Приземлись на моё сердце
Qiao Yao

Фу Минъюй, глава авиакомпании Hengshi Airlines, летел в салоне первого класса на своём собственном лайнере. Стюардесса по своей воле трижды подносила ему кофе. Подняв взгляд на девушку — тонкую, длинноногую, с обволакивающим взглядом, — он поинтересовался:

— Ты, кажется, устала от этой работы?

Она мягко улыбнулась:

— Верно, я не хочу больше быть стюардессой в Hengshi Airlines. Я хочу стать...

— Женой босса? — ледяным тоном оборвал её Фу Минъюй.

Девушка замерла.

Он продолжил:

— Фантазировать не запрещено.

Через три года Фу Минъюй вновь оказался на том же рейсе. Женщину в центре экипажа он узнал мгновенно. Та же знакомая, манящая улыбка. Но на форме теперь красовались нашивки пилота.

— Господин Фу, второй пилот Жуань Сысянь рада приветствовать вас на борту и готова к вашим услугам.

Фу Минъюй промолчал.

Железная леди-капитан, готовая взмыть в небо в любой момент, против властного президента, способного в любой момент купить новый самолёт. История о том, как самоуверенный мужчина получил по заслугам.

====================

«Конечно же, чтобы его соблазнить!»

Цзянчэн, осень.

Ветер разогнал густые облака, которые закрывали луну на ночном небе, и свет стал ярче, заливая землю. Рис на полях заблестел тусклым золотом, волнами перекатываясь под порывами ветра.

Это пригородные поля на рассвете. Здесь так тихо, словно все растения погрузились в сон.

Старая асфальтированная дорога, соединяющаяся с полевыми тропами, тянулась вперед, пока ее резко не прервала желтая полоса краски. По ту сторону дороги — величественная взлетно-посадочная полоса аэропорта.

В это время суток аэропорт был совершенно не похож на рисовые поля: он сиял огнями, бурлил деятельностью. Один за другим приземлялись самолеты. Вот Boeing 737 плавно опустился на землю, десяток автобусов-шаттлов размеренно следовали друг за другом.

Жуань Сысянь, таща за собой чемодан, быстро шагала к залу заседаний бортпроводников Hengshi Airlines. Она спешила, лицо покрывал легкий пот.

Зайдя в лифт, она взглянула на телефон — было 00:41. До начала предполетного совещания оставалось меньше пяти минут.

Когда двери лифта открылись, она пробежала через зал, полный людей, и свернула в коридор, ведущий к конференц-залам.

У двери B32 несколько стюардесс в такой же синей униформе, как у нее, весело болтали.

— Почему так долго? — спросила Цзян Цзыюэ, повернувшись к ней.

Она успела как раз вовремя и облегченно вздохнула.

— Возникли небольшие проблемы по пути.

Старшая бортпроводница не могла не сделать коллеге замечание.

— В следующий раз будь внимательнее. Ты же знаешь, как важен сегодняшний рейс.

Она кивнула.

— Хорошо.

Сегодня их команда летела из Цзянчэна прямо в Лондон, это один из ключевых международных рейсов компании Hengshi Airlines. Особенность заключалась в том, что на борту был заместитель генерального директора авиакомпании Фу Минъюй.

Обычно он путешествовал на личном самолете, поэтому это было редкое событие. Узнав о его присутствии на борту, старшая бортпроводница сразу разослала указания экипажу.

Она снова взглянула на дверь конференц-зала.

— Они еще не закончили?

— Нет. Не понимаю, почему они там так долго. Наш капитан тоже до сих пор в туалете, — ответила Цзян Цзыюэ.

— Тогда я тоже схожу в уборную, поправлю платок и освежу макияж.

Когда она выходила из общежития, то боялась опоздать и потому бежала рысцой всю дорогу. Шея у нее вспотела, платок прилип, что было очень неприятно. Стюардесса поспешила в туалет, открыла кран и вымыла руки. Затем она намочила указательный палец и убрала за ухо выбившиеся пряди волос.

Она взглянула на себя в зеркало: безупречный макияж, аккуратно уложенные волосы, элегантная униформа — все было в порядке, ничего особенного.

Единственное, что выделяло ее среди других стюардесс, — немного перекошенный шарф на шее, напоминающий кроличьи ушки.

Но этот забавный шарф ей пришлось снять и перевязать ровно.

Когда она опустила руки, то нащупала предмет в кармане внутренней подкладки униформы. Она замерла на мгновение, расстегнула пуговицу и достала его.

Это было письмо в розовом конверте, запечатанное красным воском.

Именно из-за этого она опоздала.

Сегодня днем ее соседка по комнате, Сы Сяочжэнь, узнав, что Фу Минъюй будет лететь с ней одним рейсом, написала это письмо и попросила обязательно передать его адресату.

Заметив, что подруга не горит желанием это делать, Сы Сяочжэнь с красными глазами сказала:

— Мы каждый день вместе учились, готовились к экзамену на пилотов. Через неделю должна была начаться регистрация, и вдруг программу «Фэйян» отменяют! Ты правда не хочешь попробовать еще раз?

Программа «Фэйян» — внутренняя программа набора пилотов компании Hengshi Airlines. Каждый год отбирали сотрудников для обучения на пилотов, независимо от должности и пола. В этом году, когда подошло время регистрации, руководитель летного отдела отменил программу.

Для других это было незначительное изменение, но для них, пришедших в компанию именно ради этой программы, оно стало настоящим ударом.

Она открыла рот, собираясь отказаться, но Сы Сяочжэнь добавила:

— Я отправила ему много писем, но не получила ответа. Теперь это наш единственный шанс. Я знаю, ты считаешь этот способ смешным, но вдруг? Вдруг он окажется доброжелательным и отзывчивым человеком и согласится пересмотреть свое решение после моего письма? Кроме того...

Она подняла руку, прервав подругу, и взяла письмо.

— Я просто думаю, почему ты не выбрала другой конверт? Выглядит так, будто я передаю любовное письмо.

Увидев ее колебания, Сы Сяочжэнь смущенно опустила голову.

— Ты же знаешь, я люблю розовый цвет. У меня нет других конвертов.

Что тут могла сказать Жуань Сысянь?

Так или иначе, она уже находилась в терминале и не могла купить конверт другого цвета.

— Что ты там делаешь? — внезапно дверь распахнулась, и Цзян Цзыюэ крикнула с порога. — Капитан пришел, давай быстрее, начинается совещание.

Девушка быстро спрятала письмо за спину и кивнула.

— Хорошо, уже иду.

Этот жест не ускользнул от внимательного взгляда Цзян Цзыюэ. Она настороженно посмотрела на коллегу.

— Что у тебя там?

Она не хотела, чтобы старшая бортпроводница видела, что у нее в руках, но ее неосознанное движение было слишком подозрительным. Понимая, что Цзян Цзыюэ уже заметила ее маневры, она неохотно показала письмо.

— Вот, ничего особенного.

Старшая бортпроводница взглянула на розовый конверт и, расслабив плотно сжатые губы, усмехнулась.

— Какая ерунда, поторопись, не тяни время.

Она спрятала письмо обратно в подкладку униформы, застегнула пуговицу и пошла следом.

На этом предполетном совещании капитан уделил особое внимание присутствию Фу Минъюя в списке VIP-пассажиров, поэтому встреча длилась на двадцать минут дольше обычного.

Когда совещание закончилось, они уже должны были идти на посадку, но получили уведомление от диспетчерской службы о задержке рейса из-за ограничения воздушного движения.

Время снова стало их союзником. Капитан, потянувшись, обратился к двум вторым пилотам: «Пойдемте купим что-нибудь поесть?»

Три пилота вышли, оставив бортпроводников в зале.

Снова задержка. Все ждали. Им платили только за время, проведенное в воздухе, и в комнате постепенно начали раздаваться тихие жалобы.

Она вышла, чтобы ответить на телефонный звонок.

Едва закончив разговор, она услышала из комнаты оживленные голоса, обсуждавшие что-то веселое.

— О чем болтаете? — спросила она, входя в комнату. — Я вас даже снаружи слышала.

Цзян Цзыюэ, облокотившись на свернутый список пассажиров, улыбнулась.

— Они спорят, кто сегодня сможет получить номер телефона господина Фу.

Она удивленно протянула:

— Зачем?

— Как «зачем»? Конечно же, чтобы его соблазнить!

— Нам выпал редкий шанс лететь с ним на одном рейсе, когда еще представится такая возможность!

— Впереди долгий перелет, десять часов, неужели за это время не подвернется возможность попросить номер? А если совсем не получится, можно попробовать, как другие — пролить кофе на него, ха-ха-ха.

— Кофе — слишком жестоко, лучше случайно упасть к нему в объятия во время турбулентности.

Пролить кофе... Упасть...

Она невольно усмехнулась, услышав это.

Так не делали даже десять лет назад в романтических сериалах.

Но, судя по веселым лицам, было ясно, что девушки просто шутят.

Она улыбнулась и села, слегка почесав ногтем висок.

— О чем вы вообще мечтаете?

Она осеклась, поняв, что сказала это вслух.

На мгновение в конференц-зале повисла тишина, но затем разговоры вспыхнули с новой силой.

— Мечтать не запрещено, к тому же... — одна из коллег понизила голос, — старший брат Фу Минъюя, другой президент Фу, ведь женился на стюардессе, и познакомились они на борту. Это как раз тот случай, когда все возможно.

— Давайте договоримся: если кто-то из вас станет женой босса, не забудьте повысить меня. Не прошу многого, хотя бы старшей бортпроводницей сделайте.

— Ой, за то, что ты однажды меня подменила, если я стану женой босса, сразу дам тебе должность старшей.

— Тогда заранее спасибо, но что, если я стану будущей женой босса?

Она слушала и все больше недоумевала.

— Подождите, почему вы такие воодушевленные? А если он окажется стариком с пузом больше, чем у беременной? Вы тоже будете его соблазнять?

Эти слова вызвали бурный смех.

Она еще больше растерялась.

— Почему вы смеетесь?

— Ой, наша Жуань-Жуань совсем ничего не знает о внешнем мире. Давай, старшая сестра покажет тебе фото, — Цзян Цзыюэ обняла ее за шею одной рукой, а другой достала телефон и нашла фотографию.

Она явно была сделана тайком: Фу Минъюй в элегантном костюме и накинутом поверх черном пальто, быстрым шагом направлялся к штаб-квартире компании.

Широкие плечи, длинные ноги, уверенная походка — все в нем привлекало внимание, и фон на фотографии казался размытым по сравнению с его фигурой.

Даже несмотря на то, что на фото не было видно его лица.

Неудивительно, что стюардессы так оживились. Это было вполне понятно.

Но даже мельком взглянув на фото, она сразу отбросила мысль о том, что этот мужчина мог быть «доброжелательным и отзывчивым».

Невозможно. Абсолютно невозможно.

Эти два слова никак не вязались с ним.

Все в комнате безудержно шутили, совершенно не замечая, что за приоткрытой дверью, черный, как уголь, от гнева, стоял менеджер бортпроводников Ван Лэкхан.

Рядом с ним стоял сам виновник этих обсуждений.

Яркий свет на этаже отражался в блестящем полу, а редкие шаги в длинном коридоре были ясно слышны. Но ничто не могло заглушить громкий смех, доносившийся из-за двери.

Этот смех, как лезвие ножа, разрезал воздух и больно резал слух менеджера. Он осторожно взглянул на Фу Минъюя: тот с невозмутимым выражением лица просматривал документы, словно не слышал разговоров стюардесс. Но если он действительно ничего не слышал, зачем ему оставаться здесь?

Шутки становились все более дерзкими, и менеджер чувствовал себя как на иголках, мечтая ворваться в зал и прекратить это. Но мужчина не подавал никаких знаков, и менеджер не осмеливался сделать первый шаг.

Наконец, Фу Минъюй медленно закрыл папку с документами и вернул ее Ван Лэкхану. Когда тот протянул руку, чтобы взять ее, генеральный директор остановился на мгновение.

— Это и есть результат твоих недавних реформ?

Эти слова заставили менеджера напрячься — он не знал, что ответить.

Ситуация действительно была курьезной. Два месяца назад на одном из ключевых международных рейсов авиакомпании произошел случай: стюардесса из бизнес-класса случайно пролила кофе на VIP-пассажира. Этот пассажир был младшим сыном крупного акционера сталелитейного завода в Цзянчэне. Вместо того чтобы обидеться, они начали встречаться, и их роман у многих вызвал зависть.

С тех пор некоторые бортпроводники начали тайно подражать этому примеру, и количество «случайных» инцидентов резко возросло. Это не было бы большой проблемой, если бы один из мелких акционеров авиакомпании не рассказал об этом Фу Минъюю, превратив все в шутку.

Отношения на работе нельзя было запретить, но использование служебного положения для личных целей недопустимо в сфере обслуживания. Поэтому, когда на ежемесячном собрании отдела Фу Минъюй упомянул об этом, менеджер пообещал разобраться с ситуацией.

Но теперь, как раз в тот момент, когда менеджер отчитывался о проделанной работе, тот самый руководитель стал свидетелем того, как его подчиненные обсуждали подобные ситуации.

— Если они не хотят работать здесь, пусть скажут об этом, Hengshi Airlines никого не держит силой.

Он ослабил хватку, и документы наконец оказались в руке Ван Лэкхана. Несмотря на тонкие страницы, они казались ему тяжелыми, как железо.

----------

«Мечтать не вредно»

Неизвестно, сколько прошло времени, но людей, проходящих мимо приоткрытой двери, становилось все больше. Цзян Цзыюэ кашлянула два раза: «Хватит, не шумите, сейчас капитан придет».

Как только она это сказала, дверь открылась, и вошел Ван Лэкхан. Его обычно улыбающееся лицо было нахмуренным и мрачным, как грозовая туча. Было ясно, что ничего хорошего не произойдет.

Все в комнате переглянулись, никто не осмеливался заговорить первым, сотрудницы напряглись и сосредоточенно смотрели на Ван Лэкхана.

Он встал перед столом для совещаний, лицо его перекосилось от ярости, но он, привыкший к сдержанности, не стал кричать. В конце концов, он просто указал пальцем на нескольких людей перед собой.

— Все забыли, о чем говорилось на последнем совещании? Я говорю вам, ведите себя прилично. После работы делайте что хотите, но в рабочее время прекратите всякие глупости. Еще раз увижу что-нибудь подобное — всех уволю!

Жуань Сысянь слегка нахмурилась.

Ей предстояло передать письмо Фу Минъюю на борту самолета.

Неужели Ван Лэкхан имеет в виду ее?

Но он не мог ничего знать.

Но когда человек чувствует себя виноватым, ему кажется, что любой взгляд имеет особое значение. Жуань Сысянь подняла голову, чтобы уловить какие-то намеки на лице Ван Лэкхана, но увидела только его злую спину и слегка дрожащую от удара дверь.

В комнате воцарилась растерянность.

— Что с ним такое?

— Кто знает, может, у него кризис среднего возраста?

— Кто его разозлил?

Кто-то внезапно понял:

— Может, это потому, что сегодня на борту Фу Минъюй?

— Не может быть. Мы же просто болтали, откуда он мог это узнать?

— Ладно, — Цзян Цзыюэ, как старшая и более опытная стюардесса, почувствовала, что дело в их недавних шутках, — готовьтесь к вылету.

Никто не знал точно, почему Ван Лэкхан был в ярости, но все понимали, что не стоит испытывать судьбу. На борту самолета все вели себя как бесчувственные роботы.

После проверки самолета капитан дал добро на посадку пассажиров первого класса. Но сначала нужно было встретить особого гостя.

Капитан и экипаж, Цзян Цзыюэ и стюардессы почтительно встали у входа в салон. Жуань Сысянь должна была стоять во втором ряду, но из-за своего высокого роста она отошла назад, чтобы не привлекать внимания.

Через полминуты долгожданный гость появился.

В этот момент Жуань Сысянь явно почувствовала изменение в атмосфере: несколько стюардесс, стоящих рядом с ней, слегка наклонились вперед.

Ночная мгла была густой, как чернила, и только белый свет в проходе нарушал ее плотность.

Фу Минъюй шел размашистым шагом и разговаривал по телефону.

Подходя к входу в салон, он увидел перед собой плотную группу людей. Генеральный директор едва заметно нахмурился и тут же завершил звонок.

За ним следовал молодой человек, вероятно, ассистент или секретарь.

Они вошли в самолет, окинув присутствующих взглядом.

В просторном салоне внезапно возникла атмосфера подавленности.

Жуань Сысянь украдкой изучала мужчину, сердце билось, как барабан.

Поддавшись влиянию Сы Сяочжэнь, она вдруг вообразила, что такой человек правда может проявить сострадание.

Хотя очевидно, что весь его вид кричал: «У меня нет сердца».

Капитан, пожилой мужчина с добродушной улыбкой, приветствовал его.

— Господин Фу, добро пожаловать на борт.

Фу Минъюй протянул руку, чтобы пожать ее, и ответил:

— Спасибо за вашу работу.

Затем он взглянул на экипаж, и его взгляд неожиданно встретился с пристальным взглядом Жуань Сысянь.

Его реакция была мгновенной: он тут же отвел глаза и прошел в салон первого класса.

Вопиющее игнорирование.

Ей даже показалось, что она лишь вообразила его мимолетный взгляд.

Когда самолет вошел в режим крейсерского полета, стюардессы начали свою работу, но в перерывах в комнате отдыха они все же не смогли удержаться от тихого обсуждения Фу Минъюя, сидящего на переднем ряду.

Жуань Сысянь тоже пару раз украдкой взглянула на него, когда проходила мимо.

Он сидел рядом с секретарем, над головой горела лампа для чтения, что только подчеркивало контуры его лица.

Вживую мужчина выглядел даже лучше, чем на фотографиях.

Такой человек, сын председателя совета директоров, еще и в столь молодом возрасте занявший высокий пост, естественно, будоражил воображение.

Она нащупала в сумочке письмо и мысленно отступила уже в тысячный раз.

В мире не так много людей, которые на самом деле не такие, какими кажутся на первый взгляд. Вся аура Фу Минъюя показывала, что он всегда находится на вершине, и ожидать от него хоть каплю сочувствия было бы безумием, не говоря уже о чем-то большем.

Но, как сказала Сы Сяочжэнь, попытка не пытка, если не получится — ну и ладно.

Девушка замедлила шаг, размышляя, как подойти к генеральному директору.

Как раз в это время нужно было разносить кофе. Жуань Сысянь почувствовала прилив решимости и направилась в кладовую.

Цзян Цзыюэ, готовившая еду рядом, строила гримасы морозильнику и что-то бормотала себе под нос.

Жуань Сысянь, поглощенная своими мыслями, не обратила на это внимания, пока Цзян Цзыюэ не ткнула ее локтем.

— О чем задумалась?

Жуань Сысянь кашлянула, пытаясь скрыть смущение.

— Что ты сказала? Я проверяла температуру кофе.

Цзян Цзыюэ осторожно посмотрела в сторону пассажиров и сказала:

— Давай поменяемся. Ты обслуживай людей слева, а я справа.

Справа сидит Фу Минъюй.

Она сжала губы, не сразу согласившись.

Цзян Цзыюэ легонько толкнула ее плечом.

— Ладно?

Жуань Сысянь натянуто улыбнулась и спросила:

— Но почему?

Цзян Цзыюэ, занятая тарелкой фруктов, уставилась на апельсин и ткнула его вилкой.

— Мой бывший парень там сидит.

— Что?

Жуань Сысянь выглянула в салон.

Столкнуться с боссом в полете — одно, но встретить бывшего парня — это уж совсем редкость.

— Ты разве не смотрела список пассажиров вчера? Как можно быть такой неподготовленной?

— Смотрела. Но, знаешь, сколько людей с именем «Чжан Вэй»? Как я могла знать, что это он, — буркнула Цзян Цзыюэ и уронила кусочек апельсина. Подняв дольку, она сердито бросила ее в мусорное ведро. — Черт возьми!

Жуань Сысянь потянула ее за руку и шепотом сказала:

— Там пассажиры выходят, потише.

Цзян Цзыюэ попыталась собраться, но все же пробормотала:

— Он меня еще и во время посадки поддевал. Дурак, просто идиот. Все мужчины — дураки.

Жуань Сысянь похлопала старшую бортпроводницу по плечу, стараясь ее успокоить:

— Не переживай так. Это просто бывший, считай его обычным пассажиром.

— Да какой там обычный пассажир! Обычные пассажиры не такие дураки, — Цзян Цзыюэ серьезно посмотрела на Жуань Сысянь. — Вот увидишь, еще пару романов — и ты поймешь, что все мужчины — идиоты.

Жуань Сысянь покивала, согласившись поменяться местами. Они разошлись.

Закончив разносить напитки, Жуань Сысянь начала наливать кофе пассажирам. Подойдя к последнему ряду, она бросила взгляд на место Фу Минъюя.

Цзян Цзыюэ уже укатила тележку дальше, а Фу Минъюй был погружен в iPad.

Жуань Сысянь почувствовала тепло в ладонях. Поколебавшись, она направилась к Фу Минъюю.

— Господин Фу, хотите кофе?

Не поднимая головы он подвинул чашку.

— Спасибо.

Девушка наклонилась и налила кофе. Она замешкалась и не отошла от его кресла.

Почувствовав ее нерешительность, Фу Минъюй поднял взгляд.

У него были узкие глаза, с легкими веерами двойных век, что смягчало суровость лица, но вздернутые уголки добавляли дерзости.

И все же, когда он смотрел так холодно, как бы этот мужчина ни был прекрасен, в его взгляде искрился мороз.

Жуань Сысянь ретировалась, не выдержав его взгляда.

Прошел примерно час, и секретарь Фу Минъюя позвал стюардессу долить кофе.

Жуань Сысянь взяла письмо, спрятав его под кофейник, и подошла к ним.

Наполнив чашку секретаря, она посмотрела на Фу Минъюя.

Он все еще держал iPad, на экране был 3D-чертеж внутреннего строения самолета.

Изучая детали, Фу Минъюя водил пальцем по экрану, явно не замечая окружающих.

Он был настолько погружен в свою работу, что Жуань Сысянь не осмелилась бы его побеспокоить. Однако письмо, которое она держала под кофейником, постоянно напоминало ей, что время уходит.

В конце концов, стюардессу не покидало чувство, что, несмотря на все ее усилия, он может просто не обратить на письмо никакого внимания.

Пока она внутренне боролась с сомнениями, секретарь внезапно прервал ее мысли:

— Вы что-то хотели?

Жуань Сысянь нервно замялась и тихо спросила:

— Вам еще кофе?

Секретарь приподнял брови и постучал по своей чашке, в которой оставалось еще половина напитка. Он молча дал понять, что больше кофе не нужно.

Жуань Сысянь кивнула и обратилась к Фу Минъюю:

— А вам?

Фу Минъюй слегка согнул пальцы, поддерживая подбородок, и немного потер его.

Затем он поднял взгляд на Жуань Сысянь.

— Нет, спасибо.

С момента, как он посмотрел на нее, Жуань Сысянь поняла, что этот ответ был предсказуем. Стюардесса кивнула и развернулась, чтобы уйти.

Однако Фу Минъюй продолжал следить за ее уходящей фигурой, и в его взгляде ощущалось нарастающее раздражение.

Но секретарь рядом с ним загадочно улыбнулся. Фу Минъюй посмотрел на него, и секретарь тут же рассеял улыбку и протянул ему листок бумаги.

— Это проектное предложение для ACJ31.

Фу Минъюй взял документ, снова бросив взгляд на удаляющуюся спину.

Что же делает этот Ван Лэкхан?

Спустя некоторое время, та самая стюардесса вернулась с кофе.

В ее руках было что-то еще.

Похоже на письмо.

Розовое.

Фу Минъюй прямо посмотрел на бортпроводницу.

Перед ним стояла женщина с красивым лицом в традиционной светло-голубой форме компании Hengshi Airlines.

А еще она высокая, с тонкой талией и длинными ногами — фигура безупречная.

Жаль, но она какая-то не запоминающаяся. Макияж уж слишком толстым слоем лежит, губы очень красные, а улыбка натянутая.

Когда Жуань Сысянь заметила, что Фу Минъюй изучает ее с таким вниманием, она еще больше занервничала. В голове все гудело, горло сжималось от волнения, и она тихо произнесла:

— Директор Фу, вам нужен кофе?

При этом она крепко держала письмо. Пальцы нервно теребили конверт, и девушка старалась найти подходящий момент, чтобы передать его.

Этот маленький жест не ускользнул от внимания Фу Минъюя.

Он заметил, как на ее лице появились признаки колебаний и ожидания.

Закрыв экран iPad, Фу Минъюй закатал рукав и небрежно сказал:

— Ты, наверное, не хочешь больше работать на этой должности, так?

Жуань Сысянь немного опешила. Вспомнив содержание письма, она ответила:

— Да, я не хочу быть стюардессой в Hengshi Airlines. Я хочу стать…

Фу Минъюй покрутил запястье, приподнял бровь и перебил ее:

— Женой босса?

— А?..

— Мечтать не вредно.

«…»

Жуань Сысянь застыла.

У нее в голове была только одна мысль.

Все мужчины — идиоты.

----------

«И долго ты собираешься сидеть у меня на коленях?»

Мужики — идиоты.

Не существовало более точных слов, которые могли бы описать внутреннее состояние Жуань Сысянь в этот момент.

Она инстинктивно спрятала письмо, выдавила из себя улыбку, которая исказила ее лицо хуже, чем плач, и хотела что-то сказать, но не смогла произнести ни слова.

К счастью, Фу Минъюй, закончив свою тираду, больше не смотрел на нее, а точнее, делал вид, что Жуань Сысянь не существует. Он протянул руку, выключил лампу для чтения, затем опустил спинку кресла и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Вокруг было тихо, лишь иногда слышался шелест переворачиваемых страниц или стук стаканов с водой.

Казалось, никто не обращал на них внимания.

Но Жуань Сысянь знала, что к ней приковано множество взглядов, и все они просто развлекались за ее счет.

Ведь эти постоянные пассажиры первого класса много раз слышали и видели истории о стюардессах и пассажирах.

Жуань Сысянь стиснула зубы, взяла кофе и развернулась.

Вернувшись в кладовку, она с силой поставила кофейник, чем напугала стоящую рядом Цзян Цзыюэ.

— Что с тобой? – спросила Цзян Цзыюэ.

— Ничего, – хотя Жуань Сысянь кипела от злости, она не осмеливалась жаловаться на начальство в присутствии старшего бортпроводника.

Они с Цзян Цзыюэ были в хороших отношениях, но коллеги есть коллеги, и сплетни за спиной могут однажды обернуться ножом в спину.

Цзян Цзыюэ снова спросила:

— Кстати, письмо Сы Сяочжэнь... Ты передала его?

У Жуань Сысянь была одна проблема – она умела скрывать свои чувства в душе, но не на лице. Любое внутреннее волнение тут же отражалось на ее щеках румянцем.

Например, сейчас ее эмоции явно были нестабильны, взгляд горел от гнева, но румяные щеки делали ее похожей на застенчивую девушку.

Жуань Сысянь холодно ответила:

— Забудь, не буду я ничего передавать.

Сказав это, она внезапно широко раскрыла глаза:

— Ты знала об этом?

Цзян Цзыюэ пожала плечами и, облокотившись на шкаф, сказала:

— Она сегодня днем тоже ко мне подходила.

Цзян Цзыюэ работала дольше Жуань Сысянь и была старшей наставницей Сы Сяочжэнь. Кроме того, она была старшей бортпроводницей, и Сы Сяочжэнь посчитала, что будет легче попросить помощи именно у нее.

Но Цзян Цзыюэ сразу же отказала.

Помимо того, что это ее не касалось, ситуация была слишком абсурдной, чтобы ввязываться в нее.

Жуань Сысянь поняла, в чем дело, и кивнула:

— Я еще не нашла подходящего момента.

Момент — просто оправдание, ведь нужный человек сидит прямо здесь, если бы она действительно захотела передать письмо, это заняло бы не больше минуты.

Цзян Цзыюэ приблизилась и спросила:

— Ты боишься?

— Да, боюсь, — Жуань Сысянь криво улыбнулась, — Стыдно как-то.

А вдруг он подумает, что это любовное письмо?

— Да ну, здесь нечего стыдиться, — Цзян Цзыюэ взяла три порции стейка и протиснулась мимо Жуань Сысянь, — Я отнесу ужин экипажу, а ты пока... когда свет погаснет, тихонько положи письмо, никто и не заметит.

Эти слова быстро изменили настроение Жуань Сысянь.

Кажется, в этом есть смысл.

Фу Минъюй, очевидно, неправильно ее понял и подумал, что она его домогается. Как объяснить это недоразумение? Что бы она ни сказала, никто ей не поверит. Она должна передать письмо, и когда Фу Минъюй прочтет его, все станет ясно.

Но сейчас, с его высокомерным видом, он точно не примет от нее ничего. Придется дождаться, пока погаснут огни и все уснут, чтобы незаметно оставить письмо на его кресле.

Когда он проснется и увидит содержимое, вся правда откроется.

Отлично.

Жуань Сысянь приняла решение и спокойно ждала.

Через двадцать минут в салоне погасли огни. Большинство пассажиров опустили спинки кресел и, надев маски для сна, уже спали. Пара человек читали при свете индивидуальных ламп, а вокруг стояла такая тишина, что было слышно дыхание.

Только на месте 7A маленький мальчик лет семи-восьми смотрел мультфильмы на планшете без наушников.

В такие моменты самолет напоминал большое общежитие, и Жуань Сысянь чувствовала себя вахтершей.

Она тихо подошла к мальчику и попросила его надеть наушники.

Мальчик заскулил:

— Уши болят.

Жуань Сысянь присела на корточки и мягко сказала:

— Малыш, если будешь смотреть мультфильмы без наушников, помешаешь другим.

Мальчик не захотел уступать и, указывая на взрослого рядом, заявил:

— Моему папе не мешает.

Жуань Сысянь посмотрела на его папу, который спал в маске для сна и шумоподавляющих наушниках, спал так крепко, что его ничто не могло разбудить.

В такой ситуации Жуань Сысянь ничего не оставалось, кроме как терпеливо продолжать уговаривать:

— Маленький друг, когда мы прилетим в Лондон, будет раннее утро. Если ты сейчас не поспишь, завтра, когда выйдешь из самолета, будешь зевать и не сможешь по-настоящему насладиться прогулкой.

Ее голос был мягким, а тон успокаивающим, и даже ребенку сложно было устоять перед такой убедительной просьбой.

Мальчик задумался, затем выключил iPad:

— Тогда я хочу в туалет.

Жуань Сысянь протянула ему руку:

— Пойдем, я тебя провожу.

Хотя сейчас был режим круиза, самолет в любой момент мог попасть в зону турбулентности, и обеспечение безопасности ребенка было обязанностью Жуань Сысянь.

Проходя мимо Фу Минъюя, она бросила взгляд на него: мужчина лежал ровно, дышал спокойно и казался полностью погруженным в сон.

Жуань Сысянь внезапно поняла, что это ее шанс, и остановилась. Она сказала мальчику:

— Подожди меня тут минутку.

Затем девушка наклонилась и положила письмо на подушку Фу Минъюя. Когда ее пальцы коснулись подушки, Фу Минъюй сжал губы, и Жуань Сысянь вздрогнула, подумав, что он не спит.

К счастью, он просто повернул голову.

Хотя Фу Минъюй не открыл глаз, мальчик все видел.

— Сестричка, ты что, любовное письмо ему кладешь? — спросил он.

Жуань Сысянь «...»

Вот же маленький проказник, и откуда он все знает?

— Нет, — Жуань Сысянь не собиралась вдаваться в объяснения. — Пошли скорее, а то туалет займут.

Мальчик, игнорируя ее слова, продолжал говорить как взрослый:

— Этот брат действительно очень красивый, но, сестричка, тебе не стоит стесняться. Мне тоже уже писали любовные письма, в этом нет ничего особенного, это нормально.

Жуань Сысянь чуть не задохнулась от возмущения.

Маленький засранец, ты выбрал не лучшее время для своих лекций! А вдруг Фу Минъюй не спит, а просто отдыхает?

Сделав третий за день глубокий вдох, Жуань Сысянь потащила ребенка в туалет.

Все это заняло всего несколько минут, но когда Жуань Сысянь вернулась с мальчиком, она увидела, что Фу Минъюй уже не спит: он выпрямил спинку кресла, включил лампу для чтения и смотрел что-то на iPad.

Так быстро. Жуань Сысянь даже заподозрила, что он все это время не спал.

Вид у него вполне обычный, так что, вероятно, он ничего не услышал.

А вот увидел ли он письмо?

Проходя мимо Фу Минъюя, Жуань Сысянь не удержалась и заглянула к нему. Письмо, похоже, осталось незамеченным и упало на пол, когда он выпрямил спинку кресла.

Жуань Сысянь испытала смешанные чувства. Теперь ей нужно не только снова попытаться передать письмо, но и незаметно поднять его прямо перед ним.

Письмо увидела не только Жуань Сысянь, но и мальчик.

И он, конечно же, громко заявил:

— Сестричка, твое любовное письмо упало на пол.

Жуань Сысянь: «...»

Я видела, не надо так кричать.

И нет, это не любовное письмо!

Фу Минъюй услышал это и посмотрел в их сторону.

Едва взглянув и узнав Жуань Сысянь, он быстро отвернулся с легкой, но явной насмешливой улыбкой на губах.

Ну да, насмешка была очевидной. Жуань Сысянь ясно почувствовала, что он ее презирает.

Чего смеешься?

Что смешного-то?

Это не любовное письмо, черт возьми!

С тех пор как Фу Минъюй поднялся на борт, он сказал ей всего пять фраз, из которых две были односложными, но уже превратил ее из спокойной и дружелюбной девушки в бомбу замедленного действия.

Какой же он демон.

Разумеется, Жуань Сысянь могла кричать об этом только в своих мыслях, а внешне продолжала улыбаться.

— Маленький друг, это не любовное письмо.

— Тогда что это?

— Это официальное письмо.

— Разве официальное письмо не тоже письмо?

— ...

Жуань Сысянь оглянулась. К счастью, Фу Минъюй, казалось, не обратил внимания на их разговор.

Усадив мальчика на место, Жуань Сысянь присела и пристегнула ремень безопасности, мягко коснулась его лба:

— Отдыхай, ладно?

Закончив, она глубоко вдохнула, поднялась и повернулась к Фу Минъюю. Похоже, его внимание было полностью поглощено iPad, и он даже не взглянул на нее.

Так даже лучше.

Жуань Сысянь подошла к нему, быстро подняла письмо и протянула ему.

Теперь она не стала притворяться и называть его «господин»:

— Фу Минъюй, не поймите меня неправильно, я...

Она не успела договорить, когда самолет внезапно и сильно затрясло. Многие пассажиры проснулись в испуге, а сигнальная лампа ремней безопасности мгновенно загорелась.

Жуань Сысянь летала уже два года и по опыту понимала, что это не просто турбулентность, возможно, они задели кучевые дождевые облака.

Не успев подумать о другом, она сосредоточилась на безопасности. Жуань Сысянь схватилась за спинку кресла Фу Минъюя, чтобы удержаться.

В суматохе она заметила, как Фу Минъюй спокойно убирает iPad и поднимает глаза на нее, словно хотел что-то сказать.

Но в этот момента в салоне раздался голос из громкоговорителя, перебивая его.

— Дамы и господа, наш самолет попал в зону сильной турбулентности. Пожалуйста, вернитесь на свои места и пристегните ремни безопасности. Туалеты временно закрыты.

В этот момент мальчик рядом испугался и громко закричал, пытаясь добраться до своего отца. Но, обнаружив, что ремень безопасности его сдерживает, он начал его расстегивать.

Жуань Сысянь тут же закричала:

— Мальчик! Не расстегивай ремень! Это всего лишь турбулентность, не бойся!

Но ребенок не слушал. Его отец только что проснулся и еще не понимал, что происходит.

Нельзя позволить мальчику расстегнуть ремень и покинуть свое место. Это могло привести к травмам.

Жуань Сысянь не раздумывая побежала к мальчику, но как только она отпустила кресло, самолет снова затрясло. Она потеряла равновесие и упала

прямо на Фу Минъюя.

Жуань Сысянь: «…………………………»

Его запах окружил ее, и ее верхняя часть тела почти полностью опиралась на его грудь.

Подняв глаза, она встретилась с ним взглядом.

Фу Минъюй слегка наклонил голову, в его глазах ясно читались насмешка и презрение.

Жуань Сысянь понимала это как: «Ну и как ты теперь объяснишься?»

В такой ситуации ее сердце забилось быстрее, лицо покраснело, и этот румянец распространился до самых ушей.

Она отчетливо слышала, как ее сердце громко стучит: «тук-тук-тук».

Черт возьми, как же неловко.

Фу Минъюй, сопровождаемый этим стуком сердца, заговорил:

— Что за недоразумение?

Жуань Сысянь: «…»

Единственное, что она могла сделать — молчать.

Если скажу сейчас, что не пыталась тебя соблазнить, ты поверишь?

Я и сама себе не верю.

В этот момент самолет начал постепенно стабилизироваться.

Они продолжали смотреть друг на друга: у одной — лицо красное до ушей, у другого — спокойствие и полное отсутствие эмоций в глазах.

После долгой паузы Фу Минъюй снова заговорил:

— И долго ты собираешься сидеть у меня на коленях?

Жуань Сысянь: «……………………»

Она тут же вскочила, не зная, куда деть руки, и, машинально теребя волосы, случайно коснулась лица.

Если бы у нее сейчас было зеркало, она бы увидела, что ее лицо красное, как после парилки.

— Я… — Жуань Сысянь закрыла глаза и, собравшись с духом, положила письмо на его стол. — Это от моей коллеги, она попросила передать вам. Здесь ее мысли по поводу проекта «Фэйян».

Положив письмо, она не стала дожидаться его реакции и быстро ушла.

Войдя в комнату отдыха, она столкнулась с Цзян Цзыюэ.

— Жуань-Жуань, ты только что…

Цзян Цзыюэ замолчала на полуслове, похлопав Жуань Сысянь по плечу.

— Все нормально, просто турбулентность напугала, — ответила Жуань Сысянь, пытаясь успокоиться. — Мальчик с 7A перепугался до слез. Принеси ему, пожалуйста, сок. Я пока отдохну.

В течение следующих десяти часов Жуань Сысянь множество раз проходила мимо Фу Минъюя. К счастью, он проспал почти пять часов, а остальные пять был полностью погружен в свои дела, не удостоив ее ни взглядом.

Но, даже несмотря на это, каждый раз, проходя мимо, она чувствовала себя крайне неуютно, словно он вот-вот поднимет голову и с насмешкой скажет что-то унизительное.

К счастью, этого не произошло.

После посадки, когда все пассажиры покинули самолет, Жуань Сысянь была измотана как никогда. Она в жизни не ощущала такой усталости после дальнего перелета.

Разминая плечи, она вернулась в салон и, проходя мимо места Фу Минъюя, чуть не разозлилась до потери сознания.

Письмо все так же лежало на столе, нетронутое.

Почему она была уверена, что его не открывали? Потому что Сы Сяочжэнь запечатала его воском, чтобы показать свою серьезность.

Жуань Сысянь в который раз за день глубоко вздохнула и подняла письмо.

Выходит, все эти эмоциональные качели, на которых я прокатилась за время полета, были зря?!

----------

«Ты, блядь, больной?!»

Выйдя из самолета, Жуань Сысянь включила телефон и увидела, что он переполнен сообщениями в WeChat и пропущенными вызовами.

Лишь сев в автобус, направлявшийся к гостинице, она нашла время ответить на все сообщения.

Цзян Цзыюэ оказалась еще быстрее Жуань Сысянь: она тут же написала в общий чат с коллегами, что они прибыли в Лондон, и поинтересовалась, есть ли еще кто-то из их команды в Лондоне, чтобы вместе погулять.

Этот чат был создан для личного общения, и там были не только стюардессы, но и капитаны, вторые пилоты, а также технический и охранный персонал.

Кто-то спросил Цзян Цзыюэ, кто из команды на этот раз с ними летит. Она все подробно описала и поинтересовалась: «А что, у тебя какие-то планы?»

Жуань Сысянь бросила взгляд на горячую дискуссию в чате и поняла, что Цзян Цзыюэ намекает на нее. И как раз в этот момент ей пришли два личных сообщения.

Первое было от капитана Юэ, который в этом году работал на лондонской базе, с приглашением на ужин.

Второе – от стюарда, прилетевшего в Лондон накануне, с предложением провести вместе день.

Это было далеко не первое проявление внимания к Жуань Сысянь в этом году, да и не последнее.

Как ни странно, в этом году она пользовалась необычайной популярностью: поклонники появлялись один за другим, особенно после того, как она появилась на обложке мартовского номера журнала Hengshi Airlines. Еженедельно через разные каналы к ней добавлялось в WeChat несколько новых людей.

Жуань Сысянь вежливо отказала обоим коллегам, написав, что у нее уже есть планы на сегодня.

Отправляя сообщения, она заметила, как Цзян Цзыюэ скептически взглянула на ее телефон и поддразнила:

— Капитан Юэ, да? Ты даже ему отказала?

«…»

Чувства капитана Юэ к Жуань Сысянь были не то чтобы общеизвестны, но для многих проницательных людей вполне очевидны.

Но все это, в конце концов, было ее личным делом. И кому бы понравилось, если бы кто-то без разрешения смотрел в его телефон и потом еще обсуждал увиденное вслух.

— Сегодня у меня встреча с друзьями в Лондоне, — ответила Жуань Сысянь.

Цзян Цзыюэ явно не поверила и решила, что это просто отговорка. Она скептически посмотрела в свой телефон и заметила:

— Интересно, почему ты до сих пор не завела парня? Может, у тебя слишком высокие требования?

— Нет, — ответила Жуань Сысянь. — Просто сейчас это не входит в мои планы.

Цзян Цзыюэ подняла бровь и слегка покачала головой:

— Взгляни на нашего капитана Юэ: красавчик, всего двадцать девять лет, миллионная зарплата, кандидат на главного пилота. Многие бортпроводницы на него заглядываются, а ты нос воротишь.

Жуань Сысянь покосилась на нее, внимательно разглядывая выражение лица старшей коллеги.

Возможно, Цзян Цзыюэ неравнодушна к капитану Юэ?

Капитан Юэ действительно был замечательным, но за ним тянулась слава ловеласа. В компании, полной красивых стюардесс, он менял подруг с такой скоростью, с какой модели меняют наряды на подиуме.

— Дело не в том, что он мне не нравится, — тихо пробормотала Жуань Сысянь. — Просто он не в моем вкусе.

Цзян Цзыюэ лишь усмехнулась, ее усмешка говорила, что она все видит насквозь. Объяснять это было бессмысленно, да и разговаривать по душам с Цзян Цзыюэ она не собиралась. Жуань Сысянь вернулась к своим сообщениям в WeChat и заметила, что четыре часа назад Сы Сяочжэнь отправила ей несколько сообщений с вопросами о ситуации.

Жуань Сысянь ответила коротко: «Не удалось доставить, без шансов».

Сы Сяочжэнь не ответила, так как уже летела в Нью-Йорк.

В гостинице Жуань Сысянь и Цзян Цзыюэ оказались в одном номере. В Лондоне было десять тридцать утра, и Цзян Цзыюэ начала снимать макияж, готовясь ко сну. Жуань Сысянь не могла так легко справиться со сменой часовых поясов: она боялась, что если сейчас заснет, то через два дня, на обратном утреннем рейсе, будет настолько уставшей, что не сможет работать. Поэтому она договорилась встретиться с друзьями.

— Кстати, Жуань Жуань, что там произошло на борту? — спросила Цзян Цзыюэ, наложив маску на лицо. — Я видела, как ты уселась на колени к господину Фу.

Жуань Сысянь, переодеваясь, застыла:

«…»

Цзян Цзыюэ могла бы и не так прямо говорить о «коленях».

— Какие колени, просто я не устояла из-за турбулентности.

Цзян Цзыюэ усмехнулась, но маска скрывала ее выражение лица.

Лето уже переходило в осень, и в воздухе витал аромат цветов, смешанный с прохладой.

В Лондоне часто идет дождь, и Жуань Сысянь в белой рубашке и джинсах выглядела как маленький белый цветок, колышущийся на ветру.

Жуань Сысянь действительно чувствовала себя так же шатко. После десяти с лишним часов полета ей приходилось изо всех сил не заснуть, и она едва стояла на ногах.

— Жуань Жуань, ты уже в Лондоне? Бянь Сюань говорила тихо, хотя вокруг было спокойно. — Дорогая, я только что приземлилась и не могла дождаться, чтобы позвонить тебе. Сегодня обязательно пойдем в одно место, у меня для тебя сюрприз!

Жуань Сысянь не успела ответить, как Бянь Сюань уже отключилась. Ясно, что она была очень взволнована.

Жуань Сысянь очень любила Бянь Сюань. Ее привлекала ее жизнерадостность и щедрость, с ней было весело проводить время.

— Хорошо, но где мы встретимся?

Через несколько минут Бянь Сюань отправила ответное сообщение.

— Извини, я так взволновалась, что забыла сказать. Ты где сейчас?

Жуань Сысянь отправила свое местоположение.

— Мы совсем рядом! Приходи в аэропорт W.T., я выйду через сорок минут.

Аэропорт W.T. — это частный аэропорт в Лондоне. Жуань Сысянь уже бывала там, когда их рейс был перенаправлен, поэтому она не растерялась и направилась туда пешком.

Почему нужно было встретиться в частном аэропорту, ее не удивило, ведь Бянь Сюань работала на частных самолетах в качестве бортпроводницы, и этот аэропорт принадлежал ее боссу.

На самом деле, частный аэропорт мало чем отличался от обычного, по крайней мере, снаружи. Прозрачные здания с чистыми окнами позволяли наблюдать за взлетами и посадками самолетов, а пол был так отполирован, что отражал свет. Жуань Сысянь купила кофе и встала в зале прилетов, наблюдая за выходящими пассажирами.

Сегодня людей было немного. Усталые пассажиры торопились, встречающие нервничали в ожидании, а Жуань Сысянь спокойно прогуливалась, попивая кофе, словно была на экскурсии.

Бянь Сюань все не выходила, и Жуань Сысянь отправила ей еще одно сообщение.

«Я уже на месте».

«Да-да! Я в пути! Мой босс встретил представителя аэропорта, поболтал с ним немного, а я уже почти у выхода».

«Почему ты все еще с боссом после посадки?»

«Это и есть сюрприз, который я хотела тебе рассказать! У босса вечером частная вечеринка на яхте на Темзе, и он пригласил меня и разрешил привести подругу!»

Жуань Сысянь чуть не поперхнулась кофе.

«Так ты хочешь взять меня с собой?»

«Да! Ты же меня поддержишь? Мне одной будет скучно!»

Жуань Сысянь не сразу ответила, и Бянь Сюань засыпала ее сообщениями.

«Босс — отличный человек! Очень веселый и гостеприимный старик!»

«Пойдем! Давай, давай!»

«Вечеринка на яхте на Темзе! Может, это единственный шанс в жизни!»

Жуань Сысянь не выдержала натиска сообщений и согласилась.

Полгода назад Бянь Сюань тоже спрашивала, не хочет ли она бросить работу и приехать в Англию. Она знала, что у ее босса есть партнер, который в последние годы занимается китайским бизнесом и ищет бортпроводников для частных рейсов. Жуань Сысянь была умной, с дипломом в технической сфере, свободно говорила по-английски, быстро училась и была красива — идеальный кандидат для частных рейсов. А условия работы на таких рейсах несравнимы с трудом обычной стюардессы: владельцы частных самолетов не скупятся на зарплату, иногда чаевые от клиентов могли составить полугодовую зарплату обычного человека, и плюс возможность летать по всему миру.

Однако Жуань Сысянь отказалась: одна осталась в Цзянчэне, другая уехала в Лондон. Они не виделись почти год, и ради встречи с подругой Жуань Сысянь была готова забыть про свою неуверенность перед вечеринкой с незнакомцами.

Подняв голову, Жуань Сысянь увидела, как Бянь Сюань выходит из другого выхода.

Так как это был частный рейс, она шла через обычный коридор, в ярко-красной униформе и с чемоданом, что выделяло ее в толпе.

Бянь Сюань издали замахала рукой Жуань Сысянь.

В аэропорту светили яркие огни, Жуань Сысянь быстрым шагом, улыбаясь, направилась к подруге.

Так долго не виделись, и кажется, она сильно изменилась — похудела, но стала еще красивее.

На глазах Жуань Сысянь невольно проступила радость долгожданной встречи.

Однако, когда она была в десяти метрах от Бянь Сюань, из того же выхода вышли еще двое.

Тот, кто шел впереди, сразу привлек внимание Жуань Сысянь своей выдающейся внешностью.

Жуань Сысянь не успела сменить выражение лица, как встретилась взглядом с Фу Минъюем.

Она все еще улыбалась, шаги были легкими и быстрыми.

«…»

В тот момент ее первой мыслью было: «Что он делает в этом аэропорту?»

Вторая мысль: «Черт, он не подумает, что я специально его преследую?»

Улыбка Жуань Сысянь постепенно застыла на губах.

— Почему она здесь? Какая она все-таки хитрая.

Жуань Сысянь была почти уверена, что Фу Минъюй так и думает, потому что, увидев ее, он замедлил шаг, а затем развернулся и направился к другому выходу.

Жуань Сысянь: «…»

Черт возьми…

— Жуань Жуань!

Бянь Сюань подбежала и крепко обняла ее, прервав мысленный поток Жуань Сысянь.

— Я так скучала по тебе! Ты скучала по мне?

— Жуань Жуань? — Бянь Сюань потрясла подругу за плечи. — Ты в порядке?

Жуань Сысянь глубоко вдохнула.

Она заметила, что каждый раз после встречи с Фу Минъюем ей приходилось делать глубокий вдох.

В какой-то момент она, наверное, умрет от недостатка крови у его ног в строгих брюках.

— Ничего, просто слишком радостно, немного глупею.

Жуань Сысянь с силой бросила стаканчик от кофе в мусорное ведро, и он с громким «бах» упал внутрь.

Бянь Сюань оглядела Жуань Сысянь с ног до головы.

— Но… мне кажется, ты не слишком счастлива.

— Значит, мне нужно начинать радоваться прямо сейчас, даже хочется выпить по этому случаю. — Жуань Сысянь обняла подругу за плечи. — Пойдем.

Был полдень. Жуань Сысянь пошла с Бянь Сюань к ней домой, чтобы она оставила вещи и переоделась, затем девушки пообедали, и весь остаток дня посвятили подготовке к вечернему мероприятию.

Бянь Сюань решила, что Жуань Сысянь одета слишком скромно, и потащила ее по магазинам. Как раз у Жуань Сысянь было плохое настроение, и ей действительно нужно было на шопинготерапию. К счастью, зарплата стюардессы на международных рейсах позволяла ей иногда побаловать себя.

К вечеру набережная Темзы была полна людей, их голоса то усиливались, то затихали, смываемые речным ветром, превращаясь в приятный шум. Вода оставалась спокойной, а яхта, сверкая огнями, плавала, как лебедь, даря пассажирам ощущение роскоши и праздника.

Жуань Сысянь была в темно-бордовом платье, ее длинные кудри падали на плечи, рядом Бянь Сюань сверкала в белоснежном наряде.

Они обе, блестя и сияя, привлекали внимание, несмотря на множество элегантно одетых людей вокруг.

Бянь Сюань, с бокалом в руке, обняв Жуань Сысянь за плечи, прислонилась к перилам и указала на седовласого мужчину на палубе.

— Это мой босс Элвин. Он устроил вечеринку в честь важного гостя. Смотри, сколько народу и как много красавчиков.

Жуань Сысянь, ответив на улыбку голубоглазого блондина, шепнула:

— Ну и что с того? Мы в Англии, тут большинство мужчин, скорее всего, не интересуются женщинами.

Бянь Сюань захихикала, а Жуань Сысянь подняла подбородок, оглядывая яхту.

Элвин был местным магнатом, способным построить частный аэропорт. Его вечеринки всегда собирали самых элегантных людей, а оркестр в смокингах играл на палубе симфонии. Повсюду были изысканные напитки и блюда, официанты мелькали среди гостей, демонстрируя важность сегодняшнего мероприятия.

Жуань Сысянь, наслаждаясь ветром, спросила:

— Что за гость, ради которого твой босс так старается?

— Вообще-то, босс просто обожает веселье и всегда устраивает такие вечеринки. Но, конечно, гость тоже важен. — Бянь Сюань пыталась разглядеть гостя среди людей. — W.T. аэропорт скоро купит компания Hengshi Airlines. Точнее, твоя компания. Сын владельца приехал на осмотр... Что с тобой?

Бокал в руках Жуань Сысянь чуть не упал в реку.

— Ты сказала... гость — сын владельца Hengshi Airlines?

Бянь Сюань кивнула:

— Да.

Теперь понятно, почему он был в аэропорту W.T. сегодня.

Чувства Жуань Сысянь невозможно было описать, ей захотелось немедленно покинуть яхту. Яхта плыла по центру реки, так что прыгнуть за борт тоже вариант.

В это время Бянь Сюань замахала рукой в сторону толпы:

— Ой! Босс зовет меня!

Жуань Сысянь сразу посмотрела в ту сторону. Под яркими огнями из-за спины Элвина вышел мужчина в строгом костюме, держа в руках бокал вина. Его длинные и изящные пальцы выглядели безупречно. Но еще более безупречными и длинными были его ноги. Стоя вдалеке, в идеальном костюме, он выделялся аристократичной осанкой, затмевая всех гостей.

Кто же это мог быть, если не Фу Минъюй?

Казалось, он что-то почувствовал и тоже посмотрел в ее сторону.

Когда их взгляды встретились, Жуань Сысянь почти инстинктивно захотела отвернуться, но ноги ее не послушались.

В шумной толпе Фу Минъюй слегка наклонил голову и передал бокал своему секретарю.

Секретарь, увидев, что он собирается идти, спросил:

— Господин Фу, хотите отдохнуть?

Фу Минъюй покачал головой и направился к перилам.

Он идет, он идет, он снова уверенно идет сюда.

Жуань Сысянь крепче сжала ножку бокала, другой рукой ухватившись за цепочку сумочки.

Ой?

Жуань Сысянь вдруг вспомнила, что она взяла с собой письмо, которое написала Сы Сяочжэнь.

Она очень хотела, чтобы Фу Минъюй его прочитал.

Ее уже не волновало, изменит ли это его мнение, лишь бы он перестал ее недооценивать.

Пока Фу Минъюй подходил, Жуань Сысянь быстро достала письмо из сумочки.

— Господин Фу…

Фу Минъюй остановился перед ней. На его лице уже не было прежней холодности. Возможно, из-за выпитого вина, в его взгляде мелькала толика легкомыслия.

Он наклонил голову, его глаза изогнулись в красивой дуге.

— Вот это встреча… неожиданная.

Жуань Сысянь: «…»

Ну, раз ты так говоришь, значит, пусть будет неожиданная.

Действительно, довольно неожиданная.

Жуань Сысянь слегка улыбнулась:

— Не переживайте, меня пригласила сюда подруга.

Фу Минъюй явно не поверил.

На такое мероприятие Жуань Сысянь никак не могли пригласить.

Разве что она дочь тайного миллиардера.

— Впрочем, это неважно. — Жуань Сысянь протянула письмо. — Вы не прочитали его, пожалуйста, взгляните сейчас, чтобы избежать недоразумений.

Фу Минъюй лишь смотрел на нее, уголки его губ были слегка приподняты.

Хотя он улыбался, в его глазах не было ни капли веселья.

Видя, что Фу Минъюй не собирается брать письмо, Жуань Сысянь решила вскрыть конверт и буквально ткнуть содержимым ему в лицо.

Но правая рука была занята бокалом, а рядом не было ни одного официанта, и конечно, она не могла попросить Фу Минъюя подержать бокал.

Пришлось вскрывать письмо одной рукой.

Доставая лист, она случайно выронила конверт, и на ее глазах письмо подхватил ветер и оно, кружась, упало в реку.

В этот момент музыка резко оборвалась, и единственным звуком остался плеск воды, усиливающий неловкость ситуации.

Даже фраза «кровь отхлынула от лица» не могла передать состояние Жуань Сысянь.

Она закрыла глаза и, открыв их снова, увидела на лице Фу Минъюя выражение «Я посмотрю, как ты, черт возьми, теперь это объяснишь».

Сейчас было бесполезно что-либо говорить, она же не могла прыгнуть в реку и выловить письмо.

— Я...

Фу Минъюй внезапно шагнул ближе, прервав ее.

Жуань Сысянь инстинктивно хотела отступить, но сзади было ограждение, упирающееся в ее талию, и ей некуда было бежать.

Речной ветер продолжал дуть, вызывая рябь на воде, ее волосы поднимались и разлетались перед глазами.

— Ладно, — произнес Фу Минъюй.

Услышав в его голосе нотки примирения, Жуань Сысянь вздохнула с облегчением.

В следующую секунду Фу Минъюй вложил ей в руку карточку.

Жуань Сысянь взглянула вниз.

Это была ключ-карта от номера.

Пытаясь понять, что он имеет в виду, она услышала, как он сказал:

— Даю тебе шанс.

Жуань Сысянь: «...»

Ты, блядь, больной?!

----------

Это означало, что гиганты отрасли столкнутся с серьезным вызовом

Жуань Сысянь покинула яхту с покрасневшими глазами.

Хотя она не родилась во влиятельной семье и не считалась любимицей судьбы, она с детства слыла школьной красавицей, и поклонники у нее никогда не переводились. Да, слухи иногда ходили, но никто и никогда не унижал ее так.

Что значит «дать тебе шанс», что значит «какая неожиданная встреча»?

За кого он меня принимает?

Если бы Фу Минъюй не развернулся и не ушел сразу, если бы хозяином вечеринки не был босс Бянь Сюань, если бы вокруг не было столько иностранцев, Жуань Сысянь точно бы вылила бокал вина ему в рожу.

Но, к сожалению, остается только мечтать. Она упустила момент, и теперь никакие объяснения с этим идиотом Фу Минъюем уже не помогут.

Уйти!

Немедленно уйти!

Жуань Сысянь не могла терпеть такое унижение, решила уйти из компании Hengshi Airlines, покинуть территорию, где властвует Фу Минъюй, и больше не зарабатывать на жизнь как дура в его компании.

В отеле был компьютер, Жуань Сысянь открыла Word и начала писать заявление об увольнении.

В это время позвонила Сы Сяочжэнь, и Жуань Сысянь тут же накинулась на нее:

— Ты еще спрашиваешь! Из-за этого письма я опозорилась, я увольняюсь, прямо сейчас!

Сы Сяочжэнь была ошеломлена гневом Жуань Сысянь и не понимала, что сделала не так, ее голос задрожал:

— Что с тобой случилось? Я хотела сказать, что письмо можно не передавать, я нашла другой выход.

Жуань Сысянь обхватила голову руками, волосы растрепались. Взглянув на экран компьютера, на котором светились слова «Заявление об увольнении», она наконец успокоилась.

Не стоило срывать злость на Сы Сяочжэнь.

Жуань Сысянь не обратила внимания на то, что говорила Сы Сяочжэнь о новой возможности. Ее мысли были заняты только Фу Минъюем. Попытавшись успокоиться, она рассказала Сы Сяочжэнь обо всем, что случилось за последние два дня, и не жалела отборного мата, оскорбляя Фу Минъюя десять минут подряд, используя все ругательства, которые только приходили на ум.

Сы Сяочжэнь долго не могла прийти в себя.

— Он... как он мог так поступить?

— А я откуда знаю? Долбанутый какой-то!

Сы Сяочжэнь помолчала немного и добавила:

— Может, он слишком часто сталкивался с такими женщинами, вот и подумал про тебя так...

— И что, теперь мне страдать? Плевать, я увольняюсь! Только подумаю о нем, сразу задыхаюсь!

Настроение у подруги было очень подавленным. Через некоторое время Сы Сяочжэнь сказала:

— Я тоже уволюсь. Сегодня мой дядя звонил, у него для меня есть работа в частной авиации...

Сзади внезапно раздался звонок незнакомого телефона, и Жуань Сысянь тут же обернулась. Цзян Цзыюэ стояла у нее за спиной, явно смотрела на нее в растерянности, а когда зазвонил телефон, она заметно напряглась и начала торопливо выключать его.

Этот момент смущения был кратким, и Цзян Цзыюэ быстро вернула себе обычное выражение лица.

— Эм... — сказала Цзян Цзыюэ, — я только что вошла, ты не услышала меня.

Смысл был в том, что Цзян Цзыюэ слышала весь разговор Жуань Сысянь с Сы Сяочжэнь.

— Позже поговорим, — сказала Жуань Сысянь, завершив звонок. Повернувшись к Цзян Цзыюэ, она не знала, что сказать.

Цзян Цзыюэ, казалось, тоже было неловко. Она пошла в ванную помыть руки, а потом вернулась, чтобы заняться своими делами, не говоря ни слова.

Жуань Сысянь подумала, что скрывать свое увольнение больше не имеет смысла, и не стала переживать об этом.

Но Цзян Цзыюэ не смогла удержаться. Складывая одежду на кровати, она спросила:

— Ты правда собираешься уволиться? Не торопись, подумай еще раз.

Слова были сказаны искренне, но Жуань Сысянь не почувствовала особой заинтересованности в голосе коллеги, как будто это была лишь формальная попытка отговорить.

Жуань Сысянь лишь покачала головой и сказала, что уже все обдумала.

Цзян Цзыюэ больше ничего не спрашивала.

Жуань Сысянь продолжила писать заявление об увольнении. Настольная лампа горела до двух часов ночи.

Обратный рейс был через два дня. Когда она вернулась в Цзянчэн, погода была неважной — густой туман обволакивал город, и многие самолеты кружили в ожидании посадки.

Было уже раннее утро. Ближайшие фермеры начали свою работу, неспешно шагая по тропинкам с инструментами на плечах. Вокруг шумели машины, полицейские у входа в аэропорт, потные от напряжения, регулировали движение.

У входа на вылет стояли длинные очереди, опоздавшие люди с чемоданами бежали к стойкам регистрации.

Когда туман рассеялся, самолеты один за другим начали медленно приземляться. Техники, спеша, направляли самолеты к точным местам стоянки.

Международный аэропорт Цзянчэн продолжал работать как обычно, а штаб-квартира Hengshi Airlines, расположенная рядом с аэропортом, оставалась столь же оживленной.

Гламурные стюардессы катили свои чемоданы между офисом компании Hengshi Airlines и аэропортом, весело болтая. Каждый день одно и то же, и все разговоры только о старых делах.

Через неделю стало известно, что Жуань Сысянь из четвертого отделения бортпроводников уволилась.

Говорили, что она ушла решительно, даже не дождавшись конца месяца для передачи дел, заплатила неустойку, отказалась от годовой премии и в тот же день съехала из общежития для сотрудников.

Вместе с ней ушла ее близкая подруга Сы Сяочжэнь.

Однако всех больше интересовала именно Жуань Сысянь.

Молодая и красивая, она всего несколько месяцев назад появилась на обложке журнала авиакомпании, став лицом этого выпуска, и мгновенно завоевала популярность. Ее за глаза называли «цветком авиалиний», и многие капитаны — свободные и не очень — не скрывали своего интереса к ней.

Карьера Жуань Сысянь тоже стремительно развивалась: ее полеты отличались высоким качеством, и начальник Ван Лэкхан относился к ней с большим уважением. Когда она заявила об увольнении, он даже предложил повысить ее до старшего бортпроводника, чтобы удержать ценную сотрудницу, но она все равно ушла.

Процедура увольнения прошла быстро. Секретарь Фу Минъюя вскользь заметил:

— Стюардесса Жуань Сысянь уволилась.

Фу Минъюй, просматривая документы на столе, поднял голову:

— Что за Жуань Сысянь?

— Это та... — секретарь немного покашлял, — стюардесса, которая трижды приносила вам кофе в самолете.

Движения директора не замедлились ни на секунду — кипа документов на его столе не оставляла времени на такие мелочи.

Однако спустя мгновение он все же усмехнулся.

— Это из-за того, что она не смогла встретиться со мной в отеле и не выдержала?

Секретарь пожал плечами: может быть.

Кто знает?

В конце концов, Фу Минъюй часто сталкивался с такими женщинами и даже не запомнил, как ее зовут.

К тому же в тот день он был подшофе, иначе Жуань Сысянь, вероятно, уже давно бы выгнали.

Господин Фу больше ничего не сказал и кивнул, позволяя секретарю выйти. В этот момент его помощник Ху вошел с пачкой документов в руках.

— Последняя версия контракта на закупку ACJ31 готова. Я уже трижды ее проверил, теперь ваша очередь.

Пачка бумаг легла на стол перед Фу Минъюем, и она была вдвое толще предыдущей.

Ведь это была не мелкая сделка, а закупка самолетов, от которой зависело будущее Hengshi Airlines.

Именно благодаря массовой закупке новых самолетов модели ACJ31, разработанных на базе собственных технологий, Hengshi Airlines постепенно будет обновлять свой парк самолетов, что приведет к снижению потребности в пилотах для других моделей. Именно по этой причине Фу Минъюй решил свернуть внутреннюю программу по набору летного состава.

Реформа флота была на пороге, высшее руководство Hengshi Airlines работало не покладая рук, а имя «Жуань Сысянь», как и ее лицо, лишь на мгновение мелькнули в сознании господина Фу.

Затем они исчезли, как утренний туман.

Однако это вовсе не значило, что другим было безразлично ее увольнение.

Говорили, что она перешла в другую авиакомпанию — университет «Бэйхан» предложил ей лучшие условия.

Но это казалось странным, ведь она была всего лишь стюардессой — разве такие кадры переманивают?

Другие считали, что она получила предложение руки и сердца и ушла, чтобы стать домохозяйкой.

Ходили даже слухи, что она решила сменить профессию.

В общем, мнения разнились, и никто не мог сказать наверняка. Некоторые писали ей в WeChat, спрашивая о причинах, а она отвечала, что просто хочет сменить обстановку. Но никто не верил.

Кто же уходит так поспешно ради «смены обстановки»?

Лишь спустя несколько дней кто-то увидел Жуань Сысянь в Лондоне, где она обедала в знаменитом стеклянном ресторане с капитаном Юэ.

Тогда все подумали, что она, вероятно, была настолько влюблена в капитана, что не могла дождаться и поэтому уехала в Англию.

Но это разумное предположение быстро оказалось ошибочным, и настоящая причина вскоре всплыла.

Оказалось, что Жуань Сысянь пыталась соблазнить господина Фу в самолете, а после неудачи продолжала преследовать его в Лондоне, от чего он был в полном ужасе. Когда в отделе бортпроводников как раз шла серьезная кампания по борьбе с «непорядками», эта история оказалась последней каплей. Жуань Сысянь слишком полагалась на свою красоту и считала, что ей все будут покоряться, но, увы, на этот раз ее чары не сработали.

Итак, чтобы сохранить лицо, она решила уволиться до того, как ее уволили.

Все поверили в эту версию, потому что она исходила от ее коллег по экипажу, причем со всеми деталями, что делало ее весьма правдоподобной.

Кто-то вздохнул: если бы Жуань Сысянь немного умерила свои амбиции, нашла себе молодого капитана с зарплатой в миллион, летала бы с ним на одних рейсах, то и жизнь ее была бы куда лучше, чем у обычных людей. Ей бы завидовали! Зачем было так настойчиво стремиться попасть в богатую семью?

Но сколько бы ни обсуждали эту тему, на работе все были слишком заняты, чтобы долго думать об этом. Прошло несколько недель, и лишь сотрудники четвертого отдела время от времени вспоминали о ней.

Еще через несколько недель только те, кто был близок с Жуань Сысянь, могли что-то сказать о ее уходе.

А еще позже... имя «Жуань Сысянь» осталось лишь в архиве старых журналов Hengshi Airlines.

Прошли годы, вокруг аэропорта трижды взошли рисовые поля, большие участки земли застроили и превратили в новые взлетно-посадочные полосы.

Сотрудники сменялись, и лишь иногда, когда старшие стюардессы и капитаны беседовали, всплывало имя «Жуань Сысянь». Но новенькие стюардессы удивленно спрашивали: «Кто это?»

Спустя три года даже старшие бортпроводницы перестали ее упоминать.

Жуань Сысянь ушла на пике своей славы, но даже не предполагала, что ее популярность окажется мимолетной, как мыльный пузырь, и быстро исчезнет в волнах времени.

За эти три года в авиакомпании Hengshi Airlines многое изменилось.

Председатель совета директоров постепенно передал полномочия, оставив себе только контроль за финансовым лизингом самолетов. Его старший сын возглавил отдел по связям с зарубежными компаниями, а младший сын Фу Минъюй значительно укрепил свои позиции. Когда-то председатель специально назначил помощника Ху на должность вице-президента, чтобы тот помогал Фу Минъюю, но теперь в этом уже не было необходимости. Помощник Ху вернулся на свое прежнее место, и теперь Фу Минъюй в одиночку управлял всеми ключевыми подразделениями, занимая должность операционного директора.

К тому же появились и мелкие сплетни. Например, старший сын председателя расторг помолвку с невестой, а секретаря Фу Минъюя повысили до генерального директора филиала в Северной Африке. На его место пришел новый секретарь — красивый молодой человек.

В отделе стюардесс тоже было немало изменений. Например, Цзян Цзыюэ начала встречаться с капитаном Юэ, который вернулся в базу в Цзянчэн. Их отношения были полны любви и взаимопонимания.

Каждый год приходили новые сотрудники, и снова появились красавицы, которых называли «новыми цветами Hengshi Airlines». Некоторые из них благодаря своей внешности появлялись на страницах внутренних журналов, привлекая внимание не только пассажиров, но и сотрудников-мужчин.

Кажется, никто больше не помнил Жуань Сысянь.

Спустя год ее имя снова было упомянуто, когда кто-то, глядя на новую «звезду» компании — Ни Тун, заметил: «Мне кажется, она чем-то напоминает Жуань Сысянь».

Но другой человек тут же возразил: «Да какое там, она скорее похожа на дешевую версию Жуань Сысянь».

Узнав об этом, Ни Тун была недовольна и пошла спросить у Цзян Цзыюэ:

— Наставница, кто такая Жуань Сысянь?

— Она... — Цзян приподняла бровь и хмыкнула, но ничего не сказала.

Ни Тун не отставала:

— Раньше с нами работала?

Цзян Цзыюэ подтвердила, и тогда Ни Тун попросила:

— Говорят, я на нее похожа. У тебя есть ее фото? Хочу посмотреть.

Она просто хотела понять, почему ее считают «дешевой версией» кого-то другого.

Цзян Цзыюэ рассмеялась:

— Чем ты на нее похожа? Ты красивее.

Но Ни Тун это не успокоило, потому что тот, кто назвал ее «дешевой версией», был капитаном. Для нее мнение мужчин было важнее.

— Ну покажи фотку! Просто взгляну.

Цзян Цзыюэ неохотно полезла в свой телефон и попыталась найти профиль Жуань Сысянь в WeChat, но, как и прежде, увидела лишь сообщение: «Доступ к постам ограничен последними тремя днями», — и ни одного фото.

Тогда она усмехнулась и сказала:

— Да не нужно тебе ее видеть. Что, тоже хочешь уйти отсюда с позором, как она?

Ни Тун заморгала:

— Что ты имеешь в виду?

Цзян Цзыюэ покачала головой и с явным сожалением рассказала историю трехлетней давности.

Выслушав ее, Ни Тун чуть не согнулась от смеха:

— Да ну? Она что, совсем не знала своего места?

Цзян Цзыюэ хмыкнула:

— Вот-вот.

Однако это все равно не помогло Ни Тун избавиться от неприязни к прозвищу «дешевая версия Жуань Сысянь». Она подумала, что если бы пришла в компанию на три года раньше, то обязательно поборолась бы за первенство.

Но вскоре этот разговор перестал быть актуальным, и Ни Тун получила повышение до старшего бортпроводника. Начальство ее ценило, и никто больше не вспоминал про «дешевую версию».

На повестке дня компании сейчас был важный вопрос — скорое поступление новейшего самолета модели ACJ31.

Первый в Китае самолет, полностью разработанный собственными силами, был готов ворваться на рынок, и заказы на него уже поступили от всех крупных авиакомпаний страны.

Это означало, что такие гиганты, как Airbus и Boeing, столкнутся с серьезным вызовом. И возможно, на небосклоне гражданской авиации появится новый лидер.

Hengshi Airlines готовилась к переменам. Новая взлетно-посадочная полоса, создание шестого летного отряда — все было подготовлено к приходу новой модели самолетов ACJ31.

И, конечно, к появлению ее пилотов.

----------

Из облаков вынырнул самолет

Однако в последнее время у Фу Минъюя была одна головная боль.

Три года назад, когда крупные авиакомпании подписали контракты с китайским производителем на закупку самолетов ACJ31, он сразу начал планировать подготовку пилотов для новой модели. Это означало, что вместе с поставкой самолетов компании получали бы и подготовленных летчиков. Проще говоря, вместе с самолетом им «продавали» и обученного пилота.

Поскольку ACJ31 был первой полностью разработанной в Китае моделью самолета, его запуск привлекал огромное внимание и создавал колоссальное давление. Поэтому подготовка пилотов была особенно строгой.

Из-за сложнейших требований только после первичного отбора уже отсеяли больше десяти тысяч человек. А затем продолжали отказываться от слабых кандидатов во время невероятно интенсивной учебы в академии.

И даже пройдя многочисленные этапы сурового отбора, выпустившиеся пилоты все равно различались по уровню.

Так что за два месяца до поставки самолетов авиакомпании начали отчаянную борьбу за пилотов. Каждая компания хотела заполучить лучших, потому что они были залогом безопасности полетов.

К этому моменту лучших пилотов уже разобрали.

Однако, как на каждом выпускном бывает свой «золотой медалист», так и в летной академии всегда есть лучший выпускник. До сих пор оставался один пилот, который еще не решил, в какую авиакомпанию он пойдет.

— Господин Фу, пока не удалось договориться, — новый секретарь Бай Ян вошел в кабинет Фу Минъюя с выражением беспокойства на лице. — Тот лучший выпускник все еще предпочитает работать на «Бэйхан».

— Он назвал причину? — спросил Фу Минъюй.

Этот кандидат отличался блестящей историей полетов. Неважно, будь то теория или практика, на каждом экзамене он превосходил своих однокурсников, и даже наставники признавали, что давно не встречали столь выдающегося пилота. Естественно, за такого кадра компании шли в ожесточенную борьбу.

— Нет, — ответил Бай Ян. — Мы уже предложили условия, которые не уступают «Бэйхану», но он все равно выбирает их. Похоже, это личное предпочтение.

Фу Минъюй нахмурился и потер пальцами виски, цокнув языком.

— Значит так, — сказал Фу Минъюй, — заместитель президента Ху сейчас как раз там в командировке. Завтра поедешь туда с ним лично.

Бай Ян поправил галстук и поспешил бронировать билеты.

На следующее утро раздался звонок из летной академии.

Фу Минъюй только что пришел в офис и быстро шел по коридору, когда администратор оставила кофе на его столе.

— Господин Фу, похоже, опять не получилось, — Бай Ян уже потерял терпение. — — Говорит, что в авиакомпании «Бэйхан» вкусная еда на борту. Это вообще что за причина? У нас в первом классе шеф-повар — звезда Мишлен!

Да он издевается.

Фу Минъюй остановился у панорамного окна и спросил:

— Ты где сейчас?

— Прямо у их административного офиса, заместитель президента Ху еще внутри.

— Передай трубку, я хочу поговорить с этим человеком.

Бай Ян замешкался на секунду, но согласился.

Фу Минъюй сделал глоток кофе, и на том конце линии сменился голос. Правда, некоторое время никто не говорил.

— Здравствуйте, — первым заговорил Фу Минъюй. — Это Фу Минъюй, операционный директор Hengshi Airlines.

На том конце линии последовала короткая пауза, прежде чем тихий голос произнес:

— Здравствуйте, господин Фу.

Фу Минъюй застыл.

Женщина?

(Прим. пер. В китайском языке существительное не имеет рода.)

Преодолев свое кратковременное удивление, Фу Минъюй сел за стол.

— Могу я спросить, какой пункт нашего предложения от вас не устраивает?

Голос по ту сторону линии лениво ответил:

— Да нет, все устраивает. Просто в «Бэйхане» еда повкуснее.

Фу Минъюй, который всегда ценил таланты, старался держать себя в руках, несмотря на странные отговорки.

— Это не проблема. Если захотите, шеф-повар может готовить для вас индивидуально перед каждым рейсом.

— Ну, это неудобно.

— Никаких неудобств. Есть ли еще какие-то пожелания?

На том конце линии начали перечисляться условия.

Разговор продолжался больше двадцати минут.

Условия были довольно разумными, и Фу Минъюй мог их принять.

Во время разговора Фу Минъюй открыл файл с данными пилотов на своем компьютере. Он отсортировал их по рейтингу и нашел того самого лучшего выпускника. В графе «внешний вид» была прикреплена фотография.

Пилоты должны соответствовать определенным физическим требованиям, поэтому там была представлена фотография в полный рост. На снимке была изображена стройная фигура в форме курсанта, стоящая под крылом самолета. Позы уверенные, с блеском в глазах, фигура — изящная.

Кажется, она без макияжа?

Фу Минъюй увеличил фотографию и увидел лицо без капли косметики.

Его взгляд замер на снимке на несколько секунд. Ему показалось, что в этой девушке было что-то знакомое.

Но это чувство быстро исчезло, и он отбросил его.

Если бы Фу Минъюй встречал эту женщину раньше, он бы точно запомнил ее.

— Господин Фу, вы меня слышите? Если считаете, что мои требования слишком высоки, то можем на этом закончить. Похоже, у меня с вашей компанией не складывается судьба.

— Что? — Фу Минъюй легонько щелкнул мышкой, закрывая фотографию. — Извините, связь плохая, не расслышал.

На том конце провода раздался легкий смешок.

— Я сказала, что хочу двойную зарплату.

Фу Минъюй тут же ответил:

— Хорошо.

Теперь настала очередь удивляться собеседнице на другом конце линии. Она явно не ожидала, что он так быстро согласится.

— Есть еще условия? — спросил он.

— Нет... больше нет.

— Тогда, удачного сотрудничества? — предложил он.

В ответ собеседница перевела дыхание, словно собираясь с мыслями, и спросила:

— Господин Фу, вы действительно так сильно хотите, чтобы я пришла к вам?

Фу Минъюй не понимал, почему она это спросила. Однако он заметил, что его терпение сегодня было на удивление крепким. Возможно, его просто раздражало то, как Янь, с которым он всегда соперничал, высокомерно вел себя в «Бэйхане». Или, может, перед глазами все еще стоял образ той девушки под крылом самолета.

— Да, я с нетерпением этого жду, — ответил он.

— Ну, тогда я еще подумаю, — бросила она неохотно, словно колебалась до последнего.

Когда звонок закончился, Фу Минъюй все еще держал телефон у уха, задумчиво уставившись в одну точку.

Что, неужели у Hengshi Airlines такая плохая репутация среди пилотов?

В это трудно было поверить, ведь в плане условий и льгот Hengshi Airlines была одной из лучших компаний в отрасли.

Положив телефон, он задумался, не понимая, что могло пойти не так. В ожидании решения он снова открыл ее резюме. Как только прокрутил до фотографии, телефон зазвонил снова.

Это был секретарь Бай Ян.

Фу Минъюй сделал паузу и ответил:

— Что еще?

На другом конце Бай Ян понизил голос и шепотом сказал:

— Господин Фу, вы точно уверены? Двойная зарплата — это серьезно. Даже если зарплаты засекречены, если другие пилоты узнают, могут возникнуть проблемы.

— Я в курсе.

— Но тогда…

— Присмотри за контрактом, — прервал его Фу Минъюй. — Вторую часть зарплаты я буду платить со своего счета.

— Но…

— Не затягивай, — Фу Минъюй не хотел тратить больше времени на разговоры. — Это всего лишь зарплата. На сумки для девушки я трачу больше за год. Подготовь два контракта: один официальный, а другой — от меня лично. В обход бухгалтерии, и налоги тоже за мой счет.

— Но она сказала, что еще подумает.

— Не беда. Пусть думает.

Фу Минъюй расстегнул верхнюю пуговицу пиджака и потер виски.

К четырем часам дня прошло уже семь часов с момента их разговора, и Фу Минъюй с удивлением понял, что это были одни из самых долгих семи часов в его жизни.

Он сидел в конференц-зале, где его сотрудники обсуждали планы на первый полет нового самолета ACJ31. От их многословия у него разболелась голова.

Дважды он бросал взгляд на Бай Яна и жестом показывал на телефон, спрашивая, не звонили ли из летной академии. Оба раза Бай Ян качал головой.

К этому моменту встреча уже подходила к концу, и все из отдела планирования ждали указаний Фу Минъюя.

Перед ним лежали три плана, но его взгляд так и не упал ни на один из них.

В течение трех секунд в комнате стояла напряженная тишина, и все исподлобья смотрели на своего начальника.

На его лице было ясно написано: «Вы не достойны самолета ACJ31, за который я выложил столько денег».

Как только все решили, что он вообще не слушал, Фу Минъюй наконец заговорил:

— Команда P1, сорок минут презентации для СМИ без единого акцента — это просто пустая трата времени. Вы представляете, сколько это создаст задержек для аэропорта? Команда P2, реклама скучная, язык прямолинейный, ключевые моменты не выделены. А выбор медиа-каналов абсолютно нелогичен. Команда P3, у вас ни одного внятного рекламного концепта. Если вы не способны использовать ресурсы, кросс-идеи и сильную реализацию, даже не приносите мне ваши презентации.

В конференц-зале повисла гробовая тишина, было слышно, как падает булавка.

— Все свободны.

Фу Минъюй отодвинул лежащие перед ним документы и поднялся:

— Подготовьте новую презентацию к следующей неделе.

Все затаив дыхание провожали его взглядом, пока он не вышел из кабинета, а три руководителя отделов с хмурыми лицами начали собирать свои бумаги.

Кто-то тихо спросил Бай Яна:

— У Фу Минъюя плохое настроение?

Бай Ян лишь беспомощно усмехнулся и, не говоря ни слова, поспешил следом за начальником.

В этот момент раздался звонок. Бай Ян остановился, чтобы ответить, и постепенно его лицо стало более расслабленным.

Фу Минъюй обернулся, и Бай Ян показал ему жест «ОК».

Фу Минъюй, глядя на голубое небо за окном, расстегнул еще одну пуговицу на пиджаке.

Контракт был подготовлен очень быстро и через несколько дней передан на рассмотрение Фу Минъюю.

Он бегло просмотрел документ, не нашел к чему придраться, и Бай Ян отправил его в летную академию.

— Ну вот, крепкий орешек наконец-то расколот, — Бай Ян потер плечо и со вздохом сказал: — О, как же прав был мудрец: «С женщинами и злодеями трудно иметь дело».

В этот момент раздался звонок от Янь Аня из «Бэйхана».

— Фу Минъюй, что за хитрость ты использовал, чтобы переманить моего человека?

— Твоего человека?

Фу Минъюй встал и с легкой усмешкой спросил:

— Контракт уже подписан? Когда же она стала твоей?

Обе компании были ведущими в отрасли, и их конкуренция шла рука об руку с взаимной зависимостью. Они неплохо знали друг друга.

Янь Ань вложил немало усилий в этот вопрос: он лично обсуждал с кандидаткой ее карьерные перспективы и даже предложил наиболее привлекательные условия по повышению до капитана.

Именно потому, что Янь Ань действовал так правильно и честно, он и не ожидал, что Фу Минъюй просто осыплет все деньгами.

Янь Ань сдержанно рассмеялся:

— Ну ладно, не буду спорить. В конце концов, теперь она твоя. Но расскажи-ка мне, как ты ее забрал?

Фу Минъюй не моргнув глазом ответил:

— Все благодаря моей неотразимой харизме.

«...»

Янь Ань не удостоил его даже возмущенного вздоха и просто бросил трубку.

Фу Минъюй положил телефон и подошел к окну. Он расслабил брови, и даже непрекращающийся дождь за окном теперь казался ему приятным.

Вдруг он вспомнил и спросил:

— Когда прибывает ACJ31?

— Управление воздушным движением уже все организовало, — ответил Бай Ян. —  Первый борт взлетит в субботу в четыре утра и, если все пойдет по плану, ровно в шесть четырнадцать приземлится в международном аэропорту Цзянчэн.

Фу Минъюй кивнул и уточнил:

— А как насчет нее?

Бай Ян на мгновение замешкался, а затем понял, о ком идет речь.

— Академия решила не упускать ни одной возможности для тренировки в полете, так что она тоже будет на борту. Но, так как в субботу отдел кадров и административный отдел не работают, ее оформление на работу состоится в понедельник.

Фу Минъюй повернулся к столу, развернул один из документов, и вдруг спросил:

— Во сколько в субботу вылет в Хуайчэн?

Бай Ян достал телефон и быстро проверил расписание:

— В семь утра.

— Хорошо, — Фу Минъюй кивнул.

В субботу, на рассвете, небо начало светлеть на востоке, но день обещал быть пасмурным, и облака плотно закрыли небо.

В это время в аэропорту редко бывает много рейсов, и в залах ожидания царила необычная тишина. Среди немногих пассажиров можно было слышать только шелест страниц. Взрослые сидели, уткнувшись в телефоны или дремали, дети играли или спали на руках у родителей.

Фу Минъюй, Бай Ян и два его помощника быстро шли по длинному коридору, направляясь к выходу на посадку.

Перед ними выстроилась очередь, но проход в первый класс был пуст — ожидали последнего пассажира.

Вдруг Фу Минъюй остановился и посмотрел на часы. Затем его взгляд медленно скользнул к окну.

Через огромные стеклянные стены терминала было видно, как вдалеке самолет, прорезая облака, плавно заходил на посадку. Под углом в восемь градусов он идеально попал в центр полосы и стремительно скользил по ней.

Несмотря на то, что стены терминала поглощали звук, профессиональные инстинкты авиаперсонала сработали безошибочно: одна из стюардесс, везшая чемодан, замерла и стала смотреть на приземляющийся самолет, а несколько пассажиров, сидевших у окна, последовали ее примеру и тоже повернулись к окну.

Самолет, сверкавший белизной, на борту которого золотом был нарисован стилизованный феникс, выглядел величественно. Его крылья сливались с линиями фюзеляжа, а хвост взлетал высоко вверх, символизируя мощь и силу.

Фу Минъюй снова взглянул на часы.

Ровно шесть четырнадцать.

На его лице появилась легкая улыбка, и он замер на месте, пока самолет не остановился.

Бай Ян посмотрел на часы и осторожно спросил:

— Господин Фу?

Фу Минъюй повернулся и вопросительно посмотрел на него.

— Да, времени еще достаточно, — ответил Бай Ян, прочистив горло.

Тут в зале ожидания раздался детский голосок:

— Папа! Что это за самолет? Какой красивый!

Отец мальчика, настоящий знаток, подошел с сыном к окну:

— Это самолет, произведенный у нас в стране. Видишь золотого феникса? Теперь, когда увидишь его, знай — это ACJ31. Очень мощная машина, она может садиться в любую погоду…

Его монолог был прерван очередным возгласом ребенка:

— Вау! Пилоты выходят!

Фу Минъюй тоже посмотрел в ту сторону: к самолету подъехал трап, и первым по нему спустился капитан. Вслед за ним появился второй пилот, оба — знакомые лица. Именно их он когда-то сам отбирал для этого самолета.

Но когда появилась третья фигура, Фу Минъюй прищурился.

Сильный ветер сдувал ее волосы на лицо, и они развевались на ветру, а белая рубашка униформы вздымалась, наполняясь воздухом. Она не спешила спускаться, сняла летную фуражку, прижала ее к боку и, встав на месте, окинула взглядом окрестности. Ее взгляд замер на огромной надписи «Международный аэропорт Цзянчэн».

— Вау! Это сестричка? — снова крикнул ребенок. — Она стюардесса? Почему у нее форма другая?

Отец рассмеялся и посадил сына себе на плечи, чтобы тот мог лучше видеть.

— Ха-ха, это тоже пилот, причем женщина! Папа впервые видит женщину-пилота.

Его слова привлекли внимание других пассажиров, и постепенно все больше людей стали подходить к окну, чтобы взглянуть на необычный самолет.

Фу Минъюй сам того не замечая подошел ближе, и теперь его отделяло от стекла не больше тридцати сантиметров.

Он не отрываясь смотрел, как она приближалась к терминалу, ее силуэт становился все четче. Черные брюки плотно облегали ноги на ветру, каждый шаг был четким и уверенным.

Капитан что-то говорил ей, она слегка повернула голову, ее улыбка была ослепительной и притягивала взгляд, затмевая даже второго пилота.

Вдруг она подняла голову и посмотрела прямо на терминал.

Фу Минъюй знал, что девушка просто осматривает все здание, но в тот момент ему показалось, что их взгляды пересеклись. Он невольно задержал дыхание.

— Господин Фу? Нас уже приглашают на посадку, — неожиданно прервал его мысли Бай Ян.

Фу Минъюй кивнул и направился к выходу на посадку.

Сделав несколько шагов, он вдруг остановился и снова посмотрел на взлетно-посадочную полосу. Но там уже была только удаляющаяся машина с экипажем.

----------

«Жуань Сысянь, пилот авиакомпании, шестая команда ACJ30»

Новость о прибытии двух самолетов ACJ31 на базу в Цзянчэне мгновенно взбудоражила сотрудников Hengshi Airlines. Хотя все уже видели снимки самолета в рекламных роликах, реальный вид лайнера производил куда более мощное впечатление.

До первого полета ACJ31 оставалась неделя, и стюардессы на внутренних рейсах уже сидели, уткнувшись в компьютеры, и следили за внутренней системой авиакомпании. Каждый надеялся оказаться среди счастливчиков, ведь участие в первом полете — это не просто возможность засветиться в прессе, но и знак доверия начальства. Те, кого выберут, могут быть уверены, что на них положились в самый важный момент.

Цзян Цзыюэ была одной из самых спокойных среди всех старших бортпроводников. На днях она зашла в кабинет Ван Лэкхана за расписанием рейсов и, наклонившись за документами, случайно заметила свое имя в папке у него на столе. Тогда она окончательно успокоилась и стала готовиться к предстоящему отпуску в Испании с капитаном Юэ.

Это был ее небольшой перерыв после перевода с международных рейсов на внутренние.

Ни Тун, ее подруга и коллега, так и не могла этого понять:

— Ну как же так? Международные рейсы — это же и отпуск длиннее, и зарплата выше, и мир можно посмотреть. А у меня сплошные короткие перелеты по стране, кажется, что и мир я не видела совсем.

Но Цзян Цзыюэ была в счастливых отношениях с капитаном Юэ, и они собирались пожениться. Возвращение к семейной жизни казалось ей вполне естественным.

С таким женихом неудивительно, если через несколько лет она вовсе уйдет с работы и станет домохозяйкой.

Ни Тун, даже немного завидуя, подумала, что тоже бы не отказалась от парня-капитана, но, увы, среди всех пилотов авиакомпании не нашлось ни одного, кто бы пришелся ей по душе.

Вдруг Ни Тун написала сообщение Цзян Цзыюэ:

«Слушай, наставница, ты в курсе, что пилотом, который сопровождал сегодняшний рейс на ACJ31, была женщина?»

Цзян Цзыюэ, конечно же, знала об этом.

«Знаю. А что?»

Услышав такой спокойный ответ, Ни Тун сразу почувствовала, что зря раздула из этого целую сенсацию. Ее наставница, похоже, восприняла это событие как нечто совершенно обыденное.

«Да так, просто поделилась. Хорошего тебе отпуска!»

Не увидев желания продолжить разговор, Ни Тун пожала плечами и вернулась к своим друзьям пить дальше.

На следующее утро, когда солнце еще не успело встать, легкий, тянущийся дождик разбудил город.

Время южного циклона всегда такое — влажное, с неизменной дымкой в воздухе. Даже белье на веревках никак не хочет сохнуть.

К счастью, Жуань Сысянь только что вернулась в Цзянчэн, и ее одежда еще не успела перекочевать в шкаф. Все аккуратно лежало в чемодане, и достаточно было просто немного ее погладить.

Новая квартира находилась в недавно сданном элитном комплексе, с отличной защитой от влаги — ни капли сырости на стенах. Здесь, неподалеку от аэропорта, квартиры снимали многие пилоты и руководители авиакомпаний. Даже капитан, который вместе с ней перегонял самолет, жил в этом же доме.

На улице было холодно. Жуань Сысянь вытащила толстовку, надела ее через голову, и когда лицо показалось из-под капюшона, волосы встали дыбом.

Увидев свое отражение в зеркале, она не удержалась и закатила глаза.

Эх, не зря говорят, что я к себе слишком строга.

Вспомнились первые дни в летной академии, когда физические тренировки были настолько изнуряющими, что даже парни едва их выдерживали.

Особенно тяжело давались занятия на фиксированной карусели, когда тебя сажают в металлический каркас и начинают крутить все быстрее и быстрее. Жуань Сысянь первые дни рвало так, что она возвращалась в общежитие, шатаясь, и ей приходилось не только чистить зубы, но и отмывать волосы от того, что на них попало.

Наконец, она поняла, что тратит слишком много времени на уход за своей шевелюрой по сравнению с парнями, и решительно отправилась в парикмахерскую.

У нее были длинные и густые волосы — результат десяти лет заботы. Даже с завивкой они оставались мягкими и не путались, и парикмахер, поглаживая их снова и снова, не мог удержаться от вопроса:

— Девушка, вы точно хотите их подстричь?

— Да, режьте, — твердо ответила она.

С резким щелчком ножниц пряди начали падать на пол. Жуань Сысянь закрыла глаза и вздохнула, чувствуя, как с каждым движением ножниц ее голова становится все легче. Когда она, наконец, открыла глаза и увидела в зеркале свои волосы, подстриженные до ушей, ей стало не по себе.

Но что уж тут поделаешь — опыт есть опыт.

Сейчас волосы отросли до плеч, и Жуань Сысянь, вспоминая это время, как раз собиралась выйти из дома, когда вдруг телефон издал пару коротких звуковых сигналов.

Она взглянула на экран: сообщение от Бай Яна.

[Бай Ян]: «Ты сегодня выходишь на работу?»

[Бай Ян]: «Утром на трассе к аэропорту жуткие пробки, лучше выходи пораньше или объезжай».

Когда-то они добавили друг друга в друзья в WeChat, когда подписывали контракт в летной академии — просто из вежливости. Жуань Сысянь была уверена, что этот человек, скорее всего, будет вести себя так же, как его начальник: спокойно лежать в ее списке контактов и никогда не проявлять инициативу. Каково же было ее удивление, когда Бай Ян неожиданно проявил заботу.

Она только собралась набрать ответ, как пришло новое сообщение.

[Бай Ян]: «Ты где живешь? Может, я заеду за тобой по пути?»

Жуань Сысянь подумала немного и написала: «Ты один?»

[Бай Ян]: «Я в машине с начальником, едем мимо Миньчэньских апартаментов».

[Жуань Сысянь]: «Тогда нам не по пути».

Ответ был понятен, но вот это «тогда» придало ему особое значение, словно она объясняла, что маршрут от Миньчэньских апартаментов до авиакомпании не совпадает.

Бай Ян повернулся к Фу Минъюю, который сидел на заднем сиденье, и сказал:

— Ей не по пути от Миньчэньских апартаментов.

Фу Минъюй кивнул, не произнеся ни слова.

Машина плавно остановилась у выезда из комплекса. Когда шлагбаум начал подниматься, Фу Минъюй взглянул в окно, его взгляд вдруг задержался.

Бай Ян, заметив это в зеркале заднего вида, тоже заинтересовался и проследил за его взглядом.

Там, у клумбы на краю дороги, под зонтом, казалось, ожидая такси, стояла Жуань Сысянь.

Это точно она?

В машине внезапно воцарилась гробовая тишина.

Как это «не по пути»?

И разве она не видит огромные сверкающие буквы «Миньчэньские апартаменты»?

Бай Ян тихо кашлянул, затем быстро открыл iPad и передал Фу Минъюю документ, пытаясь сделать вид, что ничего необычного не произошло.

— Господин Фу, вот записи вчерашнего совещания.

Фу Минъюй взял iPad и, пролистав пару страниц, вдруг спросил:

— Ты в летной академии, случайно, никого не обидел?

Бай Ян моментально начал перебирать в голове свои слова и действия, но он был уверен: всегда держался достойно, говорил учтиво, никогда ни с кем не флиртовал и даже был достаточно симпатичным, чтобы никого не задевать. Как же он мог кого-то обидеть?

Не дождавшись ответа, Фу Минъюй добавил:

— Впредь следи за своим поведением. Не позорь меня.

Бай Ян: «…»

Если начальник сказал, что это моя вина, значит, это моя вина.

— Понял, больше такого не повторится.

Жуань Сысянь тем временем совершенно не обратила внимания на проезжающий мимо Порш Каен. Увидев, что дождь прекратился, она сложила зонт и убрала его в сумку. Как раз в этот момент такси медленно подъехало к тротуару.

Она взглянула на номер, убедилась, что это ее заказ, и уже направилась к машине, когда вдруг другая женщина подскочила, опередив ее и открыв переднюю пассажирскую дверь.

Дамочка выскочила так резко, что Жуань Сысянь даже сделала шаг назад.

— Водитель, в Hengshi Airlines, пожалуйста.

Жуань Сысянь застыла на мгновение от удивления, но быстро пришла в себя и схватилась за дверь, которую женщина уже почти закрыла.

— Извините, но это мое такси.

Ни Тун торопливо пристегивала ремень безопасности, не глядя на Жуань Сысянь.

— Можно я поеду первой? Я очень спешу, у меня скоро совещание, и я уже опаздываю!

— Нет.

Жуань Сысянь твердо стояла на своем, одной рукой держась за дверь, а другой за крышу машины.

— Выйдите, пожалуйста.

Ни Тун, по-прежнему нервно возясь с ремнем, бросила на нее беспокойный взгляд и попыталась потянуть дверь на себя, но с удивлением обнаружила, что силы Жуань Сысянь явно превышают ее собственные.

С отчаянием в голосе и с мольбой в глазах она сложила руки, как будто молилась:

— Пожалуйста, ну хоть немного подождите! Помогите, ну пожалуйста! У меня очень важное совещание.

Дело было в том, что этой ночью один из самолетов попал в аварийную ситуацию, и авиакомпания немедленно назначила экстренный инструктаж по безопасности, на который обязали явиться всех бортпроводников, у которых не было рейсов.

— Нет, — Жуань Сысянь продолжала стоять на своем. — У меня тоже важное дело.

На самом деле Жуань Сысянь особо никуда не спешила, и если бы женщина сразу вежливо попросила ее, она бы уступила. Но поскольку она попыталась нагло забрать ее машину, Жуань Сысянь решила не сдавать позиции.

— Ну, пожалуйста, сестра, ну помоги мне! Я на ужин вчера ходила с друзьями, выпила, а утром проспала… — Ни Тун попыталась смягчить свой голос и даже дотронулась до рукава Жуань Сысянь, выпуская всю свою «атаку стервы зеленого чая».

(Прим. Девушка, которая притворяется милой и наивной, скрывая холодную и расчетливую натуру)

Но ее жалобный тон не смягчил Жуань Сысянь, зато развеселил водителя, который с улыбкой заметил:

— Девушка, машину забронировали онлайн, я не могу взять вас, это будет нарушением правил.

Ни Тун: «…»

Жуань Сысянь, насмешливо улыбаясь, показала ей свой телефон, как будто говоря: «Ну что поделаешь, правила есть правила».

Ни Тун бросила быстрый взгляд назад, не увидела никаких других такси поблизости и, поняв, что выбора нет, с недовольным вздохом начала расстегивать ремень безопасности.

Как только женщина уступила место, Жуань Сысянь сразу села в машину и резко захлопнула дверь.

В этот самый момент в салоне раздался автоматический голос с телефона водителя: «Принят пассажир с номером заканчивающимся на 6233. Маршрут: от Миньчэньских апартаментов до Hengshi Airlines».

— Черт возьми! — выкрикнула Ни Тун, стоя у обочины и, буквально задыхаясь от выхлопных газов уезжающего такси, топнула ногой. — Что это за человек такой!

К счастью, вскоре подъехала другая машина, и Ни Тун, сев в нее, приказала водителю давить на газ, чтобы успеть приехать вовремя.

Но кто бы мог подумать, что у входа в штаб-квартиру Hengshi Airlines она снова столкнется с той самой женщиной, которую только что пыталась обойти в такси.

Жуань Сысянь тоже была удивлена.

Она мельком посмотрела на женщину, стоящую рядом и ожидающую лифта.

Какая ирония, а мир тесен.

Кажется, теперь мы будем коллегами?

— Ну надо же, а ты все-таки успела, — первой заговорила Жуань Сысянь.

Ни Тун была поражена тем, что это именно она решила начать разговор, хотя сама же не хотела подвозить ее и оставила дышать выхлопными газами.

В ее голосе зазвучала язвительность:

— О, как удачно, и ты тоже работаешь в Hengshi Airlines?

Жуань Сысянь с улыбкой кивнула:

— Да, пришла в отдел кадров.

Женщина с вызовом приподняла бровь и начала демонстративно изучать Жуань Сысянь с головы до ног.

— Судя по тому, как ты тогда садилась в машину, будто целый мир тебе обязан, я могла бы подумать, что ты минимум жена президента компании.

Двери лифта открылись, и Ни Тун сделала шаг вперед, но Жуань Сысянь снова оказалась быстрее и первой вошла внутрь.

Стюардесса лишь нервно рассмеялась, с трудом сдерживая раздражение.

— Только что закончила обучение? — бросила она с легкой насмешкой.

На этот раз Жуань Сысянь просто кивнула.

Ни Тун издала короткий смешок и, наконец, зашла в лифт:

— Ну, так я и думала.

Только новички, не знающие, как себя вести, могут так поступать.

Они стояли по разные стороны лифта. Жуань Сысянь нажала на кнопку 12 этажа — отдела кадров, женщина выбрала 14 этаж — конференц-зал.

Жуань Сысянь склонилась над телефоном, в то время как Ни Тун, скрестив руки, внимательно разглядывала ее.

— Тебе уже назначили наставника? — поинтересовалась она.

— Пока нет.

Ни Тун задавала вопрос, прекрасно зная ответ. Все новички проходили стажировку с наставником — опытным бортпроводником, с которым они поддерживали связь, несмотря на разницу в должностях.

Тем более она сама была старшим бортпроводником.

— Несмотря на то, что между нами произошла небольшая неприятность у апартаментов, я человек великодушный, так что хочу дать тебе пару советов, — с этими словами Ни Тун подошла ближе к Жуань Сысянь, встала прямо перед ней и продолжила. — В нашей работе важен опыт. Ты скоро начнешь свою стажировку, так что будь внимательна и научись уважать старших. Наставник — это навсегда. Если ты будешь постоянно лезть вперед, это может вызвать недовольство. И такие моменты, как сегодня в лифте, это мелочи, но что будет, если ты полезешь вперед на рейсе? Как тогда на тебя посмотрит наставник? Или старший бортпроводник?

Жуань Сысянь подняла голову и несколько секунд внимательно смотрела на женщину.

Та почувствовала нарастающее раздражение.

Что уставилась?

Но прежде чем она успела что-то добавить, Жуань Сысянь вдруг прыснула от смеха.

Ни Тун мгновенно замерла, не зная, как реагировать. Этот смех звучал так, будто Жуань Сысянь смотрела на нее свысока, как на ребенка.

Ни Тун тяжело вздохнула, понимая, что без объяснений эта девушка ничего не поймет.

— Мы будем работать вместе, так что давай познакомимся официально, — она протянула руку и с серьезным видом представилась. — Ни Тун, старший бортпроводник четвертого отдела.

Жуань Сысянь не сразу среагировала. Она медленно опустила взгляд с лица Ни Тун на ее руку, оставаясь совершенно спокойной и невозмутимой.

Лишь после короткой паузы она протянула руку в ответ и спокойно произнесла:

— Жуань Сысянь, пилот авиакомпании, шестая команда ACJ30.

Рука Ни Тун заметно дрогнула.

Она смотрела на Жуань Сысянь с явным изумлением, словно не верила своим ушам.

В этот момент раздался звук, сообщивший, что они прибыли на 12 этаж.

Жуань Сысянь освободила свою руку и вышла из лифта.

Перед тем как двери закрылись, она обернулась и сказала:

— Кстати, если вдруг полетишь на моем рейсе, советую не пить за 24 часа до вылета. Я категорически не выношу опозданий от членов экипажа.

----------

«Фу Минъюй такой заботливый, я тронута до глубины души»

Когда лифт наконец-то достиг четырнадцатого этажа, Ни Тун очнулась.

Жуань Сысянь?

Она несколько раз повторила ее имя про себя и, в момент, когда двери лифта снова закрылись, вспомнила.

Это же та самая девушка, из-за которой ее называли «бюджетной версией» Жуань Сысянь.

Как она могла вернуться?

Еще и в качестве пилота?

Пока стюардесса стояла в растерянности, лифт уже успел опуститься до девятого этажа. Осознав, что потеряла время, Ни Тун отчаянно нажала на кнопку своего этажа, но было уже поздно.

Когда она снова поднялась на четырнадцатый этаж, лекция по безопасности уже началась.

И, как и следовало ожидать, она опоздала.

Недовольная и раздраженная, Ни Тун грубо приложила палец к сканеру отпечатков на входе, а затем осторожно прошмыгнула через заднюю дверь и села в углу на последнем ряду.

Соседка тихо спросила:

— Почему опоздала?

Ни Тун, чувствуя, как все внутри кипит, лихорадочно начала рыться в сумке в поисках телефона и недовольно пробурчала:

— Да не спрашивай, просто ужас какой-то.

Девушка нашла контакт Цзян Цзыюэ в WeChat и тут же отправила сообщение:

«Наставница, Жуань Сысянь вернулась?»

Только отправив сообщение, она вспомнила, что Цзян Цзыюэ несколько дней назад улетела в отпуск в Испанию и, вероятно, только что села в самолет.

Тем временем соседка по ряду продолжала шептать:

— Ты бы видела, как Ван Лэкхан разозлился, когда увидел, что из всех старших бортпроводников отсутствуешь только ты. У него лицо просто почернело от ярости.

Оставив телефон, Ни Тун повернулась к ней и спросила:

— А Жуань Сысянь вернулась?

Коллега на мгновение замерла, растерянно хлопая глазами:

— Кто?

Очевидно, это имя ей ни о чем не говорило.

— Проехали, — пробормотала Ни Тун и больше не стала развивать эту тему.

Она только подумала, что, может, это была не Жуань Сысянь, а кто-то с похожим именем: Жуань Сихьен, Жуань Сыхань.

Не такое уж редкое имя, а вдруг просто однофамилица?

Потому что, если верить словам Цзян Цзыюэ, после того, что случилось, Жуань Сысянь просто не могла вернуться в Hengshi Airlines.

И уж тем более — в летный отдел, который подчиняется непосредственно Фу Минъюю.

На ее месте я уж точно не вернулась бы сюда ни за какие коврижки.

Пока мысли Ни Тун уходили в совершенно разные стороны, Жуань Сысянь уже закончила процедуру оформления в отделе кадров.

Пока эйчар вносила данные в систему, Жуань Сысянь оглядывалась вокруг.

С того момента, как она переступила порог Hengshi Airlines, она заметила множество изменений.

В просторном фойе на первом этаже теперь стояла большая модель самолета ACJ31. Она красовалась на самом видном месте, словно символ компании.

Число администраторов на стойке регистрации увеличилось с четырех до шести человек, и на них была новая униформа — больше никаких мрачных черных пиджаков.

Отдел кадров переехал с шестого этажа на четырнадцатый.

И по пути сюда она не встретила ни одного знакомого лица.

Впрочем, людей вообще было немного.

— Готово, — сотрудница отдела кадров передала ей два листка: один маленький и один побольше. — Маленький листок — это твой аккаунт в системе, рабочий номер и другие пароли для входа. А этот листок с процедурами — тебе нужно взять его и пойти на шестнадцатый этаж в летный отдел для подписи и печати. После этого можешь получить униформу в отделе логистики.

Жуань Сысянь поблагодарила ее, забрала документы и вышла из офиса. Только на выходе она взглянула на свой новый служебный номер.

До сих пор она помнила свой старый рабочий номер наизусть. Изменились лишь первые буквы.

В авиакомпании Hengshi Airlines рабочие номера формируются в зависимости от отдела: руководство распределяет номера сверху вниз. У бортпроводников они начинались на «E». А теперь ее номер начинается с буквы «D» — она стала пилотом.

Менеджером по персоналу в летном отделе была юная сотрудница. Пока она ставила печати на документы, то и дело украдкой бросала взгляды на Жуань Сысянь. На ее лице мелькали милые ямочки.

— Я впервые вижу женщину-пилота! — не скрывая восхищения, говорила она, одновременно ловко подписывая бумаги. — Да еще и на модели ACJ31. Говорят, конкуренция была жесточайшая, и тех, кого взяли, в других компаниях уже сделали бы старшими пилотами запаса.

Она робко взглянула на Жуань Сысянь и добавила:

— А вы еще и лучшая ученица... Это так круто!

Закончив, девушка достала телефон.

— Давайте добавимся в WeChat? Можно на личный.

— Конечно, — Жуань Сысянь вытащила телефон, но тут же заметила входящий звонок.

На экране высветился только номер, а не имя — значит, это не кто-то из списка контактов.

Но этот номер казался ей знакомым: она видела его недавно.

— Я сначала отвечу на звонок, ладно?

Сотрудница улыбнулась:

— Конечно, отвечайте. Мне еще много данных нужно внести.

Жуань Сысянь вышла из кабинета, свернула направо и оказалась в длинном стеклянном коридоре.

Он соединял конференц-зал летного отдела и административное здание. Широкий, метров семь-восемь, он был весь из стекла, так что дневной свет проникал внутрь, придавая пространству холодную и технологичную атмосферу. Здесь было тихо, и звуки отдаленных шагов эхом разносились по коридору.

Жуань Сысянь подумала, что это место напоминает ей что-то, но она не могла точно вспомнить, что именно.

— Алло? Кто это?

— Госпожа Жуань, это Янь Ань.

Ах, Янь Ань, президент авиакомпании «Бэйхан». Недавно он связывался со мной с этого номера.

— Здравствуйте, президент Янь. Что-то случилось?

— Да ничего особенного, просто хотел узнать: вы уже приехали в Hengshi Airlines? Если еще не подписали контракт, может, все-таки передумаете?

В его голосе сквозила легкая насмешка, чуть небрежная, но в то же время дружелюбная. По стилю он полностью отличался от строгого и сдержанного Фу Минъюя.

Этот тон, как будто наполовину в шутку, сразу располагал к себе.

— К сожалению, я как раз в отделе кадров, уже оформилась. Но все равно спасибо за предложение, президент Янь.

— Эх... — тяжело вздохнул Янь Ань.

Что, так сильно расстроен?

Жуань Сысянь не знала, что между Янь Анем и Фу Минъюем всегда была скрытая вражда. Ей лишь казалось забавным, что она была настолько востребованной специалисткой. Если бы знала это раньше, то выторговала бы у Фу Минъюя куда больше.

Может, даже зарплату в три оклада!

— Госпожа Жуань, мне правда любопытно. Я помню, вы почти были готовы подписать с нами контракт. Почему в последний момент выбрали Hengshi Airlines?

Почему?

Когда она подписывала контракт, специально проверила зарплату трижды, пересчитав до копейки.

Сумма налога, которую она теперь должна платить, почти равнялась ее прошлой зарплате, когда она была бортпроводником.

Кто бы отказался от таких деньжищ?

А еще половина этой суммы будет взята с личного счета Фу Минъюя.

Когда она подумала о том, как Фу Минъюй буквально покупал ее, по телу пробежала волна приятных ощущений.

Двойная зарплата — десятикратное удовольствие.

Но такое нельзя сказать вслух — звучало бы пошло.

— Ну, знаете...

Янь Ань, не дождавшись ответа, продолжил в своем легком тоне:

— Что же Фу Минъюй вам такого сказал? Или он красотой своей завлек, а?

Раз уж сотрудницу перетянули, Янь Ань больше не пытался бороться за нее, но его явно заинтересовала сама Жуань Сысянь. В голосе мужчины звучало все больше дразнящих ноток.

Жуань Сысянь, уловив этот тон, с улыбкой спросила:

— Президент Янь, почему вы так думаете?

На том конце провода собеседник расслабился еще больше и с легкой насмешкой сказал:

— Ну а что? Фу Минъюй ведь всегда пользуется своей внешностью, чтобы вешать лапшу на уши девчонкам. Он так не одну уже околдовал.

В этом-то и проблема: наверняка каждое утро, глядя в зеркало, он думает, что выглядит просто неотразимо.

В голове Жуань Сысянь невольно возник образ Фу Минъюя, стоящего перед зеркалом и любующегося собой. Она едва не рассмеялась вслух.

— Ну, конечно, Фу Минъюй — человек выдающийся, красавец, каких мало, истинный джентльмен...

Говоря это, она вдруг заметила в отражении целую группу людей, идущих прямо на нее. А впереди всех...

Но поток мыслей не прерывался, и она продолжала:

— …сдержанный, элегантный, настоящий образец мужества и чести...

В этот момент фигура за ее спиной замерла, и дюжина взглядов, самых разных, устремились на нее, но один из них... был особенно жгучим.

Голос Жуань Сысянь становился все тише и тише.

Нет...

Это явно не та сцена воссоединения, которую Жуань Сысянь себе представляла.

Она ведь просто хотела слегка поиздеваться над Фу Минъюем вместе с Янь Анем, но теперь, когда ее застукали, Фу Минъюй наверняка решит, что она только что призналась ему в любви.

Срочно нужен резкий поворот.

— Красавец, герой, неуловимый покоритель сердец... — она сделала паузу и добавила резко и твердо, — ...но это все не про него.

Наступила тишина.

Ее последние слова раздались так громко и неожиданно, что все замерли, а некоторые, должно быть, пожалели, что не оглохли на месте.

Люди поспешно развернулись и притворились, что ничего не слышали, хотя их шаги стали немного неуверенными.

Теперь в длинном стеклянном коридоре остались только Жуань Сысянь, повернувшаяся к стене, и Фу Минъюй, стоящий у нее за спиной. Рядом с ним замерли Бай Ян и четверо помощников, которые делали вид, что они ничего не слышат и не видят.

В холодном, пустом коридоре Жуань Сысянь вдруг осознала, что это место и впрямь напоминает морг — как ей и показалось с самого начала.

В это время Янь Ань на другом конце провода начал громко и раскатисто смеяться, словно крякающий гусь.

— Госпожа Жуань, вы просто золото! В самую точку, мне нравится ваше чувство юмора и...

Но тут разговор резко прервался, и вместо голоса Янь Аня она услышала автоматическое сообщение: «Пожалуйста, подождите, абонент разговаривает. Не вешайте трубку».

А сзади раздался низкий голос:

— Янь Ань, ты сейчас не занят?

Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Даже не глядя, она увидела на полу вытянувшуюся тень.

Фу Минъюй, держа телефон в руке, сделал шаг вперед и встал рядом с ней, однако его взгляд не был направлен на нее — он смотрел прямо в окно.

Его голос был холоден, как и сам коридор:

— Если у тебя так много свободного времени, займись лучше проблемами, которые создает твоя бывшая интернет-знаменитость, поливающая тебя грязью на Weibo. И не вздумай больше трогать моих людей, тем более пытаться украсть их у меня.

После этих слов он мельком посмотрел на Жуань Сысянь, снова отвел взгляд и продолжил:

— Лучше соблюдай правила игры, иначе я не поленюсь отобрать у тебя твой контракт на полеты в Бали. Тогда можешь выяснить, насколько сильно это разозлит твоего старика и как скоро он спровадит тебя на тот свет.

С этими словами он повесил трубку, и его движение было таким плавным и уверенным, что казалось, будто одновременно с ним и сам Янь Ань положил телефон.

Когда операционный директор обратился к Жуань Сысянь, его голос стал мягче:

— Госпожа Жуань, мы ведь впервые встречаемся. Неужели у вас сложилось обо мне неверное мнение?

Другие женщины на ее месте, глядя в глаза Фу Минъюя, полные джентльменской заботы и намека на легкий флирт, вероятно, потеряли бы голову.

