи, в каком-то смысле, принадлежали им незаконно.

Боги земель двух деревень Дома Молох были вывезены оттуда. Он не знал, как им удалось удержать одних только стражей, но через несколько лет после потери деревень оба стража были унаследованы в той же семейной линии.

Все говорили, что барон растит Олху, чтобы тот стал достойным преемником, но теперь Кай, когда он больше знал о правилах этого мира, которые обычно были известны только привилегированным классам, кое-что понял.

Когда носитель стража умирает, божественный дух его бога возвращается в могильник. Они могли забрать богов земель из деревень, но через несколько лет они не смогли бы удержать их, если бы не подготовили новых хозяев для божественных духов... Возможно, эти двое оказались единственными доступными хозяевами.

По мере того, как Кай собирал воспоминания из своей прошлой жизни, его мысли становились всё глубже, нежели раньше. Если бы Олха был истинным наследником барона, то он должен был унаследовать стража из деревни Лаг. Он никогда не смог бы обзавестись вторым стражем, и не смог бы заменить своего нынешнего стража на нового.

Учитывая это, недовольство, которое Олха иногда проявлял по отношению к барону, было вполне объяснимо.

— Это другой. Это бог с другой земли — прямо сказал им Кай, пытаясь отмахнуться от жадного взгляда, которым одарил его вожак макак.

По вожаку макак было видно его недоверие, и Кай объяснил ему, что инспектор мёртв и что если он нёс в себе духа их бога, то этот дух скоро вернётся в свой законный могильник.

Глаза вождя загорелись пониманием, и он отправил двух своих подчинённых к деревням Элг и Эда.

— Солдат корору. Ты очень сильный.

Перед тем как уйти, вожак поднял свой большой каменный топор к груди, как знак уважения к Каю.

Для макак, Кай был тем, кто легко пробрался в деревню, на которую они давно нацелились, и без труда захватил носителя стража изнутри. Они выражали ему своё восхищение.

Кай понаблюдал за тем, как они уходят, а затем тоже начал действовать.

Он спрятался в тени большого кедра бален и извлёк божественный камень из тела этого коротышки. Размер камня не был примечательным, не больше чем его сжатый кулак, но в руке ощущался тяжёлым. Он посмотрел на слегка почерневшую кость, блестевшую в свете звёзд, и убедился, что она не вызывает у него аппетита.

У него не было желания есть божественный камень представителя своего вида.

Пока он жил в соответствии с этим правилом, Кай чувствовал, что он всё ещё вполне человек.

Теперь вопрос был в том, что с ним делать. Кай изучал божественный камень в своей руке.

Прошло уже некоторое время с тех пор, как он убил этого человека. Бог, что был внутри, вероятно вернулся в свой законный могильник, и теперь никто не мог поглотить его, чтобы забрать себе стража. Но тем не менее, Северо много раз повышал свой уровень как живого существа, и его божественный камень имел большой потенциал.

Когда Кай думал о том, кому отдать эти благословения, на ум ему приходило множество лиц. Порек, Аруве и другие корору. Девушку-олениху он исключил, так что если уж и отдавать кому-то, то, скорее всего, Аруве.

Если она сможет повысить уровень, это сделает её тело сильнее. Точно так же, как и жрец, люди могли получить кумадори без стража. Повышать уровень до уровня носителя стража — долгий процесс, и неизвестно, будет ли костный мозг этого человека, носителя стража из центра, особо эффективным. Но даже не получив благословения бога земель, она могла бы обрести подобный этому уровень физической силы.

Я должен дать Эльзе его съесть. — Эта мысль пришла к Каю совершенно неожиданно.

Если он отдаст его Эльзе, это может привести к заживлению глубоких ран, которые покрывали её тело. Он решил, что табу на поедание себе подобных не будет иметь значения, пока она не знает.

Приняв решение, Кай снова начал действовать. Глаз всё ещё упрямо следил за ним, поэтому он не мог пойти в долину.

Кай почти мог ощутить разочарование жреца по ту сторону глаза, когда начал возвращаться в деревню.

Он сложил одежду корору и спрятал её за деревом, а затем снова надел свою обычную деревенскую одежду. Даже тогда ему приходилось двигаться, скрываясь в полях, чтобы он смог приблизиться к деревне незамеченным.

Когда он добрался до поля с просом, которое подавила та жаба, то обнаружил, что снаружи защитных стен деревни уже собралось множество людей. Он увидел, как они извлекают тела нескольких павших макак. Поля были сильно повреждены, но им удалось добыть несколько божественных камней, так что они, должно быть, считали это справедливой сделкой.

Кай не стал пытаться просто слиться с ними. Он видел, как его собственный отряд храбро сражался на оборонительных стенах, поэтому знал, что многие люди будут удивляться, почему это Кая не было там в качестве командира отряда.

Быстро приняв решение, он двинулся к определённому месту.

Одной из гостевых комнат на втором этаже замка, скрытой от посторонних глаз с обратной стороны, была комната жреца. Именно в эту комнату он и пробрался. Впервые Кай исчез, когда вошёл в комнату жреца. Он рассчитывал, что если снова появится из этого же места, то не вызовет особых подозрений.

В гостевой комнате никого не было. Он видел жреца на стенах, так что это его не удивило. Кай как раз собирался возобновить свою роль деревенского жителя внутри замка.

И тут из коридора снаружи появился жрец.

— Я вижу, Вы великолепно достигли своей цели.

— ...

Глазное яблоко следовало за Каем всё это время, и жрец, должно быть, следил за каждым его движением. Когда он увидел, как Кай входит в гостевую комнату, то, должно быть, поспешил туда, чтобы поприветствовать его.

Расправив свою одежду, жрец посмотрел на Кая и увидел на его лице явную враждебность. Он пожал плечами, как бы говоря: «Ну, это довольно затруднительное положение».

— Я обещаю, что никогда и никому не расскажу об этом.

— ...

— Может быть, Вы также доверите камень мне, и я передам его монастырю в качестве пожертвования?

Он уже видел всё, что сделал Кай. Теперь с этим ничего нельзя было поделать.

Но Кай не мог допустить, чтобы это продолжалось. Если жрец продолжит следить за ним, он не сможет регулярно посещать долину. С этим Кай не мог смириться.

Это противоречило самой его природе носителя стража.

— Не следи за мной этим глазным яблоком.

Желание Кая убивать явно возрастало.

Если бы дело дошло до этого, он знал, что может повторить тот же процесс, через который только что прошёл. Теперь у него был опыт убийства носителя стража без пролития крови.

Жрец, видимо, догадался, о чём думает Кай. Наконец он вздохнул и сказал: «Так Вы его видели?». Он не выглядел слишком расстроенным.

— До Вас были и другие, кто чувствовал его присутствие, но я никогда не встречал никого, кто бы видел саму технику.

— Ты меня слышал? Никогда больше не используй эту технику возле меня.

— Ваше зрение, вероятно, — одна из способностей, дарованных Вам глиф сигилом. Ваше божество должно быть поистине выдающимся.

— ...

Жрец явно знал многое.

Кай подавил любопытство, разгоравшееся внутри него, и предупреждающе двинулся к жрецу. В то же время жрец отступил назад.

Он знал, что у Кая должен быть какой-то трюк в рукаве, с помощью которого он смог победить солдата в доспехах, чья божественность была так высока. Это знание, должно быть, заставило его насторожиться.

— Я спрошу Вас ещё раз. Нет ли у Вас желания стать дворянином Объединённого Королевства? Это позволило бы Вам свободно использовать свою силу, и Вы могли бы стать похожим на барона Вашей деревни и жить в роскоши.

— Этого не будет.

Уже были два получеловека, которые поклялись в своей преданности богу долины. Если он будет иметь дело с людьми, ему скажут убить их, а Кай не мог этого принять. Это означало, что такое предложение даже не обсуждалось.

К тому же бог долины вряд ли согласится подчиняться другому богу. Гордость бога долины была так же высока, как и сами небеса.

— Завтра я покину эту деревню.

Жрец объяснил, что искусство ста глаз позволяет ему видеть только на расстоянии в несколько йулдов, а если он покинет деревню, то вернётся в монастырь Маас в центре, так что между ним и Каем будет расстояние в 1000 йулдов.

Он явно пытался завоевать расположение Кая, а Кай не потерял желания убить его. Но то, что жрец сказал дальше, заставило Кая засомневаться.

— Утром в деревне узнают об исчезновении инспектора. Пожалуйста, не забывайте, что единственный, кто может объяснить, почему Вас не было там, чтобы защитить деревню прошлой ночью — это я.

Кай стиснул зубы.

Он был прав. У Кая был явный мотив для совершения преступления. Когда инспектор исчез, Кай таинственным образом куда-то пропал. И всё произошло сразу после того, как он узнал, что инспектор ранил Эльзу, отношения которой с Каем были общеизвестны.

Кай был очевидным подозреваемым.

— Позвольте мне развеять все подозрения, которые могут пасть на Вас. Я единственный, кто может убедить свиту инспектора и главу Дома Молох. Мне кажется разумным оказать Вам эту великую услугу, а взамен Вы можете сохранить мою жизнь.

Убей его сейчас же!

Бог долины всё ещё кричал.

Но учитывая реальное положение дел, руки Кая были связаны.

— Подозреваю, что наше знакомство будет долгим, Кай.

Жрец усмехнулся, а Кай недовольно цокнул в ответ.

48

Инспектор не вернулся.

Это вызвало беспокойство у солдат. Проблемы начались, когда члены свиты инспектора, которые находились там для обеспечения его безопасности, узнали, что он пропал. Они с трудом могли поверить, что он исчез, и эта ситуация пугала их.

Вино, из его уже полупустого кувшина и чашки, было разлито по комнате, а постельное бельё оставлено в беспорядке, так что всем было ясно, что инспектор побывал здесь совсем недавно. Странное событие произошло, пока инспектор был один в своей комнате, примерно в то время, когда женщина, составлявшая ему компанию этой ночью, закончила свои дела и вышла оттуда.

На террасе этой гостевой комнаты находилось несколько лучников, которые в ту ночь защищали замок. Согласно их путаным показаниям, инспектор внезапно выскочил из комнаты и полетел по воздуху. Хотя у них не было никаких доказательств, подтверждающих это свидетельство, хорошо известно, что инспектор был синквеста с могущественным стражем, поэтому он действительно мог выпрыгнуть из своей комнаты, если бы захотел.

Инспектор сошёл с ума.

Как глава деревни Лаг, Молох Везин быстро пришёл к такому выводу, не дав свите инспектора возможности вмешаться, а затем начал масштабные поиски. Но после ночи тщетных попыток найти его, местонахождение инспектора Северо Гандала так и осталось неизвестным.

Были опасения, что причиной внезапного отступления макак во время их ночного набега могло стать то, что они убили инспектора и остались довольны таким результатом своего нападения. Это неприятное предположение подтвердилось, когда Искатель Истины Нада, в тот момент всё ещё находящийся в деревне, с помощью техники, известной как сто глаз, нашёл труп инспектора, который, как оказалось, макаки унесли ночью и бесцеремонно бросили глубоко в лесу, за пределами досягаемости людей.

Что касается того, почему он выскочил из деревни среди хаоса в своём ночном халате и что инспектор намеревался сделать, то эти вопросы остались без ответа. Однако казалось маловероятным, что злоумышленник мог проникнуть в замок, когда тот так тщательно охранялся, поэтому такое странное поведение могло быть только результатом его собственной воли.

Некоторые предполагали, что инспектор мог недооценить возможности макак и, будучи немного пьяным, вдруг решил пойти и убить нескольких из них ради развлечения. За этим, должно быть, последовал трагический инцидент, когда звери повалили его с ног.

По свидетельствам очевидцев, среди макак было несколько носителей стража, отчего возникло предположение, что инспектор по несчастью был убит одним из них. Именно таким образом странная смерть инспектора Северо Гандала была объяснена.

— Видел ли в кто-нибудь в замке что-то подозрительное?

Было одно свидетельство женщины, работавшей в замке, которое не вписывалось в это объяснение, но фигура, которую она описала, не была одета как макака. Описанная ею одежда очень напоминала одежду корору, а они встречаются только в западных районах пограничья, поэтому это свидетельство не было принято всерьёз и не вошло в письменный отчёт. Во многом потому, что Жозе в тот момент находилась в коридоре неподалёку, и она уверенно заявила, что не видела никаких признаков вторжения.

Таким образом, расследование исчезновения инспектора подошло к концу, и его свита стала чувствовать себя спокойнее. Только потом они поняли, что инспектора, который давал им власть, больше нет.

Пока инспектор, как глава группы, демонстративно пользовался властью, данной ему королём, те, кто его сопровождал, считали вполне естественным последовать его примеру и поступить так же. Большинство из них сами вели себя как инспекторы, поэтому теперь на них обрушивались холодные, пронзительные взгляды жителей деревни, которые им было трудно вынести.

Жрец всё понимал.

— Полагаю, нам лучше вернуться в столицу, — сказал он и поспешно покинул Лаг вместе с остальными членами той группы.

Не стоит и говорить, что, пока жители деревни наблюдали за отъездом гостей, на их лицах сияли улыбки, которые ещё совсем недавно невозможно было бы себе даже представить.

**

— Может, они и ушли, но порции не стали намного лучше.

— Если суп не является разбавленными остатками еды гостей, это уже улучшение.

В последнее время барон был занят развлечением гостей, и видеть его лицо в столовой стало непривычным зрелищем, но теперь он сидел там вместе со всеми остальными. Господин Олха также сидел рядом с ним, и это заставило Кая почувствовать, что жизнь в его деревне вернулась в нормальное русло.

В его миске лежали клёцки из сваренного и размятого проса вместе с жидким солёным супом, включающим в себя жёсткие кусочки мяса. Скорее всего, просо, которое та жаба раздавила во время их схватки, было быстро собрано жителями деревни. И если это объясняло происхождение клёцок, то мясо в супе... О нём лучше было не думать. Мясо, должно быть, было найдено за пределами деревни, как дар небес. В такие моменты то, что обычно не ели, съедалось без колебаний, даже женщинами, которые обычно настаивали на том, что некоторые вещи никогда не должны употребляться в пищу.

— Кай, ты ведь знаешь, что мы рисковали жизнью ради этого мяса?

— Э-э... Ага.

— Если ты хочешь нас отблагодарить, возможно, ты расскажешь нам пару вещей позже.

— Чертовски верно. У него есть преимущество перед нами.

Одна клёцка была украдена солдатом слева от него, другая — солдатом справа. Его товарищи по отряду только ещё больше расстроились, когда Кай не стал с ними спорить.

— Пока мы были на стенах и пускали стрелы во вражеского носителя стража, ты с комфортом сидел на полу в комнате жреца, верно? Думаю, эти клёцки должны быть в желудке у тех, кто действительно работал ради них.

— Ты сказал, что её зовут Эльза? Надеюсь, ты позаботишься о ней.

— ...

Причина отсутствия Кая, когда макаки напали на деревню, заключалась в том, что его вызвали в комнату жреца, чтобы отчитать.

Жрец объяснил, что почувствовал необходимость вмешаться, потому что Кай увидел, как ужасно обошлись с его девушкой, и вышел из себя. Женщины, которые были там, и сами видели реакцию Кая, понимающе кивали и подтверждали это. Это уже было общепринятым фактом среди всех жителей деревни.

Конечно, это также означало, что отношения между Каем и Эльзой, в тот же момент, стали известны абсолютно всем. В результате многие из мужчин были едины в своём гневе и желали Каю смерти. В то же время, женщины чрезмерно сочувствовали ему и были удивительно добры.

Его товарищи по отряду продолжали дразнить его, хотя сами жевали украденные у него клёцки. Даже Мансо улыбался, наблюдая за всем этим.

— Белая Госпожа смотрит сюда.

— А что, если она смотрит на меня?

— Ага, мечтай.

Другой отряд мужчин за соседним столиком болтали словно идиоты.

Кай оглянулся, потому что разговор его беспокоил, и без особой причины посмотрел в сторону Белой Госпожи. На мгновение их взгляды встретились.

Она смотрит на меня?..

Когда Белая Госпожа поняла, что Кай оглянулся на неё, она на мгновение заволновалась, но затем, похоже, разозлилась и снова стала пристально смотреть в его сторону.

Как только она уставилась прямо на него, Кай сразу же подумал о том, что произошло, когда он проник в замок. Вскоре он пришёл к выводу, что Белая Госпожа, должно быть, узнала его, несмотря на надетую маску.

Он почувствовал, как всё его тело покрылось холодным потом. На несколько мгновений он отвёл взгляд от Белой Госпожи, а когда снова обернулся, она уже не смотрела на него. Она просто беззаботно ела свои клёцки из проса.

Возможно, это было просто совпадение, поэтому Кай хотел верить, что волнуется по пустякам. Затем, когда он посмотрел в свою миску, то обнаружил, что в ней не осталось ничего твёрдого. Он вздохнул, поняв, что его товарищи по отряду увлеклись.

В любом случае его душевное состояние мешало наслаждаться вкусом. Он выпил оставшийся суп за один раз, а затем встал. Вкуса ему ощутить совсем не удалось.

— Что такое, Кай?

— Я скоро вернусь.

Его товарищи по отряду ухмыльнулись и помахали ему, пока он в одиночестве спешил к выходу из столовой. Беззаботные товарищи Кая с завистью смотрели ему вслед, словно считали, что у него может быть только одно мелкое поручение.

Кай направился в женское общежитие, держась за живот, который недовольно заурчал из-за скудного ужина.

При особых обстоятельствах Каю однажды удалось войти в эту область, несмотря на то что мужчинам туда вход был запрещён. С тех пор его не пускали, как бы он ни умолял.

Сегодня ничего не изменилось. Ему упорно твердили, что он не может войти внутрь.

Кай тайно хранил божественный камень той жабы и хотел как можно скорее отдать его Эльзе, но до сих пор ему это не удавалось, потому что он не мог попасть внутрь.

Конечно, он мог бы проникнуть туда ночью, используя силу своего стража. Однако…

— Мне очень жаль. Правда. Эльза сказала, что не хочет тебя видеть.

Когда Кай услышал эти слова, это сломило его дух.

По словам женщин, наблюдавших за Эльзой, её раны были сильно инфицированы, а лицо опухло. Она настояла на том, чтобы Кай никогда не видел её в таком состоянии.

Несмотря на то, что Кай был носителем стража, и несмотря на полученный им опыт, он всё ещё оставался 13-летним мальчиком. Когда ему сказали, что она отказалась его видеть, он почувствовал себя довольно подавленным.

Он снова собирался вернуться с поникшим видом, но в этот день его поймала Белая Госпожа, которая как раз проходила мимо.

— У тебя есть немного времени?

Как он и боялся, она сердито смотрела на него.

Кай приготовился к неизбежному и ожидал, что ему зададут несколько сложных вопросов, но то, что последовало дальше, было больше похоже на то, как старшая сестра ругает своего плохо ведущего себя младшего брата.

— Я всегда думал, что ты ещё ребёнок, поэтому не могу поверить, что ты уже занимаешься такими вещами. Я знаю, что она старше тебя, и, возможно, это была её идея, но всё не так просто, как ты думаешь. Ты действительно думаешь, что можешь нести ответственность? — не сдержалась Белая Госпожа.

Белая Госпожа оставила Кая с озадаченно склонённой набок головой. Она разговаривала с разными людьми в женском совете и знала, что Эльза отказалась видеть Кая.

— Подожди здесь немного, — сказала она, после чего вошла в общежитие.

Некоторое время спустя она сказала: «Пойдём со мной», и велела Каю войти. Она убедила Эльзу согласиться на встречу.

Женщины, которые ранее преграждали ему путь, покорно пожали плечами. Способность Белой Госпожи вмешиваться в чужие дела была известна всей деревне.

Так она не знает, что это был я?

Теперь Каю оставалось только гадать, почему она так пристально смотрела на него во время ужина.

Вскоре они оказались в комнате, где находилась Эльза. Кай увидел, что она лежит на кровати лицом к стене, чтобы к нему была обращена только её спина. Другие женщины в комнате молча смотрели на него, и их взгляды, казалось, говорили: «Будь осторожен с тем, что ты ей скажешь».

— Пожалуйста... не смотри на меня... — попросила Эльза ослабленным голосом.

Как только Белая Госпожа начинала вмешиваться, никто не мог ей отказать. Именно Белая Госпожа постоянно противостояла бессердечной толстой жабе. Всякий раз, когда что-то происходило, именно она была посредником в споре. Даже Эльза не могла отказать Белой Госпоже в прямой просьбе.

Но это не изменило того факта, что Эльза не хотела, чтобы её видели. Её залитая кровью спина всё ещё была признаком того, что она отказывалась разговаривать с Каем.

В этот момент за ними наблюдало слишком много людей, чтобы Кай мог оказать Эльзе какое-нибудь лечение. Он спросил, можно ли оставить их наедине, но неудивительно, что такое не разрешили. Они боялись, что если эмоции Кая возьмут верх, он заставит Эльзу показать ему свои раны.

Проклятие... Я просто хочу ей помочь...

Если бы он накормил её божественным камнем жабы или попытался применить свою магию исцеления, это, возможно, в какой-то степени облегчило бы страдания Эльзы. Но у него не было такой возможности.

Белая Госпожа, наблюдая за ними из угла комнаты, слушала подробное описание состояния Эльзы. По мрачному выражению её белого лица было очевидно, что перспективы Эльзы безрадостны.

Неужели с ней действительно всё так плохо?..

Сквозь просветы в бинтах было видно, что её кожа слегка пожелтела. И раны всё ещё кровоточили, хотя прошло уже несколько дней с тех пор, как она была ранена.

В пограничье, в деревне, где не было настоящей медицины, глубокие раны зачастую оказывались смертельными.

У Кая не было слов. Его тело дрожало от ярости, а направить свой гнев было некуда.

Он решил, что сделает это сегодня ночью.

49

Группа инспектора задержалась в деревне гораздо дольше, чем кто-либо ожидал. Теперь, когда жители деревни были свободны от постоянного напряжения, вызванного развлечением гостей, они впервые за долгое время смогли спокойно поспать.

Пока все, кроме нескольких несчастных, которым не повезло вытянуть короткую соломинку, спали в своих постелях, Кай тихонько выскользнул среди этой тишины и начал скрытное выполнение своей задачи.

Его чувства стали невероятно остры. Какими бы тёмными ни были тени, он мог с лёгкостью заметить любого, кто бы в них ни скрывался. Это позволяло Каю легко оставаться незамеченным, и он без проблем пробрался в женское общежитие.

Когда Кай в него зашёл, в общежитии было неожиданно тихо, и он смог добраться до комнаты, где находилась Эльза. Дорогие факелы горели только в коридоре, поэтому в комнатах царила кромешная тьма. Хотя Эльза была в критическом состоянии, её жизни прямо сейчас опасность не угрожала, поэтому рядом с ней никого не было.

В отсутствие посторонних, кисловатый и пахнущий кровью запах, что висел в комнате, был более очевиден. Если бы эта вонь застоялась в комнате, этого было бы достаточно, чтобы заставить любого содрогнуться, но небольшое количество благовоний, которые там горели, маскировали запах. Кай не мог не восхититься тем, что женщины оказались достаточно чуткими, чтобы позаботиться о запахе.

Эльза тоже тихо лежала в своей постели, но Кай слышал, как она шевелится, словно была не в силах спокойно уснуть.

Кай быстро подкрался к ней и приблизил свои губы к её уху.

— Эльза...

— ...!

Как он и ожидал, Эльза не спала и отреагировала на его голос.

Она выглядела так, будто вот-вот закричит, поэтому Кай закрыл ей рот рукой, чтобы остановить её.

— Не шуми. Я ненадолго.

— Кай?..

— Извини. Мне очень нужно поговорить с тобой, Эльза.

— ...

Он понял, что Эльза стала более расслабленной.

В комнате совсем не было света, из-за чего трудно было разглядеть даже руку перед лицом, что, должно быть, уменьшило её беспокойство. До этого, она категорически отказывала ему, но теперь, в тени, они чувствовали что-то вроде духовной связи, которая соединяла их вместе.

Она медленно, словно ища что-то, подняла руку, и Кай схватил её своей. Их пальцы переплелись, и они крепко сжали руки.

— Я думаю... для меня нет надежды.

— Я сделаю что-нибудь.

— Я не хочу умирать.

— Я спасу тебя.

Ему хотелось коснуться её лица, но оно было покрыто глубокими ранами, поэтому он сдержался.

Рука Эльзы дрожала, а сама она тихонько всхлипывала.

— Это я убил ту жабу.

— ...!

Кай почувствовал, как Эльза вздрогнула, когда он озвучил своё признание.

Затем он почувствовал, как она ещё крепче сжала его руку.

— Я думала, что это должно быть был ты.

— Эльза.

— Не надо быть таким безрассудным.

Несмотря на его порочность, инспектор был высокоранговым носителем стража, в то время как Кай — обычным деревенским солдатом. И всё же, Эльза без труда поверила, что Кай убил его.

Возможно, дело было в искреннем доверии, которое влюблённая женщина испытывает к своему избраннику. Кай взял принесённый с собой божественный камень и вложил его в руку Эльзы.

— Ты знаешь, что это такое? — спросил он её.

— Не знаю.

Она странно улыбнулась, коснувшись божественного камня. На ощупь сложно было почувствовать, чем он отличается от обычного камня.

Кай начал медленно объяснять ей, стараясь не вызвать у неё сильного удивления.

— Если ты съешь его, он, возможно, исцелит тебя.

— ...?

— Это божественный камень той жабы.

— ...!

— Если ты съешь из него костный мозг, то внезапно станешь сильнее.

Он не собирался говорить ей об этом.

Но гораздо больше он хотел подарить ей жизнь, наполненную надеждой. Это был особый камень, камень носителя стража, способный сотворить чудо, поэтому его стоило съесть, несмотря на табу. Не успел он опомниться, как рассказал ей всё.

Затем Кай рассказал ей о том, что видел, как солдаты постепенно набирались сил, поедая божественные камни врагов, убитых на поле боя. Он сказал ей, что именно поедание божественных камней сделало Баско, лидера солдат, таким сильным. Он также рассказал о жреце, который был здесь до недавнего времени, и о том, что сила, которую он получил, была на том же уровне, что и благословения господина Олхи. Считалось, что женщины деревни не понимали этих вещей.

Эльза сжала божественный камень, который ей дали, словно не могла поверить, что он настоящий.

— Носитель стража с такими ранами, как у тебя, исцелится в мгновение ока. Если ты съешь этот костный мозг, то, возможно, тоже быстро поправишься.

— ...

— Несмотря на всё то, что он из себя представлял, он всё ещё был человеком. Я знаю, это может показаться отвратительным...

— Я съем это.

— Хорошо.

Эльза быстро приняла решение.

В этой ситуации не было повода для колебаний.

Кай создал на кончике пальца маленький невидимый меч и аккуратно срезал верхушку, словно снял кожуру с кусочка фрукта.

Затем он взял маленькую деревянную ложку возле её кровати, которая, должно быть, хранилась там для того, чтобы она могла ею пользоваться, и зачерпнул немного костного мозга. Он поднёс ложку к её губам, и, поколебавшись мгновение, она открыла рот.

— Ух... — Эльза тут же выплюнула всё обратно.

Это, по-видимому, вызвало реакцию её желудка, и у неё началась сильная рвота. Её несколько раз вырвало, и она всё повторяла: «Я не могу. Это ужасно».

Костный мозг божественного камня обычно был очень вкусным, но Кай не мог не сочувствовать ей. Когда он подумал о том, что это часть тела той жабы, янтарный костный мозг, от которого в обычной ситуации из его рта потекли бы слюнки, вызвал у него чувство отвращения.

Кай уже готов был сдаться, несмотря на разочарование, но Эльза схватила его за одежду и притянула к себе.

— Мне это не нравится... но я могу это съесть.

Когда на кону стоит жизнь человека, многое становится возможно вытерпеть. Если бы она сдалась сейчас, медленная смерть была бы единственным, что её ожидало. Она решила бороться.

Она взяла костный мозг в рот, отчего у неё неоднократно возникал рвотный рефлекс, но в конце концов она смогла его проглотить. И хотя съела всего одну ложку, Эльза поняла, что её тело начало претерпевать значительные изменения.

Она схватилась за грудь и, казалось, забилась в агонии. Она стиснула зубы и постаралась не закричать, вероятно, опасаясь своих друзей, которые спали в том же здании. Она молча переносила свои страдания на кровати, скрежеща зубами.

Затем, пока Кай наблюдал за происходящим, её приподнятая верхняя часть тела опустилась на кровать. Было очевидно, что она потеряла сознание.

— Эльза? — Кай позвал её по имени, но она не отреагировала.

Он увидел, что она снова нормально дышит, а её грудь медленно поднимается и опускается. Он вздохнул с облегчением, поняв, что его эксперимент удался.

Когда Кай получил благословение бога долины, он также резко оправился от критической ситуации. Божественный камень той жабы, который он отдал Эльзе, был извлечён несколько дней назад, так что бог внутри него, должно быть, уже ушёл. По качеству он был немногим лучше божественного камня, полученного от солдат-полулюдей на поля боя. Учитывая, что божественный камень был именно такого качества, он не ожидал, что раны на её теле заживут сразу же после того, как она его съест.

Но всё же он надеялся, что кровотечение хоть в какой-то степени остановится.

Кай погладил Эльзу по волосам, стараясь не касаться ран, и несколько раз произнёс её имя.

— Там кто-то есть?!

Внезапно снаружи раздался голос, и в комнату вошла какая-то фигура.

Он старался быть осторожным, но его голос, видимо, был слишком громким для общежития, в котором все спали.

— А, это просто ты говоришь во сне, Эльза.

Вошедшая женщина проверила рукой дыхание Эльзы и убедилась, что та крепко спит. Она вздохнула с облегчением.

— Я рада, что ты наконец-то заснула, — сказала она, поправляя Эльзе простыню.

К этому моменту, Кай уже проскользнул мимо неё и вышел из комнаты. Женщина и не подозревала о присутствии постороннего, продолжая разговаривать со спящей Эльзой.

Вполне возможно, что Эльза немного поправится к утру. Кай хотел бы присутствовать там, чтобы увидеть удивление на лицах женщин, ухаживающих за ней.

Он хотел бы остаться рядом с ней до утра. Он жалел, что не может быть рядом и увидеть всеобщее удивление. Эта мысль причиняла ему боль.

Кай крепко сжал в руке божественный камень, пытаясь подавить растущее волнение.

На следующее утро...

В какой-то степени Кай получил то, чего желал.

Как только взошло солнце, вокруг женского общежития поднялся переполох, и слухи быстро распространились по деревне.

Прикованная к постели девушка, которую порезал инспектор, выжила.

Мало того, порезы, покрывавшие её тело, в основном закрылись, причём настолько, что женщины, менявшие ей повязки, плакали от радости и называли это чудом.

Её раны были настолько серьёзными, что никто не ожидал, что она проживёт больше нескольких дней, но всего за одну ночь ей удалось почти полностью восстановиться. Чудо — единственное слово, которое можно было подобрать, чтобы описать это.

Слухи дошли до Кая, когда он завтракал в столовой. Он улыбнулся про себя, думая, что всё идёт по плану. Но потом, прислушиваясь к слухам более внимательно, он перестал верить своим ушам.

— Всё зажило, но она почему-то не просыпается.

Раны, угрожавшие её жизни, полностью зажили, но с наступлением утра Эльза так и не проснулась.

Девушка впала в кому.

50

Кай ожидал, что она потеряет сознание после того, как поглотит мощный божественный камень. Он ожидал этого, потому что сам прошёл через подобный опыт.

Но в итоге Эльза больше не просыпалась.

— Эльзу перевезли в монастырь...

Когда Аделия, одна из руководителей женского совета, позвала его и сообщила новость таким простым тоном, Каю потребовалось некоторое время, чтобы понять, что ему говорят.

Когда глаза Кая в замешательстве затуманились, Аделия сказала ему: «Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю». Она ещё раз рассказала ему, что деревня решила отказаться от девушки по имени Эльза.

Тех, кто терял способность двигаться из-за болезни или травмы, а также тех, кто не мог приносить своей работой пользу деревне, выбрасывали на улицу, когда становилось понятно, что они вряд ли восстановятся. В бедной деревне у них не было ресурсов, чтобы продолжать присматривать за людьми, которые не могли заработать себе на еду.

Солдаты, не имеющие родственников и вернувшиеся из боя с тяжёлыми ранениями, у которых не оставалось надежды на полное выздоровление, часто переводились в пустующий монастырь при деревне. Их принуждали умирать в рамках церемонии очищения, которую называли «позволением уйти».

Их оставляли одних ждать естественной смерти от голода. Это была разновидность жестокости, на которую способны только разумные виды.

Подобные рассуждения были применимы и к Эльзе, которая всё ещё находилась в коме. Всё было просто.

Кай, конечно, возражал против такого вывода, но затем его спросили, сможет ли он заботиться о прикованной к постели Эльзе всю свою жизнь и как он будет кормить её, если она не будет глотать пшеничную кашу. Они объяснили, что никто не сможет продлить ей жизнь.

О принципе работы внутривенной капельницы в этом мире было неизвестно. Если кто-то долго не приходил в сознание, хотя и продолжал дышать, то его шансы на выживание были уже невелики, и во многих случаях он считался почти мёртвым.

Кай мог представить себе медицинское оборудование, которое ему понадобится, чтобы напрямую обеспечивать её питанием, но он не мог даже предположить, как его изготовить. Некоторое время спустя, прикованная к постели Эльза была переведена в монастырь, где никто не мешал Каю видеться с ней, поэтому он начал проводить там большую часть своего времени.

Кай знал, что бессознательное состояние Эльзы было вызвано повышением её уровня, поэтому ждал, что она в конце концов очнётся.

Время неумолимо шло, а Эльза оставалась в коме и постепенно худела.

Когда прошло три дня, жители деревни уже были готовы смириться со смертью Эльзы и перестали навещать её в монастыре. Кай тоже ничего не ел, но его благословения, должно быть, замедлили его потерю веса, сделав её практически незаметной, в то время пока он не получал пищу.

В ночь на третий день после перевода Эльзы в монастырь, Эльза и Кай исчезли из деревни. Несколько человек видели уходящего из деревни мальчика с телом девушки на плечах, но никто не захотел встать у него на пути. Эльза выглядела безжизненной, когда он нёс её, и предполагалось, что Кай отправился куда-то, чтобы похоронить тело.

Стражники, стоявшие на посту, почувствовали жалость и сказали ему: «Не дай себя убить». Последними словами Кая перед уходом были: «Я ненадолго».

Ночи в пограничье были опасны. Во тьме, где не было никакого света, кроме звёздного, полулюди с их превосходным зрением стремились доказать своё превосходство. Но жители деревни знали о его горе и не могли остановить его.

Они наблюдали, как мальчик, оплакивающий свою потерянную возлюбленную, исчезал во тьме ночи.

Кай побежал.

Ему казалось, что тепло девушки, которую он держал в объятиях, уже угасает, и поэтому бежал изо всех сил.

Полная сила носителя стража была тем, чего следовало опасаться. По мере того как Кай набирал скорость, пейзажи вокруг него сменялись всё быстрее. От каждого его шага в земле образовывались дыры. Он двигался с такой скоростью, словно разрывал сам воздух, и каждый его шаг, казалось, переносил его на бесконечно огромное расстояние. Он почти летел.

Я отведу тебя в долину.

Кай говорил это Эльзе много раз, пока она спала.

Он всё ещё мечтал показать прекрасную долину той, кого любил. Он подумал, что, возможно, сладкий сок измельчённых маса сможет как-то спуститься по горлу Эльзы, пока она спит.

Я разбужу тебя, несмотря ни на что.

Она оказалась в таком состоянии после того, как он заставил её съесть божественный камень инспектора. Если он чего-то не знал, если ему не хватало каких-то знаний, несмотря на то что он был носителем стража, он мог спросить у того, кто знал больше него. Таков был его план.

Старейшина корору, Порек, прожил сотни лет.

Возможно, он знал что-то, что могло бы помочь.

По пути в долину ему нужно было миновать деревню Банья, но у него не было времени обращать внимание на крики жителей: «Опять оно!» и «Это чудовище!». Он проскочил мимо деревни, вошёл в лес, пересёк территорию лагарто и кратчайшим путём направился в долину.

Впервые за долгое время Кай увидел перед собой долину.

Убей его!

Кай внезапно услышал рёв бога внутри себя.

В последнее время его бог часто так себя вёл, но Кай не знал, кого он просит убить. Он подозревал, что его бог сошёл с ума, и перестал его слушать.

Позади него один за другим раздавались голоса лагарто, словно его внезапное вторжение удивило их. Угрожающие звуки, доносившиеся из их глоток, были громче, чем он ожидал, и он забеспокоился, не расстроил ли он их, но всё же поспешил вперёд, не останавливаясь.

— Старик!

Кай проигнорировал соблазн прекрасной долины и помчался в поселение корору на её краю. Было уже поздно, ночь была тёмной, но лица корору, услышав голос Кая, одно за другим появлялись из своих домиков-палаток.

Порек выглядел встревоженным и поспешил к Каю, стоявшему в центре их поселения.

— Что-то случилось? — спросил его Порек.

Кай спустил Эльзу со своих плеч и положил её на землю. Без предисловий он объяснил, что накормил её божественным камнем, отчего она потеряла сознание и с тех пор не просыпалась.

Убей его!

Отвлекающий голос в его голове становился всё назойливее.

Должно быть, раздражение отразилось на его лице, потому что Порек выглядел испуганным. Не спрашивая подробностей, Порек перечислил возможные варианты.

Возможно, развитие её тела было настолько интенсивным, что она потеряла сознание.

Возможно, она съела ядовитый божественный камень, который повредил её разум.

Кай спросил, что он имеет в виду под ядом, и Порек объяснил, что божественные камни могут быть ядовитыми, если их владелец — существо, слишком отличающееся от того, кто съел камень, или если сам владелец уже был отравлен.

Затем Порек предположил последнюю возможность.

— Есть ещё яд, который возникает при поедании себе подобных.

Глаза Кая расширились, когда он уставился на Порека. А затем в их уголках начали образовываться слёзы. Теперь он знал причину.

Порек, казалось, понял ситуацию, увидев то, как дрожал Кай. Он объяснил, как внутри его племени происходит наследование от того же вида.

— Я не знаю, относится ли это к людям, но если есть какие-то обстоятельства, которые не позволяют нам ждать, пока божественный дух вернётся в свой могильник, наследование может происходить путём нарушения табу на поедание себе подобных. В таких случаях метод удаления яда...

— Скажи мне, что делать!

— После еды даётся достаточно времени, чтобы божественный дух укоренился, а затем весь съеденный костный мозг извергается наружу. Кроме того, есть травы, которые можно заварить, чтобы создать противоядие...

— Вскоре после этого... её должно было вырвать...

Кай взвыл, как дикий зверь. Он начал безумно царапать ногтями собственное лицо, и окружавшие его корору бросились к нему, чтобы остановить это ужасное членовредительство.

Убей его!

Бог долины снова выкрикнул ту же самую неуместную команду.

Кай не мог подавить нахлынувшие на него эмоции. Неуместное требование бога словно подстегнуло его.

Он хотел разорвать на части корору, которые беспокоились о нём и пытались его остановить. Он знал, что это безумие, но не мог перестать думать об этом.

Он бросил взгляд на Эльзу, которую оставил лежать у своих ног. Кровь, вылетевшая из-под его пальцев, попала ей на щёку. Он почувствовал, что не может больше находиться здесь.

— Господин, — крикнул ему вслед Порек.

Кай бросился вниз на дно долины.

Он не думал о том, что делает. Ему просто хотелось побыть одному в долине, где он мог бы выплеснуть эмоции, переполнявшие его сердце.

Кай сбивал деревья, неистовствуя на дне долины.

Убей его!

Бог долины тоже по какой-то причине сходил с ума. Затем, словно его план заключался в этом с самого начала, он прибыл к могильнику в центре долины и посмотрел на «свою виллу», которую когда-то с удовольствием строил.

Подойдя к ней, Кай решил, что разрушит всё до основания. Он найдёт Аруве внутри, выбросит её наружу, а потом разнесёт всё до неузнаваемости.

Он вошёл в хижину и увидел её.

Девушка-корору лежала на полу, вся в крови. Аруве шевельнулась, когда почувствовала присутствие Кая, и кровь хлынула из её рта.

Что? Что происходит? Как всё это может происходить?

Разум Кая опустел. Он медленно стал приближаться к девушке, которая лежала в луже собственной крови, и тут...

Он почувствовал сильный жар в области своей груди, и его дыхание остановилось.

— Наконец-то, Вы ослабили бдительность.

Узкое лезвие пронзило его грудь насквозь.

Когда Кай уже собирался упасть на пол, что-то схватило его за шею сзади.

— Наконец-то я достиг своей цели.

Искатель Истины.

Это был жрец, который посетил пограничье, чтобы провести исследование. Жрец, который уже должен был вернуться домой.

Кай посмотрел на него и попытался закричать.

Но единственное, что вырвалось из его рта, — это огромное количество крови.

51

— Я не был уверен, что это сработает на ком-то с Вашим уровнем божественности. Но похоже инструмент, который дал мне архиепископ[1], действительно оказался эффективным.

Дыхание Искателя Истины Нады, как только он убедился, что жизнь Кая находится в его руках, стало учащённым.

А затем оно медленно превратилось в циничный смех.

— Вид Вашей любимой девушки-корору, лежащей в луже её собственной крови, похоже, вызвал у Вас настоящий шок. Когда эмоции охватывают Вас с достаточной силой, защита, предоставляемая богом, иногда может ослабнуть. Это искусство убийства богов, которому обучают практикующих Ракша-рю.

Кончик клинка, торчавшего из груди, был твёрдым и блестящим, но это было не обычное железное или бронзовое оружие. Это было что-то вроде заточенного рога или кости с молочно-белым кончиком, окрашенным кровью Кая.

[[image:/storage/reader-images/a9d43b99ba4d912d5d476370f21ba5ab64015ea3.jpg]]

Кровь, вырывавшаяся из его тела, стекала по клинку и капала на пол.

Должно быть, это было оружие, разработанное в монастыре для убийства носителей стража.

— Когда я увидел одежду, которую Вы надели, чтобы замаскироваться, я предположил, что это место должно быть где-то на западе, где Вы можете торговать с корору, хотя мне и в голову не приходило, что Вы можете строить своё собственное государство с этими мерзкими тварями. Теперь я понимаю, почему Вы отклонили моё предложение сделать Вас уважаемым дворянином.

Он качнул странный белый клинок туда-сюда, отчего рана расширилась.

Чувство боли затмило ощущение сильного жара, распространившегося до самой макушки головы Кая. Он знал, что Нада позаботился о том, чтобы уничтожить его сердце.

Это была очевидная мера предосторожности для тех, кто знал, как быстро носитель стража может восстановиться.

— Всё произошло именно так, как и опасались жрецы Мааса. Они были правы, когда решили уделить этому вопросу первостепенное внимание.

— Ургх... Агх...

— Новым носителям стража часто приходится бороться с проклятием земли. Если бы Вы не переносили его так хорошо, то выдали бы себя гораздо раньше. Несмотря на то, что родом Вы из бедной деревни, где не получили никакого образования, порой Вы проявляли удивительную мудрость. Знаете ли Вы, что я прятался в полях, в ожидании, что Вы станете неосторожны, и постоянно ждал того дня, когда Вы посетите могильник? Похоже, смерть Вашей возлюбленной заставила Вас окончательно позабыть о себе.

По боли в ране на спине он понял, что что-то проникает в его тело. Он почувствовал, как шевелятся пальцы, и понял, что внутри него оказалась рука Нады. Затем эта рука схватила что-то внутри Кая и резко вырвала наружу.

У него забрали что-то ценное, оставив с чувством потери и унижения. На мгновение он увидел мир раздвоенным, как если бы его сознание разорвалось на две части, но один из этих взглядов вскоре исчез, словно был оторван от него. Голос бога долины быстро отдалялся.

Взгляд Кая не мог никак сфокусироваться, пока он смотрел на белый комок в руке Нады.

— Это самый эффективный способ лишить носителя стража жизни.

— ...

— Это Ваш божественный камень. Драгоценный камень, который даровал Вам глиф сигил. Это действительно редкое зрелище.

Держа его так, чтобы Кай видел, Нада устремил взгляд в пустоту. Глаза его сияли каким-то безумным светом, а затем он улыбнулся, словно только что освободился от всех своих печалей. Это безумие было полной противоположностью его обычно рациональному «я».

— Недостаточно родиться в престижной семье, недостаточно тренироваться до тех пор, пока не начнёшь кашлять кровью. Ты не сможешь унаследовать божество своей семьи, если не станешь избранным преемником. Вы можете себе это представить, Кай? Столица переполнена людьми, готовыми рискнуть своей жизнью ради незанятого бога.

Нада был вынужден сдерживать смех, чтобы его лекция могла продолжиться. Он с триумфом посмотрел на Кая, который сейчас находился на грани смерти, и произнёс священные слова, которыми благословляют мёртвых.

— Для сына великого дома, который не получил бога, стук в двери монастыря становится последним шансом вернуть себе достоинство. Однажды и я оказался в такой же ситуации. И если бы епископ[2] не принял меня, я не знаю, что бы со мной стало...

Нада, с гордым и торжествующим видом, посмотрел вниз, на Кая, словно тот был всего лишь камешком на обочине дороги, и зашагал прочь.

Вся энергия покинула Кая, и его смерть казалась неизбежной.

Он запретил другим входить в долину, поэтому там находилось только три человека: Кай, Нада и Аруве, которая была в критическом состоянии. Нада должен был лишь дождаться смерти Кая у могильника, и тогда он станет следующим хозяином бога долины и получит его благословения.

Нада сел, скрестив ноги, лицом к могильнику и стал нараспев читать священные писания. Он выглядел как благочестивый и добродетельный жрец, клянущийся в своей преданности богам.

Похоже, он намеревался медитировать, ожидая, пока Кай не умрёт и благословения бога долины не перейдут на его тело.

Хотя зрение Кая начало меркнуть, он не сводил глаз с человека, который пришёл и забрал у него всё. Это было не совсем по его воле: он не мог пошевелить головой, чтобы отвести взгляд.

Он — новый хозяин долины?..

Кай умрёт, Аруве умрёт, а ещё этот человек убьёт корору, поселившихся на краю долины, потому что он ненавидит полулюдей. Они поклялись в преданности глупому ребёнку, и в конце концов за ними придут не орги, а порочный жрец людей.

Кай вспомнил девушку-узэллку. Ей повезло. Если она окажется достаточно умной, жрец никогда не найдёт её, и ей удастся продолжить жить дальше.

Смирившись со своей участью, Кай позволил всему телу расслабиться. Казалось, это было его наказанием за убийство дорогого ему человека. Эльза скоро умрёт. Ему было всё равно, если он тоже умрёт прямо здесь. В пограничье человеческие жизни стоили дёшево. Если бы он думал, что от продолжения жизни будет какая-то польза, то ещё немного поборолся бы, но счастливое будущее казалось нереальным.

Его желудок ощущался совершенно пустым, возможно, из-за потери крови.

Потом он вспомнил, что настаивал на том, чтобы оставаться рядом с Эльзой и ничего не ел последние три дня.

Я действительно умру, так и не съев ни одного онигири...

Чёрный комочек, который он представил в своём воображении, имел по краям блестящие зёрнышки, похожие на распаренную пшеницу. Если это было что-то вкусное, то он хотел бы, чтобы Эльза его попробовала.

Кай.

Кто-то позвал его по имени.

Он был настолько уставшим, что не мог даже пошевелить пальцами, но внезапно его тело стало каким-то лёгким, и он смог без особого труда посмотреть в сторону голоса.

Мир уже потерял всякую форму и был окутан глубокой, непроницаемой тьмой. Сквозь эту тьму, настолько тёмную, что он не мог разглядеть собственные руки, до него донёсся слабый голос.

Как только Кай перестал искать его в темноте, он снова услышал этот зов.

Кай...

Почему-то он был уверен, что этот одинокий голос принадлежит Эльзе.

Далёкий и тревожный голос продолжал взывать к нему. Кай должен был защитить её. Сознание вернулось, выбросив его обратно в реальность, где он терял контроль над телом, которое должен был использовать для её защиты.

Он услышал всхлипывающий голос.

Он знал, что должен двигаться.

Он должен жить.

Сознание Кая чудесным образом вернулось.

Он всё ещё лежал на боку, но обнаружил, что теперь, пусть и совсем немного, всё же может двигаться.

Как-то инстинктивно, он собрал остатки духовной энергии со всего тела и сосредоточил всю её на дыре, которую проделали в его теле. Ещё мгновение назад он был носителем стража, и оставшихся благословений хватило, чтобы наполовину закрыть эту дыру.

Несмотря на то, что находился на грани смерти, он собрал больше духовной энергии, чем ожидал. Божественный камень у него уже отобрали, но он всё же мог наскрести остатки той обильной духовной энергии, которая наполняла его, когда, совсем ещё недавно, он был носителем стража.

Нада ещё не осознавал, насколько упрямым человеком был Кай. Сила Кая резко возросла, когда он получил благословения бога долины, но большое количество высококачественного костного мозга, которое он поглотил с тех пор, также повлияло на его тело и сделало его гораздо более крепким.

Двигайся.

Ему удалось закрыть, обычно смертельную, дыру в сердце, и оно снова забилось.

Он почувствовал, как тепло возвращается в его тело.

Этот новый опыт заставил Кая кое-что понять.

Я могу жить, даже без божественного камня...

Эта круглая кость не была особенно важна для поддержания жизни. И хотя испытывал сильное чувство утраты, как будто его душа была оторвана от тела, он знал, что она ему не нужна, чтобы его тело продолжало функционировать. Громкий голос в голове уверял его, что это всего лишь орган, требуемый правилами этого фэнтези-мира.

Возможно, божественный камень был духовным органом, который воплощал в жизнь желания своего владельца. Кай решил, что, если когда-нибудь будет следующий раз, он обязательно отрубит голову каждому противнику даже после того, как заберёт у него божественный камень.

Нада уже потерял всякий интерес к Каю. Он полностью сосредоточился на молитве перед могильником. Создавалось впечатление, будто он отчаянно пытается доказать богу долины, что его вера искренна.

В хижине, Кай приподнялся, не издав ни звука. Затем он подтащил себя к Аруве, которая выглядела так, словно вот-вот умрёт. Она стала жертвой такой же атаки, и в её груди зияла похожая дыра.

Кай использовал свою магию исцеления, чтобы залечить рану. Когда остатки его духовной энергии были почти израсходованы, он почувствовал, как его сердце начало биться неровно, но каким-то образом ему удалось закрыть отверстие в груди Аруве. К счастью, её сердце не было повреждено, так что жизни угрожала только потеря крови.

Исцеление...

Он собрал последние остатки своей духовной энергии и использовал их, чтобы вытеснить из её дыхательных путей кровь, которая мешала ей дышать.

Но дыхание Аруве всё ещё не становилось нормальным.

Очнись.

Мысленно отругал её Кай и дал пощёчину.

Аруве вздрогнула.

Затем её маленькая грудь начала подниматься и опускаться. Убедившись, что она продолжает дышать, Кай медленно поднялся на ноги.

Того небольшого количества духовной энергии, которое осталось у Кая, было недостаточно, чтобы полностью исцелить Аруве или его самого. Он лишь закрыл смертельные раны на их органах, оставив нетронутыми большие отверстия в коже. Это было странное ощущение, когда поток воздуха вошёл в его спину и вышел через грудь.

Кай стоял, но в ужасном, полумёртвом состоянии. Он знал, что долго так не протянет. Его тело было ненормально крепким, но до окончательной смерти было не так уж далеко.

Прежде чем это случится, ему нужно было выполнить одну задачу, и он не думал о том, что будет потом.

Он собирался убить жреца.

Убей его!

Кай чувствовал, что всё ещё может слышать голос бога долины.

[1] Архиепископ — на англ.: «A priest with the rank of daisōjō» («Жрец в ранге дайсодзё»). Переводчик на английский, зачем-то, оставил здесь транслитерацию японского слова 大僧正 (дайсо:дзё: — наивысшее звание в монашеской иерархии в японском буддизме, если я ничего не путаю). Мне, почему-то, такое не нравится, и оставлять в тексте какие-то непонятные иностранные слова, как-то не хочется. Скорее всего, переводчик на английский так поступил потому, что автор, в своём произведении, описывает довольно специфическую религию, не похожую на те, что есть на Земле, поэтому и всякие звания в её иерархии должны как-нибудь специфически называться. Но сам автор ведь заимствует звания из буддизма, так почему при переводе нельзя адаптировать их терминами, более привычными для носителей целевого языка? Короче, учитывая то, что в японско-русском словаре написано, примерно следующее: «大僧正 [дайсо:дзё:] — буд. Архиепископ», — я решил адаптировать подобные звания их наиболее близкими аналогами из христианства. Тут ещё есть некоторые нюансы, но о них я, пожалуй, подробней распишу в послесловии, а то для примечания и так много написал.

[2] Епископ — аналогично архиепископу. На английском написано «sōjō» — транслитерация японского 僧正 [со:дзё:]— буд. епископ.

52

Он почти полностью израсходовал духовную энергию, оставшуюся в его теле, чтобы исцелить Аруве. Теперь он был уверен, что даже если его перевернуть вверх ногами и встряхнуть, то всё равно больше ничего не выйдет.

Единственным его оружием был нож, который Кай носил с собой.

Он потерял много крови, и чувство истощения было подавляющим, но другие носители стража, которых он поглотил, должно быть, выступали для него словно топливо. Кай всё ещё полностью контролировал свои конечности и, приложив некоторые усилия, мог двигаться.

Он мог ходить, не теряя равновесия. Каким-то образом ему придётся убить его, находясь в таком состоянии.

Кай прислонился дрожащим телом к стене хижины, чтобы не рухнуть на землю, пока думал.

Убей...

Голос его бога постоянно прерывался, но всё же доходил до него.

Я понял, Бог Мой.

Хотя, приложив усилия, он мог двигаться, что-то ощущалось не совсем правильным, и он не мог избавиться от чувства замешательства. Должно быть, это было следствием отсутствия его божественного камня.

Несмотря на то, что многие органы были жизненно важны для поддержания человеческой жизни, когда такие органы, как печень и поджелудочная железа, пропадали, это оказывало влияние на организм с небольшой задержкой. Потеря важного органа не всегда приводила к немедленному летальному исходу.

Каю было трудно думать. Вокруг него словно стоял густой туман, не позволявший увидеть всё, что перед ним, за раз. Даже его способность использовать магию угасала, поскольку методы, которым он научился на собственном опыте, начали исчезать из его памяти.

Сейчас... Убей...

Потерпи, Бог Мой.

Хотя он и сжимал нож крепко, но чувствовал необходимость дополнительно поддерживать его пустой рукой, чтобы не выронить. Было нелепо держать такое маленькое оружие двумя руками.

Его запасы духовной энергии иссякли, поэтому он не мог использовать магию. Магия всегда была основой трюков Кая, и без неё шансы на победу были близки к нулю.

Когда он впервые попробовал использовать магию, он не был носителем стража; его божественный камень был низкокачественным божественным камнем обычного солдата. Сколько бы он ни ждал, его духовная энергия вообще не восстанавливалась. Это подтвердило его первоначальное предположение о том, что духовная энергия поступает из божественного камня.

Он ненадолго закрыл глаза и продолжил размышлять.

Ему нужно было придумать, как победить.

Нужно было как-то смертельно ранить жреца, чьи боевые искусства были настолько развиты, что даже господин Олха не смог его победить. К своему разочарованию, он никак не мог собраться с мыслями, поэтому попытался разбить проблему на части и взглянуть на неё более просто. Это было не похоже на него — использовать такой логический подход для решения проблем, но такой подход позволил ему отсеять все ненужные мысли.

В конце концов Кай пришёл к выводу, что у него есть только один способ победить жреца с помощью силы. Но чтобы ухватиться за эту единственную ниточку надежды, дающую крошечный шанс на победу, ему кое-что было нужно.

Его мышление стало необычайно интеллектуальными, словно это уже не было мышлением некультурного ребёнка из пограничья. Когда в его жизни наступил кризис, что-то из прошлой жизни стало влиять на него всё сильнее, и оно было намерено вызвать перемены в этом мальчике.

И тут в его голове что-то щёлкнуло.

У него не было времени колебаться.

Кай глубоко вздохнул и приступил к разработке плана, который позволил бы ему достичь своей цели.

Кай тихо вылез из хижины.

Трава под ногами издала лёгкий звук, когда он наступил на неё, заставив его на мгновение замереть.

Затем он снова начал двигаться.

Вот и он.

Нада, казалось, не заметил приближения Кая: он сидел на месте, сосредоточившись на чтении молитв и вычерчивая пальцами в воздухе священные символы.

Если бы у Кая всё ещё оставались благословения бога долины, он мог бы увидеть, как аура жреца поднимается от его тела, словно яркое пламя, пока тот возносит молитвы. Но глаза Кая больше не могли видеть ничего такого.

Хотя Нада был поглощён чтением молитв перед могильником бога долины, ему всё же удалось заметить бесшумное приближение Кая. А когда Кай подошёл совсем близко, он внезапно перестал молиться.

Нада посмотрел на Кая из-под капюшона своего жреческого облачения. Он скрестил руки на груди, словно извиняясь перед богом за то, что прервал церемонию, а затем расцепил скрещённые ноги и встал. Кай знал, что глаза, которые были почти полностью скрыты под капюшоном, внимательно наблюдают за ним.

— Как так получилось, что Вы всё ещё живы?

У Кая не было ответа на внезапный вопрос Нады.

В ответ он просто уставился на него.

Медленно сокращая расстояние между ними, он держал перед собой нож, словно девушка, которая никогда не держала в руках оружие.

Нада пытался найти ответ на свой вопрос, глядя на свежую дыру, которую всё ещё было видно в груди Кая. Он медленно опустил прикрывающую рот ткань, и выражение его лица словно спрашивало, почему рана не оказалась смертельной.

Кай ничего не мог поделать. Выражение растерянности на лице Нады было настолько забавным, что это заставило его рассмеяться.

Брови Нады поднялись.

— Рана была смертельной... Божественный камень был извлечён. Осталась всего лишь оболочка носителя стража, чей страж был удалён. Восстановление должно было быть невозможным.

Тут глаза Нады широко распахнулись, словно он понял, что происходит.

Нада явно опешил, а Кай снова издал странный высокий смех.

По какой-то странной причине его руки перестали дрожать. Ему казалось, что страх перед Надой исчезает с каждым его смешком.

И тогда он воспользовался случаем, чтобы наброситься на него.

Ему было известно, что если его первая попытка провалится, то он уже не сможет остановить Наду, который убьёт его окончательно. Он с самого начала приложил все свои силы.

Даже без своего стража, он чувствовал, что всё ещё может сравниться с лучшим солдатом Лага, Баско. Он и без благословений мог сказать, насколько возросла присущая ему физическая сила, сила, заключённая в его собственной плоти.

Искатель истины получил дои сигил и показал, что способен превзойти господина Олху в боевых искусствах. Поскольку Кай был ранен и лишён своего божественного камня, искателю истины было легко следить за его движениями. Жрец нацелился на рубящий удар голой рукой по запястью Кая, которым собирался выбить нож из его рук, оставив безоружным.

Но держать запястье так, чтобы по нему можно было легко нанести удар, было частью плана Кая с самого начала. Он притворился, что уклоняется, а на самом деле, одной ногой, стал атаковать стопы Нады. Нада увидел это и в последний момент легко отпрыгнул назад, а затем инстинктивно попытался отбить вытянутую ногу Кая, пока та находилась в воздухе.

Любой, кто изучал боевые искусства, знал, что такого рода обмены ударами — обычное дело, поэтому Кай с самого начала знал, как уклониться, и ему удалось уйти от атаки как раз вовремя.

Затем Кай начал использовать круговую работу ног. Это была самая надёжная техника для любого из деревни Лаг, кого обучали Зула-рю, боевому искусству пограничья.

— Кай. — позвал его Нада по имени.

От того, что человек, только что пытавшийся его убить, в такой дружеской манере назвал его по имени, по спине пробежали мурашки.

Кай следил за малейшими движениями противника, держа в руках нож, и сосредоточился на том, чтобы сдержать его.

— Как Вы исцеляетесь?

Взгляд Нады не отрывался от раны на груди Кая.

Словно его что-то привязало к ней.

Сила Нады была эквивалентна силе носителя стража, поэтому в бою один на один он мог бы расправиться с многообещающим солдатом из деревни одной атакой. Но Нада так настороженно относился к Каю, что даже не пытался это сделать.

Кай начал смеяться так сильно, что у него перехватило дыхание. Выглядело так, словно он потерял рассудок. Он начал кашлять, всё ещё не восстановив дыхание.

— Ответьте мне.

— Взгляни и увидишь.

— Без благословений, защищающих Вас, Вы не должны были исцелиться от такой тяжёлой раны за столь короткое время. Я забрал у Вас камень.

— Даже сейчас я всё ещё исцеляюсь, мало-помалу.

Кай рассмеялся неприятным смехом. Он вёл себя так, словно даже сейчас его раны исцеляет регенеративная сила, присущая всем носителям стража. Затем Кай пнул грязь у себя под ногами.

Это не какая-то особо сложная уловка, но Нада был настолько чрезмерно насторожен, что из-за этого отступил назад. Он был так напуган, словно его противником был носитель стража со способностями, намного превосходящими его собственные.

— Что ж, похоже, Ваше восстановление не завершено. Я должен нанести последний удар, пока не стало слишком поздно.

Жрец достал из-под своих одеяний тот самый инструмент.

Это было белое оружие, похожее на вырезанное из кости, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это вовсе не клинок. Та часть, которая напоминала лезвие, на самом деле была больше похожа на белую трубку, обрезанную по диагонали, а внутри оружие было полым.

Оно, видимо, было изготовлено для того, чтобы отделять количество плоти, соответствующее ширине трубы. Рукоятка выглядела как часть инструмента, которым жрец бьёт в колокол в местах религиозного поклонения.

Кай целился в инструмент. Оружие, предназначенное для убийства носителей стража, представляло собой серьёзную угрозу. Однажды оно уже чуть не убило его, так что цель была очевидна.

С помощью необычной серии движений Нада приманил к себе Кая и, пока тот был отвлечён на инструмент, другой рукой, из слепой зоны, потянулся к отверстию в его груди.

Закалённые тренировками пальцы Нады снова проникли в тело Кая. Он разорвал несколько кровеносных сосудов, которые лишь едва успели восстановиться, и схватил свою цель. Нож Кая так и не задел левую руку Нады, державшую тот инструмент. Вместо этого он лишь прорезал чёрный рукав.

То, что Нада вырвал из дыры в груди Кая, то, чего там никогда не должно было быть, оказалось вторым божественным камнем.

— Э-это!..

Для такого искателя истины, как Нада, вид божественного камня в ране в груди Кая должен был вызвать непреодолимое чувство жадности.

Это действительно был настоящий божественный камень.

Но этот божественный камень уже был вскрыт. Это был старый божественный камень, съеденный уже очень давно.

Пока Нада осмысливал произошедшее, Кай катился по земле, сжимая в руках предмет, вывалившийся из разрезанного рукава.

Вернуть этот предмет и было целью Кая всё это время.

Где бы он ни был спрятан, Кай никогда бы не упустил его.

Убей его сейчас же!

Да, я слышу тебя, Бог Мой.

Он схватил недостающую часть себя и погрузил её обратно в дыру в своей груди.

Ход поединка изменился.

53

Убей его!

Голос бога долины в его голове внезапно стал громким и отчётливым, как будто он только что настроился на нужную частоту.

Ещё мгновение назад его тело ощущалось похожим на пустую оболочку, но теперь он чувствовал, как к нему возвращается тепло. Опасная для жизни травма, появившаяся в результате того, что из его груди вырвали огромный кусок плоти, вызвала интенсивную боль, распространившуюся аж до самой макушки головы. Хотя вообще-то, эта боль должна была сопровождать его всё это время.

Больно! Больно, больно, больно!

Если бы в этот момент его жизнь не находилась в опасности, боль была бы нестерпимой, и он корчился бы в агонии.

Исцеление!

Кай, затаив дыхание и стараясь перетерпеть волны боли, не сводил глаз с Нады.

Спустя несколько мгновений его сердце начало усиленно биться. Ещё через мгновение кровь снова хлынула из раны, и он поспешно зажал её рукой.

Исцеление!

Исцеление!

Запас духовной энергии резко восстановился, и теперь его магия исцеления могла работать с теми размытыми мысленными образами, которые приходили ему в голову. У него всё ещё не было времени раздумывать о деталях. Сила его магии распространялась от раны, как рябь по воде, а быстрое исцеление плоти вызывало ощущения, похожие на зуд. Он использовал эти ощущения, как ориентир для процесса заживления отсутствующих кровеносных сосудов, повреждённых нервов и искромсанных мышечных тканей.

Как только он сформировал в своём сознании более точные образы, целительная магия Кая тут же стала более эффективной, и он снова направил её в свои раны.

Странный вид того, как рана Кая затягивается с такой скоростью, заставил искателя истины закричать.

— Невозможно!

Кай не был удивлён, услышав, что скорость его исцеления казалась жрецу невозможной.

Способность к регенерации у солдата в доспехах была исключительной, но на то, чтобы каждая рана начала заживать, требовалось время, и он не мог залечить раны, более серьёзные, чем порезы и переломы костей, например, потерю руки.

Кай тоже потерял много плоти из-за раны в груди. Цилиндрический кусок был извлечён из его тела с помощью того инструмента странной формы, который предназначен для убийства носителей стража.

Когда Нада увидел, что дыра в теле Кая мгновенно затянулась, он рванул вперёд, резко выдохнув в манере, усвоенной им во время обучения боевым искусствам. Но он бросился не на Кая. Он направлялся к краю долины.

Обучение боевым искусствам, пройденное Надой в Маасе, наделило его таким мастерством, что он победил господина Олху, у которого был трес сигил, несмотря на то что у самого Нады — всего лишь дои сигил.

Однако, оказавшись лицом к лицу с Каем, способным действовать в полную силу, он, не раздумывая, бросился бежать. Сила Кая была настолько велика, что обычными боевыми искусствами его было не одолеть, и Нада знал, что его поражение неизбежно.

Когда носитель стража начинал бежать в полную силу, поймать его было нелегко, даже другому носителю стража. Невозможность сразить вражеского носителя стража, когда тот убегает с поля боя, была обычным явлением.

Убей его!

Бог долины был в ярости.

Кай всё ещё был отвлечён на необходимость залечить рану в груди, и, пока он преследовал его, спина Нады для Кая становилась всё меньше.

Отсутствие нерешительности у Нады было впечатляющим. Скорость, с которой он бежал по земле, наверняка являлась результатом его тренировок. У него был какой-то странный способ использования ног, который позволял ему ускоряться, не проделывая дыр в земле. Эта техника бега, должно быть, была ещё одним из секретных искусств, которым обучали в Маасе.

Дыра в груди Кая почти закрылась, а сердцебиение стало равномерным.

Кай не хотел игнорировать глазное яблоко. Его взгляд устремился в мир аур, пока он смотрел на спину Нады. Как и ожидалось, глазное яблоко висело над головой Кая, чтобы жрец мог следить за его движениями, пока повёрнут к нему спиной.

Глазное яблоко находилось слишком высоко, чтобы до него можно было дотянуться, поэтому пока что он проигнорировал его и сосредоточился на ускорении. Как только он оказался в слепой зоне глазного яблока, то использовал свою устрашающую силу, чтобы подпрыгнуть в воздух.

Уничтожить!

С этой мыслью Кай собрал магию на кончиках пальцев.

Основываясь на понимании природных принципов, он мог создать свой невидимый меч, способный рассекать молекулярные связи, вмешиваясь в основные компоненты, из которых состоят твёрдые объекты. Он задавался вопросом, есть ли какой-то принцип, который он мог бы использовать, чтобы уничтожить что-то, созданное магией, что не видно невооружённым взглядом.

Даже его невидимый меч не мог разрезать то, что не было сделано из материи. Он полагал, что если попытается воспользоваться мечом, то тот просто пройдёт сквозь глазное яблоко. Кай узнал, что глазное яблоко существует, чтобы выполнять определённую функцию для того, кто его использует, но в реальности не имеет никакой формы.

Программа-шпион.

С мозгом, выступающим в качестве компьютера, глазное яблоко было похоже на, созданную путём программирования на основе какого-нибудь ПО, искусственную форму жизни.

Кай крепко сжал глазное яблоко рукой, покрытой духовной энергией, а затем выпустил в него поток этой духовной энергии, представив себе вспышку молнии.

— Гууу!

Нада уже цеплялся за край утёса долины, но боль заставила его тело свернуться калачиком. Словно это глазное яблоко, каким-то образом, было напрямую связано с его собственными глазами.

Кай внимательно следил за Надой, пока двигался к нему. Он жаждал наказать его за то, что тот оказался достаточно глуп, чтобы вторгнуться в долину. Нельзя было позволить ему сбежать.

Когда Нада понял, что Кай приближается, он начал отчаянно карабкаться вверх по скале, держась одной рукой за глаз. Он двигался быстро, думая, что ещё успеет сбежать, но тут появилась фигура, преградившая ему путь. Это был старый Порек, пришедший в полном боевом облачении.

— Я слышал Ваш голос, Мой Господин.

Один взмах, и кончик его узкого меча оказался у самого носа Нады, не давая тому выбраться из долины.

Нада посмотрел на старейшину корору и понял, что находится в явно невыгодном положении. Но, видимо, решил, что большую угрозу представляет Кай, приближающийся сзади. Он попытался пробиться через то препятствие, что возникло спереди от него.

Но старый корору прожил уже более ста лет и принял немало трудных решений за всё то время, что защищал своё племя, как носитель стража. Ему не нужно было задумываться — он знал, что делать.

Не пошевелив и бровью, он пронзил своим мечом руку Нады, которой тот ухватился за край долины.

Пока Нада падал и находился в шоковом состоянии, Порек нанёс безжалостный удар ногой.

Нада беспомощно упал на дно долины. Когда он попытался подняться, то обнаружил, что над ним стоит Кай.

— Вы хотите, чтобы я оставил это Вам, Мой Господин?

— Да, так мне будет проще.

— Если Вам нужен мой меч...

— Нет, я с ним справлюсь. Но у меня есть плохие новости. Аруве тяжело ранена.

— А этот человек...

— Должно быть, он напал на неё, пока меня не было. Я убедился, что её жизни ничего не угрожает. Но мне всё равно нужно его наказать.

— Тогда я оставляю это Вам.

Их взгляды встретились и, на мгновение, Кай увидел ярость на лице старика, узнавшего о ранах своей внучки. В результате Кай почувствовал себя виноватым.

Порек действительно делал всё возможное, чтобы защитить долину.

Без капли сочувствия взглянув на бритую голову Нады, с которой уже сполз капюшон, Порек глубоко склонил голову и отошёл от края долины.

Теперь Каю предстояло решить, как убить человека, находящегося перед ним.

— Этот корору продемонстрировал глубокую преданность Вам, не так ли?

Нада, держась за свою проткнутую руку, посмотрел прямо на Кая.

Даже у носителей стража способность к исцелению зависела от уровня их божественности. Его левый глаз был таким красным, что из него, наверняка, текла кровь.

— Если Вы хотите убить меня, то можете сделать это как Вам угодно. Я уже покушался на Вашу жизнь, поэтому не стану молить о своей.

Даже без этого «одобрения», Кай уже был готов убить его.

Но он всё ещё мог воспользоваться оружием для убийства носителей стража, поэтому Кай держался настороже.

— Если бы я не был готов пройти по пути, выложенному из тел тех, кого победил, то никогда бы не поднялся достаточно высоко, чтобы получить дои сигил самостоятельно и без стража. Но теперь настала моя очередь стать пищей для кого-то другого.

— ...

— Это действительно досадно, Кай. Если бы Вы просто приняли приглашение, которое я Вам сделал, до этого бы никогда не дошло.

Кай напрягся, когда Нада снова достал оружие для убийства носителей стража, но тот лишь положил этот предмет к его ногам, чтобы показать, что у него больше нет желания сражаться.

Нада отбросил назад подол своей робы и неторопливо сел на землю, подобно жрецу, собирающемуся начать проповедь. Затем он выпрямился и посмотрел на Кая.

— Здесь, в пограничье, мало кто это знает, но сама структура королевства нестабильна. Нам нужно срочно заменить ослабевших архибогов, иначе территория отодвинется настолько, что последствия будут ощущаться по всей стране. Маас пришёл к выводу, что нового бога, обнаруженного здесь, в пограничье, нужно немедленно сделать частью структуры королевства. Это может разрушить социальную иерархию в королевстве, но есть опасения, что если мы не предпримем никаких действий, то и само королевство может долго не просуществовать. Помощь бога, которого Вы носите в себе, великого бога, обитающего на этой земле, требуется из-за угрозы мирной жизни миллионов людей. Юг королевства атакуют легионы нечистых тварей, и он находится в состоянии хаоса, который, возможно, уже не привести в порядок.

Эта продолжительная речь заставила Кая нахмуриться.

Но было неправильно отказывать человеку в его последних словах после того, как он принял свою собственную смерть.

— Когда Вы отвергли моё приглашение, у меня не осталось другого выбора, кроме как украсть Вашего стража. С первого взгляда я понял, что Ваш бог внушает страх. Но даже так, мне нужно было забрать бога долины с собой в центр. Меня охватили сомнения при мысли о том, что после всего, что я сделал, мне придётся сделать своё тело хозяином бога долины. Я задавался вопросом, смогу ли я действительно стать хозяином бога, настолько великого, что он предоставляет глиф сигил. Я пытался молитвами избавиться от сомнений, но безуспешно. Я был так глуп. Когда я понял, что потерпел неудачу, то попытался бежать, оставив позади свою гордость и репутацию. Если бы мне удалось сбежать, ничего хорошего из этого не вышло бы, но я неисправимый глупец. Настолько, что удивляю даже самого себя.

С этими словами Нада встал на колени и склонил голову, как бы предлагая её Каю.

В позе преступника, ожидающего своей казни, он всё ещё продолжал говорить.

— Неужели Вы не пересмотрите моё предложение? Кай, Вы ведь человек, не так ли? Я полагаю, Вы родились гражданином Лага и подданным Дома Молох. Не передумаете ли Вы? Я склоняюсь перед Вами и прошу Вас: даруйте свою силу человеческой нации.

Жрец поставил свою жизнь на этот последний аргумент.

Убей его!

Кричал бог Кая.

Бог долины не мог позволить себе проявить понимание или сострадание.

Теперь, когда жрец видел, что его конец приближается, он, казалось, приносил себя в жертву, умоляя о помощи от имени всей нации, всего человечества. Кай верил, что он был искренен, но решимость Кая нисколько не ослабла.

— Это всё, что ты хотел сказать? — В голосе Кая не было и намёка на эмоции.

Центр Объединённого королевства, который правил человечеством, прогнил до самого основания. Ему это стало слишком хорошо известно после встречи с той жабой.