Но Жуань Сысянь лишь мысленно закатила глаза.

«Впервые встречаемся?»

Собака ты сутулая! Ты что, забыл тот вечер на берегу Темзы? Забыл ту женщину, которую ждал целую ночь?

Жуань Сысянь стояла с озадаченным выражением лица, поэтому Бай Ян, наконец, не выдержал, шагнул вперед и с большим облегчением произнес:

— Это, собственно, наш генеральный директор Фу.

— Ой! — Жуань Сысянь нарочито отступила на шаг, изображая испуг. — Вы слышали, что я говорила? Извините, это просто слухи, и я не знала, что господин Фу такой...

— Да, — перебил ее Фу Минъюй, предугадав, что она снова начнет перечислять свои бесконечные эпитеты, — и кто это вам сказал?

Женщина задумалась на мгновение и ответила:— Один мой друг, который пожелал остаться неизвестным.По фамилии Жуань.

Фу Минъюй, очевидно, разглядел всю ее наигранную фальшь и решил не тратить силы на выяснение правды — списал все на то, что Янь Ань, как всегда, распускает за его спиной слухи.

Тем более, его помощник Бай Ян уже напомнил о времени, и Фу Минъюй продолжил свой путь.

Уже уходишь?

Жуань Сысянь пришла в ярость.

Как это — просто взял и забыл меня?

А как же сладкая месть?

Я та самая девушка с набережной Темзы, на которую ты когда-то смотрел свысока, а теперь тратишь огромные деньги, чтобы меня заполучить!

— Господин Фу! — неожиданно выкрикнула она.

Он остановился и обернулся:— Что-то еще?

Блядь.

В тот самый момент, когда ее голос раздался в коридоре, Жуань Сысянь тут же пожалела о своем порыве и чувствовала себя полной дурой. Но, как всегда, она нашла способ выкрутиться:

— Простите. Мне не стоило верить слухам и говорить о вас гадости. Надо было сначала узнать вас получше.А потом продолжить говорить гадости.

Его лицо немного смягчилось:— Ничего страшного.

Какой великодушный, ну настоящий джентльмен! Не удивлюсь, если очередная поклонница уже готова пасть перед тобой на колени.Жуань Сысянь добавила:— Ладно, я пойду. Мне нужно забрать форму.

Форма…Внезапно перед глазами Фу Минъюя всплыла та фотография, где Жуань Сысянь была в форме пилота: рубашка идеально подчеркивала тонкую талию, плавные линии ее фигуры, а строгие черные брюки подчеркивали стройные ноги.

Он кивнул и повернулся, чтобы уйти.

Когда Жуань Сысянь пришла за формой, она была удивлена тем, как заботливо поступила авиакомпания, выдав ей два комплекта для каждого сезона — на весну, лето и зиму. Получился огромный пакет.

К счастью, у пилотов хорошая физическая подготовка, и даже несмотря на то, что Жуань Сысянь была девушкой, ей не составило труда поднять тяжелый пакет. Правда, выглядело это не очень — особенно в сравнении с прекрасными стюардессами, которые проходили мимо летящей походкой.

Хорошо, что как раз в этот момент появился заботливый Бай Ян. Улыбаясь, он подошел и взял из рук пакет:

— Я помогу.

Они уже встречались в летной академии, и Жуань Сысянь неплохо его запомнила. Он ей даже нравился — как секретарь Фу Минъюя, он не перенял его неприятных черт характера. Поэтому она тоже ему улыбнулась:

— Спасибо.

— Не за что.

Бай Ян направился к выходу вместе с ней:

— Господин Фу меня послал. Сказал, что пакет тяжелый, и девушкам неудобно его нести.

Жуань Сысянь с сарказмом сказала:

— Фу Минъюй такой заботливый, я тронута до глубины души.

Бай Ян серьезно кивнул:

— Хорошо, я передам ему твою благодарность.

…

Кто вообще просил тебя это передавать???

Похоже, он все-таки заразился болезнью с воспаленным воображением, от которой страдает его босс.

Когда они вдвоем вышли из лифта, Бай Ян проводил Жуань Сысянь до машины и только потом вернулся в офис. Эту сцену случайно увидела Ни Тун, выходившая с совещания.

Она достала телефон, сфотографировала их и отправила снимок Цзян Цзыюэ.

«Смотри, вот она».

Цзян Цзыюэ, находившаяся в Испании, увеличила фотографию, внимательно ее разглядела и вынесла вердикт:

«Это не она. Как она вообще может быть в хороших отношениях с секретарем генерального директора?»

----------

Жуань Сысянь получила запрос на добавление в друзья

Когда Жуань Сысянь вернулась домой, она долго стояла перед зеркалом.

Почему он меня не узнал?

Неужели у меня такое заурядное лицо?

Бред какой-то.

Она долго обдумывала это и, так ничего и не придумав, пришла к выводу, что Фу Минъюй, с его бесконечными делами, наверное, просто перегружен, и мозг у него уже начинает сдавать. Возможно, у него ранняя стадия Альцгеймера. Надо быть к нему добрее.

Добросердечная Жуань Сысянь решила сбросить раздражение в тренажерном зале. Спорт может решить любую проблему, а если не решает, значит, тренировка была недостаточно интенсивной.

В новом жилом комплексе, где она сняла квартиру, располагался отличный тренажерный зал, доступ в который имели только жильцы, что было приятным бонусом. Народу там водилось немного, так что обстановка была спокойной. Это был ее первый визит туда, и в зоне с тренажерами находилось всего несколько человек.

Вид чистых полотенец, бутылок с минеральной водой и отсутствие навязчивых тренеров, пытающихся навязать свои услуги, сразу дали Жуань Сысянь понять, что аренда этой квартиры стоила своих денег.

Было тихо, изредка доносились лишь ритмичные звуки музыки из соседней танцевальной студии. Под этот ритм Жуань Сысянь постепенно увеличивала нагрузку на гидравлическом тренажере.

И тут ее отвлек мужской голос:

— Девушка, а давайте добавим друг друга в WeChat?

Перед глазами появилась пара кроссовок. Она подняла взгляд и увидела улыбающегося мужчину лет двадцати восьми. В его руках не было телефона.

Жуань Сысянь глазами показала, что не желает общаться, но мужчина только рассмеялся и похлопал по тренажеру для рук.

— Да, вижу, вы и правда пилот. Так тягать тренажер не каждому под силу.

Жуань Сысянь приподняла бровь.

Ты вообще кто такой?

Мужчина развернулся к ней лицом и протянул руку:

— Янь Ань. Янь как «пир», Ань как «безопасность».

Янь Ань?

Жуань Сысянь быстро окинула его взглядом.

Хотя он выглядел немного легкомысленно, не каждый решится выпендриваться таким именем.

— Приятно познакомиться, господин Янь, — она пожала ему руку. — А как вы меня узнали?

— Я видел ваше фото, — ответил Янь Ань, облокотившись на тренажер, — когда вы вошли, я сразу вас заметил. Подумал: надо же, какое совпадение!

Он мельком взглянул на ее руки и добавил:

— Но когда увидел, как вы работаете на этом тренажере, окончательно убедился.

— Понятно... — протянула Жуань Сысянь.

Янь Ань оказался одним из тех людей, кто, несмотря на свой дорогой внешний вид, был поразительно дружелюбным. Он казался беспечным, но вовсе не высокомерным. Жуань Сысянь незаметно для себя втянулась в разговор и узнала, что он тоже живет здесь, только что вернулся из штаб-квартиры «Бэйхана» и, пользуясь редким отдыхом, пришел в зал потренироваться.

Правда, он не сказал, что приезжает сюда лишь иногда, всего на одну ночь.

Но не беда, с сегодняшнего дня буду появляться почаще.

Когда разговор зашел о «Бэйхане», Янь Ань не удержался и вставил язвительное замечание о Фу Минъюе:

— Жаль, конечно, что ты работаешь в Hengshi Airlines. Придется терпеть Фу Минъюя. Этот человек — настоящий «черный лед»: на первый взгляд холодный и молчаливый, но стоит только его задеть, как он тебе жизнь испортит. Так что будь осторожна.

Жуань Сысянь рассмеялась и согласилась.

Видя ее расслабленный вид, Янь Ань сам стал вести себя еще более непринужденно. Он сел на тренажер для пресса и продолжил:

— Вот если бы ты работала в «Бэйхане», было бы все иначе — каждый день радость, работа в удовольствие. Разве это не прекрасно?

Но сам он не вкладывал в эти слова особого смысла, это была просто болтовня. Они продолжали разговор, пока тема не вернулась к самой Жуань Сысянь.

— Ты ведь раньше работала в COMAC, верно? Что заставило тебя стать пилотом?

(Прим. пер. «Коммерческая авиационная корпорация Китая»)

Жуань Сысянь кивнула:

— Да, я устроилась туда три года назад, как раз успела на последний срок набора пилотов. Решила попробовать.

— Впечатляет. Знаю, что много людей подавали заявки, но прошли только единицы, — сказал Янь Ань, задумчиво потерев подбородок.

Вдруг его осенило:

— О, кстати! У нас в «Бэйхане» есть один диспетчер, она тоже раньше работала в «Коммерческой авиации». Кажется, вы учились в летной академии в одно время.

— Да, это Сы Сяочжэнь. Мы знакомы. Вместе поступили в COMAC, но она не прошла отбор в академии и решила стать диспетчером.

— Ну, диспетчер — тоже хорошо. Как говорят, наземный капитан.

На этом разговор постепенно подошел к концу, и Янь Ань, заметив, что задержал ее дольше, чем собирался, поднялся, чтобы попрощаться:

— Ладно, продолжай заниматься. У меня еще дела, я побегу.

Жуань Сысянь кивнула и направилась к другому тренажеру.

Янь Ань, обернувшись, добавил:

— Кстати, давай все-таки добавим друг друга в WeChat. Если не получится быть коллегами, можно хотя бы друзьями остаться.

После того как они успели несколько раз пообщаться, Жуань Сысянь не стала отказываться. Она сказала, что ее можно найти в WeChat по номеру телефона, и Янь Ань, улыбнувшись, удалился.

Однако разговор с Жуань Сысянь обернулся тем, что Янь Ань опоздал на встречу с друзьями.

Впрочем, это было не критично — просто собралась компания знакомых, ничего важного, но сегодня так совпало, что у многих вдруг появилось свободное время.

На верхнем этаже в приватном зале особняка Warner, расположенного на западной окраине города, горел лишь один мягкий желтый светильник. Он словно впитывал в себя поднимающийся клубами белый дым, который тут же рассеивался. Даже резная ширма, стоящая в углу, служила фильтром для дыма. Так что, несмотря на сигареты почти у каждого в руках, воздух оставался чистым, и резких запахов не было.

Когда Янь Ань открыл дверь, первым делом он увидел стол, за которым играли в карты.

— Сегодня у меня отличное предчувствие, — заявил он. — Кто-нибудь уступите мне место, хочу поиграть.

Один из игроков поднял на него глаза:

— Опоздал и еще что-то требуешь? Иди отсюда.

Янь Ань с ухмылкой обошел ширму и направился в сторону туалета. На диване неподалеку сидело несколько человек, среди них были и мужчины, и женщины, но Янь Ань сразу заметил того, кто сидел в центре, — Фу Минъюя.

— Ну и ну, сегодня что, солнце взошло на западе? Сам Фу Минъюй нашел время заскочить на огонек! — усмехнулся он.

За ширмой свет был приглушенным, и Фу Минъюй, зажав в зубах сигарету, как раз потянулся за зажигалкой на столе. Услышав реплику Янь Аня, он на мгновение замер, приподнял подбородок и бросил на него мимолетный, ничего не выражающий взгляд.

В этот момент одна из женщин, сидевшая рядом, быстро сообразила и, наклонившись вперед, зажгла зажигалку, протянув огонек к сигарете Фу Минъюя.

Он посмотрел на нее так же холодно, как и на Янь Аня — без тени эмоций.

Женщина напряглась и замерла под его взглядом. Ее рука дрогнула, и огонек слегка мигнул.

Фу Минъюй все же поднес сигарету к огню, слегка затянулся, и сигарета зажглась ярким красным светом, который постепенно разгорался, освещая все его лицо.

И заодно осветил глаза этой женщины, в которых сразу же появилась радостная улыбка.

Но уже в следующую секунду Фу Минъюй, выпустив струйку белого дыма и положил сигарету на край пепельницы.

Она медленно догорела и потухла.

Когда Янь Ань вышел из туалета, он нашел себе место около Фу Минъюя.

Окинув взглядом женщину, сидевшую рядом с ним, он хмыкнул:

— О, так это твоя девушка, господин Фу?

Фу Минъюй, сидя спиной к женщине, бросил на Янь Аня многозначительный взгляд.

Янь Ань замер, не сразу поняв намек, но, осмотрев женщину внимательнее, догадался: Фу Минъюй, похоже, намекал ему: «Ты что, правда думаешь, что у меня такие же вкусы, как у тебя, и я люблю жертв пластической хирургии?»

Вот это уже было оскорбительно. Янь Ань считал, что за последнее время его вкус существенно улучшился.

В этот момент девушка, сидевшая рядом с Чжу Дуном за карточным столом, указала на Янь Аня и сказала:— Эй, ерунды не говори. Это моя подруга, просто пришла повеселиться. Кстати, познакомьтесь — это Ся Ии, ты же наверняка о ней слышал?

После этих слов в комнате раздались сдержанные смешки. Все знали, что Янь Ань обожает интернет-звезд, и никто в их кругу не был так осведомлен о подробностях их жизни, как он.

Но Янь Ань не обратил внимания на подшучивания друзей. Услышав имя «Ся Ии», он вытянул шею и стал откровенно разглядывать ее. Только когда Ся Ии смущенно отвела взгляд, он понял, что переусердствовал, и дважды кашлянул, сделав вид, что ему неловко.

Знаю ее, но... почему она выглядит иначе, чем на фотографиях?

Как назло, Фу Минъюй, заметив его удивление, слегка улыбнулся, а потом встал и направился к карточному столу, чтобы понаблюдать за игрой.

В итоге Янь Ань остался сидеть рядом с Ся Ии.

Что это, черт возьми, значит?

Они обменялись взглядами, и Ся Ии приветливо улыбнулась ему, но ее взор тут же снова устремился на спину Фу Минъюя.

Янь Ань усмехнулся, подошел к карточному столу и встал рядом с Фу Минъюем, облокотившись на плечо Чжу Дуна:

— Давай, выкладывай четверку бубнов, ты вообще умеешь играть? Если нет, то освободи место, я сыграю. Фу, а ты что, играть не будешь? Может, пару партий в бильярд?

Фу Минъюй закурил новую сигарету и, как всегда, безразлично ответил:

— Не интересно.

— А вот та милашка вон там, по-моему, очень даже заинтересована в тебе, — не удержался Янь Ань.

— Правда? — лениво отозвался Фу Минъюй, мельком взглянув на Ся Ии и подругу Чжу Дуна, которые, обнявшись, вышли из комнаты.

Перед тем как закрыть дверь, Ся Ии бросила на него взгляд.

Фу Минъюй сделал вид, что не заметил этого, и только когда девушки ушли, сказал:

— Я не хочу видеть свое имя в таблоидах рядом с какой-нибудь интернет-звездой. А потом, чтобы фанаты копались в моем прошлом, поливали грязью, а старик отобрал у меня ключи от машины.

За карточным столом раздался взрыв хохота.

Янь Ань давно привык к колкостям Фу Минъюя. Он лишь холодно усмехнулся и не стал отвечать. Вместо этого обнял Чжу Дуна за шею и заявил:

— А знаете, я недавно познакомился с девушкой-пилотом! Она просто огонь! Я вам скажу, она красивее любой актрисы, и при этом еще и пилот! Можете в это поверить?

Фу Минъюй на мгновение задумался, сжал пальцы и стряхнул пепел с сигареты.

Как только прозвучали слова «красивее актрисы», вся мужская компания у стола мигом потеряла интерес к игре.

— Да ну? Покажи фото!

Янь Ань достал телефон и, сияя от гордости, начал листать свои записи:

— Ладно, поищу в своем круге друзей. Серьезно, я вам не вру. Если смогу жениться на пилоте, мой старик будет так счастлив, что проснется от смеха среди ночи. Наверное, даже пойдет в храм благодарить предков!

Чжу Дун, собирая карты, скептически взглянул на него:

— Неплохо, шустро работаешь. Вчера чуть не попал в топ новостей из-за своей бывшей, а сегодня уже успел получить WeChat пилота. Только вот она, как бы это сказать, летчица, да? Смотри, не подумает ли она, что ты не дотягиваешь до ее уровня?

Янь Ань с вызовом поднял брови и продолжил листать телефон.

— Не факт. А, да, кстати, это Фу Минъюй ее из нашего авиационного института переманил, — сказал он и бросил взгляд на Фу Минъюя. — Господин Фу, ты забрал у меня такую девушку, но ведь не собираешься запрещать ей устраивать личную жизнь?

Янь Ань, конечно, прекрасно знал, что получит лишь холодную усмешку Фу Минъюя, но не мог удержаться от подначки.

— Это еще не факт, — небрежно отозвался Фу Минъюй.

Янь Ань проигнорировал его слова и продолжил листать фотографии.

— Черт, в круге друзей ни одного селфи! Настоящая красавица — вот такие даже не фотографируются просто так!

Компания снова расхохоталась, зная привычку Янь Аня хвастаться своими подругами. Каждый раз он говорил об этом с таким же энтузиазмом.

Только Фу Минъюй не смеялся.

Он пристально смотрел на экран телефона Янь Аня.

Тот перешел из WeChat в свою почту, долго искал письмо, пока, наконец, не нашел резюме, которое ему переслал ассистент. Он открыл документ, пролистал его до середины, где было фото, и протянул телефон к столу.

— Смотрите, смотрите! Ну что, похоже, что я вру?

Все мужчины за столом уставились на экран телефона. В комнате на мгновение стало тихо, их внимание полностью захватило изображение.

Чжу Дун первым не выдержал, схватил телефон и, посмотрев на фото, решил увеличить его двумя пальцами. В этот момент в комнату вернулись его девушка и Ся Ии.

Чжу Дун, почувствовав опасность, тут же отбросил телефон и закричал:

— Ну что, кто ходит? Играем или как?

Янь Ань закатил глаза и попытался вернуть себе телефон, но кто-то из компании успел его перехватить и бросил взгляд на Фу Минъюя:

— Ты что, не хочешь посмотреть?

Фу Минъюй, сунув одну руку в карман, равнодушно отвернулся и направился к дивану.

Парень, у которого оказался телефон, с восхищением уставился на экран и протянул:

— Эх, шикарная! А в форме — это вообще что-то. Кто здесь у нас фанат униформы? Чжу Дун, ты ведь любишь такие штучки, да?

Чжу Дун, видя, что его спутница снова рядом, метнул в обидчика убийственный взгляд.

— Не неси ерунду! Когда это я был фанатом униформы?

Затем он снова посмотрел на Фу Минъюя, а компания тоже последовала его примеру, тихо посмеиваясь.

Все взгляды были направлены на Фу Минъюя. Он, угрюмо сжав губы, затушил сигарету.

В то же время Жуань Сысянь лежала в постели с маской на лице, когда получила запрос на добавление в друзья.

Не было никакого сообщения с объяснением, кто это, и ей пришлось лишь догадываться по аватарке и имени.

Но разве женская интуиция может подвести? Она смотрела на запрос пару секунд и сразу поняла, кто это.

Жуань Сысянь тяжело вздохнула. Ее пустой круг друзей, который редко обновлялся, вдруг наполнился новым постом:

«Почему в системе добавления в друзья WeChat нет кнопки "отклонить"? Как жаль, ведь так хотелось бы, чтобы тот человек увидел эти яркие слова — "отклонено". И если бы еще добавить кнопку "никогда не принимать заявки от этого человека", было бы просто идеально».

Ее сообщение первым прокомментировал Бай Ян, который как раз в этот момент просматривал ленту.

Бай Ян: «Наверное, это для того, чтобы защитить его самооценку. Не обращай на него внимания».

Жуань Сысянь кивнула и ответила:

«Ты прав. Похоже, я не так заботлива, как ты. WeChat, конечно, слишком уж гуманен».

Бай Ян не смог сдержать смех и хотел было продолжить разговор, но в этот момент не заметил, что Фу Минъюй, сидевший рядом с ним, что-то сказал.

Только когда Фу Минъюй кинул на него хмурый взгляд, Бай Ян понял, что что-то не так. Он смущенно переспросил:

— Извините, господин Фу, вы что-то сказали?

Машина мчалась по автостраде, за окном мигали неоновые огни. Брови Фу Минъюя сдвинулись от раздражения, и было видно, что он уже начинал терять терпение.

К счастью, он не сказал ничего важного, а Бай Ян редко позволял себе выпадать из реальности.

— Над чем смеешься? — спросил Фу Минъюй.

Бай Ян потер нос и тихо ответил:

— Да ничего особенного. Просматривал ленту девушки-пилота. У нее, кстати, интересные посты.

Фу Минъюй спросил скорее машинально:

— Что там такого интересного?

Бай Ян, не подозревая ничего плохого, показал ему экран.

Фу Минъюй только бросил взгляд, и моментально помрачнел.

— По-твоему, это смешно?

----------

«С тобой все в порядке?»

— Что? Он попытался добавить тебя в WeChat?!

На следующий вечер в баре около десяти часов Бянь Сюань, покачивая шейкер, рассмеялась так, что глаза сузились до двух тонких полумесяцев.

Жуань Сысянь подняла бровь:

— Да, я не приняла его заявку и даже поругала его в своем круге друзей.

Сы Сяочжэнь, прижимая к груди лампу с номером стола, сонно посмотрела на Жуань Сысянь:

— Так он реально тебя не узнал?

Жуань Сысянь тихо хмыкнула и начала по одному закидывать в рот попкорн.

— Да это нормально! Все стюардессы выглядят одинаково — одна и та же форма, одинаковые прически, даже улыбка у всех по стандарту: ровно восемь зубов на виду. Как тут кого-то различить? А сколько стюардесс проходит перед его глазами каждый день! У него просто нет времени на это. — Бянь Сюань закончила готовить коктейль, поставила его перед Жуань Сысянь и, подперев щеку рукой, спросила. — Но раз уж ты знаешь, что он тоже живет в Миньчэньских апартаментах, почему до сих пор не переехала?

Жуань Сысянь удивленно распахнула глаза, будто услышала что-то невероятное:

— Почему я должна переезжать? Я же работаю в Hengshi Airlines, не хочу выдумывать лишние проблемы. К тому же он, наверное, там редко бывает. Жилье рядом с аэропортом — просто место для ночевки в напряженные дни. С чего мне его бояться?

— Ладно, ладно, — отмахнулась Бянь Сюань и указала на коктейль. — Отнеси на третий стол.

Жуань Сысянь встала, хлопнула в ладоши, взяла поднос с бокалом и направилась в конец зала.

В начале года Бянь Сюань уволилась с работы, взяла накопления за несколько лет и вернулась в Цзянчэн, чтобы осуществить мечту — открыть свой небольшой бар и устраивать вечеринки для души.

Но дела шли не очень, и выручки едва хватало, чтобы покрыть расходы. Поэтому она не нанимала официантов и, когда в баре было много посетителей, привлекала друзей на подмогу. За последние несколько дней Жуань Сысянь уже не раз приходилось помогать.

Самое оживленное время было с десяти до одиннадцати вечера. Когда подтягивалась остальная «тяжелая артиллерия» в виде друзей Бянь Сюань, Жуань Сысянь и Сы Сяочжэнь могли отправиться домой.

В этот раз Сы Сяочжэнь, зная, что завтра ей на вечернюю смену, решила заодно переночевать у Жуань Сысянь, чтобы посмотреть ее новую квартиру с арендой в тридцать тысяч юаней в месяц.

(Прим. пер. 255 691.20 ₽)

Сы Сяочжэнь, полная энтузиазма, потащила подругу к выходу, заодно решив похвастаться своими водительскими навыками.

Но как только Жуань Сысянь увидела четыре наклейки с надписью «Ученик» на машине Сы Сяочжэнь, у нее закрались сомнения:

— Может, лучше вызовем такси?

Сы Сяочжэнь бросила на нее предупреждающий взгляд и села за руль:

— Ладно тебе! Я, конечно, не пилот, но с машиной справлюсь. Ты не волнуйся, я и второй, и третий этап экзамена сдала с первого раза.

Несмотря на эти заверения, Жуань Сысянь все же вцепилась в ремень безопасности и, напрягшись как струна, всю дорогу внимательно следила за дорогой и прислушивалась к каждому звуку. И вот, наконец, они благополучно добрались до подземного паркинга.

— Туда, налево, — указала Жуань Сысянь, внимательно осматриваясь.

Мест для парковки в этом жилом комплексе было мало, большинство из них принадлежали частным владельцам, и только через пару кругов они наконец заметили свободное место.

— Медленно, парковка небольшая, тут вокруг сплошь дорогие тачки. Не задень их.

Не успела она договорить, как черный седан вырулил прямо на них. У Сы Сяочжэнь от такой конкуренции буквально встали дыбом волосы:

— Опять кто-то хочет занять мое место! Ну сколько можно!

Она устремила взгляд на парковочное место и нажала на газ. Жуань Сысянь не успела даже понять, что происходит, как Сы Сяочжэнь крутанула руль и молниеносно ворвалась на парковку. Жуань Сысянь почувствовала лишь странный звук трения кузова машины.

— Ты задела соседнюю машину?

Зато они припарковались. Сы Сяочжэнь нажала на тормоз и осознала, что только что сделала.

— Да не может быть!

Жуань Сысянь быстро опустила окно и высунулась, чтобы взглянуть на ситуацию. Машина Сы Сяочжэнь встала под углом, и ее зад цеплял капот соседнего авто.

— Ты реально ее задела!

— О нет! Что же теперь делать?! — в панике крикнула Сы Сяочжэнь и снова нажала на газ, пытаясь «вырваться» из ситуации.

— Ты что делаешь?! — в ужасе закричала Жуань Сысянь. Теперь понятно, почему Сы Сяочжэнь завалила первый этап симулятора полетов. С такой стрессоустойчивостью ей лучше не садиться за штурвал, иначе не обойтись без массового столкновения и международных новостей.

Понимая, что нужно брать ситуацию под контроль, Жуань Сысянь быстро отстегнула ремень безопасности, готовясь выйти и осмотреть повреждения. Но Сы Сяочжэнь внезапно включила задний ход и снова вдавила газ, пытаясь отъехать назад.

— С ума сошла?! — Жуань Сысянь чуть не схватила ее за шею. — Да что ты вытворяешь?! Если так продолжишь, страховая компания даже не компенсирует ущерб!

Сы Сяочжэнь не прошла пилотные экзамены, и это счастье для всех пассажиров страны.

— Пожалуйста, посмотри, какую машину я задела! — в панике попросила Сы Сяочжэнь, поднимая руки в знак капитуляции и прислушиваясь к бешеному стуку своего сердца.

Жуань Сысянь закатила глаза и снова высунула голову, чтобы осмотреть автомобиль.

И то, что она увидела, едва не заставило ее потерять сознание.

Хотя она и не знала точно, какой логотип красовался на шинах, но имела достаточно базовых знаний, чтобы по форме и цвету автомобиля догадаться. Закрытый кузов, обтекаемая форма, два места, матовый темно-синий цвет, который буквально кричал о своей дороговизне — дело плохо.

Тяжело вздохнув, она повернулась к Сы Сяочжэнь:

— Ты готова морально?

— К чему?

— Похоже, ты только что задела тачку, которая стоит как десять твоих квартир.

У Сы Сяочжэнь закружилась голова, и она, потрясенная, выскочила из машины. Вглядевшись в огромную царапину на кузове спортивного авто и вмятину на своей машине, она чуть не упала в обморок прямо на месте.

— Я… я могу скрыться с места происшествия?

— Может, тебе сразу утопиться?

Жуань Сысянь закатила глаза и, скрестив руки на груди, огляделась вокруг.

В этот момент черный седан, который чуть раньше пытался занять их парковочное место, медленно проехал мимо. Водитель опустил окно и, явно довольный, засмеялся.

Жуань Сысянь уставилась на него с презрением, но водитель лишь притормозил и, насмешливо улыбаясь, произнес:

— Красавица, знаешь, что это за машина? Bugatti Chiron, лимитированная версия к 110-летию марки, единственная в Цзянчэне.

Сы Сяочжэнь от услышанного чуть не лишилась чувств. Она вцепилась в дверь машины, колени задрожали.

— Все… я пропала.

— Не паникуй, позвони в страховую, — Жуань Сысянь нахмурилась и начала ходить кругами. — Надо как-то связаться с владельцем…

Она бросила взгляд на Сы Сяочжэнь, которая вся дрожала и едва могла удержать телефон в руках.

Одна единственная роскошная машина в Цзянчэне…

И тут Жуань Сысянь вспомнила одного человека. Возможно, он знает владельца.

Она отошла в сторону и сделала несколько снимков машины, включая номерной знак, и отправила их Янь Аню.

«Господин Янь, у моей подруги возникли небольшие проблемы на парковке у меня дома. Вы случайно не знаете, чья это машина?»

Отправив сообщение, Жуань Сысянь вдруг подумала, а вдруг это спорткар самого Янь Аня?

С тех пор как она его узнала, он показался ей вполне приятным человеком, возможно, все обойдется без серьезных последствий.

Через несколько минут Янь Ан перезвонил. В его голосе явно чувствовалось злорадство:

— Вы что, ее разбили?

Услышав эти слова, Жуань Сысянь поняла, что это точно не его машина.

— Ну да, моя подруга неудачно припарковалась.

Она услышала, как Янь Ан тихо рассмеялся, причем как-то странно.

— Я знаю владельца. В свое время я сам хотел ее купить, но не успел.

Он сделал паузу и добавил:

— Твоей подруге, кажется, невероятно повезло.

У Жуань Сысянь внезапно возникло плохое предчувствие. Холодок пробежал по спине.

— Господин Янь, вы могли бы помочь нам связаться с владельцем?

Янь Ан снова тихо рассмеялся, а затем сказал:

— Конечно. Думаю, он еще не спит. Я ему позвоню, и он скоро спустится.

— Спасибо.

Положив трубку, Жуань Сысянь повернулась к Сы Сяочжэнь, которая выглядела так, будто у нее уже нет пульса.

— Что сказала страховая?

Сы Сяочжэнь нервно повесила трубку, ее голос дрожал:

— Они сказали, что приедут как можно скорее. Но… раз я сдвинула машину с места, они не покроют весь ущерб. Возможно, компенсируют только семьдесят процентов.

Ну вот, теперь ей точно конец.

— А что у тебя? — в панике спросила Сы Сяочжэнь.

— Владелец скоро спустится, — вздохнула Жуань Сысянь, оглядывая царапины на дорогущем Bugatti.

Глаза Сы Сяочжэнь покраснели от волнения, и она вцепилась в руку Жуань Сысянь:

— Что же нам делать?

Жуань Сысянь похлопала ее по плечу:

— Не переживай. Это просто царапина. Вряд ли тебе придется распродавать все имущество. Давай дождемся владельца и поговорим.

Они стояли в тревожном ожидании около пяти минут, когда вдалеке послышались шаги.

Сы Сяочжэнь, которая только начала немного успокаиваться, снова впала в панику:

— Он идет!

С приближением человека Сы Сяочжэнь так сильно сжала руку Жуань Сысянь, что, казалось, вот-вот сломает ей пальцы.

— Возьми себя в руки! Если он увидит тебя в таком состоянии…

Жуань Сысянь подняла взгляд и вдруг замолчала, узнав того, кто к ним приближался.

Пиздец…

Ничего не понимающая Сы Сяочжэнь протерла глаза и увидела высокого мужчину в белой рубашке и костюмных брюках. У него была отличная фигура, но даже на таком расстоянии она почувствовала от него такую мощную ауру. Еще до того, как он успел заговорить, ей уже хотелось зарыться в землю.

— Жуань Сысянь, что же делать?

— Заткнись.

В этот момент мужчина посмотрел на них, и их взгляды встретились. Он замедлил шаг, а потом, казалось, ускорился и пошел прямо к ним.

Только не сюда… не сюда…

Жуань Сысянь мысленно проклинала свою судьбу: как так получилось, что они покоцали единственную в Цзянчэне машину и привлекли внимание единственного в мире Фу Минъюя?

— Это вы машину задели? — спросил он.

Сы Сяочжэнь, которая обычно падала в обморок от одного вида красавчиков, даже в таком состоянии сообразила, насколько он привлекателен.

— Эм… я… я не нарочно… я…

Фу Минъюй молча осмотрел машину. Лишь мельком взглянув на повреждения, он снова посмотрел на Жуань Сысянь. Его прежняя раздражительность будто исчезла. На лице появилась легкая усмешка, как будто ему было все равно.

— Довольно забавное совпадение.

Опять! Ну хватит уже!

Какое еще совпадение? Чем больше совпадений, тем хуже!

— Никакого совпадения, — тихо пробормотала Жуань Сысянь.

Да кто вообще специально выбирает, в какую машину врезаться? Да еще и твою!

Фу Минъюй отошел на пару шагов и снова осмотрел машину Сы Сяочжэнь:

— Четыре наклейки «Ученик», серьезно?

Сы Сяочжэнь сгорала от стыда и страха, лицо горело огнем:

— Я… я все возмещу… я…

— Все в порядке, — неожиданно спокойно сказал Фу Минъюй. — Не нужно ничего возмещать.

Что?

Не только Сы Сяочжэнь, но и Жуань Сысянь не могла поверить своим ушам.

Простите, вы вообще Фу Минъюй? Не похожи сами на себя. В вас кто-то вселился?

— Вы позвонили в страховую? — спокойно спросил Фу Минъюй.

Сы Сяочжэнь бешено замотала головой, затем вдруг так же яростно закивала:

— По-позвонила, и… правда не нужно компенсировать ущерб?

Фу Минъюй провел пальцем по царапине на своей машине и сказал:

— Ничего серьезного. Даже если бы и пришлось платить, вам это не по карману.

Сы Сяочжэнь покраснела еще сильнее, и слова Фу Минъюя лишь усилили чувство вины.

А рядом стояла Жуань Сысянь, знатно уставшая от происходящего. Как вдруг она оказалась втянута в разговор:

— Мисс Жуань зарабатывает достаточно, возможно, она смогла бы возместить ущерб.

Что? Какое отношение это имеет ко мне? Не я же врезалась в твою машину!

Ошарашенная Сы Сяочжэнь посмотрела на Фу Минъюя, потом на Жуань Сысянь:

— Вы знакомы?

Жуань Сысянь промолчала, а Фу Минъюй, кажется, о чем-то задумался. Его взгляд скользнул по ней, и он сказал:

— Если все в порядке, я пойду.

Он серьезно уходит???

Жуань Сысянь и Сы Сяочжэнь в шоке смотрели ему вслед, не веря своим глазам.

— Все богатые люди такие сговорчивые? — недоумевала Сы Сяочжэнь. — Неужели то, что пишут в романах, правда?

Жуань Сысянь все еще чувствовала, что что-то здесь не так, и продолжала следить за спиной Фу Минъюя, пока он не исчез в лифте.

— Жуань-Жуань, ты его знаешь?

Жуань Сысянь хладнокровно посмотрела на нее:

— Да, я даже помогала тебе передать ему письмо.

«………………»

Последующий час, пока они ждали сотрудников страховой компании, Сы Сяочжэнь была в состоянии почти шизофренического раздвоения личности.

То она говорила:

— Мне кажется, он очень хороший человек, такой добрый, машина вся поцарапана, а он даже не разозлился.

То внезапно заявляла:

— Нет, что-то тут не так. Такой человек, как он, не мог так легко меня простить. Разве он не должен подумать, что я специально царапнула тачку, чтобы привлечь его внимание?

Эти мысли сменяли друг друга, и Жуань Сысянь наконец не выдержала:

— Да помолчи ты!

Сы Сяочжэнь тут же послушно замолкла и отошла в сторону.

Настроение Жуань Сысянь начало понемногу улучшаться, но едва пришли сотрудники страховой компании, как оно снова испортилось: оказалось, необходимо, чтобы владелец машины подтвердил факт аварии.

— Почему? Он уже сказал, что не нужно ничего компенсировать.

Сотрудники страховой, которых вызвали посреди ночи, были не в лучшем настроении:

— Таковы правила. Без его подписи мы не можем завершить процесс.

Сы Сяочжэнь с жалостью посмотрела на Жуань Сысянь.

Ладно, понятно, на кого все это свалилось.

Жуань Сысянь отвернулась и отправила сообщение Янь Аню, но через десять минут ответа не было — он, наверное, уже спал.

Тогда она написала Бай Яну, но ответа тоже не последовало. Проверив его страницу в соцсетях, она увидела, что час назад он опубликовал песню с подписью «Спокойной ночи».

Ну ладно.

Жуань Сысянь снова взглянула на несчастное лицо Сы Сяочжэнь, глубоко вздохнула, открыла запросы в друзья и приняла один из них.

«Господин Фу сотрудники страховой компании говорят что нужно ваше подтверждение если вы еще не спите могли бы спуститься»

Жуань Сысянь даже не хотела ставить знаки препинания в предложении, а Фу Минъюй ответил почти мгновенно.

«Значит, ты знала, что это я».

Он невыносим.

Жуань Сысянь с абсолютно нейтральным выражением лица скопировала свое сообщение дважды.

«Господин Фу сотрудники страховой компании говорят что нужно ваше подтверждение если вы еще не спите могли бы спуститься»

«Господин Фу сотрудники страховой компании говорят что нужно ваше подтверждение если вы еще не спите могли бы спуститься»

«Хорошо, иду, не волнуйся».

Кто здесь волнуется?!

Через пять минут Фу Минъюй снова появился на парковке, а Жуань Сысянь уже сидела на пассажирском сидении машины Сы Сяочжэнь, плотно закрыв двери.

Сотрудники страховой, увидев владельца Bugatti, сразу же стали вести себя вежливее. Сы Сяочжэнь, попавшая в еще большее смятение, медленно подписала документы, кивая и извиняясь, иногда украдкой поглядывая на Фу Минъюя.

Жуань Сысянь не обращала на них внимания, занятая своим телефоном.

Вдруг дверь машины открылась, и в салон ворвался легкий запах пихты.

Она удивленно подняла голову и посмотрела на Фу Минъюя.

— Вы что тут делаете?

Фу Минъюй закрыл дверь, включил зажигание и, взглянув на Жуань Сысянь, сказал:

— Страховщики заберут машину. Я помогу выехать.

— У них своих рук нет?

— Они боятся, потому что машины стоят слишком близко.

«...»

Ладно, у тебя Bugatti, ты крутой.

Жуань Сысянь тут же попыталась открыть дверь.

— Тогда сначала выпустите меня.

Но как только она это сказала, раздался щелчок — все четыре двери были заблокированы.

Ты что задумал?

Фу Минъюй положил левую руку на руль, а правую на спинку сидения, слегка наклонившись вперед, так что Жуань Сысянь оказалось почти некуда деваться.

Его взгляд без всяких сомнений скользнул по ее лицу, словно пронизывая насквозь.

— Мисс Жуань, у вас есть ко мне какие-то претензии?

В тесном пространстве его присутствие ощущалось особенно остро, и даже голос звучал хрипло в полумраке подземной парковки.

Жуань Сысянь прижалась к двери.

— Нет, какие претензии у меня могут быть к господину Фу?

— Правда? А та запись в твоем профиле вчера — это не в мой адрес комментарий?

Что ж, у тебя хорошая самооценка.

— Какая запись?

Фу Минъюй не ответил, лишь слегка приподнял веки, ясно давая понять, что ее уловки здесь не сработают.

— О, ты про ту? Ну да, каждый день столько мужчин добавляется ко мне в друзья, я уже устала.

И не собираюсь это отрицать.

Жуань Сысянь не знала, поверил ли ей Фу Минъюй или нет, но он ничего не сказал, просто пристально посмотрел на нее, его взгляд был непонятным и трудно читаемым.

Они встретились взглядом, и никто из них не хотел уступать.

Когда напряжение достигло пика, Фу Минъюй внезапно резко повернул руль и, не глядя на дорогу, выехал задним ходом, не отрывая глаз от Жуань Сысянь.

Ничего себе.

Жуань Сысянь от удивления на мгновение застыла.

Вот так внезапно демонстрируешь свои навыки вождения — с тобой все в порядке?

Вернувшись домой, Сы Сяочжэнь отправилась в душ, а Жуань Сысянь переоделась и легла на диван, все еще ощущая, что что-то не так.

Это же Сы Сяочжэнь врезалась в машину, а в итоге ей пришлось добавить этого мужчину в друзья. Весь разговор тоже вела она.

Почему же теперь кажется, что все это было ловушкой?

Чем больше она об этом думала, тем больше раздражалась. Она взяла телефон и опубликовала пост в соцсетях.

«Этот проклятый район кишит бездомными собаками, страшно до смерти! 😭😭😭»

[[image:/storage/reader-images/e4573f05c6d08a1a620c8e02049d3f3bf89f8923.jpg]]

----------

«Я могу и в землю закопать»

Фу Минъюй никогда не проверял ленту в соцсетях. Для него телефон был просто средством связи, а не развлечением. Но этой ночью, лежа в постели и уже собираясь спать, он вдруг поддался настроению и решил заглянуть в ленту.

Первая запись, на которую он наткнулся, принадлежала Жуань Сысянь.

Ничего особо интересного там не было, поэтому он пролистнул пост. Но через пару секунд пальцы замерли, и он вернулся к нему.

Бездомные собаки?

В этом жилом комплексе лучшее обслуживание в стране, бездомным собакам сюда ни за что не пробраться.

Как бы он ни смотрел, Фу Минъюю казалось, что Жуань Сысянь тонко его оскорбляет.

Иногда, когда себе что-то внушаешь, очень легко начинаешь в это верить. Фу Минъюй неожиданно ощутил жар и беспокойство, как будто воздух застрял в груди, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Он подошел к окну и раздвинул шторы — на улице шел мелкий дождь.

Фу Минъюй вернулся к кровати, взял телефон и набрал номер ассистента.

— Утром принеси записи о моих поездках за год.

Пауза.

— Нет, за два года.

Пост собрал много лайков и комментариев, многие стали беспокоиться о том, в каких условиях живет Жуань Сысянь.

Теперь Жуань Сысянь почувствовала себя немного неловко. Если бы она знала, что так получится, то отправила бы сообщение Фу Минъюю в личку. А теперь ей приходится отвечать на заботливые сообщения друзей.

Фу Минъюй, казалось, был в хорошем настроении и тоже оставил комментарий:

«Правда? На днях покажешь мне».

Когда Сы Сяочжэнь вышла из душа, Жуань Сысянь отправилась мыться, но перед тем как положить телефон, она ответила: «Хорошо 😳».

Покажу тебе.

Могу зеркало показать, хочешь взглянуть?

После душа Жуань Сысянь увидела сообщение от Фу Минъюя: «Тогда завтра утром?»

Какого хрена.

Этот подлец со мной о встрече договориться хочет?

(Прим. пер. В оригинале она называет его «狗男人» (дословно «собака-мужчина»), так говорят про негодяев которым нельзя доверять. Оно не один раз встретится в новелле, я буду всегда использовать слово «подлец» и подчеркивать его, чтобы вы понимали, что тут связь с собакой. Это важно для понимания истории!)

Жуань Сысянь не стала отвечать. Она бросила телефон на кровать, как горячий картофель, и сразу нырнула под одеяло.

Сы Сяочжэнь завтра не нужно было на работу, поэтому она упрямо решила не ложиться спать.

— Жуань-Жуань, я до сих пор в шоке. Я такая беспомощная: сразу паникую при малейшей проблеме. А ты всегда остаешься такой спокойной. Вот бы нам как-то распределить это качество.

Не услышав ответа, Сы Сяочжэнь взглянула на подругу и увидела, что та уже спокойно спала, ее дыхание было ровным. Сы Сяочжэнь поправила одеяло и заснула, прислонившись к ее плечу.

Этой ночью Жуань Сысянь спала неспокойно.

Ее мучили беспорядочные сны, среди которых вдруг появилась собака. Это был не какой-то свирепый зверь, а аккуратно подстриженный пудель, но когда он зарычал, у  Жуань Сысянь ноги от страха будто разъехались.

И владельцем этой собаки был Фу Минъюй.

Жуань Сысянь действительно боится собак.

В детстве, когда она играла в деревне, то часто сталкивалась с дворовыми псами. Хотя большинство из них были вполне дружелюбны, один особенно буйный пес погнался за ней по всей улице, пока она не упала и не начала плакать. Пес тут же вцепился в ее штанину. В панике и со слезами на глазах, она попыталась отогнать его ногой, но тот, разозлившись, укусил ее.

К счастью, соседи успели вовремя и оттащили собаку. Родители отвезли Жуань Сысянь в больницу, где ей сделали укол. С тех пор у нее осталась фобия.

При приближении любой собаки кожа немедленно покрывалась мурашками, дыхание становилось нерегулярным.

Когда она проснулась от этого кошмара, уже рассветало.

Жуань Сысянь немного посидела на краю кровати, пока Сы Сяочжэнь еще тихо посапывала. Затем Жуань Сысянь аккуратно встала, вышла на улицу и пробежала час по округе, вернулась домой, приняла душ, надела свежую одежду, перекусила, взяла сумку и вышла.

В последние дни она была не занята, так как участвовала в онлайн-тренингах. Но сегодня суббота, и ей нужно было отправиться в штаб авиакомпании, чтобы заранее встретиться с экипажем перед завтрашним первым рейсом ACJ31.

Когда она подошла к лифту, то специально посмотрела на часы.

Восемь утра. Этот комплекс не для обычных офисных работников, так что в это время здесь должно быть пусто.

Но когда лифт открылся, она немедленно поняла, что ожидания не оправдались.

Жуань Сысянь думала, что встала довольно рано, но не ожидала, что Фу Минъюй встал еще раньше и стоит в лифте. Подлец, одетый с иголочки.

Она знала, что Фу Минъюй живет в этом же здании и предполагала, что они рано или поздно встретятся в лифте, но не думала, что это произойдет так быстро.

Фу Минъюй опустил голову и поправлял манжеты, но когда он поднял глаза и увидел Жуань Сысянь, то как будто совсем не удивился. Он протянул руку, чтобы придержать двери лифта, и кивком пригласил ее войти.

Жуань Сысянь, едва завидев его, тут же вспомнила пуделя из сна, и ее сердце забилось сильнее. Она вошла в лифт и встала в угол, как будто между ними лежала огромная пропасть.

— Доброе утро, господин Фу.

Фу Минъюй уже собирался ответить, но тут она добавила:

— Встали в такую рань, чтобы посмотреть на собаку?

Сказав это, Жуань Сысянь заметила, что Фу Минъюй смотрит на нее, и в его глазах сверкает странная, едва заметная улыбка.

«……»

Жуань Сысянь хотела дать себе подзатыльник. Наверняка это был эффект от того кошмара, раз она сама себя загнала в угол своими словами.

Она фыркнула и надела наушники, стараясь больше не обращать на Фу Минъюя внимания.

Только музыка зазвучала, как один наушник внезапно выдернули.

Жуань Сысянь обернулась.

— Что ты делаешь?

— Давай поговорим, — сказал Фу Минъюй, держа наушник в руке. — Мне кажется, ты настроена ко мне враждебно. Это мое воображение?

Он внимательно наблюдал за ее выражением лица, фиксируя каждое изменение.

Жуань Сысянь стояла перед ним без макияжа, с коротким хвостиком, скромно собранным на затылке. Ее глаза были слегка прищурены, а на лице едва заметная улыбка, придававшая ей озорной вид.

— Ах, я просто ненавижу богатых.

«……»

Из-за легкой улыбки на ее лице было трудно понять, говорит она всерьез или шутит.

Но, вероятно, шутит.

В любом случае Фу Минъюй больше не испытывал желания продолжать разговор.

Он аккуратно отпустил наушник, который покачивался на проводе на груди. Увидев чудесное выражение лица Фу Минъюя, Жуань Сысянь опустила голову и невольно улыбнулась, сжав губы.

Но эта улыбка едва продержалась две секунды, как ее прервала неожиданная сцена.

Лифт остановился на 10-м этаже, и вошла пожилая женщина с лабрадором на поводке.

Огромный, кремового цвета лабрадор… с высунутым языком и тяжелым дыханием… активно врывался в лифт, размахивая хвостом…

Жуань Сысянь почувствовала, что не может дышать. Лицо побледнело, и она отступила в угол лифта, судорожно вцепившись в края своей одежды.

Хотя хозяйка крепко держала поводок, собака была чрезмерно активной и все время пыталась добраться до Жуань Сысянь. Каждый раз, когда лабрадор почти прыгал на нее, хозяйка притягивала его обратно.

Но даже так, Жуань Сысянь стояла, как парализованная, а на лбу появились бисеринки пота.

Каждая секунда в лифте казалась бесконечно долгой.

Жуань Сысянь стиснула зубы, и когда ей показалось, что от страха похолодела спина, Фу Минъюй вдруг сделал шаг вперед и заслонил ее собой.

Все, что пугало, моментально исчезло за его спиной, и кончиком носа она уловила слабый запах пихты.

Тело Жуань Сысянь постепенно расслабилось, и она медленно подняла глаза.

Она заметила, что Фу Минъюй действительно высок — как минимум на голову выше ее, хотя она была ростом метр семьдесят. Его широкие плечи идеально заполняли пиджак.

Пока Фу Минъюй стоял перед ней, собака легко прыгнула ему на ногу.

На черных брюках остались два отпечатка лап.

Фу Минъюй всегда выглядел безукоризненно с головы до пят, поэтому эти следы лап были особенно заметны. Хозяйка лабрадора занервничала, подтянула питомца поближе к себе и крепче схватила поводок.

Через полминуты лифт остановился на первом этаже. Дама поспешно извинилась и вышла вместе с собакой.

Фу Минъюй не выразил никакого недовольства, лишь бросил взгляд на Жуань Сысянь.

— Направляешься в штаб-квартиру?

Когда запах лабрадора окончательно развеялся, Жуань Сысянь глубоко вздохнула и кивнула.

Фу Минъюй вышел из лифта, и Жуань Сысянь последовала за ним.

— Ты правда так боишься собак?

— Да, — тихо ответила Жуань Сысянь, — в детстве меня покусали.

Фу Минъюй замедлил шаг и слегка улыбнулся.

Жуань Сысянь не заметила этого, ее внимание было сосредоточено на его брюках.

Она на мгновение остановилась, достала из сумки салфетку и протянула Фу Минъюю.

Он взял салфетку, наклонился, вытер штанину, и, выпрямившись, спросил:

— Подбросить тебя по пути?

Мягкий ветерок пронесся через вестибюль, обдувая их. В нем ощущался свежий запах после дождя и зеленых лугов.

Жуань Сысянь кивнула:

— Спасибо.

Бай Ян, опустив голову, расхаживал по зеленой лужайке, словно что-то искал.

Вокруг комплекса было тихо, лишь иногда можно было заметить пожилых людей, прогуливающихся неподалеку. Молодых работяг в это время почти не встречалось, зато любители побегать с утра уже заполнили улицы.

Бай Ян обернулся и, заметив приближающихся Фу Минъюя и Жуань Сысянь, изумленно поднял брови, но сразу же подошел и почтительно поклонился.

— Что ты тут делаешь? — спросил Фу Минъюй.

— О, ищу собаку, — ответил Бай Ян с наивным выражением лица. — Вчера вечером мисс Жуань говорила, что здесь бегает одна. Я вот только что заметил тень, которая мелькнула в кустах, решил проверить, вдруг и правда бездомная собака. Если так, нужно будет сообщить управляющему.

Фу Минъюй слегка нахмурился, а Жуань Сысянь задрала голову и, как ни в чем не бывало, разглядывала небо.

Бай Ян повернулся к Жуань Сысянь и спросил с интересом:

— Мисс Жуань, а где вы видели ее? Она грязная была?

Жуань Сысянь, не моргнув глазом, спокойно указала вперед:

— Вон там. Наверное, ее уже поймали.

Фу Минъюй взглянул на нее и тихо, но повелительно сказал:

— Садись в машину.

Водитель уже ждал у обочины.

Атмосфера в салоне оставалась довольно напряженной. Фу Минъюй и Жуань Сысянь сидели по углам на заднем сиденье и не обменивались ни словом. Бай Ян тоже чувствовал эту странную тишину и не решался что-либо спросить.

Он заглянул в iPad и вспомнил одну вещь.

— Кстати, господин Фу, вчера господин Цинь прислал приглашение на свадьбу. Она седьмого числа через месяц. Вы пойдете?

— «Господин Цинь?» — переспросил Фу Минъюй, прищурившись.

— Да, сын председателя «Чжэнси Стил», Цинь Цзяму.

Фу Минъюй закрыл глаза, задумавшись.

— Это тот, которого наша бортпроводница окатила кофе пару лет назад?

— Да. — Бай Ян кивнул. — Они женятся.

Жуань Сысянь тоже вспомнила того человека. Она несколько раз летала вместе с той стюардессой — милой и доброй девушкой, на щеках которой при улыбке появлялись ямочки. Ее облик отчетливо врезался в память. И вот уже выходит замуж… А ведь ей всего двадцать шесть должно исполниться в этом году.

Пока  Жуань Сысянь была погружена в свои мысли, Фу Минъюй вдруг сказал:

— Хороший ход.

Жуань Сысянь повернула голову. Он все так же сидел с закрытыми глазами, но на губах играла едва заметная, насмешливая улыбка.

Опять за свое!

Воспоминания трехлетней давности нахлынули вновь — та же усмешка, тот же тон.

У Жуань Сысянь все внутри закипело. Этот человек просто невыносим!

Он произнес «Хороший ход» с таким же сарказмом, как и «И не мечтай»!

Бай Ян, заинтересовавшись, продолжил:

— Говорят, отец господина Циня не слишком доволен, свадьба была организована без его согласия. Так что, вам…

— Не пойду, — ответил Фу Минъюй, — у него не та репутация, ради которой стоит идти. Передай, что я отказался.

Бай Ян кивнул и повернулся обратно. Он увидел рядом бутылку минеральной воды и протянул ее Жуань Сысянь:

— Мисс Жуань, не хотите воды?

Это была вода из андских гор в стеклянной бутылке с железной крышкой.

Жуань Сысянь не особенно хотела пить, но Бай Ян добавил:

— О, крышка трудно открывается, подождите, я…

— Дай я, — перебил его Фу Минъюй, потянувшись за бутылкой, но Жуань Сысянь выхватила ее первой.

— Я сама.

Фу Минъюй встретился с ее взглядом — глаза были ясные, решительные, с каким-то внутренним огоньком.

Пока он пытался разгадывать этот взгляд, послышался легкий «щелк» — Жуань Сысянь одной рукой, скользнув пальцем по крышке, легко ее открутила.

— Вау… — невольно вырвалось у Бай Яна. — Какая сила…

Фу Минъюй улыбнулся.

— Недаром ты умеешь отправлять людей в небеса.

Жуань Сысянь посмотрела на него и сухо усмехнулась.

— Я могу и в землю закопать.

«…»

В машине внезапно повисла напряженная тишина.

----------

«Разве наши отношения настолько хороши, что можно не беспокоиться о слухах?»

Бай Ян почувствовал, как воздух в машине будто бы внезапно исчез, и это длилось целых три минуты.

Когда он понял, что ему трудно дышать, кто-то открыл окно, чтобы впустить немного свежего воздуха.

Бай Ян подумал, что мисс Жуань явно человек с медленной реакцией: только сейчас поняла, что сказала что-то не то, и поспешила открыть окно, чтобы переключить внимание.

Но когда Бай Ян взглянул в зеркало заднего вида, оказалось, что окно открыла вовсе не она, а его босс.

Машина неслась по эстакаде, ведущей к аэропорту, все дальше от центра города, и ветер яростно врывался внутрь.

Жуань Сысянь мгновенно прикрыла лоб рукой.

Перед выходом из дома она небрежно завязала волосы, и теперь несколько прядей, словно сумасшедшие, трепетали у висков. Если так будет продолжаться, вскоре ее вполне могут принять за парашютистку, экстренно приземлившуюся в Hengshi Airlines.

К счастью, прежде чем она успела что-то сказать, Фу Минъюй сам закрыл окно.

Этот маневр Жуань Сысянь восприняла как способ Фу Минъюя немного выпустить пар.

Замечательно. Она счастлива.

Жуань Сысянь смотрела в окно, поправляя волосы. Она пригладила челку и собиралась уложить последний выбившийся локон, когда в отражении встретилась взглядом с Фу Минъюем.

Он смотрел на нее.

— Ты что, не можешь спокойно жить, если меня не подколешь?

Жуань Сысянь не была уверена, сможет ли Фу Минъюй разглядеть ее взгляд через окно, но все равно грациозно закатила глаза, а затем медленно повернулась к нему и встретилась с ним взглядом.

И кокетливо моргнула.

— Прошу прощения, господин Фу, я просто человек прямолинейный, говорю, что думаю, но не со зла. Надеюсь, вы не обиделись?

Когда она это произнесла, даже сама удивилась: оказывается, Фу Минъюй так ее натренировал, что она теперь мастерски строит из себя невинную овечку.

Фу Минъюй не ответил, продолжая внимательно разглядывать ее лицо.

Его взгляд начал немного пугать Жуань Сысянь.

В этот момент она даже чуть-чуть пожалела, что так прямо наехала на Фу Минъюя. Хоть ей и стало легче, но кто знает, какие пакости он может уготовить за ее спиной.

В худшем случае он может швырнуть контракт в лицо и закричать: «You're fired!» — и это еще будет самый щадящий вариант.

В лучшем же, Фу Минъюй может устроить неприятности на работе, как, например, задержать ее рейс, чтобы она зря потратила несколько часов, или договориться с диспетчерами, чтобы ее самолет всегда взлетал последним.

Короче говоря, Жуань Сысянь поняла, что не стоит шутить с толстосумами.

С этой мыслью она стала все менее уверенно смотреть на Фу Минъюя и даже начала отводить взгляд.

Именно в этот момент Фу Минъюй уловил ее замешательство, и вдруг... засмеялся.

Смеется?

Жуань Сысянь была уверена, что она услышала не смех раздражения, а скорее намек на «ты ведь и правда забавная».

Больной, что ли?

Привет, ты мазохист?

Жуань Сысянь сделала большой глоток воды и решила его игнорировать.

Тем временем машина уже подъезжала к главному входу Hengshi Airlines, до которого оставалось всего метров двести.

— Остановите, пожалуйста, — сказала Жуань Сысянь. — Я выйду здесь.

Водитель сбросил скорость, а Бай Ян, который сидел спереди затаив дыхание, наконец нашел возможность заговорить:

— Госпожа Жуань? Здесь же обочина.

— Я знаю, здесь и выйду. У ворот слишком много людей, лучше не вызывать лишних недоразумений.

Она сделала особый акцент на слове «недоразумений», будто намекая не на обычное «недопонимание», а на настоящее «отвращение».

(Прим. пер. Непереводимая игра слов. «嫌隙» означает «недопонимание», «嫌弃» — «чувство неприязни, отвращения». Она произносит 嫌 так, будто хочет сказать «отвращение».)

Бай Ян не был уверен, правильно ли он понял ее тон, и обернулся к Фу Минъюю. Тот лишь слегка подтянул рукава, и невозмутимо сказал:

— В этом нет необходимости.

«Нет необходимости»?

В чем именно нет необходимости?

Разве наши отношения настолько хороши, чтобы можно было не беспокоиться о слухах?

Без одобрения Фу Минъюя, водитель, естественно, не остановился и продолжил путь в подземную парковку Hengshi Airlines.

В этот момент Жуань Сысянь поняла, что сама надумала лишнего. Парковочное место Фу Минъюя находилось не на парковке для сотрудников, так что действительно не было необходимости избегать подозрений.

Выходя из машины, Жуань Сысянь начала поправлять одежду, а когда подняла глаза, Фу Минъюй уже ушел.

?

Так торопишься, ноги одолжил, что ли, и должен срочно их вернуть?

Фу Минъюй на самом деле не торопился возвращать ноги. Добравшись до 16-го этажа, он направился прямо в свой кабинет.

Его уже ждали административный секретарь и ассистент, которые тут же последовали за ним. Как только Фу Минъюй сел за стол, перед ним оказались отчеты о среднесрочных планах рейсов и динамическом мониторинге полетов за текущий месяц.

Он взял верхний файл, только открыл его, как его взгляд вдруг замер.

Ассистент, собиравший этот отчет, вдруг насторожился, готовый сразу же звонить руководителю летного отдела, но увидел, что Фу Минъюй положил документы и поднял взгляд к административному секретарю.

— Где материалы, которые я просил подготовить вчера?

Административный секретарь мгновенно извлек из папки документ толщиной с книгу, и положил его перед Фу Минъюем.

— Это вся информация о ваших поездках за последние два года, включая данные о рейсах, отелях и конкретных встречах и мероприятиях.

Увидев такую кипу, Фу Минъюй помассировал переносицу. Секретарь добавил:

— Все уже отсортировано по странам и регионам.

Фу Минъюй кивнул.

— Можешь идти.

Жуань Сысянь ждала в летном отделе около получаса, и к этому времени экипаж на завтра уже собрался.

На базе в Цзянчэне было всего два лайнера ACJ31, соответственно, количество пилотов тоже было ограничено. Вместе с резервным экипажем набралось всего около десятка человек. Все они сели в транспорт и по специальному коридору направились к взлетно-посадочной полосе.

Как только они вышли из автобуса, на просторной полосе их встретил сильный ветер. Группа людей, преодолевая порывы, направилась под крыло самолета.

Капитаны повели всех на осмотр самолета перед полетом.

На самом деле, осматривать было особо нечего; главное — насладиться красотой нового самолета.

Затем они поднялись на борт, чтобы снова и снова изучить приборы и панель управления.

Эти вещи Жуань Сысянь уже знала наизусть, но другие капитаны и вторые пилоты проходили переобучение, поэтому они были куда более напряжены, чем новичок вроде нее, и каждый из них по несколько раз досконально изучал все системы.

Когда команда закончила, наступил полдень. Они пообедали в аэропорту и продолжили работать до самого вечера. После завершения всех подготовительных мероприятий команда разошлась.

Только вернувшись в штаб Hengshi Airlines, Жуань Сысянь смогла прийти в себя от волнения.

Хотя она только что выглядела спокойной, уравновешенной и говорила уверенно, демонстрируя все качества идеального стажера, ее внутренний мир, как ни странно, буквально взрывался от радости.

Уже завтра.

Она станет полноценным членом экипажа, избавится от статуса стажера и начнет практику в качестве второго пилота, которая будет длиться три с половиной месяца.

Конечно, этот срок был сокращен из-за её квалификации и нехватки пилотов в компании.

Всего три с половиной месяца — и она сможет занять место справа в кабине и стать вторым пилотом.

Если она покажет себя с лучшей стороны, возможно, уже через два года станет капитаном.

Так они договорились с Hengshi Airlines при заключении контракта.

Неизвестно, может быть, из-за сильного ветра, поднявшего пыль, Жуань Сысянь вдруг захотелось плакать.

Если бы сейчас рядом был кто-то из друзей, она бы наверняка обняла его и закружилась в танце, чтобы выплеснуть свои эмоции.

Она была так счастлива, что, когда Ян Ань прислал сообщение с предложением поужинать вместе, она тут же согласилась.

Но через несколько секунд вдруг задумалась. О чем это мы только что говорили?

Янь Ань спросил, как обстоят дела с той машиной, которую они вчера поцарапали. Жуань Сысянь ответила, что все благополучно разрешилось, и поблагодарила его за помощь. Ян Ань отмахнулся, сказав, что это была мелочь, но затем, как бы невзначай, поинтересовался, есть ли у нее время вечером поужинать вместе.

Он точно пригласил на свидание.

Осознав это, Жуань Сысянь слегка пожалела, что согласилась. Ей ведь, по сути, Янь Ань не особенно интересен. Однако, подумав еще немного, она решила: а почему бы и нет? Он не женат, она не замужем, он состоятельный, да и характер вполне подходящий, так почему бы не попробовать пообщаться поближе?

Так что Жуань Сысянь спокойно ждала у входа в Hengshi Airlines, пока Янь Ань за ней приедет.

Спустя несколько минут он выехал из офиса «Бэйханя» и уверенно припарковал машину прямо у входа в Hengshi Airlines. Янь Ань даже сам вышел, чтобы открыть перед Жуань Сысянь дверь и помочь ей сесть.

Фу Минъюй и Чжу Дун медленно выехали с парковки и как раз стали свидетелями этой идиллической сцены.

— Эй, а это не Янь Ань? — Чжу Дун опустил окно и выглянул наружу. — Какой такой ураган занес его сюда?

Он помолчал и добавил:

— О, ясно, красотка. Ничего удивительного.

Чжу Дун повернулся к Фу Минъюю и заметил, что тот не сводил глаз с машины Янь Аня, пока она не скрылась из виду.

Хотя Фу Минъюй ничего не сказал, Чжу Дун почувствовал, что что-то не так.

Он вспомнил, как в прошлый раз на встрече в загородном клубе Янь Ань говорил, что собирается ухаживать за одной пилотессой из Hengshi Airlines.  Тогда это прозвучало как шутка, но, судя по силуэту женщины, которая только что села в его машину, можно догадаться, что это и была та самая красотка.

Теперь эмоции Фу Минъюя стали вполне объяснимыми.

Хотя нет строгого запрета, но как-то странно, когда основной пилот Hengshi Airlines начинает встречаться с молодым боссом «Бэйханя».

На месте Фу Минъюя Чжу Дун тоже был бы не в восторге.

Однако он понимал, что не может выносить суждения, ведь его компания занимается туризмом, и сегодня он пришел обсудить проект с Фу Минъюем, а через несколько дней ему предстоит встреча с «Бэйханем» для переговоров о сотрудничестве. Обижать обе стороны не входило в его планы, поэтому он ловко сменил тему.

— Слышал, что Цинь Цзяму собирается жениться? Тебе прислали приглашение? — он фыркнул и добавил. — Этот парень Цинь знает, как действовать. Он прекрасно понимает, что именно его отец ненавидит, и этим загнал его в угол.

Фу Минъюй молчал, поэтому Чжу Дун продолжал свою тираду.

— Всю жизнь ничего толком не делал, только возрастом похвалиться может, а теперь еще и решил тягаться с сестрой за наследство. Он бы хоть подумал, есть ли у него на это силы. Хотя, честно говоря, я не ожидал, что он пойдет на такой шаг — заявит о намерении жениться на женщине, чей отец сидел в тюрьме, а мать до сих пор любовницей у кого-то подрабатывает. Если это окончательно выведет из себя его отца, тот вполне может подкинуть ему кусок жирного пирога, чтобы успокоить его. Жалко только эту женщину, она ведь, наверняка, думает, что Цинь Цзяму идет против своей семьи ради неё. Она даже не догадывается, что Цинь Цзяму за человек. Если господин Цинь не уступит, он же моментально подчинится. У него нет ни малейших шансов реально пойти против своего отца. Придумал использовать женщину — это нечто, не каждый на такое способен.

Чжу Дун был уверен, что его слова точны и метки. Этот сплетенный рассказ, даже если не вызовет у Фу Минъюя желания поболтать, по крайней мере, даст повод посмеяться над низкими методами Цинь Цзяму, и тема Яна Аня будет забыта. Но, вопреки ожиданиям, прошло несколько минут, а Фу Минъюй так и не ответил.

Чжу Дун повернулся.

— Эй, я вообще-то с тобой разговариваю. О чем задумался?

Фу Минъюй покачал головой, отгоняя мысли. Он потянулся за бутылкой минеральной воды, но, собираясь открутить крышку, вдруг остановился.

Отклонив голову назад и потерев переносицу, он спросил:

— Вот как ты думаешь, почему одна женщина вдруг испытывать ко мне необъяснимую враждебность?

Чжу Дун удивился.

— Что за странный вопрос?

Он подался вперед.

— Ты ее чем-то обидел?

Фу Минъюй прищурился.

— Я бы точно знал, если бы обидел ее.

— О… — Чжу Дун почесал нос. — А как проявляется эта враждебность?

Как проявляется?

Фу Минъюй подумал, что, возможно, ничего серьезного и не было. Эти скрытые знаки, по сути, были лишь его догадками, и все, что сделала Жуань Сысянь — бросила парочку язвительных комментариев ему в лицо.

— В основном это просто словесные перепалки.

Чжу Дун тут же рассмеялся.

— Некоторые девушки так выражают свою симпатию. Если она не кидается на тебя с кулаками, скорее всего, просто хочет привлечь твое внимание.

Фу Минъюй мельком взглянул на него, затем опустил глаза и задумался. Через несколько секунд он слегка покачал головой.

— Она не такая.

(Прим. пер. Кхм. Директор любит сильных девушек в форме, не обижается на колкости… Я еще не дочитала, но ставлю на то, что у него кинк определенный).

----------

«Господин Фу, вы действительно меня не помните?»

За ужин неожиданно заплатила Жуань Сысянь, и это показалось Янь Аню невероятным.

Впервые в жизни он столкнулся с такой ситуацией: пригласил женщину на ужин, а она, незаметно для него, расплатилась за всех, и он даже не понял, когда именно это произошло.

Может, когда выходила в туалет? Или когда отошла, чтобы ответить на звонок?

Но факт оставался фактом: Янь Ань ощутил легкую неловкость, ведь это была его инициатива, а счет оплатила женщина. Это как-то не укладывалось в его картину мира.

Однако Жуань Сысянь, мило улыбнувшись, пояснила:

— Этот ужин — моя благодарность вам за помощь вчера вечером. Простите за беспокойство в столь поздний час.

Янь Ань, немного поморщившись, ответил:

— Это была сущая мелочь.

— Я понимаю, что для вас это пустяки, президент Янь, — Жуань Сысянь встала и взяла свою сумочку, продолжая улыбаться. — Но для нас с подругой  это был большой вопрос. Если бы не вы, нам пришлось бы долго и нудно искать владельца машины через службу охраны, что было бы крайне неудобно.

Жуань Сысянь внимательно следила за выражением лица Янь Аня. Когда она увидела, как его взгляд смягчился и появилась теплая улыбка, то вздохнула с облегчением.

Она прекрасно понимала, что мужчины часто воспринимают такие моменты очень серьезно, но не любила, когда в самом начале знакомства возникают неловкие ситуации из-за оплаты ужина или подарков, что могло поставить ее в зависимое положение.

Просто рестораны, которые выбирают эти богачи, слишком уж дорогие. Когда платила, прямо сердце защемило.

Ладно, представлю, что деньги вытащила из кошелька Фу Минъюя. В этот момент ей тут же полегчало.

А Янь Ань, польщенный комплиментами Жуань Сысянь, был в хорошем настроении. Когда они вышли из ресторана, он заметил, что время еще раннее, да и вечерний ветерок приятен, поэтому предложил найти какое-нибудь место, чтобы посидеть.

Жуань Сысянь решила не продолжать играть на его самолюбии и сказала, что у нее завтра рейс, поэтому она не может пить алкоголь. Янь Ань заверил ее, что они могут просто выпить что-нибудь безалкогольное, чтобы освежиться.

Она подумала и предложила:

— Здесь недалеко есть маленький бар, его открыла моя подруга. Если вас не смущает, что место небольшое, мы можем пойти туда. Там чисто и уютно.

Янь Ань, конечно, не возражал. Через пять минут они уже были у заведения Бянь Сюань.

Еще не было восьми вечера, и в бар пустовал. Бянь Сюань в одиночестве стояла за барной стойкой и натирала бокалы. В зале сидело всего пара девушек, тихо болтавших друг с другом.

Когда они уселись, Жуань Сысянь подошла к бару поздороваться с подругой.

Бянь Сюань, привалившись к стойке, хитро улыбнулась, глядя в сторону Янь Аня.

— Парень?

— Нет.

Жуань Сысянь сама налила себе стакан сока.

— Просто друг, сделай ему свой фирменный коктейль.

Бянь Сюань подмигнула.

— Просто друг? А выглядит неплохо: высокий, красивый и явно при деньгах.

Жуань Сысянь не стала отвечать и вернулась с подносом к Янь Аню, чтобы продолжить беседу.

Как и во время ужина, с Янь Анем было легко и приятно общаться. Они говорили обо всем на свете, избегая разговоров о работе. Порой он так смешил ее, что она хохотала от души.

Это был бы прекрасный вечер, если бы не одно маленькое происшествие.

Когда Жуань Сысянь подошла к бару за влажными салфетками и увидела, что Бянь Сюань не справляется с заказами, она решила помочь и отнести бокал вина к третьему столику.

Свет в баре был приглушенным. Проходя мимо столиков, она подошла к нужному месту и уже собиралась наклониться, чтобы поставить вино, но одна из гостей неожиданно вскочила и случайно толкнула Жуань Сысянь, отчего весь алкоголь вылился на ее одежду.

Посетительница тут же извинилась и стала неловко протирать пятно салфеткой:

— Извините, мисс, я вас не заметила.

— Все в порядке, — сказала Жуань Сысянь.

Но как только она заговорила, они обе замерли.

— Жуань Сысянь? — неуверенно произнесла женщина, приглядываясь к ее лицу в свете лампы. — Неужели это ты?

Жуань Сысянь стояла в оцепенении, не зная, что сказать.

Она прекрасна знала обо всех слухах, которые в то время ходили в Hengshi Airlines. Ведь, как известно, нет стен, через которые не проходит ветер. Бывшие коллеги уже рассказывали ей об этом. Но Жуань Сысянь тогда только начинала работать в «Шанфэй» и была слишком занята внутренними экзаменами для пилотов. Когда все наконец устаканилось, она задумалась о происхождении этих слухов. Кто, кроме Цзян Цзыюэ, мог их распространить?

(Прим. пер. Упоминалось в 9 главе, что героиня ушла в COMAC (Commercial Aircraft Corporation of China) — это полное название корпорации на английском языке, а «Шанфэй» (商飞, Shāngfēi) — ее сокращенное название на китайском языке.)

Однако Жуань Сысянь не стала разбираться, поскольку не планировала снова связываться с Hengshi Airlines. Потом она поступила в летную академию и была такой уставшей, что просто падала в кровать и засыпала. У нее просто не было времени думать об этом.

Теперь, встретившись с Цзян Цзыюэ лицом к лицу, Жуань Сысянь испытывала смешанные чувства.

Эта короткая пауза лишь укрепила маленькое недоразумение в голове Цзян Цзыюэ.

Окинув взглядом ее одежду и осмотревшись по сторонам, она не удержалась и вздохнула.

— Не ожидала встретить тебя здесь, — продолжила Цзян Цзыюэ, все еще вытирая пролитый алкоголь с одежды Жуань Сысянь и, как прежде, поправляя ей воротник, словно наставница. — Как ты?

— Все хорошо, — ответила Жуань Сысянь и, немного замявшись, добавила. — Ты сегодня выходная?

— Да, перехожу на внутренние рейсы. Теперь у меня будет четыре сегмента на местных маршрутах, полегче будет, — сказав это, она снова тяжело вздохнула. — Не верится, что прошло уже три года. Недавно наши старые коллеги снова вспоминали тебя.

(Прим. пер. Сегмент равняется одному участку полета. Например, рейс Пермь — Москва — это один сегмент, а Пермь — Москва — Сочи — уже 2 сегмента.)

— Меня? — Жуань Сысянь улыбнулась. — Чем я их так интересую?

Цзян Цзыюэ взяла новую салфетку, вытерла руки и сказала слегка сочувственно:

— Жаль, конечно. Ты ведь такая молодая, красивая и умная, и Ван Лэкхан тоже тебя любил. Если бы ты тогда не ушла так импульсивно, сейчас была бы как минимум старшим бортпроводником, а может, и в руководстве оказалась бы.

— Но раз уж ты и так выглядишь счастливой, значит, все не так уж плохо, — продолжала она. — Работа стюардессы только с виду кажется гламурной, а на самом деле изматывает до невозможности. Я вот тоже уже не могу выносить этот бесконечный перевернутый график...

Неизвестно, то ли Цзян Цзыюэ испытывала чувство вины, то ли просто не могла остановиться, но ее болтовня продолжалась без остановки.

Однако у Жуань Сысянь было не так много свободного времени. У нее утром был рейс, и как раз в этот момент Бянь Сюань позвала ее к барной стойке. Она воспользовалась этим, чтобы извиниться и уйти.

Цзян Цзыюэ смотрела ей вслед, и вдруг что-то вспомнив, достала телефон. Она нашла сообщение от Ни Тун с фотографией и, сверяясь с ней, пристально вгляделась в фигуру у барной стойки.

Янь Ань, решив выпить, заранее вызвал водителя, чтобы тот ждал их, и поэтому на обратном пути они с Жуань Сысянь сидели на заднем сиденье вместе.

Как только они сели в машину, Жуань Сысянь получила сообщение от Цзян Цзыюэ: «Совсем забыла сказать, давай как-нибудь встретимся?»

Жуань Сысянь не понимала, почему людям так хочется устраивать встречи, независимо от того, какие между ними отношения. Особенно если им есть что скрывать.

Она подумала немного и ответила: «Конечно, еще будет время».

Когда она разблокировала и снова заблокировала телефон, Янь Ань, сидящий рядом, заметил ее обои на телефоне.

— Любишь японских актеров?

— Что? — удивилась Жуань Сысянь. — Ты тоже его знаешь?

Она и подумать не могла, что такой человек, как Янь Ань, способен сразу узнать японского актера. Невероятно.

— Знаю, — ответил Янь Ань, подложив руку под голову и слегка потянув шею. — Когда я учился в старших классах, шел этот сериал, как его... что-то про цветы...

— «Мальчики краше цветов», — подсказала Жуань Сысянь.

— Да, точно, он тогда был везде. Девчонки говорили о нем без конца, меня уже тошнило от этого.

(Прим. пер. Это реальный сериал 2005 года «Hana Yori Dango». Есть корейский и тайский ремейки 2009 и 2021 годов. Альтернативное название — «Цветочки после ягодок». На нетфликсе можно посмотреть корейскую версию Boys Over Flowers)

«Тошнило?»

Вы, мужчины, ничего не понимаете.

Она снова разблокировала телефон и еще раз полюбовалась божественным лицом своего «мужа».

Нормально. Это нормально, когда мужчины ревнуют.

Янь Ань, погруженный в воспоминания о школьных годах, вдруг добавил:

— Но больше всего раздражало то, что девчонки в школе постоянно говорили, что Фу Минъюй похож на одного из этих персонажей...

Жуань Сысянь резко подняла голову.

— На кого?

Янь Ань задумался, почесал висок и сказал:

— Как его там, этот Сяо Сюньли?

«Маленький каштан?»

Жуань Сысянь остолбенела.

— Вообще-то его зовут Сюн Огури, а не «маленький каштан».

Непереводимая игра слов, построенная на фонетическом искажении имени. Китайское слово "栗" (lì) означает "каштан", и Янь Ань по ошибке называет его "小板栗" (Маленький Каштан).

— «Маленький каштан»?.. — Янь Ань на мгновение замолчал, а затем усмехнулся. — А ты забавная. Хотя, если честно, я тоже так думаю. Фу Минъюй уж точно выпендривается больше, чем тот актер.

?..

Жуань Сысянь посмотрела на Янь Аня.

Что ты имеешь в виду?

Кто выпендривается?

Но Янь Ань, похоже, не заметил ее взгляда, потому что в этот момент ответил на звонок от своего ассистента.

Когда машина остановилась возле ее дома, Жуань Сысянь все еще злилась на Янь Аня и всех его одноклассниц.

В каком месте он похож?

Она снова и снова прокручивала в голове образ Фу Минъюя и не могла найти ни одного сходства.

Они что, все слепые?

Когда Янь Ань ушел, Жуань Сысянь стояла в холле перед лифтом, наблюдая, как цифры на дисплее уменьшались, а затем медленно увеличивались. Образ Фу Минъюя все еще не выходил у нее из головы.

«Дзинь» — прозвенел звонок, и дверь лифта открылась.

Жуань Сысянь, уткнувшись в телефон, шагнула вперед и чуть не наткнулась на кого-то.

Какое совпадение, стоило подумать о Маленьком Каштане, и он тут как тут.

Жуань Сысянь бросила на него взгляд и сразу отошла в сторону.

В прошлый раз было так же: они оба оказались в одном лифте, но едва обменялись парой слов.

Она даже не поздоровалась, а Фу Минъюй тоже не отличался разговорчивостью. В момент открытия двери лифта он мимолетно взглянул на нее и тут же отвернулся.

Хотя на самом деле Жуань Сысянь украдкой поглядывала на него несколько раз.

Похож?

Вряд ли. Черты лица совсем не те.

Но, может быть, Янь Ань говорил про сходство в манере поведения, а не во внешности?

Жуань Сысянь снова взглянула на Фу Минъюя.

Может, и правда немного похож...

Как только она приняла эту мысль...

Нет, стоп, прекрати.

Он этого не заслуживает.

Иногда даже в шумной обстановке человек способен почувствовать взгляд, устремленный на него, а уж в замкнутом пространстве, вроде лифта, тем более.

Каждые несколько секунд Фу Минъюй ощущал, как она украдкой поглядывает на его лицо.

Он резко повернул голову и, как и ожидал, встретился взглядом с Жуань Сысянь.

Она пыталась сохранять спокойствие, но в ее глазах читалась внутренняя сложная борьба.

«...»

Жуань Сысянь молча отвела взгляд, нарочито поправила волосы и коснулась своих чуть покрасневших щек.

Увидев, что ее поймали, она, естественно, немного покраснела, но сделала вид, что ничего не произошло.

Теперь уже взгляд Фу Минъюя остановился на ней.

Но без стеснения, открыто.

— Ты выпила?

С того момента, как она вошла в лифт, он почувствовал слабый запах алкоголя.

— Нет.

— А почему тогда лицо красное?

«...»

Ну вы даете, у вас такой острый и наблюдательный глаз.

Быстро сменив выражение лица, она ответила:

— Что, если лицо красное, то это обязательно из-за алкоголя? А если я только что отрывалась на дискотеке у кладбища и до сих пор не могу остыть?

Фу Минъюй не был настроен на пустые разговоры и серьезно ответил:

— Ты завтра утром должна лететь. Разве не знаешь, насколько это серьезно — пить перед рейсом?

— Я же сказала, что не пила, — Тон Фу Минъюя, уверенный и категоричный, задевал Жуань Сысянь за живое, и в ней поднялась волна негодования. — Ты думаешь, я могу контролировать то, что на меня пролили бокал в баре?

Бар?

Фу Минъюй на мгновение задумался о том, что она была в баре, но в этот момент двери лифта открылись, и Жуань Сысянь сразу же вышла.

Возможно, она разозлилась, а может быть, ей было неловко из-за того, что ее поймали на подглядывании, так или иначе, Жуань Сысянь не хотела оставаться с ним ни на секунду дольше.

Но тут Фу Минъюй неожиданно окликнул ее.

— Жуань Сысянь.

Она обернулась, удивленно взглянув на него.

— Что?

— Во-первых, Янь Ань работает в «Бэйхане», вам не стоит общаться так близко.

Жуань Сысянь приподняла бровь.

Ну и что?

— Во-вторых, Янь Ань — любитель развлечений. Он меняет девушек чаще, чем одежду. Ты уверена, что это то, что тебе нужно?

Услышав это, Жуань Сысянь медленно развернулась к Фу Минъюю и внимательно посмотрела на него, словно обдумывая его слова.

Но через несколько секунд она спросила:

— А вы, господин Фу? Тоже любите поиграть?

Этот неожиданный вопрос застал его врасплох, мгновенно переведя разговор с Янь Аня на него самого.

Легкое раздражение пробежало по его лицу.

— Не надо сравнивать его со мной.

Жуань Сысянь фыркнула, развернулась и ушла.

В ту ночь тихий дождь, неизвестно когда начавшийся, перестал лить еще до рассвета, освободив небо для восходящего солнца.

Жуань Сысянь выспалась и проснулась сама, даже не дожидаясь будильника. Она не переживала настолько, чтобы не спать перед первым рейсом, — стоило ей прикоснуться к подушке, как сон мгновенно накрыл ее.

Но это не значит, что она не была взволнована.

Жуань Сысянь позавтракала, надела форму, аккуратно собрала волосы, уложив их так тщательно, что даже линия роста волос выглядела идеально.

В зеркале отражалась фигура, словно созданная для этой формы. Безупречно скроенная, она подчеркивала ее фигуру, скрывая изящные изгибы и придавая ей строгий и целеустремленный вид, гармонирующий с ее уверенным взглядом.

Она даже не нанесла макияж, только защитный крем. И все ее тело как будто свободно дышало, поры словно раскрылись, даря ощущение возрожденной свежести.

Внутри разлилось чувство, которого она никогда не испытывала, словно новая картина медленно разворачивалась перед ней.

В это время у дома стояли две машины.

Янь Ань, наслаждаясь свежим утренним воздухом, опирался на дверь автомобиля, поправляя галстук. Он бросил взгляд на другую машину, в которой сидели водитель и Бай Ян, и усмехнулся.

Минуты тянулись, и Янь Ань, рассчитав, что Жуань Сысянь скоро должна выйти, вошел в вестибюль и подошел к лифтам.

Как он и ожидал, правый лифт медленно опускался.

Янь Ань пригладил волосы перед дверями лифта и приготовился встретить Жуань Сысянь с улыбкой.

Но как только двери открылись, он увидел того, кого меньше всего хотел видеть.

— О, Фу Минъюй, доброе утро.

Фу Минъюй кивнул в ответ и окинул взглядом Янь Аня, который был одет необычно строго и официально.

— Ты что здесь делаешь?

— А как ты думаешь? Пришел забрать Жуань Сысянь на работу.

Янь Ань показательно хлопнул себя по воротнику.

— Ну вы и скупцы в своей компании! Даже не обеспечили пилотов служебными машинами. А вдруг они на такси попадут в неприятности?

Фу Минъюй его проигнорировал, а Янь Ань, с улыбкой прищурившись, слегка приподнял подбородок.

— Кстати, господин Фу, если я начну встречаться с кем-то из вашей компании, это не будет неуместно? У вас ведь много талантливых сотрудников, может, договоримся и переведем его к нам в «Бэйхан»?

В этот момент другой лифт издал звуковой сигнал, но Фу Минъюй заговорил, перекрыв его:

— Вы уже так близки?

Янь Ань привык к язвительным замечаниям Фу Минъюя, которые часто выбивали его из колеи, но в этот раз он чувствовал себя уверенно.

— Конечно! Мы отлично общаемся, словно старые друзья.

— Правда? — уголки губ Фу Минъюя слегка приподнялись. — А почему мне кажется, что она больше интересуется мной?

— Что?..

Жуань Сысянь стояла в лифте и слышала весь разговор. Она глубоко вздохнула и сжала кулаки.

Что, погода наладилась, дождь прошел, и ты снова думаешь, что тебе все по силам?

Она вышла из лифта и быстрым шагом подошла к Фу Минъюю, не обращая внимания на то, что ей пришлось оттеснить Янь Аня.

— Господин Фу, вы, видно, человек занятой и забывчивый. Неужели действительно меня не помните?

----------

«Вам придется просить у небес еще пятьсот лет жизни»

— Господин Фу, только что звонили из диспетчерской. Завтра несколько рейсов по маршрутам Северного Ледовитого океана экстренно отменены. Нужно, чтобы вы подтвердили...

Бай Ян с телефоном в руках торопливо шагнул и оказался за спиной у Фу Минъюя. Лишь тогда он понял, что атмосфера здесь какая-то странная. И его голос, по мере того как он это осознавал, становился все тише.

— Нужно, чтобы вы подтвердили и поставили подпись...

— Жуань Сысянь, что ты этим хочешь сказать? — Фу Минъюй, будто не слыша слов Бай Яна, уставился на Жуань Сысянь. Его давние подозрения, похоже, начали подтверждаться, словно ответ вот-вот должен был прозвучать, нужно лишь дождаться, когда она откроет рот.

— Что я хочу сказать? А что ты сам хочешь этим сказать? Что значит «она больше интересуется мной»? Ты вообще кто такой?

Жуань Сысянь была уверена, что ее взгляд был холоден и колюч, а выражение лица — небрежно и равнодушно, что наверняка ударило по больному месту Фу Минъюя и успешно разожгло его гнев.

Взгляд Фу Минъюя действительно стал ледяным.

Бай Ян почесал шею, ощущая, как температура в холле мгновенно упала градусов на десять.

И тут в этот напряженный момент Янь Ань, встав между ними, с любопытством наклонил голову и спросил:

— Что здесь происходит?

Как неловко.

Жуань Сысянь подумала, что и ей, и Фу Минъюю сейчас было по-настоящему стыдно.

— Ничего, — бросила она, закатив глаза наполовину и сохраняя достоинство, а затем первой развернулась. — Пойдем, господин Янь.

— Жуань Сысянь, вернись!

Холодный, но явно раздраженный голос Фу Минъюя донесся до нее из-за спины. Даже Янь Ань остановился на полпути.

Но Жуань Сысянь будто ничего не слышала и лишь ускорила шаг, направляясь к машине Янь Аня.

Янь Ань бросил взгляд на спину Жуань Сысянь, потом на лицо Фу Минъюя и, немного подумав, решил догнать ее. Он не стал задавать вопросов о недавнем разговоре и не пытался выяснить, что она чувствует. Просто открыл перед ней дверь машины, что было для него привычным жестом.

Сев в машину, Жуань Сысянь бросила мимолетный взгляд на Фу Минъюя через плечо Янь Аня.

И закатила глаза окончательно.

В этот момент, когда их взгляды снова встретились, в голове у нее снова всплыли воспоминания, а голос Бай Яна где-то на фоне стал почти неразличим. Разные эпизоды прошлого мелькали перед ее мысленным взором, но ни один из них не сложился в целостную картину. И только когда она с силой захлопнула дверь, они окончательно исчезли.

Утренний ветерок, проникая сквозь листву и врываясь в вестибюль, приносил с собой свежий запах после дождя. Но Фу Минъюя это только раздражало. Он резко ослабил галстук и ускорил шаг.

Бай Ян, даже не зная всех подробностей, чувствовал, что что-то не так с поведением Жуань Сысянь. Он задумался и тихо пробормотал:

— Что это с мисс Жуань? Так не разговаривают с начальством...

Фу Минъюй обернулся и бросил на него взгляд, от которого по спине Бай Яна пробежал холодок. В его глазах промелькнул какой-то неясный свет, а на губах появилась тонкая, совершенно безрадостная улыбка.

Он был действительно зол, это Бай Ян понял наверняка.

Ведь далеко не каждый мужчина способен бесконечно терпеть выходки одной и той же женщины...

В машине Жуань Сысянь сидела ровно, глядя прямо перед собой, но это не означало, что она не замечала частых взглядов со стороны Янь Аня.

— Что такое?

Янь Ань прикрыл рот кулаком, пытаясь скрыть свою улыбку.

— Хотя я и не знаю, что у вас с Фу Минъюем происходит, но впервые вижу, чтобы кто-то его так осадил. Должен признаться, это доставило мне немалое удовольствие.

Его слова намекали на желание узнать больше, но прозвучали они не настолько явно, чтобы давить на нее. Так что у Жуань Сысянь оставался выбор — ответить или нет.

Она, разумеется, переадресовала вопрос обратно.

— А у тебя с ним что за конфликты?

Этот человек, похоже, умеет наживать врагов повсюду.

Янь Ань откашлялся и уклончиво ответил:

— Конкуренты, знаешь ли.

Но Жуань Сысянь ему не поверила. Обе авиакомпании когда-то были одной компанией, потом разделились, но до сих пор сохраняли партнерские отношения, балансируя между конкуренцией и сотрудничеством, добиваясь взаимной выгоды. Всем было известно, что председатели двух компаний время от времени собирались вместе, чтобы сыграть в гольф или попить чай, и даже такие представители нового поколения, как Фу Минъюй и Янь Ань, практически выросли вместе.

Но раз она не поверила, то и Янь Ань не стал настаивать на том, чтобы ее убедить.

Когда он был ребенком, Фу Минъюй ему не нравился, да и сам он с раннего возраста был полон решимости стать таким типичным представителем «золотой молодежи», чтобы можно было его упомянуть в учебнике по нравственному воспитанию как отрицательный пример. Он любил бить баклуши и вести себя безалаберно, но из-за строгого воспитания семьи никогда не решался на что-то слишком уж дерзкое. Именно поэтому Янь Ань всегда считал, что совершенно не достоин того, чтобы называться «бездельником», как его иногда называли учителя.

Но вот Фу Минъюй и его круг всегда казались совершенно другими — словно из другой оперы, настолько отличались они друг от друга.

Однако сказать, что Фу Минъюй был пай-мальчиком, тоже нельзя. Он не раз нарушал школьные правила, и только непонятно, то ли его привлекательная внешность вводила всех в заблуждение, то ли отличные оценки каждый семестр заставляли учителей смотреть на него сквозь пальцы. Даже когда в последний год старшей школы он, в школьной форме, сел за руль спортивной машины и поцарапал чужую, вызвав этим переполох в школе, учителя, не дожидаясь вмешательства родителей, замяли дело.

Но что было действительно обидно, так это то, что девушка, которой Янь Ань тайно восхищался два года, не осмеливаясь подойти, внезапно сама познакомилась с ним. Они стали друзьями на месяц, а затем она пригласила Янь Аня на свой день рождения. Он был на седьмом небе от счастья, но в конце она неожиданно спросила: «А можешь позвать и Фу Минъюя?»

Эта история была до ужаса унизительной, но Янь Ань действительно затаил на Фу Минъюя обиду на долгие десять лет.

Однако сегодня, кажется, его звезда наконец-то взошла, и Жуань Сысянь подарила ему свой бесценный жест внимания, который он так долго ждал.

Подумав об этом, Янь Ань почувствовал, что симпатия к Жуань Сысянь у него только возросла. Он оглядел ее униформу и, вздохнув, сказал:

— Ну ладно, не будем о Фу Минъюе. Но все равно, мне жаль, что ты не пришла работать в «Бэйхан». Хотя я великодушный, и конечно, надеюсь, что где бы ты ни была, тебя ждет блестящее будущее.

Жуань Сысянь, поглаживая погон на униформе, улыбнулась:

— Спасибо.

— За что спасибо? Впрочем, подожди немного — на аэродроме тебя ждет сюрприз.

— Какой?

— Скоро сама увидишь.

В машине царила атмосфера полного взаимопонимания, в это же время в отделе обслуживания пассажиров Hengshi Airlines кое-кто тоже был явно в прекрасном расположении духа.

Цзян Цзыюэ, волоча за собой чемодан на колесах, быстро шагала к конференц-залу. Черные кожаные туфли на мягкой плоской подошве бесшумно скользили по чистому полу, но это нисколько не умаляло ее уверенности.

Она ускорила шаг, и улыбка на ее лице становилась все ярче.

Ни Тун, встретив коллегу на пути, весело поздоровалась:

— Наставница! Доброе утро, сегодня вы особенно красивы.

Цзян Цзыюэ остановилась, сложив руки на ручке чемодана и встала в позу, как буква «Т».

— Ты сегодня без работы? Почему не на рейсе?

— Собрание экипажа еще не началось, — Ни Тун подмигнула. — Вы сегодня в отличной форме, как только появятся фотографы, обязательно поворачивайтесь левым боком, у вас там ямочка, еще красивее будет.

Цзян Цзыюэ, довольная таким комплиментом, сказала, что они продолжат разговор позже, и, снова взяв чемодан, быстрым шагом вошла в лифт.

В конференц-зале уже сидели пять стюардесс, каждая из которых была тщательно отобрана: с красивыми чертами лица, высоким ростом. Даже за их разговорами было приятно наблюдать.

Когда Цзян Цзыюэ вошла, с ней поздоровались, но без особого энтузиазма.

В конце концов, в отделе обслуживания пассажиров столько сотрудников, а Цзян Цзыюэ только недавно перешла с международных рейсов на внутренние, так что большинство бортпроводниц здесь она почти не знала.

К тому же, разговор, который они вели до ее прихода, касался ее, хотя и не был злым, но уж точно не был доброжелательным, поэтому все естественным образом прекратили беседу.

Изначально старшим бортпроводником на сегодняшнем рейсе должна была быть не Цзян Цзыюэ, а опытная стюардесса, работающая на внутренних линиях.

Цзян Цзыюэ и сама сперва ошиблась: увидела в списке кандидатов на эту роль свое имя и посчитала, что это окончательное решение. В приподнятом настроении вернулась из Испании, проверила служебные задания, но не нашла своего имени в списке на первый полет ACJ31. После чего она провела небольшое расследование и поняла, что ее не утвердили на эту должность.

Это недоразумение, вызвавшее пустую радость, стоило ей нескольких бессонных ночей. Она уже успела поделиться новостью с близкими, а теперь ей было стыдно за свою ошибку. Вечером она даже позвала подруг, чтобы высказаться.

Но как только Цзян Цзыюэ вернулась домой, ей позвонил Ван Лэкхан и сообщил, что у старшей бортпроводницы, которая должна была выполнять этот рейс, случился приступ острого аппендицита, и ее попросили выйти на замену.

В тот момент Цзян Цзыюэ почувствовала, что все возвращается к тому, что ей по праву и принадлежало. Она немедленно вскочила с постели и наложила на лицо маску из воскового дерева.

Разговоры в конференц-зале шли как раз об этом: все говорили, что Цзян Цзыюэ ужасно повезло.

Работа бортпроводников кажется престижной, но никто из посторонних не знает, как много в ней трудностей. Воздействие радиации на большой высоте, шум — все это сказывается на здоровье, и ни одна из этих проблем не является незначительной.

Карьера в авиации тоже имеет свои ограничения, и порой совершенно непонятно, какие перспективы она сулит в будущем. А работа в сфере обслуживания неизбежно связана с необходимостью терпеть недовольство пассажиров. Многие сотрудники постепенно выходят из себя, но, несмотря на это, не могут позволить проявить даже малейшее раздражение.

Именно поэтому задания вроде первого полета на новом самолете, когда присутствует пресса, считаются одними из немногих действительно ярких моментов в карьере. Камеры фотографируют, новости освещают событие — для стюардесс это становится тем самым редким моментом славы.

Когда же такой шанс достается кому-то по случайности, никто особо не завидует, но многие сочувствуют тому, кто потерял этот шанс.

Цзян Цзыюэ уловила настроение окружающих, но не придала этому значения, уверенно села и спросила:

— Капитан уже приходил?

— Нет, еще не было. Должен скоро подойти, — ответил кто-то.

Цзян Цзыюэ кивнула и достала список пассажиров.

Этот рейс был особенным: не все места были открыты для продажи, значительная часть пассажиров была приглашена на полет специально. Среди них были представители традиционных СМИ и блогеры, а также... Фу Минъюй.

По сведениям, полученным от службы пассажирских перевозок, он не специально выбрал этот рейс, просто так совпало, что ему нужно было лететь в Линьчэн по работе.

Цзян Цзыюэ еще раз проверила список пассажиров и затем взяла списки экипажа и бортпроводников. Вчера она так торопилась, что успела внимательно посмотреть только список пассажиров, а на списки экипажа и бортпроводников взглянуть времени не было.

Едва ее взгляд остановился на информационной колонке, как в ушах снова зазвучали голоса:

— Ого, а эта новая пилотесса тоже на нашем рейсе? Разве ее не должны были назначить на полеты с иностранным капитаном?

— Ты только сейчас заметила? Я еще вчера узнала, как только услышала, что список бортпроводников еще не готов.

Цзян Цзыюэ слегка задержала взгляд на колонке и, посмотрев ниже, увидела только два имени в списке экипажа — Фань Минчжи и Юй Яншо, оба явно мужские.

— Какая пилотесса? — спросила она.

— Ты не скачивала обновление? — удивился кто-то из бортпроводников. — Сегодня утром обновили список, и новая пилотесса попала на наш рейс.

Коллега протянула ей список, и в тот же момент голоса вокруг продолжили обсуждение:

— Имя-то какое-то знакомое...

— Не слышала о такой...

— А я, кажется, где-то его слышала...

Голоса постепенно затихали, когда в коридоре раздались шаги, и дверь в конференц-зал открылась. На пороге появились трое в белой форме с черными погонами.

Глубокий мужской голос раздался в помещении:

— Все в сборе?

Цзян Цзыюэ подняла голову и, вглядевшись, увидела знакомое лицо среди двух мужчин. То лицо, которое она видела только вчера вечером.

В конференц-зале повисла тишина.

Остальные стюардессы замерли, пораженные внешностью пилотессы, которая оказалась еще красивее, чем они могли себе представить. Их удивление смешалось с легкой завистью и восхищением.

Но одна из присутствующих замолчала по другой причине — она погрузилась в свои мысли, не веря в то, что видит. Вчера вечером она была в баре...

Как такое возможно?..

На мгновение Цзян Цзыюэ встретилась взглядом с Жуань Сысянь.

В этот момент Цзян Цзыюэ показалось, что та знает все.

Щеки Цзян Цзыюэ мгновенно залились краской, жар поднялся к голове, и рука, лежащая на столе, непроизвольно сжалась в кулак. Ногти впились в ладонь, и легкая боль помогла ей на мгновение заглушить жужжание в голове.

Она никогда не могла подумать, что Жуань Сысянь вновь появится в авиакомпании, и этот внезапный поворот событий застал ее врасплох. Цзян Цзыюэ почувствовала себя загнанной в угол, будто вот-вот Жуань Сысянь начнет ее допрашивать.

Все поднялись и поздоровались. Капитан Фань махнул рукой:

— Не стоит формальностей, садитесь.

Цзян Цзыюэ наконец вернулась к реальности и хотела встать, но увидела, что все уже сели.

Она посмотрела на Жуань Сысянь, которая, улыбнувшись, кивнула ей, словно говоря: «Давно не виделись».

«Давно не виделись?..»

Цзян Цзыюэ вспомнила вчерашнее сообщение в WeChat и почувствовала, что фраза Жуань Сысянь «Будет еще время» имела какой-то скрытый смысл.

Цзян Цзыюэ не смогла поднять голову, чтобы встретиться взглядом с Жуань Сысянь.

Но на самом деле Жуань Сысянь не имела в виду ничего особенного, просто ей казалось странным начинать разговор в такой обстановке.

Фань Минчжи, перелистав несколько страниц карты маршрута, встал и сказал:

— Давайте познакомимся. Я — капитан этого рейса Фань Минчжи.

Юй Яншо, стоящий рядом, продолжил:

— Я — второй пилот Юй Яншо.

Как только он закончил, все пять стюардесс перевели взгляд на Жуань Сысянь.

Она поднялась, прочистила горло и сказала:

— Я — стажер второго пилота на этом рейсе, Жуань Сысянь.

Затем она окинула взглядом пятерых стюардесс.

— У меня что-то на лице?

Первая стюардесса, сидящая в первом ряду, сдерживая улыбку, ответила:

— Нет, мы просто любуемся вами.

Эта фраза разрядила обстановку, и в комнате стало гораздо легче дышать, только Цзян Цзыюэ продолжала ощущать себя как в тумане.

Жуань Сысянь несколько раз встретилась с ней взглядом, но каждый раз Цзян Цзыюэ тут же отворачивалась.

Что тут еще можно сказать? Это поведение только подтвердило подозрения Жуань Сысянь.

Как это скучно.

Жуань Сысянь откинулась на спинку кресла, и вдруг капитан обратился к ней:

— У тебя есть какие-то вопросы?

— Что? — Жуань Сысянь мгновенно выпрямилась. — Нет, никаких.

— Отлично, тогда я подведу итоги. — Капитан взял в руки список и начал четко излагать: — Во-первых, сегодня у нас будет медийное освещение, так что пассажиров будем пускать на борт за двадцать минут до вылета. Во-вторых, через час и пять минут после взлета может быть турбулентность, предупредите пассажиров. И наконец, если возникнет чрезвычайная ситуация, например, пожар, немедленно докладывайте в кабину пилотов.

Закончив, он взглянул на Цзян Цзыюэ, но та не отреагировала.

Жуань Сысянь постучала ручкой по столу:

— Старшая стюардесса?

Цзян Цзыюэ внезапно вернулась к реальности, приоткрыла рот, но, встретившись взглядом с Жуань Сысянь, замолчала.

— Что случилось? — спросил капитан. — Какие-то вопросы?

— Нет-нет, — Цзян Цзыюэ тут же встала, выпрямилась и сказала: — Я хочу добавить пару моментов. Во-первых, соотношение горячей и холодной воды 3 к 7, следите за температурой, чтобы пассажиры не обожглись. И, во-вторых, нужно внимательно следить за тем, чтобы пассажиры не пересаживались на другие места, иначе может возникнуть дисбаланс загрузки самолета.

— Хорошо, — капитан кивнул и повернулся к Жуань Сысянь и Юй Яншо. — А у вас?

Юй Яншо покачал головой, а Жуань Сысянь, крутя в руках ручку, наклонила голову и сказала:

— Я добавлю еще кое-что.

Все в конференц-зале уставились на нее, особенно стюардессы, которые улыбались, словно распускающиеся цветы.

— Сегодня особенный день, у нас будет медийное освещение, так что следите за своими словами, — Жуань Сысянь посмотрела на Цзян Цзыюэ. — Если не знаете, что сказать, просто молчите, поняли?

Цзян Цзыюэ ответила ей профессиональной улыбкой, хотя в душе у нее все кипело.

— Да, поняла, — ответила она.

— Отлично, — капитан встал. — Пора идти.

Все быстро поднялись. Жуань Сысянь шла за капитаном, стюардессы окружили ее, задавая вопросы, на которые она отвечала короткими фразами. Вдруг она заметила, что Цзян Цзыюэ плетется в самом конце.

Жуань Сысянь замедлила шаг и повернулась:

— Сестра Цзян?

Цзян Цзыюэ остановилась на расстоянии двух метров.

— Что?

Жуань Сысянь хотела что-то сказать, но тут раздался тихий шепот, и она тоже повернулась посмотреть. К ним быстро приближался мужчина в костюме с огромным букетом алых роз.

Огненно-красные цветы, кажется, состояли из сотни бутонов, и мужчина, едва видимый за этой роскошной преградой, привлек внимание всех вокруг.

Он подошел прямо к Жуань Сысянь.

— Мисс Жуань, это вам.

Неожиданно получив такой букет, Жуань Сысянь на мгновение растерялась, но вскоре вспомнила, как Янь Ань в машине говорил о «сюрпризе».

Что ж, сюрприз так сюрприз.

Жуань Сысянь натянуто улыбнулась, приняла цветы и нашла в них карточку. Как и ожидалось, это был подарок от Янь Аня с пожеланием удачи в первом полете.

— Спасибо.

Мужчина, работавший на ресепшене авиакомпании, передал ей цветы и тут же ушел.

Жуань Сысянь держала букет и чувствовала себя неловко под завистливыми взглядами окружающих.

Что теперь делать? Взять цветы с собой в самолет? Нет, это не вариант.

Ища, куда бы деть букет, Жуань Сысянь заметила, что из международного конференц-зала отдела авиации вышли две женщины в деловых костюмах, распахивая двери. За ними последовал Фу Минъюй в сопровождении Бай Яна и нескольких других сотрудников.

Лица большинства были мрачными, что явно указывало на напряженную встречу. Эта строгая атмосфера сразу передалась и Жуань Сысянь и остальным — стюардессы мгновенно замолчали.

Когда взгляд Фу Минъюя пересекся с их группой, они поспешно потянули за собой чемоданы, стараясь держаться подальше, чтобы не попасть под горячую руку.

Жуань Сысянь, прячась за букетом, выглядывала из-за роз, глядя прямо на Фу Минъюя.

Вокруг воцарилась гробовая тишина.

Казалось, что каждый шаг Фу Минъюя усиливается в этой тишине, и вот он уже подошел к Жуань Сысянь и остановился прямо перед ней. Его взгляд упал на букет, и на его губах появилась легкая, едва заметная улыбка.

Эта улыбка показалась Жуань Сысянь особенно раздражающей.

Ну и что, что я получила букет? Где бы я ни появилась, все восхищаются мной, цветы расцветают на моем пути, а генеральные директора, увидев меня, тоже теряют голову. А ты что, решил мне бросить вызов своим насмешливым видом?

Я еще не успела предъявить тебе за утренние слова, а ты уже вздумал на меня холодно усмехаться?

— Что-то не так? — спросила она.

Фу Минъюй, словно цветы его раздражали, слегка отодвинул их в сторону, чтобы увидеть ее лицо.

— После возвращения тебе лучше объяснить, что значили твои слова утром.

Жуань Сысянь посмотрела ему прямо в глаза, и ей показалось, что в этом взгляде читается что-то вроде «если не объяснишь толком, тебе конец».

Так, постойте, о великий босс, разве это не ты натворил дел, а теперь я должна разбираться с последствиями?

Жуань Сысянь, подражая его манере, тоже приподняла уголки губ:

— Кто знает, когда мы вернемся? Погода непредсказуема.

Фу Минъюй, привыкший раздавать приказы, а не обсуждать их, явно не хотел тратить время на дальнейшие разговоры. Его ждали еще куча документов по проектам MEL/CDL, которые нужно было просмотреть перед посадкой на самолет.

— Я могу подождать, — сказал он и, повернувшись, пошел дальше, но услышал сзади:

— Ну, тогда, наверное, вам придется просить у небес еще пятьсот лет жизни.

«...»

Воздух в коридоре словно высосали. Даже Цзян Цзыюэ, все это время молча подслушивавшая разговор, тихо отошла в угол.

На этот раз Фу Минъюй обернулся и, прищурившись, посмотрел на Жуань Сысянь.

Сомнений не оставалось: Жуань Сысянь испытывала к нему явную неприязнь, если не сказать откровенную ненависть.

Фу Минъюй, прикусив язык, улыбнулся и кивнул, продолжая идти вперед.

Эта улыбка, по мнению Бай Яна, означала примерно следующее: «Если я еще раз позволю ей так себя вести, то напрасно владею такой долей акций компании».

Про себя мысленно поставив свечку за Жуань Сысянь, Бай Ян последовал за Фу Минъюем и тихо сказал:

— Я уже запросил резюме Жуань Сысянь через отдел кадров, но в нем указаны только ее карьерные достижения в COMAC. Я связался с ними, так как это касается личных данных, придется немного подождать. Через полчаса ее полное резюме будет у нас.

Фу Минъюй даже не удосужился холодно усмехнуться.

Бай Ян уже мысленно выкопал могилу для Жуань Сысянь.

Она чересчур смелая. С таким характером не то что Фу Минъюй, даже если бы я был на его месте, давно бы занес Жуань Сысянь в черный список за такие постоянные выходки.

Бай Ян взглянул на профиль Фу Минъюя и заметил, что начальник выглядит еще более мрачно, чем на совещании.

За более чем год работы он ни разу не видел Фу Минъюя таким злым.

Полчаса спустя, после завершения совещания в техническом отделе, спецмашина уже ждала у здания, чтобы отвезти Фу Минъюя, Бай Яна и двух их помощников к терминалу.

В машине Бай Яну передали резюме, которое только что получили.

Он мельком его просмотрел, и, перевернув на вторую страницу, почувствовал, как у него что-то екнуло в груди.

Но это был не его запрос. Пару мгновений поразмыслив, секретарь сказал:

— Господин Фу, Жуань Сысянь она...

Не дождавшись окончания фразы, Фу Минъюй выхватил у него резюме, нетерпеливо перелистнул первую страницу, бегло ее просмотрел, никак не отреагировав.

Но когда его взгляд упал на вторую страницу с разделом «Прошлый опыт работы», он замер.

Машина мгновенно остановилась, и Бай Ян предложил:

— Господин Фу, может, сначала зайдем на борт?

Фу Минъюй медленно отвел взгляд от записи «Четвертый отдел бортпроводников Hengshi Airlines, главный офис в Цзянчэне» и посмотрел в сторону телетрапа.

За прозрачными стенами из пластика и стали едва виднелись три фигуры в униформе у входа в самолет.

Три года назад...

Фу Минъюй сделал шаг к телетрапу и приказал Бай Яну позвонить бывшему секретарю, который сейчас находился в Северной Африке.

Некоторые догадки начали формироваться в его голове, но они казались слишком невероятными, чтобы быть правдой, и Фу Минъюй не спешил делать выводы.

Когда в Северной Африке ответили на звонок, Фу Минъюй уже вошел в телетрап.

До самолета оставалось менее двадцати метров, и Жуань Сысянь, стоявшая рядом с капитаном, медленно перевела улыбающийся взгляд на него.

В этот момент Фу Минъюй услышал голос своего бывшего секретаря.

— Жуань Сысянь? Да, я ее помню, она оставила у меня глубокое впечатление. Когда три года назад вы ездили в Лондон для покупки аэропорта W.T., она частенько мелькала перед нами. Она приносила кофе несколько раз, помните?

Фу Минъюй резко поднял глаза, не замедляя шаг, но в его взгляде промелькнула тень воспоминания.

Голос в телефоне продолжал:

— Потом она появилась на вечеринке на частной яхте Элвина. Вы тогда предлагали ей карточку от номера? После этого она сразу уволилась. Я вам об этом говорил. Что касается остального... Единственное, я помню, что перед моим переводом в Северную Африку, я разбирал вашу рабочую почту и обнаружил, что Жуань Сысянь за тот период отправила вам более десяти писем, все они касались проекта «Фэйян». Тогда мне показалось, что она была очень искренней, и я заодно запросил ее личные данные. В том году она уже прошла аттестацию по программе «Фэйян» и была лучшим кандидатом.

Пока бывший секретарь все объяснял, Фу Минъюй уже находился на расстоянии менее двух метров от входа в самолет.

— В общем, ничего серьезного. Я потом это не упоминал, но тогда мне казалось, что, возможно, не только вы, господин Фу, но и я сам неправильно понял эту девушку. Возможно, она не имела в виду ничего плохого и просто хотела стать пилотом.

Когда голос в телефоне замолк, Фу Минъюй уже стоял прямо перед Жуань Сысянь.

Между ними было меньше полшага.

Казалось, что какой-то ветер пронесся мимо, унося приветствие капитана, и перед глазами Фу Минъюя остался лишь один человек.

Она стояла прямо, ее униформа была безупречной, а на плечах сияли полосы, обозначающие ее ранг.

Она слегка улыбнулась и с радушием сказала:

— Господин Фу, добро пожаловать на борт. Стажер второго пилота, Жуань Сысянь, к вашим услугам.

На мгновение в воздухе повисло странное напряжение.

Жуань Сысянь подняла глаза и заметила, что Фу Минъюй открыл рот.

— О…

Переводчица на связи: ну наконец-то наш дорогой господин Фу узнал правду! Я рада, что писательница не стала с этим затягивать) Теперь думаю, может, в честь этого события устроить небольшой марафон? Как вы на это смотрите, дорогие-уважаемые?

----------

«Господин Фу, у вас проблемы с почками?»

«О?»

Что еще за «о»?

Камеры, установленные вокруг, клацнули пару раз, запечатлевая момент у входа в самолет. Взгляды и направленные на нее объективы напоминали Жуань Сысянь, что ссориться с этим человеком не стоит.

Она приподняла уголки губ, пытаясь придать лицу выражение сдержанной, но чуть насмешливой улыбки, и слегка повернулась, чтобы уступить дорогу Фу Минъюю.

Фу Минъюй тоже не стал уделять ей особого внимания. Когда камеры сфокусировались на нем, он с улыбкой кивнул экипажу и сказал: «Спасибо за вашу работу».

Затем генеральный директор направился в салон мимо Жуань Сысянь. При этом он прижал к бедру резюме, которое держал в руках, словно это был какой-то важный документ.

За ним тут же последовали несколько его помощников, и лишь Бай Ян, обернувшись, бросил на Жуань Сысянь взгляд. Он не знал, что такого сказал экс-секретарь Фу Минъюя, и все еще думал о Жуань Сысянь как о бывшей стюардессе компании Hengshi Airlines.

Ему было непонятно, почему Фу Минъюй, взяв телефон с явно яростным настроем, вдруг утихомирился и обронил всего одно простое «О».

Хотя, возможно, это и есть тот самый случай, когда злость достигает такого накала, что наступает странное спокойствие. Как перед бурей всегда бывает штиль.

Размышляя об этом, Бай Ян задумчиво смотрел на пилотессу.

После встречи с Фу Минъюем экипаж вернулся в кабину пилотов. Жуань Сысянь, обернувшись, поймала на себе задумчивый взгляд Бай Яна, который, как только понял, что его заметили, слегка растерялся и поспешил за Фу Минъюем.

Жуань Сысянь немного поразмыслила. Ей показалось, что во взгляде секретаря промелькнули нотки уважения, вперемешку с долей сочувствия и недоумения. Судя по реакции Бай Яна, враждебность к Фу Минъюю была настолько явной, что ее, казалось, чувствовали даже окружающие.

Ну и что с того?

Она ведь изначально пришла в Hengshi Airlines ради денег. Если Фу Минъюй не сможет терпеть ее поведение, пусть разрывает контракт и увольняет ее. Все равно другие авиакомпании с удовольствием ее примут, да и компенсация за одностороннее расторжение договора будет весьма солидной.

Подумав об этом, Жуань Сысянь почувствовала себя куда лучше.

Самая простая колкость может принести наивысшее удовольствие, и это как раз тот случай.

Однако не все понимали чувства Жуань Сысянь. И одна из таких людей испытала легкое облегчение после того, как стала свидетелем смелого столкновения пилотессы с боссом.

Цзян Цзыюэ, стоявшая позади экипажа, тихо выдохнула с облегчением.

Жуань Сысянь чуть приподняла уголки губ и последовала за капитаном и вторым пилотом в салон.

Фу Минъюй первым поднялся на борт. В это время в первом классе были только он и его подчиненные.

Издалека Жуань Сысянь заметила спину генерального директора.

Она шла мимо, следуя за капитаном по проходу, и вдруг услышала тихое: «Жуань Сысянь».

Девушка сделала вид, что не услышала, и гордо проследовала дальше. Она последней вошла в кабину пилотов. Обернувшись, Жуань Сысянь заметила, что Фу Минъюй все еще смотрит на нее.

Она слегка наклонила голову, закрыла дверь и заперла ее на замок — все одним плавным движением.

Фу Минъюй снова стал мрачнее тучи.

Бай Ян, все это время не решавшийся заговорить, заметил, как босс вновь взял в руки то резюме.

Подумав, что оно ему больше не нужно, он потянулся, чтобы забрать документ, но Фу Минъюй развернул вторую страницу и еще раз внимательно ее прочитал.

Затем, совершенно спокойно, он протянул резюме Бай Яну.

— Убери это, — сказал Фу Минъюй. — А где отчет отдела технического обслуживания за этот месяц?

Бай Ян на секунду замер, затем взял резюме Жуань Сысянь, засунул его в папку и вытащил другой документ.

Фу Минъюй начал его просматривать, больше не упоминая ничего другого.

Бай Ян украдкой взглянул на уголок резюме и затем снова на лицо Фу Минъюя.

Казалось, босс даже не читал отчет, его взгляд был прикован к одному месту. Глаза не двигались в течение нескольких секунд, а раздражение, плескавшееся в них, было готово вырваться наружу.

Так буря грянет или нет, а? Можно хоть какую-то ясность?

Бай Ян незаметно отодвинулся в сторону, думая о том, насколько удачно спроектированы новые сиденья: в первом классе между местами такое большое расстояние, что, если буря начнется, его точно не заденет.

Между тем, пассажиры начали постепенно наполнять салон. Среди них было много приглашенных представителей отрасли и медиа, многие из которых знали друг друга и болтали, не забывая при этом делать заметки и записи.

Кроме того, на каждом сиденье лежала модель самолета ACJ31 в прозрачной упаковке, через которую сразу можно было увидеть все детали.

Пассажиры, увидев этот подарок, тут же расплылись в улыбках, и в салоне стало еще оживленнее.

В такой напряженной атмосфере Бай Ян продолжал молчать, все еще тревожно ожидая, когда же разразится буря.

Однако, даже после того как все пассажиры заняли свои места, а стюардессы закончили проверять салон и сообщили о скором взлете, буря все никак не наступала.

Через некоторое время Фу Минъюй снова заговорил:

— Дай мне резюме.

Бай Ян:

— Что?

Фу Минъюй:

— Резюме. Ты что, не понял?

«...»

С чувством глубокой обиды Бай Ян достал резюме и передал его Фу Минъюю.

Он взял документ в руки и начал перечитывать его снова и снова.

На фотографии девушка улыбалась стандартной улыбкой, демонстрируя ровные восемь зубов. Фу Минъюй слегка прищурился, пробуждая в памяти давно забытые образы.

— «Хочешь стать женой босса? Мечтать не вредно».

«...»

Все, что казалось замурованным прошлым, внезапно всплыло на поверхность. Фу Минъюй даже вспомнил тот день на яхте на Темзе, когда он протянул ей ключ-карту от номера.

— «Даю тебе шанс».

Вероятно, в тот день алкоголь ударил мне в голову.

Фу Минъюй глубоко вздохнул, и пальцы невольно смяли резюме.

— Господин Фу...

Бай Ян попытался что-то сказать, но Фу Минъюй внезапно положил документ на стол, после чего ослабил галстук. Вся его фигура источала нарастающее напряжение и жар.

Он тяжело смотрел на стоящий перед ним стол и не издавал ни звука, но Бай Ян отчетливо ощущал исходящее от него беспокойство.

Бай Ян инстинктивно отодвинулся в сторону еще дальше, молясь про себя, чтобы Фу Минъюй не сорвал свою злость на нем из-за конфликта с Жуань Сысянь.

Но судьба, как всегда, распорядилась по-своему. Фу Минъюй посмотрел на Бай Яна таким острым взглядом, что тот буквально застыл.

Секретарь, дрожа, спросил:

— Есть... какие-то проблемы?

Фу Минъюй ничего не ответил. Бай Ян сглотнул, собираясь с мыслями и готовясь высказать доводы, которые он уже прокручивал в голове, как убедить Фу Минъюя не принимать резкие меры и не увольнять Жуань Сысянь из-за недавнего инцидента. Но тут Фу Минъюй неожиданно спросил:

— Тебе когда-нибудь приходилось утихомиривать женщину?

В это время в кабине пилотов капитан Фань уже сверил список пассажиров и сказал:

— Запрашиваю разрешение на вылет.

На заднем сиденье Жуань Сысянь глубоко вздохнула, ее спина плотно прижалась к креслу. Она тихо повторяла слова за вторым пилотом Юйем:

— Hengshi Airlines 1569, запрашиваю разрешение на вылет, ожидание в точке H.

В наушниках сразу же прозвучал ответ с диспетчерской вышки.

— Hengshi Airlines 1569, разрешен выход на взлетную полосу.

Самолет медленно начал двигаться, и в кабине на мгновение повисла тишина.

Жуань Сысянь смотрела на приборную панель перед собой, крепче сжимая руки, и снова тихо произнесла за вторым пилотом:

— Выходим на полосу, Hengshi Airlines 1569.

— Hengshi Airlines 1569, приготовиться к взлету.

В наушниках раздалось легкое шипение:

— Hengshi Airlines 1569, взлет разрешен, полоса 36L, после взлета свяжитесь с диспетчером на частоте 118.60, до свидания.

Капитан Фань уверенно продвинул рычаги управления двигателями, и самолет резко ускорился

От инерции Жуань Сысянь слегка подалась вперед. Сердце бешено колотилось. Спина по-прежнему плотно прилегала к креслу, и даже сквозь наушники был слышен оглушительный рев двигателей.

— V1 достигнута.

— V2 достигнута.

— Vr достигнута.

(Прим. пер. В авиации обозначения V1, V2 и Vr относятся к скорости на разных этапах взлета самолета. V1 — Скорость решения. Это скорость, при достижении которой пилоты принимают решение, продолжать ли взлет. Если до V1 возникает проблема, можно безопасно прервать взлет. После V1 самолет должен взлететь, даже в случае неисправности. V2 — Скорость безопасности взлета. Эта скорость гарантирует, что самолет может безопасно продолжить набор высоты даже в случае отказа одного двигателя. Vr — Скорость отрыва (Rotation Speed). Это скорость, при которой пилот начинает поднимать нос самолета, чтобы он оторвался от земли. По сути, это момент, когда самолет физически начинает взлет.)

Когда второй пилот закончил отчет, Жуань Сысянь подняла глаза на капитана Фаня. Его взгляд был спокоен, и он медленно произнес команду.

Жуань Сысянь, как ученица, повторяющая за учителем, тихо сказала:

— Поднять нос, взлет.

Нос самолета приподнялся, и возникло ощущение наклона.

В момент, когда самолет оторвался от земли, Жуань Сысянь почувствовала, как тело наполнилось возбуждением, каждая клеточка ее существа будто кричала от радости. Даже когда шасси убрали, она все еще не могла полностью выйти из этого состояния эйфории.

Всякие Фу Минъюи, Цзян Цзыюэ, годовые зарплаты — все это моментально вылетело из головы в небеса.

Город под ними становился все меньше, а величественная взлетная полоса постепенно превращалась в извилистые ручейки.

Жуань Сысянь крепче сжала ремень безопасности, ее взгляд постепенно начал мутнеть. Она вспомнила, как четыре года назад другой капитан, такой же добродушный, как Фань Минчжи, выполнял рейс над Северным Ледовитым океаном.

В то время она еще работала стюардессой и принесла стейк в кабину пилотов, и когда она наклонилась, чтобы поставить поднос, капитан внезапно сказал:

— Девушка, посмотрите вверх.

Она подняла голову.

Перед глазами открылась картина – ледники, бескрайние просторы, тянущиеся к горизонту. А на этом далеком небосклоне внезапно вспыхнула полярная заря, ослепительная, разноцветная, ярко выделяющаяся на фоне ночного неба, как будто сама тьма служила ей фоном.

Жуань Сысянь видела северное сияние и раньше, но только через иллюминатор – словно смотрела на него из-под моста, видя лишь его уголок.

Находясь в кабине пилотов, она могла любоваться панорамным видом на северное сияние через окно шириной в один метр.

Это был пейзаж, который можно увидеть только из кабины пилотов.

Когда ее тошнило от вращений на тренажере, когда она делала подтягивания, чувствуя, как вот-вот откажут руки, когда прыгала на батуте и испытывала головокружение — перед ее взором всегда возникал этот свет.

И вот сегодня, перед глазами оказались темные облака, но Жуань Сысянь словно вновь увидела северное сияние.

Она потерла глаза, собралась мыслями, и капитан Фань, не оборачиваясь, поднял руку с большим пальцем вверх.

Жуань Сысянь тихо произнесла:

— Шифу.

(Прим. пер. Учитель. Как мастер Шифу из мультфильма «Кунг-фу Панда»)

Капитан Фань улыбнулся и снова сосредоточился на приборах.

Через полчаса самолет перешел в крейсерский режим, включился автопилот.

Капитан Фань повернулся и сказал:

— Сяо Юй, садись на место пилота, Сяо Жуань, ты займешь место второго пилота, а я схожу в туалет.

— Я? – Жуань Сысянь указала на себя. — Сегодня я могу занять место второго пилота?

— Садись, не волнуйся, твой старший брат Юй здесь, все под контролем, — капитан Фань уже расстегнул ремень безопасности и поднялся. — Я скоро вернусь.

Жуань Сысянь села на место второго пилота, пристегнула ремень и осторожно провела рукой по приборной панели.

Когда автопилот включен, в кабине становится легче, и обычно капитан и второй пилот перекидываются парой слов.

Второй пилот Юй надел кислородную маску и, усмехнувшись, сказал:

— Ты смотришь на панель, как моя девушка смотрит на сумку.

Жуань Сысянь мгновенно отдернула руку.

— Раньше я только на тренажере сидела за штурвалом, а теперь впервые вживую, немного волнуюсь. Не смейся надо мной, шифу.

— Да не смеюсь я, – второй пилот Юй кивнул подбородком на дверь, за которой находились бортпроводники. — Хочешь что-нибудь попить?

Жуань Сысянь кивнула, и второй пилот Юй вызвал по интеркому Цзян Цзыюэ.

Она открыла дверь кабины и спросила:

— Что-нибудь нужно?

— Минеральной воды, – сказал второй пилот Юй, а затем повернулся к Жуань Сысянь. — А ты что будешь?

Жуань Сысянь была так увлечена приборной панелью, что даже не обернулась:

— Кофе, пожалуйста.

Цзян Цзыюэ сжала губы и вышла.

Через несколько минут она вернулась с подносом.

— Ваша минеральная вода, пилот Юй.

Затем она обратилась к Жуань Сысянь, слегка открыв рот, не зная, как ее назвать:

— Ваш кофе.

Жуань Сысянь взяла чашку и, поблагодарив, сделала глоток, после чего тут же повернулась:

— Слишком горячо, принесите другую чашку.

Цзян Цзыюэ на мгновение застыла, затем взяла кофе и молча ушла.

Через некоторое время она вернулась с новой чашкой.

Жуань Сысянь взяла ее, попробовала и улыбнулась:

— Теперь в самый раз, спасибо.

Старшая бортпроводница натянуто улыбнулась и ушла.

— Она сегодня какая-то странная, – задумчиво произнес второй пилот Юй, почесав подбородок. — Может, пассажиры довели?

— Кто знает, – Жуань Сысянь поставила кофе и больше не стала развивать эту тему.

Через десять минут капитан Фань вернулся с тремя маленькими тортиками.

— Сегодня у нас торжественный день, так что я взял по тортику для каждого.

Раздав тарелки второму пилоту Юйю и Жуань Сысянь, он добавил:

— В салоне много журналистов, там сейчас весело.

Жуань Сысянь это никак не заинтересовало:

— Я схожу в туалет.

Она тихо открыла дверь кабины, и никто не обратил на нее внимания, так как все были заняты тортами и оживленным общением.

Через несколько минут, когда Жуань Сысянь открыла дверь туалета, она вдруг увидела Фу Минъюя, стоящего снаружи.

Он снял пиджак, оставшись в дымчато-серой рубашке, и стоял прямо, стройный и подтянутый, на редкость приятный для глаз.

Но даже самый привлекательный мужчина, появляющийся перед тобой сразу после того, как ты вышла из туалета, – это все равно странно.

Жуань Сысянь замерла, держа дверь, не двигаясь вперед.

Фу Минъюй тоже смотрел на нее, эмоции в его глазах слегка изменились.

— Опять что-то нужно?

Это «опять» вызвало у Фу Минъюй волну раздражения, а Жуань Сысянь при этом смотрела на него, как на какого-то извращенца, который караулит у дверей туалета.

Если бы я не заметил ее в толпе, то не стоял бы здесь, у двери туалета, загораживая проход людям.

— Выйди, – сказал Фу Минъюй. В голосе слышалось напряжение и нетерпение.

Жуань Сысянь осмотрела его с ног до головы, сильно нахмурив брови.

— Что, настолько срочно? Господин Фу, у вас проблемы с почками?

«...»

Нет, ее не утихомирить.

(Переводчица на связи. Мне так нравится контраст между юмором и серьезными вставками про мечту героини. Очень красивая часть получилась. Я даже прослезилась немного. Люблю героинь, которые упорно добиваются своего)

----------

«Этот пожар так быстро затух?»

При виде выражения на лице Фу Минъюя, Жуань Сысянь с улыбкой выскользнула из уборной.

— Ну, тогда идите.

Сказав это, она направилась к кабине пилотов.

Но не успела девушка сделать и двух шагов, как ее запястье оказалось в его крепкой руке. Жуань Сысянь попыталась вырваться, но не смогла, и тогда повернулась.

— Господин Фу, даже если вы Фу Минъюй, вы не имеете права мешать мне вернуться в кабину. Я вполне могу попросить сотрудников службы безопасности принять меры.

Как только она это произнесла, Фу Минъюй тут же отпустил ее.

— Мне жаль.

«Жаль?»

Жуань Сысянь с недоверием посмотрела на него.

Этот подлец вдруг стал таким покладистым? Достаточно было немного его припугнуть, и он сразу извиняется?

(Прим. пер. Напоминаю, подлец = мужчина-собака, 11 глава)

Жуань Сысянь решила, что не стоит заострять внимание на такой мелочи, и, подняв подбородок, сочла дело улаженным.

Однако, черт возьми, этот подлец силен.

Она потерла запястье, которое все еще болело после его хватки.

Если в будущем она его как следует разозлит, и он примет силу, не факт, что ей удастся выйти победителем.

Подумав об этом, Жуань Сысянь решила, что лучше не перегибать палку.

Пока Фу Минъюй не вздумает ее снова провоцировать.

Не видя смысла продолжать разговор, она просто повернулась и направилась в кабину пилотов.

Через три часа самолет благополучно приземлился.

Приглашенные журналисты покинули самолет в строгом порядке, не задерживаясь.

Когда Жуань Сысянь спустилась с трапа, было уже около полудня. У нее было два часа на отдых, прежде чем самолет отправится обратно в Цзянчэн.

Капитан Фань предложил всем пообедать вместе, и никто не возражал. Вся команда, таща за собой чемоданы, поспешила к ресторану.

Капитан Фань и остальные, высокие и длинноногие, шли быстро, и вскоре оказались впереди. Жуань Сысянь, увлеченная телефоном, не заметила, как отстала.

С момента, как она включила телефон, пришло множество сообщений. Друзья, знающие о ее первом полете, спрашивали, как все прошло.

Самыми искренними оказались Бянь Сюань и Сы Сяочжэнь – они сразу прислали ей деньги.

Открыв подарок, она увидела там пять юаней и двадцать феней.

Очень щедро.

(Прим. пер. Примерно 70 рос. рублей)

Жуань Сысянь отправила в ответ смайлик.

[Бянь Сюань]: Не придирайся, ты ведь и так неплохо зарабатываешь, сдались тебе наши копейки?

[Сы Сяочжэнь]: Вот именно, по-хорошему, это ты должна раздавать нам подарки в честь такого дня.

Только она это сказала, как в чате появилось пять подарков по двести юаней. Сы Сяочжэнь успела схватить три из них, а Бянь Сюань – только два.

(Прим. пер. Один конверт примерно 2500. Можно мне тоже такую подружку?!)

[Бянь Сюань]: Ты нарочно пять штук отправила, да? Только чтобы поддразнить?

[Сы Сяочжэнь]: Хи-хи, наша Жуань-Жуань деньгами сорит.

[Жуань Сысянь]: Не говорите, что я несправедливая, я еще раз отправлю, успевайте хватать.

Сказав это, она снова отправила несколько подарков. В этот раз Бянь Сюань успела забрать свое и осталась довольна.

[Бянь Сюань]: Спасибо, капитан Жуань, желаю вам карьерного роста!

[Сы Сяочжэнь]: И отдельное спасибо господину Фу за щедрость!

[Жуань Сысянь]: Причем тут он?

[Сы Сяочжэнь]: Ну, ведь половина твоей зарплаты с его личного счета идет, разве нет?

[Жуань Сысянь]: Как только деньги попали ко мне в карман, это уже мои деньги, и он тут ни при чем.

[Сы Сяочжэнь]: Конечно, конечно, зайчик! Сегодня ты наш капитан, твое слово — закон.

Каждое «капитан», которое они произносили, грело Жуань Сысянь душу, и в приподнятом настроении она снова отправила два подарка.

После такой порции лести Жуань Сысянь вышла из чата и увидела, что и Янь Ань написал ей сообщение.

[Янь Ань]: Приземлилась? Полет прошел хорошо?

[Жуань Сысянь]: Все ок.

[Янь Ань]: Отлично. Во сколько обратно?

Жуань Сысянь уже примерно догадывалась, что Янь Ань собирается сказать дальше.

Она немного подумала: если Янь Ань действительно пригласит ее вечером поужинать, в этом не будет ничего плохого. Но ей казалось, что после обратного рейса она будет слишком усталой, и идти на встречу, превозмогая усталость, не имело смысла.

[Жуань Сысянь]: Примерно в семь вечера приземлюсь.

И, как она и ожидала, в следующую секунду Янь Ань отправил приглашение.

[Янь Ань]: Может, вечером вместе поужинаем?

[Жуань Сысянь]: В другой раз, сегодня я сильно устала, хочу вернуться домой и отдохнуть.

[Янь Ань]: Ладно, тогда хорошего полета!

Она только закрыла чат с Янь Анем, как пришло новое сообщение.

От Фу Минъюя, с вопросом, где она находится.

Жуань Сысянь не ответила и убрала телефон.

Пока она была занята телефоном, коллеги-бортпроводницы уже почти догнали ее.

— Капитан Жуань! Капитан Жуань!

Услышав свое имя, Жуань Сысянь остановилась и оглянулась.

Несколько стюардесс быстрыми шажками подошли к ней.

— Завтра у тебя смена?

Жуань Сысянь кивнула:

— Да, а что?

Так как она была в процессе обучения, график полетов был менее плотным, чем у капитанов. В ближайшие два дня у нее были запланированы рейсы.

Одна из стюардесс слегка поджала губы:

— Мы хотели пригласить тебя погулять, если ты свободна — сходить по магазинам или что-то в этом роде.

— Когда буду свободна, обязательно, — Жуань Сысянь бросила взгляд назад, где шла Цзян Цзыюэ. Видя, что они остановились, та тоже замедлила шаг, явно не желая присоединяться к разговору.

— Давай добавимся в WeChat!

— Хорошо.

Жуань Сысянь снова достала телефон, чтобы просканировать QR-код стюардесс, и за это время Цзян Цзыюэ уже прошла мимо них и оказалась впереди.

— Сестра Цзян.

Когда она закончила обмениваться контактами, Жуань Сысянь поспешила догнать Цзян Цзыюэ и пошла рядом с ней.

Цзян Цзыюэ пришлось замедлить шаг, чтобы идти вровень с Жуань Сысянь.

— Ты сегодня не особо разговорчива, — заметила Жуань Сысянь. — Что-то случилось?

Возможно, женская интуиция, а может, и правда у Цзян Цзыюэ было что-то на уме, но она почувствовала, что в словах Жуань Сысянь был скрытый смысл.

— Жуань-Жуань.

Цзян Цзыюэ вдруг остановилась и посмотрела на нее.

Жуань Сысянь тоже остановилась и, слегка склонив голову, встретила ее взгляд.

— Что такое?

Цзян Цзыюэ нервно прижалась носком обуви к полу и, собравшись духом, произнесла:

— Когда ты уволилась, в компании появились слухи о тебе и господине Фу. Ты знала об этом?

Жуань Сысянь кивнула.

— Слышала кое-что.

Этот ответ был вполне ожидаем. Цзян Цзыюэ и не думала, что Жуань Сысянь могла бы не знать, просто она не ожидала, что та вернется в авиакомпанию.

К тому же... тогда она вовсе не планировала распространять эти слухи. Просто, когда увидела Жуань Сысянь с капитаном Юэ в Лондоне, ее охватило беспокойство, и она в порыве злобы рассказала об этом своим близким коллегам. Но никто не думал, что слухи распространятся так быстро и выйдут из-под контроля.

— Я тогда попыталась объяснить, как все было на самом деле, но людям всегда проще верить в то, во что они хотят. Не переживай, это все давно прошло, и никто уже не помнит ничего. К тому же, за это время в компании сменилось много сотрудников.

Жуань Сысянь долго смотрела на Цзян Цзыюэ.

Когда Цзян Цзыюэ почувствовала, что начинает нервничать, Жуань Сысянь улыбнулась и похлопала ее по плечу.

— Ну и ладно.

Она собиралась уйти, но Цзян Цзыюэ догнала ее и спросила:

— А господин Фу...

Но ее слова прервал мужской голос.

— Мисс Жуань!

Жуань Сысянь и Цзян Цзыюэ обернулись на звук. К ним приближался Бай Ян.

— Что, опять? — нахмурилась Жуань Сысянь. Что-то сегодня у Фу Минъюя слишком свободный график.

Услышав ее тон, Бай Ян замедлил шаг.

Господи, какие такие грехи я совершил? За что мне эта буря?

— Господин Фу хочет пригласить вас на обед.

Произнеся это, Бай Ян замер и смотрел на Жуань Сысянь, решив не добавлять ни слова.

Цзян Цзыюэ удивленно уставилась на Жуань Сысянь.

Господин Фу? Обед?

Не только Цзян Цзыюэ не понимала, что происходит — сама Жуань Сысянь была в полном недоумении.

Неужели этот мужчина думает, что она к нему неравнодушна?

Обед, говорите. Наверное, следующим шагом будет, как в каком-то дешевом романе, подкинуть ключ-карту от номера и сказать:

— Мисс Жуань, раз уж вы так влюблены в меня, я дам вам шанс.

Жуть какая.

Жуань Сысянь не спешила отвечать, и Бай Ян вздохнул с облегчением.

Она хотя бы раздумывает — и то хорошо. Лучше бы она не отказывалась, иначе мне придется снова возвращаться и разбираться с этим пожаром.

— Он... — медленно начала Жуань Сысянь, — так уж и свободен?

Бай Ян:

— Ну... не сказать, что очень занят.

— А я вот очень занята.

Видя, что Бай Ян не уходит, Жуань Сысянь махнула ему рукой:

— Скажи ему, что не нашел меня, и дело с концом.

Бай Ян просветлел. И правда, аэропорт такой большой, вполне естественно, что он не смог ее найти.

С облегчением вздохнув, он развернулся и пошел обратно.

Но не успел он пройти и пары шагов, как увидел Фу Минъюя, стоящего у выхода с мрачным лицом и смотрящего в сторону, куда ушла Жуань Сысянь.

Ноги Бай Яна будто приросли к полу.

— Господин Фу... — он медленно подошел. — Мисс Жуань, кажется, занята. У нее еще дела с экипажем...

— Ладно.

Фу Минъюй перебил его и повернулся к VIP-выходу.

Ладно?

Бай Ян стоял как вкопанный.

Этот пожар так быстро затух?

----------

«Не надо постоянно испытывать мое терпение»

Отправив Бай Яна по своим делам, Жуань Сысянь снова обратилась к Цзян Цзыюэ:

— Ты что-то про Фу говорила?

Цзян Цзыюэ была в полном замешательстве. Ее поразило, как легко Жуань Сысянь отправила начальника восвояси, словно он был обычный прохожий, а не их общий босс.

— Да не, ничего важного.

Стюардессы начали торопить их, и Жуань Сысянь, не задавая лишних вопросов, с улыбкой пошла вперед. Увидев, что Цзян Цзыюэ не следует за ней, она обернулась:

— Сестра Цзян, давай скорее!

Цзян Цзыюэ за целый день так устала от натянутой улыбки, что уже едва держалась. Ей пришлось разыгрывать спектакль про гармоничные рабочие отношения, хотя в душе она была готова на скандал.

Иногда даже хотелось, чтобы Жуань Сысянь пришла и устроила разборки, спросила, зачем она, зная правду, пустила ложные слухи. Тогда можно было бы свалить вину на тех, кто уже уволился.

Но Жуань Сысянь никак не проявляла свою неприязнь, а лишь загадочно улыбалась, чем выводила ее из себя еще больше.

Однако Жуань Сысянь и вправду не собиралась устраивать разборки. Несмотря на то, что поведение Цзян Цзыюэ ясно показывало ее вину, девушка не видела смысла поднимать шум.

Проблема была не в конкретной коллеге, а в том, что все думали, будто она пыталась соблазнить Фу Минъюя и, потерпев неудачу, уволилась. Даже если бы она накричала на Цзян Цзыюэ, это не решило бы проблему.

К тому же прошло уже три года, в компании сменилось множество людей, и никто особо не вспоминал эту историю. Жуань Сысянь не хотела лишний раз расстраиваться. Ее устроило бы, если бы коллеги, в отличие от главного виновника, Фу Минъюя, не мешались у нее на пути.

Но, как оказалось, Жуань Сысянь недооценила память коллег.

Спустя всего неделю после выхода новостей о ее первом рейсе, в компании снова начали всплывать старые слухи. Как только имя Жуань Сысянь появилось в нескольких внутренних публикациях, люди вспомнили и ее историю с Фу Минъюем.

Цзян Цзыюэ сама сильно забеспокоилась. В этот раз она точно не была виновата, но те, кто знал о слухах, сразу оживились, и разговоры снова пошли по отделу.

Конечно, эти разговоры до Жуань Сысянь не доходили напрямую.

Она начала что-то подозревать, когда стюардесса, с которой они познакомились на первом рейсе, несколько раз за обедом не решалась заговорить.

— Что-то про меня говорят? — напрямую спросила Жуань Сысянь.

Стюардесса, ошеломленная ее прямолинейностью, замялась:

— Ну… так, болтают кое-что. Но я, конечно, не верю.

Ну, понятно. Значит, все-таки что-то говорят.

В тот день Жуань Сысянь позволила себе лишний кусок муссового торта — сладость моментально подняла настроение.

Но радость от этого продлилась лишь до следующего утра.

На рейс, назначенный в девять утра, собрались к семи на предполетное совещание. Жуань Сысянь пришла за двадцать минут до начала, подписала документы, пока капитан со вторым пилотом отправились заправлять самолет.

Когда она вернулась к конференц-залу и уже собиралась открыть дверь, то услышала свое имя среди перешептываний.

Постояв у двери, Жуань Сысянь поняла, что речь идет о том, чего она опасалась.

— Серьезно? Такое вообще возможно?

— Старшие стюарды рассказывали, так что это правда она…

— Ничего себе, с такой репутацией она еще вернулась сюда…

На этом моменте Жуань Сысянь еще пыталась себя успокоить: «Ладно, все мы коллеги, и нам еще летать вместе. Пойми, прости, забудь».

Она уже подняла руку, чтобы постучать в дверь и прервать разговор, но тут услышала нечто такое, от чего все внутри у нее перевернулось.

— А почему она вообще вернулась в компанию? Разве ее другие авиалинии не переманивали?

— Да уж, как она не умирает от стыда? На ее месте я бы в жизни не показалась здесь.

— Может, она все еще сохнет по Фу?

— Да если так, все встает на свои места…

Что?.. Это уже перебор. Единственный мужчина, по которому я сохну — мой муж из дорамы!

Жуань Сысянь почувствовала, как ее захлестывает гнев.

Каков хозяин, таковы и слуги. Сколько можно терпеть такое?

Терпишь — заработаешь кисту яичников, отступишь — получишь мастопатию молочной железы!

(Прим. пер. Все болезни от нервов, хочет нам сказать писательница)

— Уж так интересно, почему бы не спросить прямо? — сказала она, распахнув дверь конференц-зала.

Жуань Сысянь стояла, скрестив руки и наклонив голову, с кривой улыбкой на лице. — Я человек коммуникабельный, можете не стесняться, спрашивайте — расскажу.

Коллеги, застигнутые врасплох, тут же сжались, словно цыплята под холодным дождем. Их лица вспыхнули от стыда, и никто не решался ответить.

— Что касается того, почему я вернулась в эту компанию… — Жуань Сысянь сделала несколько шагов вперед, и ее голос прозвучал еще яснее. — За этим ответом вы можете обратиться в офис на восемнадцатом этаже. Генеральный директор всегда рад объяснить.

В зале повисла тишина, такая, что даже воздух казался неподвижным. Эти полминуты показались вечностью. Первой опомнилась старшая стюардесса, которая попыталась смягчить ситуацию:

— Жуань-фу, мы ведь просто…

— Все уже здесь?

Неожиданно вошел капитан, прервав ее. Он осмотрелся, заметив странную атмосферу.

— Что-то случилось? — спросил он.

Старшая стюардесса промолчала. Жуань Сысянь с улыбкой ответила:

— Ничего, я только что пришла.

Капитан посмотрел на нее с подозрением, но решил не лезть. Женские дела, кто их разберет…

В этот же день, спустя почти две недели командировок, Фу Минъюй вернулся домой. Когда он вышел из аэропорта, небо уже темнело, огни города переливались, отражаясь в его глазах. Сейчас дорога в аэропорт была на пике своего вечернего очарования.

Фу Минъюй откинулся на спинку сиденья, ослабил галстук, и усталость стала заметнее на его лице.

— Господин Фу, едем в особняк Ху Гуан? — спросил Бай Ян, обернувшись с переднего сиденья.

(Прим. пер. Если дословно — вилла с видом на озеро)

Фу Минъюй не открыл глаза, только помассировал виски. Ответ прозвучал не сразу:

— Который час?

— Четверть десятого.

Фу Минъюй немного задумался, а потом сказал:

— Едем в Миньчэньские апартаменты.

Водитель, услышав это, естественно, направился к апартаментам Минчэнь, но Бай Ян все же продолжал:

— Сегодня утром, когда вы были на собрании, ваш телефон был выключен. Госпожа звонила и сказала, что вы уже несколько дней не возвращались домой.

— Да, — рассеянно ответил Фу Минъюй. — Сегодня уже поздно, вернусь завтра.

Машина стремительно мчалась к апартаментам Минчэнь, замедлив ход у ворот.

К этому моменту Фу Минъюй уже совсем не чувствовал сонливости. Он смотрел в окно, когда одна фигура медленно вошла в его поле зрения.

— Остановись здесь.

С этими словами Фу Минъюй уже начал надевать пиджак.

— Чуть позже принеси мой багаж наверх.

Не дождавшись ответа Бай Яна, Фу Минъюй вышел из машины.

Теплый летний вечер располагал к прогулке, и в этот час в комплексе было много пожилых людей, гуляющих с детьми, а также выгуливающих собак.

Жуань Сысянь осторожно катила за собой чемодан на колесиках, стараясь не наткнуться на собак, гуляющих по тропинке. Но даже при этом она не могла ускориться.

Сегодня у нее было четыре рейса, с восьми утра до восьми вечера.

Раньше, будучи бортпроводником, она всегда завидовала пилотам, которые могут сидеть весь полет.

Но только заняв это место сама, она поняла, что физическая усталость — это еще полбеды. Постоянная концентрация — вот что действительно выматывает.

Хорошо, что на обочине дороги распустились несколько цветов гардении, и их аромат, подхваченный вечерним ветерком, слегка разогнал усталость.

Когда Жуань Сысянь дошла до ступенек у подъезда, она заметила, что у нее развязались шнурки. Она присела, чтобы завязать их, и, поднявшись, уже собиралась взять чемодан, но кто-то успел ее опередить.

Фу Минъюй поднял ее чемодан, преодолел ступеньки в два шага и обернулся, чтобы посмотреть на нее.

— Только что с рейса?

Жуань Сысянь не особо хотелось говорить, поэтому она тихо промычала «угу» в ответ.

В душе она все еще была раздражена из-за утреннего инцидента со стюардессами, и теперь ей казалось, что она наконец-то поняла, что означает выражение «рыба гниет с головы».

И этот человек, спустя три года, все еще умудрился выдать: «Мне кажется, что она больше мной заинтересовалась».

А сотрудники, ничего не зная, могли сказать: «Она все еще без ума от нашего директора Фу».

Интересно, как у Hengshi Airlines вообще самолеты взлетают, если они тут все на воображении работают?

Думая об этом, Жуань Сысянь изо всех сил старалась держать себя в руках и, протянув руку, попыталась забрать свой чемодан.

Но Фу Минъюй не отпустил его.

— Позволь мне.

— У меня что, рук нет?

«…»

Фу Минъюй почувствовал какую-то странную беспомощность, которая только усугубляла его раздражение. А тут еще и перед ним мельтешит эта белая рука, пытаясь схватить чемодан.

Как же бесит.

Фу Минъюй резко схватил ее за руку:

— Жуань…

Ощущение было странным, и последние два слога так и остались несказанными.

Он замер на мгновение, чтобы убедиться, и слегка провел пальцами по ее ладони.

Тонкая, но весьма ощутимая мозоль.

Последнее время в его голове все чаще всплывал образ их первой встречи, и каждый раз он становился все более отчетливым.

Она была очень красива, в облегающей форме бортпроводника, с изящной фигурой и гладкой кожей, которую любой мужчина посчитал бы нежной и ухоженной.

Мозоли на ее ладонях кажутся чем-то совершенно неподходящим для такого образа.

В тот момент, когда Фу Минъюй задумался об этом, Жуань Сысянь резко выдернула руку и даже вытерла ее об одежду, глядя на него с выражением, словно перед ней был маньяк.

— Ты что делаешь?! Предупреждаю, если ты еще раз попробуешь прикоснуться ко мне, я не постесняюсь подать на тебя жалобу за сексуальные домогательства, даже если ты мой начальник!

Сказав это, она отступила на два шага.

«…»

Фу Минъюй действительно не знал, что сказать.

Прикосновения?! Сексуальные домогательства?!

В его груди накопилось раздражение, и он, понизив голос, произнес:

— Жуань Сысянь.

Два слова прозвучали с таким нажимом, что казалось, он выговаривает их сквозь зубы.

Жуань Сысянь подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Между ними было не больше полуметра, и они отражались в глазах друг друга. Этот момент мог бы быть романтичным, если бы не напряжение, словно в воздухе запахло порохом.

— Не надо постоянно испытывать мое терпение.

Испытывать твое терпение?

Жуань Сысянь так рассердилась, что даже засмеялась.

Кто тут еще чье терпение испытывает?

— Закончил?

Раздражение в сердце Жуань Сысянь внезапно сменилось легкостью.

— Тогда на твоей могиле и напишем это.

----------

«Фу Минъюй наконец-то осознал свою вину и собирается пригласить меня на чай?»

Бай Ян стоял рядом с машиной, раздумывая, когда именно доставить багаж Фу Минъюя наверх.

Он услышал от него лишь «позже», но что именно имелось в виду под этим «позже» и сколько времени это займет, секретарь не знал.

Бай Ян взглянул на часы — с момента, как Фу Минъюй вышел из машины, прошло уже почти двадцать минут. Наверное, пора.

Он попросил водителя открыть багажник.

Но только он успел вытащить чемодан, как увидел, что Фу Минъюй выходит из здания.

В ночи было ясно видно его хмурое лицо. Босс шел большими и решительными шагами, как будто хотел как можно скорее покинуть это место.

Бай Ян инстинктивно сделал шаг назад, прижался к машине и спросил:

— Господин Фу, вы что-то забыли?

— Поехали в особняк Ху Гуан.

Фу Минъюй сказал всего пару слов, но Бай Ян почувствовал тревогу и поспешно открыл дверь.

Однако он не сразу сел в машину. Бай Ян обернулся и увидел, как тот стоит у дороги и закуривает сигарету.

У Фу Минъюя не было большой тяги к курению — одна пачка могла растянуться на полмесяца, и он редко курил в общественных местах.

Бай Ян подумал, что за последние две недели Фу Минъюй из Линчэна успел слетать в Париж, заскочить на Сейшелы и вернуться в Цзянчэн, так что у него явно был серьезный недосып. Может, он просто устал.

Но в ночи маленький огонек сигареты то загорался, то угасал, а выражение лица Фу Минъюя не становилось менее напряженным.

Через час машина подъехала к особняку.

Автомобиль медленно ехал вдоль озера, огни уличных фонарей отражались в воде, вызывая легкую рябь, а магнолии на ветках клонились вниз, готовые вот-вот осыпаться.

Фу Минъюй опустил стекло, и в лицо ему подул вечерний ветерок, немного смягчивший его настроение.

Дверь дома ему открыла тетушка Ло и пригласила его войти.

— Вы не были дома уже больше двух недель, ваша мать с утра о вас вспоминала.

Фу Минъюй огляделся, но не увидел свою мать, зато к нему подбежал золотистый ретривер. Он присел, погладил собаку пару раз и спросил:

— Где она?

Тетушка Ло сразу объяснила:

— Сегодня в галерее проходила выставка, а потом еще афтерпати, так что госпожа еще не вернулась.

— Понятно.

Фу Минъюй поднялся наверх принять душ, и как раз в этот момент вернулась его мать, Хэ Ланьсян.

Она в одной руке держала подол шелкового вечернего платья, а другой снимала серьгу величиной с голубиное яйцо. Проходя по лестнице мимо Фу Минъюя, она бросила на сына быстрый взгляд.

— Пойдем, поужинаешь со мной, — произнесла она, словно императрица, раздающая приказы.

Фу Минъюй и сам планировал что-то перекусить.

Когда он спустился в столовую, его уже ждала легкая каша с небольшими закусками, которые приходились ему по вкусу.

Немного погодя, Хэ Ланьсян, сменив прическу и одежду, спустилась вниз и села прямо напротив него.

— Что случилось с тем делом Янь Аня?

— Каким делом?

Фу Минъюй поднял голову, вытер рот салфеткой и сказал:

— Уже месяц прошел, почему ты до сих пор спрашиваешь?

Хэ Ланьсян крутила ложку, но так ничего и не попробовала. Хотя женщина и старалась скрыть свое любопытство, в глазах все равно читался интерес к сплетням.

— Я услышала об этом на вечеринке. Его девушка какая-то интернет-знаменитость? Говорят, она последнее время не перестает поливать его грязью в сети, обвиняя в изменах. Это правда?

У Фу Минъюя тут же пропал аппетит, он отложил ложку и холодно ответил:

— Я не в курсе, и, кстати, это уже бывшая девушка.

— Ах да, верно, раз уж дело дошло так далеко, они, конечно, расстались.

Хэ Ланьсян заметила, что Фу Минъюй собирается уйти, и нахмурилась:

— Сядь! Ты так давно не был дома, а даже не посидишь со мной, не поговоришь?

— Говори.

Хэ Ланьсян была недовольна его отношением, но что она могла поделать — сын ведь родной.

— Я вот думаю, что Янь Ань не мог поступить так плохо. Но раз уж девушка устроила такой скандал, значит, он тоже виноват — либо плохо к ней относился, либо был с кем-то еще не слишком честен.

Фу Минъюй неопределенно хмыкнул.

Хэ Ланьсян продолжала:

— Говорят, у той девушки есть миллион подписчиков? Это дело так просто не закончится. Теперь его отец, Фэй Янь, в ярости. Эта история уже ударила по репутации компании. Он и Янь Аня уволить собирается, и ту девушку не оставит в покое — судом пахнет. Если она действительно лжет, то ей придется туго. Эх, ну почему вы, молодежь, не можете нормально поговорить? Обязательно все доводить до такой некрасивой сцены.

На этот раз Фу Минъюй даже не хмыкнул. Он сидел, опустив глаза, и его взгляд был прикован к миске перед ним, словно он о чем-то задумался.

— Ладно, с тобой говорить скучно, — зевнула Хэ Ланьсян, прикрывая рот. — Где мой подарок?

Фу Минъюй кивнул в сторону шкафа.

— Хорошо, что ты хоть помнишь обо мне.

Хэ Ланьсян подошла к полке и сразу заметила изящную бархатную коробочку с надписью «Piaget» на крышке. Открыв ее, она увидела золотое колье — то самое, которое ей так хотелось.

Передав его тетушке Ло, чтобы та убрала украшение, она заметила еще одну коробочку рядом. Она была поменьше, и когда Хэ Ланьсян открыла ее, то увидела тонкий браслет из жемчуга, очень нежный и красивый.

Она любила украшения и сразу поняла, что это натуральные жемчужины начала 90-х годов.

— Это тоже мне?

Фу Минъюй мельком взглянул на нее и быстро отвел взгляд.

— Если нравится — бери.

Эти слова дали Хэ Ланьсян понять все.

Она захлопнула коробочку и, лениво поднимаясь по лестнице, сказала:

— Я не буду отбирать чужие вещи.

На полпути она снова обернулась и сказала:

— Завтра утром в выставочном центре будет арт-выставка Барселя. У тебя ведь есть время? Пойдешь со мной.

— Нет времени.

— Хм.

****

В это же время в апартаментах Минчэнь свет в окнах все еще горел.

Жуань Сысянь приняла ванну, настолько расслабившись, что ей даже захотелось уснуть прямо в воде. Если бы не звук дверного звонка, она бы так и не вылезла из оттуда.

Кто мог прийти так поздно?

Она поспешно надела одежду, обернула голову полотенцем и подошла к монитору, чтобы взглянуть, кто там.

Это был Янь Ань.

В такой час его появление выглядело, мягко говоря, неловко.

Подумав, что перед ней все-таки человек солидный, Жуань Сысянь решила открыть дверь.

— Господин Янь? — удивленно произнесла она.

Янь Ань стоял в дверях с широкой улыбкой.

— Почему так официально? Зови меня по имени, не будь такой чужой.

Жуань Сысянь кивнула:

— Чем могу помочь?

— Да так, ничего особенного, — ответил Янь Ань, — недавно я ездил в Италию и вот только вернулся. Привез тебе небольшой подарок.

С этими словами он вынул из-за спины коробочку. По логотипу на упаковке Жуань Сысянь сразу поняла, что это дорогая ювелирка.

Она попыталась отказаться, но после нескольких обменов любезностями Янь Ань просто шагнул внутрь и поставил коробочку на полку у двери.

— Это всего лишь знак внимания. Ты что, совсем не уважаешь меня?

«…»

Жуань Сысянь молчала, а Янь Ань, недолго думая, спросил о том, как у нее дела. Она коротко ответила, но пригласить его на чашку воды даже не подумала, так что Янь Ань вскоре ушел.

Закрыв за ним дверь, Жуань Сысянь посмотрела на ювелирную коробочку. Его манера ухаживать, отправляя такие дорогие подарки, доставляла лишь головную боль.

Она действительно собиралась поразмыслить о его предложении, но теперь уже чувствовала себя в тупике.

Высушив волосы, Жуань Сысянь рухнула на кровать, но сон не шел. Она вспомнила, как сегодня разозлила Фу Минъюя. Он тогда не сказал ни слова, хотя было видно, что его кровь закипает от ярости. Он просто пару секунд сверлил ее взглядом, а потом развернулся и ушел.

Возможно, из-за ночной тишины или же усталости после ванны, но нервы Жуань Сысянь постепенно успокаивались. На мгновение ей даже показалось, что она действительно переборщила.

Спокойно подумав, Жуань Сысянь решила, что Фу Минъюй просто хотел передать ей чемодан, и случайно коснулся ее руки. Все-таки он человек уважаемый, и не такой уж негодяй.

Но все равно, увидев его, она моментально теряла самообладание. Наверное, проблема в нем.

Она снова перевернулась на другой бок, как вдруг телефон издал звуковой сигнал.

На экране высветилось сообщение от Фу Минъюя. Сердце у нее замерло.

[Фу Минъюй]: Что ты делаешь завтра?

Что это значит?

Ты наконец-то осознал свою вину и собираешься пригласить меня на чай?

[Жуань Сысянь]: Очень занята.

[Фу Минъюй]: Ты же завтра и послезавтра на выходном.

Если знаешь, зачем спрашиваешь?

[Жуань Сысянь]: Разве не может быть дел в выходные? Я собираюсь на пробежку, на тренировки и на бокс.

[Жуань Сысянь]: Вдруг кто-то снова решит прикоснуться ко мне, не придется вызывать полицию. Сама разберусь.

Он долго не отвечал. Жуань Сысянь подумала, что Фу Минъюй, поди, умер от возмущения.

Через полминуты он прислал голосовое сообщение:

— Жуань Сысянь, я повторяю в последний раз: это было не нарочно!

В голосе чувствовался сильный гнев, и это почему-то вызвало у нее улыбку. Она отправила ему точку, и на этом все закончилось. Фу Минъюй не ответил, и Жуань Сысянь постепенно заснула.

На следующее утро будильник зазвонил ровно в назначенное время. Жуань Сысянь умылась, надела спортивную одежду, завязала волосы и собралась на пробежку.

Когда она поменяла обувь у двери, снаружи послышались голоса. Подумав, что это, наверное, соседи, она не придала этому значения и открыла дверь. Но вместо соседей перед ней стояли мужчина и женщина, прямо напротив ее квартиры.

Они держали в руках телефоны, и, увидев ее, замолчали и, казалось, даже растерялись.

Все произошло в одно мгновение.

Прежде чем Жуань Сысянь успела что-то сообразить, они внезапно подняли телефоны и бросились к ней.

— Где Янь Ань? Выходи! Янь Ань, выходи, тебе говорят!

Жуань Сысянь была застигнута врасплох, ее оттеснили в сторону, а незнакомцы уже ворвались в квартиру.

— Что вы делаете? — закричала она, пытаясь их догнать. — Кто вы такие? Вы что, больные? Убирайтесь отсюда!

Вторжение было тщательно спланировано. Мужчина взялся удерживать Жуань Сысянь, а женщина побежала с телефоном дальше, снимая все на видео.

На глазах у Жуань Сысянь женщина открыла дверь ее спальни, и тут до нее дошло, что происходит.

Она попыталась вырваться, но мужчина резко толкнул ее на пол. Ударившись ногой о журнальный столик, Жуань Сысянь сквозь зубы втянула воздух от боли и попыталась подняться, а тем временем женщина уже добралась до ее гардероба.

— Янь Ань! Ты здесь? — кричала она.

— Вы чокнутые! — закричала Жуань Сысянь, пытаясь встать. Но мужчина тут же снова навалился на нее.

Однако не успел он ее коснуться, как внезапно почувствовал резкую боль в боку, которая буквально пронзила все его тело. Он упал на пол, перед глазами вспыхнули звезды. Оглянувшись назад, он увидел стоящего перед ним мужчину с таким холодным взглядом, что от него веяло смертью.

Фу Минъюй опустил глаза, встретился с ним взглядом на секунду и, отворачиваясь, присел на корточки перед Жуань Сысянь. Он протянул руку и с усмешкой произнес:

— А говорила, что сама разберешься.

Трехдневный марафон «по главе в день+бонус» подошел к концу. Я немного подустала от китайцев и перешла на корейцев. Так что увидимся, когда я отдохну)

----------

«Так почему же ты пришла в компанию? Из-за меня?»

Когда Жуань Сысянь вышла из полицейского участка, на улице уже ярко светило солнце.

Следом за ней шел Бай Ян. Секретарь заметил, что ее нога сильно покраснела.

— С твоей ногой все в порядке?

— Да, просто ссадина, ничего страшного.

Жуань Сысянь посмотрела на улицу и увидела машину Фу Минъюя, припаркованную у обочины. Неожиданно для себя она поняла, что он все еще здесь и не уехал.

Она подошла к машине и постучала по окну. Фу Минъюй опустил стекло и посмотрел на нее.

— Разобралась?

Жуань Сысянь кивнула, на носу у нее проступили капельки пота. Лето наступило неожиданно быстро: вчера прохожие еще кутались в куртки, а сегодня уже все переоделись в футболки.

Она вытерла пот и тихо пробормотала:

— Полиция со всем разобралась.

Перед тем как поднять стекло, Фу Минъюй сказал:

— Садись в машину.

Когда она села, прохладный воздух от кондиционера мгновенно снял жар, накопившийся за утро. Они с Фу Минъюем заняли места по разные стороны салона.

Рядом раздался голос, холодный как и температура в машине:

— Что произошло?

В полиции они разобрались во всем. Неясно связано ли это с неудачей при утреннем разоблачении или внезапным визитом в полицию, но нападавшая женщина совсем потеряла самообладание и путалась в словах. В конце концов, Жуань Сысянь уловила суть.

Эта женщина оказалась бывшей девушкой Янь Аня, а мужчина был ее братом.

Как это часто бывает у мужчин, Янь Ань применил холодный метод расставания: перестал отвечать на звонки и избегал встреч, делая вид, что очень занят.

Естественно, бывшая подумала, что у него появилась другая женщина. Когда не удалось добиться никаких объяснений, она вместе с братом месяц караулила его.

Как бывшая девушка, она знала, что Янь Ань иногда останавливается в апартаментах Миньчэнь. А тут он зачастил туда, что вызвало у нее подозрения. И когда Янь Ань, только что вернувшись из аэропорта, прямиком отправился к Жуань Сысянь, женщина решила, что он прячет там новую любовницу.

Что касается их утреннего вторжения, то брат с сестрой оказались настоящими профи: они выждали момент, когда пожилая соседка возвращалась с рынка, и спокойно прошли с ней в дом, как будто были ее родными.

Эти навыки явно больше пригодились бы им в шпионской деятельности, а не в создании контента для соцсетей.

— Просто недоразумение, — коротко ответила Жуань Сысянь. — Они следили за Янь Анем, увидели его у меня дома и сегодня утром пришли искать доказательства.

После этих слов она услышала легкий смешок Фу Минъюя. Этот звук напомнил ей его утреннюю фразу: «Ты ведь говорила, что сама справишься?»

Фу Минъюй посмотрел на нее.

Сквозь окно лучи солнца мягко освещали его лицо, делая его глаза, обычно черные как ночь, чуть светлее и придавая им янтарный оттенок.

На мгновение Жуань Сысянь подумала, что он действительно очень красив.

— Я же предупреждал тебя быть осторожной.

«…»

Ну ладно.

Жуань Сысянь постаралась забыть о своей недавней мысли.

Бай Ян, сидевший на переднем сидении, повернулся и спросил:

— Возвращаемся в апартаменты?

Фу Минъюй кивнул, и машина тронулась.

На протяжении всей поездки Жуань Сысянь молчала. Она смотрела в окно, размышляя, что, наверное, стоит поблагодарить Фу Минъюя.

Даже для такой самостоятельной женщины, как она, утреннее происшествие было стрессом. Когда чужаки врываются в дом, а один из них применяет физическую силу, действуя грубо и без лишних разговоров, это всегда страшно.

И хотя Фу Минъюй появился с неизменной фирменной саркастичной фразой, в тот момент ее сердце действительно успокоилось.

— Господин Фу.

Жуань Сысянь повернулась к нему с серьезным выражением лица.

Но Фу Минъюй закрыл глаза и, облокотившись на спинку сиденья, выглядел так, будто собирался подремать.

— Ммм, — коротко отозвался он.

— Спасибо за сегодня.

Прошло несколько секунд, Жуань Сысянь моргнула.

Что, никакой реакции?

Тем временем Фу Минъюй оставался неподвижным, словно спал, но уголки его губ начали медленно подниматься в легкой усмешке.

Она прекрасно знала, что это не добрая улыбка, и следующие его слова наверняка будут неприятными.

— Неужели я действительно услышал это от тебя?

Мда. Так я и думала.

— Я совершенно искренне хотела поблагодарить тебя, и еще… — она немного замялась, но продолжила, — ...хочу извиниться за вчерашнее.

Фу Минъюй открыл глаза и с интересом посмотрел на нее, на лице мужчины играла улыбка.

— Так я еще и извинения получаю?

— Ты их принимаешь?

Фу Минъюй медленно отвернулся и устремил взгляд в зеркало заднего вида.

— Благодарность приму, а извинения оставь себе.

Жуань Сысянь задумалась над его словами, но так и не поняла, что он имел в виду.

И тут совсем некстати ее мысли прервал телефонный звонок.

Звонил Янь Ань.

— Господин Янь? — спросила она, поднеся трубку к уху.

На том конце линии было шумно, очевидно, он только что прилетел.

Как только Янь Ань узнал о случившемся, сразу позвонил узнать подробности.

— Они ничего с тобой не сделали? Как сейчас обстоят дела? Мне прислать кого-то на помощь?

— Не нужно, уже все уладили. — ответила Жуань Сысянь и, подумав немного, добавила. — Двух человек задержали на десять дней. Твоя бывшая сейчас в камере, устраивает там истерики.

Будучи популярной персоной в интернете, она точно не сможет скрыть от общественности свое задержание.

У них, в отличие от знаменитостей, нет мощной команды по связям с общественностью, да и фанатская база не настолько крепкая. Если станет известно, что она незаконно проникла в частное владение и была задержана на десять дней, ее репутация будет окончательно разрушена.

После того как Янь Ань услышал это, он замолчал на мгновение, а затем сказал:

— Прости меня, я виноват. Я только что прилетел, завтра вернусь и лично перед тобой извинюсь.

— Да не нужно, — Жуань Сысянь вспомнила кое-что и добавила. — И еще, подарок, который ты мне прислал вчера, слишком дорогой, я его верну.

— Нет-нет, пожалуйста, не возвращай его. Вчера ты отказалась, но сегодня просто обязана принять. Считай это моими извинениями.

— Устных извинений вполне достаточно, правда. Я уже сказала, что все это в прошлом, и не собираюсь больше об этом думать. Я не злопамятная, так что тебе не стоит так переживать.

Когда Жуань Сысянь произносила эти слова, она не заметила, что Фу Минъюй бросил на нее недоверчивый взгляд.

Очень выразительный взгляд.

— Правда, не нужно мне дарить этот подарок, — в голосе Жуань Сысянь послышались нотки раздражения. — Кроме того, я не люблю такие вещи.

— Так что же ты любишь?

Эти слова заставили ее замереть. Она прикрыла микрофон телефона и посмотрела на Фу Минъюя.

Он тоже смотрел на нее.

Она вдруг осознала, что не ослышалась: Фу Минъюй и Янь Ань действительно одновременно задали этот вопрос.

Держа телефон у уха, Жуань Сысянь озадаченно взглянула на Фу Минъюя и медленно произнесла:

— Мне нравятся самолеты. Airbus A380, двухэтажный большой самолет.

На секунду повисло молчание — и на том конце провода, и в машине.

Когда их взгляды пересеклись, Фу Минъюй первым отвел глаза и отвернулся, явно смущенный.

Хотя Янь Ань и понял, что это была шутка, разговор продолжать он не мог.

— Ладно, вернусь в Цзянчэн, там и поговорим, — сказал он и повесил трубку.

В машине снова воцарилась тишина.

Жуань Сысянь тихо смотрела в окно. В отражении стекла она видела лицо Фу Минъюя.

Она размышляла, почему Фу Минъюй внезапно спросил, что ей нравится. Люди задают такие вопросы обычно с определенными намерениями. Например, Янь Ань хотел подарить ей что-то в знак извинений.

А Фу Минъюй?

Тоже собирается мне что-то подарить?

Это совсем не в его характере.

Эти мысли не давали ей покоя, и она, поддавшись порыву, повернулась, чтобы посмотреть на его лицо.

И тут неожиданно встретилась с его взглядом.

«...»

«...»

Они одновременно отвели глаза, погрузившись в молчание, как будто ничего не произошло.

Воздух в машине был плотным и удивительно тихим, было слышно даже их дыхание.

Весь утренний хаос испортил ей настроение, и после полуденного сна Жуань Сысянь уже не хотелось идти в спортзал. Она без дела лежала на кровати и решила позвонить Бянь Сюань, чтобы обсудить все произошедшее.

После ее рассказа, на том конце линии Бянь Сюань едва сдерживала смех.

— Ты серьезно? Я в прошлый раз, когда встретила его, подумала, что он довольно приятный человек.

— Ну, в целом Янь Ань хороший, но в этих делах просто кошмар. Мы с ним даже ни до чего не дошли, а уже такое произошло. Если бы между нами что-то началось, его бывшие точно бы не оставили меня в покое.

— Да, с таким мужчиной можно дружить, но никак не встречаться. Так что ты теперь будешь делать?

— А что тут делать? Надо сразу все обсудить и закончить на этом.

Жуань Сысянь была уверена, что в таких ситуациях лучше не тянуть. Чем быстрее расставить все точки над "i" и остаться просто друзьями, тем меньше вероятность осложнений.

На следующий вечер Жуань Сысянь встретилась с Янь Анем в том же ресторане, где они ужинали в прошлый раз.

Атмосфера была вполне непринужденной, так как оба понимали намерения друг друга.

Янь Ань пришел, чтобы извиниться, а Жуань Сысянь — чтобы избежать дальнейших проблем.

Но поскольку Янь Ань ни разу открыто не упоминал о намерении ее «добиваться», то и Жуань Сысянь не стала прямо говорить «я тебя отвергаю». Вместо этого она аккуратно намекнула, что их отношения останутся на уровне дружбы.

Янь Ань не был дураком, он прекрасно понял ее намек, и она вежливо позволила ему сохранить лицо.

Когда Жуань Сысянь вернула подарок, он не стал настаивать.

Этот ужин, по ее мнению, прошел более-менее гладко.

Во всяком случае, Янь Ань не проявлял желания затягивать эту ситуацию, хотя в его взгляде сквозило легкое разочарование.

После ужина они вышли на улицу, Янь Ань посмотрел на небо. Казалось, вот-вот пойдет дождь.

Отец Янь Аня разозлился из-за истории с его бывшей, и мать тоже была вне себя от гнева. Чтобы смягчить обстановку дома и показать, что он осознал свои ошибки, Янь Ань последние ночи возвращался в семейный дом в Синьвань-Ихао.

— Давай я тебя подвезу, — предложил он без лишних раздумий.

Жуань Сысянь все еще считала, что он постоянно живет в апартаментах Миньчэнь, поэтому не стала отказываться, ведь им по пути.

Сегодня Янь Ань сам был за рулем. По дороге они почти не разговаривали. Как-никак, он понимал, что получил отказ, и было непросто скрыть это за натянутой улыбкой.

Остановившись у дома Жуань Сысянь, он нажал на тормоз и тяжело вздохнул:

— Приехали. Ты ложись пораньше.

Жуань Сысянь кивнула, отстегнула ремень безопасности и, выходя из машины, сказала:

— Да, и ты тоже отдыхай.

Янь Ань не отрывал от нее взгляда, пока она не подошла ко входу в подъезд. Не сдержавшись, он позвал ее:

— Жуань Сысянь.

Она оглянулась и увидела, что он хочет что-то сказать, поэтому вернулась к машине. Янь Ань опустил окно, и Жуань Сысянь, наклонившись к нему, спросила:

— Что случилось?

Янь Ань впервые так серьезно смотрел на нее. Прошло несколько секунд, прежде чем он заговорил:

— Если я улажу все эти дела, у меня будет шанс?

Целый вечер они избегали этой темы, и Жуань Сысянь думала, что все обойдется. Но в последний момент он не смог удержаться и все же задал этот вопрос.

А что если бы с Янь Анем ничего этого не произошло, или если бы он пообещал все уладить? Захотела бы я быть с ним?

Жуань Сысянь серьезно задумалась об этом.

Вроде бы... наверное... все-таки нет.

То ли ей изначально не очень хотелось быть с ним, то ли события последних дней отбили это желание окончательно.

В любом случае это было самое честное чувство на данный момент.

Если нет даже импульса, то что уж говорить о чем-то большем. Тем более, что это всего лишь гипотетический вопрос.

Жуань Сысянь улыбнулась:

— Господин Янь, давайте не будем. Я думаю, что нам лучше остаться друзьями.

Янь Ань ничего не ответил. Такие люди, как он, не показывают своего разочарования даже после отказа. Он просто махнул рукой, сидя в своей роскошной машине, и уехал.

Жуань Сысянь стояла на месте, провожая его взглядом, погруженная в свои мысли.

В памяти всплыли образы: цветы, которые он ей дарил, украшения, его роскошные машины. Все это напомнило ей о прошлых событиях, которые она так долго старалась забыть — о воспоминаниях, похороненных глубоко в сердце на многие годы.

Когда машина Янь Аня скрылась из виду, Жуань Сысянь повернулась и вошла в подъезд. Она шла быстрым шагом, глядя в телефон, и только у лифта подняла голову.

— Господин Фу?

Фу Минъюй стоял, одну рукой засунув в карман, а другой держал телефон. Он бросил на Жуань Сысянь короткий взгляд и снова погрузился в чтение.

Когда Жуань Сысянь уже решила, что он ее проигнорировал, он вдруг заговорил:

— Что-то случилось?

...Что?

Я просто поздоровалась. Мог бы ответить и идти дальше, к чему этот вопрос вообще?

Однако его вопрос заставил ее задуматься. Вчера утром почему Фу Минъюй внезапно появился?

Хотя они жили в одном доме, лифт у них был отдельный. Если только Фу Минъюй не любит ходить по лестнице, что вряд ли, иначе они бы не встретились.

Но пока Жуань Сысянь собиралась задать этот вопрос, Фу Минъюй вдруг подошел к ней поближе и сказал:

— Меня интересует одна вещь.

— Какая?

Они стояли лицом к лицу, и свет над ними ярко освещал глаза Фу Минъюя. Эти глаза были особенно выразительны, но в то же время немного настораживали.

Жуань Сысянь вспомнила, как вчера утром она на мгновение растаяла от нежности в его взгляде.

А сейчас...

Фу Минъюй явно не хотел затевать этот разговор, брови были нахмурены, и в голосе сквозила раздражительность. Он спросил прямо:

— Если тебе так нравится Бэйхан, почему ты тогда пришла в Hengshi Airlines?

Что?

Ты ведь сам уговаривал меня прийти сюда, не так ли?

Встретив ее молчание, Фу Минъюй продолжил:

— Если бы ты попросила двойной оклад у Янь Аня, он бы не согласился?

Лифт уже давно приехал, его двери открылись и снова закрылись.

Жуань Сысянь была озадачена переменой в Фу Минъюе. Вчера он вел себя нормально, а сегодня вдруг начал язвить. Они продолжали стоять напротив друг друга, и атмосфера становилась напряженной.

— Конечно, согласился бы, — спокойно ответила Жуань Сысянь. — Даже если бы я попросила в четыре раза больше, он бы не отказал.

Только сказав это, Жуань Сысянь поняла, что Фу Минъюй, видимо, все видел.

Он решил, что я телом в Hengshi Airlines, а сердцем в Бэйхане?

Фу Минъюй усмехнулся, и на его лице появилось фирменное холодное выражение.

— Так почему же ты пришла в компанию? Из-за меня?

----------

«Все ее великодушие досталось другим, а мне осталась только мелочность?»

С тех пор как Фу Минъюй понял, что Жуань Сысянь — та самая стюардесса, которая трижды приносила ему кофе в прошлом, он наконец-то осознал, откуда у нее эта периодическая враждебность по отношению к нему.

Однако, если она так на него злится, зачем тогда вернулась в Hengshi Airlines?

Ведь Янь Ань ее явно любит, и сколько бы она ни попросила, он бы дал ей любые деньги. Почему бы им не остаться вдвоем в «Бэйхане», наслаждаясь жизнью?

Поэтому Фу Минъюй решил, что у Жуань Сысянь есть две причины: либо она вернулась, чтобы доказать ему что-то назло, либо просто ради того, чтобы его позлить.

С этой точки зрения, его недавние слова кажутся вполне логичными. Но, как известно, даже книга в сто тысяч слов может вызвать тысячу различных интерпретаций у читателей, что уж говорить об одном его коротком высказывании, оставляющем простор для воображения.

Жуань Сысянь же, разобрав по-своему его слова, просто кипела от злости.

Из-за?! Тебя?!

— Ты что, думаешь, у тебя нос — это горка для катания или глаза — бассейны? У тебя ресницы что, качели, на которых можно кататься, или кубики пресса — дискотека? Ты что, считаешь, что твое лицо так идеально, что на него глянешь и сразу захочешь Родину любить и планету спасать? Да ты такой крутой, зачем тебе вообще быть директором, сразу в космос отправляйся!

Отчитав его на одном дыхании и не дав Фу Минъюю вставить ни слова, Жуань Сысянь резко повернулась и направилась к лестнице. Ждать лифт она уже не хотела, ей было невыносимо находиться рядом с Фу Минъюем хоть минуту.

А Фу Минъюй, в свою очередь, тоже был в ярости. Видя, что Жуань Сысянь пошла по лестнице, он даже посчитал это забавным.

Неужели она меня настолько ненавидит?

Бывшая Янь Аня чуть не снесла ей крышу дома, а она все равно могла с ним смеяться и болтать. А он лишь раз ее неправильно понял, и она затаила на него обиду на все времена?

И еще умудряется уверять Янь Аня, что она совсем не злопамятная?

Получается, все ее великодушие досталось другим, а мне осталась только мелочность?

Фу Минъюй был так раздражен, что просто развернулся и ушел.

Ну точно, я, наверное, с ума сошел, раз вместо того чтобы жить в своем роскошном особняке, приехал в это жилье, размером не больше трехсот квадратных метров!

Тем временем Жуань Сысянь, добралась до своего этажа, вся вспотела и сразу  направилась в ванную. Горячая вода струилась по телу, принося облегчение. Она высушила волосы, аккуратно нанесла увлажняющий крем и, вкусно пахнущая, легла в постель. Но сон не шел.

Каждый раз, закрывая глаза, она видела лицо Фу Минъюя перед собой и его вопрос: «Из-за меня?»

Кто дал ему такую уверенность в себе?! В детстве, что ли, он съел слишком много комплиментов и испортил себе мозг?!

С фига ли из-за тебя?! Я?! Из-за тебя?!

Переворачиваясь с боку на бок, Жуань Сысянь не выдержала и взяла телефон, чтобы пожаловаться в чате.

[Жуань Сысянь]: @Бянь Сюань! @Сы Сяочжэнь! Выходите!!!

[Бянь Сюань]: Сплетни? Уже бегу!

[Жуань Сысянь]: Это не сплетни, а жалоба на Фу Минъюя, этого идиота!

Когда все собрались, Жуань Сысянь поняла, что простого текста ей мало, и отправила четыре голосовых сообщения по минуте каждое.

[Бянь Сюань]: Слишком длинно, не слушаю, ухожу встречать гостей.

Спустя несколько минут, Сы Сяочжэнь, добросовестно прослушавшая все до конца, даже не знала, что сказать, поэтому отправила смайлик с лицом, полным недоумения.

И вот, Жуань Сысянь начала жаловаться в одностороннем порядке.

Бянь Сюань, закончив с гостями, увидела в чате кучу сообщений, почти все от Жуань Сысянь, и, не удержавшись от любопытства, решила прослушать все.

[Бянь Сюань]: Слушая тебя, я теперь очень заинтригована. Жалею, что в Лондоне не рассмотрела его как следует. У кого-нибудь есть его фото? Дайте взглянуть.

[Жуань Сысянь]: Нет, ну с чего бы мне хранить его фото? Хочешь, чтобы телефон сломался?

[Сы Сяочжэнь]: Я знаю, где есть! Подожди немного!

Через минуту Сы Сяочжэнь отправила в чат изображение. Это была обложка февральского номера одного отечественного авиационного журнала, посвященного международным договорам по защите окружающей среды в авиации. Одним из героев выпуска был Фу Минъюй, представляющий компанию на подписании договора.

В журнале была размещена фотография, на которой Фу Минъюй подписывал этот договор.

За его спиной был огромный экран, на котором простыми словами обозначалась тема мероприятия. Фу Минъюй стоял в центре и пожимал руки нескольким белым мужчинам. Поскольку вокруг было много камер, он демонстрировал уместную улыбку, которая смягчала его суровый вид и придавала ему немного теплоты.

[Бянь Сюань]: Справедливости ради, посмотрев на эту фотографию, я думаю, он действительно имеет право быть самовлюбленным.

[Бянь Сюань]: И это, заметьте, необработанное фото!

[Бянь Сюань]: Я высказалась.

[Жуань Сысянь]: Выхожу из чата.

Хотя она не удалилась из чата на самом деле, Жуань Сысянь больше не участвовала в переписке. Она открыла фотографию и смотрела на нее несколько минут.

Ну неужели так важно как он выглядит?

С незнания можно подумать, что Фу Минъюй попал на обложку журнала Gentlemen’s Quarterly.

Подумав об этом, Жуань Сысянь раздраженно открыла музыкальное приложение и поделилась песней в своих соцсетях, надеясь, что завтра он ее услышит и у него появится хоть капля самокритичности.

Однако прошла ночь.

Когда Жуань Сысянь проснулась и открыла WeChat, она увидела, что ее пост получил более ста лайков и десятки комментариев. Перелистав все, она не обнаружила ни одного от Фу Минъюя. Это вызвало у нее чувство, будто она ударила кулаком по воздуху, и, спрятавшись под одеялом, она еще некоторое время пролежала, прежде чем встать.

Фу Минъюй обычно не просматривал социальные сети. Тем более, вчера, когда он возвращался в резиденцию «Ху Гуан», его вызвали по работе, и он сразу занялся делами, связавшись с европейским отделением компании. Он был занят до полудня следующего дня, после чего вернулся домой и прилег отдохнуть. Проснулся директор только в семь вечера.

Из окна его комнаты открывался вид на озеро, где в отражении закатного солнца колыхались тени, пока ветер не развеял их, и по воде не пошли круги. Фу Минъюй взял телефон и посмотрел текущую сводку полетов. Пробежав глазами данные, его взгляд внезапно задержался на одной строчке.

Рейс 1569 авиакомпании Hengshi Airlines, самолет модели ACJ31, задержан из-за погодных условий и пока не вылетел. Фу Минъюй вспомнил, что Жуань Сысянь была на этом рейсе, и на его губах мелькнула удовлетворенная усмешка.

Он отложил телефон и пошел в душ. Когда вернулся, его ждал пропущенный звонок от Чжу Дуна. Фу Минъюй перезвонил.

— Что случилось?

— Сегодня день рождения Чжэн Шань, ты забыл?

Фу Минъюй посмотрел на календарь. Действительно, забыл.

— Ну ты молодец. Утром Бай Ян принес подарок, я еще подумал, что ты все помнишь. Оказывается, это твой секретарь не забыл?

— Ладно, я сейчас приду.

Поскольку это был день рождения девушки его друга, Фу Минъюй оделся довольно просто и отправился на праздник.

Вечеринка проходила в частном клубе на южной окраине города, и Фу Минъюй действительно пришел последним. Но, как девушка Чжу Дуна, Чжэн Шань не осмелилась его упрекнуть. Сам факт его присутствия уже был знаком уважения.

На вечеринке были в основном знакомые люди, приглашенные Чжу Дуном для празднования дня рождения Чжэн Шань. Фу Минъюй сел напротив Янь Аня. Как только он его увидел, в памяти снова всплыли события прошлой ночи, и его взгляд помрачнел.

Янь Ань, уже снявший пиджак и расстегнувший несколько пуговиц на рубашке, был красен до самых ушей и шеи. Похоже, он уже прилично выпил, и что-то обсуждал с соседями по столу.

На стороне Фу Минъюя все было куда спокойнее: справа от него сидел Чжу Дун, а слева — какая-то незнакомая женщина. После того как Фу Минъюй сел, он почти не говорил. Все заметили, что он был не в настроении, и, кроме нескольких близких друзей, никто не осмеливался с ним заговорить.

Когда за столом было уже выпито несколько тостов, разговоры лились без остановки, что начало раздражать Фу Минъюя. Он даже задумался: а не уйти ли ему. И когда он уже начал подбирать удобный момент, чтобы это сделать, кто-то вдруг кивнул в сторону Янь Аня.

— Глава Янь, что там с той женщиной-пилотом, о которой ты говорил в прошлый раз? Уже прошло столько времени, удалось ее завоевать?

Фу Минъюй мельком взглянул на Янь Аня, затем поднял свой бокал и сделал маленький глоток.

— Да все накрылось! — Янь Ань, хоть и не пил так уж много, был сильно подавлен, что усиливало эффект алкоголя.

Не сдерживаясь, он выложил все, что было на душе.

— Все из-за этой Чан Сяои. Позавчера утром она ворвалась к ней домой, устроила скандал, довела ее, и вчера вечером та сказала мне «прощай».

— Она просто так тебя бросила?

— Да уж, как есть. Вчера вечером мне ясно дали понять, что все кончено.

Фу Минъюй опустил бокал и вытер уголок рта салфеткой, хотя там и не было никаких следов вина. Говорить так, наверное, не совсем хорошо, но Фу Минъюй чувствовал, что ему стало немного легче. Весь день, который его так тяготил, словно растворился в этот момент.

Ему пришлось приложить усилия, чтобы сдержать улыбку и не выглядеть злорадно.

Тем временем разговор продолжался.

— И что, ты так просто сдался? Женщин, знаешь ли, часто нужно уговаривать. Она сказала, что все кончено, а ты поверил? Попробуй еще раз.

— Я вот вчера вечером по дороге домой думал, подожду, пока она остынет, и попробую ее вернуть.

Янь Ань сделал паузу, и теперь все за столом ждали его следующих слов. Включая Фу Минъюя. Только тот медленно потягивал вино, делая вид, что его это не особо интересует.

Янь Ань немного колебался — не хотел говорить об этом перед всеми, но все ждали, и под воздействием алкоголя он все же решился:

— Вчера она еще в соцсетях песню выложила. Я послушал и понял, что меня проклинает. Все, точно все, раз уж она так ко мне относится, то не буду унижаться.

Кто-то спросил, что за песня, но Янь Ань ни за что не сказал.

Фу Минъюй же невозмутимо достал телефон и открыл страницу Жуань Сысянь в соцсетях. И действительно, она вчера поделилась песней под названием «GQ».

Когда вечеринка подошла к концу, ночь уже была в самом разгаре. Фу Минъюй, слегка выпив, снова почувствовал усталость. Он закрыл глаза, чтобы немного передохнуть, приоткрыл окно, чтобы свежий ночной воздух прогнал опьянение.

Вдруг, о чем-то подумав, он снова взял телефон, открыл страницу Жуань Сысянь и включил ту самую песню.

Через две секунды по салону машины разнесся очень... своеобразный голос.

В машине было тихо, и эта музыка была особенно отчетливо слышна Фу Минъюю.

Каждое слово звучало так ясно.

Хватит тратить мое время,

Даже если ты на обложке GQ,

Я все равно не пойду с тобой домой.

Я не такая, как те милые девчонки из соседнего дома.

Я ищу что-то более значимое.

Ты лаешь не на то дерево, глупый пес.

Песня резко оборвалась.

Водитель взглянул в зеркало заднего вида и увидел, как Фу Минъюй, с каменным лицом, смотрит в окно, сжимая телефон.

Это было не просто его воображение, он серьезно подозревал, что Жуань Сысянь пыталась задеть не Янь Аня, а именно его.

(Прим. пер. В общем, как видите, лейтмотивом проходит образ пса. Все отсылки с собаками связаны, подлецом, то бишь, мужчиной-собакой она его называет. Бедный господин Фу, ахаха)

----------

«Кто же влюбляется без чувств?»

Когда Фу Минъюй вернулся в резиденцию «Ху Гуан», на часах было уже половина одиннадцатого ночи. Это еще не поздняя ночь, но вокруг царила тишина. Машина плавно остановилась у ворот, и Фу Минъюй, подняв голову, заметил, что свет горит только на первом этаже, а иногда мелькают чьи-то тени.

Дверь была плотно закрыта, но, как только Фу Минъюй ступил на первую ступеньку, изнутри послышались скребущие звуки.

Тетя Ло открыла дверь, и золотистый ретривер выскочил наружу, радостно завилял хвостом и начал крутиться вокруг ног Фу Минъюя.

Фу Минъюй не спешил заходить в дом. Он наклонился, чтобы немного поиграть с Доу-Доу.

В это время Хэ Ланьсян, накинув на плечи шаль, вышла на порог и некоторое время наблюдала за ними.

— Хватит уже, тетя Ло должна закапать Доу-Доу глаза. Заходи в дом, — сказала она.

Фу Минъюй, услышав мать, приподнял голову пса и внимательно осмотрел его.

— Он заболел?

— Глаза воспалились, — Хэ Ланьсян бросила на сына косой взгляд. — Даже не знаешь, что твой пес болеет. Совсем не заботишься о нем.

С этими словами она развернулась и пошла обратно в дом. Фу Минъюй, следуя за ней, спросил тетю Ло:

— У нее сегодня плохое настроение?

Тетя Ло, взглянув на спину Хэ Ланьсян, красноречиво кивнула.

Войдя в дом, тетя Ло нашла капли и позвала Доу-Доу, чтобы обработать ему глаза.

— Давай я сам, — Фу Минъюй взял капли из ее рук и пошел к дивану. Доу-Доу, виляя хвостом, последовал за ним.

Хэ Ланьсян сидела на диване, листала книгу и молчала.

В доме стояла тишина, нарушаемая лишь редкими повизгиваниями Доу-Доу.

Как ни старался Фу Минъюй, но даже самая послушная собака может оказаться непоседливой, когда дело касается лечения. Несколько раз у него не получилось закапать капли, и, потеряв терпение, он отложил лекарство в сторону и сказал тете Ло:

— Лучше ты это сделай.

Доу-Доу уже пять лет. Его принесли в дом Фу, когда ему было всего два месяца.

Сначала Хэ Ланьсян не была уверена, стоит ли заводить собаку. Она не любила кошек и собак, но понимала, что ей одиноко дома. Старший сын, Фу Шэнъюй, постоянно работал за границей, и его можно было увидеть лишь пару раз в год. Младший сын хоть и жил в стране, но его присутствие было незаметным — находясь рядом, он почти не говорил с ней.

В то время Хэ Ланьсян сомневалась, но именно Фу Минъюй настоял на том, чтобы оставить собаку.

Теперь Доу-Доу уже пять лет, и хотя он проводил много времени с Фу Минъюем, который был с ним терпелив, порой даже сам мыл его, такого раздражения, как сегодня, у сына раньше не было.

Хэ Ланьсян бросила на него взгляд.

— Сегодня на работе что-то не ладится?

— Нет.

— Тогда что с тобой?

— Ничего.

Хэ Ланьсян с силой перелистнула страницу книги и холодно произнесла:

— Чем старше становишься, тем больше похож на каменную стену.

Фу Минъюй не ответил и поднялся, собираясь идти наверх.

Когда он проходил мимо домработницы, которая несла какие-то вещи, его взгляд случайно упал на открытую коробку в ее руках, в которой лежал аккуратно сложенный шарф с вышитой надписью «Сянь».

Женщина, заметив его взгляд, остановилась и спросила:

— Что-то не так?

Фу Минъюй спросил:

— Что это такое?

Он хорошо знал Хэ Ланьсян, и она никогда не носила шарфов с вышитыми надписями. Если у нее и были такие вещи, то только с индивидуальной вышивкой «Сян».

(Прим. пер. «Сянь» как в Жуань Сы Сянь, «Сян» как в Хэ Лань Сян)

Как и следовало ожидать, Хэ Ланьсян пояснила:

— Это подарок.

Затем, перевернув страницу книги, она с тихим раздражением добавила:

— Не понимаю, что тут особенного. Кто вообще будет носить шарф с чужим именем? Если бы не красивый узор, я бы давно использовала его, чтобы пыль вытирать.

Фу Минъюй, услышав ее недовольный тон, поспешил наверх.

К несчастью, удача была не на его стороне — он не успел дойти до конца лестницы, как Хэ Ланьсян снова окликнула его.

— Кстати, чуть не забыла, раз уж ты напомнил, — сказала она, отложив книгу и подняв голову, чтобы посмотреть на сына. — В следующем месяце годовщина свадьбы у директора Чжэна и его жены. Они нас пригласили. Твои брат и отец сейчас за границей, и я думаю, что будет не очень хорошо, если я пойду одна. Не забудь составить мне компанию.

Речь шла о директоре Чжэне, владельце сети отелей, который был деловым партнером авиакомпании. На такое мероприятие Фу Минъюй и так бы пошел без напоминания.

— И еще, про то жемчужное ожерелье... — Хэ Ланьсян вдруг сменила тон на шутливый, хитро посмотрела на Фу Минъюя. — Оно уже несколько дней лежит дома. Ты собираешься его кому-то подарить или нет?

Тогда женщина случайно спросила его об этом и заподозрила, что сын купил его в подарок.

Ожерелье ведь явно предназначалось для девушки, и, учитывая его высокую цену, можно было предположить, что та девушка не из простых.

Но прошло уже несколько дней, а ожерелье так и не сдвинулось с места.

Хэ Ланьсян оставила только один теплый светильник, и хотя Фу Минъюй уже поднялся по лестнице, его лицо было неясным в этом свете. Однако его слова прозвучали четко:

— Отдай его госпоже Чжэн.

Хэ Ланьсян недовольно фыркнула:

— Интересно, оценит ли она такой банальный подарок.

Госпожа Чжэн, та самая, что подарила Хэ Ланьсян шарф, звали ее Дун Сянь. Она была художницей, человеком искусства, совершенно не похожим на Хэ Ланьсян, которая открыла галерею исключительно ради заработка. Но, несмотря на это, между ними существовало определенное понимание, так как в их кругу поддержание внешней гармонии было делом чести.

Однако Хэ Ланьсян всегда раздражала ее показная возвышенность.

Например, ее недавний подарок — шарф, на первый взгляд кажется, что она просто дарит друзьям что-то незначительное, главное — внимание, ведь узор она нарисовала сама.

Но все знали, что тот бренд, который разрабатывал и изготовил этот шарф, был известен своей исключительной сложностью в работе. Даже у Хэ Ланьсян не было такого шарфа на заказ.

Размышляя об этом, Хэ Ланьсян внезапно подумала: И что это они отмечают вторую свадьбу? Не хочу, чтобы сын туда шел — плохая примета.

(Прим. пер. Китайское суеверие. Второй брак считается чем-то, что может принести неудачу, особенно если на нем присутствуют молодые или незамужние люди. Считается, что незамужние могут испортить свою судьбу: их тоже ждет развод и повторный брак).

К счастью, Фу Минъюй ушел быстро, иначе он снова услышал бы ее нытье, что только усугубило бы его и так плохое настроение.

На втором этаже Фу Минъюй увидел то самое жемчужное ожерелье, которое тетя Ло аккуратно убрала на место. Он почувствовал себя еще более раздраженным.

Это ожерелье действительно предназначалось для Жуань Сысянь, и его стоимость была немалой.

Во время недавней поездки в Линчэн он узнал о прошлом Жуань Сысянь, а затем поехал по работе в Париж. Когда он вернулся, то решил встретиться с ней, чтобы поговорить.

Или даже извиниться.

Но в жизни Фу Минъюя «извинения» были чем-то редким.

Поэтому он решил, что, выбрав дорогой подарок, сможет выразить свои извинения, чтобы Жуань Сысянь не подумала, что его молчание и сдержанность означают недостаток искренности.

Однако теперь, когда в голове все еще звучала та песня, и перед глазами мелькали недавние события, он вдруг понял — нет, не стоит. Совсем не стоит.

Извиняться? Ха.

Он ни в чем не виноват. То, что он терпел ее снова и снова, уже было его максимальной уступкой.

Тем временем, самолет, задержанный из-за плохой погоды на несколько часов, наконец-то взлетел.

Во время ожидания пассажиры были недовольны, и экипаж не мог их успокоить. В итоге капитан самолета лично вышел к пассажирам, чтобы уладить ситуацию.

Когда самолет набрал высоту, капитан Фань заказал себе чашку чая, медленно сделал глоток и спросил у второго пилота Юя:

— Когда у тебя свадьба?

— В следующем году, — с улыбкой ответил второй пилот. — Что, хотите дать мне какие-то советы?

Капитан Фань замахал руками:

— Нет-нет, ничего такого. Женщины после свадьбы все одинаковы. Тебе просто остается подчиняться, как положено.

Затем он обернулся к Жуань Сысянь и спросил:

— А у тебя есть парень?

Не успела Жуань Сысянь ответить, как второй пилот Юй перебил:

— Опять начинается! Капитан Фань, вам только чуть за пятьдесят, а уже взялись сватать? Неужели после каждого рейса вы не домой идете, а на площади танцуете?

(Прим. пер. В этой фразе упоминается 广场舞 (гуанчан у), что означает «танцы на площади». Это популярный вид досуга среди пожилых людей в Китае, особенно женщин. Они собираются на открытых площадках, в парках или на площадях и танцуют под музыку, чтобы заниматься физической активностью и общаться. Это игра на стереотипе, что люди в возрасте (часто около 50–60 лет и старше) увлекаются таким видом досуга. Юмор в том, что капитан увлёкся сватовством, как если бы это было его пенсионное хобби.)

— Да ну тебя! — капитан Фань притворно замахнулся на него, а затем улыбнулся Жуань Сысянь. — Просто спрашиваю. Ты такая замечательная, наверняка у тебя есть парень?

Жуань Сысянь ответила, что нет, и капитан Фань, кивнув, больше ничего не сказал.

Но спустя несколько минут он все-таки не выдержал и снова обратился к ней:

— Знаешь, у меня есть сын, ему двадцать четыре, на год младше тебя, скоро получит диплом магистра и уже подписал контракт на работу в исследовательском институте.

— Дайте угадаю, что вы скажете дальше, — добавил второй пилот Юй. — «Сяо Жуань, не хочешь познакомиться с моим сыном?»

Капитан Фань не стал возражать, только добродушно улыбнулся и посмотрел на Жуань Сысянь.

Вчера только она рассталась с Янь Анем, и у Жуань Сысянь не было времени заводить новые знакомства, но и отказать прямо ей тоже не хотелось.

— Я сейчас... особо не думаю об этом.

— А? — второй пилот удивленно переспросил, — Еще не думаешь?

Капитан Фань бросил на него взгляд и сказал:

— Ничего-ничего, работа — это главное. Но, может, ты все же расскажешь, кто тебе нравится? Я присмотрю кого-нибудь подходящего. Я ведь знаю много одиноких капитанов, исследователей... Все перспективные молодые люди.

Он говорил, что присмотрит для Жуань Сысянь кавалера, но на самом деле хотел узнать ее предпочтения, чтобы понять, подходит ли его сын.

Под пристальными взглядами коллег, Жуань Сысянь задумалась, и в голове у нее неожиданно возникло одно лицо.

— Мне нравятся скромные. Те, кто знает себе цену.

Капитан Фань удивился:

— Это все? Как-то абстрактно. Может, скажешь что-то конкретнее? Профессия, рост, внешность?

Он заметил, что Жуань Сысянь, кажется, о чем-то задумалась, и выражение ее лица стало немного странным.

— Профессия? Что-нибудь серьезное, необязательно должен много зарабатывать. Рост не слишком высокий, мне не нравятся слишком высокие. А что касается внешности...

Она сделала паузу.

— Обычная сойдет.

Иначе слишком самовлюбленным окажется.

Второй пилот заметил:

— Требования не такие уж высокие. Похоже, для тебя важны чувства.

Жуань Сысянь больше ничего не сказала.

Кто же влюбляется без чувств? Жаль только, что именно чувство — самое сложное для понимания.

Через два часа самолет приземлился в Цзянчэне.

Из-за задержки Жуань Сысянь вернулась домой уже в два часа ночи. Приняла душ и сразу легла спать, без сновидений.

Вскоре наступил июнь, начался высокий сезон для авиации, рейсов становилось все больше.

Жизнь Жуань Сысянь превратилась в маршрут «аэропорт-дом», иногда она успевала заглянуть в бар к Бянь Сюань. Месяц пролетел незаметно.

В одно утро, когда Жуань Сысянь вышла на пробежку и ждала лифт, она увидела, что он остановился на 18 этаже.

Вдруг она вспомнила, что уже больше месяца не видела Фу Минъюя в апартаментах.

Уехал в командировку?

Вроде нет, пару дней назад она мельком видела его в офисе.

Пока она размышляла об этом, двери лифта внезапно открылись, и Жуань Сысянь чуть не подумала, что это галлюцинация.

Помяти чёрта…

В лифте Фу Минъюй, естественно, тоже заметил Жуань Сысянь.

Их взгляды пересеклись на мгновение, но он тут же отвел глаза, не выказав никаких эмоций.

Вчера он работал до трех ночи, а сегодня утром у него было совещание, поэтому он решил переночевать здесь.

Собственно, так было всегда.

Жуань Сысянь зашла внутрь и встала в одном углу, он — в другом. Оба молчали, будто и не знали друг друга.

В замкнутом пространстве лифта атмосфера была откровенно неловкой.

Лифт спокойно двигался вниз, пока не остановился на восьмом этаже.

Жуань Сысянь вдруг почувствовала дурное предчувствие.

С тех пор как однажды на восьмом этаже в лифт вошел лабрадор, она запомнила этот этаж, и каждый раз, когда лифт останавливался на восьмом, начинала нервничать.

Двери лифта медленно открылись.

Жуань Сысянь: «...»

Сегодня все происходит именно так, как она себе представляла.

Более того, сегодня этот лабрадор был еще более энергичным.

Как только он вошел, сразу начал прыгать по лифту и даже зацепил лапой штаны Жуань Сысянь.

Она испугалась так, что едва не вскрикнула, отступила в угол и прижалась к стене.

Сегодня лабрадора выгуливала девушка, которая не могла его удержать и лишь извиняющимся взглядом посмотрела на Жуань Сысянь.

А Фу Минъюй стоял рядом и безразлично смотрел в телефон, как будто ничего не заметил.

Нет, сейчас я задохнусь.

Жуань Сысянь хотела нажать на кнопку лифта, чтобы выйти и дождаться следующего, но она стояла в углу, боялась двигаться и не могла дотянуться до кнопки.

В этот момент Фу Минъюй, до сих пор молчавший, вдруг пошевелился.

И нажал кнопку пятого этажа.

Лифт как раз приближался к шестому, и спустя пару секунд после нажатия он остановился на пятом.

Двери лифта медленно открылись, Фу Минъюй слегка повернул голову, посмотрел на Жуань Сысянь и слегка наклонил подбородок в сторону выхода.

Мол, можете выходить.

Жуань Сысянь не заметила, насколько многозначительным было его выражение лица, и в два шага вышла из лифта.

Когда она наконец немного успокоилась, то решила поблагодарить Фу Минъюя.

Однако, обернувшись, она увидела, что двери лифта уже закрываются.

А Фу Минъюй продолжал смотреть в телефон, и его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

----------

[Путь к совершенству]

Когда Жуань Сысянь снова вышла из лифта, машина Фу Минъюя уже исчезла из ее поля зрения.

Глядя в сторону, куда уехал автомобиль, Жуань Сысянь на мгновение задумалась. В эту минуту она размышляла, когда у нее наконец найдется время сдать на водительские права и купить машину, чтобы в будущем не стоять под палящим солнцем, ожидая такси.

Но делать было нечего: июньские температуры стремительно поднимались, не давая никакого времени на адаптацию, и в Цзянчэне, городе-печке, такая жара продлится до октября.

У входа в здание только крыша будки охранника могла защитить от солнца, и Жуань Сысянь решила подождать такси там.

Только она заняла место, как рядом с ней появилась еще одна фигура. Сначала пилотесса лишь краем глаза заметила, что форма на этой девушке показалась ей знакомой, и, обернувшись, обе замерли на мгновение.

Ни Тун стояла с летным чемоданом, встретилась взглядом с Жуань Сысянь на секунду, а затем отвела глаза.

Несколько минут тянулось молчание, пока Жуань Сысянь наконец не заговорила первой:

— Ты тоже здесь живешь?

— ...Нет, — взгляд Ни Тун метался по сторонам, лишь бы не смотреть на Жуань Сысянь, — Здесь живет моя подруга.

— Понятно, — ответила Жуань Сысянь и снова замолчала.

Вскоре на экране телефона Жуань Сысянь отобразилось сообщение, что ее такси скоро прибудет, и она направилась к перекрестку, чтобы встретить его.

Перед тем как уйти, она оглянулась и спросила Ни Тун:

— Ты вызвала машину?

Ни Тун взглянула на свой телефон: сейчас был час пик, и перед ней в очереди было больше сорока человек.

— ...Нет.

— Пошли, — сказала Жуань Сысянь, когда ее такси подъехало. Она махнула рукой Ни Тун: — Если будешь ждать, снова опоздаешь.

— Не опоздаю, я на два часа раньше вышла.

— Как хочешь, — пожала плечами Жуань Сысянь, направляясь к машине, — Тогда стой тут на солнце.

Крыша хоть и защищала от лучей, но от ультрафиолета все равно не спасала. Те, кто работают в небе, особое внимание уделяют защите от солнца, иначе кожа быстро стареет.

Ни Тун немного помедлила, стоя под палящим солнцем и раздумывая, ехать ли с Жуань Сысянь или ждать такси. После двух секунд раздумий она потащила свой чемодан и тихонько пошла следом.

Вчера она уже посмотрела расписание полетов на эту неделю и, как назло, на следующей неделе будет чартерный рейс с национальной сборной, и ей и Жуань Сысянь как раз предстоит вместе лететь на этом рейсе.

Раз уж все равно придется сотрудничать, чего упорствовать?

Зайдя в машину, женщины сели по разные стороны, ни одна не проронила ни слова.

Жуань Сысянь уткнулась в телефон, а Ни Тун несколько раз украдкой взглянула на нее.

Инцидент в лифте все еще не давал покоя Ни Тун, но раз уж скоро им предстоит работать вместе, отношения все равно придется наладить.

Что бы такое сказать...

Облизнув губы, Ни Тун неожиданно спросила:

— Ты и правда встречаешься с Фу Минъюем?

«...»

Жуань Сысянь подняла голову и, не глядя на Ни Тун, обратилась к водителю:

— Водитель, остановите, пожалуйста, машину, у нас есть пассажир, который хочет выйти.

— Эй, эй!

Ни Тун всполошилась:

— Здесь же ни одного магазина или деревни поблизости, как ты так можешь!

— Легко, — спокойно ответила Жуань Сысянь, бросив на нее взгляд, — Или ты молчишь.

Ни Тун осела на сиденье, сжалась у двери и подумала: «Знала бы, что так будет, не села бы в эту машину».

В тишине они доехали до нужного места, и Ни Тун вытащила свой чемодан. Оглянувшись, она увидела, что Жуань Сысянь уже ушла далеко.

Ну и дамочка...

Ни Тун потащила чемодан, ворча себе под нос, и разошлась с Жуань Сысянь у входа в лифт.

Сегодня у Жуань Сысянь был выходной, но ей нужно было посетить лекцию по безопасности, на которой должны были присутствовать все пилоты и инженеры, не находящиеся в полете.

Занимать личное время многим было неприятно, а лекция оказалась скучной, специалист распылялся целыми часами. Едва дождавшись конца, она увидела, что наступил полдень, и не было даже времени на небольшой сон.

Во время лекции Жуань Сысянь села рядом с инженером и перекинулась с ним парой фраз, неожиданно узнав, что они учились в одной школе.

Только инженер был старше на несколько лет: когда Жуань Сысянь училась в первом классе старшей школы, он уже окончил ее.

— Ты домой? Может, пойдем вместе в столовую? — спросил инженер, когда они вышли с лекции.

Жуань Сысянь отказалась:

— Нет, у меня дела после обеда.

— Ну, ладно.

Жуань Сысянь всегда ходила, не отвлекаясь по сторонам, и когда они почти дошли до лифта, инженер внезапно схватил ее за запястье.

— Что...

Она не успела договорить, как увидела группу людей, направляющуюся к лифту с другой стороны.

Впереди шел Фу Минъюй. Он засунул одну руку в карман, слегка ссутулился и смотрел в планшет, который держал перед ним Бай Ян. Его шаги были спокойными, а следом за ним шли семь-восемь человек с серьезными лицами.

Инженер оттянул Жуань Сысянь на несколько шагов назад, освобождая место перед лифтом.

Она наблюдала, как Фу Минъюй проходит мимо нее и заходит в лифт, повернувшись лицом к выходу. Его взгляд был холоден и бесстрастен. До самого закрытия дверей выражение на его лице не изменилось.

Ну и ладно. По крайней мере, он успокоился.

Выйдя из здания авиакомпании, Жуань Сысянь вызвала такси, и, проезжая мимо знакомого цветочного магазина, попросила водителя остановиться.

Она вышла и подошла к магазину, где ее тут же встретил хозяин:

— Покупаете цветы?

— Свяжите мне букет лилий, — попросила Жуань Сысянь. — Чтобы цветы были свежие.

— У нас всегда самые свежие цветы, — заверил ее хозяин, выбрал один из готовых букетов и протянул Жуань Сысянь. — Сто пятьдесят восемь юаней, но для вас за сто пять.

— Спасибо, хозяин.

Сев обратно в машину с букетом, она услышала, как водитель спросил:

— Навещаете кого-то?

С закрытыми глазами Жуань Сысянь ответила лишь коротким «мг».

Машина медленно ехала в сторону пригорода.

Извилистая дорога в горах заставляла водителя ехать медленно, и почти через час они достигли цели.

Выйдя из машины, Жуань Сысянь уверенно направилась в сторону кладбища, и вскоре нашла нужную могилу.

На подходе к могиле она заметила, что у подножия уже лежал букет цветов. Подойдя ближе, она увидела, что это тоже свежие лилии.

Жуань Сысянь наклонилась, подняла этот букет и бросила за памятник.

В момент, когда цветы упали на землю, несколько лепестков рассыпались по земле.

Посмотрев на цветы, Жуань Сысянь вздохнула, снова подобрала их и вернула к памятнику, затем положила рядом свой букет.

Она достала из сумки газету, расстелила ее на земле, села по-турецки и долго смотрела на фотографию на надгробии.

Мужчина на фото слегка улыбался, его взгляд был мягким, черты лица изящными, а глаза и высокий нос почти точно повторяли черты Жуань Сысянь, даже изгибы их губ были одинаковыми.

После долгого молчания Жуань Сысянь достала из сумки маленькую коробочку и бережно положила ее перед собой.

— Папа, это мои погоны.

Она открыла коробку и положила ее перед памятником.

— Теперь у меня три полоски, а через пару лет будет четыре.

(Прим. пер. 4 полосы у капитана самолета, 3 — у второго пилота).

После этих слов она замолкла, не зная, что еще сказать.

Спустя несколько минут девушка снова заговорила:

— Жаль, конечно, что ты так и не успел полетать на самолете. Если бы продержался еще несколько лет, возможно, смог бы полететь на том, который пилотирую я, и я бы показала тебе мир.

Солнце палило с неба, даже ветер был горячим, но на этом тихом кладбище царила прохлада.

Жуань Сысянь долго сидела, опустив голову, пока несколько листьев не упало к ее ногам.

Она подняла листок, немного его помяла и сказала:

— Пап, ты не поверишь, но хоть самолет и кажется таким огромным, в небе он всего лишь как этот листочек. Ты даже не представляешь, на прошлой неделе мы чуть не попали в грозовое облако, когда возвращались. Хорошо, что капитан у нас опытный, обошли его. Но все равно я чуть не умерла от страха, это действительно жуткая штука.

Ветер шуршал сухими травами, создавая легкий шорох.

Голос Жуань Сысянь стал немного хриплым:

— А еще последние несколько ночей ветер был особенно сильным. Слышишь, как все скрипит? Я все время думаю, что кто-то залез через окно, хотя живу на десятом этаже, и в комплексе есть охрана. Но мне все равно кажется, что я снова в нашем доме, где постоянно кто-то пытался залезть в окна и что-нибудь украсть. Эх, давай не будем об этом. Ты ведь все равно не знаешь, что такое грозовое облако.

Жуань Сысянь потерла глаза и достала из сумки книгу.

— Давай я лучше почитаю тебе стихи.

Ветер разметал бумажные ленточки, оставленные чьими-то родственниками, и одна из них приземлилась на плечо Жуань Сысянь, но она этого не заметила. Ее тихий, хриплый голос продолжал прерываться в спокойной тишине кладбища.

Ветер шевелил деревья, облака на небе то собирались, то рассеивались, а солнце, постепенно теряя силу, тихо скрылось за западными холмами.

Когда стрелка часов показала семь вечера, прошла вся вторая половина дня. Два пожилых сторожа с метлами неторопливо ходили по кладбищу, и звук их шагов по траве был четко слышен.

Тем временем, в отеле «Гоцзянь» в Цзянчэне, звезды и огни сливались в единое мерцание. Четверо лакеев во фраках стояли у темно-золотых дверей, белоснежные перчатки указывали гостям путь в зал, сияющий золотым блеском.

Внутри зал был освещен ярким светом, везде стояли свежие нежно-розовые лилии — они обвивали колонны, украшали столы и окружали закуски. В воздухе витали звуки виолончели и пианино, гости весело болтали, царила атмосфера удивительной гармонии.

Черный «Бентли» медленно подъехал ко входу, и двое лакеев немедленно подошли, чтобы открыть двери с обеих сторон.

Фу Минъюй вышел первым и, немного подождав, увидел, как с другой стороны машины появилась Хэ Ланьсян. Мать взяла его под руку и, следуя за лакеями, направилась внутрь.

Еще не ступив на порог, Хэ Ланьсян оглядела зал и тут же заметила сегодняшнюю главную героиню.

Хэ Ланьсян тихо пробормотала:

— Я так и знала, она снова в простом наряде, стоит там такая хрупкая и утонченная, что на ее фоне мой яркий макияж и наряд выглядят, как павлиньи перья.

Фу Минъюй помог ей подняться по ступеням, не обращая внимания на того, кого мать разглядывала.

Хэ Ланьсян подхватила подол своего бирюзового платья и изящно пошла вперед.

Появление этой пары сразу привлекло внимание гостей, и хозяйка вечера тоже заметила их.

Видя, как Дун Сянь направляется к ней, Хэ Ланьсян тихо заметила:

— Сегодня она даже губы не накрасила, как будто это у меня годовщина свадьбы.

Фу Минъюй продолжал смотреть вперед, но мягко сказал:

— Если ты ее так не любишь, может, не будешь больше ходить на ее вечеринки?

— Нет, так не пойдет, моя галерея все еще с ней сотрудничает.

Сказав это, Хэ Ланьсян моментально изменила выражение лица, надев улыбку и радушно поприветствовав Дун Сянь:

— Миссис Чжэн! Какое у вас сегодня красивое платье!

Фу Минъюй, заметив это, лишь потер брови и последовал за матерью.

После короткой светской беседы Дун Сянь обратилась к Фу Минъюю:

— Я получила твое ожерелье, мне оно очень понравилось, ты так заботливо его выбрал.

— Какое там, — вмешалась Хэ Ланьсян, — это я его выбрала, мой сын вообще в таких вещах не разбирается.

Фу Минъюй кивнул, соглашаясь со словами матери.

Закончив разговор, Хэ Ланьсян и Фу Минъюй разошлись по разным компаниям, так как у них были разные круги общения.

Мимо Фу Минъюя проходил официант с подносом, и он взял бокал, обернулся и на мгновение задержал взгляд на Дун Сянь, стоявшей рядом с Хэ Ланьсян. Вдруг он почувствовал легкую растерянность.

Он вгляделся в ее профиль и вдруг увидел в ней черты другого человека. Это ощущение всколыхнуло в нем какую-то неопределенную тревогу, которая в последние дни появлялась все чаще — во время отдыха, за обедом в одиночестве. Неуловимая, она была даже более угнетающей, чем эта душная погода.

В это время Хэ Ланьсян, наблюдая за девушкой, медленно шедшей к Дун Сянь, сказала с улыбкой:

— Давно не видела вашу дочь. В прошлый раз на выставке ее не было. Где Чжэн Юань пропадала?

Дун Сянь, взяв за руку Чжэн Юань, со вздохом ответила:

— Она повзрослела и дома уже не усидит, все время бегает по разным делам. Она была в Австралии с учителем, вернулась только вчера.

— Когда дети вырастают, это нормально, — заметила Хэ Ланьсян, указывая на Фу Минъюя. — Мой тоже целый год почти дома не бывает. Вот, на следующей неделе опять в командировку в Испанию, и неизвестно, на сколько.

Услышав это, Чжэн Юань спросила:

— Он на следующей неделе в Испанию летит?

— Да, а что?

Чжэн Юань лишь сжала губы и промолчала, а Дун Сянь, взглянув на Фу Минъюя, добавила:

— Юань тоже на следующей неделе летит в Испанию. Но в этот раз одна, без учителя, мы ее и отговорить не смогли.

— Здорово, — Хэ Ланьсян оглядела Чжэн Юань с ног до головы и подумала: «Мой сын все время летает по всему миру, зачем его удерживать?» Но вслух сказала: — Чжэн Юань ведь фотограф, ей по всему миру придется ездить. Привыкнешь.

Дун Сянь вздохнула:

— Она ведь девочка, впервые едет так далеко одна, все-таки мне тревожно.

Хэ Ланьсян, не имея дочери, не могла полностью понять ее беспокойство, поэтому ответила уклончиво:

— Да ничего страшного, везде ее встретят и проводят, все будет в порядке.

Видя, что разговор подошел к логическому завершению, Дун Сянь решила спросить:

— А как Фу Минъюй поедет в Испанию?

Фу Минъюй отправлялся в Испанию для проверки работы местного офиса компании, и с ним летело много людей, поэтому они летели на частном самолете.

Услышав это, Дун Сянь предложила взять с собой Чжэн Юань, чтобы ей было спокойнее.

Ситуация не предполагала никакой серьезности, и независимо от того, что думала Хэ Ланьсян, ей пришлось согласиться.

Но после этого она немного беспокоилась, не рассердится ли Фу Минъюй и не обидится ли на нее за самовольное решение.

Однако, когда Фу Минъюй узнал об этом, он никак не отреагировал.

Для него это было все равно, что взять с собой дополнительный багаж — настолько малозначительно.

На следующей неделе, в среду утром, Жуань Сысянь с чемоданом уверенно шла вперед, вся команда двигалась быстрыми шагами.

Поскольку это был чартерный рейс, им нужно было сесть на самолет в бизнес-терминале. Хотя там не было лишних пассажиров, расстояние до самолета было больше.

Ни Тун, которая вела группу стюардесс, с трудом поспевала и пробормотала:

— Зачем так быстро идти…

Неожиданно Жуань Сысянь услышала это, обернулась и спросила:

— У тебя что, ноги короткие?

Ни Тун в ответ широко распахнула глаза:

— Вообще-то без каблуков я метр семьдесят!

— Я тоже метр семьдесят, — ответила Жуань Сысянь. — Так почему же я иду быстрее тебя? Может, все-таки у тебя ноги короткие?

Ни Тун не нашлась, что ответить, и, раздраженно усмехнувшись, замолчала.

Ее выражение лица развеселило Жуань Сысянь, и та замедлила шаг, чтобы идти рядом с бортпроводницей. Вдруг, без всякого умысла, в ней проснулся тот шаловливый настрой, который она переняла у парней из летной академии, когда те дразнили девушек.

— А ты измеряла свои пропорции? Ноги у тебя хотя бы сто сантиметров?

— Сто десять! — с гордостью заявила Ни Тун.

— Да ну, не верю. Максимум девяносто пять, — усмехнулась Жуань Сысянь.

Ни Тун отвернулась и закатила глаза, решив не продолжать эту бесполезную перебранку.

Закончив с издевательствами, Жуань Сысянь перестала ее дразнить.

Они повернули за угол и вдруг увидели, что навстречу им идут примерно восемь человек. Хотя их разделяло еще метров десять, Жуань Сысянь сразу узнала Фу Минъюя, идущего впереди.

Неизменная аура «я здесь главный, и все вокруг принадлежит мне» не оставляла сомнений, кто это.

Единственное, что было необычным, так это женщина, которая шла рядом с ним. Она была одета в платье нежного телесно-розового цвета, ее длинные волосы развевались на ветру, а на голове красовалась белая соломенная шляпка. Казалось, она собралась на прогулку.

Жуань Сысянь скривила губы в усмешке.

На прогулку с женщиной вытащил столько народу с собой, а про лишние глаза не подумал. Я-то считала, он утонул в делах в последнее время, потому что его не было видно. А оказывается, он был занят дамой сердца. Видимо, поэтому и выглядел таким усталым. Бедняжка, совсем измотался.

Чем ближе они подходили друг к другу, тем яснее становился обмен взглядами. Жуань Сысянь сделала вид, что не заметила его, и насмешливо ухмыльнулась, глядя в сторону.

К сожалению, капитан, который шел впереди, остановился, чтобы поздороваться с Фу Минъюем, и Жуань Сысянь тоже пришлось остановиться.

Она только краем глаза посмотрела на Фу Минъюя, но тут же ее взгляд задержался на стоящей рядом Чжэн Юань.

Ее улыбка медленно угасла.

Чжэн Юань была очень хрупкой, на ее тонкой шее висел розовый бриллиант, который делал ее кожу еще более нежной и белоснежной. Стройные ноги в тонких каблуках добавляли девушке изящества, она выглядела как принцесса, которую лелеяли с детства.

Глаза Жуань Сысянь блеснули, она сжала губы, стараясь подавить горькое чувство, охватившее ее, но не могла отвести взгляда.

На самом деле, она впервые видела Чжэн Юань лично.

Раньше Жуань Сысянь только изредка заглядывала на ее страничку в социальных сетях, чтобы посмотреть, как та живет.

В этом было что-то от вуайеризма, и Жуань Сысянь всегда прятала эту темную сторону своей натуры глубоко внутри.

Ей хотелось увидеть, как ее мать, ставшая чьей-то другой мамой, справляется со своей новой ролью.

Как выяснилось, справлялась она отлично.

Чжэн Юань, вероятно, уже давно приняла Дун Сянь и, скорее всего, нашла в ней ту самую недостающую материнскую любовь.

Жуань Сысянь видела, как та выкладывала фотографии из заграничных поездок, снимки с кошками и собаками, снимки с дней рождения. Поэтому сегодня, впервые встретив сводную сестру вживую, она сразу ее узнала.

Жуань Сысянь задумалась, и Чжэн Юань почувствовала ее пристальный взгляд, из-за чего чуть отступила назад.

Фу Минъюй, закончив короткую беседу с капитаном, вдруг заметил что-то неладное, взглянул на Жуань Сысянь и поймал ее взгляд, как раз в тот момент, когда она пыталась отвернуться.

Не желая, чтобы он понял, что она чувствует, Жуань Сысянь нарочито смотрела вдаль, но в момент пересечения их взглядов он все же уловил сложные эмоции в ее глазах.

Поговорив еще немного, обе стороны разошлись по своим маршрутам к выходам на посадку.

Пройдя несколько шагов, Фу Минъюй вдруг оглянулся и увидел, что обычно прямая и уверенная осанка Жуань Сысянь сейчас была как будто сломлена.

— Что-то случилось? — спросила Чжэн Юань.

— Нет, ничего, — ответил он, снова повернувшись и продолжив идти.

Они поднялись на борт самолета и, взлетев, вскоре достигли крейсерской высоты.

Все сотрудники, летевшие в Испанию, были заняты своими делами, не отдыхали даже в полете. Лишь Фу Минъюй сидел без дела.

Перед ним лежала кипа документов, но он никак не мог сосредоточиться на них.

Его мысли были заняты лишь Жуань Сысянь, ее взглядом, устремленным на Чжэн Юань, и ее печальным силуэтом.

Внезапно музыка, доносившаяся откуда-то сбоку, вырвала его из размышлений.

Чжэн Юань, закрывая iPad, извиняясь, сказала:

— Прости, не вставила наушники.

Фу Минъюй мельком взглянул на нее.

Через мгновение он вдруг осознал, что что-то изменилось.

Тяжелое чувство, копившееся в груди, неожиданно исчезло.

Спустя некоторое время он взял телефон и отправил новость Жуань Сысянь.

В этот момент Жуань Сысянь еще не взлетела.

Новость касалась шторма, ожидаемого в том месте, куда она должна была прилететь.

Спустя несколько минут.

[Фу Минъюй]: Не забудь взять зонт.

[Жуань Сысянь]: Господин Фу, вы отправились на прогулку со своей девушкой, а все равно беспокоитесь обо мне. Вам не кажется, что это не совсем уместно?

Фу Минъюй, увидев ее сообщение, окончательно убедился в своих догадках.

Он тихо фыркнул и, усмехнувшись, закрыл телефон.

Прим. пер. А-а-а-а! Ну ты опять все не так понял, господин Фу! Не нужно поспешных выводов. Для тех, кто запутался в родственных связях, еще разок: Дун Сянь — вторая жена господина Чжэна, родная мать Жуань Сысянь и мачеха Чжэн Юань. Видимо, она ушла от отца Жуань Сысянь, вышла второй раз замуж за очень богатого мужчину и с тех пор не общалась с дочерью родной.

----------

«Жуань Сысянь, заканчивай, мое терпение не бесконечно»

Когда самолет приземлился в Мадриде, было уже два часа ночи. За это время Хэ Ланьсян успела отправить несколько сообщений Фу Минъюю:

«Когда прилетаете?»

«Как там погода?»

«Не слишком ли сейчас неспокойно в Европе? Будь осторожен, и если надо, держи охранников поближе».

В конце концов, как и ожидал Фу Минъюй, разговор плавно перешел к девушке, что сидела рядом с ним.

«Как там Чжэн Юань? Все в порядке?»

«Ее родители прислали людей, которые ее встретят. Так что тебе не о чем беспокоиться. Приземлитесь, отдохни как следует, ты и так устал в последнее время».

Фу Минъюй, увидев это сообщение, коротко ответил матери:

«Прилетели».

«У меня не так много свободного времени, чтобы беспокоиться о других».

Чжэн Юань было решено взять с собой по просьбе Хэ Ланьсян, и Фу Минъюй не возражал. Но это вовсе не означало, что у него были какие-то другие намерения, как предполагала его мать.

В вопросе Чжэн Юань в семье Фу возникли небольшие разногласия.

В прошлом году Хэ Ланьсян пригласила на свой день рождения Дун Сянь, а та привела с собой дочь. Именно там Чжэн Юань впервые встретилась с Фу Минъюем.

В отличие от других девушек из богатых семей, Чжэн Юань казалась немного скованной в обществе, и ее манеры выдавали застенчивую натуру. Когда Дун Сянь подвела дочь к Фу Минъюю, чтобы познакомить их, Чжэн Юань смущенно поздоровалась, едва слышно произнося приветственные слова. Фу Минъюй в ответ лишь улыбался и кивал, хотя несколько раз не расслышал, что она говорила.