Носители стража, которые являлись королевскими особами и высокопоставленными дворянами в центре, настолько предавались мирским удовольствиям, что забыли, как тренироваться. Они позволили себе пасть настолько, что их правительство разваливалось на части. Кай понимал, что в качестве недавно обнаруженного нового бога с великой силой, его обязанностью было бы поддерживать всю систему. Они перекладывали свои тяготы на плечи невежественного мальчика из пограничья.

Он считал, что центр страны — это прогнившая выгребная яма.

Его ответ был прямым:

— Я отказываюсь.

Мужчина так и остался лежать на земле. Кай не мог позволить ему покинуть долину живым, и поэтому убил его.

54

— Чи, чи, чи — издавал мужчина тихие звуки, пока, используя приманку, подзывал хонка у своих ног.

Он был небольшого роста, и его крупные голени целиком обнажились, стоило ему приподнять свой длинный подол. Полностью чёрное одеяние и капюшон ясно говорили о том, что это добросовестный жрец высокого положения, а не какой-то не заслуживающий доверия странник.

Птица клевала разбросанные кусочки сушёного мяса, пока не остановилась, оказавшись в руках у жреца. Вокруг её маленькой лапки был обёрнут кусок промасленной бумаги.

Жрец привычным движением снял бумагу и осторожно раскрыл её ногтями. Он с большим интересом вглядывался в написанные на ней слова.

— Что там написано?

— Дай мне немного времени...

Рядом со жрецом был ещё один мужчина в похожем одеянии.

Это был жрец довольно высокого ранга. Он сидел на камне у дороги и пил воду из фляги, сделанной из овечьего мочевого пузыря.

— Да, я так и думал, — сплюнул низкий жрец. — Маленький шами окочурился.

— Окочурился?..

Прочитав клочок бумаги, низкий жрец передал его более высокому жрецу, который ждал с прищуренными глазами.

Его голос был настолько громким, что хонк от страха расправил крылья. Низкий жрец попытался успокоить птицу и присел на корточки, лицом к своему напарнику.

Высокий жрец пристально вглядывался в клочок бумаги, произнося какие-то слова из священного писания, чтобы выплеснуть накопившееся внутри него разочарование.

Жрец, которого они называли маленьким шами, был ещё молод. Они нашли его, когда тот был ещё ребёнком, и сразу разглядели в нём талант. Даже когда он вырос в способного взрослого, окружающие по-прежнему думали о нём как о маленьком шами.

Теперь этот ученик погиб в юном возрасте.

Молодой жрец, тренировавший своё тело и разум, почти не отдыхая, в конце концов пал где-то вдалеке от дома и вернулся в землю. Искатели истины, отправленные исследовать обширное пограничье на севере королевства, были связаны друг с другом при помощи скрытых искусств Мааса. И если с кем-то из них происходило что-то непредвиденное, то вскоре об этом узнавали и другие, находящиеся поблизости.

Жрец был ещё молод, и ноги его были сильны, так что маловероятно, что он умер от несчастного случая или болезни. Если бы он находился вдали от угасающих человеческих территорий и попал в регионы, где правили жестокие полулюди, это было бы совсем другое дело. Но он действовал неподалёку, и два жреца увидели в этом зловещий знак. По мере того как власть монархии слабела, жители пограничья всё чаще действовали самостоятельно. Жрецы видели это своими собственными глазами.

Низшие лорды пограничья вступали в сговор против власти центра, а чужаков, которые ставили под сомнение такое подлое поведение, скорее всего, убивали, чтобы заставить замолчать. Жрецы знали это по собственному опыту.

— То, что произошло один раз, может произойти и второй.

— Настали тёмные времена.

Пока тот из жрецов, что повыше, пил воду из фляги, изо рта лежащего у его ног трупа человека вытекала кровь. Даже с дои сигил, силу носителя стража нельзя было недооценивать. Жрецы, объединив усилия, использовали отточенные ими боевые искусства, чтобы сразить его.

Любой, кто бы присмотрелся поближе, смог бы увидеть на лице каждого жреца следы исчезающего кумадори. Искатели истины, отправленные из монастыря в каждый регион, были также выбраны за свои боевые навыки.

— Несмотря на это, нам самим предстояло опасное задание. Когда я услышал, что мы должны убить носителя стража в пограничье, я не ожидал, что он сможет противостоять нам двоим.

— Они вызвали стариков из-за опасности.

— Хотя его территория — это пустоши, он был искусным бойцом.

Были низшие лорды, тайно державшиеся за дикого бога, неподвластного центру.

Деревня, контролируемая этим лордом, быстро изменила своё отношение, когда жители узнали о намерениях приехавшего искателя истины. Когда искатель истины усомнился в их искренности, он сделал вид, что уехал, а сам в это время ожидал подкрепления, после чего они сразу же напали на семью лорда.

Когда возникал конфликт, граф Балта, имевший огромное влияние в пограничье, от имени короля, пресекал его в зародыше. Исследование искателей истины было важным делом, касавшимся будущего Объединённого Королевства. Графу было ясно, что любая попытка помешать им — это акт восстания против монархии.

Тот жрец, что повыше, отдыхал сидя опёршись спиной на могильный камень. Он был откопан в холмике из почвы и принадлежал дикому богу, новому богу земель, который не был подвластен Маасу.

Лорду не хватало людей, чтобы основать вокруг него новую деревню, и поэтому этот камень закопали. То, что он не сообщил об этом в центр, было явным нарушением кодекса дворянина, определённого национальным законодательством.

Чтобы не допустить того, что об этом преступлении будет сообщено, лорд, проявивший неуважение к короне, скрыв могильник, планировал убить искателя истины, отправленного Маасом. План провалился, и теперь он лежал мёртвый. Жрецы действовали в рамках самообороны, и этот инцидент не оставил у них чувства вины.

Его деревня, вероятно, погрузится в хаос после внезапной потери своего правителя, но жрецы были посреди важной миссии, поэтому у них не было времени беспокоиться о таких вещах.

— Деревня называлась Лаг... Это подозрительно.

— Действительно.

— Нам нужно вернуть его останки, чтобы мы могли похоронить его должным образом. Этот регион тоже подозрителен, но я сомневаюсь, что от такого дикого бога, как этот, можно многого ожидать. Его стоило проверить, но теперь, когда мы видим, что это не тот бог, мы должны скорее двигаться дальше.

— Да, несомненно.

Он снова привязал клочок бумаги и выпустил хонка в небо.

Оба жреца встали, и опёрлись на свои посохи.

— Напомни мне, как звали маленького шами.

— Кажется, Нада.

— Хорошо. Я могу вырезать его табличку, пока мы идём.

— По-моему, на момент смерти, он был помощником викария[1]. Подозреваю, что ты забыл его ранг. Убедись, что не ошибся с его посмертным титулом.

— Помощник викария? Ты шутишь. Он — шами.

— Не вини меня, если тебе придётся всё переделывать.

Хонк взмыл в небо, подхваченный ветром, что дул с северо-запада.

Жрецы наблюдали, как он летит, обсуждая при этом, куда им отправиться дальше.

Сквозь низкую траву равнины, бесконечно тянулась узкая дорога.

Ветер развевал чёрную ткань на спинах жрецов, пока они шли по пограничью.

[1] Помощник викария — На англ.: gon-no-sōzu, на японском, это записано так 権僧都 [гон но со:дзу] (правда, этой главы в вебке нет). Вообще, иероглифами написано [гонсо:дзу], но согласно, так сказать, официальной японской транскрипции [ごんのそうづ], это читается как [гон но со:дзу]. Здесь 権 — власть, право, права; 僧都 — буд. помощник епископа, викарий. Т.е. получается что-то вроде «уполномоченный помощник епископа» или «исполняющий обязанности помощника епископа», ну или в моём варианте: «помощник викария» (согласно иерархии рангов буддийских монахов). Ссылка на статью в википедии про викария: https://ru.wikipedia.org/wiki/Викарий

Ну и про «шами» заодно. Как я уже сказал, этой главы нет в веб-версии (как и этих двух персонажей, вроде), поэтому я не знаю, как именно его назвали на японском. Предполагаю, что «шами» (shami) — это какое-то сокращение от «шаман». Но это не точно.

Часть 5 — Человек В Маске

55

После исчезновения их лидера, группа инспектора покинула деревню, и повседневная жизнь быстро вернулась в нормальное русло.

Огромное количество еды было израсходовано на развлечение небольшого числа гостей, но их запасы восстановились благодаря некоторой болезненной экономности, а также просу и бобам, которые уже были готовы к сбору. Нехватка еды постепенно становилась всё менее острой проблемой.

Мужчины трудились до седьмого пота, собирая урожай, заготавливая солому и выполняя другие сезонные сельскохозяйственные работы. Женщины усердно готовились к зиме, занимаясь устранением отставания в ремонтных работах и заготовкой продуктов, таких как вяленое мясо и копчёная рыба. Поскольку все погружались во многочисленные задачи, которые требовали их внимания, мрачная атмосфера, нависавшая над жителями деревни, уже улетучилась.

— Ах!

— Снег идёт!

Впервые увидев его, дети с удивлением указывали в небо.

Взрослые остановились, чтобы тоже посмотреть на небо, и выдохнули, повисший в воздухе, белый туман.

Белые частички сверкали и танцевали в небе над пограничьем.

Это свидетельствовало о том, что суровая зима уже почти наступила.

— Сестра той девушки снова здесь.

— Кто-нибудь, приведите Кая.

Мужчины, которые жили на территории замка, почти все были размещены в казармах.

Примерно в обеденное время, когда много людей заходило туда и выходило оттуда, эта девочка часто там появлялась.

Кай вышел из казарм и слегка вздохнул, увидев девочку, стоявшую у входа.

Младшей сестре Эльзы, Лилисе, было 12 лет, она была даже младше Кая.

Стоило ей увидеть его, как она подбежала к нему и, схватив за рукава, принялась трясти.

— Скажи мне, где покоится моя сестра.

— ...

— Скажи мне, где она!

Лилиса хотела прочитать молитву над истинным местом упокоения останков сестры. Это была естественная просьба для человека, потерявшего своего родственника, и девочка была настойчива.

После того, как проблемные гости покинули деревню, за стенами, на деревенском кладбище, появилось несколько новых могил. Среди живых более не было гостившего здесь дворянина из центра, а также женщин, к несчастью, погибших от его жестокого поведения.

На одной из могил было выгравировано имя Эльзы.

— Это моя сестра!

Несмотря на то, что могила была сделана в этом месте, похоронен в ней был лишь локон её волос. Тело же Кай отнёс в другое место.

— Я не могу тебе сказать.

— Тогда скажи мне, почему!

Девочка была настроена решительно и не переставала донимать Кая.

В какой-то момент она думала, что Кай может однажды стать для неё старшим братом, но теперь она размахивала руками и в ярости била его кулаками. Как бы это ни беспокоило Кая, он мог лишь спокойно принимать эти удары, наблюдая за тем, как слёзы крупными каплями стекали по её лицу.

Когда он выносил свою лишённую сознания возлюбленную за пределы деревни, Кай сказал, что хочет показать ей красивые пейзажи, которые обещал показать, когда она была жива. Группа из женского совета, возглавляемая Аделией, выслушала все обстоятельства, после чего дала добро. Когда же он рассказал, что место было настолько красивым, что он решил похоронить её именно там, некоторые из женщин даже позавидовали. Деревенское кладбище не представляло собой ничего особенного, и часто, при рытье новой могилы, случайно можно было наткнуться на старые кости. Любому, кто покоился в особом месте, можно было позавидовать.

— По крайней мере, скажи мне место, — умоляла она.

Лилиса потеряла близкого родственника, поэтому требовала настойчиво.

Кай настаивал, что не может взять с собой в это место кого-то столь слабого, как Лилиса, потому что оно находится в опасной части леса. Он также сказал, что не может сказать ей, где это место, потому как боится, что она может попытаться пойти туда одна.

Аргументы Кая были убедительными. Некоторые думали, что его упрямый отказ рассказывать кому-либо о том месте заключался в его собственничестве по отношению к возлюбленной. Мнения расходились, но на большинство женщин он производил благоприятное впечатление.

Девочка, стоявшая перед ним, была исключением. Как только она обняла его и заплакала, Каю ничего не оставалось, кроме как дать ей выплакаться и извиниться тихим: «Прости...»

**

Чувство спокойствия постепенно возвращалось к деревенским. Но членов управляющей деревней Лаг семьи, Дома Молох, всё ещё продолжали беспокоить проблемы, которые выходили за рамки понимания их подданных.

Высокопоставленный чиновник, прибывший из столицы, умер при загадочных обстоятельствах.

После чего чиновники, сопровождавшие его, поспешно вернулись в королевскую столицу. Просто оставить всё это на самотёк было бы серьёзным риском для правителя небольшой области.

Как только свита уехала, лорд Везин послал гонца передать просьбу о беседе с графом Балта, главой союзных лордов пограничья.

Когда ответ был получен, Везин и его законный сын Олха отправились в Балтавию в надежде смягчить наказание, которое центр обрушит на Дом Молох.

Граф Балта прекрасно понимал, что пакта между низшими лордами едва хватало для поддержания стабильности в пограничье. Держа это в голове, письмо с просьбой о смягчении сурового наказания для дома Молох было отправлено контактам графа Балта в центре, и письмо даже дошло до короля.

И хотя неудовлетворительные результаты инспекции не привели к тому, что Дом Молох попросили заплатить большую дань их урожаем, чтобы предотвратить такой исход, дому пришлось потратить большую часть монет, которые они с таким трудом накопили. Лорд Везин не выказывал недовольства, но его сын Олха открыто выражал своё раздражение и не раз говорил отцу, что им следовало с самого начала быть более щедрыми по отношению к чиновникам.

И, конечно, это было непростой задачей для графа Балта, которому пришлось использовать значительную часть своего состояния, чтобы обеспечить сговорчивость дворян в центре. Всё это было сделано для того, чтобы недовольство короля не привело к серьёзному неурожаю на территории Дома Молох.

Незаметно для своих подданных, Везин приложил немало усилий, чтобы те не голодали. Когда расходы оказались больше, чем они могли осилить, им пришлось согласиться отдать половину лошадей, которые тянули их кареты в Балтавию. У Олхи это оставило неприятный привкус, и после возвращения в свои владения он стал гораздо чаще спорить с отцом.

— На потраченные деньги мы могли бы заполнить наши склады высококачественной пшеницей с юга. Разве я не говорил об этом!?

— Сейчас нет смысла спорить об этом. Никто из нас не мог этого предсказать. Никто не знал, что инспектор умрёт на нашей территории.

— Вы слишком мягки к своим людям, отец. Взять, к примеру, просьбу инспектора о «чистых девушках». Мы могли бы дать ему одну или две. Чистота нескольких деревенских девушек, воняющих грязью, вряд ли является высокой ценой.

— Брат!

Жозе уже не могла удержаться от того, чтобы не вмешаться в спор между отцом и сыном. Хотя главой женского совета была мать Олхи, Каролина, именно на Жозе полагались женщины деревни, и она была явно недовольна высказываниями брата.

Неприятная атмосфера между тремя носителями стража Дома Молох заставила жён барона и других детей нервно сжаться вместе. Их слуги также старались держаться по краям комнаты.

— Женщины должны молчать. Я говорю со своим отцом как его преемник.

— Нет, я не буду молчать. Возьми свои слова назад, брат!

— Если ты не научишься быть более женственной, то я боюсь, предложенная тебе помолвка превратится в ничто. Не думай, что найдёшь лучшего жениха, чем тот, который у тебя есть!

— Мне плевать на какую-то помолвку! Ты правда думаешь, что шестой сын графа...

— Ты забыла своё место, Жозе!

— Олха, Жозе! Достаточно!

Когда спор между отцом и сыном превратился в спор между братом и сестрой, Везин прикрикнул на них.

Его окрика было достаточно, чтобы брат и сестра прикусили языки. Но в глазах обоих всё ещё горел гнев, и их спор не был улажен.

— Жозе, скоро состоится банкет в честь зимнего солнцестояния, и я возьму тебя туда. Приготовься.

— Отец, я не...

— Если это означает, что у нас будет защита графа, значит это хорошая пара для тебя, Жозе.

— ...

Усилия Дома Молох по защите себя привели к неожиданному предложению о браке.

Когда члены Дома Молох посещали Балтавию, они узнали, что по пограничью распространился странный слух о прекрасной леди, чьи волосы были белыми как снег.

Когда выяснилось, что истинной личностью этой прекрасной дамы была не кто иная, как Жозе, первая дочь Дома Молох, это вызвало неожиданное внимание к этому дому в светских кругах Балтавии.

Граф Балта предложил своего шестого сына в качестве жениха для этой прекрасной дамы, о которой ходило столько разговоров. Поскольку Дом Молох просил помощи у графа, они никак не могли отклонить это предложение.

Когда его сестра опустила голову и прикусила губу от досады, Олха посмотрел на неё и выпятил грудь, словно говоря: «Вот видишь?». Его лицо, казалось, спрашивало её, почему она, его бедная сестра, встала на сторону отца, когда тот так по недоброму с ней обошёлся.

Все их проблемы проистекали из того факта, что Дом Молох небрежно отнёсся к своим обязанностям по обеспечению безопасности почётного гостя. Незаметно для своих подданных, члены Дома Молох переживали свои собственные страдания.

— Банкет в честь зимнего солнцестояния состоится через полмесяца[1]. Не забудь, Жозе.

Зима приближалась к деревне Лаг.

[1] Тут автор, похоже, во времени потерялся, т.к. дальше (в 72 главе) будет написано, что до банкета остался месяц.

56

Кай сожалел о том, что совершенно не заботился о сестре Эльзы, Лилисе.

После того как Эльза впала в кому и была переведена в комнату в монастыре, единственными посетителями, которых там видел Кай, были люди, работавшие в замке. Поэтому он никогда не встречал никого из её родственников. Из-за этого он решил, что Эльза была сиротой, такой же, как и он сам.

Оказалось, что у неё есть больная мать, которая большую часть времени проводит в постели, и заботящаяся об этой матери самостоятельная сестра. Но барон распорядился, чтобы о состоянии Эльзы не сообщали её семье, поскольку в инцидент были вовлечены его гости.

Кай не мог сомкнуть глаз, поэтому поднялся с постели и вышел из казармы.

Этой ночью он не собирался идти куда-то за пределы деревни. Девушка, которая была знакома с Эльзой, сказала ему, где находится дом её семьи, и сейчас он направлялся туда.

Не все люди в деревне Лаг жили на территории замка. За его пределами располагалось несколько похожих на длинные дома[1] жилищ, в которых жили в основном женатые мужчины и женщины. Женатые солдаты, такие как Баско и Сетта, приходили в замок, а не жили в казармах, и маленькие дети тоже жили в длинных домах, пока не становились солдатами.

Дом семьи Эльзы был частью этой совокупности длинных домов.

Была уже поздняя ночь, и в деревне, где долго горящие факелы были непозволительной роскошью, редко кто вставал так поздно.

Кай ходил среди длинных домов и характерных запахов повседневной жизни, выглядывая тот дом, о котором он разузнал. Ему сказали, что поблизости должно быть бесплодное дерево маса.

Должно быть, оно выросло из семян плодов, которые собрали в горах. Деревья, выращенные людьми, которые не имеют опыта выращивания фруктовых деревьев, зачастую никогда не плодоносили. Должно быть, какой-то любитель посадил его здесь, в надежде, что когда-нибудь появятся фрукты.

В плохо построенных длинных домах было много зазоров, и любой, кому вздумается заглянуть в щели деревянных дверей, мог увидеть, что происходит внутри.

Из одной комнаты, которая, как и во всех остальных домах, была абсолютно чёрной, доносились звуки кашля.

Фигура, лежащая в постели и страдающая от приступов кашля, должно быть, была матерью Эльзы. Знакомый голос спросил её: «Ты в порядке?». Несмотря на то, что было уже поздно, девочка не ложилась спать.

— У нас закончились лекарства. Прости, мама.

Он мог видеть Лилису со спины.

Волосы у неё были точно такого же цвета, как у сестры, и она старательно ухаживала за их матерью. Её плечи вздрагивали каждый раз, как она всхлипывала.

— Если бы сестра была здесь, она могла бы получить больше лекарств от лекаря в замке. Она была так здорова до того, как это случилось.

Тонкая бледная рука протянулась от кровати и обхватила Лилису за плечи.

Лилиса не смогла удержаться от слёз, когда мать, лёжа на больничной койке, обняла её. Затем та сказала несколько слов, чтобы утешить дочку.

— Неужели она действительно мертва? Как-то не ощущается, что её больше нет, — тихо сказал голос.

Кай не смог больше смотреть и отвёл взгляд. Теперь он знал, что семья, которую оставила Эльза, не смирилась с её смертью.

Кай отвернулся и попытался выбросить эти мысли из головы. Затем он выбежал из деревни и направился в сторону долины.

Если им нужно средство от кашля, корни дикого винограда должны подойти.

Он решил, что принесёт им их.

И если им не хватает питания, то принесёт ещё и маса.

Множество идей проносилось в голове Кая, пока он мчался через поля пограничья.

Долина стала необычайно оживлённой.

Абсолютно всем было запрещено заходить в саму долину без разрешения Кая. Но видам, поклявшимся ему в преданности, дозволялось жить на территории по самому её краю.

Первыми жителями стали чуть более 100 корору, которые основали своё поселение на восточной стороне края долины. Они назвали свою деревню Хатяр, в честь той деревни, которую покинули.

Новые жители также начали селиться и на южном краю долины.

Это поселение принадлежало узэллке, которую подобрал Кай, пока помогал в исследовании искателя истины. Нирун унаследовала стража своего народа, что сделало её их вожаком, несмотря на юный возраст. Она бегала с места на место в поисках прячущихся узэллов, чтобы потом привести их в долину.

Благодаря тому, что она не переставала прикладывать усилия, численность её народа постоянно увеличивалась, хотя в поселении их всё ещё было лишь около 30. Они назвали свою деревню Нэунази. Название, очевидно, означало «новый Назикази».

Поначалу, вокруг долины, в качестве домов использовались палатки. Но по мере того, как эти новые жители всё больше здесь обустраивались, увеличивалось и количество постоянных жилищ, построенных с использованием традиционных методов.

Корору спиливали большие кедры бален до нужной высоты, а затем выдалбливали их изнутри, чтобы сделать цилиндрическое помещение. Крышу они делали в форме конуса, используя несколько слоёв коры. Благодаря их ловким рукам и маленькому телу, такие дома стали для них наиболее предпочтительными. Поскольку кедры бален были очень большими, внутри могло оказаться несколько этажей. Основная часть дома Порека имела три этажа.

Их заранее предупредили, чтобы они не рубили слишком много кедров бален. Кай также позаботился о том, чтобы познакомить их с живущими по соседству лагарто.

Дома узэллов строились в форме перевёрнутых чаш, из высушенного на солнце кирпича, и снаружи обмазывались слоем грязи. Их дома были похожи на могильник, который Кай видел в их разрушенной деревне. В конце, после того как грязь высохла, они покрывали их снаружи древесной корой, похожей на ту, которую использовали для крыш своих домов корору. Они сказали, что это был традиционный способ защиты от дождя.

Между этими двумя деревнями появилась дорога, свидетельствующая о том, что между ними существовала торговля. Оба поселения поклялись в преданности богу долины и старались наладить хорошие отношения друг с другом.

Где-то между ними находилась зона, напоминающая торговую площадь, где представители двух видов могли вести повседневные беседы и торговать друг с другом на простом рынке. В основном торговали ремесленными изделиями, которые были специализацией корору, и ткаными материалами узэллов.

Оба вида поклялись в своей преданности богу долины, поэтому они чувствовали себя комфортно, живя в непосредственной близости от долины. Кай хотел доверить обоим видам обеспечение безопасности долины, поэтому надеялся, что их численность ещё немного увеличится.

После того, как увидел грозного орга в доспехах, он понял, что нельзя быть слишком осторожным, когда речь заходит об оргах, о тех, кто обладает наибольшей силой по другую сторону леса. Оставалось ещё пять воинов Ригдарос, поэтому Кай, естественно, был осторожен.

Кай, хозяин долины, всегда приходил ночью. Деревни обоих видов уже крепко спали, и лишь те, кто был на ночном дежурстве, обычно первыми замечали прибытие Кая. Он всегда появлялся примерно в одном и том же месте, так что они никогда не пропускали этот момент.

Корору хватило предусмотрительности вымостить камнем место, где всегда появлялся Кай, и даже соорудить воротные столбы, на которых постоянно горели ночные фонари. Это обеспечивало ему впечатляющий вход.

Они часто встречали его глубоким поклоном, когда Кай проходил мимо и спрыгивал в долину.

Вместо того, чтобы направиться прямо к хижине, он стал обыскивать лес долины. Аруве оставалось лишь ждать в хижине, пока он не найдёт то, что ищет.

Аруве узнавала о его приходе по сигналу, подаваемому теми, кто стоял на ночном дежурстве, с помощью тихого рожка. Она всегда стояла наготове снаружи. И этой ночью тоже. Аруве глубоко поклонилась, увидев его, а затем позволила своему лицу расслабиться и улыбнулась.

Кай появился не сразу после сигнала, и за это время она успела разжечь печь и поставить на неё котелок. У Аруве вошло в привычку готовить еду всякий раз, когда приезжает её господин.

— Мой Бог пришёл сюда не сразу этой ночью.

— Ага, я искал кое-что в лесу.

Кай принёс несколько маса и скрученные корни дикого винограда, известного под названием ракан, которые обычно было трудно выдернуть.

— Вы хотите сварить эти корни ракухана? Я могу это сделать.

— Спасибо.

— Было несколько подношений. Хотите сначала поесть?

Кай криво улыбнулся, подумав о тонких различиях в названиях, которые люди и корору давали вещам.

Он знал, что сам не очень хорошо образован, поэтому не пытался поправить Аруве, и она стала делать всё в обычном для корору порядке.

Аруве умело взялась за работу, которую принёс ей Кай, и в то же время начала готовить его еду. Хотя на первый взгляд и выглядела как ребёнок, она на самом деле была очень способной.

Оба вида, поселившиеся на краю долины, регулярно делали подношения богу долины. В основном это была еда, поскольку они знали, что земное воплощение этого бога, Кай, имеет аппетит растущего мальчика.

В тот день Аруве подала вместе с горячим чаем странный пирог, сделанный из измельчённых в пасту лесных фруктов, которые затем приготовила, чтобы убрать кислый вкус. Это было сложное в приготовлении блюдо, поэтому простой деревенский житель, вроде Кая, обычно не мог такое попробовать.

Кай сел на ступеньки хижины, чтобы съесть поданную ему еду.

— Она здесь? — спросил он.

Аруве, которая была занята тем, что складывала в горшок измельчённую зелень, на мгновение замешкалась, прежде чем ответить: «В хижине...»

Кай тяжело вздохнул. Он отложил в сторону, то что держал в руках, а затем раздвинул двухслойный занавес у входа в хижину. Толстое тканое полотно, предоставленное узэллами, являлось ценным предметом, не пропускающим внутрь воздух снаружи.

Пространство внутри хижины было нагрето теплом чьего-то тела.

На кровати, которую Кай когда-то называл своей, развалилась девушка-узэллка, вытянув в разные стороны свои руки и ноги. Это была Нирун.

— Она безнадёжна...

Нирун начала вот так спать в хижине с тех пор, как впервые привела свой народ в долину. Поначалу Аруве была категорически против этого, и было много проблем. Но узнав, что девушка-узэллка преподнесла себя Каю в качестве наложницы, и старается изо всех сил служить своему господину, чтобы он принял её народ, Аруве стала воспринимать её как своего рода соседку по комнате.

Проблема с Нирун заключалась в том, что она не знала, как выполнять хоть какую-нибудь работу по дому.

Всякий раз, когда пыталась помочь, она только мешала, и Аруве вскоре сказала ей, что её помощь не нужна. Вскоре Нирун вообще перестала делать хоть что-нибудь, кроме как есть и спать в хижине.

— Вставай.

Кай тоже стал обращаться с ней несколько грубовато. Без всякой жалости он стянул с неё одеяло, а затем, поскольку она так и не проснулась, пнул Нирун ногой.

Когда она наконец открыла глаза, он спросил её: «Ты выполнила работу, которую я тебе поручил?»

Увидев Кая, Нирун вскочила с кровати, посмотрела на Аруве, которая уставилась на неё в ответ, а затем неловко почесала голову.

— Я сделала всё, как мне было велено.

Нирун выглядела не совсем убедительно, глядя на другую кровать, что стояла рядом. На этой кровати из соломы лежала Эльза, которая была почти при смерти.

Выражение лица Кая несколько смягчилось, когда он увидел, как её грудь слегка поднимается и опускается.

— Я давала корм Вашей жене, как Вы мне и сказали.

Кай схватил Нирун за голову и стал трясти её. Ему не нравилось, когда она говорила так, будто кормила животное. Она пыталась сказать ему, чтобы он был помягче, но Кай являлся её хозяином и находился не в том настроении, чтобы слушать.

Он опустился на колени у кровати Эльзы и нежно прикоснулся к её лицу.

[[image:/storage/reader-images/91af089fd010ce907dddeb17c254fd3052e46121.jpg]]

[1] На английском тут написано «longhouses», т.е. длинные дома — в археологии и антропологии тип длинного узкого дома с одиночным помещением. Википедия: https://ru.wikipedia.org/wiki/Длинный_дом

Но в японской вебке использован термин «Нагая» (яп. 長屋, «длинный дом») — тип городского жилого здания в традиционной Японии. Википедия: https://ru.wikipedia.org/wiki/Нагая_(архитектура)

Дело в том, что в длинном доме, как я понял, есть только одна большая комната, а «нагая» — это, по сути, такой многоквартирный дом барачного типа. Сначала думал адаптировать этот термин как «барак», но в итоге решил оставить буквальный перевод.

57

Хотя в какой-то момент казалось, что надежды нет, жизнь Эльзы была продлена, несмотря на отравление божественным камнем.

Кай попросил корору дать ему их традиционное противоядие и узнал, что существуют определённые процедуры для лечения этого недуга.

Когда носитель стража людей «уходил в отставку», было необходимо, чтобы рядом присутствовал другой носитель стража. То же самое касалось и корору. Чтобы лекарство попало внутрь, полые лозы ракана кипятили, дабы стерилизовать их, а затем просовывали через глотку в желудок.

Кипячение также было необходимо, дабы смягчить твёрдые виноградные лозы. Но для того, чтобы они прошли по узкому пищеводу, требовались силы носителя стража.

В чём-то этот метод был похож на практикуемую Каем магию исцеления: носитель стража клал руку на шею пациента и концентрировался.

Прими это...

Когда он сосредотачивался на этой мысли, его духовная энергия передавалась телу пациента. Это было почти как использование магии. Порек объяснил, что это относительно безболезненно для пациента и заставит мышцы пищевода расслабиться, позволяя тому проглотить трубку.

Кай сам смог применить это на практике.

С тех пор спящей девушке регулярно давали небольшое количество противоядия вместе с традиционным супом корору, приготовленным с использованием сладкого мёда. Если дать ей слишком много, это подействует как ещё один яд, поэтому в обязанности Нирун входило вводить противоядие раз в день, пока Кай отсутствовал.

Хотя она всё ещё была очень худа, противоядие, должно быть, всё же действовало, потому что лицо спящей Эльзы стало выглядеть менее болезненным. Кай молился о её скорейшем выздоровлении, поглаживая девушку по щеке.

Кай не обращал внимания на двух «девушек», стоящих в стороне и смотрящих на него несчастными взглядами. В этом мире было распространено многожёнство, и обе они хотели стать его жёнами. Поэтому то, что Кай сосредоточился только на Эльзе, было для них проблемой.

— Пожалуйста, продолжайте заботиться о ней.

Когда Кай отдал им приказ, они не смогли сказать нет.

Нирун из кожи вон лезла, чтобы понравиться Каю. Но её усилия были напрасны, потому что она определённо была не в его вкусе. Если в глазах других узэллов она была такой красивой, как сама утверждала, то текущая ситуация, должно быть, её разочаровывала.

— Думаю Вам тоже нужно «травяное снадобье», Мой Господин.

Аруве, должно быть, поняла, о каком «снадобье» говорила Нирун, потому что очень быстро начала кивать в знак согласия.

— Я не болен. Мне не нужно никакое снадобье.

— Но это очень сладкое снадобье. Если Вы не хотите его пробовать, я не знаю, что ещё делать.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Я-я могу приготовить снадобье, — добавила Аруве. — Я добавлю много мёда, чтобы оно точно не было горьким!

— Пожалуйста, просто попробуйте.

— ...

Кай наклонил голову, искренне не понимая, о чём они говорят.

И хотя знал, что они не сделают ничего, что причинило бы ему вред, он понял, что это какой-то розыгрыш, и дал понять, что не будет принимать то снадобье, о котором они говорили.

Старуха, которая была лекарем в Лаге, готовила только горькие снадобья, поэтому Кай был уверен, что их разговоры о сладких снадобьях — абсолютная чепуха.

В окрестностях долины стало обыденностью, что корору и узэллы то приходили, то уходили. Это означало, что торговля, которую они вели с другими видами для поддержания своего образа жизни, тоже стала там обычным явлением.

Замысловатые изделия, сделанные руками корору, всегда пользовались спросом, поэтому покупатели посылали в долину торговцев. Естественно, эти торговцы не были людьми. Это были торговцы-полулюди, которые облегчали торговлю между разными видами полулюдей.

Среди них был один торговец, который, судя по всему, поддерживал хорошие отношения с племенем, что возглавлял Порек. Это был длинноволосый мужчина-мяо по имени Флуу.

Его груз тащило странное, похожее на броненосца, существо, известное как глипто, которое, когда на него нападали, сворачивалось в клубок, чтобы защитить себя. Этот торговец ходил по лесам пограничья, доставляя корору продукцию и руды других видов, а взамен уносил с собой их особые ремесленные изделия.

Флуу выглядел довольно упитанным, но то, как он держался, свидетельствовало о его ловкости. И ещё он мог похвастаться своим чёрным мехом, который позволял ему в мгновение ока исчезать в тенях леса. Он быстро сближался с людьми и порой был чуть ли не слишком дружелюбен, но у него явно были скрытые мотивы, так что новичкам приходилось быть осторожными в общении с ним

Когда Кай приходил в долину, Порек будил этого господина-мяо посреди ночи, чтобы тот мог поприветствовать хозяина долины, который не появлялся ни в какое другое время. Каждый раз Кай, следуя совету Порека, надевал маску, чтобы скрыть своё лицо, поэтому Флуу думал, что Кай являлся выжившим из древних, которые тоже были похожи на людей.

Порек позволял мужчине приходить и уходить, взяв на себя полную ответственность за него. Он ясно дал понять, что будет нести полную ответственность за любое проявленное этим мужчиной неуважение. Под давлением, хвост Флуу тут же свернулся в клубок, и он присягнул на верность богу долины. Однако он не был носителем стража, поэтому сказал, что решение о том, может ли он поклясться в преданности, должен принимать вождь его племени, и попросил дать ему время, чтобы обсудить этот вопрос дома. Кай удивлённо моргнул под маской.

Как будто Флуу чувствовал, что его народ находится под давлением, вынуждающим их поклясться в преданности.

Флуу был не только искусным переговорщиком, но и мог принести много полезной информации, касающейся самых разных аспектов мира полулюдей.

Самой могущественной силой в регионе, расположенном по соседству с долиной, были орги. И во главе их стояли могущественные Ригдарос с королём в центре, под которыми находилась совокупность из 108 богов. Это означало, что их земли были необычайно стабильны в мире полулюдей, а их урожаи были даже выше, чем в мире людей.

У них было несколько месторождений металлических руд, включавшие в себя и богатые железом. В центре их королевской столицы находился целый ряд огромных печей, гигантские меха которых не останавливались, пламя в них не гасло, а из их труб непрерывно валил дым. Сердце Кая затрепетало, когда он услышал от Флуу описание мира, которого никогда раньше не видел.

Орги рожали неожиданно много детей, поэтому они жаждали заполучить все окружающие их земли и постоянно вступали в кровавые конфликты с другими видами.

С точки зрения нации оргов, в лесах, что простирались на восток, жили макаки и они создавали помехи оргскому роду. На западе вид, с мордами, похожими на оргские, известный как браганто[1], образовывал другую нацию, которая являлась ещё одним препятствием для экспансии оргов.

Большинство слабых видов заставили поклясться в преданности основным видам, и они смогли обеспечить своё выживание, став покорными. Примерно так выглядел мир полулюдей на севере.

Ходили слухи, что узэллы недавно были вытеснены со многих своих территорий, которые принадлежали им долгое время.

— Я был потрясён, узнав, что эти узэллы собрались вместе, чтобы искать защиты у бога арбитража. Такое положение дел для меня очень удобно, ведь это означает, что я могу получать ткани узэллов одновременно с товарами корору. Хотя я не единственный, кто ценит работы этих редких видов, так что, думаю, слухи о существовании этой долины распространятся быстро.

— Корору и узэллы не единственные, кто оказался под угрозой исчезновения после того, как у них отобрали их землю. Если история о том, как наш господин убил одного из страшных Ригдарос оргов, распространится, возможно, появится ещё больше тех, кто будет искать защиты в старых обещаниях. Когда-то было множество слабых видов, которые, при поддержке бога арбитража, боролись против великих видов.

— Я слышал, что один из ключевых членов Ригдарос был повержен и часть земель оргов стала опустошена. Свиньи от природы грешны и скупы, поэтому будут те, кто замыслит вернуть силу великого воина, что была украдена у них. Они более настойчивы, чем большинство остальных. Они редко забывают обиду.

— Флуу... Пожалуйста, сообщите мне, если Вам станет известно о каких-либо движениях в их стране, связанных с этим инцидентом.

— Пока что мои слабые уши ничего не слышали. Хотя свиньи были обеспокоены специфическим демоном, появившимся на севере, и я слышал, что туда направлены силы из каждого региона. Им понадобятся ткани узэллов, чтобы защититься от холода, так что я сорву настоящий куш, если... Простите, я забылся.

Флуу сузил глаза, почёсывая голову.

Трудно было сказать, был ли этот жест естественным или частью актёрской игры.

Если орги были сосредоточены на битве на севере, это, скорее всего, означало, что они сейчас не в состоянии заниматься несрочными проблемами, такими как долина.

Макаки, которые доставляли бесконечные неприятности, были раскиданы армией из 1000, или около того, оргов. Учитывая, что армию возглавлял один представитель Ригдарос, можно предположить, что армия всего вида может превышать 10 000.

Когда граф собрал вместе лордов пограничья в альянс, армии лордов из восточного региона пограничных земель составили около 700 человек, и их битва с армией оргов, численностью всего в 200, была ужасно кровопролитной.

Силы, доставившие людям столько хлопот, на самом деле являлись лишь ответвлением от ответвления, но они нанесли достаточно урона, чтобы довести до разорения одну деревню. Вместо того, чтобы сражаться с другими полулюдьми, казалось, что им было бы гораздо эффективнее отнять землю у людей, которые контролировали больше территорий, чем могли легко защитить.

Но масштабному вторжению оргов мешала стена, образованная лесом, который орги не контролировали, и могучими лагарто, которые в нём обосновались. Ещё одним фактором могла быть долина. Это заставило Кая понять, что люди в пограничье ходили по более тонкому льду, чем они думали, и придало новое значение его присутствию здесь как воплощения бога долины.

Кай чувствовал, что если он являлся одним из факторов, препятствующих продвижению оргов на юг, то ему следует работать над тем, чтобы стать сильнее, дабы пограничье было защищено от угрозы с их стороны. Позволить племенам, которые будут сражаться вместе с ним, собраться вокруг края долины, тоже было бы эффективным.

Впервые Кай почувствовал, как формируется государство, центром которого является его долина.

Это была удача, что он установил контакт с торговцем-мяо, ведь это дало ему прекрасную возможность собрать информацию о мире полулюдей.

— В таком случае я обдумаю это, — сказал Порек.

— Если мы получим благословение нашего бога, то я начну действовать немедленно, — ответил Флуу.

На несколько мгновений воцарилась тишина.

— Мой Бог?.. — произнёс Порек.

Разговор продолжался без участия Кая, отчего тот оказался в замешательстве. Порек догадался, какое лицо Кай, должно быть, сделал под маской, поэтому снова повторил то же самое объяснение, словно ничего не произошло.

Оказалось, что некоторое время назад разговор зашёл о торговле.

Корору Порека и узэллы Нирун притеснялись как слабые, и их виды стали редким даже в великих лесах. Флуу прямо заявил, что хочет получить ту же монополию на торговлю с Пореком и корору, что у него была раньше. Порек тоже считал, что им не следует показывать другим, насколько неорганизованной была долина в её нынешнем состоянии, и предположил, что для безопасности будет лучше, если они максимально ограничат круг тех, кто приходит и уходит.

Кай внимательно выслушал их обоих, а затем решил последовать совету Порека.

Порек определит, кто может приезжать и уезжать из долины, и им будет позволено оставаться в зале собраний, который будет построен в Хатяре, где они смогут вести переговоры о торговых соглашениях с народом долины.

Товары для торговли на некоторое время будут помещаться в зал собраний, а затем можно будет уйти с этими товарами в соответствии с заключёнными соглашениями. Хранилище товаров для зала собраний следовало бы сделать где-нибудь отдельно от долины и деревни Хатяр, и тогда другие купцы, не имеющие разрешения приходить и уходить, могли бы собирать товары только там.

Когда Порек спросил, на каком расстоянии оно должно находиться, чтобы не беспокоить господина, Кай ответил первое пришедшее ему в голову число — половина йулда. Флуу сказал, что в таком случае его следует построить к югу от долины. Когда его спросили почему, он назвал очень логичную причину.

— Хотя мощь нашего бога сильна и на севере, очевидно, что свиньи приходят и уходят именно оттуда. Независимо от того, насколько бдительными могут быть корору, в случае вторжения оргов все товары вскоре будут украдены. Но свиньи с опаской относятся к людям на юге, и они не будут неосторожно ходить туда, боясь спровоцировать лагарто.

Мяо были прежде всего торговцами, и они часто пользовались дорогами, проходящими через человеческие территории, поскольку опасались нападений в лесу. На западе пограничья было несколько человеческих лордов, которые торговали с мяо напрямую.

Это означало, что изделия корору могли попасть даже в Лаг, если их везли странствующие торговцы людей.

Именно в этот момент Кай понял, что торговцы-мяо удивительно искусны в общении.

[1] Браганто — на японском: 白牛人[ブラガント], здесь 白 — белый; 牛 — бык, корова; 人 — человек. Фуриганой помечено, что читается как [бураганто]

58

— Снова дым поднимается.

— Они, должно быть, еду готовят, потому что очень холодно.

— Ну почему именно сейчас? У нас в преддверии зимы и так дел по горло.

Солдаты, идя бок о бок, тихо перекидывались словами. Один из них нервно смотрел в сторону леса далеко на востоке и указывал на тонкий столб поднимающегося дыма.

Макаки, владеющие каменными топорами, тоже использовали огонь для приготовления пищи. Солдаты, которые ходили вглубь леса, узнали, что макаки использовали подсечно-огневое земледелие. Затем появились слухи о том, что они варят солёное человеческое мясо вместе с картофелем.

Если из леса поднимался дым, это свидетельствовало о том, что какое-то существо использует огонь. А существа, способные использовать огонь в этом регионе, ограничивались людьми из деревни Лаг и макаками, живущими в глубине леса.

Дым начал регулярно появляться полмесяца назад, и с тех пор деревенские перестали ходить в близлежащий лес. Это означало, что причиной возникновения этого дыма в лесу могли быть только макаки.

— Этот дым... Он недалеко от края леса.

— Проклятые обезьяны... — прошипел кто-то, а затем с ненавистью сплюнул.

Деревня была вынуждена заготавливать большое количество древесины, чтобы пережить эту зиму. Раньше, многие годы, они ходили в ближайший к деревне лес, чтобы собрать всё необходимое. Но в этом году всё пошло не так, как планировалось.

Опасаясь макак, жители деревни отправлялись собирать древесину где-нибудь подальше от деревни.

Естественно, уровень сложности такой задачи не позволял сказать, что это была лишь «небольшая работёнка». Начало казаться, что это стало основным занятием каждого мужчины в деревне.

— Помните того жреца, который недавно был здесь? Так вот, кто-то из тех, кто был с ним во время его исследования, слышал, как он разговаривал с господином Олхой. Он говорил, что обезьяны скоро нападут большим числом.

— Это тебе Тайк сказал? Мне он то же самое говорил.

— Но мы были там, в глубине леса. Появилась армия свиней и истребила всех обезьян глубоко в лесу, верно? Я не понимаю.

— Всё это происходит прямо здесь, у тебя на глазах, так что это правда, понимаешь ты это или нет. Тогда их было не так много, но ведь они напали на нашу деревню совсем недавно, не так ли?

— Те, которые пришли, когда Кая отчитывал жрец?

— Это было после исследования глубин леса, верно? Значит, те, кого разбили свиньи, не могли быть племенем, нацелившимся на Лаг. Мансо, ты ведь согласен со мной?

— Мир полулюдей сложен. Я не удивлюсь, если ты прав. В любом случае, мы почти добрались до леса. Время заставить нас работать, Кай.

— Хм? О... Все вы, за работу.

Кай рассеянно отдал приказ, вызвав неловкий смех своих товарищей по отряду, которые начали подготовку.

Остальные отряды тоже приступили к работе на опушке леса.

— Хорошо. Давайте сегодня возьмём это дерево.

— Что? Оно слишком толстое.

— Оно толстое.

У края леса можно было легко собрать небольшие деревья, но они были плохими трофеями и не понравились бы деревенским женщинам. Мало того, что их трудно было тащить из-за тонкой скрученной формы, так ещё и дым, который появлялся при их горении, щипал глаза.

— Я знаю, что это хлопотно, но мы можем срубить большое дерево и оттащить его в деревню. Или мы можем просто притащить неудобную мелочь. Варианты такие.

— Когда дело доходит до переноски, у нас есть хорошее подспорье.

— Хорошо, тогда что выберешь, Кай? — спросил Мансо, указывая большим пальцем на огромный топор, висевший у него на спине.

Даже такому сильному человеку, как Мансо, пришлось взвалить большой топор на спину, чтобы пронести его несколько йулдов от деревни. Он показался Каю очень знакомым.

Это был топор оргов.

Другие солдаты помогли Мансо ослабить верёвки, которыми был привязан этот топор, и снять его со спины. Мансо снова поднял его, а затем положил на плечо, и, крепко держа обеими руками, попытался нести дальше таким образом. Это был тяжёлый предмет, который обычный мужчина едва мог поднять с земли. У людей, сила мужчин была ниже средней, и такое оружие было слишком тяжёлым, чтобы регулярно пользоваться им на поле боя.

Мансо, приложив побольше силы, ударил им по самому тонкому кедру бален, который там был. Его руки онемели, и он, споткнувшись, сделал шаг вперёд. Топор остановился, лишь слегка впившись в ствол дерева.

Мансо отошёл в сторону, как бы давая настоящей звезде этого шоу выйти на сцену.

Пришло время Каю применить свою невероятную силу. Он схватился за рукоятку и с лёгкостью выдернул топор. Затем отвёл его назад, скрутив своё тело, и с размаху вонзил железное лезвие в ту же зарубку на стволе.

Этого было достаточно, чтобы сотрясти кедр бален целиком, словно он являлся не более, чем маленькой веточкой, хотя на самом деле его ствол был толщиной с талию барона. По тому, как тряслось дерево, было ясно, что волокна внутри него разрываются. Всего двух-трёх ударов хватило, чтобы повалить этот, пусть и небольшой, кедр бален. Другие отряды, находившиеся поблизости, были впечатлены. Они понимали, что это могла быть только работа отряда Кая.

— Хорошо. Увидимся в деревне.

Они быстро обрезали все ветки, которые могли бы затруднить транспортировку, а затем члены отряда выбрали из кучи этих веток те, что были получше. Таким образом, отряд Кая выполнил свою норму. Само собой разумеется, что тащить сам ствол предстояло Каю. Верёвки зацепили за выступы, оставшиеся на стволе после удаления веток, и передали Каю.

Кай, чувствуя, что вся самая тяжёлая работа досталась ему, нахмурился, но всё равно начал волочить ствол обратно в деревню. Это было большое дерево, диаметром в один йул и высотой в двадцать, но сила Кая позволяла тащить его без особых усилий, поражая тем самым большинство тех, кто за этим наблюдал.

За многие ветки, оставленные отрядом Кая, стали сражаться другие отряды. Ветви большого кедра бален были достаточно толстыми, чтобы послужить хорошим «военным трофеем».

— Он действительно необычен.

— В нашей деревне родился некто особенный.

Мужчины пограничья, чья жизнь постоянно подвергалась опасности, находили таких людей, как Кай, достойными подражания. Для них сила была справедливостью, и именно она защищала их род. Некоторые испытывали к нему нечто похожее на зависть, но Кай настолько превосходил большинство солдат, что они больше не чувствовали необходимости соперничать с ним; он был в своей собственной лиге.

Жители деревни начали чувствовать, что он не такой, как все.

Они полагали, что это произошло из-за невообразимого количества божественных камней, которые он съел на поле боя.

Теперь, после встречи со жрецом, получившим сигил, не будучи носителем стража, человеком, достигшим уровня дои сигил благодаря тайным искусствам монастыря, а не благословению бога земель, им стало легко сравнивать его с Каем.

Он уже на пути к тому, чтобы стать одним из тех...

Человек, который ещё не был носителем стража, но уже был на полпути к достижению его уровня. Именно так жители деревни стали воспринимать мальчика по имени Кай.

**

— Акуи...

Женщина, которая открывала окно, чтобы впустить немного воздуха, обернулась.

Поняв, что её окликнула госпожа из дома барона, женщина собиралась быстро закрыть окно, думая, что ощущение холодного воздуха ту беспокоит.

— Нет, мне не холодно, — сказал голос, — я слышу какой-то шум снаружи.

— Они рубят дрова, Госпожа Жозе.

— Дрова?..

Девушка с белой, как снег, кожей подошла к окну, а женщина по имени Акуи отошла от него и замерла в ожидании.

Белая Госпожа выглянула из окна. Ей всегда было интересно, что происходит вокруг. Женщина ждала, думая, что Жозе потеряет интерес, как только узнает, что за суматохой стояли несколько рубящих дрова мужчин, которые не стоили её внимания.

Но Белая Госпожа оставалась на месте, высунувшись из окна.

Акуи, только теперь, нерешительно посмотрела на работающих мужчин. Её взгляду предстала группа, борющаяся с крупным деревом, которое было уж слишком большим для дров. Она предположила, что если это дерево целиком использовать на дрова, то этого хватит, чтобы поддерживать всю деревню в течение полного 7-дневного цикла.

— Госпожа Жозе?

— Как они дотащили эту штуку сюда?! Как они проделали такой путь из леса?!

— Вы правы. Это большое дерево.

Всё приобрело больше смысла, когда Акуи посмотрела вниз и заметила мальчика.

Акуи узнала этого парнишку, который стоял там с тихим и растерянным видом, в то время как остальные громко кричали в его сторону. Это был очень перспективный юноша, который часто всплывал в разговорах молодых женщин. Она была совершенно уверена, что мальчика зовут Кай.

К настоящему моменту, все в деревне знали о необычной силе этого мальчика. Если и был кто-то, кто не знал, то это могли быть только члены семьи барона, живущие на третьем этаже, которые никогда не видели его силы, что он показывал при работе в поле.

Белая Госпожа, видимо, была одной из тех, кто не знал.

— Кажется, того мальчика... Зовут Кай.

— Похоже, мы скоро закончим заготовку дров в этом году.

Акуи собиралась ответить, но тут её прервал другой голос.

Это был знакомый голос, поэтому Акуи, не слишком удивившись, снова вытянулась по стойке «смирно». Перед лицом госпожи Жозе стоял лорд Везин, который в какой-то момент появился у окна, чтобы посмотреть на происходящее снаружи.

— Этот пацан, Кай... Только посмотрите, каким сильным он стал.

— Кай?

— Конечно, он выглядит как ребёнок, начинающий солдат, но он является чем-то большим, чем это. Что-то изменило его, когда он был на западе.

Барон издал горловой звук, который ясно дал понять, что ему очень нравится мальчик по имени Кай.

Неоспоримым фактом было то, что его сила превосходила силу любого обычного человека. Всего несколько дней назад они видели жреца, который получил сигил без благословения, поэтому решили, что мальчик может быть похожим на него.

— Если его характер не так уж плох, я мог бы сделать его одним из нас. У меня есть дочь примерно того же возраста.

Акуи была удивлена, услышав, что барон так говорит о Кае. Для лордов не было редкостью принять одну из дочерей своего подданного, но принимать мужчину в качестве своего зятя — неслыханно.

Акуи не удержалась и взглянула на Белую Госпожу, когда задалась вопросом, о какой дочери барона идёт речь. Но потом внутренне покачала головой. Господин Олха и госпожа Жозе были детьми от его первой жены, Госпожи Каролины, но у него также были и другие дети от его второй жены, Госпожи Фалды. Старшей дочери Госпожи Фалды, Лане, в этом году исполняется 16 лет, что делает её ближе к возрасту мальчика, чем Жозе, которая была немного старше.

Лана была гордой девушкой, которая смотрела на простых людей свысока, поэтому её эта идея не обрадовала бы. Несмотря на это, она не сможет отвергнуть такого простолюдина, как Кай, стоит только барону принять своё решение. У такого многообещающего юноши, как Кай, который являлся мишенью для многих женщин, женитьба на ком-то, кто ему не нравится, могла бы вызвать недовольство. Но, просто став частью семьи барона, он получил бы много преимуществ. Его освободили бы от необходимости каждый день трудиться, и он получал бы больше еды. Не исключено также, что впоследствии он сможет жениться и на других женщинах.

Акуи подумала о некоторых женщинах, которые были бы разочарованы, увидев, что мальчика забрали, и тихо вздохнула про себя. Мужчины не единственные, кто ожесточённо конкурировали за партнёршу.

— Давайте возьмём парнишку с собой на банкет по случаю зимнего солнцестояния, в качестве сопровождения. Испытать его — самый быстрый способ.

— Отец... Вы собираетесь взять Кая с собой в столицу провинции? — спросила барона Белая Госпожа.

Акуи могла видеть только её спину, но почему-то знала, что Белая Госпожа выглядит счастливой.

Она находила это странным, но вскоре ей поручили какую-то новую работу, и то странное чувство пропало из её головы.

Блестящие серебристо-белые волосы госпожи Жозе завораживающе раскачивались, словно хвост взволнованной лошади, а затем исчезли из поля зрения Акуи.

59

С каждым днём, из леса поднималось всё больше дыма от костров, на которых готовили свою еду макаки.

Сначала они были скрытными, но по мере роста численности их присутствие становилось всё очевидней. Теперь уже, в полдень и вечером, столбов белого дыма стало так много, что жители деревни Лаг начали нервничать.

Зимой в пограничье было трудно работать на улице, и суровые условия обычно делали полулюдей менее активными. В обычный год, зима была сезоном, когда всё покрывал белый снег, а люди жили спокойно, сосредоточившись на том, что окружало их поблизости.

Никто не был настолько глуп, чтобы начать боевые действия, когда беспощадный зимний мороз пробирал каждого аж до костей. Большинство полулюдей сворачивались калачиком в своих норах, или, по крайней мере, так думали многие деревенские. Даже лорд Везин сказал об этом, чтобы отчитать некоторых беспокойных жителей деревни.

Но странные столбы белого дыма всё распространялись по краю леса, и ни разу не отступали. Спустя цикл, в пограничье прошёл первый снегопад. Мир покрылся тонким слоем белого снега, и заготовка дров в деревне подошла к концу.

В то время как некоторые отмахивались от опасений, говоря, что макаки сдадутся и разойдутся, когда снег станет глубже, более «горячие» жители деревни начали убеждать всех в необходимости нанести удар прямо сейчас, дабы прогнать противника до того, как зима окончательно вступит в свои права.

Фракцию сторонников войны возглавлял сын барона, Олха.

Не более, чем 2300 — такова была численность армии макак. И если начало боя застигнет их врасплох, то боевого потенциала одного только Лага может быть достаточно, чтобы отбросить неприятеля. Олха был твёрдо убеждён, что бой должен начаться в ближайшее время.

На данный момент, в Лаге было чуть более 100 солдат, и это считая недавно набранных детей. Везин отверг требования сына, сказав, что они больше не могут позволить себе терять солдат в безрассудных битвах.

Вместо этого он приказал им готовиться к осаде, и хранящиеся под замком части снаряжения доставались одно за другим. Старое оружие и доспехи начали спешно ремонтировать, а большая часть собранных ими дров пошла на изготовление стрел.

Этим они обрекали себя, на холодную зиму с малым количеством древесины, которую можно было бы сжечь, чтобы обогреться. Их единственной удачей было то, что они закончили собор урожая, необходимого им для пропитания, но теперь оптимизма осталось мало, ведь они потеряли дрова, на которые так рассчитывали.

— Они убили одного из наших разведчиков?

— Ему пробило голову летящим булыжником. Но послушайте: они построили форт в лесу.

— Форт?! — не веря своим ушам, закричали солдаты, услышав слухи, которыми Мансо поделился с ними.

Группа, под командованием Баско, вернулась с разведки. Они принесли ценную информацию об армии макак, но новости не были хорошими.

В лесу макаки возвели оборонительные стены, соорудив прочные деревянные заборы, а также они вырыли по кругу глубокие траншеи снаружи, сделав всё это похожим на форт. Макаки вели наблюдение с огороженных толстыми брёвнами сторожевых башен, расположенных на верхушках скопления кедров бален, что росли в центре.

Когда они поднимались на кедры бален, служившие им сторожевыми башнями, они оказывались достаточно высоко, чтобы можно было вести наблюдение за деревней Лаг. Без сомнения, они постоянно следили за всем, что делали жители деревни.

— А затем они пересчитали этих зверей.

Даже если учесть, что разведчик уворачивался от летящих булыжников и едва сбежал живым, количество макак, которое он насчитал, вызывало опасения.

— Говорят, их около тысячи.

— ...!

— Ты шутишь?!

Чем больше Мансо рассказывал им, тем больше удивлялись солдаты.

Всё население Лага составляло 1000 человек. И это было не количество мужчин; это число включало в себя и женщин, и детей, и стариков.

Столько же макак собралось в лесу, готовясь напасть на деревню. Более того, они явно рассчитывали на долгую битву, потому что даже построили форт. От этой мысли Кая бросило в дрожь, словно в этот самый момент он находился перед лицом смерти в бою с врагом.

Если этой информацией располагал Мансо, то, скорее всего, она уже была известна большинству солдат.

Голоса, что доносились из других комнат переполненной казармы, начали принимать тон, отличный от обычного.

— Нам понадобится помощь из других деревень...

— Они уже послали гонцов.

— Нам нужен граф...

— Они отправили почтовых птиц.

— ...

— ...

Нет нужды говорить, что все представляли себе деревню в руинах.

Даже если бы каждый мужчина, женщина и ребёнок в деревне стали бы сражаться, чтобы защитить её, разница в боевом потенциале была настолько велика, что они не могли себе представить, что смогут защитить деревню.

Их защищали прочные каменные стены, но и у стен были свои пределы.

Между людьми и макаками изначально имелась явная разница в физических возможностях. Макаки были немного менее умны, но зато гораздо сильнее людей.

Так мало того, что сильнее, они также превосходили их числом.

Было известно, сколько солдат могут послать соседние деревни, если окажут максимальную поддержку. Граф пограничья, перед битвой на западе, послал клич и собрал 700 солдат.

Это наибольшее количество солдат, которое можно было собрать на краю пограничья. Именно поэтому полулюди продолжали нацеливаться на земли в этом регионе.

Пока его товарищи по отряду тихо обсуждали то, что, вероятно, не хотели бы слышать их начальники, Кай сидел в одиночестве, сложив руки и глубоко задумавшись.

Эти товарищи никогда бы не догадались, но мысли Кая не являлись простыми мыслями очередного деревенского жителя. Он размышлял с глубокой вдумчивостью, присущей могущественному правителю. Из всех присутствующих Кай, вероятно, был самым осведомлённым о мире полулюдей.

Во-первых, возникал вопрос, откуда взялись макаки, планирующие напасть на деревню. В битве с оргами, глубоко в лесу, они, обороняя поселение узэллов, что находилось под их защитой, потерпели поражение и множество макак погибло. Хотя Кай не знал, скольким удалось сбежать живыми, он понимал, что их потери должны были быть высокими. И очень сомневался, что у них осталось достаточно ресурсов, чтобы начать новую битву.

В восточной части великого леса макаки были известны как доминирующий вид. Вполне имело бы смысл, если бы у них было столь же много племён, как у оргов. И пусть одно племя они потеряли в битве за узэллов, другое, невредимое, племя могло начать эту битву в попытке захватить новую территорию.

Исходя из этого, можно предположить, что макаки, пришедшие к деревне, принадлежат к отдельному от того племени.

Тогда следующим вопросом было: почему они решили атаковать зимой? Великий лес на севере был заполнен хвойными деревьями, поэтому, даже в лучшие времена этот лес не являлся особо богатым на источники пищи.

Трудно было представить, что у существ, чьи сельскохозяйственные познания не выходят за рамки подсечно-огневого земледелия, могут быть достаточные запасы пищи. Так зачем же им посылать армию зимой, когда продовольствия не хватает?

Они мобилизовали 1000 солдат для битвы, которая должна была решить судьбу их племени. Независимо от того, насколько сильно они хотели заполучить богов земель, украденных Домом Молох, у них не было причин идти на такие крайности.

Но всё же...

Ничто из этого не меняло того факта, что их главной наградой были три бога Дома Молох.

Кай уже знал об их сильном желании заполучить богов земель, поэтому не сомневался в этом. Иными словами, любое логическое объяснение их поведения должно исходить из этого мотива.

В конце концов, у него не было достаточно информации, чтобы сделать вывод.

Хотя казалось, что он вот-вот ухватится за какое-то объяснение, Каю всё ещё не доставало знаний о мире полулюдей, чтобы самостоятельно найти ответ.

Смирившись с этим, Кай закрыл глаза и некоторое время глубоко дышал.

Он решил, что в следующий раз, когда отправится в долину, попросит кого-нибудь провести расследование, а потом просто перестал об этом думать.

— Давайте просто сделаем всё возможное, чтобы не умереть. — это заключение Кая положило конец обсуждению среди его товарищей по отряду

Мансо почесал голову и сказал:

— Ну, ничего другого не остаётся.

Остальные солдаты перестали задерживать дыхание и выдохнули.

Солдатам, родившимся и выросшим в деревне, которые никогда не знали других мест, идея отказаться от своей земли и бежать даже не приходила в голову.

Вопроса «бить или бежать» даже не стояло. Единственным вариантом было «бить».

Они бросили две подконтрольные деревни, которые когда-то удерживали. Но если они оставят и главную деревню, им негде будет жить. Как только Лаг будет потерян, вместе с ним будут потеряны и их собственные жизни. Как и многие в пограничье, члены отряда не испытывали сильной привязанности к жизни и легко смирились со своей участью.

— Мы будем рассчитывать на нашего командира.

Члены отряда всё ещё видели в Кае, их неопытном лидере, последний луч надежды.

Они сжали кулаки, а затем начертили святые знаки в воздухе, молясь о своём выживании.

**

— Ты лжец!

Когда Кай попытался покинуть казарму, его остановила знакомая фигура.

Младшая сестра Эльзы, Лилиса, как всегда, дерзко смотрела на него.

— Сестрёнка жива, не так ли?

— ... — у Кая перехватило дыхание, когда он услышал этот неожиданный вопрос.

Лилиса, должно быть, заметила его реакцию на вопрос, потому что торжествующе улыбнулась и схватила его за рукав.

— Возле нашего дома оставили свёрток. В нём было лекарство от кашля. То самое, что нам приносила сестрёнка.

— ...

— Это случилось дважды! Сестрёнка, должно быть, навещала нас.

Она пыталась смириться с этим, но так и не смогла. Сейчас Лилиса стояла перед человеком, настаивающим на смерти, которую она не могла принять, и смотрела на него, пытаясь заставить его взять свои слова обратно.

Свёртки, которые она нашла, конечно же, оставил сам Кай. Он оставил их в качестве неуклюжей формы искупления.

Он не знал, правильно ли поступил. Он дал ложную надежду находящейся в трудном положении сестре Эльзы, и поэтому не мог не думать, что совершил ошибку.

Кай также оставил немного маса вместе с порошком от кашля, так что сестра Эльзы, должна была съесть их. Может быть, позже она поймёт, что в этом году искать маса уже поздновато.

Деревья на дне долины продолжали приносить маса даже с наступлением зимы. Цветы всё ещё цвели, и там было тепло. Возможно, это было чудо, вызванное силой бога долины.

— Сестрёнка действительно ещё жива?!

Кай не знал, как ответить на её вопрос.

Он не мог сказать ей, что Эльза жива. Пока нет.

60

Пока жители деревни нервно наблюдали за активностью макак, собравшихся в лесу, из соседних деревень наконец-то пришли долгожданные ответы. Всем было известно, что за последние несколько дней барон получил несколько писем, но никаких заявлений он так и не сделал.

Деревенские полагали, что в этих ответах не было ничего такого, что ему хотелось бы озвучить. И они были правы. К сожалению, каждый ответ от соседних деревень на просьбу о помощи содержал отказ.

Это не было таким уж сюрпризом. Мало того, что население пограничья сокращалось, в нём не было ни одного лорда, достаточно наивного, чтобы отправить своих подданных на битву, которую они очевидно проиграют. В каждой деревне полулюди убивали людей больше, чем там рождалось детей.

Взамен, гонцам прямо сказали, что выжившие из Лага будут приняты, но они ожидают, что каждый выживший придёт с двумя мешками пшеницы или зерна. Такой ответ был настолько шокирующим, что никто не знал, что сказать.

У них не было другого выбора, кроме как сражаться.

Хотя их просьба о помощи была отклонена, жители деревни Лаг не испытывали к ним ненависти за такую бессердечность. Суровые условия пограничья предполагали, что каждый должен жить самостоятельно, не полагаясь на других. А поскольку реинкарнация считалась у людей этого мира неотъемлемой частью жизни, они не придавали человеческим жизням большого значения.

Многие искренне считали, что каждый житель деревни может просто вернуться в круговорот сансары, если что-то пойдёт не так.

— Граф сказал, что ему понадобится по крайней мере месяц, чтобы привести к нам армию.

— Но он отправился на битву на западе и добрался туда всего через несколько дней.

— Мой муж говорит, что это потому, что против нас слишком большое число. Неважно, какую армию они ради нас соберут, нас всех отправят обратно в Испи Рио, прежде чем они доберутся сюда.

— Я в этом не сомневаюсь.

Таким являлся типичный праздный разговор, который можно было услышать от женщин.

Пока все были измотаны спешной подготовкой к битве, женщины использовали свободное время, чтобы посплетничать.

Но они относились к своим обязанностям отнюдь не халатно, поэтому ни у кого не возникало никаких претензий. На самом деле, мужчины не могли не восхищаться женщинами за то, что те были так психически устойчивы.

Кай заметил выглядящую знакомо девушку, которая несла корзину позади группы проходящих мимо женщин. Их глаза встретились, но девушка демонстративно отвела взгляд.

В подобной ситуации все должны были помогать, даже маленькие дети. Сослуживцы Кая были заняты тем, что заваливали ворота, ведущие в деревню, землёй изнутри. Ворота были самым слабым местом в обороне, и, заблокировав их таким образом, можно помешать врагу прорваться через них.

— Посмотрите. Здесь симпатичная девушка.

— ...

Когда солдаты поблизости приостановили свою работу, Лилиса уже была вне поля их зрения.

Тот факт, что слов «симпатичная девушка» было достаточно, чтобы заставить всех отвлечься от своей работы, был явным показателем того, как сильно многих из них сторонились женщины. Даже в условиях кризиса, когда их смерть приближалась, было много несчастных мужчин, которые всё ещё не могли приблизиться к представительницам противоположного пола.

Они молча продолжили выполнять порученное им задание, пока не пришли те неприятные известия, к которым они готовились.

— Это они! Они идут!

Когда прибежали солдаты с новостями, все, кто был занят работой, бросились взбираться на стены. Никто ничего не говорил. Они просто поспешили попасть туда, где могли бы увидеть, что происходит.

Стоило им забраться на верх стен, перед Каем и остальными предстала картина того, как по тонкому покрову белого снега, что укутывал собой землю пограничья, к ним бесшумно приближалась серая волна.

Вид армии, приближающейся к ним издалека, словно поток грязи, так встревожил солдат, что их беспокойство явно отпечаталось у них во взгляде.

Враг подходил бесшумно, потому что был ещё очень далеко.

Но, по мере приближения, солдаты начали ощущать вибрации в животе.

— Дерьмо, а я ведь действительно не хотел сегодня умирать.

— Я тоже, но мы всё равно умрём.

Дрожащими руками солдаты начали затаскивать на стены большие щиты, готовясь к оборонительному сражению. Они послужат для солдат защитой от булыжников, которые макаки имели обыкновение метать при нападении. Один солдат держал большой щит, а несколько других готовили большой лук, принесённый из замка, чтобы использовать его для атаки.

Из хранилищ замка они вынесли 50 покрытых пылью луков, которые довольно редко использовались. Это были мощные луки, использующиеся против полулюдей, поэтому их приходилось вставлять в углубление, специально сделанное в каменной кладке стены, и использовать, зафиксировав на месте. Из-за его большого размера и туго натянутой тетивы, чтобы пользоваться луком требовалось как минимум два солдата.

Если бы луки были меньше, они были бы практически бесполезны против полулюдей. Несмотря на то что они являлись довольно эффективным оружием, когда попадали в цель, нанести прямое попадание было сложно, что неудивительно.

— Почему это всегда наша деревня?

— Хоть бы раз они напали на другую грёбаную деревню.

Когда Кай услышал, как эти солдаты бранятся и почти плачут, он велел им заткнуться. В конце концов, он был командиром отряда и имел над ними власть.

Они неловко рассмеялись, когда увидели, как странно спокоен Кай. «Не лучше ли тебе работать с луком?» — откровенно спросил его кто-то, но высокоранговые солдаты были более полезны в ближнем бою. Работа Кая заключалась в том, чтобы оттеснять врагов, пытающихся захватить стены, поэтому он не мог брать на себя обязанности, которые привязывали бы его к одному месту.

Каю хотелось бы, чтобы он мог высказать своё мнение, когда услышал, как его сослуживцы продолжают жаловаться.

Они жаловались, что это всегда была их деревня, но Кай знал, что есть реальная причина, по которой враги продолжают возвращаться сюда.

Ему казалось странным, что остальные не догадываются об этой причине, когда она была так очевидна. Часть его подозревала, что они на самом деле притворяются, что не знают.

Они приходят, чтобы украсть наших богов земель.

Когда Дом Молох потерял две деревни, Элг и Эда, боги земель из тех районов также должны были стать собственностью макак, но вместо этого люди унесли их с собой.

И вот теперь они пришли, чтобы вернуть богов земель своим законным владельцам.

Поняв эти рассуждения, становилось легко придумать способ избежать этой безнадёжной битвы.

Если мы просто отдадим обоих богов земель, они оставят нас в покое.

Если у Дома Молох больше не было сил защищать их, то лучше было бы спокойно отдать двух богов земель, которых они отобрали у макак.

Если бы макаки достигли своей первоначальной цели, вряд ли они стали бы и дальше подвергать опасности своих сородичей, сражаясь на смерть с противниками-людьми, которые защищали свои дома в эту холодную и суровую зиму. Земли, принадлежащие этим богам, находились под контролем макак, поэтому вполне естественно, что эти боги также должны находиться под контролем макак. Боги тоже могли бы быть счастливее, если бы бережно хранились в присущих им местах

Но, конечно, никто в деревне никогда не высказал бы таких мыслей вслух. Люди Лага поступали так же, как Порек и корору, Нирун и узэллы. Представители каждого вида были глубоко привязаны к богам земель своих предков.

К тому же такое решение должно было повлечь за собой смерть двух жителей деревни.

— Дерьмо... Они действительно не торопятся.

— Это сигнал. Натянуть луки.

— Цельтесь немного выше.

Началась битва за само существование деревни.

Один из булыжников с грохотом столкнулся со щитом солдата. У макак были сильные руки, приспособленные для метания, и радиус их атаки был не меньше, чем у больших луков. Вскоре булыжники начали лететь в них один за другим.

— Ещё нет.

Если бы в кого-то попал один из этих булыжников, было бы не до смеха. Солдаты съёживались, когда валуны пролетали совсем рядом с ними, и их дрожь передавалась лукам, которые они удерживали. Щитоносцы держали спины прямо, чтобы лучше защищать солдат, орудующих луками.

Макаки не торопились. Они уверенно продвигались вперёд, стараясь не потерять опору на тонком, но коварном, слое снега.

По мере приближения к деревне некоторые из них начали осматривать изменившийся ландшафт возле неё. Было ясно, что они ищут гребни и водные каналы на полях, которые в прошлый раз использовали в качестве оборонительных позиций.

К несчастью для них, из их ночного набега были извлечены уроки, и все деревенские были заняты засыпкой каждой траншеи и водного канала рядом с деревней. В результате врагу больше негде было спрятаться, как только он приблизится.

— Сейчас! — проревел Баско.

Затем 50 туго натянутых луков выстрелили одновременно. Стрелы были сделаны из древесины, которая должна была прослужить деревне всю зиму, но их количество всё равно было ограничено из-за нехватки железных наконечников. Каждая стрела, выпущенная из огромного лука, была достаточно велика, чтобы пробить крепкую шкуру макаки, если попадёт в цель.

Несколько врагов пали. Их смерть разожгла боевую ярость макак. Все серые гиганты завыли.

Они так же жаждали крови, как и люди.

Убийства начались.

61

Наступление макак началось, подобно волне, обрушившейся на берег.

Это были жители великого леса, и забраться на высокие крепкие стены, окружавшие Лаг, им было не сложно, покуда они могли до них добраться.

Солдаты-макаки, которые пережили три залпа больших луков, образовали волну, которая с силой ударилась о каменные стены деревни, словно вода, вырвавшаяся из реки во время сезона дождей. Затем они начали без особых проблем подниматься вертикально вверх.

Когда враг оказался так близко, необходимость в больших луках отпала. Солдаты, орудовавшие луками, взяли свои копья, и все как один направили их на солдат-макак, в попытке сбросить тех вниз. Хотя большие луки теперь были бесполезны, щитоносцы продолжали выполнять свою работу, не в силах отступить, в то время как шквал летящих камней усиливался.

Летящие в их сторону булыжники были нацелены на солдат, стоящих на стенах, но те, что промахивались, перелетали через стены, словно так и было задумано. Опасные обломки камней, которые отскакивали и катились по твёрдой земле, заставляли женщин и детей внутри стен с криками разбегаться. Попадание могло привести к серьёзным травмам, поэтому женщины прятались в безопасной зоне, образовавшейся в тени стены, пока переносили необходимые мужчинам вещи.

— Ну же! Сбросьте их на землю!

— Ты! Отнеси это туда!