Эта сцена не ускользнула от внимания Фу Чэнчжоу и Чжэн Хуайцзина, и обоим отцам показалось, что их дети были бы отличной парой. С тех пор они и начали намекать на возможность их союза.

Фу Чэнчжоу поделился этой мыслью с Хэ Ланьсян, и она, сохраняя внешнее спокойствие, с улыбкой согласилась с идеей супруга: «Они молоды, подходят друг другу, и союз двух наших семей был бы весьма выгоден».

Однако внутри Хэ Ланьсян кипело негодование. Она не имела ничего против Чжэн Юань, даже испытывала к девушке некоторую симпатию. Но Дун Сянь в роли ее свояченицы?!

Хэ Ланьсян бы предпочла, чтобы сын никогда не женился, чем связывать свою жизнь с этой женщиной!

Нет, это слишком жестоко.

Но каждый раз, когда Хэ Ланьсян представляла себе свое будущее, где она и Дун Сянь вынуждены будут играть роль счастливых родственниц, жизнь казалась ей невыносимой.

К счастью, Чжэн Юань училась за границей, а Фу Минъюй был ужасно занятым человеком, поэтому шансов у молодых людей не было. За год они встречались всего дважды.

Однако Чжэн Юань окончила учебу за границей и вернулась в Китай. Девушка становилась краше с каждым днем. Ее улыбка с ямочками на щеках способна была растопить любое сердце.

Фантазии Хэ Ланьсян сложились в мрачную картину. Она видела, как придется вместе с Дун Сянь организовывать свадьбу, произносить речи на сцене, потом вдвоем участвовать в праздновании первого месяца и года жизни внуков. А на каждый Новый год их семьи будут собираться за одним столом.

Какой кошмар! В чем же я провинилась, чтобы стать родственницей Дун Сянь?!

Мысленно Хэ Ланьсян заклинала небеса послать сыну истинную любовь, которая избавит ее от этой участи. Она была готова питаться одной травой целый год в знак благодарности.

(Прим. пер. Вспоминаем, что Дун Сянь — биологическая мать Жуань Сысянь, и смеемся над мечтами бедной матушки Фу).

В это время самолет заканчивал руление по взлетно-посадочной полосе. Его скорость постепенно снижалась.

Фу Минъюй мельком взглянул на женщину, сидящую рядом.

За полчаса до посадки она начала активно суетиться. Откуда-то появился небольшой пакет, из которого она извлекла целую коллекцию баночек и тюбиков. Сначала Чжэн Юань наносила что-то на лицо, потом, поджав ноги, стала мазать кремом стопы, и, наконец, принялась за шею.

Она запрокинула голову, и белизна ее шеи чуть не ослепила Фу Минъюя.

Глядя на нее, он вдруг вспомнил, что у Жуань Сысянь тоже длинная, гордо выгнутая шея, похожая на лебединую. Обычно она ходила с высоко поднятой головой, но сегодня он впервые видел ее с поникшей.

Эти мысли вызвали у него невольную улыбку. Он сам не заметил, как настроение у него смягчилось. Даже когда Фу Минъюй посмотрел на телефон и увидел, что Жуань Сысянь до сих пор не ответила на сообщение, вместо злости он снова написал ей:

[Фу Минъюй]: Почему ты не отвечаешь?

Жуань Сысянь увидела сообщение, только когда вернулась домой.

Из-за сильного дождя рейс задержали, она оказалась дома только через десять часов.

И даже привела с собой Ни Тун.

Жуань Сысянь сама была в шоке от того, как все обернулось.

Из-за жары, которая стояла последние несколько дней, стюардесса налегала на холодные напитки, и вот результат не заставил себя долго ждать. Во время обратного рейса у Ни Тун внезапно начались месячные. Все началось с привычного неприятного ощущение в животе, но вскоре боль стала невыносимой, словно внутри работала дрель.

Но Ни Тун терпела и довела полет до конца. А сразу после приземления, еле дойдя до угла, она присела на корточки, не в силах даже встать.

Была уже поздняя ночь. Девушка не хотела никого беспокоить и сказала, что отдохнет у подруги, которая живет в Миньчэньских апартаментах. А поскольку Жуань Сысянь жила там же, то она решила проводить Ни Тун.

Однако, когда они подошли к двери, никто не ответил. После звонка выяснилось, что подруга уехала в родной город. Ни Тун, побледневшая как мертвец, сидела на полу, не в силах сказать ни слова. Жуань Сысянь пришлось отвезти ее к себе домой, чтобы она могла немного отдохнуть.

Сначала Ни Тун упиралась и тихо жаловалась, что хочет домой.

Жуань Сысянь понимала, что Ни Тун переживала из-за их неловкой первой встречи и поэтому не хотела оставаться у нее дома. Она не стала настаивать на своем и просто сказала:

— Ну, тогда иди домой.

Ни Тун сразу же попыталась уйти, держась за стену и медленно двигаясь к лифту. Жуань Сысянь, глядя ей вслед, вдруг заметила:

— У тебя юбка испачкалась.

— Что? Где? Очень видно? Большое пятно?

Жуань Сысянь, сложив большой и указательный пальцы, показала круг размером с яйцо:

— Вот такое.

Ни Тун, не в силах увидеть пятно на своей юбке, замешкалась на пару секунд. Она раздумывала: вернуться ли к Жуань Сысянь или идти домой в запачканной одежде.

— Наверное, я все-таки зайду к тебе, постираю юбку.

Но как только девушка оказалась у Жуань Сысянь, сил у нее уже не осталось. Она рухнула на кровать и, корчась от боли, бормотала, что больше никогда не будет пить ледяную воду.

Жуань Сысянь не обратила на это внимания и пошла на кухню варить имбирный отвар с красным сахаром. Только тогда у нее появилось время достать телефон.

В этот момент как раз пришло новое сообщение от Фу Миньюя:

«Почему ты не отвечаешь?»

Жуань Сысянь не считала, что на это вообще стоит отвечать, потому что в последнем его сообщении было написано: «Она не моя девушка».

Это было ответом на ее шутливое замечание: «Господин Фу, вы отправились на прогулку со своей девушкой, а все равно беспокоитесь обо мне. Вам не кажется, что это не совсем уместно?».

Когда Жуань Сысянь получила это сообщение, она подумала: «А ко мне это какое отношение имеет?».

К тому же, он написал это так, будто чувствовал необходимость оправдаться перед ней. Если бы она ответила что-то вроде «О, поняла», это выглядело бы еще страннее. Поэтому Жуань Сысянь решила вообще не отвечать.

К ее удивлению, через десять часов он снова написал, чтобы выяснить, почему она не отвечает. Как будто ему непременно нужно было получить от нее хоть какой-то ответ. В конце концов, она небрежно настрочила ему пару слов:

[Жуань Сысянь]: Ой, я отвлеклась на игру, не заметила.

Этого будет достаточно, верно, босс? Никаких проблем, правда?

Однако как только она отправила сообщение, Фу Минъюй ответил мгновенно:

[Фу Минъюй]: Игнорировать сообщения — невежливо.

Жуань Сысянь: «…?»

Серьезно?

Она столько раз уже мысленно проклинала Фу Минъюя, что ее язык давно потерял всякую утонченность. Так с чего он вдруг решил, что она будет вести себя с ним учтиво?

[Жуань Сысянь]: Вы меня первый день знаете? В моем лексиконе вообще есть такое понятие как вежливость?

[Фу Минъюй]: Жуань Сысянь, заканчивай, мое терпение не бесконечно.

Жуань Сысянь: «…???»

Разговаривать с этим человеком — сплошная мука! Кто тут чье терпение испытывает?!

Тут как раз закипела вода, и Жуань Сысянь поспешно высыпала красный сахар, совсем потеряв терпение на переписку. Она нажала на кнопку голосового сообщения и раздраженно сказала: «Господин Фу, у вас много свободного времени? Вы не устали? Вам не нужно работать? Вам не нужно на совещание? Вы летели больше десяти часов, не пора ли вам отдохнуть?».

Может, уже перестанете меня донимать?!

Когда она отправляла сообщение, за спиной послышался шорох. Оглянувшись, Жуань Сысянь увидела, что Ни Тун, бледная, но с горящими глазами, опирается на дверной косяк.

— Э-э… я не специально подслушала, просто вышла в туалет.

Жуань Сысянь проигнорировала ее и продолжила мешать сахарный отвар.

Ни Тун, слегка пошатываясь, направилась в туалет, но, проходя мимо Жуань Сысянь, на мгновение остановилась и тихо сказала:

— Ты не должна так с ним разговаривать.

— Что? — переспросила Жуань Сысянь.

— Тебе стоит быть осторожнее, чтобы не навредить самой себе. Надо уметь подходить к этому с умом, — добавила Ни Тун, прежде чем скрыться в ванной.

В этот момент пришел новый ответ от Фу Минъюя.

[Фу Минъюй]: Раз знаешь, что я занят, просто успокойся. Я вернусь в следующую субботу.

Жуань Сысянь: «???»

Ну вернешься и вернешься, мне-то что с того? Хочешь, чтобы я тебе ковровую дорожку расстелила и с оркестром встретила? Неужели в нашей авиакомпании царит такой бюрократизм?

Она выключила плиту и, стараясь быть предельно серьезной, попыталась понять, что именно движет этим сумасшедшим мужчиной.

Через две минуты Жуань Сысянь сдалась.

Зато теперь она поняла, что именно имела в виду в тот раз Ни Тун. Вчера стюардесса спрашивала, не ухаживает ли она за Фу Минъюем, так что, наверное, решила, что она нарочно завязывает с ним разговор.

Чтобы проверить свои догадки, Жуань Сысянь спросила у Ни Тун, когда та вышла из уборной:

— Что ты имела в виду, когда сказала это?

Несмотря на боль в животе, Ни Тун, желая отблагодарить Жуань Сысянь за помощь, решила все-таки дать ей совет:

— Нельзя вот так вот в лоб заботиться о человеке. Надо постепенно, иначе ему это надоест.

Жуань Сысянь: «…»

— Я что, беспокоюсь о нем? Единственное, о чем я переживаю, — каким будет его гроб: с откидной крышкой или с сенсорным управлением?

----------

«Фу Минъюй... пытается меня завоевать?»

— Я от чистого сердца тебе совет даю, а ты не слушаешь. Почему ты такая злюка, а?

Ни Тун заметила, что порой с Жуань Сысянь совершенно невозможно договориться. Держась за ноющий живот, она побрела в гостиную и села на диван. От этого действия живот заболел еще сильнее.

Жуань Сысянь поставила перед ней стакан с имбирным отваром и красным сахаром.

Ни Тун отвернулась:

— Я не хочу это пить…

Но не успела она договорить, как Жуань Сысянь тут же отдернула руку, поднесла стакан к губам и сделала большой глоток.

Все движения были отточены, стремительны, без малейшего колебания, и Ни Тун лишь оставалось лишь молча наблюдать, открыв рот от удивления.

— Не хочешь — не пей.

Жуань Сысянь уселась рядом, держа в одной руке телефон, а в другой — стакан с имбирным отваром. Время от времени она делала небольшой глоток, будто это был обычный чай, совершенно не обращая внимания на больную коллегу рядом.

Ни Тун чувствовала себя ужасно обиженной, но ей нечем было возразить, поэтому она просто свернулась калачиком на диване.

Внезапно девушка почувствовала, как Жуань Сысянь пошевелилась на другом конце дивана. Решив, что случайно задела ее ногой, Ни Тун тут же еще сильнее сжалась, стараясь избежать любого контакта.

Она понимала, что ссориться с такой женщиной нельзя. Жуань Сысянь не боится даже с гениральным директором спорить, поэтому лучше ее не провоцировать.

Естественно, она не сможет дать ей отпор. Ведь ходили слухи, что Жуань Сысянь на физических тестах всегда показывала отличные результаты.

Жуань Сысянь заметила краем глаза ее движения и усмехнулась. Затем она встала и пошла на кухню, чтобы налить еще один стакан имбирного отвара.

— Если не выпьешь сейчас, остынет, — предупредила она.

Ни Тун взяла стакан, уткнулась в него и, зажмурившись, выпила все до дна. Как только она поставила пустой стакан, Жуань Сысянь тут же протянула ей салфетку.

— Спасибо, — тихо произнесла Ни Тун. Ответа не последовало.

Они продолжали молча сидеть на диване.

Через час раздался звонок от мамы Ни Тун.

— А… Я пошла, — Ни Тун встала и собрала свои вещи. — Кажется, мне уже лучше.

Жуань Сысянь не отрываясь от телефона, не слишком искренне предложила:

— Хочешь, я провожу тебя?

— Не нужно, мама за мной уже приехала, — торопливо отказалась Ни Тун.

Она надела обувь и, держась за дверную ручку, добавила:

— Спасибо тебе за сегодня.

Жуань Сысянь так же безразлично ответила:

— Не за что.

Ни Тун подумала, что хотя Жуань Сысянь говорит холодно, на самом деле у нее доброе сердце. И перед уходом она решила поделиться с ней своими советами по завоеванию мужчин.

Но не успела она открыть рот, как Жуань Сысянь внезапно добавила:

— Взрослая уже, а все еще маму зовешь. В твои-то годы пора бы уже самой быть мамой.

...Что?

Какая тебе разница, вообще-то я всегда буду маминым ребенком!

Сильно хлопнув дверью, чтобы выразить свое негодование, Ни Тун ушла. Только тогда Жуань Сысянь подняла голову и взглянула на закрывшуюся дверь.

Комната снова наполнилась тишиной. Через несколько минут Жуань Сысянь подошла к окну и увидела, как Ни Тун уходит, держа за руку маму.

Девушка внезапно осознала, что ее последние слова были слишком едкими, как будто она сама себя назначила злодейкой в каком-то низкопробном сериале.

А злодейка, не удержавшись, спустя месяц снова зашла на страницу в соцсети к Чжэн Юань.

Как раз десять минут назад Чжэн Юань выложила пост с тремя фотографиями.

На первой — голубое небо и белые облака, снятые из окна.

На второй — шелковый платок, аккуратно сложенный в подарочной коробке, с вышитой «Сянь». В посте указано: «Платок, который спроектировала мамочка».

Жуань Сысянь молча вздохнула, глядя на эту фотографию.

Третья фотография была сделана в салоне самолета.

Кадр был не полным, лишь уголок сиденья, на котором едва угадывался силуэт Бай Яна.

Не девушка она ему? Да ну, если не девушка, зачем же он ее на своем самолете возит? Зачем в Испанию ее тащит?

Жуань Сысянь перевернулась на диване и решила больше не отвечать на сообщения Фу Минъюя, а просто продолжить играть в свою игру.

Сейчас был пик летних отпусков, а в дополнение к этому, в городе проводилась выставка, и Hengshi Airlines увеличила число рейсов. Много новых и частых маршрутов добавили к расписанию.

К тому же последние несколько дней погода была отвратительной, и большое количество пассажиров в сочетании с плохими метеоусловиями сделали работу просто невыносимой. Жуань Сысянь была настолько загружена, что голова шла кругом. В условиях, когда нужно было строго соблюдать установленные часы отдыха, ее расписание было забито под завязку.

Сегодняшний рейс попал в грозовой фронт, и по правилам экипаж должен был предоставить письменный отчет об этом в течение десяти дней. Поскольку Жуань Сысянь вскоре собиралась выйти из-под наставничества, капитан решил взять ее и второго пилота в офис Hengshi Airlines, чтобы вместе составить отчет и показать юным коллегам, как это делается.

Когда они, наконец, закончили, солнце уже скрылось за горизонтом, и на небе осталась лишь полоска закатных облаков.

Дел больше не было, и у Жуань Сысянь оставалось два дня на отдых.

Ей понадобилось всего две секунды, чтобы распланировать их:

Хорошенько поесть, сходить в спортзал, а потом просто лежать дома.

И ни за что она не выйдет из дома, если только не произойдет конец света.

Она мельком взглянула на настенные часы, которые показывали десять часовых поясов.

Уже почти восемь.

Над часами висела табличка с сегодняшней датой.

Суббота.

Кажется, кто-то что-то говорил мне про субботу...

Она остановилась перед лифтом на несколько секунд.

И именно в этот момент ее заметил Бай Ян, который как раз вышел ее искать.

Увидев, что она собирается войти в лифт, Бай Ян поспешно закричал:

— Мисс Жуань!

Жуань Сысянь не сразу поняла, что он обращается к ней, и уже шагнула в лифт, когда капитан нажал на кнопку и двери начали закрываться.

Бай Ян снова громко крикнул «Жуань Сысянь!», и сотрудники, проходящие мимо, удивленно посмотрели в их сторону.

Капитан тут же начал нажимать на кнопку открытия дверей, и Жуань Сысянь выглянула из лифта:

— Что случилось?

Бай Ян помахал ей рукой издалека, а когда она не двинулась с места, подошел ближе к лифту.

— Господин Фу хочет, чтобы вы зашли к нему в офис.

— Я? Что-то случилось?

Капитан, стоявший позади, тоже заинтересовался:

— Это из-за грозы? Я уже подготовил отчет.

Бай Ян отрицательно покачал головой.

— Нет, просто попросил мисс Жуань зайти.

Капитан и второй пилот тут же обратили свои взгляды на Жуань Сысянь.

У нее по спине пробежал холодок.

Какого хрена?

Но так как этот запрос был сделан на территории компании, она не могла отказаться от встречи в офисе Фу Минъюя.

Жуань Сысянь вышла из лифта и вместе с Бай Яном вошла в другой лифт.

Это был ее первый визит в офис генерального директора. Пройдя через автоматическую стеклянную дверь, они попали в коридор, по обе стороны которого стояли рабочие столы. За ними сидели четверо ассистентов.

Когда Бай Ян привел Жуань Сысянь, двое из них с любопытством взглянули на нее, но быстро отвели глаза, когда Бай Ян открыл дверь в кабинет Фу Минъюя.

Когда Жуань Сысянь вошла, он как раз снимал пиджак.

Увидев ее, Фу Минъюй на мгновение замер, посмотрел на нее, но ничего не сказал и продолжил снимать пиджак.

Когда он поднял руки, чтобы стянуть рукава, под рубашкой чуть-чуть обозначились линии мускулов.

Не замечая взгляда Жуань Сысянь, господин Фу аккуратно положил пиджак, ослабил галстук и, повернув кресло, сел.

Если бы не эта его физиономия, момент мог бы даже показаться вполне сексуальным.

Но по его виду было ясно, что никакого серьезного разговора не предвидится.

И действительно, следующая фраза это подтвердила:

— Ты не проверяла телефон?

— Нет, – ответила Жуань Сысянь. — А что?

Фу Минъюй вертел в руках ручку и, бросив на девушку беглый взгляд, спокойно произнес:

— У меня скоро видеоконференция, подожди немного. Когда закончу, мы с тобой пойдем ужинать.

…?

Жуань Сысянь несколько секунд стояла в недоумении, не понимая, что именно он имел в виду.

Но прежде чем она успела что-то сказать, зазвонил его рабочий телефон.

Фу Минъюй перестал обращать на нее внимание, ответил на звонок и, открывая ноутбук, командным тоном произнес:

— Подожди меня в приемной.

Похоже, он действительно был занят, поэтому Жуань Сысянь не стала возражать и вышла из кабинета.

Дверь автоматически закрылась у нее за спиной, приглушив голос генерального директора.

В приемной располагалась зона отдыха, и одна из ассистенток принесла Жуань Сысянь чашку чая, предложив немного посидеть и отдохнуть.

Она машинально взяла чашку, сделала глоток и, едва коснувшись дивана, вдруг осознала происходящее.

С чего это вдруг я должна его ждать?

Причем он позвал ее не для выяснения рабочих вопросов, а предложил поужинать! Это ее личное время, не рабочее!

У меня что, мозги совсем отшибло?

Вероятно, атмосфера офиса, его серьезность и тот факт, что Фу Минъюй сидел за своим столом, вызвали у нее ощущение подчиняться, и она послушно вышла из кабинете.

Жуань Сысянь почувствовала, что попала в ловушку.

Ужин с ним? У меня нет ног и рта? Думает, я сама поесть не могу?

Чем больше она думала, тем меньше все это ей нравилось.

Совместный ужин?

Почему? Мы ведь даже не в таких отношениях, чтобы вместе ужинать!

К тому же, она ничего не напутала в работе, а за грозу отвечает капитан.

Ее мысли запутались, и на лице отразилось явное недоумение.

Ассистентка, заметив выражение на ее лице, удивилась и спросила:

— Чай слишком горячий?

— Что? — Жуань Сысянь вернулась в реальность и покачала головой. — Нет, в самый раз…

Ассистентка облегченно вздохнула и улыбнулась.

— Славно, тогда не буду вам мешать.

Когда девушка ушла, Жуань Сысянь достала телефон и, полистав сообщения в WeChat, нашла сообщение от Фу Минъюя, отправленное ей час назад.

[Фу Минъюй]: Я вернулся.

Почему он отчитывается передо мной?

Жуань Сысянь поставила чашку на стол и встала, глядя на дверь офиса генерального директора. Внутри медленно нарастало чувство предостережения.

Она слишком хорошо знала, когда мужчины проявляют интерес, чтобы ошибиться в этой ситуации.

Фу Минъюй... пытается меня завоевать?

Этот подлец только вернулся из-за границы с другой женщиной и сразу же пытается ухаживать за мной?!

Еще и в таком командующем тоне?!

Через полчаса Фу Минъюй вышел из кабинета. Окинув взглядом комнату, он заметил, что, кроме четырех ассистентов, в офисе больше никого нет.

Фу Минъюй посмотрел на ассистентку, отвечавшую за прием гостей, и спросил:

— Где она?

Ассистентка встала и, колеблясь, ответила:

— Заместитель капитана Жуань сказала, что не будет вас ждать и ушла.

Хотя Фу Минъюй уже догадывался обо всем, когда он услышал это напрямую, почувствовал легкий укол раздражения.

Ассистентка краем глаза взглянула на лицо генерального директора и облегченно вздохнула, что передала слова Жуань Сысянь в более мягкой форме.

– «Передайте вашему господину Фу: пусть ужинает один!»

Когда Жуань Сысянь вернулась домой, она даже не стала менять форму, сняла обувь и рухнула на диван. Девушка смотрела в потолок, ощущая, как ее легкие горели от гнева.

Проклиная Фу Минъюя, она остановилась на сто восемьдесят первом проклятии, когда раздался звонок в дверь.

Жуань Сысянь села и крикнула:

— Кто там?

Раздался незнакомый голос:

— Ваш заказ прибыл.

Жуань Сысянь вспомнила, что действительно заказывала еду перед возвращением домой, и поспешила открыть дверь. Но на пороге стоял не курьер в желтой форме, а мужчина в черном костюме, держащий в руках два больших пакета.

— Ваш заказ, приятного аппетита.

Жуань Сысянь замерла на мгновение. Она заказывала простую рисовую кашу, а здесь – два огромных пакета.

— Вы, наверное, ошиблись. Это точно мой заказ?

— Номер квартиры 1601, мисс Жуань Сысянь, верно?

— Да.

— Значит, это ваш заказ.

Она взяла пакеты, закрыла дверь и поставила их на стол. Вынув из пакетов две деревянные коробки, Жуань Сысянь заметила вырезанные на них слова «Западный зал».

Это ведь тот элитный ресторан поблизости... но я ничего там не заказывала.

В это время снова зазвонил дверной звонок.

Жуань Сысянь на этот раз не спрашивала, а посмотрела на монитор.

...Фу Минъюй.

Конечно, это он заказал еду.

Она продолжала наблюдать за ним через монитор, но не открывала дверь. После короткого ожидания Фу Минъюй снова нажал на звонок.

Ладно, посмотрим, что ты хочешь.

Жуань Сысянь открыла дверь и, оперевшись на дверной косяк, встала перед Фу Минъюем.

— Господин Фу, что-то случилось?

Фу Минъюй держал пиджак в руке, галстук был снят, а рубашка расстегнута на две пуговицы. Он выглядел усталым и говорил хриплым голосом.

— Еду привезли?

— Да, — ответила Жуань Сысянь. — Что это значит?

— Я же сказал, что мы вместе поужинаем.

— Нет, я не об этом. Ты только что вернулся из поездки с девушкой, а теперь приглашаешь меня на ужин. Что это значит?

— Я уже говорил тебе, она не моя девушка.

Фу Минъюй провел в полете более десяти часов, затем приехал в офис на видеоконференцию, и сразу после этого отправился к Жуань Сысянь. Весь день прошел без отдыха. И, несмотря на ее упреки, он, неожиданно для себя, терпеливо все объяснял.

Ревнующая женщина — это такая головная боль.

— Она дочь владельца компании-партнера, мы были в Испании по делам, и она просто воспользовалась моим самолетом.

Жуань Сысянь ответила простым «понятно», но взгляд ее продолжал блуждать, как будто она что-то обдумывала.

Фу Минъюй вздохнул, стараясь не допустить возвращения к теме Чжэн Юань, и решил взять инициативу в свои руки.

— Еда уже на столе. Ты что, не собираешься меня впускать?

Жуань Сысянь не двигалась.

Фу Минъюй тоже.

После короткой паузы, Жуань Сысянь медленно разжала пальцы, которые сжимали дверную ручку.

Всего лишь ужин. Ничего особенного.

Она немного отодвинулась в сторону, и Фу Минъюй вошел в квартиру.

Он положил пиджак на диван, подошел к столу и начал раскладывать еду.

Хотя его движения были быстрыми, в них чувствовалась определенная неторопливость, как будто он не просто накрывал на стол, а занимался искусством.

Жуань Сысянь подошла посмотреть, что он делает.

Еда была разнообразной, с мясными и овощными блюдами, излучающими приятный аромат, и еще теплой.

В другой коробке были четыре больших краба.

Жуань Сысянь взяла одного краба и начала распутывать веревку, которой тот был связан.

Однако веревка была завязана очень тщательно, и она долго не могла ее развязать, недовольно пробормотав:

— Почему так крепко завязано?

Фу Минъюй бросил на нее взгляд.

— Принеси ножницы.

— Ага.

Жуань Сысянь поставила краба на стол и пошла за ножницами, заметив при этом его пиджак на своем диване.

Девушка остановилась на мгновение и, вернувшись к незваному гостю, произнесла:

— Когда закончишь ужин, уходи.

Это было не предложение, а утверждение.

Фу Минъюй, услышав ее слова, на мгновение остановился и посмотрел на нее.

— А как иначе?

Жуань Сысянь: «…?»

Ты что, улыбаться вздумал? Просто скажи, не надо мне тут твоих ухмылочек.

— Или я привяжу тебя к лодке и отправлю за стрелами!

Выражение «привязать к лодке и отправить за стрелами» отсылает нас к исторической легенде о знаменитом стратеге Чжугэ Ляне.

Чжугэ Лян был гениальным военачальником и советником. В одной из историй, изложенных в романе «Троецарствие» (автор Ло Гуаньчжун), он столкнулся с задачей добыть 100 тысяч стрел за десять дней. Для этого он использовал хитрый план:

Ночью он отправил 20 лодок на реку. В каждой лодке было по 30 воинов. Он накрыл их соломой, получилась армия чучел.

Лодки приближались к лагерю врага в густом тумане. Воины начали бить в барабаны, чтобы жути нагнать на противника. Враги, испугавшись атаки, начали стрелять по лодкам стрелами.

Стрелы сыпались градом и вонзались в солому, и Чжугэ Лян просто забрал эти стрелы, тем самым обеспечив свое войско.

Таким образом, Чжугэ Лян выполнил задание, не потеряв ни одного воина и не затратив ресурсов на изготовление стрел.

----------

«Неужели ты не можешь найти в себе хоть каплю достоинства?»

Если бы Фу Минъюй услышал нечто подобное от Жуань Сысянь впервые, то пришел бы в ярость. Если бы это произошло во второй раз, его бы охватила неконтролируемая злость. Однако теперь Фу Минъюй лишь вздохнул: кроме чувства бессилия, ничего другого он уже не ощущал.

Он молча обернулся, взял со стола ножницы, расправился с крабами и аккуратно убрал упаковку и веревки.

— Давай поедим.

Жуань Сысянь помыла руки, а затем села за стол. Фу Минъюй тоже отправился мыть руки. Когда она оглядела блюда, то заметила рядом маленький холодный пакет. Открыв его, она обнаружила заварной кремовый пирожок.

В такую жару, конечно, больше всего хотелось съесть что-то сладкое, чем горячее. Жуань Сысянь разломила пирожок, и мягкий крем мгновенно потек наружу. Она тут же откусила большой кусок. Закончив с пирожком, Жуань Сысянь облизывала пальцы в поисках салфетки.

В этот момент Фу Минъюй как раз вышел из ванной. Его взгляд упал на ее пальцы и нижнюю губу. Глаза потемнели, и в груди вдруг появилось легкое щекотание.

— Держи, — сказал он, передавая ей салфетку, которую взял с полки позади.

Жуань Сысянь вытерла пальцы, и они сели друг напротив друга. Фу Минъюй молча взял палочки, а Жуань Сысянь, сделав глоток супа, взглянула на него. Она все никак не могла поверить, что теперь сидит с ним за одним столом и спокойно ужинает.

Но она не забыла, зачем впустила Фу Минъюя. Она медленно крутила ложку в супе, думая, как лучше сформулировать вопрос. Фу Минъюй сказал, что Чжэн Юань — дочь владельца партнерской компании. Жуань Сысянь знала об этом, но не догадывалась, что Фу Минъюй и Чжэн Юань знакомы, да еще и, похоже, в хороших отношениях.

Хотя вся информация о Чжэн Юань была у Жуань Сысянь исключительно с ее страницы в Weibo, она никогда не встречалась с ней лично, даже косвенно. Жуань Сысянь всегда чувствовала к Чжэн Юань какую-то странную неприязнь.

Когда она случайно наткнулась на ее аккаунт, то даже надеялась, что Чжэн Юань окажется надменной и избалованной дочкой богатых родителей, живущей разгульной жизнью. Так Жуань Сысянь было бы легче принять, что ее родная мать выбрала не ее, а чужого ребенка, который, по сути, не такой уж и хороший. Но Чжэн Юань оказалась совсем не такой.

По крайней мере, судя по тому, что Жуань Сысянь видела в ее соцсетях. Хотя Чжэн Юань тратила много денег и любила показывать роскошную жизнь, но также могла пожаловаться на то, что упустила стипендию. Иногда она выкладывала свои фотографии, сделанные на конкурсах, где получала награды. И даже домашние животные, которых она показывала в Weibo, были подобраны на улице.

Жуань Сысянь наблюдала, как эти коты и собаки из бедных маленьких существ превращались в толстых счастливых питомцев. Это заставляло ее чувствовать себя не в своей тарелке, словно она тайком подглядывала за чужой жизнью, не имея на это права.

Она ненавидела свое отношение к Чжэн Юань, но при этом ей было интересно, действительно ли та такая же, как в своих соцсетях, и каковы ее настоящие отношения с Дун Сянь.

Фу Минъюй казался единственной ниточкой, связывающей Жуань Сысянь и Чжэн Юань.

— Эээ... — начала Жуань Сысянь, но Фу Минъюй одновременно с ней тоже заговорил:

— Ты...

Они оба замерли. Все ее робкие мысли сразу спрятались, и она быстро сказала:

— Говори ты.

Фу Минъюй спросил:

— Ты на следующей неделе заканчиваешь обучение?

Жуань Сысянь кивнула.

Прошло несколько секунд, и она вдруг подняла голову.

— Это все? — спросила она.

Фу Минъюй посмотрел на нее с легкой ухмылкой.

— А что еще ты хочешь, чтобы я сказал?

Думаешь, что ты комик, и все только и ждут, когда ты что-то скажешь?

Она не ответила, а сделала еще один глоток супа.

— Что ты хотела сказать? — спросил Фу Минъюй.

Сомнения снова дали о себе знать, но теперь Фу Минъюй сам затронул тему, и Жуань Сысянь не смогла сдержаться.

Она немного подумала и осторожно произнесла:

— А что ты думаешь о Чжэн Юань?

Если бы в этот момент Жуань Сысянь подняла голову, то увидела бы, как улыбка на губах Фу Минъюя мгновенно исчезла.

Он глубоко вздохнул.

— Откуда ты знаешь ее имя? — спросил Фу Минъюй, глядя на Жуань Сысянь, которая возилась с ложкой.

— Не твое дело, как я его узнала, — пробормотала она в ответ.

— Почему ты так ею интересуешься?

— И это тоже не твое дело.

Фу Минъюй отложил палочки и внимательно посмотрел на Жуань Сысянь.

— Я уже говорил тебе, что она просто дочь владельца компании, с которой мы сотрудничаем. Наши родители ближе общаются, вот и все.

«Родители общаются ближе»…

Жуань Сысянь продолжала помешивать ложкой и снова задала вопрос:

— А что ты о ней думаешь?

Фу Минъюй тяжело вздохнул, осознавая, как много раз за последние месяцы ему пришлось объяснять одно и то же.

— Я знаком с ней меньше двух лет, видел ее всего пару раз и обменялся с ней не больше двадцати фраз. Откуда мне знать, какая она? И вообще, какое мне до этого дело?

Жуань Сысянь была ошарашена:

— Так ты с ней вообще не близок?

Если не близок, то и ладно, но зачем так резко отвечать?

Это ведь он сам пришел к ней на ужин, а теперь, что, даже разговаривать не дает? Просто безумие!

Она раздраженно отложила ложку, аппетит пропал.

— Не знаешь, и ладно.

Фу Минъюй, увидев ее реакцию, тоже потерял желание есть. Он положил палочки и, глядя на нее, произнес:

— Жуань Сысянь.

— Что? — ответила она, не глядя на него.

— Поешь еще немного.

— Не хочу, — отрезала она.

Фу Минъюй сжал челюсти, с трудом подавляя раздражение, и наконец спросил:

— Ну и на что ты все еще злишься?

Жуань Сысянь удивленно подняла брови:

— С чего ты взял, что я злюсь?

— Посмотри в зеркало, сама увидишь, какое у тебя мрачное лицо.

Жуань Сысянь фыркнула:

— У меня всегда такое лицо, разве ты не заметил?

Фу Минъюй холодно усмехнулся:

— Так ты знаешь, что плохо ко мне относишься?

Она отвернулась:

— Если бы ты меня не злил, я бы с тобой так не обращалась.

— Когда это я тебя злил? — возмутился он.

— Ты сам подумай, с какой интонацией ты говорил. Это ты сам пришел ко мне на ужин, а теперь не даешь мне и слова сказать. Что, я для тебя просто гарнир к ужину?

Фу Минъюй поднял руку, принуждая себя уступить:

— Ладно, хватит, считай, что я был неправ. Довольна?

Жуань Сысянь только больше разозлилась.

Что значит «считай, что я был неправ»? Конечно, ты был неправ! Еще и делает вид, будто его это раздражает.

К счастью, в этот момент зазвонил дверной звонок. Жуань Сысянь, не желая продолжать спор, встала и пошла открывать дверь, даже не спросив, кто там.

Она так резко открыла дверь, что напугала курьера.

— Извините, мопед сломался по дороге, я тащил его на руках, и еще долго регистрировался у охраны. Простите за опоздание, — взволнованно объяснил он.

Даже ради нескольких юаней за доставку этот человек гораздо вежливее, чем Фу Минъюй.

Жуань Сысянь взяла заказ и с улыбкой ответила:

— Все в порядке, спасибо за труды, я оставлю вам хороший отзыв.

Затем она схватила бутылку воды с полки и протянула доставщику:

— Жара на улице, возьмите водичку.

Мужчина был так благодарен, что буквально светился:

— Спасибо, спасибо!

Закрыв дверь, Жуань Сысянь обернулась и увидела, что Фу Минъюй все еще сидит за столом с мрачным выражением лица, словно она ему миллион должна.

Не желая дальше смотреть на него, она села на диван, быстро распаковала заказ и начала есть.

— А с доставщиком ты была вежлива, — заметил Фу Минъюй.

— Если бы ты пошел в доставку, я бы и с тобой была вежлива. А так, что поделаешь, я ненавижу богатых, — ответила она с сарказмом.

Фу Минъюй потер шею, глубоко вздохнул и снова посмотрел на Жуань Сысянь. Она с аппетитом ела простую еду с явно некачественным маслом, в то время как изысканные блюда на столе остывали.

Неизвестно, сколько времени прошло, но Фу Минъюй наконец поднялся. Он уже собрался пойти к ней, когда вдруг у нее зазвонил телефон.

Жуань Сысянь взглянула на экран и увидела, что звонит Янь Ань.

Что ему нужно в такое время? — подумала она, держа в одной руке ложку, а в другой — телефон.

— Алло, господин Янь, что случилось?

Фу Минъюй на мгновение замер.

Раздался слегка пьяный голос Янь Аня:

— Ты уже спишь?

Пьян, что ли? Оказывается, даже у такого серьезного человека, как Янь Ань, после выпитого появляется желание звонить женщине, о которой он думает. Но такие разговоры часто дают собеседнику повод для лишних мыслей, поэтому Жуань Сысянь решила схитрить:

— Почти, вот-вот лягу. Что-то случилось?

Янь Ань помолчал, а затем сказал:

— Эх, хотел просто поговорить. Можешь спуститься? Я возле твоего дома.

Жуань Сысянь почувствовала, как Фу Минъюй сверлит ее глазами, обернулась и бросила сердитый взгляд на него, а затем забралась глубже в угол дивана.

— Прости, я уже лежу в кровати.

— Эх... — вздохнул Янь Ань. — Тогда можно и по телефону. На самом деле я не знал про ту ситуацию. Мы с моей бывшей действительно все закончили, и подобного больше не повторится.

Жуань Сысянь потерла виски.

Что сегодня с этими мужчинами? Неужели современные боссы настолько скучают?

— Господин Янь, я думала, что уже достаточно ясно выразилась по этому поводу.

— Эх... — снова вздохнул Янь Ань.

— Время уже позднее, вам тоже пора отдохнуть, — ответила она.

Янь Ань еще раз вздохнул, и после долгой паузы добавил:

— Ладно, отдыхай, я больше не буду беспокоить.

Жуань Сысянь, не раздумывая, завершила звонок. Подняв голову, она увидела, что Фу Минъюй все еще смотрит на нее.

— Янь Ань? — спросил он.

Жуань Сысянь проигнорировала его и вернулась к еде.

Фу Минъюй хотел что-то сказать, но его телефон зазвонил. Звонил Бай Ян.

На самом деле, Фу Минъюй вырвался на этот ужин в перерыве между делами и должен был вернуться в компанию на совещание, которое уже должно было вот-вот начаться. Он подошел к Жуань Сысянь, взял пиджак и сказал:

— У меня дела в компании, я ухожу.

— Счастливого пути, — холодно ответила она.

Ее резкий тон вызвал у Фу Минъюй очередное чувство бессилия. Он хотел что-то сказать, но понял, что больше нечего добавить.

— Жуань Сысянь.

— Что еще? — раздраженно спросила она.

— Эта еда не очень полезная, не ешь много, — сказал он.

Жуань Сысянь продолжала есть, как будто не слышала его слов. Лишь когда раздался звук захлопнувшейся двери, ее рука на мгновение замерла. Она подняла голову и посмотрела на остатки еды на столе.

Злюсь! Если бы не Фу Минъюй со своими выходками, я бы сейчас не ела эту ерунду, вместо того чтобы насладиться ужином из ресторана.

Когда Фу Минъюй спускался, на улице уже стемнело. Он шел быстро, держа в руке пиджак. Целый день он был в делах, даже не успел передохнуть, и теперь, выбрав время, чтобы поужинать с Жуань Сысянь, был доведен до бешенства. И непонятно, зачем ему все это нужно.

Но едва он дошел до выхода из здания, как заметил знакомую фигуру. Янь Ань стоял, опершись на машину, сгорбившись и с сигаретой в руке. Хотя его лица не было видно, вся его поза излучала «я так печален, я так тоскую», и на первый взгляд он действительно выглядел как человек, переживающий расставание.

Фу Минъюй хотел пройти мимо, но, спустившись с лестницы, он замедлил шаг, обернулся и сказал:

— Янь Ань.

Янь Ань поднял голову и, увидев Фу Минъюй, не выказал желания разговаривать.

Фу Минъюй посмотрел на него и тихо произнес:

— Она уже намекнула в соцсетях, что вы с ней не пара. Неужели ты не можешь найти в себе хоть каплю достоинства?

----------

«Избалованная вниманием»

Летний ливень — как женский характер: совершенно непредсказуемый.

Сы Сяочжэнь аккуратно припарковала машину и зашла в лифт. Когда она позвонила в дверь, Жуань Сысянь как раз закончила ужин и убирала со стола. Сы Сяочжэнь вошла и сразу заметила множество нетронутых блюд на столе. Еда выглядела свежей, но когда Жуань Сысянь начала убирать ее в холодильник, оказалось, что места почти не осталось.

Сы Сяочжэнь подошла помочь и, перекладывая еду в маленькие миски, спросила:

— Почему ты заказала так много еды, если была одна?

Она подняла одно из блюд и взглянула на него:

— Это же из «Синьвань-Ихао». Ну ты даешь, шикарно живешь!

— Это не я заказала, — ответила Жуань Сысянь. — Я была не одна.

— Кто приходил?

Сы Сяочжэнь закрыла холодильник и, увидев на журнальном столике кастрюльку с рисом, спросила:

— А это тогда откуда?

Жуань Сысянь, быстро протирая стол, ответила вопросом на вопрос:

— А ты почему здесь? Принеси мне мусорное ведро.

Сы Сяочжэнь принесла ведро, продолжая болтать:

— Сегодня на эстакаде авария, похоже, пробка надолго. К тому же ливень начался, вот я и решила зайти к тебе, отдохнуть. Кстати, я только что видела нашего босса, господина Янь, на улице.

— Ага, — равнодушно откликнулась Жуань Сысянь.

Сы Сяочжэнь продолжила:

— Он ведь еще за тобой ухаживает?

Потом подруга вдруг остановилась и, недоуменно нахмурившись, спросила:

— Так ты, что, ужинала с моим боссом?

— Нет, совсем, что ли? Я ведь уже все ему объяснила. Просто он сегодня выпил лишнего и позвонил мне. Мы даже не виделись.

Жуань Сысянь закончила убирать со стола и направилась на кухню, бросив на ходу:

— Ужинать приходил Фу Минъюй.

Когда она вымыла руки и вышла, Сы Сяочжэнь все еще стояла на месте с выражением лица «ты, мать твою, издеваешься?».

— Ты чего? — спросила Жуань Сысянь.

— «Ты чего»? — переспросила Сы Сяочжэнь. — Фу Минъюй приходил к тебе домой ужинать?

— Да. Ты не ослышалась.

— Зачем он приходил?

Жуань Сысянь на мгновение замялась. Зачем приходил? Потому что он хочет меня закадрить.

— Поговорить о работе, — наконец ответила она.

— ...?

Сы Сяочжэнь замерла, пытаясь осмыслить услышанное.

— Что-о-о? — это единственное, что она смогла выдавить из себя. — О работе нужно разговаривать дома?

— Нет, я просто очень устала, а он хотел сделать мне приятное.

Сы Сяочжэнь, не до конца веря, кивнула, потом посмотрела на подругу:

— Ну, Фу Минъюй действительно заботится о своих сотрудниках.

Жуань Сысянь бросила на нее строгий взгляд, и Сы Сяочжэнь сразу же посерьезнела:

— Но почему-то вы почти ничего не съели.

— Это не главное, — Жуань Сысянь тяжело вздохнула. — Сегодня он меня просто разозлил.

— Что? — удивилась Сы Сяочжэнь.

Жуань Сысянь усадила подругу и начала рассказывать о произошедшем, объясняя, почему еда на столе осталась почти нетронутой. Женщина с удивлением обнаружила, что ее память сегодня на высоте — она смогла воспроизвести их разговор слово в слово.

Но вот беда. Когда Жуань Сысянь дошла до конца рассказа, ее голос стал тише. Она приложила руку к груди и осторожно спросила:

— А я сегодня не слишком вспыльчивая?

— Я не знаю, какая у тебя была вспыльчивость, но терпение у Фу Миньюя точно было на высоте.

Теперь, оглядываясь на произошедшее, Жуань Сысянь поняла, что это правда. Она потрогала живот:

— Может, у меня скоро месячные начнутся?

Не дожидаясь ответа, она открыла приложение для отслеживания цикла и проверила. Так и есть.

Жуань Сысянь тихонько прикусила ноготь. Рядом Сы Сяочжэнь продолжала болтать:

— Ну и зачем ты на него сорвалась? Хотя да, у него был резкий тон, но я думаю, что ты просто выместила на нем свое недовольство Чжэн Юань. Ох, я реально считаю, что ты...

Сы Сяочжэнь замолкла на полуслове, взглянув на лицо Жуань Сысянь, и не стала договаривать. Она была уверена, что знает подругу достаточно хорошо, чтобы понимать, что лучше оставить оставшиеся слова при себе.

С четырнадцати лет Жуань Сысянь жила только с отцом, а в восемнадцать он умер, и ей пришлось самостоятельно поступать в университет в другом городе. Денег, которые оставил отец, едва хватило на четыре года учебы, а на жизнь она зарабатывала сама, подрабатывая. Родственников у нее почти не было, да и к матери возвращаться подруга не хотела. В такой ситуации красивой девушке без денег и связей приходится сложнее, чем обычным людям, потому что всегда найдутся те, кто не прочь воспользоваться ее уязвимостью.

Такая среда вынудила ее стать более независимой и осторожной. Она редко доверяла другим и часто переживала эмоции в одиночку, стараясь на людях выглядеть так, будто все в ее жизни прекрасно. Но, живя так долго, Жуань Сысянь постепенно привыкла к тому, что стоит ей встретить человека, который способен безоговорочно принять все ее эмоции, как она тут же без стеснения обрушивает на него всю свою накопившуюся злость.

Поэтому Сы Сяочжэнь считала, что Жуань Сысянь просто привыкла к тому, что Фу Минъюй всегда терпел ее выходки, и именно из-за этого она выплеснула на него все свое недовольство, связанное с Чжэн Юань и Дун Сянь. Именно это обычно называют...

— Так ты договоришь или нет? — Жуань Сысянь, не дождавшись продолжения, спросила: — Ты что обо мне думаешь?

— Я думаю, что ты... — Сы Сяочжэнь внезапно заговорила быстрее, — избалована вниманием.

— Что-о?

— Я говорю, ты избалована вниманием! Избалована вниманием!

Слова повисли в воздухе, и в комнате наступила тишина. Жуань Сысянь смотрела на Сы Сяочжэнь, их взгляды встретились, и ни одна из женщин не проронила ни слова. Только Жуань Сысянь знала, что в ее душе мелькнула легкая тревога.

— Да что за ерунду ты несешь? — Жуань Сысянь закатила глаза. — Знаешь пару терминов из психологии и сразу спешишь похвастаться?

Сы Сяочжэнь пожала плечами и, закатив глаза, нервно засмеялась:

— Ну, как хочешь, я сегодня никуда не уйду. Пойду, приму душ.

Пройдя пару шагов, она остановилась и добавила:

— Советую тебе почитать книгу «Ненасильственное общение».

— Да что ты сегодня такая говорливая?

— Поняла, поняла!

Сы Сяочжэнь вприпрыжку побежала в ванную, с громким стуком захлопнув за собой дверь. В гостиной стало тихо.

Жуань Сысянь медленно подтянула ноги и забралась с ними на диван. Внезапно ей захотелось открыть интернет и посмотреть, что это за книга такая — «Ненасильственное общение».

Она пролистала оглавление. Первая глава — «Позволь любви войти в твою жизнь». Вторая — «Что заслоняет любовь?»

Что это за книга? Что еще за любовь?

Жуань Сысянь с раздражением закрыла страницу и переключилась на игру «Три в ряд». Несколько раз подряд не смогла пройти уровень — игра показалась скучной.

Она закрыла игру, открыла WeChat и начала пролистывать ленту. Впервые она заметила, что Фу Минъюй обновил статус.

Он поделился ссылкой на статью под заголовком: «Самый большой в Азии ангар на новом аэропорту в Цзянчэне официально завершен. Строительство базы авиакомпании Hengshi  Airlines в Цзянчэне выходит на новый этап».

Вот уж действительно холодный, сдержанный трудоголик.

Может, поставить лайк? Все-таки сегодня я на него накричала из-за ПМС.

Жуань Сысянь поводила пальцем над экраном, чувствуя, что этого недостаточно.

Хотя она часто на него срывалась, надо признать, что сегодня Фу Минъюй был абсолютно ни при чем.

В итоге она решила оставить комментарий: «👍👍👍».

Жуань Сысянь коснулась носа, думая, что вряд ли Фу Минъюй станет отвечать на такие незначительные комментарии, особенно на такую ерунду.

Подождав немного, она не увидела никакой реакции.

Жуань Сысянь вдруг осознала, что никогда раньше не смотрела его ленту и не знает, что он вообще обычно там публикует.

Она заглянула в его профиль.

Пять месяцев назад: «Hengshi Airlines провела презентацию весенних маршрутов».

Год назад: «Hengshi Airlines открыла новый HCC, раскрывая секреты эффективной работы хаба в Цзянчэне в летний сезон».

Два года назад: «Hengshi Airlines и Qatar Airways подписали меморандум о взаимопонимании и начали сотрудничество в рамках код-шеринга».

Ну что ж, образ генерального директора держится на уровне.

В 28 лет он ведет себя так, как будто ему 48.

Закрыв ленту, Жуань Сысянь немного подумала и все же решила отправить ему сообщение.

Ответ пришел быстро.

[Жуань Сысянь]: Сегодня у меня было плохое настроение, я не хотела на тебя срываться.

Прошло несколько секунд, и она увидела, как вверху экрана появилась надпись «пишет...».

Но спустя какое-то время пришло короткое сообщение: «На совещании. Все понял».

...

Ну ладно.

На следующий день как раз был выходной у Сы Сяочжэнь. Раз уж она уже была здесь, то не упустила возможности вытащить Жуань Сысянь на прогулку.

Жуань Сысянь была уставшей и не хотела никуда идти, поэтому они отправились в кино.

После фильма, как и планировала Сы Сяочжэнь, они пошли в ресторан и наелись до отвала.

— Ох, как я объелась, давай прогуляемся. В это время бар Бянь Сюань еще закрыт.

— Я хочу домой!

— Прекрасные выходные, не порти настроение.

Сы Сяочжэнь утащила ее на третий этаж торгового центра, где они начали обходить магазины с одеждой. В одном из них Сы Сяочжэнь набрала сразу пять вещей и ушла в примерочную.

Жуань Сысянь осталась на диване и принялась играть в телефон.

Она несколько раз сыграла в «Три в ряд», пролистала ленту, проверила, где находятся ее заказы с Taobao, но Сы Сяочжэнь все не выходила.

Скучая, Жуань Сысянь открыла Weibo и обновила все свои уведомления.

Иногда, словно по привычке, после того как она пролистывала все обновления в Weibo, ее рука автоматически тянулась к «недавним посещениям», и она заглядывала на страничку Чжэн Юань. Как раз вчера она обновила свою ленту, выложив фото с автографом знаменитости.

«Аааааа!!! Моя мама поехала на выставку за границу и умудрилась добыть для меня эту фотку с автографом!!! Ааааа!!! Обожаю свою мамочку!!!!»

В этот момент из примерочной вышла Сы Сяочжэнь, на ней было черное платье, и она встала перед Жуань Сысянь.

— Как тебе?

Жуань Сысянь выключила экран телефона и кивнула:

— Вполне.

— Ладно, тогда беру, не буду больше ломать голову.

Сы Сяочжэнь снова юркнула в примерочную, чтобы переодеться.

Жуань Сысянь опять достала телефон, но не стала продолжать чтение, а просто закрыла Weibo.

На пути в бар Бянь Сюань Сы Сяочжэнь заметила, что Жуань Сысянь выглядела подавленной.

— Что с тобой?

Жуань Сысянь медленно шла вперед. Ночной рынок был шумным и оживленным, в воздухе витал запах жареной еды, повсюду клубился дым, создавая атмосферу тепла и уюта, от которой становилось легче.

— Да ничего, просто устала.

Когда они уже почти подошли к бару, Сы Сяочжэнь немного замешкалась и предложила:

— Может, вернемся домой?

Подняв глаза, они увидели вывеску бара Бянь Сюань.

Жуань Сысянь покачала головой:

— Раз уж пришли, давай зайдем ненадолго.

Сы Сяочжэнь нерешительно кивнула:

— Ладно... Сегодня у них выступает группа, давай остановимся ненадолго.

Как только они открыли дверь, Бянь Сюань пронеслась мимо, держа поднос.

— О, вы пришли? Быстро помогите мне навести порядок на барной стойке, тут уже все вверх дном!

Сказав это, она исчезла, не оставив им выбора.

Жуань Сысянь и Сы Сяочжэнь покорно отправились приводить в порядок бар. Через десять минут Бянь Сюань подошла к ним, улыбаясь, и втиснулась между подругами:

— Сегодня я угощаю вас новинкой, она еще не вышла в продажу, вы будете первыми, кто ее попробует.

Она ловко принялась за дело: добавила лед, встряхнула шейкер и быстро приготовила два стакана ярко-оранжевого коктейля.

— Новинка — «Сансет Бульвар», попробуете?

Сы Сяочжэнь первой сделала глоток.

— А сколько здесь градусов?

— Эмм... — Бянь Сюань задумалась, — примерно как в «Лонг-Айленд Айс Ти».

Сы Сяочжэнь чуть не выплюнула напиток.

— «Лонг-Айленд Айс Ти»? Да это же крепкий коктейль! Как же он может быть таким сладким?

— Ну как, понравилось? — Бянь Сюань хитро приподняла бровь. — Девушки точно его оценят, градус приличный, а вкус мягкий.

— Вполне ничего, — Сы Сяочжэнь не удержалась и сделала еще один глоток. Обернувшись, она спросила Жуань Сысянь: — Ты хочешь попробовать?

Жуань Сысянь взяла стакан и сделала большой глоток. Только спустя какое-то время она моргнула и сказала:

— Это точно алкоголь? Почему он такой сладкий?

Бянь Сюань задумалась, взяла стакан и попробовала напиток сама. Смутившись, она признала:

— Ох, я, кажется, переборщила с медом...

— ...

— ...

— Ну и ладно, считайте, что это медовая водичка! Полезно для красоты и здоровья!

С этими словами Бянь Сюань направилась, чтобы вылить коктейль:

— Да ладно, я лучше сделаю вам новую порцию.

— Не трать впустую, давай его сюда, — Жуань Сысянь протянула руку. — Я все равно могу пить только такой.

Бянь Сюань с радостью отдала напиток Жуань Сысянь и повернулась к Сы Сяочжэнь:

— Я сделаю тебе новый коктейль.

Тем временем на сцену вышла группа, и атмосфера в баре стала оживленной.

Сы Сяочжэнь, сидя у барной стойки с коктейлем в руках, тихонько подпевала песне.

— Эй, этот певец довольно симпатичный, хоть и немного низковат. Вот если бы он был чуть выше... — Она оглянулась на Жуань Сысянь. — А ты что, уже все выпила?

Сы Сяочжэнь недоверчиво подняла пустой стакан и потрясла им:

— Пусть на вкус он и как медовая вода, но это все-таки алкоголь! Алкоголь!

Но было уже поздно что-либо говорить, потому что лицо Жуань Сысянь уже раскраснелось.

— Ммм... Вкусный, — Жуань Сысянь, опершись подбородком на руку, улыбнулась Сы Сяочжэнь. — А ты почему не пьешь?

Сы Сяочжэнь вздохнула:

— Ты точно сегодня не в настроении, да?

Жуань Сысянь улыбнулась и покачала головой:

— Да нет же.

— Скажи честно, что-то случилось, но ты не хочешь об этом говорить? — Сы Сяочжэнь протянула руку и прикоснулась к ее лицу, чувствуя, как оно пылает. — Что, мама тебя искала?

Жуань Сысянь снова покачала головой:

— Нет, правда, все нормально.

Сы Сяочжэнь внезапно замолчала, просто смотрела ей в глаза, и в душе у нее творилось что-то невыразимое. Это ее простое «нет» прозвучало так, что у Сы Сяочжэнь сжалось сердце.

— Все в порядке, Жуань Жуань, — Сы Сяочжэнь поправила ей волосы. — Пойдем, я отведу тебя домой.

— Уже уходим?

— Да, пойдем. Лучше лечь спать пораньше, чтобы потом голова не кружилась.

— Хорошо.

Жуань Сысянь не хотела оставаться дольше. Сейчас она чувствовала только головокружение, поэтому взяла свою сумку и поднялась.

Сы Сяочжэнь протянула руку, чтобы помочь ей, но она только отмахнулась. Ей было еще далеко до того, чтобы упасть с ног после одного единственного коктейля. Но все равно, Сы Сяочжэнь не успокоилась и вызвала такси, чтобы довезти ее до входа в «Миньчэн Апартментс».

— Иди аккуратнее.

Жуань Сысянь помахала ей в ответ из окна такси:

— Угу, ты тоже поторопись домой и напиши, как доедешь.

— Хорошо.

Когда ты уже у самого дома, не о чем беспокоиться, думала Сы Сяочжэнь. К тому же, она видела, как Жуань Сысянь ведет себя после алкоголя и знала, что, хотя выпивка и давалась ей тяжело, ее способность соображать и двигаться все же не исчезала полностью. Более того, после нескольких глотков она становилась мягкой и невероятно ласковой.

***

Проводив взглядом такси, пока оно не скрылось из виду, Жуань Сысянь повернулась и направилась к дому. Ночной ветер был приятным, под светом уличных фонарей кружились мелкие насекомые, как на той улице, где она жила в детстве. Самый яркий фонарь всегда привлекал больше всего комаров, и каждый раз, проходя мимо, Жуань Сысянь инстинктивно старалась обходить его стороной.

Но иногда случалось так, что она забывалась и влетала прямо в эту тучу, пугаясь до полусмерти.

Вот как сейчас.

Жуань Сысянь отскочила и обошла это место. Пройдя несколько шагов, она оглянулась. В детстве, когда она не смотрела, куда идет, Дун Сиань мягко шлепала ее по голове, но никогда не ругала. Она всегда была очень ласковой матерью, настолько доброй, что дети соседей даже завидовали Жуань Сысянь.

Она никогда не ругала и не била дочь, и тем более не произносила резких слов, когда та приносила плохие оценки.

Мама всегда объясняла все спокойно и терпеливо.

Разве такой маме можно не завидовать?

Поэтому Жуань Сысянь на самом деле очень завидовала Чжэн Юань.

Всегда завидовала...

Поднявшись на лифте на свой этаж, Жуань Сысянь постояла у выхода, опершись о стену. Она редко пила, и не знала, что после алкоголя очень не рекомендуется находиться на ветру. Особенно ей, у которой слабый алкогольный порог — стоило ветру ударить по голове, и головокружение становилось еще сильнее.

Опустив голову, она медленно подошла к своей двери. Датчик движения включил свет, и она заметила чью-то фигуру у порога.

Жуань Сысянь пригляделась.

Фу Минъюй.

Что он тут делает?

Пока Жуань Сысянь пыталась осмыслить происходящее, Фу Минъюй повернулся и увидел ее, после чего подошел ближе, остановившись в шаге от нее.

Жуань Сысянь собиралась что-то спросить, но он неожиданно наклонился к ней, так близко, что она почувствовала его дыхание.

— Ты выпила?

Фу Минъюй медленно выпрямился, внимательно глядя на нее.

— Угу.

— Почему опять?

Опять? За этот год она пила всего два раза: один раз, когда закончила учебу на летчицу и отмечала с одногруппниками, и второй — сегодня. Как это можно назвать опять?

Жуань Сысянь опустила голову и молчала.

Датчик движения выключил свет, и вокруг снова стало темно. Осталось лишь ощущение присутствия Фу Минъюя рядом, его запах.

Какая-то странная атмосфера. Жуань Сысянь и топнула ногой, чтобы свет включился, и тихо сказала:

— Просто настроение плохое.

Под этим углом Фу Минъюй мог видеть лишь ее опущенные ресницы, отбрасывающие нежные тени на нижние веки. Он смягчил голос и спросил:

— Что случилось?

— Просто настроение плохое.

— Ты все еще злишься?

Жуань Сысянь подняла на него глаза. Ее взгляд был затуманен, щеки пылали, она утратила свою обычную уверенность.

— Почему ты здесь?

— Я отправил тебе сообщение, но ты не ответила.

— О, я не смотрела телефон. Ты хотел что-то?

Фу Минъюй внимательно рассматривал ее лицо, замечая каждую мелочь. На волосах возле уха была застрявшая осенняя листва. Он протянул руку, чтобы снять ее, и одновременно спросил:

— Ты все еще злишься?

Его запах, напоминающий холодную пихту, снова приблизился к Жуань Сысянь с этим движением. Она на миг замерла, а его запястье мелькнуло перед глазами, оставив аромат, который долго не выветривался.

— А?

Жуань Сысянь спросила:

— На что мне злиться?

— На Чжэн Юань.

Услышав это имя, Жуань Сысянь на мгновение почувствовала, как ее что-то кольнуло. И одновременно ей стало любопытно: а что именно Фу Минъюй знает?

Она недоуменно посмотрела на него:

— С чего бы мне злиться на нее?

Фу Минъюй взглянул на нее задумчиво.

— Тогда почему ты все это время была такой раздраженной?

Жуань Сысянь внимательно обдумывала его слова.

Злюсь на Чжэн Юань? Раздраженная? Неужели...

Она постепенно пришла к выводу, отчего лицо начало наливаться жаром. Так значит, все это время Фу Минъюй думал, что я... ревную? Ревную к Чжэн Юань? Ревную его?

— Ты... Ты в прошлой жизни, случайно, не был тарелкой? Лицо-то у тебя, должно быть, широкое?

(Прим. пер.  «脸大» (liǎn dà, буквально «широкое лицо») является сленговым выражением, которое используется для описания человека со слишком раздутым самомнением).

----------

«Уж больно ты упряма... Рано или поздно я заставлю тебя открыть рот»

Честно говоря, порядок слов, выбор выражений и логика этой фразы настолько выходили за рамки того, с чем обычно сталкивался Фу Минъюй, что, когда он наконец понял, что имела в виду Жуань Сысянь, внутри него поднялась волна раздражения, которая словно прыгала вверх-вниз, не находя выхода, а на виске  запульсировала жилка.

А Жуань Сысянь, даже не глядя на его реакцию, прошла мимо, опираясь о стену, и подошла к двери. На двери был установлен замок с кодом и отпечатком пальца, и, не понятно почему, сегодня ее палец дважды не смог его разблокировать. Она вытерла пальцы о свою одежду и снова приложила к сенсору, но все равно услышала только раздражающий звук ошибки — «пип-пип-пип».

Ее это настолько разозлило, что она пнула дверь носком ботинка, пробормотав что-то себе под нос, но Фу Минъюй не смог расслышать ее слова. Кажется, она даже не осознавала, что использует не ту руку.

Видя ее состояние, Фу Минъюй глубоко вздохнул, сделал шаг вперед и, обхватив ее правую руку, крепко прижал большой палец к сенсору.

Он тихо, но угрожающе прошептал ей на ухо:

— Уж больно ты упряма... Рано или поздно я заставлю тебя открыть рот.

(Прим. пер. в значении «заставлю все мне рассказать»).

В этот момент дверь с легким щелчком открылась.

Жуань Сысянь на мгновение замерла, а затем, обернувшись, спросила:

— Что ты сказал?

Фу Минъюй промолчал, он лишь внимательно смотрел на нее. Свет сверху падал ему на лицо, но из-за высоких надбровных дуг глаза оставались в тени.

Что это? Неужели это...

Жуань Сысянь смотрела ему в глаза и вдруг почувствовала нотку беспомощности и уступчивости в его взгляде.

После короткой паузы Жуань Сысянь поняла, что не ослышалась.

Как он вообще мог сказать такое?! Как ему не стыдно!

— Я вот что тебе скажу — когда-нибудь я вскрою твою черепушку, чтобы посмотреть, чем она набита!

С этими словами она рванула дверь, чтобы уйти, но Фу Минъюй схватил ее за руку.

— Жуань Сысянь!

— Эй, да отпусти ты меня! — Жуань Сысянь дернула руку, сбросила туфли и босая подошла к холодильнику, откуда достала бутылку минеральной воды.

Фу Минъюй остался стоять позади. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь звуком того, как Жуань Сысянь пьет воду с запрокинутой головой. Ее щеки горели румянцем, а босые ноги на холодном полу вызывали у него непроизвольное ощущение жалости, которое, тем не менее, не находило выхода.

— Ты все еще злишься?

Она села на диван, обняла подушку, поджала ноги и, положив голову набок, устремила на Фу Минъюя туманный, чуть печальный взгляд. Пьяное состояние придавало глазам теплый, но рассеянный блеск, а губы слегка опустились вниз.

— Да, злюсь. Но это тебя не касается, понятно? Это тебя совершенно не касается, не вздумай об этом думать.

— Правда? Тогда почему ты так напилась?

— Что, мне нельзя выпить? У меня есть рот, и я могу пить, что хочу! И почему я должна злиться из-за тебя? Кто ты мне вообще такой? Мой парень? Муж? Ты странный.

Глаза Фу Минъюя потемнели.

Становится жарко, — подумал он, отводя взгляд в сторону и расстегивая галстук, чтобы хоть немного ослабить напряжение.

Но как только он собирался что-то сказать, Жуань Сысянь обняла подушку и повернулась к нему спиной, лицом к углу дивана, уткнувшись в подушку.

— Я просто завидую Чжэн Юань, понимаешь? — голос раздался из-за подушки. — Я так ей завидую...

В этих словах слышались нотки пьяной слабости, они были пропитаны той уязвимостью, которую Фу Минъюй никогда раньше не замечал за ней.

Его сердце вдруг смягчилось.

Он подошел к дивану, наклонился, так что его тень накрыла Жуань Сысянь.

— Завидуешь чему?

Она молчала несколько долгих секунд, прежде чем снова раздался приглушенный голос:

—Они ведь даже не родственники, а все время вместе.

— Ты о чем?

— А вот я — родная, и меня больше не хотят.

Фу Минъюй не понимал, о чем Жуань Сысянь говорит, но в ее голосе уже явно проскальзывали слезы.

Что с ней такое? У него вдруг защемило в груди.

— Ты...

Но прежде чем он успел что-то сказать, Жуань Сысянь резко повернулась и уставилась на него.

Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Она подняла голову, а Фу Минъюй наклонился, их глаза встретились, и на несколько мгновений воцарилась тишина.

В такие моменты, когда человек находится на грани между опьянением и бодрствованием, он особенно склонен к откровениям. Многие в пьяном состоянии могут рассказать незнакомцу историю своей первой любви.

Но Жуань Сысянь не понимала, почему она вдруг вывалила столько всего на Фу Минъюя, хотя за весь вечер даже с Сы Сяочжэнь не сказала ни слова.

— Почему ты все еще у меня дома?

Фу Минъюй посмотрел ей в глаза и сразу понял: она снова замыкается в своем панцире, словно ежик.

— Ты же не закрыла дверь.

— Дверь была не заперта, вот ты и вошел? Так ведь и в банк можно днем зайти, он тоже не закрывается — что ж ты его не грабишь?

Фу Минъюй закрыл глаза и вздохнул:

— Жуань Сысянь, ты можешь нормально поговорить со мной?

— Ты уйдешь или нет?

— А если я не уйду?

Жуань Сысянь сжала подушку, подняла подбородок в сторону окна и злобно сказала:

— Тогда я заставлю тебя полететь вниз, свободное падение без лифта!

Фу Минъюй лишь тяжело вздохнул и поднялся. Но, дойдя до двери, он обернулся и увидел, что Жуань Сысянь уже лежит на диване в обнимку с подушкой и с закрытыми глазами, погруженная в сон. Фу Минъюй не смог сдержать улыбку полную бессилия.

Совсем не защищается.

Внезапно он вернулся к дивану.

Едва ощутив знакомый аромат холодной хвои, Жуань Сысянь приоткрыла глаза, но тут же ее подняли на руки.

— Что ты делаешь?!

Жуань Сысянь начала пинаться, но Фу Минъюй крепко ее держал и с улыбкой заметил:

— Ты стала тяжелой.

— Что значит «тяжелой»?! Я вешу всего сто с лишним цзиней!

(Прим. пер. чуть больше 50 кг)

— Сто с лишним и это не тяжело?

— У меня рост метр семьдесят два!

— А у меня метр восемьдесят семь.

— Ну и что, ты тоже метр с чем-то! Отпусти меня сейчас же, а то я вызову полицию!

Пока они препирались, Фу Минъюй уже успел донести ее до спальни, аккуратно уложил на кровать и наклонился к уху:

— Если спать, то на кровати, а не на этом маленьком диване.

Жуань Сысянь, лежа на кровати с растрепанными волосами, несколько секунд удивленно моргала. Но тут он добавил:

— Если вдруг упадешь, из моего кармана вылетит двойная годовая зарплата.

Ты — скупой и жадный подлец!

— Ты такой прижимистый, что даже выражение «железный петух» обидит настоящих железных петухов. Они хотя бы немного ржавчины оставляют, а ты даже на ржавчине экономишь!

Прим. пер. 铁公鸡 (tiě gōng jī) — «железный петух», аналог русского «скупой как скряга». От такого человека не дождёшься ничего (даже перьев или капли ржавчины).

Пьяная, но все еще умудряется так метко атаковать. Фу Минъюй, тяжело вздохнув в третий раз за вечер, накрыл ее одеялом.

— Спи.

Жуань Сысянь все еще сверлила его взглядом, но молчала. Через мгновение она завернулась в одеяло, повернулась к нему спиной и бросила:

— Не забудь закрыть дверь за собой.

Через полминуты свет в квартире погас, и раздался легкий звук закрывающейся двери.

Когда Фу Минъюй спустился вниз, Бай Ян, который все это время ждал в машине, сразу же выбрался из нее.

— Господин Фу, уже почти одиннадцать, возвращаемся в Ху Гуан?

— Да.

Еще утром Хэ Ланьсян напомнила, что ему нужно вернуться, потому что завтра рано утром они должны были вместе поехать в больницу навестить одного из старших родственников. Но, когда Бай Ян открыл дверцу машины, Фу Минъюй стоял неподвижно.

Он нащупал в кармане пустоту и попросил у водителя сигарету.

Фу Минъюй остановился под уличным фонарем, закурил, а его тень растянулась на асфальте.

Глубоко затянувшись, он медленно выдохнул, наблюдая, как облако дыма окутывает лицо.

Когда сигарета дотлела до фильтра, Фу Минъюй тихо произнес:

— Трудно ее успокоить.

Бай Ян молча ждал, не смея задавать вопросов.

С тех пор как он узнал, что Фу Минъюй после работы отправился в «Миньчэнь Апартментс» искать Жуань Сысянь, он решил не встревать.

Эти два «взрыва» — та еще головная боль.

Затушив сигарету, Фу Минъюй сел в машину.

Вдалеке огни неоновых вывесок размывались, а их мерцающие отблески падали ему на лицо.

Он сидел с закрытыми глазами, на лице проступала усталость. Машина двигалась плавно, но сон все равно не шел. Лишь когда вокруг воцарилась тишина, Фу Минъюй наконец начал обдумывать слова Жуань Сысянь. Перед тем как выйти из машины, он вдруг сказал Бай Яну:

— Узнай про Чжэн Юань и… о делах госпожи Чжэн.

Задание было неожиданным и непонятным, но Бай Ян не посмел задавать вопросы, просто кивнул и ответил, что все сделает.

Когда Фу Минъюй вернулся в Ху Гуан, он сразу почувствовал что-то неладное. Сняв пальто и передав его стоящей рядом тетушке Ло, он спросил:

— Что случилось?

Тетушка Ло хмуро ответила вполголоса:

— Опять не в духе.

Фу Минъюй направился в гостиную и увидел, что мать сидит на диване, выпрямив спину. Вся ее поза так кричала: «Я не в настроении, не подходите».

Лучше не лезть. Он направился на второй этаж.

Но от судьбы не уйдешь, и того, что должно случиться, не избежать.

Хэ Ланьсян подала голос, в котором звучало недовольство:

— Вернулся и даже не поздоровался? Думаешь, я тут как статуя стою?

Фу Минъюй обреченно остановился и, повернувшись, спросил:

— Что случилось?

Хэ Ланьсян медленно отпила глоток настоя из ласточкиных гнезд, аккуратно вытерла уголки рта и только потом сказала:

— Ты только подумай, какие люди бывают.

— Какие люди?

— На частном аукционе все знали, что я пришла за картиной мастера Юэ Саньлиня. Я была готова заплатить любые деньги, а когда пришла — о, сюрприз, картины мастера в списке лотов нет. Как думаешь, почему?

Фу Минъюй, развязывая галстук и расстегивая пуговицы на рубашке, лениво спросил:

— Почему?

— Дун Сянь давно уже тайно все устроила и выкупила картину напрямую!

Фу Минъюй больше не хотел слушать и снова повернулся к лестнице:

— Ты могла сделать то же самое.

— Что ты имеешь в виду?! — мать встала и пошла за ним, не давая уйти.

Фу Минъюй вздохнул и объяснил:

— Подобное случается не впервые. Раз это частный аукцион, значит, она не нарушила правила, просто оказалась проворнее.

— О, значит, это все моя вина? Я должна была заранее это предвидеть?

Фу Минъюй открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал.

— Никто ей ничего не сказал. Посмотри на остальных участников аукциона, кто-то еще злится так, как ты?

Услышав это, Хэ Ланьсян пришла в еще большее негодование:

— Что за отношение у тебя? Остальные? Что значит «остальные»? Ты тоже, как и твой отец, считаешь, что все остальные женщины скромные и воспитанные, только я одна не в ладах с логикой и капризничаю?

— Нет.

Хэ Ланьсян только фыркнула, решив больше не продолжать спор. Но Фу Минъюй, будто вспомнив что-то, добавил:

— Все вы одинаковы.

Хэ Ланьсян растерялась на мгновение и крикнула ему вслед:

— Фу Минъюй, ты неблагодарный сын!

Закрыв дверь кабинета, Фу Минъюй сел за стол, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пытаясь расслабиться.

Тут телефон тихо издал пару сигналов — звонил Бай Ян. В принципе, узнать о семье Чжэн не составило бы труда. Просто обычно Фу Минъюй не интересовался чужими семейными делами, поэтому и был в неведении.

Фу Минъюй взял трубку, и Бай Ян начал докладывать то, что удалось выяснить.

— Господин Чжэн и нынешняя госпожа Чжэн — во втором браке. Первая жена господина Чжэна умерла вскоре после рождения мисс Чжэн. У нынешней госпожи Чжэн тоже был муж, но он давно умер.

Бай Ян сделал паузу, а затем сообщил самое важное:

— У госпожи Чжэн была дочь от первого брака, это Жуань Сысянь.

Фу Минъюй почувствовал, как сердце внезапно сжалось.

После долгой паузы он положил трубку.

Снова закрыв глаза, он попытался сложить воедино все события последних дней.

На самом деле все просто.

Как только он выяснил, что Жуань Сысянь и Чжэн Юань — сводные сестры, все стало ясно.

Оказывается, она была не так уж упряма. Все ее недавние переживания действительно не имели к нему ни малейшего отношения.

На смену мгновенно ушедшему чувству неловкости пришла какая-то необъяснимая тревога и пустота.

Что это за чувство, будто что-то застряло в груди и не дает покоя?

----------

«Признайся, ты просто влюблен в меня»

Переводчица на связи: в этой главе будет много терминов из авиации, я их поясняю параллельно, так удобнее, чем листать туда-сюда вниз-вверх.

На следующее утро Жуань Сысянь проснулась от звона будильника. Открыв глаза, она некоторое время смотрела в потолок, прежде чем полностью прийти в сознание. Но стоило ей встать с кровати, как она не смогла сдержать проклятие в адрес Бянь Сюань и ее сомнительного алкоголя.

Почему так болит голова?

Выйдя в гостиную, Жуань Сысянь остановилась: рука почти потянулась к телефону, чтобы вызвать полицию. Перед глазами предстала картина разгрома: подушки валяются на полу, туфли разбросаны кто куда, маленький плед свисает с края журнального столика, а сумка перевернута, и ее содержимое рассыпано по всей комнате.

Но спустя пару секунд разум взял верх. Это не ограбление. Такую обстановку устроил Фу Минъюй, когда вчера силой тащил меня с дивана.

Воспоминания накатили на нее, словно кто-то нажал кнопку «воспроизведение». Жуань Сысянь даже на физическом уровне вспомнила, как ее тело прижималось к его, не в силах освободиться.

Глядя на диван, она вспомнила, как Фу Минъюй поднял ее на руки, как их тела плотно соприкасались. Когда Жуань Сысянь надела тапочки, ей вновь вспомнилось, как он обнял ее сзади, взял за руку, и как его подбородок оказался совсем рядом с ее лицом. Стоило ему чуть повернуть голову, и она могла видеть контур его челюсти.

Заглянув в спальню, она вспомнила, как он наклонился над кроватью, навис над ней, лишив возможности двигаться, и как галстук свисал вниз, покачиваясь прямо перед глазами.

Тсс...

Жуань Сысянь обхватила себя руками, настороженно оглядываясь вокруг. Почему, каждый раз, когда она смотрит в какой-то угол, в голове мелькает образ Фу Минъюя? Как этот мерзавец умудрился оставить в моем доме столько своих следов?

Жуань Сысянь поспешила в ванную и приняла горячий душ, который смыл не только усталость, но и накопившиеся за последние дни эмоции. Вчера она выпила, выплеснула свой гнев и устроила сцену. В итоге на душе стало легче.

Проблемы остались, но больше не казались такими невыносимыми.

Просушив волосы, она вернулась в гостиную и начала прибираться. Подняв с пола пачку сигарет, женщина заметила, что внутри не хватает двух или трех штук. Не нужно быть гением, чтобы понять, кому они принадлежат.

Жуань Сысянь положила сигареты в ящик журнального столика. Но в тот момент, когда она закрывала ящик, в голове внезапно всплыл образ Фу Минъюя, курящего сигарету. Он расслабленно стоял, сунув одну руку в карман. Легкий наклон головы и опущенный взгляд. В свете пламени черты лица казались неуловимыми.

На самом деле, выглядел он довольно привлекательно.

Что?

Жуань Сысянь резко замерла. Она никогда не видела, чтобы Фу Минъюй курил. Почему же в голове возник такой образ?

В этот момент раздался звонок в дверь, прервав ее мысли. Она пошла открывать и увидела курьера с пакетом в руках.

— Доброе утро! Ваша еда, приятного аппетита.

После прошлых сюрпризов Жуань Сысянь не была особенно удивлена. Она проверила квитанцию, увидела свое имя и приняла заказ.

В пакете была каша с овощами и мясом, горячее соевое молоко и два куска финикового пирога. Это как раз то, что я  люблю на завтрак.

Она сделала глоток соевого молока, наслаждаясь его сладостью. Поколебавшись немного, Жуань Сысянь решила, что все-таки стоит поблагодарить Фу Минъюя. Найдя его в списке контактов, она отправила сообщение:

[Жуань Сысянь]: «Завтрак получила, спасибо».

Жуань Сысянь не ожидала, что Фу Минъюй, будучи занятым человеком, ответит мгновенно. Она продолжила есть кашу, одновременно просматривая непрочитанные сообщения.

Среди них она обнаружила сообщение от Сы Сяочжэнь, отправленное двадцать минут назад.

[Сы Сяочжэнь]: «Ты проснулась? Боялась, что тебе будет плохо после вчерашнего, так что заказала завтрак. Не забудь поесть!»

Жуань Сысянь уставилась на сообщение. Что??? Это был не Фу Минъюй?

Она тут же открыла чат с Фу Минъюем и, будто участвуя в гонке на выживание, поспешно удалила отправленное сообщение. Но едва она успела сделать это, как от него пришел ответ:

[Фу Минъюй]: «Не я. Не придумывай лишнего».

Что за... Жуань Сысянь чуть не выплюнула кашу.

— Кто тут вообще что-то придумывает?!

Она быстро напечатала ответ.

[Жуань Сысянь]: «Я просто ошиблась, извините».

[Фу Минъюй]: «Ох».

«Ох»?! «ОХ»!!!

Внезапно раздражение в ней закипело. Как он мог не поверить, что это была ошибка.

Теперь и соевое молоко не такое сладкое, и каша не такая вкусная.

Как же раздражал ее этот Фу Минъюй! Вчера он явно преувеличивал свои эмоции, а сегодня вдруг решил, что это она воображает себе лишнее? И еще делает вид, будто не верит!

Чем больше Жуань Сысянь думала об этом, тем сильнее ее охватывало раздражение. В сердцах она взяла телефон и сфотографировала завтрак, чтобы выложить его в «Моменты».

В это время, на другой стороне города, Фу Минъюй стоял у кровати, где Хэ Ланьсян вела неспешный разговор со своей двоюродной сестрой. Женщины безостановочно обсуждали какие-то свои дела, в то время как мысли Фу Минъюя витали где-то далеко. Он не отрывал взгляда от цветка на ветке дерева, которая выглядывала в окно.

Сколько времени прошло, прежде чем он обратил внимание на происходящее, неизвестно. Хэ Ланьсян все еще говорила без умолку, ее тетя выглядела так бодро, что казалось, она могла бы тут же выдернуть капельницу и отправиться с ней на трехдневный шопинг в Милан. Фу Минъюй же слышал только разговоры на темы, которые его совершенно не интересовали, поэтому он вытащил телефон, чтобы отвлечься.

Открыв WeChat, он увидел, что приложение все еще открыто на диалоге с Жуань Сысянь. Сообщений от нее не было, поэтому он вышел из чата и решил проверить «Моменты». В правом верхнем углу экрана его внимание привлек маленький значок — ее аватар.

Фу Минъюй нажал на него и увидел, что полминуты назад она выложила фотографию завтрака. Под ней было написано: «Спасибо, дорогая, за завтрак. Люблю тебя, чмоки-чмоки @Сы Сяочжэнь».

Фу Минъюй сразу понял, что Жуань Сысянь имела в виду. Он прищурился и снова посмотрел в окно, чувствуя необъяснимое раздражение. Затем он снова перевел взгляд на телефон.

Фу Минъюй открыл «Моменты» Жуань Сысянь и начал искать другие публикации, вдруг она выкладывала что-то еще с намеком на него, что он мог упустить. Но едва он открыл профиль, как его внимание привлекла ее фоновая фотография. Белый фон с черной надписью, дерзко выделяющейся на экране:

«Снова зашел на мою страницу? Признайся, ты просто влюблен в меня».

Фу Минъюй: «…»

Он тут же выключил телефон. Эти «Моменты» — настоящая трата времени. Определенно лучше их не читать.

После того как Жуань Сысянь ошибочно решила, что завтрак прислал Фу Минъюй, она была уверена, что он не упустит шанса вновь напомнить о своем существовании. Но на этот раз она просчиталась — Фу Минъюй вел себя на удивление тихо. Возможно, он был слишком занят, но так или иначе, он больше не появлялся.

В следующий раз они встретились пять дней спустя, рано утром.

Жуань Сысянь прибыла на работу вовремя, чтобы подготовиться к своему последнему рейсу перед официальным вступлением в должность второго пилота. Как всегда, ранним утром в компании царила суматоха. Она шла по коридору в форме и тащила за собой чемодан. Когда проходила мимо главного зала для собраний, дверь внезапно открылась.

Почему-то кажется, что это должен быть Фу Минъюй. Она остановилась, чтобы посмотреть.

И действительно, это был он. Зал освещался ярким светом, участники собрания сидели тихо, наблюдая, как Фу Минъюй выходит из комнаты. Он выглядел раздраженным, одна рука в кармане, слегка нахмуренные брови. Генеральный директор шагал так быстро, что, казалось, воздух вокруг него охладился на несколько градусов.

Жуань Сысянь стояла в пяти метрах от двери. Это было такое место, где они неизбежно должны были столкнуться взглядами. Через пару шагов Фу Минъюй действительно заметил ее.

Однако, прежде чем Жуань Сысянь успела поздороваться, он отвел взгляд, прислушиваясь к словам ассистента, и больше не смотрел в ее сторону.

Группа людей прошла мимо Жуань Сысянь, не обращая на нее внимания. Бай Ян, следовавший за ними, на мгновение замедлил шаг, чтобы поздороваться. Но, заметив, что Фу Минъюй никак не отреагировал на ее присутствие, решил, что они, вероятно, снова поссорились, и, возможно, сейчас находятся в состоянии холодной войны. Лучше не провоцировать ситуацию, а то еще взорвется как яркий фейерверк на горизонте.

Когда участники собрания окончательно покинули зал, в коридоре снова стало тихо.

Жуань Сысянь бросила взгляд на уходящего Фу Минъюя и нахмурила брови. Она начала задумываться. Может, в ту ночь, когда я была пьяна, я сделала что-то, что его обидело? Ударила его?

Нет, вряд ли я смогла бы его побить.

Может, наговорила лишнего?

Вряд ли, он сам пошел за мной и не хотел уходить. Я была достаточно вежлива.

Может, как-то уязвила его гордость?

Нет…  Жуань Сысянь внезапно пришла в себя. Почему она вообще пытается все это анализировать? Фу Минъюй никогда не действует предсказуемо, так что как можно пытаться разобраться в его мотивах, исходя из логики обычного человека?

А, пусть делает что хочет, это меня не касается.

Ругнув себя мысленно, она решительно потащила чемодан дальше.

На этот раз рейс оказался примечателен по своей иронии. Это был ее последний полет в качестве стажера, и экипаж состоял из тех же людей, с которыми она впервые поднялась в небо: капитана Фаня и второго пилота Юя. За это время они летали вместе несколько раз и успели хорошо узнать друг друга.

Когда Жуань Сысянь зашла на борт, капитан Фань и второй пилот Юй уже сидели на своих местах в кабине, выглядели коллеги расслабленными. На этот раз им предстояло лететь из Цзянчэна в Линчэн, знакомый маршрут с хорошими погодными условиями. Все обещало быть идеальным.

После завершения всех приготовлений самолет благополучно взлетел и через полчаса перешел в режим автопилота.

Капитан Фань с чашкой чая из красных фиников обернулся к Жуань Сысянь:

— Сяо Жуань, на следующей неделе ты официально станешь вторым пилотом. Ты можешь сказать об этом в летном отделе, и я проведу твой первый рейс.

— О, хорошо, — кивнула она и вновь замолчала.

— О чем задумалась? — вдруг спросил капитан Фань.

Жуань Сысянь немного помедлила, прежде чем спросить:

— Как вы думаете, что значит, если мужчина вдруг…

Но не успела она договорить, как заметила, что второй пилот, Юй, выглядит неважно.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила она.

Он держался за правое подреберье, а губы у него заметно побледнели.

— Черт… У меня что-то сильно болит, — прошептал он, при этом обращаясь к капитану Фаню: — Возможно, у меня расстройство желудка, нужно отлучиться в туалет.

Капитан Фань кивнул, а когда Юй встал, надел кислородную маску.

(Прим. пер. В некоторых авиакомпаниях существует протокол, требующий, чтобы пилот, оставшийся в кабине, автоматически надевал кислородную маску при отсутствии второго пилота).

Как только второй пилот покинул свое место, капитан перестал вести светские разговоры. Прошло несколько минут, и Юй вернулся, но его состояние ухудшилось. Капитан Фань снял маску и вернулся к разговору:

— Сяо Жуань, ты говорила о каком-то мужчине, что с ним?

Жуань Сысянь не ответила, так как, когда Юй вошел в кабину, она сразу заметила его бледное лицо.

— Ты точно в порядке? — спросила она, наклонившись к нему. — У тебя лицо как мел, и лоб весь в поту.

Капитан Фань тоже обеспокоенно взглянул на коллегу.. Жуань Сысянь постаралась мягко описать состояние второго пилота, но дело было гораздо серьезнее: он уже не мог сидеть ровно, обеими руками крепко держался за правое подреберье, а лицо его побелело, как полотно. Крупные капли пота стекали по шее.

— Что с тобой? — с тревогой спросил капитан.

Губы Юя были совсем бескровными. Он открыл рот, но лишь с трудом выдавил из себя слова:

— Я не… не знаю… Это началось внезапно… Боюсь, я не смогу дотянуть до Линчэна…

— Ты уверен? — снова спросил капитан Фань. — Настолько серьезно, что не сможешь продержаться до Линчэна?

Юй задумался на мгновение. Но тут очередной приступ острой боли пронзил правый бок, и мужчина задрожал.

— Я… Я не справлюсь…

Жуань Сысянь достала салфетку и принялась вытирать пот с лица второго пилота.

— Капитан, у него жар! — сообщила она.

Капитан Фань несколько секунд пристально смотрел на Юя, а затем выругался.

— Черт возьми, похоже на острый холецистит. У моей жены такое было.

Из-за того, что у его жены уже случался такой приступ, капитан знал, что в тяжелых случаях это может угрожать жизни. Спустя несколько секунд он принял решение:

— Сяо Жуань, сядь на место второго пилота, позови бортпроводника номер три, чтобы он за ним присмотрел. Безопасник пусть займет место третьего бортпроводника. Попроси старшего стюарда выяснить, есть ли среди пассажиров медицинские работники.

(Прим. пер. Безопасник — сотрудник охраны на борту самолета, на российских авиалиниях я таких не встречала, а вот на китайских — да).

Жуань Сысянь быстро выполнила указания. Через некоторое время в кабину зашел третий бортпроводник, передав слова старшего стюарда:

— На борту нет медицинских работников.

Пилот продолжал стонать от боли, а капитан Фань, нахмурившись, несколько секунд молча смотрел на него. Наконец он принял окончательное решение:

— Сяо Жуань, сообщи старшему стюарду, что мы готовимся к экстренной посадке в аэропорту Фуду.

— Поняла.

Вскоре по салону разнеслось объявление о вынужденной посадке. Жуань Сысянь надела гарнитуру и солнечные очки, затем взглянула на приборную панель и сказала:

— До аэропорта Фуду около тридцати минут полета. Прогнозируется посадка с перевесом в полторы тонны.

Закончив доклад, она посмотрела на капитана, ожидая его решения.

— Да, можно сажать, — подтвердил капитан Фань. — Готовимся к экстренной посадке.

Жуань Сысянь была согласна. Исходя из состояния Юя и стандартов безопасности полетов, она считала, что приземление с перевесом было оправданным. Если бы она была на месте капитана, приняла бы такое же решение. Однако второй пилот, который с трудом мог говорить, внезапно возразил:

— Нет… Нельзя… Посадка с перевесом может быть небезопасной, не стоит…

— Заткнись! — рявкнул капитан Фань. — Я — капитан, и я знаю, что делаю! Сейчас мы уже на взлетном весе, а если контролировать скорость снижения на уровне 360 футов в минуту, посадка будет безопасной. Если что-то случится, я возьму всю ответственность на себя!

Но даже после этих слов Юй продолжал возражать, настаивая, что он сможет продержаться, пока самолет не выработает топливо до безопасного уровня посадочного веса. Он категорически не соглашался на посадку с перевесом.

Капитан Фань, который обычно говорил мягко и сдержанно, на этот раз был тверд как никогда — в его голосе прозвучала такая решительность, какой Жуань Сысянь не слышала прежде. Когда напряжение между двумя пилотами начало нарастать, она предложила компромисс:

— Капитан, давайте расходуем топливо.

Капитан тяжело вздохнул:

— Ладно, ты сам настоял.

Но на борту не было системы сброса топлива, поэтому они могли только израсходовать его в полете.

Жуань Сысянь все время следила за приборной панелью. Когда самолет снизился до 15 000 футов, она спросила:

— Капитан, выпустить шасси?

Капитан кивнул:

— Выпускай.

Они не собирались сразу садиться — выпуск шасси должен был увеличить расход топлива, чтобы как можно быстрее снизить вес самолета до безопасного для посадки уровня.

Высота самолета постепенно уменьшалась, а состояние Юя за их спинами продолжало ухудшаться — он уже даже не мог стонать от боли. Жуань Сысянь тихо попыталась его подбодрить:

— Старший брат Юй, потерпи немного, мы скоро приземлимся.

Но в ответ была только тишина.

Капитан Фань глубоко вздохнул и сказал:

— Сяо Жуань, приготовься использовать спойлеры, чтобы еще больше увеличить расход топлива.

(Прим. пер. Спойлеры — это специальные поверхности на крыльях, которые поднимаются вверх, нарушая аэродинамический поток воздуха. Они увеличивают сопротивление.)

Жуань Сысянь уже собралась ответить, но сзади раздался слабый голос, едва шепчущий:

— Не... не надо...

Капитан Фань даже не обратил на это внимания. А Юй был так взволнован, что едва дышал, и казалось, вот-вот расплачется.

Чертова компания, — думал Юй. Согласно правилам авиакомпании, если при использовании спойлеров тяга двигателя превысит 66%, это будет считаться серьезным инцидентом QAR третьего уровня. А это, в свою очередь, могло бы ощутимо повлиять на его карьеру, премии, доходы и будущее продвижение.

(Прим. пер. QAR (Quick Access Recorder) — быстрый регистратор данных полета. Данные с QAR используются для анализа безопасности, предотвращения аварий и оценки работы экипажа).

Хотя Жуань Сысянь тоже хотелось выругаться на эти дурацкие правила, она понимала, что просто так проигнорировать их нельзя. Но и останавливать капитана она тоже не могла — в самолете слово капитана закон.

Как и следовало ожидать, Юй попытался собраться и сказать:

— Если еще немного снизим скорость, то QA…

Но он не успел договорить, как капитан Фань перебил его:

— Заткнись, черт возьми! Я сейчас спасаю тебе жизнь! Что для тебя важнее — твоя жизнь или QAR?!

Трудно сказать, то ли у пилота Юя не осталось сил возражать, то ли он просто смирился, но больше с заднего ряда не раздавалось ни звука.

Спустя почти час самолет приземлился в аэропорту Фуду. Когда машина техобслуживания аккуратно подводила самолет к телетрапу, Жуань Сысянь оглянулась на второго пилота.

Его одежда была насквозь пропитана потом, глаза закрыты, а губы чуть приоткрыты в попытке отдышаться.

Как только самолет остановился, медики уже были наготове. Они зашли в кабину и помогли Юю выйти. Но на пороге он вдруг обернулся к Жуань Сысянь:

— Помо... Помоги мне с одной просьбой.

— Что такое? — спросила она.

— Мой пароль на телефоне — шесть восьмерок... Передай моей девушке, что я в порядке.

Жуань Сысянь кивнула, и только после этого Юй позволил себя увести.

Она уже знала об этой его привычке: каждый раз после посадки он обязательно отправлял сообщение своей девушке, чтобы сообщить, что все в порядке.

Капитан Фань вышел вслед за Юем, проводил его взглядом до скорой помощи, и даже не удержался от того, чтобы напоследок выругать коллегу.

Но, так или иначе, посадка прошла успешно, и Жуань Сысянь с облегчением вздохнула. Она взялась за телефон Юя, чтобы выполнить его просьбу. Позвонив его девушке и объяснив ситуацию, она положила трубку и достала свой телефон.

Стоило ей только включить сеть, как тут же раздался звонок.

Номер был незнаком, но она знала, кто это. В авиакомпании было принято: если на рейсе случается нештатная ситуация, руководство сразу ставится в известность. А значит, точное время посадки знал только один человек.

Но, вспомнив утреннюю сцену, Жуань Сысянь совсем не хотелось брать трубку. Только после долгого звонка она все же решилась ответить.

— Алло, господин Фу.

— Вы приземлились?

— Да...

На той стороне повисла тишина.

Вероятно, Фу Минъюй еще не знал, какой именно пилот попал в переделку, вот и решил позвонить.

Опустив взгляд на свои руки, Жуань Сысянь нервно начала теребить ноготь на большом пальце и уже собиралась сказать: «Не волнуйся, твоя двойная зарплата в безопасности», как вдруг услышала:

— Возвращайся и сразу готовь отчет.

— …Что?

Она почувствовала себя полной дурой, полагая, что Фу Минъюй позвонил, потому что беспокоился.

----------

«Ты что, хочешь стать моим парнем?»

Через сто двадцать минут самолет снова готовился к взлету. Поскольку в аэропорту Фуду есть база Hengshi Airline, замену второму пилоту удалось найти быстро.

К семи часам вечера рейс вернулся в аэропорт Цзянчэн. Капитан Фань собрал документы и отправился с Жуань Сысянь в кабинет Фу Минъюя.

— Как он? — спросил генеральный директор.

Капитан Фань стоял перед столом Фу Минъюя и честно ответил:

— Острый холецистит. Его прооперировали, состояние стабильное.

— Понятно.

Жуань Сысянь стояла позади капитана Фаня, опустив голову, и молча слушала доклад.

Через десять минут в кабинет вошел Бай Ян, на мгновение прервав разговор. Перед тем как открыть рот, личный помощник бросил взгляд на Жуань Сысянь.

Она заметила его взгляд, подумала, что секретарь здоровается, и кивнула ему.

Бай Ян поджал губы и подошел к Фу Минъюю.

— Господин Фу, мисс Чжэн приехала.

Мисс Чжэн?

Хотя он не назвал полного имени, Жуань Сысянь инстинктивно подумала, что речь о Чжэн Юань. Она опустила голову и принялась ковырять ногти.

Что она тут делает?

Но этот вопрос быстро улетучился.

Неважно. Это не мое дело.

Бай Ян посмотрел на Жуань Сысянь, затем подошел ближе к Фу Минъюю и зашептал что-то на ухо. Жуань Сысянь, стоя в нескольких метрах от стола, не могла расслышать их разговор, но заметила, как генеральный директор кивнул и сказал:

— Хорошо, организуй все.

Когда личный помощник ушел, Фу Минъюй без промедления продолжил спрашивать капитана Фаня о ситуации на борту.

Закончив обсуждение, капитан Фань добавил:

— При использовании спойлеров тяга двигателя уже превысила 66%. Я возьму на себя ответственность.

Жуань Сысянь резко посмотрела на капитана.

То есть QAR третьего уровня из-за аварийной посадки запишут на него?

Фу Минъюй, держа в руке ручку, задумался на мгновение, словно не слышал слов капитана Фаня, и лишь сказал:

— Хорошо, теперь картина ясна.

Доклад был завершен, и Жуань Сысянь последовала за капитаном Фанем к выходу. На протяжении всего разговора она ни разу не обменялась с Фу Минъюем ни словом, ни взглядом.

Жуань Сысянь ощущала странное чувство: еще позавчера он провел у нее дома целый день, терпеливо выдерживая ее колкости, и даже когда она на него наезжала, не проявлял ни малейшего недовольства. Теперь, похоже, терпение у него кончилось.

Но когда она подошла к двери, услышала, как ее зовут:

— Жуань Сысянь!

Хотя произнесли ее имя, капитан Фань инстинктивно остановился, посмотрел на Жуань Сысянь, затем на Фу Минъюя, и, поколебавшись, вышел, с заботой закрыв за собой дверь.

Изначально Жуань Сысянь не придавала значения тому, что Фу Минъюй внезапно остановил ее, но из-за действия капитана она почувствовала, что ее ожидает что-то неприятное.

Она обернулась и спросила:

— В чем дело?

Фу Минъюй, одновременно открывая компьютер, сказал:

— В ближайшие два дня ты должна получить уведомление от компании. Мы запускаем национальный тур по набору в летную академию, нужно снять рекламу. Летный отдел выбрал тебя.

Жуань Сысянь наклонила голову и счастливо улыбнулась:

— Звучит отлично.

Съемка рекламы — это представление корпоративного имиджа, кто бы не был рад такой возможности.

Но затем Фу Минъюй добавил:

— Фотографом будет Чжэн Юань.

Жуань Сысянь на мгновение удивилась, но быстро привела мысли в порядок.

Чжэн Юань занималась фотографией, в основном портретами, и имела тесные связи с семьей Фу. Вполне нормально, что ее выбрали для этой съемки.

Жуань Сысянь спросила:

— И?

Фу Минъюй поднял голову, посмотрел на нее, его взгляд слегка сверкнул, прежде чем он снова опустил глаза и сказал:

— Если ты не хочешь, я скажу летному отделу сменить фотографа.

Почему это я не должна хотеть?

Если уж на то пошло, меняй пилота, а не фотографа!

Жуань Сысянь внимательно посмотрела на него и внезапно все поняла.

А! Так вот оно что!

Ты опять за свое!

Думаешь, я ревную к Чжэн Юань, да?!

Ты ж... подлец такой...

Жуань Сысянь с недоумением посмотрела на Фу Минъюя и спросила:

— Почему? Мне очень даже хочется.

Фу Минъюй встретился с ней взглядом, убедился в искренности ее слов и мягко вздохнул:

— Хорошо.

Первоначально Фу Минъюй пообещал директору Чжэну, что его дочь снимет эту рекламу.

На самом деле, задача была не такой уж важной. Обычно приглашали простого фотографа с подходящими навыками, и этого было достаточно. Поэтому Фу Минъюй решил, что можно воспользоваться возможностью и оказать услугу директору Чжэну.

Но о том, какие отношения между Жуань Сысянь и Чжэн Юань, он узнал уже позже.

Обычно подобные мелочи его не беспокоили, но после начала проекта Фу Минъюй специально уточнил у ответственного лица: как и ожидалось, для съемок выбрали Жуань Сысянь.

Он подумал, что если Жуань Сысянь не захочет пересекаться с Чжэн Юань, то, даже если придется нарушить свое слово, он заменит фотографа, а потом найдет способ компенсировать это президенту Чжэну.

Хотя у него был и другой, очевидный выход: попросить летный отдел заменить Жуань Сысянь на другого пилота. Это было бы проще и легче.

Но Фу Минъюй даже не рассматривал такой вариант.

Причина, по которой он решил сначала спросить ее, была в том, что он больше не хотел принимать решения, основываясь на своих надуманных выводах.

А еще у него было какое-то странное желание показать себя в лучшем свете перед ней.

Но, похоже, Жуань Сысянь это совсем не волновало. Абсолютно.

****

На следующее утро Жуань Сысянь действительно получила уведомление от летного отдела о подготовке к съемкам рекламы.

Хотя фотографом была Чжэн Юань,  с тех пор как Жуань Сысянь напилась в прошлый раз, ее обиды немного улеглись.

Это же обычные съемки? Ерунда.

Вот только температура сегодня обновила рекорд, а Жуань Сысянь была вынуждена надеть форму.

Рубашка застегнута до последней пуговицы, брюки плотно прилегали, и поворачиваться под палящим солнцем было все равно что золотистому лососю крутиться на гриле.

К тому же, поймать такси было крайне сложно. Она дошла от дома до ворот, но водитель все не принимал заказ.

Постояв у ворот несколько минут, Жуань Сысянь почувствовала, что уже наполовину готова. Любители сырого мяса могли бы сразу ее пробовать.

В это время Янь Ань выехал из парковки и увидел Жуань Сысянь, стоящую у ворот комплекса с летной шапкой в руке. Она выглядела раздраженной.

Он машинально нажал на тормоз и остановился примерно в десяти метрах от нее.

После того ночного звонка Янь Ань больше не приезжал в комплекс «Минчэнь».

В конце концов, она отказала ему настолько прямо и очевидно, что если бы он стал ее добиваться дальше, выглядел бы только глупо. Хотя его иногда это раздражало, он старался сдерживать свое желание связаться с ней.

Но сейчас Янь Ань впервые увидел Жуань Сысянь в униформе: прямая осанка, ослепительно белая кожа, сверкающая под солнцем. Что-то внутри него зачесалось.

Может, лучшее — это то, что недоступно? Или я просто не могу смириться? В любом случае он не мог убедить себя пройти мимо.

Простояв целых три минуты, Янь Ань наконец медленно подъехал к Жуань Сысянь.

— Куда едешь? — спросил он, опуская окно.

Жуань Сысянь, увидев Ян Ана, на секунду растерялась.

— Президент Янь?

— Да. Ты в офис? — уточнил он.

Жуань Сысянь кивнула.

— Я...

— Садись, мне по пути, — предложил Янь Ань. — Мне нужно в аэропорт, так что подвезу тебя.

Видя, что она колеблется, он улыбнулся:

— Неужели ты даже в мою машину теперь не сядешь? Честное слово, я предлагаю только потому, что еду в ту же сторону. Мы же договорились быть друзьями?

А дружба не мешает тебе звонить мне поздно ночью?

Жуань Сысянь удержалась от сарказма и вежливо ответила:

— Я вызвала такси, оно вот-вот приедет.

Улыбка исчезла с лица Янь Аня. Он раздраженно стукнул по рулю, и машина сзади громко просигналила.

— Не выделывайся. Садись. Это ничего не значит. А то водитель сзади сейчас выйдет и врежет нам обоим.

Жуань Сысянь посмотрела на дорогу. Ни одного такси. А сзади уже выстроились три машины.

Солнце слепило, температура была невыносимо жаркой. Она подняла волосы: пальцы уже были мокрыми от пота.

Ладно.

Жуань Сысянь открыла дверь и села на пассажирское место.

Когда она наклонилась, чтобы пристегнуть ремень, Янь Ань взглянул на нее искоса, сжал губы, как будто хотел что-то сказать, но в конце концов промолчал.

Они молча доехали до ворот Hengshi Airlines. Янь Ань плавно остановил машину.

Жуань Сысянь поблагодарила его, но, когда вышла, мужчина окликнул ее.

Жуань Сысянь, держась за дверцу машины, обернулась:

— Что такое?

Янь Ань тяжело вздохнул, помолчал пару секунд и сказал:

— Жара, будь осторожна. Тепловой удар не получи.

Жуань Сысянь кивнула и пошла в здание. Когда машина уехала, она обернулась.

Этот Янь Ань… Почему у меня ощущение, что он не собирается сдаваться?

***

На съемочную площадку Жуань Сысянь прибыла вместе с несколькими молодыми капитанами и вторыми пилотами.

Она увидела Чжэн Юань. Та была одета гораздо легче: короткая куртка, джинсы, волосы высоко собраны в хвост. С сосредоточенным лицом она сновала туда-сюда по студии. Работы было немного, но с собой она привела сразу трех ассистентов.

Чжэн Юань, заметив Жуань Сысянь, не проявила никакого интереса, но через несколько шагов неожиданно вернулась к ней и сказала:

— Мы с вами не встречались раньше?

Не дождавшись ответа, она добавила:

— Ах, вспомнила. Кажется, мы виделись в прошлом месяце в бизнес-терминале.

— Да, — кивнула Жуань Сысянь, — было дело.

Чжэн Юань вновь осмотрела Жуань Сысянь с головы до ног, слегка улыбнулась и сказала:

— Вы, наверное, будете хорошо смотреться на фотографиях. Ваша компания заботится о своих сотрудниках, все за нас выбрали. Это сильно упростило мне задачу.

Слова звучали как комплимент, но по тону было ясно, что Чжэн Юань немного обижена, что ее просто поставили перед фактом, а не оставили право выбора.

Одна из ее ассистенток тихо хихикнула:

— Конечно. Еще бы. Вы же знаете, кому принадлежит эта компания. Могли ли они не упростить вам задачу?

Чжэн Юань повернулась, грозно посмотрела на ассистентку, но с улыбкой отрезала:

— Замолчи!

Жуань Сысянь сразу поняла, о чем речь. Ассистентка явно намекала на отношения между Чжэн Юань и Фу Минъюем.

Говорил, что ничего между ними нет, но при этом из кожи вон лезет, чтобы ей помочь.

Пес, а не человек.

Жуань Сысянь не знала что ответить, только молча стояла. Ее мысли снова возвращались к Фу Минъюю.

Вот подлец! Два дня назад он еще притворно спрашивал, не хочу ли я сменить фотографа. Лицемер. Сволочь.

— Сюда, проходите на грим, — внезапно позвала ассистентка, — давайте начнем с девушек.

После макияжа начиналась съемка.

Жуань Сысянь уже снималась для корпоративных журналов, когда была бортпроводницей. И хоть команда фотографов была из другой компании, она была знакома с процессом.

Но Чжэн Юань явно была не такой, как остальные фотографы. Она долго указывала визажистам, как и что делать: то тени слишком яркие, то брови слишком густые. Пока остальные пилоты уже давно переоделись и ждали, Жуань Сысянь просидела перед зеркалом два часа.

Ну что за бред?

Это же просто реклама для набора студентов. Почему все должно выглядеть как съемка для модного журнала?

Когда Жуань Сысянь уже едва могла усидеть на месте, Чжэн Юань наконец нехотя кивнула.

— Ладно, оставим так. Хотя так себе.

Жуань Сысянь: …

Я, конечно, ничего не говорю, но почему твое поведение так не соответствует твоей внешности? Ты Дева, да?

На съемочной площадке процесс оказался еще более утомительным, чем Жуань Сысянь представляла.

Чжэн Юань долго возилась с освещением, заставляла всех менять позы десятки раз. У Жуань Сысянь от натянутой улыбки уже начало сводить скулы.

К пяти вечера все думали, что скоро будет конец. Но Чжэн Юань выключила камеру и сказала:

— Пойдемте, выйдем на улицу.

Жуань Сысянь: Что?

Серьезно? Ты хочешь выйти в такую жару? В тридцать восемь градусов?!

Разумеется, недовольна была не только Жуань Сысянь.

— Можно ведь просто сделать еще несколько кадров здесь. Зачем выходить? У нас же есть фон.

— Это совсем не то, — Чжэн Юань посмотрела на говорившего как на ребенка, сказавшего глупость. — Разве голубое небо и белые облака на фоне такие же как настоящие? Я никогда не использую искусственные задники.

Жуань Сысянь потеряла дар речи. Она в сотый раз хотела сказать, что это всего лишь реклама для набора, а не художественный проект для выставки.

Сначала несколько пилотов смотрели на Чжэн Юань, думая, что она невинная и милая. Но после того, как их пытали весь день, они уже едва сдерживали раздражение.

Они молчали, Жуань Сысянь тоже ничего не сказала. Чжэн Юань посмотрела на них, выдержала паузу в полминуты и сказала:

— Вы, наверное, не хотите работать?

Они ни за что не будут спорить с женщиной.

Несколько пилотов раздраженно кивнули:

— Ладно, ладно, давайте уже сделаем это!

Чжэн Юань посмотрела на Жуань Сысянь:

— А ты что скажешь?

Жуань Сысянь скрестила руки, глянула на палящее солнце за окном, нахмурилась и кивнула:

— Хорошо.

Если это не Фу Минъюй, сколько бы проблем ни создавал другой человек, я выдержу.

Чжэн Юань кивнула, приподняв подбородок:

— Тогда идем.

Серия снимков на улице не закончилась, пока солнце не начало садиться. Жуань Сысянь в своей униформе промокла практически насквозь. Она залпом выпила бутылку минеральной воды, которую кто-то заботливо ей принес.

Чжэн Юань, рассматривая фотографии, пробормотала себе под нос:

— Совсем нет никакого обаяния в этих позах.

Жуань Сысянь: …

Эта женщина — хранительница идеалов Девы.

Терпение Жуань Сысянь почти иссякло. Видя, как Чжэн Юань увлеченно перебирает снимки, даже не собираясь с ними прощаться, она подняла сумку и приготовилась уходить.

Проходя мимо Чжэн Юань, она услышала, как одна из ассистенток тихо пробормотала:

— Вы слишком зацикливаетесь. Это же просто реклама, а не артхаусный блокбастер.

О, хоть кто-то это понимает.

— А что не так с рекламой? — с вызовом ответила Чжэн Юань. — Это то, что хочет видеть Брат Минъюй. Я должна сделать все на высшем уровне.

Жуань Сысянь: …

Она не остановилась, но брови нахмурились еще сильнее, а внутри стало тяжело, словно что-то сжало сердце.

Ладно, Брат Минъюй, я припишу это на твой счет.

В отдельной комнате «Ночи весенней реки» Фу Минъюй внезапно почувствовал зуд в носу. Он прижал к нему указательный палец и легко кашлянул.

— Что случилось? Кондиционер слишком сильный? — спросил Чжу Дун, уже собираясь позвать персонал.

— Все нормально, — быстро остановил его Фу Минъюй.

— Жара в последнее время просто ужасная. У меня на прошлой неделе температура поднялась, простыл немного. Вроде бы два дня назад прошло.

Чжу Дун поднял стоящий перед ним кувшин с вином и налил в бокалы себе и Фу Минъюю.

— Знаю, ты сейчас занят важными делами, но береги себя.

Фу Минъюй держал бокал в руке, но его взгляд был рассеянным, словно мысли витали где-то далеко.

— Эй, ты же говорил, что хочешь реформировать мониторинг качества полетов. Твои отец и брат в курсе?

Фу Минъюй кивнул.

— И что они сказали?

Глядя на экран за спиной Чжу Дуна, Фу Минъюй небрежно ответил:

— Их мнение ничего не изменит.

Чжу Дун усмехнулся, сделал глоток из бокала:

— Похоже, тебе придется бороться в одиночку.

Он поднял бокал:

— Брат, я поддерживаю тебя морально.

Видя, что Фу Минъюй остается равнодушным, Чжу Дун решил сменить тему:

— Угадай, кого я видел у ворот Hengshi Airlines сегодня?

Фу Минъюй поднял глаза, но промолчал.

— Янь Аня, — сказал Чжу Дун. — Подвозил вашу пилотессу.

Он засмеялся:

— Ну и зачем ты столько сил тратил, чтобы отбить ее у него? Все равно она телом здесь, а душой — там. Оба из-за этого мучаются теперь. Но, знаешь, Янь Ань ведь врет, когда говорит, что больше не собирается ее добиваться. Я сразу сказал: он не сможет просто так отпустить эту пилотессу. Ты же видел, как он напился из-за нее в тот раз?

Замечая, что Фу Минъюй не заинтересован в разговоре, Чжу Дун беспомощно постучал пальцами по столу.

— Что с тобой сегодня? Плохое настроение?

— Нет.

Чжу Дун махнул рукой, не став продолжать, и снова сосредоточился на еде и напитках.

Фу Минъюй опустил глаза, задумчиво молчал, а затем неожиданно усмехнулся и поднял бокал.

После съемок Жуань Сысянь вернулась домой, приняла душ, переоделась и отправилась на ужин с Си Сяочжэнь. Та отвезла ее обратно, и на дорогу ушло много времени. Когда Жуань Сысянь вернулась в комплекс «Минчэнь», было уже десять вечера.

Свет уличных фонарей отбрасывал длинную тень ее усталой фигуры. Подходя к входу, она увидела несколько семей, которые выгуливали собак. Хозяева стояли под навесом и наблюдали за играми питомцев.

Обойти их не получилось бы. Жуань Сысянь остановилась под фонарем, подождала немного и, поняв, что уходить они не собираются, с трудом сдерживая неловкость, попросила их убрать собак.

Владельцы собак посмотрели на нее как на странную, но все же оттащили своих питомцев.

Однако, когда Жуань Сысянь проходила мимо, золотистый ретривер с восторгом бросился к ней, и она испуганно отпрянула.

Девушка чуть не споткнулась, но ее плечо крепко удержали.

Жуань Сысянь подняла голову и встретилась взглядом с Фу Минъюем под ярким светом холла.

От него пахло вином.

Алкоголь еще больше обескровил его лицо, сделав его совсем бледным, но в глазах едва заметно плясал огонек.

— Ты что здесь делаешь? — вырвалось у Жуань Сысянь.

Но она тут же пожалела о своем вопросе.

У него же квартира наверху. Это нормально.

Жуань Сысянь слегка скривила губы, чувствуя, что солнце сегодня явно напекло ей голову.

Обернувшись, она увидела, что рука Фу Минъюя все еще поддерживает ее. Жуань Сысянь попыталась увернуться.

Этот жест заставил его взгляд потемнеть.

— Я ждал тебя, — сказал он.

Его голос после выпитого звучал очень низко, но четко. Жуань Сысянь не могла убедить себя, что ослышалась.

Она странно посмотрела на него:

— Зачем?

Он отвел взгляд в сторону, позволяя вечернему ветру коснуться его лица.

— Где ты была сегодня?

Если бы он не упомянул это, все было бы нормально. Но как только он задал вопрос, у Жуань Сысянь тут же вскипело раздражение.

Твоя подружка Юань, чтобы показать свои способности, мурыжила меня весь день. И ты еще имеешь наглость спрашивать?!

— А где я могу быть, кроме как сниматься с твоим фотографом?

Фу Минъюй посмотрел на нее сверху вниз:

— Ты знаешь, что я не об этом.

— О чем еще тогда? — Жуань Сысянь не поняла. — Сегодня я только этим и занималась. Если не веришь, можешь спросить у других.

После этого она пробормотала себе под нос:

— Знала бы, что это ради тебя, вообще бы не согласилась.

Ее подбородок вдруг оказался в его пальцах, и Жуань Сысянь вынуждена была посмотреть ему в глаза. На мгновение она потеряла дар речи от неожиданности.

— Что ты делаешь?

— Ты сегодня была с Янь Анем? — прямо спросил он.

— Да, — спокойно ответила Жуань Сысянь, отворачивая лицо и освобождаясь от его руки. — Ему было по пути, он меня подвез. И что с того?

Пальцы Фу Минъюя беспомощно опустились, от их кончиков исходил жар.

Он смотрел на Жуань Сысянь, и его глаза все больше темнели, в них читалась несдерживаемая растерянность.

— Почему?

Почему, несмотря на все, она может спокойно болтать и смеяться с ним, а от меня убегает, как от чумы?

— Что значит «почему»? — Жуань Сысянь посмотрела на него. — Я же сказала: он подвез меня по пути.

И тут же ее охватила досада.

Почему я вообще должна что-то объяснять?

Жуань Сысянь развернулась.

— Ты слишком много выпил. Иди спать, президент Фу.

Фу Минъюй внезапно схватил ее за запястье. Его рука была горячей, и в этом было что-то тревожное.

Пьяные мужчины всегда опасны, так было с незапамятных времен.

Жуань Сысянь резко обернулась, глядя на него с возмущением:

— Что ты делаешь? Ты правда думаешь, что можешь решать, с кем мне общаться? Ты вообще понимаешь, что все границы переходишь? Ты мой начальник, а не отец!

На мгновение Фу Минъюй замолчал, и внезапно у Жуань Сысянь в голове мелькнула мысль.

Она медленно изогнула губы в улыбке:

— Что такое, президент Фу? Ты больше не хочешь быть моим начальником?

Слегка наклонив голову, Жуань Сысянь добавила с ухмылкой:

— Ты так заботишься обо мне… Ты что, хочешь стать моим парнем?

Она ждала его реакции и заметила, как глаза у него стали еще темнее, а кадык дернулся.

Прежде чем он успел что-то ответить, девушка усмехнулась:

— Мечтать не вредно.

…

Хотя он уже обо всем догадывался, но, услышав от нее прямой ответ, Фу Минъюй почувствовал, как сердце рухнуло в пропасть.

Неужели все это действительно лишь мои иллюзии?

Для Жуань Сысянь этот момент был идеальным.

С еще более широкой улыбкой она вырвала руку из его пальцев и пошла прочь.

Но не успела она и шагу ступить, ее снова схватили.

На этот раз его хватка была сильнее. Фу Минъюй резко прижал ее к стене.

Его ладонь обжигала, а дыхание коснулось кончика носа — горячее, почти пялящее.

— Ты правда… совсем ничего ко мне не чувствуешь?

Его глаза были бездонными. Когда он смотрел так пристально, казалось, что внутри бурлит темная, неукротимая стихия.

Улыбка на лице Жуань Сысянь медленно угасла.

Она почувствовала, как пальцы сжали ее еще сильнее.

— Ты же засомневалась, правда?

Привет всем, кто читает эту историю! Спасибо, что ставите лайки и пишете коммы. Я не бросаю перевод в том числе из-за вашей поддержки! В декабре больше обнов не будет, но планирую активно сесть за главы, когда закончится майонезно-оливьешное безумие.  С наступающими вас праздниками! Увидимся в 2025 году)

----------

«Этот подлец ловко втягивает меня в свою игру!»

— «Засомневалась»? Я просто ругательства подбираю! Думаю, как вбить тебе в голову немного здравого смысла!

Фу Минъюй усмехнулся:

— Правда? Обычно у тебя неплохо получается ругаться, а сейчас почему колеблешься?

— Говорю же, я не колеблюсь! Что, не имею права исчерпать словарный запас?!

По глазам Фу Минъюя было видно, что он ей не верит.

Жуань Сысянь окончательно вскипела. Она схватила сумку и швырнула ее в Фу Минъюя, одновременно пнув его.

— Почему ты такой самовлюбленный?! Кто ты такой, чтобы думать, что все на тебя западают?! Мое сердце колотится только при виде собак, понял?!

Фу Минъюй отступил на два шага, явно оплошав под таким напором. Он оттолкнул ее и сказал:

— Хватит! Я все понял!

Но Жуань Сысянь было не остановить, она пнула его по голени.

— Понял — тогда катись!

На улице только-только начало светать, когда Жуань Сысянь дернула ногой и внезапно открыла глаза.

Она лежала на спине, уставившись в потолок, а ее грудь все еще тяжело вздымалась.

Точно!

Почему я не врезала ему вчера?!

Все равно что бы она ни сказала, он ей не верит, только продолжает упрямо жить в своем мире. Так что надо было действовать, а не просто отрицать все, как она делала прошлым вечером. С таким как Фу Минъюй слов недостаточно!

Наверняка он не поверил ничему, иначе почему так спокойно отпустил ее руку, сказал «отдохни» и ушел, не дав Жуань Сысянь шанса даже продолжить объяснения.

И вот теперь, лежа в постели и прокручивая в голове вчерашние события, она злилась на свою же гениальную, но иногда приторможенную голову. Ведь машины времени у нее нет, и как ни крути, изменить ничего нельзя.

Жуань Сысянь вдруг села, сердито посмотрела в сторону верхнего этажа. Интересно, а если сейчас пойти и как следует его ударить, поможет ли это?

Она взглянула на телефон — было только пять утра, времени еще много, так что Жуань Сысянь снова легла.

Но едва она закрыла глаза, как перед ней снова всплыл вчерашний вечер.

Нет, чем больше я об этом думаю, тем сильнее злюсь. Надо что-то с этим сделать!

Жуань Сысянь резко села, взяла телефон и начала листать список контактов. Вчера Сы Сяочжэнь была на ночной смене, так что она еще не освободилась, и звонить ей не вариант.

Тогда остается Бянь Сюань. Она владеет баром и чаще всего ложится спать только под утро.

Жуань Сысянь позвонила ей один раз, другой, третий… наконец, на пятом звонке, трубку взяли. Но вместо приветствия Бянь Сюань разразилась гневной тирадой:

— Сестра! Ты в своем уме?! Ты вообще знаешь, который час?! Если это не экстренная ситуация, мы с тобой с этого момента больше не подруги!

От ее крика Жуань Сысянь почувствовала себя виноватой, ее решимость ослабла, и она тихо спросила:

— Ты уже спишь?

— Еще бы! Я вчера перебрала!

— А-а…

— Что случилось? Говори быстро!

— Ну… вчера этот гад Фу Минъюй так меня взбесил. Он…

— Опять он?!

Бянь Сюань перебила ее:

— Ты меня среди сладкого сна в такую рань будишь ради этого мужика? А если я вчера привела домой красавчика? У тебя хоть немного совести есть?

Жуань Сысянь только проснулась, голова еще соображала плохо, но теперь о сне можно было и не мечтать.

— Ну ладно, поговори со мной, а то я сейчас лопну от злости.

На той стороне послышался шорох.

Бянь Сюань села, глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться:

— Ладно, рассказывай, что там у тебя.

— Вчера вечером, этот Фу Минъюй…

Но Жуань Сысянь снова перебили на полуслове.

— Почему опять он, сестра? — Бянь Сюань устало вздохнула и, откинув одеяло, села. — Ты что-то слишком часто о нем говоришь. У меня уже уши в мозолях от его имени.

Жуань опешила:

— Правда?

— Нет, что ли? — Бянь Сюань даже села прямо. — Послушай, я этого человека никогда не встречала, но уже знаю о нем все, ясно? В следующий раз приведи его к нам в бар. Я угощаю, мы же все тут свои.

Жуань Сысянь молчала, и подруга продолжила:

— Ты же почти ничего в соцсетях не постишь, а как вернулась в компанию, так только о нем и пишешь.

Девушка запротестовала:

— Ну и что? Я же его только ругаю.

Бянь Сюань не унималась:

— Но ведь ты больше никого не ругаешь! Ладно, сейчас я все тебе покажу.

Она открыла соцсеть:

— Ты отказалась добавлять его в контакты, но в итоге все равно добавила. «Дворняга» — это ведь тоже о нем, да? И та песня — тоже про него, верно? А, завтрак не про него, но посмотри, из четырех постов три про него.

Жуань Сысянь: …

Хотя и тот пост про завтрак тоже был ему посвящен.

Бянь Сюань продолжала:

— Знаешь, что я тебе скажу? Увольняйся, пока не поздно. И себе жизнь облегчишь, и ему, а то еще сердечный приступ заработаешь.

Жуань Сысянь фыркнула:

— Я только что перешла на новый уровень, как я могу уйти?

Бянь Сюань почесала голову. Сон окончательно улетучился, и она не понимала, за что ей досталась такая подруга.

— Ну, рассказывай, что там вчера произошло? Теперь мне и самой интересно.

Но Жуань Сысянь замолчала. Она вдруг почувствовала, что ее уверенность куда-то пропала.

— Забей. Спи дальше.

Бянь Сюань с трудом сдержала раздражение:

— Жуань Сысянь, однажды я точно вычеркну тебя из своей жизни!

Положив трубку, Жуань Сысянь уставилась в экран, открыла свой круг друзей и удалила все, что выложила за последние месяцы.

Но, как только она это сделала, сразу же почувствовала сожаление. С какой стати она вообще должна прятаться, словно уличенная в чем-то?! И как это теперь восстановить?

И вот что значит «беда не приходит одна» — только она собралась снова лечь спать, как раздался звонок из отдела полетов. Теперь Жуань Сысянь действительно поняла, что чувствовала Бянь Сюань несколько минут назад.

Звонок явно не сулил ничего хорошего, но, возможно, это было связано с внезапными изменениями в расписании рейсов, требовавшими срочной замены второго пилота.

Поэтому, несмотря на усталость, Жуань Сысянь не посмела задержаться в постели, ловко поднялась и, принимая звонок, направилась в ванную.

Но она не успела даже выйти из комнаты, как услышала, что ей нужно будет после обеда снова явиться в компанию, потому что Чжэн Юань хочет переснять несколько фотографий.

Жуань Сысянь: «…»

Она тяжело плюхнулась обратно на кровать:

— Почему? Что не так с теми фотографиями?

Собеседник ответил:

— Мисс Чжэн сказала, что на уличных снимках у вас слишком напряженное выражение лица, и она хочет переснять. Всего на полдня, это не займет много времени.

Жуань Сысянь совсем не хотела идти, но человек из отдела полетов добавил:

— Мисс Чжэн очень педантична, так что…

— А нельзя это как-то уладить? — глядя на солнечный свет за окном, сказала Жуань Сысянь. — Мне кажется, я уже не справлюсь, пусть кто-нибудь другой займется этим.

Замена, конечно, не рассматривалась.

Сотрудник отдела полетов уговаривал Жуань Сысянь, как мог, даже немного пожаловался.

Им тоже это все порядком надоело, ведь требования Чжэн Юань казались чрезмерными, но ничего не поделаешь: она была дочерью владельца компании-партнера и к тому же Фу Минъюй сам согласился на эту фотосессию, так что ее просьбы старались выполнять.

Жуань Сысянь тихо хмыкнула:

— Поняла, выхожу.

Хорошо, что сегодня утром не слишком жарко.

Жуань Сысянь снова надела форму, и, подойдя к зданию компании, заметила, что другие пилоты, которых тоже вызвали для пересъемки, выглядели совершенно безрадостными.

— Ну и везет же Лао Чжану, у него сегодня рейс, и он выкрутился.

— Задолбало все это, блин. Я с девушкой собирался на рыбалку, теперь она злится.

— Эй, а может, все художники такие?

Жуань Сысянь подумала, что да, скорее всего.

Чжэн Юань была такая педантичная, наверное, это влияние Дун Сянь.

Раньше ее мать тоже была такой: словно у нее была мания. И если в картине находился малейший недостаток, который никто бы не заметил, она могла выбросить ее и начать все заново.

Нехотя шагая, вся группа вошла внутрь.

К счастью, визажист, боявшийся, что Чжэн Юань снова заставит его переделывать макияж, вложил в работу все свои силы, и с первого раза получилось идеально.

Чжэн Юань кивнула, посмотрела на пилотов, хотела что-то сказать, но в итоге только открыла рот и произнесла, что сначала настроит оборудование.

Через некоторое время ее ассистент вернулся с несколькими стаканами холодных напитков.

Температура начала подниматься, но солнце еще не слишком сильно пекло.

Когда визажист закончил укладывать волосы Жуань Сысянь, она взяла купленный Чжэн Юань айс-кофе и направилась на взлетно-посадочную полосу.

Оборудование уже было установлено, а Чжэн Юань стояла перед камерой, что-то настраивая.

Рядом с ней стоял еще один человек.

Жуань Сысянь прищурилась, чтобы разглядеть его, и поняла, что это был Фу Минъюй.

Сегодня он совсем не занят.

Жуань Сысянь подошла к ним.

Но ее целью был не Фу Минъюй.

Она прошла мимо, бросив кофе в мусорное ведро. Обернувшись, она заметила, что Фу Минъюй смотрит на нее.

— Пришла?

Говорит так, как будто мы очень близки.

Хотя вчера мы поссорились.

Жуань Сысянь странно посмотрела на него и направилась к отражающему щиту.

Но не успела сделать и нескольких шагов, как услышала за спиной голос Чжэн Юань:

— Видишь? Эти снимки получились не очень.

Жарища сорок градусов — кто в такую погоду будет выглядеть хорошо, сестра?

Но и этого мало, она еще услышала, как Фу Минъюй сказал:

— Да, действительно не очень.

Жуань Сысянь: «…»

Она инстинктивно коснулась своего лица.

Неужели так плохо? Но ведь вчера, когда макияж был готов, она долго смотрелась в зеркало — все было прекрасно!

Жуань Сысянь всю дорогу размышляла над этим вопросом, даже не оглядываясь и не замечая, как Чжэн Юань изменилась в лице, когда она услышала слова Фу Минъюя.

Она выключила экран и подняла голову:

— Начинаем.

Жуань Сысянь встала на то же место, что и вчера.

Каждый раз, когда она смотрела в объектив, Фу Минъюй стоял рядом с Чжэн Юань, глядя на нее с безопасного расстояния.

Фу Минъюй действительно считал, что предыдущие фотографии были неудачными. На них Жуань Сысянь выглядела гораздо хуже, чем обычно. Даже хуже, чем на случайных снимках.

Вот как сейчас: она стоит под самолетом, в форме, с летной шапкой в руке, повернув голову в сторону, и всего один взгляд в сторону — и она выглядит гораздо лучше, чем на тех напряженных фотографиях.

Кажется, пилотесса почувствовала его взгляд, который долго задерживался на ней, и, обернувшись, бросила на него раздраженный взгляд, а потом недовольно отвернулась.

Фу Минъюй тихо усмехнулся.

— Чего ты смеешься? — вдруг спросила Чжэн Юань. — Что-то не так?

— Нет, — ответил Фу Минъюй, глядя на нее с улыбкой, которая все еще не сошла с его лица. — Ты фотографируй, я просто посмотрю.

Чжэн Юань кивнула.

Когда Жуань Сысянь снова повернулась, она увидела, как Фу Минъюй улыбается и разговаривает с Чжэн Юань.

Все еще лыбится, причем так естественно, как будто не стоит под палящим солнцем!

Жуань Сысянь становилось все более некомфортно, и ее улыбка становилась все более натянутой.

Чжэн Юань выглянула из-за объектива и сказала:

— Попробуй сначала расслабить мышцы лица, сейчас твоя улыбка выглядит слишком неестественно.

Жуань Сысянь действительно попыталась расслабиться, но это не помогло.

Тогда она неожиданно посмотрела на Фу Минъюя.

Он, казалось, улыбался вполне естественно.

— Пусть он уйдет, тогда я смогу улыбнуться естественно.

«…»

Чжэн Юань замешкалась, неуверенно обернувшись к Фу Минъюю:

— Она про тебя говорит?

Фу Минъюй не стал отвечать на ее вопрос, лишь бросил взгляд на Жуань Сысянь и тут же повернулся, чтобы уйти.

Только тогда другие пилоты тихо сказали:

— Когда сам директор Фу смотрит, все тело напрягается.

— Но я бы не осмелился так сказать.

Полное восхищение читалось на их лицах.

Чжэн Юань, стоявшая у камеры, еще раз посмотрела на Жуань Сысянь.

Несколько секунд она колебалась, но ничего не сказала.

Когда съемка закончилась, был уже полдень.

Жуань Сысянь не пошла в столовую с другими пилотами, решив пообедать дома.

Машина Фу Минъюя стояла у входа в здание компании.

Жуань Сысянь замедлила шаг, увидев ее издалека, подумала немного и пошла в обход.

Сейчас она совсем не хотела видеть Фу Минъюя.

Но выход был всего один, и как только она вышла, машина последовала за ней.

Фу Минъюй опустил окно, и холодный воздух выплеснулся наружу.

— Ты пообедала?

Жуань Сысянь не ответила и продолжила идти.

Машина следовала за ней.

В итоге Жуань Сысянь остановилась и раздраженно спросила:

— Зачем ты за мной едешь?

Фу Минъюй, сохраняя спокойное выражение лица, вышел из машины и открыл дверь:

— Садись, я отвезу тебя.

— Тебе больше заняться нечем?

Фу Минъюй взглянул на часы:

— Не совсем, так что садись скорее.

— Нет.

Жуань Сысянь проигнорировала его и пошла дальше.

Фу Минъюй, не спеша, снова пошел за ней и сказал:

— На улице так жарко, ты действительно собираешься идти пешком?

— Я могу вызвать такси.

— Сейчас час пик.

— Ну и ладно, подожду.

— Зачем упрямишься? — сказал Фу Минъюй. — Почему Яньань может подвезти тебя, а я — нет?

Жуань Сысянь: «…»

Он так хитро задает вопросы, что даже не знаешь, что ответить.

— У тебя сегодня плохое настроение?

Жуань Сысянь обернулась, остановившись в трех шагах от него.

— Да, так что, если знаешь, что у меня плохое настроение, не зли меня.

— Чем я тебя разозлил? Сегодня я даже не говорил с тобой.

Жуань Сысянь глубоко вздохнула:

— Тебе достаточно просто дышать рядом, чтобы я начала злиться.

После этих слов Жуань Сысянь продолжила идти.

Но ей показалось, что Фу Минъюй все еще идет за ней.

Она обернулась и сказала:

— Ты что опять задумал? Я же вчера сказала, что не испытываю к тебе никаких чувств.

Фу Минъюй кивнул:

— Я знаю.

Так зачем тогда продолжаешь за мной ходить?!

Но прежде чем Жуань Сысянь успела ответить, Фу Минъюй снова заговорил:

— Так почему же ты сегодня на меня злишься?

Точно.

А почему я на него злюсь?

Жуань Сысянь задумалась на мгновение, посмотрела в его смеющиеся глаза и вдруг поняла.

Этот подлец ловко втягивает меня в свою игру!

----------

«Боишься, что потеряешь голову?»

Машины одна за другой пролетали по виадуку, поднимая пыль, и яркое солнце, пробивающееся через окна, слепило глаза. В салоне автомобиля едва уловимо витал свежий, прохладный аромат. Жуань Сысянь тихо сидела на пассажирском сиденье, ее мысли были далеко, но этот запах внезапно привлек внимание. Она слегка вдохнула, задумавшись, откуда мог взяться этот аромат.

В машине не было ароматизатора, на зеркале заднего вида не висело никаких украшений, и на панели ничего не стояло. Ее взгляд медленно переместился к водительскому сиденью. Фу Минъюй как раз остановился на красный свет и посмотрел на нее.

Жуань Сысянь: «...»

Стоило их взглядам встретиться, как она тут же отвернулась и уставилась вперед с холодным выражением лица. Она начала вспоминать, как вообще оказалась на его пассажирском сиденье.

Наверное, солнце напекло голову, или Фу Минъюй вывел ее из себя.

Этот мужчина абсолютно лишен всякого стыда! Подкараулил у входа в офис в разгар рабочего дня, когда люди постоянно проходят мимо. Если бы она не села в машину, он бы тоже не ушел, и сотрудники продолжали бы на нее смотреть.

Такой серьезный человек — генеральный директор, а в будущем президент. Неужели нельзя вести себя приличнее?

Глядя на него, создавалось впечатление, что если бы Жуань Сысянь не села в машину, он бы и дальше следовал за ней вплоть до самого дома.

— Сегодня я не из-за тебя злилась, — Жуань Сысянь долго молчала, но, наконец, решилась объяснить главное, чтобы Фу Минъюй не стал додумывать лишнее. — На улице слишком жарко, я раздражена. Кто бы ко мне ни подошел, я бы все равно так себя вела.

Фу Минъюй спокойно ответил:

— Ох.

Жуань Сысянь нахмурилась и посмотрела на него:

— Правда.

Фу Минъюй остался внешне невозмутим:

— Да, я понял.

Но почему Жуань Сысянь ему не верила? Что с этим человеком не так? Неужели ему нравится, когда на него злятся?

Жуань Сысянь разозлилась еще сильнее, сверлила его взглядом, но он никак не реагировал. Наконец, устав бороться с ним в молчании, она решила закрыть рот. Девушка знала, что если сейчас заговорит, он обязательно снова затянет ее в ловушку.

Я устала, очень устала.

Прошло несколько минут в тишине, и вдруг Фу Минъюй спросил:

— О чем ты думаешь?

Жуань Сысянь безразлично ответила:

— О, я думаю, что пора бы уже сдать на водительские права.

Чтобы больше не зависеть от отсутствия машины и не позволять кое-кому затаскивать меня на пассажирское сиденье.

Фу Минъюй не мог не понять ее намек. Получить права, водить самой, чтобы я больше не мог использовать это как повод, чтобы приставать к ней.

Интересно, когда она садилась в машину к Янь Аню, не возникало ли у нее таких мыслей?

Он холодно усмехнулся.

— Жуань Сысянь, чем я хуже Янь Аня?

Жуань Сысянь удивленно посмотрела на него:

— С чего ты вдруг заговорил о нем?

Фу Минъюй прищурился. Ему на самом деле не хотелось задавать такие вопросы. Он никогда даже не думал сравнивать себя с Янь Анем.

Но ведь мы оба были отвергнуты…

— Почему ты можешь спокойно говорить с ним, позволять ему возить тебя на машине, а я не могу?

Он повернулся к Жуань Сысянь:

— Я от него отличаюсь?

Конечно, отличаешься. Эти слова чуть было не сорвались у нее с языка, но она вовремя одумалась.

Но чем именно? Фу Минъюй наверняка продолжил бы спрашивать ее, но даже обдумав все в голове, она не знала, как ответить.

Просто... это не одно и то же.

Фу Минъюй остановился на красный свет и пристально посмотрел на Жуань Сысянь, ожидая, что она продолжит свою мысль. Жуань Сысянь скривила губы и сказала:

— Ты красивее. Полегчало?

Фу Минъюй никак не отреагировал, только медленно отвел взгляд. Загорелся зеленый свет, и он нажал на педаль газа. Машина рванула вперед, и окружающий пейзаж начал стремительно отступать назад, возвращая в салон прежнюю тишину.

Но когда Жуань Сысянь уже подумала, что ее очевидно уклончивый ответ закрыл эту тему, она вдруг услышала его легкий, едва слышный голос:

— Ты боишься, что потеряешь голову?

«…»

— Фу! Мин! Юй!

Слова вырвались сквозь сжатые зубы, и терпение Жуань Сысянь, похоже, было на пределе.

Фу Минъюй знал, что стоило только еще чуть-чуть задеть ее, и она бы взорвалась. Сказав это, он уже понимал, что она разозлится, но реакция, которую услышал Фу Минъюй, вызвала в его душе странное и необъяснимое чувство радости.

Он слегка улыбнулся и больше не произнес ни слова.

Десять минут спустя машина медленно остановилась у ее дома. Когда Жуань Сысянь выходила, она даже не поблагодарила Фу Минъюя, но его это не волновало — в конце концов, это он настоял на том, чтобы отвезти ее домой. Он остался сидеть в машине, наблюдая, как она быстрым шагом вошла в здание и скрылась в лифте.

Тут раздался звук входящего сообщения. Фу Минъюй взглянул на экран: Чжэн Юань спрашивала, хочет ли он посмотреть фотографии, сделанные сегодня.

Фотографии Жуань Сысянь?

Фу Минъюй ответил: «Да».

Чжэн Юань тут же закрылась в своей фотолаборатории. Хотя сейчас пленочные камеры уже постепенно выходили из производства, Чжэн Юань по-прежнему считала, что пленка лучше передает цвет и обеспечивает более высокое качество изображения, поэтому фотолаборатория оставалась для нее своего рода святилищем.

У нее были высокие требования к своим фотографиям, и, к счастью, финансовое положение семьи позволяло ей заниматься этим на полную катушку. В ее доме объективы лежали целыми горами.

Чжэн Юань достигла больших успехов: в тринадцать лет семья организовала для нее первую фотовыставку, а в пятнадцать она уехала учиться за границу. За семь лет девушка сделала много работ, некоторые из которых получили награды.

Отец гордился дочерью и при каждом удобном случае рассказывал о ее достижениях друзьям, а они, в свою очередь, часто просили Чжэн Юань сделать для них фотографии, восхищенно глядя на нее. Даже учителя редко критиковали ее работы.

С самого детства ее уверенность в своих силах только росла, что привело к тому, что Чжэн Юань стала еще более требовательной к себе. Даже когда ее попросили снять рекламу, она подошла к этому как к созданию произведения искусства.

Но что же сказал Фу Минъюй?

«Действительно не очень».

Прошло уже много времени, а эта фраза все еще вызывала у Чжэн Юань неприятные чувства. Когда я говорю, что мои работы не очень, это скромность. Но если ты говоришь, что мои работы не очень, это уже первый признак слепоты.

Чем больше она об этом думала, тем сильнее злилась. Даже спокойная музыка в лаборатории не могла ее успокоить.

Когда фотографии были готовы, девушка долго наслаждалась ими в одиночестве.

В вашем Hengshi Airlines точно никогда не было таких художественных рекламных снимков.

Я уверена.

Отправив отсканированные высококачественные фотографии на электронную почту Бай Яна, Чжэн Юань тихо ждала оценки Фу Минъюя.

Однако прошло уже полчаса, а ответа все не было.

Чжэн Юань не выдержала и отправила еще одно сообщение: «Минъюй-ге, вы посмотрели?

Тем временем Фу Минъюй только что вернулся в офис.

На его столе лежал черновик «Списка негативного применения данных полетов», его самого важного проекта в последнее время. Увидев сообщение от Чжэн Юань, Фу Минъюй ответил: «Подожди, я занят», и направился в конференц-зал.

Впервые проходило собрание по вопросу реформирования мониторинга качества полетов, и все присутствующие акционеры были настроены против. Заседание длилось целых семь часов.

Когда Фу Минъюй вышел из зала, на улице уже стемнело.

Бай Ян следовал за ним и сказал:

— Только что председатель звонил, спрашивал о результатах сегодняшнего собрания. Перезвонить ему сейчас?

— Не спеши, — ответил Фу Минъюй, направляясь в свой кабинет. — Пока нет результатов, нет смысла докладывать.

Сев в кресло, Фу Минъюй снял пиджак и расслабленно откинул руку на спинку, глядя на неоновые огни за окном. Постепенно шум споров в голове утих, и он потер виски, внезапно вспомнив что-то.

— Бай Ян, мисс Чжэн прислала новые фотографии, верно?

Бай Ян кивнул:

— Да, уже давно. Хотите посмотреть сейчас?

— Да.

Фотографии, отправленные Чжэн Юань, были большого размера, и Бай Яну потребовалось немало времени, чтобы распаковать их. Пока секретарь ждал, опершись на руку и глядя на прогресс-бар, его глаза то ли были закрыты, то ли едва приоткрыты.

Ему очень хотелось сказать мисс Чжэн: «Отправляйте только фото Жуань Сысянь, ведь у нашего постоянно занятого господина Фу нет времени смотреть на других».

Спустя двадцать минут, Бай Ян вывел на экран фотографии, присланные Чжэн Юань. Фу Минъюй расслабленно устроился на диване, держа в руке пульт. Пролистав несколько снимков, но так и не увидев того, что его интересовало, он перешел к меню и сразу выбрал фото Жуань Сысянь.

Бай Ян, стоявший рядом, безучастно подумал: «Ну конечно».

Прошло не меньше часа, когда Бай Ян, уже почти заснувший стоя, заметил, что Фу Минъюй, быстро пробежавшись по остальным фотографиям, снова вернулся к снимкам Жуань Сысянь. Похоже, на этот раз он намеревался рассматривать их долго.

Бай Ян мечтал уйти домой.

Он шагнул вперед и спросил:

— Может, мне переслать эти фотографии на ваш телефон?

Фу Минъюй поднял взгляд и пристально уставился на секретаря. Бай Ян сразу же проснулся, забыв о всякой усталости. Но в следующую секунду директор произнес всего одно слово:

— Хорошо.

Одновременно с этим Фу Минъюй открыл телефон, и на него тут же посыпались десятки сообщений. Он быстро просмотрел их, игнорируя маловажные, но заинтересовался тем, что Чжэн Юань написала ему несколько раз подряд.

Шесть часов назад: «Вы посмотрели? Как вам?»

Четыре часа назад: «Минъюй-ге?»

Два часа назад: «Господин Фу? Вы видели?»

Десять минут назад: «Господин Фу, просто взгляните и оставьте свои комментарии [улыбка]».

Видя ее нетерпение, Фу Минъюй попытался вспомнить фотографии. Кадры были хорошо подобраны, угол съемки и композиция отличались оригинальностью, а свет использовался очень умело. Но хоть снимки и были изысканными, они не передавали нужного мгновенного настроения. В целом, это была серия очень тонких портретов, но в качестве рекламного материала они не подходили.

Однако это было не так уж важно — всего лишь рекламная съемка, к тому же это была хорошая практика для Чжэн Юань. Фу Минъюй взял пиджак и собрался домой, коротко ответив Чжэн Юань: «Неплохо».

Его сообщение утонуло в тишине — Чжэн Юань больше не ответила.

Когда он сел в машину, водитель спросил, куда ехать.

Фу Минъюй прикрыл глаза:

— В апартаменты Миньчэнь.

Ночь была темной и густой, дома светились огнями, в машине было тихо и прохладно. Фу Минъюй расслабился, ослабив галстук, и задремал. Когда они подъезжали к апартаментам, он внезапно проснулся.

Он слегка повернул голову к окну и вдруг сказал:

— Остановись.

Жуань Сысянь уже несколько месяцев жила в этом районе, но так и не удосужилась его толком исследовать. Сегодня вечером она решила приготовить что-нибудь дома, открыла карту и обнаружила, что примерно в трех километрах отсюда есть пешеходная улица с супермаркетом.

Приняв душ, она не спеша отправилась туда. Но, не дойдя до супермаркета, заметила длинную очередь у одной лавки с лапшой и моллюсками.

Подойдя поближе, девушка почувствовала, как аппетитный аромат заставил ее замереть на месте.

С такой вкусной лапшой под боком зачем мне вообще готовить? Она встала в конец очереди.

Жуань Сысянь прождала почти двадцать минут, и за это время очередь продвинулась всего на пару метров. Пытаясь увидеть, в чем дело, она встала на цыпочки и заметила, что продавец был занят приготовлением заказов на вынос.

Жуань Сысянь пощупала живот, размышляя, не бросить ли эту затею — еще чуть-чуть, и она бы умерла с голоду.

В этот момент телефон издал звук уведомления. Жуань Сысянь взглянула на экран — это было сообщение от Фу Минъюя.

[Фу Минъюй]: «Поужинаем вместе?»

Как только она увидела его имя, воспоминания о сегодняшнем утре в машине вновь нахлынули на нее. Жуань Сысянь до сих пор чувствовала себя не в своей тарелке, когда об этом думала. Почему она не могла объяснить, чем же Фу Минъюй отличается от Янь Аня? Почему с Фу Минъюем она не могла разговаривать спокойно?

А когда он спросил: «Ты боишься, что потеряешь голову?», она вдруг поняла, что действительно боится.

Это раздражало ее настолько, что ей совсем не хотелось снова оказаться в такой ситуации.

[Жуань Сысянь]: «Не нужно, я уже поела».

Отправив сообщение, Жуань Сысянь облегченно вздохнула. Но тут же пришел еще один ответ.

[Фу Минъюй]: «Я за тобой».

Жуань Сысянь напряглась, спина напряглась, словно струна.

Как он умудряется появляться из ниоткуда?!

Не оборачиваясь, она быстро набрала ответ.

[Жуань Сысянь]: «Позади меня свиноферма».

В такие моменты интуиция работает особенно остро, и Жуань Сысянь почувствовала, как кто-то приближается к ней сзади.

Но она все равно не обернулась.

Через несколько секунд мимо нее прошла женщина с мусорным ведром и скрылась в магазине.

Фу Минъюй так и не подошел к ней, но прислал новое сообщение.

[Фу Минъюй]: «А я как раз подумывал о том, чтобы начать выращивать свиней».

Жуань Сысянь: «…»

Переводчица на связи: Привет всем! Надеюсь, вы отлично отдохнули и успели соскучиться по этой истории. Я в конце февраля заканчиваю работу над эротической корейской сказкой, поэтому планирую добавить «сердце» в свой регулярный график обнов. Будет выходить по главе-две в неделю стабильно. На текущий момент я перевела до 50 главы, но их нужно повторно вычитать. Скорее всего, добавлю эту новеллу в ускоренный перевод, который выкладываю на бусти, потому что, опять-таки, освободится место и время под это дело. Но пока не решила. Такие новости!)

----------

«Жуань Сысянь сама не понимала, как ей удалось сдержаться и не прикончить Фу Минъюя прямо посреди улицы»

Печь у входа гудела и пыхтела, из раскаленного каменного котла вырывалось пламя, и густой аромат кипящей еды заполнил крошечный зал.

Официантка стремительно унесла со стола миски с остатками еды и ловко прошлась по липкой поверхности стола засаленной тряпкой.

— Что будете заказывать? — спросила она.

Жуань Сысянь взглянула на меню, прикрепленное к стене:

— Кисло-острую лапшу с моллюсками. Моллюсков побольше, пожалуйста.

Официантка перевела взгляд на Фу Минъюя, но ее голос уже не был таким четким:

— А вам?

— То же самое, — равнодушно сказал он.

— Отлично!

Она повернулась в сторону повара и крикнула:

— Две кисло-острые с моллюсками!

С того момента, как Фу Минъюй вошел за ней, Жуань Сысянь ясно почувствовала: взгляды людей все чаще останавливаются на нем.

Небольшая закусочная гудела и кишела людьми, здесь пахло едой и жизнью, а Фу Минъюй, сдержанный и утонченный, совершенно выбивался из общей картины.

Он был настолько не к месту, что больше походил на кадр из фильма, идущего по старому телевизору в углу, чем на реального посетителя.

Жуань Сысянь и сама не ожидала, что он действительно пойдет за ней.

Десять минут назад, когда ее застукали на лжи, она пыталась сохранять невозмутимость, но внутри все сжалось от неловкости — особенно когда Фу Минъюй подошел вплотную и спросил:

— Ты ведь говорила, что уже поела?

— Это дополнительный ужин, — сухо ответила она.

Фу Минъюй бросил взгляд на забегаловку:

— Может, поищем другое место?

Да ты шутишь, я полчаса в очереди стояла! Даже если передо мной распахнется мишленовский ресторан, ничто не вытянет меня отсюда, пока я не съем свою лапшу с моллюсками.

— Нет, я хочу есть здесь.

Она даже нарочно предложила:

— Господин Фу, не хотите присоединиться?

Лапша здесь стоит десять юаней за миску. Ну с чего бы ему на это согласиться?

И вообще, местечко… мягко говоря, чистотой не блещет.

Но, к ее удивлению, он кивнул:

— Хорошо.

И вот, Фу Минъюй молча стоял рядом с ней десять минут, дожидаясь, когда по громкой связи назовут их номер. А потом просто вошел следом.

Жуань Сысянь поняла, что снова сама себе вырыла яму.

Раз я могу есть эту еду, то с чего бы Фу Минъюй не мог? Он тут самый благородный, что ли?

Но когда официантка принесла две дымящиеся порции лапши, в нос тут же ударил сильный запах — рыбный дух моллюсков вперемешку с резкой кислинкой уксуса.

Жуань Сысянь заметила, как Фу Минъюй нахмурился.

Ну да, предсказуемо. Есть он это точно не станет.

Она взяла маленькую миску, зачерпнула немного бульона, сделала глоток и с наигранным восторгом протянула:

— Вкуснятина.

Она бросила на него озорной взгляд и поддразнила:

— Господин Фу, берите палочки. Очень вкусно.

Она просто не могла поверить, что Фу Минъюй действительно станет это есть.

И правда, он хоть и сидел, но отодвинулся от стола на добрых полметра и аккуратно протер ложку салфеткой. Он даже зачерпнул немного бульона, как это сделала Жуань Сысянь, но так и не смог заставить себя попробовать его.

Вся миска и так воняет какими-то паршивыми специями… но что это еще за жирная пленка сверху?

Он поднял глаза и встретил хитрый взгляд Жуань Сысянь.

Поставив миску обратно, Фу Минъюй решил сменить тему:

— В ноябре компания начинает национальный тур по набору курсантов. Хочешь поучаствовать?

— Зачем я там нужна?

— Для презентации.

Жуань Сысянь равнодушно хмыкнула и выковыряла моллюска из раковины:

— Я всего лишь второй пилот. Презентации проводят капитаны.

— Ничего страшного, — сказал Фу Минъюй. — Присутствие женщины-пилота на презентациях — это плюс. Больше девушек подаст заявки.

Жуань Сысянь вдруг подняла голову и прищурилась:

— Хочешь набрать побольше летчиц?

— Я никогда не делил пилотов по полу, — его взгляд медленно скользнул по ее лицу, в уголках губ мелькнула тень улыбки. — Хотя, если речь идет о таких, как ты... я бы не отказался набрать еще пару.

Жуань Сысянь усмехнулась:

— Все по классике, да? Ближе к воде — раньше к луне, господин Фу?**

Фу Минъюй ничего не ответил, только подвинул к ней бутылочку.

— Это еще зачем?

— Добавь уксуса.

Ты с такой фантазией лучше иди романы пиши.

Жуань Сысянь поставила бутылку обратно.

— Извините, но я уксус не ем. Тошнит от него.

Фу Минъюй рассеянно кивнул, но все равно не собирался приступать к еде.

Жуань Сысянь несколько секунд смотрела на него, затем достала из сумки влажную салфетку, тщательно протерла палочки для еды и протянула их Фу Минъюю.

— Господин Фу, ешьте.

Он принял палочки, задержал на них взгляд и спокойно произнес:

— Я не ем моллюсков.

— Пустяки. Сяо Жуань к вашим услугам.

Жизнерадостно улыбаясь, Жуань Сысянь подтянула к себе его миску и принялась тщательно выковыривать моллюсков.

Она явно задумала что-то недоброе — это Фу Минъюй понимал прекрасно. Но, глядя на то, как длинные ресницы вздрагивают при каждом движении, как капелька пота катится с кончика носа, а уголки губ приподнялись в легкой ухмылке, он все равно улыбнулся в ответ.

Через несколько минут миска Фу Минъюя оказалась полностью освобождена от моллюсков — они перекочевали в тарелку Жуань Сысянь.

Она вернула ему миску и, сияя, сказала:

— Готово.

— О, — протянул Фу Минъюй. — Я и фунчозу не ем.

— ...

— Фу Минъюй, ты прикалываешься?

— Меня от нее тошнит.

— Отлично. Просто прекрасно.

Жуань Сысянь даже похлопала в ладоши.

— Кто не в курсе, подумает, что я тут с императором трапезничаю.

Пока Жуань Сысянь доедала свою порцию моллюсков с фунчозой, Фу Минъюй так и не прикоснулся к своей миске. Зато, едва она отложила палочки, он уже оплатил счет. Они должны были заплатить тридцать шесть юаней, но Фу Минъюй оставил хозяину купюру в сто.

— Сдачи не надо.

— Хе-хе, приятного аппетита! — заулыбался хозяин, принимая деньги, а про себя подумал: богачи, чёрт бы их побрал, умеют же извращаться по-своему.

Фу Минъюй обернулся и махнул Жуань Сысянь:

— Пошли.

Жуань Сысянь, чувствуя, что слегка переела, медленно вытерла рот салфеткой и нехотя поднялась.

На пешеходной улице по-прежнему было оживленно. Люди сновали туда-сюда, но шаг у всех был расслабленный. Неон переливался огнями всех цветов, музыка гремела со всех сторон. Уличные торговки зазывали покупателей. Казалось, все это замедляло само течение времени.

— Сколько там было за ужин? — спросила Жуань Сысянь.

— А ты хочешь мне вернуть?

— Конечно.

— Не нужно.

Фу Минъюй продолжил идти вперед. Жуань Сысянь, плетясь сзади, недовольно скривилась.

Заплатил несколько десятков юаней за лапшу, но произнес это с таким видом, будто оплатил целый императорский пир.

Но тут она услышала его голос с теплой насмешкой:

— Ты же сама говорила, что я владелец свинофермы.

Разве я могу брать с тебя деньги?

Жуань Сысянь едва не задохнулась от возмущения.

Через две секунды она все-таки не выдержала:

— ФУ! МИН! ЮЙ!

Он обернулся с безмятежным видом:

— Что такое? Не наелась?

Жуань Сысянь сама не понимала, как ей удалось сдержаться и не прикончить Фу Минъюя прямо посреди улицы.

Что меня остановило? Воспитание? Самообладание?

Нет. Правовое государство не дает мне выйти за рамки.

Она ускорила шаг, почти перешла на бег. Фу Минъюй, впрочем, догнал ее в два счета.

— Все, все, не дразню больше, — он осторожно взял ее за запястье. — Серьезно спрашиваю: поедешь на выездной тур по набору студентов? Он стартует 11 ноября, первая остановка — твоя альма-матер.

Жуань Сысянь была в бешенстве и даже не заметила, как он произнес «альма-матер».

— Не поеду! В этот День холостяка** я хочу только одного — купить твою жизнь по скидке!

— О?

Фу Минъюй по-прежнему выглядел спокойным, но его слова прозвучали совершенно неприлично:

— Ты хочешь, чтобы я отдал тебе свою жизнь? Рановато для таких предложений.

[Жуань Сысянь]: Как в этом мире может быть такой бессовестный человек?!

[Жуань Сысянь]: Богиня Нюйва** просто на секунду отвлеклась и забыла слепить ему лицо?!

[Жуань Сысянь]: Или во время эмбрионального развития случайно пропустили этап «лица»?!

Она отправила подруге Бянь Сюань гневные сообщения, а в ответ получила лишь гифку с зевающим котом.

[Бянь Сюань]: Опять Фу Минъюй?

Жуань Сысянь застыла с пальцами на клавиатуре. В строке ввода уже была набрана фраза: «Фу Минъюй просто редкостный идиот».

Вздохнув, она стерла написанное.

Жуань Сысянь]: Нет, я от дорамы взбесилась. Там просто есть один выдающийся долбонавт…

[Бянь Сюань]: О, а я-то подумала, что это снова твой господин Фу.

[Жуань Сысянь]: ?

[Бянь Сюань]: А кто еще способен так тебя взбесить?

Жуань Сысянь]: Ты.

[Бянь Сюань]: Клиенты пришли, бай-бай!

Через четыре дня у Жуань Сысянь закончился допустимый летный период, и она, как обычно, взяла перерыв. Заранее договорившись с Сы Сяочжэнь, они решили съездить на выходные в пригород. Сы Сяочжэнь, всегда самая активная в таких делах, даже успела забронировать отель.

Однако, когда Жуань Сысянь собирала вещи, пришло сообщение от авиакомпании:

«Завтра утром будет собрание, после обеда — тренинг».

Ну что ж… Жизнь она и есть жизнь: родился — работай.

Жуань Сысянь с выражением вселенского смирения на лице отправилась в Hengshi Airlines.

Зевая, она приветствовала коллег. Но не успела Жуань Сысянь закрыть рот, как вокруг вдруг стало тихо.

Следуя интуиции, она обернулась и тут же увидела, как группа людей быстрым шагом направляется к лифту. Фу Минъюй, разумеется, шел впереди.

Остальные словно померкли, она смотрела только на него и молила про себя: Только не подходи ко мне. Серьезно. Не ручаюсь, что смогу сохранить лицо компании и не всыпать тебе при всех.

Полминуты спустя двери лифта закрылись, и напряжение в воздухе развеялось.

Фу Минъюй, считай, тебе сегодня повезло. Благодари свою привычку смотреть строго вперед — она спасла тебе жизнь.

Менеджер отдела все не появлялся. Жуань Сысянь сидела у окна в конференц-зале, подперев висок, и делала вид, что занимается гимнастикой для глаз, глядя вдаль.

Ее взгляд неожиданно остановился на Чжэн Юань.

Жуань Сысянь моргнула, приходя в себя.

Чего?.. А она что тут делает?

Тот же вопрос мелькнул в голове у Фу Минъюя.

Он как раз заканчивал телефонный разговор, стоя у окна, когда краем глаза заметил Чжэн Юань у ангара.

— Она что здесь делает?

Бай Ян подошел ближе:

— В этом году тридцатилетие компании совпадает с Международным авиашоу. Подготовка уже во всю идет. Она теперь фотограф.

Юбилей и авиашоу решили объединить в одну масштабную кампанию. С новым самолетом модели ACJ31 мероприятие обещало привлечь много внимания. Пиар-отдел еще в середине года создал специальную рабочую группу, и Фу Минъюй лично контролировал каждый этап. И только сейчас, когда работа вышла на финишную прямую, он позволил себе немного ослабить хватку.

Но это не значило, что он совсем перестал следить за происходящим.

Много лет Hengshi Airlines работала с проверенной фотостудией, сотрудничество с которой год за годом приносило идеальный результат. Изображения получались эффектные, не раз выигрывали на отраслевых конкурсах.

После инцидента с теми рекламными снимками для набора студентов, Фу Минъюй был уверен, что отдел давно понял: стиль Чжэн Юань не годится для авиационной тематики.

Но несмотря на это, кто-то все равно самовольно сменил команду фотографов.

Фу Минъюй прищурился, расстегнул держатель на рукаве рубашки и бросил его на стол.

Шлеп!

Бай Ян нахмурился.

Проработав с Фу Минъюем два года, он прекрасно знал: это знак, что начальник по-настоящему взбешен.

— Позови менеджера из отдела пиара.

В шесть вечера, после окончания обучения, Жуань Сысянь потирала плечо, выходя из кабинета.

Сидеть весь день в офисе куда сложнее, чем в кабине самолета.

Несколько коллег позвали ее поужинать вместе. Она согласилась, но сначала решила забежать в туалет на 16-м этаже, где располагался летный отдел — там обычно было тихо и безлюдно.

Она, уткнувшись в телефон, толкнула дверь. Не успела Жуань Сысянь даже дойти до раковины, как из одной из кабинок донесся голос, полный ярости:

— ФУ! МИН! ЮЙ! У ТЕБЯ! МОЗГИ! ЕСТЬ?!

Кто она?!

Кто это, черт возьми?!

Жуань Сысянь насторожилась, прислушалась изо всех сил — ей до смерти хотелось узнать, кто же это осмелился?!

Кто на территории Фу Минъюя!

Смело ляпнул такую чистейшую правду!

Много интересного подкинула нам глава!

1. Идиома 近水楼台先得月 дословно переводится как: «Беседка у воды первой отражает луну». Тот, кто находится ближе к источнику чего-то (информации, власти, объекта желания), имеет преимущество и может получить желаемое раньше других. Если перефразировать реплику Жуань Сысянь: «ты хочешь воспользоваться своим положением, чтобы под рукой всегда были красотки-пилотессы, которые будут утолять твои фантазии, да, господин Фу?»

2. День холостяка (光棍节, буквально «праздник одиноких палочек») — это 11 ноября, то есть 11.11. Дата выбрана не случайно — четыре единицы символизируют не состоящих в паре людей. Считается, что именно этот день является одним из самых благоприятных в году для заведения новых знакомств и завязывания отношений.

Изначально это был шуточный праздник для холостяков, но позже этот день стал чем-то вроде китайской Черной пятницы. В этот день крупные онлайн-магазины, особенно Alibaba, устраивают массовые распродажи с бешеными скидками.

3. Богиня Нюйва (女娲) — одна из центральных фигур древнекитайской мифологии. Она считается создательницей человечества и божеством, исправившим мир, когда тот был разрушен. В мифах говорится, что она вылепила людей из желтой глины, придавая каждому черты и душу. А раз господин Фу «без лица» — значит, у него нет ни стыда, ни совести, ни моего номера телефона

----------

«Забудь. Немедленно приезжай»

Туалет был совсем маленьким, всего две кабинки. Одна из дверей была открыта — внутри никого. Вторая — как раз та, откуда только что доносились гневные вопли.

Пока Жуань Сысянь размышляла, стоит ли сначала сходить в туалет или помыть руки, кабинка вдруг распахнулась.

Из нее вылетела женщина, злая как черт. Она направилась прямиком к раковине, зажав телефон между ухом и плечом, начала мыть руки и одновременно громко вещать:

— Нет-нет-нет, ты только не вздумай его защищать! Говорю тебе, это далеко не все. Ладно, я сейчас еще в офисе. Я прямо сейчас увожу всю команду. Ни минуты здесь больше не останусь. Вечером закончишь — выпьем, я тебе все расскажу. Что? У тебя дела? Отмени. Обязательно сегодня? Все, ладно, отключаюсь.

Одновременно с этими словами женщина закончила мыть руки, потянулась за бумажным полотенцем, и в этот момент телефон выскользнул и с грохотом шлепнулся на пол.

«Плямц» — звук был на редкость печальный.

Видимо, когда у человека черная полоса, все идет наперекосяк. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и, кажется, на секунду всерьез захотела раздавить телефон каблуком.

Жуань Сысянь застыла рядом, пораженная.

Это же Чжэн Юань.

Чжэн Юань все же нагнулась за телефоном, а когда выпрямилась, Жуань Сысянь уже протягивала ей бумажное полотенце.

Увидев, кто это, Чжэн Юань тоже застыла, пару секунд даже не шевелилась.

Но кому сейчас легко?

Жуань Сысянь до сих пор не могла поверить, что та, кто так смело поливала Фу Минъюя грязью, — именно Чжэн Юань.

Чжэн Юань, скорее всего, тоже пожалела, что принялась обсуждать босса прямо на территории компании, где любой, от стажера до уборщицы, мог ее услышать.

Между ними повисла тонкая, неловкая тишина, проскользнувшая под кожу.

Жуань Сысянь первой нарушила молчание, небрежно сунув бумажное полотенце в руку Чжэн Юань.

— Пол грязный, вытри телефон.

— Спасибо, — буркнула та, вытирая экран, а потом, будто пытаясь сохранить лицо, спросила: — У тебя румяна такие красивые. Какой бренд, какой оттенок?

— Просто перегрелась.

— А, понятно.

Кто бы мог подумать, что Фу Минъюй — наследник авиакомпании, ростом метр восемьдесят семь, с лицом, идеально подходящим под современные женские вкусы — в итоге умудрился собственноручно опрокинуть полную чашу благословений, выданную ему небесами, увернуться от шквала стрел Купидона и наглядно продемонстрировать женщинам XXI века, что на одних красивых лицах далеко не уедешь.

Как подчиненная Фу Минъюя, как человек, который сидит у него на зарплате, Жуань Сысянь при одной мысли об этом не удержалась и прыснула со смеху.

Чжэн Юань, уже шагнувшая за порог туалета, вдруг резко обернулась:

— Чего смеешься?

Опять попалась.

Жуань Сысянь слегка приуныла, но смех все же оказался сильнее. Она прижала кулак к губам, пытаясь скрыть улыбку.

— Я разве смеялась?

Теперь Чжэн Юань была не просто смущена, а по-настоящему злилась.

— Ты что, все подслушала?

Жуань Сысянь с трудом сдерживала смешок, но кивнула:

— Я не специально, просто ты слишком громко орала.

Чжэн Юань уставилась на нее, округлив глаза. Жуань Сысянь было все труднее сдерживаться:

— Я еще подумала, кто ж такой отмороженный, что на территории компании орет на нашего господина Фу? А это ты, оказывается. Я раньше думала, ты в него влюблена.

— Влюблена? В этого самовлюбленного придурка, который постоянно меняет свое мнение?! Да ни за что!

Жуань Сысянь прищурилась:

— Вот как…

Чжэн Юань не выдержала ее взгляда, но все равно упрямо вскинула подбородок:

— Ладно, признаю. Раньше, может, он мне и нравился. Немножко. Но сейчас — ни за что. Кто вообще может влюбиться в такого психа?!

Сказав это, она вдруг запнулась. Видимо, женская интуиция сработала — она подозрительно склонила голову, разглядывая Жуань Сысянь:

— А ты… ты не влюблена в него?

Улыбка мгновенно слетела с лица Жуань Сысянь. Холодно усмехнувшись, она ответила:

— Любить такого самовлюбленного нарцисса? Я что, с ума сошла?

После этих слов в тесной туалетной комнате повисло странное, почти зловещее молчание.

Чжэн Юань в ее голосе даже уловила какую-то неприязнь. Она с интересом уставилась на Жуань Сысянь:

— Серьезно?

Та вдруг почувствовала, что слишком разоткровенничалась за день, да и объясняться с Чжэн Юань смысла не видела. Она развернулась, чтобы уйти.

Чжэн Юань резко схватила ее за руку:

— Редко встретишь человека, который ненавидит Фу Минъюя. Давай вечером выпьем!

— …Не думаю, что стоит.

— Да ладно, я угощаю.

— Не-а. У меня планы.

— Важные? Если нет — отмени.

Похоже, эта сестрица все-таки по зодиаку — голубь*.

Но в этот момент Жуань Сысянь действительно колебалась.

С одной стороны — Чжэн Юань вызывала у нее какое-то странное, неясное чувство, интерес, который не давал покоя.

С другой — ей действительно очень хотелось узнать, что же Фу Минъюй сделал, что довел эту девицу до такого состояния?

Может, он и с ней обращался так же, как и со мной, — в духе «мечтать не вредно».

Когда они подошли к бару, которым заведовала Бянь Сюань, Жуань Сысянь все еще пребывала в абсолютной растерянности.

Как так получилось, что я сижу за одним столом с Чжэн Юань, пью… Ну ладно, я пью сок, а она — алкоголь, а связующее звено между нами — Фу Минъюй?

— Это вообще-то ваши пиарщики позвали меня на съемку! Я все приготовила, у меня даже другое важное мероприятие было, я его отменила. И теперь он просто так берет и выкидывает меня?! С какой стати?! Это же не я сама напросилась! У меня своих дел по горло! Да и вообще, какие у нас с ними отношения — он даже такую мелочь не может мне уступить. Он в меня плюнул или в лицо моему отцу?! Я в жизни такой обиды не терпела!

Услышав весь этот шум, Бянь Сюань под предлогом принести закуски подошла ближе и подмигнула подруге.

Та откашлялась:

— Я в туалет, на минуточку.

Чжэн Юань устало махнула рукой:

— Иди-иди, только быстрее возвращайся. Меня тут уже совсем разрывает.

— Ладно.

Жуань Сысянь бросила на Бянь Сюань взгляд, и они вместе ушли в сторону туалета.

— Кто это? Подруга твоя? Что-то я ее раньше не видела.

— Чжэн Юань.

— Знакомое имя... — Бянь Сюань почесала ухо, и вдруг в изумлении округлила глаза. — Ты как вообще с ней связалась?

Это был вопрос, на который крайне не хотелось отвечать. Жуань Сысянь стиснула челюсть, долго молчала, прежде чем наконец выдавить:

— Фу…

Договорить она не успела. Бянь Сюань перебила:

— Что, и это как-то связано с Фу Минъюем?!

Жуань Сысянь закатила глаза:

— Она занималась съемкой на работе. Вот и познакомились.

— А-а... — с натянутой улыбкой отозвалась Бянь Сюань. — А я уж подумала, снова из-за вашего директора Фу.

Жуань Сысянь уже собиралась уйти, но подруга снова ее остановила:

— А она вообще знает, кто ты?

Судя по нескольким встречам, Жуань была уверена: нет, не знает.

— Абсолютно точно нет.

Это почему-то неприятно кольнуло Бянь Сюань.

— Ты все это время так и не ездила к ним?

Жуань Сысянь покачала головой.

Бянь Сюань мысленно отметила: значит, и мать о ней там ни слова не сказала.

— Ты до сих пор совсем не поддерживаешь связь с матерью?

Она ожидала утвердительного ответа. Но Жуань Сысянь сказала:

— Не совсем.

Прислонившись к стене, она запрокинула голову и выдохнула:

— Она продолжает переводить мне деньги.

Не дожидаясь вопроса, Жуань Сысянь сама добавила:

— Все эти годы она стабильно переводила мне деньги. Раз в два-три месяца.

— Сколько?

Жуань Сысянь бросила на него укоризненный взгляд. Совсем помешалась на деньгах?

— Не считала, в общей сложности, наверное, два-три миллиона.

— …Что?!

Бянь Сюань аж захлебнулась воздухом:

— Это уже перебор, мадам-олигархиня! Я ж в позапрошлом году к тебе обращалась, чтобы ты мне денег на открытие бара одолжила. Ты сказала, у тебя голяк!

— Тогда действительно не было, — спокойно ответила Жуань Сысянь. — Деньги, которые переводит мама, я никогда не трогала.

— Почему?!

Этот вопрос давно терзал Бянь Сюань.

— У стольких людей родители разводятся. Это нормально. Насколько я знаю, твои расстались мирно? Не было никаких скандалов, грязи? И потом, она ведь только через четыре года после развода снова вышла замуж. Это разве повод ее так отталкивать? Почему ты так остро все воспринимаешь?

Жуань Сысянь подняла голову и уставилась в потолок. В ее глазах стояла дымка, за которой невозможно было прочесть ни одной эмоции.

Через какое-то время она просто покачала головой.

— Не хочу это обсуждать. Я пойду.

Бянь Сюань, хоть и умирала от любопытства, все же понимала: если Жуань Сысянь не хочет говорить о чем-то, расшевелить ее не под силу никому.

Вернувшись за столик, Жуань Сысянь первой вернулась к прежней теме:

— Так почему он тебя сменил?

— Сказал, не подходит стиль.

Жуань Сысянь фыркнула:

— Он ведь управленец, что он может в этом понимать?

— Вот-вот-вот! — Чжэн Юань с жаром несколько раз шлепнула ладонью по столу. — Я ему звоню, а он мне несет: «Слишком утонченно, недостаточно масштабно». Что за бред? Да никто раньше так не говорил! Я вон в Африке снимала миграцию животных — приз взяла! Это, по-твоему, не масштабно? Он вообще в фотографии ноль!

Жуань Сысянь задумчиво почесала подбородок, а Чжэн Юань продолжила:

— А еще, когда я снимала вас, денег дали столько, что даже на сумку не хватит! И после этого еще посмел сказать, что фотографии плохие.

Тут телефон Жуань Сысянь тихо завибрировал — пришло сообщение от Фу Минъюя.

[Фу Минъюй]: Ты еще не дома?

Жуань Сысянь, слегка кивнув на слова Чжэн Юань, быстро набрала ответ: «?»

Та тем временем не унималась:

— А помнишь, я с ним летела на частном самолете в Испанию? Почти сутки в воздухе, и ни одного слова! Я себя чувствовала, будто... будто…

Она замолчала, не найдя нужного сравнения.

— Будто он тебя сдал в багаж? — подсказала Жуань Сысянь.

— Вот-вот-вот! — снова забарабанила по столу Чжэн Юань. — Сейчас вспоминаю и понять не могу, как я это терпела!

Тем временем раздался звонок. На экране высветилось имя Фу Минъюя.

У Жуань Сысянь вдруг вспыхнуло тревожное чувство, как будто он услышал, что его тут уже целый час гневно обсуждают.

Она тут же сбросила вызов и быстро отправила сообщение.

[Жуань Сысянь]: Что случилось?

[Фу Минъюй]: Возьми трубку.

[Жуань Сысянь]: Неудобно. Написать не можешь?

[Фу Минъюй]: Не могу.

[Жуань Сысянь]: Ну и ладно.

— А еще раньше, — тараторила Чжэн Юань, не замечая происходящего, — каждый раз, как только встречались, он сразу от меня шарахался. Прямо физически отлетал на восемь метров. Это было… ну…

— Как будто он думает, что ты в него безумно влюблена? — подсказала Жуань Сысянь.

Чжэн Юань кивала так энергично, что ее лицо почти сморщилось в гримасе.

— Да-да-да! Будто я из кожи вон лезу, чтобы его заполучить!

Тут Жуань Сысянь даже сдержанно кивнула. Уж в этом она ее понимала.

Но вот прошел уже целый час, и Жуань Сысянь начинала бороться со сном. Глаза слезились, веки наливались тяжестью.

Сестра, ты уже час страдаешь. Все одно и то же. Фу Минъюй не оценил твое творчество, у него нет вкуса, он не видит очевидного, он козел. Он тебя игнорирует, но завтра ты станешь звездой, и он тебя не достоин. Все ясно. А я, между прочим, даже не ужинала.

И ладно бы только это. Чжэн Юань, повторив все по пятому кругу, вдруг уткнулась в стол и расплакалась.

— Я никогда в жизни не испытывала столько унижения…

Жуань Сысянь аж выпрямилась на месте.

Женщина, которая ругает мужчину — это одно. Но если она начинает рыдать — все, забудь, это минимум на три-четыре часа.

Осознание этого мгновенно привело Жуань Сысянь в чувство. Она достала телефон и быстро написала сообщение.

[Жуань Сысянь]: Забудь. Немедленно приезжай.

Ты ее довел до слез, вот и разбирайся сам! Почему я должна за тебя отдуваться?

Прим. пер. «鸽子» (голубь) стало сленговым выражением, означающим человека, который постоянно отменяет встречи, не выполняет обещания или срывает дедлайны, особенно если заранее ничего не сказал. Это происходит от выражения “放鸽子” — «пустить голубя», т.е. не прийти на встречу.

----------

«Полегчало?»

— Ты чего в телефон уткнулась? — Чжэн Юань с мокрыми от слёз глазами смотрела на Жуань Сысянь. — Ты хоть немного меня уважаешь?

— …Я просто отвечаю на сообщение.

Жуань Сысянь была одновременно сонной, голодной и уставшей. Сдерживая желание зевнуть, она поднялась:

— Пойду в туалет.

— Почему ты всё время в туалет ходишь? — раздражённо фыркнула Чжэн Юань и вновь уткнулась в стол, продолжая всхлипывать.

Жуань Сысянь, не обращая внимания, взяла телефон и спряталась в туалете, чтобы написать сообщение Фу Минъюю.

[Жуань Сысянь]: Ты уже приехал?

[Фу Минъюй]: Да.

[Жуань Сысянь]: Поторапливайся!

[Фу Минъюй]: Ещё пару минут.

Отправив сообщение, Жуань Сысянь всё-таки воспользовалась туалетом. Но как только она вернулась, её внимание привлёк мужчина в цветастой рубашке и узких брюках, который стоял перед Чжэн Юань с бокалом в руке.

— Красавица, одна пьёшь? — протянул он, нагибаясь ближе к ней.

Чжэн Юань подняла заплаканное лицо, которое в её состоянии выглядело особенно трогательно и беспомощно. Мужчина, видимо, почувствовал себя героем, обязанным её утешить, и тут же подсел рядом.

— Эй, красавица, чего ты плачешь? — пробормотал он, наклоняясь к её уху.

Чжэн Юань, привыкшая с детства к тому, что её защищают и ухаживают за ней, никогда не сталкивалась с такими ситуациями. Она застыла, не понимая, что делать. Её взгляд невольно сосредоточился на яркой рубашке, которая рябила в глазах.

Такая реакция девушки оказалась для мужчины в цветастой рубашке просто невыносимо привлекательной. Он тут же потянулся, чтобы обнять её.

Однако его рука так и не достигла цели.

— Ты что делаешь? — холодно спросила Жуань Сысянь, сжимая его запястье.

Мужчина обернулся, наткнувшись взглядом на неё, и расплылся в улыбке.

Ого, сегодня мне выпала удача! Ещё одна красавица.

— Я пытаюсь утешить малышку, — сказал он, аккуратно высвобождая руку и не сводя глаз с Жуань Сысянь. — Вы вместе?

Она не собиралась устраивать сцену в заведении Бянь Сюань, поэтому решила сначала попробовать решить всё словами. Жуань Сысянь невозмутимо ответила:

— Да. У вас какое-то дело? Если нет, мы с ней собираемся уходить.

— Ну чего ты, ещё же не так поздно. Давайте выпьем вместе пару бокалов, — с этими словами он снова подался в сторону Чжэн Юань. — Красавица, чего плачешь? Парень бросил? Расскажи брату, брат тебя утешит.

Жуань Сысянь села на диван напротив, скрестила руки на груди и сказала:

— Хотите знать? Она сегодня сломала ногу мужчине, который пытался с ней заигрывать. Теперь боится, что её посадят, вот и плачет.

Чжэн Юань: ?

Улыбка на лице мужчины застыла. Через пару секунд он натянуто хохотнул:

— Хе-хе, да вы шутите, красавица.

— Нет, не шучу, — Жуань Сысянь хрустнула пальцами. — У меня в этом опыта побольше, вот она и пришла за советом.

Потом она чуть склонила голову и добавила:

— Может, вы тоже хотите помочь советом?

Если он сейчас не поймёт, что его предупреждают, то он совсем идиот. Мужчина в цветастой рубашке стиснул челюсть, схватил бокал и ушёл, пробурчав: «Ну и роза, вся в шипах».

Жуань Сысянь сделала вид, что не слышала этого деревенского комплимента, и протянула салфетку Чжэн Юань:

— Вытрись, у тебя тушь потекла.

Чжэн Юань взяла салфетку, но вдруг зажала рот рукой и побежала к туалету.

— Да ладно, ты от такого количества уже блюёшь? Я думала, у тебя крепкий желудок! — удивилась Жуань Сысянь, поспешив следом.

Чжэн Юань остановилась на полпути, бросив через плечо:

— Меня не алкоголь, а этот тип до тошноты довёл!

Она скрылась в кабинке и захлопнула дверь перед носом Жуань Сысянь. Чжэн Юань совсем не хотела, чтобы кто-то видел, как её рвёт. Какая же это позорная картина. Первым делом, оказавшись внутри, она включила воду, чтобы заглушить звуки.

— Ты в порядке? — постучала Жуань Сысянь.

— Всё нормально, просто дай мне пару минут.

Жуань Сысянь не стала торчать в тесном туалете и мешать.

И именно в этот момент появился Фу Минъюй.

Он вошёл в бар, окинул взглядом помещение, но Жуань Сысянь нигде не было видно. Тогда он направился к барной стойке.

Бянь Сюань, как раз протиравшая бокалы, подняла голову и сразу заметила его. Её глаза тут же засветились любопытством, а затем в голове щёлкнуло: лицо показалось до странного знакомым.

Она чуть склонила голову, разглядывая посетителя, и вдруг всё поняла.

Фу Минъюй?! Ну конечно, а кто же ещё.

Она была слишком умна, чтобы считать, что наследник крупной авиакомпании просто так забрёл сюда выпить. Очевидно, что он пришёл за Жуань Сысянь.

— Господин Фу?

Фу Минъюй как раз подошёл к бару:

— Вы меня знаете?

Ну а как же не знать.

Бянь Сюань ответила с лёгкой издёвкой:

— Вы меня, конечно, не знаете, но я-то вас вижу чуть ли не каждый день.

Пока Фу Минъюй недоумевал, Жуань Сысянь появилась рядом, мрачно сверля подругу взглядом.

— Тебе больше нечем заняться? — недовольно бросила она.

Бянь Сюань тут же подавила улыбку и демонстративно потрясла стаканом:

— Пойду займусь клиентами.

После этого она унеслась прочь, оставив Жуань Сысянь и Фу Минъюя вдвоём у стойки.

Фу Минъюй задумался над словами Бянь Сюань Чуть ли не каждый день? Значит, Жуань Сысянь часто говорит обо мне подругам?

Это осознание его несказанно обрадовало. Он склонился чуть ниже, чтобы взглянуть на неё, в глазах играла улыбка:

— Пила?

— Нет, а вот ты, похоже, да, — фыркнула Жуань Сысянь, принюхавшись.

Фу Минъюй кивнул:

— Ужинал с партнёрами.

Жуань Сысянь нахмурилась:

— Значит, ты приехал сюда прямо с ужина?

Если это так, а она его отвлекла, то неловко получается.

В конце концов, если авиакомпания в порядке — тогда и я в порядке.

— Нет, я уже был дома. Так что случилось?

— О, да ничего особенного. Чжэн Юань сидит в туалете и блюёт.

Фу Минъюй на секунду замер.

— Чжэн Юань?

— Да. Она из-за тебя напилась. Если ты её не заберёшь, я этой ночью домой не попаду.

Короткая пауза, и выражение лица Фу Минъюя стало прохладнее.

Так вот зачем меня вызвали… Из-за Чжэн Юань?

Вечером он немало выпил на встрече, и когда водитель спросил, куда ехать, он машинально выбрал апартаменты Минчэнь, хотя они дальше, чем особняк Ху Гуан.

Причина была простой: ему вдруг захотелось увидеть Жуань Сысянь.

Впрочем, в последние дни он всё чаще замечал за собой подобные странные желания. Без какой-либо причины — просто внезапно появлялось желание увидеть её, услышать её голос.

Он понимал, что она, скорее всего, встретит его в привычной резкой манере, но это почему-то его забавляло. Её раздражение и колкости порой казались ему очаровательными.

Что до того, почему он не мог просто написать: раз уж не получилось увидеть Жуань Сысянь, он хотел хотя бы услышать её голос. Вот и вся логика.

Когда она написала: «Ну и ладно», Фу Минъюй мгновенно помрачнел. Но, к счастью, спустя минуту она отправила ещё одно сообщение: «Забудь. Немедленно приезжай».

Сидя в машине и глядя на пробегающие за окном огни города, Фу Минъюй чуть заметно улыбался.

Она всё-таки хочет меня видеть.

И не где-нибудь, а в баре. Выпила и думает обо мне.

Но стоило ему добраться до места, как стало понятно: всё не так.

— Что с ней? — спросил он, чуть наклонив голову.

Не заметив перемены в его настроении, Жуань Сысянь с лёгкой насмешкой ответила:

— Это ты довёл женщину до слёз, вот и иди сам извиняйся. Я здесь не при чём, я домой, спать хочу.

Фу Минъюй прекрасно понимал, как именно он «довёл» Чжэн Юань до слёз. Но сейчас эта ситуация его совершенно не волновала.

Значит, Жуань Сысянь вызвала меня не потому, что хотела увидеться, а чтобы я разобрался с Чжэн Юань? И ещё так легко отмахнулась, будто я вообще никто. Её даже не заботит, что у меня могут быть отношения с другой женщиной. Более того, она как будто сама подталкивает меня к другим.

Он внезапно почувствовал себя дураком.

— Я много кого довёл до слёз. И что, теперь перед всеми извиняться?

Сказав это, он тут же понял, что выбрал не те слова.

Повернувшись к Жуань Сысянь, он заметил, как её лицо сразу потемнело.

Фу Минъюй нахмурился, мгновенно пожалев о сказанном, и смягчил тон:

— Я не это имел в виду.

— В твоём словаре вообще есть слово «извинения»? — резко выпалила Жуань Сысянь, сверкая глазами.

Фу Минъюй признал про себя: в её словах есть доля истины.

С тех пор как он стал взрослым, он редко совершал ошибки. Его статус и положение не предполагали, что ему нужно извиняться. Такие вещи почти не случались.

Но за последние месяцы, с тех пор как он начал общаться с Жуань Сысянь, он несколько раз думал о том, чтобы извиниться перед ней. Но каждый раз, когда видел её холодный и колючий взгляд, ему было трудно заговорить.

Только теперь он понял: оказывается, та история до сих пор была занозой у неё в сердце. Если не поговорить об этом открыто, она всегда будет стоять между ними.

— Я сейчас прошу у тебя прощения, — вдруг сказал он, почти не раздумывая.

Жуань Сысянь на мгновение растерялась, не веря своим ушам.

Фу Минъюй чуть наклонил голову и посмотрел ей в глаза, в которых, казалось, читалась решимость.

— Тогда я тебя неправильно понял. Это я был неправ.

— Ты… — Жуань Сысянь смотрела на него с недоверием. — Ты всё вспомнил?

— Да, — кивнул он. — Можешь меня простить? Если нет, скажи, что я должен сделать. Всё, что в моих силах, я выполню.

Жуань Сысянь застыла, не зная, как реагировать.

Она столько раз представляла себе, как Фу Минъюй, этот чёртов пёс, извиняется перед ней, а она, красивая и независимая, гордо разворачивается и уходит.

Но когда этот момент действительно настал, ощущение было совсем не таким. Не было чувства торжества.

Если задуматься, ей уже давно не приходилось вспоминать ту ситуацию.

И всё же, каждый раз, когда она сталкивалась с Фу Минъюем, ей хотелось спорить с ним, злить его, но она точно знала, что дело вовсе не в старых обидах.

Скорее, это было каким-то детским, бессознательным упрямством. Словно она в начальной школе.

Фу Минъюй снова заговорил, нарушив её мысли:

— Не молчи. Скажи, что мне сделать, чтобы ты успокоилась?

От этих слов внутри Жуань Сысянь стало ещё больше сумбура. Она с ужасом осознала, что уже давно не злится на него.

Как же это глупо! Если сказать это вслух, я потеряю лицо!

К счастью, в этот момент из туалета вышла Чжэн Юань.

Жуань Сысянь нахмурилась и отмахнулась:

— Сначала отвези Чжэн Юань домой. Она напилась, сидела в туалете и блевала.

Фу Минъюй сдержанно вздохнул, тяжело опустив плечи. Но он ничего не сказал, повернулся и направился к Чжэн Юань.

Когда он попытался усадить её в машину, та неожиданно начала сопротивляться.

— Ай! Не трогай меня! Я сама могу уехать! Мой водитель за мной приедет!

Фу Минъюй оставался неподвижным, глядя на Чжэн Юань, которая, слегка покачиваясь, отказывалась садиться в машину.

— Будь спокойнее. Не создавай мне проблем, — его голос прозвучал холодно.

— Кто создаёт тебе проблемы? — взвилась она, махнув рукой прямо перед его лицом. — Фу Минъюй, я тебе скажу: с этого момента между нами всё кончено! Ты иди своей дорогой, а я — своей! Точнее, ты иди по узкой тропке, а меня ждёт широкая трасса! Короче! С этого дня у нас ничего общего!

Фу Минъюй уже закипал. Не желая тратить нервы на пьяную, он подозвал водителя:

— Увезите её домой. Как только она будет в безопасности, сообщите мне. По дороге нигде не высаживайте.

— Не притворяйся, будто тебе не всё равно! Думаешь, я не знаю, что ты меня не любишь? И не думай, что я тебя люблю! Думаешь, ты такой крутой, что тебя все любят? Ошибаешься! Очень даже много людей тебя ненавидит!

Слова «много людей тебя ненавидит» неожиданно кольнули Фу Минъюя. Но он даже не оглянулся, развернулся и ушёл обратно в бар.

В это время Жуань Сысянь сидела у барной стойки, опираясь щекой на ладонь, и тупо смотрела в одну точку.

И именно в этот момент появился тот самый мужик в цветастой рубашке. Теперь он держал в руке розу, которую неожиданно сунул прямо перед лицом Жуань.

— Красавица, твоя подруга ушла? Теперь ты одна?

Жуань Сысянь даже не взглянула на него и холодно сказала:

— Отвали. Не беси.

Она взяла стакан с апельсиновым соком, чтобы сделать глоток, но он вдруг схватил её стакан. Улыбнувшись своими жёлтыми зубами, он предложил:

— Раз уж ты расстроена, нужно пить что-то посерьёзнее. Как насчёт фирменного коктейля «Сансет Бульвар»? Я угощаю.

Жуань Сысянь глубоко вздохнула, повернула голову и спокойно посмотрела на него.

Цветастый уже уселся на соседний высокий стул, глядя на её бледные длинные пальцы, и не удержался, потянулся, чтобы их потрогать.

— Не могу видеть, как такая красавица грустит. Давай выпьем за знакомство, развеем тучи!

Она опустила взгляд на его жирную лапищу на своей руке, которую он ещё и поглаживал. Гнев внутри почти дошёл до предела.

— Предупреждаю последний раз. Я не хочу подставлять подругу и устраивать здесь разборки. Но если ты ещё раз ко мне полезешь — я с тобой церемониться не буду

Она выдернула руку, взглянула на его пивной живот и усмехнулась:

— Если дело дойдёт до драки, ты точно проиграешь. Проверим?

Цветастый, конечно, не верил, что женщина может ему что-то сделать. Он ухмыльнулся и, протянув руку, попытался обнять её за плечи.

— Правда? Ну давай, покажи, что можешь.

Как раз в этот момент подошла Бянь Сюань. Она увидела эту сцену и резко сказала:

— Господин, ведите себя прилично. Иначе вызову полицию.

Под этим угрожающим взглядом мужчина нехотя отступил, забрав свою розу и пробормотав: «Ну и роза с шипами».

Жуань Сысянь проигнорировала его реплику, снова подперев подбородок рукой.

— Ну что? — спросила Бянь Сюань, заметив, что Фу Минъюя нигде не видно. — Он ушёл?

— Ага. Я попросила его отвезти Чжэн Юань домой.

— У тебя крепкие нервы. Отправила его заботиться о другой женщине, да ты и правда не паришься.

Жуань Сысянь цокнула, собираясь что-то ответить, и тут сзади кто-то снова тронул её за плечо.

— Ты охренел, что ли?! — крикнула она, но тот, кто стоял за её спиной, не ушёл. Просто убрал руку с плеча и тут же схватил её за запястье.

Жуань Сысянь не выдержала. Я, что, зря делаю жим лёжа и подтягивания? Думаешь, можно лапать любую?

Она на секунду собралась и, развернувшись, с хлёстким «ПЛЯСЬ» врезала ему по щеке.

Звук разнёсся по всему бару.

У Бянь Сюань из рук выпал бокал, она с открытым ртом застыла на месте.

Жуань Сысянь застыла, широко раскрыв рот. Её ладонь пылала от боли.

Она всё ещё стояла, не двигаясь, не моргая, когда её взгляд встретился с глазами Фу Минъюя.

На его бледной коже от подбородка до скулы медленно проступал красный отпечаток её руки.

— Полегчало? — спокойно спросил он.

----------

«Так болит, что я тебя, наверное, до конца жизни не забуду»

Рука Жуань Сысянь замерла в воздухе. Она никак не могла прийти в себя, в голове была каша из эмоций.

Шок. Смятение. Вина. И… капля жалости.

Звук пощечины не был особенно громким, но оказался достаточно отчетливым, чтобы привлечь внимание ближайших посетителей. Люди начали оборачиваться.

А потом, один за другим, уже почти весь бар уставился в их сторону. Заулыбались, зашептались, принялись наблюдать, как за зрелищем.

Бянь Сюань первой оправилась от случившегося. Под рукой оказались кубики льда, она схватила полотенце, завернула их и молниеносно протянула Жуань Сысянь.

У Жуань Сысянь сердце продолжало бешено колотиться. Она не раздумывая потянулась к лицу Фу Минъюя, чтобы приложить лед к его щеке.

Но он чуть отклонил голову, избегая прикосновения, и прямо посмотрел на нее.

— Тебе полегчало?

Когда Фу Минъюй повторил этот вопрос, готовое было сорваться с языка объяснение застряло у нее в горле.

Она прижала кончик языка к небу, на мгновение задумалась и кивнула:

— Да, полегчало.

— Отлично. Значит, мы в расчете.

Не сказав ни слова больше и даже не бросив взгляда на нее, Фу Минъюй повернулся и вышел из бара.

Бянь Сюань удивленно хлопала глазами, не понимая, что только что произошло.

— Подожди, а почему ты не объяснилась? Ты же не хотела его ударить, это же недоразумение! Ты чего творишь вообще? Он же твой босс! — тараторила Бянь Сюань у нее над ухом, но Жуань Сысянь все еще смотрела ему вслед.

Когда дверь за ним закрылась, она наконец произнесла:

— Я скажу ему, что ударила по ошибке, что не хотела этого... И что дальше? Мы так и будем снова и снова возвращаться к той теме.

Бянь Сюань задумчиво кивнула:

— А если признала вину, значит, вопрос закрыт?

— Да.

И только теперь Жуань Сысянь поняла, что перемена в поведении Фу Минъюя случилась, скорее всего, именно после того, как он вспомнил о случае в самолете. Однако этот человек слишком гордый, чтобы даже подумать о том, чтобы извиниться перед ней.

Но его поведение в последние дни, те мелкие уступки и послабления, которые он ей делал, вероятно, и были своеобразной формой извинения.

К тому же, она вдруг осознала, что больше не злится. И, если подумать, пощечина может стать символической чертой, разделяющей прошлое и настоящее. Лучше так, чем бесконечно тянуть эту ситуацию.

— Для меня все уже закончилось, — заключила она.

Бянь Сюань долго думала, но так и не поняла, что именно подруга имела в виду. Она взглянула на часы и махнула рукой:

— Ладно, неважно. Иди домой, отдохни. У тебя же завтра рейс.

Жуань Сысянь действительно устала. Взяв сумку, она направилась к выходу.

Но стоило открыть дверь, как она увидела, что Фу Минъюй все еще стоит у обочины.

Его водитель уже отвез Чжэн Юань домой. Была уже поздняя ночь, и ему было лень звонить кому-нибудь, чтобы его забрали.

Он смотрел в сторону дороги. Жуань Сысянь, находясь чуть в стороне, разглядела его лицо, освещенное уличными огнями. На щеке явно выделялся отпечаток ее руки.

Неужели я так сильно ему врезала?

На перекрестке была только одна точка, где можно поймать такси. Подойдя туда, Жуань Сысянь встала рядом.

Почувствовав чье-то присутствие, Фу Минъюй повернул голову, их взгляды пересеклись. Но оба тут же отвели глаза.

Неловкость окутала их с головой.

Была жаркая летняя ночь, даже ветер казался горячим. Прошло всего пару минут, а Жуань Сысянь уже вспотела от жары.

К счастью, вскоре подъехало такси.

Водитель опустил окно и спросил:

— Вам такси?

Фу Минъюй посмотрел на нее:

— Ты первая.

— Нет, ты, — ответила она, бросив взгляд на его лицо.

Фу Минъюй отвернулся, избегая ее взгляда.

— Ты.

— Нет, ты. Я подожду.

Одна дала пощечину, другой ее получил, и теперь они стояли тут и любезничали. Такая сцена была абсурдно смешной.

После пары вежливых «ты первый — нет, ты», Фу Минъюй кивнул, не меняя выражения лица, открыл дверь и сел в машину.

— В «Минчэнь Апартмент».

Водитель ответил коротко «Хорошо», но, выглянув в окно, спросил:

— Девушка, а вы куда? Может, вам по пути?

Жуань Сысянь подумала, что Фу Минъюй, вероятно, не слишком хочет видеть ее, поэтому покачала головой:

— Вы езжайте, я еще подожду.

Водитель пробормотал «О, ладно» и уже собирался нажать на газ, но Фу Минъюй через окно бросил взгляд в ее сторону.

Посмотрел пару секунд, а потом произнес:

— Поехали вместе.

Его голос был тихим, с легкой ноткой усталости. Жуань Сысянь, скорее, прочитала по губам, чем услышала.

— Хорошо.

По дороге никто не проронил ни слова. Даже когда они вошли в лифт, тишина не прервалась. В замкнутом пространстве неловкость чувствовалась еще сильнее, чем в такси.

Жуань Сысянь случайно взглянула в зеркало и снова заметила отпечаток на щеке Фу Минъюя.

Ничего себе, кожа у него прямо фарфоровая. Пять пальцев видно как на ладони…

Добравшись до квартиры, Жуань Сысянь чувствовала себя одновременно измотанной и голодной. Сняв туфли, она направилась в ванную.

Она уже собиралась принять душ, как вдруг заметила на раковине флакон сыворотки. Это была ее любимая восстанавливающая сыворотка с явно выраженным эффектом.

Немного подумав, она взяла ее, прихватив из кухни ведерко со льдом.

Но оказавшись перед лифтом, Жуань Сысянь вспомнила, что видела, как Фу Минъюй нажимал кнопку 16-го этажа, но не знала его точный номер квартиры.

Она отправила ему сообщение.

[Жуань Сысянь]: Ты в какой квартире живешь?

Ответа не было несколько минут.

Тогда она написала Бай Яну и довольно быстро получила нужную информацию.

Спустя пару минут она позвонила в дверь квартиры 1601.

В коридоре стояла тишина. Жуань Сысянь, глядя на свои носки, снова представила отпечаток ладони на его лице.

Он такой гордый, наверное, даже если увидит меня через камеру, все равно не откроет.

Едва эта мысль оформилась в ее голове, замок щелкнул, и дверь открылась.

Фу Минъюй уже успел переодеться в свободную домашнюю одежду. Увидев, что Жуань Сысянь держит в руках, он посмотрел прямо на нее. В его глазах мелькнуло что-то сложное.

— Пришла навестить раненого?

Она не стала отпираться и протянула ему лед и сыворотку:

— Приложи лед, завтра будет намного лучше.

Фу Минъюй взял ведерко со льдом, но взгляд его остановился на другом предмете:

— А это что?

— Восстанавливающая сыворотка. Она очень эффективная.

Фу Минъюй усмехнулся и, забрав ведерко, спокойно ответил:

— Я не буду этим пользоваться.

С этими словами он повернулся и ушел в квартиру, оставив дверь открытой. Жуань Сысянь, конечно, пошла за ним.

— Серьезно, она отлично помогает! Я проверяла на себе.

Фу Минъюй остановился, обернулся и с недоверием спросил:

— Ты часто получаешь по лицу?

— ...Нет! Просто раньше некоторые маршруты проходили через зоны сильной радиации на высоте, и у меня лицо иногда краснело.

Фу Минъюй равнодушно поставил ведерко на кофейный столик и, опустившись на диван, лениво откинулся на мягкую подушку. Лицо у него оставалось совершенно бесстрастным.

— Тогда сама и намажь.

Жуань Сысянь слегка замешкалась, но потом решительно подошла к дивану и села рядом.

Когда Фу Минъюй увидел, как уверенно Жуань Сысянь приблизилась к нему, он вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Плотно сжав губы, он отвернулся.

Жуань Сысянь спокойно открыла бутылочку, выдавила немного густой сыворотки на ладонь, а затем кончиками пальцев собралась аккуратно нанести ее на щеку.

Но едва пальцы коснулись кожи, она замерла.

Такой заметный отпечаток руки... Вряд ли исчезнет за один день. А он же руководитель, как завтра людям на глаза показываться?

Фу Минъюй уловил ее заминку, повернулся и прищурился:

— Что такое? Жалко меня?

Вот же подлец.

— Нет, — быстро ответила она. — Я просто думаю: у меня же вроде не железная ладонь, откуда столько силы?

Фу Минъюй коротко хмыкнул.

Жуань Сысянь снова взяла немного сыворотки и тщательно продолжила наносить ее на лицо.

За окном раздавался стрекот насекомых, а в тишине комнаты отчетливо слышалось дыхание Фу Минъюя.

Ее прикосновения были настолько невесомыми, что больше походили на щекотку. Фу Минъюй терпел несколько минут, но в конце концов нахмурился.

— Я слишком сильно давлю?

Он задумался на мгновение, прежде чем ответить:

— Нет, продолжай.

— Ладно, — кивнула она, сделав движения еще мягче.

Фу Минъюй все еще оставался напряженным, его дыхание участилось. Увидев это, Жуань Сысянь снова смягчила давление.

Наконец, Фу Минъюй не выдержал:

— Ты лечишь меня или ласкаешь?

— …

Жуань Сысянь вдруг резко ткнула его пальцем в щеку.

— А ты как думаешь?

— Ай, — выдохнул он сквозь зубы, глядя на нее с укоризной. — Ты точно женщина?

— Если бы я была мужчиной, после моей пощечины ты бы помер.

Фу Минъюй внезапно рассмеялся, наклонился ближе и тихо сказал:

— Если бы ты была мужчиной, я бы никогда не позволил тебе так себя вести.

На миг их лица оказались совсем близко. Они слышали дыхание друг друга, а в глазах отражались их образы.

Слово «позволил», произнесенное хриплым голосом, скользнуло по уху и не спешило исчезать.

Жуань Сысянь понимала, что это был не комплимент или выражение великодушия. А скорее было признанием факта: он действительно делал исключение только для нее.

Она не смогла возразить, ведь это было правдой. Но как ответить, тоже не знала.

К счастью, ее спас собственный желудок, вовремя издавший громкое «гурр».

На следующий день Жуань Сысянь рано отправилась на рейс. Вернувшись вечером, она встретила у входа коллег, которые болтали о том, что плановую летучку внезапно отменили. Причина была неизвестна, но поговаривали, что так решил Фу Минъюй.

Услышав это, она машинально посмотрела на свою ладонь.

Ну точно, обычная ладонь. Почему же такая мощная?..

На следующий день она узнала, что и собрание диспетчерского отдела перенесли.

Неужели лицо еще не зажило?

Лишь на третий день, выходя с утреннего брифинга перед рейсом, она краем глаза заметила спину Фу Минъюя в коридоре. Только тогда Жуань Сысянь облегченно выдохнула.

Ну, слава богу. Значит, уже зажило.

Ее рейс снова выпал с капитаном Фанем. После брифинга они вместе с бортпроводниками отправились завтракать.

За столом, между разговором о рейсах, Жуань Сысянь упомянула, что на следующей неделе у нее будет тренировочный полет с инструктором.

Для второго пилота это обычная практика — летаешь под присмотром, чтобы набрать опыт. Жуань Сысянь должна будет сесть за штурвал, а рядом будет находиться инструктор, который будет контролировать процесс и обеспечивать безопасность.

Сама она уже летала с инструкторами раньше, поэтому на этот раз говорила об этом спокойно.

Капитан Фань небрежно поинтересовался:

— Куда летишь?

— Линчэн, — ответила Жуань Сысянь. — Этот маршрут мне хорошо знаком.

— Знаешь — это хорошо. Но все равно, когда инструктор рядом, ощущения другие.

Хотя капитан Фань летал уже двадцать лет, даже его иногда посещало легкое волнение, когда инструкторы устраивали внезапные проверки или садились в экипаж для наблюдения.

— Ты посмотрела, кто у тебя инструктор? Может, я его знаю. Тогда попрошу его присмотреть за тобой.

Жуань Сысянь задумалась.

— Точно не помню имя… Кажется, фамилия Хэ?

— Хэ Ланьфэн? — предположил Фань.

— Да, точно.

— Он? — Капитан Фань удивленно вытаращил глаза и даже отложил свои палочки. — Ты уверена?

— Да, а что?

— Считай, тебе повезло, — сказал капитан. — Этот инструктор — легенда. Бывший военный пилот, невероятно талантливый. Когда ушел в отставку, перешел в нашу авиакомпанию, причем тогда она только создавала свой первый авиапарк. Он стал нашим первым главным пилотом, и по уровню мастерства мало кто мог с ним сравниться.

Капитан сделал паузу, чтобы привлечь внимание всех за столом, и продолжил:

— Помню, как-то из-за ошибки в диспетчерской его самолет едва не столкнулся с другим Airbus 320 в воздухе. Диспетчер тогда даже в обморок упал. Но Хэ Ланьфэн сумел исправить ситуацию и предотвратить катастрофу. Его тогда наградило управление гражданской авиации.

Все за столом буквально затаили дыхание, слушая эту историю.

— Но знаешь, что делает его еще более выдающимся? — Фань вздохнул. — Он не только мастерски летает, но и как инструктор добился невероятных успехов. Однако несколько лет назад его дочь заболела, и он решил проводить больше времени с семьей. Теперь получить его в качестве инструктора — большая редкость. Еще лет пять назад я слышал, что его пригласили преподавать за границу. Я думал, он больше не вернется… А тут вдруг снова в списке инструкторов.

Рассказ капитана Фаня заставил Жуань Сысянь почувствовать давно забытое волнение.

— Это случай 2007 года? — спросила она, вспомнив ту историю из новостей. — Значит, это был он?

— Да, — подтвердил капитан. Увидев ее горящие глаза, он добавил более серьезным тоном: — Только помни, он известен своей строгостью. Если ты допустишь ошибку, он может отправить тебя на пятый круг.

Тренировки на «пятом круге» — это не полноценные рейсы, а практика на пустом самолете.

Никто из вторых пилотов не хочет туда попасть — значит, твою технику признали слабой.

Один молодой стюард рядом тихо присвистнул:

— Инструктор может сам так распорядиться?

— Да даже если бы не мог, — усмехнулся капитан Фань, понизив голос, — ты знаешь, кто он? Дядя нашего директора Фу Минъюя, младший брат его матери. Если захочет, он может понизить капитана до второго пилота одним словом.

После этого капитан посмотрел на Жуань Сысянь и улыбнулся:

— Так что да, тебе повезло. Но будь начеку. У него с дисциплиной строго. Ошибешься — пойдешь круги на пятом нарезать.

— Поняла, я приложу все усилия, — кивнула она.

Эта новость подняла ей настроение на весь день. Возвращаясь домой после рейса, она даже напевала себе под нос:

— Я хочу лететь выше-е. Лететь еще выше-е-е. Танцевать, как ураган, вырваться из цепей. Лететь еще выше-е!*

Но как только лифт открылся, ее веселый голос оборвался.

Внутри стоял Фу Минъюй с пакетом лекарств в руках и маской на лице. Он лениво посмотрел на нее.

— Тебе воздушная служба разрешила летать выше?

— …

Жуань Сысянь молча зашла в лифт, став рядом с ним.

Лифт начал подниматься. Жуань Сысянь покосилась на его маску, потом — на пакет.

— Простудился?

Фу Минъюй посмотрел на нее сверху вниз, ничего не сказал, но снял маску.

— По-твоему, вот с таким лицом я должен идти на совещания? Смотреть в глаза своим подчиненным?

— …

Три дня спустя на его лице все еще был виден слабый отпечаток.

Вот это я вмазала… не зря 50 килограммов лежа жму.

Жуань Сысянь чуть нахмурилась и тихо спросила:

— Сильно болит?

Фу Минъюй улыбнулся:

— Так болит, что я тебя, наверное, до конца жизни не забуду.

Прим. пер: песня, которую напевает гг, реально существует. Перевела вам ее текст!

Жизнь как полноводная река:То спокойна, то мчится безумным потоком.Реальность как тяжёлые кандалы,Что сковали меня, не давая вырваться.

Эта загадочная жизнь остра, как лезвие ножа,Снова и снова ранит меня до крови.Но я знаю: то счастье, о котором я мечтаю,Находится там, в небе, что выше всего.

Я хочу лететь выше, ещё выше!Танцевать, как ураган, вырваться из цепей.Я хочу лететь выше, ещё выше!Взмахнуть крыльями поднять бурю,вдохнуть с ревом новую свободу.

Лететь выше!

Я всё лечу, всё ищу,Но вдруг понял — найти это невозможно.Если я по-настоящему хочу свободы,Сначала мне нужно разорвать эти сети соблазнов.

Я хочу такую жизнь, чтобы она пылала ярче.Я хочу такое небо, чтобы оно было синим до бесконечности.

И я знаю: то счастье, которое я ищу,Скрыто там, в небе, что выше всех.

Я нашла на ютубе запись живого выступления, советую послушать, потому что эта песня в 2005 году стала одной из лучших песен года: https://youtu.be/oJa0KFQtj9M?t=48

----------

«Как насчет того, чтобы рассмотреть его в качестве парня?»

Посмотри на этого человека. Сначала заявляет: «Мы в расчете», а потом всем своим видом показывает, что злопамятнее его не найти.

Жуань Сысянь давно решила: разговоры с Фу Минъюем не должны превышать трех реплик, ни в прошлом, ни сейчас. Для сохранения взаимного душевного здоровья она предпочитала молчать — иначе рисковала в пылу эмоций наговорить ему всякого.

Однако в лифте, глянув на полупрозрачный пакет с лекарствами в его руках, она заметила внутри несколько коробочек.

Вот типичный* мужчина. На лице след от удара, а он таблетки пить собрался. Наружные средства нужны, они гораздо эффективнее.

Прим. пер 直男 (zhínán) — дословно «прямой парень», но в китайском сленге означает мужчину с традиционными взглядами, который не понимает намеков, лишен романтической гибкости или не разбирается в тонкостях всяких (например, в уходе за кожей).

— Ты не пользовался тем, что я тебе дала, да? Почему ты мне так не доверяешь? Таблетки тебе тут точно не помогут.

Фу Минъюй бросил на нее ленивый взгляд, будто совсем не хотел говорить. Наконец, спустя паузу, выдавил:

— Таблетки для желудка.

А.

Теперь понятно, почему он сегодня выглядел неважно — оказывается, не из-за ее пощечины, а из-за проблем с пищеварением.

Вернувшись домой, Жуань Сысянь открыла приложение для доставки еды, но, просмотрев доступные варианты, поняла, что ей все уже приелось. Желания заказывать что-то не было, поэтому она решила приготовить что-нибудь сама.

В холодильнике почти не осталось свежих продуктов, но зато там лежала целая куча пельменей, которые ей приготовила Сяо Чжэнь. Она достала одну упаковку, поставила воду на плиту и бросила десять штук в кипяток.

Но, когда она уже собиралась убрать оставшиеся пельмени обратно, ее вдруг осенило:

Раз у него проблемы с желудком, значит, он, наверное, питается кое-как.

Не успела она осознать эту мысль, как рука сама потянулась положить в кастрюлю еще порцию. Но, увидев, как пельмени весело прыгают в кипятке, Жуань Сысянь резко очнулась.

Я сама еще не поела, а уже лезу не в свое дело! С чего это я должна беспокоиться, поел он или нет? Если захочет, ему хоть сто человек принесут еду по первому звонку!

В итоге она сварила только одну порцию.

Через пятнадцать минут ароматные пельмени были готовы. Она выложила их в тарелку и с жадностью предвкушала трапезу, но тут выяснилось, что дома нет уксуса.

Прекрасно.

Только теперь она вспомнила, что на прошлой неделе использовала остатки уксуса, чтобы прочистить слив.

Оставались три варианта: купить уксус самой, заказать через курьера или... пойти наверх и одолжить у Фу Минъюя.

Глядя на дымящиеся пельмени, она поняла, что только третий вариант позволит ей съесть их, пока они горячие.

Жуань Сысянь отправила сообщение:

[Жуань Сысянь]: У тебя есть уксус?

Ответ пришел почти мгновенно.

[Фу Минъюй]: ?

[Жуань Сысянь]: Уксус закончился. Могу занять?

Фу Минъюй: Приходи сама.

Жуань Сысянь, довольно улыбаясь, уже собиралась выходить, но, надевая туфли, вдруг задумалась и задала еще один вопрос:

[Жуань Сысянь]: Ты ел?

[Фу Минъюй]: Нет еще.

Ну ладно. С учетом того, как сильно я ему врезала, отдам эту порцию.

Но, когда она уже стояла на пороге его квартиры с дымящейся миской, то увидела, как водитель Фу Минъюя тоже подходит с контейнером в руках.

Они переглянулись, и Жуань Сысянь сразу все поняла.

В этот момент дверь открылась.

Водитель протянул контейнер:

— Господин Фу, ваш ужин.

Фу Минъюй забрал его и посмотрел на Жуань Сысянь. Его взгляд остановился на ее тарелке с пельменями.

— Ты же за уксусом пришла?

— Да, — спокойно ответила она. — Сейчас налью и уйду.

Фу Минъюй ничего не сказал, просто пропустил ее внутрь. Водитель тем временем ушел.

— Уксус на кухне, найди сама.

— Хорошо.

Жуань Сысянь вошла на кухню Фу Минъюя, держа в руках тарелку с пельменями, и огляделась.

Ну да, конечно. Один и тот же жилой комплекс, один и тот же подъезд — а планировка совершенно разная.

В прошлый раз она даже не заметила, насколько просторная эта квартира. Даже кухня была больше, чем ее гостиная.

Не зря он босс крупной авиакомпании.

Кухня Фу Минъюя оказалась не только большой, но и прекрасно оборудованной. Однако было очевидно, что все здесь совершенно новое — даже приправы были не распечатаны.

Найдя бутылку с уксусом, Жуань Сысянь специально проверила срок годности.

Хорошо хоть не просрочено.

В этот момент на кухню пришел Фу Минъюй, чтобы взять палочки. Проходя мимо, он бросил:

— Забирай, все равно не пользуюсь.

— Не надо, — ответила она. — Я только немного налью.

С этими словами она сняла защитную пленку, взялась за крышку и резко провернула.

Ничего.

Та-а-ак, серьезно?

Крышка оказалась слишком тугой. Она приложила больше усилий, но та все равно не поддавалась.

Неужели я не могу справиться с какой-то бутылкой уксуса?!

Жуань Сысянь размяла шею, крепче обхватила бутылку и изо всех сил дернула крышку — как вдруг заметила странный взгляд Фу Минъюя.

Он смотрел на нее с выражением, которое невозможно было перепутать. Оно буквально кричало: «Черт, передо мной точно женщина?»

Вспомнив, что следы от ее пощечины до сих пор видны на его физиономии, Жуань Сысянь непроизвольно ослабила хватку, размышляя, как бы естественно и непринужденно изобразить «беспомощную девичью слабость».

— Не можешь открыть? — сухо спросил он, даже не дав ей начать свой спектакль.

— Да… слишком туго, — кивнула она.

Фу Минъюй слегка склонил голову и, глядя на нее сверху вниз, насмешливо сказал:

— Ну так ударь по ней кулаком, и все откроется.

— …

Серьезно? То есть я для тебя вообще не девушка?

Она сделала глубокий вдох и мысленно напомнила себе, что он уже извинился, а она отыгралась пощечиной.

— Фу Минъюй, напоминаю, я женщина.

Он флегматично ответил:

— Ну так возьми и разбей ее своим миленьким кулачком.

— …

Ну все, терпение кончилось.

— «Миленьким кулачком» я тебе по голове настучу! — рявкнула она, пытаясь пнуть его по ноге.

Но этот подлец, явно предчувствуя нападение, легко увернулся и одновременно выхватил у нее из рук бутылку.

Легким движением он открутил крышку.

Жуань Сысянь молча уставилась на него.

Фу Минъюй протянул ей бутылку, приподнял бровь, и она почувствовала, что вот-вот он разоблачит ее игру с «неоткручивающейся крышкой».

Жуань Сысянь подняла на него взгляд, ожидая язвительного комментария.

— Разве тебя не тошнит от уксуса? — спросил он. — Решила похудеть?

— …

В этот момент Жуань Сысянь осознала: ее вечное желание ударить этого мужчину вообще не связано с той историей несколько лет назад.

Просто он до безобразия натурально сам напрашивается.

Этой ночью она даже видела сон о том, как била Фу Минъюя.

Во сне она оказалась на красивом пляже. Синее небо, мягкий бриз, прозрачная вода.

И тут появился он.

Она бросилась к нему и с размаху пнула.

Блядь, как больно! У этого гада кожа как черепаший панцирь!

На следующее утро Жуань Сысянь встала на час раньше обычного. Зная о достижениях Хэ Ланьфэна, она решила выйти на пробежку, чтобы предстать перед ним в лучшей форме.

Единственное, что ее беспокоило, — он дядя Фу Минъюя.

Надеюсь, их семейное сходство ограничивается только внешностью.

Но, как назло, реальность оказалась хуже ожиданий. Еще до того, как она добралась до диспетчерской, коллеги-пилоты, услышав о ее тренировочном полете с Хэ Ланьфэном, сочувственно зашептались.

— Он не просто строгий, он гений допросов с пристрастием и тот еще язва. Однажды у второго пилота был сбой с высотомером. Он продолжал набирать высоту, когда уже должен был стабилизироваться. И тогда Хэ Ланьфэн вдруг спросил: «Молодой человек, у вас кислородный баллон с собой?» Тот растеряно ответил: «Нет… А зачем?» Тогда инструктор добавил: «Раз нет — на каком основании вы летите в космос?»

Пока они рассказывали, Жуань Сысянь мельком заметила в стеклянном коридоре фигуру Фу Минъюя.

Ну все, ясно. Это точно семейное.

Собравшись с духом, она пошла оформлять документы на рейс: забрала маршрутный лист, получила метеосводку, заверила документы у врача и диспетчеров, а затем отправилась в зал совещаний.

Она пришла первой. В зале царила тишина, и она углубилась в аэронавигационные карты, пока не прибыл экипаж.

Не успела она поздороваться, как в комнату вошел еще один человек.

Все обернулись.

Высокий, подтянутый, в безупречной форме — с первого взгляда ясно, что он родственник Фу Минъюя. Даже морщины на его лице кричали: «Я — серьезность во плоти».

В зале, заполненном женщинами, мгновенно воцарилась гробовая тишина.

Хэ Ланьфэн сразу заметил Жуань Сысянь, посмотрел на ее форму и, кажется, слегка удивился. Через секунду на его лице мелькнула легкая улыбка.

Все остолбенели.

Этот строгий и суровый инструктор... улыбается?

Все знали о его жесткости, и такое поведение явно не вязалось с его репутацией. Но никто не осмелился спросить, что это значит.

Хэ Ланьфэн, осознав, что немного растерял профессиональную строгость, прикрыл рот кулаком и кашлянул:

— Ну что, начнем?

К концу брифинга Жуань Сысянь начала сомневаться в услышанных ранее «легендах».

Он же совсем не страшный, а наоборот, вполне доброжелательный.

Инструктор не перебивал ее, а в какой-то момент даже похвалил за внимательность при разборе маршрута.

— Ладно, пошли, — сказал Хэ Ланьфэн, допивая воду.

Но в этот момент в дверь постучали. На пороге стоял человек, который объявил:

— В составе экипажа изменения. Сегодня господин Фу летит в Линьчэн. Он должен был отправиться в Сичэн на совещание, но там сильный туман, рейс отменили. Так что он и секретарь Бай поедут с пересадками и присоединятся к вашему рейсу.

Хэ Ланьфэн неожиданно поперхнулся водой, согнулся и закашлялся.

Жуань Сысянь быстро подошла и похлопала его по спине:

— Все в порядке?

Он кивнул, отмахиваясь:

— Да, все нормально. Просто... удивился.

Жуань Сысянь не понимала, что в этом такого удивительного. Члены экипажа часто добавляются в рейс при необходимости.

Правда, проверяя список пассажиров, она заметила: свободным оставалось лишь одно место в салоне.

Неужели Фу Минъюй и Бай Ян будут сидеть вдвоем на одном кресле?

Поняв ее сомнения, человек на пороге добавил:

— Господин Фу займет место в кабине пилотов.

Ну конечно.

Как обладатель сертификата безопасности полетов, Фу Минъюй легко мог получить специальное разрешение на доступ в кабину.

Когда он занял место на заднем сидении кабины, атмосфера и правда стала странной.

Жуань Сысянь не ожидала, что когда-нибудь окажется с ним в одной кабине. Надевая гарнитуру, она украдкой взглянула на него — следы от пощечины уже полностью исчезли.

Фу Минъюй оставался невозмутим, и, поймав ее взгляд, никак на это не отреагировал.

А вот Хэ Ланьфэн то и дело оборачивался к племяннику с ухмылкой:

— Ну что, зачем пожаловал в кабину?

Фу Минъюй прекрасно понимал, к чему клонит дядя, но игнорировал намеки:

— В Сичэне туман, рейс отменили.

Больше объяснений не последовало — если бы был выбор, кто же добровольно стал бы усложнять маршрут? А уж какие мысли крутились в голове у дяди — его личное дело.

Хэ Ланьфэн действительно подкалывал племянника не просто так.

Недавно он прошел переподготовку по новому типу самолета и еще не начал официально обучать. Однако Фу Минъюй лично распорядился включить его в экипаж.

Обычно такие мелочи не требовали внимания гендиректора, поэтому Хэ Ланьфэн подумал, что второй пилот должен быть исключительным специалистом.

Но увидев Жуань Сысянь, Хэ Ланьфэн как мужчина сразу все понял.

В кабине Фу Минъюй был на редкость тих: он сразу закрыл глаза и притворился спящим.

Жуань Сысянь сосредоточенно проверяла контрольный лист.

Ее волнение, которое исчезло после того, как она поняла, что Хэ Ланьфэн вполне дружелюбен, вернулось с удвоенной силой, стоило Фу Минъюю появиться в кабине.

Ну да, он же мой босс. Кто не нервничал бы, если начальник стоит за спиной и смотрит, как ты работаешь?

Хэ Ланьфэн, заметив ее нахмуренные брови, мягко усмехнулся:

— Ты что, так сильно меня боишься?

— А? — Жуань Сысянь подняла голову. — Нет, конечно.

— А мне кажется, ты напряжена.

— Инструктор в кабине — это всегда немного волнительно, даже для капитана, — ответила она.

— Это все потому, что обо мне слухи распускают. Но ты не переживай, я всегда добр к женщинам-пилотам.

Он чуть улыбнулся, добавив про себя: Особенно к таким, как ты.

Жуань Сысянь кивнула:

— Спасибо.

Хэ Ланьфэн мельком взглянул на Фу Минъюя.

Отлично. Тот все еще «спал», делая вид, будто совершенно не заинтересован в беседе.

Подготовка продолжалась в полной тишине. Хэ Ланьфэн почти не вмешивался, предоставляя Жуань Сысянь возможность выполнить все процедуры самостоятельно.

Лишь при выруливании на взлетную полосу он строго напомнил:

— Во время разбега из-за ветра нужно учитывать подветренную сторону. Не переусердствуй с ручкой управления, только в момент отрыва, если ветер сильный, чуть подкорректируй. Избыток движения может задействовать интерцепторы и ухудшить управляемость.

— Поняла, — ответила Жуань Сысянь, внимательно слушая.

— После отрыва самолет сам установит угол скольжения. Следи за креном.

— Хорошо.

— Переводи взгляд с горизонта на приборы плавно. Не допускай крена ни при визуальном контроле, ни при переходе на приборы.

— Поняла.

— Ладно, все сказал. Теперь действуй, я наблюдаю. Если будут вопросы — спрашивай.

Жуань Сысянь надела гарнитуру, связалась с диспетчерской, и самолет начал выруливать на взлетную полосу. Когда начался разбег, Хэ Ланьфэн сосредоточился, следя за ее действиями.

В этот момент Фу Минъюй, почувствовав легкий толчок при разгоне, медленно открыл глаза.

Его взгляд упал на Жуань Сысянь.

Он видел ее профиль и, через затемненные стекла ее очков, улавливал выражение ее глаз.

Она сосредоточенно смотрела на приборную панель, вела четкое и уверенное общение с диспетчерской. На ее лице не было ни следа макияжа, и именно в этот момент в ней была особенная, неуловимая притягательность, которую Фу Минъюй не замечал ни у одной другой женщины.

Самолет мчался по взлетной полосе, скорость нарастала, ветер завывал за стеклом. Фу Минъюй, глядя на эту хрупкую девушку, управляющую многотонной машиной, почувствовал, как грудь сжимает странное тепло.

В момент отрыва от земли уголки ее губ слегка приподнялись, почти неуловимая улыбка промелькнула на лице.

Его взгляд приковался к ней, а сердце, казалось, пропустило удар.

Он глубоко вдохнул, но выдох почему-то дался с трудом.

Полчаса спустя самолет вошел в крейсерский режим. Хэ Ланьфэн расстегнул плечевые ремни, размял мышцы и с довольной улыбкой сказал:

— Молодец, отличный взлет.

Получить похвалу от этого инструктора было большой редкостью, и Жуань Сысянь не смогла скрыть радость.

Но Хэ Ланьфэн, видимо, решил развлечься, снова повернулся к Фу Минъюю и с усмешкой спросил:

— А ты что все спишь? Даже оценку своей сотруднице не дашь?

Фу Минъюй открыл глаза, лениво посмотрел на дядю и холодно заметил:

— С вашим опытом, разве моя оценка что-то значит?

Хэ Ланьфэн коротко хмыкнул, а затем неожиданно повернулся к Жуань Сысянь:

— У тебя есть парень?

При этом вопросе веки Фу Минъюя дернулись, а брови сдвинулись, но впереди сидящие вряд ли заметили его реакцию.

— Ч-что? — растерялась Жуань Сысянь.

— Просто интересуюсь, — беззаботно махнул рукой Хэ Ланьфэн. — В моем возрасте только о таком и думают люди.

— А…

Почему коллеги не предупредили, что этот инструктор еще и о личном любит поболтать на высоте 10 000 метров?

— Нет, у меня никого нет.

— Надо поторопиться, — с серьезным видом посоветовал Хэ Ланьфэн. — Лучшее время для устройства личной жизни — пока ты второй пилот. Станешь капитаном — времени совсем не будет.

— Э-э... запомню.

— Я тоже могу кого-нибудь подыскать.

— Спасибо…

— За что спасибо, это мелочь. — Он немного помолчал, затем взглянул на Фу Минъюя и с лукавой улыбкой добавил: — А как тебе мой племянник? Вот он тут сидит, видишь? Красавчик, успешный, да еще и холостяк. Как насчёт того, чтобы рассмотреть его в качестве парня?

Жуань Сысянь даже не задумалась:

— Как по мне — так себе вариант.

В кабине повисла гнетущая тишина.

Хэ Ланьфэн почесал нос, неловко отвел взгляд и уже собирался перевести тему, чтобы разрядить обстановку.

Но сзади раздался тихий смешок.

— Разве я был твоим парнем? — спокойно спросил Фу Минъюй. — На каком основании ты считаешь, что я «так себе»?

Жуань Сысянь хмыкнула:

— А чтобы оценить, как работает холодильник, мне что, нужно залезть в него и просидеть там два дня?

— Да.

----------

«Тебе нравится Жуань Сысянь?»

Когда это твердое «да» прозвучало и четко донеслось до ушей Жуань Сысянь, она наконец осознала, насколько странным был только что состоявшийся между ней и Фу Минъюем диалог.

Хэ Ланьфэн искоса посмотрел на них.

Даже если мужчина и женщина только что познакомились, любой случайный намек на потенциальные отношения может сделать ситуацию неловкой. А уж между Жуань Сысянь и Фу Минъюем, которые видятся чуть ли не каждый день, любое отклонение в разговоре на подобную тему автоматически превращалось в нечто странное.

К тому же, это был не первый раз, когда между ними заходил такой разговор. Жуань Сысянь вспомнила, как когда-то сама в сердцах спросила у него: «Ты хочешь быть моим парнем?»

В тот момент Фу Минъюй никак не ответил, а сама она сказала это в порыве гнева, совершенно без задней мысли.

А сейчас казалось, что Фу Минъюю оставалось лишь прямо сказать: «Стань моей девушкой и тогда узнаешь, какой я».

Когда до нее дошел этот подтекст, Жуань Сысянь поспешила закрыть тему.

Но как только ее мысли начали двигаться в этом направлении, все словно вышло из-под контроля. В голове роились бессвязные догадки, одна нелепее другой.

Она вдруг осознала, что после той пощечины ее неприязнь к Фу Минъюю будто обнулилась.

Она больше не испытывала к нему прежней неприязни, а в некоторые моменты он даже казался ей вполне неплохим. Особенно его терпение. Оно, казалось, было бесконечным.

Помимо того, что он безгранично терпел ее капризы, многие его поступки давно выходили за рамки обычных отношений между мужчиной и женщиной.

Например, его настойчивое желание поужинать у нее дома. Или как он сопровождал ее в полицейский участок. Или как в ту ночь он примчался в бар из-за одного ее сообщения.

Жуань Сысянь вспомнила, как он встал перед ней в лифте, заслоняя от собаки.

Теперь, когда она смотрела на Фу Минъюя без эмоциональных шор, до нее наконец дошло: все это уже давно выходило за границы нормы.

Размышляя об этом, она машинально взглянула на главную приборную панель. Холодные цифры на дисплеях мгновенно вернули ее к реальности.

Жуань Сысянь нахмурилась и ледяным тоном произнесла:

— У нас в кабине инструктор, так что следите за словами. Иначе, даже если вы наш босс, мы имеем право выгнать вас из кабины.