Женщины, находившиеся на передовой на вершине стены, зачерпывали жидкость из кипящих горшков то тут, то там в деревне. Они пригибались и бросались под летящие валуны с не меньшим мужеством, чем солдаты-мужчины. Омерзительный запах, остававшийся в воздухе после того, как они проносились мимо, заставлял окружавших их солдат отшатываться.

— Это ваш любимый запах! Вдохните его хорошенько!

Травы, использовавшиеся для отпугивания зверей во время исследования глубин леса, были отварены, чтобы получилась эта жидкость с резким запахом. Она ударила в ноздри воинов-макак, которые один за другим пытались взобраться на стены. Это была очень эффективная мера против любых видов с сильным обонянием.

Если жидкость попадала им в ноздри, то от резкого запаха они корчились в агонии целые день и ночь. Независимо от того, насколько сильным был вид полулюдей, они ничего не могли сделать, чтобы противостоять этой атаке. Макаки кричали, когда жидкость начисто смывала их со стен.

Но скорость нападения макак на стены была необычайной. То тут, то там уже шли бои на самой стене. В местах, где не хватало закалённых в боях солдат, способных противостоять им, они, казалось, вот-вот прорвутся.

Солдаты высшего ранга, включая Кая и нескольких других исключительных бойцов, ждали в разных местах, готовые броситься в любое место, где оборона деревни выглядела готовой пасть. Им выдали кожаные доспехи, драгоценное снаряжение, которое в деревне было в дефиците. Когда макаки увидели, как отличаются эти солдаты от других, ход битвы изменился забавным образом. Большинство макак растеряли всё своё мужество, а некоторые даже бросили оружие и по собственной воле спрыгнули со стен.

Причина заключалась в том, что на лицах Кая и всех остальных высокоранговых солдат, патрулировавших стены, были видны кумадори. Конечно, они не были настоящими, это были сигилы, нарисованные чёрной краской из багрового грима и масляной пасты на основе сажи.

Такой трюк иногда использовался в пограничье при обороне позиций. Это был хитрый способ сбить врага с толку, не давая ему точно определить, сколько носителей стража было в рядах обороняющихся.

На стенах Лага находилось более десяти носителей стража.

Как и люди, макаки неохотно сражались с носителями стража в лоб. Они инстинктивно знали, что нужно избегать любого, кто обладает такой непреодолимой силой.

Конечно, эффект от этого мог действовать лишь тот короткий промежуток времени, пока враг не раскусит эту уловку. Когда у обороняющихся появлялись носители стража, нападающие, естественно, отправляли на борьбу с ними своих носителей стража. И как только появлялись настоящие, разоблачение тех, кто притворялся, становилось лишь вопросом времени.

Но на этот раз удача была на их стороне.

Первый носитель стража макак, показавшийся на стенах, появился на северной стороне, недалеко от центра. Этот солдат-макака завыл, словно раскусил хитрый обман, когда перед ним оказался маленький носитель стража, который был настолько низким, что даже не доставал ему до груди.

— Н-не отступать!

— Зажмите его с обеих сторон!

При помощи щитоносцев вокруг, удалось обездвижить вражеского носителя стража, зажав его щитами слева и справа одновременно. Когда солдаты высшего ранга, замаскированные под носителей стража, действовали сообща, им не составляло труда вытолкнуть врага за край стены, ведь опора под ногами в том месте была очень плохой.

К счастью, фальшивым носителем стража, человеческим воином, похожим на маленького мальчика, был юноша по имени Кай, который совсем недавно поднялся в звании.

[[image:/storage/reader-images/76e20472e8935f654da2bb26c7284de1dcf29d02.jpg]]

Когда макака столкнулась с такой необычайной силой группы притворщиков, эта странная ситуация ошеломила её. Несмотря на то, что их кумадори были нарисованы краской, они, тем не менее, как будто бы обладали силой настоящих носителей стража. Тычка втоком копья было достаточно, чтобы огромная макака, кувыркаясь, отлетела назад, а удар древком — заставил этого монстра кричать от боли.

Из-за своей необычайной силы Кай уже сломал несколько копий, которые держал в руках, но он действовал как носитель стража больше, чем настоящий носитель стража. Даже оставшись без оружия, он продолжал наносить удары по врагу голыми руками, набрасываясь на противника с крепко сжатыми кулаками, словно это была обычная уличная драка.

Макаке и в голову не могло прийти, что вражеский носитель стража на самом деле являлся могущественным носителем стража, который одолел члена Ригдарос, элиты оргов. Ожидалось, что он обладает силой, соответствующей дои сигилу нарисованному на его лице, поэтому его встретили с меньшей осторожностью, чем следовало бы.

Затем макака плечами раздвинула щиты, сжимавшие её с двух сторон, и взмахнула каменным топором.

— Берегись! — крикнул кто-то.

Кай внимательно следил за летящим к нему искривлённым лезвием каменного топора и спешно шагнул вперёд, чтобы сократить расстояние между собой и противником, уклоняясь от удара. Затем, не останавливаясь, он ударил крепко сжатым кулаком в живот своего врага.

Тело макаки, которое было столь же объёмным, как у барона, приняло кулак Кая напрямую. Как только его кулак, затягивая за собой жёсткий мех, погрузился внутрь, и вся кинетическая энергия была передана телу, оно, мгновение спустя, было отправлено лететь по воздуху, не имея возможности остановиться.

Эта макака не могла поверить своим глазам, глядя на человеческое дитя, которому только что проиграла. Затем огромное тело обрушилось на головы своих собратьев, выкашляв огромное количество крови.

Кай отвёл сжатый кулак и посмотрел вниз на своего противника.

Солдаты людей издали рёв.

Поскольку у него было достаточно сил, чтобы сражаться с носителями стража, Кай вскоре стал ключевой фигурой в обороне центра северной стены. Его одного было достаточно, поэтому остальные солдаты высшего ранга разошлись защищать другие места, где не хватало солдат.

Макаки подошли к деревне с севера, поэтому северная стена была главным полем битвы, и всё же Кай один удерживал её центральную часть протяжённостью более 100 йулов[1]. Солдаты-ветераны, такие как Баско и Сетта, должны были знать, насколько безрассудной являлась эта задача. И всё же они просто криво улыбнулись, оставив Кая разбираться с ситуацией самостоятельно.

Удивительная сила ног Кая позволяла ему перепрыгивать через головы других солдат, бросаясь от одного участка северной стены к другому в те моменты, когда оборона там готова была прорваться. Он перебегал от одного места к другому, быстро расправляясь с каждой ситуацией. С учётом того, что на стенах столпилось так много людей, сражение голыми руками, на самом деле, облегчало ему передвижение.

Как и ожидали Баско и остальные, оставить защиту северной стены на усмотрение Кая оказалось эффективным решением, даже несмотря на то, что она находилась под ожесточённой атакой. По крайней мере, ценно было уже то, что они могли показать, как их ужасающий фальшивый носитель стража мог быть, казалось, везде и сразу.

— Ого! Круто!

— Теперь сюда! Быстрее! Мы не продержимся!

— С дороги! Кай перепрыгивает!

Фальшивые кумадори, нарисованные на Кае, макаки, видимо, приняли за настоящие. Они явно опасались его и начали неохотно взбираться на северную стену.

Их глаза осматривали оборонительные стены Лага, и всякий раз, когда замечали одного из множества других носителей стража, нежелание сражаться у них было очевидным.

В этой деревне было больше носителей стража, чем они ожидали. Маскировка, которую носили другие солдаты высшего ранга, теперь выглядела слишком угрожающе, чтобы поднимающиеся на стены, могли её проигнорировать.

С начала битвы прошла почти половина токи. Среди людей Лага распространялось хорошее предчувствие, что эта первая волна их атаки приближается к своему пределу.

Воздух наполнился звуком, похожим на звон колокольчика с деревянным язычком, и солдаты-макаки начали постепенно отступать. Схватившийся за край стены, солдат-макака разочарованно оглянулся, а затем спрыгнул вниз, обратно на землю. Как только рой серого меха отступил, взору открылась куча трупов под ними.

Лаг столкнулся с армией из тысячи макак. Те, кому казалось, что судьба деревни была предрешена ещё до начала битвы, теперь не могли скрыть удивления, увидев результат своего ожесточённого сопротивления.

Люди отдыхали и наблюдали, как их враги отступают. Затем, смотря на то, как враг уходит, и наполовину не веря в это, они увидели за ними могучую армию макак. Армию, которая осталась невредимой и организованной.

Солдаты-макаки, собравшиеся у их стен, чтобы начать бой в этом сражении, в котором только что оборонялся Лаг, составляли не более трети от всей армии.

Они сражались с поселением, считавшимся большим даже для человеческих владений. У большинства солдат-людей были кислые лица, когда они поняли, что эта битва была всего лишь проверкой их боевого потенциала.

— Всем отрядам, перекличка.

— Доложите о любом пропавшем солдате.

Теперь, когда боевые действия утихли, выжившие прямо на месте провели перекличку, и масштабы нанесённого ущерба стали ясны.

Лаг провёл хороший бой. Число известных потерь составило только несколько десятков. Большинство из них были поражены летящими булыжниками или забиты до смерти макаками, которые забрались на стены. Некоторых, похоже, схватили за ноги и стащили со стены. Их упавшие тела были быстро обнаружены за стенами деревни. К счастью, все эти тела были целыми.

Естественно, раненых было в разы больше.

— Кай, ты действительно нечто.

Многие хотели похлопать его по плечам, и мало кто пытался скрыть своё восхищение, глядя на него. Большинство мужчин в пограничье были довольно простыми и хорошо относились к тем, кто был силён. Было много солдат, которые хотели прикоснуться к Каю. Один даже потянулся к его промежности, но Кай ответил резким ударом головой.

Вполне естественно, что люди захотели собраться вокруг него.

В том месте, где находился Кай, было на удивление мало жертв. На других участках стены урон был гораздо серьёзнее.

Зимний ветер приносил с собой слабый запах крови и отводил тепло от шеи и лба, где волосы слиплись от пота. Кай был просто потрясён видом поля боя и тем, скольких они потеряли.

— Кай.

— Эй, Кай.

— Пойдём, Кай.

Кай выдохнул тепло, скопившееся в лёгких, когда несколько голосов позвали его. Дыхание превратилось в белый пар, который унесло ветром.

Кай посмотрел на главные силы макак, на группу, в которую, скорее всего, входил вождь их племени. Он попытался представить, что они видят и о чём думают.

Они просто испытывали нас. Почему они так осторожны?

Мансо пришёл искать Кая, и теперь обнимал его за плечи.

Затем все убеждали потрясённого командира отряда спуститься к нижней части стены, где они могли бы согреться. Кай позволил вести себя.

Учитывая размер вражеской армии и разницу в боевом потенциале с Лагом, казалось, что они могли бы взять деревню очень быстро, если бы атаковали всей своей мощью.

Макаки были настолько осторожны, что даже дошли до постройки форта. Кай не мог не испытывать беспокойства. Никто, даже Мансо, казалось, не заметил замешательства Кая.

[1] Переводчик на английский тут, видимо, ошибся и написал «более 100 йулдов», что как-то многовато для «деревенской» стены (если принять за истину предположение, что 1 йулд ≈ 1 км). Ну или я как-то неправильно понял систему измерений в этом мире. В вебке написано «100 йулов», поэтому в тексте я исправил английского переводчика.

62

День, когда напали макаки, наконец подошёл к концу. Деревне удалось выжить. Но деревенские не могли ослаблять бдительность, их ждала долгая ночь.

После временного отступления армии макак, наступило жуткое затишье. Если что-то и изменилось, по сравнению с тем, что было до битвы, так это то, что вражеские макаки сформировали периметр вокруг деревни, а не собрались в одном месте. Они полностью окружили деревню. Несмотря на превосходство в численности, макак было всего 1000, и плотность их солдат была настолько мала, что это всё равно, как если обернуть деревню тонким листком бумаги.

Те, кому доводилось участвовать в битвах за деревни, смеялись над недостатком ума у макак и отмечали, как легко прорвать периметр в любой точке. На самом деле, некоторые солдаты действительно обращались с таким безрассудным предложением к своим начальникам. И хотя солдаты вроде Баско были рады видеть повышение боевого духа, им было трудно отговорить их от этой идеи.

Видимо, они не хотят, чтобы носители стража сбежали из деревни.

Глядя на макак со стен, Кай попытался использовать свою растущую интуицию, чтобы проанализировать ситуацию в своём собственном разуме.

Их конечной целью было выгнать носителей стража из Лага и гарантировать их смерть, чтобы можно было присвоить богов земель себе. Если принять во внимание это желание, их странное поведение становилось легко объяснимым.

В прошлом они уже не раз упускали шанс схватить похитителя божественного духа и не хотели, чтобы это повторилось.

В каком-то смысле Олха и Белая Госпожа спровоцировали эту великую битву, но большинство солдат сходились в том, что ни одного из них не было видно в течение дня, когда проходил набег. С точки зрения солдата, вынужденного сражаться в той сложной битве, казалось неразумным, что важные носители стража не были использованы для защиты стен. Даже если какие-то обстоятельства не позволили самому барону принять участие в битве, Олха был следующим по значимости воином, и некоторые открыто говорили, что число погибших в тот день было бы гораздо меньше, если бы только там был господин Олха. Говорили и о том, что в первоначальные планы по защите деревни Олха входил, поэтому многие бросали подозрительные взгляды в сторону замка, когда высказывали свою критику.

— Кай...

Солнце скоро полностью зайдёт, и зажгутся костры. Фигурой, что подбежала к Каю в полутьме, оказался член отряда, который должен был отдыхать внизу стены.

Кай посмотрел на него, но ничего не сказал. Почувствовав, что что-то случилось, он приготовился к плохим новостям.

Когда он спустился со стены, то обнаружил знакомую женщину из замка, которая ждала его у подножия каменной лестницы. Должно быть, именно эта женщина позвала Кая, и именно она взяла на себя инициативу и привела Кая в замок.

Женщина представилась как Акуи. Она сказала, что служит прислугой в семье барона.

Его отвели на третий этаж замка, в комнату, где обычно проводили день члены Дома Молох. Это был первый раз, когда Кай ступил в одну из личных комнат барона. Кай вошёл в комнату, когда женщина настоятельно попросила его это сделать. Там он оказался лицом к лицу с бароном, который был окружён несколькими женщинами, помогающими ему одеться.

— Вот и ты, Кай.

Барон много раз проводил с Каем тренировки, поэтому его имя и лицо были ему знакомы.

Барон был одет в чёрную тунику вместо своей обычной одежды. Он посмотрел на Кая и слегка улыбнулся, после чего схватил какую-то одежду, которую несла одна из женщин, и бросил её Каю.

Кай инстинктивно поймал эту вещь и обнаружил, что это была ещё одна чёрная туника, такая же, как та, что надета на бароне. Он догадался, что она предназначена для него, и тут же её надел.

Барон посмотрел на женщин, и те покинули комнату, не сказав ни слова. Теперь, когда людей в комнате поубавилось, барон заговорил.

— Есть работа. Идём со мной.

Это был приказ его лорда, и Кай не мог как-либо возразить.

Барон шёл рядом с Каем, быстро объясняя необычное положение дел в замке.

Олха и Белая Госпожа внезапно упали.

Хотя до набега ни один из них не был болен, у обоих поднялась высокая температура, и они упали в обморок, когда началась атака. Оба сейчас получали лечение от старого лекаря.

В деревне было три носителя стража, которые были необходимы для обороны, и двое из них сразу же были потеряны. Барон, разумеется, приказал держать это в секрете, чтобы не вызвать панику среди солдат, пытающихся защититься от вражеского набега.

Когда барон сказал, что на тот момент он уже потерял всякую надежду на спасение деревни, Кай не знал, что ответить. Известие о том, что Кай сыграл важную роль в битве, заставило его нахмуриться, подобно обиженному ребёнку, но он ещё раз похвалил его.

— Так куда именно мы идём?

Кай всё ещё понятия не имел, куда барон ведёт его.

— Лечить болезнь у её источника, — сказал барон с зубастой ухмылкой.

Одетые в чёрные туники, они взобрались на стену возле одинокого травяного сада, который Кай часто посещал. И вот так они покинули деревню, никому ничего не объяснив.

Что касается живой стены снаружи, образованной окружившими их макаками, барон воспользовался возможностью выплеснуть своё разочарование, когда они прорывались через неё.

Вождь племени, возможно, приказал, чтобы ни один носитель стража не смог сбежать, но должно было быть очевидно, что эта тонкая мясная стена никогда не остановит носителя стража.

Весело улыбаясь и проливая кровь макак, барон всё продолжал бормотать про себя: «Хорошо, хорошо». Макаки же, вскоре поняли, что кто-то из деревни прорвался через их окружение и, получив приказ выследить и убить, начали приближаться со всех сторон.

Несмотря на их «природную атлетичность», обычные макаки вряд ли смогли бы угнаться за убегающим носителем стража. И действительно, эти двое с лёгкостью оторвались от своих преследователей.

И тут Кай понял, куда они оба направляются.

К тому времени, как они прибыли, небо над пограничьем заполонили звёзды. Среди всей земли вокруг, погрузившейся во тьму, было одно место, откуда всё ещё исходил свет.

Деревня Эда...

Это была та потерянная деревня, в которой родился Кай, и руины которой сейчас скрывали бога земель Белой Госпожи.

Очевидно, что могильник недалеко от центра был потревожен.

— Обезьяны... Они действительно прокляли бога земель. — вырывалось огромными белыми облаками дыхание барона, пока он говорил.

Каю показалось, что он смог уловить какое-то волнение от барона через слабый запах его пота.

Проклятие бога земель?

Это вызывало некоторые вопросы, но интуитивно, такое имело определённый смысл.

Если необычная сила носителя стража была дарована благословениями бога земель, то источником этой силы мог быть только могильник, в котором покоился этот бог земель. Похитители духов, которые отказались от владения могильником, не могли рассчитывать на то, что смогут продолжат красть у него силу без каких-либо последствий.

— Кай. Забудь всё, что здесь увидишь.

— ...

— Ты меня понял?

— Да, я понял.

Всё объяснялось просто.

Если кто-то ненадлежащим образом держался за бога земель, пытаясь украсть его благословения, то враги могли на удивление легко победить этого кого-то.

Если бог земель им не нужен, они могут просто уничтожить могильник.

Кай не понимал, что именно представляет собой могильник. Это была лишь его собственная теория, но если настоящее тело бога земель находилось внутри камня, то, уничтожив его, можно было убить и бога земель.

Если бог земель будет убит, то носитель стража, получающий его благословения, утратит свою силу.

Боги земель были элементами, лежащими в основе этого мира. С точки зрения существ, населяющих этот мир, пытаться уничтожить их — это всё равно, что пытаться задушить самого себя. Такое сродни самоубийству.

Если убить бога земель, то сама земля навсегда останется пустынной и бесплодной.

Обычно, так не поступали. Не было причин делать это. Сама земля потеряет свою ценность, а осквернённый бог земель станет слабым.

Когда барон приказал Каю забыть обо всём, он, должно быть, видел в нём не более чем мальчишку, что вырос в деревне, не получив никакого образования. Его внимание прямо сейчас было направлено на то, чтобы узнать, в каком состоянии находится повреждённый врагом могильник.

На самом деле, разум Кая развился до невероятной степени, когда он получил знания от себя из прошлой жизни, и он был далёк от того невежды, которым считал его барон. Если бы барон знал об этом, он, вероятно, позаботился бы о том, чтобы Кай никогда не узнал того, что лучше бы оставить неизвестным.

Теперь понятно. Если не переусердствовать, это полезный трюк.

Контролируя разрушение могильника, они могли нанести достаточно вреда, чтобы бог земель почувствовал угрозу быть уничтоженным. Это вызвало бы у похитителя духа сильную боль, и он не смог бы действовать.

Вот блин. Ведь на могильном камне бога долины трещина проходит прямо насквозь. Мне стоит волноваться?

Понимая, что его бог, по крайней мере, не умер, он не мог не вздохнуть, когда подумал о том, сколь многого ещё не знает.

Барон ворвался в могильник Эды под покровом ночи.

Кай тоже бросился в центр скопления макак. Первым делом он опрокинул жаровню, в которой горел огонь, чтобы дать преимущество носителям стража с их улучшенным ночным зрением.

Деревня Эда погрузилась во тьму.

Барон метался с одного места на другое, и с каждым взмахом меча окроплял могильник кровью своих врагов. Каждую макаку, которая пыталась сбежать, убивал Кай. Когда они поняли, кто на них напал, то закричали на человеческом языке.

— Бог земель — наш!

— Если ты пришёл убивать, то убивай!

— Лесной народ всегда будет мучить тебя!

Барон отрубал им головы одну за другой.

Последними были макаки, стоявшие ближе всего к могильнику, который они бесцеремонно раскопали.

Кай не мог оторвать взгляда от могильника, находящегося в ужасающем состоянии.

— Ты не должен смотреть, — грозно заявил барон, заставив Кая отвести взгляд.

Затем эти двое побежали к дому другого бога земель.

63

Он двигался с такой решимостью.

Кай, сзади, наблюдал за тем, как барон действует в темноте. Деревня Элг, где осквернили ещё один могильник, была отчётливо видна впереди, будто бы маленький остров, плавающий в море черноты.

Барон бежал с невероятной скоростью, рассекая холодный воздух. Каю приходилось использовать большую часть своей силы, только чтобы не отставать.

Барон не мог знать, что Кай получил благословения бога долины. И всё же он использовал свою подавляющую физическую силу, как ему заблагорассудится, совершенно не заботясь о Кае.

Кай был достаточно спокоен, чтобы постепенно замедлится. Он рассудил, что должен следовать позади неторопливо. Барон сказал, что пойдёт вперёд, а затем продолжил путь к ярко сияющей деревне Элг.

Он двигался с такой энергией.

Понять дикую натуру носителей стража, обусловленную заключённой внутри них силой, мог только тот, кто сам покорял эти вершины.

Плечи Кая тряслись от смеха, который, естественным образом, нарастал внутри него по мере того, как барон продвигался всё дальше и дальше вперёд. Барон буквально горел страстным желанием защитить небольшую территорию, что называлась деревней Лаг. И этому желанию полностью дали волю.

Когда они добрались до могильника в развалинах деревни Элг, то обнаружили, что и этот тоже был проклят макаками. Барон громко хохотал, пока повергал их в бегство. Кай с запозданием включился в бой и сосредоточился на уничтожении всех макак, которые казались враждебными. Если бы он мог использовать свои способности носителя стража без ограничений, то небольшое число полулюдей не являлось бы проблемой, независимо от того, насколько сильнее может быть их вид.

Крики макак были столь сильны, что Каю казалось, будто они, проникают в него прямо сквозь кожу, а не через уши, как обычно.

Возможно, защита деревни должна быть не такой уж и сложной...

Раскидав макак по деревенской округе, Кай и барон могли бы напасть на их главный лагерь и, возможно, на удивление легко сокрушить неприятеля. Если бы был убит вражеский солдат самого высокого ранга, обычные пехотинцы, вероятно, сбежали бы обратно в лес, поджав хвосты.

Когда все макаки в Элге были перебиты, а барон выплеснул всё своё разочарование, Кай думал, что тот немного отдохнёт, дабы перевести дух. Но вместо этого, барон повернулся к Каю и сказал: «Давай возвращаться». Для него всё было просто.

Половина Кая ожидала, что они продолжат своё буйство, поэтому это замечание застало его врасплох.

Барон, должно быть, догадался, о чём думает Кай, потому что убрал меч в ножны на поясе и посмотрел на него так, словно тот был маленьким ребёнком, который не знает, когда нужно проявлять сдержанность. Его твёрдая рука крепко сжала голову Кая.

Кай не мог наверняка сказать, пытался ли барон погладить его по голове или же наоборот — наказать.

Барон с такой силой тряс его голову, что легко мог бы сломать ему шею, но Кай просто стоял и молча терпел.

— Носители стража, которые не обращают внимания на окружающую обстановку, быстро умирают.

— ...

— Ты такой же, Кай?

Он чувствовал, что если согласится, то объявит себя идиотом. Поэтому промолчал.

Несколько мгновений барон смотрел на звёзды, словно размышляя про себя, а потом медленно объяснил, как должны жить носители стража, так чтобы Кай легко всё понял. Барон прекрасно понимал, что Кай — ещё новичок, которому не хватает тех многих знаний, что должны быть у каждого носителя стража.

— Неважно, насколько ты силён, бездумно бросаться на врага — это всё равно что подбрасывать монету и ставить свою жизнь на решку. Может быть ты выиграешь один или два раза, но ни у кого в этом мире нет такой удачи, чтобы выигрывать вечно. То же самое можно будет сказать однажды и о тебе, но носители стража сильны. Не теряй голову, и ты поймёшь, как много возможностей у тебя есть

— ...

— Тщательно выбирай свои методы и найди способ сделать так, чтобы победа была гарантирована. Чаще всего ты обнаружишь, что твоя сила позволяет решить даже самые тяжёлые проблемы. Всегда есть более одного способа вкусить плоды победы. Тем, кто настолько глуп, чтобы увлечься и оставить свою победу на волю случая, не узнав точной силы врага, уже никак не помочь.

Необыкновенная и исключительная мощь, которой обладали носители стража, всегда давала им больше возможностей, чем любому обычному человеку, независимо от ситуации. Отбросить многочисленные возможности, не подумав, считалось для носителя стража верхом глупости.

Кай понимал подобный ход мыслей и принимал его.

В то же время он осознал кое-что ещё.

Если он не привязан к деревне, барон может делать всё, что захочет.

Как и корору которые переехали к долине из Хатяра, он всегда мог начать всё заново, не беспокоясь о земле, которую называл деревней.

Такой человек, как барон, самостоятельно мог справиться с любой небольшой армией, поэтому он единолично мог создать возможность подданным Дома Молох успешно сбежать с поля боя. Лишь бы он смог преодолеть страх, что возникает, когда оставляешь под контролем врага могильник бога земель, который являлся сердцем его благословений.

Пока они могли жить, они могли основать новый Лаг в другом месте. Затем они могли бы обратиться за помощью к другим лордам, таким как граф Балта, и найти благоприятную возможность, чтобы сразиться за возвращение Лага. Вот почему барон был так спокоен, несмотря на кризис, с которым столкнулась деревня.

Одна лишь мысль о том, чтобы покинуть деревню, вызвала у Кая мурашки.

Для Кая деревня представляла собой мир, давший ему половину его жизни. Для барона, однако, это была просто собственность, не более чем товар, имеющий некоторую ценность.

Тем не менее...

Беспорядок в могильнике, что Кай увидел краем глаза, заставил его вздохнуть. Было что-то пугающее в том, чтобы потерять контроль над своей землёй и отдать могильник врагу.

Хотя барон велел ему не смотреть, подавить любопытство было не так просто.

Макаки раскопали могильник и, используя свои топоры, вырезали странные буквы на определённых частях камня. Если эти буквы содержали какую-то информацию, определяющую само существование бога земель, то, соскоблив их, можно было ввергнуть его в состояние безумия.

Мало того, что они нарушили функционирование могильника таким образом, макаки ещё и измазали камень какой-то чёрной кровью непонятно откуда. Боги земель выбирали живых существ в качестве своих сосудов, поэтому кровь могла иметь какое-то значение, связанное с проклятием.

Хотя это проклятие должно было заставить похитителя духа страдать, оно также ослабляло бога земель, и Кай почему-то знал, что это крайне богохульный поступок. Вряд ли макаки выбрали бы стратегию, предусматривающую повреждение того, что они так высоко ценили, если бы не отказались от всех других вариантов. Это также подтверждалось тем фактом, что корору и узэллы, которые отказались от своих деревень, не стали жертвами таких порочных практик. Не было смысла претендовать на бога земель, если это означало, что надо ослабить его в процессе. Правильным способом захвата бога земель было прямое убийство того, кто его забрал, чей божественный камень в последствии поглощался. То есть так, как это пытались сделать орги, охотившиеся на Порека.

Но в данном конкретном случае они почему-то решили прибегнуть к крайнему средству, которое наносило непоправимый ущерб. Возможно, они не могли сдержать свою ненависть, видя, как день за днём гибнут бесчисленные представители их вида. Учитывая степень ненависти, которая накапливалась между этими двумя видами на протяжении многих лет, если бы ещё один человек из Дома Молох сбежал с благословениями ещё одного бога земель, макаки могли бы без колебаний наложить новое проклятие на Лагдару деревни. После того как они в первый раз запачкали руки подобными богохульными действиями, чувство табу, связанное с таким поступком, вероятно, в будущем уже не будет ощущаться столь сильным.

Хотя всё это были лишь домыслы, предполагалось, что сдача деревни будет очень опасной.

— Если дело дойдёт до этого, Вы откажетесь от Лага? — тихо спросил Кай.

Барон выглядел удивлённым этим вопросом.

Он кивнул.

— Такой вариант всегда возможен.

— Но если мы потеряем поля деревни, нам нечего будет есть.

— Если это всё, что мы потеряем, у нас снова появится еда, когда наступит весна, и мы посеем новые семена.

Барон делился новой информацией с Каем, проявляя интерес к его неожиданно глубокому мыслительному процессу.

— Даже если они сделают Лаг своим, они не смогут удержать его. Земля их предков находится в великом лесу, а мы, люди, уже сотни лет правим землями пограничья, несмотря на то, что они могут быть бесплодными.

— ...

— Кай, ты знаешь, как люди смогли удержать такие огромные территории, если они так слабы по сравнению с другими видами?

— Не знаю.

— После того, как люди использовали мощные благословения первого короля для создания фундамента, они включали бесчисленных богов земель в структуру страны в течение сотен лет. Человеческие территории поддерживались многими богами, что делало их стабильными и плодородными. Мы собирали обильные урожаи пшеницы. Мы ели кашу, которую готовили из пшеницы. Людей стало много. Число людей на наших землях выросло до миллиона.

Барон посмотрел на Кая и широко раскинул руки, словно пытаясь изобразить страну людей, Объединённое Королевство, как он представлял её в своём воображении.

— Предположим, что тысяча макак пытается украсть землю у людей. Люди соберут эквивалентное количество солдат, чтобы вернуть драгоценную землю своих предков. Вначале люди собирали несколько армий из более чем десяти тысяч мужчин, чтобы завоевать каждую землю. Конечно, сейчас наша численность уже не та, что в прошлом. Но граф всё ещё может собрать более тысячи человек. Элг и Эда — обе были ответвлёнными деревнями, основанными Домом Молох, поэтому их восстановление является проблемой только Дома Молох. Но Лаг — другое дело. Наша деревня — официальная территория, пожалованная моему дому непосредственно Его Величеством Королём. Если её украдут, у короля не останется другого выбора, кроме как собрать достаточно большую армию, чтобы одолеть врага в соответствии с условиями основополагающих договоров. Иначе зачем бы им, Кай, понадобилось строить форт в лесу? И почему они так боятся нас? Чтобы поглотить Лаг и захватить территорию на основных землях людей, им нужно быть готовыми к войне, которая начнётся, когда битва за деревню закончится. Они напуганы, потому что теряют солдат, хотя битва за Лаг только началась. Они думали, что нанесение ущерба двум нашим богам поможет им быстро завершить битву, но мы отбились и нанесли больший урон, чем они ожидали. Потому что ты сопротивлялся сильнее, чем они ожидали.

Кай удивлённо моргнул.

Он уже догадывался, что численностью люди превосходят виды полулюдей, но он был удивлён, услышав, что их миллион. Кай имел лишь смутные представления о необъятности страны людей, Объединённого Королевства. Одно только пограничье было непостижимо огромным и являлось домом для десятков тысяч людей. Если людей было так много, и если учесть все остальные территории, то вполне логично, что по приказу короля можно было легко собрать армию в 10000 человек.

Кай сглотнул, почувствовав, что только начинает понимать истинный масштаб битвы.

Словно пелена спала с глаз Кая. Силы макак, казавшиеся такими могучими, собрались, потому что понимали: они ступают по тонкому льду, провоцируя людей на крупную контратаку. То, как они сдерживали солдат во время первой атаки, теперь было легко понять, учитывая более широкий контекст.

Барон был так решителен, потому что был уверен, что в конце концов сможет всё исправить. Как носитель стража, Кай тоже разделял эту уверенность. Когда кто-то вёл его за собой и развеивал туман в его мыслях, чувство срочности, которое он испытывал с самого начала битвы, стало исчезать, словно это была чья-то чужая проблема.

Теперь, когда к Каю полностью вернулось спокойствие, он снова взглянул на ужасающее состояние могильника Элга и спросил, не лучше ли им попытаться очистить его, прежде чем отправляться в обратный путь. Барон слегка рассмеялся спокойной манере Кая.

— Это тяжело, но лучше сделать это, — сказал он.

Они не могли так быстро провести надлежащее восстановление, но Кай помог засыпать раскопанные участки вокруг могильного камня. Затем барон укусил себя за палец, из которого пошла кровь, и капнул ею на могильный камень.

Затем он встал рядом с ним и произнёс какую-то молитву.

Бог барона, Лагдара, был хозяином, которому боги Элга и Эды поклялись в преданности. Возможно, за молитвой, которую он произнёс, скрывался какой-то тайный смысл.

Хотя могильник по-прежнему представлял собой ужасное зрелище, эти двое всё же отправилась обратно в деревню.

64

С тех пор, как они покинули деревню, и к тому моменту, как вернулись — прошло около трёх токи.

Они по-быстрому снова закопали могильные камни богов Элга и Эды, и, когда вернулись в деревню, уже была глубокая ночь.

Им пришлось сразиться с группой макак, что следовала за ними. Хотя они могли просто спрятаться, барон, безо всякой на то нужды, затеял с ними драку, задержав их возвращение. В группе макак было два носителя стража. То есть с каждой стороны по двое носителей, поэтому бой получился не таким односторонним, как тот, когда они только вышли из деревни.

Барон увлёкся и набросился на них с кулаками, поэтому Кай сделал то же самое, что привело к ожесточённой схватке, в результате которой они оба покрылись потом. Увидев приближающееся подкрепление макак, Кай и барон тут же убежали, как только представилась такая возможность.

Носитель стража противника выглядел как трес сигил, но базовая физическая сила людей была гораздо ниже, чем у макак, поэтому по силе они оказались равны. И конечно, Кай не мог использовать всю свою силу, не задумываясь о том, как бы не привлечь внимание барона.

И вот, несмотря на зимний холод, они оба вспотели и, когда заходили в деревню, было видно, как от их тел поднимался белый пар.

Их возвращения в замок ждали женщины, так что Каю пришлось испытать неприятный опыт, когда кто-то другой вытирал его тело, после чего барон велел Каю следовать за ним. Его привели на третий этаж замка.

Разберись.

Бог долины был беспокойным с тех пор, как они прошли через ворота деревни.

Женщины в замке многозначительно посмотрели на Кая, когда увидели, как его ведут на третий этаж. Тем временем, барон вёл себя так, будто в этом не было ничего необычного. Хотя Кай был там накануне вечером, это было не то место, куда ему обычно разрешалось входить.

Барон вошёл в комнату с камином, где проводили досуг члены его семьи. Он выгнал из комнаты несколько человек, которые, должно быть, являлись его собственными жёнами и детьми. Кай почувствовал себя неловко, когда дети барона сердито посмотрели на него, но, тем не менее, вошёл в комнату, куда барон его пригласил.

Комфорт этой отапливаемой комнаты был далеко от того, что было в казармах, где холодные сквозняки являлись неотъемлемой частью жизни. Избалованные дети барона, несомненно, будут обижаться на Кая за то, что он лишил их этого уютного помещения и оставил наедине с пронизывающим холодом зимней ночи. Какой бы уютной ни была комната, Кай чувствовал, что это не место для него.

Не убивай их без нужды.

Его бог всегда приказывал ему убивать, но этой ночью он звучал необычайно добрым

Как всегда, понять чувства бога долины и причину его беспокойства, было трудно. Единственное, что Кай мог понять через глубокую связь со своим богом, будучи его сосудом, это то, что тот был очень чем-то обеспокоен.

Кай пытался угадать, что именно беспокоило бога долины. У него всё ещё оставалось ощущение тревоги в груди, когда он, следуя указаниям барона, сел в кресло, такое мягкое, что его тело в нём утонуло. Барон хлопнул в ладоши, и в мгновение ока в комнату вошёл кто-то с горячей водой.

Хотя Кай не понимал, что происходит, он знал, что барон почему-то относится к нему как к гостю.

— Ужин уже готовится. Считай это наградой за хорошую работу. Поешь со мной.

Такое благосклонное отношение было немыслимо для большинства жителей деревни. Служанка, которая принесла горячую воду, была так удивлена, что чуть не споткнулась о ковёр.

Кай был отрешён, словно его мысли находились где-то в другом месте, когда им принесли хорошо просоленную пшеничную кашу, и барон начал запихивать её в рот.

— Ешь, — призвал его барон, и Кай тоже принялся есть поставленную перед ним пшеничную кашу.

Это была не обычная пшеничная каша. Она была очень ароматной, потому что варилась не на воде, а на молоке, что придавало ей богатый и насыщенный вкус, которого он никогда раньше не испытывал. Как только он осознал, насколько голоден, то съел её в мгновение ока.

А когда понял, что в неё добавили кейхо, ему вспомнился сыр пармезан.

— Кажется, тебе это понравилось. Кейхо — это ценный деликатес, который мы продаём по высокой цене. Я специально взял его из своих личных запасов. Продолжай оправдывать мои ожидания, и я снова накормлю тебя им.

Барон рассмеялся гортанным смехом, а затем, после их лёгкой трапезы, последовали полтоки бессвязных разговоров.

Сначала барон поинтересовался, когда Кай впервые осознал свою силу, а затем стал задавать вопросы о том, сколько божественных камней он съел, как себя чувствовал в тот момент и другие. Когда барон, абсолютно серьёзно, спросил Кая, сколько тот может поднять, используя всю свою силу, Каю ничего не оставалось, кроме как сильно преуменьшить свои возможности. Он понял, что его ответ был более или менее тем, чего ожидал барон.

Когда его спросили, есть ли в деревне девушки, которые ему нравятся, глаза Кая удивлённо забегали туда-сюда. В голову пришла Эльза, и он ответил утвердительно. На это барон слегка недовольно нахмурил брови и сказал: «Понятно...»

Это была странная ночь. Следующей атаки полулюдей так и не состоялось, возможно, потому, что Кай и барон прорвали часть окружения макак. Вместо этого жители деревни находились в бодром и беспокойном состоянии, а сама деревня была полна оживлённой болтовни бессонных деревенских.

До утра оставалось около одного токи, когда Кай и барон наконец разошлись. Кай направился в свой отряд, где ему и положено было находиться, и решил, что отдохнёт вместе с остальными, подремав, завернувшись в плащ у костра.

Все, должно быть, вымотались, потому что разговор вскоре затих, и они заснули.

Кай тоже закрыл глаза.

Долина пришла ему в голову лишь на мгновение, а затем сознание начало угасать, как только его одолела сонливость.

Разберись.

Бог долины заговорил с ним.

Он понятия не имел, в чём именно ему надо разобраться.

По опыту он знал, что если не выяснить, почему бог долины так взволнован, то может случиться что-то серьёзное, поэтому, всё ещё находясь в полусонном состоянии, перебирал в голове факты.

Он узнал от барона о человеческой точке зрения на события и решил, что более или менее её понимает. Теперь нужно было рассмотреть другую сторону: причины поведения макак.

За всем этим стояло какое-то обстоятельство, до которого он не мог догадаться.

Не убивай их.

Излишняя сонливость, которую испытывал Кай, улетучилась. Носители стража почти не нуждались во сне.

Он обнаружил, что смотрит на замок, и что-то привлекало его взгляд к одному из окон. Это был не барон; за ним наблюдала женщина, которую он уже где-то встречал.

Ощущение, что за ним наблюдают, заставило его полностью вернуться в сознание. Убедившись, что за ним больше не наблюдают, он тихонько отполз, стараясь не разбудить спящих товарищей по отряду.

Это была она... женщина, которая отвела меня в замок.

Он вспомнил, что это была служанка по имени Акуи.

Кай знал, что в последнее время привлекает внимание женщин, но он чувствовал, что у неё была какая-то другая причина наблюдать за ним.

— Пойду отлить, — сказал Кай солдатам, которые заметили его приближение, прежде чем направиться к травяному саду.

Кай подсчитал, что у него было ещё два токи, прежде чем рассветёт.

Он чувствовал, что должен максимально использовать то драгоценное время, что оставалось до великой битвы, которая, вероятно, начнётся на следующее утро.

Кай без труда перемахнул через стены деревни, и его, подобный тени, силуэт оставался незамеченным, пока он бежал. Проверяя, под каким углом над головой находится Испи Рио, он усмехнулся мысли о том, каким прилежным становится.

**

Спрятавшись за оконной рамой, она прижала руку к своему учащённо бьющемуся сердцу.

Она не думала, что её заметили, но уже не была так в этом уверена, ведь его взгляд казался таким пронзительным, словно вот-вот проткнёт её насквозь.

Акуи плотно закрыла глаза и попыталась успокоить свои беспокойные мысли.

Барон приказал ей оказать мальчику необычайно тёплый приём после того, как они вдвоём вернулись откуда-то из-за пределов деревни посреди ночи. Она своими глазами видела, как он прогнал даже собственную семью. Её потрясло, что барон дал ему очень питательную кашу, в которую был добавлен драгоценный кейхо.

Последовавший за этим разговор тоже не позволил расслабиться слушавшим его женщинам.

Да и как они могли расслабиться?

Из разговора стало ясно, что барон намерен позволить мальчику жениться на своей дочери.

Идея о том, чтобы обычного деревенского жителя приняли в дом лорда, была практически неслыханной.

Ситуация была настолько необычной, что Акуи почувствовала необходимость разобраться, что за сильные чувства испытывал барон.

— Акуи, Акуи...

— Юный Господин.

— Пожалуйста, хочу воды.

— Вы хотите пить? В таком случае я сейчас же принесу Вам воды.

— Вели кому-нибудь другому. Я... Я хочу, чтобы ты была здесь, Акуи.

— Я не могу обращаться с Вами, как с ребёнком. Это займёт у меня всего мгновение.

Акуи отошла от края окна и, вглядываясь в лицо, зарытое среди нескольких слоёв простыней, подошла к своему юному господину. Его лицо вновь обрело свой цвет, как будто его страдания стали менее сильными.

Её молодой хозяин, господин Олха, доверял Акуи больше, чем кому бы то ни было, и попросил её быть у его постели.

Ей было поручено заботиться о нём ещё когда он был совсем маленьким, и хотя между ними ничего больше не было, Акуи приходилось заботиться обо всём, что его касалось.

Мальчик вырос таким красивым, и его благосклонность к Акуи была похожа на любовь, хотя она уже вышла из брачного возраста.

— Акуи, Акуи.

— Что такое? Вы действительно как ребёнок.

— Ты та, кого... Я буду защищать. Я стану сильнее отца, чтобы защитить тебя.

Акуи тихо вздохнула, проверяя свой внешний вид.

Если ей нужно принести холодной воды, то лучше всего было набрать её из колодца за замком.

Когда он упал в обморок прошлым вечером, всё произошло так внезапно. Тогда она очень волновалась, не видя никакой надежды. К счастью, посреди ночи его состояние быстро улучшилось, и, примерно в момент, когда барон вернулся, он пришёл в сознание.

Его лихорадка не исчезла, но он полностью проснулся и задавал вопросы о состоянии деревни. Ему было очень больно узнать, что он потерял сознание как раз перед началом атаки на деревню. Когда он услышал, что деревня каким-то образом преодолела первоначальный кризис и что эта победа подняла дух её жителей, он сказал только: «Понятно», и на некоторое время спрятал лицо под простынями. Его гордая натура не позволяла ему скрыть стыд, который он испытал, когда узнал, что его жизнь была спасена деревенскими, которых он обычно считал незначительными.

Акуи была единственным человеком, который знал, что у господина Олхи есть эта детская сторона, которую он обычно скрывает. Олха показывал эту сторону себя только Акуи, и такое особое отношение вызывало у неё гордость.

Бедный, бедный господин Олха.

Он всё ещё не знал.

Пока он спал, в его доме начали происходить интересные события. Эти события могли нарушить порядок наследования в Доме Молох, вызвав огромные повороты на пути, который все считали давно предрешённым.

Она никак не могла сказать ему об этом.

Она хотела, чтобы он спокойно отдохнул, пока его тело полностью не восстановится.

— Я скоро вернусь.

Когда Акуи вышла из комнаты, другие ожидавшие женщины двинулись, чтобы войти в комнату вместо неё. Но она остановила их. Когда он проснулся посреди ночи, то из-за галлюцинаций пришёл в ярость, и теперь в комнате был ужасный беспорядок. Акуи знала, как чувствителен её господин к чужим взглядам, и могла догадаться, что он будет чувствовать. Но когда женщина, пользующаяся его благосклонностью, вела себя подобным образом, это выглядело снисходительно по отношению к другим женщинам, и создавалось впечатление, что она пытается удержать Олху только для себя.

Уходя, Акуи сделала вид, что не замечает устремлённых на неё холодных взглядов.

У комнаты госпожи Жозе собрались другие женщины. Было ясно, что у неё тоже была тяжёлая ночь. Прошлым вечером множество раз можно было услышать её крики.

Акуи не смогла удержаться от того, чтобы начать просить барона помочь.

Она умоляла, чтобы он сделал что-нибудь для своих детей, для его собственной плоти и крови.

Акуи прикусила губу и, проходя по длинным коридорам замка, старалась вести себя как спокойная девушка-служанка.

65

Разберись.

Что же увидел бог долины?

Кай знал, что враг его заметит, и был готов к суматохе, которая последует за этим. Он чувствовал, что уже сейчас происходит что-то неладное, и скоро деревня может быть втянута в огромные беспорядки. Размышляя над всем этим, он готовился к битве.

Периметр, образованный макаками, был сформирован примерно в 300 йулах[1] от деревни, вне досягаемости человеческих стрел. Когда Кай приблизился, он обнаружил только их уникальные щиты, большие штуки, покрытые корой дерева, стоящие вплотную друг к другу.

За ними, серые шары меха прижимались к земле, пытаясь выдержать холод. Их было меньше, чем он ожидал, и у них почти не было дозорных. Единственная активность в отряде происходила вокруг костра, и, похоже, только этот огонь у них и был. Ничто не указывало на то, что здесь что-то происходит.

Они словно лишились всякого энтузиазма, и это само по себе показалось Каю подозрительным. За день до этого они жаждали сражаться, и когда взойдёт солнце, они, вероятно, устроят ещё одну атаку, в попытке сократить количество человеческих жизней. Тем не менее, серые спины макак демонстрировали признаки мучительной усталости.

Их заставляют нападать?

Пронизывающий ночной холод ощущался обеими сторонами, поэтому легко было представить, какое душевное изнеможение они испытывали, пока, сжавшись, неподвижно лежали на земле. Леденящий холод, должно быть, пробирал их до костей, снижая боевой дух армии.

Когда в Лаг пришла зима, она принесла с собой чувство облегчения, словно всё, что оставалось, — это, находясь в безопасности, впасть в спячку и провести сезон, питаясь собранными ими припасами. Суровость сезона будет только увеличиваться. Если бы жителей деревни вырвали из их поселения и заставили сражаться с другим видом, они бы не пошли добровольно. Тем более что экспедиции в чужие земли означали неоправданную трату продовольствия. Легко было представить, что всё, что собрали их поселения, будет израсходовано. Учитывая примитивный характер сельского хозяйства жителей леса, который сводился к добыче диких лесных фруктов и ягод, и сбору урожая, выращенного устаревшим подсечно-огневым земледелием, вряд ли у них было достаточно провизии, чтобы тратить её на битвы. В любом случае, маловероятно, что их боевой дух был высок.

Судя по количеству дыма, поднимавшегося из леса перед началом битвы, они израсходовали огромное количество пищи. Возможно, макаки с самого начала рассчитывали использовать запасы продовольствия Лага, чтобы пережить зиму. Возможно, их вожаки даже сказали им, что они умрут, если не украдут еду.

Кай досконально изучил их построение на западной стороне и подсчитал, что там было около 100 макак.

Значит, всего их тысяча, а на этой стороне только сто?

Их оборона была неожиданно тонкой, что говорило о том, что большинство из них были собраны на северной стороне.

Кай понял, что прорваться через их периметр будет детской забавой. Оказалось, что когда барон и Кай недавно прорвались силой, макаки были огорчены, обнаружив, что численного превосходства недостаточно, чтобы остановить их. Вождь племени принял это за ночное нападение и собрал больше солдат в главном лагере, из-за чего периметр здесь оказался тоньше. Естественно, Кай ничего об этом не знал и без раздумий прорвался сквозь неравномерное окружение.

Скрывшись в темноте за периметром, где за ним наблюдало меньше глаз, он поспешил к главному лагерю на северной стороне.

Разберись.

Бог долины не позволял ему избавиться от чувства срочности.

Не имея ни малейшего представления о том, в чём именно ему нужно разобраться, Кай смутно догадывался, что, увидев главный лагерь, он поймёт больше. Он заметил стаю из нескольких сотен макак, которые собрались вокруг места его назначения, и определил, что некоторые из них являются носителями стража. Это вызвало у него неохоту подходить ближе.

Что теперь, Бог Мой?

Он был в абсолютном меньшинстве.

Если носитель стража людей окажется настолько глуп, чтобы показать себя, его может ожидать только то, что на него накинется огромная волна макак, а затем его замучают до смерти.

Бог долины велел ему во всём разобраться и не убивать их, но было очевидно, что это именно жители деревни находились в невыгодном положении. Кай не понимал, как он может относиться к ним помягче, словно они были ниже его.

Некоторое время он обдумывал ситуацию, не в силах выработать какой-либо определённый план, но решил, что всё пройдёт лучше, если он замаскируется, вместо того, чтобы приближаться к ним как человек.

Кай вспомнил о маскировке, которую он спрятал в лесу некоторое время назад, и побежал за ней. Четверть токи спустя, снаружи к главному лагерю макак, подошёл корору в маске.

**

Корору, бесшумно приближающийся под покровом темноты, был замечен одним из носителей стража макак, который издал угрожающий вой.

— *****!

Кай не понимал языка макак.

Поэтому не остановился.

Раздражённый носитель стража макак вместе с другими солдатами, похоже, его подчинёнными, бросился к Каю. Они без труда окружили его, но когда Кай увидел кумадори, что виднелся на лице носителя стража, то почувствовал себя гораздо спокойнее, ведь это был всего лишь дои сигил. Кай не планировал ничего, кроме как сбежать, если дела пойдут плохо, но с точки зрения какого-нибудь третьего лица, он выглядел как кто-то, кто готов встретить свою смерть с холодным безразличием на лице.

Но, разумеется, целью Кая было разобраться в ситуации, а не сражаться с макаками.

Мех на голове носителя стража макак был поднят таким образом, что Кай назвал его Ирокезом. Ирокез вёл себя не как взрослая личность; он постоянно визжал, словно не мог успокоиться. Основываясь на одних только эмоциях, Кай догадался, что он говорил: «Корору здесь не рады!»

— ***.

— ****, **!

Другие солдаты тоже от души вопили, демонстрируя поддержку своего начальника.

Каю показалось, что они пытаются затеять драку, говоря: «Не прикидывайся дурачком!» и «Что, нечего сказать?! Говори!»

Ирокез, казалось, стал ещё более уверенным, когда Кай ничего не ответил. Он поднёс своё лицо так близко к Каю, что тот смог почувствовать его неприятное дыхание на своей коже, а затем издал особенно громкий вой.

Корору, должно быть, были одним из самых слабых видов великого леса. Маловероятно, что такие хрупкие существа выиграли много боёв против более крупных видов.

И всё же это был упорный вид, который продолжал выживать. Даже когда у них возникали споры с другими видами, их способность производить высококачественные изделия, скорее всего, всё равно очень ценилась. И хотя их могли угрозами заставить отказаться от своего имущества, в большинстве случаев их жизни, вероятно, не отнимались. Редкие виды, такие как узэллы с их ценными рогами и ткаными изделиями, должно быть, избежали истребления другими видами только благодаря тому, что были уникально полезны как вид.

Макака перед Каем не выказывала ни малейшего желания убить его, давая Каю достаточно времени, чтобы обдумать своё положение.

Ирокез начал раздражаться из-за молчания Кая и, не в силах больше сдерживаться, схватился за его одежду корору.

Кай быстро схватил его за руку и взял инициативу на себя.

— Мы поговорим. — наконец-то сказал Кай, грубо пытаясь говорить на языке корору.

В последнее время Кай проводил много времени, общаясь с другими видами в долине, и выучил много слов, в том числе и на языке узэллов. Кай знал, что теперь, когда они поклялись ему в преданности, ему придётся чаще общаться с ними, поэтому он взял на себя инициативу и попросил Порека и Аруве научить его.

Он был удивлён, обнаружив, что изучение языков других видов на самом деле было довольно простым.

По сути, это была вокальная мимикрия.

— Где вождь племени? Отведи меня.

Сначала было трудно понять незнакомые слова, и было трудно воспроизводить звуки, которые обычно исходили из горла другой формы.

Но в этом и заключалась суть изучения языка другого вида.

Порек объяснил, что разница в языке каждого вида обусловлена лишь различиями в строении горла, а так, все виды говорят на одном универсальном языке, в том числе и люди. Когда Кай использовал эти рассуждения, чтобы овладеть языками разных видов, он окончательно принял эту идею как часть правил этого мира.

Уникальная особенность изучения языков в этом мире заключалась в том, что не нужно было тратить много времени на изучение грамматики или запоминание слов; нужно было лишь говорить, подражая звукам, издаваемым определённым видом, и привыкать слышать их.

Кай держал Ирокеза за запястье.

Он не только держал его, но и не давал ему сделать ни малейшего движения.

— Отведи меня.

Глядя на маску корору, лицо Ирокеза застыло.

Должно быть, это проявление силы заставило его осознать, что корору, перед которым он стоял, тоже являлся носителем стража. Опустив взгляд на свою обездвиженную руку, он понял, что стоящий перед ним корору намного превосходит его по физической силе.

С его точки зрения, корору, что был меньше, чем ребёнок макаки, демонстрировал гораздо большую мышечную силу. Ирокез был ошеломлён и растерян, остальные солдаты тоже потеряли энтузиазм.

Кай стал нетерпеливым, пока ждал, когда же наконец Ирокез придёт в себя, поэтому он крепче сжал запястье. Когда его ногти впились ему в плоть, Ирокез, внезапно, насторожился.

— П-Понял...

Теперь, когда у него было его согласие, Кай убрал свою руку.

Ирокез наконец успокоился. Он тихо развернулся, а затем оглянулся, словно призывая Кая следовать за ним. Окружавшие их солдаты не понимали смысла происходящего. Один из солдат вдруг протянул руку и схватил Кая за плечо, в ответ на что Кай нанёс лёгкий удар.

Раздался короткий вскрик, а затем крупное тело солдата покатилось назад и, казалось, подпрыгнуло на покрытой снегом земле. Всё произошло так быстро, что наблюдавшие за этим макаки застыли на месте.

— Отведи меня. Быстрее.

Когда Ирокез остановился, Кай настоятельно попросил его продолжить движение.

Ирокез, видимо, пожалел, что связался с таким опасным существом. Было отчётливо видно, как поникли его плечи, пока он шёл. Окружавшие их солдаты тоже решили, что к этому загадочному корору лучше не приближаться.

Глядя из-под маски, Кай заметил движение в главном лагере макак.

Они, должно быть, видели тот беспорядок. Несколько носителей стража собрались и были готовы сразиться с нежданным гостем. Остальные солдаты, стоящие вокруг главного лагеря, расступались вправо и влево, словно боясь преградить Каю путь.

[1] опять на английском йулды, когда на японском в вебке — йулы

66

Множество глаз следило за Каем.

Одежда корору, которую носил Кай, была раскрашена при помощи узоров, представлявших собой символы, доставшиеся виду корору от их предков, и тщательно украшена, то тут, то там, вышивкой, давая понять, что она была очень качественной.

Кай сильно выделялся среди макак, чья обычная одежда представляла из себя очень простой наряд, сделанный из шкур и полосок ткани, накинутых на плечи. Их густой мех сохранял тепло тела, поэтому макаки мало нуждались в одежде. Разные для каждого вида характеристики приводили к различиям в их культурах, что вызывало странное чувство, особенно когда различия были столь сильны. Те, кто могли найти это занимательным, обладали, в основном, достаточно глубокими знаниями, чтобы смотреть на мир так, словно они видят его откуда-то сверху.

Некоторые из них заметили взгляд, видневшихся из-под маски, глаз Кая. Они с подозрением посмотрели на него, когда увидели в его глазах что-то, что намекало на мысль, будто он находит их забавными.

Естественно, его нельзя было отвести прямо к вождю племени.

Носители стража остановились у импровизированного забора, построенного вокруг главного лагеря, и где его проводник, Ирокез, некоторое время с кем-то спорил. Когда он сказал им, что корору в маске — могущественный носитель стража, несколько макак приблизились к Каю с заметным убийственным намерением.

Ирокез попытался остановить их, но они не слушали. Кай приготовился к неприятностям, расправив плечи и сжав кулаки. Двое макак, преградивших ему путь, были особенно крупными носителями стража.

Эти макаки знали, что Кай тоже носитель стража, поэтому сразу продемонстрировали свои кумадори. Кай привык судить своих противников по их сигилам, поэтому быстро оценил их.

Хорошо... они оба дои сигил.

До сих пор он никогда не видел носителя стража с сигилом 1-го уровня.

Хотя Кай этого не знал, теологическая теория, разработанная учёными в королевском центре, гласила, что божественность можно определить по общему количеству вертикальных линий, которые сигил образует на лбу. В большинстве случаев сигил сначала проявлялся в виде кругов вокруг обоих глаз, так что между бровями должно было проходить не менее двух линий, и, в соответствии с этой теорией, самый низкий уровень сигила определялся как уровень 2, дои сигил.

В пограничье, где богам принадлежали бесплодные земли, а население обычно ограничивалось несколькими десятками человек, дои сигил, который могла получить даже Белая Госпожа, несмотря на ослабление её благословений, был самой распространённой формой сигила. Но, конечно, не только уровень сигила определял чью-то силу, и Кай не ослаблял бдительности.

Две макаки приблизились, словно пытаясь запугать Кая, но не набросились на него, несмотря на явное раздражение. Вместо этого они попытались подчеркнуть разницу в размерах тела между корору и макаками, стоя вплотную к Каю и глядя на него сверху вниз, словно он был совершенно незначителен.

Должно быть, они приняли сдержанную реакцию Кая за страх, потому что один из них, с гордым и победоносным видом, приблизил свой нос к его лицу, а затем грубо обнюхал. Тем временем, другой ткнул Кая топором, чтобы спровоцировать его.

— Сильных корору нет.

— Ридор сейчас в плохом настроении. Уходи!

Учитывая разницу в физической силе между этими двумя видами, неудивительно, что они его недооценивали.

Ирокез покраснел, когда его высмеяли за то, что он испугался корору.

Кай, несмотря ни на что, сохранял спокойствие, но он обязан был вернуться в деревню до рассвета, и никак иначе. Он понимал, что не может играться с ними всю ночь, поэтому проигнорировал их и пошёл дальше.

— Отведи меня, — снова приказал он Ирокезу, который стоял в центре группы.

Но вот, тот, который стоял перед его лицом, попытался, с издёвкой, преградить ему путь. Он продолжал бросаться в него тупыми оскорблениями, типа: «Корору слабак». Пытался выставить его дураком, снова приблизив своё лицо и дунув своим неприятным дыханием по его коже.

Кай небрежно боднул его в нос. Маска оставляла ему лоб открытым, поэтому не мешала удару.

Этого оказалось достаточно, чтобы заставить эту макаку упасть назад. Затем Кай сбросил с себя того солдата-макаку, который схватил его, и уложил на спину так, чтобы он мог продолжить свой путь, перешагнув через него. Носители стража с дои сигил были словно простые дети.

Эта сцена заставила носителей стража потерять дар речи, но через несколько мгновений все они уже собирались наброситься на него. Но тут крик: «Стойте!» остановил их.

— Этот солдат-корору очень силён.

Ещё одна макака появилась из-за спин остальных.

Кай не сразу узнал его, но он показался ему знакомым. Изучив кумадори на его лице, Кай понял, что это тот самый вожак, который возглавлял группу из 100 макак, когда Кай убивал инспектора.

Вожак перешёл на труднопонимаемый язык макак и, похоже, стал рассказывать какую-то историю. Возбуждение на лице макаки с дои сигил стало постепенно угасать.

Кай попытался вслушаться в слова так, будто бы он был другой макакой, и понял, что это была история о том, как Кай проник в деревню Лаг во время битвы несколько дней назад, и что его описывали как друга, чей враг — их враг. Их взгляды на Кая, изменились, когда они услышали, что он в одиночку вытащил из деревни носителя стража людей и превосходно казнил его.

Осознание того, что у них один и тот же враг, должно быть, вызвало у макак чувство родства. Они по-новому прониклись к нему уважением, зная, что он смог нанести серьёзный удар их злейшему врагу. Выслушав историю, они без проблем пропускали его, пока Ирокез и тот вожак армии вели его за собой.

У вожака армии оказался трес сигил. Этот ранг, должно быть, был подобающим для макаки, возглавляющей стаю из 100 других макак.

Центр лагеря был переполнен шарами из серого меха. Несколько слоёв больших щитов, покрытых знакомой древесной корой, были установлены внутри забора, а за ними находились щитоносцы, которые выглядели как мохнатые шары, из-за того, что они свернулись калачиком, чтобы защитить свои руки и ноги от холода.

В середине этой серьёзной обороны находилась большая палатка, сделанная из шкур, и казалось, что внутри неё они, вероятно, найдут самую высокопоставленную макаку этого большого отряда, вождя племени.

Тот вожак армии сказал Каю немного подождать, а затем скрылся в палатке. Прежде чем его пригласили войти, он услышал, как внутри произошла какая-то дискуссия. Ирокез пронаблюдал, как Кай вошёл в палатку, не последовав за ним.

Как только Кай оказался внутри палатки, он почувствовал запах горевшего жира и обнаружил, что воздух был таким же тёплым, как человеческая кожа.

Они покрыли дублёную кожу жиром? Должно быть, палатка получилась прочной.

Палатка имела двухслойную конструкцию, и, пройдя через второй внутренний вход, он оказался в удивительно тёплом помещении. Под ногами появилось мягкое ощущение, и он понял, что это был ковёр из меха животных.

— Дэалка, что это за корору? — вяло спросил кто-то.

Вождь племени, макака с необычайно длинной шерстью, сел на большую подушку, завёрнутую в мех какого-то животного, а затем посмотрел на Кая. Он выглядел так, будто прожил уже много лет, а голос его был хриплым и исчезающе тихим.

Он являлся носителем стража, в этом не было сомнений. Вождь племени начал проявлять кумадори, видимо потому, что ему сказали, что Кай — могучий воин корору.

Выглядит как кварт сигил... Значит, он на одном уровне с бароном.

Кай понял, что это является обычной вежливостью, поэтому продемонстрировал свой собственный сигил. Глиф сигил, представляющий бога долины, появился на лбу Кая, который не был скрыт под маской. Толстые, едва приоткрытые веки вождя племени макак широко распахнулись, стоило ему увидеть этот сигил.

Глиф может появиться только у самого сильного из носителей стража. Макаки, должно быть, тоже об этом знали, потому что презрение, которое некоторые всё ещё проявляли по отношению к нему как к корору, мгновенно исчезло.

— Ты вожак стаи? — осторожно произнёс эти слова Кай, обдумывая то, что бы он мог сказать дальше.

Бог долины велел ему разобраться. Над основным же вопросом, в чём именно он должен разобраться, Каю ещё предстояло подумать.

Но события стали развиваться таким образом, что ломать над этим голову Каю оказалось больше не нужно.

Вождь племени макак медленно поднялся, а затем, словно от слабости в ногах, упал на колени и прижался лбом к полу.

— *****!

Он провизжал что-то на своём языке, словно позабыл, что тот, перед кем он только что рухнул на колени, был корору, а затем снова заговорил с Каем на корорском языке, чтобы тому было легче понять его.

— Великий бог Канаэ[1]!

Это было новое слово, которого Кай не понимал.

Порек называл бога долины «Богом арбитража». Орг в доспехах звал его менее формально — «Долинный Бог». Предыдущий сосуд-хозяин бога долины, должно быть, был достаточно знаменит, чтобы заработать себе уникальное имя и среди макак.

Носители стража из числа макак, находившихся в палатке, бросились к своему вождю, увидев, что тот потерял всякий самоконтроль, но он оттолкнул их, явно не желая их помощи.

Затем вождь племени начал ползти к Каю, заставляя того инстинктивно отступать. Но всякий раз, когда Кай отходил назад, вождь племени приближался к нему. У Кая не было другого выбора, кроме как терпеть, когда, как он и ожидал, вождь племени вцепился ему в ноги.

— Слава духам предков, которые привели Вас! Великий бог Канаэ должен посетить наши владения...

— ...?!

Хотя Кай был в несколько раз легче вождя племени, силы дарованных ему благословений, было достаточно, чтобы он не сдвинулся с места. Стоять на месте, само по себе, не было для него чем-то сложным.

Жёсткий мех макаки больно колол его, словно иголки, но это было тем, что он должен был просто проигнорировать.

— Защитник был послан, чтобы принести спасение нашему народу!

Настоящая трудность заключалась в том, чтобы понять, о чём говорила эта макака.

[1] Канаэ — на японском: 鼎 [カナエ] — кана́э (бронзовый котёл на трёх ножках, треножник); ист. императорский трон. Фуриганой помечено, что читается как [канаэ]. Скорее всего тут подразумевается значение «императорский трон»

67

Естественно, Кай попросил объяснений.

Несмотря на то, что на него оказывали давление, чтобы он, не понимая, что происходит, отправился в место обитания макак, у Кая были свои обстоятельства, о которых нужно было подумать. И первым делом нужно было решить, действительно ли он хочет туда идти.

Очевидно, что он не собирался соглашаться решать их проблемы, не поняв, что там была за ситуация такая. Если это была какая-то проблема, затрагивающая только их вид, ему не имело смысла лезть из кожи вон, чтобы помочь им. Они были уверены, что Кай — корору, так что в целом всё выглядело так, будто макаки просят помощи у корору.

Но корору, а именно племя Хатяр, к которому Кай притворялся, что принадлежит, были бродягами, изгнанными с их собственной территории. Для макак не имело особого смысла просить помощи у корору, когда сами они являлись доминирующим видом восточного леса. Начнём хотя бы с того, что племя Хатяр ни разу не получило помощи от других племён, что их окружали, когда у них отбирали деревню и драгоценный могильник. Макаки не могли отрицать того, что они тоже были среди тех, кто просто стоял в сторонке и наблюдал за тем, как это происходит.

Если они закрывали глаза на то, что другой вид переживает кризис, а потом их бы спасли, когда кризис обрушился уже на них, то велика вероятность, что это бы подтолкнуло их к эгоистичному поведению в будущем.

Поэтому, прежде чем выслушать их объяснения, Кай хотел узнать больше об отношениях между макаками и Хатяр, и о том, как эти виды воспринимают друг друга.

В результате, вождь племени беззастенчиво описал отношения, которые точно соответствовали предположениям Кая. Макаки действительно знали о корору из Хатяра и об изделиях, которые те производили. Они также знали, что орги отобрали у корору их землю. Копнув немного глубже, оказалось, что макаки несколько раз воровали у корору. Соотношение сил между двумя видами было таким, что макаки могли без последствий обворовывать более слабый вид, а потом хвастаться, как они расплатились за взятое ими тем, что позволили корору сохранить свои жизни.

Эти ребята ничем не лучше свиней.

Как бы ни был потрясён Кай, он не мог просто отказаться от обсуждения, потому что бог долины хотел, чтобы он во всём разобрался. Макаки, должно быть, поняли, что грубость их вида по отношению к корору Хатяра в прошлом, может им теперь аукнуться, потому что выглядели они ужасно встревоженными. Вождь племени поднял руки в жесте, призванном успокоить Кая, и все присутствующие макаки повторили за ним этот жест. Это было довольно раздражающе. Как вид, они были либо тупоголовыми, либо просто невероятно наглыми, и трудно было сказать, что именно. Две макаки, выглядевшие как особи женского пола, которые стояли рядом с вождём племени, принялись ухаживать за его мехом, что само по себе было достаточно неожиданно. Но тут Кай ощутил, как одна из тех, что стояли позади него, потянулась к его волосам. Он незамедлительно отреагировал на это, отмахнувшись от неё резким ударом ребром ладони.

— Началось гниение земли.

Вождь племени начал рассказывать о кризисе, с которым столкнулся их вид, как будто всё ещё был уверен, что Кай окажет ему полное содействие.

В восточной части великого леса, где властвовали макаки, гнила земля, из-за чего деревья там очень быстро увядали и погибали. Вождь племени посмотрел прямо на Кая и объяснил, что проблема возникла к северу от великого леса, и неразбериха, затронувшая различные виды, живущие у северного предела, теперь беспорядками пришла на подвластные им территории.

Естественно, Кай был полностью сбит с толку тем, что услышал. Ему внезапно рассказали о событиях грандиозного масштаба, а у него не хватало базовых знаний, необходимых для того, чтобы поспевать за этими объяснениями. В отличие от своего хозяина, бог долины оставался спокойным и лояльным, и этого было достаточно, чтобы Кай мог продолжать сидеть неподвижно.

Пока слушал, он старался быть терпеливым, и каким-то образом ему удалось уловить смысл рассуждений макаки.

За лесом, у северного предела, на неизведанных равнинах, где живут орги, есть некоторые территории, принадлежащие полулюдям... Туда извне вторгся очень сильный враг, который сделал территорию нестабильной, потому что похитил очень много богов земель. А теперь последствия всего этого начинают распространяться и на великий лес.

Ещё многое Кай не понимал в правилах мира, которые касались богов земель. Он понимал, что многие боги земель, принадлежащие другим видам, были украдены, но не понимал, почему это повлияло на землю макак, ведь они не были напрямую связаны. Эта часть была совершенно за пределами его понимания.

Вождь племени продолжал говорить в хвастливой манере, как будто ожидал, что Кай легко всё поймёт.

Кай позволял продолжать эту длинную, скучную речь только для того, чтобы узнать побольше о мире полулюдей, надеясь, что сможет почерпнуть какие-то знания, связанные с секретами богов земель.

— На землях у северного предела у нас было несколько эксклавов[1]. Все они были пожраны. Оттуда распространилось проклятие.

Они пытались украсть богов земель у людей, в то время как их противники-полулюди делали то же самое с ними у северного предела.

Боги Земель, которых они похитили, движимые жадностью, были атакованы их внешним врагом и ужасно осквернены, и прокляты. Клятвы преданности или другие виды связи приводили к тому, что на их землю оказывалось серьёзное воздействие, подобное негативному статус-эффекту[2].

На ум Каю пришла их тайная деятельность в деревнях Элг и Эда, в которых макаки сами провели ритуалы проклятия.

Осквернение могильника приводило к ужасным страданиям бога земель, а также могло вызвать какое-то воздействие на высшего бога, которому служил проклятый бог.

В любом случае, земля была проклята, что привело к серьёзному состоянию, известному как гниение земли, когда деревья и посевы увядали.

Что касается внешнего врага, вторгшегося на северный предел, то это было какое-то страшное существо, которое давно угрожало полулюдям, известное под названием «те, что со снежных равнин».

Кай был настолько незнаком с этим, что не был уверен, может ли он поверить в это. Но затем он вспомнил, что мяо, который посещал долину, тоже недавно говорил о чём-то подобном, происходящем в стране полулюдей.

Если подумать, то большая битва, на которой сосредоточены орги, ведётся против какого-то внешнего врага на севере.

Он получил непротиворечивую информацию из двух неожиданных источников, и теперь ему стало любопытно. Орги были довольно сильным видом в мире полулюдей, но им пришлось сражаться всей нацией, чтобы противостоять сильному врагу, надвигающемуся с севера, и даже скупать припасы у приезжих торговцев, несмотря на то что они знали, что сильно переплачивают.

Кай не знал, были ли эти два внешних врага одним и тем же, но его интуиция подсказывала ему, что они каким-то образом связаны.

Затем вождь племени продолжил говорить и призвал Кая действовать.

— Произошло превращение. Диабо забрал Хэджу.

В этот самый момент бог долины закричал от ярости.

Это был полный ненависти крик, похожий на приглушённый звук треснувшего колокола.

Диабо!

Слово, казалось, имело какое-то глубокое значение для бога долины.

Диабо! Диабо!

Единственное, в чём Кай был уверен, так это в том, что это была не маленькая проблема.

**

Кай отошёл от главного лагеря макак и вернулся в лес, где смог снять свою маскировку. Он задался вопросом, стоит ли ему по-быстрому посетить долину, но слабое пурпурное свечение, создаваемое восходящим солнцем, заставило его передумать. Вместо этого он вернулся в деревню.

Было много вещей, которые он хотел обсудить с Пореком.

Однако он знал, что обсуждение займёт много времени. Поэтому решил отложить его до следующей ночи.

Быстро передвигаясь в тусклом пурпурном свете, он нашёл слепое пятно между стражниками, дежурившими у тенистого травяного сада, и взобрался на стену. Затаившись на вершине стены, он некоторое время изучал деревню, а затем спустился вниз по большому дереву.

Кай собирался вернуться к своей жизни в деревне, словно ничего и не произошло, но затем он был застигнут врасплох кем-то, кто собирался усложнить ему эту задачу.

— Куда ты ходил?

Кай был неосторожен. Он не проверил, есть ли кто-нибудь за деревом, по которому он спускался.

Он также понял, что покинул деревню с этого же места. Интуиция подсказывала ему, что с тех пор за ним наблюдали.

Сестра Эльзы, Лилиса, стояла там и хмуро смотрела на него. Должно быть, она ждала его с тех пор, как он покинул деревню.

Она пыталась обнаружить секретное место.

— Ты ходил к сестре? Это так, да?

— ...

— Почему ты не отвечаешь? Ты не думал, что я тебя увижу, не так ли?

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

Кай не делал ничего подобного и был полностью измотан от неустанной работы накануне. У него не было желания разговаривать с ней, поэтому он сделал безучастное лицо и ушёл.

Лилиса быстро схватила Кая за одежду и потянула назад.

— Стой! Подожди!

— Чего ты хочешь?

— Я только что сказала! Я хочу знать, где сестра!

— Эльза мертва.

— Эта ложь на меня больше не подействует! Просто скажи мне! Я хочу увидеть её!

— ...

В голове Кая пронеслось множество вариантов ответа.

Но ни один из них он не хотел произносить. Он держал губы плотно сжатыми.

Разум Кая был наполнен многими вещами, которые он видел и слышал. Спор с этой маленькой девочкой в тот момент казался ему пустяком, и он посмотрел на неё взглядом, в котором не было никаких эмоций.

Когда Лилиса увидела его выражение лица, то отпустила его одежду.

Затем из уголков её глаз потекли слёзы.

Когда Кай снова начал уходить, Лилиса могла только стоять и смотреть.