Фу Минъюй усмехнулся, прикусив язык, и отвернулся к окну. Хэ Ланьфэн еле заметно дернул бровью, но также ничего не сказал.

В кабине воцарилась тишина, которую через несколько минут нарушили два тихих стука в дверь. Это была старшая бортпроводница.

Хэ Ланьфэн прокашлялся, ответил и сказал:

— Давайте что-нибудь попьем.

Бортпроводница вошла в кабину и с улыбкой спросила:

— Господин Фу, инструктор Хэ, второй пилот Жуань, что будете пить?

Жуань Сысянь и Фу Минъюй одновременно ответили:

— Кофе без сахара.

Воздух будто застыл на мгновение.

Хэ Ланьфэн не сдержал смех:

— Слушайте, да у вас неплохая совместимость.

После приземления Бай Ян уже организовал машину, чтобы отвезти Фу Минъюя в Сичэн.

Утренний туман к полудню так и не рассеялся. На скоростной трассе образовалась пробка, и Бай Ян то и дело поглядывал на часы.

В последнее время из-за реформы системы контроля качества полетов Фу Минъюй постоянно недосыпал, питался нерегулярно, и у него начались проблемы с желудком. Врач настаивал на строгом соблюдении режима питания, но, судя по ситуации, пообедать до совещания явно не удастся.

Сегодняшняя конференция проходила в рамках Международной выставки импорта, куда съехались мировые производители, чтобы участвовать в тендерах на поставки авиационных двигателей, оборудования, специализированных транспортных средств, пассажирских салонов и бортовых развлекательных систем. Это был ключевой проект года для компании, а значит, мероприятие обещало затянуться на весь день.

Как и ожидал Бай Ян, через два часа они точно по расписанию прибыли в конференц-центр.

Участники и представители компаний уже заняли свои места. Зал был полон, но царила организованность.

Сотрудник проводил Фу Минъюя к месту в первом ряду, где на столе стояла табличка с его именем. Едва он сел, к нему тут же начали подходить коллеги и партнеры, протягивая руки для приветствий и представляясь.

Одно рукопожатие сменяло другое, разговоры не прекращались, пока на сцене ведущий не начал проверять микрофон. Только тогда последний из собеседников отошел.

Фу Минъюй сел, поправляя манжеты. Но не успел он перевести дух, как перед ним снова появилась протянутая рука.

Он поднял взгляд, лениво скользнул по лицу посетителя и тут же отвернулся.

— Ты-то что здесь делаешь?

— Что значит «ты что здесь делаешь»? — Янь Ань уселся рядом, повернув свою табличку так, чтобы она была направлена к Фу Минъюю. — Разумеется, я представляю «Бэйхан».

Появление Янь Аня оказалось для Фу Минъюя неожиданным, но вполне объяснимым.

Раньше на подобных выставках семья Янь никогда не отправляла Янь Аня в качестве представителя — обычно приезжал либо сам председатель Янь, либо его помощник. Но в этом году здоровье председателя пошатнулось, и даже такому бездельнику, как Янь Ань, было неудобно отсиживаться в стороне.

Фу Минъюй не был настроен на пустые разговоры, поэтому ограничился холодным взглядом.

Янь Ань, не найдя в себе энтузиазма к содержанию конференции, бросил взгляд на экран LED-панели и, потеряв интерес к происходящему, решил поговорить с соседом.

— Говорят, ты недавно занялся реформой контроля качества полетов?

Хотя они обычно не ладили, в рабочих вопросах их компании тесно сотрудничали, и отношения между ними оставались ровными.

— Да.

Инициатива Фу Минъюя началась после одного серьезного случая, связанного с вынужденной посадкой второго пилота Юя из-за острого приступа холецистита.

Он предложил начать с компании Hengshi Airlines, чтобы провести полную реформу системы контроля качества полетов, заменив устаревшие принципы, использовавшиеся более 20 лет. Эта идея вызвала большой резонанс в авиационной отрасли.

Янь Ань, однако, не был удивлен: кто-то должен был заняться этим рано или поздно. Просто он не ожидал, что этим «кем-то» окажется Фу Минъюй, который был его ровесником.

— Как тебе вообще это в голову пришло?

— С момента моего назначения я хотел это сделать. А тот случай с вынужденной посадкой стал подходящим поводом.

Его тон был спокойным, словно речь шла о чем-то незначительном. Но Янь Ань понимал, насколько сложной была эта задача.

Система QAR, внедренная для контроля качества полетов, вначале принесла значительную пользу. Она помогла стандартизировать работу пилотов и обеспечила авиационным компаниям модель управления.

Однако за последние годы злоупотребление QAR привело к ряду проблем. Например, частые случаи касания хвоста самолета при посадке или инцидент прошлого года, когда самолет приземлился с минимальным остатком топлива, были связаны с тем, что пилоты боялись наказания за мелкие отклонения и, пытаясь избежать последствий, только ухудшали ситуацию.

Многие считали, что QAR следует использовать для технического анализа и помощи в обучении, а не для наказаний со стороны отдела безопасности. Но из-за долгой истории и авторитетности системы было трудно провести реформу, не предоставив более убедительные альтернативы.

Янь Ань покачал головой, скептически усмехнувшись:

— И зачем тебе это? Потратишь силы, а благодарности не получишь. Ты же знаешь, что не справишься с этими закоснелыми стариками.

Фу Минъюй, не отрывая взгляда от экрана, ответил твердо и спокойно:

— Не делай преждевременных выводов.

Как раз в этот момент конференция официально началась.

Шестичасовое заседание подошло к концу, и терпение Янь Аня тоже. Он, лениво потягивая шею, боролся с тяжелеющими веками. Посмотрев в сторону, он заметил, что Фу Минъюй, напротив, не выказывал ни малейших признаков усталости.

На сцене уже звучала заключительная речь, но Янь Ань, теряя остатки интереса, достал телефон и начал листать ленту в Weibo. Через минуту его внимание привлекла свежая публикация от официального аккаунта авиакомпании Hengshi Airlines.

Он сделал вид, что проверяет рабочие новости, и открыл пост. Это оказалось рекламное объявление о начале национального тура набора студентов в летную академию компании. Среди девяти приложенных фотографий на центральной сразу бросилась в глаза знакомая фигура — Жуань Сысянь.

Увеличив изображение, Янь Ань долго его рассматривал, а затем, не сдержавшись, показал телефон соседу:

— Есть оригинал этой фотографии?

Фу Минъюй медленно оглядел Янь Аня с ног до головы, затем отвел взгляд и равнодушно ответил:

— Нет.

Янь Ань давно привык к такому тону и никак на это не отреагировал, продолжив копаться в телефоне. Однако спустя несколько секунд он заметил, что в голосе Фу Минъюя было что-то странное.

Задумавшись, он убрал телефон и, постучав пальцами по столу.

— Фу Минъюй, — он приподнял бровь, — я давно хотел спросить: тебе нравится Жуань Сысянь?

— Да.

Ожидаемо утвердительный ответ, без тени колебания.

Янь Ань рассмеялся, покачал головой, но тут же замолчал, не зная, что сказать.

— Ты серьезно? — Он наконец нашел слова, но снова замер в растерянности. Придя в себя, начал вспоминать недавние события и вдруг снова рассмеялся.

Жуань Сысянь и Фу Минъюй?

С ним она, по крайней мере, вежлива и приветлива. А с Фу Минъюем…

— Фу Минъюй, разве ты не понимаешь, как она к тебе относится? Зачем лезть куда не просят?

Как она ко мне относится?

Как и с той пощечиной — после удара след на щеке исчез, и наши прежние счеты были полностью закрыты.

Фу Минъюй на секунду задумался, вспоминая ее поведение, и чуть улыбнулся.

Пощечина была болезненной, но запомнилась не столько физическим ощущением, сколько чем-то другим. Вспоминая о ней, он чувствовал то колючий укол, то легкий зуд в груди.

Так или иначе, лучше взять ситуацию под контроль. Тогда я точно пойму, станет ли она шипом, который будет ранить, или чем-то мягким и уютным, что останется в моем сердце.

Приподняв бровь, он взглянул на Янь Аня и, слегка усмехнувшись, произнес то, что уже сегодня ему говорил:

— Не делай преждевременных выводов.

— Апчхи!

В этот самый момент Жуань Сысянь, сидевшая в столовой для персонала, неожиданно чихнула.

— Простудилась, девушка? — поинтересовалась кухонная работница.

— Нет, — отмахнулась она, вытирая нос. — Кто-то, наверное, ругает меня за спиной.

Получив обед, она пошла искать свободное место. Но в этот вечер столовая была особенно людной: кроме летного состава здесь были и офисные сотрудники. Найдя единственный пустой столик, она села.

Однако, потянувшись за палочками, Жуань Сысянь случайно уронила их на пол. Наклонившись, чтобы поднять, она заметила, что ее кто-то опередил.

Подняв голову, она увидела Юэ Чэня, который стоял перед ней с улыбкой.

— Какая встреча, Сяо Жуань!

После случайной встречи с Юэ Чэнем в Лондоне и совместного ужина Жуань Сысянь больше с ним наедине не общалась.

Вернувшись, они оказались на разных типах самолетов, и возможностей для совместных рейсов не было. Да и теперь, когда он встречался с Цзян Цзыюэ, Жуань Сысянь сознательно избегала лишних контактов. Изредка сталкиваясь в компании, они ограничивались необходимыми приветствиями.

Меньше пересечений — меньше подозрений. Особенно учитывая, что Цзян Цзыюэ знала, что Юэ Чэнь когда-то пытался ухаживать за Жуань Сысянь.

Но отказать улыбающемуся человеку было невежливо, и Жуань Сысянь слегка улыбнулась:

— И правда, какими судьбами.

Юэ Чэнь положил поднятые приборы на стол и спросил:

— Тут свободно?

Она кивнула.

— У тебя сегодня ночной рейс?

— Ага, — он сел, бегло окинув ее взглядом. — А ты сегодня куда летала?

— В Линчэн.

— О, это мой родной город.

Так они и болтали о том о сем, с легким налетом неловкости, которую оба мастерски скрывали.

— Кстати, в конце года у меня свадьба, потом пришлю тебе приглашение, — после долгих предисловий Юэ Чэнь наконец перешел к главному.

— Поздравляю, — Жуань Сысянь беззаботно выбирала перец из еды. — Какого числа?

— То ли 7-го декабря, то ли 8-го. Все время путаю, — засмеялся он. — Надо бы вытатуировать, а то каждый раз забываю и дома мне влетает.

Жуань Сысянь тоже засмеялась, но ее забавляло другое: оказывается, даже заядлые бабники способны остепениться. Никогда бы не подумала, что такого гуляку, как Юэ Чэнь, Цзян Цзыюэ сумеет приручить.

Каждый из них смеялся по своим причинам. И тут мимо проходил один из вторых пилотов, который, сдержанно кашлянув, остановился и подал знак Юэ Чэню глазами, указывая в сторону.

Юэ Чэнь последовал направлению его взгляда и увидел, как у входа стоит Цзян Цзыюэ. Лицо ее было хмурым.

Черт, не повезло, — подумал он, тихо выругавшись. Извиняясь перед Жуань Сысянь, он поднял свой поднос и направился к выходу.

Цзян Цзыюэ ждала его, скрестив руки на груди. Она простояла там уже минут пятнадцать, наблюдая, как он смеется и разговаривает с Жуань Сысянь.

Когда мы с ним ужинаем, он даже голову от телефона не поднимает, а тут — такой веселый.

— Поел? — ледяным тоном спросила она. — Может, еще посидишь?

— Ты о чем вообще? — Юэ Чэнь терпеть не мог этот ее тон. Из-за его прошлого она теперь к каждой женщине ревнует. — У тебя же рейс скоро. Иди поешь.

— Да какая там еда! Раз она наелась, мне и не надо.

— Ты с чего вдруг психанула? — он раздраженно посмотрел на нее. — Мне теперь с коллегами-женщинами вообще нельзя общаться?

— Это зависит от коллег. Она — не как все.

— Ладно, думай как знаешь.

— «Как знаешь»? А как мне думать? Ты как хочешь, чтобы я это восприняла? Сидишь, прячешься в углу с ней, чтобы никто не заметил? — Цзян Цзыюэ остановилась на месте, ее голос звенел от возмущения.

— Если бы я хотел скрыться, не сидел бы с ней в столовой. Мы бы пошли в другое место. Ты вообще в своем уме? — Юэ Чэнь ответил резко, его шаги становились все громче, он буквально топал.

Цзян Цзыюэ догнала его и потянула за рукав:

— Ты это к чему? Уже зачесалось? Все еще по ней сохнешь? Знаю я вас, мужиков — недоступное всегда слаще! Ты же помнишь, что собираешься жениться?

— Да иди ты! — Юэ Чэнь даже разговаривать не стал, вырвался и ушел.

Цзян Цзыюэ могла бы продолжить спор, но ей нужно было готовиться к рейсу. Ее взгляд упал на Жуань Сысянь, которая неспешно уносила поднос с остатками еды.

С момента, как Жуань Сысянь вернулась в компанию, Цзян Цзыюэ не знала покоя.

Во-первых, боялась, что та узнает о слухах, которые она когда-то распускала, и отомстит. Во-вторых, из-за Юэ Чэня.

Неудавшиеся попытки Юэ Чэня завоевать сердце Жуань Сысянь всегда были для нее болезненной темой. Она слишком хорошо знала его ветреную натуру — стоит на секунду ослабить контроль, как он тут же начинает флиртовать. А уж с той, которую не смог заполучить, да еще и работая в одной компании... Поэтому в последнее время она буквально ходила за ним, даже если это вызывало ссоры.

Но как можно уследить за всем?

Увидев сегодня, как они смеются вместе, она ощутила, как месяцы накопленной тревоги прорвались наружу.

И особенно ее взбесило, когда Жуань Сысянь, выходя, улыбнулась и сказала:

— Ты за капитаном Юэ? Он только что ушел.

— Я в курсе, — сквозь зубы ответила Цзян Цзыюэ.

Увидев ее странное выражение, Жуань Сысянь решила ничего не добавлять и просто развернулась, чтобы уйти.

Но, сделав всего несколько шагов, она услышала, как ее окликнули:

— Подожди!

Жуань Сысянь обернулась:

— Что-то еще?

Цзян Цзыюэ, глубоко вдохнув, попыталась взять себя в руки.

— Сяо Жуань, мы обе знаем, что Юэ Чэнь раньше за тобой ухаживал.

Жуань Сысянь замерла, затем неторопливо развернулась к ней, ожидая продолжения.

— Но мы скоро поженимся, поэтому... — она подняла глаза, — прошу тебя держаться от него подальше.

Жуань Сысянь попыталась сдержаться, но все же рассмеялась:

— Сестра, не переживай. Твой драгоценный мне и раньше был не нужен, а теперь и подавно. Забирай его и держи крепче.

Услышав эти унизительные слова, Цзян Цзыюэ, сгорая от злости, натянуто улыбнулась и сухо ответила:

— Конечно, обычный капитан вам не пара, — язвительно сказала она. — У вас же запросы высокие. Вам и в кресле второго пилота сидеть не нужно — сразу хочется на пассажирском месте в машине господина Фу греться!

Жуань Сысянь закатила глаза.

Неловко.

Вообще-то я там уже сидела.

----------

«Такая красивая… К кому собралась?»

— Апчхи! — выходя из столовой, Жуань Сысянь снова чихнула.

На этот раз она была уверена: кто-то за спиной определенно ее обсуждал, и, скорее всего, это была Цзян Цзыюэ.

Ну и ненормальная! Просит держаться подальше от Юэ Чэня.

А я что сделала? Последние полгода я едва вижу его, избегаю любой возможности пересечься и почти не разговариваю. Ей что, нужно, чтобы я вообще перестала приземляться и все время проводила в небе?

Если бы я действительно хотела что-то с ним затеять, мы могли бы болтать по радио хоть каждый рейс.

Честно говоря, все сводится к одному: слишком уж она ценит своего мужика — думает, будто он какой-то особый клад, и стоит кому-то только взглянуть, так сразу захотят увести. А самой-то не приходит в голову, какая у Юэ Чэня репутация? Какая нормальная девушка, которая хочет жить по-человечески, осмелится выйти за него замуж? Разве что не боится, что после свадьбы сразу можно будет сэкономить на покупке шляпы*.

Прим. пер. Эта фраза — завуалированная китайская идиома, которая отсылает к выражению 戴绿帽子 (dài lǜ mào zi) — дословно «носить зелёную шляпу», что значит быть мужем, которому изменяют. Здесь это перевернуто, потому что шляпу будет носить Цзыюэ, ведь муж с такой репутацией 10000% будет изменять ей, даже к гадалке ходить не надо.

Жуань Сысянь пожалела, что так прямо высказала свое мнение. Лучше бы она сделала невинное лицо и сказала: «Прости, я не думала, что ты так воспримешь. У меня с капитаном Юэ ничего нет, мы просто иногда болтаем по старой памяти. В следующий раз я буду осторожнее, пожалуйста, не ссорься с ним из-за меня».

Одной такой фразой она бы обеспечила Цзян Цзыюэ бессонную ночь с кучей накрученных мыслей.

Но, пожалуй, и так все сложилось неплохо.

Жуань Сысянь знала, что многие коллеги уже получили приглашения на их свадьбу, и немного опасалась, что Цзян Цзыюэ из вежливости пришлет его и ей. Теперь, когда между ними все ясно, этого можно не бояться.

Да уж, подобная истерика — это своего рода комплимент моей красоте.

Пока Жуань Сысянь размышляла об этом, она еще не знала, что в интернете ее внешность уже восхваляют всеми возможными способами.

Два часа назад официальный аккаунт Hengshi Airlines выложил пост о начале набора в их летную академию. Среди приложенных фотографий была и ее.

Один из комментаторов написал:

[Почему для рекламы зовут моделей? Неужели нельзя использовать своих сотрудников?]

Администратор аккаунта ответил:

[Это не модель, а наша пилотесса.]

После этого комментарии под постом разлетелись с невероятной скоростью.

[Пилотесса! Я могу! Я могу!]

[Есть ли в требованиях к пилотам пункт про внешность? Если да, тогда я не приду.]

[Она просто богиня! Скажите, на каких рейсах она летает, я хочу быть ее пассажиром!]

[Не зря летает в небесах — это же небесная фея!]

[Серьезно? Женщина за рулем — это страшно, а женщина в кабине пилота — еще страшнее. Как можно летать на таких самолетах?]

[Да уж, некоторые мужчины до сих пор живут в пещерах. Ты сначала сам попробуй стать пилотом, прежде чем осуждать. Хотя нет, извини, пилотам нельзя быть с дефектами, а мозг — это тоже орган, знаешь ли.]

[А другие пилоты тоже классные! Кто-нибудь знает их Weibo?]

За ночь пост набрал десятки тысяч репостов, а хэштег «пилотесса из Hengshi Airlines» поднялся в топ-20 горячих тем Weibo.

Наутро Жуань Сысянь обнаружила, что ее телефон едва не завис от уведомлений.

Обычно пустой Weibo теперь был завален комментариями и личными сообщениями, а количество подписчиков выросло в разы.

Жуань Сысянь немного растерялась и, прочитав сообщения, наконец поняла, в чем дело.

Но комментариев было слишком много, и она не могла понять, как эти люди вообще нашли ее Weibo.

Ее аватарка — полупортрет, сделанный несколько лет назад на берегу Сены. Никнейм — «Я и солнце плечом к плечу» — звучал немного по-детски, но все сразу поняли, что это она.

Жуань Сысянь открыла личные сообщения. Большинство было от девушек: кто-то хотел познакомиться, кто-то просто восхищался, а кто-то оставлял бессвязные восторженные возгласы.

Конечно, были и откровенно прямолинейные предложения от мужчин, состоящие всего из трех слов: «Переспишь со мной?»

Жуань Сысянь удивилась, откуда у таких людей столько уверенности. Любопытство заставило ее зайти в профиль одного такого «поклонника», но инстинкт самосохранения моментально вынудил ее выйти и добавить его в черный список.

Однако какая женщина не обрадуется, когда столько незнакомцев осыпают ее комплиментами?

Довольная, Жуань Сысянь сделала скриншоты и уже собиралась отправить их Бянь Сюань и Сы Сяочжэнь, как вдруг экран сменился из-за входящего звонка.

Номер она не сохранила, но знала, кто звонит.

Приняв звонок, она не успела ничего сказать, как на том конце раздалось:

— Дорогая, это ты на фото в аккаунте “Hengshi Airlines?

Сидя на кровати и скрестив ноги, она лениво ответила:

— Угу.

Голос Дун Сянь сразу смягчился.

— Почему ты мне не рассказывала? Я думала, ты все еще работаешь бортпроводницей!

— Ты не спрашивала.

В трубке послышалось шмыганье носом.

— Ты исполнила свою мечту. Мамочка так рада за тебя.

Слова звучали тепло, но в сердце Жуань Сысянь не вызвали никаких эмоций. Ей нечего было сказать.

Каждый их разговор был таким — долгие паузы, тишина, которую никто не торопился заполнить.

Дун Сянь не понимала, почему ее дочь стала такой холодной. Иногда в ее голосе даже чувствовалась враждебность.

— Жуань-Жуань, у тебя ведь сегодня день рождения. Давай я приготовлю для тебя ужин?

— Не надо, — ответила Жуань Сысянь. — Я уже договорилась с друзьями.

Дун Сянь уже не могла вспомнить, сколько раз ее приглашения встретили отказом. Она привыкла к этому. Но сегодня все было иначе. Увидев фотографии в интернете, она не могла прийти в себя. Ее дочь, о которой она почти ничего не знала, так изменилась. Ей отчаянно хотелось увидеть ее.

— Тогда я хотя бы привезу тебе торт, хорошо?

— Подруги уже заказали. Ладно, мне пора работать.

Дун Сянь глубоко вздохнула.

— Хорошо, не буду тебя отвлекать.

После звонка Жуань Сысянь снова легла в постель.

Тем временем, после того как Жуань Сысянь неожиданно стала лицом Hengshi Airlines, официальный Weibo воспользовался ажиотажем и выпустил вторую волну рекламы, щедро дополнив ее новыми фотографиями пилотессы.

Фу Минъюй просматривал комментарии в Weibo с непроницаемым выражением лица, но внезапно тихо усмехнулся.

— Действительно, все ее любят.

Бай Ян подхватил не задумываясь:

— Только слепой не полюбит.

Фу Минъюй бросил на него холодный взгляд. Бай Ян мгновенно выпрямился и отвел взгляд, изображая полное погружение в работу.

Фу Минъюй зашел в Weibo Жуань Сысянь, посмотрел на количество подписчиков и распорядился:

— Скажи маркетингу, чтобы не перегибали палку. Не нужно ее эксплуатировать.

— Понял, — Бай Ян поспешно направился выполнять распоряжение.

— Кстати, все уже перевезли? — добавил Фу Минъюй.

— Да, люди работают. К вечеру все будет готово.

Кивнув, Фу Минъюй посмотрел на телефон, который в этот момент зазвонил. Увидев номер, он нахмурился: это был неожиданный звонок от Дун Сянь.

— Что-то случилось?

— Извини, что беспокою, мне нужно попросить тебя об одолжении.

— Слушаю.

— Та пилотесса на фото в вашем Weibo… Можешь подсказать, на каком она сегодня рейсе? Мне нужно ее найти.

— Извините, но я не могу разглашать эту информацию.

Сказав это, он открыл расписание и заметил, что у Жуань Сысянь сегодня выходной: ее летное время в этом месяце уже было на пределе.

После короткой паузы Дун Сянь уточнила:

— Тогда хотя бы скажи, когда примерно она прилетит.

Фу Минъюй усмехнулся:

— У меня столько пилотов, как я могу помнить расписание каждого?

После этого он задумался и спросил:

— Вы ее знаете?

— Да.

— Если знаете, почему не позвоните ей напрямую? У вас есть ее номер?

— Есть, — ответила она, но сразу добавила: — Не буду больше тебя отвлекать, спасибо.

— Хорошо.

В трубке раздались гудки. Фу Минъюй еще некоторое время держал телефон, пока экран автоматически не вернулся к той самой фотографии в профиле Жуань Сысянь — маленькой, скромной, но такой яркой.

К вечеру небо затянулось тучами, и, прежде чем солнце успело скрыться за горизонтом, над городом уже нависла угроза проливного дождя.

Фу Минъюй не стал ждать водителя и сам отправился на своей машине в апартаменты «Минчэнь».

По дороге хлынул дождь, крупные капли барабанили по крыше.

Подъезжая к подземному паркингу, он заметил у главного входа черный Porsche. На водительском месте сидел пожилой мужчина, а рядом с машиной, держа в одной руке зонт, а в другой — коробку с тортом, стояла женщина.

Фу Минъюй видел Дун Сянь всего несколько раз, да и дождь мешал разглядеть ее как следует, но что-то в ней показалось ему знакомым. Лишь когда он уже зашел в лифт, до него дошло, кто это.

Хоть он и не знал подробностей отношений между Жуань Сысянь и ее матерью, но догадывался: если бы Жуань действительно хотела увидеться с Дун Сянь, та бы не стала звонить и выяснять его расписание.

Не получив информации от него, она, видимо, потратила силы на то, чтобы разузнать адрес.

Палец Фу Минъюя уже были на кнопке 16-го этажа, но он вдруг задумался и нажал на 14-й.

Лифт плавно остановился.

Дверь еще не успела полностью открыться, как до него донеслись звуки пения: голос сбивался с нот так безнадежно, будто его унесло куда-то в сибирские снега.

Когда двери раскрылись шире, Жуань Сысянь в красном платье постепенно замолкла.

Она кашлянула, пытаясь скрыть смущение от своего «концерта», и изобразила на лице светскую улыбку.

— Господин Фу, уже закончили работу?

— Ага — он осмотрел ее с головы до ног. — Сегодня настроение хорошее?

— Неплохое.

Она вошла в лифт и нажала кнопку первого этажа. Двери начали закрываться.

— Ты вообще спускался или поднимался? — внезапно спросила она.

— Спускался.

— Понятно.

На самом деле день у нее был не очень. Несколько дней назад бабушка Бянь Сюань попала в больницу, подруга уехала в деревню, и теперь с ней осталась только Сы Сяочжэнь — праздновать день рождения было не с кем. А тут еще позвонила мать… Нет, это не испортило настроение, но и радости не прибавило. Ни туда, ни сюда.

Однако во второй половине дня ее буквально захлестнул поток восторженных комментариев в сети, и она начала ощущать себя настоящей феей, сошедшей с небес.

А феям не к лицу переживать из-за мирских проблем.

Петь при Фу Минъюе было, конечно, неуместно, но радость сдержать оказалось невозможно. В голове уже вовсю шел концерт, а пальцы за спиной сами отстукивали ритм.

Но у небесных фей, спустившихся на землю, все же есть свои кармические испытания.

Когда лифт остановился на восьмом этаже, Жуань Сысянь почувствовала неладное.

Когда лифт остановился на восьмом этаже, Жуань Сысянь сразу почувствовала: Эрлан-шэнь послал своего Небесного Пса, чтобы вернуть ее в Небесный дворец.

Прим. пер. Эрлан-шэнь — божество, небесный генерал с третьим всевидящим глазом во лбу. Часто выступает в эпосах как охранник Небесного порядка. У него есть его верный божественный пёс, помогающий ему в борьбе со злыми силами. Небесный дворец — обитель богов в даосской традиции, аналог Олимпа.

Пес еще не появился, но его лай уже приближался.

Ее внутренний концерт тут же оборвался.

Вот почему, как ни крути, у богатых жизнь проще.

Живи она в особняке — давно бы уже запретила всем держать собак. А в этом доме — только сиди и терпи.

Нервы Жуань Сысянь были натянуты как струна, ладони похолодели, но краем глаза она заметила, как в отражении дверей лифта две тени становились все ближе, ближе… пока наконец не слились в одну.

И его аромат, холодный, как запах пихты, тоже становился ближе… Взор Жуань Сысянь постепенно заслонила его фигура — перед глазами оказалась его рубашка, воротник.

Жуань Сысянь подняла голову и моргнула, не понимая, что происходит.

Она зажалась в угол, а Фу Минъюй, нависнув над ней, почти полностью закрыл ее своим телом.

Но, в отличие от прошлых разов, он стоял лицом к ней, а не спиной.

Тесное пространство вдруг стало настолько узким, что, казалось, даже воздух перестал циркулировать.

А он еще и наклонился, пристально глядя на нее.

Его взгляд был совершенно спокоен, будто он просто поддерживал свою привычку не смотреть по сторонам.

Но его глаза не отрываются от моего лица!

Жуань Сысянь не выдержала — она не могла так смотреть на Фу Минъюя. Отвернувшись, она все равно чувствовала, как учащенно бьется сердце.

Эй, если хочешь прикрыть меня от собаки, то почему ты встал ко мне лицом? Что за странная поза?

Собаку ты, может, и закрыл, но выглядит это ну очень подозрительно.

Лучше бы вообще не пряталась — смотреть в глаза псу куда проще, чем в глаза этому несносному мужчине.

Звуки лап по полу стали немного тише. Кроме них, Жуань Сысянь слышала только собственное дыхание и гулкое биение сердца.

Когда она опустила глаза, Фу Минъюй отчетливо разглядел коричневые тени на ее веках, подведенные стрелки и невероятно длинные ресницы.

Он прикинул в голове — кажется, это первый раз за последние полгода, что он видит ее с макияжем.

— Такая красивая… К кому собралась?

Жуань Сысянь: …

Весь смысл сказанного свелся к одному слову — «красивая».

И тут она поняла: сегодня она целый день слушала кучу восхищенных комплиментов, спокойно их принимала и даже пересылала подругам.

Но стоило Фу Минъюю сказать одно «красивая», как у нее вспыхнули щеки.

Тихо выдохнув, она пробормотала:

— К другу.

— К мужчине или женщине?

Голос Жуань Сысянь стал еще тише:

— Какое тебе дело?

— Просто интересно, — медленно произнес он. — Мужчина или женщина?

Какое еще «просто интересно», если спрашиваешь второй раз?

Жуань Сысянь не хотела отвечать, но тень, нависшая над ней, давила так сильно, что она даже голову поднять не могла.

— Мужчина.

— О. — Фу Минъюй, кажется, понял, что она нарочно так сказала, но не отступил. — А вечером домой вернешься?

— Нет.

— Давай подвезу тебя.

Его тон звучал так решительно, что даже не оставлял места для обсуждения.

— Не надо.

— Точно?

В этот момент лифт остановился на первом этаже, двери медленно открылись, и снаружи донесся шумный стук дождя.

Жуань Сысянь: «…»

Перед выходом она закрыла окна, полностью сосредоточившись на макияже, и совсем не заметила, что на улице пошел дождь.

Хозяин собаки вывел пса, но, сделав пару шагов, замер.

Жуань Сысянь, уловив момент, тут же нажала кнопку закрытия дверей.

К тому времени, как мужчина опомнился, лифт уже двинулся.

Но Фу Минъюй по-прежнему стоял неподвижно.

Жуань Сысянь толкнула его в грудь, одновременно нажимая кнопку подземной парковки, и торопливо прошептала:

— Быстрее, быстрее!

****

На парковке Жуань Сысянь села на пассажирское сиденье, пристегивая ремень, и вдруг тихо рассмеялась.

— Чего смешного? — спросил Фу Минъюй.

— Да так. Просто подумала, что у тебя пассажирское кресло довольно удобное.

— М-м. Но не каждому здесь позволено сидеть.

Она отвернулась и ничего не ответила.

Продолжение этой темы могло привести только к одному.

Переднее сиденье в машине мужчины иногда действительно имеет особый смысл.

Как раз в этот момент позвонила Сяо Сяочжэнь.

Из-за внезапного ливня и резкого ухудшения погоды пришлось менять маршруты многих рейсов, а как диспетчеру ей нельзя было уйти, пришлось остаться на работе.

Это была не намеренная отмена планов — просто работа есть работа. Жуань Сысянь прекрасно понимала, но все равно чувствовала разочарование.

Фу Минъюй положил руку на руль, повернувшись к ней:

— Твой друг не придет?

В голосе явственно звучала нотка злорадства.

Она отвернулась и промолчала.

Фу Минъюй начал расстегивать ремень безопасности.

— Тогда пошли домой.

Жуань Сысянь не возражала.

На улице лил сильный дождь, и если бы она пошла ужинать одна в ресторан — да еще и в свой день рождения — это было бы слишком уж уныло.

Когда они снова вошли в лифт, настроение Жуань Сысянь упало: от радостного возбуждения перед выходом не осталось и следа.

Она потянулась кнопку 14-го этажа, но Фу Минъюй вдруг отвел ее руку.

— Пойдем ко мне, поужинаем.

Не дожидаясь ответа, он нажал на 16-й этаж.

Ну и ладно.

В подавленном состоянии Жуань Сысянь не видела смысла спорить. Она не хотела оставаться одна в свой день рождения.

Фу Минъюй, пожалуй, сойдет за компанию.

На 16-м этаже он, приложив палец к замку, одной рукой расстегнул пуговицы пиджака.

Когда дверь открылась, он вдруг о чем-то вспомнил, обернулся и усмехнулся:

— Ты так красиво нарядилась, а в итоге единственный мужчина, который это увидит — я.

Жуань Сысянь фальшиво улыбнулась:

— Да уж, повезло тебе.

Фу Минъюй сразу снял пиджак и бросил его на диван, направляясь к кухне в одной рубашке.

Жуань Сысянь заглянула вслед:

— Разве мы не закажем еду?

— Нет.

— Ты умеешь готовить?

— Более-менее.

Фу Минъюй открыл холодильник, забитый свежими продуктами, которые принесла домработница, и спросил:

— Что хочешь?

— Императорский пир, — она игриво приподняла бровь. — Справишься?

Фу Минъюй проигнорировал ее слова, перебирая продукты в холодильнике, затем обернулся:

— Лапшу долголетия будешь?

Прим. пер: Лапша долголетия (寿面, шоу мянь) — традиционное китайское блюдо, символизирующее долголетие, счастье и здоровье. Её обычно готовят в честь дня рождения или других знаменательных событий, связанных с пожеланиями долгой жизни.

Эта лапша отличается своей длиной: считается, что чем длиннее лапша, тем длиннее будет жизнь того, кому она предназначена. Её нельзя разрезать или ломать, чтобы не «сократить» жизнь, а едят её осторожно, стараясь захватить как можно более длинные куски.

Часто её подают в простом бульоне или с добавлением овощей, яиц и других ингредиентов, что делает её не только символичной, но и вкусной.

И еще к зеленой шляпе хочу вас вернуть! Это выражение очень уничижительное, даже сегодня многие китайцы избегают носить зелёные кепки или шапки, чтобы не выглядеть смешно.

Считается, что в эпоху Юань (монгольское правление в Китае) государство издавало специальные указы, предписывающие членам семей проституток носить определённую одежду. В частности, мужа женщины, работавшей в борделе, заставляли носить зелёную повязку или шапку, чтобы все знали, что его жена занимается проституцией. Это было своеобразным позором на показ, государственным клеймом.

[[image:/storage/reader-images/feb33ce66be0520024940d01a55b8c45ed58a39b.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/f740c24bbe6e6deb793d18407d772b5e763cac10.jpg]]

----------

«Все нравится! Все в этой комнате!»

Жуань Сысянь прислонилась к дверному косяку кухни и, пользуясь тем, что Фу Минъюй стоял к ней спиной, беззастенчиво его разглядывала. Когда он повернулся, чтобы взять палочки и пиалу, она отвела взгляд.

— Как ты узнал, что у меня сегодня день рождения?

— Видел твое резюме, — ответил он непринужденно. — У меня хорошая память.

Хорошая память… И чем тут хвастаться?

Она фыркнула:

— Понятно. Значит, ты ко всем сотрудникам так внимателен?

На самом деле, днем она уже получила поздравительное сообщение от HR-отдела компании, где ее уведомили, что можно зайти за подарком. Это было традицией — такой бонус полагался каждому сотруднику.

— Ты серьезно спрашиваешь? — Фу Минъюй даже головы не поднял. Открыв кран, он начал мыть зелень, и шум воды слился с его спокойным голосом: — Я директор, а не шеф-повар, чтобы всем готовить лапшу долголетия.

Ага, значит, для меня сделали исключение.

Жуань Сысянь приподняла подбородок, уголки губ дрогнули в улыбке:

— Тогда я хочу еще яйцо.

Фу Минъюй кивнул, все так же не поднимая головы. Он взял два яйца, лежавшие рядом, и ловко разбил одно за другим. Белок и желток скользнули в раскаленную сковороду с шипением.

На плите закипала вода в маленькой кастрюле, жарились яйца, а в мойке горкой лежала зелень. Он все делал плавно и слаженно: без суеты и безупречно аккуратно.

Не ожидала, что он действительно умеет готовить. Не врал.

Когда Фу Минъюй повернулся и мельком взглянул на нее, Жуань Сысянь осознала, что слишком долго пялилась на него. Они встретились взглядами, и промолчать теперь казалось странным. Она сделала шаг вперед:

— Может, помочь чем-нибудь?

— Не нужно. Иди в гостиную, не стой тут и не смотри на меня.

Она застыла, закатила глаза и, развернувшись, ушла.

Да кому ты нужен!

Но в гостиной было скучно. Фу Минъюй, впрочем, сам был скучным человеком.

В такой просторной гостиной — только необходимая мебель, никаких безделушек, даже растений не было. Единственным живым существом здесь, пожалуй, была сама Жуань Сысянь.

Разве что панорамные окна хороши. В хорошую погоду здесь, наверное, приятно наблюдать закат.

У окна даже стоял лежак и стеклянный столик. Летом тут наверняка хорошо отдыхать, есть фрукты и наблюдать за звездами…

Она осмотрелась: все двери в комнаты были закрыты, разглядывать было нечего.

Побродив по гостиной, Жуань Сысянь невольно снова оказалась у кухни.

— Ну что, долго еще? — высунула она голову в дверь. — Что ты там копаешься?

— Готово. Иди садись.

Когда Фу Минъюй вышел с тарелкой в руках, Жуань Сысянь как раз вытирала помаду бумажной салфеткой.

— Зачем стираешь?

Она бросила на него взгляд, но отвечать на такой вопрос, очевидный любой женщины, не хотелось.

— А что, с помадой есть, что ли? Она же не гарнир.

— Тебе идет.

Что с ним сегодня? Гормоны играют?

Почему он так запросто ее хвалит?

Она продолжала яростно тереть губы:

— Идет или нет, все равно не для тебя.

Фу Минъюй тихо засмеялся и протянул ей палочки для еды:

— Ешь давай.

Перед ней на тарелке дымилась лапша, благоухая ароматом. Жареные золотистые яйца и несколько стеблей зелени прекрасно дополняли блюдо. Жуань Сысянь, чувствуя, как у нее урчит в животе, все же не удержалась от комментария:

— Так много… Вряд ли я все съем.

— Не доешь — вычту из годовой премии.

Его взгляд ясно давал понять: «Хватит притворяться».

Жуань Сысянь надула губы, подняла бровь.

Только что говорил, что я красивая, а теперь обращается как с поросенком.

— Ладно, как скажет начальник.

Спустя десять минут пиала была пуста.

Под взглядом Фу Минъюя Жуань Сысянь не знала, что сказать.

Наверное, я просто слишком голодная. Или лапша действительно была вкусной.

К счастью, в этот момент зазвонил телефон. Она быстро ответила, но ее лицо тут же помрачнела:

— Откуда ты знаешь, где я живу? Не надо, я уже поела. Уже темно, да еще и дождь, иди домой.

На том конце что-то ответили. Жуань Сысянь тяжело вздохнула, посмотрела на дождь за окном и с неохотой добавила:

— Ладно, подожди немного.

Повесив трубку, она все еще хмурилась.

Ей не хотелось спускаться, но Дун Сянь дала понять, что не уйдет, пока та не заберет подарок.

Как же это ужасно утомляет.

Она перевела взгляд на Фу Минъюя, окинула его оценивающим взглядом и тихо спросила:

— Босс, у вас зонт есть?

— А тебе зачем?

— Надо спуститься за одной вещью.

Фу Минъюй посмотрел в окно. Небо было черным, крупные капли дождя хлестали по стеклу, гонимые ветром.

— Ты серьезно? В такую погоду?

— М-м… Поэтому я хочу попросить тебя сходить вместо меня.

— …

После двух секунд молчания Фу Минъюй поднялся с легкой досадой:

— Иди мой посуду.

— Слушаюсь! — Жуань Сысянь без промедления согласилась, но, бросив взгляд на улицу, все же добавила с легким чувством вины, — Босс, только осторожнее.

Разделив обязанности, они разошлись.

На кухне, кроме ее пары тарелок и палочек, мыть было нечего — Фу Минъюй все уже вычистил, так что Жуань Сысянь справилась за три минуты.

Подойдя к панорамному окну, она попыталась разглядеть, что происходит внизу, но из-за высоты и ливня видимость была почти нулевой.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Фу Минъюй вернулся. Его белая рубашка промокла насквозь, плотно облепив тело и подчеркнув мускулистые линии. Он сложил зонт, поставил торт на стол и, глядя прямо на Жуань Сысянь своими темными глазами, сказал:

— Ты просто мастер меня мучить.

Она скрестила руки за спиной, чувствуя, как от его взгляда начинает нервничать, и, не выдержав, бросила ему полотенце:

— На, вытирайся уже.

Фу Минъюй поймал его, вытер руки и, словно между делом, спросил:

— Когда я возвращался, она уже стояла там. Вы знакомы?

— О, это моя мама. — Жуань Сысянь слегка замялась. — Вы же вроде тоже знакомы?

— Да.

Она не удивилась. Если он был знаком с Чжэн Юань, то и с Дун Сянь наверняка тоже.

Она не стала развивать тему, но Фу Минъюй добавил:

— Кстати, она спросила, какие у нас отношения.

Жуань Сысянь замерла, чувствуя, как внутри растет напряжение:

— И что ты ответил?

Да даже если бы это была не Дун Сянь, любой другой, увидев, как Фу Минъюй идет за тортом для нее, точно бы задал тот же вопрос.

— Сказал, что мы… — он чуть наклонил голову, будто специально делая паузу, — …друзья?

— Да. — Она быстро кивнула, словно подтверждая это для себя. — Мы же друзья.

Фу Минъюй бросил полотенце на диван, подошел к одной из дверей и, положив руку на ручку, кивнул ей:

— Иди сюда.

Он все еще был мокрым, а голос звучал низко и хрипловато. Ей показалось, что этот мужчина приглашает ее в какой-то холодный, пустой морозильник.

Жуань Сысянь осталась стоять на месте.

— Зачем?

— Раз уж мы друзья, ты примешь от меня подарок на день рождения?

Ей показалось, что сегодня он какой-то странный.

Сначала молча организовал праздник, потом это безумное «ты красивая», а теперь еще и подарок хочет вручить.

Подарок так подарок, но зачем заходить в комнату?

Зная его стиль, она бы не удивилась, если бы он решил подарить… себя.

Жуань Сысянь медленно подошла к нему:

— Что подаришь? Самолет?

Фу Минъюй ничего не ответил, просто открыл дверь. Жуань Сысянь застыла, на секунду задержав дыхание.

В просторной комнате площадью больше пятидесяти квадратных метров стояли четыре двухметровых стеллажа, плотно заставленных авиационными моделями.Боинги всех моделей, весь модельный ряд Аэробусов, серия Bombardier Challenger, Falcon от Dassault Aviation, триада Hawker Siddeley…

Здесь все!

Когда Жуань Сысянь вошла в комнату, она сразу заметила: эти авиамодели явно не те, что можно найти в магазинах. Это эксклюзивные, высокоточные реплики, изготовленные на заказ. Сквозь стекло были видны даже приборные панели в кабинах пилотов.

Она осторожно прикоснулась к одной из моделей, пальцами ощутив материал. Эта текстура, эта детализация… Кажется, они проживут дольше черепах.

— Нравится? — раздался у нее за спиной голос Фу Минъюя.

Жуань Сысянь вздрогнула.

Он специально! Точно специально!

Но ей действительно нравилось. Нет, не просто нравилось — она была в восторге! Внутри Жуань Сысянь уже прыгала и кричала от восторга, но она решила сдержаться. Вести себя как человек, который никогда в жизни не видел ничего подобного, перед Фу Минъюем она позволить себе не могла.

— Я думала, ты мне настоящий самолет подаришь.

— Это тоже возможно, — отозвался он, слегка наклонив голову и глядя на нее с легкой усмешкой. — Но с условием.

Взгляд Фу Минъюя говорил больше, чем его слова. Когда Жуань Сысянь встретилась с ним взглядом, ее сердце екнуло — в его словах явно был скрытый смысл.

Нет, не скрытый — совершенно очевидный.

Она повернулась к нему спиной, увлеченно изучая другую сторону стеллажей.

— Это все твоя коллекция?

— Угу.

— Правда подаришь мне?

— Выбирай.

Что ж, я не буду скромничать.

Жуань Сысянь трогала то одну модель, то другую, но так и не могла определиться. Наконец, заметив ее сомнения, Фу Минъюй, все это время стоявший у двери, добавил:

— Я ведь не говорил, что можно выбрать только одну.

Она резко обернулась:

— Серьезно?

— Все, что тебе нравится в этой комнате, может быть твоим.

Все нравится! Все в этой комнате!

Сегодня этот пес внезапно решил стать человеком!

— Все нравится? — уточнил он.

Жуань Сысянь смотрела на него сияющими глазами, пытаясь сохранить достоинство, но в итоге все же слегка кивнула.

— Меня нельзя.

На осознание смысла этой фразы ей понадобилось пару секунд.

«Все, что тебе нравится в этой комнате, может быть твоим».

«Но меня нельзя».

«Себя я тебе не подарю».

Увидев, как ее лицо мгновенно стало каменным, Фу Минъюй выдержал паузу и рассмеялся.

Смеется? Вот же пес! Нарывается.

Она не выдержала, замахнулась рукой.

Но хоть она и злилась, по-настоящему бить не собиралась, и Фу Минъюй тут же поймал ее руку и прижал к своей груди.

— Опять за свое?

Жуань Сысянь промолчала, попыталась вырвать руку, но безуспешно. Тогда она решила задействовать ногу.

Едва она замахнулась, как Фу Минъюй, заметив ее намерение, успел перехватить движение, прижав ее ногу своей.

— И ногой тоже?

Жуань Сысянь была из тех, кого нельзя брать силой — чем больше Фу Минъюй сопротивлялся, тем больше ей хотелось дать ему пинка.

Но в юбке и на каблуках она оказалась в невыгодном положении.

Он схватил обе ее руки, прижал ногой ее бедро, наклонился — и вот она уже полностью обездвижена.

На несколько мгновений между ними воцарилась странная тишина. Они застыли в этой нелепой позе, не отрывая взгляда друг от друга.

За окном бушевал ливень, громкие капли хлестали по стеклам. А в комнате царил мягкий свет, воздух казался густым, их дыхание и сердцебиение заглушали даже шум дождя.

Жуань Сысянь заметила, как взгляд Фу Минъюя становится глубже, темные глаза будто поглощали свет. А его лицо медленно приближалось.

Она нахмурилась, дыхание стало тяжелым, а ладони вспотели.

Нельзя показывать, что я нервничаю.

Не желая показывать свою растерянность, она не отводила взгляд, пока он не повернул голову и не прошептал ей прямо в ухо:

— Сегодня ты правда очень красивая.

Его голос был настолько тихим, что любой посторонний его бы не услышал. Но для Жуань Сысянь эти слова прозвучали словно раскат грома.

Дождь за окном усиливался, наполняя комнату странной, напряженной атмосферой.

И тут раздался громкий удар молнии, озаривший комнату ярким светом.

Они словно очнулись и отпрянули друг от друга.

Фу Минъюй сделал шаг назад, посмотрел в окно, а Жуань Сысянь схватила стоявшую рядом модель de Havilland Comet и прижала ее к груди, словно пытаясь унять бешеный стук сердца.

— Я пойду.

----------

«Почему не сказала, что я тебя добиваюсь?»

У изголовья кровати Жуань Сысянь стояли маленькие прожекторы, возле которых обычно лежали безделушки и благовония.

Это была не ее задумка: когда она только переехала, Сы Сяочжэнь заявила, что комната выглядит слишком уныло, и лично занялась декором.

После того как Жуань Сысянь принесла домой модель самолета Havilland Comet, она долго не могла найти для нее подходящее место, пока не решила освободить полку под прожекторами.

По «счастливой случайности» свет прожекторов падал таким образом, что тень модели самолета увеличивалась и проецировалась на противоположную стену.

Стоило только Жуань Сысянь открыть глаза, и она тут же видела наглую тень самолета.

Тень, как и Фу Минъюй, не собиралась исчезать. Даже если выключить лампы, уличные фонари за окном пробивались сквозь щели, подсвечивая ее контур.

Жуань Сысянь перевернулась на другой бок. Не в силах уснуть, она поднялась и плотно задернула шторы.

После всех этих манипуляций Жуань Сысянь решила, что наконец сможет спокойно выспаться. Но едва она легла, как перед глазами воцарилась кромешная тьма, а чувства обострились.

В этой тишине снова и снова всплывал его низкий голос: «Ты сегодня правда очень красивая».

Что значит, если мужчина раз за разом говорит женщине, что она красивая? Неужели он просто невинно восхищается?

Если раньше Жуань Сысянь только гадала, что творится у него в голове, то теперь была уверена: Фу Минъюй явно положил на нее глаз.

Небо рухнуло, земля разверзлась, а этот человек, кажется, совсем с ума сошел от побоев.

Жуань Сысянь натянула одеяло на голову, но в этот момент телефон назойливо завибрировал. Пришло сообщение от Фу Минъюя.

[Фу Минъюй]: Ты забыла торт.

[Фу Минъюй]: Принести?

Теперь все ясно. Этот пес не только положил на меня глаз, но и возбудился. У него аж зудит.

Сегодня он уже осмелился прижать меня к стене. Если пущу его домой, он точно прижмет меня к кровати.

Видимо, после той пощечины он расправил плечи и обрел уверенность в себе.

Решил поздно ночью вломиться ко мне? Ну уж нет, мечтать не вредно.

[Жуань Сысянь]: Не надо.

[Фу Минъюй]: Тогда выброшу?

[Жуань Сысянь]: Делай что хочешь, я спать.

[Фу Минъюй]: Подожди, во сколько завтра вылет?

[Жуань Сысянь]: Тебе зачем?

[Фу Минъюй]: Отвезу тебя.

На следующее утро, в шесть часов, Жуань Сысянь открыла глаза и потянулась к выключателю. Когда зажегся свет, на стене появилась тень Havilland Comet.

Жуань Сысянь смотрела на нее. Ей казалось, что она еще не до конца проснулась. Через несколько минут зазвонил будильник, и она, очнувшись, пробормотала:

— Пес. Даже во сне умудряется меня доставать.

Она встала, раздвинула шторы — дождь за окном был таким же плотным, как ночью.

Все еще льет. Сегодня снова рейсы задержатся.

Но как бы то ни было, она должна вовремя явиться в аэропорт.

Девушка быстро умылась, позавтракала, подготовила все необходимое и, взяв чемодан, собралась выходить.

Фу Минъюй оказался пунктуален: когда она открыла дверь, он уже тянулся к звонку.

— Завтракала? — спросил он.

Увидев его, Жуань Сысянь почувствовала, что перед ней совсем другой человек.Мужчина в безупречном костюме совершенно не походил на того, кто прошлой ночью шептал ей на ухо разные дерзости.

Жуань Сысянь чувствовала себя немного не в своей тарелке.

— Угу, — коротко ответила она.

— Пойдем. Льет дождь, на дороге могут быть пробки.

— Ага.

Когда они спустились в холл, водитель Фу Минъюя уже ждал их у входа.

Бай Ян подал зонтик. Фу Минъюй раскрыл его и легонько обнял Жуань Сысянь за плечи.

— Пошли.

Тем временем Бай Ян взял чемодан Жуань Сысянь и понес его к багажнику.

Почему он так естественно это делает? Все как по маслу. И Бай Ян! Почему ты даже виду не подал, что шокирован? Как ты можешь спокойно смотреть, как твой босс так открыто флиртует прямо при тебе?

Но Бай Ян не собирался никак реагировать.

Вчера ему пришлось приложить титанические усилия, чтобы организовать перевозку драгоценных моделей самолетов из Резиденции Ху Гуан в апартаменты Минчэнь, попутно отбиваясь от расспросов Хэ Ланьсян. Он устал.

На дороге, конечно, были пробки. Жуань Сысянь боялась опоздать и несколько раз посмотрела на время.

У Бай Яна тоже были свои заботы. Оценив дорожную ситуацию, он приказал водителю объехать пробку и, обернувшись, спросил:

— Господин Фу, кажется, рейс задержат. Сообщить?

— Сообщи, — кивнул Фу Минъюй, а потом обратился к Жуань Сысянь: — Сегодня лечу в Америку.

Она моргнула.

— Вернусь через десять дней.

Жуань Сысянь не шелохнулась.

И что?

Фу Минъюй, заметив ее реакцию, слегка улыбнулся:

— Просто сообщаю.

Почему это звучит как отчет о планах?

Разве друзья так делают?

Но Фу Минъюй выглядел совершенно спокойно, будто так и должно быть.

Ладно, если считаешь, что между друзьями так принято, окей. Хотя с самого начала ты ведешь себя совсем не как друг.

Они опоздали на десять минут. Водитель собирался ехать на парковку, но она прикинула, что оттуда до лифта, а затем до конференц-зала придется делать крюк, и вовремя остановила его.

Бай Ян вышел из машины, чтобы помочь ей с чемоданом. Жуань Сысянь взяла его и почти бегом направилась в здание.

На втором этаже, в стеклянной галерее, одна из стюардесс заметила ее и тут же обернулась к коллегам:

— Эй,видели?

— Кого?

— Жуань Сысянь! Она вышла из машины господина Фу!

— …Что?

— Дайте взглянуть, дайте взглянуть!

— Она уже вошла. Но посмотрите туда, это ведь точно машина господина Фу!

— Что вообще происходит?

— А разве не говорили, что еще когда она была стюардессой, они…

Всего за одно утро небольшой слух разлетелся по всему департаменту. А к обеду, вместе с запахом еды в столовой всплыли старые истории и домыслы, которые подогревали сплетни.

На этот раз никаких беспочвенных догадок: люди видели, как Жуань Сысянь выходила из машины босса. Более того, некоторые очевидцы уверяли, что это далеко не первый случай.

За десять дней слухи начали обрастать все более дикими подробностями.

Однако ни один из них пока не дошел до главных героев.

По крайней мере, до вечера, пока Жуань Сысянь не оказалась на дне рождения одного пилота.

По пути к ресторану ей позвонил Фу Минъюй.

— Ты где?

Она как раз подходила к двери ресторана.

— Вернулся?

— Угу. Поела?

— Нет.

— Подождешь меня?

— Нет, у меня встреча.

Фу Минъюй тихо засмеялся:

— Ты и правда нарасхват.

Жуань Сысянь, следуя за официантом в приватный зал, весело ответила:

— Ну да, у меня званых ужинов не меньше, чем у тебя.

— Давай я заберу тебя, когда закончишь?

Она замедлила шаг.

— Сегодня я с коллегами.

— И что?

— Уверен, что хочешь меня забрать?

— Почему нет? Я что, не могу показываться людям?

Жуань Сысянь чуть не подавилась словами.

Еще как можешь. Ты у нас всегда на виду.

— Как хочешь.

— Скинь мне адрес.

Тем временем в банкетном зале царила веселая, непринужденная атмосфера. Именинник, Линь Хунцзи, был молодым пилотом, несколько лет проработавшим в Hengshi Airlines. Веселый и дружелюбный, он быстро сходился с людьми, поэтому его знали во всех отделах. На день рождения он создал общий чат для всех, кого знал: пилотов, стюардесс, техников, диспетчеров.

Из-за большого количества гостей Линь Хунцзи снял просторный банкетный зал с тремя столами, где с трудом вмещались все приглашенные.

Встреча была назначена на семь вечера. На часах было без десяти семь, и Жуань Сысянь все еще не пришла.

— Сколько времени? Она не придет?

— Кто ее знает. Может, у нее свидание с господином Фу.

— Ну ты и язва. А если и так, что с того?

— Кто язва? Я просто восхищаюсь ей. Столько лет прошло, она все-таки добилась своего. Это как точить железный стержень, пока он не станет иглой. У меня бы не хватило терпения.

— Вы это с такой уверенностью говорите, что начинаешь верить. Это правда?

— Конечно. Не первый раз видели, как она выходила из апартаментов Минчэнь.

Ни Тун, до этого спокойно слушавшая разговор, не выдержала и встряла:

— Жуань Сысянь там живет. Я была у нее дома.

— Реально? Да она богачка.

Другая стюардесса вставила свое слово:

— Ну и что такого, если Жуань Сысянь сама добивается его? Разве в наше время женщинам нельзя делать первый шаг?

— Точно. Он холостой, она не замужем — какая разница, кто за кем ухаживает?

— Дело не в этом. Она же вешается на него.

В этот момент дверь в зал открылась, и вошла Жуань Сысянь.

За столом, который стоял ближе всех к двери, мгновенно воцарилась тишина. Все подняли на нее глаза. Примерно у половины сидевших за этим столом сердце екнуло.

Что ни говори, но если у нее действительно особые отношения с Фу Минъюем, лучше ей дорогу не переходить. Она может нашептать ему на ушко, и тогда нам несдобровать.

Атмосфера за этим столом моментально стала напряженной. Две остальные компании, хоть и не обсуждали слухи открыто, явно слышали обрывки того разговора.

Линь Хунцзи, как организатор вечеринки, почувствовал неловкость, но все же попытался разрядить обстановку:

— О, Сяо Жуань пришла! Садись! Выпьешь?

Жуань Сысянь не слышала недавних сплетен и, заметив, что за столами нет свободных мест, спросила:

— А куда мне сесть?

— Потеснимся чуть-чуть, и место будет, — сказал Линь Хунцзи, жестом подзывая помощников. Несколько вторых пилотов пододвинули стулья, освободив для нее место.

Но оно оказалось напротив Юэ Чэня и Цзян Цзыюэ.

Хотя Цзян Цзыюэ не участвовала в недавнем обсуждении, за последние дни она наслушалась достаточно.

Вот как, значит, это не просто слухи. Она и правда охмурила босса. Ну, по крайней мере, теперь Юэ Чэнь не будет смотреть на нее с таким обожанием.

Благодаря усилиям Линь Хунцзи, все делали вид, что ничего не произошло. Они ели, пили, играли в застольные игры, и вот уже прошло больше двух часов.

Когда все наелись и напились, какой-то мужчина подошел к Жуань Сысянь с бокалом в руках. Сначала он принялся расхваливать, какая она сегодня красивая, затем настоял на том, чтобы выпить с ней за знакомство, продолжая осыпать ее бесконечными комплиментами.

Его льстивые речи гремели, как гром, и сидевшие за столом прекрасно понимали, что это подхалимство.

Изначально никто не собирался обострять ситуацию, но Цзян Цзыюэ заметила, как Юэ Чэнь несколько раз посмотрел на Жуань Сысянь. Решив воспользоваться моментом, она саркастично подражала тому мужчине:

— Ну а как иначе? У второго пилота Жуань и карьера в гору пошла, и на личном все замечательно. Конечно, она цветет и пахнет!

Линь Хунцзи, который с трудом удерживал хрупкую атмосферу в руках, понял, что все пошло насмарку.

Юэ Чэнь нахмурился:

— Может, уже закроешь рот? Если не умеешь слова в предложения складывать, лучше вообще молчи.

Другие могли говорить что угодно, но то, что Юэ Чэнь так защищал Жуань Сысянь, мгновенно вывело Цзян Цзыюэ из себя. Изначально она не собиралась нападать на Жуань Сысянь, а лишь хотела напомнить будущему мужу, чтобы не заглядывался на женщину, которая явно ему не по зубам, но этот мужчина специально шел ей наперекор.

Однако, поскольку это было публичное мероприятие, она не могла позорить своего мужчину, поэтому вновь обратила острие на Жуань Сысянь.

— Я не очень красноречива, но, как говорится, горькая правда лучше сладкой лжи. Сяо Жуань, мы работаем вместе уже много лет, я должна тебя предупредить: чем статуснее мужчина, тем труднее его удержать. Не будь беспечна, а то останешься ни с чем. Слышала о нашей старой знакомой стюардессе? Она забеременела, собиралась выйти за наследника сталелитейного конгломерата. И чем все закончилось? В итоге так и не поженились, и теперь она с ребенком никому не нужна.

Температура в комнате моментально упала до нуля. Даже Линь Хунцзи не знал, как теперь выкрутиться.

Жуань Сысянь сначала пыталась понять, о чем они так оживленно болтали, но после слов Цзян Цзыюэ ей все стало предельно ясно.

И как назло, именно в этот момент ее телефон завибрировал. Пришло сообщение от Фу Минъюя:

[Фу Минъюй]: Я приехал. Долго тебе еще?

Она быстро набрала ответ:

[Жуань Сысянь]: Лучше не заходите, а то еще подумают, что я вас соблазняю :)

Отправив сообщение, она убрала телефон и посмотрела прямо на Цзян Цзыюэ.

— Сестра Цзян, если есть что сказать, говори прямо.

Цзян Цзыюэ отвела взгляд и язвительно пробормотала:

— Что тут неясного?

— То есть, ты намекаешь, что я соблазняю господина Фу?

Цзян Цзыюэ только открыла рот, как Юэ Чэнь грохнул кулаком по столу.

— Хватит! Если нечем заняться, иди домой. Человек празднует день рождения, а ты что несешь?

— Ты на кого голос повышаешь? — вспылила Цзян Цзыюэ. — Юэ Чэнь, ты вообще что себе позволяешь? Не забывай, ты скоро женишься! Ты кого тут защищаешь?

Погодите, а почему вы ссоритесь? Наш разговор еще не окончен!

— Если хотите поссориться, идите домой. Давайте сначала проясним ситуацию, — сказала Жуань Сысянь. — Сестра Цзян, несколько лет назад ты уже трещала, что я соблазняю господина Фу. У тебя свадьба скоро, а ты никак не успокоишься. Почему тебя так интересует моя личная жизнь?

Юэ Чэнь удивленно повернулся к своей невесте:

— Ты?!

— Чего ты на меня такими глазами уставился? — Цзян Цзыюэ была раздражена его реакцией больше, чем словами Жуань Сысянь. — Да, я. А что, разве это не факт? Все уже своими глазами видели!

— Какой еще факт?

Дверь резко распахнулась. Те, кто сидел ближе к ней, сразу замолчали. Через мгновение все помещение погрузилось в тишину.

Никто не понимал, почему Фу Минъюй внезапно появился здесь.

Он спокойно стоял в дверях, взгляд бесстрастно скользнул по присутствующим.

Но именно отсутствие эмоций пугало больше всего.

Сердца собравшихся забились быстрее. Ни Тун, державшая тарелку с фруктами, от неожиданности выронила ее, и содержимое разлетелось по полу.

Наконец, взгляд Фу Минъюя остановился на Жуань Сысянь. В его глазах не было злости, скорее, раздражение.

Эти люди разрушили все, что мне с таким трудом удалось уладить после той пощечины в баре.

Жуань Сысянь знала, что он пришел, и не была особо удивлена. Но настроение у нее было испорчено, она даже не взглянула в его сторону.

Тишина в комнате была почти осязаемой. Шаги Фу Минъюя, казалось, многократно усиливались, заставляя людей трепетать от страха, что он подойдет именно к ним.

Однако Фу Минъюй просто подошел к Жуань Сысянь и протянул ей руку.

— Закончила? Я отвезу тебя домой.

Она, сдерживая раздражение, резко отбила его руку.

Фу Минъюй не стал настаивать, отступил на полшага и, слегка наклонившись, спросил:

— Они говорят, что ты меня соблазняешь?

Жуань Сысянь коротко усмехнулась, но не ответила.

— Почему не сказала, что это я тебя добиваюсь?

----------

Засмущалась?

Прямо над головой били яркие лампы, освещая лица присутствующих до мертвенной бледности.

Только сейчас все, наконец, опомнились и один за другим встали, переглядываясь в немом недоумении.

Цзян Цзыюэ все еще сидела ошарашенная, пока ее не выдернул из ступора Юэ Чэнь, резко потянув за руку. Она пошатнулась, оперлась ладонью о стол, ее лицо стало землистым, а губы медленно теряли цвет.

За дверями царил невообразимый шум: гул голосов, звяканье посуды, аромат еды и алкоголя — все это словно насмехалось над давящей тишиной внутри.

Прошло немало времени, но никто не произнес ни слова, в комнате не раздалось ни единого шороха.

Линь Хунцзи все еще держал в руках бокал, застыв на полпути. Его губы то открывались, то закрывались, пока наконец он не выдавил:

— Гос… господин Фу…

Фу Минъюй навис над Жуань Сысянь, опираясь одной рукой на стол. Услышав пилота, он лениво моргнул. Его взгляд, холодный как лед, скользнул по Линь Хунцзи. Тот тут же захлопнул рот.

Дышать в помещении стало еще тяжелее.

С тех пор как Фу Минъюй заговорил, Жуань Сысянь хранила молчание. И вот теперь она неожиданно взяла сумку и встала, низко опустив голову, затем оттолкнула его руку и направилась к двери.

Когда она проходила мимо дальнего столика, люди, которые совсем недавно обсуждали ее, дружно отшатнулись, боясь даже случайно задеть Жуань Сысянь.

Однако у самой двери девушка вдруг обернулась. Тихим голосом она сказала:— Капитан Линь, я… я правда не думала, что все обернется так в твой день рождения. Прости.

Линь Хунцзи чуть не расплакался. Не втягивай меня, умоляю. Я тут вообще ни при чем!

Когда Жуань Сысянь покинула банкетный зал, все взгляды все еще были прикованы к двери.

Что это было? Почему она вдруг сникла? Почему голос стал таким тихим? И… им не показалось ли, что у нее покраснели уши?

Это что, притворство? Перед господином Фу она играет мягкую и покладистую натуру?

Фу Минъюй не сразу вышел следом. Рука, которую оттолкнутая Жуань Сысянь, безвольно повисла вдоль бедра. Покрутив запястьем, он поднял взгляд и окинул сидящих за столом. В его глазах нельзя было прочесть ничего.

— Видели?

Никто не понял, что он имел в виду. В голове будто зазвенела туго натянутая струна, напрягавшая мышцы до судорог.

И тут его следующая фраза резко порвала эту струну.

— Вот так вы решаете добавить мне проблем?

В голосе слышалось нечто похожее на усталое раздражение, но больше всего в нем читалась откровенная угроза.

Пока Жуань Сысянь была в комнате, его интонации еще можно было назвать мягкими, но сейчас они стали ледяными. Такой ровный, лишенный тепла голос, как штиль перед бурей, в глубине которого скрываются гигантские волны.

Бросив эту фразу, Фу Минъюй развернулся и вышел.

Линь Хунцзи хотел догнать его, сказать хоть что-то, но ноги не слушались, да и слов подходящих не находилось.

В комнате снова повисла мертвая тишина.

Ее нарушила фраза, прозвучавшая с дальнего столика:

— У Жуань Сысянь характер, конечно, не сахар.

Все тут же посмотрели на Ни Тун.

Ни Тун, пребывая в шоке, пробормотала:

— Что за бред… Так это директор Фу за ней бегает?

Боже, какая же я дура! Она вспомнила, как учила Жуань Сысянь, как правильно добиваться мужчин.

Ее слова тут же подхватили.

— Вот это да… Я-то думал, у нее просто интрижка с ним ради денег, а тут такое! Что теперь делать?

— Она слышала, что мы только что обсуждали?

— Черт, мне же в этом году надо повышение получить! Черт-черт-черт!

— Кто вообще пустил этот слух? Никто толком не разобрался! Теперь что? Все вместе на дно?

На фоне общего шума Цзян Цзыюэ крепко стиснула губы. Ее ногти впились в ладони, дыхание стало рваным.

Юэ Чэнь схватил бокал и швырнул его на пол. Звук разлетевшегося стекла заставил всех замолчать.

Осколки отлетели прямо к ногам Цзян Цзыюэ. Она резко подняла голову и с недоверием уставилась на Юэ Чэня. Ее лицо было готово треснуть от напряжения.

— Полегчало тебе? — Юэ Чэнь покраснел, вены на лбу вздулись. — Я сказал тебе заткнуться, но ты ведь не послушала! Тебе же надо показать, что язык у тебя лучше всех подвешен!!!

Глаза Цзян Цзыюэ налились кровью. Она закричала:

— Ты вообще мужик? Ну и что! Уйду я! Чего ее бояться?!

— Да пошла ты! — Юэ Чэнь уже поднял руку, но окружающие успели схватить его и остановить. Опустив руку, он с силой оттолкнул стул. — Хочешь уходить — катись! Только меня не тяни за собой!

Пилоты вроде Юэ Чэня сильно отличались от Жуань Сысянь.

Она не проходила обучение в авиакомпании, и ее контракт был более гибким. А такие, как Юэ Чэнь, подписали контракт с авиакомпанией сразу после отбора в старшей школе — их обучали по целевому направлению. Все огромные расходы на обучение компания взяла на себя, поэтому контракт был очень жестким, практически не оставляя возможности сменить работу.

Даже если бы он попытался настоять на увольнении, неустойка разорит его до нитки.

Теперь, когда Цзян Цзыюэ умудрилась нажить врага в лице начальства, Юэ Чэнь оказался под ударом.

Сменить компанию он не может, оставалось лишь покорно ждать своей участи.

В лучшем случае ему могли загрузить все рейсы короткими маршрутами, по несколько вылетов в день, из-за чего общее время полетов и самая утомительная часть — взлеты и посадки — резко возрастут.

А могут и диспетчерам шепнуть, чтобы во время регуляций трафика его рейсы ставили в конец очереди. Тогда он будет часами торчать в кабине, а без взлета нет и почасовой оплаты.

В худшем случае — по формальному предлогу разжалуют до второго пилота. А если захотят совсем добить — так навсегда и оставят в этой должности.

Юэ Чэню становилось все страшнее по мере раздумий. Судя по тому, как Фу Минъюй только что мягко и нежно разговаривал с Жуань Сысянь, он вполне способен на такое.

Он прекрасно знал, на что готов мужчина ради любимой женщины.

Особенно если этот мужчина занимает высокий пост и обладает властью. Тогда его возможности почти безграничны.

Если до этого додумался Юэ Чэнь, то как могут не додуматься другие пилоты? Все начали беспокоиться о своем будущем.

В этот момент Ни Тун снова попыталась разрядить обстановку. Сначала она тоже перепугалась, потом, чуть успокоившись, прошептала:

— Может, все не так плохо?..

Все взгляды уставились на нее, она отступила, прижавшись к стене:

— Просто… у меня с Жуань Сысянь тоже… э-э-э… не самые теплые отношения. И она… ну, ничего такого со мной не сделала…

Но сейчас разве дело в Жуань Сысянь?

Дело в директоре Фу!

Никто не стал отвечать Ни Тун, вновь погружаясь в тревожные мысли о своем будущем.

А тем временем у тех двоих дела обстояли не лучше.

Когда Фу Минъюй вышел, Жуань Сысянь уже почти выбежала из здания, ее шаги были такими быстрыми, что, казалось, ноги не касаются земли.

— Жуань Сысянь.

Фу Минъюй позвал ее, но она не остановилась. Тогда он за несколько шагов догнал ее и схватил за запястье.

— Ты...

Он замолчал, слова повисли в воздухе, когда он взглянул ей в лицо.

Жуань Сысянь, опустив голову, резко отдернула руку, как только почувствовала его прикосновение. Не глядя на него, она продолжила идти вперед.

Подлец. Чертов подлец, — мысленно повторяла она, придавая себе уверенности.

Но не успела она пройти и нескольких шагов, как ее запястье вновь оказалось в его крепкой хватке.

— Отпусти, — сказала она, поворачиваясь, чтобы вырваться.

Он не отпустил. Ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза злым взглядом.

— Я разберусь, — спокойно произнес Фу Минъюй. — Больше никакие слухи о тебе не появятся. Успокойся, ладно?

Она продолжала молча сверлить его взглядом.

Да при чем тут слухи вообще.

— Садись в машину, я отвезу тебя домой. Скоро пойдет дождь.

Он кивнул в сторону автомобиля, который медленно следовал за ними все это время и теперь остановился у обочины.

Пока он отвлекся на машину, Жуань Сысянь вырвала руку и хлопнула его по спине.

Фу Минъюй решил, что она все еще злилась из-за произошедшего, и, повернувшись, положил руки ей на плечи. Его взгляд стал серьезным.

— Я сказал, что разберусь с этим. Я дам тебе объяснение.

При свете уличного фонаря Фу Минъюй наконец разглядел ее лицо: красное, как спелое яблоко, и этот румянец едва заметно растекался по белоснежной шее.

Они просто стояли и смотрели друг на друга, никто не произносил ни слова.

Прошло секунд десять, прежде чем Жуань Сысянь снова хлопнула его по плечу.

Удар был не то чтобы сильным, но и легким не назовешь — в нем чувствовалась злость.

Фу Минъюй нахмурился и глубоко вдохнул, чувствуя, как остатки терпения начинают таять.

— Скажи хоть что-нибудь, — тихо сказал он, опуская взгляд. — Или тебе нужно еще раз ударить меня, чтобы успокоиться?

Жуань Сысянь сжала кулаки.

Она не знала, как выглядит со стороны, но казалось, что все выше шеи обволакивает горячий пар.

Она чувствовала, как лицо горит.

— Наклонись.

Фу Минъюй, конечно, не стал этого делать. Он просто смотрел на Жуань Сысянь, и по его черным глазам нельзя было понять, что он думает.

Снова повисла тишина. Они молча смотрели друг на друга. И вдруг Жуань Сысянь резко протянула руку и ладонью оттолкнула его лицо в сторону.

— Зачем ты вообще сказал такое при всех?!

Она резко развернулась, подошла к машине, открыла дверь и села внутрь.

Это движение ладонью напомнило скорее мягкий кошачий удар, чем пощечину.

На щеке Фу Минъюя еще оставалось ощущение ее прикосновения. Он провел пальцами по лицу, посмотрел через окно на смутно видневшийся силуэт Жуань Сысянь.

Через пару секунд он опустил взгляд, чуть усмехнулся и, развернувшись, сел в машину.

Водитель молча повел машину в сторону комплекса «Минчэнь».

Заднее сиденье было просторным. Фу Минъюй, закинув ногу на ногу, расстегнул манжеты и мельком взглянул на Жуань Сысянь.

Она сидела, вжавшись в самый угол лицом к окну, но в отражении стекла заметила его взгляд.

— Что такое? — спросил он.

Что?! Ты еще и спрашиваешь?!

Жуань Сысянь готова была выбросить его из машины пинком.

Думаешь, если я обычно такая уверенная, то не могу смутиться? Ляпнуть такое, да еще при всех коллегах: «Ты им не сказала, что это я тебя добиваюсь»? Нормально вообще?!

Она знала, что Фу Минъюй ею интересуется. Но одно дело — говорить об этом наедине, а другое — устроить публичную сцену признания.

Любая смутилась бы!

С того момента, как он произнес эти слова в банкетном зале, Жуань Сысянь чувствовала, как грудь сдавливает жар, а лицо пылает. Даже ссора с Цзян Цзыюэ не вызвала у нее такой бури эмоций.

А этот паршивый пес сидит как ни в чем не бывало! Еще и спрашивает: «Что такое?»

Сделав глубокий вдох, Жуань Сысянь немного успокоилась. Она уже была готова ответить сдержанно и рассудительно, но тут он снова открыл рот:

— Все, что я сегодня сказал, было всерьез.

Хотя между ними было целое свободное сиденье, Жуань Сысянь чувствовала, будто сидит в тесном углу, окруженная его присутствием. Даже воздух казался пропитанным его запахом.

— А.

— «А»? — Фу Минъюй слегка наклонил голову, разглядывая ее пылающее лицо. В его глазах промелькнуло веселье. — Значит, ты согласна?

— Согласна? Не льсти себе. — Она рассмеялась, словно услышала глупую шутку, и высоко вскинула подбородок. — Давай так: если тебе удастся меня завоевать, я возьму твою фамилию.

Сразу после этих слов она поперхнулась: в голове загудело.

Водитель неожиданно кашлянул. То ли это был смех, то ли просто случайность.

Твою ж мать…

Жуань Сысянь зажмурилась, чувствуя, как сгорает от стыда.

Что со мной не так сегодня? Почему я несу такую чушь? У меня мозги перегрелись?!

— Ты права. Если добьюсь, то, конечно…

— Фу Минъюй, заткнись!

переводчица на связи: извините, перепутала в прошлый раз 41 и 42 главу. только сегодня заметила

----------

«Ладно, это уже не просто легкое покровительство»

Как только октябрьское тепло смыло осенним ветром, резко похолодало.

С началом ноября листья вдоль дорог желтели буквально на глазах. Воздух стал сухим, и на улицах уже можно было встретить прохожих в пуховиках.

Менялось не только время года, но и рабочая обстановка Жуань Сысянь.

Последние дни она была погружена в подготовку к экзамену F1 — тесту на второго пилота. Каждую свободную минуту использовала на учебу: бывало, сидит в кабине, ждет разрешения на вылет и, чтобы не терять время, достает телефон и пролистывает материалы.

В день экзамена, выйдя из аудитории, Жуань Сысянь посмотрела на часы. Было еще рано, и она решила зайти в столовую для сотрудников.

Взяв поднос с едой, она села за свободный столик и едва успела съесть пару ложек супа, как заметила, что к ней кто-то направляется.

Девушка подняла голову и увидела знакомого второго пилота. Она потянула поднос, освобождая место.

Но тот, едва заметив, кто перед ним, улыбнулся во весь рот и сказал:

— Добрый день, Сяо Жуань! Ого, ребрышки? Почему я их не видел? Пойду тоже возьму!

Может, он отправился за ними в столовую в Сибирь, потому что так и не вернулся.

Жуань Сысянь только теперь сообразила, что все это время ее положение в компании было таким — тысячи гор без самцов, и на тысячах тропинок не осталось мужских следов.

Прим. пер: здесь писательница перефразировала знаменитое китайское стихотворение. «Над тысячью гор парение птиц пресеклось, троп десять тысяч - сгинул с глаз человеческий след» (из стихотворения Лю Цзунъюань "Снегопад над рекой", перевод на русский К.Карташова)

Независимо от того, были ее коллеги свободны или в отношениях, все мужчины держались на почтительном расстоянии. У них будто на лбу было написано: «Мы просто коллеги!»

Даже в соцсетях никто из мужчин больше не ставил ей лайки.

Ну что ж, теперь все ясно. Фу Минъюй одной фразой повесил на нее ярлык: «Собственность клана Фу» — и тем самым вырубил соперников под корень.

Пока она работает в этой авиакомпании, ни один мужчина не посмеет бросить вызов боссу.

Прямо-таки предельно честный и открытый способ ухаживания!

Однако у этого «ярлыка» оказались и свои плюсы.

Например, она заметила, что ее график полетов был исключительно на дальние рейсы. Даже на следующей неделе ей снова поставили длинные маршруты. Все пилоты стремились к дальним перелетам: высокая почасовая оплата и больше времени на отдых.

Кроме того, даже в обычных задержках на вылет были перемены. Она стала стоять в очереди все меньше времени, ее самолет часто первым выводили на взлетную полосу.

На этом ярлыке, похоже, светится надпись «Фу Минъюй просит все отделы оказывать обладательнице необходимое содействие».

Жуань Сысянь чувствовала себя ходячим «пропуском клана Фу».

Она даже хотела спросить Фу Минъюя, нормально ли это. Злоупотребление властью, между прочим!

Но потом осознала, что вряд ли он давал такие прямые указания. Все дело в молниеносной скорости распространения слухов. Достаточно одного сообщения в корпоративном чате — и весь коллектив был в курсе.

Боязнь пересудов, желание угодить начальству — все это стало невидимыми цепями, которые связывали ее и Фу Минъюя.

Эта атмосфера напомнила ей школьные годы, когда один хулиган публично признался ей в любви. Тогда это стало главной новостью школы.

Парень был известен своим дерзким характером, его даже учителя не могли приструнить. После его признания все мальчишки, которые раньше крутились рядом с Жуань Сысянь, растворились, будто их ветром сдуло.

Школа у них была маленькая, и Жуань Сысянь постоянно сталкивалась с этим влюбленным хулиганом. Его намеренные усилия лишь увеличивали количество этих встреч.

В итоге у всех сложилось впечатление, что между ними что-то есть.

Ее это ужасно раздражало. Каждый насмешливый взгляд или тонкая подколка вызывали желание наброситься на одноклассников с кулаками.

Но сейчас?

Она лениво помешивала ложкой суп.

Теперь она не чувствовала ярости. Даже желания махать кулаками не было.

Чем, по сути, отличается Фу Минъюй от того школьного хулигана?

Ничем.

Оба самоуверенные и нахальные.

Жуань Сысянь усмехнулась. Наверное, все дело в том, что Фу Минъюй — ее начальник.

Пока она была погружена в свои мысли, перед ней неожиданно появился поднос.

Кто это такой смелый, решил рискнуть и подойти ко мне?

Она даже почувствовала легкое удовлетворение: ее обаяние все-таки смогло преодолеть страх перед Фу Минъюем.

Но подняв голову, она увидела Ни Тун.

Та, сев напротив, выглядела немного обеспокоенной. Оглядевшись по сторонам, она наконец заговорила:

— Э-э… Тут такое дело…

Жуань Сысянь положила ложку и подняла голову:

— Говори прямо.

Ни Тун совсем не хотела поднимать этот вопрос, но он мучил ее уже несколько дней. Молчать дальше она просто не могла. Однако в столовой, где вокруг было слишком много любопытных ушей, она долго колебалась, прежде чем спросить:

— Ты уже доела? Может, пойдем поговорим снаружи?

Жуань Сысянь взглянула на нее, не торопясь допила бульон и кивнула:

— Пойдем.

Они вышли из столовой, но людей на улице оказалось еще больше. В итоге Ни Тун потянула ее на лестничный пролет внутри здания.

— Короче… на мою наставницу вчера пожаловался VIP-пассажир.

— Ну и? — спокойно спросила Жуань Сысянь.

Глаза Ни Тун забегали, а в голосе не было уверенности:

— Ну, ты же знаешь, обычные жалобы пассажиров сначала проверяют — действительны они или нет. А тут… раз VIP пожаловался, то сразу признали жалобу обоснованной. И…

Жуань Сысянь посмотрела на часы:

— У тебя минута. Если успеешь, я пойду домой.

Ни Тун резко напряглась, но тут же затараторила, словно горох из мешка посыпался:

— Да это ведь такая мелочь, обычно в таких случаях максимум — временное отстранение, но мою наставницу уволили! Я думаю, это было решение директора Фу, и, честно говоря, это немного слишком. Я понимаю, что прошу об одолжении, но… ты не могла бы поговорить с ним, чтобы он не увольнял сразу, а дал какой-то шанс?

— Что? — Жуань Сысянь непонимающе замерла, переваривая поток ее слов.

Половину из сказанного она не сразу поняла, но, разложив все по полочкам, положила руку на плечо Ни Тун и серьезно произнесла:

— Подожди, когда я успела создать у тебя впечатление, что я добрая, великодушная и не злопамятная?

Лицо Ни Тун вытянулось, потом она покраснела от смущения. Поникнув, стюардесса пробормотала:

— Ладно… понятно… Просто сейчас Юэ-гэ кажется, совсем с ней поругался, а ей уже почти тридцать! Если она потеряет работу, то как же она будет жить?..

Договорив, девушка развернулась, чтобы уйти, но внезапно за спиной раздался резкий голос:

— Ни Тун! Ты что творишь?!

Цзян Цзыюэ появилась на лестнице, держа в руках кипу мятой документации из отдела кадров. Ее лицо выражало ярость, в глазах горел огонь.

Еще до того, как она подошла, пачка бумаг с громким шлепком полетела в Ни Тун, заставив ту вжаться в угол.

— Я… я просто хотела… — испуганно пробормотала Ни Тун.

— Кто просил тебя за меня заступаться?! — ее голос был ледяным. — Делать нечего, да? Не знаешь, куда себя деть?

Затем она повернулась к Жуань Сысянь, ее взгляд был полон злобы.

— Не волнуйся, ты крутая, я тебе не ровня. Думаешь, если я уйду из авиакомпании, то на коленях приползу обратно? Мечтай!

Жуань Сысянь развела руками:

— Я ничего такого не говорила.

Ей все это казалось невероятно утомительным. Она никогда даже не смотрела в сторону Юэ Чэня, но все равно с самого начала была для Цзян Цзыюэ врагом номер один.

Оно того стоило?

Цзян Цзыюэ, стоя на лестнице, специально заняла позицию на верхней ступени, глядя на нее свысока.

— Только не радуйся слишком. Думаешь, без пяти минут жена генерального? Да куда тебе!

— Стоп-стоп, — подняла руки Жуань Сысянь, решив прояснить ситуацию. — Между мной и Фу Минъюем ничего нет. Я сейчас совершенно свободна.

Она просто хотела сказать правду, но для Цзян Цзыюэ это прозвучало как: «Я даже не согласилась, а он уже так меня оберегает. Что поделать?»

— Молодая еще, — Цзян Цзыюэ издевательски усмехнулась. — Думаешь, если мужчина за тобой бегает, значит, он на руках тебя носить будет? Да все они одинаковые. Сегодня ты для него новинка, а завтра забудет, как тебя зовут.

Как же достало…

Жуань Сысянь мечтала поскорее уйти домой. Разговаривать с ней не хотелось, надо было одной фразой поставить точку.

— Понимаю, понимаю. В наше время даже если из сырого риса не просто кашу сварить, а хоть попкорн сделать — если мужику захочется свалить, он все равно уйдет.

Как и ожидалось, лицо Цзян Цзыюэ резко изменилось, словно она не знала, как реагировать.

Прим. пер: расшифровка! 生米煮成熟饭 — дословно «сырой рис сварить в готовую кашу». Самое классическое употребление — когда двое людей вступили в физическую близость (или женщина забеременела), и теперь, часто против воли родителей, им приходится жениться. Короче, она сказала ей завуалированно: Не надейся удержать мужика тем, что переспала с ним. Хочет уйти — уйдет.

Что за бред, на дворе уже 9012-й год, и кто это сказал, что без мужика жизнь кончилась?

У меня лицензия на руках — где угодно найду работу. Или думаешь, только у Фу Минъюя дома самолеты водятся?

Тем более, никакого «мы» у нас с Фу Минъюем и в помине нет.

Чтобы избежать очередной перепалки, Жуань Сысянь поспешно ретировалась. Хотя слова Цзян Цзыюэ не оставили у нее никакого осадка, мысленно она все равно пару раз прокляла Фу Минъюя.

Вот же пес паршивый, не только отрезал все пути к нормальной личной жизни, но и создает мне лишние проблемы.

И как только она подумала об этом, тот самый пес прислал ей сообщение.

Последние дни Фу Минъюй был очень занят, постоянно летал между городами. Жуань Сысянь почти не видела его и уж точно сама не пыталась выходить с ним на связь.

Он, напротив, время от времени звонил. Звонки эти были короткими и всегда о каких-то мелочах, как будто ему просто хотелось услышать ее голос.

И все равно, каждый раз после такого звонка Жуань Сысянь чувствовала себя странно.

Именно потому что он ничего важного не говорит, все кажется подозрительным. Точно! Он потихоньку «варит лягушку в теплой воде»!

[Фу Минъюй]: Экзамен сдала?

Жуань Сысянь ответила на ходу:

[Жуань Сысянь]: Уже давно сдала.

Не дожидаясь его ответа, она добавила еще одно сообщение:

[Жуань Сысянь]: Ты Цзян Цзыюэ уволил?

[Фу Минъюй]: Цзян Цзыюэ — это кто?

[Жуань Сысянь]: Стюардесса! Та, что со мной ссорилась. Память как у золотой рыбки?

— Да, я уволил.

Раздался знакомый голос. Жуань Сысянь резко остановилась. Подняв голову, она увидела Фу Минъюя. В закатном свете он будто был окутан золотой дымкой, и его черты казались особенно мягкими.

И в тот момент, когда их взгляды встретились, ее сердце вдруг пропустило удар.

Сердце, ты чего? СТОП. Что за реакция? Он всего лишь признал, что уволил ее. Ни слова не сказал, что ради тебя. Все, успокойся! Не смей прыгать!

— Домой? — спокойно спросил он.

— Угу.

Фу Минъюй протянул ей руку:

— Пошли, я отвезу тебя.

Все выглядело настолько естественно, что, опомнившись, Жуань Сысянь поняла, что ее рука уже почти коснулась его ладони.

Я же говорила, он просто медленно варит лягушку!

Чтобы не выдать себя, она в последний момент отдернула руку и шлепнула его по пальцам с нарочитой брезгливостью.

— Погода хорошая, хочу пройтись пешком.

Сказав это, она направилась к выходу. Фу Минъюй молча пошел рядом, а машина, как и положено, тихо следовала за ними.

Ее шаги были немного механическими, но он все время подстраивался под ее ритм.

— Фу Минъюй.

— Да.

Жуань Сысянь понимала, что должна прояснить эту ситуацию, чтобы не оставлять все на уровне недомолвок и ее собственных догадок.

— Ты уволил ее из-за меня?

Фу Минъюй, казалось, удивился странности этого вопроса.

Если не из-за нее, то ради кого еще? В этом департаменте работают тысячи человек, разве у меня есть время вмешиваться в судьбу никому не известной стюардессы?

— А как ты думаешь? Конечно, из-за тебя.

Жуань Сысянь на мгновение замерла, ее сердце снова начало выбиваться из ритма.

Она понимала, что для него это решение не требовало ни малейших усилий. Один взгляд, и все было сделано его подчиненными.

И все же она почувствовала некую… необъяснимую, но приятную заботу.

Хотя нет, не «некую». Это больше, чем просто небольшой жест.

После той истории она аккуратно разузнала у знакомых стюардесс, что слухи действительно прекратились. Даже наедине никто больше не обсуждал ее.

Коллеги рассказали, что во всех отделах провели собрания, где было прямо сказано: если хоть одно слово из этих слухов снова дойдет до руководства, всех виновных отправят в отдел кадров за расчетными листами. У компании достаточно денег, чтобы позволить себе не держать таких работников.

Ладно, это уже не просто легкое покровительство.

Она бросила взгляд на Фу Минъюя.

— Господин Фу, у вас, кажется, образ «человека, четко разделяющего работу и личное» трещит по швам.

— А у тебя, малышка, по-моему, вообще нет чувства самокритики, — спокойно ответил он, глядя прямо на нее. — Ты раз за разом делаешь, что хочешь, прямо у меня на глазах, и еще воображаешь, что я стану разделять личное и работу?

Пах!

Кажется, маленькая лягушка по имени Жуань Сысянь с плеском рухнула в теплую воду, откуда ей уже не выбраться.

Прим. пер: Смысл этой идиомы в том, что если бросить лягушку сразу в кипяток, она выпрыгнет. А если посадить ее в теплую воду и постепенно нагревать — она не заметит опасности и сварится заживо.

----------

Совсем поехавший?

Жуань Сысянь с удивлением осознала, что ее лицо чуть порозовело от того, как Фу Минъюй назвал ее «малышкой».

Сам же он, похоже, ничего подозрительного в этом не заметил.

Тебе не стыдно? Взрослый мужик, а играешь в «старший-младшую».

Прим. пер. 妹妹 (mèimèi) в китайском языке имеет несколько слоев значений: буквально младшая сестра, обращение к девушке помладше (коллеге, однокласснице, соседке) или же с оттенком флирта, что можно передать словом «малышка». Господин Фу явно флиртовал, специально границы перешел, о чем сам и сказал, поэтому я выбрала «малышку».

Она ничего не ответила, но внезапно ускорила шаг.

Осенний ветер был далеко не ласковым, холодные порывы пробирали до дрожи. Под ногами шуршали опавшие листья, этот звук становился почти оглушительным в тишине между ними.

Неизвестно, сколько времени прошло, но Жуань Сысянь внезапно остановилась.

— Почему ты все время на меня смотришь?

Фу Минъюй беззастенчиво улыбнулся:

— А ты как узнала, если сама не смотришь?

— …

Ну, в этом есть логика.

Она метнула в него сердитый взгляд:

— Все, я устала. Поехали на машине.

Они сели в машину, но даже там она все еще чувствовала на себе его взгляд.

— Ты вообще на что уставился?

Фу Минъюй отвел глаза и, глядя вперед, равнодушно ответил:

— Просто пытаюсь понять, почему ты покраснела.

Вот же!.. Все иголки ее самозащиты моментально встали дыбом.

— Дырки под бровями тебе зачем? Дышать, что ли?

— …

Ее настолько уверенная и свирепая реакция заставила Фу Минъюя усомниться в собственном зрении.

Атмосфера в салоне вновь резко упала до нуля.

Тишину прервал звук телефона. Жуань Сысянь посмотрела на экран, секунду помедлила и сбросила звонок.

Через минуту телефон зазвонил опять, она снова нажала «отбой».

Когда звонок повторился в третий раз, она просто включила беззвучный режим и раздраженно пробормотала:

— Достали уже.

Фу Минъюй спросил:

— Кто это?

— Никто, — быстро отмахнулась Жуань Сысянь.

Чем уклончивее она отвечала, тем подозрительнее это ему казалось. Он окинул ее внимательным взглядом и спокойно спросил:

— Твой бывший?

Жуань Сысянь подумала, что с мозгом у этого мужчины явно не все в порядке. С чего это он вдруг решил, что звонит бывший?

— А что, твои бывшие тебе тоже звонят подряд три раза?

Он только усмехнулся и отвернулся к окну. Оставшуюся часть пути оба молчали.

Звонила Дун Сянь.

С тех пор как она узнала, где живет Жуань Сысянь, Дун Сянь пару раз приезжала, чтобы с ней поговорить, но в тот день они разминулись, так как Жуань Сысянь возвращалась на машине Сы Сяочжэнь.

А сегодня весь день названивала, значит, снова явилась.

Когда машина подъехала к комплексу «Минчэнь», Жуань Сысянь заметила припаркованный Porsche. Закатное солнце отблесками сверкало на блестящем капоте.

Хорошо, что она вернулась с Фу Минъюем. Если бы приехала на такси, встречи было бы не избежать.

Она краем глаза взглянула на Фу Минъюя. Тот не обратил никакого внимания на «Порше» за окном, погруженный в свои мысли.

Когда машина остановилась у дома, Жуань Сысянь, открывая дверь, сказала:

— Я пошла.

— Угу, — коротко ответил он, даже не взглянув на нее.

Она вышла и не успела дойти до ступенек, как машина, развернувшись, унеслась прочь, оставив ей облако выхлопных газов.

Наглотавшись выхлопных газов, Жуань Сысянь в полном недоумении смотрела вслед машине Фу Минъюя.

Открыв дверь дома, она увидела Сы Сяочжэнь, сидящую на диване, и чуть не отправилась в мир иной от неожиданности.

— Ты чего здесь делаешь?!

Сы Сяочжэнь, которая как раз в панике звонила по телефону, увидев, что Жуань Сысянь цела и невредима, наконец успокоилась.

— Ты вообще в своем уме? Я тебе только что без конца звонила! Я уже думала, что с тобой что-то случилось!

— Ой, — отозвалась Жуань Сысянь, снимая обувь. — Телефон на беззвучном был, я не заметила.

— Ну ты меня напугала!

Сы Сяочжэнь показала на холодильник:

— Я зашла в супермаркет, там скидка на чернику была, вот и купила. Уже помыла, положила тебе в холодильник. Хорошо, что у меня есть код от твоей двери. А то твой холодильник бы уже покрылся плесенью!

— Я дома все равно редко ем.

Жуань Сысянь прошла в спальню, чтобы переодеться, но Сы Сяочжэнь увязалась за ней. Она хотела что-то сказать, но тут ее взгляд упал на модель самолета у изголовья кровати.

С сияющими глазами Сы Сяочжэнь бросилась к кровати и взяла модель в руки.

— Осторожно! — Жуань Сысянь, снимая кофту, тут же схватила ее за руку. — Она тяжелая, не урони.

Но Сы Сяочжэнь не слушала, продолжая восторженно разглядывать находку.

— Это же немецкий De Havilland Comet, да? Какой он классный! Где ты его взяла? Дорого?

— Даром, — пробормотала Жуань Сысянь, натягивая домашнюю одежду. — Подарили.

Сы Сяочжэнь никак не могла налюбоваться моделью, вертела в руках и только потом, хлопая ресницами, спросила:

— Кто?

Жуань Сысянь заметила в ее взгляде подозрительный огонек, но отмахнулась:

— Друг.

— Случайно не друг по фамилии Фу?

Жуань Сысянь резко повернулась, ее взгляд был одновременно ошарашенным и слегка смущенным.

— На крыле его имя выгравировано, — невинно сказала Сы Сяочжэнь, хлопнув глазами. — Кого ты пытаешься обмануть?

Жуань Сысянь, прищурившись, посмотрела на модель самолета, перевернула ее и наконец заметила под крылом выгравированные буквы «FMY».

Вот же наглец! Подарил модель самолета с собственным именем. Просто вершина самовлюбленности.

Она осторожно поставила модель на место и, не сказав ни слова, вышла из комнаты. Сы Сяочжэнь тут же пошла за ней.

— Так что там у вас?

— Что-что? Ничего.

— Не прикидывайся. Тебе ведь не шестнадцать, чего стесняться.

Жуань Сысянь ускорила шаг, вытащила из холодильника бутылку воды и, сохраняя каменное лицо, отшутилась:

— Спасибо за вопрос, я в космосе, только что сошла с корабля. Связи нет.

Сы Сяочжэнь закатила глаза:

— Прекращай. Ну, вы переспали?

Жуань Сысянь чуть не поперхнулась водой.

— У тебя с головой все нормально?

— А что тогда за прятки? — не унималась Сы Сяочжэнь, опершись на холодильник. — Кстати, это удивительно, что он тебя добивается. Мне Бянь Сюань рассказывала, как ты в баре дала ему пощечину. Я думала, он тебя просто прибьет. А теперь он за тобой бегает?

Жуань Сысянь ничего не ответила, чем только подтвердила ее догадки.

— Нет, я серьезно, что у него вообще за приколы? Ты же вроде его ненавидела?

— Я и продолжаю его ненавидеть, — пробормотала Жуань Сысянь.

— Вот именно! — воскликнула Сы Сяочжэнь. — Люди, которых ты не любишь, обычно не любят и тебя. Это нормально, это логично! Но если человек, которого ты терпеть не можешь, вдруг влюбляется в тебя, это значит...

— Что у него хороший вкус, — спокойно перебила Жуань Сысянь.

Сы Сяочжэнь потерпела сокрушительное поражение в логике и, поняв, что вытянуть из Жуань Сысянь больше ничего не удастся, решила сменить тему.

Они заговорили о предстоящем мини-отпуске. Жуань Сысянь рассказала, что хочет отдохнуть где-то поблизости, а Сы Сяочжэнь собиралась в Линчэн на встречу выпускников своего университета.

— У нас годовщина университета, заодно устроили встречу однокурсников. Придется съездить.

Жуань Сысянь вспомнила, что вчера сотрудник из отдела по связям с общественностью спрашивал ее, не хочет ли она участвовать в рекламной кампании университета для абитуриентов. Логика была проста: появление женщины-пилота должно вдохновить девушек поступать на обучение.

Время у нее было, но мысль тратить выходные на работу вообще не радовала, поэтому она отказалась.

Однако все изменилось на следующий день во время рейса.

Ей снова назначили тренировочный полет с инструктором.

Они с инструктором весело болтая поднялись в самолет, потом зашли пассажиры, стюардессы закрыли двери.

И вдруг в наушниках Жуань Сысянь раздался голос техника. Она моментально побледнела.

Они переглянулись с инструктором, немедленно попросили бортпроводников открыть двери и вышли.

Около крыла несколько техников рыскали по земле, внимательно что-то высматривая. Один из них подошел, протянул руку и показал две монеты.

Жуань Сысянь чуть не упала в обморок.

Ну и какой идиот в двадцать первом веке додумался бросать монеты под самолет?!

Техники рассказали, что во время осмотра под самолетом нашли две монеты. Никто не знал, сколько их было всего, поэтому пришлось тщательно обыскивать всю зону.

Такие случаи уже случались раньше, и каждый раз это вызывало головную боль у всего экипажа.

Пассажирам сделали объявление, но никто не признался. Пришлось поднимать записи с камер наблюдения.

На видео был мужчина средних лет в больших солнцезащитных очках, который, воспользовавшись моментом, когда бортпроводники отвлеклись, бросил несколько монет в сторону самолета.

Его вывели из салона, чтобы поговорить и узнать точное количество монет.

Мужчина был одет с иголочки, но отказывался снять очки. Признался, что это он бросил монеты, и уверенно заявил, что их было всего четыре.

Жуань Сысянь, ощущая, как от ярости закипает кровь, сделала глубокий вдох и попыталась сохранить спокойствие.

— Зачем вы это сделали?

Мужчина в темных очках, не испытывая ни капли смущения, с абсолютной уверенностью в голосе ответил:

— На удачу.

Жуань Сысянь прекрасно понимала, что причина была тупейшая.

— И какое счастье вы себе выпрашивали? Вас досмотр в аэропорту не устроил или вам показалось, что эта стоянка похожа на пруд с карпами?

Даже стараясь держать себя в руках, она не могла скрыть раздражение в голосе. Но мужчина в очках, казалось, ничего не замечал. Немного помявшись, он вдруг повернулся к стоящему рядом сотруднику службы безопасности и заявил:

— Понимаете… я в стеклянном переходе увидел, что пилот у нас женщина. Ну я и занервничал: бабы за рулем — сами знаете…

Что, простите?!

На мгновение Жуань Сысянь застыла. Затем ее лицо приняло ледяное выражение, и она, не говоря больше ни слова, махнула рукой службе безопасности.

Те немедленно вызвали полицию. Мужчина в очках тут же начал громко возмущаться:

— Что за дела?! Я что такого сделал?! Почему полиция?!

Один из техников саркастично усмехнулся:

— Мужчина, вы не только в отделение поедете. Если теперь двигатель придется разбирать для проверки, готовьтесь заплатить компенсацию. Немного, всего-то несколько десятков тысяч юаней.

После этого сотрудники службы безопасности вывели мужчину. Его вопли постепенно стихли в коридоре.

Еще две монеты так и не нашли. Пришлось лезть эндоскопом внутрь двигателя, — они оказались там. Однако монеты застряли так глубоко, что пришлось разбирать часть двигателя.

— Черт, сегодня опять всю ночь будем ишачить, — выругался один из техников.

Рейс, естественно, отменили. Пассажиры, недовольные до предела, спускались с трапа. В этот момент приехал Фу Минъюй.

Он обошел самолет, задержался у двигателя и нахмурился. Выслушав объяснения техников, он взял эндоскоп и заглянул в камеру. Жуань Сысянь тоже подошла посмотреть.

Они стояли так близко, что, сделай она малейшее движение, щекой задела бы его подбородок.

— И для чего в нашей стране обязательное девятилетнее образование? — мрачно пробормотала Жуань Сысянь, глядя на изображение монет. Мысль о том, что могло произойти с двигателем при запуске, вызвала у нее неприятную дрожь. — Если бы взлетели… страшно даже представить.

— Ты переживаешь? — спокойно спросил Фу Минъюй, медленно двигая эндоскоп.

— Еще бы! — резко ответила она. — Как не переживать-то?

— Это твой самолет, что ли? — усмехнулся он.

— Ты специализированное устройство для споров? У тебя кнопка «пререкаться» залипла? — отозвалась Жуань Сысянь с раздражением.

Фу Минъюй убрал эндоскоп и слегка постучал ей по голове пальцем.

— Рейс отменили. Иди отдыхай.

Жуань Сысянь выпрямилась и повернулась. За ее спиной стояли люди, молча наблюдая за ними.

А я еще удивлялась, почему тут так тихо стало…

Но отдохнуть ей все равно не удалось.

Полиция приехала и начала опрашивать всех участников инцидента. Все это время мужчина в очках твердил одно и то же:

— Я видел женщину-пилота, я просто хотел помолиться за удачу!

Женщина-пилот, женщина-пилот… Да сколько можно?! Не выдержав, Жуань Сысянь просто встала и вышла.

Вернувшись в офис, она быстрым шагом прошла через холл, таща за собой чемодан. Вид у нее был настолько злой, что несколько коллег, хотевших спросить, что случилось, благоразумно расступились.

Лишь несколько сотрудниц из пиар-отдела, не зная о произошедшем, встретили ее в лифте и с улыбкой поприветствовали:

— Сяо Жуань, уже вернулась с рейса?

— Нет, — отрезала она. — Рейс отменили.

Коллеги, привыкшие к подобным ситуациям, не стали задавать лишних вопросов, переключившись на разговор о предстоящих мероприятиях.

— Сейчас же пик набора студентов, — сказала одна из них. — У университета Цзяши большой зал оказался занят, поэтому презентация будет в актовом. А там экран другой, придется презентацию переделывать.

— А у нас еще хуже, — пожаловалась другая. — Университет Юньхэ вообще перенес все на два дня раньше. Плакаты еще не готовы, придется сегодня всю ночь работать.

Услышав про Юньхэ, одна из пирщиц повернулась к Жуань Сысянь:

— Сяо Жуань, а ты на презентацию не поедешь? Это же твоя альма-матер, появишься там как звезда!

Пилоты ездили по вузам с лекциями, чтобы привлекать студентов на переобучение. Жуань Сысянь до этого отказывалась: мол, на отдыхе и так дел хватает. Но сейчас, услышав этот вопрос, в голове все еще звенели слова «женщина-пилот» — и она, не выдержав, прямо на месте согласилась.

— Конечно, поеду, — внезапно ответила она.

Надеюсь все новички будут девчонками. Вот тогда бы все небо заполонили «женщины-пилоты», и пусть он потом до конца жизни к самолету не подходит.

Но когда день презентации настал, Жуань Сысянь все же немного нервничала.

В свое время она изучала в этом университете физику и практически никогда не выступала перед большим количеством людей. Стоя на сцене перед залом, полном студентов, женщина невольно почувствовала неуверенность.

Стоило ей выйти с микрофоном, как зал тут же взорвался: парни загудели, достали телефоны и начали ее снимать.

Жуань Сысянь прочистила горло, готовясь начать, но тут увидела, как Фу Минъюй вошел через заднюю дверь.

Днем он говорил ей, что после обеда свободен и подождет, пока она закончит.

Чего ради? У нас же есть корпоративный транспорт, я бы на нем доехала. Что, метки «собственность Фу Минъюя» на мне еще недостаточно?

Ну ладно бы просто приехал… но он еще и вошел в зал!

Издалека Жуань Сысянь раздраженно посмотрела на него, но он только спокойно встретил ее взгляд, никак не отреагировав, и остался стоять в углу, тихо наблюдая за ней.

После краткой лекции настала очередь вопросов от студентов.

Парни особенно оживились: сначала еще спрашивали по делу, а потом стали съезжать в сторону.

— Сестричка, вы свободны?

По залу пронесся взрыв смеха. Жуань Сысянь откашлялась и лаконично ответила:

— Да.

Сказав это, она невольно посмотрела на Фу Минъюя. Он стоял, засунув одну руку в карман, и смотрел на нее. Свет лампы сверху отрезал часть лица, так что выражение глаз было не разобрать.

Тот же студент, не теряя энтузиазма, продолжил:

— А как насчет отношений с младшим?

Жуань Сысянь молча выдержала паузу, пока в зале вновь не раздались смешки, и с серьезным видом сказала:

— Я не люблю младших.

Парень оказался просто чересчур активным, но в сущности простодушным. Услышав смех, он смущенно буркнул:

— Понял, значит, любите старших…

На этом время для вопросов закончилось, и мероприятие подошло к концу.

В финале было предусмотрено, что студенты могли задать дополнительные вопросы лично или подать резюме. Жуань Сысянь и ее коллеги сразу оказались окружены толпой.

Она бросила взгляд на Фу Минъюя. Тот жестом указал на переднюю дверь, показывая, что будет ждать там.

Спустя двадцать минут студенты начали расходиться, а сотрудники из PR-отдела убирали оборудование. Жуань Сысянь уже собиралась уходить, как вдруг ее окликнули.

— Жуань Сысянь?

Она обернулась и увидела, как к ней направляется радостный мужчина.

— Так это и правда ты! Я все думал, не обознался ли.

Это был Се Юй — ее старший по курсу в университете. После выпуска он остался в магистратуре, теперь уже учился в докторантуре.

Они не виделись со времен ее выпуска, так что сначала он просто показался ей знакомым лицом среди толпы.

— Ты теперь капитан? Здорово!

— Да какой капитан, — поспешно отмахнулась Жуань Сысянь, смутившись. — Я всего лишь второй пилот.

— А я помню, ты говорила, что хочешь быть стюардессой. А теперь пилот?! Как так вышло?

Они увлеклись разговором, и время незаметно пролетело. Спохватилась Жуань Сысянь только тогда, когда сотрудники PR-отдела собрали вещи и напомнили ей, что пора уходить.

— Ну, я побегу, — сказала она.

— Конечно, не буду задерживать.

На прощание Се Юй предложил обменяться контактами. Они добавили друг друга в WeChat и обменялись номерами телефонов.

С чувством легкой радости Жуань Сысянь направилась к выходу, глядя на телефон и мысленно пытаясь вспомнить, не показала ли она слишком много эмоций в разговоре.

Нет, вроде вела себя спокойно…

Все-таки это был Се Юй — бывшая звезда университета. В свое время, когда форум «Юньхэ-Юниверсити» уже почти зачах, он один сумел оживить поток. В его честь даже создали специальный раздел, где выкладывали море его фотографий.

Подойдя к главному входу, Жуань Сысянь, занятая тем, что переименовывала номер Се Юйя в контактах, локтем слегка подтолкнула Фу Минъюя:

— Пошли.

Фу Минъюй опустил взгляд на экран ее телефона и молча направился к выходу.

Так как на территорию университета пропускали только служебные машины, а визит Фу Минъюя был личным, его автомобиль ждал за воротами.

Они шли рядом, и Жуань Сысянь, осматриваясь, заметила, как сильно изменился университет за последние годы.

Вдруг Фу Минъюй, не глядя на нее, спросил:

— А тот мужчина кто?

— А? — Жуань Сысянь на мгновение опешила. — Кто?

— С которым ты разговаривала.

— А, Юй-гэ. Старший по курсу.

— Весьма симпатичный, — невозмутимо отметил Фу Минъюй.

— Это точно, — согласилась Жуань Сысянь. — В свое время был официально признанным красавцем универа. И не просто красавцем, он еще и учился отлично, каждый год получал государственные гранты. Плюс играл за университетскую баскетбольную команду. Хотя это все мелочи. Главное — он пел потрясающе. На каждом концерте был главной звездой. Когда он выходил на сцену, визг стоял оглушительный.

Фу Минъюй лениво приподнял бровь, но не сказал ни слова.

Жуань Сысянь, не замечая его реакции, продолжила плыть по волнам ностальгии:

— Я тогда думала, что его точно заберут в шоу-бизнес. Но, как оказалось, он все это время оставался в науке. Сейчас занимается исследованиями в области высокоскоростных коллайдеров. — Она огляделась вокруг. — Представляю, сколько сердец он успел разбить за все эти годы.

Фу Минъюй, не отрываясь от телефона, между делом поинтересовался:

— Твое тоже?

Жуань Сысянь напряглась и поспешно ответила:

— Перестань говорить ерунду.

Но в ее взгляде и тоне явственно сквозила неловкость.

Да, в те времена ей нравился Се Юй. Как и всем девушкам с нормальным вкусом. Вот только у него уже со школы была подружка, та периодически приезжала устраивать проверки. Жуань Сысянь даже не решалась добавить его в друзья в соцсетях.

С годами он не потерял своего шарма. Его не «заела» наука и он не превратился в унылого зануду, и, глядя на это, Жуань Сысянь испытывала странное облегчение.

Ну, по крайней мере, он не постарел и не облысел. Это уже приятно.

Османтусы в Юньхэ как раз зацвели, под закатным солнцем их золотистые гроздья сияли особенно мило.

Фу Минъюй молчал всю дорогу, и Жуань Сысянь, наслаждаясь видом, тоже не стала нарушать тишину.

Подойдя к воротам, она вдруг остановилась, почувствовав аппетитный запах лапши с моллюсками.

Лучше всего ее готовили именно у ворот Юньхэ, она мечтала об этой лапше несколько лет, но ради одной еды, конечно, не стала бы ехать сюда.

Но раз уж я здесь… удержаться просто невозможно.

— Подожди, — обратилась она к Фу Минъюю. — Я хочу лапшу с моллюсками.

Фу Минъюй оторвал взгляд от телефона, посмотрел на нее и, ничего не сказав, направился к небольшой забегаловке.

Она выглядела все так же, как и раньше: маленькая, тесная и до отказа заполненная людьми.

— Если хочешь, поезжай. Я доберусь на служебной машине, — предложила Жуань Сысянь, заметив, как он снова уткнулся в телефон.

Фу Минъюй сел за столик, протер его салфеткой и спокойно сказал:

— Не надо.

Ну ладно…

Жуань Сысянь взяла острую лапшу с моллюсками, а он отказался от еды, сославшись на отсутствие аппетита.

Пока она ела, он молча сидел с телефоном, никак не проявляя интереса к происходящему.

— Попробуешь? Я могу выловить моллюсков, — не выдержала она.

— Не надо, — ответил он, даже не поднимая глаз.

Извини, если не хотел, так чего приперся? А то сидишь тут с таким видом, будто я тебя силой притащила.

Жуань Сысянь почувствовала, как ее аппетит улетучивается. Она отложила палочки, вытерла рот салфеткой и сказала:

— Все, я наелась. Пойдем.

Фу Минъюй бросил на стол сотню, встал и вышел, не дожидаясь ее.

Жуань Сысянь, глядя ему вслед, пару раз моргнула.

Вот же странный человек!

Они ехали обратно в полном молчании. Когда машина выехала за пределы университетского городка, Жуань Сысянь посмотрела на спидометр и нарушила тишину:

— Ты сегодня сильно занят?

Фу Минъюй держал руль одной рукой и невозмутимо ответил:

— Нет.

— Тогда зачем мчишься так быстро?

— Быстро? Разве это скорость. До коллайдера далеко.

— …

Ты серьезно сравниваешь четырехколесную тачку с адронным коллайдером? Может, еще и со своим самолетом по высоте потягаешься?

Жуань Сысянь с раздражением отвернулась и принялась поправлять ремень, который больно врезался в талию.

В этот момент зазвонил ее телефон. Она посмотрела на экран и нахмурилась.

Опять Дун Сянь.

Принимать звонок ей не хотелось, уже хотела сбросить, но вдруг почувствовала, как машину резко повело в сторону.

Она обернулась: Фу Минъюй остановился у обочины, отстегнул ремень и вышел из машины.

— Если хочешь поговорить, поговори. Я выйду.

С этими словами он захлопнул дверь так громко, что в салоне воцарилась зловещая тишина.

Жуань Сысянь, глядя на фигуру Фу Минъюя у дороги, растерянно моргнула.

----------

«Есть только ты»

Машина стояла на обочине жилого района, вокруг было тихо, лишь изредка раздавались звуки автомобильных гудков.

Жуань Сысянь смотрела в окно на силуэт Фу Минъюя. Он стоял один, с сигаретой в зубах, зажигалка щелкнула, и слабый огонек осветил его лицо. Он слегка наклонился, прикурил, а дым, извиваясь, поднялся вверх.

Когда Жуань Сысянь задумалась о его странном поведении, Фу Минъюй вдруг повернулся, их взгляды встретились, но через секунду он равнодушно отвел глаза.

Что с ним такое? Жуань Сысянь, облокотившись на окно, пыталась понять. Я всего лишь собиралась ответить на звонок, и что? Почему он ведет себя так странно?

Тем временем телефон зазвонил снова. Жуань Сысянь уже собиралась сбросить вызов, но, к счастью, взглянула на экран. Звонили из банка, предлагали финансовые услуги. Она ответила пару слов, вежливо отказалась и сослалась на занятость.

Фу Минъюй, затянувшись сигаретой, снова повернулся к машине. Жуань Сысянь решила, что он хочет что-то сказать, и опустила окно. Однако вместо слов между ними повисло молчание. Только когда сигарета догорела, он ее затушил, вернулся в машину и пристегнул ремень.

— Так быстро закончили?

О чем мне говорить с агентом по продажам?

Жуань Сысянь уже устала от его странного поведения и нежелания нормально общаться.

Ладно. Раз ты не хочешь говорить, то и я не буду.

Она потянулась к ремню безопасности, собираясь выйти из машины, но внезапно остановилась.

Постой-ка… — мелькнуло у нее в голове. Она подняла взгляд и внимательно посмотрела на Фу Минъюя. Мысль начала обретать форму, а на лице постепенно появилась легкая улыбка.

Неужели? Это что, ревность? Он ревнует из-за какого-то звонка?

Как же кисло в этой машине!

Прим. пер. у китайцев фраза «есть уксус» = «ревновать», поэтому и кисло)

Контраст был разительный: один мрачный, другая едва сдерживает улыбку. Это молчаливое противостояние еще больше раздражало Фу Минъюя.

Он завел машину, выехал на пустую дорогу и, глядя на светофор впереди, как бы невзначай заметил:

— Простой звонок — и ты такая довольная?

Довольная?

Жуань Сысянь едва сдерживала смех.

Ты смешной. Взрослый мужчина, а ревнуешь как школьник.

— Ты что, ревнуешь к звонку? К звонку из банка?

Фу Минъюй промолчал, а Жуань Сысянь уже не могла сдерживаться. Уголки ее губ так и тянулись вверх. Чтобы он не заметил ее улыбку, она наклонилась и закрыла лицо руками. Но даже так ее смех вырывался наружу.

Ты же ничего не скрываешь, — подумал Фу Минъюй, глядя на ее попытки спрятаться. Ты только добавляешь масла в огонь.

Он слегка надавил на педаль газа. Машина резко ускорилась, и Жуань Сысянь не успела удержаться — ее отбросило на сиденье. Челка, аккуратно заправленная за ухо, растрепалась, волосы упали на лицо. Она остолбенела, глядя на выбившиеся пряди.

Что за дурацкий характер? Ты меня добиваешься или я тебя? Ты еще не стал моим парнем, а уже ведешь себя так. Что будет, если ты добьешься своего? Будешь небесным императором?

Когда они наконец добрались до ее дома, Жуань Сысянь молча вышла из машины, хлопнула дверью и ушла.

Фу Минъюй уехал, даже не дождавшись, пока она войдет в подъезд.

В офисе его уже ждал Бай Ян. На следующий день должно было состояться финальное совещание по реформе системы мониторинга качества полетов, и присутствовать на нем должны были все руководители компании. Хотя все уже было практически решено, несогласные с реформой все еще оставались.

Увидев темное, мрачное лицо Фу Минъюя, Бай Ян почувствовал легкую панику. Тем не менее он начал объяснять порядок предстоящего совещания, стараясь говорить как можно осторожнее.

Фу Минъюй выслушал, взял в руки план, но через минуту отложил его и достал телефон.

Пришло сообщение от Чжу Дуна о новых маршрутах на осенне-зимний период для аэропорта Линчэн. Он хотел обсудить их, и Фу Минъюй кратко ответил: «Хорошо».

Выходя из чата, он заметил, что в разделе с лентой друзей горит уведомление. Нажав на него, он увидел публикацию Жуань Сысянь:

«Дать тебе немного солнца — ты начнешь сиять, дать тебе немного воды — ты разольешься и выйдешь из берегов, дать тебе стеганый халат — ты вспотеешь, дать тебе дырявый мешок — ты заберешься внутрь и снесешь яйца!»

Фу Минъюй долго смотрел на эти строки, не зная, смеяться ему или злиться.

Кого она ругает, и так понятно.

Жуань Сысянь тоже была уверена, что он поймет.

Но спустя две минуты она увидела его аватар в списке лайкнувших.

Лайк? Ты лайкнул?!

От этого простого действия ее буквально затрясло.

Ты хоть понимаешь, что я тебя ругаю, Император Минъюй?!

Вскоре разгорелась переписка в комментариях.

Бянь Сюань: «Ты опять на кого-то жалуешься?»

Сы Сяочжэнь: «Ну а кто это может быть?»

Бянь Сюань: «Опять поругались?»

Сы Сяочжэнь: «Да какой ругались, заигрывают они!»

Бянь Сюань: «Весь ленту в романтику превратили. Надо вас заблокировать».

Сы Сяочжэнь: «Поддерживаю. Достали уже».

Жуань Сысянь в комментариях поставила один-единственный вопросительный знак:

Это заигрывание? Это искреннее возмущение, ясно?

Жуань Сянь твердо решила оставить Фу Минъюя на два дня без внимания. Пусть остынет, а то он еще разойдется, закипит и даже не поймет, что перегнул палку.

Однако за эти два дня она так и не увидела его. Ни звонков, ни сообщений.

Обиделся, что ли?

Когда она встретила его снова, это произошло совершенно случайно. Она возвращалась с рейса, волоча за собой чемодан, и проходила мимо большой переговорной. Из двери выходили люди: кто-то выглядел довольным, кто-то — озабоченным.

Фу Минъюй шел во главе группы, его лицо не выражало никаких эмоций, только в глазах виднелись следы усталости.

Пока остальные разошлись по своим делам, он вместе с Бай Яном и несколькими помощниками направился в другую сторону, даже не заметив ее.

— Что обсуждают? — тихо спросила Жуань Сысянь у коллег, стоявших рядом.

— Ты не читала в группе? — удивился капитан Фань.

Она покачала головой.

— Речь о реформе системы мониторинга качества полетов. Сколько месяцев обсуждали, и вот вроде бы все.

Жуань Сысянь вспомнила, как все началось: несколько месяцев назад второй пилот Юй вынужден был совершить экстренную посадку из-за приступа острого холецистита. После этого тема реформы системы мониторинга снова набрала обороты.

Попытки реформировать систему предпринимались и раньше, но всякий раз мешали ресурсы и обстоятельства — в итоге все сходило на нет.

Теперь же за дело взялся Фу Минъюй.

Не то чтобы ему не доверяли: его профессионализм никто не ставил под сомнение. Но ведь даже предыдущий генеральный директор, при всей своей хватке, не сумел провести перемены. Почему же у Фу Минъюя должно выйти лучше?

Тем более что сам председатель Фу, его отец, занимал выжидательную, нейтральную позицию.

— И что, решили?

Кто-то из коллег махнул рукой:

— Вчера на совещании сидели часов восемь, но так ни к чему и не пришли. Сегодня опять собрались и спорили. А что там решили, не знаю.

Посудачив еще какое-то время, капитан Фань подвел черту:

— Ладно, хватит гадать. Все равно это не нам решать, скоро сами узнаем результат.

Он развернулся, положил руки за спину и пробормотал:

— Вот бы Фу Минъюй сумел-таки сломать старую систему… эх.

Слушая коллег, Жуань Сысянь невольно задумалась. Она повернула голову и снова взглянула на стеклянный коридор, где на мгновение мелькнул его высокий, подтянутый силуэт.

Точно похудел. Неудивительно, что выглядит измотанным: два дня подряд многочасовые совещания… это ж не человеческая жизнь.

Спустя два часа в общих чатах летного департамента авиакомпании полетели сообщения — два новых документа вызвали настоящий взрыв.

Первый: «Положение о мониторинге качества полетов (2019, пробная версия)».Второй: «Негативный перечень применения полетных данных».

Жуань Сысянь внимательно прочитала оба файла. Когда она вернулась в WeChat, обсуждение уже кипело — все группы кишели одинаковыми «99».

Прим. пер. Цифра 9 по-китайски звучит как jiǔ (九). В разговорной речи «jiǔjiǔ» похоже на слово 久久 — «долго, навсегда». Используют в чатах, когда хотят сказать, что очень-очень согласны с чем-то.

И было чему радоваться. Сколько пилотов пострадали от косвенных наказаний по результатам QAR! Были даже случаи, когда катастрофы объясняли именно психологическим давлением от подобных наказаний.

Теперь же реформа официально отменяла практику штрафов, державшуюся почти двадцать лет, и открывала дорогу к здоровой, безопасной среде. Как тут не ликовать?

Коллеги не скупились на похвалу в адрес Фу Минъюя. Кто-то писал благодарности в комментариях, кто-то постил хвалебные посты в соцсетях.

На фоне всеобщего восторга ее собственная вчерашняя резкая тирада в ленте выглядела особенно нелепо. Она поспешно удалила пост и все равно почувствовала себя виноватой.

И правда, что-то я перегнула палку.

Все-таки Фу Минъюй потратил кучу сил на то, чтобы изменить условия их работы. И что взамен? Она обиделась на него из-за дурацкой ссоры и высмеяла его в соцсетях.

Просто удалить пост недостаточно.

Она решила репостнуть ссылку, которую до этого опубликовал капитан Фань, с краткой пометкой. Но когда дело дошло до отправки, Жуань Сысянь задумалась.

Просто репост? Он даже не поймет, что это от меня.

Но и писать подхалимские оды, как все, в духе «Великолепный президент Фу, спасибо за вашу благородную работу»… это перебор.

Тогда что делать?

Жуань Сысянь мельком пробежала взглядом текст, который капитан Фань приложил к своей публикации. Все было сказано четко, искренне и по делу, подчеркивая заслуги Фу Минъюя.

Такой текст должен ему понравиться. Вполне адекватно.

Не задумываясь, она скопировала эти слова и отправила их вместе с репостом.

Прошло всего несколько минут, как Фу Минъюй поставил лайк.

Увидев его аватар в списке отметивших, Жуань Сысянь улыбнулась. Остатки чувства вины испарились без следа.

Но следом пришло сообщение.

Первое за последние два дня.

[Фу Минъюй]: Всегда будешь меня любить?

[Фу Минъюй]: Всегда будешь со мной?

Жуань Сысянь уставилась на экран.

Что за чушь он несет?

[Жуань Сысянь]: Это что еще за бред?

Ответа не последовало.

Она отправила еще одно сообщение, решив докопаться до истины:

[Жуань Сысянь]: Ты случайно не ошибся адресатом?

Никакого ответа.

Ну все понятно. Видимо, отправил не той.

Сердце сжалось от злости.

Эти милые двусмысленные сообщения явно не мне. Этот подлец, оказывается, разводит целый аквариум!

Она так разозлилась, что пальцы едва экран не продырявили.

[Жуань Сысянь]: Ты это что, в рассылке всем своим «малышкам» отправляешь?

[Жуань Сысянь]: Серьезно? У тебя там огромный пруд с карпами?

[Жуань Сысянь]: Да уж, Фу Минъюй, впечатляет! :）

Прим. пер. 养鱼塘 (yǎng yú táng) — буквально «разводить рыбный пруд». Это когда мужчина/женщина держит сразу несколько «объектов внимания» — девушек/парней, с которыми одновременно переписывается, заигрывает, но не вступает в серьезные отношения. Каждая «рыбка» = одна из тех, кого человек «подкармливает» вниманием и флиртом.

Она выждала минуту.

Ответа все еще не было.

Ну, все ясно. Попался на горячем. Добро пожаловать в черный список, рыбий король.

Едва она собралась заблокировать его, пришло новое сообщение.

Это был скриншот ее собственного репоста. На превью последняя часть обрезалась, но Фу Минъюй специально нажал «Развернуть», сделал снимок и выделил последние строки красным.

Увидев скрин, Жуань Сысянь вспыхнула от неловкости.

«…Мы, к счастью, не дождались новой катастрофы, чтобы подтолкнуть реформу QAR. Ведь последствия могли быть непосильными ни для пилотов, ни для компании! Подход Hengshi Airlines — это по-настоящему правильное применение QAR в целях контроля качества, ради повышения техники и безопасности полетов, а не дешевые наказания за отдельные инциденты. Великий инструмент нельзя превращать в карательную дубинку. Все равно что дать солдату клинок, а он пойдет бездумно убивать невинных. Спасибо за труд, господин Фу! Всегда любим вас! Всегда с вами!»

Она-то думала, что капитан Фань просто искренне благодарит за реформу, а оказалось, что он закончил текст слишком пафосно и... странно.

Пятидесятилетний мужчина, а пишет как подросток. Что с вами всеми не так?!

Пока она переваривала шок, пришло еще одно сообщение:

[Фу Минъюй]: В следующий раз копируй внимательнее.

Жуань Сысянь: …

[Фу Минъюй]: И еще. Никаких других «малышек» у меня нет.

[Фу Минъюй]: Есть только ты.

----------

Поцелуй?

«Только ты».

Жуань Сысянь долго смотрела на это сообщение, чувствуя, как в груди нарастает жаркое, тягучее чувство, распирающее изнутри.

Этот мужчина, когда становится прямолинейным, даже глазом не моргнет.Хотя… она ведь не знает, был ли он на самом деле так спокоен, когда писал такое.

Постояв еще немного, Жуань Сысянь заметила, что вся остальная команда уже ушла, и только она одна осталась в зале.

Она помедлила, слегка постукивая пальцем по экрану, и вбила несколько слов.

[Жуань Сысянь]: Ты поужинал?

В тот момент, когда сообщение отправилось, ее накрыло легкое волнение.Последние два дня они с Фу Минъюем не виделись и почти не разговаривали. Между ними витало нечто похожее на холодную войну.

Но ведь сейчас она сама пытается пойти на примирение, верно?

Подождав полминуты, Жуань Сысянь написала еще одно сообщение.

[Жуань Сысянь]: Президент Фу?

Но ответа от Фу Минъюя так и не дождалась. Вместо этого пришло сообщение от Дун Сянь: «Жуань Жуань, возьми трубку, дело срочное».

Едва успев прочитать сообщение, она получила звонок от Дун Сянь. Увидев, что звонит не Фу Минъюй, Жуань Сысянь ощутила легкое разочарование. Ответила она с легкой усталостью в голосе:

— Что случилось?

— Твоя тетя заболела, только что перенесла операцию. Ты можешь приехать?

Жуань Сысянь взглянула на часы.

— Где она?

— В Третьей городской больнице.

Тетя Жуань Сысянь, Дун Цзин, была родной сестрой Дун Сянь. Раньше она работала заведующей приемной комиссии в начальной школе, но после второго брака Дун Сянь уволилась и перешла работать в маркетинговый отдел гостиничной группы семьи Чжэн.

Дун Цзин всегда была успешной — даже в школе. Но лишь когда она вышла на более высокий уровень, смогла полностью раскрыть свой потенциал и начать добиваться значительных успехов.

Когда Жуань Сысянь добралась до больницы, было уже семь вечера. Осенние сумерки опускались быстро, и оживленная атмосфера больницы казалась особенно неуместной на фоне тишины ночи.

Следуя указаниям, она добралась до отделения кардиохирургии, где у палаты ее ждала Дун Сянь.

Несмотря на то, что они не виделись несколько лет, увидев приближающуюся в форме Жуань Сысянь, Дун Сянь почувствовала, как в глазах закипают слезы. Она пошла ей навстречу, шаги немного дрожали.

— Жуань Жуань...

Она хотела сказать еще что-то, но Жуань Сысянь сразу перешла к делу:

— Как тетя?

Дун Сянь замялась, слова застряли в горле. Она указала на палату:

— Пока не проснулась.

— Поняла.

Жуань Сысянь обошла мать и вошла в палату. Тетя лежала на больничной койке с капельницей в руке, а сиделка была занята своими делами.

Стоило Жуань Сысянь подойти ближе, как тетя внезапно открыла глаза, будто почувствовав ее присутствие.

— Тетя. — Жуань Сысянь наклонилась ближе. — Как ты? Полегчало?

Дун Цзин попала в больницу ночью с тампонадой сердца. Ее сразу же прооперировали, и утром она уже приходила в себя. Сейчас выглядела чуть бодрее.

Прим. пер: Тампонада сердца — это опасное состояние, когда в сумке вокруг сердца (перикарде) накапливается слишком много жидкости (крови, гноя, или другой жидкости), из-за чего сердце сдавливается и не может полноценно работать и перекачивать кровь.

— Жуань Жуань, ты пришла? — Она слабо улыбнулась, оглядывая форму племянницы. — Слышала от твоей мамы, что ты теперь пилотесса. Вот это да!

Когда Жуань Сысянь была маленькой, она часто бывала у тети, которая тогда еще не была замужем и считала девочку почти родной дочерью. Но после развода родителей Жуань Сысянь осталась с отцом, а с Дун Цзин они стали реже видеться. Она сама не горела желанием идти к Дун Цзин, а та, в свою очередь, не могла бесконечно приходить к ним домой.

А потом Дун Цзин перешла работать в отдел маркетинга корпорации «Чжэн» и почти постоянно находилась за границей. С тех пор они практически не виделись.

— Почему вдруг оказалась в больнице? — спросила Жуань Сысянь.

— Да как обычно. — Тетя махнула рукой и жестом подозвала племянницу ближе. — Годы беготни по работе. Организм давно сдал. А ты хоть раз пришла бы, проведала тетю.

Пока они разговаривали, Дун Сянь стояла рядом, молча наблюдая за ними.

Минут через десять Жуань Сысянь заметила, что голос Дун Цзин слабеет. Она уже собиралась уходить, но та, уловив ее намерение, поспешно схватила за руку:

— Жуань Жуань, я хочу тебе еще пару слов сказать.

— Да?

Дун Цзин взглянула на старшую сестру и вздохнула:

— Ты ведь помнишь, как твои родители разводились. Ты не захотела уйти с матерью, а потом, когда умер отец и мать просила переехать к ней, тоже отказалась. Я понимаю: развод для ребенка — всегда травма. Но ведь столько лет прошло, ты уже взрослая, должна суметь понять выбор матери. В браке не все зависит от нас. Когда чувства уходят — их нет. Жить дальше — лишь мучить друг друга. Но родители всегда любят своего ребенка. Зачем упорствовать? У тебя ведь одна мать, другой не будет.

Пока она говорила, Жуань Сысянь бросила взгляд на мать. Та нахмурилась, глаза налились слезами. Встретив ее взгляд, у девушки сжалось горло, и в глазах тоже защипало.

Она снова повернулась к Дун Цзин и слушала молча.

Тетя в сущности лишь уговаривала ее прекратить этот многолетний холодный бойкот. Сколько сейчас разводов вокруг — и никто не видел, чтобы дети отрезали отца или мать навсегда.

Жуань Сысянь только кивала: «Да, хорошо». Что бы ни говорила тетя, она соглашалась.

Пока Дун Цзин совсем не вымоталась, веки едва держались открытыми. Тогда девушка поднялась.

— Отдыхай. Я еще навещу тебя.

На этот раз тетя ничего не ответила, уже погружаясь в сон. Жуань Сысянь вышла из палаты. Дун Сянь последовала за ней.

— Жуань Жуань, я отвезу тебя домой.

— Не надо, я вызову такси. — Жуань Сысянь обернулась и прямо взглянула на нее. — И перестань дежурить у моего дома. Это раздражает.

Услышав слово «раздражает», Дун Сянь наконец поняла: все это время, когда Жуань Сысянь так покорно соглашалась с тетей, она просто подыгрывала ей, чтобы не расстраивать.

Лицо матери болезненно дрогнуло и осыпалось в отчаянии.

Жуань Сысянь вытащила из сумки банковскую карточку и сунула ее в руку Дун Сянь.

— Это деньги, которые ты мне переводила все эти годы. Я ни юаня не потратила. Забери себе.

Дун Сянь не взяла. Она упала на пол, но ни одна из них не подняла ее.Глядя на старую карточку, Дун Сянь ощутила, как десятилетняя горечь и непонимание прорвались наружу.

Когда она разводилась, то прекрасно понимала, что это травмирует ребенка. Но распад их брака был не только ее виной. Тогда Жуань Сысянь была маленькой и ничего не понимала, и она, как мать, старалась быть снисходительной. Но теперь, когда дочери за двадцать, ее неспособность принять родительский развод казалась Дун Сянь чем-то необъяснимым.

— Жуань Жуань, почему ты не можешь принять тот факт, что мы с твоим отцом развелись? Да, я признаю, что ради тебя мы никогда не ссорились при тебе, никогда не повышали голос. Развод для тебя был как гром среди ясного неба. Но ты же не могла не замечать, как мы менялись в тот период?

Жуань Сысянь прикусила щеку, не говоря ни слова.

Конечно, развод сам по себе — не ошибка. Но как Дун Сянь может так уверенно утверждать, будто я ничего не знала?

Их семья распалась, когда Жуань Сысянь было четырнадцать, она училась в девятом классе. По вечерам занятия длились дольше, и уроки заканчивались в шесть вечера. Дорога от школы до дома занимала двадцать минут, но через узкую тропинку — всего десять. Правда, там нужно было перелезать через низкую стену.

Жуань Сысянь тогда была непоседой. Подружка, с которой она ходила, отказывалась лазить через стену, поэтому она каждый день шла по короткому пути одна. Их дом стоял в старом переулке. С северной стороны — выход к улице, с южной — тропинка. Обычно там никого не было. После стены шел заброшенный строительный участок, через который и проходила тропинка.

Трудно сказать, какой это был день. Но однажды, перепрыгнув через стену, она увидела, как ее мать выходит из черного «Мерседеса». Жуань Сысянь спряталась за покосившийся строительный вагончик и наблюдала издалека. Когда Дун Сянь свернула на тропинку, она вышла.

В следующие несколько недель она еще не раз замечала ту машину. Иногда она долго стояла на месте, и мать с кем-то разговаривала в салоне. Иногда мужчина выходил, доставал что-то из багажника и передавал Дун Сянь.

Жуань Сысянь так и не разглядела его лица. Она лишь запомнила, что он был полноват и явно старше ее матери.

Как-то раз она видела, как он передал матери небольшую коробочку. Та приняла его, положила в сумку и пошла домой. Вернувшись домой вслед за ней, Жуань Сысянь дождалась, пока мать займется готовкой, и залезла в ее сумку. Там лежало ожерелье.

Семья Жуань Сысянь жила бедно. Украшений таких она никогда не видела, но была уверена, что оно стоило немало.

Вот что стало ее настоящей болью, а не сам развод.

Через несколько месяцев Дун Сянь сказала отцу, что хочет развода. Процесс длился несколько месяцев. Все это время мать жила в другом месте. Где именно, Жуань Сысянь не знала. Возможно, у того самого мужчины.

В конце концов отец согласился. Он спросил дочь, с кем она хочет остаться.Она даже не раздумывала и сказала, что будет жить с отцом.

После этих слов они молчали долго, не сказав больше ни слова.Наконец Дун Сянь встала:

— Хорошо.

Жуань Сысянь тогда не понимала, что чувствует. Она ожидала, что мать попробует поговорить с ней, уговорить остаться с ней. Но та просто ответила «хорошо».

Через несколько дней, заметив, что дома больше нет вещей матери, Жуань Сысянь наконец осознала:

Меня действительно бросили.

Она долго стояла, задумавшись, пока голос матери не вернул ее к реальности:

— Жуань Жуань, развод — это не только моя вина. Ты несправедлива ко мне.

— Да, мой отец был беден и ничтожен. Но хотя бы он был предан тебе.

Жуань Сысянь оставила эту фразу и ушла, даже не обернувшись.

Дун Сянь застыла, не понимая, что дочь имела в виду. Причем здесь «преданность»?

Когда она пришла в себя, силуэт Жуань Сысянь уже исчез в закрывающихся дверях лифта.

Выйдя из отделения, она заметила, что на улице уже совсем стемнело. Жуань Сысянь стояла на обочине, задумчиво наблюдая за потоком машин, не заметив, как перед ней плавно остановился черный автомобиль.

Чжэн Юань опустила окно, приподняла солнцезащитные очки и, убедившись, что перед ней действительно Жуань Сысянь, спросила:

— Что ты тут делаешь?

Жуань Сысянь вернулась к реальности и мельком взглянула на нее. Чжэн Юань снова спросила:

— Ты что, заболела?

— Нет, — ответила Жуань Сысянь. — Приехала навестить родственницу.

— А, я тоже родственницу навестить. — Чжэн Юань прищурилась. — У тебя все нормально?

Жуань Сысянь смотрела на нее, не зная, что ответить. Если бы тогда я не увидела ту машину, или если бы мама была настойчивее, может, я бы пошла с ней… И сейчас мы с Чжэн Юань были бы сестрами, — подумала она.

— Все хорошо. Ты иди, тебя сзади уже машины поджимают, — сказала она.

Когда Чжэн Юань уехала, Жуань Сысянь поймала такси. Водитель спросил, куда ехать, и она, немного подумав, назвала адрес бара Бянь Сюань.

Когда она добралась до бара, там был настоящий ажиотаж — все-таки выходной. Бянь Сюань была настолько занята, что, казалось, даже не касалась пола.

Посидев немного, Жуань Сысянь решила вернуться домой. Все это время ее телефон звонил без остановки, что раздражало, и она поставила его на беззвучный режим. Уже обдумывала, не сменить ли сим-карту.

К десяти вечера она добралась до своего жилого комплекса. Шла неспешно, по пути встретила пожилую женщину, гулявшую с собакой. Злобная чихуахуа яростно залаяла на нее, и Жуань Сысянь отскочила на несколько шагов, испуганно заморгав.

Старушка тут же подняла собаку на руки, извиняясь:

— Ой, девочка, извини, моя собачка просто громкая, но она не кусается. Не бойся.

Жуань Сысянь ничего не ответила и быстрым шагом направилась к лифту.

Пока она поднималась, у нее даже не хватило времени, чтобы привести себя в порядок. Когда двери открылись, она все еще пыталась стереть остатки растерянности с лица.

Подойдя к квартире, она протирала глаза одной рукой, а другой тащила за собой багаж. Голосовое управление включило свет в коридоре, и она сразу же увидела, кто стоит у ее двери.

— Где ты была?

— А ты что тут делаешь?

Оба заговорили одновременно. Но, сказав это, Фу Минъюй заметил что-то странное в ее выражении. Он медленно подошел ближе, склонился и обнюхал ее лицо.

— Опять пила?

На этот раз она не стала отрицать, коротко ответив:

— Угу.

Пройдя мимо него, она открыла дверь. Войдя в гостиную, Жуань Сысянь поставила багаж, а Фу Минъюй последовал за ней, остановившись у телевизора.

— Я закончил дела, увидел твое сообщение, но ты не брала трубку.

— Ой, я не проверяла телефон. Извини, — ответила она.

Она обернулась, посмотрела на него, и ее горло вдруг защекотало. Тусклый свет от лампы в прихожей падал на его фигуру, делая его почти призрачным, нереальным.

Но даже так его присутствие, его спокойная уверенность, почему-то вызывали у нее желание обнять его.

Может, это из-за овуляции? Гормоны шалят. Пить больше воды — и все пройдет, — подумала она, поглаживая живот.

— Фу Минъюй, я хочу пить, — наконец сказала она.

Он посмотрел ей в глаза, пытаясь что-то понять. Через несколько секунд он сдался, развернулся и ушел на кухню.

Когда Фу Минъюй вернулся с чашкой горячей воды, она уже сняла обувь и сидела на диване, обняв колени. Он протянул ей воду, и она жадно выпила все до последней капли, даже немного поперхнувшись.

Фу Минъюй сел рядом и начал мягко похлопывать ее по спине. Их разделяло не больше кулака. Его рука, коснувшись ее, словно обняла ее. Но уже в следующий миг она поднялась, и эта иллюзия обнимающего движения исчезла, оставив за собой чувство пустоты.

Каждую секунду Жуань Сысянь хотела, чтобы это прикосновение задержалось. Чтобы он не убирал руку.

— Ты в порядке?

Она не ответила. Уткнулась лицом в колени, как маленький ребенок, свернувшийся в позе эмбриона.

— Тебе нужно, чтобы тебя обняли? — спросил он.

Жуань Сысянь промолчала, но он неожиданно притянул ее к себе, прижав ее голову к своей груди.

— Молчишь — значит, согласна.

Она не смогла ничего возразить. Сейчас она чувствовала себя уязвимой и остро нуждалась в поддержке. А его объятия были как раз такими, какие ей нужны. Теплыми, обволакивающими, пахнущими чем-то свежим и приятным.

Жуань Сысянь жадно вдохнула этот аромат, уткнувшись носом в его грудь. Его дыхание щекотало кожу, и это ощущение заставляло ее сердце биться сильнее.

В комнате царила тишина, нарушаемая лишь звуком дождя за окном. Осенний дождь, более упорный, чем весенний, мягко стучал по листве, переплетаясь с его ровным дыханием.

Сколько времени прошло, было непонятно. Дождь прекратился, а огоньки окон постепенно гасли.

Жуань Сысянь почувствовала, как дыхание Фу Минъюя колышет несколько тонких прядей и щекочет ее щеку, поэтому она слегка отодвинулась.

— Прекрати, — вдруг услышала она его голос. — Еще немного — и я начну брать проценты.

Она резко подняла голову.

— Какие проценты?

Жуань Сысянь выпрямилась, и его рука, соскользнув со спины, остановилась на талии.

Фу Минъюй чуть склонил голову, заглядывая ей в глаза.

— Например, поцелуй?

----------

«Проиграешь — целуй господина Фу»

Когда он это сказал, уголки его губ приподнялись в легкой улыбке, и все его существо излучало легкомысленную беззаботность.

Жуань Сысянь замерла, на секунду растерявшись, а потом мягко хлопнула его по щеке и спрыгнула с дивана.

— Мечтай дальше.

Фу Минъюй медленно поднялся, демонстрируя явную досаду.

— Ладно, значит, останешься должна.

Умеет же выкрутиться.

Не обращая на него внимания, Жуань Сысянь развернулась, взяла пустой стакан и пошла в кухню, чтобы его помыть.

Фу Минъюй последовал за ней. На фоне тихого журчания воды он спросил:

— Уже не грустно?

Она сосредоточенно терла стакан и коротко буркнула:

— Угу.

— Тогда я пойду.

Склонив голову, она едва слышно пробормотала:

— Спасибо.

Он явно не расслышал, но, сделав несколько шагов, вдруг обернулся:

— Ты завтра днем свободна?

— А что?

— Составишь мне компанию?

— Куда?

— Встреча с друзьями.

Жуань Сысянь обернулась к нему. Она не произнесла ни слова, но во взгляде ясно читалось: «Почему ты зовешь меня, если это встреча с друзьями?»

И вправду не понимает или просто прикидывается?

Фу Минъюй чуть повернул шею, вытянуто вздохнул:

— Все приводят своих — у кого жена, у кого девушка. А я не хочу быть там один.

Сказано было с таким видом, будто ему и правда очень жаль себя.

— Ах вот как. — Она хмыкнула и повернулась обратно к раковине, слегка приподняв брови. — Тогда не ходи.

Фу Минъюй склонился и взглянул на нее — ему даже показалось, будто в уголках ее губ мелькнула улыбка.

— Квартальная премия в двойном размере. Идешь?

Жуань Сысянь с грохотом поставила стакан на стол, изображая неподкупное презрение. Ты правда думаешь, что я продамся за деньги?

После секундной паузы она уточнила:

— Во сколько?

Да, я не собираюсь ссориться деньгами.

— В два часа. — Он медленно вышел из кухни, обернулся и с ухмылкой добавил: — Я заеду за тобой.

Осенний дождь шел с перерывами всю ночь и затянулся до самого утра, унося с собой остатки тепла.

Жуань Сысянь редко спала так плохо. Ближе к рассвету ей приснился странный, лишенный логики сон, в котором сцены менялись, как в калейдоскопе. Она будто не участвовала в происходящем, а просто смотрела кино.

Сначала она увидела ту самую стену, через которую лазила в детстве. Она рухнула, но при этом почему-то разбила мамин туалетный столик.

Затем, обернувшись, она заметила Дун Сянь у окна с палитрой в руках. Та спокойно писала маслом чей-то портрет, будто ничего не произошло. Подойдя ближе, Жуань Сысянь увидела, что на картине изображена она сама, взрослая.

На этом воспоминания о сне обрывались. Проснувшись, она обнаружила, что часы на стене показывают восемь утра.

Жуань Сысянь рывком села, не позволяя себе утонуть в ощущениях от сна, и сразу вскочила умываться.

Утром у нее было запланировано занятие по технике безопасности, которое, если все пойдет по плану, займет время до обеда. А встреча с Фу Минъюем назначена на два. Она планировала заранее подготовиться, но теперь времени на это не оставалось.

Несмотря на всю спешку, домой Жуань Сысянь добралась лишь в половине первого — оставалось полтора часа.

Полтора часа — не так уж много: только на то, чтобы вымыть и высушить волосы, ушло добрых тридцать минут.

Пока нанесла макияж — осталось около двадцати минут, и она зависла перед шкафом, не в силах определиться с выбором.

Сегодня похолодало, приложение посоветовало утеплиться. Но перебирая пальто, она то считала одно слишком ярким, то другое — слишком громоздким, будто на ней медвежья шкура.

В конце концов она выбрала два варианта и отправила их в чат подругам.

[Бянь Сюань]: А ты куда собралась такая нарядная?

Нарядная? Пожалуй, немного.

На самом деле ей почему-то казалось, что выходить без макияжа сегодня никак нельзя.

[Сы Сяочжэнь]: На свидание?

Сначала она уже набрала «Неа», но передумала и стерла.

[Жуань Сысянь]: На заработки.

Отправив сообщение, она проигнорировала вереницу вопросительных знаков в ответ и отложила телефон. Решила, что справится сама.

От кофточек до пальто — в шкафу хватало новых, изысканных и ярких вещей, но рука все равно потянулась к спокойным осенним оттенкам. Пусть выглядит так, будто оделась без особых усилий.

Но в мелочах — духах и украшениях — все же скрывался тонкий намек.

Последняя дилемма ждала у обувницы. Пробежав взглядом по полкам, Жуань Сысянь задумчиво нахмурилась.

Ей хотелось надеть шпильки, но она даже не знала, что это за встреча и придется ли сегодня много ходить.

Колебания прервал звук дверного звонка.

Она машинально повернула ручку, чуть потянула створку на себя, и в тот же миг дверь снаружи мягко подтолкнул Фу Минъюй.

Взгляд его постепенно скользнул вверх, словно перед ним разворачивался живописный свиток. Когда он наконец увидел Жуань Сысянь целиком, глаза его чуть задержались на ее лице, а в зрачках мелькнул какой-то теплый, задумчивый блеск.

— Чего застыл? — сказала она и, махнув рукой, позвала: — Иди сюда, помоги выбрать обувь.

Фу Минъюй медленно перевел взгляд с нее на обувницу, пробежал глазами по ряду пар и без колебаний указал на черные туфли на тонкой шпильке.

— У тебя хороший вкус, — пробормотала она.

Сразу выбрал самые дорогие.

— Разве то, что я выбираю, бывает дешевым? — тихо отозвался он.

— Что ты сказал? — спросила она, нагибаясь, чтобы надеть туфли.

— Ничего.

Когда Жуань Сысянь осталось только застегнуть ремешки, он отступил на шаг, освобождая ей место.

Надев туфли, она взяла сумку, вышла из квартиры и, захлопывая за собой дверь, метнула сердитый взгляд в его спину.

Пес несчастный. Не думай, что я не слышала.

Жадина — аж сердце у тебя сжалось из-за этой премии.

На улице дул прохладный ветер, сухие осенние листья закружились в воздухе, а тучи, наконец, поредели: в сером небе проступил первый за долгое время свет.

На верхнем этаже элитного клуба в одной из VIP-комнат, Чжу Дун лениво перекатывал между пальцами фишку и не удержался от зевка.

— Опять не спал ночью? — укоризненно спросила его девушка, мягко хлопнув по руке.

Он промолчал, лишь лениво кивнув.

Сидящий напротив Цзи Янь мельком взглянул на телефон:

— Мой брат не придет. У него что-то срочное.

Чжу Дун оживился, доставая телефон:

— Тогда я позову Янь Аня.

Эта компания вовсе не состояла из бездельничающих мажоров — каждый был загружен по-своему. У них была своя работа, и свободного времени едва хватало. Чжу Дун, например, последние недели без устали бегал, улаживая вопросы с осенне-зимними рейсами, и толком не отдыхал. Остальные были заняты не меньше. Так что если сегодня им не удастся собраться всей компанией и как следует расслабиться — обидно будет всем.

Когда Цзи Янь услышал, что Чжу Дун собирается позвать Янь Аня, он усомнился:

— А у него вообще время есть?

— Он же всего лишь номинальный директор, никакой реальной работы не делает. Да и сейчас свободен — не нужно девушке компанию составлять. Пусть приезжает, а то опять Фу Минъюй нас всех обдерет до нитки.

Как только эти слова сорвались с его губ, Янь Ань тут же написал сообщение: «Выезжаю».

Довольный Чжу Дун отложил телефон и взглянул на часы:

— Чего Фу Минъюй там копается? Макияж два часа делает?

Полчаса спустя черный «Кайен» медленно подъехал к парковке у входа в клуб. На эстакаде произошла небольшая авария, из-за чего они опоздали на тридцать с лишним минут.

Выйдя из машины, Жуань Сысянь взглянула на время:

— И ради этого надо было так спешить?

— Будем играть в маджонг. Умеешь? — спросил Фу Минъюй.

Вот же скукота. А я-то думала, что будет что-то интересное.

— А что тут уметь? Это ведь чистая теория вероятностей. Просто давно не играла.

В его ушах это прозвучало так самоуверенно, что он невольно усмехнулся: Жуань Сысянь говорила так, будто она богиня маджонга.

Они вошли в холл и направились к лифту, следуя за сопровождающим.

На верхнем этаже длинный коридор был украшен фресками. Он освещался лишь настенными лампами, свет которых создавал приглушенную, таинственную обстановку. Их шаги бесшумно скользили по ковру.

Чжэн Юань вышла из одной из боковых комнат и мельком заметила мужскую спину, которая показалась ей знакомой. Она невольно притормозила, пытаясь разглядеть получше, но пара уже свернула за угол и скрылась в другом коридоре.

Почему она была не до конца уверена? Потому что в тот миг, когда женщина рядом с мужчиной повернула голову, Чжэн Юань успела заметить ее профиль. Профиль, подозрительно похожий на… Жуань Сысянь.

И вот тут она окончательно растерялась.

Нет, подожди… Тогда кто же был тем мужчиной? Неужели и правда Фу Минъюй?

Но она ведь не могла настолько обознаться.

Да и не каждого мужчину можно принять за Фу Минъюя — слишком уж узнаваемая у него фигура, осанка, манера двигаться.

Значит, та женщина — не Жуань Сысянь?

Чжэн Юань все больше путалась. То ли ей почудилось, то ли память вдруг сыграла злую шутку.

Тем временем официант распахнул дверь приватной комнаты. Чжу Дун и остальные подняли головы и увидели Фу Минъюя. Они уже собирались пошутить, но тут в дверях вслед за ним появилась женщина. Все слова мигом застряли в горле.

Чжу Дун и Цзи Янь незаметно обменялись взглядами, оценивающе оглядев обоих. Вопрос читался в их взглядах: и кто это?

— Пришел? — наконец произнес Чжу Дун, сдерживая улыбку. — А это у нас кто?

Фу Минъюй вошел спокойно, оглядел стол и равнодушно ответил:

— Подруга.

Затем повернулся к Жуань Сысянь:

— Где хочешь сесть?

— Все равно.

Он кивнул на свободное место за столом:

— Сядешь сюда? Сразу сыграешь?

Ясно, предлагает сразу сыграть партию.

Ее немного смутило внимание собравшихся, и она тихо ответила:

— Я давно не играла. Лучше сначала посмотрю.

— Хорошо. Тогда садись рядом со мной.

Официант тут же подвинул для нее стул рядом с местом Фу Минъюя, почти напротив Чжу Дуна и его девушки.

Когда она уселась, Чжу Дун улыбнулся:

— Так познакомь же нас.

Фу Минъюй лениво облокотился на спинку ее стула и, глядя прямо на Чжу Дуна, произнес:

— Жуань Сысянь.

— А, мисс Жуань, — повторил Чжу Дун, вставая и протягивая руку. — Чжу Дун, старый друг Фу Минъюя.

Ее немного смутило его столь официальное приветствие, но внешне она оставалась спокойной. Сдержанно улыбнувшись, она пожала руку. Девушка Чжу Дуна вежливо кивнула ей.

Цзи Янь также поднялся и поздоровался.

Не требовалось ничего объяснять. Все было понятно и так, никто не задавал лишних вопросов, мужчины держались спокойно и непринужденно. В комнате воцарилась атмосфера вежливого равнодушия, чтобы не создавать для Жуань Сысянь лишнего напряжения.

Они так думали.

На самом деле Жуань Сысянь отлично ощущала напряжение под этой показной легкостью — тонкий ток, пробегающий между репликами и взглядами.

Но раз уж решила прийти, она заранее понимала, что без этого не обойдется.

Фу Минъюй взглянул на часы:

— Кто-то еще будет?

— Янь Ань скоро приедет, — отозвался Цзи Янь.

Жуань Сысянь застыла, а потом незаметно пнула Фу Минъюя под столом.

Ты с ума сошел? Решил устроить шоу?

— Янь Ань? — Фу Минъюй слегка откашлялся и нарочито спокойно уточнил: — Его позвали?

— Угу. Брат не смог, пришлось искать замену. А что? — удивился Цзи Янь.

— Да ничего, — покачал головой Фу Минъюй. — Все равно.

Не успел он договорить, как получил еще один пинок. Он повернулся к ней и спросил:

— Может, хочешь чего-нибудь поесть?

Жуань Сысянь ослепительно улыбнулась, но в глазах сверкнули молнии.

— Нет, спасибо.

— Какая вежливая, — заметил Чжу Дун с ухмылкой.

От этой фразы напряжение рассеялось, и Жуань Сысянь тут же вернула себе безупречно спокойное выражение лица.

Только в мыслях она успела уже тысячу раз разрубить Фу Минъюя на куски.

Пока ждали Янь Аня, Фу Минъюй достал телефон и, лениво пролистывая экран, заметил два свежих сообщения от Чжэн Юань.

[Чжэн Юань]: Ты в клубе «Уорнер»?

[Чжэн Юань]: Мне кажется, я тебя видела.

После их последней встречи в баре они больше не виделись и не переписывались. Чжэн Юань умирала от любопытства, но у нее не было контакта Жуань Сысянь, поэтому ей пришлось написать Фу Минъюю.

Он, взглянув на сообщения, не понял, что она имеет в виду, но отвечать не стал.К тому же он не скрывал экран телефона, так что Жуань Сысянь успела прочитать все от начала до конца.

Закрыв диалог, он переключился на другой экран, но тут за его спиной раздался холодный голос:

— Почему не отвечаешь?

— А что отвечать? — Фу Минъюй невозмутимо протянул ей телефон: — Хочешь — сама ответь.

Сказано это было так буднично, словно он попросил ее подать стакан воды. И только когда Жуань Сысянь машинально взяла телефон, до нее дошло, что что-то тут не так.

Я? Ответить? Это еще почему?

Она вернула ему телефон.

— Сам отвечай.

Фу Минъюй перевернул телефон экраном вниз и ухмыльнулся:

— Я не настолько бесстрашен.

Их короткий обмен репликами слышали все, но благоразумно промолчали.

Через несколько минут дверь снова открылась, и в комнату вошли Янь Ань и Чжэн Юань.

Несмотря на то, что Жуань Сысянь уже была морально готова к появлению Янь Аня, она никак не ожидала увидеть с ним Чжэн Юань.

Все в комнате на мгновение замерли, уставившись друг на друга.

Эта неловкость и смесь шока, удивления и напряжения витала в воздухе, словно невидимая паутина. Из всех присутствующих только один Фу Минъюй выглядел по-настоящему спокойным.

Жуань Сысянь сидела как статуя, не в силах поверить в происходящее.

Я попала в эпицентр драмы любовного треугольника?

Янь Ань, не веря своим глазам, застыл на месте. Чжэн Юань не отрывала взгляда от Жуань Сысянь, не моргая, будто пыталась удостовериться, что перед ней точно она.

Цзи Янь не замечал странной атмосферы. Он решил, что Янь Ань просто удивился, увидев Фу Минъюя с неизвестной женщиной, и весело позвал:

— Наконец-то. Почему так долго? — Он кивнул на Чжэн Юань: — Вы вместе пришли?

Янь Ань мысленно проклял восемнадцать поколений предков Фу Минъюя, но сдержал раздражение и ответил как ни в чем не бывало:

— Случайно встретились. Она сказала, что тоже хочет заглянуть.

Чжэн Юань, знакомая и с Чжу Дуном, и с Цзи Янем, вызвала у них минимум подозрений.

Никто не знал, что ее настоящей целью было удостовериться, видела она Жуань Сысянь или просто обозналась. И вот теперь, когда она убедилась, ей стало только непонятнее.

— Ну, раз пришли, садитесь, — предложил Цзи Янь, жестом указывая им на места, — Кстати, это мисс Жуань.

Взгляд его скользнул по Фу Минъюю, и на губах появилась двусмысленная улыбка:

— Подруга нашего уважаемого господина Фу.

Смешно тебе, ублюдок, — мрачно подумал Янь Ань, с силой отодвигая стул. Его взгляд вцепился в пару напротив.

Те, в свою очередь, никак не реагировали: он был занят телефоном, она сосредоточенно пила воду.

Фу Минъюй просто игнорировал Янь Аня, а Жуань Сысянь не знала, как себя вести, и пряталась за стаканом.

Чжэн Юань села рядом с Янь Анем, продолжая переводить взгляд с одного на другого.

— Подруга? — не выдержала она, обращаясь к Фу Минъюю.

Он поднял глаза от телефона, мельком взглянул на Чжэн Юань, затем на Жуань Сысянь и ответил:

— А кто еще?

Жуань Сысянь лишь слегка сжала губы, но ничего не сказала.

Чжэн Юань не поверила. Хотя, если бы она была его девушкой, Цзи Янь наверняка бы так и представил, а он назвал ее подругой. Но все равно что-то не давало ей покоя.

Время поджимало, и Чжу Дун поторопил всех начать игру.

На первый взгляд, атмосфера за столом была вполне дружеской: игральные кости щелкали, разговоры звучали вполголоса. Жуань Сысянь изо всех сил держала лицо, но слишком отчетливо чувствовала на себе периодические взгляды Чжэн Юань.

Перестань пялиться, сестричка. Еще чуть-чуть, у меня лицо треснет.

Хотя они не были особо близки, под ее взглядом она ощущала себя предательницей.

Янь Ань, напротив, внешне оставался невозмутим, но бил Фу Минъюя подряд несколько раз, явно выплескивая раздражение через игру.

Знала бы я, что эти двое тоже будут тут, — не пошла бы даже за десятикратную премию, подумала Жуань Сысянь с тоской.

И действительно, из всех присутствующих только Фу Минъюй чувствовал себя абсолютно спокойно: раскладывал игральные кости, перекидывался фразами и даже успел спросить у нее, не замерзла ли она.

Замерзла? В таком аду? Да у меня подошвы плавятся!

— Не холодно, — выдавила она.

— Хм. Тут отопление слабое, — заметил он и сбросил очередную кость.

— Чистая масть! — с грохотом выложил Янь Ань. — Плати!

Фу Минъюй усмехнулся, подвинул ему стопку фишек:

— У Янь Аня сегодня хорошая рука.

— Проиграл — плати, не болтай, — процедил тот сквозь зубы, с фальшивой улыбкой.

Тоже мне — «друзья» нашлись. Разве подруг приводят на такое поле боя? — мысленно оценивала обстановку Чжэн Юань.

Прошло несколько раундов. В этот момент зазвонил телефон Фу Минъюя. Он взглянул на экран и, обращаясь к Жуань Сысянь, сказал:

— Я отойду ответить на звонок. Сыграй за меня.

Он поднялся, оставив за собой пустое место.

Чжэн Юань тут же повернулась к Жуань Сысянь — то странное ощущение «что-то тут не так» только усиливалось.

К счастью, вскоре после ухода Фу Минъюя позвонили и Чжэн Юань — ее друзья тоже заждались.

Собственно, она и пришла-то сюда из чистого любопытства: увидела Фу Минъюя с Жуань Сысянь и не смогла удержаться, как кошка, которой показали коробку.

— Меня зовут, я пойду, — сказала она, вставая.

Когда за ней закрылась дверь, Жуань Сысянь почувствовала, как с плеч слетело невидимое напряжение.

Наконец-то исчез этот взгляд, будто я на допросе.

Она глубоко вздохнула, взяла со стола игральную кость.

— Выиграла. Чистая масть.

Цзи Янь и Чжу Дун с готовностью выложили фишки.

— Отлично, — сказал Цзи Янь. — Первое наше знакомство — считай, это приветственный подарок.

Янь Ань, не проронив ни слова, тоже двинул фишки к ней.

Но удача, похоже, была на ее стороне лишь в первом раунде. В последующих партиях Жуань Сысянь терпела одно поражение за другим.

Когда Фу Минъюй вернулся, перед ней осталось лишь горстка фишек.

— Меняемся? — спросила она.

— Нет, — он остался стоять за спиной, положив руки на спинку ее стула. — Посиди еще, ты неплохо справляешься.

Жуань Сысянь внутренне хмыкнула: Странно. Обычно мне везет, а сегодня будто кто-то сглазил.

Не верю я в эти приметы, — упрямо решила она.

Следующие партии она играла особенно сосредоточенно, но судьба была беспощадна.

— Ты не очень-то умело играешь, сестренка, — поддразнил Фу Минъюй.

— Удача не на моей стороне. Не удается показать свои навыки, — парировала она, уже полностью поглощенная игрой.

Она не заметила, как он наклонился ближе, опершись одной рукой на спинку ее стула, а другой указал на кость перед ней:

— Вот эту.

— Не мешай, я сама знаю, — отрезала она и бросила другую кость.

Янь Ань тут же выложил свои игральные кости.

— Выиграл.

Жуань Сысянь тем временем смотрела на сброшенную кость, чуть не кусая губы от досады.

Вот дурочка. Почему я забыла, что эта кость еще не выходила? Очевидно же, что ее кто-то придерживал.

В следующем раунде Чжу Дун уступил место своей девушке, а в комнату принесли свежую нарезку фруктов.

Фу Минъюй взял вилку, наколол кусочек апельсина и протянул его Жуань Сысянь.

— Поешь.

Обычно от таких естественных, будто невинных жестов Жуань Сысянь терялась, а тут она вся была в игре и, не подумав, послушно открыла рот.

Наверное, одна только она не заметила, как двусмысленно это выглядело со стороны. Девушка Чжу Дуна тут же заявила:

— И я хочу!

Чжу Дун подцепил вилкой кусочек яблока, но не успел поднести — в этот момент Жуань Сысянь сбросила кость, и он сразу оживился:

—Ты выиграла!

Его девушка радостно выложила свои кости, забыв про яблоко.

Жуань Сысянь глубоко вдохнула. Да что сегодня творится вообще?!

— Поблагодари господина Фу за новую сумку, — подмигнул Чжу Дун своей девушке.

— Спасибо, господин Фу! — весело сказала она.

Фу Минъюй лишь улыбнулся, а вот Жуань Сысянь внутренне ахнула.

Эти фишки стоят как сумка?! У богачей всегда такие ставки?

Когда ее фишки закончились, она подняла взгляд на Фу Минъюя.

— Продолжаем?

Он повернулся, взял с подноса у официанта новую горсть фишек и спокойно сказал:

— Конечно, продолжаем.

— А если опять проиграю? — насторожилась она.

Он усмехнулся, вертя фишку в руках.

Проиграешь — ну и что? Не конец же света.

— А что? Заплатишь сама?

Это как — я же за тебя играю! Почему платить должна я?!

— Вы тут размахиваете деньгами, как в казино в Макао. Я не потяну такие ставки. Что, решили эксплуатировать средний класс?

Не успел Фу Минъюй ответить, как подруга Чжу Дуна, смеясь, встряла в разговор:

— Все просто! Проиграешь — целуй господина Фу, один поцелуй минус десять тысяч!

Комната моментально наполнилась смешками и многозначительными взглядами.

Уши Жуань Сысянь, скрытые под волосами, вспыхнули ярко-красным.

— А почему бы и нет? Деньги — это скучно, — поддержал кто-то.

Фу Минъюй опустил взгляд на Жуань Сысянь. Фишки тихо щелкали у него в руках. Его взгляд был легким, но в нем читался вызов: Ты испугалась?

У Жуань Сысянь першило в горле. Она отвернулась, чтобы не встречаться с ним глазами. Внутри все смешалось — смущение, злость, странное волнение.

В этот момент в комнату вернулась Чжэн Юань. Почувствовав напряженную атмосферу, она замерла на пороге и спросила:

— Что случилось?

Никто не проронил ни слова.

Но это неловкое вмешательство дало Жуань Сысянь шанс выдохнуть и собраться. Она перевернула свои кости и спокойно сказала:

— Не факт, что я вообще проиграю.

Под обстрелом насмешливых и заинтересованных взглядов она взяла новую партию — последнюю.

С новыми ставками интерес к игре только возрос. Каждый ход был точным, выверенным, будто это не игра, а стратегическая партия полководцев.

Только Янь Ань выглядел угрюмо.

Дважды! Уже второй раз! Дважды подряд — и оба раза женщины, которые мне нравились, оказываются возле Фу Минъюя. Он мысленно выругался.

Эта партия тянулась мучительно медленно. На столе оставалось совсем немного костей, ситуация была неясной.

Фу Минъюй, лениво перекатывая в пальцах фишки, откинулся на спинку дивана и спокойно отпил глоток вина.

Внезапно Янь Ань сбросил четверку бамбуков. Жуань Сысянь на мгновение замерла, потом быстро забрала кость.

— Сыграла! — воскликнула она.

Цзи Янь посмотрел на стол и с подозрением повернулся к Янь Аню:

— Ты что, специально подыгрываешь?

Тот нахмурился:

— Ошибся.

Жуань Сысянь не знала, как у них принято считать такие случаи, но с дивана донесся негромкий голос Фу Минъюя:

— Сыграл — назад не заберешь.

Янь Ань бросил на него мрачный взгляд. Ты не такой уж джентльмен, каким хочешь казаться.

Жуань Сысянь, не видя как двое мужчин обменялись взглядами, спокойно приняла кость, добрала еще одну из стены, задумчиво посмотрела на руку и сделала ход.

Тут подруга Чжу Дуна, все это время тихая и невозмутимая, вдруг выложила свои кости:

— Чистая масть. Прости, сестренка.

В комнате наступила тишина. Даже тиканье часов стало отчетливо слышно.

Все взгляды обратились на Жуань Сысянь. Чжэн Юань, не понимая, что произошло, тоже уставилась на нее, просто следуя общему вниманию.

Жуань Сысянь сидела неподвижно. И тот, кто был у нее за спиной, тоже не шевелился.

Почти физически ощущая на себе давление этого молчания, она все же обернулась.

Фу Минъюй расслабленно полулежал на диване. Он чуть приподнял бровь.

От вина взгляд его сделался затуманенным, теплым, ленивым и опасно притягательным. И в этом взгляде будто читалось: «Пришло время платить по счетам».

----------

«Мы же договорились, что все мужчины — свиньи»

Жуань Сысянь встала и направилась к Фу Минъюю.

Она была высокой, длинноногой, и расстояние в два-три метра можно было преодолеть всего за пару шагов, но двигалась она медленно, почти лениво.

Люди за ее спиной решили, что она просто смущена, и с интересом наблюдали за ней.

Но только Фу Минъюй, сидящий на диване, ясно видел ее взгляд.

Она смотрела прямо на него, не отводя глаз. Под мягким светом тусклой лампы становилось заметно, что на веках блестели мелкие золотистые блестки, гармонируя с едва уловимым сиянием ее зрачков.

Это выглядело красиво, но определенно не было похоже на мягкость.

Когда она подошла ближе и наклонилась, их взгляды встретились, словно столкнувшись в молчаливой дуэли.

Глаза Жуань Сысянь словно говорили: «Если ты сегодня вздумаешь провернуть что-нибудь глупое, завтра тебя найдут на плоту из тростника».

Через мгновение Фу Минъюй протянул руку, раскрыв ладонь с фишками.

— Иди.

Жуань Сысянь улыбнулась, забирая фишки.

— Спасибо, господин Фу. Мне даже неловко брать просто так. Если проиграю, вычтете из моей премии.

Фу Минъюй бросил на нее взгляд и тихо усмехнулся. И что толку обходить восемьсот кругов, если в итоге платить все равно мне?

Жуань Сысянь, развернувшись, махнула рукой:

— Продолжаем. Еще неизвестно кто в итоге победит.

Остальные за столом с трудом сдержали ухмылки, краем глаза посматривая на Фу Минъюя.

Изначально они думали, что «подруга», которую он привел, почти достигла официального статуса девушки. Но, похоже, до этого им еще далеко.

Когда игра продолжилась, Жуань Сысянь едва коснулась своих костей, как вдруг остановила всех:

— Минутку. Я в уборную.

Встав, она показала на Фу Минъюя:

— Только не трогайте мои кости. Я сама разберусь.

В комнате был отдельный туалет. Как только за ней закрылась дверь, Чжу Дун и Цзи Янь переглянулись и с улыбкой посмотрели на Фу Минъюя.

Видел? Не ведется она на твои штучки.

Единственным, кто засмеялся в голос, был Янь Ань. Правда, это больше походило на насмешку.

Раскладывая кости, он обернулся к Фу Минъюю:

— Вот она — сила денег, правда господин Фу?

Фу Минъюй проигнорировал его. Поднявшись, он высыпал оставшиеся фишки на стол Жуань Сысянь, а затем вернулся на диван.

В азартных играх не любят, когда кто-то отвлекается. Например, стоит уйти в туалет, и вернувшегося сразу начнут подозревать в подмене костей.

Жуань Сысянь за час устроила всем наглядный урок, как перевернуть игру с ног на голову. Она сражалась как бездушная машина для зарабатывания денег: играла одну партию за другой, безжалостно побеждая.

Каждый раз, когда она забирала очередной банк, ее глаза буквально светились, и Чжу Дун с Цзи Янем почти физически ощущали, что она им мстит.

Когда игра закончилась, Жуань Сысянь подсчитала выигрыши и, расплывшись в довольной улыбке, объявила:

— Все вернула.

Фу Минъюй слегка приподнял бровь.

— Впечатляет.

После этих слов в комнате повисла странная тишина.

Такого поворота Чжу Дун и Цзи Янь не ожидали. Девушка Чжу Дуна даже почувствовала, что ее сегодняшняя попытка помочь могла только навредить.

Все поднялись и направились в ресторан. Чжу Дун спросил Чжэн Юань, пойдет ли она с ними. Она не отказалась. Но ее все сильнее терзали сомнения.

По пути в ресторан она шепотом спросила Янь Аня:

— Что у них за отношения?

Янь Ань, уткнувшись в телефон, лениво ответил:

— То, что ты сама видела.

— То есть?

Он поднял голову, бросив взгляд на идущего впереди Фу Минъюя, и холодно произнес:

— А ты когда-нибудь видела, чтобы Фу Минъюй приводил женщину играть и позволял ей проигрывать?

Эта фраза развеяла все сомнения и объяснила Чжэн Юань суть происходящего. Она в полном неверии смотрела на двух идущих впереди рядом людей.

Мы же договорились, что все мужчины — свиньи, а она с таким аппетитом их грызет?!

Как вообще такое возможно? Это что, новый модный способ отбивать соперниц?

(Прим. пер. 大猪蹄子 — большое свиное копыто — популярное словечко в Китае, так девушки называют мужчину-плейбоя, которому нельзя верить).

Янь Ань бросил на нее взгляд: лицо у девушки застыло, шаги сбились.

Вспомнив их связь с Фу Минъюем и то, как она сегодня уперлась — «пойду с вами, просто посижу» — Янь Ань сразу понял, что у нее сейчас на душе творится.

— Что, настроение испортилось? — спросил он.

Чжэн Юань натянула улыбку:

— С чего бы?

Просто такое ощущение, будто меня предали.

Янь Ань прищурился:

— А вот я расстроен. Черт побери.

После целого дня за игрой в маджонг, хоть это и не сильно утомляло физически, мозг все же устал. За ужином атмосфера стала намного легче.

Все уже поняли, что у Фу Минъюя дела с Жуань Сысянь идут совсем не так, как они думали, — и перестали отпускать шуточки.

Пока остальные болтали о работе, Жуань Сысянь не вмешивалась, просто спокойно ела. Однако она отчетливо чувствовала на себе периодический убийственный взгляд Чжэн Юань.

Жуань Сысянь и правда немного занервничала под этим «лучом смерти» и сделала вид, будто ничего не замечает.

Однако стоило ей потянуться за куском тушеной свиной ножки, как с противоположной стороны стола на нее снова уставились так, что аппетит мигом пропал.

Она отложила палочки.

Чжэн Юань, подперев подбородок рукой, сказала с невинной улыбкой:

— Что такое? Ножки тебе не по вкусу? А ведь только что ела с таким аппетитом.

Жуань Сысянь ответила тяжелым взглядом:

— Все нормально. Я наелась.

Фу Минъюй обернулся к ней:

— Может, еще немного поешь?

Она выдавила вежливую улыбку:

— Не нужно, спасибо.

Цзи Янь, заметив это, подозвал официанта и попросил принести десерт для Жуань Сысянь.

Он был старше всех и с юности привык заботиться о младших, как старший брат. Видя, что Жуань Сысянь больше не ест, он перевел разговор на другую тему — еще и потому, что Янь Ань за весь день почти не открывал рта и теперь хмуро пил в одиночестве.

— Кстати, Янь Ань, как у тебя дела с той пилотессой из Hengshi Airlines? Добился ее? — поинтересовался он.

Жуань Сысянь чуть не подавилась дорогим десертом с кокосовым молоком.

Фу Минъюй, никак не выдав своих эмоций, бросил взгляд на Цзи Яня, который даже не заметил, что что-то пошло не так.

На прошлой вечеринке по случаю дня рождения девушки Чжу Дуня его не было — он не знал, как там все обернулось, и теперь по простоте душевной проявил искреннее участие к жизни старого друга.

— О чем речь? — спросила Чжэн Юань. — Ты еще и за пилотессой из Hengshi Airlines бегал?

Чжу Дун, услышав вопросы, посыпавшиеся на Янь Аня, не придал им значения. Подобные темы не были чем-то запретным, но вспоминать о старых ранах Янь Аня казалось ему не слишком уместным.

— Это в прошлом. Зачем об этом говорить? — ответил он за друга.

Янь Ань, внезапно оказавшись в центре внимания, с обреченным видом осушил бокал и сделал вид, что опьянел и ничего не слышит.

Жуань Сысянь мысленно вздохнула: Деньги, конечно, вещь нужная, но иногда приходится за них дорого платить.

Не успел разговор утихнуть, как девушка Чжу Дуня повернулась к ней:

— Кстати, мисс Жуань, а где вы работаете?

Жуань Сысянь замолчала. Впервые в жизни ей было так неловко называть свою профессию.

— Э… я работаю в Hengshi Airlines .

— А кем?

Чжэн Юань внезапно моргнула и, перебивая, ответила вместо нее:

— Она же пилотесса в Hengshi Airlines .

После ее слов в воздухе повисла тишина.

Все взгляды тут же обратились к Жуань Сысянь и Фу Минъюю.

Чжэн Юань прикрыла рот и воскликнула «Ах!», моментально проткнув тонкую завесу неловкости, висевшей в воздухе.

Жуань Сысянь выдавила напряженную улыбку. Под столом ее рука впилась в бедро Фу Минъюя с такой силой, что он невольно накрыл ее ладонь своей, чтобы остановить.

— Да, — спокойно ответил он, глядя на Чжэн Юань. — Она моя первая пилотесса. С трудом уговорил ее прийти к нам. Какие-то проблемы?

Тон его был жестким, а скрытый подтекст — более чем очевидным. Чжэн Юань даже не сразу нашлась, что ответить.

Тему окончательно свернул Янь Ань, когда, раскрасневшись от выпитого, с грохотом рухнул лицом на стол.

Этот ужин закончился раньше, чем планировалось. Все притворялись, что довольны, но напряжение читалось в каждом взгляде.

Когда Жуань Сысянь вышла из зала, ее обдало холодным ветром. Только теперь она почувствовала, что снова может дышать.

В это время в чате ее подруг Бянь Сюань и Сы Сяочжэнь появилось сообщение:«Как ты там?»

Она коротко ответила: «Деньги достаются нелегко. Экономьте, девочки».

В машине они с Фу Минъюй сели по разным сторонам, словно между ними пролегала невидимая черта.

Жуань Сысянь молча уставилась в окно, погруженная в свои мысли.

Черт меня дернул согласиться на этот ужин. Зачем я вообще сюда пошла? Лучше бы занялась чем-то полезным, чем переживать весь этот цирк.

Фу Минъюй, заметив ее отражение в стекле, заговорил:

— Устала?

— В десять раз, — резко ответила она.

— Что?

Жуань Сысянь повернулась и уставилась на него:

— Я хочу десятикратную премию!

— Так дорого?

Женщина бросила на него уничтожающий взгляд.

Она ведь не всерьез требовала с него деньги, просто хотела показать, насколько ужасным был ее сегодняшний день. Если мерить это в премиях, то уж точно потянуло бы на десятикратную.

А он еще и говорит «дорого»?!

Жуань Сысянь была убеждена, что все его состояние накоплено благодаря патологической скупости.

Она не стала больше тратить силы на этого жадного мужчину, отвернулась к окну и продолжила смотреть на проплывающие мимо уличные фонари.

Полминуты спустя ее телефон издал негромкий сигнал.

Жуань Сысянь посмотрела на экран. Это было сообщение в WeChat от Фу Минъюя — перевод денег. И сумма… действительно равнялась десятикратной квартальной премии.

[Фу Минъюй]: Сегодня вам пришлось нелегко, мисс Жуань.

Жуань Сысянь вернула деньги обратно и, едва сдерживая раздражение, начала печатать ответ.

[Жуань Сысянь]: Ладно, раз уж вы такой щедрый, получите скидку — целых 0 процентов.

[Фу Минъюй]: Тогда, может быть, мисс Жуань теперь повернется и скажет мне пару слов?

Жуань Сысянь подняла глаза, посмотрев на отражение в окне. Ее лицо сливалось с отражением Фу Минъюя, но она отчетливо видела его едва заметную улыбку.

Ее сердце екнуло. Было какое-то странное предчувствие, что, если она повернется, то окажется в ловушке, в шаге от пропасти.

[Жуань Сысянь]: Я посплю.

Отправив сообщение, она прислонилась к окну и закрыла глаза.

Путь из загородного клуба «Уорнер» лежал через извилистую горную дорогу. Машина двигалась медленно, плавные повороты убаюкивали.

Через десять минут Жуань Сысянь уже дремала, ее голова покачивалась из стороны в сторону в такт изгибам трассы.

Вдруг она почувствовала теплое прикосновение.

Полусонная, уже теряя связь с реальностью, она инстинктивно потянулась к источнику тепла — голова склонилась, и Жуань Сысянь оперлась щекой на плечо сидящего рядом человека.

Рука Фу Минъюя медленно скользнула в пространство между ее спиной и спинкой сиденья. Он мягко обнял женщину, фиксируя так, чтобы она больше не покачивалась при каждом повороте дороги.

Машина медленно спускалась с горы; впереди вспыхивали огни ночного города — алые, синие, золотые, сливаясь в пестрый водоворот.

Фу Минъюй опустил взгляд. Ее лицо оказалось совсем близко. Свет разноцветных вывесок проникал через окно, дробился на сотни бликов и играл на ее коже, напоминая россыпь маленьких блесток.

Он уловил тонкий аромат апельсинов, исходивший от нее. Пара ее непослушных прядей коснулась его шеи, вызвав легкий зуд.

Это было примитивное желание, не поддающееся контролю. Когда он очнулся, то понял, что уже наклонился и коснулся ее лба легким поцелуем.

Едва ощутимый, почти мимолетный, этот поцелуй все же оставил у Фу Минъюя странное ощущение — словно он тайком завладел чем-то драгоценным.

Фу Минъюй тихо усмехнулся сам себе, с оттенком самоиронии.

Он поднял голову, пытаясь отвлечься и избавиться от странного ощущения, отвел взгляд к окну.

Он так и не заметил, как учащенно бьется сердце у нее в груди.

----------

«Малышка, дай мне хоть какой-то ответ»

Тепло его губ на лбу, словно отпечаток, не исчезало, распространяясь на щеки и заставляя их гореть все сильнее. Даже это простое прикосновение — ее голова на его плече — вдруг обрело особую значимость.

Жуань Сысянь чувствовала, что больше не может притворяться.

Если бы Фу Минъюй обернулся, он бы заметил, как безумно дрожат ее ресницы.

Его тепло было притягательным, а изгиб руки, обнимающей ее, удивительно идеальным — не сковывающим, но твердым и одновременно мягким.

Еще одна секунда, максимум, — подумала она, чувствуя, как в груди разливается горячая волна. Ее дыхание учащалось, и эта волна стремительно набирала силу, готовая прорваться наружу.

Жуань Сысянь нахмурилась, решив открыть глаза, но в этот момент в машине раздался звонок телефона.

Фу Минъюй взял свой телефон и, не меняя позы, поднес его к уху. Пока все его внимание было сосредоточено на разговоре, Жуань Сысянь едва слышно втянула воздух.

— Что? Заболел?

Фу Минъюй не шевельнулся, только опустил взгляд на спящую Жуань Сысянь. Голос его стал ниже.

— Понял. Скоро вернусь.

После пары коротких фраз он завершил разговор, и в машине снова воцарилась тишина.

Этот внезапный перерыв помог Жуань Сысянь немного справиться с нахлынувшими чувствами. Ее сердце все еще билось неравномерно, но теперь она могла хотя бы дышать чуть свободнее.

Ее слух уловил ровное дыхание Фу Минъюй, а запах его парфюма, едва уловимый, но приятный, окутывал ее

Она осталась в том же положении, но почувствовала, как его ладонь на ее плече сжалась сильнее. И вместе с теплом его руки волна напряжения вновь поднялась внутри нее.

Он чуть повернул голову, подбородком легко задел ее макушку.

Ее охватил приступ волнения, даже сильнее, чем от поцелуя в лоб.

Почему я так переживаю? Мы уже обнимались и гораздо теснее…

За окном слышались сигналы клаксонов, но даже они казались мелодичными и успокаивающими.

Хотя сердце все еще не успокоилось, Жуань Сысянь невольно подумала: пусть дорога длится еще чуть-чуть. Еще немного.

Она начала мысленно перебирать все, что случилось за день, и постепенно нашла себе оправдание.

Может быть, дело в том, что сейчас все иначе? В его действиях нет утешения, у меня нет потребности в поиске безопасности.

Это просто объятие мужчины и женщины. Самое простое, самое древнее выражение чувства — прямое, естественное, как у пары, давно привыкшей быть вместе.

Она глубоко вдохнула, но ее мысли все равно хаотично кружились.

Этот человек слишком опасен. Он проникает слишком естественно, как теплая вода, которую не замечаешь, пока не уйдешь с головой.

Жуань Сысянь не могла представить, что однажды окажется вот так, в его объятиях, а он поцелует ее в лоб.

И что не будет в ней ни капли сопротивления. Что она даже станет вновь и вновь мысленно возвращаться к этому мгновению.

Машина замедлилась, подъезжая к воротам жилого комплекса.

Вспомнив его телефонный разговор, Жуань Сысянь решила, что пора заканчивать эту игру: похоже, кто-то из его семьи болен. Она медленно открыла глаза. Фу Минъюй, не заметив этого, продолжал смотреть вперед.

Жуань Сысянь тихо кашлянула и осторожно приподнялась.

— Проснулась? — он повернул голову к ней, и его дыхание обожгло ее кожу, а рука мягко отступила.

Жуань Сысянь не смотрела на него, уставившись в окно. Вспомнив его разговор, она спокойно сказала водителю:

— Можете высадить меня здесь.

Водитель, услышав ее слова, обернулся, ища подтверждения у Фу Минъюя.

— Едем дальше, — коротко ответил тот.

Жуань Сысянь сжала губы, не произнесла ни слова, только машинально провела рукой по лицу, наблюдая за своим отражением в окне.

Когда машина миновала шлагбаум и медленно подъехала к подъезду, она уже успела вернуть своему выражению лица привычную невозмутимость.

Открывая дверь, она краем глаза заметила, как Фу Минъюй вышел с другой стороны.

— Не нужно провожать, дальше я сама, — быстро сказала она.

Но он, облокотившись на дверцу, Фу Минъюй посмотрел на нее и, ничего не ответив, обошел машину.

— Я провожу тебя до квартиры.

Ну ладно.

Жуань Сысянь молча пошла за ним к лифту. Она инстинктивно сжала лямку своей сумки.

В тишине чувства снова начали выходить из-под контроля. Фу Минъюй стоял рядом — так же, как всегда, сдержанный, немногословный. Но в то же время — будто уже не тот.

Один поцелуй в лоб, а теперь все вокруг дышало другой атмосферой.

Хотя он давно дал понять свои намерения, но никогда раньше между ними не было таких откровенно близких действий — тех, что уместны только между мужчиной и женщиной.

Двери лифта открылись, и Жуань Сысянь, наконец, шагнула внутрь. Но, к ее удивлению, Фу Минъюй тоже вошел.

— Ты тоже наверх? — спросила она, пытаясь звучать невозмутимо.

Он слегка улыбнулся:

— Что с тобой сегодня? Разве я не могу пойти наверх?

Даже если не считать, что он хотел проводить ее до двери, он ведь живет этажом выше. Почему бы и нет?

— Просто… у тебя дома кто-то заболел…

— А?

После ее слов наступила тишина.

Увидев его испытующий взгляд, Жуань Сысянь поспешно отвела глаза. От неловкости и осознания, что проговорилась, она не знала, куда смотреть.

Двери лифта закрылись, оставив их в замкнутом пространстве. Воздух сразу стал тяжелым, напряженным.

Она почувствовала, как Фу Минъюй медленно шагнул ближе.

— Значит, ты не спала?

Жуань Сысянь промолчала, но ее молчание только подтвердило догадку.

Он сунул одну руку в карман, слегка наклонившись к ней, и, накрывая ее своим присутствием, заглянул прямо в глаза. Его взгляд был слишком прямым, наполненным скрытым подтекстом, от которого невозможно было увернуться.

Все, выкрутиться не получится.

Жуань Сысянь подняла голову, упрямо вскинув подбородок:

— Ты сам украдкой поцеловал меня, между прочим.

Фу Минъюй продолжал молча смотреть на нее, его губы изогнулись в слабой улыбке.

Она тут же поняла, что значил этот взгляд: Ты же не сопротивлялась, верно? Даже делала вид, что спишь. Значит, не возражала, да?

Эти мысли, так откровенно прочитанные и обнаженные его взглядом, заставили ее лицо покраснеть. Она уже не могла понять, злость испытывает или смущение, и со всего размаху наступила ему на ногу.

Он даже не пошатнулся, не отреагировал ни взглядом, ни движением.

Фу Минъюй наклонился ближе. Еще ближе.

Жуань Сысянь оказалась в углу, прижатая спиной к холодной стене лифта, которая, казалось, начала нагреваться от ее напряжения.

Никто не нажал кнопку. Кабина стояла неподвижно. Воздух застыл, густой, как перед грозой.

Когда он заговорил, его дыхание тут же коснулось ее кожи.

— Тогда, может, я позволю себе чуть больше.

Фраза прозвучала как вопрос, но в ней не было ни капли вопроса.

Он просто наклонился и поцеловал ее.

Легкое, почти мимолетное прикосновение. Почувствовав, как Жуань Сысянь инстинктивно отпрянула, он открыл глаза. Ее же глаза оставались закрытыми, а ресницы слегка дрожали, выдавая напряжение.

Он задержался на мгновение, изучая ее реакцию. Жуань Сысянь медленно открыла глаза, и их взгляды встретились.

В эту секунду она осознала: его поцелуй был лишь попыткой проверить, как она отреагирует.

Теперь он ждал подтверждения в ее глазах.

Жуань Сысянь не знала, что именно выражал ее взгляд. Она ощущала лишь то, как сердце громко стучит, будто собирается выпрыгнуть из груди.

Она никак не ожидала, что этот вечер примет такой оборот.

Она и представить не могла, что все дойдет до такого — до настоящего, ощутимого прикосновения. Все случилось внезапно, вышло из-под контроля, а голова и тело словно перестали ей принадлежать, подчинившись только Фу Минъюю.

Она слегка приоткрыла губы, чтобы сделать глубокий вдох и попытаться успокоиться. Но Фу Минъюй поднял руки, нежно взял ее лицо и больше не сдерживался.

Его поцелуй стал настойчивым, глубоким, теплым, и с каждой секундой в нем становилось все меньше сдержанности.

Вино, которое он пил за ужином, оставило на его дыхании легкий, обволакивающий аромат. Поцелуй был таким же захватывающим, как и его манера держаться — напористым, но не агрессивным.

Где-то наверху кто-то вызвал лифт, и кабина медленно поползла вверх, но ни он, ни она этого не заметили.

Жуань Сысянь прижалась к холодной стене, чувствуя, как голова кружится от нахлынувшего потока эмоций, смешанного с ощущением невесомости.

Их вернул в реальность внезапный звук открывающихся дверей лифта.

Перед ними оказалась пожилая женщина с лабрадором на поводке. Она застыла на месте, ошеломленная увиденным.

Жуань Сысянь мгновенно очнулась и толкнула Фу Минъюя обеими руками.

Он даже не шелохнулся, лишь лениво оглянулся через плечо. Его взгляд был наглым, дерзким, совершенно не смущенным ситуацией.

Старушка покраснела и поспешно оттащила собаку:

— Извините, извините, продолжайте, продолжайте!

Но пес упрямо рвался обратно, подпрыгивая к ним, а она, натужно дергая поводок, повторяла сквозь зубы:

— Ах ты, паршивец! Живо домой! Живо, сказала!

Жуань Сысянь моментально протрезвела. Она резко оттолкнула Фу Минъюй, но он даже не шелохнулся, лишь обернулся, бросив на женщину небрежный, откровенно самоуверенный взгляд.

Когда двери лифта снова закрылись, Фу Минъюй слегка наклонился, проведя подбородком по ее носу, и оставил короткий поцелуй в уголке ее губ.

— Малышка, дай мне хоть какой-то ответ, — прошептал он с тихой улыбкой.

Его пальцы скользнули по ее волосам, задевая кожу у виска, и он вновь потянулся к ней.

Но в голове Жуань Сысянь все еще звучал голос пожилой женщины: «Паршивец!»

Паршивец!

----------

«Там моя девушка»

Эта сцена казалась какой-то нереальной.

Вернувшись домой, Жуань Сысянь долго стояла у двери, ошеломленная происходящим.

Она действительно целовалась с Фу Минъюем.

Ей до сих пор казалось, что его дыхание все еще окутывает ее, что в ушах звенит отголосок его шепота.

Будто разум полностью вышел из‑под контроля, подчиняясь первобытному зову гормонов.

Когда двери лифта открылись, Фу Минъюй заслонил ее собой, но Жуань Сысянь все равно могла представить выражение лица старушки с лабрадором: классический «дед в метро смотрит в телефон».

От этой мысли у нее подкосились ноги, и она едва не опустилась прямо на пол.

Черт возьми, что же это такое? Что он сделал со мной?

Этот Фу Минъюй точно как-то заколдовал меня! Его поцелуи такие изощренные, что от них невозможно защититься.

Если бы в конце она не пнула его, он даже не подумал бы остановиться.

Наверное, алкоголь ударил ему в голову.

Хотя кто знает, был ли он пьян или вполне трезв.

Жуань Сысянь медленно прошла в гостиную мимо зеркала. Ее взгляд упал на отражение: помада почти стерлась, алый цвет выцвел до легкого оранжевого, отпечатавшись неровно по краю губ.

Как немой укор, напоминание о том, что она только что делала с Фу Минъюем.

Переодевшись, Жуань Сысянь забралась в ванну и долго лежала в горячей воде. Телефон все звенел и звенел, раздражающе пиликая.

Она схватила его и мельком глянула на экран: в групповом чате переписывались Сы Сяочжэнь и Бянь Сюань.

Сы Сяочжэнь прислала несколько скриншотов из дорамы.

[Сы Сяочжэнь]: У‑у‑у, поцелуй в лифте, я растаяла.

Жуань Сысянь: «…»

Она отложила телефон и уставилась в потолок. Вибрация не унималась. Вздохнув, она снова взяла его.

И правда, поза на скрине подозрительно напоминает нашу сегодняшнюю.

Герой в строгом костюме прижал героиню к стене в углу лифта и целовал, не давая ей дышать.

Даже со спины чем‑то походил на Фу Минъюя.

[Сы Сяочжэнь]: У‑у‑у, когда уже со мной случится такой сладкий поцелуй? Я даже позу отрепетировала!

Жуань Сысянь: «…»

[Сы Сяочжэнь]: Хочу, чтобы кто‑нибудь прижал меня в лифте и целовал до потери сознания.

Жуань Сысянь: «…»

Она просто читала, затаившись, лежа в ванне, пока сердце не успокоилось. Горячий пар кружил голову.

Сегодня Фу Минъюй целовал ее так, что у нее разум помутился.

Днем небо было хмурым, тяжелые облака нависали, вот‑вот должен был пойти дождь, но ночью тучи рассеялись, и из‑за них выглянула тонкая луна в форме серпа.

Спустившись вниз, Фу Минъюй провел пальцем по губам. На подушечке остался след помады, переливающийся в лунном свете.

Шофер ждал его у обочины. В машине Фу Минъюй вытер рот салфеткой — на белом остался легкий красный след. Визуальный всплеск мгновенно вызвал телесную память. Он потер шею, вспоминая произошедшее.

Когда двери лифта почти закрылись, Жуань Сысянь будто очнулась, инстинктивно укусила его — сильно, край губы до сих пор болел.

Она опиралась ладонями на его грудь, сбивчиво дышала, краснея до корней волос, и только потом выдохнула: «У тебя дома человек болен, а ты вместо того, чтобы поехать, тут это… Фу Минъюй, ты вообще человек?!»

Он не знал злиться ему или смеяться. Сжимая салфетку, Фу Минъюй лишь чуть заметно улыбнулся.

— Поехали в «Ху Гуан».

Незадолго до этого Хэ Ланьсян позвонила ему — сказала, что Доу‑Доу парализовало, пес умирает, и чтобы он срочно вернулся к нему. В голосе матери звучало раздражение, даже злоба. По ее тону казалось, будто речь идет не о собаке, а о ребенке, которого он бросил.

Зная Хэ Ланьсян, он понял — ночь будет тяжелой.

Через полчаса машина остановилась у виллы.

Стоило ему открыть дверь, как навстречу радостно выскочил Доу‑Доу.

Фу Минъюй нагнулся, погладил пса по голове и прошел в гостиную. Матери не было видно.

Домработница Ло взяла его пальто и жестом указала наверх.

Он решил не подниматься к матери, а налил себе воды и встал у окна. В этот момент сверху донесся знакомый голос:

— Значит, все‑таки помнишь, где живешь?

Фу Минъюй обернулся:

— Красивое платье.

Хэ Ланьсян не купилась на комплимент. Скрестив руки на груди, она стояла на лестнице, всем своим видом демонстрируя превосходство.

— Я думала, ты просто занят. Но зачем ты вывез все модели самолетов? Собираешься насовсем съехать?

Фу Минъюй молча посмотрел на мать, никак не отрицая ее догадку.

В этот момент госпожа Ло проходила мимо с пальто. Аромат женских духов шлейфом потянулся в воздухе. Это не ускользнуло от внимания Хэ Ланьсян.

— Так я и знала! Неделю‑другую тебя не видно — значит, завел подружку. Если бы я не позвонила, ты бы так и не вспомнил дорогу домой?

Фу Минъюй промолчал, ничего не подтверждая и не отрицая. Мысль о поцелуе, которому она не воспротивилась, все еще витала где‑то в голове.

Хэ Ланьсян неспешно спустилась по лестнице, остановилась в шаге от него и лениво оглядела сына с ног до головы.

— А отпечаток пощечины пару недель назад — это что было?

— Бай Ян рассказал? — спокойно уточнил он.

— А мне что, Бай Ян нужен, чтобы такое заметить? — голос Хэ Ланьсян мгновенно стал на пару тонов выше. — Я тебя родила, я тебя не узнаю, что ли? Думаешь, если наденешь маску, я не увижу? Так и носи тогда круглосуточно, и ешь прямо в ней!

Фу Минъюй почувствовал, как у него тяжелеет голова. Не желая продолжать, он уже собирался подняться наверх и принять душ, но мать перехватила его за рукав.

— Не объяснишь, кто тебя ударил? Женщина, да? — подозрительно спросила она.

Ни один мужчина ведь пощёчинами не размахивается!

Она ткнула пальцем себе в щёку и добавила:

— И что теперь, уже новая подружка появилась? Ты у меня, надеюсь, не влез в какие-то грязные истории?

Хэ Ланьсян была уверена, что попала в точку.

Переезжает, дома не ночует, пахнет женскими духами, да ещё и с пощёчиной на лице — что тут думать? Очевидно же: интрижки.

— Слушай, Фу Минъюй, только попробуй опозорить меня подобными делами! Я, Хэ Ланьсян, такой стыд не переживу!

Фу Минъюй устало потер переносицу. Он действительно не знал, как разговаривать с матерью, чьи мысли время от времени уносило куда-то в Сибирь.

— Не лезь, это вопрос вкуса.

Хэ Ланьсян на миг растерялась, потом вдруг поняла, что сын имеет в виду.

— Ах вот как.

Так это у вас, значит, такие развлечения… Ну, вы, молодёжь, умеете, конечно, веселиться!

Ночь выдалась тихой и прохладной. Лунный свет, проникая сквозь занавески, ложился на пол серебристым ореолом.

Но сны Фу Минъюя не были спокойными. В них снова оживали сцены минувшей ночи. Он видел глаза Жуань Сысянь — затуманенные, влажные, мягче лунного света, в них, словно в дымке, отражалось его лицо.

Её руки обвивали его шею, подбородок легко касался его подбородка, движения были медленные.

Он опустил взгляд на погоны её формы, на блестящие пуговицы, потом — ниже, к линии талии…

Проснувшись посреди ночи, Фу Минъюй уставился в окно. Луна сияла холодно, изогнувшись дугой, как ее улыбка.

Он тяжело вздохнул и пошел принимать второй за ночь душ.

Ровно в пять утра прозвенел будильник.

Жуань Сысянь открыла глаза, уставилась в потолок, пару раз моргнула, возвращая мысли в порядок.

Тело все еще лихорадило. Она похлопала себя по груди, вскочила и пошла умываться.

Даже если полетов нет, утренняя пробежка для нее — святое. Она не только поддерживала физическую форму, но и помогала привести мысли в порядок.

Через полтора часа Жуань Сысянь уже была в здании авиакомпании. Утро — всегда самое шумное время: члены экипажа тянут за собой чемоданы, по полу катятся колеса, в отделе планирования не смолкают звонки.

Жуань Сысянь встретила своих коллег по рейсу, и они вместе пошли в зал собраний. Вокруг слышались чьи-то зевки, негромкие разговоры. Но стоило ей заметить Фу Минъюя, как все эти звуки исчезли, оставив вокруг нее оглушительную тишину.

Он стоял в конце стеклянного коридора. Как будто почувствовав ее взгляд, он слегка повернул голову, мельком посмотрел на нее и, не сказав ни слова, спокойно направился к лифту.

Он был не один, вокруг суетились другие сотрудники, никто ничего не заметил.

Но Жуань Сысянь знала, что он смотрел на нее.

Может, из‑за вчерашнего, но даже такой мимолетный взгляд через толпу заставлял ее щеки разгораться.

Что ты творишь, возьми себя в руки! Всего лишь поцеловались. Всего лишь сцепились языками — что тут такого? Если он ведет себя так спокойно, почему ты вдруг начинаешь краснеть?!

Она тихо кашлянула и пошла к конференц‑залу.

И тут пиликнул телефон. С каким‑то предчувствием она посмотрела на экран и, конечно же, увидела сообщение от Фу Минъюя:

[Фу Минъюй]: Напиши, когда вернешься после рейса.

Вот так. Сколько хладнокровия!

Совещание прошло быстро: погода стояла отличная, маршрут был знакомый, особых пассажиров нет. Вскоре вся команда направилась к самолету.

Так как времени оставалось с запасом, одна из стюардесс потянула Жуань Сысянь за собой перекусить в терминале.

Тем временем, недалеко от зала ожидания для пассажиров первого класса, Чжэн Юань и Дун Сянь шли рядом, и первая не могла остановиться, выплескивая накопившееся раздражение.

— Раньше я терпеть не могла Фу Минъюя на семь баллов из десяти. Но как‑то вечером мы пили, и она его ругала точнее меня — прямо в точку! Я даже прониклась и стала ненавидеть его на десять из десяти! А потом, бац, они вместе. Что это вообще за тактика такая? Она специально? Это такой способ устранить соперницу?

Дун Сянь, слушая ее тирады, только посмеивалась. Ей казалось, что это все мелочные ссоры, не заслуживающие серьезного внимания.

— Ну прошло и прошло, зачем зацикливаться.

— Да потому что меня, получается, использовали! — взорвалась Чжэн Юань.

Дун Сянь чуть улыбнулась:

— Тебе что, он до сих пор нравится?

— Шутишь? — закатила глаза та. — Да даже Янь Ань лучше него!

— Не скажи, — фыркнула Дун Сянь. — А что, у Янь Аня мало историй на стороне? Разница только в том, что одни тайны вскрываются, а другие тщательно скрывают. Эти мужчины все одинаковые.

Чжэн Юань осеклась. Она клялась больше не пересекаться с Фу Минъюем, но отец настоял — ведь речь шла о деловых связях между семьями. Он считал все это мелочью, не стоящей внимания.

Но Чжэн Юань не могла смириться. Каким бы идеальным он ни казался в глазах старших, для нее его пренебрежение ее искусством было вопросом принципов. А когда принципы не сходятся, никакие отношения невозможны.

Но отец повторял, что не стоит упускать выгодный союз: «Умерь свою гордость. Ты не найдешь никого лучше Фу Минъюя. Упустишь его — второго шанса не будет».

В отчаянии Чжэн Юань распустила несколько «точечных» слухов, чтобы подпортить ему репутацию. Сказала родителям, будто в Испании он заглядывался на танцовщиц самбы, флиртовал направо и налево, а еще якобы не прочь с коллегами «поработать вне офиса».

Эти истории звучали правдоподобно, и хотя они были слегка преувеличены, ее отец, привыкший считать дочь образцом честности, не заподозрил Чжэн Юань во лжи.

И действительно, кто поверит, что мужчина с такой внешностью — святой?

Отец, конечно, никому ничего не рассказал, но выводы сделал. Больше разговоров о браке с Фу Минъюем не было.

А еще у ее отца был один принцип: он никогда не болтал о чужих делах. Максимум, он мог рассказать что-то Дун Сянь, а та была человеком, далеким от сплетен. Поэтому слухи точно не распространятся. Это и придавало Чжэн Юань смелость.

— Все равно это подло, — бурчала Чжэн Юань. — Я ей доверилась, поделилась всем, хотя мы почти не знали друг друга, а она…

У входа в зал ожидания первого класса она осеклась, когда взгляд зацепился за знакомый силуэт у стойки напитков.

— О, легка на помине.

— Кто? — не поняла Дун Сянь.

— Да та самая предательница!

Из‑за Фу Минъюя Жуань Сысянь уже давно не приходилось сидеть в ожидании разрешения на вылет. Обычно они сразу садились, и все шло без задержек. Поэтому она отключила телефон, как только вошла в кабину.

Когда вечером самолет приземлился в аэропорту, небо затянуло — собирался дождь.

Включив телефон, она увидела гору сообщений. Среди них — утреннее от Фу Минъюя. Подумав, Жуань Сысянь ответила коротко: «Ку-ку».

Через минуту пришел ответ.

[Фу Минъюй]: Подожди в подземной парковке. Я скоро буду.

Небо потемнело, дождь должен был начаться минут через двадцать.

Жуань Сысянь уже привыкла, что он ее забирает, и спустилась вниз.

Стоянка для руководства была почти пустой. Она стояла у лифта, листая ленту, когда пришло новое сообщение.

[Дун Сянь]: Нужно поговорить, возьми трубку.

Обычно Жуань Сысянь принимала от нее звонки по настроению, но если дело серьезное, как с больной тетей, — не отказывалась.

Через несколько секунд телефон зазвонил.

— Я скоро навещу тетю, — сразу сказала Жуань Сысянь.

— Не об этом, — тихо ответила Дун Сянь, укрывшись в туалете отеля, чтобы Чжэн Юань не услышала.

— Тогда что?

Дун Сянь замолчала на мгновение. Ей было трудно начать разговор. Она думала об этом весь полет, пытаясь решить, стоит ли говорить, но в конце концов решила, что должна.

— Скажи… ты встречаешься с Фу Минъюем?

Жуань Сысянь вздрогнула, пальцы сильнее сжали ручку чемодана.

— Это тебе Чжэн Юань сказала?

— Вы знакомы?

— Раз уж она тебе такое рассказала — как думаешь?

— Она просто упомянула сегодня вскользь, я ничего не знала, — мягко произнесла Дун Сянь.

Неприятный осадок подступил к горлу. С чего такая забота — боится, что я отбила чужого мужчину?

— Ты уверена, что хорошо знаешь Фу Минъюя? Он, конечно, привлекательный, но ты можешь не знать всех нюансов… возможно, он не для тебя.

— А ты меня хорошо знаешь, чтобы судить? — холодно перебила Жуань Сысянь. — Мне двадцать с лишним, я сама разберусь. Не нужно читать мне нотации.

— Дочка, подожди, я только…

— Не надо. Да, мы встречаемся. И мне не нужно мнение других, чтобы понять, какой он человек. Все.

Жуань Сысянь нажала на кнопку отбоя, но от разговора внутри все кипело.

Прежде чем она успела отдышаться, заметила отражение в мраморной стене — за ее спиной стоял мужчина. И ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять кто именно.

В памяти вспыхнули ее собственные слова, и кровь прилила к лицу. Жуань Сысянь хотелось провалиться сквозь землю.

Она застыла, он тоже не шелохнулся.

Телефон снова пискнул.

[Фу Минъюй]: Я случайно подслушал разговор на парковке.

Жуань Сысянь: «…»

[Фу Минъюй]: Похоже, там моя девушка.

Жуань Сысянь: «…»

[Фу Минъюй]: Со спины вроде бы ты.

Жуань Сысянь: «…»

Откуда-то взялась последняя капля упрямства. Она все-таки ответила, надеясь хоть как-то разрядить эту невыносимую неловкость.

[Жуань Сысянь]: По спине узнал? Ну прямо как папочка.

Ответа не последовало, но она ощутила, как он подошел ближе и наклонился к самому уху. Жуань Сысянь почувствовала знакомый, обволакивающей запах хвои.

— Неважно, сказала ты это в порыве гнева или нет. Все равно я поверил.

Она все еще стояла к нему спиной, даже не повернув головы.

Его дыхание обвивало щеку точно так же, как прошлой ночью. Было тепло, щекотно и опасно, а пьянящий запах сбивал мысли.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она наконец тихо сказала:

— Это… было сказано не в порыве гнева.

[[image:/storage/reader-images/c8b38553ca171b070a8cfebb2c4999cb8e71362b.jpg]]
Про папочку: в ориге она говорит так — «父爱如山» на русский язык дословно переводится «Отцовская любовь как гора». Она намекает, что он наблюдает за ней и узнает ее с одного взгляда, как отец, который всегда зорко следит за своим ребенком.А еще, дорогие читательницы-читатели, у меня осталась одна переведенная глава. Я так и не ушла дальше 50-й, а впереди еще 37 глав. Как вы сами заметили, китайские главы большие (до 15 стр могут занимать, в отличие от корейских коротышек), мне как-то даже неудобно тянуть новеллу еще год, поэтому подумала ее нейронкой доделать побыстрее. Что скажете? Будет не без косяков, но вполне читабельно. Если вы читали китайскую новеллу «Признание», то знаете, как я перевожу ИИ, достойно получается)

Готовы ждать перевод или скормим ИИ и попрощаемся с ней до конца октября?

----------

«Тогда лучше сразу покорми меня»

Открыла дверцу, села в машину, пристегнулась. Все как обычно, все нормально.

Жуань Сысянь неторопливо устроилась на сиденье, ее осанка была настолько правильной, словно она пришла на урок хореографии. Девушка украдкой глянула на Фу Минъюя.

Он сел в машину чуть позже, одной рукой оперся о руль, другой защелкнул ремень. В тот же момент двигатель машины ожил.

Фу Минъюй повернулся к ней:

— Что ты так смотришь?

Жуань Сысянь поспешно отвела глаза и спокойно ответила:

— У тебя на лице, кажется, грязь.

Фу Минъюй машинально провел ладонью по щеке, посмотрел на руку — ничего. Он лишь чуть улыбнулся, не стал ее поддевать.

Машина медленно выехала из подземного паркинга и поднялась на поверхность.

Жуань Сысянь заметила коллег, которые спешили к выходу после окончания рабочего дня. Один из них стоял на ступенях напротив будки охраны. Завидев спортивную машину, он якобы невзначай взглянул на пассажирское сиденье.

И ровно в этот миг их взгляды пересеклись.

На лице мужчины не отразилось ничего особенного, и он отвернулся.

А вот Жуань Сысянь почувствовала себя так, словно решала задачу на понимание текста. Она прочитала в этом взгляде скрытый подтекст: «О, директор Фу опять подвозит свою девушку после работы».

От этого ее накрыла новая волна странной, почти головокружительной нереальности происходящего.

Жуань Сысянь чувствовала себя так, будто все это — ее фантазии.

Ведь еще в начале года она психовала, когда он появлялся в поле зрения, и на ее лице, казалось, были вырезаны слова: «Не хочу тебя видеть».

А теперь — вот она, рядом с ним. Судьба грубо перетащила ее ближе к Фу Минъюю и самовольно связала их красной нитью, даже не спросив согласия.

Не укладывалось в голове, что человек рядом теперь ее парень.

А ведь слово «парень» меняет многое: связывает двоих узлом, и все в жизни вдруг оказывается общим — еда, прогулки, разговоры, даже молчание.

А еще то, что бывает только между влюбленными: поцелуи и прикосновения, вещи, от которых горит кожа и кружится голова.

Стоило об этом подумать, как по спине пробежал холодок, а сердце будто подскочило к горлу. Между шеей и грудью поднялась странная волна тепла и сладкого смущения.

Осенью темнеет рано. К семи вечера на улице уже стояла ночь, но дорога, по которой они ехали, вела не к апартаментам.

Жуань Сысянь повернула голову:

— Куда мы едем?

Фу Минъюй спокойно затормозил перед светофором:

— Хочешь поужинать?

— А?

Он посмотрел на нее:

— Разве я не должен сводить свою девушку на ужин?

— О...

Слово «девушка» все еще звучало для нее непривычно. Особенно, когда Фу Минъюй произносил его с таким спокойствием и уверенностью.

Даже взгляд его теперь казался иным — прямым, чуть дерзким и притягательным.

Она приоткрыла рот, собираясь предложить поесть лапшу с моллюсками, но вместо этого сказала:

— А ты что хочешь?

Фу Минъюй не ответил и лишь посмотрел на нее с легкой улыбкой.

Под этим взглядом Жуань Сысянь смутилась, отвернулась к окну и пробормотала:

— «Сисян Янь»?

Ему вроде нравится этот ресторан.

Через десять минут Жуань Сысянь заметила, что они едут не туда.

Машина свернула к пешеходной улице рядом с апартаментами «Минчэнь».

Она повернулась к Фу Минъюю:

— А мы не в «Сисян Янь»?

Фу Минъюй взглянул в зеркало заднего вида, плавно припарковался у обочины и сказал:

— Тебе же тут нравится.

— Ну… да. В принципе.

Она отстегнула ремень, улыбнулась краешком губ и вышла.

Машина стояла у правого бордюра, так что Жуань Сысянь оказалась прямо перед той самой лавочкой с вывеской «Лапша с моллюсками». Фу Минъюй обошел машину с другой стороны.

При свете уличного фонаря она заметила, как он ответил на звонок, нахмурился и, не прерывая разговора, подошел к ней и невзначай взял за руку. Так естественно, будто они уже давно вместе.

Хотя с того момента, как они подтвердили свои отношения, не прошло и часа.

Когда теплая ладонь коснулась ее руки, сердце Жуань Сысянь снова дало сбой.

Фу Минъюй, не прерывая телефонного разговора, тихо отдавал какие-то распоряжения. Почувствовав, что ее ладонь под его рукой стала горячей, он повернул голову и взглянул на Жуань Сысянь.

Встретившись с ним взглядом, Жуань Сысянь, несмотря на внутреннюю панику, строго посмотрела на него, молчаливо спрашивая «Чего уставился?»

Фу Минъюй усмехнулся и повел ее за собой внутрь.

— Да, пусть технические специалисты предоставят данные по неисправностям самолета и ограничениям эксплуатации. Ты будешь контролировать процесс... — тихо инструктировал он собеседника.

Его голос постепенно отдалялся, а все внимание Жуань Сысянь сосредоточилось на их переплетенных руках.

Ладонь Фу Минъюя была крупной, немного шершавой, тяжелой, с выраженными косточками — от этого явственно мужского прикосновения у нее перехватило дыхание.

Стоило только подумать, что этот человек теперь ее парень, как вокруг стало неестественно тихо — даже собственное дыхание и биение сердца слышались слишком отчетливо.

Из-за того, что время ужина еще не наступило, да и большинство людей не успели закончить работу, в закусочной было на удивление пусто — лишь несколько гостей сидело за столиками.

Сегодня Жуань Сысянь действительно хотелось съесть лапшу с моллюсками.

Что может быть лучше горячей, ароматной лапши в холодный осенний вечер?

Когда они вошли внутрь, хозяин заведения узнал их. В его взгляде сквозила легкая растерянность, будто он пытался осмыслить, как его простая лапшичная смогла в очередной раз привлечь такого внушительного мужчину.

— О, вы снова у нас! Что будете заказывать? — спросил он.

Жуань Сысянь, протирая салфеткой стул, улыбнулась:

— Вы нас запомнили?

— Конечно, запомнил, как же иначе. — Хозяин вытер руки о передник, свободно опираясь на стойку. — Как можно забыть такую пару, словно сошедшую с небес?

Жуань Сысянь рассмеялась и заказала себе кислую острую лапшу:

— Положите побольше моллюсков, я доплачу.

— Не надо, — отмахнулся хозяин. — За счет заведения. В следующий раз опять приходите. А вы, молодой человек, что будете?

Фу Минъюй как раз читал документы — ему только что прислали несколько проектов, требующих подписи. Не поднимая головы, он произнес:

— То же самое.

Хозяин уловил в его голосе некоторую небрежность и сразу понял, что дело вовсе не в изысканности его лапши — этот мужчина пришел сюда исключительно ради своей девушки.

С заказом разобрались, и хозяин ушел.

Жуань Сысянь села напротив Фу Минъюя, который все еще был поглощен телефоном. Она слегка пихнула его под столом:

— Ты чем занят?

Он поднял на нее взгляд, в котором читалось намерение успокоить:

— Нужно разобраться с отчетом от инженерного отдела. Подожди немного.

А мне-то тебя зачем ждать.

Она оперлась подбородком на руку и переключила внимание на телевизор, висящий в углу.

За соседним столом сидела пара. Девушка, видимо, услышала их разговор, ткнула своего парня палочками:

— Глянь, какой у нее парень — солидный, деловой, а все равно сидит с девушкой в такой забегаловке. А ты пока не вынесу мозг — никуда не пойдешь со мной!

Эти слова долетели до Жуань Сысянь, и она украдкой бросила взгляд на ту парочку. Парень, не отрываясь от своей игры, равнодушно бросил:

— Так ты сначала посмотри, как его подружка выглядит.

Девушка разозлилась и больно дернула его за рукав.

А Жуань Сысянь, пока Фу Минъюй уткнулся в экран, снова поймала себя на том, что разглядывает его профиль.

Это твой парень. Ты сама это подтвердила. Он твой парень.

Она смотрела на него, пытаясь убедить себя в этом.

Да, симпатичный. Даже очень. Не зря, в общем-то, все так вышло.

Она снова повернулась к телевизору, но уголки ее губ предательски изогнулись в легкой улыбке.

Фу Минъюй, закончив с сообщениями, поднял голову и заметил, что она улыбается.

— Чего улыбаешься?

Жуань Сысянь опустила взгляд и лениво бросила:

— Ничего.

— Сегодня ты какая-то особенно веселая.

Я?

Жуань Сысянь прикусила губу, продолжая смотреть телевизор.

— Тебе показалось.

Фу Минъюй отложил телефон, молча бросил взгляд на экран, куда уставилась она, нахмурился и снова перевел взгляд на нее.

— И что там такого интересного?

На своего парня она даже не взглянула.

Жуань Сысянь, опираясь на руку, на самом деле уже не вникала в то, что показывают по телевизору.

— Эта актриса в последнее время везде — фильмы, шоу… Еще недавно о ней никто не слышал. Я даже имя не запоминала — Ли что-то или Шу…

— Ли Чжихуай, — без запинки подсказал он.

Эта внезапная реплика заставила Жуань Сысянь замереть.

— Ты следишь за актрисами?

Фу Минъюй остался совершенно невозмутим, его лицо будто говорило: «Думай что хочешь».

— И как она тебе? Красивая?

— Нормальная.

Нормальная?!

Жуань Сысянь была поражена его полным отсутствием инстинкта самосохранения. Как можно в присутствии своей девушки говорить, что другая женщина «нормально» выглядит?

— То есть она в твоем вкусе?

Фу Минъюй поднял на нее глаза, его взгляд был спокойным, но пронизывающим.

— А ты не знаешь, каких женщин я предпочитаю?

Кажется, он внезапно, пусть и косвенно, но все же признался мне в чувствах?

Жуань Сысянь недавно размышляла, что между ними чего-то не хватает. Фу Минъюй ведь никогда прямо не признавался ей в любви и не спрашивал, нравится ли он ей. Он просто перескочил этот шаг, поцеловал ее и установил их отношения.

Но его фраза, хоть и уклончивая, разлилась приятным теплом в груди.

Как раз в этот момент официант принес две порции лапши с моллюсками. Воздух наполнился кислым и пряным ароматом.

Жуань Сысянь взяла палочки:

— Я выберу тебе моллюсков.

Фу Минъюй с недоверием посмотрел на ее тарелку:

— Не нужно.

Она, не обращая на него внимания, аккуратно начала выбирать моллюсков:

— Раз уж мой парень снизошел с небес, чтобы побыть со мной, позволь хоть немного послужить тебе.

— Тогда лучше сразу покорми меня.

— …

— Неужели моя девушка смущается?

Руки Жуань Сысянь замерли, а затем она медленно сжала палочки и прищурилась, глядя на него.

Иногда с ним и правда невозможно.

— Я могу на себя взять обязанность не только кормить тебя с руки три раза в день, но и переворачивать в кровати каждые два часа. Хочешь испытать эту трогательную до слез любовь?

— Переворачивать в кровати? С этим я могу тебе помочь.

— …

----------

«Почему ты решила сглазить наши отношения?»

Начиная с этой главы, переводит великий и могучий чат гпт 5 с моей минимальной редактурой. Если где-то всплывет непонятный кусок, напишите в коммах, я перепроверю ориг!

Обед закончился всего за десять минут, и за это время Жуань Сысянь ни разу не обмолвилась с Фу Минъюем ни словом.

Она была вполне уверена: Фу Минъюй только что исподтишка пытался ее соблазнить.

И ведь придраться не к чему! Попробуй поспорь — только сильнее в грязь залезешь.А в кафе, между прочим, хоть и было не слишком людно, но прямо за ними сидела парочка, которая вполне могла слышать их разговор.

Ну и как это вообще в голове уложить? Будущий наследник крупной компании, а ведет себя в публичном месте как какой-то озабоченный.

На обратном пути, к счастью, Фу Минъюй был на удивление тих. Ни намеков, ни жестов, ни слов, от которых у Жуань Сысянь хотелось бы зажмуриться от неловкости. Она была уверена, что это благодаря тому, что за пять минут поездки он успел ответить на три звонка. Говорить и что-то делать одновременно он явно не мог.

Только когда машина заехала на парковку у дома, Фу Минъюй наконец закончил свои дела. Повернувшись к Жуань Сысянь, он бросил взгляд в ее сторону:

— Завтра куда летишь?

Жуань Сысянь промолчала.

— Что случилось?

— Ты не мог бы немного сдерживать себя? — она постаралась, чтобы ее голос звучал серьезно. Все-таки, раз уж они теперь пара, стоит говорить об этом прямо. — Следи за тем, что говоришь, особенно на людях.

— Хм? — Фу Минъюй, припарковавшись, повернулся к ней. — А что я такого сказал?

Жуань Сысянь слегка покраснела.

К счастью, волосы у меня распущены. Может, не заметит.

— Мы же ели. Ты... сам знаешь, что сказал.

— То, что сказал за ужином? — он чуть улыбнулся, положив одну руку на руль. — Но ведь это ты начала.

Жуань Сысянь ощутила, как ее внутренний мир начинает рушиться.

А, так теперь еще и я виновата?

Ладно, все ясно. Ты идеален, а я не подхожу. Забудь про меня, переходи к следующей!

Она мысленно разорвала с ним отношения и, сохраняя наигранное спокойствие, потянулась к ремню, чтобы его расстегнуть и выйти. Но как только она коснулась ручки двери, ее неожиданно дернули назад.

— Мне нужно вернуться в офис. Ложись пораньше.

Она кивнула, стараясь сохранить лицо перед уже бывшим парнем:

— Ага.

Но через мгновение она заметила, что он все еще держит ее за руку.

Ну и что теперь? Почему не отпускаешь?!

Недовольно хмурясь, она повернулась к нему и вдруг встретилась с его серьезным взглядом. Только что появившийся было гнев исчез без следа.

Вот что значит: иногда достаточно просто взглянуть на лицо человека, чтобы перестать злиться.

Свет в машине был выключен, лишь желтый свет фонаря проникал внутрь, выхватывая из полумрака пылинки, медленно парящие в воздухе. Все вокруг будто замерло, даже дыхание стало тихим и редким.

Когда он вдруг наклонился ближе, Жуань Сысянь рефлекторно закрыла глаза.Но ожидаемого поцелуя не последовало. Вместо этого она услышала тихий смешок.

Она открыла глаза и увидела, что Фу Минъюй был совсем близко. Он улыбнулся:

— Ты подумала, что я собираюсь тебя поцеловать?

Скотина.

От охватившего ее смущения она почти пришла в ярость, вырвала руку и уже хотела отвесить ему пощечину. Но он поймал ее ладонь и прижал к своей щеке, склонившись еще ближе:

— А я действительно собирался тебя поцеловать.

Он сказал это тихо, после чего их губы соприкоснулись.

Его поцелуй был мягким, наполненным нежностью, но не долгим. Спустя полминуты он разомкнул губы, притянул ее руку ближе и провел ее пальцами по своей щеке, прошептав:

— Спокойной ночи.

Когда Жуань Сысянь дошла до лифта, она нажала кнопку и, облизнув губы, вдруг поняла:

Неважно, насколько невинным был поцелуй, Фу Минъюй всегда умудряется так вскружить мне голову, что я теряю контроль над собой.

Вспомнив этот короткий поцелуй, она неожиданно простила Фу Минъюя. В своем воображении Жуань Сысянь уже успела с ним помириться, а затем, придя домой, отправила ему сообщение: «Не забудь поужинать».

Приняв душ, она нанесла маску для лица и, устроившись на диване, открыла телефон. Пожалуй, нужно рассказать подругам, что у меня теперь есть парень.

Открыв чат, она написала:

[Жуань Сысянь]: Сегодня у меня появился парень.

Спустя полминуты:

[Сы Сяочжэнь]: ?

[Бянь Сюань]: ?

[Жуань Сысянь]: ?

[Жуань Сысянь]: Что? Удивлены?

[Сы Сяочжэнь]: Да не то чтобы... Это же Фу Минъюй, да?

[Бянь Сюань]: Ну а кто еще?

А эти двое что вообще подразумевают?

Она и сама чувствовала, что это было слишком внезапно. Только к вечеру она окончательно осознала, что теперь Фу Минъюй ее парень.

[Сы Сяочжэнь]: Так это он?

[Жуань Сысянь]: Да.

[Бянь Сюань]: Вот видишь, я так и знала.

[Сы Сяочжэнь]: А! Так все-таки это Фу Минъюй! Ну-ка рассказывай, как это произошло?

[Жуань Сысянь]: Чего тут рассказывать? Все как обычно.

[Сы Сяочжэнь]: Да ладно тебе, я хочу знать, как такой человек, как он, делает признания! Это что-то грандиозное?

Признание?

Жуань Сысянь задумалась: кроме сегодняшней фразы «А ты не знаешь, каких женщин я предпочитаю?», Фу Минъюй ни разу толком не признался в чувствах.

Неудивительно, что мне кажется, будто чего-то не хватает.

Сегодняшняя реплика явно не считается. Без настоящего признания она даже не была уверена, что Фу Минъюй к ней действительно испытывает. Он никогда прямо не говорил «нравишься», просто сразу перешел к действиям.

[Жуань Сысянь]: Его не было.

[Сы Сяочжэнь]: ?

[Бянь Сюань]: Ну конечно. У топ-менеджеров все должно быть максимально эффективно, самоуверенность на высшем уровне.

Действительно. Такая уверенность, что даже ухаживать без признания можно.

На следующее утро Жуань Сысянь все еще размышляла над этим.

Это что же получается? Даже без признания я согласилась быть с ним?

Но и это было бы ничего. Вот только вчера, в первый же день их «отношений», он при ней же нахваливал красоту какой-то актрисульки.

И ладно бы только это, так он еще спокойно назвал ее по имени, причем без заминки. Даже она, постоянно сидящая в соцсетях, не смогла так легко вспомнить имя!

Я вообще хоть что-то знаю про Фу Минъюя? Люди, прежде чем начать отношения, порой проводят чуть ли не расследование с запросом всей биографии, а я... Имя, возраст и работа — вот и весь мой арсенал.

Тем не менее эти мысли пришлось оставить за порогом, потому что сегодня у нее был дальний рейс.

Полет предстоял в Си. Пилотом оказался мужчина средних лет, который, судя по всему, либо генетически был предрасположен к ранней седине, либо просто уже много лет носит такую прическу — его волосы были почти полностью белыми.

Капитан оказался крайне серьезным и молчаливым. С самого начала — от совещания до посадки в кабину — он почти ничего не говорил. Лишь уже в кабине бросил фразу:

— Надеюсь, обойдется без неприятностей.

В его голосе чувствовалось едва уловимое недоверие.

Жуань Сысянь такое уже встречала, так что не особо обратила внимание.

Но его слова оказались пророческими — проблемы начались почти сразу.

Через семь минут после взлета она услышала громкий хлопок.

Жуань Сысянь мгновенно обернулась к капитану. Тот мельком взглянул на нее, поправил гарнитуру и прислушался, пытаясь понять, что произошло.

Она уже уловила запах гари.

— Капитан, возможно, столкновение с птицей.

Это означало, что птица, вероятно, попала в двигатель.

Хотя самолет большой, в воздухе он действительно уязвим перед птицами. Их масса мала, но при скорости самолета, особенно в процессе набора высоты, энергия удара может быть достаточной, чтобы повредить двигатель.

А если уж запахло гарью, то дело явно серьезное.

Капитан ничего не сказал, а только быстро осмотрел приборы. После короткого размышления он принял решение:

— Свяжись с диспетчерами. Возвращаемся.

Птица весом всего 450 граммов при столкновении с самолетом, движущимся со скоростью 800 км/ч, создает ударную силу в 153 килограмма. А их скорость сейчас куда выше. Возврат на базу — мера безопасности.

Подобные случаи редки, но входят в список возможных чрезвычайных ситуаций. Другой двигатель пока работал, так что паниковать не стоило. Жуань Сысянь оставалась спокойной, хотя не могла не подумать, что ее послужной список за первые полгода в должности второго пилота уже оказался богат на инциденты: одна вынужденная посадка и один возврат.

Однако настоящие трудности начались уже после успешного возвращения.

Рейс до Си был рассчитан на три часа, причем часть пассажиров должна была пересесть на стыковочные рейсы.

Хотя капитан объявил о возврате еще за полчаса до посадки, по прибытию в аэропорт Цзянчэн спустя два с половиной часа пассажиры все равно были недовольны.