[1] Эксклав — это часть территории государства, которая окружена территорией другого государства и отделена от территории «материнского» государства. https://ru.wikipedia.org/wiki/Эксклав

[2] Статус-эффекты (Status effects) — состояние, применяемое к персонажу видеоигры, которое вызывает определённые желательные или нежелательные эффекты, иногда называемые баффами и дебаффами.

68

Ночь безжалостно становилась всё светлее, и многие солдаты затаили дыхание, глядя в небо. Дыхание, вырывавшееся из этих измученных мужчин, образовывало облачка белого пара, уносимые морозным ветром.

Все знали, что первой атакой, которая произошла вчера, полулюди лишь испытывали их силы. Как только наступит утро, оно принесёт убийства, гораздо более ужасные, чем те, что были ранее. В глазах каждого солдата было осознание того, что этот бой может стоить им жизни. Враг всё ещё стоял там, как и накануне, и каждый его солдат держал в руках оружие и выглядел готовым к бою.

И вот, спустя некоторое время после рассвета, кое-что произошло.

Это произошло как раз в тот момент, когда женщины приносили солдатам горячую воду, чтобы разбудить их.

Одинокий представитель макак, мех которого отличался от других по цвету, что делало его похожим на носителя стража, вышел из их лагеря. Он отбивал рукой летевшие в него из деревни стрелы, как будто они были лишь небольшой помехой. И вот, эта одинокая макака начала отчётливо говорить на человеческом языке.

Большинство жителей деревни даже не подозревали, что полулюди способны говорить на человеческом языке, так что они были совершенно ошеломлены. И ещё больше их шокировали слова, которые произнесло это существо.

— Мы, лесной народ, выполняем наше обещание. Защитник Канаэ велел нам прекратить сражаться!

Носитель стража макак был явно недоволен собственным заявлением. Он разломил пополам рукоять каменного топора, который держал в руках, а затем почтительно положил его у своих ног.

Это был ритуал перемирия, который проводился среди полулюдей с древних времён, но никто из людей не понимал этого, и стрелы продолжали, время от времени, лететь в сторону макаки.

— Защитник сказал не убивать. Я сопротивляюсь. Только в этот раз!

Одинокий носитель стража макак поймал летящую стрелу и сломал надвое, сжав её в кулаке. Затем он ударил о землю и направился обратно в свой лагерь.

Как будто это был какой-то сигнал, одна макака за другой стали издавать вой, которым вскоре наполнился весь воздух.

— Они отступают? Они бегут?

Когда новость дошла до правителя Лага, Молох Везин, должно быть, не поверил тому, что услышал. Он незамедлительно покинул замок и направился на верх северной стены. Находившихся там, смотрящих на север солдат, барон раздвинул в стороны, чтобы самому увидеть вражеский лагерь со стены.

Сотни макак, которые окружали деревню, собрались вместе в главном лагере, и было ясно, что скопление этих серых меховых шаров было занято какой-то деятельностью. Словно пытаясь доказать, что их заявление людям было правдой, они разбирали основные ограждения, установленные ими вокруг лагеря.

Это мог быть обман. Им не составило бы труда найти брешь в обороне Лага, пока все были собраны на северной стороне и ослабили бдительность. Деревня людей была так увлечена активностью макак, что и остальные солдаты, стоявшие на страже, отвлеклись.

Не успело солнце подняться в небо, как стало ясно, что армия действительно отступает, и тогда жители деревни разразились радостными криками.

— Мы победили?

— Мы сделали это! Они действительно уходят!

— Мы живы!

— Мы не умерли!

— Мы спасены!

Они пожимали друг другу руки и обнимались.

Один солдат даже случайно обнял Везина, и когда сильнейший носитель стража в деревне обнял его в ответ, то чуть не сломал ему позвоночник, одной рукой. Везин рассмеялся от души, а Баско, Сетта и другие солдаты, которые рисковали своей жизнью, сражаясь на вершине стены, побросали оружие и пустились в пляс. Вскоре празднование дошло и до центра деревни, и высокие торжествующие голоса женщин, находящихся внутри стен, присоединились к радостным возгласам мужчин.

Всё, что можно было назвать окном, в замке было распахнуто настежь, и женщины, высунувшись изнутри, радостно кричали, били по оконным рамам, а затем поспешно бежали обратно в замок. Должно быть, они отправились сообщить новость страдающим членам семьи барона.

Празднования разрастались так, будто в деревне проводился фестиваль.

— Госпожа!

Женщина с ярко-красным лицом пронеслась по замку на нетвёрдых ногах и не смогла сдержать радостных возгласов. Некоторые попытались упрекнуть её за неподобающее поведение, но она не обратила на них внимания и прижалась к кровати, на которой лежала одинокая девушка с приподнятой верхней частью тела.

Красные глаза больной девушки широко распахнулись от удивления.

— Враг сбежал! Деревня спасена!

Жозе получила эту новость, всё ещё лёжа в постели, потому, что она ещё не полностью оправилась от болезни, которая обрушилась на неё прошлым вечером. Немного цвета вернулось к её белым щекам, и тихим голосом она спросила: «Это действительно так?». Женщина с энтузиазмом кивнула и Жозе, улыбнувшись в ответ, покинула свою постель.

Служанки бросились её останавливать, но она оттолкнула их и, спотыкаясь, вышла из комнаты. Тут она обнаружила своего брата Олху, который казался более крепким, чем Жозе, но всё ещё выглядел нездоровым. Их взгляды встретились, и они разделили одно и то же горькое чувство, из-за того, что оба, и брат, и сестра, рухнули в обморок в одно и то же время

— Мы оба опозорились, — сказал Олха.

— Да, это правда.

Их гордость, должно быть, была тем, что они разделяли как брат и сестра, связанные кровными узами.

Понаблюдав, как её брат уходит на нетвёрдых ногах, чтобы примириться с жителями деревни, его младшая сестра, затем, также последовала за ним в сопровождении своих помощниц, поддерживающих её, пока она идёт. Поведение, подобающее представителям высшего сословия, таким как семья лорда, вдалбливалось в головы их обоих с самого раннего возраста.

Хотя они были носителями стража, которые должны были сражаться, чтобы защитить свою деревню, ни один из них не присутствовал на поле боя. Они не могли изменить того факта, что оставили это бремя на плечах своих людей в момент, когда в них нуждались больше всего. Само собой разумеется, что теперь, когда они оба проснулись и косвенно узнали об этом, то не смогли просто сидеть на месте.

Даже если им не повезло, и их сразила внезапная болезнь, лишь небольшое число людей поверит в то, что они ничего не могли сделать, большинство же остальных поверит только в то, что видели и слышали сами.

Брату и сестре нужно было хотя бы попытаться примириться с людьми, пережившими битву, и они подсознательно знали, что нужно искать отца. Не найдя его в замке, они поняли, что он уже оставил их позади.

Брат и сестра покинули замок вместе со своими сопровождающими и обнаружили большую группу жителей деревни, которые сели на землю после их дикого веселья. Они заговорили с ними, разыскивая своего отца, который, вероятно, находился в центре всего этого. Как члены правящей семьи, они считали естественным, стоять рядом со своим отцом.

Среди группы солдат на вершине стены они вскоре нашли своего улыбающегося отца, который манил к себе какого-то молодого солдата. Этот Молодой солдат приблизился к их отцу, пока другие солдаты подталкивали его вперёд.

Глаза каждого деревенского жителя были прикованы к их отцу и тому молодому солдату.

Отец взъерошил волосы молодого солдата, а через мгновение поднял его на руки, как когда-то делал это с ними, когда они были ещё маленькими. Он посадил мальчика себе на плечи и показал толпе, словно это был его собственный сын.

— Мой Лорд!

— Лорд Везин!

Приветствуя их отца, солдаты в то же время выкрикивали и имя молодого солдата.

— Кай.

— Кай!

— Ты гордость нашей деревни!

[[image:/storage/reader-images/35e2a23fd931877877e4353431b54716987f5060.jpg]]

Было ясно, что толпа считала, что молодой солдат, Кай, сыграл важную роль в той битве.

Жозе уже немного знала о неимоверной силе этого новичка, и поэтому какая-то часть её не была особенно удивлена. А вот Олха, должно быть, чувствовал себя так, словно место, принадлежащее ему по праву, украл безымянный ребёнок, который не должен был заслуживать такого внимания.

— Брат...

Жозе намеревалась мягко подтолкнуть своего брата пойти вперёд, когда он застыл от удивления. Но даже подталкиваемый своей сестрой, Олха не сдвинулся с места.

И тут Жозе заметила кое-что. Пока Олха стоял там, скрежеща зубами, бушевавшие в нём чувства заставили сигил проявиться на его лице.

Брат и сестра встретились взглядами. Брат увидел беспокойство на лице своей сестры, а затем развернулся, чтобы уйти и избавиться от неё. Он направился прочь от отца и подошёл к группе деревенских, которые стояли, глядя на стену.

Перемена в поведении брата заставила Жозе испустить небольшой вздох. С самого раннего детства её гордый брат был склонен к дурному настроению всякий раз, когда что-то шло не так, как он хотел, и это часто вызывало беспокойство окружающих. В большинстве случаев он манипулировал окружающими взрослыми до тех пор, пока его эго не будет удовлетворено, после чего, вскоре, его настроение улучшалось.

Жозе и сама была не в лучшей физической форме, поэтому она перестала беспокоиться о брате. Она знала, что её брат вырос ответственным человеком, и у неё не было достаточно энергии, чтобы ещё и беспокоиться о нём.

Брат отвернулся от своего отца, но сестра же пошла в его сторону без колебаний.

Ступеньки давались ей с трудом, даже с поддержкой сопровождающих, но она поднялась на верх и стала частью круга, образовавшегося вокруг её отца и героя деревни. Слабость, вызванная болезнью, ничуть не уменьшила природной красоты, которой она была наделена от рождения, и хрупкая госпожа формировала часть сияющей картины её блестящего семейства.

С плеч Везина Кай увидел приближающуюся Жозе и в какое-то мгновение смущённо почесал голову. Жозе, должно быть, вспомнила всё, что произошло между ними, когда увидела это, потому что её белые черты лица расплылись в улыбке, словно распустившийся цветок.

**

Дом Молох в одиночку отразил крупномасштабное вторжение макак.

Благодаря объявлению, принесённому в столицу провинции хонками и передаваемому из уст в уста среди соседних деревень, слухи о победе Лага распространились по всему пограничью со скоростью, подобной рассекающему небеса крылатому коню.

Говорят, что когда новость дошла до графа Балта, который изо всех сил пытался собрать хоть какую-то армию, он сначала разозлился на дом Молох за то, что тот отправил ему откровенно ложные вести. Когда же он получил больше доказательств их победы, то бросил все приказы, которые писал, в свой камин. Он громко смеялся, рассказывая своим людям о храбрых подвигах Везина из Дома Молох, Железного Тавра, который, должно быть, забодал обезьян своими рогами.

Ходили разговоры об отмене банкета в честь зимнего солнцестояния, но теперь он должен был состояться, как и каждый год ранее, и в дома многих лордов были разосланы официальные приглашения. Вместе с приглашением было отправлено письмо с поздравлением Лага с победой. В сравнении со стоимостью затрат на сбор армии для победы над врагом, это было довольно дёшево, поэтому в письме также было сообщение о награде, которая будет отправлена им позже. Дом Молох был признан как дом могущественных правителей восточной части пограничья.

Лорды близлежащих земель, которые ранее отказались присылать помощь, теперь не теряли времени даром и отправляли гонцов с поздравлениями. Они предлагали свою помощь в восстановлении поселения, а также небольшие денежные подарки. Очевидно, такое внезапное изменение отношения было вызвано осознанием того, что их собственные деревни могут однажды потребовать помощи от могущественной деревни Лаг, которая отразила нападение армии из 1000 макак. Дом Молох снисходительно принимал все подарки, не высказывая ни слова недовольства. Всякий раз, когда предлагались деньги, обе стороны были готовы принять подарок без колебаний.

Вскоре после этого в пограничье наступила настоящая зима.

Земля полностью покрылась чистым белым снегом, словно, ещё совсем недавно, здесь и не бушевала никакая кровопролитная битва.

Часть 6 — Защитник Канаэ (1)

69

В деревню прибыл купеческий караван.

Обычно он прибывал до того, как начинало выпадать много снега, в надежде увезти с собой ежегодные продукты этих земель, обменяв их на товары, привезённые из других деревень. В этом году торговцы оставались в соседней деревне, следя за битвой против полулюдей, что началась в Лаге. По сути, они решили не вмешиваться, пока не узнают результат.

Вопреки их ожиданиям, Лаг пережил нападение макак и успешно прогнал их. Храбрость лорда, Молоха Везина, называемого также Железным Тавром, уже была широко известна. И теперь, когда он показал себя достаточно сильным, чтобы разгромить армию полулюдей, в несколько раз превосходящую его собственную, его репутация только возросла. Солдаты Лага также стали известны как самые сильные в пограничье, и торговцы, считавшие, что укрепление связей с такими воинами может быть выгодным, совершали тяжёлое путешествие по снегу, чтобы посетить деревню.

Деревенские, конечно, были вне себя от радости. Услышав, что прибудет караван, каждые руки, что были свободны, принялись расчищать снег на дорогах и деревенской площади, и когда он прибыл, многие вышли, чтобы поприветствовать его.

Прибыло 10 повозок, 5 торговцев с 20 слугами и 7 наёмников, которые их сопровождали. Запряжённые лошадьми повозки остановились на деревенской площади, где покупатели теперь стали выстраиваться в очередь, чтобы посмотреть на товары, и в деревне стало оживлённо, словно на празднике.

— Пойдём, Кай.

— У тебя есть деньги?

— Да, есть.

Караваны, периодически посещавшие Лаг, приходили весной и осенью, везя из центра в маленькую деревню, где культура была слабо развита, множество странных товаров.

Лаг продавал кейхо, который был местным деликатесом, шерсть, получаемую с домашнего скота, и мех пойманных мелких животных. А взамен принимал деньги эквивалентной стоимости. Часть из них затем передавалась жителям деревни, в качестве платы за их работу в течение всего года, тем самым обеспечивая их небольшим количеством денег, которые они могли использовать для совершения покупок на этом временном базаре.

Среди тех, кто получал монеты от дома лорда, были и солдаты. Хотя платили не много. За год, солдаты низшего ранга обычно получали два медных шехема, среднего ранга — от трёх до пяти шехемов, а сильнейшие солдаты, являющиеся ядром армии, — серебряный дельшехем. Также, если мужчина женат, то получал дополнительно ещё пять шехемов.

Очевидно, на такие деньги нельзя было купить очень уж много. Одного шехема хватало лишь на несколько конфет из варёного солода, поэтому большинство жителей деревни, толпившихся у повозок, с изумлением смотрели на выставленные диковинки и выбирали что-то для покупки только после того, как осмотрят всё несколько раз.

Одинокие солдаты, как правило, тратили свои деньги на еду и алкоголь, в результате чего любые их сбережения исчезали в одно мгновение. Большая часть отряда Кая уже жевала купленные ими конфеты.

— Что ты собираешься купить, Мансо? — спросил Кай, наблюдая за тем, как Мансо продолжает изучать товары.

У Мансо на руках было пять шехемов. Как один из самых высокооплачиваемых солдат в отряде, он имел хороший выбор того, что может купить.

Он неловко почесал щёку, увидев, что Кай смотрит на него.

— Меня не так уж сильно волнуют сладости.

— Ты не собираешься покупать еду?

— Нужно обязательно хорошенько всё обдумать, иначе они заставят тебя пожалеть об этом. Будь осторожен, Кай.

Мансо сжимал в руке красную заколку для волос.

Она явно предназначалась для девушки, и тот факт, что Кай понял, зачем Мансо её покупает, свидетельствовал о том, как сильно он повзрослел. Он догадался, что это был подарок для девушки, с которой у Мансо были какие-то отношения.

В такие моменты женщины могли узнать, насколько они дороги мужчинам. Если возникало хоть малейшее подозрение, что чувства мужчины не искренни, благосклонность, проявляемая к нему во время еды, оказывалась под угрозой, так что следовало быть осторожным. Ежедневное питание, очевидно, было важнее конфет, которых хватит лишь на короткое время. Кай принял это близко к сердцу и внимательно наблюдал за Мансо.

Увидев, как он отдаёт свою покупку девушке, Кай посмотрел на монеты, которые держал в своей руке.

Два дельшехема.

Дельшехем стоил 7 шехемов, значит, Кай мог купить товаров на 14 шехемов. Один из этих дельшехемов он заработал как солдат высокого ранга, а второй получил отдельно, в качестве награды от барона.

Естественно, на ум Каю пришла Эльза. Он последовал примеру Мансо и купил заколку для волос с маленьким колокольчиком. Это стоило ему 5 шехемов.

У Кая всё ещё оставались деньги на покупки, так что он положил заколку в карман. Он решил, что купит что-нибудь и для двух других девушек, ждущих его в долине.

Осталось ещё три монеты...

Он уже собирался потратить их на какую-нибудь еду, но, обернувшись, с удивлением заметил знакомое лицо.

Это была сестра Эльзы.

Лилиса и её мать не работали в замке, поэтому не получали жалованья. Так что Лилиса просто стояла там, ковыряя ногой землю и с завистью наблюдая за тем, как другие жители деревни наслаждаются покупками.

Хотя он не хотел слишком привязываться к ней, Кай считал Эльзу своей женой, а это означало, что её сестра казалась ему чем-то вроде свояченицы. У него оставались деньги, так что он не слишком возражал.

— Ты чего-нибудь хочешь?

— ...!

Узкие плечи Лилисы подпрыгнули, когда Кай внезапно заговорил с ней.

Она посмотрела прямо на Кая, стоявшего рядом с ней, и её глаза раскрылись настолько широко, насколько это только было возможно.

Она открыла рот, чтобы заговорить, но тут же закрыла его, так ничего и не сказав.

— Ты же знаешь, у меня нет денег! — всё же произнесла она, уставившись на Кая.

Кай вспомнил, что между ними не всё было хорошо из-за ссор, произошедших ранее. Всё, что Кай когда-либо делал для неё, это лишь игнорировал её постоянные просьбы увидеть Эльзу.

Он знал, что иметь с ней дело будет нелегко, но она была его свояченицей, и желание сделать что-нибудь для неё взяло верх.

— Я куплю это тебе.

— ...!

Лилиса удивлённо посмотрела на Кая, шокированная тем, что он вёл себя как взрослый, предложив потратить на неё свои драгоценные деньги. Лилиса никогда раньше не получала подарков от представителей противоположного пола, поэтому её взгляд метался в нерешительности, и она заметила, что несколько других женщин вокруг них украдкой поглядывают на Кая. Именно тогда она и вспомнила, что Кай был героем, который спас деревню и заслужил расположение их лорда.

Другими словами, исключительный мужчина предлагал купить что-нибудь для неё.

Тот факт, что он был готов тратить свои с трудом заработанные деньги на других людей, был доказательством того, что он был очень достойным мужчиной.

Она не знала, что заставило её сестру влюбиться в него, но даже Лилиса могла заметить, что этот мужчина по имени Кай не так уж и плохо выглядит.

В её голове пронеслось несколько разных мыслей, отчего она опустила взгляд на землю, а её лицо покраснело. Ей казалось неправильным испытывать такие чувства к ужасному человеку, который забрал у неё сестру.

— Ты только что смотрела сюда. Ты это хочешь?

Вещица, которую взял Кай, была вырезана из дерева. Это была заколка для волос, похожая на кандзаси[1], и она шла в комплекте с небольшой расчёской. Торговец, наблюдавший за происходящим, с широкой ухмылкой сказал им, что это будет стоить три шехема.

Кай протянул заколку, чтобы показать ей, но Лилиса лишь смущённо смотрела на землю. Она не подавала никаких признаков того, что собирается прийти в себя, поэтому Кай не стал ждать и купил заколку для волос, после чего вставил её в волосы Лилисы, пока та всё ещё смотрела на землю.

— ...!!

— Не теряй её.

С этими словами Кай погладил свою свояченицу по голове и ушёл.

У него было два дельшехема, но теперь эта огромная сумма денег — полностью израсходована. Когда он увидел, как его товарищи по отряду хвастаются конфетами, которые они едят, то почувствовал глубокое сожаление, но в то же время он почувствовал у себя какую-то свежесть, что ли, после того, как потратил деньги, которые не привык носить.

Кай и не подозревал, сколько внимания он привлёк от всех вокруг.

— О, действительно?

— Кто-то, кого зовут Железный Тавр, никогда не мог быть таким маленьким. Это неверное понимание вызывает некоторую улыбку.

Население деревни было небольшим, и чем дальше человек уходил от оживлённой атмосферы на деревенской площади, тем меньше людей там находилось.

Белый дым начал подниматься, когда в уже проверенную временем курильницу добавили ещё одну щепотку благовоний, и она засияла ярким светом. В месте поклонения деревни Лаг можно было увидеть две смутные фигуры странствующих жрецов, которые били в колокола во время службы, которую они проводили. Эта служба проводилась по просьбе Дома Молох, чтобы отправить недавно усопших жителей деревни в Сансару.

Двое людей, прибывших в Лаг вместе с караваном торговцев, оказались странствующими жрецами. Это была стандартная практика для таких странствующих жрецов — периодически посещать деревни и отпевать тех, кто умер в этом году. Дом Молох тоже просил странствующих жрецов, которые случайно проходили мимо, провести дополнительные службы.

Стены вокруг них были украшены свитками со священными изображениями, а пшеница и просо из деревни лежали на тарелке рядом с курильницей в качестве подношений.

Напевы странствующих жрецов, слова, которые они произносили, чтобы помолиться за умерших, были услышаны лишь немногими любопытными слушателями. Большинство людей собрались на базаре, мало кто в пограничье зацикливался на гибели окружающих.

— Он выглядит как какой-то птенец.

— Здесь легко достать божественные камни нечистых тварей. Такие люди должны существовать. Он не так уж сильно отличается от нас.

Хотя оба они были одеты в чёрное, как и подобает жрецам, от долгого путешествия их одеяния стали грязными и местами ужасно потрёпанными. Эти два жреца отличались ростом более чем на голову, но били в колокол более или менее в унисон, пока продолжали читать свои молитвы.

[1] Кандзаси — японские традиционные женские украшения для волос. https://ru.wikipedia.org/wiki/Кандзаси

70

Караван собрал столько, сколько мог унести из Лага, и на следующий день поспешно отправился в путь. Никто не знал, когда в это время года условия могут ухудшиться, поэтому, если не быть осторожным, легко можно попасть в снежную бурю.

Хотя прошёл всего один день, дорогу покрывал свежий снег, и всё вокруг было окрашено в один и тот же белый цвет. Процессию из быстро движущегося каравана, уже тяжело было увидеть, сквозь лёгкий снегопад. С уходом каравана зима создаст глубокий снежный покров, что отрежет Лаг от любых других потенциальных посетителей.

Но в этом году зима оказалась немного необычной.

Даже после того, как караван ушёл, странствующие жрецы, прибывшие вместе с ним, остались в деревне.

В суровую зиму странствующие жрецы пограничья, как правило, становились обузой для деревень, в которых было для них специальное жильё, и они не уходили до следующей весны. Лаг имел такие жилища, сделанные из камня, и поэтому жрецы попросились в них перезимовать, и их просьба была удовлетворена Домом Молох.

Заброшенные жилища быстро очистили и приготовили постельное бельё, чтобы жрецы могли наслаждаться пребыванием в них с комфортом.

Также были выбраны женщины, которые будут заботиться о них. Само собой разумеется, их не просили проводить с ними ночь, а их обязанности являлись по сути обычными обязанностями горничных. Одной из этих женщин была Лилиса, которая в эту зиму стала взрослой.

— Ты можешь брать воду из колодца позади жилища. Если у тебя не получается использовать его, потому что он замёрз, то за замком есть более глубокий колодец, которым ты можешь воспользоваться.

— Да, поняла.

— Ты должна подавать им обычное двухразовое питание каждый день. Если обнаружится, что этого не достаточно, дай мне знать. Барон разрешил нам делать небольшие поблажки для наших гостей.

— Я спрошу, если возникнет необходимость.

— Не стесняйся использовать дрова. Хотя если тебе понадобится быстро согреться, общий камин в казарме, используемый мужчинами, всегда будет тёплым. Пожалуйста, иди туда.

Эти разнообразные советы исходили от самой опытной женщины. Вместе с двумя другими женщинами, которые были с ней, эти трое должны будут заботиться о жрецах. Самой маленькой и младшей в этой группе была Лилиса.

Это была первая работа, которую ей поручили с тех пор, как она начала работать в замке, и на её лице была видна чрезмерная нервозность. Когда ей сказали, что она будет заботиться о двух вонючих мужчинах, то ей никак не удавалось перестать беспокоиться о различных типах неприятностей, которые могут возникнуть между мужчинами и женщинами. Однако жрецы, которые остановились здесь в этом году, имели татуировки на руках, доказывающие, что они официально вступили в жречество, поэтому женщины, заботящиеся о них, не чувствовали необходимости быть особенно осторожными.

Пока женщины разговаривали с ними, жрецы вели себя очень вежливо, сидя скрестив ноги и выпрямив спины.

— Мы доверяем себя вашей заботе.

— Ну что вы? Это мы должны быть вам благодарны.

— Извините за беспокойство.

Вместе с другими женщинами, Лилиса совершала непривычные движения, кланяясь гостям.

Внутри жилища, в котором ранее подмели и убрались, было уже достаточно тепло. Это место наполнилось атмосферой одиночества, потому как долгое время оно было необитаемо, но теперь эта атмосфера улетучилась. Когда уборка, по большей части, была закончена, женщины смогли сесть и расслабиться.

Жрецы сидели, скрестив ноги, напротив женщин постарше. По всей видимости, между ними завязалась неформальная беседа.

Женщины подавали им чай, а жрецы делились странными историями, что принесли с собой из-за пределов деревни. Женщины жаждали новых тем для разговоров, поэтому были полностью поглощены историями, которые рассказывали жрецы. У жрецов же, которые проводили много времени в Маасе, недалеко от королевской столицы, в запасе было множество историй, которыми можно поделиться.

Рассказывая их, жрецы не переставали улыбаться, а ещё они оказались не только хорошими рассказчиками, но и отличными слушателями. Они слушали банальные истории, которые женщины рассказывали о деревне, и наслаждались ими так сильно, что их реакция даже казалась преувеличенной. Посторонним обычно было бы скучно слушать истории о неверности ничем не примечательных солдат и о том, как жучки в пшенице запекаются в хлеб, но жрецы слушали с большим интересом. Женщины вскоре начали увлекаться.

— Этот важный гость из столицы. Он действительно был таким требовательным?

— Был. Он не ел ничего зелёного. Всё равно что кормить маленького ребёнка.

— И ещё он был требователен, когда дело касалось сами-знаете-чего.

— Понятно. Позорное поведение. Ха-ха.

Лилиса сидела на куче соломы в углу комнаты, где развлекалась тем, что трогала заколку, которая удерживала её волосы. Она только начала работать в замке и не поспевала за разговорами остальных. Она была ещё слишком юна, чтобы находить развлечение в разговорах со взрослыми.

Она посмотрела на жрецов и не могла не поразиться их любознательности.

Казалось, они никогда не устанут слушать о чиновнике, недавно приезжавшем из столицы, о слухах, ходивших про его свиту, или о важном жреце, который был с ними.

Лилисе, в конце концов, надоело трогать заколку для волос, и она выглянула из жилища наружу. Женщины, работающие в замке, трудились в дневные или ночные смены. Лилиса работала в дневную, поэтому её работа заканчивалась примерно в то время, когда садилось солнце. Она заметила, что на улице начало смеркаться. Вспомнив, что её мама дома одна, лежит в постели, она встала. Остальные женщины, должно быть, были слишком поглощены разговором, чтобы понять, который час, поэтому она боялась, что ей придётся их прервать.

Прежде чем смогла заговорить, она поняла, что беседа перешла на разговор о каком-то мальчике. Они говорили о мальчике, который отнял у неё сестру, и она не могла удержаться от того, чтобы не послушать.

Лилиса очень мало знала о Кае. Слушая разговор, она узнала, что у Кая было много сторон, которых она никогда не видела. От интереса она подошла ближе к кругу людей, и внимательный жрец попытался включить её в разговор, когда заметил это. Сначала она была стеснительной: «Да, даже я знаю о нём». Затем, прежде чем поняла это, она уже говорила о нём, словно защищала его от другой женщины.

— Он был возлюбленным моей сестры.

— Он ужасен. Он забрал мою сестру, пока она ещё дышала, и где-то спрятал её.

— Я просто знаю, что моя сестра всё ещё жива, где-то.

Она настаивала на всём этом, даже когда другие женщины пытались её остановить. Она гордилась собой за то, что смогла так легко присоединиться к разговору со взрослыми. Затем её понесло.

— Сколько бы раз я его ни спрашивала, он не хочет говорить мне.

Другие женщины могли только криво улыбаться, пока она со всей страстью рассказывала о том, каким ужасным был этот мальчик, а жрецы, слушая её, весело хлопали в ладоши.

Она даже сказала им, что мальчик часто тайно покидал деревню, настаивая на том, что он ходит посещать её сестру.

Доказательством того, что сестра всё ещё жива, служили лекарства и фрукты, которые иногда оставляли для их больной матери у входа в дом. Когда она рассказала им об этом, одна из женщин ударила её по голове.

— Ты не можешь догадаться, откуда это берётся?

— Бедняжка.

Лилису подтянули за одежду и заставили сесть, после чего она с удивлением слушала, как взрослые, ведущие себя так, будто всё знают, шептали ей на ухо правду.

Причина, по которой он вынужден тайком ускользать из деревни, заключается в том, что он хочет почаще навещать могилу твоей сестры, но не может покидать деревню без разрешения. А что касается свёртков, оставляемых возле твоего дома, то, должно быть, это он заботится о семье, которую она покинула. В этом есть смысл, не так ли?

— Если он приносит вещи тайно, то должно быть хороший человек.

— Он также в хороших отношениях с бароном. Он был бы отличной партией. Жаль, что так вышло с девушкой.

Лилиса всё ещё настаивала, что её сестра не мертва, но когда она услышала мнение более низкого из двух жрецов, то не смогла возразить.

— Если Ваша сестра здорова и достаточно окрепла, чтобы посещать деревню и оставлять те свёртки, почему бы ей не показать себя своей семье? — спросил он её. — Хотя странные вещи случаются, — добавил он.

Жрец смотрел на неё, наклонив голову, как будто пытаясь заставить её что-то осознать. Когда он улыбнулся, его глаза выглядели так, будто были наполнены какой-то глубокой мудростью.

71

После того, как битвы с макаками удалось избежать, Кай начал ежедневно наведываться в долину. Он словно компенсировал всё то самообладание, которое ему приходилось проявлять, пока различные события не позволяли ему покидать деревню.

Кроме того, ему нужно было поговорить кое о чём со своими последователями.

Теперь, когда он принял приглашение макак, ему нужно было обсудить, как разбираться с этим вопросом.

— Господин...

Порек почтительно склонил голову перед, позволяющим корору вытирать его руки и ноги, Каем, от каждой частички тела которого поднимался пар.

— Могу я предложить Вам сменную одежду? — спросил Порек.

Кай был весь мокрый.

Он выглядел так, будто, всё ещё будучи в одежде, искупался в холодной воде. Хотя самого Кая это, казалось, не беспокоило, окружающие не могли не волноваться.

Порек спокойно предложил Каю новую одежду.

— Что ты пытаешься сказать?

— Я просто не мог не заметить, что Вы довольно мокрый...

— Ах, да. Кто-то видел, как я уходил. Я немного запаниковал и упал в водосток.

— Пожалуйста, будьте осторожней.

— Кто-то следит за мной.

На нём была только простая одежда, поэтому он снял её и отбросил в сторону, после чего надел сменную, которую ему дали. Кай стукнул кулаком по рукоятке ножа на поясе, словно это воспоминание раздражало его.

— Не понимаю, в чём их проблема?

Никто не мог ему ответить, потому что никого из них там никогда не было. Он глубоко вздохнул, словно понял, что бормотание себе под нос — бессмысленное занятие, которое не принесёт ему никакого сочувствия.

Кай спрыгнул со стены, пытаясь сбежать от следивших за ним глаз. Ему не хотелось оставлять следы на снегу, в том месте, куда приземлился, поэтому он предпринял небрежную попытку скрыть их, после чего спрятался в траншее, выкопанной для водостока. Именно тогда он заметил какую-то фигуру на стене, и ему пришлось осторожно прокладывать себе путь к долине, двигаясь по этому водному пути.

Словно кто-то знал о его вылазках за пределы деревни и поджидал его.

— Не так давно Вас беспокоили захватчики. Если жизнь в деревне Вас не устраивает, всегда есть вариант перебраться в долину.

— Я ещё не готов к этому, — прямо сказал Кай. — Я пока не хочу покидать деревню.

От его подданных раздались звуки разочарования.

Никто из них не понимал, почему тот, кого благословил такой могущественный бог, мог хотеть вести скудную жизнь в деревне под защитой более низшего бога.

Когда Кай закончил переодеваться, он пододвинул поближе к костру стул, который по сути был просто круглым бревном, и сел на него.

Теперь, когда он занял своё место, все остальные присутствующие тоже выбрали, куда сесть. Они все расселись в форме, похожей на веер, с Каем в центре.

Рядом с Каем были вождь племени корору, Порек; главный солдат армии этого племени, Кечак; старый узэлл по имени Нойзен, у которого были такие большие рога, что, казалось, они затрудняли ему ходьбу, и который был оставлен Нирун исполнять обязанности главы деревни; и узэлл по имени Резик, у которого были впечатляюще объёмные рога, заострённые на концах. Лидеры из двух деревень, что представляли собой народ долины, собрались вместе.

Как тот, у кого было больше всего опыта и самый могущественный страж, именно Порек занимал самое высокое положение, и именно он был тем, кто обратился к Каю.

— Господин.

Порек вышел вперёд и, почтительно склонив голову, начал свой доклад.

Народ долины проводил экспедиции в страну макак, чтобы можно было активно собрать информацию.

— Как Вы и просили, я посетил территорию макак.

— Хорошо.

— Несомненно, могильник был осквернён, и кто-то превратился в диабо. Разложение просачивается из диабо в окружающую среду, словно чернила, пролитые в воду. Если не уничтожить его быстро, необратимый процесс гниения земли может распространиться по всем окружающим регионам.

Пока Кай не мог действовать, Порек сам отправился на территорию макак.

Конечно, тайное проникновение туда было сопряжено с определённым риском, но маленькие корору были быстры и умело растворялись в тенях, поэтому хорошо подходили для таких задач. Порек обследовал довольно обширный участок земель макак и проник глубоко внутрь их территории.

— Абридор покинул Хэджу, и следовавшие за ним племена хлынули на юг, подобно лавине. На юге возникла острая нехватка продовольствия. Они прибегли к воровству у подчинённых видов, и в целом царила атмосфера беспокойства.

Страна макак находилась в несколько хаотичном состоянии.

Хотя целью было только определить, не солгали ли макаки, Порек получил хорошее представление о сложной ситуации, в которой они оказались. Вполне вероятно, что нападение на Лаг было совершено в надежде украсть обильные запасы продовольствия, которые люди заготовили на зиму.

Когда Порек закончил свой доклад, следующим выступил Кечак, главный солдат.

Он отправил нескольких корору с сильными ногами, чтобы они следили за состоянием войск макак после того, как те отступили. Большинство из 1000 макак, как и было обещано, вернулись на территорию, управляемую их видом, но около 100 солдат остались в импровизированном форте, продолжая внимательно следить за деревней Кая.

Эти солдаты, скорее всего, будут оставаться для них занозой до тех пор, пока макаки не получат гарантии, что Кай примет их приглашение. Вероятно, макаки считали, что у них нет другого выхода, но это всё равно оставляло неприятный привкус.

Узэллы связались с некоторыми другими видам в этом районе и услышали похожие слухи о макаках. Макаки были доминирующим видом в восточном регионе, и там было множество видов, которые подчинялись им. Судя по тому, что говорили эти подчинённые виды, они были обижены на макак за то, что те отняли их землю, что подтверждало ранее сказанное Пореком.

Когда серия докладов закончилась, у Кая всё ещё оставались некоторые сомнения.

— Этот парень, Абридор, не смог победить его?

Абридор — это титул, который даётся верховному вождю макак, и Кай был уверен, что у кого-то с таким титулом должен быть сильный бог в качестве стража. Но Порек объяснил, что их королевский бог, которому поклонялись многие, был ослаблен, когда проклятие диабо внезапно опустошило большую часть той земли.

Собрав от столь многих их преданность, бог также получил себе и проклятия.

Порек знал, что Каю не хватает опыта, поэтому он предоставил больше знаний о диабо.

— Бог, превращающийся в диабо, жадно истощает благословения, данные земле, и за короткое время становится могущественным богом, которого невозможно контролировать. Диабо — истощает, и королевский бог — истощается. Если мы будем бездействовать слишком долго, ситуация может необратимо ухудшиться так, что даже представить нельзя...

Кай заметил, что Порек колеблется, словно ему было запрещено говорить о таких вещах. Как будто какое-то суеверие заставляло его бояться того, что он может накликать беду.

Он терялся в словах, словно говорить об этом было слишком тяжело.

— Говорят, что такие существа корчатся от ужасной боли, распространяя бедствие, а затем, наконец, поддавшись собственному проклятию, умирают безумной смертью, пока кровь брызжет из каждого их отверстия. В худшем случае диабо со временем умрёт от собственного яда, даже если мы откажемся от нашей попытки убить его. Говорят, что земля, проклятая такими богами несчастья, сгниёт и расколется, а затем темнота, словно кровь из глубин почвы, выльется наружу и погрузит эту землю во тьму. Однако если мы можем смириться с потерей какой-то части земли, то это само по себе не является проблемой. Макаки сами приведут себя к гибели своей собственной некомпетентностью... Вам не нужно подвергать себя опасности, чтобы спасти их, Господин. Эта проблема не приведёт к гибели всего мира. Это означает, что нет абсолютной необходимости в Ваших действиях. Пожалуйста, действуйте по своему усмотрению.

— ...

Тело Кая непроизвольно задрожало.

Он дрожал так, словно они только что затронули какую-то запретную тему.

Убей его!

Убей диабо!

Его бог кричал на него. Кай понимал, почему бог долины так спешит.

Он чувствовал, что есть причина, по которой кто-то называет бога долины Богом Арбитража, а кто-то — Защитником.

Древние вымерли так давно, что даже их имя было забыто, и последний выживший, должно быть, охранял землю, до тех пор, пока ещё был жив. Случайно или по необходимости, он взял на себя задачи, превосходящие все остальные, потому что имел могущественные благословения бога долины. После того, как другие древние, что были его сородичами, вымерли, он мог жить только ради того, чтобы защищать любимую долину.

Это то, во что верил Кай.

Казалось, что эта ответственность была возложена и на него, как на хозяина бога долины.

— Ладно. Я понял.

— Господин...

— Я убью его.

— Хорошо.

В данном случае, Кай должен был закрыть глаза на обстоятельства между макаками и людьми.

Он был уверен, что его главным приоритетом должно быть убийство диабо.

Путь в одну сторону займёт два дня. Четыре дня — вместе с обратной дорогой.

Если он потратит ещё несколько дней на битву в том месте, ему может потребоваться целых десять дней. Но он не мог просто исчезнуть на такой долгий срок, и чтобы жители его деревни ничего не заметили.

Мне нужно придумать предлог.

Он поручил Пореку установить контакт с макаками. Они считали, что защитник в маске — это корору, поэтому им не составит труда поверить, что от имени Кая действует другой представитель того же вида.

Он приказал остальным продолжать выполнять порученные им задания, а затем каждый из присутствующих по-своему продемонстрировал свою преданность Каю. Корору сложили вместе две руки, которые они использовали, чтобы создавать свои изделия, а узэллы опустили головы, чтобы продемонстрировать свои рога.

Казалось, что в этой закрытой группе, которую они сформировали, была заключена настоящая сила. Если бы вокруг долины можно было собрать больше преданных последователей, они могли бы сформировать группу, военный потенциал которой был бы велик, даже в отсутствие Кая. Выполнение обязанностей, возложенных на бога долины, может даже потребовать таких военных подразделений, которые могли бы действовать независимо.

Кай покинул Порека и спустился в долину. Там он с удовольствием проводил время с Аруве и Нирун. Он также проверил Эльзу, которая до сих пор не пришла в сознание. И когда узнал, что на днях её горло стало двигаться достаточно хорошо, чтобы она могла самостоятельно глотать небольшое количество воды, это оказался самый счастливый момент, который он испытывал за последнее время.

— Господин улыбнулся.

Нирун рассмеялась, как только удалила трубку, помещённую в рот Эльзы, и Аруве тоже начала улыбаться. Кай понял, что они обе беспокоились о нём, и погладил их по головам. Пока он был занят, они вдвоём заботились об Эльзе.

— Если Вы хотите наградить нас, то уже должны наложить на нас руки.

— У меня готово снадобье для Вас, Господин.

— ...

Неожиданный ход событий заставил Кая ещё раз внимательно посмотреть на этих двоих, но они не вызвали в нём никаких сильных чувств.

— Может в другой раз, — сказал он им.

Они были раздражены отсутствием награды и попытались толкнуть Кая на кровать, которая стояла позади него. Кай без труда поднял их обеих, по одной в каждую руку, и выбросил на улицу. Радостные звуки, которые они издали, когда Кай бросил их, показали, что они обе были ещё достаточно молоды, чтобы вести себя по-детски.

«Дай мне увидеть сестру!»

Когда Кай взглянул на спящую Эльзу, ему вдруг вспомнилось лицо её младшей сестры.

Он представил, как бы она обрадовалась, увидев, что её старшая сестра в безопасности и поправляется. Он подумал о том, как она улыбнётся, и о других банальных вещах.

72

Люди не знали о том, что происходит в великом лесу.

К лучшему это или к худшему, но они оставались в неведении об этих событиях, потому что это не являлось их проблемой. Даже недавняя битва, вызванная борьбой макак за выживание, уже исчезала из памяти и не нанесла серьёзного урона.

Базар торговцев закончился, и всё, что оставалось — это только закрыться в деревне и пережить, обычно не богатую на происшествия, зиму. Тем не менее, всё ещё было одно ежегодное событие, которое вызывало некоторую активность в деревенском замке.

Банкет в честь зимнего солнцестояния.

Граф Балта, как высшая власть в пограничье, собирал вместе всех верных ему людей на мероприятие, регулярно проводимое в столице провинции, Балтавии, где они могли укрепить свои связи.

Мероприятие проводилось в суровый зимний сезон, когда пограничье покрывалось снегом, а внешние враги отказывались от вторжения. И это было единственное время, когда носители стража, которые являлись лордами, освобождались от обязанности защищать свою территорию. Чтобы воспользоваться редкой возможностью покинуть свою территорию по максимуму, каждый лорд с радостью принимал приглашение от своего правителя, графа Балта, и, возглавляя группу, отправлялся в столицу провинции. В результате, естественным образом, возникло название «Банкет в честь зимнего солнцестояния».

Конечно, зимой снег мог быть довольно глубоким, поэтому путешествовать конным экипажем было затруднительно. Это означало, что большинство лордов приводили с собой группу только из людей, способных пройти через снег.

Если лорд жил неподалёку, он мог взять с собой несколько крепких солдат. Если же он находился далеко, то к путешествию нельзя было относиться легкомысленно. В таких случаях только носители стража и, возможно, несколько исключительно сильных солдат были способны добраться до столицы провинции сквозь зимний мороз.

На банкете будут присутствовать три официальных гостя из Дома Молох. Три носителя стража: Везин, Олха и Жозе. В этом году Жозе будет там впервые.

Было необычно, для такого дома, как Дом Молох, расположенного столь далеко от столицы, брать с собой сопровождающих, но этот год стал исключением. Один мальчик был выбран, чтобы сопровождать их в качестве эскорта.

— Почему только моя сестра может поехать?!

Хотя обе сестры были связаны кровным родством, к ним относились совершенно по-разному, потому что только у одной из них был страж.

На банкете в честь солнцестояния дозволялось присутствовать только носителям стража и небольшому числу приглашённых ими гостей. Хотя дети барона и пользовались особым отношением в деревне, но то, что они были детьми лорда, вовсе не давало им права присутствовать на этом мероприятии. К тому же, носители стража были единственными, кого высшее общество считало достойными уважения дворянами. Просто принадлежность к родословной не давала никакого социального статуса.

Олха и Жозе были детьми первой жены барона, Каролины. Среди детей его второй жены, Фалды, носителей стража не было. В отличие от Каролины, которая родилась в Доме Бофой на соседней территории, Фалда была обычной деревенской девушкой и изначально попала в дом в качестве служанки.

Лорд Везин заявил, что выберет преемника, оценив потенциал своих детей от обеих жён, но, возможно, втайне он предпочитал тех, в ком текла кровь его первой жены. Хотя многие подозревали, что на самом деле на его решение повлиял из-за кулис Дом Бофой.

Лана была старшей дочерью Фалды, и она была следующей по старшинству после Жозе. Она унаследовала красивые соломенно-жёлтые волосы своей матери, но вокруг её носа, с немного низкой переносицей, были раскиданы хорошо заметные веснушки, и она всегда завидовала бледной, без единого пятнышка, коже своей старшей сестры Жозе.

С тех пор как узнала, что Жозе было приказано присутствовать на банкете в честь солнцестояния, она уже неоднократно восклицала: «Это нечестно!». Её мать, Фалда, была тихой женщиной, которая всегда старалась обеспечить гармонию в семье, но такое сдержанное отношение матери только ещё больше раздражало Лану.

Её братья и сёстры понимали, что из-за этого Везин становился всё более и более недовольным, поэтому они старались не привлекать к себе внимания, чтобы его гнев не обрушился и на них.

— Лана.

— Мама, помолчи! Отец! Я тоже хочу пойти!

— Лана, пожалуйста...

— Моя сестра идёт! Это нечестно! Почему она может пойти?! Это нечестно!

Этого было достаточно, чтобы Фалда побледнела. Она схватила Лану за руку и попыталась вытащить её из комнаты. Но Лана знала, что её отец слишком добр, чтобы поднять руку на своих дочерей, поэтому она вырвалась и принялась топать ногами по полу, будто избалованный ребёнок.

Терпение Олхи иссякло.

— Ох, да возьмите вы её с собой, — сказал он, в результате чего вся гармония в семье была утеряна.

— Не стоит больше терпеть её истерики. Единственный способ заставить её понять всю суровость зимы за этими стенами — это позволить ей выйти и испытать всё на себе.

— Брат!

Лана ошибочно приняла сказанное Олхой за слова поддержки и сначала обрадовалась, но последовавшее вскоре жестокое высказывание Олхи вновь испортило ей настроение.

— Надеюсь, ты не думаешь, что кто-то понесёт тебя, когда ты начнёшь жаловаться, что устала. Ты будешь идти в Балтавию, пробираясь сквозь снег, на своих двоих, и никто тебе не поможет. Это долгий путь. Балтавия находится в тысяче йулдов от этой деревни. Такие как ты, я полагаю, могут каким-то образом добраться до столицы провинции, если будут идти сто дней.

До банкета в честь солнцестояния оставался всего месяц. По расчётам Олхи, Лана не успеет вовремя даже в том случае, если отправится в путь немедленно. Математика не была сильной стороной Ланы, но она понимала, когда над ней смеются.

Настоящая проблема заключалась в том, что марш по снегу будет трудным даже для носителя стража. В прошлом году Олха испытал на себе пятидневное путешествие, во время которого, в светлое время суток, спешно пытался преодолеть расстояние в 1000 йулдов до столицы провинции. Даже будучи носителем стража, Олха посчитал этот поход утомительным.

Единственный способ, которым Лана могла попасть на банкете в честь зимнего солнцестояния, — это если бы отец или брат несли её всю дорогу. Хотя Жозе и являлась носителем стража, ей было бы трудно пройти весь путь своими ногами, и вопрос о том, кто будет её нести, уже обсуждался. Граф Балта пригласил «прекрасную деву» из Дома Молох, поэтому было само собой разумеющимся, что она должна присутствовать на мероприятии вместе с ними.

Однако в глазах младшей дочери, Ланы, это было нечестно.

Если кто-то другой всё равно должен был нести Жозе, то она тоже хотела пойти. Для Ланы она была не более чем сестрой, которая немного старше её, поэтому такая разница в отношении к ним сбивала с толку.

— Единственный оставшийся, кто мог бы тебя понести — это тот ястребёнок. Если ты собираешься перед кем-то плакаться, то почему бы тебе не побеспокоить его?

— Хватит, Олха.

Везин, в конце концов, не смог больше сдерживать своё раздражение и заговорил.

Когда Олха сказал «ястребёнок» — это была метафора, намекающая на неопытного воина, который обрёл много силы, но не знает, что с ней делать, прямо как едва вылупившаяся хищная птица. Разумеется, он имел в виду Кая, юного солдата, выбранного, чтобы сопровождать их на банкет в честь солнцестояния.

Лана почувствовала, что может разрыдаться, если отец посмотрит ей в глаза, и выбежала из комнаты, словно пытаясь сбежать от его взгляда. Тех, кто попытался последовать за ней, остановили несколько слов Везина.

— Оставьте её. Ты слишком сильно балуешь девчонку.

Разница между тем, как он обращался со своей первой женой и как со второй, заставляла Лану сетовать на своё положение первенца Фалды. Её неспособность посещать светские мероприятия высокого класса, такие как банкет в честь зимнего солнцестояния, на который собирались лорды пограничья, была признаком увеличивающейся разницы в ценности, между Жозе и Ланой, как благородных сестёр.

Жозе молчала, потому что чувствовала некоторую ответственность за эту суету. Она могла лишь вздохнуть про себя, с некоторым сочувствием наблюдая, как её младшая сестра покидает комнату.

Теперь, когда Жозе потеряла контроль над своим могильником и ощутила на себе последствия наложенного на него проклятия, она остро ощутила бремя второсортного носителя стража с угасающими силами. Она отправилась очищать осквернённый могильник после того, как макаки отступили. Она видела, как была выкопана подземная часть могильного камня, и как красная кровь запятнала поверхность повреждённой надписи. Воспоминание наполнило её ужасом. Это заставило её почувствовать, будто её сердце вырвано и находится в руках какого-то незнакомца.

Население Лага сокращалось с каждым годом. Дальше так продолжаться не могло, но шансов восстановить утраченную деревню Эда и обеспечить сохранность могильника было немного.

Сейчас ей предстояло посетить банкет в честь солнцестояния, в основном для того, чтобы обручиться. Её женихом был шестой сын графа Балта, и лучшее, на что она могла надеяться, это то, что он окажется достаточно компетентным, чтобы помочь защитить заброшенную деревню.

Если бы я могла поменяться с ней местами, я бы не колебалась...

Жозе постаралась забыть о Лане. Она подумала о Кае, мальчике-ястребёнке, которого выбрали сопровождать их в столицу провинции, и прислушалась к обсуждению банкета в честь солнцестояния, которое начала её семья.

Везин хвастался, что путешествие в 1000 йулдов по снегу не будет для них проблемой. Её отец не мог не заметить, что её брат аж поперхнулся, когда услышал эту счастливую речь о путешествии. Олха также унаследовал бога земель деревни, над которой они потеряли контроль, и было легко представить, что он разделял с ней те же опасения. Вообще, её брат просил у их отца разрешения построить новое поселение там, где когда-то находился Элг, когда придёт весна. Предложение было отклонено, потому что их немногочисленных подданных никак нельзя было разделить на две деревни, но Жозе разделяла чувства своего брата.

Если бы она могла построить свою собственную деревню на месте, где когда-то стояла Эда, ей понадобилось бы несколько жителей деревни и сильный союзник, чтобы помогал ей защищать её. Когда она думала о сильных союзниках, ей на ум приходил именно этот мальчик, и при мысли о нём её щёки становились горячими. А тот факт, что он был ещё зелёным новичком и не имел сильных привязанностей, делал его ещё более подходящим.

Отец намерен сделать его членом нашей семьи. Возможно, шансы на это не так уж малы...

У неё уже было несколько встреч с мальчиком. Он часто бывал груб, но оказался на удивление умелым, и ещё Жозе узнала, что он может быть неожиданно нежным и внимательным.

Жозе поняла, что она на самом деле не возражает против идеи своего отца.

Примерно через полмесяца они вчетвером отправятся на банкет в честь солнцестояния. Когда Жозе подумала о том, что она сможет увидеть новые стороны мальчика во время их путешествия, это заставило её подумать, что долгое путешествие по суровому морозу может оказаться не таким уж и плохим.

Семейный разговор, должно быть, длился уже около полутора токи. Всё это время Лана не появлялась, что заставило Фалду забеспокоиться и отправиться за ней, вместе со своими помощницами.

Женщины вернулись с весьма расстроенным видом, не найдя Лану ни в её комнате, ни где-либо ещё в замке.

Семья была удивлена, но не сочла это критической проблемой.

Через некоторое время в комнату вбежала служанка.

— Лошадь!

Женщина, должно быть, бежала всю дорогу, потому что она задыхалась, пока говорила.

Зимой посетителей на лошадях никогда не было.

— Одна из лошадей пропала!

Лана так и не вернулась в свою комнату.

Более того, в ту ночь она вообще не вернулась в замок.

Деревня была ввергнута в хаос.

73

Первое, что услышал Кай, — это крики: «Лошадь украли».

Трудно было представить, какое наказание постигло бы того, кто отвечает за лошадей, если бы одна из них была украдена. Все, кого это касалось, и все, кто находился поблизости, метались в поисках способа помочь, и замешательство быстро распространялось.

— Лошадь украли? Кто её украл? Как?

— Сэмал был на посту, но он не видел, как это произошло. Кто-то из нашего отряда сказал, что он сам отправился на поиски.

— Подождите... Почему ворота деревни вообще были открыты?

— Мне откуда знать?

В новость, которая распространялась из уст в уста, было трудно поверить. В ней было много частей, которые не имели смысла.

Затем одна из женщин, работавших в замке, прибежала к паникующим солдатам, чтобы передать им приказы барона. К этому моменту даже наименее сообразительные люди смогли понять всю ситуацию.

Дочь барона, Лана, сбежала из деревни, расстроившись из-за какого-то решения, принятого бароном. Маленькая госпожа пошла плакаться к молодому человеку, который, как она знала, испытывал к ней нежные чувства, и попросила его вывезти её из деревни. Из-за большого расстояния до столицы провинции она, должно быть, убедила его украсть лошадь. Это было всеобщее предположение.

Молодой человек, Сэмал, любил ухаживать за животными и совсем не имел опыта общения с женщинами. Было хорошо известно, что Лана использовала его для тренировки своего умения очаровывать. Если бы она пришла к нему в слезах, он, вероятно, мгновенно бы поддался на её уговоры.

Это привело к тому, что люди снова стали тянуть жребий, и самый молодой командир отряда, Кай, смело вытянул победную соломинку для своего отряда. Снег за пределами деревни был настолько глубоким, что их обувь полностью скрывалась под ним, пока они шли.

В целом, состав солдат, покинувших деревню, не сильно отличался от состава, отправленного на исследование глубин леса. Было много негодования по поводу методов, которые использовали старшие солдаты, чтобы избегать своих обязанностей.

— Давайте побыстрее схватим её и вернёмся в деревню.

Под руководством Кая три отряда отправились по следам на снегу, оставленным проблемной госпожой. Само по себе, выследить её было просто.

Но как бы медлительна ни была эта госпожа, она ехала верхом на лошади, поэтому их скорость позволила им оторваться от преследователей. На плоских равнинах пограничья видимость была высокой, поэтому никто не ожидал, что им будет так трудно обнаружить лошадь, как только они начнут поиски.

И точно никто не ожидал того, что произошло дальше.

— Эй! Ты в порядке?

Примерно через токи после начала преследования они нашли Сэмала, неустойчиво, идущего по снегу.

Сэмала лягнула лошадь, и теперь он в агонии держался за живот.

— Я пытался остановить её. Я думал, что она умрёт, если я поведу её дальше. Я...

Они понимали, что он был без ума от этой госпожи, и чувствовал, что она нуждается в нём, но они не могли понять, почему он так стремительно убежал из деревни, не взяв с собой ни еды, ни снаряжения, чтобы защититься от холода. В конце концов, Сэмал пришёл в себя, и начиная с этого момента он пытался убедить её вернуться в деревню. Но Лана упрямо отказывалась и выхватывала поводья у Сэмала.

Их поведение напугало лошадь. Эта лошадь и так уже была вынуждена идти по незнакомому ей снегу и, вероятно, была сильно раздражена. Она внезапно лягнула Сэмала, а затем поскакала в другом направлении.

Было видно, как следы, оставленные лошадью, бесконечно удалялись по равнине.

Они направлялись на запад к столице провинции, но, оставив Сэмала позади, лошадь отправилась к лесу на севере.

— Дерьмо... Это плохая часть леса.

— Помните Банью? Это было чуть дальше на запад.

— Хочешь сказать, что там могут прятаться свиньи?

— Дерьмо. Мы не готовы к этому.

Их опасения были беспочвенны. В это время года на болотах спали только лагарто; оргов нигде не было. Местом обитания оргов были равнины далеко на севере, за лесом.

Кай слушал разговоры своих несведущих товарищей по отряду о мире полулюдей в лесу. Он не стал говорить им, что знает больше. У него были другие идеи.

— Я пойду вперёд, — пробормотал Кай, после чего встал перед ними.

Его товарищи по отряду привыкли к этому, но за последнее время Кай очень быстро превратился в командира, способного отдавать команды. И в какой-то момент отряд приспособился следовать быстрым приказам Кая.

— Нэйл, ты быстрый. Вернись со своим отрядом в деревню и попроси подкрепления.

— Понял.

— Чито, твой отряд идёт с моим. Вам не нужно входить в лес. Просто ждите, когда я вернусь. Я закричу, если вы мне понадобитесь.

— Хорошо!

— Кай, я знаю, что зимой лагарто спокойны, но не рискуй. Не жди, что мы придём, пока тебя едят.

— Я знаю. Присмотри за отрядом, пока меня не будет, Мансо.

Сказав это, Кай бросился бежать.

Он ускорился, словно стрела, выпущенная из туго натянутого лука. Глубокий слой снега у его ног разлетался во все стороны, и через несколько мгновений остальные члены его отряда остались далеко позади.

Для Кая это было пустяком. Он не приложил и половины той силы, которую зачастую использовал, направляясь в долину. Он использовал ровно столько силы, чтобы казаться носителем стража, но не совсем. Он хорошо натренировался в демонстрации своей силы.

Его ошеломлённые товарищи по отряду начали медленно идти следом. Кай быстро проверил, что они следуют за ним, а затем сосредоточился на своей цели.

Зимой полулюди не так много двигаются. Всё должно быть хорошо.

Он побежал в лес.

В мгновение ока он нашёл лошадь. В лесу не хватало открытого пространства, чтобы лошадь могла свободно бегать.

Обследуя окрестности вокруг места, где обнаружил лошадь, Кай вскоре увидел жалко выглядящую задницу. Должно быть, она упала с лошади и приземлилась головой в снег. Её бледные ноги торчали из-под юбки, но Кай не был достаточно взрослым, чтобы найти это интересным.

Неженственный вид задницы на самом деле раздражал его. Он ткнул её носком ноги, в основном, чтобы проверить подаёт ли она признаки жизни.

Когда ответа не последовало, он схватился за обе ноги и вытащил её из снега. Её одежда и волосы находились в полном беспорядке, и все усилия, которые девушка вкладывала в свою внешность, пропали даром.

Но она всё ещё дышала. Убедившись, что её жизни ничего не угрожает, Кай привёл её одежду в порядок, чтобы не чувствовать себя виноватым, а затем смахнул снег с её волос. Госпожа Лана всё ещё не просыпалась.

Возможно, это мой шанс.

Кай чувствовал, что должен максимально использовать эту возможность. Каким-то чудом все условия, необходимые для достижения его цели, оказались прямо перед ним.

Кай перекинул госпожу Лану через плечо, словно багаж, и подошёл к лошади, которая жевала кору. Используя свою невероятную силу, он потянул лошадь за морду и заставил её развернуться.

— Иди домой.

Сначала лошадь сопротивлялась грубому обращению, но когда Кай посмотрел на неё с близкого расстояния, инстинкты выживания, должно быть, включились, потому что одного удара по задней её части было достаточно, чтобы она в панике галопом бросилась бежать.

Она возвращалась тем же путём, что и пришла, так что наверняка столкнётся с другими солдатами. Кай не знал точно, сколько стоит лошадь, но он знал, что это ценные существа.

Хорошо. Надо сделать это, пока она не проснулась.

С госпожой Ланой, которая по-прежнему лежала у него на плече, Кай побежал глубже в лес.

Он проверил, что в болоте нет никаких следов лагарто, это означало, что они спали в своих гнёздах на берегу, а затем, не сказав ни слова, побежал прямо по водной поверхности болота.

Он углубился в лес, как делал уже много раз. Его пунктом назначения была, конечно же, его любимая территория, которая окружала долину.

Когда госпожа Лана, казалось, начала просыпаться во время этого путешествия, лёгкое удушение одной рукой, помешало этому. Кай без предупреждения появился в деревне корору, Хатяре, на краю долины. Таинственное тепло долины достигало деревни, поэтому там выпало не так много снега, и многие её жители были заняты работой на открытом воздухе. Увидев Кая, они отложили свою работу и собрались вокруг него.

— Мой Бог!

— Как необычно! Солнце ещё высоко.

— Если вы свободны, то будете желанным гостем в моём доме.

— Нет, нет. Вы должны прийти ко мне.

— Кто-нибудь, позовите Порека!

Он всегда посещал долину ночью. Единственный раз, когда он посетил долину днём — это его самый первый визит, когда он находился на грани смерти.

Как только Порек вышел на зов жителей деревни, Кай опустил багаж, который нёс на плече, давая понять, что это и есть причина его визита. Порек посмотрел на человеческую девушку, лежащую у ног Кая, и сделал неверный вывод о том, что происходит: «Вы нашли себе новую жену, Мой Господин.»

— Мне нужно, чтобы ты присмотрел за ней некоторое время.

— То есть...

— Она дочь лорда моей деревни. Не знаю, почему, но она сбежала из дома, и теперь бедняжку похитят корору.

— Вы похитили её, Мой Господин?

— По сути. Просто подержите её здесь немного.

Пока Порек едва понимал, что происходит, Кай гордо раздул грудь, как бы говоря, что ты не единственный, кто может придумать план-другой.

— Она дочь лорда. Если она пропала, он обязательно отправит людей искать её. Я собираюсь добровольно возглавить поиски. Это даст мне несколько дней, чтобы пойти посмотреть на этого диабо.

— Тогда я оставлю её на попечение своей семьи.

— Она избалованная девчонка. Ты можешь ударить её, если она не будет делать то, что ей говорят.

— Господин, я не думаю, что в этом будет необходимость...

— Вряд ли я оставил много следов, но они могут что-то найти. Рассчитываю, что вы сотрёте мои следы.

— Когда Вы отправитесь в Хэджу, к макакам?

— Как только получу разрешение, сразу же отправлюсь. Мне нужно будет присутствовать в другом месте, вскоре после этого.

— Тогда я буду готовиться как можно быстрее.

— Рассчитываю на тебя.

Сказав это, Кай позволил себе лишь один раз взглянуть на долину, а затем, отбросив искушение, направился обратно к месту, где нашёл лошадь.

74

Госпожа из дома барона была похищена.

Солдаты, которые пытались догнать её, без устали вели поиски до самого захода солнца, но всё это было безрезультатно. Единственной ценной зацепкой, найденной в результате долгих поисков, стало множество подозрительных следов неподалёку от места, где была обнаружена лошадь. Напрашивался неизбежный вывод: госпожу Лану похитили полулюди.

Кай отправился вперёд, а когда вернулся, ему сообщили, что никаких признаков госпожи нигде не было найдено. После того как к ним присоединилось подкрепление, поход возглавил Баско. Когда Везин услышал доклад Баско, его на какое-то время охватила такая ярость, что он пробил стену.

То, как полулюди обращаются с похищенными человеческими женщинами, было известно всем, кто жил в пограничье. Но если они будут упорствовать в своих тщетных попытках вернуть её, это может привести лишь к увеличению числа жертв среди и без того сокращающегося населения.

Любой лидер, способный на элементарную математику, мог понять, что никакой исход не может оправдать риск. Зимой мало дел, поэтому собрать поисковый отряд было проще простого, но он не мог приказать своим людям рисковать жизнью в лесу, даже ради собственной дочери. Максимум, что он мог сделать, это принять несколько каких-нибудь полумер, чтобы успокоить свою совесть.

Пока барон сдерживал свои бурные эмоции и пытался быть благоразумным, братья и сёстры Ланы и её мать Фалда в слезах облепили барона. Жозе почувствовала себя ответственной за несчастье Ланы и попросила, воспользовавшись своим положением носителя стража, чтобы она сама возглавила поисковый отряд.

Жозе утверждала, что даже опасностей леса можно было избежать, если бы группу сопровождал носитель стража, и они могли бы достичь его глубин. Когда она действительно начала собираться, отцу пришлось отругать её.

— Ты сейчас едва ли даже дои сигил! Неужели ты думаешь, что это отпугнёт дикого получеловека?! И что будет с нами, если я позволю своей дочери получить шрам прямо перед её помолвкой?!

Сдаваться так легко, возможно, было уже привычкой жителей пограничья. Когда Фалда увидела, что Жозе так ругают, она отказалась от своих глупых требований и согласилась следовать приказам их правителя Везина. Олха молился о благополучии своей непутёвой единокровной сестры, а Жозе чувствовала себя подавленной собственным бессилием.

Обычно в преддверии банкета в честь солнцестояния вся семья находилась в приподнятом настроении, но после этого несчастья у них уже не было склонности к разговорам.

Как отец, Везин был охвачен беспокойством и решил, что должен что-то сделать ради своей дочери. Он выберет человека с большими достижениями в бою и талантом к выживанию, и этого человека ненадолго отправят на поиски в великий лес. По сути, на поиски отправлялся носитель стража.

Поначалу казалось, что для этой цели выберут Олху, но в последний момент Везин передумал, и задание досталось другому.

Само собой, этим другим оказался Кай.

Когда всё прошло именно так, как он задумал, Кай почувствовал гордость за себя и свою хитрость. Вернувшись домой после первой попытки поиска, он немедленно начал готовиться к путешествию, в то время как его товарищи по отряду наблюдали за ним с недоверием. Когда же эта подготовка оправдала себя, даже сообразительный Мансо был откровенно впечатлён: «Ты очень хорошо всё предсказал». Кай перешёл от гордости за себя к невыносимому самодовольству.

Позже Кай узнал больше о том, как его выбрали, и понял, что во многом это было просто совпадением. Это вернуло его обратно на землю.

Поначалу Везин был готов отказаться от всех попыток поиска. Но именно Жозе заставила его передумать, и она, пользуясь своим влиянием на женский совет, добилась того, что убедила их в необходимости оказать давление на Везина по этому вопросу.

На самом деле изначально предполагалось, что Олха возьмёт на себя задачу по поиску, но он пожаловался на это: «Почему бы просто не отправить этого ястребёнка?». Вот так эстафета и перешла к Каю.

Но тем не менее, всё пошло по плану.

Кай раздобыл у Аделии на продовольственных складах хороший запас провизии и сушёного картофеля. Затем он одолжил рюкзак, чтобы нести палатку для долгого путешествия по снегу и много одежды. На его спине это всё казалось лёгким. Рюкзак был специальным, с каркасом, и был предназначен для использования во время сбора урожая, поэтому, когда он наполнился, то стал в несколько раз больше самого Кая.

— Ты собираешься идти по снегу с этой штукой на спине? Ты уверен?

— Я справлюсь! Смотри.

— Не прыгай! Всё вывалится!

— Кай, ты делаешь это не ради забавы.

Его товарищи по отряду понимали, как сложно войти в лес и провести там несколько дней в поисках человека. Они помогли ему договориться с Аделией, пока та готовила сушёный картофель.

А Мансо за ночь наточил нож Кая.

Через два дня после того, как Лана пропала, Кай вышел из деревни. Проводить его собралось немало людей. Кай шёл снаружи по глубокому снегу, пока они махали ему на прощание. Только когда деревня скрылась из виду, он начал бежать.

Его целью была долина. То, что Лана пропала именно в том районе, оказалось настоящей удачей.

Получить возможность покинуть свою деревню, даже на несколько дней, было почти чудом. Кай мог бегать по снегу сколько душе угодно. Он улыбался, видя, как повисают в воздухе выдыхаемые им белые облачка.

Кружился по кругу без особой причины, а после короткого разбега подпрыгивал в воздух. Он резвился с невинностью ребёнка.

Ему не нужно было прятаться, и он продолжал бежать, приближаясь к деревне Банья, чем заставлял людей, которые, вероятно, были солдатами, суетиться, задаваясь вопросом, что они такое видят. Должно быть, в Банье так не хватало мужчин, что в качестве солдат выступали даже женщины, потому что некоторые голоса, кричавшие ему, чтобы он остановился, были высокими, женскими. Это заставило Кая снова забеспокоиться о состоянии деревни.

Кай действовал с разрешения Дома Молох, поэтому, готовясь к подобным ситуациям, он захватил с собой небольшой флажок с гербом этого дома. Подняв в левой руке маленький флажок с гербом Дома Молох, он помахал им солдатам, которые наблюдали за ним из Баньи. Поскольку население сокращалось из года в год, жизнь в пограничье могла казаться всё более одинокой. Особенно в Банье, где большинство мужчин погибли в бою, а оставшиеся в живых жаждали человеческого общения. Острый слух Кая уловил, как женщина-солдат крикнула ему: «Не дай себя убить!»

Затем Кай исчез в лесу. Его лицо быстро стало ничего не выражающим, как только он посмотрел налево и направо. Он сделал нечто необычное, зайдя в болотистые земли Лагарто, где обнаружил, что по мере приближения к берегу от воды поднимался пар, как будто вода там была ещё горячей, несмотря на зимнюю стужу.

За мной всё ещё следят?

Не оглядываясь назад, Кай поискал поблизости какие-нибудь признаки жизни и быстро принял решение.

Хотя активность лагарто была снижена, они выставляли половину своего тела из гнёзд, чтобы погрузиться в воду, пока спали. Они не пошевелились, значит, должно быть, узнали знакомый запах Кая.

С берега он обнаружил тропинку из камней и пошёл по ней, посматривая на, тёмного цвета, лагарто. Болото было неглубоким, но широким, и он знал, что этот обходной путь быстро избавит его от преследователей.

Это сработало. Они не пойдут за мной.

Кай вздохнул про себя, после чего взобрался на ближайший кедр бален.

Перебираясь с ветки на ветку, чтобы не оставлять следов, он направился вглубь леса. И, побродив по лесу четверть токи, наконец добрался до своей долины.

Кай позвал Порека и велел ему заняться приготовлениями, после чего спустился в долину, чтобы посетить свою хижину.

Несмотря на зиму, в долине не было даже намёка на снег. Воздух был тёплым, и его дыхание больше не образовывало белых облачков. Солнце светило сквозь листву, которая до сих пор не опала с деревьев, и вся эта картина создавала впечатление, будто лето никогда не заканчивалось.

Аруве знала, что Кай отправится в страну макак. Её господин мог съесть в два раза больше, чем обычный человек, поэтому она приготовила различные виды еды, чтобы он не проголодался по дороге. Она выносила из хижины различные сушёные фрукты, лепёшки из картошки на пару и сушёную рыбу, всё это заворачивала и прикрепляла к рюкзаку, делая Кая похожим на черепаху, несущую своего ребёнка. Кай сказал ей, что впечатлён тем, сколько всего она приготовила, а Аруве улыбнулась и ответила: «Здесь, в долине, всегда есть что поесть». Она не ошибалась.

— Угадай, кто! — выскочила из хижины Нирун и закрыла Каю глаза руками.

После того, как Кай усадил её рядом с Аруве, она сказала ему: «Я бы хотела, чтобы ты проявил ко мне больше любви». Её глаза были полны слёз и в голосе звучала серьёзность, но эта жалоба была столь внезапна, что Кай не понял, что она имела в виду.

Затем он проверил Эльзу, которая всё ещё спала в хижине. Пока он снова и снова гладил её по лицу, ему стало ясно, как же сильно она похудела. Он осторожно сжал маса, который сорвал по дороге сюда, и позволил соку капнуть на её сухие губы. Какой-то рефлекс заставил её горло шевельнуться, и Кай понял, что до её пробуждения осталось не так много времени.

Он решил, что ему нужно будет построить новую хижину, как только она проснётся. В конце концов, они были мужем и женой, и им нужен был подходящий для них дом, где они могли бы делать различные вещи, которые делают мужья и жёны.

Эта мысль обрадовала Кая, и он расплылся в улыбке.

— Вы сегодня будете отдыхать здесь, в долине? — спросила Аруве, в голосе которой слышалось беспокойство.

— Нет, я скоро ухожу.

Ответ Кая заставил её внезапно погрустнеть.

Нирун тоже смотрела на него с недовольно надутыми щеками.

— Я... недостаточно привлекательна? — спросила его Аруве.

— Я всегда буду готова, когда бы ты ни захотел, — сказала ему Нирун.

— ...

Кая ничуть не тронули попытки девушки похожей на оленя соблазнить его.

Он был немного обеспокоен тем, что заставлял Аруве чувствовать себя подавленной, когда она так старалась служить ему, но Кай всё ещё был в некотором роде наивен, и ему оставалось только почесать затылок.

75

Хотя зима уже наступила, в лесу, где ветви и иголки на них образовывали естественный зонтик, снега лежало не так много. Кай и десять солдат корору следовали за Пореком, который выступал в роли проводника и показывал им спрятанную в снегу дорогу, проложенную полулюдьми.

Люди не знали, но в великом лесу были проложены дороги, по которым полулюди могли приходить и уходить, и, как и дороги в стране людей, эти дороги имели названия. Дорога, по которой шли Кай и остальные, называлась «Хребет Дракона» — известная дорога, проходившая через центр великого леса с востока на запад, вдоль скалистых участков и горных хребтов.

Несмотря на крутые подъёмы и спуски, дорога не была завалена сугробами и использовалась в основном зимой. В тёплое же время года чаще всего использовалась довольно плоская, извилистая дорога, которая называлась «Змеиное Ложе», пролегающая вдоль рек и долин. Были и другие дороги, например, особая, скрытая дорога, под названием «Тропа Духа Ветра», которая проходила через многочисленные пещеры ветров.

Это было похоже на предыдущее путешествие в глубины леса, но по мере того, как признаков обитателей великого леса становилось всё меньше и располагались эти признаки всё дальше друг от друга, они достигли районов, которые всё время были окутаны туманом, независимо от сезона или погоды. По словам Порека, места, где благословения богов земель были слабы, часто покрывались туманом.

Хребет Дракона проходил через некоторые из таких мест, где туман снижал видимость. Чтобы не сбиться с пути, ориентирами служили старые полоски красной ткани, привязанные к верхним ветвям деревьев. Красные ориентиры виднелись над головой сквозь белую дымку, на расстоянии примерно 50 йулов[1] друг от друга.

Кай не понимал этого, пока ему не сказали, но некоторое время назад они ступили на территорию макак. Большая часть восточной области великого леса находилась под контролем макак, и «инфраструктура», вроде тех ориентиров над ними, являлась плодом их усилий по содержанию территории.

В регионе также имелись территории, принадлежащие более мелким видам, подчинённым макакам. Каждый раз, когда они входили в какой-нибудь из этих «автономных регионов», их просили назвать себя и предложить небольшое количество еды. Такая пошлина была обычным делом зимой, когда еды не хватало.

Но, конечно, не все виды были в хороших отношениях с корору. Когда они зашли на территорию похожих на барсуков вунов, то обнаружили, что дорогу им перекрыли, и Кай не знал, что делать, когда корору, внезапно, стали агрессивными в ответ на это. Порек и другие из деревни Хатяр, кому пришлось убегать от оргов, в момент слабости, были атакованы этими вунами, и теперь между ними возникла неприязнь.

И вот, Каю пришлось встать между ними, чтобы восстановить порядок. После того как вуны увидели, как он своим кулаком расколол надвое большой кедр бален, получить разрешение пройти оказалось не так уж сложно. Одной из характерных черт вунов было то, что они становились кроткими, когда сталкивались с сильным воином. Самодовольное выражение лиц Порека и других корору заставило Кая вздохнуть.

Весь путь составлял около 100 йулдов, и пройти его заняло у них целых два дня, потому что они должны были дать возможность сопровождающим их солдатам не отстать.

С вершины последнего холма Кай увидел озеро.

Озеро Сома поддерживало жизнь в городе макак Хэджу, и сквозь завесу падающего снега виднелась сероватая поверхность его воды.

Кай ожидал, что Хэджу будет довольно большим поселением, но его улиц вообще не было видно. Всё потому, что они были скрыты густым туманом, который окутал весь Хэджу. Вскоре Кай понял, что эта земля лишилась благословений богов земель и сейчас в упадке.

— Дворец макак, Дэхоуси[2], находится в этом регионе. Если мы продолжим подниматься, Вы сами увидите чёрный дым.

— Там до сих пор горит огонь?

— Внутри он, кажется, горит непрерывно. Им бы я об этом не сказал, но дым — удобный ориентир.

— Здесь странный запах.

— Это потому, что много всего горит, и даже лёд озера сгнил.

Направление ветра было одним из факторов, но то, что запах ощущался на расстоянии нескольких йулдов, говорило о том, что в том месте стоит невыносимая вонь.

Хребет Дракона доходил до Хэджу, но Порек повёл их по другому, ответвлённому, пути. Эта тропа привела их туда, где король макак, их абридор, сейчас находил свой приют.

Ситуация была настолько плохой, что макаки хотели вызвать Кая, даже если это означало отказ от их нападения на Лаг.

Как только Кай повернулся к Хэджу спиной, ему показалось, что издалека донёсся далёкий вой какого-то существа.

Кай никогда не видел поселение макак так близко. Странная деревня, появившаяся перед ним, разожгла в нём любопытство, заставив его взгляд блуждать туда-сюда.

Гнёзда макак, как правило, строились на верхушках кедров бален. На больших деревьях они могли делать большие гнёзда, укладывая доски между ветвями, связывая вместе сверху податливые молодые ветки с зелёными иголками, чтобы сформировать купол, а затем проделывая в них одно отверстие. Макаки, раз за разом карабкаясь вверх и вниз по дереву, сдирали кору с его ствола, нанося таким своим образом жизни вред самим деревьям.

Глаза Кая заблестели, когда он задумался, сколько макак может жить в одном из этих огромных гнёзд, но тут они оказались перед огромным древним деревом, которое, должно быть, было самым большим в поселении. Там их поприветствовал самец макаки и представился вождём племени Нэнэм.

Он продемонстрировал свой кумадори, и Порек с Каем ответили на это приветствие, точно так же продемонстрировав свои кумадори. Эти действия намекали на то, что к ним будут относиться как к важным гостям. Ломаным языком вождь сказал им: «Абридор, ждёт», — после чего пошёл вперёд. Какой бы грубой ни была его речь, слова, которые он говорил на человеческом языке, было легко понять.

В поселении стало оживлённо в связи с прибытием гостей, достаточно важных, чтобы их приветствовал сам вождь племени.

Огромное количество макак, казалось, слишком большое для количества гнёзд на деревьях, шумно убрались с дороги, когда их прогнали солдаты, сопровождавшие группу Кая.

Голод, должно быть, по-настоящему свирепствовал, потому что, пока они шли, несколько длинных рук грубо потянулись, пытаясь украсть что-нибудь у корору из их группы. Кай и корору не подпускали нарушителей спокойствия своими копьями, но вождь, ведущий их, смог остановить грубое поведение одним своим воем.

— Извините. Все голодные.

— У нас недостаточно еды, чтобы поделиться с вами.

— Мы не получаем еду из человеческой деревни. Очень грустно.

Отовсюду, куда ни глянь, на них голодным взглядом пялились страдающие серые существа.

От осознания того, что за этими измученными и иссушенными глазами, разумность едва сохранялась, у Кая мурашки пробежали по коже. Он знал, что им не удастся покинуть это место целыми и невредимыми, если все эти страдающие существа разом набросятся на них.

Через некоторое время вождь племени Нэнэм остановился.

Над ними возвышался древний кедр бален. Широкие ветви, что росли из дерева, использовались, чтобы сделать необычайно большое гнездо наверху.

Подражая вождю, они поднялись по лестнице, увитой лозами. Наверху, макаки, которые были похожи на слуг, втянули их на платформу и провели вперёд, через занавес, образованный кусками свисающих шкур.

Тёплый воздух окружил их. Порек, спотыкаясь, шёл позади и натолкнулся на спину Кая.

В этом одном гнезде было около десяти макак.

Выражения их лиц изменились, когда они увидели лежащим в постели того, кто, похоже, и был абридором.

— Абридор не может встать. Простите грубость.

Сначала вождь племени Нэнэм глубоко поклонился им, а затем, словно следуя его примеру, и другие макаки, ухаживающие за абридором, также склонились в поклоне.

Они, должно быть, были семьёй или слугами абридора.

Лежащий на кровати самец был таким крупным, что создавалось впечатление: если он когда-нибудь встанет, то потолок этого гнезда покажется ему довольно низким. Ухаживающие за ним помогли ему сесть так, чтобы только верхняя часть тела оказалась приподнятой. Затем абридор, хрипло дыша, оглянулся на Кая и извинился слабым голосом: «Простите мой внешний вид».

Земля была загрязнена, и эта мерзость, возможно, собралась в «короле», находящемся в центре этой большой группы макак, наложив на него проклятие. В разгар битвы он был поражён проклятием и упал, и его страдания напоминали то, что случилось с Олхой и Жозе.

То, что другие боги земель поклялись ему в преданности, придало ему некоторую силу. Кай испытал это на себе, поэтому мог представить, каково это, если число богов земель, поклявшихся в преданности, возрастёт.

Король, которому поклялись в преданности многие боги земель, смог бы впитывать и собирать небольшое количество силы от каждого из них, получая мощь, намного превосходящую других богов. Но, конечно, эти благословения не только увеличивали силу, они также могли и привести к тому, что бог будет повержен проклятием, если земля опустошится, как это и произошло.

— Эти события. Никогда раньше мы такого не испытывали.

Кровать буквально застонала, под невероятной массой абридора. Как только он отодвинулся от поддерживающих его пуховых подушек, стало видно, что его мех, с яркими чёрно-белыми полосами, выпал на его левом боку и животе отвратительнейшим образом. На его коже также виднелись пурпурные кровоподтёки, а от тела исходил слабый запах гниющей плоти.

— Мы планировали организоваться и сражаться. Но мы были дураками. Чем дольше мы ждали, тем больше сил теряли из-за болезни.

Абридор сжал кулаки и задрожал от сожаления, понимая, что ему следовало немедленно предпринять решительные действия, пока у него ещё были силы. По мере того как диабо набирал силу, он терял свою собственную. Не успел он опомниться, как они стали бороться за силу из одного и того же источника. Всю ту силу, что потерял абридор, получил диабо, украв благословения бога земель.

Даже сейчас диабо продолжал жадно пожирать силу из земли. Время шло, макаки теряли свою силу, и скоро ситуацию будет уже не исправить.

Абридор объяснил, что их армия ушла по приказу защитника, но нападение на Лаг было необходимо, потому что им нужны новые земли и пища для подавляющего числа страдающих макак.

Он пытается сказать, что теперь это моя ответственность.

Не говоря об этом прямо, он дал понять, что они следовали приказам Кая, поэтому теперь его работа как защитника — взять на себя ответственность и убить диабо. Использование подобной тактики в переговорах было общим как для людей, так и для полулюдей.

— Защитник, мы умоляем тебя.

Абридор упал с кровати на пол, стряхнув с себя тех, кто ухаживал за ним, когда они попытались его остановить. Затем он прижался лбом к земле. Похоже, он был готов пожертвовать своей гордостью лидера и защитника своего народа.

Некогда великолепный мех этого короля выпал самым неприглядным образом, и теперь он преклонялся перед представителем другого вида, пока его собственные сородичи наблюдали за этим. От этого зрелища макаки заскрипели зубами и застонали, как если бы это было что-то, что они не могли вынести. Некоторые даже топали ногами, словно не в силах сдержать разочарование.

Каю стало не по себе от того, что его назвали «Защитником».

Он не знал причины, по которой они дали ему это имя, и не мог полностью принять то, что именно перед ним преклоняется их король.

Убей его!

Бог долины пылал дикой ненавистью к диабо и с нетерпением ждал начала битвы.

Он задавался вопросом, возможно ли, что древние, включая его предшественника, потерпели крах после того, как были ослаблены диабо. Хотя именно его предшественник прожил много лет в уединении в долине, став единственным выжившим представителем своего вида, Кай на мгновение почувствовал, что это был его личный опыт.

— Я убью диабо, — тихо сказал им Кай.

[1] Тут опять, видимо, ошибка в английском переводе: написано «yulds», т.е. «йулдов», что-как-то странновато для ориентиров. Вешать тряпки на расстоянии в, примерно, 50 км друг от друга, чтобы не заблудиться — ну такое... В вебке на японском тут написано «50 йулов».

[2] Дэхоуси — на японском: 大営巣 [デホウシ] — большое/великое гнездо [дэхоуси]

76

Он до сих пор не знал, что это за существо такое, диабо.

Хотя он многое слышал от Порека и других, ему всё ещё казалось, что он не до конца всё понимает.

Диабо провоцировали катастрофы на протяжении веков, оставляя напоминания о себе в виде легенд, передаваемых из поколения в поколение различными племенами. Порек и народ Хатяра рассказывали историю о том, как отряд солдат, готовых к смерти, однажды был отправлен убить диабо, созданного оргами.

Порек морщился, пока объяснял, что они действовали как загонщики, загоняя его в глубокую яму, потому что носители стража их бессильного вида мало на что ещё были способны.

У узэллов была своя история. В ней рассказывалось о том, как тогдашний вождь узэллов заколол диабо насмерть своими рогами, но это была абсурдная история, наполненная полуправдами.

Легенды гласят, что диабо могут дышать жутким огнём, они проклинают всё, к чему прикасаются, и могут вернуться к жизни даже после того, как им отрубят голову. Отделить факты от вымысла было так сложно, что Кай чувствовал себя так же, как если бы он вообще ничего не узнал.

Он безрассудно взялся за это задание, ничего не зная о враге, с которым столкнётся, и теперь какая-то часть его беспокоилась, что это может оказаться большой ошибкой. Он чувствовал себя дураком, так как столько много наобещал только потому, что они дали ему титул защитника.

Но даже так, эту проблему нельзя было просто проигнорировать. Кто-то должен был что-то с этим сделать, и так получилось, что эта задача свалилась на него, как на хозяина долины.

Кроме того, растущая жажда знаний Кая побудила его отправиться посмотреть на эту ошибку в устройстве мира, которую они называли диабо, своими глазами. Естественно, главной его мотивацией было чувство долга — спасти макак из трудной ситуации, но в то же время он решил, что было бы неплохо самому испытать диабо, пока у него есть возможность отступить, если дела пойдут плохо.

Убей его!

И ещё — энтузиазм бога долины.

Это заставило его ощутить сильное чувство долга, потому что он, естественно, разделял чувства своего бога как сосуд-хозяин. Это было почти как быть ведомым инстинктом.

Вождь племени Нэнэм, повёл Кая и его сопровождающих по известной только макакам тропе, ведущей к Хэджу, в районе озера Сома. По мере того как они шли, туман постепенно становился всё гуще, и без проводника добраться до места назначения было бы непросто.

Подавляющий запах гнили заставил Кая натянуть толстый шарф на нос. Порек и остальные сделали то же самое без всяких указаний.

— Вода в озере ужасно гнилая, — тихо сказал Порек, словно не хотел, чтобы макаки услышали.

Сквозь туман доносился слабый шум воды, и когда они, наконец, увидели поверхность озера, оказалось, что там плавали, выглядящие окоченевшими, трупы макак.

Тут и там колыхались на ветру согнутые тростинки.

— Господин Торуд.

— Господин Гарам был побеждён.

— Племя Хизэл не может... самцы...

По пути они обнаружили раненых солдат макак, присевших на обочину дороги, которые отчаянно смотрели на их проводника, Торуда, вождя племени Нэнэм. Макаки всё ещё пытались отвоевать Хэджу.

Вдруг раздался оглушительный рёв, и туман озарился красным светом.

Звук был, как будто что-то взорвалось, а затем прозвучал крик. Вскоре после этого раздался звук обрушения утёса, и на поверхность озера рядом с тем местом, где стоял Кай, посыпались каменные осколки, подняв собой столбы из воды.

Взрыв?

Это было необычное явление в мире, где не должно было существовать ничего похожего на порох.

На лицах раненых солдат появились выражения ужаса, а те, кто ещё мог двигаться, стали волочить свои тела по земле в сторону взрыва. Торуд также начал торопиться туда, как будто его тянуло к тому месту, поэтому Каю с остальными пришлось делать то же самое.

Кучи иголок, которые, видимо, опали с гниющих деревьев, создавали неприятное ощущение, хлюпая под их ногами. Каждая частичка земли была гнилой.

Торуд пробивался сквозь стену из солдат макак, а Кай и остальные шли по созданной им тропе.

Открывшийся взору утёс выглядел как скалистая гора, полная дыр. Это было похоже на какой-то гигантский жилой дом. Внимание Кая настолько привлекло увиденное им, что он врезался прямо в спину Торуда, который застыл на месте.

Хотя он и не упал на спину и не испачкался в гнилой жиже на земле, всё же был удивлён, когда от столкновения маска врезалась ему в нос. Торуд, казалось, не обратил внимания на боль Кая, выкрикивая угрожающие слова в адрес чёрных макак, которые стояли на их пути.

В отличие от большинства макак, эти чёрные макаки были одеты в тканую одежду, а длинные рукоятки их оружий, которые они выставили, были скрещены, как у стражников, блокирующих путь вперёд.

Что это за ребята?

Оружие, которое они держали, было странной формы.

Металлические наконечники их оружий были покрыты зелёной ржавчиной. Один конец наконечника имел форму длинного тонкого топора, а другой — имел острый край, похожий на зубило, созданное, чтобы разбивать камни. Они крепились к длинным деревянным рукояткам, изогнутым, наподобие лука.

Если взмахнуть этими орудиями, вес металлической части непременно заставил бы их согнуться. Словно они были созданы, чтобы их использовали как кнуты для удара по противникам.

Простые, чисто чёрные, шерстяные туники, в которые были одеты все эти солдаты, напоминали чёрные одеяния, носимые жрецами людей.

Эти чёрные одежды были повсюду у входа в Дэхоуси, поэтому трудно было определить, сколько всего их там. Их должно было быть больше 100 или 200.

Из-за чёрных спин, преграждавших путь, трудно было разглядеть, но, похоже, там было много макак, которые упали, подобно деревьям в округе, и ещё вверх поднимались клубы густого белого дыма. Также видно было, как рабочие подбирают обугленные чёрные тела, словно какие-то вещи, и бросают их в близлежащие заросли травы.

— Гахама вернулись!

— Я видел Принцессу Севера!

Громко кричали раненые макаки на некотором удалении.

Они вели себя как стая птиц, встревоженных змеёй, находящейся в траве, где они спрятали свои яйца.

Убийства между представителями одного вида у входа в Дэхоуси не имели никакого смысла.

Гахама? Принцесса Севера?

Каю было любопытно, но Торуд неистово спорил с фигурами в чёрном, не делая пауз, чтобы что-то объяснить.

— Вы не пройдёте!

— Приказ Королевского Древа!

— У нас есть приказ Абридора!

— Никто не пройдёт!

— Мы уничтожим диабо! Назад!

Похоже, шла какая-то битва за то, кто возглавит попытку уничтожения диабо.

Торуд цокнул и спросил о «Королевском Древе», которое, по-видимому, было термином, используемый ими для обозначения короля макак. Если они подчинялись королю, значит, эти ребята в чёрном были королевской гвардией.

Кай не мог не запутаться.

Такое развитие событий не имело смысла. Кай думал, что макака с титулом абридор — это и был король макак.

Кай знал, дело может дойти до того, что им, возможно, придётся прорываться, поэтому он попытался оценить боевой потенциал макак в чёрном.

Армия макак в чёрном уже начала свой марш внутрь Дэхоуси. В то же время 30 или около того оставались стоять перед ними, и примерно такое же количество стояло, блокируя вход в Дэхоуси. Похоже, что группа действовала, основываясь на соблюдении субординации, а не подчинялась тому, кто был сильнее, что было необычным поведением для макак.

Торуд бросил взгляд на несколько других солдат, наблюдавших за ними издалека, и которые теперь подошли и встали рядом. Но даже с двумя группами, готовыми к бою, прорваться будет непросто.

Попытки Торуда отстоять свою власть, похоже, не улучшали ситуацию, поэтому Кай положил свою руку на вздувшиеся мышцы плеча Торуда, и попытался толкнуть его. Так как Торуд на это не отреагировал, Кай попытался нанести ему удар.

— Что? — сурово спросил Торуд, выглядя немного обиженным.

Кай начал с основного, подтвердив, что абридор на самом деле не являлся королём. Вопрос заставил Торуда нахмуриться.

— Он не король, но он самый могущественный вождь нашего народа.

Торуд объяснил, что абридор являлся членом старейшей семьи, королевской семьи макак, и что он являлся великим благородным хозяином великого бога, тем, кто по могуществу был следующим после короля. Вождей, возглавляющих каждое отдельное племя, называли ридор. Титул абридора, то есть верховного вождя, присваивался главному ридору, который был вождём среди вождей, но не главой их королевской семьи.

Нынешний абридор собрал больше всего преданности от других племён макак и был теперь, де факто, их лидером.

Возникал вопрос, кто же тогда такой этот король, за которым следуют макаки в чёрном?

— Старейшая семья помешанная на чистоте. Обезумевшая от гнилой крови.

Безумные короли появлялись на протяжении нескольких поколений, и тот аспект макак, который можно было бы назвать их «человечностью», не ассоциировался у них с королевской семьёй. Таким образом фракция абридора и образовалась. Затем Торуд впервые назвал его «действующим королём».

Теперь Кай понял, что те, кто преграждал им путь, были теми, кого можно назвать «роялистами» или «лоялистами». Возможно, это была фанатичная фракция, которая была непоколебима в своей преданности королевской семье.

Если они собирались и дальше продолжать преграждать путь, то вариантов оставалось не так много.

Мы прорвёмся силой.

Макака, стоявшая лицом к лицу с Торудом, — это, похоже, командир группы. Он уже показал свой кумадори, словно пытаясь дать понять, что он не хочет никого пропускать. Кай шагнул к командиру и небрежно схватил похожий на копьё топор, который тот держал, после чего потянул его на себя.

Командир посмотрел вниз на этого воина корору, который, буквально, дышал ему в пупок, и попытался поднять его, чтобы унизить.

Безуспешно.

Несмотря на то, что это корору, маленький воин даже не шелохнулся, словно он был скалой.

Затем Кай снова небрежно потянул оружие на себя. И именно командир оказался тем, кого легко сдвинули с места. Он удивлённо вскрикнул и попытался восстановить свою позицию, после того, как, споткнувшись, шагнул вперёд.

Но Кай не собирался упускать такую возможность. Проявив свой кумадори, Кай не дал своему противнику шанса выпрямиться. Он вырвал оружие из его рук, а затем пнул по задней стороне вытянутой ноги, тем самым заставив его опуститься на колено. Затем он твёрдо встал на его согнутое колено. Это был приём из Зула-рю, используемый для кражи оружия противника.

Теперь, когда командир макак сидел, его рост был уменьшен до роста его противника, а кончик носа оказался близко к маске, что позволило ему хорошо рассмотреть кумадори Кая. Судя по тому, как расширились его глаза, он понял разницу в силе между ними.

— Абридор нашёл Защитника Канаэ.

Было неясно, дошли ли до него слова Торуда.

Взгляд разъярённого командира в чёрном был прикован к глифу на лбу Кая. Макаки в чёрном, которые наблюдали за происходящим, попытались подойти ближе, но Кай развернул украденное оружие против этой команды, и они остановились.

Он подождал некоторое время, но ответа не последовало.

Вскоре Кай отказался от разговора и взглядом подал сигнал, призывая Торуда начать идти. Порек и компания корору смотрели, как он шагает вперёд, а затем, после того как Кай бросил оружие, которое держал в руках, они пошли следом за Торудом.

Позади них раздались громкие крики.

— Слишком поздно! Защитник не нужен!

Хотя командир и кричал им вслед, они не оглянулись.

— Мудрая Принцесса победит диабо!

Мудрая Принцесса.

Именно такой титул дали истинному лидеру макак в чёрном.

77

Пройдя через парадный вход в Дэхоуси, Кай и остальные попали в коридор с высоким потолком, чем-то напоминающий атриум. Земля под ногами образовывала тщательно вырезанные в камне ступени, которые уходили вниз по мере продвижения вглубь.

По бокам этого пути лежало множество обугленных трупов, от которых поднимались тонкие струйки дыма, а воздух был наполнен неприятным запахом горелого меха. Несмотря на то что повсюду валялись трупы, им посчастливилось обнаружить, что каменный пол в середине коридора был чист, словно по нему протащили что-то большое.

Многочисленные дыры, проделанные в стенах Дэхоуси, образовывали странное множество поворотов и изгибов, как внутри муравейника, и некоторые из них в конце концов соединялись с этим главным коридором. То тут, то там из этих дыр выглядывали уцелевшие макаки с оружием в руках, показывая, что их вид в целом всё ещё продолжает сопротивляться.

Пока они шли, Торуд делился с ними полезной информацией о том, как бороться с диабо, и о том, что делали макаки последний месяц или около того.

Макаки, как правило, не приукрашивали свои рассказы, делая их простыми и лёгкими для понимания.

— Один из Новы превратился. Никто не мог поверить.

Нова, по-видимому, была новой территорией, захваченной макаками у северного предела. Точно так же, как макаки доставляли неприятности людям на юге, на неизвестных равнинах за лесом они похитили несколько богов земель у других видов и продолжали претендовать на новые земли.

В разгар битвы по подавлению этих других видов началось превращение.

Один носитель стража был поражён проклятием и вскоре превратился. Армия макак рассредоточилась и отступила прежде, чем смогла справиться с хаосом, который это создало. Никто не оспаривал решение забрать с собой этого диабо на ранней стадии, когда они отступали. Существо не выглядело таким уж странным в тот момент, и они могли поддерживать с ним разговор. Поэтому макаки забрали его с собой в Хэджу, не ощущая надвигающегося кризиса.

Но потом оно съело членов семьи, сопровождавших его до границы, а когда другие носители стража пришли посмотреть, как у него дела, оно застало их врасплох, убило и украло их благословения. В конце концов, это признали диабо, и было предпринято множество попыток уничтожить его. Такова была суть произошедшего.

Первое, что пришло в голову Каю, было то, как Олха и Жозе рухнули в обморок после того, как их могильники были прокляты.

Обида на тех, кто жадно отнимал землю у других видов, была неизбежна. Когда сила проклятия достигала определённой степени, эффект распространялся на природу самого бога земель, вызывая то, что они называли превращением, обращая его в диабо. Такова была основная идея.

Ясно было то, что боги земель, которые поддались тёмной стороне, считались диабо.

Принцесса, которая сделала себе имя в последние годы, была на той новой земле, Нове, которой они продолжали завладевать на севере. Принцесса преуспела в стратегии, и, несмотря на то, что была женщиной, она проявляла столько мужества, что заставляла мужчин постыдиться. Известно, что она завоевала земли многих других видов и похитила многих их богов. За это она получила прозвище Мудрая Принцесса Севера.

Эта Мудрая Принцесса Севера собирается уничтожить диабо?..

Узнав о том, что их родина, Хэджу, охвачена хаосом, героиня покинула Нову и повела свою армию домой. Теперь же, глубоко в этих пещерах, диабо будет убит на территории королевского дворца.

Казалось бы, проделать такой долгий путь и не сыграть никакой роли, было бы пустой тратой сил, но Кай рассеянно подумал, что жизнь станет намного проще, если принцесса сама сделает всю работу и убьёт диабо.

Торуд, возглавлявший отряд, остановился. Он жестом велел им замолчать, а затем продолжил путь в одиночку.

Спуск, по которому они опускались в пещеру, снова стал подниматься вверх. Было несколько десятков ступеней, которые вели вверх к двери, украшенной рельефами[1]. Рельефы выглядели как какие-то странные лица, но было неясно, были ли это лица людей или богов.

С первого взгляда это похожее на яму сооружение выглядело ненужным, но при нападении врага это место, вероятно, облегчало защиту области, которую они называли территорией королевского дворца. Прочные железные двери выглядели так, словно они находились здесь уже очень давно. Двери были ужасно искорёжены с одной стороны, что, возможно, являлось следствием первой атаки диабо.

Торуд отодвинул с их пути труп своего сородича и посмотрел на Кая.

Кай хмуро посмотрел на следовавшие за ними фигуры в чёрном и, дождавшись, пока те остановятся, подошёл к Торуду. Отсюда они могли легко рассмотреть территорию королевского дворца.

— Это территория королевского дворца?

Когда он повернул голову, чтобы взглянуть на то, на что ему указывали впереди, первой сенсорной информацией, которую он получил, был запах, а не картинка. Гнилостный запах был ещё хуже, чем раньше, и так затруднял дыхание, что на глаза навернулись слёзы.

Порек и остальные, шедшие с ним, тоже издавали стонущие звуки. Кай избавился от чувства табу, после чего смог даже взглянуть на ситуацию перед ними. Затем он увидел, откуда именно исходит зловоние.

Окровавленное поле битвы возле деревни Банья было ужасным, но, по крайней мере, тогда тела сохранили свои исходные формы. Должно быть, там был какой-то механизм, подающий масло, потому что в открывшемся перед ними пространстве горели ровные языки пламени. Пол этой огромной подземной пещеры, освещённый этими маленькими мерцающими огоньками, был усеян частями тел, которые когда-то принадлежали макакам.

Это была большая известняковая пещера, наверное, 100 йулов в поперечнике и 30 йулов в высоту.

С потолка свисало бессчётное количество сталактитов, а сталагмиты торчали вверх, словно шипы.

Скруглённые, плоские площадки, напоминающие платформы, поднимались слева и справа от пола, словно террасные поля, а остатки мебели лежавшие на них, намекали на то, что когда-то здесь кто-то проводил своё время.

Должно быть, макаки нашли это место и превратили его в дом для королевской семьи. Капающая вода с помощью хитроумных переделок собиралась в струи, и то тут, то там попадались различные небольшие фонтанчики. Они обеспечивали неиссякаемый запас воды, которую могли брать жители.

Терраса из скруглённых платформ, которая была сформирована в результате, почти природной, реконструкции пещеры, вела к плоской каменной скале в самой глубокой части этой пещеры, которая была больше, чем все остальные платформы.

С первого взгляда было ясно, что то пространство принадлежало королю.

— Абридор жил здесь, — сказал Торуд, отвечая на вопрос Кая. — Абридор — величайший, но не король. Трон Абридора находится ниже, справа от скалы.

— А что насчёт этой Мудрой Принцессы?

— Безумная Принцесса была на пятом месте. Ниже. — Торуд выплюнул это имя, словно оно оставляло во рту неприятный привкус.

«Мудрая принцесса», которую народ, известный как Гахама, считал своей королевой, занимала пятое место, а Абридор — второе.

Кто же тогда сидел на королевском троне над всеми ними?

— Это... диабо.

На краю большой плоской каменной скалы, конечности, явно взятые из тел макак, торчали, словно ветви, сплетённые в гнездо.

С них непрерывно капала вода ржавого цвета из неизвестного источника.

Было видно синюю спину этого существа. Это была мягкая спина, как у саламандр, которые ползали вдоль русел рек. Спина существа волнообразно извивалась и излучала голубой свет в виде узора, напоминающего пятна леопарда. Должно быть, оно пировало убитыми макаками.

Прозвучал странный скрежещущий звук. Кай посмотрел и увидел, что у Торуда были видны клыки, и он скрежетал своими зубами.

Затем диабо поднял голову, словно змея, готовая нанести удар.

Змееподобная голова повернулась к ним, и его красные глаза, медленно двигаясь, уставились на них.

[[image:/storage/reader-images/97d87b4385272af5d19bb5d6c73926163c7b7f8d.jpg]]

Горло двинулось вверх-вниз, как будто он только что проглотил то, что жевал.

— Оно стало слишком большим. Не может пройти через дверь. Мы загнали его в наш дом. Запечатали его внутри.

Место, где должна была жить королевская семья их вида, теперь было домом для диабо.

Густой туман, накрывший Хэджу, гнилые деревья и озеро... все эти события казались Каю взаимосвязанными.

Диабо сидел в гнезде, которое он свил на троне. Что же стало с законным владельцем этого места? Абридор, занимавший второе место, был изгнан в соседнюю деревню, и король тоже должен был бежать.

Они, должно быть, потеряли так много своих сородичей, но макаки никогда не откажутся от Дэхоуси. Это было обычным делом, где бы такое не происходило.

Должно быть, в этом троне... Могильник короля макак.

Возможно, король, который стоял выше всех остальных, уже был в желудке диабо.

С потерей их королевского бога, весь этот регион стремительно превращался в пустошь. Кай был способен прийти к такому выводу достаточно легко.

— Диабо!

Чистый, доблестный голос эхом разнёсся по всей территории королевского дворца.

Кай напряг свои глаза и стал искать источник голоса.

Под террасами на территории королевского дворца, армия в чёрном расходилась в разные стороны, пригнувшись и прикрывая свои тела выстроенными в ряд щитами. На молочно-белой скале образовался чёрный шерстяной ковёр из, должно быть, сотен макак.

Но обладателя голоса не было видно.

Кай поискал глазами в другом месте.

Над головой сидящего на ступеньке диабо, в одном из отверстий, которыми, должно быть, пользовалась королевская семья, виднелась белая фигура.

Белая макака с закованными в броню конечностями стояла, словно придерживая потолок маленького отверстия поднятыми руками.

На голове у неё был хатиганэ[2], закрывавший лоб, а узорчатая чешуйчатая броня защищала живот, с первого взгляда давая понять, что это не обычная макака. Длинные пучки белого меха, которые были видны через щели в её броне, казалось, ярко сияли в темноте пещеры.

Мудрая Принцесса Севера.

В одной руке она держала деревянную клетку, в которой был маленький зверёк. Этот маленький зверёк, лежащий в клетке, был похож на измученного щенка.

— Я принесла тебе друга для игр. Радуйся, монстр.

Её чистый женский голос разнёсся по территории королевского дворца, а вслед за ним раздался вой, отдававшийся эхом в самой глубине живота. Именно тогда фигура монстра, о котором она говорила, появилась в поле зрения Кая.

Мех на его огромных мышцах, поднимаясь дыбом, казалось, сиял серебром. Внушающее страх тело, напоминающее небольшую гору, тянули при помощи множества связывающих его верёвок, пока оно выходило из тени скал.

Хотя макаки были во много раз больше людей, в сравнении с этим существом они выглядели как дети. Оно махнуло головой в сторону, и в воздух взметнулись брызги крови, а укушенный укротитель закричал в агонии.

Когда существо медленно открыло пасть, стал виден ряд его острых клыков. В такт его тяжёлому дыханию, с каждым выдохом, из его рта выливались блестящие искры.

В его глазах зажёгся янтарный свет, когда оно посмотрело на диабо. Затем его взгляд сместился и, казалось, пронзил фигуру Мудрой Принцессы.

— Деусвульф[3]!

Торуд и Порек позади произнесли это слово одновременно.

Именно в этот момент Кай полностью осознал, что задумала Мудрая Принцесса Севера.

[1] Релье́ф — выпуклое изображение на плоскости, разновидность скульптуры, в которой изображение создаётся с помощью объёма, частично выступающего из плоскости фона. https://ru.wikipedia.org/wiki/Рельеф_(скульптура)

[2] Хатигане — бронированная повязка на голову, ношение которой зачастую приписывается ниндзя. Основное предназначение — закрывать лоб. Есть простые конструкции, вроде вот такой:

[[image:/storage/reader-images/b4cc75759d8ebad827360b02886e1d3c2546e4d7.jpg]]

или такой:

[[image:/storage/reader-images/bfae19da7ab4c0ef6b374f3a79b8e27414f3a3f8.jpg]]

Но чаще, наверное, имеются ввиду более сложные конструкции. И, учитывая, что в третьем томе написано про «качественно изготовленный шлем», то скорее всего на ней надето что-то такое (тут несколько изображений):

[[image:/storage/reader-images/3fd0f2a0a258d6bdb7cdd92ae22f5f8f2ba967a1.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/33233426ce6d380c0a160d43389dcc790b15f638.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/275551287cf5fa4df9411f3587fbb1c3fac8e361.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/af8dcc34517b37516b6c187baeb29e9ad0514322.jpg]]

Правда в манге, из тех глав, что я смог посмотреть, у неё надета (металлическая?) маска на глазах, а на лбу ничего нет (что, наверное, логичней, надо же демонстрировать уровень сигила).

На японском, вероятно, написано так: 鉢金 — простореч. шлем, каска. (鉢 — чаша, горшок; 金 — металл.)

[3] Деусвульф = Deuswulf — это, скорее всего, не совсем отсылка на христианский клич «Deus vult», хотя не исключаю, что именно этот клич автора надоумил (уж больно похоже звучит). Здесь Deus — латинское слово, означающее «бог» или «божество»; а Wulf — слово из какого-то германского языка, означающее «волк». В итоге получается, что-то вроде «Бог-Волк» или «Бог волков».

78

Он так и не вернулся...

Лилиса выдохнула белое облачко на свои онемевшие пальцы, а затем расправила только что отжатую ей ткань. Ей казалось, что зима с каждым днём становится всё суровее. Подумав о мальчике, пробирающемся через толстый слой снега, где-то глубоко в лесу, она пробормотала про себя: «Почему бы ему просто не вернуться?»

С того момента, как Кай ушёл из деревни, прошло четыре дня.

Ещё больше времени прошло с похищения дочери лорда. С тех пор минуло уже целых шесть дней.

Большинство людей уже смирились с тем, что жизнь дочери лорда, Ланы, должно быть, завершилась несчастливым концом. Человеческая жизнь в пограничье обрывалась легко. Мир, в котором они жили, был суров, поэтому жители деревни научились не слишком долго переживать потерю одной человеческой жизни.

Таким образом, Лилиса и другие деревенские смирились с тем, что произошло. Они быстро отказались от глупой маленькой госпожи, и теперь больше беспокоились о том, вернётся ли их ценный защитник деревни, Кай, целым и невредимым.

Деревня была занята подготовкой к банкету в честь солнцестояния.

Решение о помолвке Жозе было принято, и многие женщины были полностью заняты работой по пошиву для неё торжественного платья, так что все, у кого в замке было свободное время, занимались вышиванием.

Поскольку Лилиса начала работать в замке только этой зимой, она никогда даже не разговаривала с пропавшей госпожой, по имени Лана. Также, ей не хватало ни знаний, ни навыков, чтобы участвовать в пошиве одежды, поэтому она чувствовала себя отделённой от той суеты, что происходила в замке.

— Лилиса, нам нужно, чтобы ты убралась в жилищах.

— О, хорошо.

Лилиса убиралась в жилищах, как ей и было велено.

Иногда она прикасалась рукой к своему украшению для волос. Почувствовав облегчение, после того как убедилась, что оно незаметно не выпало, она погрузилась в привычную повседневную работу.

В тот день оба жреца закрылись в единственной комнате этого жилища. Убираясь, Лилиса улавливала обрывки разговора жрецов. Она не собиралась подслушивать, но работа была скучной, и не слушать она не могла.

— ...близнецы...похоже... проблема в том...

— ...действительно...тот птенец может...

— ...нечистые твари...болота...его путь через...без проблем...

— ...птенец...такой скоростью...никогда не вернётся...

Она понятия не имела, о чём они говорят. Да и не стремилась понять. Выполняя свою работу, она, естественным образом, приближалась к тому месту, где они находились. Должно быть, они заметили её, потому что разговор внезапно прекратился.

Это заставило Лилису почувствовать себя неуютно, поэтому она быстро закончила свою работу и покинула жилище.

В тот день, как и во все предыдущие, небо было затянуто тяжёлыми тучами и шёл лёгкий снег.

День был тихим и безветренным. Но тут тишину нарушил внезапный раскат грома вдалеке.

Это произошло так неожиданно, что Лилиса вздрогнула, но она не настолько боялась грома, чтобы не посмотреть в сторону источника звука. Бо́льшим шоком было, когда два жреца выбежали из своего жилища, заставив её подпрыгнуть от испуга.

Снова и снова воздух наполнялся далёким грохотом.

В замке, из-за грома, появившегося не по сезону, множество любопытных лиц заполонили все окна. Мальчики, чистившие сараи для скота, тоже вышли посмотреть. Все смотрели на небо.

Что это? У меня уши болят.

Лилиса чувствовала такую боль, словно в глубине её ушей что-то разрывалось.

Она не могла успокоить своё бешено колотящееся сердце.

Два жреца, которые выбежали на улицу, направились к стенам деревни, откуда им было бы лучше видно. Несколько мужчин, которые не были слишком заняты, сделали то же самое и поспешили за ними.

Рёв далёкого грома вызывал чувство тревоги.

Лилиса потянулась к украшению в волосах. Где-то в глубине своего разума, она думала о мальчике.

Послесловие

Автор этого — атеист, но, по какой-то причине, я нахожу себя верящим в мириады богов.

Возможно, это потому, что мои клетки мозга были повреждены в некоем художественном университете, когда они ещё были наивны, но я человек, которому естественным образом нравятся смутные представления о судьбе, исходящей от богов, которые живут во всех предметах. Например, я могу посмотреть на бесформенную болванку, подготовленную к обработке, и сказать что-то вроде: «Я смотрю на эту штуку, чтобы понять, что она хочет, чтобы я из неё вырезал».

Точно так же и Теогония похожа на естественный кусок камня, который этот автор носит с собой в течение многих лет. С волнением я продолжаю высекать историю и мир, скрытый внутри неё. Но прямо сейчас второй том Теогонии подошёл к концу, и я молюсь, чтобы он нашёл свой путь в мир. Возможно, я действительно автор, зацикленный на смутных представлениях о судьбе, который верил, что этот второй том с самого начала был частью, подготовленной к публикации вот в таком виде.

Я благодарен Кавано-сенсею, который создал иллюстрации, которые, как всегда, точно соответствовали моим вкусам, Аояма-сенсею, чьё превосходное художественное мастерство превратило эту скромную работу в мангу, и редактору Ямагути-сама.

И я также хотел бы выразить глубокую признательность всем читателям, которые поддержали меня.

Именно благодаря поддержке всех вас стало возможным опубликовать 2 том этой работы.

Пока у меня есть возможность публиковать мою работу, я приложу все усилия, чтобы продолжать вырезать форму мира Теогонии в мельчайших деталях, пока она не закончится. Я надеюсь, что вы сможете остаться со мной, пока история не достигнет своего завершения.

Цукаса Танимай, сентябрь 2019.

И снова здравствуйте!

Что-то я затянул с переводом второго тома. Планировал за 2 месяца перевести, а в итоге, прошло уже почти 4. Ну, надеюсь, результат вам понравился, и вы получили удовольствие от чтения. И если вдруг хочется материально поддержать переводчика, то напомню, что у меня есть ЮМоney: 4100118818227264 .И кошелёк TON: UQAz_vrLLfnUF-PEAvjCACcf_xue0ET9_mzjnOh9ZwIlHTbV

Теперь хотелось бы отметить несколько моментов, связанных с переводом.

Про речь полулюдей. Как оказалось, все в мире этого произведения говорят на одном языке, и, при адаптации, грамматику коверкать не надо, просто произношение сильно меняется в зависимости от строения горла говорящего существа. Исправлять уж не буду, просто представим, что когда полулюди говорят на языке людей с «грамматическими ошибками» — это они просто выбирают слова, которые им удобней произнести. Как я и писал в своём послесловии к первому тому, правильней было бы адаптировать со звукоподражаниями, но у меня так получается кринж. В общем, как есть, так и есть. Местами я, после того как узнал, что язык общий, вообще перестал адаптировать речь полулюдей, а просто переводил дословно. Ну, кстати, сам автор на японском речь полулюдей записывает не только катаканой, но ещё и, так сказать, простыми, односложными предложениями (как я понял). Так что, возможно, адапитровать этот момент «грамматическими ошибками» — не такая уж и плохая идея.

В примечании про архиепископа я написал, что буду адаптировать «звания» жрецов ближайшими аналогами из христианства, и сказал, что есть некоторые нюансы, о которых я напишу здесь.

Так вот, первый нюанс заключается в том, что это, возможно, немного нарушает внутреннюю логику религиозной организации в моём переводе, т.к. христианство — это монотеистическая религия, а, например, «жрец» — это языческий священнослужитель. Можно было бы, конечно, «жреца» заменить на «священника», но у нас тут, вроде как, много богов, поэтому: во-первых, «жрец» здесь, как мне кажется, больше подходит; а во-вторых, это бы всё равно не убрало главное противоречие, связанное с количеством богов; ну и в-третьих, не заменять же мне все нехристианские термины (та же «аура») какими-нибудь христианскими аналогами. К тому же, возможно, что смешение христианских и языческих (и не только) терминов — это даже лучше. Сразу ясно, что тут не про христианскую веру, а про какой-то культ, вероятно, заимствовавший организационную структуру чужой церкви. Ну, хотелось бы так думать. В любом случае, в русском языке привычней видеть слова, вроде, «архиепископ» и «викарий», нежели какие-то «содзё».

И второй нюанс — возможно причина, по которой переводчик на английский не стал адаптировать звания жрецов, а оставил японские слова, заключается не в том, что автор, в своём произведении, описывает довольно специфическую религию, не похожую на те, что есть на Земле, а как раз наоборот, заимствует конкретные слова из нашего мира. Он уже ввёл в произведение концепцию реинкарнации, причём эта реинкарнация не является чем-то необычным (было написано, что Кай не первый, кто как-то вспоминает что-то из прошлой жизни, да и конкретное слово «сансара» было использовано). И возможно, что когда-то в прошлом, какой-то человек тоже вспомнил свою прошлую жизнь, в которой он был каким-нибудь, буддийским монахом в Японии. Ну и, переродившись в новом мире, начал строить религиозную организацию уже здесь. Возможно, на основе уже имеющейся в этом мире какой-нибудь церкви, а возможно, с нуля, смешивая буддизм, синтоизм и местные реалии. В таком случае, брать христианские аналоги для званий жрецов не стоило, надо было оставить «дайсодзё» и «гон-но-содзу». С другой стороны, даже так, всякие «епископы» всё равно не мешают повествованию, а звучат привычней. Да и всё вот это про реинкарнацию — это исключительно мои предположения, про это нигде не было написано (по крайней мере я такого не видел). Возможно и мне не стоило об этом писать, потому что вот кто-нибудь это сейчас прочитал, и теперь эта мысль будет сидеть у этого человека в голове, он, невольно, будете искать ей подтверждения или опровержения в тексте, из-за чего может неверно истолковать то, что хотел сказать автор и, следовательно, впечатление от книги будет испорчено. А потом ещё и окажется, что это предположение неверно. Короче, забудьте всё, что прочитали про «второй нюанс», ничего этого не было. Вам показалось. А мне показалось, что заменять буддистские термины христианскими — лучше для перевода. Возможно передумаю, когда буду нормально переводить третий том или последующие (если они выйдут). А если передумаю, то исправлю. На этом, пожалуй, закончим про религию.

Кстати, забавный факт про адаптацию. Помните, в 58 главе, состоялся такой диалог:

— Помните того жреца, который недавно был здесь? Так вот, кто-то из тех, кто был с ним во время его исследования, слышал, как он разговаривал с господином Олхой. Он говорил, что обезьяны скоро нападут большим числом.

— Это тебе Тайк сказал? Мне он то же самое говорил.

Так вот, этого Тайка, на самом деле зовут Таджик. Серьёзно. На английском он «Tajik», на японском — タジク [тадзику]. Проверил по википедии, именно так на английском и японском и пишется название этого народа (на англ. Tajiks — таджики; на яп. タジク人 — народ таджиков). Ну, на японском ещё добавляется иероглиф 人 (человек, люди). Думаю, вам понятна причина, по которой я заменил имя на «Тайк». Но вдруг тут есть какой-то скрытый смысл? Время для безумных теорий. Пишите их в комментариях.

Ну а я на этом закончу про «трудности перевода».

Поскольку времени, которое я мог бы тратить на перевод, у меня стало меньше, третий том буду выкладывать по одной главе. Так, правда, будет больше ошибок. Не то, чтобы их совсем не было в первом или втором томе, но какую-то часть из них я исправлял, пока перечитывал том, перед тем как выложить его. Да и вообще, мне больше нравится, когда тома целиком выкладываются, а не по главам. Но, всё же, третий том лучше буду выкладывать по ходу его перевода. Неизвестно, когда я его закончу, а так хоть что-то выкладываться будет.

На этом всё. Не знаю, когда вы будете это читать, но сейчас у меня до 2025 года осталось пару дней, так что... С наступающим вас! Счастья, здоровья!.. Или на Новый Год этого не желают? В общем, пусть у вас будет всё хорошо! Ну а я пошёл готовиться отдыхать неделю. Надеюсь, ещё увидимся =)

Обложка:

[[image:/storage/reader-images/7a3402b246f4430628b9587001ba5aff4a47b1e6.jpg]]

Иллюстрация:

[[image:/storage/reader-images/17351078710f5aa63283918f8342c363b09a8b29.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/1975c030d0d71547c3d89b35fcb695f39814cd57.jpg]]

Часть 7 — Защитник Канаэ (2)

79

Деусвульф.

Огромное, свирепое существо было скорее зверем, нежели получеловеком, и сила его присутствия заставляла дрожать всех, кто смотрел на него.

Безграничную силу, скрытую внутри него, было видно по тому, как сиял и переливался его мех при каждом движении гибких мышц.

Кай смотрел на его величественную фигуру, и вскоре заметил, что мех существа был на удивление грязным. Даже издалека можно было разглядеть, что всё его тело покрыто бесчисленными ранами. Когда он шёл, то, похоже, был вынужден волочить свою заднюю левую лапу. Поскольку макаки в чёрном использовали своё оружие, чтобы подгонять его вперёд, то было ясно, что какой-то трюк заставил этого некогда почитаемого зверя служить им.

— А теперь — за дело! Монстры!

Диабо на троне поднял голову в ответ на громкие крики из отверстия над его головой. Увидев Мудрую Принцессу, он зашевелился и, похоже, вознамерился её съесть. Мудрая Принцесса разочаровано цокнула языком и отступила дальше в отверстие, держа щенка в клетке перед собой, как щит.

Увидев, что их предводитель в опасности, макаки в чёрном запаниковали и стали одна за другой замахиваться на деусвульфа своим оружием, принуждая того к действию. Деусвульф завыл от боли и, вскинув голову, сбил с ног макак поблизости, а затем пнул тех, что мучили его своим оружием сзади. Одного этого было достаточно, чтобы часть армии в чёрном потеряла всякую организацию.

— Монстр, сражайся!

Мудрая Принцесса поднесла свой нож к щенку в клетке, и тот едва слышно заскулил. Наконец деусвульф отреагировал, и реакция эта была полна ярости. Его огромное тело устремилось вперёд, чтобы взобраться на террасу из каменных платформ, и двигался он с такой силой, что каждая стоящая поблизости макака была отброшена назад.

Армия в чёрном разразилась радостными криками, увидев как волк бросается вперёд. Они вели себя так, будто этого было достаточно, чтобы переломить ситуацию и обеспечить их победу.

Рядом с Каем дрожал Торуд из племени Нэнэм, опустив голову и сгорбив спину, словно ему было невыносимо смотреть на происходящее.

— Эй.

Кай пытался привлечь внимание Торуда, и не мог понять, почему тот закрывает свои уши. Порек призвал вождя племени Нэнэм поднять голову, и он, наконец, сделал это. Они увидели на его лице выражение ужаса, но Торуд ничего не сказал.

Кай хотел получить хотя бы немного больше информации. У него не было никаких знаний об этих макаках в чёрном или о «Мудрой Принцессе», за которой они следовали, но теперь ему нужно было узнать как можно больше об этом огромном белом волке, подобного которому он никогда не видел.

Им пришлось надавить на Торуда, после чего тот наконец заговорил.

— Расскажи мне, кто такой деусвульф.

— С севера... боги, которые защищают.

— Боги, которые защищают?

— Сильные люди крадут землю у слабых полулюдей. Виды, которые не могут жить в лесу, проходят через лес и живут на равнинах у северного предела. Их называют оргами. Мы говорим «северный предел», потому что это то, насколько далеко мы можем жить. Дальше на север, ничто не может жить. Земля снега, льда, смерти.

— ...

— Сущности приходят с того края. Злые сущности.

Пока Кай слушал прерывистую речь Торуда, у него сложилось смутное представление о том, что подразумевалось под «сущностями», которые приходят с края.

Орги часто хвастались своей превосходящей силой, но даже они боролись со вторжением, которое требовало объединённой силы их вида.

— Ты имеешь в виду тех, что со снежных равнин?

— Мерзкие твари. Они вторгаются на землю, уничтожают нас.

— Тогда что насчёт этого деусвульфа?

— Существо, которое защищает нас от тех, что со снежных равнин. Оно с давних пор обитает на горе Камур и защищает землю.

— И теперь... вы поработили его?

— Безумная принцесса сделала это.

У северного предела, на границе между равнинами и землёй льда, где выживание становится невозможным даже для самых выносливых полулюдей, гигантские волки жили на замёрзшей, полной многочисленных обрывов, горе, где неустанно убивали и пожирали внешнего врага. Окружающие их полулюди почитали этих деусвульфов, и вполне естественно, что они стали относиться к ним как к священным зверям.

Вторжение макак на северный предел, должно быть, пошло плохо после того, как они столкнулись с яростным сопротивлением местных видов. Одна из членов королевской семьи, известная под именем «Мудрая Принцесса», присоединилась к битве, чтобы воодушевить солдат. Находясь в затруднительном положении, она придумала план, подобный божественному откровению, и с помощью нескольких последователей действительно осуществила его.

Они пробрались в логово божественного зверя, которого боялись и почитали все другие виды, похитили щенка и выманили его родителя, которого затем заставили сражаться в их авангарде. Этот план был бы немыслим для любого вида полулюдей, который испытывал хотя бы малейшую благодарность к деусвульфу за то, что тот их защищал. Именно это и изменило ход войны.

Используя свирепую мощь деусвульфа, она приводила небольшое количество солдат к одной победе за другой. Захваченных богов земель она отдавала своим последователям, и так создала себе армию, которая стала чем-то вроде фракции Мудрой Принцессы. Она вдохнула жизнь в умирающую фракцию лоялистов и получила прозвища «Принцесса-Повелительница Волков» и «Мудрая Принцесса Севера».

Торуд объяснил, что макаки в чёрном, которые даже сейчас преследовали Кая, происходят из племён с молодыми вождями, которые были соблазнены предложениями им богов земель.

Их разговор был прерван визгом зверя, который эхом разнёсся по пустому пространству пещеры.

Кай инстинктивно посмотрел в сторону источника звука и увидел огромное белое тело деусвульфа, который, проиграв в каком-то противостоянии, начал соскальзывать с края плоской каменной скалы. Он остановился, прежде чем окончательно упасть с края, но лежал без сил, дёргая всеми четырьмя конечностями. Кай не мог понять, что только что произошло.

Детали этой короткой битвы объяснили Каю солдаты корору.

— Деусвульф укусил диабо за шею, а затем был отброшен назад. Не похоже, чтобы он был сильно ранен в этой схватке...

— Я сам это видел. Деусвульф был осторожен. Он ждал, пока диабо покажет слабое место.

Смятение среди солдат заставило Кая задуматься, не была ли использована какая-то магия, но Торуд развеял эту мысль.

Для макак борьба с диабо была более или менее повседневным явлением, и они много узнали о том, как с ним бороться.

— Диабо — это живое проклятие. Всё, к чему он прикасается, умирает.

Вдалеке раздался шипящий звук.

Каждый раз, когда диабо двигался, этот звук становился громче, а количество слабого дыма, поднимающегося из его уродливого тела, увеличивалось. Синий свет внутри тела диабо также становился более интенсивным, словно тлеющие угли, вспыхивающие от человеческого дыхания.

Странное шипение заполонило тёмное пространство.

Всё его тело... горит?

Кай понял, что являлось источником звука.

Было ясно видно, что кожа диабо горит.

Плоть существа буквально тлела, словно угли от костра, которые кто-то шевелил. По мере того, как слабый дым, который он производил, распространялся, запах гнили становилось всё труднее выносить.

Диабо издал угрожающий вопль, похожий на скрежет железа, а затем медленно слез с королевского трона. Видимо, он наконец решил встать, чтобы полакомиться большой добычей, которую только что повалил.

Он спускался вниз, скользя по земле своим непомерным весом. Его тело было настолько огромным, что каждый раз, ступая на террасу ниже, он сбивал то, что осталось там от прежних обитателей. Часть его хвоста упала в пруд с водой, подняв вверх огромное белое облако пара.

Тело диабо действительно напоминало саламандру.

— Почему диабо горит? — пробормотал Кай.

— Такова природа диабо. — сказал ему Порек, — Говорят, что это чуждые боги, которые не должны существовать, и поэтому сам мир отвергает их.

— Чуждые?..

— Это значит, что они не подчиняются естественным законам этого мира.

На них обрушился порыв ветра, несущий с собой омерзительное зловоние, и все начали задыхаться. Они знали, что источником запаха являлся сам диабо.

— Встань, Монстр!

Несмотря на крики Мудрой Принцессы из отверстия, деусвульф лишь судорожно дёргался в агонии, даже не открывая глаза. Должно быть, странное проклятие прогрызало себе путь внутрь тела этого существа.

Диабо испускал пламя и дым, сгорбившись над деликатесом, которым был деусвульф. Но деусвульф был последней надеждой макак в чёрном, и они не собирались так легко сдаваться. Они бросились к нему на помощь.

Те, кто был впереди, выдвинулись, держа перед собой свои характерные макакам щиты.

Армия в чёрном карабкалась по склону, усеянному трупами их сородичей.

Макаки, добравшиеся до деусвульфа раньше диабо, отважно пытались сдержать последнего, оттаскивая при этом деусвульфа, словно рой муравьёв, который уносит еду.

— Слишком поздно! Бегите!

Торуд кричал громким голосом, почти вопя, но его слова не долетали до места, где макаки сражались и издавали боевые кличи. На самом деле, макаки, которые стояли рядом с Каем, тоже начали бежать в пещеру, где их союзникам грозила опасность. Были также те, кто оскорбляли Торуда как труса, когда проходили мимо, потому что он был носителем стража, который предпочёл прятаться, а не сражаться.

Основываясь на недавнем противостоянии, Кай предположил, что племена, собравшиеся вокруг сердца основной территории на юге, были фракцией абридора, а макаки, в безумии стремящиеся захватить новые территории у северного предела, — племенами, разбросанными по северному региону. Это означало, что эти макаки должны были быть роялистами, поклявшимися в верности королевской семье. Они, должно быть, были теми, кого отправили с Мудрой Принцессой для помощи в войне у северного предела.

— Подождите! Нам нужен план! Вы умрёте!

Предупреждения, которые выкрикивал Торуд, были напрасны.

Даже полулюди образовывали фракции, когда в большом количестве собирались в одном месте, и это приводило к конфронтациям между представителями одного вида. Это было то, как Кай понимал их нынешнее поведение.

— Что вы хотите, чтобы мы сделали, Господин? — спросил Порек.

Кай вздохнул и снова встал прямо.

Было бы стыдно, если бы они оставались там, прячась в тени, пока макаки в чёрном так храбро сражаются.

— Полагаю, нам лучше помочь.

Отдав этот приказ, Кай шагнул вперёд, поправляя свою сползающую маску.

80

Диабо был воплощением проклятия.

Любой, кто хотя бы прикоснётся к нему, умрёт.

Кай задавался вопросом, как такое вообще могло появиться. Ему рассказывали, что некто, бывший когда-то носителем стража макак, превратился и стал диабо. Какая-то часть его надеялась, что это будет другой тип носителя стража, очень похожий на него самого.

Но это было уродливое создание, не что иное, как монстр.

Ну и как мне убить эту штуку?

Мысль о том, чтобы попытаться убить его, при этом не прикасаясь к нему, заставила Кая остановиться и задаться вопросом: «возможно ли вообще совершить такой подвиг?»

Ему пришлось бы совершать повторяющиеся атаки своим оружием с расстояния, самому при этом не получая ни единого удара. Это могло бы быть возможно, если бы у него было что-то вроде длинного копья. Но он также сомневался, что копья будет достаточно, чтобы уничтожить это массивное тело, которое почему-то горело, словно торф.

Другой вариант — использовать магию.

Магия, возможно, самый реалистичный вариант.

Он ощущал беспокойство насчёт такого умозаключения. Опыт сражения с солдатом в доспехах, членом Ригдарос, научил его тому, что носители стража никогда не должны полагаться на магию.

Когда ещё одна группа с мехом, окрашенным в другой цвет, стала приближаться со стороны входа, некоторые из макак в чёрном отреагировали на это, начав показывать на них и кричать.

Вид Кая и остальных, одетых в необычные одежды корору, насторожил макак в чёрном, но они считали, что смогут одолеть их благодаря разнице в силе между двумя видами. Многие из них кричали: «Назад!» и «Не лезьте!», пытаясь отогнать их. Макаки размахивали руками, будто прогоняли кучку детей, но Кай игнорировал их, как бы они его ни раздражали.

Если говорить прямо, Каю было бы удобнее всего позволить идиотам в чёрном немного повоевать, чтобы он смог увидеть, как диабо убивает своих врагов. Он хотел, чтобы они дали ему возможность понаблюдать за тактикой диабо и его особенностями.

Но, конечно, диабо наверняка держал несколько трюков в рукаве, раз уж не считал макак серьёзной угрозой. Если диабо не хватало достойного противника, то нужно было, чтобы деусвульф восстановился.

— Господин. Что нам делать?

— Я беспокоюсь о том белом создании. Давайте посмотрим, как дела у деусвульфа.

Под руководством Кая, Порек и остальные корору выдвинулись без лишних колебаний. С Каем во главе, группа корору пошла по направлению к спинам макак, которые утащили деусвульфа.

Передняя линия армии с трудом держалась перед лицом диабо. Макакам в чёрном было не до корору. Их глаза не отрывались от диабо, пока они продолжали делать всё те же «кыш-кыш»-жесты руками. Кай был благодарен макакам за то, что те не желали им зла открыто, но чем дольше с ними обращались как с детьми, тем больше это раздражало и тем труднее было это игнорировать.

— Дайте мне взглянуть на него.

Возле деусвульфа те, кто, должно быть, ухаживал за ним, столпились вокруг, пытаясь ему помочь.

Пока Кай ходил вокруг деусвульфа, касаясь различных интересующих его областей, белое массивное существо просто лежало там, подёргиваясь. Укротители существа смотрели на него как на помеху, но не пытались прогнать. Они были настолько заняты своими попытками помочь деусвульфу, что у них не было времени на Кая.

Я не могу найти свежих ран...

К такому выводу пришёл Кай, полностью обойдя вокруг деусвульфа. Затем он стал искать какие-нибудь внутренние травмы, скрытые от взгляда. Первое, что приходило на ум, — повреждение одного из его хрупких внутренних органов.

Чтобы найти такое повреждение, Кай открыл глаза в мир аур, используя силу, данную ему богом долины.

Кай спокойно осмотрел его область живота, проведя по ней своей рукой. Первый намёк на что-то неестественное он почувствовал на боку существа, поэтому решил попробовать расспросить одного из укротителей поблизости, который ухаживал за шерстью деусвульфа.

— Здесь внутри, кажется, всё опухло. Это то место, куда диабо ударил его?

Макаки не были самыми умными существами, поэтому Кай убедился, что задал вопрос на языке макак, чётко указывая на область, о которой спрашивал. Возможно, это было просто совпадение, но в этот самый момент тело деусвульфа сильно задрожало.

Он резко вскинул голову и попытался подняться, несмотря на то, что, похоже, всё ещё находился без сознания, но затем снова рухнул на землю. В это же время Кай почувствовал, как ему на лицо брызнула жидкость, и по запаху понял, что это было большое количество желудочного сока. От этого у него заслезились глаза, но он сохранил самообладание и вытер их рукавом.

Присмотревшись внимательнее, Кай заметил, что у деусвульфа было что-то между зубами, похожее на лошадиные удила́[1], а внутреннюю их часть было видно прямо внутри его рта. Выглядело так, будто цилиндрическая плетёная корзина была закреплена внутри его рта и заполнена какими-то выглядящими знакомо зелёными листьями.

Кай попытался подавить нарастающие внутри него эмоции, подозвав Порека ближе и попросив того проверить, действительно ли это то, о чём он думал.

Как только он убедился в своей правоте — тут же разорвал кожаные ремни, удерживающие удила́ на месте.

Лекарственное растение, похожее на то, что давали раненым в Лаге, было набито в плетёную клетку, которую он вытащил изо рта деусвульфа.

Эти листья обладали успокаивающим действием, но в больших дозах они могли быть ядовитыми, поэтому обращаться с ним было опасно.

— Идиот! Ты сломал это! Зачем?

Макака, которая, должно быть, была командиром укротителей, подошла, крича, когда увидела, что Кай порвал кожаные ремни. Но Кай не обратил внимания на этого укротителя. Он отбросил плетёную клетку в сторону и поставил одну ногу на голову деусвульфа, чтобы заставить того открыть рот.

— Восстанавливающее.

— Вот, Господин.

Порек вложил маленькую бутылочку в протянутую руку Кая. Внутри находилось специальное лекарство корору, изготовленное из остро пахнущих листьев, маринованных во фруктовом ликёре. Кай влил его прямо в горло деусвульфа.

— Этого недостаточно.

— Глаза. Они двигаются под веками этого существа. Возможно, он проснулся.

Он пришёл в сознание, но всё равно не мог двигать своим телом.

Сначала Кай подумал, что это на него так подействовал яд, приведя его в ослабленное состояние. Но потом вспомнил, каким активным он был несколько мгновений назад. И пришёл к выводу, что эффекты от яда, вероятно, носили второстепенный характер.

Основной причиной его неспособности двигаться должно было быть проклятие диабо. Кай вернулся к изучению внутренней ауры существа, сосредоточившись на областях, отличных от его хрупких органов.

Наконец он нашёл то, что, похоже, и было главной причиной.

Аура вокруг его груди такая слабая...

Его тело становилось всё холоднее, как будто органы уже начали отказывать.

Кай почувствовал от деусвульфа особую силу, которая была знакома ему как носителю стража. Он мог сказать, что это было крепкое существо, которое должно быстро исцеляться даже после тяжёлого ранения. Но по какой-то причине оно не могло использовать эту силу. Что-то было не так.

Это был могущественный божественный зверь, который сражался в бесчисленных битвах с неизвестными монстрами на северной границе. Учитывая то, как устроен этот мир, его сила должна была исходить от бога земель, или чего-то подобного, живущего внутри его тела.

А что, если ослабленная часть — это сам божественный камень?

Огромный запас духовной энергии носителя стража поступал к хозяину через его божественный камень.

Кай был уверен в этом факте, потому что на собственном опыте испытал эффекты от потери своего божественного камня. Он знал, что бог, находящийся внутри, сосуществует с хозяином, будучи запечатанным в божественном камне.

Он задавался вопросом, как божественный камень может быть ослаблен. Интуиция Кая подсказывала ему, что бог внутри камня, сам источник силы деусвульфа, находится в неактивном состоянии после того, как подвергся негативному статус-эффекту от диабо. Другими словами, бог потерял сознание. Это был бог, поэтому Кай считал маловероятным, что тот действительно мог умереть.

Если бог просто упал в обморок, то разумным решением было бы дать богу пощёчину и заставить его проснуться. Таково было несколько жестокое умозаключение Кая.

Но как я могу дать пощёчину богу?

Как только он подумал об этом, в его голове возник незнакомый образ — красный ящик.

Слова «дефибриллятор (AED)» не выходили у него из головы, а за ними быстро последовали слова «электрический разряд», которые были ему так же незнакомы.

Электрический? Разряд?

Хотя у такого необразованного мальчика этого мира, как Кай, не было способа понять эти слова, те концепции, которые за ними стояли, постепенно открывались ему. Кай не понимал, как всё это работает, но он, по крайней мере, смог восстановить пошаговый процесс, которому казалось можно было следовать, подставив способности, доступные ему здесь и сейчас.

Кай медленно провёл рукой над местом, где находился божественный камень деусвульфа, и резко вдохнул, после чего выпустил концентрированный импульс духовной энергии. В тот же момент обмякшее тело деусвульфа подпрыгнуло в воздух, словно рыба, вытащенная из воды.

Кай повторил этот процесс несколько раз, но деусвульф так и не проснулся. Похоже, ему придётся пересмотреть этот примитивный подход. Он попытался подойти к вопросу с более практической точки зрения, подобно тому, как когда впервые осваивал магию методом проб и ошибок. С некоторой неохотой он также старательно пытался вспомнить мелкие детали сложного «руководства по эксплуатации», хранившегося в его воспоминаниях.

Проще говоря, дефибриллятор был медицинским устройством, предназначенным для перезапуска остановившегося сердца с помощью электрического разряда, но его конструкция основывалась на том, как мышечные клетки в сердце двигались в ответ на электричество. Это делало электрические импульсы эффективными.

Каю нужен был набор принципов для достижения такого же эффекта.

Сейчас ему нужен был не способ стимулировать уникальный орган, известный как божественный камень; его конечной целью было дать пощёчину богу внутри, который бездельничал.

Кай попытался развить образ дальше в своём сознании. Наиболее остро он ощущал бога внутри божественного камня в те моменты, когда чувствовал неописуемое ощущение того как тот боролся у него в желудке, будучи съеденным.

Когда съел божественный камень орга, напавшего на деревню корору, и когда съел божественный камень солдата в доспехах, после их смертельной битвы, он явственно ощущал, как в его желудке что-то копошится. Как будто их боги действительно ненавидели быть съеденными.

Задумка была довольно простой, но ему стало интересно, сможет ли он как-то воссоздать ту же ситуацию. Кай тут же принялся тестировать эту идею.

Тебя сейчас съедят.

Духовная энергия Кая последовала за его мысленным образом.

Он направил её на божественный камень внутри деусвульфа и сформировал мембрану, которая обхватила его, словно пара рук. Затем он попытался сформировать из неё невидимый желудок, который себе представлял.

Как только создал ощущение желудка, наслаждающегося содержимым божественного камня, он сжал мембрану духовной энергии и почувствовал что-то вроде псевдоощущения прикосновения. Он медленно проникал через костную ткань и вскоре ему удалось пробиться сквозь твёрдый слой. После чего не смог не отпрянуть от раскалённого костного мозга внутри, как будто он только что прикоснулся к кипящей воде.

Оно горячее.

Это немного удивило его, и он даже на мгновение потерял концентрацию, но, глубоко вздохнув, снова принялся сжимать желудок.

И в мгновение ока обнаружил внутри какой-то чужеродный объект.

Вот ты где.

Он сразу понял, что это бог или часть его духа, заключённая в божественном камне. Единственное, что он мог ожидать найти внутри божественного камня, — это бог, которого он и искал.

Несмотря на то что Кай на практике продемонстрировал полезность этой техники, он не обратил внимания на то, какая сила скрывается за идеей искусственного извлечения бога, обитающего в божественном камне, в мире, где присутствие богов оказывало глубокое влияние на природу реальности. Местоположение бога внутри живого носителя стража можно было легко определить с помощью магии, даже пока он был без сознания.

Затем Кай быстро сжал желудок, как будто выливая холодную воду на потерявшего сознание бога.

Очнись! Тебя едят!

И тут он задёргался от шока.

Это было похоже на то, как если бы вы погрузили руку в воду и вытащили маленькую рыбку. Маленькая форма жизни яростно сопротивлялась, словно борясь за выживание.

В следующее мгновение глаза деусвульфа распахнулись, и он начал кашлять, когда его лёгкие снова заработали. Он извивался, а затем завыл, после чего поднял своё тело со стремительностью зверя, которая заставила Кая отступить. Существо снова стояло.

— Ого!

— Наш волк снова жив!

Укротители кричали от волнения.

Взгляд деусвульфа упал на Кая, как будто он понял, кто о нём позаботился. Каждый волосок на теле Кая встал дыбом, как только он почувствовал, какая огромная пропасть лежит между деусвульфом и человеком как формами жизни. Но мужество, которое он приобрёл, пережив множество смертельных схваток, позволило ему посмотреть прямо в глаза огромному божественному зверю.

Кай двинул подбородком вперёд, побуждая волка начать двигаться.

Возможно, ему показалось, но Кай почувствовал благодарность в глазах деусвульфа, который всё ещё смотрел на него, даже когда отвернулся.

Рота макак в чёрном была отброшена назад, когда деусвульф пронёсся сквозь них. Кай наблюдал за ним сзади и увидел, что передняя линия макак перед деусвульфом уже начала терять всякую организованность. Они стояли на телах своих павших товарищей с поднятыми щитами, а несколько носителей стража, которые, судя по всему, были командирами, рисковали жизнью, чтобы сдержать наступление диабо.

Деусвульф ринулся обратно в бой, заставив крики многих солдат макак в чёрном превратиться из воплей страдания в радостные возгласы.

Он понял, что безрассудно бросаться на диабо было глупо, поэтому теперь осторожно держался на некотором расстоянии и обходил диабо по кругу, уворачиваясь от прорастающих из него щупалец.

В тот момент, когда он оказался вне поля зрения диабо, он быстро изменил направление, спрыгнув с края плоской скалы, и приземлился на каменной платформе, расположенной позади врага, на несколько уровней выше.

Оказавшись на месте, он встал по-устойчивей и приготовился.

— Сожги его! — раздался крик Мудрой Принцессы.

Из пасти деусвульфа посыпались искры, намекая на невероятный жар, накапливающийся внутри его тела.

Следующим, что вырвалось из пасти деусвульфа, был настоящий столб огня. Он высвободил адское пламя, которое являлось не чем иным, как лучом испепеляющего жара.

[[image:/storage/reader-images/a61d815b54fbfa05a52e8e8096095c04d48804c9.jpg]]

[1] Удила́ — приспособление для обуздания лошади, деталь узды (уздечки). К удилам относятся тре́нзель, мундшту́к и пеля́м. Является средством для управления лошадью. Википедия: https://ru.wikipedia.org/wiki/Удила

81

Это и являлось настоящей причиной того, что тела макак, которые они ранее видели снаружи Дэхоуси, были обгоревшими.

Звуки взрывов, которые казались такими неуместными в этом мире, вероятно, тоже были из-за этого.

Огненное дыхание!

Ходили слухи, что есть мифическое существо, известное как дракон, которое внешне напоминает лагарто, но может извергать огонь из своей пасти.

Конечно, такого живого существа в этом мире не существовало. Кай знал, что это не более чем фрагмент его воспоминаний, связанных с прошлой жизнью. Просто это название пришло к нему в голову в тот момент, когда он собственными глазами увидел этот трюк.

Думая рационально, он был уверен, что это должна была быть какая-то разновидность магии огня.

Выпускать столь интенсивное пламя изо рта было не под силу ни одному обычному существу. Вместо того чтобы выпускать его из руки, оно вырывалось из пасти. Пожалуй, это было единственным отличием в используемой им технике.

Разве его пасть не нагревается изнутри?

Жар огня может обжечь плоть.

Люди бы с лёгкостью обожглись, если бы дотронулись до пламени своей рукой. Казалось, нет никакого смысла в том, что магия огня выходит из горла, ведь это всего лишь полый туннель, проходящий через тело существа.

Диабо внезапно оказался охвачен интенсивным пламенем, но медлительное существо даже не попыталось убежать. Единственной его реакцией было прекратить «клевать» павших макак и поднять голову к находящемуся над ним деусвульфу. Даже будучи полностью охваченным этим пламенем, обладающим разрушительной силой, он едва двигался.

Подобно плохо горящему влажному углю, диабо твёрдо удерживал свою чёрную форму внутри пламени. Теперь Кай был уверен, что магия на диабо не подействует. Даже тело носителя стража, будучи обыкновенной плотью, лишь слегка пострадало от простого огня, стоило ему приобрести некоторую сопротивляемость. Такой исход не был столь уж удивительным.

Деусвульф понял, что его атака не оказала эффекта, и отпрыгнул назад. Мгновение спустя щупальце, выросшее из спины диабо, словно грива, хлестнуло по тому месту, где стоял огромный волк.

Послышался полный разочарования рык, исходивший от деусвульфа, который теперь, держась на некотором расстоянии, принял низкую стойку. Прекрасный белый мех на его теле замерцал и, казалось, что огромное количество духовной энергии хлынуло из тела божественного существа.

Именно в этот момент Кай окончательно убедился, что деусвульф также является носителем стража, внутри которого обитает какой-то сверхъестественный бог. Ему показалось, что он почти может увидеть кумадори, скрытый под мехом этого существа.

Убей его!

В этот самый момент бог долины бушевал внутри Кая, требуя, чтобы тот бросился в разворачивающуюся перед ним битву. Он сжал рукава надетой на нём одежды солдата корору, стараясь не поддаться эмоциям бога долины.

Магия огня не сработала. Острые когти и клыки, которыми можно было убивать злобных тварей, бродивших по снежным равнинам, тоже оказались бесполезны перед лицом проклятия диабо. Вместо того чтобы продолжать оставаться сторонним наблюдателем, Кай начал серьёзно обдумывать, как он собирается атаковать это существо. Но затем деусвульф сделал свой ход.

Его атака была простой и незамысловатой — укус.

Кай приготовился к худшему, думая, что от отчаяния деусвульф стал безрассудным, но последующие события вызвали у него замешательство, поскольку дикая битва перед ним приняла неожиданный оборот.

Но как?

Деусвульф спрыгнул с высокой платформы, вонзил свои клыки в горло диабо, а затем провернул своё тело в воздухе так, чтобы вращение происходило вокруг его клыков. Он набросился на него, используя лишь свои твёрдые как железо клыки, но продемонстрировал поразительные боевые способности, поскольку, используя мощь своей челюсти, словно тисками сжал и разорвал прочную кожу противника.

Затем деусвульф мягко приземлился на землю и выплюнул кусок плоти, как что-то, чего лучше не касаться. Чтобы закрепить этот свежеобретённый путь к победе, он бросился на зверя ещё раз, не отдохнув ни мгновения.

Кай был ошеломлён, наблюдая за происходящим.

— Почему он не был проклят? — пробормотал Кай, но никто ему не ответил.

Даже Торуд и Порек, несмотря на их многолетний опыт как носителей стража, потеряли дар речи от этого странного события.

Деусвульф казался беспомощным, но теперь он бросался на диабо так, будто никакой проблемы никогда и не было. И, к всеобщему удивлению, больше не было никаких признаков негативного статус-эффекта, который обычно возникал при прикосновении к диабо.

Убей диабо!

Бог долины также становился всё более возбуждённым. Возможно, он ругал своего хозяина за то, что тот бездействовал, пока добычу, на которую они пришли сюда охотиться, убивал кто-то другой.

Но, конечно, Кай не двигался. Барон говорил ему, что носитель стража, который бездумно бросается в бой, оставляя победу на волю случая, долго не проживёт. Только дурак вступит в бой, не попытавшись понять, почему деусвульф смог остаться невредимым.

Среди макак, одетых в чёрное, в таких глупцах недостатка не было.

Несколько носителей стража, поддерживавших линию фронта, ринулись вперёд, чтобы поддержать атаки деусвульфа.

Эти полулюди, с их превосходящей мускульной силой, предпочитали использовать грубое и тяжёлое оружие, например топоры. Гибкие топоры, которыми орудовали макаки в чёрном, были именно таким оружием, и, из-за веса их лезвий, медленно ускорялись перед каждым ударом.

Кожа диабо, очевидно, была намного прочнее, чем у носителя стража. Оружие, которое они использовали, казалось, способно разрубить хрупкого человека надвое, даже если на том были доспехи. Но лезвия этого оружия едва могли пробить поверхность тела диабо. Тем не менее макаки в чёрном продолжали яростно атаковать. Они должны были понимать, что, если есть хоть какая-то надежда на выживание, они должны продолжать свои попытки. Но диабо не обращал на них внимания: он отмахивался от них своими щупальцами, как от муравьёв, кусающих его кожу.

Это позволило Каю найти ответ на один из его вопросов. Когда несколько отброшенных макак, упали на землю и оказались не в силах пошевелиться, это показало ему, что проклятие диабо не исчезло.

Он всё ещё проклинает их. Так как же?..

Битва между диабо и божественным зверем всё ещё продолжалась. Они отчаянно сражались, как дикие звери, вырывая друг у друга кости и куски плоти.

Хотя диабо был больше в обхвате, тело деусвульфа всё же было в несколько раз больше макаки. Один укус мог вырвать макаке брюхо, а его когти были достаточно длинными, чтобы наносить ужасающие рваные раны.

Движения диабо оставались медленными. Основное, что требовало внимания, — это непредсказуемые движения его щупалец.

Со стороны казалось, что бой идёт не так уж плохо. Макаки в чёрном, которые раньше наблюдали за безнадёжной и разрушительной битвой, теперь беззаботно подбадривали друг друга, несмотря на то что многие из их сородичей уже пали. Теперь они знали, что их деусвульф более чем достаточно силён, чтобы справиться с диабо.

Веди меня, Бог Мой.

Каким-то образом деусвульф внезапно обрёл иммунитет.

После того как он поглотил солдата в доспехах — начал чувствовать себя несколько ближе к богу долины, но всё же тот не отвечал ни на один его вопрос. Его предшественник, должно быть, имел опыт борьбы с диабо, и теперь Кай нуждался в уроках, извлечённых из этих сражений. Лицо Кая под маской оставалось хмурым и раздражённым.

Затем, пока группа корору стояла и наблюдала за схваткой двух зверей над ними, кусок плоти, вырванный из диабо, упал рядом с ними.

Открытая поверхность тела диабо, откуда была вырвана плоть, загорелась синим цветом с новой силой, а маленький кусочек оторванной плоти пульсировал, словно самостоятельная форма жизни.

Его поведение напомнило Каю амёбу, хотя раньше он никогда её не видел и не слышал о ней.

Разбросанные куски плоти, откушенные деусвульфом, вели себя одинаково, и своими беспокойными движениями всё ближе и ближе приближали себя к основному телу. Были даже такие куски, которые присоединялись к основному телу, что выглядело так, словно их поглощала задняя часть того существа.

Это являлось доказательством того, что тело диабо способно бесконечно регенерировать. Казалось, что деусвульф сражался с ним на равных, но на самом деле он был вынужден вести тяжёлую битву, из которой нет выхода. Так понимал это Кай.

Внутренняя часть диабо... если присмотреться, она похожа на сочный костный мозг из божественного камня. Он чёрный, но я могу немного видеть сквозь него...

Эта мысль пришла ему в голову, когда Кай на мгновение посмотрел на существо как на еду — обычная привычка для людей, живущих в бесплодных землях пограничья. Это заставило его криво улыбнуться, потому что от такого мяса стошнило бы даже собаку.

Куски отрывались один за другим, но они продолжали сливаться с основным телом, регенерируя его. Битва казалась бесконечной. Вернее, она должна была закончиться поражением деусвульфа, когда тот наконец выдохнется. Кай чувствовал, что должен нанести удар, пока у деусвульфа есть силы сражаться, иначе такой исход будет неизбежен.

Когда Кай двинулся вперёд, Порек и корору последовали за ним. Не похоже, что от них будет много пользы в бою, но они могли хотя бы отвлечь внимание, кинуть дурно пахнущие мешочки, которые захватили с собой, и бросить песок ему в глаза.

Прежде всего, мне нужно избегать прикосновений к нему.

Вождь племени Нэнэм дал ему железный топор, когда они отправлялись в путь. Кай попробовал взмахнуть им и почувствовал его вес. Он понял, что это оружие, взято у орга. Сделано оно было грубовато, но в руке ощущалось знакомо.

Кожа носителя стража укреплялась защитными благословениями его бога, но какой бы прочной она ни была, никогда не становилась твёрже железа. Основываясь на этом рассуждении, носители стража сражались оружием, изготовленным из железа.

Он слышал, что, до превращения, диабо был обычным солдатом-макакой, которого повысили до носителя стража. Вопрос заключался в том, какие изменения вызвало превращение в диабо.

Казалось, что клыки деусвульфа могут пробить его кожу. В таком случае, вполне вероятно, что железное оружие тоже сработает. Кай нанёс рубящий удар топором, используя свою силу как защитника, вложив в него невероятную силу.

Когда его атака достигла цели, ему показалось, что он ударил по камню, обтянутому дублёной шкурой.

Он был уверен, что его атака сработала, но большая часть силы удара была отражена обратно. Единственной причиной, по которой он смог сохранить хватку, несмотря на онемевшие руки, было то, что он отчасти ожидал этого. Он догадался, что диабо и должен быть таким твёрдым, после того как увидел, с каким отчаянием макаки в чёрном атакуют его.

Так вот насколько он твёрдый...

Он увидел, что на лезвии его топора появилась трещина.

Грубый топор больше подходил, чтобы рубить им кости, не то что плоть, но он треснул после первого же удара.

Это имело смысл. Это было нечто большее, чем то, с чем могла справиться разношёрстная кучка носителей стража. Существовало очень мало способов атаковать это существо, которые были бы действительно эффективны.

Кай яростно взмахнул топором в сторону. Он инстинктивно отбил одно из щупалец диабо, летевших на него. Теперь он понимал, какие атаки чаще всего использует медлительный диабо.

Он заметил, что диабо, похожий на гигантскую саламандру, поднял верхнюю часть тела, чтобы посмотреть на корору, пытающихся отвлечь его, находясь в слепой зоне. Крики Порека и других корору, стоявших за диабо, не были слышны, поскольку они отошли назад, подальше от угрожавшей им огромной массы.

Его кожа была жёсткой, а его масса равнялась целому длинному дому из деревни Кая. Даже если в ярости отрезать ему плоть, смертельный удар вряд ли будет нанесён.

Напрашивался единственный вывод: чтобы лишить это существо жизни, нужно нанести удар в какую-то жизненно важную область. Деусвульф отчаянно наращивал интенсивность своих атак, целясь в горло и кишки, которые обычно были жизненно важными областями живых существ. Всё живое умрёт, если ему отрубить голову. Это было разумное умозаключение.

И тут Кай почувствовал, что за ним наблюдают.

Он поднял голову и увидел Мудрую Принцессу, прячущуюся в отверстии наверху. Наблюдая за происходящим из этого отверстия, она внимательно следила за Каем.

Несмотря на то что макаки имеют более массивное телосложение, чем люди, она была довольно маленькой для представителя своего вида. Под белым мехом и чешуйчатыми доспехами её тело было, пожалуй, лишь немногим больше, чем у Кая. Её лицо было едва видно, и оно гораздо больше походило на человеческое, чем на лица других макак. С виду она почти могла сойти за человеческую женщину. Старейшая семья, которую макаки почитали и считали королевской, могла быть продвинутой породой с интеллектом, превосходящим других представителей их вида.

Когда их взгляды неожиданно встретились, Мудрая принцесса сохранила самообладание, подобающее королевской особе. Не дрогнув ни на мгновение, она посмотрела Каю прямо в глаза.

82

Почему я нахожусь в таком месте?

Зайена огляделась вокруг, словно только что очнулась от забытья. Реальность снова обрушилась на неё. Вместо тонизирующего средства у неё были высушенные листья, которые целитель советовал ей выбросить. Она прожевала их всего 10 раз, прежде чем выплюнуть обратно. Это означало, что их действие ослабло, но это было вещество, вызывающее привыкание, поэтому у неё не было выбора.

Сколько бы она ни мотала головой, ей всё же пришлось принять эту реальность.

Где я? Почему здесь так воняет, что хочется оторвать себе нос? Что за абсурдно огромная чёрная штуковина ползает у меня перед глазами? Никто не говорил мне, что оно будет больше, чем деусвульф.

Ей хотелось найти хоть какое-нибудь место, неважно какое, лишь бы сесть и заснуть. Из-за спешки она не могла нормально отдохнуть в течение последних двух ночей. Пока эти бесполезные мысли беспокоили её, Зайена пыталась контролировать чудовищного волка, который, при первой же возможности, загрыз бы её на смерть, и отдавала приказы, отправляющие её драгоценных последователей на верную смерть.

Почему меня зовут Мудрой Принцессой?

Горе этой беспомощной, глупой девчонке.

Ей казалось, что она может сохранять рассудок, только когда мыслит подобным образом.

Её народ превозносили её как Мудрую Принцессу.

Она не была скромной. Макаки никогда не были такими же сообразительными, как другие окружающие их виды. Им не хватало мастерства в металлургии, которым обладали орги, и мудрости, позволявшей людям создавать обилие пищи из мелких, как песчинки, зёрен.

Они были просто крупным, выносливым видом, который знал, как продолжать сражаться. Быть восхваляемой у этого народа, как «мудрая» — не было таким уж большим достижением.

Мудрая Принцесса.

Она сомневалась, что обладает талантом, достойным такого титула. Она была дерзкой молодой госпожой, которая была не более чем просто самым молодым членом самой старой семьи, в которой текла кровь первого короля. Зная об опасности, связанной с её положением, она решила рискнуть своей жизнью, чтобы пойти против их обычаев. Ей неожиданно повезло, когда она создала плацдарм в Нове. Её отец, король, всегда был чрезвычайно недоверчив, но именно безумие в крови старейшей семьи заставило его устроить политическую чистку, из-за чего народ стал отдаляться от него. Многие из его собственных детей также были убиты, что заставило тех из них, кто остался в живых, бежать из дворца. Ей удалось спастись и бежать вместе с братьями и сёстрами в Нову, на севере, хотя у неё не было стража, даже низкорангового дикого бога, которого вполне могли бы дать незаконнорождённому ребёнку королевской семьи. Оказавшись там, она отчаянно пыталась обеспечить себя хоть какой-нибудь землёй и богом, чтобы иметь возможность найти место для жизни.

Она не обладала мудростью изначально.

Она была вынуждена обрести мудрость, чтобы выжить.

Макаки, добравшиеся до северного предела, оказались скованы бесконечной борьбой, ради защиты своей земли. Они попросили помощи у одного племени, которое могло выступить посредником и позволить им заключить мир с другим видом у северного предела, который яростно нападал на них. Племя длиннохвостых лис служило гигантским божественным волкам, живущим на вершине священной горы на севере, и члены этого племени также считались безупречными священными созданиями. Они владели плодородными землями внутри неприступной котловины.

Она хотела эту землю.

Таким образом, вождь их племени был обманом завлечён на встречу, где его и убили. Она не чувствовала вины. Возможно, она сама была поражена безумием, которое было обыкновенным для членов старейшей семьи.

Они захватили землю, украли их священную силу и даже не постеснялись украсть гигантского священного волка, которому те поклонялись. Вождь агрессивного племени, с которым они собирались вести переговоры, был взбешён, но после того, как она завладела священной силой длиннохвостых лис, ей удалось обмануть священного волка и забрать его детёныша. Разъярённый гигантский волк блестяще разгромил первую волну другого вида, чем склонил на её сторону многих её недоброжелателей. Она успешно переломила ситуацию.

Ей приписывали быстрое расширение Новы у северного предела, она добилась преданности многих агрессивных племён и создала себе армию, которую не мог игнорировать даже её отец. Но даже так, она не считала себя достойной высокого титула Мудрой Принцессы.

Если я такая мудрая, то зачем я вернулась сюда? Почему я должна бросить Нову после того, как мы наконец закрепились там?

Она неустанно трудилась, чтобы собрать элитных солдат, и не могла позволить себе потерять их. Но теперь они тратились впустую на битву против диабо.

Она исправляла ошибки, допущенные её глупым братом, который слишком легко поддался влиянию своей младшей сестры. Но её брат был слишком безрассуден во многих отношениях, и он навлёк на себя ненависть многих племён. Бесчисленные проклятия, которые они наложили на могильник его бога, были подобны распятию и привели к его превращению. Было бы лучше, если бы он обратился в диабо ещё в Нове, но только потому, что это произошло в другом месте, не означало, что она не могла просто закрыть на это глаза.

К тому же, было бы вполне справедливо, если бы трусливым племенам юга пришлось самим убивать диабо, учитывая, что они просто смотрели, как кровь проливается на передовой у северного предела.

Это из-за моей крови? Я ничем не лучше отца?

Из клетки, которую она держала за спиной, донеслось слабое поскуливание щенка, зовущего свою мать. Из-за того, что они так перенапряглись в пути, щенок ослаб сильнее, чем следовало бы. Если бы жизнь щенка оборвалась сейчас, деусвульф, без сомнения, заживо разорвал бы Зайену на части. Ненависть к ней заставила бы его сожрать её.

Вспоминая все свои грехи, она не ощущала в себе ни капельки мудрости.

Единственное желание, которое постоянно крутилось у неё в голове, — защитить родину своего народа. В неё словно вселились её предки, и она была ведома их стремлениями.

Несмотря на все унижения, которые ей пришлось пережить, несмотря на неоднократные возможности передумать, её сердце никогда не менялось, и она всегда приходила к одному и тому же решению.

Мой отец, должно быть, смеётся над своей глупой дочерью, наблюдая за ней из подземного мира.

Её отец, некогда внушавший страх, был съеден.

Ей сказали, что, оголодав, его с жадностью сожрала толпа тех, кто прятался внутри дворца. Если королевский бог уже вернулся в могильник, значит там, в глубине дворца, где сидел диабо, трон — место, которое должно принадлежать только членам старейшей семьи, — был беззащитен и ждал нового преемника.

Она не могла допустить, чтобы его занял кто-то недостойный. Поклявшись кровью и честью своего славного вида, она обязана была вернуть себе королевского бога.

Она знала, что, стоит ей решиться на это, сразу же окажется поймана в паутину бога-паука, чья сеть удерживала всех, связанных судьбой.

Все остальные дороги были теперь для неё закрыты, и она вынуждена была следовать по тому пути, который сама для себя выбрала.

Зайена бормотала себе под нос, не веря своим глазам.

Что это там за мелочь?

До этого момента она даже не замечала, что это существо было там.

На родине 100 000 макак, территория королевского дворца была скрыта глубоко внутри Дэхоуси у великого озера. Именно здесь обитал королевский бог, и ни одному другому виду никогда не разрешалось сюда входить, с того самого момента, как его впервые обнаружили их предки.

Теперь же она увидела, что это место стало приютом для некоторых незваных гостей.

Этого не может быть... Это корору.

Как доминирующий вид в лесу, макаки заставляли более слабые виды подчиняться, не терпя сопротивления. Одним из таких видов были корору, которые славились своей ловкостью и способностью производить ценные товары.

Подчинённые виды были вынуждены платить дань, и корору приходилось делать подношения при каждом удобном случае, потому что у них хранилось много ценных вещей. Сама Зайена носила много аксессуаров, сделанных искусными ремесленниками корору. Вероятно, изделия, которые они производили, можно было найти в огромных количествах у королевских семей и вождей племён повсюду.

Это означало, что никто из макак не испытывал ненависти к корору. На самом деле, они испытывали к ним странную привязанность, словно к ценному домашнему скоту, который никогда не убивали без нужды.

На протяжении многих поколений чужакам не разрешалось входить на территорию королевского дворца. Любой представитель другого вида, пробравшийся сюда без приглашения, был бы изгнан, вызвав гнев не только королевской семьи.

Но сейчас, когда незваными гостями оказались мирные корору, Зайена почувствовала, что это даже забавно.

Ей показалось, что она стала свидетелем самой странной вещи. Словно животное вырвалось из загона и весло отправилось к своему хозяину в дом.

В руках у самца корору был полноразмерный оргский топор, которым он рубил диабо. Было сложно разглядеть, какой эффект оказывала каждая атака, но степень его силы была очевидна из слабой реакции диабо, который вообще не чувствовал боли.

Трудно было не посмеяться над этой кучкой корору, которые не знали своего места. Она отдала приказ своим людям изгнать чужаков, вторгшихся на их священную землю.

— Выбросьте этих идиотов наружу, — сказала она им.

Её драгоценные солдаты добрались до северного предела и сражались в жестоких битвах за Нову. Им не составило бы труда оставаться организованными в бою с диабо, пока деусвульф отвлекал его. Именно эта вера заставила Зайену решить, что несколько её солдат в чёрном можно выделить, чтобы разобраться с корору. Она взяла с собой группу солдат, считавшихся элитой даже внутри Гахама. Среди них даже было около дюжины носителей стража. 10 из них были новыми носителями стража, которым были дарованы боги, недавно украденные у северного предела. Они были свирепыми бойцами с исключительной преданностью.

Быстрее всех на указания Зайены откликнулся молодой солдат по имени Сеод. Это был мужчина, который стал очень уверенным в себе после обретения стража и так мало знал о своём месте, что позволил себе влюбиться в Зайену, которой служил. Она даже слышала, что он хочет быть её супругом. У Зайены не было проблем с дерзкими самцами. Она окружила себя самцами, которые постоянно состязались, демонстрируя свою храбрость, и она могла оценивать их ценность, держа под строгим контролем.

Они слишком отчаянны. Эти глупые самцы.

Отряд Сеода, пытаясь приблизиться к корору, начал двигаться вокруг плоской каменной скалы, на которой сидел диабо, но некоторые из них так сильно боялись врага, что спотыкались и теряли равновесие, из-за чего не раз падали на каменную террасу.

Именно Сеод, исключительно крепкий самец, который шёл впереди, первым преодолел все препятствия и приблизился к группе корору с безразличным видом.

Корору использовали свои игрушечные копья, чтобы угрожать Сеоду, но для носителя стража это не являлось угрозой. Взмахом руки он отбросил их копья в сторону.

— Возвращайтесь в свои гнёзда! — закричал он на них так громко, что его голос можно было услышать даже среди этого хаоса.

Он не был нежен, хватая каждого корору и бросая вниз. Они исчезали один за другим, но именно последний, самый пожилой корору, вызвал у Сеода проблемы. Он не раз проявлял стойкость, когда его атаковали. Похоже, это был один из ключевых носителей стража корору, но Сеод был сильным трес сигилом, так что он не был ему ровней. Как только прибыли остальные солдаты и пожилому корору стало некуда отступать, его тоже сбросили.

Естественно, Зайена также хотела избавиться от довольно дерзкого солдата-корору, который был не на своём месте, сражаясь с диабо. Сеод заметил последнего корору, которого он чуть не пропустил, и с почти скучающим видом протянул руку, чтобы схватить его снизу. Он уже собирался поймать его за ногу, но по случайности корору наступил ему на руку. И тут произошло нечто невероятное.

Невозможно.

Даже не глядя в его сторону, солдат-корору ударил подошвой своей обуви по лицу Сеода, как раз когда тот собирался схватить его обеими руками. Удар был настолько сильным, что Сеод, спотыкаясь, попятился, хотя был в несколько раз больше корору.

Разъярённые солдаты начали окружать его, но затем он сделал нечто такое, отчего все солдаты внезапно замерли.

Должно быть, этот солдат-корору был ещё одним носителем стража. Зайена не могла видеть его лица, но знала, что он, должно быть, продемонстрировал кумадори, а по выражению лиц солдат, стоявших перед ним, можно было предположить, что это кумадори довольно высокого уровня.

— Чего уставились? — одной этой банальной фразы было достаточно, чтобы группа из более чем 10 солдат отступила.

Как смеет этот корору.

Зайена проклинала корору про себя. Она видела, что солдаты Гахама слишком боялись кумадори, который видели на лице корору.

Но враг был корору, а корору намного слабее макак. Если бы они напали на него все разом, маленький корору никак не смог бы защититься от их длинных и мощных рук, каким бы ни был его сигил.

Но, несмотря на приказ Зайены, испуганные воины Гахама бросились прочь от плоской каменной скалы. Зайена не смогла сдержать раздражённого вздоха, когда увидела, как они бегут, словно дети, играющие в догонялки.

Даже Сеод, который наконец-то забрался обратно на террасу, сердито кричал, чувствуя стыд за поведение своих подчинённых. Не сумев вернуть контроль, он покраснел от гнева и бросился на солдата-корору, стоявшего несколькими уровнями выше, пытаясь запугать его.

Он совершенно позабыл, что рядом был диабо. Длинные руки Сеода позволяли его огромному телу с лёгкостью взбираться по террасам. Как только Сеод приблизился к уровню, с которого можно было дотянуться до ноги противника, диабо поднялся. Точнее, он приподнял нижнюю часть тела и нанёс размашистый удар задней лапой, которая была скрыта под его телом.

Солдат-корору был достаточно проворен, чтобы уклониться от атаки, но, похоже, он понял, что Сеод вот-вот окажется на пути ноги диабо.

Всё произошло в одно мгновение.

Солдат-корору взял железный топор, выглядевший непомерно большим по сравнению с его маленьким телом, и, как только оказался между Сеодом и ногой диабо, прижал его к плечу, чтобы тот послужил ему щитом.

Разница в размерах должна была означать, что это маленькое существо будет легко отброшено в сторону, но край каменной скалы слегка загибался вверх, так что корору удалось упереться ногами в поверхность и едва суметь защититься. Сеод, должно быть, был потрясён. Он снова жалко свалился с плоской каменной скалы.

Зайена выдохнула весь воздух из лёгких и на какое-то время забыла, что нужно дышать.

Это было неожиданно.

Любой, кто прикоснётся к диабо, будет убит проклятием.

Эти знания передавались в старейшей королевской семье с древнейших времён. Действительно, она видела, что несколько её носителей стража уже не могли двигаться. Даже деусвульф, который был их последней надеждой, на какое-то время полностью потерял сознание.

Хотя быстрое вмешательство укротителей привело его в чувство, в тот момент Зайену прошиб холодный пот. Даже древние волки, которые охотились на нечисть, бродившую по снежным равнинам, могли мгновенно погибнуть от проклятия диабо, если были неосторожны. Это была достаточно серьёзная угроза, чтобы по спине более слабых существ, рождённых в этом мире, пробежали мурашки. Диабо пожрал бы все благословения богов земель, которые наполняли этот мир. Но простое существование заставляло их гореть синим очищающим пламенем, поскольку сам мир отвергал их. Такие существа были вынуждены красть божественную силу благословений у других, лишь бы их воплощение могло продолжать существовать. Более слабые формы жизни лишились бы силы, дающей им жизнь, при малейшем прикосновении.

Она поняла, что один из её важных солдат только что был спасён ничтожным корору. Инстинкты упрямо подсказывали ей, что этого не может быть.

Низкий корору нанёс ответный удар, с силой толкнув диабо, отчего его крупное тело соскользнуло вниз. Даже видя, как диабо отталкивают назад, она всё равно отказывалась принимать происходящее.

Солдат-корору подобрал грубый щит, оставленный одним из членов отряда Сеода, и проверил, достаточно ли он велик, чтобы скрыть всё его тело. Затем он отбросил железный топор, который был его единственным оружием, как будто от него больше не было никакой пользы.

Он многократно врезался в большое тело диабо, словно проверяя прочность щита, который держал. Деусвульф всё ещё атаковал диабо с другой стороны, но тут он почувствовал ударную волну, достаточно сильную, чтобы она заставила его поспешно отступить. Нет сомнений, самому диабо было бы трудно выдержать эту ударную волну в лоб.

Щупальца полетели, приближаясь по дуге, словно пытались достать солдата-корору за деревянным щитом. Но корору поднял голую руку, чтобы отмахнуться от щупалец, словно они были лишь мелкой помехой. И она своими глазами увидела, что они действительно оказались отброшены. Хотя «отброшены» было не совсем верно. Больше похоже на то, что их отрезали.

Солдат-корору ничего не держал в руках, но отрезал щупальца с такой лёгкостью, словно в руках у него был невидимый меч. Кнуты из плоти, образовавшиеся из щупалец, дождём падали рядом с корору, заставляя Сеода и его отряд, которые уже отступили, испугаться ещё больше и броситься бежать.

Что это за существо?

В нижней части деревянного щита находилось остриё, которое можно вставить в трещину скалы. Солдат-корору спокойно вздохнул, закрепив щит на месте, а затем поправил свои грязные бледно-рыжие волосы, завязав их ещё раз.

— Наш защитник! — крикнул кто-то.

Когда Сеод и остальные ушли, корору собрались вместе и, похоже, проверяли, не пострадал ли кто-то из них.

Зайена увидела, что к ним присоединился вождь племени, достаточно могущественный, чтобы даже она узнала его.

Это был Торуд, вождь племени Нэнэм. Торуд был подчинённым абридора, того самого, который украл у её отца столько преданности и называл себя действующим королём.

Племя Нэнэм, должно быть, сыграло какую-то роль во вторжении корору.

Зайена затаилась, покусывая палец и напряжённо размышляя.

Она покрепче схватила клетку со щенком, которую держала обеими руками.

83

Во взгляде Мудрой Принцессы, который падал ему на голову из отверстия сверху, Кай не чувствовал злобы. Однако, когда макаки в чёрном попытались выдворить корору из пещеры, стало ясно, что она им определённо не друг.

Если бы это было возможно, он хотел бы сотрудничать с силами Мудрой Принцессы, которые всё ещё сохраняли боевой порядок. Но, похоже, ему придётся продолжать внимательно следить за их действиями, придумывая какой-нибудь другой способ использовать их в своих интересах.

По счастливой случайности, он раздобыл щит. Для макак это стандартный предмет экипировки, но грубый деревянный щит был широким, толстым и прочным, и если бы не их высокая физическая сила, то они не смогли бы использовать такие щиты. У них, должно быть, была производственная зона, скрытая где-то в лесу, поскольку щит был обильно промазан замазкой, которой у людей было мало, и они использовали её в качестве отвердителя очень экономно.

Неплохая вещица.

Кай несколько раз попробовал протаранить диабо, и ему действительно удалось оттолкнуть его огромное тело. Сама по себе плоская каменная скала была не особенно широкой, поэтому ему нужно было освободить место для разбега, чтобы набрать немного силы.

Он обнаружил, что его невидимый меч способен прорезать диабо, как и всё остальное. Отсечь одно из двух щупалец было серьёзным делом. Деусвульф яростно сражался с другой стороны, и даже если это был диабо, ему всё равно было трудно справляться с атаками с обеих сторон одновременно.

Теперь Кай, когда нашёл способ защищаться от диабо, почувствовал, как внутри него нарастает ощущение спокойствия. Он внимательно следил за движениями диабо и деусвульфа, снова обдумывая вопрос, который не давал ему покоя уже некоторое время: «Почему на деусвульфа не действует проклятие диабо?»

Как только деусвульф понял, что огненное дыхание не оказывает никакого эффекта, его поведение изменилось.

Деусвульф признал, что стоящий перед ним диабо — не тот враг, к которому можно относиться легкомысленно, и духовная энергия хлынула из его тела, пройдя рябью по его прекрасному меху, словно он как-то подготовил себя.

В тот момент он почувствовал лишь смутное ощущение, что что-то изменилось. Кай предположил, что бог деусвульфа почувствовал опасность для своего хозяина от сражения с диабо, и наделил того каким-то сопротивлением или защитным благословением.

Это напомнило ему битву с оргом в доспехах.

Магия огня, которая являлась его секретным приёмом, оказалась неэффективной, когда он использовал её во второй раз. Он вспомнил, как солдат в доспехах разразился хохотом, насмехаясь над ним за использование проклятий.

Носители стража, в которых обитал бог, уже имели прочную кожу для обеспечения безопасности находящегося внутри бога. Если они сталкивались с каким-то внешним эффектом, угрожающим жизни сосуда-хозяина, бог внутри них немедленно защищал своего хозяина, даруя благословение, которое обеспечивало сопротивление этому эффекту.

Деусвульф однажды выдержал смертельное проклятие диабо.

Значит, бог должен был предоставить какое-то сопротивление против него. Таков был ход рассуждений Кая. Но если сосуд-хозяин или бог внутри не понимали, что вызывает этот внешний эффект, не было никакого способа активировать сопротивление. Доказательством этого было то, что невидимый меч Кая мог неоднократно наносить урон солдату в доспехах.

Другими словами, это означало, что либо деусвульф, либо бог, который его благословил, поняли природу смертельного проклятия диабо и причину негативного статус-эффекта. Для Кая и макак это проклятие было необъяснимым, но для деусвульфа это было частью какого-то уже существующего знания, которое тот обрёл в своей повседневной жизни.

На краю северного предела божественные звери непрерывно обеспечивали защиту от «злых существ», но Кай не знал, что это были за существа. Однако было логично, что в битвах с этими неизвестными существами можно было получить некие особые знания.

Те, кто бродил по снежным равнинам на краю, где даже самые выносливые полулюди не могли долго выживать, возможно, не подчинялись естественным законам мира, и даже возможно, что эти формы жизни были чем-то похожи на диабо.

Эй, Бог Мой.

Кай попытался направить свои мысли внутрь себя.

Бог долины почитался окружающими как защитник и внушал страх. Не может быть, чтобы он ничего не знал о диабо. Он даже наполнился убийственной яростью, как только увидел это существо, поэтому трудно было представить, что он ничего о нём не знал.

Дай мне какое-нибудь сопротивление против диабо.

...

Начать разговор оказалось не так-то просто.

Кай чувствовал себя так, будто пытается общаться с одним из деревенских стариков, у которого были проблемы со слухом. У старых мужчин и женщин всё ещё были свои плюсы, и он ничего не имел против них, пока они работали, но сейчас было не время позволять богу долины сидеть без дела.

Если он собирался продолжать притворяться, что не слышит, то у Кая были на этот счёт кое-какие идеи. Бог долины находился внутри его божественного камня. И совсем недавно Кай нашёл новый способ воздействия на бога, который использовал его тело в качестве оболочки.

Эй!

Внутри него уже находилось так много духовной энергии, что ему не было нужды её собирать. Сформировать «желудок» не составило труда.

Он представил, как сжимает открытые руки.

Одного этого мысленного образа было достаточно, чтобы сила Кая достигла бога внутри его божественного камня. Маленькая форма жизни, свернувшаяся и покоящаяся, внезапно проснулась. Именно такой образ пришёл ему на ум.

Ты должен сказать мне! Как мне победить диабо?!

Кай визуализировал свои слова в виде образов и отправил их своему богу. Получив изображение, его бог замер, словно лягушка, на которую попали брызги воды, а затем начал бормотать что-то, звучащее как серия бессвязных проклятий. Его бог был наполнен жгучей ненавистью к диабо, и было неясно, достигли ли слова Кая его ушей.

Кай много раз видел, как люди могли впадать в замешательство после получения опасной для жизни раны в бою. Они несли всякую чушь всем, кто их слушал, словно пытаясь, чтобы их последние слова были услышаны, но было удивительно, как, согласившись с ними, можно завязать разговор.

Кай продолжал следить за движениями диабо, пока небрежно отвечал своему богу.

Омерзительный, омерзительный...

Полностью согласен. Я терпеть не могу эту штуку.

Он разъедает землю; он вторгается.

Воу, звучит ужасно.

Быстрее. Быстрее. Он должен умереть. Он должен.

Конечно, я убью его прямо сейчас.

Да. Он должен умереть. Не трать время!

Но как мне его убить?

Быстрее! Быстрее!

Ага, но я спрашиваю как.

Проткни его! Разбей его пристанище!

Наконец-то.

Это была та самая информация, в которой он нуждался.

Внутри диабо находился божественный камень.

Естественно, у носителя стража он должен был где-то располагаться ещё до превращения в диабо, и в процессе превращения хозяина в мясной сосуд, божественный камень стал жизненно важной точкой, встроенной в тело диабо. Божественный камень был местом, где диабо укоренялся, при появлении в этом мире. Диабо погружался в него в поисках благоприятной среды, подобно любому обычному богу земель, который использовал божественный камень как место покоя внутри своего хозяина.

То, что называли божественным камнем, вероятно, было органом, который служил естественным для живых существ вместилищем, для размещения высших форм существования, таких как боги. Кай предположил, что какая-то загадочная эволюция создала место, позволяющее живым существам обрести исключительную силу, которая возникает, когда в нём поселяется страж.

Пристанище.

Другими словами, всё, что ему нужно было сделать, — это уничтожить божественный камень, находящийся где-то в этом огромном теле.

Проблема в том, что...

У него не было способа точно определить, где находится божественный камень.

Он сдерживал диабо с помощью деревянного щита. Пока диабо боролся за то, чтобы вернуть свою утраченную позицию, Кай пытался определить местонахождение божественного камня, мельком оглядывая области вокруг его живота и спины.

Обычно божественный камень находился рядом с сердцем живого существа, поэтому Кай сосредоточил своё внимание в районе грудной клетки диабо. Он осматривал его так же, как когда изучал деусвульфа. Он заглянул внутрь, используя дар бога долины, который позволял ему видеть ауры.

Но диабо был окутан мощнейшей аурой, которая мешала ясно видеть то, что внутри. Из него уже струилось невероятное количество ауры, а синее пламя, сжигавшее его кожу, было достаточно ярким, чтобы навредить глазам, так что всё это было невыносимым для органов чувств. Хуже всего было отвратительное зловоние, которое было настолько ужасным, что аж слезились глаза.

Даже с толстым шарфом, обёрнутым вокруг шеи Кая и натянутым выше рта, запах всё равно вызывал у него головокружение. Диабо начал испускать белые облака, похожие на дым от табачных листьев, которые плыли по воздуху, перенося с собой ужасный запах и вызывая жжение в глазах. Возможно, это была его реакция на то, что его неоднократно таранили щитом.

Кай не мог не испытать жалости к деусвульфу, зная, что его обоняние должно было быть гораздо более чувствительным, и он вгрызался прямо в эту зловонную плоть. Должно быть, он обладал поразительной ментальной устойчивостью.

Сосредоточенные на горле атаки деусвульфа приносили свои плоды. С своего места Кай мог видеть, что тот уже наполовину разорвал толстую шею диабо.

Но точно ли он умрёт, если лишится головы?

Деусвульф сражался яростно и, без сомнения, считал, что обезглавливание будет означать победу. Но откушенные куски плоти диабо быстро сползались к основному телу со всех сторон.

Не было никаких сомнений, что человек-носитель стража умрёт, если ему отрубить голову. Но этот саламандроподобный монстр не выглядел так, будто собирается умирать, независимо от того, есть у него голова или нет. В отличие от большинства живых существ, у диабо, похоже, не было мозга или каких-либо других жизненно важных органов внутри его головы.

Кай подумал несколько мгновений, а затем решил, что его приоритетом является получение новой информации, на основе которой он и будет принимать решения. Пока деусвульф стремится обезглавить диабо, Кай будет помогать ему с обратной стороны.

Там уже столько оторвано, что ещё одного удара должно хватить.

Но, конечно, это будет нелегко. И в этот момент он использовал магию, чтобы создать самый длинный меч, который только мог сделать. Даже с учётом того, что от шеи диабо была оторвана уже половина, она всё ещё была шире, чем молодой кедр бален.

Решая, сколько ему понадобится для чистого среза, он потратил почти всю духовную энергию, что наполняла его тело и была готова к использованию.

Если бы на него напали в этот момент, он был бы повержен, не успев даже шевельнуться. Это был безрассудный план, оставлявший его без защиты, и он был возможен только пока деусвульф оставался главным объектом ненависти диабо.

Он спокойно положил деревянный щит на землю, сорвался с места и побежал. С одной рукой, отведённой назад и окутанной невидимым мечом, он побежал по плоской каменной скале.

Затем он вложил всю свою энергию в прыжок на диабо сзади.

Пока он летел по воздуху, его глаза встретились с янтарными глазами деусвульфа, который смотрел на него с явным недоверием. Должно быть, было неожиданно увидеть, как представитель крошечного вида, намного меньше его самого, не держа в руках никакого оружия, прыгает прямо в самое сердце битвы.

Атака, которую он наносил, скрутив всё своё тело, казалась не более чем обычным ударом пустой рукой. Для деусвульфа это был нежелательный отвлекающий манёвр. От ярости его мех встал дыбом, и он залаял, словно крича: «Проваливай, слабак».

Мгновение спустя этот гнев рассеялся.

Один единственный взмах руки маленького существа, которая выглядела пустой, красиво разрезал оставшуюся часть шеи диабо, отделив голову от тела.

Между тем, Кай был удивлён, когда из диабо, словно внезапный ливень, хлынули телесные жидкости, что вынудило его реагировать как можно быстрее. В одно мгновение он сотворил взрыв магии огня своей рукой, и ему повезло, что получившегося импульса хватило, чтобы изменить траекторию падения. Голова диабо падала рядом с ним, но он быстро отбил её от себя подошвой своей обуви, стараясь не касаться напрямую.

Ну как тебе такое?

Падая, Кай наблюдал за тем, было ли предположение деусвульфа верным.

Деусвульф тоже быстро отступил, чтобы избежать огромного количества телесных жидкостей, брызнувших из диабо. Затем он двинулся вперёд и с трепетом посмотрел на маленькое существо, упавшее по другую сторону от брызг крови.

Диабо лишился головы.

Эта огромная масса плоти один раз отскочила от края плоской каменной скалы, а затем покатилась вниз к группе макак в чёрном. Макаки запаниковали и, отступая, бросились в рассыпную.

Те из них, которые находились достаточно далеко, чтобы можно было остаться на месте, разразились радостными криками, увидев, что их деусвульф одержал победу.

— Мы победили!

— Диабо повержен!

Пока это торжество распространялось, Кай отпрыгнул в безопасное место, после чего подполз к своему деревянному щиту. Он не чувствовал себя в безопасности, пока не держал его перед собой.

Кай видел, что обезглавленный диабо какое-то время оставался совершенно неподвижным. Это действительно выглядело так, будто его жизнь окончена, настолько, что несколько дураков приняли это за свою победу.

Радостное празднование макак длились очень недолго.

— Бегите!

— Голова не мертва!

Большой кусок мяса, который ранее был головой, теперь полз между макаками в чёрном. Так же, как и более мелкие куски, он полз по земле, словно червяк, обратно к основному телу. Это выглядело ещё более отвратительно, когда кусок был большим.

Так же и обезглавленное тело не выглядело особо ослабленным. Оно просто свесилось с края плоской каменной скалы, чтобы встретить голову, когда та вернётся.

Вот такое это существо, волк.

Деусвульф потерял всякую надежду на победу. Тот факт, что его челюсть была достаточно сильной, чтобы разрывать плоть диабо, безусловно, впечатлял, но этот метод был слишком трудоёмким, чтобы использовать его против этого врага.

Кай внимательно наблюдал за реакцией деусвульфа.

Деусвульф тоже изучал лицо, выглядывающее из-за деревянного щита, и, казалось, был заинтересован в солдате-корору, которому оно принадлежало.

Хорошо. Ты не собираешься бежать?

Если деусвульф собирался бежать, поджав хвост, Кай был готов сразиться с диабо, используя только свою собственную силу.

Но если деусвульф собирался остаться, то он хотел бы получить всю возможную помощь во время битвы.

Теперь, когда диабо восстановил свою потерянную голову, он снова поднялся и издал оглушительный вопль, похожий на скрежет железа об железо. Теперь именно солдат-корору, скрывающийся за деревянным щитом, привлекал внимание этой восстановившейся головы.

Они были скованы смертельной битвой.

84

Убей его!

Бог долины разъярился не на шутку, когда его хозяин, наконец, решил действовать. Он задрожал от предвкушения, словно столкнулся лицом к лицу с заклятым врагом.

Кай заглянул внутрь себя и обнаружил, что духовная энергия, которую он потратил на один удар мечом, начала восстанавливаться.

В этом мире, при использовании магии расходовалась духовная энергия, находящаяся внутри тела пользователя. Магия становилась недоступной, как только эти запасы духовной энергии иссякали, то есть получается, что духовная энергия была чем-то вроде MP. Однако духовная энергия восстанавливалась очень быстро. По крайней мере у Кая, потому что он был носителем стража. Такая высокая скорость восстановления означала, что магию лучше сравнивать со специальной атакой, которую нужно сначала зарядить.

Но, конечно, носители стража использовали духовную энергию и для многих других целей, таких как защитные благословения и физическое восстановление, поэтому потратить её всю на что-то одно было опасным решением.

С каждым вдохом я накапливаю около десятой части.

Он чувствовал, как божественная сила его бога вытекает из божественного камня и скапливается в его теле в виде духовной энергии. Это ощущение заставило Кая вспомнить кое-что из прошлой жизни, воспоминание, как горячая вода наполняла ванну.

Пока резервуар не опустеет, он может использовать магию сколько угодно. До того как стать носителем стража, он был на таком уровне, когда мог умереть, потратив энергию, которой хватило бы лишь на то, чтобы сжечь одну свечу, но теперь у него был неиссякаемый запас, который, без сомнения, появился благодаря его богу, служившему огромным резервуаром.

Кай не мог получить больше энергии за раз, чем его тело было способно вместить, поэтому такие вещи, как невидимый меч, который он только что использовал, требовали почти максимальной отдачи.

Прорезать два йула плоти — вот максимум, на что он был способен.

Сложная и, казалось, бессмысленная информация начала проноситься в голове Кая, пока он пытался оценить, сколько у него сейчас MP.

Размер каждой молекулы плоти?

Квадрат радиуса шеи, умноженный на 3,14?

Общее количество связей в поперечном сечении?

Ему пришлось насильно выбросить эти стремительно мчавшиеся мысли из головы и вновь обрести спокойствие.

Когда ещё одно щупальце полетело в его сторону, он мгновенно разрезал его голой рукой. Деусвульф наблюдал за тем, как это происходило, а затем осторожно отступил в замешательстве.

Стоило Каю подумать, что больше не нужно беспокоиться о щупальцах диабо, как понял, что уже выросло новое. В конце концов, регенерация была его специализацией; и он никогда не был ограничен только двумя.

Сорок процентов...

Следя за восстановлением своей духовной энергии, он обдумывал самый эффективный способ проникнуть в тело диабо.

Даже если использовать невидимый меч на полную мощность, разрезать всё тело пополам казалось ему не по силам. Если он действительно приложит все свои силы, то сможет разрезать немного больше, чем в прошлый раз, но он не был уверен, что сможет прорезать достаточно глубоко.

Если он собирался предпринять ещё одну попытку, то должен был прорезать место, где у него был бы высокий шанс попасть в божественный камень.

Его глаза начали привыкать к ауре, поднимающейся от поверхности диабо, но она всё ещё была настолько мощной, что он не мог разглядеть сквозь неё местоположение божественного камня. Если бы это был обычный яркий свет, он мог бы просто прищуриться, но с аурами так не работало. Единственный способ уменьшить яркость — заставить диабо израсходовать свои запасы духовной энергии.

Пока Кай размышлял, диабо, теперь, когда голова вернулась на место, был озабочен тем, что собирал свои части воедино.

Если клетки активны в поперечном сечении... Это должно быть магия исцеления.

На мгновение Каю пришла в голову безумная идея, что он мог бы просто резать диабо снова и снова, пока его духовная энергия не иссякнет от чрезмерного использования магии исцеления, но эта мысль заставила его усмехнуться под маской. Отрезать маленькие кусочки от диабо один за другим было совсем не так просто, как нарезать овощи. По крайней мере, это было за пределами возможностей Кая.

Другой вариант — пытаться протыкать его в случайных местах.

Для нанесения колющих ударов не требовалось, чтобы невидимый меч был особенно большим, и он мог повторять этот процесс несколько раз. Но тогда урон был бы сосредоточен в маленьких точках, и чтобы удачно попасть по божественному камню, потребовались бы десятки, если не сотни попыток.

Это был пессимистичный взгляд на ситуацию, но Кай родился и вырос в пограничье, где безнадёжные ситуации являлись неотъемлемой частью жизни. Смириться с реальным положением вещей было для него легко.

Бесконечные битвы с полулюдьми были такими же. Подобные испытания превосходили то, что мог вынести здравомыслящий человек. И когда во время голода запасы еды заканчивались, люди просто принимали это и переставали об этом думать. Это можно было охарактеризовать как стоицизм, присущий жизни в пограничье.

Кай без труда избавился от своей нерешительности. Он рванул к диабо с новой решимостью, зная, что просто делает то, что должно быть сделано.

Божественный камень должен быть где-то внутри его тела.

Даже если ему придётся угадывать точное местоположение, знание того, в какой части тела он находится, даст ему гораздо больше шансов нанести смертельный удар.

Несколько щупалец полетели в его сторону. Его духовная энергия была сосредоточена в правой руке, где он создавал меч, поэтому у него не было времени направлять её куда-то ещё. Он уклонился от одного щупальца, затем от другого, бросившись к диабо.

Затем он проткнул его.

Он уколол прямо в то место, где, как предполагал, могло быть сердце диабо.

Чёрт... промах.

По ощущениям он понял, что ни во что не попал.

Но, конечно, он был готов к этому. Кай быстро подготовил ещё один меч. Невидимый меч, созданный для колющих ударов, использовал около 20 процентов его духовной энергии. Если он дышал ровно и делал небольшие перерывы между ударами, то мог создавать мечи непрерывно.

Дыра, которую он проделал в его теле, закрывалась на глазах, а затем исчезла полностью. Он старался не забыть, где находилась каждая дыра, пока протыкал его второй, а затем третий раз, создавая новые раны на расстоянии примерно в ширину ладони друг от друга.

Но каждый раз он не чувствовал сопротивления.

Это никогда не кончится.

Вскоре он начал разочаровываться из-за отсутствия результатов от этого трудоёмкого метода. Тело диабо было размером с один из деревенских длинных домов, и теперь, когда он начал, Кай мог прикинуть, сколько на это уйдет времени и сколько попыток потребуется, если он будет придерживаться этого грубого плана нанесения ран мечом на равном расстоянии друг от друга. Рациональная часть его мозга подсказывала ему, что нужно отказаться от этой затеи. Если он продолжит повторять этот опасный процесс сближения с сильным врагом, риск, связанный с каждым ударом меча, будет слишком высок для ожидаемой награды.

Он колебался, использовать ли последний меч, который он создал, но когда диабо попытался ударить его, он без раздумий отрезал ему переднюю лапу. Пока Кай пытался выиграть достаточно времени, чтобы привести свои мысли в порядок, на него обрушилась неожиданная атака в виде потока чёрного дождя. Телесная жидкость брызнула из диабо, и была направлена прямо на Кая.

На мгновение он почувствовал сильный жар.

Затем ощутил непреодолимый холод.

Он почувствовал, как температура его тела стремительно падала в каждом месте, куда попала чёрная кровь, а кожу словно обжигало морозом.

Проклятие диабо!

Он не мог не почувствовать гордость за себя за то, что так быстро придумал способ противостоять ему. Если проклятие достигнет пристанища его бога, божественного камня внутри его тела, то бог, скорее всего, будет оглушён.

Желудок!

Он создал толстый слой духовной энергии вокруг своего божественного камня.

Это происходило внутри его собственного тела, и он не представлял ничего физического, как при использовании магии. У него было лишь мгновение, поэтому он не мог использовать знания из прошлой жизни.

Он просто представил, что это было толстым.

Что-то толстое и прочное.

Каждая частичка духовной энергии в его туловище собралась вокруг божественного камня. Пока он защищал свой божественный камень, он мог выжить. Кай узнал, что это касается любого существа, ставшего носителем стража. Это бесценное знание дал ему жрец, которого он так ненавидел.

Защити его. Создай барьер.

Проклятие диабо могло пройти сквозь железную кожу носителя стража, словно сквозь пустоту, и ему не потребовалось много времени, чтобы просочиться сквозь тонкую поверхность груди Кая. Это мгновенно вырубило его.

**

Его тело было маленьким.

Любой ребёнок, который не получал достаточно питания вскоре после рождения, никогда не вырастал большим. Это было общеизвестно даже в пограничье, и он знал многих людей, помимо себя, которые вырастали, похожими на скрюченные маленькие корни, навсегда оставаясь тощими и низкорослыми.

Согласно обычаю, Кай стал солдатом, достигнув совершеннолетия, и ничуть не удивился, обнаружив что был самым слабым и маленьким в своём отряде. По крайней мере, он был проворным, но на поле боя всё равно чувствовал себя скорее помехой.

Хотел бы я быть сильнее.

Он всегда так думал.

Его товарищи по отряду говорили ему.

Единственный способ стать сильным — это есть божественные камни полулюдей. Слабые люди нуждались в этой пище и силе, которую она давала, иначе они никогда не станут достаточно сильными, чтобы сражаться.

И тут Кай понял, что, без какой-либо причины, прямо перед его глазами оказался вкусно выглядящий божественный камень.

Кай чувствовал такой голод, что не стал ждать разрешения, чтобы съесть его. Он разбил его, обнажив содержимое, и съел, не стыдясь и не заботясь о своей репутации.

Никто его не получит. Он весь мой.

Он впился в него зубами и начал есть.

Это так вкусно!

Это был восхитительный, насыщенный сироп, не похожий ни на что из той обычной еды, которую давали деревенским жителям, и он чувствовал, как он питает само его существование.

Кай ещё раз взглянул на костный мозг, прилипший к его пальцам.

Костный мозг, прилипший к разбитому божественному камню, выглядел как чёрное желе, сделанное из тёмной крови, и становился тёмного, насыщенного янтарного цвета, когда сквозь него проходил свет. У него мгновенно началось слюноотделение, и он снова укусил.

Сок капал у него изо рта. Вскоре он закончил есть найденный божественный камень. Кай огляделся вокруг. Хотя вряд ли он будет благословлён такой удачей во второй раз.

Но вот Кай нашёл ещё один.

Он был прямо здесь.

Необычайно большой божественный камень был расколот и брошен рядом с ним.

Количество костного мозга внутри было намного больше, чем в обычном божественном камне. Кай с подозрением, но всё же потянулся к божественному камню, а затем, как только жажда удовлетворить свой аппетит одержала над ним верх, охваченный безумием, принялся есть из него. Этого было недостаточно, чтобы утолить его голод. Питательное вещество наполнило его рот, а затем скользнуло по горлу, когда он проглотил его. Этот процесс наполнял его радостью, погружая Кая в состояние, подобное сну.

Ему действительно повезло. Он сомневался, что когда-либо снова получит такое же большое количество костного мозга.

Если это был костный мозг из настоящего божественного камня, то его владелец должен был быть невообразимо большим.

Странное чувство дежавю нарастало внутри него.

Он видел что-то подобное совсем недавно.

Он был в этом уверен.

Яд...

В этот момент сладкий аромат питательного вещества, исходивший от чёрного желе, превратился в гнилостный запах яда. Это был мощнейший яд, который мог лишить жизни, если бы хоть одна капля попала бы в рот.

Он был настолько горьким, что Каю казалось, будто он выблюет всё содержимое своего желудка. Ему стало холодно, будто вся кровь вытекла из его тела.

Он понял, что это была ловушка, поставленная, чтобы убить его, и его отчаяние сопровождалось жгучей яростью, которая заполнила его мозг.

Дерьмо... Дерьмо... Кто? Кто накормил меня этой гнилью?

Боль заставила его глаза наполниться слезами, как только он посмотрел на маленькую гору чёрного костного мозга, возвышающуюся перед ним. Казалось, он будет погребён под этой невероятной массой, поэтому он боролся с чувством головокружения, пока отползал, боясь, что она может раздавить его.

Что это за чёрный монстр?

Кай задавался вопросом, может ли яд, который он съел, убить его прямо здесь и сейчас. Возможно, он потеряет всякую способность двигаться, как только станет холоднее.

Его сердце билось так сильно, что казалось, будто вот-вот выпрыгнет у него изо рта, но его тело было настолько холодным, что он чувствовал, что сейчас окоченеет. Страх охватил его, когда смерть начала казаться неизбежной, заставляя его сердце бешено биться. Он свернулся калачиком, его рука сжала грудь.

Она ощущалась горячей.

Одна только внутренняя часть его груди горела, словно раскалённый камень.

Он хотел согреть свои холодные конечности. Он хотел нагреть свою текущую кровь, чтобы она не застыла. Медленно, но верно тепло в его груди распространилось и на другие части тела.

Это было тепло, дарующее ему жизнь, которое вырывалось на свободу.

— Господин!

Он услышал голос, который кричал ему.

— Наш Бог!

— Наш защитник!

Кай почувствовал, как его сильно трясло множество схвативших его рук. Пока его сознание сотрясалось туда-сюда, он начал приходить в себя.

Кай открыл глаза и увидел вокруг себя собравшихся корору. А за ними была чёрная и устрашающая масса плоти, приближающаяся, чтобы нанести последний удар.

Это была нижняя часть лапы диабо.

Казалось, это мгновение тянулось бесконечно долго. Кай встал и оттолкнул своих драгоценных последователей-корору, чтобы раскидать их, а затем отпрыгнул в сторону, чтобы спастись от участи быть раздавленным лапой.

Перекатившись, он схватил валявшийся на земле щит макаки и потянул его на себя, чтобы поднять.

Бум!

Этот топот нёс с собой всю мощь диабо, и силы было достаточно, чтобы заставить плоскую каменную скалу содрогнуться. Когда энергия вернулась в тело Кая, он бросился на диабо. Он должен был спасти корору, которые всё ещё были парализованы страхом. Это было единственной мыслью в голове Кая, пока он мчался вперёд. Вскоре после начала движения он почувствовал, как в его теле разгорается огонь, и тепло распространяется по каждой его частичке.

— Назад!

Он ударил щитом по диабо и протаранил его плечом, чтобы придать ещё больше силы.

Каркас прочного деревянного щита развалился.

От его удара, половину тела диабо подбросило в воздух.

85

Тот факт, что он смог очнуться после смертельного проклятия диабо, его неизлечимого заклятия, был не иначе, как чудом.

Было неясно, что именно привело к этому чуду.

Вполне возможно, что это произошло благодаря духовной защите, которую Кай создал и наспех применил в момент, когда его прокляли. Это также могло быть связано с тем, что Кай был настолько могущественным носителем стража, что проклятие не смогло истощить все его запасы энергии.

Но проклятие, полученное от диабо, вряд ли можно было побороть так просто. Возможно, бог долины мог нейтрализовать проклятие, используя какую-то божественную силу.

Все эти варианты были возможны, но Кай не мог сказать, какой из них являлся верным. Но в данный момент он был жив. Это единственное, в чём он мог быть абсолютно уверен.

Я всё ещё жив.

Он чувствовал, как вся духовная энергия была вытянута из его тела на какое-то время. Воспоминания о холодной пустоте, которую он ощутил, было достаточно, чтобы каждый волосок на его теле встал дыбом. Это чувство, возможно, испытывали лишь те, кто находился на грани смерти, когда огонь их жизни угасал.

Он был уверен, что сама по себе быстрая потеря духовной энергии и являлась причиной внезапной смерти, которую вызывало смертельное проклятие диабо.

Возможно, только благодаря этой последней отчаянной попытке защититься я не был полностью иссушён.

Какой-то другой интеллект внутри Кая пытался определить странное проклятие, вызванное диабо, как поддающийся количественному выражению эффект. Даже яды естественного происхождения, быстро приводящие к смерти, действовали только после превышения определённой «смертельной дозы». Можно было оставаться здоровым в рамках определённого предела воздействия.

Он не просто потерял духовную энергию; она была насильственно стёрта из него диабо с помощью какой-то магии.

Хотя невидимый меч обладал невероятной остротой, он также требовал достаточно духовной энергии, чтобы компенсировать количество разрезаемого. Точно так же и проклятие диабо должно было количественно определяться в зависимости от времени контакта с объектом и площадью поверхности контакта, или объёмом, если речь идёт о телесной жидкости. Объём жидкости, в которой он искупался, мог соответствовать почти полному истощению духовной энергии Кая.

Если время воздействия короткое, а энергия высасывается сильнее всего в области контакта...

Окутывание божественного камня всей духовной энергией, которую он смог собрать, вероятно, не было напрасным. Если духовная энергия терялась по мере распространения проклятия, то использование её для уменьшения воздействия на божественный камень, содержащий бога долины, могло являться слабой контрмерой, но не совсем неэффективной.

Мой бог не был оглушён, поэтому я выжил. Мне повезло.

Ему также повезло, что его последователи были рядом, чтобы спасти его после того, как он потерял сознание. Если бы он сражался один, уже был бы в желудке у диабо.

Я всё ещё немного голоден...

После странного сна, который ему приснился, он не мог не воспринимать тело диабо как гигантскую массу костного мозга из божественного камня.

Хотя оно медленно горело синим пламенем, сама плоть была слегка прозрачной и, на первый взгляд, выглядела мягкой. Тот факт, что её поверхность была твёрдой, словно железо, вероятно, был связан с каким-то защитным благословением внутри диабо.

Он задавался вопросом, была ли телесная жидкость, которая хлестала, будто кровь, тем самым соком, находящимся внутри костного мозга. И не мог перестать представлять себе, что всё его тело, до самого ядра, было тем же желе.

Это была абсурдная мысль, но если тело диабо было ядом, который мог убивать тех, кого касался, то оно, возможно, не так уж отличалось от костного мозга той жабы, из-за которого Эльза впала в кому. Ему просто хотелось, чтобы эффект, вызывающий потерю сознания после употребления этого вещества, не был таким же.

Как эта жаба вообще жила с телом, полным яда?

Вслед за ударом по телу, раздался звук падающих на землю обломков разбитого деревянного щита. Мысли в голове Кая были невероятно подробными, и ему казалось, словно течение времени в реальном мире замедлилось.

От удара Кая половина тела диабо соскользнула с платформы, на которой тот сидел, заставив макак в чёрном, собравшихся внизу, с криками разбежаться. Деусвульф уклонился от падающего диабо и стремительно направился к более широкому пространству, где стоял Кай.

Но он не хотел подходить слишком близко. Он предупредил Кая держаться подальше, оскалив острые клыки и, глядя на него, издав низкий рык.

Мысли Кая начали обретать форму.

Тот инспектор-жаба носил яд в своём теле, и всё же это не угрожало его жизни. Должна была быть какая-то причина, которая позволяла ему продолжать жить.

Кость... Божественный камень.

Конечно же, его костный мозг был запечатан внутри круглой кости божественного камня.

Тело жабы и ядовитый костный мозг всегда были разделены костью божественного камня. Причина, по которой он не отравил себя, заключалась в том, что костная оболочка, предоставленная божественным камнем, запечатала яд внутри.

Я думал об этом задом наперёд...

Кость, известная как божественный камень, существовала не для того, чтобы удерживать костный мозг.

Костное вещество служило щитом, защищающим тело от яда, образующегося внутри.

Слово «кальцификация» промелькнуло у него в голове. Вещество, известное как кальций, в его теле могло образовывать агрегаты[1], накапливаясь внутри клеток.

При необходимости оно могло формировать новые кости после рождения.

Кость, которая могла полностью защитить от ядовитой природы костного мозга...

— Не веди себя так, будто боишься меня.

Когда Кай посмотрел на деусвульфа, тот ещё больше обнажил клыки, показав дёсны в качестве угрожающего действия. Острые клыки в его пасти с лёгкостью пробивали, твёрдую как железо, кожу диабо.

Затем Кай вспомнил, что белый инструмент, принесённый искателем истины, тоже смог легко пронзить его собственное тело.

Зубы... и кость...

Эй, Мой Бог. Кай направил слова внутрь себя.

Он обратился к богу долины внутри своего божественного камня.

Дай мне какую-нибудь защиту, подобную кости.

Была определённая хитрость, чтобы наладить общение. Ему просто нужно было сжать духовную энергию внутри себя, пока она была обёрнута вокруг его божественного камня. Он почувствовал лёгкое движение внутри сдавленного божественного камня, которое, должно быть, исходило от бога долины.

Покрой моё тело костью, хорошо?

****!

Он не имел ни малейшего понятия, что сказал его бог.

Возможно, это был какой-то язык, переступающий пределы слов, который был понятен только другим богам.

Но Кай понял, что его просьба достигла цели. Он почувствовал, как в его груди нарастает жар.

Волны чего-то неизвестного распространились по телу Кая, преобразуя вещество его кожи. Это заняло всего мгновение, после чего его кожа стала твёрдой. Всё тело быстро стало неподвижным, как будто его суставы обволокло камнем.

Сначала Кай подумал, что совершил ошибку, но, приложив усилие, он всё ещё мог двигать суставами.

Они скрипели, словно несмазанные петли, сопротивляясь движению, но затем, благодаря какому-то безмолвному соглашению с его богом, произошли дальнейшие изменения, и кость на его коже разделилась на фрагменты, которые покрыли его тело, словно доспехи.

Он попробовал ударить одной рукой по другой.

Они издали глухой звук, словно столкнулись два твёрдых объекта, и это странное ощущение заставило Кая непроизвольно вздрогнуть. Всё его тело действительно было костяным.

Рука Кая инстинктивно двинулась, реагируя на приближающееся присутствие. Он схватил летящее к нему щупальце диабо. Он сам испугался, когда схватил щупальце, но шок в янтарных глазах деусвульфа был гораздо сильнее, когда тот увидел, что произошло.

Ты не можешь проклясть меня.

Он чувствовал жар от горящей синим пламенем, словно тлеющие угли, плоти диабо.

Но невыносимо холодное ощущение утекающей жизни исчезло.

Кай использовал грубую силу, чтобы потянуть щупальце на себя. Оно сопротивлялось, но он вонзил в него ногти и смог оторвать его, используя лишь силу своей хватки.

Он даже не дрогнул, когда из оторванного щупальца на него брызнула телесная жидкость.

— У тебя тоже есть такое благословение, верно?

Деусвульф наклонил голову в ответ, словно хотел понять вопрос Кая. От него нельзя было ожидать, что он поймёт человеческий язык. Но странное маленькое существо, стоящее перед деусвульфом, явно намеревалось победить диабо, поэтому деусвульф постепенно стал менее настороженным.

Деусвульф принял Кая как ещё одного охотника. Без слов он попросил сражаться с ним, словно они были в одной стае, указав носом на диабо. Возможно, он перемещался вместе со стаей, когда защищался от злых существ, которые бродили по снежным равнинам.

Кай почувствовал, что ему разрешили стоять плечом к плечу с деусвульфом, и это было непередаваемое ощущение. Различия между их видами были неважны, когда нужно было убить диабо.

Неповоротливый диабо, сползая на более низкий уровень, показал свой живот. Деусвульф бросился на него.

Благодаря благословениям бога внутри, его клыки с лёгкостью пронзили кожу диабо, с той же эффективностью, что и инструмент, использованный искателем истины.

Но диабо был настолько большим, что было трудно вырвать хоть сколько-нибудь значимое количество его плоти.

В таком случае Кай был готов ударить по разрыву, сделанному деусвульфом, своим мечом.

Этого недостаточно.

Он не мог безрассудно высвободить всю свою силу.

Если он выпустит все свои запасы духовной энергии сразу, то не останется достаточно топлива для благословения костяной кожи, которое он для себя приобрёл. Он всё ещё не знал, как много силы было использовать безопасно, поэтому ему пришлось уменьшить используемую мощь вдвое.

Но разрыв уже наполовину прошёл через тело диабо, и большой поперечный разрез был полностью беззащитен. Деусвульф впился в верхнюю половину. Кай схватил нижнюю.

Если я не могу разрезать его, тогда разорву на части!

Они не обменивались словами. Они поняли свою задачу, просто наблюдая за движениями друг друга.

Деусвульф, а затем Кай изо всех своих сил потянули обе половины тела на себя. Пронзительный визг, изданный диабо, звучал как крик, и, скорее всего, это было не просто воображение Кая.

Диабо был разорван пополам прямо по центру его тела, и теперь обе половины бились в конвульсиях доставшимися им конечностями.

Где же божественный камень?

Кай осмотрел обнажённые поперечные разрезы. Внутри мягкой плоти, которая непрерывно расплёскивала телесные жидкости, он не видел ничего похожего на божественный камень.

Спустя несколько мгновений битва приняла иной оборот.

Поведение одной из двух разделённых половин всё меньше походило на поведение живого существа, а форма, которую она удерживала, начала разрушаться. Переломный момент в битве наступил, когда оторванная голова превратилась в пульсирующую массу плоти и начала двигаться к основному телу.

Кай наблюдал за происходящим, но отвлёкся лишь на короткое время.

Маленькие кусочки откушенной плоти действовали аналогичным образом.

Все они в конечном итоге стремились слиться с основным телом. Важно было то, куда приводил их этот инстинкт возвращения.

— Волк, у нас есть цель. — оскалил зубы в ухмылке Кай.

[1] Под словом «агрегаты» здесь имеется в виду «совокупность элементов, образующих какую-либо систему или её часть». Т.е. тут речь идёт о скоплениях солей кальция, которые образуются внутри клеток или тканей в процессе кальцификации.

86

Верный способ убить диабо — ударить в его божественный камень.

Теперь Кай, наконец, нашёл метод, как определить, где находится этот божественный камень.

— Ты не воссоединишься с этим телом!

Кай боролся с огромным куском плоти, который начал яростно пульсировать.

Он игнорировал неприятное ощущение от прикосновения к его скользкой поверхности, пока тащил подальше от другой половины. Сверхчеловеческая сила Кая как носителя стража позволяла ему толкать эту массу плоти, которая была подобна небольшой горе.

Диабо понял, что его попытки собраться заново были разрушены, и отчаянно забил оставшимися передними лапами, чтобы изменить направление движения, пока полз на своём животе. Из него вылетело щупальце и обвилось вокруг руки Кая, а другое затем схватило его за шею.

Костное вещество защитило от смертельного проклятия, но ничего не сделало, чтобы облегчить физическое давление щупальца на горло.

Какой бы прочной ни была его кожа, прочность эта была лишь такой же, как у кости. Хотя кости носителя стража по прочности не уступали железу, огромные щупальца диабо всё равно могли раздробить их, причём приложено было столько силы, что на нём начали образовываться трещины.

— Волк... Сделай... что-нибудь!..

Деусвульф, наконец, принял меры и разорвал щупальце своими зубами. Кай пытался вырваться из его хватки, и поэтому теперь его отбросило вперёд, прямо в эту массу плоти. Жидкость, просачивающаяся из этой массы, попала под маску, и Кай стал непрерывно плеваться.

Хотя яд попал ему в глаза и рот, он не чувствовал приближения смерти.

— Чёрт... этот сок на самом деле вкусный.

Он даже мог говорить такое с холодным безразличием.

Сладкий аромат был таким же, как у костного мозга божественного камня, о котором мечтал каждый деревенский солдат. Хотя он ничего и не проглотил, его поразил сильный приступ голода.

Корору с тревогой наблюдали за происходящим, но начали радостно восклицать, увидев, что Кай был настолько невозмутим, что его желудок даже оказался способен урчать, пока сам он находился посреди всего этого отвратительного зловония. Порек достал из своих вещей небольшой свёрток и спросил Кая, не хочет ли тот съесть пирог с орехами.

Кай с трудом смог подавить кривую улыбку, услышав такой вопрос в подобной ситуации. Его народ, должно быть, верил в силу бога долины, которого они почитали всем сердцем. Он приподнял маску и отдал Пореку приказ: «Брось его сюда!»

Пирог был метко брошен, и Кай смог поймать его ртом, лишь слегка двинув головой. Он не спеша прожевал его, возвращая маску на место. Во рту у него всё ещё был привкус диабо, но он всё равно проглотил пирог. Ощущения того, как пирог опустился в желудок, было достаточно, чтобы поднять ему настроение и придать сил продолжать сражаться.

Масса плоти была настолько велика, что даже Каю было трудно с ней справиться, но деусвульф присоединился к нему и толкал её головой. Ну и в конце концов им удалось сбросить её.

Они сбросили сплющенную массу плоти вниз, на дно террасы. Затем она начала извиваться в очередной попытке слиться с основным телом.

И хотя двигался медленно, этот огромный кусок плоти продвигался вперёд гораздо активнее, чем более мелкие части.

Порек стоял в ожидании, поэтому Кай приказал ему не позволить упавшей массе плоти приблизиться. Получив задание, корору с энтузиазмом приступили к своей работе. Торуд, похоже, смутно понимал, что пытается сделать Кай, потому что издал громоподобный рёв, который эхом разнёсся по огромной пещере, а затем начал энергично бить себя в грудь.

Это был призыв к оружию. Макаки, прятавшиеся по различным отверстиям пещеры, показали свои лица, а затем вылезли наружу. Скорее всего, это были остатки фракции абридора, которые оставались непокорными и наблюдали за ходом битвы Мудрой Принцессы из тени. Более сотни из них высыпали наружу и собрались возле Торуда.

— Остановите эту штуку!

Торуд тоже побежал вниз и повёл за собой собравшихся солдат.

Кай решил, что может оставить это на них. Он вытер телесные жидкости с лица рукой и повернулся к оставшейся половине тела.

Диабо теперь понял, что Кай и деусвульф — сильные противники. Он не стал ждать, пока его нижняя часть вернётся, и начал регенерировать свою саламандроподобную форму, используя только оставшуюся половину тела.

Естественно, теперь у него была гораздо меньшая масса, так как он потерял половину своей плоти.

Этот несколько стройный диабо теперь казался Каю гораздо более удобным.

Невидимый меч!

Теперь это, скорее всего, сработает.

На этот раз он пошёл вперёд, не дожидаясь, пока деусвульф укусит первым. Когда диабо отпрянул назад, аура на его поверхности, видимая глазами, данными богом долины, выглядела как мерцающий свет.

В ответ на внешнюю угрозу жизни, носитель стража мог получить от своего бога дополнительные благословения, чтобы противостоять этой угрозе. Бог, казалось, изо всех сил пытался придумать благословение, которое было бы эффективно против угрозы, исходящей от Кая. Диабо не хватало знаний, чтобы заблокировать магию, известную как невидимый меч.

Получив сопротивление, блокирующее проклятие, Каю оставалось лишь следить за атаками диабо. Он приблизился к нему, низко держа своё тело, будто скользя по земле, что позволило ему проскочить под щупальцами, которыми размахивал диабо.

Он использовал свои щупальца, чтобы прикрыть голову, поэтому Кай врезался в него своим телом, снова проткнув, а затем заставил свой меч резать по направлению вверх. Разрез не прошёл весь путь до конца, поэтому Кай и деусвульф закончили работу вместе, как и в прошлый раз.

Когда диабо был разорван на две части, он снова издал пронзительный крик, похожий на скрежет железа. Сначала это звучало как не несущий смысла вой умирающего зверя, но вскоре стало звучать похоже на речь.

Эта сила, дай мне.

Он бросился вниз к своей отрезанной нижней половине.

— Не дайте ему воссоединиться с телом!

На приказ Кая отреагировали корору.

То тут, то там Торуд и макаки тоже начали кричать, как обезьяны. В какой-то момент макаки в чёрном присоединились к ним, чтобы вместе справиться с массой плоти.

Как и раньше, никто из них не мог прикоснуться к плоти диабо. Вместо этого они нашли соломенные верёвки, которые использовали, чтобы тянуть её, словно сеть, наполненную рыбой.

Я съем тебя.

Давай, попробуй.

Кай посмотрел на то, каким маленьким стал диабо, и ему пришлось провести рукой по рту, чтобы вытереть слюну. В его желудке был всего один пирог, и он всё ещё урчал.

Тело диабо теперь выглядело немного иначе. По мере того как оно становилось тоньше, его ноги становились длиннее, и оно приняло форму странного четвероногого зверя.

Злой бог, сошедший в мир, укоренился в пристанище, которым был божественный камень превращённого носителя стража. Ядро диабо, без сомнения, являлось этим божественным камнем. Когда сосуд из плоти разрывало надвое, основным телом становилась та половина, которая содержала божественный камень.

Он не знал, где в теле диабо находился божественный камень. Но, силой разрывая тело на две части, можно было исключить половину его тела.

Это было гораздо эффективнее, чем вслепую резать и колоть.

Но по мере того как диабо становился меньше, его движения становились всё более проворными. Неописуемый четвероногий зверь застал Кая врасплох, использовав свою новообретённую ловкость, чтобы уклониться от его меча.

Кай раздражённо цокнул языком, но деусвульф привык охотиться на быстро движущуюся добычу. Он быстро встал на пути диабо и схватил его челюстями. По размеру, диабо теперь был примерно равен деусвульфу, и его тело металось при каждом взмахе головы деусвульфа.

Диабо ударили о плоскую каменную скалу, а затем прижали его передние лапы. Кай понял, что его подставили для того, чтобы он мог его разрезать. Не раздумывая, он прыгнул вперёд и прорезал живот диабо.

В соответствии с их негласной договорённостью, деусвульф оттащил часть, содержащую голову. Телесная жидкость брызнула во все стороны, как только половина диабо была оторвана, и Кай не упустил, мелькнувшее лишь на мгновение, белое пятно.

Безусловно, это была белая кость.

Он выбросил нижнюю половину, которую удерживал, и закричал деусвульфу:

— Волк! Вот он! Мы нашли его!

Благодаря тому, что они сражались бок о бок, между ними возникло взаимопонимание. Деусвульф бросил воющую половину, в сторону Кая.

Он не даст ему сбежать. Кай вставил лезвие наспех созданного невидимого меча в поперечный разрез, туда, где он видел белый объект. Это был не очень хорошо сделанный меч, больше похожий на кинжал, поэтому он не нанёс особо глубокой раны огромной массе плоти, которой был диабо.

Однако этого было достаточно, чтобы сделать разрез на начавшей заживать поверхности диабо, и Кай без колебаний вонзил в него свою руку. Независимо от того, насколько прочной была кожа, его внутренности были достаточно мягкими, чтобы их можно было повредить ударом ноги или кулака.

Кай ощупывал скользкие внутренности одной рукой, и тут его пальцы наткнулись на что-то твёрдое, скрытое внутри. Окружающая плоть сжималась, пытаясь переместить этот комок в какое-нибудь другое место. Кай засунул руку глубже и, используя грубую силу, схватил его.

И вот, наконец, он был на виду: белая масса, размером с новорождённого ребёнка. Этот комок оказался больше и тяжелее, чем ожидал Кай, из-за чего он потерял равновесие и упал на спину. Приземлившись в лужу телесных жидкостей, которые окрасили всё его тело в чёрный цвет, ему пришлось как можно быстрее отползти, словно мыши, за которой гналась кошка.

Эта штука огромна.

Кай, тяжело дыша, присел на корточки спиной к плоской каменной скале и посмотрел на конечную форму диабо. По опыту он знал, что происходит с носителем стража, который теряет свой божественный камень. Это была не мгновенная, но верная смерть, приближающаяся по мере того, как духовная энергия в теле иссякала.

Даже обычные пехотинцы знали, как важно всегда быть бдительными по отношению к своему врагу, если хочешь выжить в битве.

Вскоре тело диабо рассыпалось и растаяло, и Кай наконец вздохнул с облегчением. Но затем он почувствовал боль в руке, которая заставила его посмотреть вниз. Небольшое количество плоти всё ещё было активно и извивалось. Выглядело так, будто она растянулась по руке Кая, словно кожа, в попытке съесть его.

У диабо, вероятно, был только один жизненно важный орган, характерный для живых существ. Таким образом, как бы мелко его ни порубили, этого было бы недостаточно, чтобы уничтожить его.

Божественный камень, вместилище самого бога, начинал восстанавливаться, превращаясь в новое основное тело.

В этот самый момент, это основное тело находилось в руках Кая.

Так вот оно, основное тело.

Боль, которую он ощущал в руке, скорее всего, была вызвана тем, что плоть проникала через трещины в его костяной коже. Он соскрёб покрывавшие его бесформенные куски желе, и бросил их на землю.

Затем он создал меч, которым нанесёт последний удар.

Помоги мне.

Это было последнее желание диабо.

Кай проигнорировал его.

Я хочу ещё поиграть...

Кай почувствовал, как в нём нарастает гнев, когда подумал о том, что невероятная бойня, которая чуть не уничтожила макак, была для диабо не более чем игрой.

Это и был причиной, по которой бог долины желал его смерти.

— С тобой покончено.

Деусвульф.

Порек и корору.

Множество макак.

Все они затаили дыхание и наблюдали, как Кай опускает свой меч на божественный камень.

Если возможно, ему не хотелось бы потратить впустую сок, который должен вытечь. Его желудок заурчал. Он не просто хотел убить его, он хотел съесть всё до кусочка.

Порек и остальные были в ужасе. Они, должно быть, поняли намерение Кая, когда увидели, как он вытирает рот. Макаки были ошеломлены. Все думали, что это яд, но теперь, когда Кай мог сопротивляться проклятию, он чувствовал, что может съесть его.

Чтобы сок не пролился, он сначала вырезал отверстие в верхней части, двигая мечом по кругу.

Затем он снял небольшую верхнюю часть и заглянул внутрь божественного камня. Он был осторожен, поэтому хотел проверить внутренности, прежде чем положить их себе в рот.

Внутри отверстия была абсолютная темнота.

Учитывая значительный вес объекта в его руке, он представлял, что внутри должно находиться огромное количество костного мозга. Кай был чрезвычайно уверен в силе своего зрения. Он заглянул в отверстие.

И тогда он увидел это.

Глаз...

Он увидел его через отверстие, которое создал в кости.

Внутри этого отверстия, размером с человеческий рот, он увидел глаз, смотрящий на него.

Ошибки не было. На самом деле, он ясно видел страх во взгляде этого глаза, и это наполнило Кая чувством тревоги.

Шок был настолько сильным, что он полностью потерял аппетит. Кай создал меч на правой руке и сделал отверстие немного больше.

Он увидел белые зубы.

Это было настолько странно, что Кай не мог на это не смотреть. Но даже если он не собирался его есть, он всё ещё намеревался уничтожить этот божественный камень. Он вставил пальцы обеих рук в отверстие. Ощущение тёплой плоти, извивающейся внутри, заставило волосы на его шее встать дыбом.

Кай собрал все свои силы и расколол божественный камень на две части. Он намеревался убить жуткую форму жизни внутри, как только она окажется представлена внешнему миру.

Хлоп!

Кость разломилась надвое.

И затем.

В этот момент мир перевернулся.

Небо разверзлось.

Его уши наполнились интенсивным звуком, который сотряс его мозг, словно громовые аплодисменты, или словно ладони, бьющие его по лицу. Затем крик диабо, этот звук скрежета железа, раздался снова, и все куски плоти, разбросанные по территории королевского дворца, начали самоуничтожаться у них на глазах. Будто рыба с выпотрошенными внутренностями, плоть диабо вспенилась, а затем начала разрываться, выворачиваясь наизнанку.

— Поиграй со мной! Ещё!

Его неистовые мольбы становились всё тише, словно его куда-то утаскивали.

— Нет! Верните меня...

Завихрение в небе усилилось, став похожим на торнадо.

Жуткая штука, вырывающаяся из божественного камня, который Кай разбил, извергалась с такой мощью, что даже силы носителя стража не хватило бы, чтобы сдержать её.

Куски плоти, разбросанные тут и там, становились всё меньше, словно их сжимала какая-то невидимая рука, и в одно мгновение они все, словно по волшебству, перестали существовать.

Происходило стремительное превращение, и вдруг они поняли, что всё закончилось.

В тот момент, когда диабо исчез, что-то упало перед Каем. Как будто диабо оставил ему прощальный подарок.

— Ха...? — это был единственный звук, который смог издать Кай.

Диабо исчез.

А на его месте, у ног Кая, лежала макака, которую он никогда раньше не видел. Она лежала на боку, её мех был мокрым, словно это только что родившийся детёныш.

— Шендор! — крикнула Мудрая Принцесса.

87

Макака, что появилась перед ним на месте диабо, оказалась молодым самцом, покрытым длинным, мокрым мехом.

Шендор. Похоже, это было имя этого самца.

Шендор смотрел на Кая широко раскрытыми глазами, словно видел перед собой бога смерти, и вскоре зашёлся в приступе кашля, который, судя по звуку, был очень болезненным. С каждым разом он выкашливал из лёгких какую-то странную субстанцию.

— Шендор! — снова крикнула ему Мудрая Принцесса.

Возможно, из-за того, что черты её лица были так похожи на человеческие, Каю это показалось, но её голос звучал очень женственно и был ровным, что не характерно для макак.

Кай поднял голову и увидел, что Мудрая Принцесса, на самом деле, в том отверстии была не одна. Перед ней, словно защищая, стояли несколько макак в чёрном, её ближайшие последователи.

После победы над диабо, они, должно быть, вошли в другие отверстия и прошли по проходам, ведущим к её позиции. По приказу Мудрой Принцессы, её приближённые двинулись к воскресшему Шендору, словно собираясь арестовать его. Деусвульф перекрыл им путь, прежде чем Кай успел отреагировать.

Деусвульф опустил своё тело ближе к земле и угрожающе оскалил зубы. Он был охвачен яростью, столь же сильной, какую проявлял к диабо. Страх сковал группу последователей, но затем Мудрая Принцесса крикнула что-то из-за их спин.

— Бог наш! Отступи!

Это были единственные слова, которые она произнесла.

Деусвульф, выглядя разочарованным, медленно отступил.

По непонятным причинам, Мудрая Принцесса могла командовать этим божественным зверем, чья сила, должна была, намного превосходить её собственную.

Даже с учётом того, что один из её последователей держал клетку со щенком-заложником, её власть над зверем казалась чем-то неестественным. Деусвульф продолжал рычать от разочарования, но Мудрая Принцесса без страха подошла к нему и жестом руки приказала отступить. Было ясно, что отступать дальше деусвульфа вынуждала какая-то сила.

Поскольку Кай выглядел растерянным, Торуд предоставил ему больше информации.

— Безумная Принцесса — жрица, служащая деусвульфу. Она украла силу ритуала длиннохвостых лис.

Она украла силу ритуала?

Теперь он понял, почему она обращалась к нему как «бог наш», не проявляя при этом ни капли уважения. Кай покачал головой, возмущаясь несправедливостью мира.

— Понятно. Это магия.

Тело Мудрой Принцессы, пока она отдавала приказы, казалось, было связано с деусвульфом длинной тонкой нитью духовной энергии. Это было похоже на то, как глазное яблоко искателя истины управлялось нитью духовной энергии, действующей как проводное соединение в магии ста глаз.

Мудрая принцесса не могла обладать абсолютным контролем, иначе ей не понадобился бы щенок-заложник. Вероятно, искусство управления деусвульфом требовало, чтобы пользователь отдавал чёткие приказы каждое мгновение, целыми днями, иначе сила, управляющая деусвульфом, потеряла бы свой эффект.

Последователь, держащий клетку, ткнул ослабшего щенка внутри кинжалом. Сочетание этих двух подходов не оставило деусвульфу возможности действовать, и укротители окружили его и насильно вставили ему в пасть ту плетёную корзину, что была раньше.

Кай мог бы что-то сделать, но Мудрая Принцесса отдала ещё один быстрый приказ. Он увидел, как макаки в чёрном окружают его.

Несколько макак забрались на спину страдающего деусвульфа и открыли ему пасть, чтобы заставить его выпить какое-то лекарство. Деусвульф сопротивлялся, но снова успокоился, как только успокоительное средство подействовало, и вскоре начал делать то, что ему приказывали.

— Это яд, — заключил Торуд, основываясь на уникальном сладком запахе, исходящем из его пасти.

Деусвульф был слишком силён, чтобы его можно было контролировать, поэтому они ослабили его ядом. Такой метод был возможен только благодаря благословениям, поддерживающим его здоровье.

Когда последователи Мудрой Принцессы увидели, что деусвульф успокоился, они, почувствовав облегчение, приблизились к нему. Но снова отступили, как только Кай, всё больше раздражаясь от происходящего, хмуро посмотрел на них.

У Кая было ощущение, что макака по имени Шендор, самец, на которого было наложено столько проклятий, что он превратился, должно быть, совершал множество злодеяний на полях сражений на севере. Когда он попытался сбежать, Кай прижал его к земле своей ногой. Последователи Мудрой Принцессы смеялись над затруднительным положением Шендора и открыто оскорбляли его, давая понять, что у них нет к нему ни капли сочувствия. Кай уловил слово «принц» среди оскорблений и понял, что эта макака — член королевской семьи, как и Мудрая Принцесса.

Мудрая Принцесса украла силу ритуала и манипулировала деусвульфом, чтобы тот сеял разрушение. Если это был её брат, то, скорее всего, он использовал похожие бесстыдные уловки. Кай, пока размышлял о том, как Шендор, вероятно, жил до этого момента, усилил давление своей ноги на его живот.

Мудрая Принцесса посмотрела Каю в глаза.

Глубоко внутри прочного железного шлема, совершенно непохожего на изделие, созданное ремесленниками макак, Кай увидел два глаза, которые он мог бы принять за человеческие, если бы увидел их в каком-нибудь другом месте. Её взгляд был острым, и она холодно посмотрела на Кая, а затем вниз, на своего брата, который лежал у ног Кая.

— Ты должен простить меня, Шендор.

Взглядом, Мудрая Принцесса заставила своих последователей вернуться к ней, и, взмахнув кожаным плащом, свисающим до её талии, она направилась глубже в пещеру, к трону. Кай предупредил её: «Я убью его», но её ответом было лишь: «Делай, как хочешь».

Поняв, что его бросили, Шендор стал неистово сопротивляться, но одного удара Кая хватило, чтобы он потерял сознание. После того как Кай не смог съесть добытый им божественный камень, его желудок громко урчал.

— Куда они идут, старик?

— Они крадут королевского бога.

Когда Торуд понял, что делает Мудрая Принцесса, он начал карабкаться вверх по той самой плоской каменной скале. Мудрая Принцесса и остальные находились на уровне всего на десять йулов выше. Последовали признаки борьбы, так как Торуд, должно быть, быстро догнал их, но это было сражение одного против многих, поэтому исход боя определился быстро. Кай не сомневался, что Торуда задержали.

Если это был королевский дворец, то крайне важный могильник королевского бога должен был находиться где-то внутри, как и в человеческих замках. Нетрудно было догадаться, что это место находилось где-то за королевским троном.

Кай не испытывал особого интереса к тому, кто станет королём или королевой макак. Единственное, о чём он думал, — это то, что кто бы ни хотел получить эту должность, должен взять её сам.

Никто не проявлял интереса к принцу, и его не считали заложником. То, как он уничтожал своих сородичей после превращения в диабо, было ужасающим зрелищем, и теперь к нему относились с презрением. Но после всего, что произошло, у Кая не было желания убивать ещё одну макаку.

Кай убрал ногу, и Шендор, сгорбившись, побежал за своей сестрой.

— Диабо был повержен вашим защитником, королём долины!

О победе ещё не было даже объявлено, а их уже отодвинули на второй план. Корору чувствовали, что именно их господин должен удостоиться похвалы, поэтому Порек выступил вперёд и заговорил как их представитель. Вскоре после этого другие солдаты тоже начали кричать.

— Это защитник убил его!

— Слава королевству долины!

— Да здравствует наш король!

— Да здравствует Кай!

Макаки, наблюдавшие за тем, как праздновали корору, наконец поняли, что их вид победил, и тоже начали праздновать, многие макаки в чёрном присоединились к ним. Их крики слились в оглушительный рёв, заполнивший пещеру.

Многие макаки размахивали топорами, которые они носили в качестве оружия, и танцевали как сумасшедшие. Некоторые макаки в чёрном забрались на плоскую каменную скалу, чтобы последовать за своим лидером, которого не было рядом. Одним из тех, кто ушёл первым, был молодой самец-солдат, который, затеяв драку с Каем, проиграл ему.

Толпа макак собралась вокруг Кая. Все они кричали: «Наш защитник!» и пытались схватить его за руки и ноги.

Кай ждал возможности, чтобы, наконец, съесть ещё немного пирогов, которые нёс ему Порек, поэтому сердито пытался отбиться от макак, но этого было недостаточно, чтобы их отпугнуть. Они схватили маленькое тело Кая и подняли его высоко в воздух.

Когда он понял, что они поднимают его в честь торжества, восхваляя, Кай улыбнулся, поддавшись усталости, которая наконец взяла над ним верх. Было приятно наконец расслабиться.

В этом мире сила была справедливостью.

Некоторыми из тех, кто поднимал его, были макаки в чёрном. Он увидел командира, с которым спорил у входа, и это заставило Кая от души рассмеяться, пока они подбрасывали его в воздух.

Именно в этот момент Кай почувствовал, что их миссия по уничтожению диабо действительно завершена.

**

Четверть токи спустя макаки назначили себе новую королеву.

Это, конечно, была Мудрая Принцесса, внутри которой теперь обитал королевский бог. Встреча между ней и защитником Каем началась с того, что Кая застали врасплох, подойдя сзади.

Он был настолько неосторожен, что Зайена смогла приставить кончик своего кинжала к области чуть ниже его лопатки. Либо кожа Кая была достаточно прочной, чтобы отразить атаку, либо атака была несерьёзной, потому что он вообще не был ранен.

— Твоя защита слаба, — такую плохую оценку она ему поставила.

И, по тому, как Кай нахмурился, было ясно, что это его задело. Ответил он тем, что разрезал кинжал Зайены пополам своим невидимым мечом.

Его режущая способность, казалось, произвела впечатление на Зайену. Она провела пальцем по срезу, чтобы определить его гладкость, после чего выбросила бесполезную половину кинжала.

— Ты использовал этот же трюк в битве.

— Да, и что с того?

— Тебя называют Защитником, но мне нужно убедиться, что ты настоящий. Не сердись так.

— Ты пытаешься убить меня?

— Ты так легко не умрёшь, Защитник.

— ...

Эти двое продолжали смотреть друг на друга, когда их разговор прекратился. Последователи Зайены пытались оказать на него давление, говоря: «Как ты смеешь?» и «Преклонись перед ней». Кай полностью проигнорировал их. Сама Зайена ничего от него не требовала.

Те, кто имел королевский статус, не преклоняли колени. Зайена, однако, начала то, что, казалось, было официальным приветствием у макак. Она взяла руку Кая и сделала вид, будто ухаживает за его мехом. Она делала это, даже несмотря на то, что на руке Кая не было волос, за которыми можно было бы ухаживать.

Затем Зайена показала из-под железного шлема заднюю часть шеи, открыв уязвимую часть себя. На Кая молча оказывали давление, чтобы тот тоже начал ухаживать за её мехом. Члены королевской семьи макак обладали длинным белым мехом, но ещё более уникальным было то, что мех вокруг их головы больше походил на человеческие волосы.

Глаза Кая метались в нерешительности, но макаки вокруг него не собирались позволить ему проигнорировать её приветствие. Он понятия не имел, что делает, но всё же притворился, что ухаживает за её мехом. На этом, приветствие между ними наконец завершилось.

— Хотя я ничего у тебя не просила, факт остаётся фактом: ты убил злого бога. Как королева, я благодарю тебя. Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы у меня попросить?

По сути, теперь, когда она утвердилась в качестве королевы их вида, она хотела укрепить свой образ правителя в умах макак из влиятельных племён. Если кто-то собирался удовлетворить просьбу благодетеля их вида, было бы уместно, чтобы это сделала королева, а не абридор. Это она и хотела подчеркнуть.

Со стороны толпы сзади раздался шум, вероятно, исходящий от фракции абридора. Кай подумал, что это даже могли быть макаки, с которыми он столкнулся перед тем, как прийти сюда: члены южного племени, которые воевали с деревней Лаг.

Они хотели, чтобы все узнали, что именно они заслуживают похвалы за то, что нашли кого-то, кто смог помочь, но Каю на это было всё равно. Всё, что имело значение, это то, что он выиграл бой и сохранил свою честь как их защитник.

— Выскажи своё желание. Что бы это ни было, я удовлетворю одну просьбу.

Когда Зайена сказала это, от собравшихся за ней её приближённых, послышались звуки проглатывания слюны. Среди них был молодой солдат, который был влюблён в Зайену, и он смотрел на Кая, словно на заклятого врага.

Поскольку Кай сохранял молчание, Зайена повторила эти слова. Когда она снова произнесла «что бы это ни было», Кай набрался храбрости.

— Это может быть что угодно?

— Всё, что пожелаешь.

— Отпусти то белое существо. — подумав об этом мгновение, сказал Кай.

Белым существом, конечно, был деусвульф.

После того как ослабили, укротители вытащили деусвульфа из Дэхоуси, и с тех пор Кай его не видел. Он утверждал, что с ним следует обращаться лучше в знак признания его заслуг, но макаки продолжали оставаться высокомерными и отказывались слушать. Кай испытывал к деусвульфу искреннее чувство дружбы и хотел, чтобы в качестве награды его отпустили.

На мгновение Зайена стала выглядеть так, будто её застали врасплох, но затем она нежно рассмеялась, звуча очень по-человечески.

— Это желание я не могу исполнить, — сказала она.

И когда Кай начал выглядеть так, будто не собирается отступать, Зайена добавила:

— Он уже вырвался на свободу. Только что он укусил и убил одного из своих укротителей, после чего сбежал и направился на север.

— Но как...

— Разве ты не знаешь? Я, Зайена, теперь королева макак. Королевский бог, которому поклоняется наш вид, обитает внутри меня.

— ...

— Я отказалась от силы ритуала. Мне больше не нужно это существо.

Именно тогда Кай вспомнил кое-что, сказанное ему Пореком, что должен знать каждый носитель стража.

Никто не может иметь двух стражей. Два бога не могут находиться внутри одного божественного камня. Другими словами, эта самка использовала какую-то уловку, чтобы украсть стража у другого вида на севере, и она не колеблясь избавилась от него, чтобы унаследовать королевского бога.

Она бросила своего бога...

Кай только что стал свидетелем того, как это происходит.

— Разве ты не думала, что он может убить тебя, получив свободу?

— Если он захочет убить меня, пусть попробует. Я королева великого народа макак. Ты думаешь, я не справлюсь с наглым зверем с севера? Но даже такие существа не защищены от проклятия земли. Убив укротителя он даже бросил своего умирающего щенка, чтобы сбежать.

Зайена рассмеялась, словно это было забавно, но в её глазах безошибочно читалось безумие, заставлявшее Кая усомниться в её словах. Другое «я» внутри Кая также соглашалось с этим суждением.

Драгоценный бог, бог, который приносил с собой могущественного зверя-слугу, не был бы так легко выброшен. Божественная душа, оставшаяся без хозяина, должна была быть унаследована кем-то другим поблизости. Кай знал, что они продолжат использовать деусвульфа, чтобы снова вести войну на землях севера.

Хитрость этой женщины была за пределами его понимания.

Он напряжённо думал и пытался угадать «правильный ответ» на её вопрос. В голову пришёл несколько неприятный вариант. Кай решил, что сделает всё возможное, чтобы сопротивляться этому несчастливому исходу.

Он подумал ещё немного. Вместо того, чего он хотел, он подумал о том, кого он хотел спасти.

— В таком случае, я возьму щенка.

Зайена явно была ошеломлена просьбой Кая. Затем она стала выглядеть так, будто ей это не понравилось. Это был не тот ответ, на который она надеялась.

Щенок деусвульфа, настолько ослабший, что уже близок к смерти. Если Кай должен был быть вознаграждён за свои услуги, то это было всё, чего он желал.

Если ему ещё не дали стража, то и не привязали ни к какой земле. Он мог забрать его с собой в долину, а затем отпустить, когда тот выздоровеет. Таков был его план.

Заложник, с помощью которого они утащили деусвульфа так далеко от его родины, крепко спал внутри клетки, его грудь слабо поднималась и опускалась, пока он дышал. Кай взял клетку и отогнул рукой прутья, а затем забрал свернувшегося калачиком детёныша деусвульфа.

Кая и его группу корору пригласили отобедать на пиру, устраиваемом королевой, но им пришлось быстро уйти, потому что у Кая был больной пациент, которого нужно лечить. Это снова разозлило королеву.

На самом деле, королева бросила ему вызов сразиться с, одним за другим, молодыми самцами, которые по какой-то причине были ужасно злы, и Кай чувствовал, что они не позволят ему отказаться.

Эта королева, должно быть, была довольно красива по меркам макак. Самцы отчаянно пытались каким-то образом завоевать её благосклонность, но никто из них не мог сравниться с Каем, и всё, что они показали ей — это насколько более могущественным был их защитник, побеждающий их одного за другим.

Пока королева продолжала наблюдать за ним зловещим взглядом, он попросил немного молока для щенка деусвульфа. Он обнаружил, что может использовать свой авторитет среди макак с огромным эффектом, и без труда собрал всё снаряжение, которое ему понадобится, чтобы заботиться о щенке.

— Вау, он действительно пьёт его.

Кай не смог не поднять голос, когда увидел, как щенок, который, должно быть, был очень голоден, сосёт из носика кувшина с молоком.

Корору, которые были с ним, тоже радостно праздновали.

На этом Кай и его группа, в сопровождении огромной толпы макак, покинули Хэджу.

88

Итак.

Было бы не совсем правильно сказать, что Кай и остальные сразу же отправились обратно в долину после убийства диабо.

Торуд и другие вожди, принадлежащие к фракции абридора, отчаянно гнались за ними. Поскольку именно с ними Кай изначально заключил сделку, он согласился перед уходом посетить абридора.

Судя по всему, весть уже дошла до деревни племени Нэнэм, потому что они уже готовились к пиру, несмотря на те трудности, которые перед ними стояли. В итоге Кай не смог отказать, и их задержали там на целую ночь.

Хотя деревня была заполнена голодающими жителями, по приказу абридора из соседних поселений привезли еду, что позволило им устроить пир, достаточно грандиозный, чтобы из слюны голодных макак образовалась целая река. Также на пир было принесено спиртное, которое, вероятно, взяли из запасов Дэхоуси.

Естественно, имелось ограничение в ингредиентах, поэтому блюд было не так много. В основном это были картофель и бобы, которые либо варили, либо готовили на пару с минимальным количеством приправ, так что всё было сытным, но не особенно вкусным.

Но Кай привык к простой еде и набил желудок без каких-либо жалоб. Они подавали драгоценный алкогольный напиток, что обладал ароматом мёда и инжира, который пили прямо из бутылок. Поскольку от него они потихоньку становились пьяными, это помогало разговорам течь свободнее. Кай был способен выпить много, вероятно, благодаря благословениям, укреплявшим его тело.

Пожилой представитель макак поделился устной историей своего народа, а дружелюбные носители стража снова и снова описывали подвиги прошлых героев, которыми гордился их вид.

Абридор уже оправился от состояния, вызванного диабо, и они с Каем угощали друг друга алкоголем из одного кувшина, пока абридор объяснял структуру власти их вида, ничего не утаивая.

В этом районе проживало 48 племён макак, насчитывающих в общей сложности 20 000 членов. Кай даже не знал, сколько людей жило в пограничье, так что это число было больше, чем он мог себе представить. Лучшее, что он мог сделать, — это представить, сколько деревень, подобных Лагу, было эквивалентно этому количеству. Было полезно узнать, что их достаточно, чтобы противостоять многим деревням пограничья вместе взятым.

В своём нынешнем состоянии долина даже не могла сравниться с деревнями, насчитывающими 1000 жителей, такими как Лаг. Два вида, собравшиеся вокруг Кая, все вместе, не насчитывали даже 200.

Хотя у них был Кай в качестве короля, сам Кай был исключением, и любой, кто напал бы в его отсутствие, столкнулся бы лишь с небольшой слабой армией. Он понял, что ему нужно тщательно обдумать разницу в силе между долиной и видами по соседству, иначе, рано или поздно, им будет принято неправильное решение, которое приведёт их к гибели.

Пока они пили вместе, Кай получил предложение от вождя племени с просьбой объявить о дружбе, пусть и временной. В конце концов, абридор, как лидер собранных южных племён, предложил, что они будут ежегодно платить Каю дань как своему защитнику, если тот, в свою очередь, будет оказывать им поддержку. Кай принял предложение, чисто из личной выгоды.

Таким образом, долина установила дружбу с абридором, который контролировал более половины из 20 000 макак, то есть более 10 000 макак в южном регионе.

Вот так, народ долины во главе с Каем укрепил своё положение в регионе. В то время как альянс северных племён, казалось, с энтузиазмом приветствовал свою новую королеву, абридор и южные племена макак теперь получили поддержку защитника, которую нельзя было игнорировать.

Как ни странно, именно это впервые привело к тому, что имя «Защитник Кай» распространилось в мире полулюдей на севере. В то же время, по региону распространились слухи о том, что бог долины нашёл нового хозяина и что нынешний бог долины был выбран из числа слабых корору.

Именно этот слух привёл к тому, что угнетаемые и уязвимые слабые виды каждого региона потянулись к долине.

**

Приём у макак длился с полудня до ночи.

Если бы их ничто не остановило, это собрание алкоголиков, вероятно, без проблем продолжало бы праздновать до следующего дня. Конец банкета наступил, когда группа самок окружила столы и набросилась на основательно напившихся самцов. После того как несколько из них пали их жертвами, абридор объявил о завершении собрания.

— Картофель был неплох...

— Мы дадим вам немного. Но не так много, чтобы это разозлило их. Простите.

Группа самок напугала даже абридора. Они были похожи на то, что в Лаге называли женским советом.

Племя Нэнэм уже испытывало нехватку припасов и было полно голодных макак, поэтому самки не выглядели готовыми отдать часть своих скудных запасов гостям, какими бы важными те ни были. С точки зрения самок, самцы были словно идиоты, которым требуется постоянный присмотр, чтобы те не растратили всё до последнего.

— Пожалуйста, уходите поскорее, — умоляли их самки, нежно улыбаясь.

Кажется, изначально собирались отдать телегу, полную местного картофеля, но количество, которое в итоге дали Каю, сократилось до одного мешка.

— Следующие десять лет мы будем давать картофель.

Это было отсылкой к упомянутой ими дани.

В этом году условия были тяжёлыми, и им пришлось извиняться. Они пообещали, что в следующем году также предоставят телегу, наполненную овощем, известным как таро[1], который был гордостью их вида.

Среди самок было много вдов, поэтому они спросили, не возьмёт ли Кай одну из них в наложницы. Это было единственное предложение, от которого он не колеблясь отказался. Аруве и Нирун уже было более чем достаточно для Кая, и он не собирался принимать кого-либо ещё. И, конечно, несомненным фактом являлось то, что эти самки определённо не были в его вкусе.

Они попрощались в традиционном для макак стиле, притворяясь, что ухаживают за мехом друг друга, после чего Кай покинул регион вместе со своей группой.

**

К моменту, когда группа вернулась в долину, с их отъезда прошло уже семь дней.

Корору и узэллы с нетерпением ждали возвращения своего господина и застали группу врасплох, бросившись приветствовать их. Кай принёс Порека и солдат в жертву толпе, воспользовавшись быстрыми движениями, чтобы улизнуть и сбежать в свою долину.

— Наш Бог!

Он слышал голоса, зовущие его, но Кай всё равно поспешил к своей хижине, испытывая лишь лёгкое чувство вины. Всё это время, до входа в долину, тёплый белый комочек, щенок деусвульфа, спал на руках Кая, свернувшись калачиком.

Аруве, должно быть, услышала весь этот шум снаружи, потому что вышла из хижины, чтобы поприветствовать Кая. Позади неё, девушка-узэллка, Нирун, вскоре тоже высунула голову.

Щенок волка не стал есть бобовую кашу или картофельный суп. Даже когда ему в рот положили немного вяленого мяса, ничего не вышло. Оставалось только одно, чем можно было накормить этого младенца.

Кай нетерпеливо поднял щенка обеими руками и представил его двум женщинам из хижины, после чего сделал неожиданную и необдуманную просьбу.

— Покормите это существо своим молоком!

Малышу нужна была мать, что подразумевает самку.

В деревне племени Нэнэм была самка с новорождённым ребёнком, которая предложила поделиться молоком. Но у щенка уже выросли зубы, и у него была дурная привычка кусаться, поэтому она убежала, выглядя обиженной.

Теперь всё зависело от женщин долины, которым предстояло сделать всё возможное. Кай был уверен, что на этих двух девушек можно положиться в выполнении его просьбы. По крайней мере, так он думал, до того, как озвучил свою просьбу.

Он определённо не ожидал, что они обе покраснеют, а затем съёжатся, прикрывая грудь.

[[image:/storage/reader-images/45e0c1c72c4c72880bbc60b076b9e59cd5371d4d.jpg]]

— Молоко?..

— Мой Бог, Вы...

— Умри! Пожалуйста...

Кай всё ещё был полон решимости добыть немного молока для щенка, но когда он опустился на колени, чтобы осмотреть двух девушек, Нирун попыталась ударить его головой. Кай без труда защитился от этого. Пока девушка-узэллка находилась в унизительной позе, а Кай крепко держал её рог одной рукой, Аруве бросилась к нему и по-детски отругала его, стукнув по лбу и крича «Нет!»

Они быстро объяснили ему, почему его просьба не была тем, о чём следует просить девушку, у которой нет детей и которая даже не замужем. Раскаяние Кая было глубже самой долины.

В конце концов он отправился искать женщину с ребёнком, и его просьба была принята одной женщиной-узэллкой. Узэллки давали особенно хорошее молоко. Не было лёгкого способа удержать щенка от укусов, поэтому они решили, что молоко будут давать с помощью кувшина с носиком, который использовали укротители макак.

— Теперь пей.

Он, должно быть, был очень голоден, потому что, когда приблизился к кувшину, то послушно начал сосать и пить из носика. Вероятно, он стал более расслабленным, начав пить, потому как его маленькое тело стало ощущаться вялым.

Затем щенок крепко заснул на руках у Кая. Аруве и Нирун с обожанием смотрели на его спящую мордочку, а затем посмотрели на Кая, словно тоже хотели подержать его. Кай подумал несколько мгновений, а затем сказал им, что оставит щенка на попечение женщины-узэллки, которая даёт ему молоко, и что они не должны его трогать.

Он надеялся, что в какой-то момент щенок окрепнет достаточно, чтобы вернуться к своим сородичам. Это маленькое существо вырастет в гордое создание, и ему не подобает слишком сближаться с людьми.

— У вас нет молока, и вы не можете растить его в хижине. Извините, что вселил в вас ложные надежды.

— ...

— Господин...

Кто-то внезапно схватил его за рукав, и он посмотрел вниз, увидев девушку-корору с улыбкой на лице, выглядящей ужасно натянутой. По какой-то причине девушка-узэллка сзади закатывала рукава и серьёзно смотрела на него.

— Аруве?..

— Вам достаточно попросить, и мы сможем исполнить Ваши желания, — кокетливо сказала Нирун.

— Мы можем оправдать Ваши ожидания, — в унисон добавила Аруве.

Дёрнув Кая за рукав, она подняла маленький мешочек, в котором лежали круглые чёрные гранулы.

— Важно подготовиться к таким вещам, — заметила Аруве.

—Подготовиться?..

— Господин, попробуйте одну! — настоятельно попросила Нирун. — Д-давайте!

— Это лекарство придаст Вам сил, — подтолкнула Аруве.

— Давайте!

— Проглотите одну!

Чувствуя себя сокрушённым их настойчивостью, Кай проглотил гранулу, как они и просили.

Кай был настолько тупоголовым, что подумал, что это должно быть лекарство от усталости. Будучи крепким носителем стража, он не чувствовал необходимости быть особенно осторожным и без страха проглотил её.

Через мгновение он заметил, как две девушки самодовольно улыбаются, и понял, что совершил ошибку. Но такие лекарства не действуют мгновенно. Эффект проявится не сразу, поэтому Кай всё ещё был сбит с толку их улучшившимся настроением.

После этого Аруве приготовила еду, которую нельзя было назвать никак иначе, кроме как восхитительной, и Кай ел, пока не наелся. У него также было что выпить. Его чай вскоре заменили вином, но Кай не беспокоился, потому что легко он не пьянел.

Удовлетворив свой ненасытный аппетит, он почувствовал себя более пьяным, чем ожидал. Он, спотыкаясь, вошёл в хижину и свернулся калачиком на постели вместе со щенком. Как обычно, там спала Эльза. Она сильно похудела... но теперь её лицо приобрело какую-то эфемерную красоту. Внутри Кая росло странное чувство.

Он погладил её по щеке, но этого было недостаточно, поэтому он потёрся своей щекой о её. Тело её было тёплым и мягким, и по какой-то причине Кай почувствовал, что дрожит от нахлынувших эмоций. Ноги Кая ослабли и появилось совершенно неуместное чувство вожделения. Затем его ноги подкосились. Он сел на задницу и заметил, что две девушки почему-то учтиво сидят в хижине.

Прежде чем он успел выразить своё удивление, Нирун набросилась на него. Она потёрлась головой о его грудь и подняла глаза, выжидающе глядя на него.

Именно в этот момент Кай понял, что попал в ловушку, которую они для него приготовили.

— Е-ещё есть время, — сказала Аруве.

Девушки примерно подсчитали, сколько «свободного времени» Кай планировал провести в долине. Так как Кай был слишком шокирован, чтобы двигаться, они, должно быть, приняли это за согласие.

— В-Верно. Вам стоит отдохнуть здесь, в долине, Господин!

Аруве покраснела, ёрзая и накручивая свои волосы на пальцы. Кай хотел сказать, что ей не нужно заставлять себя делать что-то смущающее.

Хотя они загнали его в угол, тем, что позволяло ему сохранять рассудок, была спящая Эльза, которую он никогда не терял из виду. Кай притворился пьяным от лекарства и вырывался каждый раз, когда они пытались прижать его, но как только они развязали его пояс, он оказался в невыгодном положении.

— Мы сделаем детей!

— Давайте просто сделаем это уже!

Хотя они были разных видов, они всё ещё были молодыми девушками, и это были не те вещи, которые им следовало говорить.

Обычные отношения слуги и хозяина перевернулись с ног на голову, и Кай начал находить всё это очень раздражающим. Он, наконец, перестал притворяться спокойным и зрелым, и стал сопротивляться с помощью магии. Магия? В такой ситуации? Какое-то неизвестное другое «я» внутри Кая отчаянно пыталось остановить его, но Кай без колебаний выпустил магию из своей правой руки.

Магия огня? Конечно, нет.

Это был вид магии, который мгновенно успокаивал людей.

Охлаждающая магия... Холодная рука!

Глаза Аруве наполнились слезами, как только Кай протянул руку и прикоснулся к ней. Ощущение его руки у неё на шее заставило её отпрыгнуть назад и упасть. Она, отступая, крикнула «Кьяун!», словно шокированный ягнёнок, а затем Нирун, как и ожидалось, бросилась вперёд.

Она была покрыта светлым мехом от шеи до спины, так что уязвимых мест у неё было немного. Она выставила грудь вперёд, чтобы привлечь его внимание, так что именно за неё Кай её и схватил.

— Холодно! Хья!

Ощущение холода заставило Нирун закричать, а затем она упала назад на кровать.

— Господин...

— Ваши руки такие холодные!

— Так ведь зима, вы же знаете.

— Здесь, в долине, тепло!

— Господин! Вы использовали какой-то трюк, я знаю!

Затем Кай вышел из хижины, подняв правую руку, покрытую холодным белым воздухом. Он почувствовал, как белый пушистый комочек, в его левой руке, зашевелился, и он вспомнил про молоко, которое дала ему женщина-узэллка, после чего поспешил покинуть долину. Не думая о своей гордости или репутации, он сбежал на полной скорости.

На краю долины устраивался пир, чтобы поприветствовать Порека и солдат и поблагодарить их за тяжёлую работу. Когда Кай выскочил на свет костров и приблизился к пирующим, все услышали крики двух девушек, преследовавших его, и Кай на несколько мгновений потерял дар речи.

— Я передумал. Я присоединюсь к вам, — сказал он им, после чего присоединился ко всем.

Некоторые из его людей поняли, что Кай снова подумывает о побеге, потому как осознал, что две девушки находились прямо за ним. Они воспользовались возможностью, чтобы подшутить над ним.

— Наш бог побеждён!

— Секрет долгого мира в том, чтобы держать мужчин под контролем!

На пиру были и корору, и узэллы, и мужчины, и женщины. Кай заметил, что рядом с Пореком сидел улыбающийся торговец-мяо Флуу, который случайно оказался в гостях.

— Господин.

— Спрячь меня, дедуля.

Единственным зданием в поселении корору, подходящим для укрытия человека, такого как Кай, был дом Порека.

По настоянию Кая, Порек криво улыбнулся и встал. Когда он услышал голоса настойчивых девушек, то небрежно спросил: «Моя внучка Вам не по нраву?»

Кай торопился и уже начал терять терпение, но тут он оказался застигнут врасплох, когда Порек, казалось, кое-что вспомнил.

— Это напомнило мне. Заложник-человек, которого Вы оставили на наше попечение, всё ещё там.

Сам Кай совершенно о ней забыл.

Теперь он вспомнил её.

Единственное, что позволило Каю отправиться в долгое путешествие, — это глупая дочь барона.

К счастью, эта глупая дочь также находилась на попечении Порека. Порек указал на отдельное строение, похожее на пристройку к его дому.

Дом Порека был выдолблен в стволе большого кедра бален, и для корору обладал хорошим размером, но для людей он казался немного тесным.

Дверь в пристройку была заперта, но смутно интерьер можно было разглядеть через маленькое окошко.

Через это маленькое окошко, достаточно большое, чтобы корору мог выбраться через него наружу, на него смотрело шокированное лицо.

Кай поспешно натянул на себя снятую маску и посмотрел на девушку сквозь окно. Девушка, с лицом покрытым веснушками, внутри не была особенно красивой, что не означало, что она совсем не могла сравниться с другими девушками, просто выглядела довольно средне. Очевидно, большинство деревенских мужчин, которых женщины избегали, набросились бы на неё, не задумываясь.

Перед ней стоял Кай, одетый как солдат корору.

— Кто... ты?.. — тихо спросила она.

Благодаря действию лекарства, Кай увидел девушку, которая выглядела примерно на 50 процентов привлекательнее, чем была на самом деле, смотрящую на него снизу вверх.

[1] Таро — На яп.: 瘤芋(ターロ), где 瘤 — узел, шишка, нарост (у растений); 芋 — батат, сладкий картофель, та́ро (растение со съедобными клубнями). Фуриганой помечено, что читается как [та:ро]. Видимо отсылка на это растение: https://ru.wikipedia.org/wiki/Таро_(растение)

89

С тех пор, как Кай покинул Лаг, прошёл уже полный семидневный цикл.

Кай привык жить как получеловек, и теперь возвращение в свой настоящий дом, в деревню людей, ощущалось немного неестественным.

Он напоминал себе, что рано или поздно ему придётся вернуться в деревню. Такой ход мыслей немного удивил его.

Что касается попыток Аруве и Нирун догнать его, то, достигнув края долины, они столкнулись с равнодушными взглядами своих сородичей и отступили, оставив после себя лишь последний обиженный выкрик: «Господин...». То, как они начали стесняться, осознав, что привлекают внимание, сделало их обеих похожими на двух по-прежнему наивных девушек.

Это немного успокоило Кая, но его проблемы с женщинами ещё далеко не закончились. Новая «проблема» вернулась, чтобы преследовать его, после того как он неосторожно позволил себе о ней забыть.

Лана, вторая дочь барона Лага, Молоха Везина.

— Н-не убивайте меня. — девушку вывели из хижины с завязанными глазами.

Теперь, когда её роль заложницы закончилась, Лану можно было вернуть в деревню. Ей завязали глаза с помощью старого пояса корору, обмотанного вокруг головы несколько раз.

Это была очевидная мера предосторожности, чтобы скрыть местонахождение долины, но она изо всех сил сопротивлялась, думая, что её убьют.

Это зрелище вызвало у Кая чувство дежавю. Когда в пограничье забивали скот, их глаза закрывали, чтобы они не боялись смерти.

Им следовало сначала что-нибудь сказать ей, но к тому времени, как они это осознали, было уже слишком поздно.

Ей, как дочери лорда, едва ли когда-либо было нужно напрягать свои мышцы, но как только она дала волю своей силе, этого оказалось достаточно, чтобы растолкать обычных корору, которые её окружали. Даже несмотря на то, что им нужно было удерживать всего одну молодую девушку, быстро стало ясно, что вмешаться придётся самому Пореку.

Как только её руки связали за спиной, а глаза плотно завязали, она начала кричать, что не хочет умирать. В конце концов, когда Кай перекинул её через плечо, она обмочилась.

Некоторые из корору уговаривали Кая переодеться, увидев, что тот промок и от него поднимается пар, но он лишь покачал головой и вздохнул, поскольку чувствовал, что это только добавит проблем. Он сказал: «Сначала я разберусь с этим», и приступил к работе.

Кай мог двигаться со всё той же ловкостью, даже когда нёс кого-то на плече, и он летел сквозь тёмный лес, подобно ветру.

Девушка время от времени кричала и дрыгала ногами, скорее всего, потому что чувствовала сильное ощущение падения. Тёплая моча быстро остыла и, обдуваемая зимним ветром, превратилась в лёд.

Сначала она неоднократно умоляла сохранить ей жизнь, повторяя: «Пощадите» и «Не ешьте меня», но после половины токи пути она, должно быть, смирилась со своей судьбой, потому что её тело обмякло на плече Кая. Кай мог бы выбраться из леса в два раза быстрее, но это заняло больше времени, потому что он шёл окольным путём, сделав полный круг огибая болота лагарто, чтобы запутать её чувство направления.

Выйдя из леса, он продолжал идти, пока они не достигли места, где Банья, которая могла бы послужить ориентиром, уже была не видна. Затем он, наконец, опустил её на землю и снял повязку с глаз.

В итоге, вместо того чтобы убить, с неё сняли повязку и отчётливо сказали человеческим голосом: «иди домой». Она ничего не знала о полулюдях, но видела, что Кай был примерно такого же роста, что и человек, поэтому, естественно, предположила, что он является человеком.

— Иди. Теперь ты свободна.

Кай притворился, что с трудом говорит на человеческом языке, и указал в направлении деревни. Когда ей впервые сказали уйти, девушка растерянно огляделась по сторонам, а затем уставилась на Кая.

— Ты только что спас меня? — удивлённо спросила она.

Поднеся нос к промокшему месту, Кай понял, что маскировка, на которую он полагался, теперь имела странный запах. А когда Лана, вторая дочь барона, поняла, что жидкость — это её собственная моча, она отчаянно замахала руками перед лицом, пытаясь объясниться.

Кай, как обычно, оказался тупоголовым и продолжал нюхать свою одежду, поэтому она бросила в него снежок, который приземлился у его ног. Он нахмурился на неё, и следующий попал ему прямо в лицо.

— Тебе что, это нравится? Отвратительно!

— С чего ты это взяла?

Боясь, что его назовут извращенцем, Кай довольно бесчувственно сказал ей: «Это воняет», после чего в него попал ещё один снежок.

Лана неподвижно стояла на заснеженной равнине под ночным небом. Она в замешательстве смотрела на палец, которым Кай указывал ей направление, выдыхая облачка белого пара.

Она смотрела на его указательный палец, словно всё это предназначалось для кого-то другого, но затем осознала, что именно стоящий перед ней человек просит её сделать.

— Не может быть, чтобы ты это серьёзно.

Было необычно ожидать, что молодая девушка, неуверенная в своём окружении, тёмной ночью куда-то пойдёт по холодной, покрытой снегом, равнине. Лана хотела убедиться, что загадочный мальчик осознаёт этот факт. Она также думала, что сможет покорить Кая своей сексуальной привлекательностью, которую она в значительной степени переоценивала, из-за чего Кай не знал, куда ему смотреть.

Её попытки соблазнить Кая на самом деле выглядели довольно по-детски, и обычно Кай рассмеялся бы от такого. Однако в этот конкретный момент это представляло проблему.

Необоснованная самоуверенность Ланы только возросла, когда она увидела, что Кай настолько разволновался, что закрыл глаза ладонями, а затем отвернулся. Вероятно, она проводила каждый день, играя с глупым конюхом таким же образом, пока тот не помог ей сбежать.

— Из какой ты деревни?

— ...

— Я из Лага. Не дай моей внешности тебя обмануть, я дочь барона. Благородная леди.

Если он бросит её прямо здесь, после того как приложил столько усилий, чтобы спасти её от злых похитителей, он может до конца своей жизни жалеть, что упустил шанс с такой особенной госпожой... или, по крайней мере, именно это Лана явно хотела, чтобы он думал. Она была права, указывая на то, что большинство бедных деревенских жителей никогда не получат шанса оказаться так близко к благородной леди, и большинство, вероятно, не упустило бы возможности попросить о какой-нибудь услуге. Но Кай уже выбрал себе жену и имел ещё двух нежеланных жён. Этого ему уже было вполне достаточно.

В обычных обстоятельствах он никогда бы не почувствовал такого странного влечения к ней.

Вот блин. Она сводит меня с ума.

В данный конкретный момент Кай всё ещё находился под действием лекарства, которое мастерски приготовили те две девушки. Реакции, которые она вызывала у него, были чрезмерными в разных аспектах.

Пока Кай изо всех сил боролся с чувством вожделения, растущим внутри него, Лана знала, что он оказался именно там, где она и хотела.

— Только не говори мне, я что, не в твоём вкусе? — сказала она, намеренно глядя на него снизу вверх.

— Я понял, — сказал Кай, позволив языку соскользнуть, — ты красивая.

— Правда?

— Д-да...

— Хе-хе. О боже.

Как бы Кай не ненавидел осознавать, что она держит его у себя на ладони, ему было трудно игнорировать свои мужские инстинкты. Поэтому Кай, наконец, сдался. Во многом это было связано с тем, что он не хотел, чтобы она и дальше играла с его эмоциями.

— Я отведу тебя в деревню, — сказал он Лане.

Не говоря больше ни слова, он поднял её и перекинул через плечо, как какой-то багаж. Лана сопротивлялась такому грубому обращению, но вскоре Кай начал бежать.

После того как он пробежал некоторое время, Лана, наконец, перестала кричать ему в ухо и замолчала. Она расслабилась на его плече и крепко прижалась к нему. Когда они уже были на полпути, Лана выглядела так, будто обнимала его.

Кай чувствовал тепло её кожи, мягкость её тела и то, как быстро билось её сердце, словно сигнальный колокол во время тревоги. В какой-то момент она начала игриво кусать его за шею. Он изо всех сил пытался подавить свои чувства, а тут ещё и это.

Кай был слишком смущён, чтобы судить, сколько прошло времени, когда они, наконец, достигли места, откуда было видно деревню Лаг. Когда он опустил Лану на землю, то с огорчением обнаружил, что девушка продолжает цепляться за него.

В конце концов он заставил Лану встать на её собственные ноги и снова сказал ей: «Иди».

Лана лишь раз взглянула на деревню, а затем снова посмотрела на него, слегка покраснев. Взглянуть в её глаза было достаточно, чтобы Кай почувствовал себя на пределе душевных сил.

— Пойдём, познакомишься с моим отцом.

— Нет. Просто иди.

— Я хочу как-то отблагодарить тебя!

— Мне не нужна благодарность. Прощай.

— Подожди!

Лана обняла Кая, а затем попыталась стянуть маску с его лица. Кай в последний момент схватил её за руку, а затем оттолкнул.

— Разве ты не хочешь меня?!

— ...!

Причина, по которой он обернулся, чтобы посмотреть на девушку, заключалась в том, что вожделение снова нарастало внутри него. Хотя он быстро отвернулся, на лице Ланы появилась соблазнительная улыбка, так как она была уверена, что это её победа.

— Пойдём в деревню.

— Нет. Иди домой.

— Я не пойду! Я сказала, подожди! Послушай!

Она вздохнула, словно давая ему понять, что с ним трудно иметь дело, Кай тоже устал от этой ситуации.

— Скажи мне, из какой ты деревни, — потребовала она, когда Кай вновь проигнорировал её и поворачивался, чтобы уйти.

Она спрашивала о деревне людей, к которой принадлежал Кай, но Кай действовал как солдат корору, поэтому он сказал ей:

— Хатяр.

— Я никогда о ней не слышала. Где она?

— Далеко.

— О, правда?

На этом этапе между этими двумя уже было серьёзное недопонимание.

— Ты носитель стража? Не то чтобы это имело значение. Если я не смогу попасть на банкет, то буду рада просто найти кого-то, с кем смогу поладить.

— ...?

— Ты немного грубоват, но я не против. По крайней мере, попробуй поговорить с моим отцом.

— ...??

Когда Кай полностью потерял интерес и повернулся к ней спиной, Лана бросила в него снежок. Поскольку Кай всё ещё не оборачивался, она стала звучать более требовательно.

— Посмотри на меня!

Кай снова оглянулся, не пытаясь скрыть своё раздражение, и пообещал себе, что это в последний раз.

— Спасибо, что спас меня! Увидимся!

Она поцеловала Кая в его маску.

Банкет в честь Зимнего Солнцестояния.

90

Пропавшая госпожа вернулась.

Деревня не могла остаться спокойной после того, как госпожа, на которую все уже махнули рукой, на своих двоих вернулась в деревню посреди ночи.

С момента её исчезновения прошло более 10 дней. Необходимо было обладать поразительным везением, чтобы суметь вернуться домой, блуждая по окрестностям, в то время как зимняя погода ухудшалась, а никаких ресурсов не было. Жителям деревни, должно быть, было трудно в это поверить. Без чьего-то вмешательства, девушка никогда бы не смогла вернуться самостоятельно.

— Меня держали в плену в лесу, — рассказала им сама пострадавшая, Лана.

Многие знали, как обращаются с пленными женщинами и детьми полулюди, поэтому они содрогались при мысли о том, какие ужасы пришлось пережить госпоже из дома их лорда, и плакали, думая о высокой цене, которую она заплатила за свою глупость.

Никто не ожидал, что она вернётся нетронутой. Они просто подумали, что ей повезло вернуться живой, и решили не заставлять девушку вспоминать неприятные моменты, которые она предпочла бы забыть. Беспечной реакцией Ланы на их отношение было: «Слава богу, никто на меня не злится». Но то слегка тёплое обращение, которое она получала от окружающих, было их способом очень осторожно помочь Лане вернуться к обычной жизни в деревне.

С этого дня, госпожу спрятали под защиту семьи лорда, где её держали вне поля зрения жителей деревни. Вскоре эту тему в деревне перестали обсуждать, так как все приняли это как должное.

**

Первое, что она почувствовала, была едва уловимая боль.

Лилиса чувствовала тепло, что сопровождало ту боль, пока наблюдала, как тени леса скользят по снегу в течение дня.

Хотя с тех пор, как он ушёл, прошло несколько дней, она всё ещё продолжала думать о нём, и каждое мгновение казалось бесконечностью. Её единственным желанием было, чтобы он был в безопасности.

— Я работаю в замке, так что теперь я взрослая.

С тех пор как она получила лекарство от кашля, симптомы её матери значительно ослабли. Она стала брать Лилису за руки и растирать их. Лилиса с самого рождения занималась стиркой и уборкой, из-за чего её руки стали сухими и потрескавшимися. Ей было неловко, когда к ним кто-то прикасался. Но её мать говорила, что эти руки должны быть её гордостью.

— Ты вдруг начала вести себя как взрослая.

— Мама, пожалуйста! Ложись уже спать.

Всякий раз, когда она возвращалась с работы в замке и её встречали друзья детства в длинном доме, они все подшучивали над её взрослым поведением. Она драматично надувала грудь и смешила младших, говоря им: «Это потому что у меня нет времени играть!». Это было правдой — у неё действительно не было свободного времени для игр, и каждый день она возвращалась домой уставшей, но старшие смеялись над ней, говоря: «Пока ты продолжаешь вот так жаловаться, ты всё ещё остаёшься ребёнком». Теперь, когда Лилиса стала взрослой, она не хотела показывать слабость детям из длинного дома, которые однажды будут работать рядом с ней.

Лилиса знала, что её мать рассказала другим о её попытках вести себя по-взрослому. В какой-то момент, мать схватила её за нос и сказала им: «Она уже нашла мальчика, который ей нравится».

От этого её лицо покраснело.

Её мать также заметила, как она инстинктивно попыталась спрятать заколку для волос. У неё не хватило смелости признать, что она была подарком от пропавшего возлюбленного её старшей сестры.

Прошло ещё несколько дней.

Когда она пошла утром в замок, там суетилось много занятых женщин, и несмотря на то, что она пришла раньше обычного, её отругали за опоздание, хотя она не опоздала.

Посчитав это несправедливым и попросив объяснений, ей сказали, что дочь лорда, которую искал тот мальчик, вернулась одна посреди ночи.

Хотя семья лорда об этом не говорила, все знали, как пропавшая госпожа убедила глупого мальчика увезти её из дома. Она сбежала из дома после истерики, в которой настаивала на том, чтобы они, по глубокому зимнему снегу, отвезли её на банкет. Так что нельзя было отрицать, что девушке не хватало здравого смысла.

Сначала, шёпотом обмениваясь слухами, слуги называли её «несчастной госпожой». Но затем, накануне вечером, поднялся большой шум, когда госпожа чудесным образом вернулась в замок и потребовала горячую ванну, а также тёплую пшеничную кашу с кейхо. После этого она заработала себе прозвище Госпожа Дурочка. К тому времени, как Лилиса прибыла, эта госпожа уже отдыхала в своей постели.

Лилиса настойчиво расспрашивала о мальчике, который отправился за госпожой.

На это ей отвечали, что Госпожа Дурочка вернулась в деревню одна. Другими словами, она вернулась без сопровождения.

После того, как он рисковал своей жизнью, чтобы найти её, они, в итоге, разминулись, так и не встретившись. Теперь мальчик, в суровых зимних условиях, всё ещё бродил по лесу в поисках глупой госпожи. Из-за этой мысли Лилиса с трудом сдерживала свой гнев, когда схватила ведро у отдыхающих служанок и отправилась убирать жилища.

В жилищах два странствующих жреца уже встали с постели и спешно готовились к путешествию.

— Вы собираетесь уходить, пока ещё лежит снег?

Жрецы посмотрели на Лилису, когда та заговорила, и, пусть лишь мгновение, но не выглядели так, будто рады её видеть. Затем они оба улыбнулись ей, но улыбки выглядели ужасно натянутыми.

— Нет, мы скоро вернёмся. Думаю, что будем обратно к вечеру.

— Бег по снегу — это часть нашей тренировки. Наши тела ослабеют, если мы будем оставаться здесь, в этих помещениях.

— О, понятно.

Два жреца ушли, в то время как Лилиса начала уборку. Но затем она остановилась и стала наблюдать за тем, как они уходят. Её интуиция подсказывала ей, что что-то не так. Она на время оставила работу и побежала за ними. Они сказали, что будут тренироваться, но это прозвучало очень неправдоподобно.

Всё было так, как она и ожидала.

С вершины стены она наблюдала за тем, как они бегут по равнине, по снегу, который был нетронутым, за исключением единственной тропинки из следов ног, по которым они следовали. Эти следы, несомненно, принадлежали Госпоже Дурочке.

Вдалеке, за этой тропинкой из следов, был виден лес.

При мысли о том, что мальчик может быть в этом лесу, у неё сжалось в груди. Она представила, как он изо всех сил выполняет свой долг, не зная, что там уже нет госпожи, которую он ищет. Её гнев по отношению к Госпоже Дурочке вновь стал неконтролируемым.

Могила её сестры тоже должна была быть где-то в том лесу. Лилиса чувствовала беспокойство и ощущение, словно её поймали в ловушку, как будто деревня Лаг являлась не просто безопасной колыбелью, но и тюрьмой. Она едва могла вынести то, что была таким беспомощным ребёнком.

Не думая, Лилиса взяла снег в руку и изо всех сил бросила его. Но это был комочек снега, брошенный слабой девочкой, так что он едва ли нёс в себе какую-то силу.

Этот комочек снега взлетел в небо, где на мгновение осветился рассветными лучами, а затем, в этом солнечном свете, развалился на части. Осколки разлетающегося льда сверкали подобно искрам.

Два странствующих жреца так и не вернулись в тот день.

**

Она думала, что устроит ему достойную встречу, когда он вернётся.

Оставить в прошлом вопрос о своей сестре она не была готова, но больше не хотела беспокоить мальчика своими иллюзиями о том, что он прячет её сестру где-то за пределами деревни. Она решила, что поблагодарит его за заколку, когда увидит в следующий раз.

И затем он действительно вернулся.

Она услышала, что его сослуживцы устроили ему бурную встречу, а затем сказали, что госпожа, которую он искал, вернулась сама. Узнав об этом, он в слезах упал на колени. Его ярость вспыхивала каждый раз, когда кто-то подшучивал над ним из-за потраченного впустую времени. Прежде чем Лилиса смогла его найти, они уже увели его к барону. В казармы он не вернулся.

Хотя и потерпел неудачу, он рисковал жизнью, чтобы найти девушку. Женщины в замке делились слухами о том, как барон, должно быть, награждает его за усилия. Шутки в сторону, лес был опасным местом, и он выживал там в течение 10 дней в суровых зимних условиях. Это являлось доказательством того, что силы, на которую полагались люди в пограничье, было у этого мальчика в избытке.

Мужчины, возможно, получали удовольствие, смеясь над его неудачей, но женщины видели, что он был вдвое лучше тех мужчин, и уважение к нему у них только росло. Все очень внимательно следили за ним, зная, что он потерял свою возлюбленную Эльзу и теперь одинок.

Даже Лилиса, которой в этом году только исполнилось 13 лет, понимала значимость этого.

Женщины испытывали фундаментальную потребность в мужчинах. Например, им нужны были люди, на которых, какой бы сложной ни была ситуация, можно положиться в добыче еды, и люди, достаточно сильные, чтобы защитить более слабых женщин от опасных чужаков.

Если случится худшее, и на следующий день деревня снова будет атакована полулюдьми, все разбегутся, но этот мальчик выживет, несмотря ни на что. Мужчины с таким уровнем надёжности были идеальными в глазах женщин пограничья.

Мальчик доказал, что соответствует этому стандарту. Лилиса дрожала, при мысли о том, какая за него будет конкуренция. Но даже так она не собиралась отступать. Мальчик достаточно заботился о ней, чтобы подарить ей заколку. Она знала, что он заметит её. Она знала, что он увидит заколку и скажет, как она ей идёт.

Самое главное, она была младшей сестрой его бывшей возлюбленной, поэтому верила, что её внешность будет соответствовать его предпочтениям.

Многие женщины, которые ещё не выбрали себе партнёра, ожидали появления мальчика с третьего этажа дома лорда. Несколько женщин с нетерпением наблюдали за лестницей. Лилиса была одной из них. В такие моменты, именно женщины, которые непосредственно заботились о семье барона, имели преимущество. Они поднимались и спускались по лестнице, выполняя свои обязанности, и смотрели на других женщин свысока. К счастью, большинство из тех, кто работал горничными, были назначены благодаря своему опыту, и даже если и являлись одинокими, все они были довольно старыми.

Лилиса, после завершения своих ежедневных обязанностей, ненадолго задержалась. День подходил к концу, и она уже начинала беспокоиться о своей больной матери, когда мальчик наконец спустился по лестнице.

Его бледно-рыжие волосы колыхались, пока он спускался по лестнице. Лилиса уже собиралась подойти, но затем остановилась и ахнула от удивления. На мгновение она даже не узнала собственный голос.

Она увидела, что барон, лорд Везин, шёл рядом с мальчиком, словно эти двое были старыми друзьями. Между тем, даже Госпожа Фалда и её дети держались на почтительном расстоянии позади.

Это имело смысл. Мальчик, который, рискуя жизнью, вошёл в лес, чтобы спасти их дочь, также получил благодарность и от матери девушки. Как будто под действием какой-то непреодолимой силы, собиралось всё больше женщин, и им ничего не оставалось, кроме как молча кланяться, пока семья барона проходила мимо них. Лилиса тоже поклонилась, прячась за спинами других, державшихся на расстоянии, женщин. Маловероятно, что её кто-то заметил.

Она разочарованно смотрела на пол, пока семья барона уходила. Затем её внимание привлёк тихий шёпот других женщин.

— Значит, слухи правдивы.

— Ты можешь в это поверить? Он собирается жениться на ком-то из семьи нашего лорда.

— Разве это не притянуто за уши?..

— Любому понятно, что мальчик уже не ребёнок. Для меня, это имеет смысл.

— Когда они говорят, что это одна из дочерей Госпожи Фалды... это значит?..

Она почувствовала, как бледнеет.

Она не знала, как присоединиться к разговору, когда женщины собирались, чтобы поделиться своими мыслями. Некоторые женщины уходили с разбитыми надеждами, но некоторые замечали маленькую Лилису, которая, стоя в углу, становилась ещё меньше. Они смеялись и говорили что-то вроде: «Он заинтересовал даже малышку».

Малышку...

Это правда, что до того, как начать работать в замке, она бегала и играла с другими детьми в длинном доме. Но это было в прошлом. Она изо всех сил старалась выглядеть как одна из занятых работой взрослых, окружавших её. Но оказалось, что единственная причина, по которой она чувствовала себя одной из взрослых, заключалась в том, что она не понимала своего места.

Пока она выходила из замка, её тело было напряжённым от смущения, и ей захотелось просто исчезнуть. Солнце уже полностью зашло, поэтому, пока она бежала, её путь освещало очень мало света.

Проходя через вход в замок, она с кем-то столкнулась. Она поняла, что фигура, которая отшатнулась назад, оказалась одним из двух жрецов, тем, который был повыше.

— Ой, господин жрец.

— А, девушка, которая заботится о нас.

Даже при слабом освещении, раны жреца были достаточно тяжёлыми, чтобы их легко можно было заметить. Одна из его рук безвольно свисала, но другая — осторожно поддерживала меньшего из двух жрецов, которого он нёс на спине.

Странствующие жрецы обычно ходили по разным местам, не имея при себе никаких вещей, поэтому они полагались на свои отточенные боевые искусства. Более крупный из жрецов выглядел особенно крепким и, вероятно, был опытным бойцом, но с такими тяжёлыми ранами, покрывавшими его тело, было чудом, что он смог добраться до дома.

— Я спрашивал у стражников, но, возможно, Вы могли бы передать вашему лорду просьбу о том, чтобы он поделился с нами каким-нибудь лекарством.

Сильно желание Лилисы спросить, что же такое случилось с ними в лесу, должно быть, отразилось на её лице. В конце концов, она видела, как они уходили. Жрец не стал ничего скрывать:

—На нас напали довольно неприятные обезьяны.

Все, кто работал в дневную смену, примерно в это время возвращались домой, так что другие, из этой же смены, подошли и помогли отнести раненых жрецов в жилища. Сам барон решил навестить их, пока они отдыхали в своих постелях.

Женщинам, обслуживающим жилища, в итоге пришлось ухаживать за ними. К счастью, Лилиса смогла попросить другую женщину, чтобы та проведала её мать в длинном доме, так что сама она смогла остаться там, не чувствуя слишком сильного беспокойства.

— Мне удалось связаться с бароном.

— Стой спокойно.

Барон появился в сопровождении нескольких людей.

Лилисе пришлось сдерживаться, чтобы не закричать.

Это он...

Они, должно быть, были вместе всё это время. Мальчик выглядел так, будто ему было немного неуютно рядом с бароном.

Новичок, Кай.

Несмотря на ужасное состояние жрецов, Лилиса не могла оторвать глаз от мальчика. Она почувствовала колющую боль в груди.

Лилиса затаила дыхание и наблюдала за тем, как мальчик смотрит на двух жрецов, лежащих перед ним в своих постелях.

91

Когда заканчивался ежегодный сбор урожая, и люди делали подношения богам земель, это время называлось месяцем подношений.

Предполагалось, что это был сухой сезон, предшествующий зиме, в течение которого можно было наслаждаться приближением зимы, находясь в умеренной роскоши со вкусными едой и вином. Но в отличие от тёплых земель центра, пограничье на севере к этому времени уже основательно погружалось в зиму, и этот сезон обычно называли месяцем солнцестояния.

Аналогично, банкет в честь зимнего солнцестояния, проводившийся в провинциальной столице Балтавии, когда-то был известен под названием банкет подношений, но те, чьи корни в пограничье были глубоки, не обращали внимания на первоначальное название. Даже граф Балта не использовал старое название в своих приглашениях, так что оно было обречено на забвение.

Они отправились в путь в один из дней месяца подношений.

Множество людей в деревне пришло проводить их, когда группа покидала Лаг, направляясь в столицу провинции.

Всего в группе было четыре человека. Лорд Везин из Дома Молох, его старший сын Олха, его первая дочь Жозе и один новичок, известный под именем Кай, которого они наняли, чтобы тот в одиночку нёс их багаж.

Олха как-то поддел Кая, мол, что если тот так гордится своей силой, то у него не должно возникнуть проблем с переноской всего их багажа. А когда на спину Кая погрузили весь багаж, то он и в самом деле смог нести его с лёгкостью. Это заставило Везина рассмеяться и заявить: «Тогда решено», — таким образом сделав это официальной обязанностью Кая.

В то время как остальные трое путешествовали налегке, лишь привязав к спине шнурами тасуки[1] свои ценные вещи, Кай не только нёс дорожный сундук, оснащённый стойкой для багажа, но и огромный рюкзак, набитый такими вещами, как парадная одежда Белой Госпожи, завёрнутая в промасленную бумагу, 10 барабанов производимого у них кейхо, которые они везли в качестве подарков, палатку для походного лагеря и запасы еды. Всё это было в несколько раз больше его самого, из-за чего он выглядел похожим на муравья, несущего что-то в своё гнездо.

Одно дело было просто нести всё это, но такой величины вес на спине Кая неизбежно заставил бы его полностью утонуть в снегу. Хотя снег на земле не был особенно глубоким, его было достаточно, чтобы он доходил до колен и затруднял ходьбу.

Но Кай решил, что не будет жаловаться на такое. Если он проваливался в снег, ему просто приходилось силой пробиваться через него. У них, конечно, было снаряжение, похожее на снегоступы, чтобы предотвратить погружение, но даже с ними Кай всё равно проваливался.

— Ты, должно быть, так и не отдохнул как следует, Кай, — сказала Белая Госпожа. — Если тебе тяжело, просто скажи.

Даже под тёплыми одеждами с толстым мехом, бледные черты и чистый голос Белой Госпожи выдавали её красоту. С момента их отъезда из деревни прошло не так много времени, так что она всё ещё была в хорошем расположении духа. Каждый раз, когда они выдыхали, соприкасаясь с ледяным воздухом, их дыхание образовывало белые облачка.

Кай вернулся в деревню всего за два дня до их отъезда. Госпожа, которую он искал, вернулась в деревню без него, что должно было означать, что Кай рисковал своей жизнью и прошёл через множество трудностей, блуждая по лесу без причины. Некоторые открыто смеялись над его усилиями из зависти, и Кай какое-то время чувствовал себя подавленным из-за уязвлённой гордости, но теперь он уже возвращался к своему обычному состоянию.

Прокладывавший путь барон рассмеялся, оставляя за собой след из белых облачков, вылетающих из его рта.

— Давай посмотрим, что потребуется, чтобы ты устала настолько, что перестала беспокоиться о других, Жозе!

— Отец.

— Не отставай от меня, — приказал барон.

— Олха! Иди сзади!

— Пожалуйста, — умолял Олха, — не увлекайтесь.

Даже когда его старший сын пытался отговорить его, барон игнорировал его слова. Все беспокоились о том, что он может сделать дальше.

Спина барона внезапно взлетела в воздух. Они стали свидетелями того, как носитель стража уровня кварт сигил высвобождает силу своего тела.

— Отец! — крикнул ему вслед Олха. — Пошли, Жозе!

— Хорошо!

Кумадори вскоре появились на лицах Олхи и Белой Госпожи, пока они подражали движениям их отца. Кай нахмурился на облака снежной пыли, которые они послали в его сторону. Он бы побежал за ними, но из-за тяжёлого багажа его ноги застревали в снегу.

Кай очень быстро отстал. Он вздохнул, но всё равно, пока плёлся за ними, высвобождал лишь столько силы, чтобы кумадори не появился.

Кай шёл медленнее по сравнению с членами семьи барона, но всё же двигался быстрее, чем любой обычный человек. Они шли не через снежную бурю, так что грубые следы, оставленные этими троими, быстро не исчезли бы, и не было никакой опасности, что Кай потеряет дорогу.

Тем не менее, Кай искал способы облегчить путешествие. Двигаясь, барон разбрасывал много снега, оставляя особенно большие следы. Их можно было использовать, чтобы помочь Каю не утонуть в снегу.

Пожалуй, буду переходить от одной ямы к другой...

Над головой Кая, пока он переходил от одного следа к другому, в небе, заполненном мелкими крапинками серого снега, одинокий силуэт хонка летел сквозь морозный зимний воздух.

Хонк, казалось, тоже направлялся к какой-то своей цели, пока по прямой пролетал через серое небо.

**

Хотя три носителя стража из дома Молох вместе преодолевали путь в 1000 йулдов до Балтавии, всё путешествие они совершали пешком.

Зима приносила с собой глубокий снег, делая конные экипажи бесполезными, а путешествия — очень трудными. И всё же, это было единственное время, когда носители стража могли покинуть свои территории без опасений. Когда снег сковывал собой пограничье, он также приносил с собой мир.

Изначально они надеялись, что Белая Госпожа сможет привыкнуть к этому несвойственному ей способу путешествия, если они будут двигаться то быстро, то медленно. Но уже на второй день они начали двигаться в размеренном темпе, так как беспокоились, что Белая Госпожа больше не выглядит уверенно стоящей на своих ногах.

Погода постепенно ухудшалась. На полпути поднялась страшная метель, из-за которой трудно было разглядеть дорогу. Это время они провели в снежной пещере, которую сами и вырыли.

Если бы обычный человек попытался преодолеть невероятное расстояние от Лага до Балтавии в это время года, ему бы потребовался месяц, если повезёт. Если бы ему повезло меньше, то он бы умер до того, как завершил это трудное путешествие. Но барон намеревался пройти этот путь за один семидневный цикл, или максимум за 10 дней. Это действительно был изнурительный марш, с которым мог справиться только носитель стража.

Деревни в пограничье были разбросаны на таких расстояниях, что обычный человек мог бы дойти от одной деревни до другой за день. Носитель стража, если бы захотел, мог посещать другие деревни несколько раз в день. На маршруте, по которому они шли на банкет в честь солнцестояния, было множество деревень, и любая из них с радостью приняла бы их как гостей. Однако Лаг — одно из самых отдалённых владений, так что лорд каждой деревни, к которой они приближались, уже отправился в столицу провинции. В этом году с ними также были Белая Госпожа и Кай, ни один из которых не был привычен к подобным путешествиям. По этой причине они отправились немного заранее, но их скорость оказалась медленнее, чем планировалось.

Я никогда не думал, что мы будем идти так медленно...

Носители стража редко показывали признаки усталости.

Но как только они удалялись достаточно далеко от могильника, где покоился их бог земель, их тело наполнялось чувством дискомфорта, словно они находились там, где им не место. Желание вернуться домой было трудно игнорировать.

Странная тоска по дому, которую Кай часто испытывал и которая побуждала его совершать регулярные путешествия в долину, являлась симптомом этого проклятия.

Проклятие земли.

Когда они только отправлялись в путь, Белая Госпожа и Кай получили предупреждения из-за отсутствия у них опыта.

Объяснить это было несложно. Мощные благословения, которые хозяева получали от своих богов земель, давались для того, чтобы они могли быть стражами, защищающими землю бога. Когда хозяин отправлялся в такое путешествие, это не нравилось богу.

Примерно через три дня после отъезда из деревни, Белая Госпожа большую часть времени стала проводить на спине барона, потому что выглядела так, будто может в любой момент упасть без сил. Для носителя стража, пусть и низкого ранга, показывать слабость, обычно ассоциируемую с простыми женщинами и детьми, являлось ещё одним признаком влияния путешествия на её психическое состояние.

По мере того как они удалялись от деревни, чувство тоски по дому продолжало испытывать их на прочность. Барон сказал им, что чувство тоски по дому будет усиливаться по мере удаления от их земли, но в конце концов они достигли точки, где оно стабилизировалось. Как только их разум и тело привыкли к этому, оно стало чем-то, с чем они были знакомы, что могут легко вынести в краткосрочной перспективе.

Это почти как морская болезнь.

Мысли Кая об этом недомогании были совершенно перепутаны. Кай никогда не был на море и не испытывал потери чувства равновесия, вызываемого нахождением на воде.

В любом случае, тоска по дому влияла на всех по-разному, и хотя Кай был более-менее в порядке, симптомы Белой Госпожи были гораздо более интенсивными.

Точка, где дискомфорт образовывал барьер, была достигнута где-то между вторым и третьим днём после их отправления, так что, вероятно, это было, когда они находились примерно в 300 йулдах от могильника, что делало это пределом расстояния, на которое носитель стража мог удалиться, всё ещё чувствуя себя комфортно.

Потребовалось два дня, чтобы дойти до соседней территории макак, но Кай подсчитал, что они прошли всего 100 йулдов в том путешествии. Кай не достиг барьера и поэтому не чувствовал никакого дискомфорта.

То, что страна полулюдей была ближе, чем столица провинции, немного шокировало, но в некотором смысле это было просто потому, что земли, управляемые людьми, были столь обширны. Одно только пограничье, без сомнения, было гораздо обширнее, чем территория, управляемая макаками.

Белой Госпоже действительно стоит в ближайшее время отдохнуть.

Его младшая сестра вызывала наибольшее беспокойство, но Олха тоже временами чувствовал тошноту. Он не показывал этого на своём лице, но часто плевался. Это не было чем-то настолько мучительным, к чему он не мог бы привыкнуть со временем.

Забавно, что я не страдаю.

Это была возможность для Кая узнать больше о своей необычайной выносливости.

Всё это, вероятно, было связано с тем, что бог долины являлся особенным. Если эта особенность была связана с его ролью арбитра и защитника, то ширина территории, с которой был связан носитель стража, и ширина пределов его передвижения не обязательно увеличивались для богов более высокого ранга.

Они упорно продолжали это долгое-долгое путешествие, и с каждым шагом, сколь маленьким он бы ни был, они приближались к месту своего назначения.

Они сосредоточились на том, чтобы продолжать идти, преодолев и 10 000 шагов, и сто тысяч, а пейзаж вокруг них постепенно менялся. Прошло несколько дней с начала путешествия, когда бескрайний, неизменный пейзаж пограничья начал заметно меняться.

Столица провинции была близко.

Должно быть, прошёл целый цикл с момента их отправления, когда они наконец почувствовали в этом уверенность.

После определённой точкой, все деревни, которые они видели, стали довольно большими. Было ясно видно, что это безопасная территория, на которую никогда не вторгались чужаки, поскольку деревни были настолько густо населены, что их границы включали людей, живущих за пределами деревенских стен. По мере их приближения, в воздухе всё явственнее ощущалось присутствие столицы.

Как только они достигли некоторых особенно крупных поселений, которые правильнее было бы назвать городами, барон подошёл к каждому из них, чтобы выразить своё почтение. Так Кай узнал, что эта группа городов в центре пограничья была известна под названием Священная Корона Севера. Они управлялись людьми, близкими к графу Балта, и построены были давным-давно, ещё во времена колонизации.

Укреплённые города Священной Короны Севера, что полностью окружали столицу провинции, Балтавию, должно быть некогда формировали стратегический плацдарм, когда люди впервые завоёвывали пограничье.

Когда они сделали свою последнюю остановку в одном из этих укреплённых городов, их, наконец, встретили лорды из других маленьких деревень, и некоторые из них пригласили группу Кая путешествовать вместе с ними.

Балтавия находилась южнее Лага, но всё ещё в пределах климатического региона пограничья, а не центра. В последний день они столкнулись с особенно сильной снежной бурей, которая не оставила гостям ни времени, ни возможности полюбоваться красотой самой столицы провинции, поскольку те прикрывали глаза от метели и один за другим спешили пройти через ворота в город.

Массивные ворота города были в несколько раз выше барона, который и сам был довольно высоким, и имели толстую дверь, покрытую железными шипами, которая была закрыта. Сделана эта дверь из древесины кедров бален, которые можно найти только в пограничье, и открыть её мог только тот, кто обладал невероятной силой носителя стража. Всякий раз, когда лорды посещали столицу провинции, им приходилось прилагать значительные усилия, чтобы пройти через эти ворота и доказать силу своего стража. Рядом с главными воротами были ещё одни ворота, для простолюдинов, но барон был более чем счастлив опробовать свои силы у главных ворот, и он прошёл через них без проблем.

Главные ворота были спроектированы с небольшим уклоном, который заставлял дверь захлопываться под собственным весом, если её не держали открытой. Огромное количество багажа, который нёс Кай, оказалось слишком большим, чтобы пройти через ворота для простолюдинов, так что он был вынужден ждать в очереди, чтобы попытаться пройти через главные ворота. Процессия продвигалась не так гладко, как он ожидал, и в итоге ему пришлось ждать некоторое время.

У носителей стража были свои проблемы. Хотя и были сияющие золотом носители стража, которые оправдывали своё звание и защищали собственный народ своей силой, было также и много низкоранговых, ржаво-серебряных, носителей стража, таких как Белая Госпожа, чей страж значительно ослаб. Многие из этих ржаво-серебряных носителей стража не знали, когда нужно сдаться, в результате чего всё это значительно затянулось.

В конце концов, назойливость тех, кто стоял в очереди позади них, заставляла претендентов неохотно отступать. Они шли вдоль очереди, направляясь в противоположном направлении. Около половины из них затем снова встали в конце очереди, не понимая, когда стоит остановиться.

— Что ты делаешь в очереди? — Олха был одним из тех, кого заставили отступить.

Он был покрыт потом, а его плечи поднимались и опускались, в такт дыханию, показывая, сколько сил он потратил на борьбу с воротами.

Разве господин Олха не трес сигил? Удивился Кай в изумлении. Очевидно, он всё ещё не оправился от проклятия, наложенного на его могильник во время битвы за защиту Лага. Он держался храбро, но в его глазах было видно разочарование.

— Если это слишком сложно, не стоит себя заставлять, — посоветовал ему Кай.

— Я знаю... — ответил Олха, прежде чем снова присоединиться к концу очереди. Он оставался полон решимости.

Белая Госпожа не испытывала угрызений совести, входя через ворота для простолюдинов, и, вероятно, уже ждала рядом с бароном.

Наконец настала очередь Кая. Он подошёл к массивной двери и схватил её обеими руками. Железные шипы ворот должны были быть ледяными, но они оказались странно тёплыми. Словно они впитали тепло каждого претендента.

Кай собрал немного силы. Он готовился к трудной задаче.

Хорошо. Они такие же тяжёлые, как и выглядят. Но...

Они могли быть тяжёлыми, но небольшого количества силы было достаточно, чтобы дверь немного сдвинулась, так что он инстинктивно знал, что сможет пройти.

Следя за тем, чтобы не использовать такое количество силы, от которого проявился бы кумадори, Кай усилил внутри себя магию, которая делала его тело сильнее, и направил её туда, где она могла бы более эффективно увеличить силу в мышцах, которые он задействовал в данный момент.

У него было достаточно веса, чтобы твёрдо стоять на земле. Багаж на его спине был полезен для того, чтобы удерживать ноги Кая на месте.

Он направил усиленную духовную энергию к своим плечам, к предплечьям, а затем к запястьям.

Отодвиньтесь.

Из всех претендентов Кай был самым маленьким. Это означало, что сила, которую он демонстрировал, была совершенно непропорциональна его внешности, вызывая вздохи удивления.

Для толпы людей, наблюдающих за воротами с другой стороны, было очевидно, что Кай только что с лёгкостью открыл толстую дверь, несмотря на свой маленький рост. Среди той толпы ждали Белая Госпожа и барон.

Тот факт, что Кай был всего лишь слугой, а не дворянином, был очевиден по количеству багажа, который он нёс на своей спине. Это вызвало восхищённые возгласы толпы и даже аплодисменты от любопытных прохожих.

Когда Кай присоединился к барону, одни люди спрашивали, как слуга может быть таким сильным, а другие — видел ли кто-нибудь кумадори на его лице. Среди голосов в толпе кто-то сказал: «А, он из дома Молох», как будто это облегчало принятие происходящего.

Тогда Кай впервые осознал, что и барон, и Белая Госпожа также привлекали значительное внимание толпы. Этого следовало ожидать, теперь, когда провинциальная столица узнала о победе Лага над великой армией макак.

Дом Молох обладает невероятно сильным слугой.

Несомненно, среди присутствующих было негласное понимание того, что чудесная победа Лага, подобной которой не видели много лет, каким-то образом связана с этим их слугой.

Тем временем усилия господина Олхи, наконец, окупились. Прокатившись сквозь ворота, он вошёл в Балтавию, где смог встретиться с остальными членами дома Молох.

[1] Тасуки — аксессуар, используемый для подвязывания длинных рукавов японского кимоно. Это пояс, сделанный из ткани или шнура, который перекидывается через каждое плечо, формируя крест на спине владельца. Затем нижнюю часть рукавов кимоно можно заправить в петли, чтобы придерживать их для удобства и функциональности. Вот так:

[[image:/storage/reader-images/a83210dd0c57bae0ac5a00f102c875e03ae11942.jpg]]

92

Банкет в честь зимнего солнцестояния.

Это мероприятие ежегодно проводилось графом Балта, правителем пограничья, чтобы укрепить связи между самим графом и теми, кто присягнул ему на верность.

В ходе своей экспансии, человечество истребило другие виды и завладело огромной северной территорией, настолько обширной, что её легко можно было бы принять за отдельное государство. Но с каждым годом население сокращалось, и, по мере упадка человечества, управлять территориями людей становилось всё труднее. Не имея тесных связей, лорды пограничья не смогли бы противостоять натиску полулюдей, поэтому, когда более 200 лордов со всего пограничья собирались во время зимнего солнцестояния, это стало важной возможностью удостовериться, что их союзы достаточно крепки, чтобы им удалось продержаться до следующего года.

После того, как кто-то проходил испытание воротами, его сила как носителя стража оценивалась, и те, кто получал высокую оценку, вскоре оказывались окружёнными толпой лордов, надеявшихся укрепить свои связи.

Небольшая группа, сформированная Домом Молох, которую возглавлял кварт сигил, известный как Железный Тавр, быстро оказалась окружена низшими лордами, которые встретились ей по дороге, в последний день путешествия. Все они требовали рассказать побольше о битве за защиту деревни, которая произошла около месяца назад.

Лорд Везин прошёл испытание ворот, его старший сын Олха также прошёл через них без посторонней помощи, несмотря на свой низкий ранг сигила, и даже слуга, нёсший их багаж, смог пройти через ворота. Для всех было очевидно, что этот дом обладает исключительной силой, несмотря на то, что правит всего одной маленькой деревней.

И в этом году, в отличие от прошлых, Дом Молох привёз с собой ещё одну достопримечательность, которая неизбежно должна была привлечь много внимания.

— Так, так. До меня доходило много слухов.

— Её кожа прекрасна, словно белый снег.

— Я с нетерпением жду возможности увидеть вашу дочь в её торжественном одеянии!

Сереброволосая госпожа, о которой говорили в светских кругах пограничья, и которая теперь считалась самой красивой девушкой в поколении, была не кто иная, как сама Белая Госпожа. Она ещё не сняла свою дорожную одежду, поэтому её голову по-прежнему покрывал капюшон, но мелькающих проблесков её белого лица было достаточно, чтобы вызывать у мужчин, составляющих большинство гостей, широкие улыбки.

Многие женщины были бы рады привлечь столько мужского внимания, но, похоже, это не относилось к Белой Госпоже. Её лицо полностью скрылось, когда она натянула капюшон посильнее.

Очевидно, что просто факт того, что они вошли в столицу, не означал, что у них теперь есть крыша над головой. Всё это происходило посреди вихря из лёгкого снега. Кай всё ещё нёс на спине тяжёлый багаж, поэтому у него возникло искушение пожаловаться, когда толпа остановила их, не дав им сразу же отправиться к месту назначения.

За исключением нескольких новичков, все точно знали, что нужно делать по прибытии в столицу провинции. Барон разговаривал с теми, кто подходил к нему, столько, сколько было необходимо, продолжая при этом удаляться от главных ворот и идти по главной улице провинциальной столицы.

Хотя на заснеженной улице было мало пешеходов, открытые прилавки, стоящие по сторонам бок о бок, создавали атмосферу праздника, банкета в честь зимнего солнцестояния. То тут, то там на прилавках подавали соблазнительные чашки с горячей жидкостью. Словно опоздавших на вечеринку, которых заставляют наверстать упущенное в выпивке, барон подвёл их к прилавку, из которого валил пар, и велел всем достать свои чашки. Чашки были частью снаряжения, используемой повседневно, и каждый мог достать их из своего кармана или какого-то другого места.

— Мы возьмём четыре.

— Хотите мантэй[1] к этому?

— Мантэй и большую порцию имбиря.

Тёплую, светло-коричневую жидкость налили из чайника с длинным носиком, а затем раздали всем. Как только медная чашка наполнилась этой жидкостью, то стала согревать пальцы того, кто её держал.

Кай насладился ароматом и затем понял, что это чай. Чай в пограничье обычно делали, настаивая травы, но этот был другим. Это был настоящий чай, который, как говорили, был доступен только на юге страны.

Естественно, Кай никогда раньше его не пробовал.

Это похоже на чай с молоком...

Это были не те слова, которые он должен был знать, но, тем не менее, они пришли ему на ум. Он наслаждался сладостью и насыщенным вкусом, который придавал напитку щедро добавленный в него сахар. То, что они называли мантэй, похоже, было сливочным маслом.

Барон угостил всех собравшихся лордов чашкой того же чая, пока они отдыхали. Это была странная сцена, но вид людей, пьющих чай перед открытыми прилавками, зимой, не казался здесь, в столице провинции, чем-то необычным.

Когда мимо проходили приглашённые гости с лишними деньгами, владельцы прилавков могли немало заработать. Барон также угостил их большими булочками, начинёнными фаршем. Когда одну из них предложили Каю, он быстро поддался голоду и начал откусывать большие куски.

Мясные булочки были сильно приправлены и оказались самой вкусной едой, которую он когда-либо пробовал.

Возможно, они такие же вкусные, как онигири.

Пока жевал, Кай чувствовал блаженство. Барон снова начал идти, не дожидаясь, пока Кай закончит есть. Белая Госпожа выглядела так, будто могла бы остаться там, и наслаждаться теплом чая весь день, но барон был не из тех, кто любит сидеть на месте.

— Это провинциальный замок.

К сожалению, из-за плохой погоды его было трудно разглядеть, но горевшие огни позволяли уловить общие очертания.

Ещё одна стена замка, выглядевшая гораздо более древней, чем внешние стены, защищающие столицу, резко обрезала собой городской пейзаж. В глубине находилась небольшая скалистая гора, образующая хребет с несколькими крепостями, построенными вдоль него, и эти крепости были соединены каменными лестницами. На вершине находилось массивное сооружение, которое выглядело как поистине величественный замок. Большие и маленькие шпили с красными крышами придавали ему стильный вид, который заставлял Кая, ребёнка из отдалённой деревни, чувствовать себя не на своём месте.

Это был провинциальный замок, к которому они направлялись.

Перед воротами у подножия центральной горы собралась большая толпа гостей и стражников, через которых им предстояло пройти, чтобы добраться до замка. Всех, кто проходил через эти ворота, проверяли, так что в этом месте было очень оживлённо.

— Молох Везин, правитель Лага!

Стражники приняли более уважительную позу, когда барон представился и подошёл ближе. Кто-то, похожий на их капитана, перестал разговаривать с другим гостем, с которым что-то обсуждал, и подбежал к ним. Капитан проверил приглашение, которое показал ему барон, а затем объявил: «Лорд Молох прибыл!». Хорошо одетые солдаты, ожидавшие внутри, чтобы сопроводить официальных гостей, после этих слов провели группу через ворота и повели их к замку.

— В этом году мы снова остановимся в третьей резиденции?

Солдат, ведущий их, выглядя извиняющимся, кивнул в ответ на вопрос барона.

— До банкета осталось всего два дня, поэтому другие резиденции уже заполнены гостями, которые прибыли раньше. Помещения распределяются по принципу «кто первый пришёл».

— Было бы неплохо однажды остановиться во второй резиденции. Но Лаг слишком далеко.

— Самые ранние прибывшие были здесь уже примерно за полмесяца, чтобы зарезервировать для себя помещения. Я думаю, они стремились занять такие места во второй резиденции, чтобы находиться поближе к первой.

Было неожиданно услышать, что они заботились о гостях, прибывших за полмесяца, но, похоже, их встретили с распростёртыми объятиями, что давало некоторое представление о том, насколько богат дом графа. Отношение к гостям зависело от того, насколько рано те прибыли, а не от статуса их дома. Лорды пограничья высоко ценили свою собственную автономию, и эта система была доказательством того, что они, по сути, равны.

На вершине находилось самое большое здание замка, известное как первая резиденция, на полпути вниз — вторая резиденция, и затем ещё ниже — третья резиденция. Как поговаривали: «Глупость любит селиться повыше». Вероятно, многие из тех, кто остановился во второй резиденции, хотели почувствовать себя важными и могущественными.

Лаг находился далеко, и третья резиденция, похоже, была обычным местом, в котором останавливались люди из этой деревни.

— Лорд Молох! Мы продолжим наш разговор позже!

— Я позову Вас!

Лорды, сопровождавшие их в пути, попрощались с ними. Барон, похоже, был популярен везде, куда бы ни пошёл.

Когда их проводили в третью резиденцию, то они обнаружили, что все помещения на третьем этаже уже заняты, поэтому заняли одно на втором. Даже на втором этаже большинство помещений оказались заняты, и Олха, когда они поселились в этом, с облегчением вздохнул и сказал: «Всё лучше, чем первый этаж». Зимой холодный воздух поднимался с земли, охлаждая помещения на первом этаже.

Многочисленные помещения в провинциальном замке, похоже, остались в наследство со времён завоевания севера, когда носители стража со всей страны собирались вместе и останавливались здесь. Эти помещения были достаточно большими, чтобы в одном могли спать и господин, и его слуги, и их планировка, казалось, была разработана именно для этой цели.

Естественно, самая большая спальня досталась барону и господину Олхе, следующая по величине спальня отошла в пользование только Белой Госпожи, а маленькая третья комната — носильщику багажа. Комната Кая выступила чем-то вроде кладовки у входа.

Они не хотели его обижать, просто у них было так много багажа, что они не смогли бы разместить его, даже будь у них четвёртая комната. Кай привык спать рядом с кучей других солдат в казармах, так что всё это его нисколько не беспокоило, но Белая Госпожа проявила к нему заботу и сказала: «Если тебе будет слишком тесно спать, в моей комнате есть свободное место».

Само собой разумеется, о том, чтобы согласиться на это предложение, не могло быть и речи.

Перед уходом их проводники сообщили им, что банкет в честь солнцестояния должен начаться через два дня, и что еду готовят и приносят в комнаты каждое утро и вечер. Группа начала с распаковки багажа, который они привезли, и развешивания одежды, чтобы разгладить складки. Было очевидно, что это здание, известное как третья резиденция, использовалось не часто. В нём прибрались в преддверии банкета, но остались места, к которым не притронулись, и их всё ещё нужно было очистить самим.

Лорды с близлежащих территорий, возможно, могли взять с собой своих слуг, но единственным подчинённым Дома Молох был Кай. Белая Госпожа предложила ему свою помощь, но всё равно на то, чтобы вытереть всё дочиста, ушло больше двух токи. Барон и господин Олха вскоре покинули помещение, чтобы пойти поздороваться с людьми.

— Извини. Мы притащили тебя в столицу провинции, а теперь заставляем убираться.

Белая Госпожа улыбнулась, несмотря на усталость, которая должна была у неё накопиться за долгое путешествие. Она сказала, что собирается прилечь, а затем удалилась в свою спальню. Вскоре она крепко заснула.

Кай накрыл её спящее тело одеялом, глядя на слабый свет, проникающий сквозь стеклянное окно.

На улице уже становилось довольно темно, и явно наступала ночь.

Эта мысль заставила его желудок заурчать. Ему сказали, что еду принесут в комнату, когда она будет готова, но никаких признаков, что это случится, не было.

Он некоторое время ждал, сидя с пустым желудком. Когда барон и господин Олха наконец вернулись, было уже так поздно, что любого ребёнка отругали бы за то, что он не спит. Они плюхнулись в свои кровати, от них обоих слегка пахло алкоголем.

Барон заметил обиженный взгляд Кая и спросил его:

— Тебе не принесли ужин?

Кай покачал головой.

— Всё потому что все эти лорды и дворяне такие требовательные! — со смехом сказал барон. — Если ты ничего не скажешь, о тебе забудут. Лучше сам сходи на кухню и попроси, чтобы тебя накормили.

— ...

Очевидно, их завалили просьбами о еде, в то время как барон устраивал свой личный банкет. Барон знал, что так может случиться, поэтому и угощал чаем и мясными булочками перед тем, как они вошли в провинциальный замок.

Так вот в чём было дело...

Не говоря ни слова, Кай встал и вышел из комнаты, пока все остальные спали.

Кухни везде были местом, где использовали огонь и воду, поэтому они неизменно строились на первом этаже. Кай слышал весёлые голоса, доносящиеся из помещений, пока спускался на первый этаж. Это место было полем битвы, заполненным воюющими слугами. Пока Кай приближался к звукам слуг, выкрикивающих приказы, он вскоре столкнулся с неожиданной пробкой.

Слуги каждого лорда, должно быть, собрались здесь, чтобы их хозяева могли заказать дополнительную порцию еды. Группы слуг тоже уже начали терять терпение из-за того, как долго приходилось ждать, чтобы их обслужили.

Кай смирился с тем, что придётся долго ждать, и тихо присоединился к концу очереди.

— Сюда! Я хочу получить первым!

Перед ним, словно из ниоткуда, возникла огромная фигура, а затем очередь раздвинулась, чтобы кто-то смог пройти вперёд. Это вызвало множество возмущённых криков, но человек, пробивавшийся вперёд, ответил на них резким взглядом назад, на его лице виднелся кумадори. Большинство голосов тут же стихло.

Человек выглядел вполне довольным собой, пока шёл, чтобы украсть еду, приготовленную для кого-то другого. Но затем…

— Все должны ждать. Встань в очередь.

Там был один человек, который не собирался трястись в страхе перед этим мужчиной.

Конечно же, это был не Кай. Кай только что присоединился к очереди и едва ли был затронут этим инцидентом.

Юноша с бесстрашной улыбкой приблизил своё лицо к крупному носителю стража, словно пытаясь того запугать. И затем он ударил его тыльной стороной ладони!

[1] Мантэй — на японском написано 黃油, что, вероятно, означает «сливочное масло»; и фуриганой подписано, что читаться должно как マンティ, т.е. «мантъи»/«манти». На английском написано «mantei». Решил взять ближе к английскому варианту, поскольку «мантъи», на мой взгляд, как-будто бы, трудно произносить, да и на слово «манты» уж больно сильно похоже.

93

Здоровяка, который влез без очереди, звали Ганд Йонна.

Он был лордом деревни Ганд, которая находилась недалеко от западной окраины пограничья, и на его лице красовался трес сигил.

Юношу, который ударил его тыльной стороной ладони, звали Паблус Мьюла. Он был вторым сыном в семье, которая управляла укреплённым городом Паблус, что являлся частью Священной Короны Севера. Его кумадори тоже уже проявился, и, как и у его оппонента, уровень сигила был трес.

Кай, конечно, не знал этих имён. Но словно связанные вместе какой-то силой, вскоре эти трое узнают имена друг друга, и узы судьбы между ними станут крепче.

Ни один обычный человек не стал бы вмешиваться в схватку между двумя носителями стража. Сообразительность и мудрость остальных слуг заставили их быстро уступить свои места в очереди, как только они увидели первые признаки начинающейся драки. Все разбежались по ближайшим укрытиям. К счастью, внутренняя часть замка была построена прочной. Здесь хватало мест, где люди могли спрятаться.

Не повезло лишь персоналу кухни, который не мог ни убежать, ни скрыться. Они не могли просто так выбросить ингредиенты, которые в данный момент использовали для приготовления пищи. Их гордость как поваров заставляла их оставаться на своих местах.

Что касается Кая, то он уже слишком привык к подобному хаосу, поэтому просто стоял и спокойно наблюдал, как эти двое пытаются нанести друг другу увечья. Когда в его сторону летели разные твёрдые и мягкие предметы, он слегка смещал своё тело, уворачиваясь, или отбивал их рукой. Когда у его ног приземлился кусок белого хлеба, срок хранения которого был коротким, — что-то, чего никогда не увидишь в Лаге — он быстро наклонился, подобрал его и начал не спеша есть.

Когда желудок пуст, разозлиться можно слишком легко.

Здоровяк, должно быть, тоже был очень голоден, потому что после того, как принял несколько ударов, ворвался на кухню, схватил лежавший там кусок какой-то круглой, плоской обжаренной еды, и сунул его себе в рот.

Выглядит довольно вкусно.

— Это крабовый киш[1] моего господина!

— Ну и что? Я его уже съел.

Чтобы вызвать ещё больше гнева, он схватил другой кусок той жареной еды и начал демонстративно жевать и смаковать его.

И здоровяк, и юноша — оба являлись трес сигилами, но было ясно видно, что превосходил своего оппонента именно юноша. Хотя здоровяк был более крупного телосложения, а его руки выглядели значительно толще.

Несмотря на одинаковый уровень сигила, физическая сила у них, как у отдельных представителей одного вида, различалась. Кай знал это слишком хорошо по своему опыту сражений с солдатом в доспехах. Уровень сигила действовал как множитель, и мощь, которую мог выдать носитель стража, определялась умножением уровня сигила на его базовую силу.

Но всё равно кажется, что малыш побеждает.

На самом деле Кай был меньше того юноши, но всё равно подумал о нём, как о «малыше».

Хлеб, который он держал в руке, вскоре закончился. С невозмутимостью, казалось бы, неуместной в этом хаосе, он отправился искать себе ещё еды.

Преимущество юноши заключалось в его отточенных боевых искусствах. Оба они были без оружия, поскольку находились внутри провинциального замка. А в рукопашной схватке именно мастерство в боевых искусствах, или его отсутствие, определяло победителя.

Тело юноши двигалось подобно воде, огибающей камни, пока он приближался к здоровяку, который жадно и злорадно уплетал киш. Прежде чем кто-либо успел опомниться, юноша схватил этого здоровяка за грудь. Он продолжил двигаться вперёд, держа корпус низко, и врезался в нижнюю часть тела своего оппонента.

Кай увидел, как здоровяка подбросило вверх и развернуло в воздухе вокруг его собственного пояса. Этот приём вызвал в его сознании слово «сэойнагэ[2]». Но в этом мире, где мастера боевых искусств, как правило, обладали мощью, превосходящей уровень обычного человека, боевые искусства больше полагались на грубую силу, чем на отточенную технику.

После этого манёвра, здоровяк с лёгкостью пролетел более 10 йулов. Его выбросило в коридор и сильно ударило о каменную стену, после чего он с грохотом рухнул на пол.

Что касается бросившего его юноши, то тот выпрямился, перевёл дух и небрежно отправил в рот кусочек киша. Он вёл себя куда более воспитанно, но был так же голоден, как и все остальные. И голод точно так же портил ему настроение.

Здоровяк кашлял и сердито пялился на юношу, пока тот выходил из кухни, направляясь к нему. Кай воспользовался шансом зайти на кухню, когда юноша выходил из неё. Доедая за теми двоими остатки киша, он попросил поваров дать ему любую готовую еду.

Напоминает сладкую яичницу с начинкой. Мне нравится.

В коридоре, здоровяк уже поднялся, готовый возобновить хаос.

Кай откусывал белый хлеб и жадно заглатывал только что приготовленную на сливочном масле пшеничную кашу. Одна из женщин, работавших здесь, в замке, заметила его спокойствие и спросила:

— Вы не могли бы что-нибудь сделать с этими двумя?

Она уже послала за стражниками, но нарушители были носителями стража, а значит, остановить их будет нелегко. Она боялась, что драка затянется надолго.

— Я полагаю, Вы тоже дворянин?

— Ха?.. Я не дворянин.

— Ох, вот как. Просто Вы выглядели как...

— Я из Лага. Я здесь, чтобы носить багаж.

— ...

Короткий разговор закончился, и разочарование распространилось по кухне: все поняли, что Кай — всего лишь невежественный простолюдин из маленькой деревни. Женщина стала относиться к нему с меньшим уважением, и когда Кай потянулся за очередной корзиной хлеба, она отдёрнула её.

Когда Кай удивлённо посмотрел на неё, та указала наверх, на этаж выше.

— В таком случае, приведи своего господина.

— Но он спит, — ответил Кай.

— Тогда разбуди его.

— Давай, пацан, — вмешался другой повар. — Мы не можем выполнять свою работу, пока всё это продолжается.

— Сделай нам одолжение, и мы приготовим тебе всё, что попросишь.

— ...

Теперь, когда у Кая появилась ясная мотивация, он внезапно воспрянул духом.

— Я их останавливаю, а вы готовите мне еду?

— Мы не говорим, что ты должен остановить их сам.

— Я положу этому конец.

— Нет, подожди...

— О боже. Он уже ушёл...

Оставив ошеломлённых поваров позади, Кай вышел в коридор, где всё ещё продолжалась кровавая потасовка.

Кай думал, что обнаружит юношу одержавшего лёгкую победу, но вместо этого, он увидел, что оба противника получили серьёзные увечья, и их лица были покрыты кровью. Это была битва между двумя носителями стража, где кровоточащие раны затягивались быстро, но рука здоровяка безвольно свисала, выглядя болезненно вывихнутой, а юноша тяжело дышал, словно уже выдохся.

— Достаточно, вы оба.

Пока двое бойцов сверлили друг друга взглядами, Кай протиснулся между ними. Но это лишь заставило их подумать, что противник отвлёкся, и спровоцировало ещё один раунд атак.

Здоровяк использовал Кая как прикрытие, нанося удары правой рукой. Юноша тоже воспринимал мальчика как щит, пока, держа низкую стойку, приближался к противнику из-за спины Кая. Однако юноша понял, что маленький Кай может серьёзно пострадать от удара такого здоровяка, поэтому встал рядом с ним и попытался одним плавным движением оттолкнуть его локтем.

Но, несмотря на его заботу, Кай даже не шелохнулся.

Как только здоровяк бросился вперёд, Кай уклонился, слегка отклонив голову, будто просто потягивал шею, и затем сбил его ударом головы.

— Ой...

Кай слишком увлёкся демонстрацией силы, и теперь, кряхтя, потирал голову. Здоровяк остолбенел, осознав, что его рывок, в который он вложил все свои силы, был так легко отбит простым ударом головы. Он пошатнулся и рухнул, обхватив Кая за плечи.

Юноша всё ещё упирался локтем в неподвижное тело Кая, а здоровяк беспомощно повис на его плечах. Кай воспользовался моментом и зажал обоих в захвате за голову.

Он силой свёл их головы вместе и сказал им:

— Остановитесь, или вам придётся иметь дело со мной.

— ...

— ...

Они оба проявили свои кумадори, и несмотря на это в их бой вмешался боец без сигила.

Это было странное зрелище, но его хватило, чтобы положить конец этим разборкам.

Кай вернулся на кухню, как ни в чём не бывало, и встал в начало очереди. Юноша и здоровяк присоединились к нему позади, а затем разбежавшиеся слуги, нервно переглядываясь, выстроились за ними, чтобы можно было выполнить приказы своих господ.

В каком-то смысле, новая очередь, которую они сформировали, показала, что в пограничье сила решает всё.

Уже приготовленную еду положили на поднос и вручили Каю, который, с широкой улыбкой на лице, понёс её обратно в свою комнату. Взгляды каждого вокруг были прикованы к нему, но никто не проронил ни слова.

[1] Киш (фр. quiche, от нем. Kuchen — «пирог») — блюдо французской кухни. Это слоёный тарт (открытый пирог) с основой из рубленого теста, заливкой из смеси яиц, сливок или молока и с копчёной грудинкой, нарезанной тонкими брусочками. Википедия: https://ru.wikipedia.org/wiki/Киш_(пирог)

[2] Сэойнагэ́ (яп. 背負い投げ или 背負投 сэоинагэ, дословно — «бросок со взваливанием противника на спину») — приём в дзюдо, входящий в раздел бросков, группу бросков из стойки, класс бросков, для проведения которых в основном используются руки. Один из наиболее распространённых бросков в дзюдо. Википедия: https://ru.wikipedia.org/wiki/Сэойнагэ

94

Несмотря на предбанкетное волнение, в первую ночь в столице провинции Каю, всё же, удалось заснуть. Должно быть, он был сильно измотан, потому что казалось, будто утро наступило в одно мгновение. Когда Кай выполз из своей кладовки, он случайно наткнулся на Олху, который отчитал его за то, что тот проспал, воскликнув: «Как долго ты собираешься спать?!»

Барон и Белая Госпожа тоже уже встали с постелей, а в помещении находились несколько незнакомых женщин, которые ухаживали за Домом Молох — убирали и выполняли различную работу по дому.

Когда он спросил, ему ответили, что это горничные из замка, присланные, чтобы подготовить Белую Госпожу к объявлению её помолвки на следующий день.

Кай немного попытался привести себя в порядок, но он всё равно выглядел как оборванец из маленькой деревеньки в глухомани, и не собирался сейчас зацикливаться на своей внешности. Одна из горничных схватила его, выглядя весьма обеспокоенной, и настоятельно попросила немедленно покинуть помещение.

Перед уходом он бросил взгляд в сторону комнаты Белой Госпожи и увидел, как ей расчёсывают волосы и наносят на кожу ароматические масла — все горничные работали над её внешностью. Кай был слегка удивлён, увидев, как ей прислуживают, словно настоящей леди.

Должно быть, они заметили, что Кай смотрит, потому что одна из служанок подвинулась так, чтобы загородить Каю обзор. Кай осознал, что неприлично разглядывать барышню, которая не была полностью одета, и побрёл в коридор.

— Лорд Шеллгала передаёт свои поздравления.

— Всех гостей просим пройти сюда.

В коридоре выстроилась процессия из посетителей, желавших преподнести подарки и слова поздравления.

Барон и господин Олха, вместе с несколькими горничными, были заняты приёмом гостей.

Хотя это была всего лишь помолвка, Белую Госпожу решили выдать за потомка правителя пограничья, поэтому людей, которые желали завязать с ней знакомство, хватало. Это было ещё одним следствием того, что Дом Молох прибыл в самый последний момент перед банкетом. Оставалось не так много дней, поэтому все гости явились разом.

— Лорд Нахар передаёт свои поздравления.

— Всех гостей просим сюда.

— В нашем помещении мало места, поэтому вынужден просить прощения.

Хотя многие из посетителей были дворянами-носителями стража, горничные умело выстроили их в очередь, не позволив даже дрогнуть приветливым улыбкам на своих лицах. Их навыки, должно быть, развились за годы службы в доме, который обладал властью над лордами пограничья. Как сторонний наблюдатель, которому нечего было делать, Кай смог ещё больше оценить непревзойдённость этих женщин.

Подарки преподносились один за другим и формировали огромную кучу, которая вскоре начала вторгаться в комнату Кая. Вполне естественно, что именно Каю пришлось упорядочивать эту кучу подарков — так он наконец нашёл себе работу.

— Прошу, проходите сюда.

— Просим ваших слуг также встать в одну шеренгу.

Многие гости были влиятельными лордами, тесно связанными с самим графом, и их подарки — ткани и изделия ремесленников — были достаточно изысканными, чтобы угодить жительницам центра. Они не выглядели невероятно дорогими, но всё равно создавалось впечатление, будто эти лорды пытались выставить напоказ своё богатство перед таким незначительным домом, как Дом Молох, что оставляло неприятный осадок.

С другой стороны, лорды из соседних деревень, расположенных неподалёку от Лага, преподносили добротно сделанные, тёплые, практичные на вид шерстяные изделия и красивые, приносящие удачу лазурные самоцветы, которые девушки пограничья с куда большей охотой принимали в качестве подарков. Эти лорды были не из тех, кто добивается расположения с помощью лести, поэтому они выискивали, среди всего этого шума и суеты в комнате, членов Дома Молох и кратко беседовали с ними, после чего уходили. Единственными из них, кто остался надолго, были гости из Дома Бофой — дома, в котором родилась мать Белой Госпожи. Лорд Кувайназе из этого дома, прищуренными глазами посмотрел на застенчивую фигуру Белой Госпожи и, как её дядя, долго беседовал с лордом Везином, после чего удалился.

К тому времени, когда вся суета утихла, было уже ближе к полудню. Именно тогда прибыли последние и самые важные из всех гостей. Их прислала мать шестого сына графа — Ашны. Она отправила большую группу, возможно, из-за её собственного сильного интереса к Дому Молох.

Вероятно, она хотела продемонстрировать разницу в статусе между собой и будущей невестой, потому что отправила гораздо больше гостей и слуг, чем кто-либо другой.

Множество слуг один за другим вручили многочисленные подарки по случаю помолвки, и вскоре в коридоре образовалась ещё одна куча.

— Чтобы отметить Вашу помолвку, мать жениха, четвёртая жена графа Балта, Фламея, и её семья преподносят Вам подарки и выражают свои поздравления.

Они долго сверяли предметы со списком, и вскоре помещение оказалось полностью заполнено, поскольку многие из этих предметов не были тем, что можно просто оставить в коридоре.

В итоге гостей пришлось принимать прямо в коридоре, но пожилой мужчина, прибывший как посланник, казалось, не был обеспокоен, когда барон неловко принимал его.

Мужчина представился как Хаан. Похоже, он был влиятельным лордом, тесно связанным с графом, и уже познакомился с бароном ранее.

Они оба молча сели, как только горничные тихо расставили столы и стулья. В коридоре было холодно, но вокруг собралось много людей, создав атмосферу, похожую на военный лагерь.

Эта помолвка была определена с благословения самого графа, и приближённые шестого сына проявили чрезмерный энтузиазм. Шестой сын был далёк от борьбы за наследство графа. Это и заставило самого графа предложить эту помолвку. Количество подарков, присланных женой графа и её людьми, могло быть связано с их завышенными ожиданиями. Барону была вручена пачка писем, похожих на поздравительные телеграммы.

С превеликим пафосом высокопарных речей, лорд Хаан осыпал Дом Молох похвалами, которые только можно было адресовать такому незначительному дому пограничья, и страстно говорил о помолвке и о том, какая это удачная партия. Даже Кай, к которому это не имело никакого отношения, смутился от таких похвал, и неудивительно, что барон неловко почесал свой подбородок. Они также услышали, как из комнаты донёсся смех Белой Госпожи. Дом Молох испытывал опасения из-за разницы в статусе двух семей, поэтому энтузиазм другой стороны, возможно, и был чрезмерно рьяным, но позволил им немного расслабиться.

Они обменялись ещё несколькими словами, после чего лорд Хаан вытер пот, выступивший у него во время страстной речи, и развернулся, чтобы уйти. Однако в этот момент он услышал голос позади, от которого его бледно-серые глаза расширились в довольно театральной манере.

— Какая затянутая речь.

Лорд Хаан повернулся, чтобы посмотреть в сторону, откуда исходил голос, так неожиданно к ним присоединившийся.

Молодой человек шёл по коридору, тыкая в лежащие там многочисленные подарки. Он был одет в дворянские одежды, подобные тем, что носили в центре.

Он не был особо высоким, но то, как люди прижимались к стене коридора при его приближении, ясно давало понять, что этот молодой человек обладал значительной властью.

Мужчина был одет в алые одеяния, подвязанные широким поясом, и занял стул, освобождённый лордом Хааном, даже не назвав своего имени. Затем он предложил барону сесть.

— Лорд Адол.

Барон произнёс имя старшего сына графа, Адола.

Лорд Хаан подошёл, выглядя так, будто ему есть что сказать по поводу вмешательства лорда Адола, но кто-то быстро преградил ему путь. Лорд Адол был наследником графа и никогда бы не вошёл сюда без сопровождения своих слуг.

Слуга, остановивший лорда Хаана, показался Каю знакомым.

Это тот выпендрёжник из драки на кухне.

Тот самый юноша, который избил здоровяка, пытавшегося пролезть без очереди. Вскоре юноша заметил взгляд Кая и удивлённо посмотрел в ответ.

Пока они молча пристально наблюдали друг за другом, лорд Адол и барон начали разговор. Сначала прозвучало несколько слов поздравлений, после чего Дом Молох вынужден был принять некоторые подарки, которые держал другой слуга лорда Адола. Затем последовала довольно притворная попытка светской беседы, и вскоре стала ясна истинная причина визита лорда Адола.

— Давайте сменим тему, лорд Молох.

— Мой Лорд?

— Прошу прощения, если это Вас оскорбит, но... Буду откровенен. Не могли бы Вы сделать вид, что этой помолвки никогда не было, и вернуться в свои владения?

Кай удивлённо моргнул.

Все остальные, без сомнения, обменивались шокированными взглядами с таким же ошарашенным выражением лица.

Лорд Адол предложил нечто немыслимое. Это не только лишило членов Дома Молох дара речи, но также и лорда Хаана с его людьми.

— Естественно, я сам улажу все вопросы, связанные с этим. Если дом с востока породнится с моим домом через брак, это создаст проблемные отношения, невыгодные ни одной из сторон, не так ли? Если Вы надеетесь, что эта помолвка увеличит шансы на нашу военную помощь в кризисные времена, то Ваши ожидания завышены. Все подкрепления, которые мы могли бы предоставить, уже были отведены центром, и у моего дома нет никакой дополнительной силы в запасе.

— Лорд Адол!

— Вы здесь закончили, лорд Хаан. Оставьте нас. У меня дело к лорду Молох.

— Я не уйду.

— Тогда можете слушать. Но не перебивайте.

— Но, Мой Лорд!

Лорд Хаан попытался протянуть руку и схватить лорда Адола, но юноша прижал его к стене. Когда лорд Хаан разозлился и показал свой кумадори, на лице юноши появился тот же, что и раньше, трес сигил.

Лорд Адол не проявил никакого беспокойства по поводу трудностей, с которыми столкнулся его слуга, продолжая говорить с бароном.

— Мой отец намерен использовать брак между нашими домами, чтобы дать толчок великим переменам по всему пограничью. Как и в старые времена, он хочет взять на себя бремя управления пограничьем, одновременно дистанцируясь от центра... Но такой эгоизм со стороны правителя пограничья, обладающего огромным влиянием на севере, ни к чему, кроме гнева нашего короля, не приведёт. Это вызвало серьёзное беспокойство у многих высокопоставленных особ.

Барону нечего было сказать.

Он просто молча слушал.

— Пограничье может быть бедным, но мы, по крайней мере, стабильны. Своим существованием пограничье обязано поддержке монархов, которые из поколения в поколение оказывали помощь этим бесплодным землям на севере. Поэтому мы должны отплатить за эту милость. Само собой разумеется, что мы возвращаем долг, поставляя то зерно, которое можем выделить, пока центральные равнины находятся в разгаре серьёзного голода, и простое уважение к нашим предкам — достаточная причина, чтобы отправлять солдат на помощь югу во времена беспорядков. Утверждать обратное было бы возмутительно. Между тем, мой отец пересмотрел наши связи с теми, кто в центре заслуживает великой благодарности, и теперь эгоистично пытается укрепить свою власть в пограничье. Я не могу не осудить его бессердечную натуру. Если мой отец использует брак между двумя нашими домами, как символ восстания пограничья, то мой долг как старшего сына — исправить его ошибки. Я должен положить этому конец прежде, чем мы навлечём на себя гнев короля и прежде, чем правитель пограничья потеряет свой статус в центре. Вот почему Вы должны отказаться от этой помолвки. Я подготовлю другую девушку, о помолвке которой с Ашной можно будет объявить во время банкета.

— Но...

— Особую барышню из знатного дома центра. Я уже начал переговоры, и они, похоже, полны энтузиазма. Честно говоря, глава дома уже здесь, в провинции, вместе с той самой барышней. Сам король уже поздравил их, так что эта помолвка не может быть отменена.

Лорд Адол сказал последние несколько слов шёпотом, а затем взглянул в сторону Белой Госпожи. Похоже, она возбуждала в нём любопытство.

— Но граф Балта никогда не говорил о...

— Действительно, не говорил. И всё же мой отец по-прежнему намерен видеть брак между нашими домами. Полагаю, он хранил молчание, чтобы Железный Тавр не умчался домой, хлопнув дверью. Хотя он не станет нянчиться с Вами, как с ребёнком, я слышал, что мой отец приготовил весьма ценный сувенир, чтобы успокоить Ваш дом. Это конфиденциальная информация, известная лишь близкому окружению моего отца и таким людям, как я, чьи наперсники нашёптывают им разные секретики.

— Мой Лорд...

— Не хочу шокировать Вас, но Вы должны понимать, что этот разговор о помолвке может очень быстро превратиться в разговор о свадебной церемонии. Это ещё один вопрос, который мой отец не обсуждал с посторонними. Мой отец сделает всё возможное, чтобы барышня из Дома Молох не ускользнула от него.

— ...

— Могу я попросить Вас покинуть столицу провинции прямо сейчас, а сложные вопросы оставить на меня? — прошептал Адол, словно заманивая свою добычу.

Лорд Хаан был заворожён откровениями лорда Адола, но тут он сердито предостерёг барона:

— Вы не должны верить всему, что он говорит!

— Лорд Хаан, здесь говорю я.

— Лорд Адол женат на двух дамах из центра. Его голова забита сладким шёпотом их речей. Он находится под контролем...

— Лорд Хаан.

Строгий выговор заставил лорда Хаана прикусить язык. Лорд Адол всё ещё сидел, но его кумадори проявился, и сигил его бога теперь был виден на его лице.

На первый взгляд его сигил был кварт, а может даже синквеста. Это был божественный дух, унаследованный старшим сыном семьи, и было очевидно, что это один из самых могущественных божественных духов, которым обладал дом графа.

Лорд Адол убедился, что лорд Хаан молчит, и затем повернулся лицом к барону. Он нахмурился, чтобы надавить на барона, ожидая ответа.

— Я не могу отказаться по собственной воле, — тщательно подбирая слова, осторожно ответил барон.

— Вы можете пожалеть об этом позже.

— Даже так.

— Хорошо, лорд Молох.

После этого ответа, даже лорд Адол, казалось, перестал задерживать дыхание и расслабился.

Затем, лорд Адол отвёл свой взгляд от барона и посмотрел внутрь помещения позади него, в сторону Белой Госпожи, за внешностью которой всё ещё продолжали ухаживать. Белая Госпожа была шокирована, словно не ожидала такого внимания к себе, а горничная, расчёсывавшая её волосы, положила руку ей на плечо в качестве поддержки.

— Тогда позвольте мне предложить альтернативное решение.

— Мой Лорд?

— Если Ваша цель — связать наши семьи браком, то я не возражаю против того, чтобы взять Вашу дочь в жёны.

Трудно было сказать, было ли это внезапное предложение искренним или же в шутку. Когда барон уже собирался встать, лорд Адол приблизил своё лицо к лицу барона и прошептал нечто немыслимое:

— И ещё кое-что, о чём я хотел бы Вам сообщить.

— Мой Лорд...

— Жизнь Вашей дочери в опасности, — с холодной улыбкой сказал лорд Адол.

95

Прощальный подарок лорда Адола Дому Молох оставил горькое послевкусие.

Они дождались, пока лорд Адол скроется из виду, и тогда лорд Хаан изо всех сил попытался сгладить ситуацию, но его слова звучали неискренне даже для Кая, который слушал их на расстоянии. Вряд ли барона успокоило что-то из сказанного им.

Как и ожидалось, барон сказал, что хочет поговорить со своей семьёй, и попросил всех остальных на время удалиться. Лорд Хаан не смог скрыть страдальческого выражения на своём лице, когда уходил.

— Итак... слухи оказались правдой? — спросил барон.

— Я полагал, что это всё чушь, — ответил Олха.

В помещении, заполненном подарками, члены Дома Молох сели в круг и начали разговор.

Горничные, должно быть, догадались, что чувствует барон, оказавшись в таком затруднительном положении, потому что быстро покинули помещение, не дожидаясь, пока их об этом попросят. Очевидно, они были хорошо обучены.

Естественно, первым начал разговор барон, и первой темой стали слухи, которые Олха услышал от другого лорда, когда они пили вместе.

Слухи были похожи на сложившуюся ситуацию, но оба они посчитали, что такое невозможно и не восприняли всерьёз.

— Подумать только, что другая помолвка могла быть тайно организована, чтобы разрушить помолвку моего дома, — сказал барон.

— Я помню, как слышал, что люди из дома графа были в восторге от прибытия гостей из столицы.

— Для нашего дома уже слишком поздно что-либо предпринимать, поэтому мы должны положиться на графа Балта.

— Но эта другая помолвка ещё не могла быть официально принята. Если лорд Адол говорил правду, то, возможно, нам самим нужно действовать, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Ты прав. Мы не можем позволить этому навредить Дому Молох.

Белая Госпожа слушала это, и её, и без того бледное, лицо теряло последние краски.

В то время как граф, возможно, намеревался дистанцироваться от беспорядков в центре и укрепить защиту пограничья, которое считал своим, дворяне из центра смогли бросить препятствие на его пути.

Другая барышня вклинивается в их драгоценную помолвку, свысока смотря на Белую Госпожу как на особу низкого происхождения. Такой поворот событий угрожал подорвать доверие, которое Дом Молох и другие дома пограничья испытывали к графу. Это был простой, но эффективный метод.

Кай почувствовал, как внутри него закипает ярость.

— Можем ли мы вообще сейчас сами отказаться от помолвки? — спросил Олха.

— Не можем. Наш дом уже в большом долгу после той поддержки, которую мы получили в связи с ситуацией с инспектором. Даже если нам внезапно скажут, что состоится официальная свадьба, мы должны принять это. Как бы несправедливо это ни было, мы должны смириться... но...

Барон посмотрел на Белую Госпожу.

— Жозе, — позвал он её.

Он посмотрел на её лицо, лишённое всякой энергии, и просто сказал:

— Ты должна это вынести.

Затем он встал и начал приводить себя в порядок.

— Ты станешь его второй женой, — перед тем, как выйти из помещения, сказал барон.

Олха попытался последовать за ним, но был остановлен, когда барон приказал ему: «Защищай Жозе». Действительно, было бы опрометчиво со стороны двух носителей стража оставить Белую Госпожу в то время, когда её жизни могла угрожать опасность. Само собой разумеется, что от новичка Кая не особо ждали помощи в бою.

Затем барон отправился к графу, который, без сомнения, был в курсе ситуации.

Горничные, должно быть, поняли, что семейный разговор окончен, потому что снова вошли в помещение и вернулись к уборке и подготовке Белой Госпожи.

Не имея других дел, Кай встал у единственного входа в помещение в качестве охранника. Он не собирался пропускать даже малейшую букашку, если та покажется ему хоть немного подозрительной.

Олха, должно быть, тоже не знал, чем заняться, потому что вскоре встал рядом с Каем. Он, вероятно, считал Кая источником беспокойства, потому что приказал ему: «Принеси таз горячей воды».

У стены стоял пустой таз, который, должно быть, использовался горничными, чтобы что-нибудь помыть. Кай поднял его и направился на первый этаж, в знакомую ему кухню.

Он подумал, что попросит персонал кухни наполнить таз горячей водой и дать ему тряпку для уборки, а пока ждёт, возможно, сможет наполнить желудок свежим белым хлебом. Но его планы были нарушены, когда он услышал голос.

— Наконец-то я тебя нашёл.

Кай обернулся и увидел того самого здоровяка.

Ганд Йонна.

Молодой лорд из деревни Ганд на западной окраине пограничья.

— Пойдём выйдем, разберёмся.

— Я занят.

— Ты и я... подожди.

Кай поднял таз, наполненный водой, и тряпку, которую дал ему персонал кухни, а затем развернулся и ушёл, даже не обратив внимания на крепкую хватку Ганда Йонны на своём плече. Тот факт, что он вообще мог это сделать, был доказательством невероятной силы, скрытой в маленьком теле Кая, и здоровяк едва не споткнулся, когда бросился за ним вдогонку.

Для любого наблюдателя это выглядело так, будто соотношение сил было перевёрнуто.

— Эй! — крикнул Йонна, преследуя Кая по коридору.

Но затем и Кай, и Йонна обнаружили, что путь им преградили несколько мужчин, которые смотрели на них с зубастыми ухмылками на лице.

На самом деле, интересовал их только Йонна.

— Ты, из Ганда.

— Как насчёт реванша? Ты и я.

— Нет, сначала я с ним.

Они выглядели как три комка мышц, и, в своём чрезмерном рвении, все проявили кумадори на своих лицах. Эти трое были носителями стража.

Здоровяк, преследовавший Кая, Ганд Йонна, посмотрел на них, громко фыркнул и сказал: «Позже, позже». Его отношение было таким, будто он пытался отмахнуться от кучки назойливых детей, и трое мужчин не собирались это терпеть.

— Ты не можешь выиграть один раз и сбежать!

— Не обращайте на него внимания! Мы втроём можем силой вытащить его наружу.

— Я разобью его самодовольную рожу!

Трое носителей стража на полной скорости бросились вперёд, так что такому трес как Йонна некуда было бежать. В это время, Кай стоял перед Йонной и, словно лист салата, оказался зажат между двумя стенами из мяса.

Если бы Каю нужно было просто защитить себя, он бы как-нибудь увернулся. Но он держал таз, который был размером с него самого, до краёв наполненный горячей водой. Также вокруг одной его руки была обёрнута тряпка, и в такой ситуации он не мог быстро отойти в сторону. Он оказался достаточно проворным, чтобы поставить таз на пол и оттолкнуть его в сторону ногой. Но уже через мгновение он был раздавлен между набухшими мышцами, а из-за жёсткого ощущения от их тел, в сочетании с ужасным запахом пота, ему стало дурно.

— Отвали!

Даже в таких стеснённых условиях, Кай всё ещё мог использовать свою силу. Он согнул левую руку и выставил локоть перед собой, а затем, с разворотом корпуса, вогнал кулак другой руки глубоко в брюхо Йонны, который стоял позади него.

— Гах...

Рукой, протянутой над головой Кая, Йонна попытался сдержать троих мужчин, бросившихся на него, но всё, что ему удалось, — это, согнувшись пополам, выкашлять желудочный сок.

Затем Кай силой расчистил для себя пространство вокруг, и нанёс удар головой снизу вверх, в подбородок другому, слишком близко подошедшему, мужчине. Разница в росте означала, что Кай лишь задел нижнюю часть его подбородка, тем самым встряхнув своему противнику мозг, отчего тот упал навзничь.

Глаза Кая уловили движение приближающегося к нему объекта. Его исключительная способность отслеживать движение была подобна ещё одному благословению, дарованному ему богом долины.

В мире Кая всё двигалось медленно, в то время как он один продолжал двигаться быстро. Он спокойно приготовился к удару.

Кай быстро осознал, что то, как его голова задела подбородок противника, вероятно, вызвало сотрясение мозга. Даже у носителей стража в черепе был мозг, управляющий движениями тела, и нарушение работы этого центрального командного центра заставило бы любого, каким бы крепким он ни был, потерять сознание хотя бы на мгновение. Он вспомнил прошлую жизнь, где те, кто изучал рукопашный бой, практиковали множество техник, основанных на этом принципе, но в этом мире вряд ли много людей понимало этот самый принцип достаточно хорошо, чтобы использовать его при создании боевых техник.

В этот момент знания Кая из прошлой жизни слились с его собственным пониманием, и он осознал, что сотрясение мозга является основополагающим условием победы в любом бою. Он принял этот урок близко к сердцу, и знание стало частью его самого.

Неплохо...

Если бы он додумался использовать такую технику против солдата в доспехах, то, возможно, смог бы оказать более разумное сопротивление. Кай лениво обдумывал эти возможности в своей голове, несмотря на то, что находился в самом разгаре битвы.

Но знания другого «я» внутри него заставили его признать, что сотрясение мозга вряд ли будет такой уж слабостью для тех, кто достаточно хорошо тренировал мышцы шеи.

Хотя этот подход сработал против здоровяка перед ним, Кай понимал, что такие рассуждения применимы только к узкой категории врагов, известных как люди. Против полулюдей, известных своими высокими физическими характеристиками, и против исключительно крепких врагов, вроде солдата в доспехах, это вряд ли сработает так легко и эффективно.

Маленький мальчик в мгновение ока заставил Йонну упасть на задницу, а затем другого мужчину вырубил одним ударом головы. От всех, кто за этим наблюдал, послышались возгласы восхищения.

— Можете поубивать друг друга, мне всё равно. Только оставьте меня в покое.

С этими словами, Кай снова пошёл за тазом. Однако…

Йонна упрямо встал у него на пути. Он, пошатываясь, подошёл, при этом держась за свой живот одной рукой, его бровь приподнялась и дёргалась от раздражения.

— Неплохо. Мои кишки это прочувствовали.

— Прочь с дороги.

— Из какой ты деревни?

— ...

— Ты же не дворянин, не так ли?

Как всегда, Кай не позволял своему кумадори проявиться на лице.

— Так ты и вправду просто зелёный новичок? — пробормотал Йонна с хмурым выражением лица, которое вскоре расправилось в широкой улыбке.

Затем, всё ещё с любопытством глядя на Кая, Йонна пнул таз у его ног, разлив горячую воду по полу.

— Вот так. Теперь у тебя есть время. Ты и я, снаружи.

— Я могу принести ещё.

— А я могу снова вылить.

— ...

Двое оставшихся членов группы из трёх с изумлением наблюдали за этим спором между Каем и Йонной. Теперь они догадались, почему Йонна так зациклился на маленьком мальчике.

— Это тот, о котором все говорят? — прошептал один из них.

Кто-то, проходивший мимо, тихо ответил:

— Он тот самый монстр-носильщик багажа.

Вчерашняя потасовка на кухне уже стала темой слухов, распространяющихся по всей третьей резиденции.

Никто не знал, верить ли этим слухам, но для молодых носителей стража, жаждавших проверить силу своего бога, они были весьма привлекательны. Все думали об этом носильщике багажа и надеялись, что в какой-то момент они могут столкнуться с ним.

Это был не только Йонна.

Кай почувствовал странный тип жара, которым наполнился коридор, и решил, что сейчас самое время отказаться от приказа, отданного ему Олхой. Драка было бы лёгкой, но у него не было ни малейшего намерения раскрывать силу бога долины, так что этот вариант даже не рассматривался.

Кай быстро осмотрелся по сторонам и попытался оценить, сколько врагов перед ним.

Восемь... может, девять человек...

Если все они были носителями стража, и если все они нападут на него одновременно, не обязательно, что сила бога долины спасёт его от поражения, и они могут даже убить его.

После прибытия в провинциальный замок, Кай в основном сидел в своей комнате, поэтому не до конца понимал планировку третьей резиденции. Он пошёл туда, куда вела его интуиция, и направился в сторону, противоположную от входа, через который он впервые вошёл в это здание.

Кай помчался по коридору, ловко уворачиваясь от горячих голов, носителей стража, которые искали с ним драки. Затем он увидел, что в его направлении идёт группа необычных личностей.

Это были жрецы.

Их вёл мужчина в чёрной робе жреца, частично прикрытой жёлто-оранжевого цвета тканью, накинутой на одно плечо. Позади него шло ещё около 10 человек.

Его капюшон[1] прикрывал область вокруг рта, а узкие, словно щёлочки, глаза наблюдали за тем, как Кай пробегает мимо. На мгновение, они слегка расширились.

Сначала Кай удивился, узнав, что в городе есть жрецы, но затем вспомнил, что странствующие жрецы регулярно посещают отдалённые деревни пограничья, такие как Лаг, так что неудивительно, что их можно найти в таком большом городе, как столица провинции.

Банкет в честь зимнего солнцестояния был крупным праздником, проводимым самим графом Балта, поэтому, вероятно, проводились и различные традиционные ритуалы, что, естественно, включало участие жрецов.

Кай правильно предположил, что этот коридор выведет его наружу.

Оказавшись снаружи, он оставил своих преследователей позади, а значит, теперь настало время высвободить свою истинную силу и исчезнуть, направившись в другую сторону. По крайней мере, так должно было быть.

Он не ожидал, что задняя дверь выведет его на огромный внутренний двор замка, где проходили ритуальные состязания.

Он двигался так быстро, что, прежде чем осознал свою ошибку, уже выбежал прямо на середину открытого пространства. Он проклял свою бесполезную интуицию, ища другой выход, но крики мужчин, преследовавших его сзади, дали ему понять, что поворачивать назад уже слишком поздно.

— Я! С ним сражусь я! Ганд Йонна, лорд деревни Ганд!

Теперь на него смотрело больше глаз, чем он мог себе представить, а его преследователи-носители стража, запоздало прибывшие сзади, перекрыли путь к отступлению.

Все увидели маленького мальчика, который был не более чем ребёнком, а позади него — здоровяка, уверенного, что загнал того в угол.

— Это он! — крикнул кто-то. — Носильщик багажа!

По двору распространилось волнение.

— Этот мальчик...

Помощник викария развернулся, чтобы вернуться обратно.

Он уже заключил, что ритуальные состязания не представляют для него интереса.

Но теперь, спеша вернуться туда, он чуть не споткнулся в момент, когда бросился бежать, и едва слышал своих последователей, когда они спрашивали его, в чём дело. Место проведения ритуальных состязаний появилось в поле его зрения.

Вдоль склона, находящегося между второй резиденцией и задней частью третьей резиденции, был один из широких каменных уступов, который образовывал мощёную площадку, напоминающую внутренний двор замка. Именно здесь собрались многие из гостей, лордов-носителей стража со всего пограничья.

В центре двора он увидел неподвижно стоящую маленькую фигуру, и эта фигура почему-то вызвала волну эмоций внутри него.

Остальные жрецы последовали за помощником викария, когда тот убежал. Некоторые из них проинформировали его, что у них есть другие дела, и здесь не на что смотреть, кроме как на кучку воинов из пограничья, которых не волнует ничего, кроме сравнения своих сил. Помощник викария находил эту сцену более утомительной, чем кто-либо другой, но теперь он внезапно передумал, и младшие жрецы не могли не критиковать его за это.

Почему-то помощник викария не мог оторвать глаз от маленького мальчика.

Раздался мягкий звук колокольчика на посохе хакхара[2], который он держал в руке.

Внушительно...

Глаза помощника викария могли видеть столб синей ауры, поднимающийся из тела того мальчика.

[1] Капюшон — на английском: «hood»; на японском: 頭巾 — капюшон, клобук, платок (на голове монахини). Если что, клобук — это головной убор православных монахов (https://ru.wikipedia.org/wiki/Клобук). В общем, не совсем понятно, как это капюшон может закрывать область вокруг рта. Но скорее всего выглядит это также, как было у Нады:

[[image:/storage/reader-images/29b5a1589ac2d59c29849f6f06b1084cfc4054aa.png]]

[[image:/storage/reader-images/63938abcac444c26968fad3f1627e5243f7abfe7.jpg]]

Поэтому перевёл как «капюшон». Хотя в манге на нём явно не капюшон надет (можно ли это назвать «клобук»?), да и рот ему вообще ничего не закрывает:

[[image:/storage/reader-images/bc6d18c3dd687563955851521cced22d99e7130a.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/a964a312905b880b7a6a9e41344ed68eadac920f.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8af096c0eeda452697070e931c8918664bbc1e8e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/6518c8c27db7d2183b4ee670f5ce7f50269cbffb.jpg]]

[2] Хакхара — посох, увенчанный металлическими кольцами. Традиционно носили буддийские монахи, особенно в восточноазиатской традиции. Английская Википедия (русской нет): https://en.wikipedia.org/wiki/Khakkhara

[[image:/storage/reader-images/d05dbb7f4fbca83a96f56ebd717c2dc182b500e8.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/0070955d905e5d800c972a7152a80c58c0587243.jpg]]

96

Только сейчас, когда он зашёл так далеко, Кай осознал, как был неосторожен.

Все знают обо мне?!

По какой-то причине, перед ним оказался не только тот здоровяк, другие ходячие комки мышц выстроились в очередь, а остальные окружили Кая и выкрикивали: «Это же носильщик багажа!»

Кай вспомнил, что такое он сделал, чтобы привлечь к себе столько внимания. Всё, чего он хотел, — это раздобыть для себя лёгкую еду, и ради этого ему пришлось вмешаться в потасовку на кухне прошлой ночью.

Естественно, он не назвал своего имени и не ожидал, что кто-то запомнит его лицо после той короткой встречи. Но Кай, прибыв сюда впервые, был ошеломлён атмосферой провинциальной столицы. Он наивно полагал, что все здесь так же заняты, как и он, и лишь сейчас до него дошло, как он был глуп.

Даже величественная столица провинции была всего лишь очередным городом, населённым жителями пограничья, и здесь, как и везде, люди восхищались теми, кто обладал выдающимися боевыми способностями, потому что именно это защищало их от внешних врагов. Кай осознал это слишком поздно.

Что ещё хуже, он понял, что тут был кто-то ещё.

За мной следят...

Он чувствовал, что кто-то поблизости использует духовную энергию.

Большинство людей в толпе, наблюдающей за происходящим, вероятно, были носителями стража. Они сражались до тех пор, пока не выбивались из сил, а затем присоединялись к зрителям. Их были десятки, и все любили драться.

Здоровяк, готовящийся к бою, и очередь претендентов позади него, конечно же, были носителями стража. С таким количеством сильных людей, собравшихся вместе, неудивительно, что в толпе был хотя бы один, кто владел магией — тем, что Белая Госпожа описала как искусства.

Он на мгновение закрыл глаза, а затем снова открыл их.

Перед ним предстал мир, окрашенный аурами.

Он...

Теперь он знал, кто за ним наблюдает. За выстроившимися комками мышц, у заднего входа в третью резиденцию, стояла группа жрецов, мимо которых Кай совсем недавно пробежал. В центре группы находился высший жрец, держащий посох хакхара.

Первыми словами, которые пришли Каю в голову, были «искатель истины».

Они искали нового бога земель, божество настолько могущественное, что великий монастырь, ожидая что оно сможет выдержать тяжесть структуры человеческого королевства, отправил на поиски высших жрецов. В каком-то смысле, было бы вполне естественно увидеть его здесь, в самом крупном поселении пограничья. А сейчас было время банкета в честь зимнего солнцестояния. Вероятно, граф пригласил их сюда для проведения какой-то службы.

Единственный узкий глаз, который был виден из-под капюшона высшего жреца, пристально следил за Каем. Аура, исходящая из его тела, была алой, как закатное солнце. Его глаза были узкими, как щёлочки, но внутри них был свет, что ясно указывало на использование какого-то искусства.

Мир, который видел жрец, был тем же миром, что видел Кай.

Это означало, что жрец определённо мог видеть синюю ауру, переполнявшую тело Кая.

Я, должно быть, сильно выделяюсь на фоне остальных.

Вокруг были десятки носителей стража, поэтому Каю было легко объективно сравнить себя с другими. Хотя каждый носитель стража обладал сильной аурой, кожа, не скрытая их одеждой, лишь слабо светилась, и общее количество излучаемого ими света было меньше. Возможно, это было потому, что их сила тратилась на увеличение физической мощи.

Запас духовной энергии увеличивался с ростом уровня божественности, заставляя тех, кто скрывает внутри себя великую силу, светиться ярче. Одним из преимуществ было то, что это позволяло оценить противника, даже не видя его кумадори.

Это также означало, что пользователей магии, тех, кто умело владел так называемыми искусствами, тоже можно было опознать. Невозможно было удержать весь избыток духовной энергии, необходимый для использования магии, поэтому их тела светились бы, словно живые фонари.

Я, наверное, выгляжу так же...

Благодаря богу долины, у Кая был обильный запас духовной энергии, поэтому для использования магии у него всегда её хватало. Когда накануне вечером ему пришлось остановить драку между двумя носителями стража на кухне, это оказалось полезным, потому что позволило ему мгновенно увеличить свою силу.

В этом и заключался секрет способности Кая одолевать всех, не показывая при этом сигила. Даже когда действия его благословений были подавлены, он мог рециркулировать избыточную духовную энергию в своём теле, чтобы обрести нечеловеческую силу. Это была невероятно мощная техника, если к ней привыкнуть. Его постоянные попытки скрыть свою истинную природу заставляли его перераспределять избыток духовной энергии, даже не осознавая этого.

Это перераспределение происходило неосознанно и отключалось, когда в нём не было необходимости.

Когда он не двигался, у него естественным образом оставалась духовная энергия, и Кай начинал ярко светиться в мире аур.

Мне нужно убраться отсюда...

В прошлый раз, когда сила бога долины была раскрыта другому человеку, это заставило искателя истины Наду попытаться убить его. Кай не мог быть уверен, что эти жрецы не попытаются сделать то же самое.

Он не знал правил этих ритуальных поединков. У него сложилось впечатление, что поединок не начнётся, пока два бойца не объявят свои имена, но учёта никто не вёл. Казалось, это было такое место, где люди могли просто драться, как им захочется.

Он решил, что не стоит беспокоиться о правилах.

Кай быстро осмотрелся вокруг. Здоровяк, Ганд Йонна, понял, что Кай собирается сбежать, и бросился на него, проявив кумадори.

Кай контролировал избыток духовной энергии, рециркулирующей внутри него, более сознательно, чем когда-либо. Страх перед теми, кто за ним наблюдал, не позволял Каю действовать безрассудно.

Мои ноги...

Он сознательно контролировал движение духовной энергии, также как при использовании магии.

Благословения его бога, которые изливались из его божественного камня, были подобны таинственному топливу, предназначенному для исполнения желаний хозяина. Если Кай чего-то желал, это могло вскоре стать реальностью.

Кай сосредоточился на быстром движении, концентрируя духовную энергию в ногах. Затем он попытался убежать с арены. Избыток его духовной энергии — это единственное, что увеличивало силу Кая, и он не мог орудовать такой же всеобъемлющей мощью, как стоящий перед ним трес сигил, Ганд Йонна. Но, направив духовную энергию в части тела, используемые в рукопашном бою, он мог бы добиться лучших результатов.

В этот момент Кай значительно превосходил своего противника в силе ног. Однако, эта сила легко истощалась простым прыжком, поэтому он не смог бы стряхнуть с себя того, кто схватил бы его.

Как раз когда Кай оторвался от земли и не мог использовать свою силу, Ганд Йонна, в последний момент, схватил его за лодыжку и с силой швырнул на мощёную камнем площадку. В тот же миг, когда Кай почувствовал, что падает, он направил всю свою духовную энергию в спину и голову, до того, как они ударились о землю.

Угах!

Он не почувствовал боли, но из его лёгких выбило весь воздух.

Его тело, отскочив от земли, будто зависло в воздухе. Мгновение спустя, он снова ударился о землю. На этот раз это действительно было больно. Сдавливающее ощущение наполнило его грудь, словно лёгкие плотно сжимались.

Его тело подпрыгнуло в воздух, в общей сложности, три раза. Он закашлялся кровью, разбрызгав её капли вокруг себя.

Всё это было довольно небрежно, но когда два носителя стража сражались, их способность выдерживать такие удары становилась ключевой в бою.

Он посмотрел на затянутое облаками зимнее небо, с которого падал снег, и на мгновение забыл, что он здесь делает. Но затем увидел здоровяка, с торжеством смотрящего на него сверху вниз, и его тело начало гореть от ярости.

Какая наглость! — проклинал бог долины.

Бог Кая пришёл в ярость, настаивая на том, чтобы тот высвободил всю свою силу и сокрушил этого врага.

Боль от раздавленных лёгких вскоре превратилась в ощущение жара. Он чувствовал, как органы в его груди восстанавливаются с невероятной быстротой. Ему пришлось терпеть чувство удушья до тех пор, пока дыхание не восстановилось.

Он подумал, не лучше ли сейчас проиграть, притворившись, что потерял сознание.

План формировался в его голове, но ему быстро пришлось от него отказаться. Ганд Йонна, без капли жалости, бросился на Кая, несмотря на то, что тот лежал без движения.

— Ты будешь драться!

Когда здоровяк сказал это, его огромная ступня уже приближалась.

Эта «топающая атака» была направлена на то, чтобы нанести ещё больше повреждений органам Кая. Но Кай успел откатиться в сторону.

Ганд Йонна топнул по земле, расколов каменное покрытие.

Он что, пытается убить меня?!

Чтобы выиграть время, пока его лёгкие восстанавливаются, ему нужна была какая-то помощь. Бог долины почувствовал злобу их противника и яростно зарычал.

Убей его! Убей его сейчас же!

Бог Мой, — ответил Кай, — убить его — не лучшая идея.

Каким-то образом, перекатываясь, он сумел встать на ноги, но Ганд Йонна по-прежнему нёсся на него.

Ему нужно было как-то защититься от здоровяка, мчащегося на него, словно дикий кабан. Он не мог использовать всю свою силу, пока жрецы с подозрением наблюдали за ним.

Чтобы скрыться от взгляда жреца, Кай переместился в другое место, так, чтобы его закрыло телом здоровяка. Как только он оказался вне поля зрения, то активировал магию исцеления на своих лёгких.

Пока дыхание Кая восстанавливалось, мысли в его голове носились с бешеной скоростью.

Что делать в такой ситуации?

Должен ли он попытаться бежать или попытаться победить?

Но что будет с ним после победы?

Барон испытывает меня... Я знаю, что это истинная причина, по которой он притащил меня сюда.

В таком случае, не будет проблемой одержать несколько маленьких побед. А потом он сможет сделать вид, что проиграл.

Этот дикий кабан выводил его из себя, и Кай хотел задать ему трёпку. После этого он найдёт подходящий момент, чтобы притвориться побеждённым. План был готов.

Жрец видел только ауру Кая, поэтому тот должен был казаться лишь немного подозрительным.

Кай принял решение.

Его кулак полетел прямо вперёд.

97

Я не могу допустить, чтобы меня видели...

Кай старался как можно больше оставаться вне поля зрения подозрительного жреца, используя тело здоровяка в качестве укрытия. Духовная энергия Кая естественным образом переполняла его тело, и её было гораздо больше, чем у любого из присутствующих здесь молодых лордов. Он мог объективно в этом убедиться, просто оглядевшись вокруг.

И тут Кай понял, почему.

Потому что они используют её иначе...

Обычно носитель стража, в какой-то момент своей жизни, в той или иной форме, получал благословения от бога земель, после чего мгновенно обретал силу носителя стража, дарующую ему мощь, намного превосходящую обычного человека. В нормальных условиях, благословения бога земель, в первую очередь, защищали хозяина от того, что угрожало его жизни, поэтому были сосредоточены на укреплении тела. Однако, кто-то вроде Кая мог использовать духовную энергию для магии, и он воспринимал запас силы от своего божественного камня как ограниченный ресурс, который нужно расходовать эффективно. Он чувствовал необходимость управлять этим запасом.

Он бессознательно подавлял её расход, из-за чего внутри его тела скапливался избыток энергии.

Для обычных носителей стража, их духовная энергия текла, словно река, чей уровень воды был фиксированным, в то время как Кай, как пользователь искусств, построил плотину, которая накапливала энергию для второстепенных целей.