Стюардесса вошла в кабину и сообщила:

— Один из пассажиров требует объяснений прямо у выхода.

Капитан вздохнул, потер плечо и поднялся:

— Пойдем посмотрим.

При необходимости им обоим придется вместе с экипажем извиняться перед пассажирами.

Но, едва они дошли до выхода, в коридоре раздался громкий голос:

— Да вы издеваетесь! Какая еще птица? Это просто отговорка!

Когда они вышли, Жуань Сысянь увидела крупного мужчину средних лет.

Бортпроводница Ни Тун терпеливо повторяла, кланяясь:

— Господин, прошу вас, не волнуйтесь. Столкновение с птицей действительно имело место, возвращение было необходимо для вашей безопасности...

— Чушь это! — громко перебил ее мужчина. — Как такая огромная машина может столкнуться с какой-то птицей? Вы кого тут обманываете? Да у меня отец сейчас лежит дома, на последнем издыхании, ждал меня, чтобы проститься, а вы теперь хотите, чтобы я даже его не увидел?!

Мужчина больше не смог сдерживать эмоции и разрыдался прямо у выхода.

Ни Тун снова попыталась его успокоить:

— Мы постараемся как можно скорее организовать замену рейса.

— Замену?! — Мужчина почти рухнул, хватаясь за дверной проем для опоры. — Мой отец столько не продержится! — Тут он заметил двух пилотов, вышедших из кабины, и, указав на них, разразился обвинениями: — Я так и знал, что доверять старикам и женщинам нельзя! Какие еще птицы? Это ваши косяки! Вы хотите, чтобы я всю жизнь жалел, что не успел попрощаться с отцом?! У вас, что, отцов нет?!

Жуань Сысянь на мгновение замерла, услышав это, и боковым зрением взглянула на капитана. Его лицо заметно потемнело.

Женщина, сопровождавшая скандалиста, очевидно его жена, выглядела менее эмоционально, но ей тоже стало неловко от его поведения. Она протянула ему термос и мягко сказала:

— Выпей воды. Крики здесь все равно ничего не изменят.

Вода в термосе была горячей. Мужчина, немного успокоившись, дунул в горлышко и сделал несколько глотков.

Жена обернулась к Ни Тун:

— Когда нам могут предоставить другой рейс?

Ни Тун переглянулась с капитаном и, нахмурившись, ответила:

— Пока сказать сложно. Обычно, если повезет, рейс можно организовать уже к обеду, но...

Она не успела договорить. Мужчина, услышав слова «к обеду», побагровел, вытаращил глаза и, схватив термос, выплеснул горячую воду прямо на нее.

Ни Тун вскрикнула, отшатнулась, но Жуань Сысянь успела схватить ее за руку и оттащить в сторону. Хоть лицо Ни Тун и удалось уберечь, горячая вода обожгла ее грудь, и шею самой Жуань Сысянь не пощадила. Кипяток мгновенно обжег кожу, боль была обжигающей и резкой.

Сотрудники службы безопасности немедленно подоспели и скрутили мужчину. Но толпа за их спинами дернулась, кто-то случайно подтолкнул его, и мужчина с термосом рухнул на пол.

Ситуация у выхода окончательно вышла из-под контроля.

На фоне боли от ожога Жуань Сысянь слышала хаотичные крики:

— Они избивают пассажиров! Авиакомпания бьет людей! Я на вас подам жалобу!

Сначала нужно было уладить конфликт. На место прибыли представители аэропорта и менеджер авиакомпании, чтобы утихомирить скандал. На это ушло почти час.

Когда Жуань Сысянь и Ни Тун наконец вышли, их одежда, пропитанная кипятком, уже успела остыть.

Грудь Ни Тун, хоть и пострадала, была защищена тканью, так что ожоги оказались не слишком сильными. А вот у Жуань Сысянь все обожженное место на шее ярко краснело.

После осмотра у врача и обработки ран обе выглядели подавленными.

Ни Тун разрыдалась:

— Да за что это все? Самолет неисправен, но взлететь все равно требуют, готовы всех нас в могилу уложить ради своей поездки! Ну как можно быть настолько бессовестным? И такое происходит каждый месяц! Каждый год! Ради чего я все это терплю?

Она вытерла слезы и всхлипнула:

— Нам все твердят, что пассажир всегда прав. Тысяча довольных ничего не значит против одного недовольного, который понизит рейтинг. И вот так приходится терпеть. А что мы получаем? Постоянный стресс, целую гору болезней. Как только выходной — сразу в больницу, лечить то одно, то другое. И на что уходят эти лишние деньги, которые мы зарабатываем? На медицину! У кого еще в нашем возрасте все тетради в больнице исписаны под завязку?

Жуань Сысянь молча слушала жалобы, чувствуя, как у нее самой на душе становится все тяжелее.

Каждый раз, садясь в кабину, ты смотришь вперед, на бескрайнее небо, а за спиной у тебя сотни жизней. Ответственность и стресс скрашиваются любовью к своей работе. Но что делать, когда вместо благодарности ты сталкиваешься с предвзятостью, недоверием и откровенной грубостью?

Тем не менее она уже давно привыкла справляться с такими мыслями. Стараясь отвлечься, она ободряюще улыбнулась:

— Ладно, пусть подает жалобу. Все проверят, и правда будет на нашей стороне. Ты молодец, ты сделала все возможное.

Когда они дошли до лифта, Ни Тун вроде успокоилась, но стоило зазвонить ее телефон, и она, увидев, что звонит мама, снова разрыдалась.

— Мам, меня сегодня просто убили морально…

Пока лифт поднимался на 14 этаж, Жуань Сысянь невольно слушала, как Ни Тун жалуется матери.

Она потерла нос, достала телефон и проверила: ни одного уведомления.

Ладно, от родных звонков и не ждала, но где мой парень? Где этот загадочный Фу Минъюй, про которого я ничего не знаю?

Двери лифта медленно открылись, и Жуань Сысянь подняла глаза, чтобы увидеть, как ее загадочный парень, о котором она ничего не знает, быстрыми шагами направляется к ней.

О, живой.

Фу Минъюй на мгновение остановился, увидев ее, но тут же ускорился.

Жуань Сысянь сделала шаг вперед, выходя из лифта.

Фу Минъюй остановился прямо перед ней, бросил взгляд на ее шею, ничего не сказал и, схватив за руку, развернул ее и повел за собой, полностью проигнорировав стоявшую рядом Ни Тун, как будто ее вообще не существовало.

Он вел ее до своего офиса, мимо ряда помощников, которые сидели за своими рабочими местами и дружно делали вид, что ничего не происходит.

Когда автоматические двери закрылись за ними, Фу Минъюй усадил ее на диван, пристально посмотрел на ее шею и, к ее удивлению, потянулся к пуговицам на ее блузке.

Жуань Сысянь инстинктивно прикрыла шею руками.

— Ты что делаешь?

— Смотрю. — Фу Минъюй отстранил ее руки, расстегнул пару верхних пуговиц, оттянул ткань и легким движением пальцев провел по ее коже. — Болит?

Что за глупый вопрос? Конечно, болит!

Жуань Сысянь не ответила. Ее руки, лежавшие на коленях, слегка сжались в кулаки.

Боль в шее отодвинулась на второй план — теперь ее больше беспокоило смущение. Расстегнутый воротник позволил увидеть черные бретели ее нижнего белья, и это заставило ее чувствовать себя еще более неловко.

— Что сказали врачи? — поинтересовался Фу Минъюй, неспешно застегивая пуговицы обратно.

— Все в порядке, ничего серьезного. — Она подняла взгляд. — Но, знаешь… на меня подали жалобу.

— Знаю, — спокойно ответил он. — Это не твоя вина. Жалоба не будет удовлетворена.

— А если это был важный пассажир? — осторожно спросила она.

— Если он важный, я тоже могу позволить себе немного пристрастности, — сказал он, садясь рядом. — Впрочем, это не впервые.

Эти слова, прозвучавшие как четкое подтверждение того, что он встанет на ее сторону, вдруг всколыхнули в Жуань Сысянь давно подавленное чувство обиды.

Хотя она и понимала, что в произошедшем не ее вина, все равно на душе было тяжело. Осознание того, что кто-то обвинил ее незаслуженно, вдруг стало невыносимо острым.

Она наклонила голову, слегка повернула шею и тихо произнесла:

— Быть девушкой начальника, кажется, все-таки имеет свои плюсы.

— Ты только сейчас это поняла?

Жуань Сысянь подняла глаза, глядя в его темные, глубокие зрачки, в которых отражалось ее лицо.

Он все еще должен мне признание.

Но сейчас спрашивать об этом было бы странно.

— Фу Минъюй, можно я задам тебе один вопрос?

— Задавай.

— Если однажды ты перестанешь меня любить, скажи мне об этом. Лично, по телефону или хотя бы сообщением.

— ...

— Я не буду цепляться за тебя, не стану требовать компенсации.

— ...

— Но оклад в двойном размере выплатишь. Все записано в контракте.

— ...

Она потянула за его галстук:

— Ну, так как? Согласен?

Фу Минъюй едва заметно вздохнул.

С виду она совсем не из тех, кто будет приставать с вопросами «Ты меня любишь или нет?». Но если уж она решилась спросить, то это — вопрос с подвохом.

Ответишь «да» — погиб. Ответишь «нет» — погиб с особой жестокостью.

— Почему ты решила сглазить наши отношения?

Жуань Сысянь качнула его галстук из стороны в сторону:

— Просто говорю.

Фу Минъюй уже не слушал ее слова, сосредоточив все внимание на ее руке.

Она, похоже, либо не понимала, либо делала вид, что не понимает, насколько заманчиво выглядит женщина, когда играет с мужским галстуком.

Он наклонился ближе, перехватил ее руку, чтобы остановить.

— А если ты однажды не скажешь мне ни слова и найдешь другую… — Жуань Сысянь замерла, глядя в его лицо, оказавшееся совсем рядом.

Эй, я тут о серьезных вещах говорю! Зачем так близко-то подходить?

— Что тогда? — спросил он.

— Тогда…

Я устрою тебе похороны на десять кварталов с оркестром, а венки по всей улице выстрою.

— …просто забуду, наверное, — сказала она вслух и, улыбнувшись, кокетливо подмигнула.

----------

Меняй гэгэ почаще — и в жизни не будет грусти, только любовь :)

Рейс, заменивший отмененный, вылетел в три часа дня на Airbus A330. Хотя пассажиры продолжали жаловаться, денежная компенсация постепенно утихомирила их недовольство. А тот самый скандалист не только не добился успеха с жалобой, но и был задержан полицией за умышленное причинение вреда.

Ожог на шее Жуань Сысянь оказался несерьезным, но все же кипяток оставил свой след — кожа облезет наверняка. К счастью, ее ежеквартальная норма полетов была достигнута, и ей дали несколько дней отдыха, чтобы спокойно залечить травму. Иначе пришлось бы жертвовать своими рабочими часами.

Однако отдыхать не означало целыми днями валяться в постели. С учетом плотного графика экзаменов, тренировок на симуляторе и переаттестации на типы самолетов, Жуань Сысянь практически засела за учебники.

Она была занята, но ее парень был еще более загружен. После вчерашней разборки с проблемным пассажиром он получил звонок и улетел на авиасалон в Фу.

Летает и летает. Все время на самолетах. Может, ему уже самому стать пилотом?

Жуань Сысянь несколько раз постучала ручкой по учебнику, затем подперла щеку рукой и перевернула пару страниц. Но мысли ее снова вернулись ко вчерашнему дню.

Что-то тут не так.

Фу Минъюй, конечно, был человеком действия. Все, что он делал, начиная с ухаживаний, выглядело весьма впечатляюще. Несмотря на его загруженность, он находил время, чтобы проводить ее домой, поужинать вместе или поговорить по телефону о пустяках.

Но вот услышать от него «я тебя люблю» — это уже, видимо, из области фантастики.

Жуань Сысянь не то чтобы зацикливалась на этом, но ей казалось странным, что таких слов от него так и не прозвучало.

С их непростой историей знакомства она бы еще поняла, если бы Фу Минъюй в ярости хлопнул дверью и больше никогда не захотел ее видеть.

И что теперь? Все эти «холодные и властные CEO» любят женщин, которые их игнорируют и идут против их воли?

Ладно, хватит об этом. Если не любил бы, то не добивался бы меня, верно? Если не любил бы, то зачем было целовать меня так настойчиво?

Но из-за того, что он так и не произнес этих слов, у нее не всегда хватало уверенности в своих действиях.

Вот как сейчас. Она немного заскучала и хотела написать ему сообщение. Просто поболтать. Но для этого ей нужен был повод.

Нельзя же просто так написать человеку… Надо что-то придумать.

Чем дольше она об этом думала, тем больше чувствовала, что поступила слишком импульсивно, согласившись стать его девушкой.

Может, он просто устал от работы и решил завести себе спутницу для компании?

А его вчерашняя реакция на то, как она потянула его за галстук… Если бы не Бай Ян, который ворвался в кабинет, кто знает, чем бы это закончилось.

Так, стоп! Все, хватит об этом думать.

Жуань Сысянь поменяла позу, отгоняя ненужные мысли.

Я его девушка. Если хочу, пишу. А если не ответит, пусть готовится вытирать приборную панель коленками.

С этой мыслью она взяла телефон и отправила сообщение:

[Жуань Сысянь]: Парень.

На удивление, находившийся на авиасалоне Фу Минъюй ответил почти сразу:

[Фу Минъюй]: Хм?

Жуань Сысянь задумалась, что написать, чтобы это выглядело ненавязчиво и не как пустая болтовня.

[Жуань Сысянь]: Чем занят?

[Фу Минъюй]: Соскучилась?

Вот оно. Эта уверенность просто зашкаливает.

[Жуань Сысянь]: Да не особо. Просто хотела узнать, когда будет квартальная премия.

Ответа от него не было несколько минут, но затем она получила SMS о банковском переводе.

[Фу Минъюй]: Достаточно?

Смотря на это сообщение, Жуань Сысянь ощутила странную смесь чувств.

Почему так сложно общаться нормально? Что, я так похожа на женщину, которую можно купить деньгами?

[Жуань Сысянь]: Я не выпрашивала у тебя деньги. Мне они не нужны.

[Фу Минъюй]: Значит, соскучилась?

[Жуань Сысянь]: Твоя логика такая сложная, что с ней справится только Эйнштейн. Обсуди с ним.

Отложив телефон, она вздохнула, подперев щеку рукой. Ее настроение болталось где-то посередине. Хотелось заняться учебой, но его лицо будто преследовало ее, мелькая перед глазами.

Через пару минут пришло новое сообщение.

[Фу Минъюй]: Я здесь.

К нему было прикреплено фото.

Жуань Сысянь мельком глянула на фото. Оно изображало угол выставочного центра авиасалона, где на снимке оказались различные модели самолетов. На первый взгляд, все выглядело случайным, но ее внимание привлек объект в правом верхнем углу.

[Жуань Сысянь]: Это в правом верхнем углу — Cessna 172?

Фу Минъюй даже не заметил эту небольшую одномоторную четырехместную поршневую машину, пока не получил ее сообщение. После этого он подошел поближе и посмотрел.

[Фу Минъюй]: Да.

[Жуань Сысянь]: Я выполняла свой первый соло-полет именно на таком.

Первый соло-полет — это момент, когда ученик-пилот впервые управляет самолетом самостоятельно, без инструктора.

Этот день навсегда остался в памяти Жуань Сысянь. Она тогда управляла той самой Cessna 172, пролетая над волнами пшеничных полей и зеленью тренировочной зоны, сквозь бегущие облака, догоняя стаю южных гусей.

После поступления в авиакомпанию ее жизнь стала сосредоточена на строгих стандартных операционных процедурах и протокольных переговорах. Воспоминания о первом соло-полете теперь казались особенно яркими, возможно, потому что в ее карьере такие моменты будут случаться крайне редко.

Cessna 172, также известная как «Небесный орел», считается самым успешным легким самолетом общего назначения в мире, популярным среди владельцев частных самолетов. Именно из-за своей привычности она мало привлекала внимание на авиасалоне.

Фу Минъюй раньше не придавал значения таким моделям, но после сообщения Жуань Сысянь долго рассматривал эту Cessna. В его голове неожиданно возник образ Жуань, в одиночку пробивающей облака на своем первом полете.

Затем он перевел взгляд на стоявший рядом Diamond DA50 Super Star и позвал Бай Яна.

— Что случилось? — спросил тот, подойдя.

Фу Минъюй указал на Diamond DA50 и что-то тихо ему сказал. Бай Ян кивнул, соглашаясь, но в его глазах читалось непонимание.

Покупать женщинам бриллианты, украшения или сумки — это понятно. Но купить ей самолет? Это что-то новенькое.

Через некоторое время Жуань получила новое сообщение:

[Фу Минъюй]: Иду обедать.

Вот оно, типичные пластиковые отношения. Столько усилий, чтобы ему написать, а он за весь день всего двадцать слов ответил.

Она больше не стала обращать на него внимания, встала и пошла переодеваться — ей нужно было выйти.

Ранее она обещала навестить в больнице тетю, и, поскольку последние дни была занята, только сегодня нашлось время.

Этой зимой погода была дождливой, и каждое утро начиналось с хмурого неба. Надев пальто, Жуань Сысянь отправилась к больнице, по дороге купив букет гвоздик в цветочном магазине у входа.

Дун Цзин уже готовилась к выписке, выглядела лучше и, обрадовавшись визиту племянницы, затеяла длинный разговор. Она расспрашивала ее о том, как та пришла в авиацию, о работе и о льготах, так что время прошло незаметно.

Беседа была легкой и приятной… до тех пор, пока в дверь не постучали.

Жуань Сысянь обернулась и увидела на пороге Чжэн Юань. На мгновение она застыла.

Но Чжэн Юань была еще более ошарашена.

Постояв пару секунд в дверях, она отошла, чтобы перепроверить номер палаты, а затем вновь взглянула на лежащую в кровати Дун Цзин.

Теперь она была уверена, что не ошиблась.

Дун Цзин заметила замешательство обеих девушек и, стараясь разрядить обстановку, помахала Чжэн Юань рукой:

— Чего стоишь? Заходи.

Чжэн Юань вошла, словно робот, машинально оглядывая Жуань Сысянь с головы до ног:

— Ты...

Дун Цзин, заметив ее растерянность, спокойно пояснила:

— Это Жуань Жуань. Я рассказывала тебе о ней. В общем, можешь называть ее сестрой.

— Сестра? — Чжэн Юань посмотрела на нее с явным шоком.

Дун Цзин не сказала прямо: «Это твоя сводная сестра», но девушка все поняла.

И именно поэтому ее удивление лишь усилилось.

Жуань Сысянь решила ничего не объяснять, позволяя Чжэн Юань разбираться самостоятельно.

Последняя все еще стояла с открытым ртом, не в силах подобрать слова.

Почему я одна так удивлена?

Потребовалось почти десять минут, чтобы Чжэн Юань переварила информацию. Но к тому времени она уже была уверена: Жуань Сысянь все знала с самого начала, а в неведении оставалась только она.

И, как оказалось позже, это было правдой.

Когда Жуань Сысянь собиралась уходить, Чжэн Юань догнала ее в коридоре и схватила за руку:

— Ты знала все это время?

Жуань Сысянь неохотно кивнула:

— Да.

— Почему ты мне ничего не сказала?!

— Ты не спрашивала.

Жуань Сысянь почувствовала, что рано или поздно ее сведут в могилу.

— Неужели ты настолько изворотливая? — возмутилась Чжэн Юань. — Ты все специально подстроила, чтобы я разочаровалась в Фу Минъюе?

Жуань Сысянь, услышав ее неожиданный вывод, приподняла бровь:

— Ты что, с ума сошла?

— Разве не ты говорила, что он самоуверенный и надменный? Разве не ты говорила, что у него в голове тараканы? Разве не ты называла его ходячим набором недостатков?

Жуань Сысянь нечего было сказать — ведь все это было правдой.

Чжэн Юань сделала последний выпад:

— Тогда насколько же сильно ты должна его любить, чтобы закрыть глаза на все это и быть с ним?

— Не говори так про моего парня, — спокойно ответила Жуань Сысянь.

Чжэн Юань потеряла дар речи. Она чуть не рухнула от негодования и удивления. Еще бы чуть-чуть, и скорую вызывать не пришлось бы — могли сразу отправить ее во второй этаж больницы.

На самом деле вопрос Чжэн Юань заставил Жуань Сысянь задуматься. Она никогда не анализировала, любит ли Фу Минъюй. Все происходило будто само собой: он руководил ситуацией, а она просто плыла по течению.

Однако теперь, после слов Чжэн Юань, Жуань Сысянь внезапно поняла, что, похоже, действительно его любит.

Иначе зачем бы я оказалась в этой точке?

Другой вопрос — что именно она в нем любит?

Он просто немного красив, чуть более терпелив, довольно мягок по характеру… И еще у него много самолетов.

Ладно, это действительно неплохой набор.

Подумав об этом, она почувствовала, как ее настроение улучшается. Все прежние сомнения рассеялись.

Ну вот, я его люблю. Люблю за то, что он красив, терпелив, мягок и богат. Все просто. Только бы он не был таким самовлюбленным.

Вернувшись домой вечером, Жуань Сысянь решила отдохнуть и не стала продолжать учебу. Она включила iPad и запустила популярное реалити-шоу, где выбирали айдолов из сотни парней. Смотреть на молодых и симпатичных участников она могла часами, забывая обо всем на свете.

Тем временем, в Фу, в элитном клубе «Хунъи», Фу Минъюй сидел с бокалом в руках, обсуждая что-то с присутствующими.

Не успев поужинать, он уже чувствовал дискомфорт в желудке, а многочисленные бокалы алкоголя только усугубляли ситуацию.

Мероприятие было приватным, и изначально он не собирался приходить. Однако, столкнувшись на авиасалоне с давним знакомым, как хозяин вечера он не мог отказать.

Большинство гостей не были его деловыми партнерами, поэтому после недолгих разговоров он нашел повод отойти в зону отдыха.

Среди шума и звуков симфонического оркестра, он достал телефон и написал Жуань Сысянь:

[Фу Минъюй]: Я вернусь послезавтра днем. Пообедаешь со мной?

Через десять минут он получил холодное:

[Жуань Сысянь]: Ок.

Хм. Холодна как лед.

[Фу Минъюй]: Чем занимаешься?

[Жуань Сысянь]: Выбираю гэгэ.

[Фу Минъюй]: ?

Вслед за этим пришли шесть или семь фотографий.

[Жуань Сысянь]: Вот этих гэгэ я выбрала

[Фу Минъюй]: Сколько тебе лет, а им сколько? Ты не чувствуешь себя странно, называя их "старшими братьями"?

[Жуань Сысянь]: Ничего ты не понимаешь. “Гэгэ” — это просто фанатское обращение.

Он у усмехнулся и вдруг получил еще одну фотографию.

[Жуань Сысянь]: А как тебе этот? Он чем-то на тебя похож.

[Фу Минъюй]: Тогда выбирай его.

[Жуань Сысянь]: Неинтересно. Если похож на тебя, зачем мне еще один? Хочу что-то новое.

[Фу Минъюй]: И сколько же гэгэ ты хочешь выбрать?

В этот момент, уткнувшись в телефон, он не заметил, как к нему кто-то подошел.

[Жуань Сысянь]: Ты не понимаешь. Чем больше друзей, тем больше дорог. Чем больше гэгэ, тем больше домов.

— Минъюй? — раздался над ним слегка неуверенный голос.

Он поднял глаза и увидел женщину в черном платье. Она улыбалась, глядя на него.

— Я слышала, что ты придешь, но никак не могла тебя найти. А ты, оказывается, тут прячешься, — сказала Ли Чжихуай, протягивая ему бокал. — Давно не виделись.

Фу Минъюй поднялся, принял бокал и кивнул:

— Давно.

В этот момент телефон в его руке вновь завибрировал.

[Жуань Сысянь]: Меняй гэгэ почаще — и в жизни не будет грусти, только любовь :)

Прим. ред. в оригинале используется 哥哥, то есть буквально «старший брат», но в этом контексте это фанатское «гэгэ», как краш/любимый красавчик

----------

«Фу Минъюй, ты покойник»

Фу Минъюй и Ли Чжихуай не виделись почти десять лет со времен окончания школы. После выпуска каждый пошел своим путем, и их дорожки практически не пересекались.

Фу Минъюй вспомнил, что последний раз видел Ли Чжихуай в прошлом году, когда ее отец, их бывший классный руководитель, был тяжело болен. Тогда он зашел в больницу буквально на пару минут, и их встреча ограничилась быстрым обменом взглядами.

Он никогда не был склонен поддерживать теплые отношения со школьными друзьями.

Учеба за границей еще больше отдалила его от прежнего окружения, а по возвращении в Китай он откровенно игнорировал приглашения на встречи выпускников, то по настоящим причинам, то под надуманными предлогами.

Ему казалось бессмысленным тратить время на людей, с которыми он больше не находился в одном круге.

Но Ли Чжихуай запомнилась ему.

Во-первых, она была дочерью их классного руководителя, что само по себе создавало небольшой контакт.

Во-вторых, в этом году ее имя часто мелькало на слуху. Даже занятый своей карьерой Фу Минъюй не мог не услышать о ее успехах.

Раньше она не производила большого впечатления. В школьные годы ее внешность казалась ему слишком резкой, лишенной мягкости, а короткая стрижка и небрежная форма добавляли образу мальчишеской угловатости.

После школы Ли Чжихуай поступила в киноакадемию, и многие предрекали ей сложную судьбу. Долгое время их прогнозы оправдывались: ее карьера развивалась медленно, и даже ее менеджер уже махнул на нее рукой.

Однако этот год стал для нее переломным. Сначала ее малобюджетный фильм внезапно стал хитом, затем летняя комедия получила восторженные отзывы, а недавно ее драматическая роль принесла ей награду.

Теперь ее имя звучало в одном ряду с топовыми актерами, а ее внешний вид преобразился до неузнаваемости. Она стала утонченной, элегантной, вызывая восхищение.

Находясь в роскошном зале, освещенном мягким светом люстр, Ли Чжихуай, одетая в черное платье с золотистыми акцентами, подошла к Фу Минъюю с бокалом в руках.

— Слышала, ты приехал на авиасалон. Почему Янь Ань не с тобой? — спросила она с легкой улыбкой.

— На этот раз вместо него приехала его сестра, — ответил Фу Минъюй, подняв свой бокал. — Кстати, поздравляю с наградой.

— Это все заслуга режиссера и сценариста, — скромно ответила Ли Чжихуай, легко касаясь бокала губами.

Но разговор прервался, когда Фу Минъюй вновь отвлекся на телефон.

Там было сообщение от Жуань Сысянь:

[Жуань Сысянь]: Меняй гэгэ почаще — и в жизни не будет грусти, только любовь :)

Фу Минъюй почувствовал, как у него зачесались зубы.

[Фу Минъюй]: Ищешь неприятностей?

В этот момент Ли Чжихуай, прикрываясь бокалом, внимательно разглядывала его. За последний год он стал еще более зрелым и привлекательным, его уверенность и сдержанность теперь были заметны даже в мелочах.

— Ты, похоже, очень занят, — отметила она.

— Немного, — спокойно ответил он. — Это сообщение от моей девушки.

Эти слова заставили ее слегка напрячься, но Ли Чжихуай быстро скрыла свои чувства за улыбкой.

— Поняла. Кстати, ты знаешь, что У Инь выходит замуж? — поинтересовалась она, небрежно обводя пальцем край бокала.

После короткой паузы Фу Минъюй вспомнил это имя. У Инь — та самая школьная звезда, чье признание в любви когда-то поставило под удар его дружбу с Янь Анем.

— Нет, не знал, — ответил он равнодушно.

Ли Чжихуай продолжила:

— Ее жених — парень из соседнего класса, тот, кто хорошо играл в баскетбол. Сейчас он инженер. Она так мечтала стать певицей, а теперь решила посвятить себя семье. Иногда я даже завидую ей.

Фу Минъюй вежливо кивнул, выслушивая ее. В этот момент Бай Ян издалека показал ему на часы, напоминая, что пора уходить.

— Мне пора. Завтра много дел. Увидимся, — сказал Фу Минъюй, откланиваясь.

Однако он не успел далеко уйти.

— Подожди! — раздался голос Ли Чжихуай, заставивший его обернуться.

Тем временем Жуань Сысянь заснула, смотря реалити-шоу. Рано уснув, она рано проснулась. После утреннего визита в спортзал, уборки и других дел было еще только одиннадцать часов.

Жуань Сысянь открыла приложение с доставкой еды, посмотрела пару минут и все же решила, что сегодня сама что-нибудь приготовит.

На улице уже стоял мороз. Она надела пальто, замоталась шарфом, открыла дверь, и тут же ледяной порыв ветра ворвался внутрь. Мгновенно расхотелось куда-либо идти.

Ладно, доставка — вот истинный смысл жизни.

Она повернулась, сняла обувь и уже тянула дверь, чтобы закрыть ее обратно. Но в тот момент, когда дверь почти захлопнулась, почувствовала сопротивление.

Странно.

Потянула посильнее — а дверь, наоборот, резко рванули снаружи.

Что за?..

Между «захлопнуть дверь и спрятаться» и «посмотреть, что происходит» Жуань Сысянь выбрала первое. Вцепилась в ручку, собралась с силами и дернула, но противник оказался куда сильнее. Дверь распахнулась настежь.

Она подняла глаза и едва не решила, что у нее галлюцинации.

Фу Минъюй стоял перед ней в идеально сидящем черном костюме и длинном пальто того же цвета — отточенный силуэт, почти нереальная безупречность. Почти — потому что в глазах у него играла слишком уж живая, озорная улыбка.

— Для девушки у тебя сила немаленькая, — усмехнулся он.

Жуань Сысянь несколько секунд молча смотрела на него, прежде чем прийти в себя:

— Ты же завтра должен был вернуться.

— Слушаю тебя и понимаю, что ты явно не особенно ждала моего возвращения.

Она подняла бровь, делая вид, что действительно ничуть не обрадовалась:

— Верно подметил.

Они стояли у самой двери, расстояние между ними — буквально на шаг, места для двоих не хватало.

Фу Минъюй вдруг шагнул ближе, прижал ее к себе одной рукой, другой захлопнул дверь и, сделав шаг вперед, прижал ее к стене прихожей.

— Еще бы чуть-чуть не вернулся — и ты бы, глядишь, сменила десяток своих “гэгэ”.

Он говорил тихо, его дыхание щекотало ей щеку — теплое, с легким запахом мяты.

Жуань Сысянь уперлась ладонями в его грудь:

— Эй, хватит уже.

Фу Минъюй отпустил, окинул взглядом ее одежду и спросил:

— Собралась куда-то?

— Угу. За продуктами. — Она поправила шарф и, глядя на его усталый вид, добавила: — Ты ел?

— Нет, — ответил он, собираясь снять пальто, но, услышав это, приостановился. — Так ты собираешься готовить?

Жуань Сысянь кивнула, подбородок почти утонул в шарфе.

— Тогда пошли в супермаркет.

Жуань Сысянь редко ходила в супермаркет, но, судя по тому, как уверенно Фу Минъюй толкал тележку и изучал указатели, казалось, будто он там завсегдатай.

Войдя внутрь, он сразу взял тележку и направился в отдел свежих продуктов.

Рано утром в супермаркете было малолюдно. Большинство посетителей покупали овощи и мясо, среди них можно было увидеть молодых парочек.

Фу Минъюй, даже здесь, выглядел занятым: он толкал тележку одной рукой, а в другой держал телефон, отвечая на очередной звонок.

Жуань Сысянь шла за ним, не спеша, время от времени выбирала с полок овощи или приправы и кидала в тележку.

Минут через несколько он наконец закончил разговор, убрал телефон, и тут она невольно заметила, что одна его рука освободилась.

Глядя будто бы на витрину, Жуань Сысянь исподтишка протянула руку и тихонько обвила его локоть.

На самом деле держаться под руку ей всегда нравилось больше, чем просто за руку: так казалось надежнее, спокойнее.

Фу Минъюй слегка удивился, обернулся на нее.

Жуань Сысянь быстро отвернулась, будто разглядывая товар, но, почувствовав, что он все еще на нее смотрит, не выдержала и метнула сердитый взгляд:

— Чего смотришь?

Фу Минъюй ухмыльнулся:

— Да так. Красивая ты.

Вот это хотя бы по-человечески сказано.

Только теперь она заметила, что с тех пор, как они вошли в супермаркет, даже продавщицы украдкой поглядывали на него — уж больно заметный. Жуань Сысянь недовольно поджала губы и пробормотала:

— Ну да, мне с тобой не тягаться, я не такая эффектная.

— Не комплексуй, — невозмутимо сказал он.

Кто тут комплексует?!

Этот мужчина, похоже, решил всерьез покорять индустрию моды и открыть собственный бренд «Великая красильня Поднебесной» — блеск и лоск из него просто сочился.

Жуань Сысянь усмехнулась:

— Ну да, если бы я не комплексовала, у меня бы мужей уже целая куча была.

После этих слов он вдруг остановился.

Она подняла голову и прежде чем успела понять, что происходит, он легко прикусил ей губу.

…?

Фу Минъюй выпрямился, провел языком по уголку губ и лениво сказал:

— Этот рот, кажется, просит воспитания.

От неожиданности Жуань Сысянь чуть не согнулась пополам — прямо посреди прохода, под взглядами продавщиц, которые делали вид, что ничего не видят, но и отвести глаз не могли. Щеки вспыхнули, и она благоразумно решила больше не открывать рот.

Ассортимент в утренние часы был богатый, но выбрать что-то оказалось не так просто — она долго бродила, сомневалась. Зато ее сопровождающий даже не пытался смотреть на прилавки: шел себе, будто норму шагов набирал.

— Что ты хочешь поесть? — спросила она наконец.

— Все равно, — ответил он.

Жуань Сысянь отчетливо услышала в его «все равно» легкое недоверие к ее кулинарным способностям.

— Так не пойдет. Нет конкретных пожеланий — даю тебе три секунды подумать, иначе возвращаемся домой.

И, не дожидаясь, начала отсчитывать:

— Раз, два, три…

Фу Минъюй смотрел на нее с легкой улыбкой:

— Значит, все что угодно?

Жуань Сысянь глубоко вздохнула, схватила упаковку говядины и бросила в тележку.

— Ешь что дают, или оставайся голодным, — сказала она без эмоций.

В итоге поскольку кулинарные таланты Жуань Сысянь были весьма ограничены, она взяла лишь несколько видов свежих овощей.

На кассе самообслуживания Фу Минъюй начал сканировать товары, а Жуань Сысянь стояла рядом, опершись на тележку.

Супермаркет уже готовился к Рождеству, играла праздничная музыка, а полки были украшены красными и зелеными рождественскими декорациями.

Жуань Сысянь смотрела на маленькие фигурки Санта-Клаусов на прилавке и задумалась. Скоро праздники — Новый год, Лунный Новый год… Самые загруженные дни в авиации. Одна только мысль о расписании вызывает усталость.

Тем временем Фу Минъюй завершил оплату и подошел к ней. Увидев, куда она смотрит, он вдруг сказал:

— Сегодня я занят, времени не будет.

Она удивленно посмотрела на него, затем перевела взгляд на витрину.

Там был целый шкаф с презервативами.

Что, твою мать, это должно значить?!

У нее в груди словно лопнул надутый до предела шарик. По спине побежали мурашки, и она со всего размаха хлопнула его по руке:

— Фу Минъюй, ты должен благодарить законы этой страны за то, что они защищают твою жизнь!

Он лишь улыбнулся, наклоняясь ближе:

— Что, опять просишь поцелуй?

Жуань Сысянь едва не взорвалась и молча пошла к выходу.

К тому времени, как они вернулись домой, уже был ровно полдень.

Жуань Сысянь все еще кипела от злости и не собиралась радовать Фу Минъюя домашним обедом. Она затащила пакеты на кухню, поставила продукты и, схватив фартук, уже собиралась выйти.

Но едва взглянув на то, что происходило в гостиной, она передумала.

Пока она была на кухне, Фу Минъюй успел снять пальто и пиджак, устроился на диване и, нахмурив брови, сидел с закрытыми глазами. Видно было, что он не спит, но выглядит совершенно измотанным.

— Ты устал? — спросила она мягче, чем хотела.

— Угу, — выдохнул он, ослабляя галстук. — Всю ночь не спал, с утра объехал два места и сразу к тебе.

— Тогда зачем было возвращаться сегодня?

Он открыл глаза и посмотрел на нее прямо, глубоко и серьезно:

— Хотел увидеть тебя. Не мог ждать до завтра.

Жуань Сысянь ничего не ответила, просто завязала фартук и ушла на кухню.

Хотя в таких словах не было особого смысла, звучали они все же приятно.

Она разобрала продукты, достала телефон, открыла видеоурок по готовке и закрыла за собой дверь. Хотелось справиться побыстрее, но ее кулинарные навыки не спешили сотрудничать: три обычных блюда заняли у нее целый час.

И когда наконец все было готово, уверенности не прибавилось. После тех лапши и супов, что когда-то готовил Фу Минъюй, ее еда казалась ей самой бледной тенью вкуса.

Тем не менее он отнесся к ее стараниям с видимым уважением. Когда она спросила, как на вкус, он кивнул:

— Неплохо.

Ее брови слегка поднялись от удивления. Взяв палочками кусочек говядины, она сама попробовала блюдо.

И тут она не знала, что думать: то ли у него вкусовые рецепторы отбиты, то ли актерское мастерство зашкаливает.

— В следующий раз лучше где-нибудь в ресторане поедим, — пробормотала она.

Но стоило ей сказать это, как Фу Минъюй нахмурился, будто слово «ресторан» было для него чем-то отвратительным:

— Нет, нормально. Очень даже вкусно.

Похоже, по сравнению с острой лапшой с моллюсками он все же предпочитал эти блюда — то пересоленные, то недосоленные.

— Может, тогда тебе открыть банку закусок?

Фу Минъюй бросил на нее взгляд, взял палочками кусочек шиитаке и сказал:

— Это, кстати, правда вкусно. Попробуй.

Она слегка приоткрыла рот, и он накормил ее грибом.

— Ну как?

Жуань Сысянь, жуя, старалась понять, что именно он нашел вкусным в этом грибе.

— Вкусно в каком смысле?

— Ты, кажется, почти не добавляла приправ. Натуральный вкус гриба сохранился, — с серьезным видом ответил он.

Жуань Сысянь потупилась и буркнула:

— Во время еды не разговаривают.

После обеда, едва закончив есть, Фу Минъюй получил звонок от Бай Яна. Ответив на пару вопросов, он надел пальто и направился к выходу.

— Мне нужно вернуться в офис.

— Иди, — ответила она, махнув рукой.

Но у двери он вдруг обернулся:

— Завтра я свободен. Будь готова…

— Проваливай! — перебила она, чувствуя, как ее лицо заливает краской.

Он замер, увидел ее покрасневшее лицо и вдруг понял, о чем она подумала.

— Что ты себе нафантазировала? — усмехнулся он. — Я имел в виду, что завтра отвезу тебя кое-куда.

Когда Фу Минъюй ушел, Жуань Сысянь убрала посуду и села на диван отдохнуть. Этот полдень выдался сущим хаосом. Раньше она считала, что Фу Минъюй умеет держать дистанцию, а сейчас он как будто нарочно старается ее вывести из себя.

Взгляд ее упал на забытый на диване черный галстук с тонким узором. Она взяла его в руки и задумалась.

Что ж, это мой выбор. Смириться придется.

Телефон на столе завибрировал.

[Сы Сяочжэнь]: Жуань Сысянь, Жуань Сысянь…

[Жуань Сысянь]: Что такое?

[Сы Сяочжэнь]: Думаю, к любви не стоит относиться слишком серьезно.

[Жуань Сысянь]: ?

[Сы Сяочжэнь]: Ты видишь дерево за окном? Любовь как листья на нем — или зеленые, или желтые.

[Жуань Сысянь]: ?

[Сы Сяочжэнь]: В жизни полно прекрасного, а любовь — самая незначительная вещь.

[Жуань Сысянь]: Ты что, эфирным маслом надышалась?

[Сы Сяочжэнь]: Посмотри сама. Я на работе, не могу отлучиться. Если будет надо, обратись к Бянь Сюань, но ни в коем случае не действуй импульсивно — мы живем в правовом государстве!

Вместе с этим она прислала ссылку на пост с форума.

Жуань Сысянь открыла его. Заголовок был кричащим

«Мне кажется, я сфотографировал Ли Чжихуай?!»

Автор кратко описывал: «Сегодня в семь утра, когда я открыл шторы, увидел мужчину и женщину, выходящих из дома напротив. Это же Ли Чжихуай?»

Он добавил, что живет на втором этаже и дома в старом квартале стоят близко друг к другу. В придачу прикрепил три фотографии.

Жуань Сысянь даже не увеличивала снимки — мужчина на них оказался как две капли похож на ее парня: та же одежда, та же фигура.

В комментариях началась бурная дискуссия:

— Да это точно она! Это платье было на ней на прошлой неделе на фотосессии!

— А кто этот мужчина? Тоже из шоу-бизнеса? Симпатичный.

Закрыв пост, Жуань Сысянь взяла галстук, и ее выражение стало холодным.

Вот почему он так легко назвал ее имя. Вот почему он был таким уставшим и не спал всю ночь. И вот почему он отказался, как только мы оказались радом со шкафом с презервативами в супермаркете.

Не потому что устал, а потому что… потратил все силы на нее. Он вышел из жилого комплекса с этой женщиной. Обсуждал с ней кино и искусство с ночи до утра?

Через полчаса. Офис "Hengshi Airlines", 16 этаж.

В административном зале царила суета. Сотрудники сновали туда-сюда, не прекращая обсуждения.

Но когда двери лифта открылись и из них вышла Жуань Сысянь, все мгновенно замерли.

Все присутствующие наблюдали, как она шаг за шагом направляется к кабинету Фу Минъюя, а галстук в руке походил на петлю. На лице у нее читались крупными буквами одни слова:

Фу Минъюй, ты покойник.

----------

Целомудренная мученица, которая грозит смертью, лишь бы сохранить невинность

Перед офисом Фу Минъюя находилась расширенная зона для работы его помощников: два ряда по три стола, с проходом между ними. Когда Жуань Сысянь подошла, все шесть помощников синхронно перестали работать и подняли головы, наблюдая за ее приближением.

Услышав ее шаги, сотрудницы, зная, что произошло, почувствовали какой-то зловещий оттенок в этом звуке. Каждый ее шаг отдавался эхом в тишине офиса, предвещая что-то грандиозное.

Навстречу ей спешил Бай Ян, явно что-то заподозривший. Увидев выражение ее лица, он сразу понял: Неприятности.

Беги, как будто от этого зависит твоя жизнь, — подумал он, ускоряя шаг.

Они встретились у дверей офиса. Бай Ян заметно нервничал, словно застуканный на месте преступления.

— Отойди, — бросила Жуань Сысянь.

— Постойте, мисс Жуань, это недоразумение...

Но договорить он не успел — стеклянные двери офиса уже автоматически открылись.

Жуань Сысянь увидела, как у стола Фу Минъюя стоит менеджер планового отдела и что-то говорит ему. Услышав звук открывшейся двери, оба мужчины обернулись.

Жуань Сысянь слегка приподняла бровь. Фу Минъюй кивнул менеджеру, тот понял и вышел, а двери за ним закрылись.

Фу Минъюй закрыл ноутбук и поднялся.

— Что случилось?

Он действительно не знал, что происходит. Пост на форуме был сделан обычным человеком, а не СМИ. До того, как он стал горячей темой, должно было пройти время. Бай Ян узнал об этом лишь полчаса назад.

— Ты еще спрашиваешь? — Жуань Сысянь швырнула галстук в его сторону. — Надеюсь, ты сможешь все объяснить, иначе ровно через год в этот день я приду с хризантемами.

Фу Минъюй не шевельнулся, позволяя галстуку удариться о него и упасть на стол. Он повернул голову к Бай Яну.

Тот, сжав губы, подошел и протянул ему планшет с открытыми новостями.

Фу Минъюй бросил взгляд на экран, и за пару секунд ему стало ясно, в чем дело.

Отложив планшет, он спокойно произнес:

— Мы с ней просто друзья.

О! Вот оно! Классическая отговорка мерзавца!

— Тогда мы с тобой тоже просто друзья, — процедила Жуань Сысянь сквозь зубы.

Фу Минъюй обошел стол и подошел к ней, собираясь взять ее за руку, но она отступила.

— Для начала объясни все нормально, без этих твоих увиливаний.

Он только собирался что-то сказать, как зазвонил телефон.

Бай Ян ответил и через несколько секунд доложил:

— Господин Фу, это агентство мисс Ли.

Фу Минъюй с некоторым раздражением махнул рукой. Бай Ян включил громкую связь, и из трубки раздался женский голос:

— Здравствуйте, господин Фу. Это Чжан Ин из Shining Media, я курирую мисс Ли. Мы хотим извиниться за сегодняшнюю ситуацию. Из-за того, что место было уединенным, а время ранним, мы не обратили внимания на посторонних и не ожидали, что вас снимут.

Фу Минъюй молча выслушал ее, кивая. Слова агента звучали логично, но в ушах Жуань Сысянь воспринимались совершенно иначе.

Она скрестила руки на груди, глядя на Фу с прищуром, в ее позе сквозила угроза. Весь ее вид говорил: Я знаю, что ты виноват.

Фу Минъюй лишь хмыкнул и сухо ответил:

— Свяжитесь с PR-отделом.

После этого он кивнул Бай Яну, чтобы тот отключил громкую связь и переключил звонок.

Не успел Фу Минъюй выдохнуть, как его телефон вновь завибрировал.

— Мисс Ли звонит, — объявил Бай Ян.

Фу Минъюй посмотрел на Жуань Сысянь. Она явно была на грани срыва. Ее губы плотно сжались, а взгляд кричал: Сейчас ты у меня получишь!

— Включи на беззвучный, — спокойно приказал он.

Бай Ян молча выполнил распоряжение и вышел.

В кабинете остались только они двое.

Фу Минъюй подошел ближе, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и, встретившись с ее взглядом, сказал:

— Она моя одноклассница. Мы встретились на вечеринке. Ее отец — мой бывший классный руководитель. Он перенес инсульт, и я хотел его навестить.

Сказал он это ровным голосом, без тени волнения.

Жуань Сысянь несколько раз моргнула, ее подозрения слегка развеялись.

— О? — произнесла она недоверчиво.

— Не веришь?

Она продолжала смотреть на него с подозрением, выискивая изъян в его объяснении.

— Ты всю ночь навещал старика?

Фу Минъюй спокойно ответил:

— У меня был утренний рейс в девять утра. Пожилые встают рано, около шести-семи утра они бодрее всего. После ночного совещания я сразу отправился к нему домой, поговорил с ним немного, а затем поехал в аэропорт. Если не веришь, могу показать запись ночного совещания.

После его слов Жуань Сысянь немного расслабилась.

Он нажал кнопку на телефоне, и вскоре Бай Ян вернулся с планшетом, показав записи встречи.

Жуань Сысянь бросила взгляд на экран, но разбирать детали не стала.

Она поняла, что была не права, но как найти повод для отступления?

Фу Минъюй наклонился к ней, прошептав:

— Ты думаешь, я успел что-то сделать за полтора часа?

Жуань Сысянь отступила на шаг и скептически усмехнулась:

— Кто знает, вдруг у тебя еще хватило времени дважды помыться.

— Проверим?

Он сказал это с абсолютной серьезностью, но от его слов у нее покраснели уши.

Фу Минъюй обладал той внутренней уверенностью, которая позволяла ему говорить подобные вещи без малейшего стеснения.

К несчастью, Жуань Сысянь была из тех, кто сначала устраивает словесную атаку, а потом теряет боевой пыл. Сделав вид, что не поняла его слов, она спокойно поправила волосы и сказала:

— Ладно, не буду мешать, продолжай работать. Пойду, посуду помою.

Она повернулась, собираясь выйти, но на мгновение заметила, что Фу Минъюй улыбается.

Еще и улыбается?

Жуань Сысянь почувствовала, что он насмехается над ее беспомощностью. Она тут же шагнула обратно и, дотянувшись до его подбородка, прищурилась:

— Чего улыбаешься?

Едва ее пальцы коснулись его кожи, она ощутила что-то необычное.

Кожа слегка шершавая... Он даже не успел побриться, щетина уже пробивается. Похоже, он действительно носился всю ночь.

Она пригляделась. Его улыбка не выглядела радостной — скорее, это было выражение усталости и некоторой досады.

Фу Минъюй легко схватил ее пальцы и мягко отстранил.

— Из-за этой мелочи ты слишком переживаешь. Ты что, не доверяешь мне?

От его слов Жуань Сысянь почувствовала легкое смущение. Она быстро отвела взгляд, пытаясь найти способ сменить тему. Заметив валяющийся на столе галстук, она подняла его.

— Господин Фу, следите за своим внешним видом. Не стоит выглядеть неопрятно.

Фу Минъюй остался на месте, и когда она протянула ему галстук, он даже не двинулся, только поднял бровь.

Понятно.

Сжав зубы, она начала надевать галстук на шее. Но, стоя так близко, чувствуя его запах и тепло, ее мысли начали путаться. После пары неудачных попыток она сдалась, махнула рукой и произнесла:

— Ладно, сам завяжешь.

Фу Минъюй снял галстук, который она успела измять, и спокойно отбросил его в сторону.

— Ты все еще злишься?

— Конечно, злюсь! Ты тут позволяешь себе стать героем сплетен, а мне что, не реагировать? Давай я тоже с кем-нибудь романтический слух пущу, посмотрим, понравится ли тебе.

Он не стал отвечать. Его телефон снова мигнул. Жуань Сысянь, вытянув шею, успела заметить имя — Ли Чжихуай.

— Ну, отвечай, — язвительно сказала она. — Я все понимаю, но злиться мне никто не запрещал.

В конце концов, какой девушке понравится, когда весь интернет уверенно женит ее парня на другой?

Фу Минъюй взял трубку и включил громкую связь.

— Минъюй, — произнес нежный женский голос.

Минъюй? В голове Жуань Сысянь зазвучал сигнал тревоги. Она бросила на него холодный взгляд, ее терпение снова начинало иссякать.

— Да, Ли Чжихуай, — ответил он холодным тоном. — Что-то случилось?

Жуань Сысянь молча отвернулась и опустилась на диван, вертя в руках тот самый галстук.

— Мой агент уже связывался с вами?

— Да.

— Простите за доставленные неудобства. Я не подумала, что нас могут сфотографировать. Просто хотела поговорить с отцом, но не учла, как это может выглядеть со стороны. Очень жаль, что это вас затронуло.

Фу Минъюй бросил взгляд на Жуань Сысянь. Она выглядела спокойно, но ее пальцы нервно хлопали по галстуку, а взгляд был подозрительным.

— Не переживайте, случайность, — сказал он.

— Все равно, я чувствую себя виноватой. Когда буду в Цзянчэне, приглашу вас на обед, чтобы извиниться лично.

В офисе раздался громкий шлеп. Это Жуань Сысянь резко опустила галстук на стол, подходя ближе.

— Не нужно, — ответил Фу Минъюй, игнорируя ее реакцию.

— А как насчет того, о чем мы говорили вчера? — спросила Ли Чжихуай.

— Обсудите это с PR-отделом. Я не вмешиваюсь, мне нужен только итоговый отчет.

— О чем речь? — вмешалась Жуань Сысянь, ее голос был негромким, но достаточно отчетливым.

— Ты занят? — переспросила Ли Чжихуай.

— Со мной моя девушка, — без колебаний ответил Фу Минъюй.

После короткой паузы Ли Чжихуай ответила:

— Поняла, тогда не буду мешать.

Она быстро повесила трубку.

Фу Минъюй подошел ближе, взял Жуань Сысянь за руку и подтянул ее к себе.

— Я устал. Не двигайся, дай просто обнять тебя, — тихо сказал он.

Она замерла в его объятиях, но взгляд ее остановился на лежащем телефоне.

— Это из-за фильма? Вы снимаете кино?

— Да, проект на тему авиации. Она играет главную роль. Продюсеры обратились к нам для сотрудничества.

— Понятно, — буркнула она.

— Такие слухи, не стоит принимать их близко к сердцу.

Жуань Сысянь на секунду застыла, потом резко выпрямилась:

— Слухи?! Новости уже повсюду, господин Фу! Я что, должна дождаться, пока ты с кем-нибудь переспишь, чтобы наконец понять, что у меня на голове зеленый венок?!

Он усмехнулся.

— Пересплю с кем-нибудь? — Он наклонился ближе, кончиком пальца скользнул по ее подбородку. — Разве ты не знаешь, с кем я хочу спать?

— Ты так часто используешь глагол «спать». Может, тебе стоит просто лечь в гроб и выспаться навеки?

В следующую секунду из кабинета Фу Минъюя раздался громкий звук, по которому все в офисе сразу поняли: на пол рухнула целая стопка бумаг.

Когда ожидания о громком скандале в офисе начали утихать, внезапно раздался звон разбившейся стеклянной пепельницы. Этот звук оказался настолько громким и резким, что все замерли, обменявшись встревоженными взглядами.

Помощники за столами начали нервничать. Идти убирать или нет? Если не пойти, то это вроде как нарушение обязанностей. Но если зайти и застать шефа и его девушку за чем-то неудобным… это еще хуже.

Пока они пытались взглядом выбрать жертву, которая осмелится зайти, экран на дверях офиса загорелся надписью: Доступ открыт. Следом из офиса вышла Жуань Сысянь.

Шесть пар глаз синхронно уставились на нее.

Она выглядела странно: спрятала подбородок в шарф, с покрасневшим лицом и быстро шагала, будто ей хотелось немедленно сбежать.

В этот момент раздался сигнал с рабочего стола. Это был вызов от Фу Минъюя.

Помощники снова начали перешептываться, но решение пришло быстро — спустя три секунды один из них отправился внутрь как жертва коллектива.

Даже когда Жуань Сысянь уже сидела в машине, неловкость и напряжение никак не проходили.

Минутой раньше, поддавшись вспышке эмоций, она ляпнула ему что-то язвительное, а Фу Минъюй, то ли рассердившись, то ли окончательно утратив терпение, ответил тем же способом, что и утром: молча подхватил ее на руки, посадил на свой рабочий стол и поцеловал резко и настойчиво.

Сначала Жуань Сысянь пыталась вырываться — ведь это офис! Но, когда в пылу борьбы смахнула со стола целую стопку бумаг, сдалась. Постепенно все напряжение растаяло, и она обмякла у него в руках.

Но некоторые, видимо, не знают меры.

Когда у нее голова уже шла кругом, дыхание сбилось, Жуань Сысянь вдруг почувствовала, как по талии прошел холодный воздух — а затем его ладонь легла на кожу и скользнула выше.

От жара его руки у нее будто разряд электричества пробежал по всему телу — она дернулась, ослабила упор на ладони, и в следующее мгновение нечаянно задела стоявшую на краю стола пепельницу.

БАХ!

Этот громкий звук привел ее в чувство. Она, не задумываясь, прикусила губу Фу Минъюю.

Он тут же замер, сделав вдох от боли. Отстранившись, он посмотрел на нее. В его глазах читалось недоумение и легкое разочарование.

Жуань Сысянь тоже оцепенела, ошеломленно глядя на него, чувствуя во рту легкий привкус крови.

Нет, подожди… я могу объяснить…

— Прости, — произнес он, отступая и поправляя ее одежду. — Иди домой, отдохни.

Эти его слова — «прости» — заставили Жуань Сысянь почувствовать, будто в глазах Фу Минъюя она выглядит какой-то целомудренной мученицей, которую стоит чуть-чуть задеть — и она уже готова бить пепельницы, кусать мужчину за губы и грозить смертью, лишь бы сохранить невинность.

Ну уж нет. До такого она еще не докатилась.

Но как это объяснить ему?

Не сказать же: «Давай, продолжай».

Черт с ним.

Она поправила шарф, поднялась и, умирая от неловкости, вышла из офиса.

Уже в машине ее телефон начал разрываться от сообщений.

Сначала это были тревожные сообщения от друзей, затем несколько пропущенных звонков от Дун Сянь. А еще — запрос на добавление в друзья от Чжэн Юань.

Как только она одобрила запрос, последовало несколько сообщений.

[Чжэн Юань]: Вот видишь, я же говорила, что этот мужчина не тот, за кого себя выдает.

[Чжэн Юань]: Теперь жалеешь, что связалась с ним?

[Чжэн Юань]: Ну что, попалась?

Жуань Сысянь не успела ответить, как эти сообщения были тут же удалены. Вместо них пришло другое:

[Чжэн Юань]: У меня еще есть несколько твоих фото с прошлой съемки. Хочешь, пришлю?

Жуань Сысянь не успела понять, что вообще происходит, как постоянно находящаяся на передовой светской хроники Сы Сяочжэнь поспешила внести ясность: прислала Жуань Сысянь скриншот из Weibo Ли Чжихуай.

"Это мой одноклассник. Он заехал по делам и заодно навестил папу. Мы дружим больше десяти лет, не придумывайте лишнего."

Жуань Сысянь прочитала пост и записала подругам голосовое сообщение, рассказав, что случилось сегодня.

[Сы Сяочжэнь]: И что ты думаешь об этом посте?

[Бянь Сюань]: Поддерживаю вопрос.

[Жуань Сысянь]: ?

[Сы Сяочжэнь]: А что вообще значит «заехал по делам и заодно навестил папу»? Почему не написать прямо, что ее отец — его классный руководитель?

[Бянь Сюань]: И зачем уточнять «дружим десять лет»? Одноклассник и одноклассник — все ясно же.

Сначала Жуань Сысянь ничего подозрительного не видела, но после их комментариев стало как-то... двусмысленно.

Она открыла Weibo, нашла тот пост и пролистала комментарии.

Помимо репостов от новостных и фанатских аккаунтов, были и комментарии крупных фанатов — вежливые и нейтральные, но обычные поклонники уже начали устраивать переполох.

Самый залайканный комментарий сверху гласил:

«Честно говоря, после этого опровержения мне даже немного обидно…»

Ответы под ним:

- «Мне тоже. Когда новость увидела — даже обрадовалась.»- «Пора уже сестричке завести роман! А этот ее “одноклассник” такой красавчик, прям не зря!»- «Разве не выяснили, что это младший сын председателя Hengshi Airlines и нынешний директор? Очень подходит!»- «Сестричка, вперед! Хотим увидеть сюжет про властного CEO и ослепительную звезду!»

Дальше все в том же духе.

После того как фанаты раскопали, кто такой Фу Минъюй, узнали о его семье и состоянии, заметили, что за ним не числится никаких грязных историй, да еще и фото на сайте компании вышло крайне привлекательным — они дружно стали «благословлять этот союз».

Впрочем, Ли Чжихуай уже все объяснила: личность спутника и источник недоразумения названы, и искать тут двойное дно было бы лишним. Фанатская фантазия — штука неконтролируемая.

А самое главное...

[Жуань Сысянь]: Он все мне объяснил, и все действительно так, как он сказал. Я ему верю.

Телефон вновь зазвонил. На этот раз это была Дун Сянь.

— Жуань-Жуань, что у вас с Фу Минъюем? — спросила она.

— Ничего особенного. Просто недоразумение, уже разобрались.

— Ты уверена?

— Уверена. Она просто его одноклассница, ее отец — его бывший учитель. Он болеет, вот он и зашел навестить. Всего-то.

— Это точно правда?

— А что еще может быть? — спокойно ответила Жуань Сысянь. — Ты не веришь?

— Дело не в этом, просто… я слышала кое-что о нем.

— Что именно?

— Не удивляюсь, что вокруг него всплыла такая история. Еще раньше слышала: он вовсе не такой безупречный, как о нем говорят.

— А я — не слышала, — усмехнулась Жуань Сысянь. — Так что не стоит мне это рассказывать. Я своего парня знаю лучше.

Дун Сянь вздохнула:

— Делай как знаешь. Только одно помни — держи голову холодной.

— Ага, — отозвалась она.

Тем временем у Фу Минъюя телефон тоже разрывался от сообщений. Единственным, кто решился написать, был старый друг, Янь Ань.

[Янь Ань]: Ну ты даешь! Хочешь встать со мной в один ряд и опозорить всю авиаотрасль?

[Янь Ань]: Знаю тебя больше двадцати лет, но сказать должен: изменять — ладно, но зная, что У Инь когда-то тебя любила, спать с ее подругой? У тебя совесть есть?

[Янь Ань]: Жалко Жуань Сысянь. Такая хорошая девочка, а ты вот так с ней… Она хоть не плакала?

Фу Минъюй не собирался отвечать, но, увидев, как тот распереживался за его девушку, не удержался:

[Фу Минъюй]: Она не плакала, если что, а кусалась. У меня до сих пор губа кровоточит. Хочешь, покажу?

Спустя пару минут пришел лаконичный ответ:

[Янь Ань]: Дебил.

----------

«Но ты задела мою девушку»

Осколки стекла в офисе уже убрали, разбросанные документы аккуратно сложили. В этот момент поспешно вошёл Бай Ян, нахмурив брови.

За рабочим столом компьютер Фу Минъюя был включён, но сам он стоял у окна и говорил по телефону.

Похоже, у Бай Яна было что сказать, но, заметив его, Фу Минъюй лишь бросил взгляд и жестом велел подождать.

Через несколько минут он повесил трубку, вернулся к столу, пролистывая что-то в телефоне, и спросил:— Испытательный полёт «Супер Стар» уже завершён?

— Да, всё прошло без проблем, — ответил Бай Ян. — Сам господин Хэлань лично проводил пробный полёт.

Из-за особенностей их бизнеса вчера был оформлен заказ на самолёт Diamond DA50 Super Star, и уже сегодня его доставили — он стоит на площадке аэропорта «Наньао» в западном пригороде, и первый тестовый полёт провели сразу же.

— Понятно, — Фу Минъюй отложил телефон, взглянул на часы и спросил: — Что насчёт аэропорта?

Бай Ян ответил:— В «Наньао» на завтра с десяти утра до шести вечера полностью освободили северную взлётно-посадочную полосу и выделенный участок воздушного пространства. В это время другие коммерческие и частные самолёты маршрут занимать не будут. Но владелец «Наньао» сказал, что у него есть подруга, которая срочно готовится к экзамену на частную лицензию, так что она займёт полосу примерно на два часа. Правда, она новичок — взлетать не будет, только отрабатывать движения на земле.

— Хорошо.

Аэропорт «Наньао» — коммерческий, и хотя Фу Минъюй заплатил за то, чтобы выкупить площадку под себя, с расписанием там действительно было непросто. Владельцем аэропорта был его друг, и тот приложил немало усилий, чтобы помочь, — поэтому Фу Минъюй, конечно, не собирался придираться к таким мелочам.

Он открыл ноутбук и продолжил смотреть то, что не успел досмотреть ранее.

Бай Ян, закончив предыдущий отчёт, добавил:— Но вот только что со стороны мисс Ли…

Фу Минъюй, не отрывая взгляда от экрана, рассеянно спросил:— Она опять что натворила?

Бай Ян с явным бессилием достал служебный iPad — он и сам не ожидал, что сегодня ему придётся столько раз открывать Weibo.

— Только что она выложила пост, — сказал он, — по просьбе отдела по связям с общественностью.

Сегодня пиар-отдел напрямую связался с Ли Чжихуай и выдвинул два конкретных требования:первое — разъяснить, что они с господином Фу лишь бывшие одноклассники по старшей школе;второе — подробно объяснить, что именно произошло утром.

Отдел пиара действовал строго по инструкции, принятой для работы с новостями, касающимися лично Фу Минъюя. На протяжении долгого времени он, за исключением обязательных деловых мероприятий, практически не появлялся на публике. Особенно после того, как Янь Ань из «Бэйхан» не раз попадал в тренды из-за личных скандалов и получал за это выговоры от семьи — с тех пор Фу Минъюй стал вести себя предельно сдержанно и в интернете присутствовал едва ли не на уровне нуля.

Поэтому ради Ли Чжихуай он уж точно не собирался лично вмешиваться.

— Требование было простое, — продолжил Бай Ян. — Всего-то написать одну фразу, она так и сделала, сразу опубликовала. Но пиар-отдел только что посмотрел и остался крайне недоволен.

Бай Ян немного помолчал и добавил:— Пост уже набрал обороты, и сейчас он даже популярнее, чем сама новость. Если заставить её удалить или изменить текст, это может выглядеть так, будто мы пытаемся что-то скрыть. Поэтому они решили сначала спросить вашего мнения — стоит ли снова вмешиваться.

Фу Минъюй приподнял взгляд:— «Выглядеть так, будто пытаемся что-то скрыть»?

Бай Ян, привыкший иметь дело с лётными данными, а не с подобными медийными хитросплетениями, не знал, как это лучше сформулировать.

— Покажи.

Он послушно передал ему iPad. Фу Минъюй бросил взгляд на короткий текст, лицо его не изменилось, но пальцем он слегка постучал по столу.

— Это и есть её ответ?

На первый взгляд, всё вроде бы соответствовало его указаниям.

Фу Минъюй усмехнулся. Из уважения к бывшему классному руководителю он думал, что Ли Чжихуай унаследовала от отца умение вести себя сдержанно и разумно, но, похоже, с этим у неё были серьёзные проблемы.

Прокрутив экран дальше, он увидел массу комментариев и пересудов — всё выглядело довольно оживлённо.

Фу Минъюй бегло просмотрел: «Фу Минъюй всё прояснил, значит, правда!», «Оказывается, слухи о том, что ты снимешься в фильме про авиацию, не на пустом месте!» — поток выдумок и шуточных намёков уже полностью исказил смысл изначального «опровержения».

Фу Минъюй отложил iPad и поднял взгляд:— Какой сейчас уровень обсуждения?

Бай Ян ответил:— В топе поисков — и не спадает.

Значит, узнали уже почти все.

Фу Минъюй посмотрел на свой личный телефон — действительно, уведомления приходили одно за другим.

Значит, Жуань Сысянь наверняка тоже это видела.

Он поднялся, снял с руки нарукавную повязку, бросил её на стол, взял телефон и, подходя к окну, коротко сказал:— Разберись с этим немедленно.

Бай Ян сразу вышел из кабинета.

Но дверь ещё не успела закрыться, как Фу Минъюй окликнул его:— Узнай у водителя, куда она поехала.

Бай Ян, конечно, понял, о ком идёт речь, и отправился уточнять. А Фу Минъюй снова взглянул на телефон — в динамике всё повторялся один и тот же механический женский голос.

«Извините, вызываемый абонент временно недоступен…»

Фу Минъюй заподозрил, что Жуань Сысянь просто занесла его в чёрный список.

Он помассировал переносицу, достал другой телефон и снова набрал её номер — тот же результат, недоступна.

Днём стояла редкая для зимы ясная погода, солнечные лучи заливали лестничную площадку, делая воздух прозрачным и тёплым.

Фу Минъюй трижды нажал на дверной звонок — изнутри не раздалось ни звука. Тогда он постучал. Тишина. Ни шагов, ни движения.

Он глубоко вдохнул и ещё раз набрал её номер. Всё то же — недоступна.

Телефон не отвечает, дверь не открывает. Возможно, водитель просто довёз её до дома, а она так и не вошла внутрь.

Фу Минъюй простоял у двери несколько минут, взгляд становился всё мрачнее.

Полчаса спустя он уже стоял у входа в бар Бянь Сюань.

Было ещё не три тридцать, двери заперты, вокруг ни души — только несколько бездомных кошек прыгали у крыльца.

Фу Минъюй нахмурился, огляделся по сторонам — в глазах явно читалось раздражение и тревога.

Телефон недоступен, найти её нигде нельзя — теперь он всерьёз начал бояться, что с Жуань Сысянь что-то случилось.

Он стоял под солнцем, сжимая телефон в руке, потом вернулся в машину и поехал обратно в жилой комплекс «Минчэнь». Там он попросил сотрудников управления домом показать записи с камер наблюдения за сегодняшний день.

На видео было видно, что Жуань Сысянь вернулась домой около половины второго дня. После этого она больше не появлялась в кадре — значит, всё это время оставалась в квартире.

Фу Минъюй снова поднялся к её двери, несколько раз нажал на звонок — без ответа.

Он настойчиво звонил ей по телефону, но снова безрезультатно.

К тому же последние пару дней у неё был свободный график — она меняла расписание полётов и не дежурила, так что у неё вполне могла быть причина отключить все средства связи.

Фу Минъюй мрачно смотрел на дверь, сжал кулак и постучал сильнее.— Жуань Сысянь, я всё объясню. Только сначала открой дверь.

Он постучал ещё раз — тишина.

Потом почти забарабанил кулаком, но всё без толку. Тогда достал телефон и открыл WeChat.

[Фу Минъюй]: Открой дверь.

Сообщение успешно отправилось — значит, она не занесла его в чёрный список.

Он тяжело выдохнул, привалился к стене и набрал следующее:«Можешь злиться сколько угодно, но сначала открой дверь. Дай мне всё объяснить.»

Прошло несколько минут — никакого ответа. И даже наверху экрана не появилось «Печатает…».

Фу Минъюй уставился на телефон, потом медленно опустил голову. За свои двадцать восемь лет он впервые по-настоящему понял, что значит быть в полном отчаянии.

Солнечный свет за окном постепенно поблек — от яркого до золотистого, а затем небо окутали сумерки. Когда незаметно зажглись огни в окнах домов, город уже погрузился в ночь.

Жуань Сысянь весь день просидела с книгой — глаза устали, пересохли, она закапала капли, потом надела куртку и решила спуститься поесть.

Но стоило открыть дверь, как она увидела Фу Минъюя, стоящего прямо у порога.

Он был без пальто, всё ещё в том же костюме-тройке — для такой погоды явно слишком лёгком.

Жуань Сысянь замерла.— Ты чего здесь делаешь?

Увидев её, Фу Минъюй будто выдохнул с облегчением.Но уже через секунду заметил — глаза у неё покраснели, в уголках остались следы от высохших слёз.

— Ты плакала?

— С чего ты взял? — удивилась Жуань Сысянь, и на лице даже мелькнула улыбка. — Ты что, серьёзно думал, что я спряталась и тайком реву?

— Что ты делала сегодня днём?

— Училась, — ответила она, опираясь о дверной косяк. — Каждый год экзамены, мне что, не надо к ним готовиться?

Фу Минъюй отвернулся к окну, между бровей залегла глубокая складка. Он медленно выдохнул.

— Пост Ли Чжихуай видела?

— Видела по дороге домой, — сказала Жуань Сысянь, оценивающе глядя на него с ног до головы. — Интересная у тебя одноклассница. Все на этом свете впервые живут, а она, похоже, успела пройти ускоренный курс по глупостям.

— А дальше ты не смотрела?

— А что там смотреть? — она пожала плечами.

На самом деле, когда вернулась домой, внутри всё ещё бурлило раздражение. Поэтому она надела шумоподавляющие наушники, перевела телефон в авиарежим и весь день читала, не отвлекаясь.

Всего лишь одноклассница, даже не бывшая девушка. Не вижу смысла злиться — лучше потратить это время на подготовку. Людей, ищущих поводы для скандалов, каждый год хватает, а вот профессиональные экзамены бывают несколько раз в год.

К тому же, пока читала, злость сама собой прошла.

Фу Минъюй чуть наклонился, в голосе прозвучала осторожность, которую он, кажется, сам не заметил:— Уже не злишься?

Весь этот день он стоял у её двери, ожидая, когда она откроет. Не видя её, был на взводе, словно ждал приговора.

Он прекрасно знал, как быстро работает пиар-отдел — ещё до того, как он вышел из офиса, всё уже было улажено. За это время Ли Чжихуай несколько раз пыталась дозвониться до него, но он не отвечал, хотя было очевидно, что она сильно нервничала.

А оказалось, Жуань Сысянь вообще не следила за ситуацией — спокойно готовилась к экзамену.

Она закатила глаза:— Я что, насос для злости, чтобы каждый день надуваться? С чего бы мне злиться из-за неё?

— Да? — приподнял бровь Фу Минъюй, и, видя её выражение, наконец расслабился, протянул руку и легонько сжал её щёку. — А кто это сегодня влетел ко мне с убийственным видом?

Жуань Сысянь отмахнулась и сверкнула глазами:— На неё злиться не собираюсь, но всё это из-за тебя. Так что злюсь я на тебя.

— И что мне сделать, чтобы ты остыла? — спросил он. — Самолёт подарить?

Жуань Сысянь на секунду задумалась, потом серьёзно кивнула:— Через минуту поднимусь и выберу модель.

— Там выбирать не из чего, — усмехнулся Фу Минъюй. — Всё там твоё. Сегодня ложись пораньше, завтра утром поехали со мной?

Услышав, что все модели самолётов в комнате принадлежат ей, у Жуань Сысянь невольно засветились глаза.

Что ж, в этот раз явно не зря злилась.

К тому же… судя по всему, у этого мужчины не только одна комната, забитая моделями самолётов, — наверняка и в других местах что-нибудь припрятано.

Жуань Сысянь даже слегка разволновалась, прикусила губу и кивнула:— Ладно.

Тем временем Ли Чжихуай звонила Фу Минъюю уже в седьмой раз — безуспешно.

Она открыла Weibo и увидела, что комментарии под её постом хоть и были частично заглушены фанатами, но в новейших сообщениях всё равно мелькали едкие насмешки.

Поводом для этого послужило то, что три часа назад официальный аккаунт авиакомпании Hengshi Airlines репостнул её запись со следующим сообщением:

«Разъясняем подробно:Первое. Господин Фу навестил отца мисс Ли потому, что тот является нашим директором по операционной деятельности и, по совместительству, бывшим классным руководителем господина Фу в старших классах. Уважать учителей — обязанность каждого.Второе. После окончания школы господин Фу и мисс Ли за десять лет встретились всего три раза, суммарно проведя вместе два часа и пять минут, из которых два часа — это вчерашний приём и сегодняшнее посещение больницы. Одноклассники — это судьба, а выпуск — конец этой судьбы. Новая встреча — лишь удача. Цените своих школьных друзей.Третье. Пожалуйста, прекратите распространять слухи. Наш директор Фу сейчас занят — успокаивает свою девушку.Четвёртое. Регистрируйтесь на официальном сайте Hengshi Airlines, чтобы стать участником программы для клиентов. Откройте для себя новые зимние маршруты и насладитесь услугой личного аэро-консьержа. Самые красивые полёты — только с Hengshi Airlines!

Первые два пункта безжалостно и точно опровергали двусмысленные намёки в её сообщении, а концовки каждого пункта были откровенно насмешливы. Последний же пункт, вставленный как ни в чём не бывало, представлял собой прямую рекламу — будто авторов вовсе не заботили её чувства.

Ли Чжихуай, не находя выхода злости, швырнула телефон в молодого сотрудника, отвечавшего за пиар.

— Посмотри, что ты натворил!

Этот парень был назначен на должность совсем недавно. Профессионального образования у него не было, но обладал некоторой «хитринкой» — раньше умело управлял мелкими информационными вбросами и казался толковым.

Вот только на этот раз его хитрость обернулась катастрофой. Он не смел произнести ни слова, стоял и терпел, как она сыпала упрёками и замахивалась телефоном.

— Ты хоть понимаешь, сколько сил я вложила, чтобы получить роль этой женщины-пилота?! — кричала Ли Чжихуай. — Ты ведь знаешь, я даже учусь на частную лётную лицензию! Если из-за тебя теперь всё сорвётся — катись к чёрту! Мне всё равно, чей ты племянник!

На следующее утро.

— Ты, случайно, не собираешься везти меня уголь копать? — спросила Жуань Сысянь, глядя, как машина всё дальше уезжает от города, и с сомнением посмотрела на свою одежду.

Проснулась она сегодня рано, тщательно накрасилась, выбрала обтягивающее платье-свитер — выглядела женственно и элегантно.

Но едва Фу Минъюй появился, как сразу велел ей переодеться. Даже взглядом не удостоил её старания!

Она сменила платье на другое — ему всё равно не понравилось. Тогда он сам открыл её шкаф и достал какой-то чёрный, мрачный комплект — куртку и брюки.

Пока вёл машину, Фу Минъюй мельком взглянул на неё и сказал:— Тебе идёт.

Жуань Сысянь недоверчиво потянула за ворот куртки — понять, где именно тут «идёт», было невозможно.

Она отвернулась к окну, чувствуя лёгкое раздражение.

Она ведь думала, что это будет свидание — красиво оденется, пройдётся рядом с ним. А в итоге её силком переодели в наряд шахтёра.

Через час Жуань Сысянь подняла глаза и увидела, что Фу Минъюй сворачивает к аэропорту «Наньао».

Она моргнула, уже начинав догадываться, но всё ещё не была уверена:— И зачем ты меня сюда привёз?

Фу Минъюй, ставя машину на место, улыбнулся:— Раз уж ты так любишь летать в одиночку, — сегодня весь воздушный коридор твой.

Фраза «весь воздушный коридор твой» для Жуань Сысянь звучала куда соблазнительнее, чем «вся гора с алмазами твоя».

С того момента, как она вышла из машины и пошла в сторону ангара, ладони у неё слегка вспотели от волнения.

Когда она увидела пустую взлётную полосу, ни одного человека вокруг, — сразу бросилась к ряду самолётов «Cessna», стоявших у обочины.

Но Фу Минъюй поймал её за руку:— Подожди, не спеши.

Он повёл её в другую сторону.

На стоянке под номером три стоял самолёт Diamond DA50 Super Star.

Совершенно новый самолёт, без единого пятнышка пыли, стоял на стоянке и сразу бросался в глаза.

Ли Чжихуай, едва появившись на аэродроме, тут же обратила на него внимание.

Она обошла самолёт кругом, заглянула в кабину, разглядела приборную панель и невольно ахнула:— Какая красота.

Хозяин аэропорта «Наньао» шёл рядом и с улыбкой сказал:— Эта модель не подходит для новичков. Когда немного освоитесь, можно будет подумать о том, чтобы арендовать такую.

Он взглянул на часы и добавил:— Вы сегодня пришли пораньше, инструктор ещё не приехал, подождите немного.

Но Ли Чжихуай слушала его вполуха — всё её внимание было приковано к самолёту.— А когда инструктор приедет, можно будет хотя бы посидеть внутри? — спросила она.

— Нет, нельзя, — ответил владелец аэропорта. — Самолёт куплен моим другом в подарок, я к нему отношения не имею. Но если очень хотите посидеть, можете спросить разрешения у хозяина.

Ли Чжихуай моргнула:— А кто это? Можно спросить?

Не успела она договорить, как за спиной раздался голос:— Мой.

Она обернулась — Фу Минъюй шёл к ней.И за руку он вёл женщину.

Женщина была высокая, в почти такой же лётной куртке, как у Фу Минъюя, — но даже грубоватая форма не могла скрыть её стройную, гибкую фигуру.

На аэродроме дул сильный ветер. Её чёрные волосы до плеч растрепались и хлестали по лицу. Она подняла руку, пригладила их, и в тот миг, когда лицо полностью открылось, Ли Чжихуай на секунду оцепенела.

Это и есть его девушка?

Пока она стояла в замешательстве, Фу Минъюй уже подошёл вплотную.

— Самолёт для моей девушки, — сказал он ровно. — Боюсь, другим я его давать не могу.

Жуань Сысянь, которая до этого стояла рядом и с тайным восторгом любовалась самолётом, вдруг услышала эти слова — и решила, что ослышалась.

Она повернулась к нему и только тогда заметила стоящую рядом женщину.

Подожди… кто там — Ли… что-то-там?

Жуань Сысянь впервые видела Ли Чжихуай вживую и с любопытством склонила голову, разглядывая её пару секунд.

Ли Чжихуай не смогла прочесть ничего в её взгляде. Ни злости, ни враждебности… даже равнодушия — просто ничего.

Она не понимала: эта женщина действительно не знает о вчерашней истории — или просто настолько не считает её достойной внимания?В любом случае, ощущение было крайне неприятным.

Фу Минъюй, заметив, что Жуань Сысянь смотрит на Ли Чжихуай, мягко сжал её ладонь:— Хочешь попробовать?

Жуань Сысянь не стала тратить ни секунды на разбор, кто там — Ли Чжан или как там её. Отвела взгляд, выдернула руку из его пальцев и направилась прямо к самолёту.

Фу Минъюй смотрел на удаляющуюся Жуань Сысянь, когда за спиной раздался голос Ли Чжихуай:

— Минъюй, вчера…

— Не зови меня так, — перебил он спокойно, не отводя взгляда от Жуань Сысянь. — Если бы не учитель Ли, я бы, пожалуй, за все эти годы и имени твоего не вспомнил. Можешь звать меня по полному имени. Или — господин Фу.

Если бы в этот момент ветер не стих, Ли Чжихуай, пожалуй, не поверила бы своим ушам: человек, который вчера утром был вежлив и мягок перед её отцом, теперь говорил с ней совершенно холодно.

— Всё, что случилось вчера, — это работа пиар-отдела, — поспешно сказала она. — Там не было никаких подтекстов, просто…

— Меня не волнует, с какими мыслями это делалось, — перебил он. — Но ты задела мою девушку.

Он сделал шаг вперёд, поравнявшись с ней, и добавил:— Она великодушная, не станет держать зла. Но я — не такой.

Сказав это, он прошёл мимо и направился к самолёту.

Жуань Сысянь уже открыла дверь кабины, но пока не садилась — осматривала корпус, изучала детали.

Ли Чжихуай смотрела им вслед, глубоко вдохнула и не смогла ровно выдохнуть.

Она знала: когда пиарщик писал тот злосчастный текст, она его не остановила. Значит, молчаливо согласилась.

Просто хотела немного унять давнюю досаду — совсем чуть-чуть, детскую, бессмысленную.

Но не ожидала, что всё вывернут так.

Теперь она — главная героиня, куда бы ни пошла, на неё обращают внимание, ею восхищаются.Она и не думала доводить дело до конфликта… просто действительно не восприняла всерьёз ту, кого Фу Минъюй назвал «своей девушкой».

В этот момент, подняв глаза, Ли Чжихуай увидела лицо той женщины — полное неподдельной радости и восторга. И внезапно вспомнила то, что было много лет назад.

После выпуска из школы, когда она узнала, что Фу Минъюй собирается получить частную лётную лицензию, ей тайно представлялось, как однажды она сядет в самолёт, которым он управляет. Как они пролетят над горами, реками и морем родного Цзянчэна, глядя сверху на знакомый город, залитый солнцем.

А теперь она стояла здесь и смотрела, как совсем другая женщина вот-вот займёт то место, о котором она когда-то мечтала.

Будто какая-то навязчивая сила тянула её взгляд — она не могла оторваться, хотела увидеть, какое выражение будет на лице этой женщины, когда та сядет рядом с ним в кабину.

Через несколько минут Ли Чжихуай моргнула… и замерла. Женщина не села рядом, а заняла место пилота.

Она решила, что ослепла, подошла ближе — и увидела, как Фу Минъюй обходит самолёт и садится с другой стороны.

Ещё через пару минут она воочию увидела, как самолёт устремился по взлётной полосе и, достигнув конца, поднялся в воздух.

----------

«Если тебе снова хочется острых ощущений, я могу устроить»

Жуань Сысянь никогда не думала, что город Цзянчэн, где она прожила больше двенадцати лет, может быть таким красивым.

«Суперзвезда» пронеслась на высоте в пятьсот футов, рассекая утренний ветер и следуя за течением реки. Белые облака плыли рядом, заря стлала дорогу, внизу мелькали извилистые серебристые реки. Вдруг перед глазами открылся широкий простор — горы сияли, реки извивались, зеленели бескрайние поля.

Жуань Сысянь никогда не стремилась к скорости — летала она неторопливо. Когда самолёт оказался над озером Чэнху, она стала кружить над водой, указывая вперёд:— Когда я была маленькой, сюда приезжала учиться плавать. Прыгнула с кругом, а он соскользнул быстрее, чем я успела войти в воду — и уплыл. Знаешь, что я тогда увидела?

Фу Минъюй, подперев рукой голову, немного подумал и сказал:— Дракона-царя?

— Ха.

Шутка вышла не то чтобы очень смешной, но немного — да, и на этом всё.

(Прим. ред. мифологическое божество, управляющее водной стихией: морями, озёрами, дождями)

— Я увидела, как по дну ползли крабы, — продолжила она, — и как из воды поднимались цепочки пузырьков. Я раньше думала, что такие пузырьки бывают только на рисунках, а оказалось — настоящие.

Фу Минъюй впервые слышал, как Жуань Сысянь рассказывает о своём детстве. Он повернул к ней голову. Она опустила взгляд, спокойно глядя на реку внизу.

— А потом я ещё наглоталась воды, — вдруг усмехнулась она. — Знаешь, вода в Чэнху сладкая.

— Знаю.

Жуань Сысянь приподняла брови.— Ты тоже в детстве здесь плавал?

Ей казалось, что человек, выросший в такой семье, вряд ли бы бывал в подобных местах.

— Нет, — Фу Минъюй усмехнулся, вспомнив что-то, и махнул рукой назад. — Ты ведь никогда не видела, где у Чэнху конец?

Жуань Сысянь покачала головой.

Озеро Чэнху — особенное, проточное, а не застойное. Оно вытянутое и узкое, шире обычной реки, но течение в нём быстрее, чем в других озёрах с живой водой.

Раньше Жуань Сысянь бывала только в верховьях, дальше идти было некуда — дороги там заканчивались, и другого транспорта не было, поэтому она никогда не заходила дальше.

Фу Минъюй показал рукой назад:— Разворачивайся, полетим против течения. Конец Чэнху очень красивый.

Жуань Сысянь обернулась. Озеро, казалось, тянулось до самого горизонта, а вдали постепенно исчезало среди горных ущелий, будто и правда там пряталось что-то стоящее внимания.

— Пристегнитесь, господин Фу, — сказала она, показав рукой. — Капитан Жуань к вашим услугам.

Не успела она договорить, как самолёт дёрнулся от инерции, и Фу Минъюй слегка качнулся. Он вовремя схватился за поручень и повернулся к ней. Жуань Сысянь улыбалась, глаза прищурены, длинные ресницы чётко очерчены, а закатное сияние мягко скользило по её лицу — в этом было удивительное спокойствие, совсем не похожее на стремительность полёта.

Он долго не отводил взгляда, словно не мог насмотреться.

Жуань Сысянь летела больше двадцати минут, прежде чем перелетела через холмы, и по пути даже увеличила скорость. Она и не знала раньше, что конец озера Чэнху скрыт так глубоко: среди сосен и кипарисов оттуда низвергался поток — словно перевёрнутая Млечная река, словно небесный океан обрушивался вниз.

Самолёт кружил над этим местом, и казалось, будто брызги могут достать до неё.

Жуань Сысянь восхищенно вздохнула.

Да, некоторые пейзажи действительно доступны только богатым.

— Ты раньше тоже сюда приезжал? — спросила она. — Тут ведь ни дорог, ни людей.

— Приезжал, — ответил Фу Минъюй. — Летом, когда учился в университете. В те годы тянуло на острые ощущения.

У Жуань Сысянь вдруг дёрнулся глаз. Она повернула голову и посмотрела на него.

Он полуприкрыл глаза, будто вспоминая, и сказал с лёгкой улыбкой:— Незабываемый опыт.

«……»

Шестое чувство подсказывало Жуань Сысянь, что он и правда вспомнил что-то очень “незабываемое”.Ну да, в такой глуши и правда можно найти «острые ощущения».

— О, похоже, ты всё помнишь до мелочей.

Фу Минъюй неторопливо повернулся к ней, посмотрел на профиль её лица и вдруг усмехнулся:— Ещё бы. Какая была погода, какая была одежда, ощущения в теле — всё помню. Мы тогда с вечера сидели до самой ночи…

С вечера до ночи?!Ты, блин, настолько крут?Что, хочешь теперь подробно рассказать, как блистал своей «мощью»?

— Заткнись, — резко бросила Жуань Сысянь, снижая высоту. — Если тебе снова хочется острых ощущений, я могу устроить.

прим. ред. я перепроверила, эта глава правда очень маленькая. ничего не потерялось, если что!

----------

«Мне вдруг захотелось тебя поцеловать»

— А? — Фу Минъюй с улыбкой поднял брови. — В каком смысле?

Жуань Сысянь положила руку на кнопку открытия двери и холодно посмотрела на него:— Хочешь, я верну тебя туда, где всё началось, чтобы ты ощутил это «волнение» заново?

— С вечера и до самой ночи?

— Фу Минъюй, не забывай, что ты человек.

— Разве не ты сама сказала, что хочешь удовлетворить меня?

Жуань Сысянь глубоко вдохнула и больше не стала ничего говорить.

Фу Минъюй, глядя на неё, запрокинул голову и рассмеялся.

Обычно у неё язык острый, словом не подлезешь, а на деле — чуть подразни, и всё, сдулась. Думает, я не заметил, что у неё даже уши покраснели.

Жуань Сысянь впервые видела, чтобы он так смеялся — без тени сдержанности. Даже если бы она была тугодумом, всё равно поняла бы, что только что он её дразнил.

А может, она сама всё неправильно поняла.

Но выражение Фу Минъюя секунду назад совершенно ясно показывало — он специально завёл разговор в двусмысленное русло, как будто боялся, что она не заметит, что он флиртует с ней самым наглым образом.

Жуань Сысянь поняла: Фу Минъюй становится всё менее сдержанным — будто сбрасывает маску и безвозвратно катится по наклонной, где из него всё явственнее проступает природа мужчины.

Самолёт вдруг резко пошёл вниз, рванул вперёд, а потом так же стремительно взмыл вверх и накренился назад.

В небе всё равно никого не было, и Жуань Сысянь решила позволить себе немного вольности — выплеснуть злость.

— Серьёзно рассердилась? — Фу Минъюй, будто нисколько не испугавшись её резких манёвров, спокойно протянул руку и убрал прядь волос у неё у лица. — Долго ещё собираешься кружить по этому «захватывающему месту»?

Жуань Сысянь молча взяла курс обратно. Почти полдень — пора садиться.

Но всё же любопытство не давало покоя: что же такого он тогда сделал здесь, что запомнил на всю жизнь?

После короткой паузы она спросила:— Так что, ты в этих горах когда-то влюбился в дикую женщину и с тех пор не можешь её забыть?

Фу Минъюй, кажется, не очень понял её ход мыслей.

— Это ты сейчас издеваешься надо мной или над собой?

Жуань Сысянь уже хотела огрызнуться, но вдруг осеклась.

Что он сейчас сказал?..Если подумать… похоже, он снова косвенно признался мне в чувствах.

В итоге Жуань Сысянь так и не спросила его — влюбился ли он тогда в «дикую женщину» или просто занимался любовью под открытым небом с вечера до глубокой ночи. При посадке Фу Минъюй сам рассказал: в университете он с друзьями прилетел сюда на вертолёте, а потом потерялся с пилотом. В горах не ловила связь, и они бродили вслепую, пока не свалились в водопад. Промокли до нитки, потом полдня сидели, сушили одежду, а вечером сами добывали огонь и ночевали под открытым небом, пока их наконец не нашли.

Фу Минъюй сказал, что это, пожалуй, самое безумное, что он когда-либо делал. Жуань Сысянь не понимала, что в этом можно вспоминать с теплотой.

Наверное, мужская радость действительно проста до примитивности.

Но спустя некоторое время она поймала себя на мысли: ведь тогда это был совсем другой Фу Минъюй, ещё юный, она его не знала. Ей не довелось увидеть, как он сидит посреди гор, насквозь мокрый после падения в водопад, как снимает футболку и сушит её на солнце, как смеётся с друзьями у костра. Та сторона Фу Минъюя осталась для неё закрытой — и от этого стало немного грустно.

Когда они вышли из самолёта, Ли Чжихуай уже ушла. Хозяин аэродрома пригласил их пообедать, а потом они снова вернулись на взлётную площадку.

Площадку они арендовали на целый день, и Жуань Сысянь жалко было тратить деньги впустую.

Хотя пилотирование и утомительно, особенно на таком лёгком самолёте, её раздражало, что Фу Минъюй сидит рядом, как будто наслаждается полётом.

Обычно я твои самолёты вожу, а теперь ты, вроде как, меня утешаешь, но всё равно я тебя катаю!

Перед тем как снова подняться в воздух, Жуань Сысянь махнула ему рукой:

— Иди сюда.

Фу Минъюй, стоявший с другой стороны самолёта, услышал её слова, взглянул на неё, но подходить не стал — просто облокотился рукой на фюзеляж:

— Что такое?

— Да вот думаю, — сказала Жуань Сысянь. — Я ведь тут, считай, водителем подрабатываю, устала уже. Может, рассчитаешься со мной?

Фу Минъюй чуть склонил голову и, глядя на неё издали, ответил:— Ты, кажется, забыла, что этот самолёт вообще-то подарок тебе. Так что кто из нас водитель?

Жуань Сысянь растерялась.

Она-то думала, что Фу Минъюй просто при Ли Чжихуай решил выпендриться, мол, «самолёт ей подарил» — ведь для того дела хватило бы и обычной радиоуправляемой модели. Кто бы поверил, что он и правда подарил ей настоящий самолёт?

— А?.. — только и выдохнула она.

Фу Минъюй подошёл ближе, убрал с её лица прядь, растрёпанную ветром.

— Что, не нравится?

Разум подсказывал Жуань Сысянь, что сейчас надо бы сдержаться, но, глядя на него, она непроизвольно радостно ответила:— Нравится

— Ну и отлично.

Фу Минъюй повернулся, открыл дверь кабины, поставил ногу на ступеньку и, обернувшись, сказал:— Поднимайся. Сегодня я буду твоим пилотом.

Жуань Сысянь снова остолбенела — она и не подозревала, что у Фу Минъюя есть лицензия частного пилота.

Хотя, если подумать, в этом не было ничего странного — директор авиакомпании просто не мог не уметь летать, — но Жуань Сысянь всё равно была поражена.

Она стояла на месте и смотрела, как Фу Минъюй садится в кабину, пристёгивает ремень, надевает тёмные очки, опирается локтем на окно и, глядя сверху вниз, спрашивает:— Не садишься?

Жуань Сысянь решила, что он прекрасно знает, как сейчас выглядит, и нарочно дразнит её этим видом.

И цели он, безусловно, добился.

Что чувствует девушка, когда летит в небе на самолёте, которым управляет её парень?

Жуань Сысянь не могла этого описать.

Стиль у них с ним был разный: она любила рассматривать пейзажи, а он — скорость, ветер, риск. Он вёл самолет сквозь тонкие, как нити, облака, гнался за сиянием на горизонте, пролетал над пылающими кронами клёнов и кружил между прозрачных озёр и зелёных гор.

Но все эти виды — озёра, горы, мягкие облака — не могли сравниться с человеком рядом с ней.

Она не могла сосредоточиться на красоте вокруг: снова и снова, не удержавшись, поворачивала голову, чтобы взглянуть на него. Сердце будто кто-то держал в ладони крепко, не отпуская.

Самолёт набирал высоту раз за разом, а Жуань Сысянь ощущала, что падает с той же скоростью, только внутрь себя.

Он, возможно, догадывался, что она на него смотрит, а может, и нет. Периодически улыбался, бросал ей пару фраз, но в основном был сосредоточен на управлении.

Жуань Сысянь окончательно убедилась: он нарочно её дразнит.

И устоять перед этим невозможно.

Она незаметно сжала кулаки, пытаясь удержать в себе нарастающее тепло.

Нет! Жуань Сысянь, ты не такая поверхностная! Нельзя терять голову только потому, что он красивый!

Ты просто вульгарная женщина, ошеломлённая подарком в виде самолёта, вот и всё!

Когда они приземлились, Жуань Сысянь всё ещё не могла прийти в себя.

Спрыгнув с трапа, она пошатнулась дважды.

Фу Минъюй обернулся и с недоумением посмотрел на неё:— Тебя укачало?

Я, Жуань Сысянь, женщина, способная подняться хоть на тридцать тысяч футов, как я могу страдать от укачивания?!

Просто слегка кружится голова… от тебя

— Нет, — невозмутимо махнула рукой Жуань Сысянь. — Просто оступилась.

Уже темнело, пора было возвращаться.

Хозяин аэродрома подошёл поговорить с Фу Минъюем. Они давно дружили и всегда легко находили общий язык. Теперь хозяин расспрашивал, каковы его впечатления от этой модели «Суперстар» и стоит ли её покупать для себя, если она действительно так хороша.

На аэродроме дул сильный ветер, свистело в ушах, из-за чего голос Фу Минъюя то приближался, то терялся в порывах.

Жуань Сысянь стояла рядом, всё ещё прокручивая в голове недавние картины, и шаги сами собой понесли её ближе. Она медленно подошла сзади и обняла его за талию.

Фу Минъюй удивился, но виду не подал: продолжая разговор с другом, он просто переплёл пальцы с её руками у себя на животе.

Его ладони, как всегда, были тёплыми.

Жуань Сысянь прижалась щекой к его спине, потёрлась чуть-чуть, потом встала на цыпочки, положила подбородок ему на плечо и шепнула прямо в ухо, едва слышно:— Сейчас мне вдруг захотелось тебя поцеловать.

Фу Минъюй, не переставая говорить, лишь на долю секунды замер. Даже хозяин аэродрома ничего не заметил — он просто продолжил разговор, будто ничего не произошло.

И выражение лица у него не изменилось.

Ну ладно.

Жуань Сысянь чуть приуныла, решив, что, похоже, никакого женского очарования в ней нет.

Она медленно разжала руки и скучающе стала водить носком ботинка по земле.

Через десять минут их разговор наконец закончился.

Попрощавшись с другом, Фу Минъюй взял Жуань Сысянь за руку и повёл к парковке.

Всю дорогу он молчал, лицо оставалось спокойным, почти равнодушным.

Жуань Сысянь подумала, что, может, дело не в отсутствии обаяния — просто он, наверное, не расслышал.

На стоянке она тоже промолчала, обошла машину, открыла дверь со стороны пассажира и села.

Только она потянулась, чтобы закрыть дверь, как та вдруг рванулась обратно — с силой, будто кто-то выдернул её из рук. Следом в салон вошёл Фу Минъюй, его колено легло между её ног.

Он наклонился, прижимая её спиной к сиденью, одной рукой уперевшись рядом с её головой.

Жуань Сысянь моргнула, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Он смотрел прямо на неё — взгляд уже не был тихим и глубоким, как обычно, а полыхал изнутри, будто в нём вспыхнул огонь.

Другой рукой он убрал прядь волос за её ухо и негромко сказал:— Малышка, открой рот.

Он не собирался терять ни секунды.

----------

«Дорогой, завтра, когда вернусь, привезу тебе большой подарок»

На борту самолёта Жуань Сысянь и правда была им очарована — по-настоящему, от души. А когда они вышли из самолёта и она увидела его стоящим там, то от одной мысли «этот мужчина — мой парень» внутри у неё вспыхнула искренняя радость.

Эта радость сразу же захотела вырваться наружу — в прикосновении, в близости.

Жуань Сысянь представляла себе всё по-другому: как в кино — красиво, нежно, немного наивно, искренне. Ведь сегодняшний день и правда получился довольно романтичным.

Но теперь она оказалась прижатой к сиденью в машине — и вместо мягкого, осторожного поцелуя всё сразу перешло в горячую, глубокую близость, в которой смешались дыхание и прикосновения.

Ей стало трудно дышать, руки ослабли, всё тело будто загорелось изнутри.

Фу Минъюй, похоже, даже не собирался останавливаться — наоборот, становился всё настойчивее.

Обстановка получалась слишком напряжённой, слишком чувственной, совсем не такой, какой она себе это представляла.

Жуань Сысянь вдруг захотелось увидеть его лицо. Она открыла глаза и столкнулась с его взглядом.

Он чуть отстранился, глаза у него были затуманены, в тусклом свете казались особенно мягкими.Он тихо сказал:

— Не отвлекайся.

Жуань Сысянь и сама не поняла, зачем, но вдруг протянула руку и коснулась кончиком пальцев его носа.

— У тебя такой красивый нос.

Высокий, прямой, но не грубый.

Фу Минъюй не выдержал неожиданного движения — нахмурился, поймал её руку и положил себе на плечо. Потом взял и вторую — тоже туда.

Он слегка коснулся её носом, как будто дразня.— Разве не ты сама захотела поцеловать меня? Не заставляй меня чувствовать, будто я целую тебя насильно, ладно?

Жуань Сысянь переплела пальцы, щеки вспыхнули. Она крепко обняла его за плечи, подняла лицо и сама поцеловала его.

В ответ он стал ещё настойчивее. Воздух в машине стал гуще, а его дыхание звучало, как довольный вздох.

Через какое-то время Жуань Сысянь почувствовала, что голова кружится от нехватки воздуха. Она тихо застонала, собралась с силами и оттолкнула его.— Уже стемнело. Поехали. У меня утром рейс, — прошептала она.

Фу Минъюй медленно выпрямился, провёл пальцем по губам и вдруг негромко усмехнулся, голос хрипловатый:— Сегодня твоя помада на вкус невероятно сладкая.

Жуань Сысянь тяжело дышала, лицо всё ещё горело. Она подняла глаза и взглянула на своё отражение в зеркале заднего вида.

Помада, которую она утром нанесла — лёгкий персиковый оттенок, — теперь стёрлась, а губы выглядели ярко-красными и блестели.

Фу Минъюй уже обошёл машину и сел на место водителя. Когда он пристёгивал ремень, Жуань Сысянь повернула голову и посмотрела на него.

Если когда-нибудь Фу Минъюй разорится, он легко сможет устроиться в эскорт — уж слишком он умеет сводить с ума. На жизнь точно заработает.

— Слушай, — сказала она, потянувшись, чтобы ущипнуть его за щёку, — если вдруг у тебя не будет денег, я устроюсь в другую авиакомпанию и буду тебя содержать.

Фу Минъюй бросил на неё косой взгляд и мягко улыбнулся:— Договорились. Буду вечно благодарен.

На следующее утро у Жуань Сысянь был рейс в десять. Дальний перелёт, с пересадкой. Она приземлилась в Цзинсин около четырёх дня. По плану экипаж оставался там на ночь и возвращался обратно только утром.

Город находился на самом юге, в зоне субтропического климата. Здесь круглый год было тепло, почти как весной, и даже в декабре температура держалась выше двадцати градусов.

Поэтому, хоть они и оставались всего на одну ночь, Жуань Сысянь всё равно взяла с собой платье — собиралась вечером пройтись по пляжу.

Когда она вернулась в конференц-зал после дозаправки самолёта, экипаж уже собрался там. Все сидели, болтали, смеялись — атмосфера была оживлённая.

Но стоило Жуань Сысянь войти, как разговоры внезапно стихли. Люди переглянулись, кто-то неловко кашлянул.

— Что случилось? — спросила она, чувствуя странное напряжение, и остановилась у двери, не проходя дальше.

В составе экипажа в этот раз был один стюард — симпатичный парень с густыми бровями и яркими чертами лица. При этом он разбирался в косметике и уходе за кожей лучше некоторых девушек, так что все относились к нему как к «подруге», хотя в характере у него всё же оставалась мужская прямолинейность.

— Да ничего, — сказал он, почесав затылок. — Мы тут про Ли Чжихуай болтали.

— А-а. — Жуань Сысянь села, отодвинув стул. — Сколько уже времени прошло, а вы всё ещё обсуждаете?

— Как это “всё ещё”? Интернет ничего не забывает! — оживился он. — Всего-то несколько дней прошло, а на всех форумах и лентах по-прежнему только о ней и говорят.

Он явно вошёл во вкус, жестикулировал, говорил с азартом, словно они с Жуань Сысянь давние друзья, хотя летали вместе всего пару раз.— У тебя ведь, наверное, есть какие-то внутренние новости, да?

Несколько стюардесс переглянулись, кто-то тихо покашлял, намекая ему замолчать, но он не обратил внимания и с нетерпением смотрел на Жуань Сысянь, ожидая сенсации.

— Никаких новостей, — спокойно ответила она. — Вы, может, даже больше меня знаете.

Парень разочарованно опустил глаза.

И это было чистой правдой. Вот, например, только что они обсуждали слухи о том, что Ли Чжихуай якобы получила роль в фильме «Сквозь облака к рассвету», а Жуань Сысянь об этом вообще ничего не слышала.

Этот проект снимала студия Shiguang Pictures — один из их главных фильмов года. Поскольку в нём нужно было показать работу авиакомпании, декораций оказалось недостаточно. Без специального разрешения на съёмку даже в аэропорт нельзя было попасть, поэтому студия решила сотрудничать с авиакомпаниями напрямую.

Говорят, изначально киностудия хотела сотрудничать с авиакомпанией «Бэйхан». Но ещё до того, как новость дошла до Янь Аня, проект отклонили. Отец Янь Аня, видимо, сделал выводы из прошлых скандалов сына и теперь не хотел иметь никаких дел с актрисами и интернет-звёздами.

Тогда Shiguang Pictures обратилась в Hengshi Airlines. В отделе пиара как-то обмолвились, что, когда продюсеры пришли на переговоры, Фу Минъюй сам поговорил с ними минут десять, уточнил детали — и предложение ему понравилось, он сразу согласился.

Это было два месяца назад. И если бы не нынешняя история с Ли Чжихуай, никто бы уже и не вспоминал об этом маленьком слухе.

— Сейчас в интернете пишут, что Ли Чжихуай якобы хотела использовать господина Фу для пиара, — снова заговорил стюард. — Но теперь всё обернулось против неё. А ведь я раньше реально её любил, думал, что она классно подойдёт на роль женщины-пилота: такая красивая, с характером…

После этих слов остальные тут же покосились на него, и он, осознав, перед кем вообще это сказал, поспешно хлопнул себя по губам.

— Конечно, она всё равно не такая красивая, как наш капитан Жуань! Просто жалкая пародия, хе-хе.

Жуань Сысянь спокойно перебирала бумаги на столе, заметила, что капитан ещё не пришёл, и сказала:— Ну ладно, болтайте дальше. Что ещё новенького на горизонте сплетен?

После вчерашнего вечера у неё всё ещё кружилась голова от нахлынувших эмоций — настроение было лёгкое, почти беззаботное.

— Да особо ничего, — отозвался кто-то. — Её теперь каждый день троллят. Уже и прозвище придумали — “одноклассница с прошлым”.

Разговор оживился, все постепенно втянулись.

— А ведь она раньше довольно популярная была. Теперь только зря всё испортила.

— Испортила? Да ладно, может, она и рада! Не видели, после того как наша компания выпустила заявление, у неё сразу появился новый хэштег в трендах? Сейчас ведь всё просто: есть обсуждение — есть внимание. Какая разница, доброе оно или плохое, чёрный пиар тоже пиар.

— Так она в итоге сниматься-то будет в этом фильме или нет?

— Кто знает. Может, продюсеры даже рады — бесплатная реклама же. Но я слышал, что господин Фу вроде бы не собирается больше инвестировать в этот проект.

Жуань Сысянь удивлённо подняла брови.— Серьёзно?

Стюард тоже широко раскрыл глаза.— Ты что, не знала?

— Нет. Я не спрашивала его.

Тот почесал нос, поражённый тем, что «будущая хозяйка компании» знает меньше, чем он сам.— Ну… я от ребят из пиара слышал. Господин Фу вообще не любит лишнего шума. Думаю, он просто не хочет, чтобы Hengshi Airlines хоть как-то ассоциировалась со всем этим скандалом.

С этими словами он пристально посмотрел на Жуань Сысянь, будто надеясь уловить в её лице хотя бы тень самодовольной улыбки — мол, да, мой парень ради меня готов поставить крест на целой сделке. Но ничего подобного он так и не увидел.

— Эх, — Жуань Сысянь опустила взгляд и тихо усмехнулась. — Деньги на дороге не валяются.

Хотя сама фраза звучала, мягко говоря, сомнительно, все в комнате ясно услышали в её голосе и увидели на лице ту самую сладость — лёгкое, невольное счастье.

Поскольку рейс предстоял дальний, с пересадкой, совещание длилось дольше обычного. Капитан подробно объяснял, где возможны зоны турбулентности, где нужно будет обойти грозовые облака, на какие участки обратить особое внимание. Иногда, когда речь заходила о каких-то особенно важных моментах, он поворачивался именно к Жуань Сысянь и терпеливо, слово за словом, объяснял ей детали.

Жуань Сысянь начала подозревать, что капитан нарочно уделяет ей больше внимания.

А по взглядам остального экипажа это становилось ещё очевиднее.

Ну что ж.

Теперь на мне уже не просто табличка «собственность господина Фу».

Раньше все знали только, что Фу Минъюй её добивается, но никто не был уверен, получилось ли у него. А теперь, после истории с Ли Чжихуай, официальный аккаунт авиакомпании написал фразу «наш господин Фу пошёл утешать свою девушку» — и этим фактически сделал их отношения достоянием публики.

— Думаю, всё, — наконец сказал капитан, откладывая карту маршрута. — Давайте выберем условный сигнал.

Он повернулся к Жуань Сысянь:— Предложи ты.

Жуань Сысянь кивнула, пролистала список пассажиров и сказала:— Пусть будет “капитан Дун”.

Этот сигнал — обязательная часть предполётного инструктажа экипажа. Его выбирают на случай возможной угрозы, например попытки захвата самолёта. Если кто-то из злоумышленников заставит бортпроводника связаться с кабиной и попросить открыть дверь, то по этому “кодовому слову” пилоты поймут, что происходит что-то неладное. Ведь стоит постороннему попасть в кабину и взять под контроль пилота — и весь самолёт окажется в опасности.

Обычно «условный сигнал» придумывают так, чтобы фамилия отличалась от фамилий капитана и второго пилота. В этот раз капитана звали Чжан, второго пилота — Жуань, и потому Жуань Сысянь предложила вариант «капитан Дун».

Если кто-то из бортпроводников во время полёта позвонит в кабину и скажет, что ищет «капитана Дуна», пилоты сразу поймут: в салоне опасность, нужно срочно подавать сигнал тревоги.

Когда с кодовым словом разобрались, Жуань Сысянь уже собиралась закрыть список пассажиров, но вдруг что-то привлекло её внимание. Она вернулась взглядом к строкам VIP-списка, которые только что бегло просмотрела.

Дун Сянь.

Имя самое обычное, и сперва она даже не обратила на него внимания.

Но теперь, перечитав, Жуань Сысянь невольно замерла. Неужели просто совпадение?

А сразу под этим именем значилось другое: Чжэн Юань.

— Пора идти, — сказал капитан, поднимаясь. — Заходим на борт.

— Сейчас, — ответила Жуань Сысянь и направилась к туалету. — Мне нужно на минутку.

До посадки оставалось немного времени.В зале ожидания первого класса сидели Чжэн Юань и Дун Сянь. Каждая занимала своё кресло, не разговаривая.

Сегодня Дун Сянь летела в Цзинсин, чтобы навестить старого наставника.А Чжэн Юань — на открытие фотовыставки.

В зале было тихо, и когда прозвучало негромкое «ой!», звук прозвенел особенно отчётливо.

Дун Сянь подняла голову от книги.— Что такое?

— Ничего, — ответила Чжэн Юань, глядя в телефон. — Просто интернет читаю.

Она ещё немного полистала ленту, потом вдруг подняла глаза:— Мам, а ты ведь знаешь Ли Чжихуай, да?

— Можно и так сказать, — Дун Сянь нахмурилась. — Мы встречались пару раз.

— Я помню, она как-то приходила к тебе. Что ей тогда нужно было?

Это было около двух лет назад.

Чжэн Юань помнила, что Ли Чжихуай тогда приходила к её матери, но в то время актриса ещё не была известной, и дочь не придала этому значения.

Эту историю Дун Сянь обычно не рассказывала — если не спрашивали, она и не вспоминала.Но теперь, когда Чжэн Юань сама заговорила об этом, Дун Сянь нехотя упомянула вскользь:

— Она тогда пришла с режиссёром и сценаристом. Хотели снять автобиографический фильм, взять меня за прототип.

— И ты, конечно, не согласилась? — удивилась Чжэн Юань.

— Не согласилась, — спокойно ответила Дун Сянь. — Там не о чем снимать.

Она говорила ровно, но на самом деле Ли Чжихуай была не первой, кто приходил с подобным предложением. После неё обращались ещё два или три продюсерских коллектива — очевидное доказательство того, что судьба Дун Сянь вызывала живейший интерес у людей из кино.

Причина понятна — всё дело в её карьере.

Семь лет назад имя Дун Сянь внезапно прогремело в мире живописи.

За последующие пять лет её картины постоянно появлялись на выставках, их обсуждали критики, о них писали журналы, она получала премии одну за другой.

Два года назад её работы включили в международный альбом «Всемирная энциклопедия подлинных произведений современных художников», что окончательно закрепило её статус в искусстве.

Красивая женщина, талантливая, с яркой индивидуальностью.Её живопись — мощная и чуткая одновременно, она умела писать человеческую душу так, будто видела её насквозь. В среде художников её уже называли феноменом.

Однако именно эта слава — не то, что на самом деле привлекало кинематографистов.

Когда журналисты начали копаться в прошлом Дун Сянь, они заметили: в год, когда она прославилась, ей было уже сорок один.До этого она была никому не известной учительницей рисования в обычной начальной школе.

Такое позднее признание выглядело почти невероятным.А когда стали разбираться глубже, выяснили: в тридцать семь лет она развелась с мужем — тоже школьным учителем, только литературы.

Репортёры нашли её бывших коллег и соседей.Все говорили одно и то же: да, она была редкой красавицей, но запомнилась всем прежде всего как добрая жена и заботливая мать.Никто бы не подумал, что она внезапно подаст на развод.А уж то, что через несколько лет превратится в знаменитую художницу, стало для всех настоящим потрясением.

Это выглядело почти как сценарий к фильму: примерная жена и мать, посвятившая себя семье, вдруг полностью меняет жизнь. Что же с ней случилось, через что она прошла, чтобы так преобразиться?

Но ответа никто так и не получил. Издательства не раз предлагали Дун Сянь выпустить автобиографию, но она всякий раз отказывалась.

— И правильно делала, — кивнула Чжэн Юань. — Эта женщина вообще смешная, честное слово.

— Ты про историю с Фу Минъюем? — нахмурилась Дун Сянь и тихо добавила: — Даже если всё там чисто, это не отменяет того, что он бабник.

Чжэн Юань не расслышала последнюю фразу и продолжила:— Все говорят, что она специально устроила этот пиар, но я думаю, ей просто нравится Фу Минъюй. Всё-таки она звезда, повидала в жизни мужчин — и вот влюбилась. Значит, и вкус у неё, и команда, которая ей всё это подыгрывает, так себе.

Дун Сянь лишь бросила на дочь короткий взгляд и ничего не ответила.

После предполётного осмотра самолёта Жуань Сысянь вместе с капитаном поднялись в кабину.

Пока ждали посадки пассажиров, капитан звонил домой, а Жуань Сысянь листала телефон, бронируя модный ресторан в Цзинсине.

Голос капитана звучал мягко, с отцовской нежностью:— Угу, папа скоро полетит… Хорошо-хорошо, куплю тебе подарок… Слушайся маму, ладно? Папа завтра приедет… Давай теперь мама трубку возьмёт…

Жуань Сысянь краем глаза посмотрела на него. Он улыбался в телефон, весь словно светился теплом.

В этот момент у неё завибрировал телефон — сообщение от Фу Минъюя.

[Фу Минъюй]: Уже на борту?

Жуань Сысянь изменила позу, облокотилась на руку и быстро набрала ответ.

[Жуань Сысянь]: Да, только что поднялась.

[Фу Минъюй]: Сегодня погода нелётная. Когда приземлишься, напиши мне.

[Жуань Сысянь]: Хорошо.

Пальцы сами двинулись по экрану, почти не задумываясь, и она отправила ещё одно сообщение:

[Жуань Сысянь]: Кстати, моя мама и Чжэн Юань тоже летят этим рейсом. Мир тесен.

Ответа в этот раз не последовало сразу.

Жуань Сысянь подумала, что он, наверное, занят.

Посмотрев на отправленные сообщения, Жуань Сысянь поняла, что написала какую-то ерунду.

Но сама не знала почему — стоило увидеть сообщение от Фу Минъюя, как ей просто захотелось что-то сказать ему, поделиться чем угодно.

Через полминуты связь уже почти пропала, и тут телефон зазвонил — Фу Минъюй.

— Ты расстроена? — спросил он.

Услышав его голос, Жуань Сысянь немного растерялась.

В груди будто надулся воздушный шар — лёгкий, тёплый, и от этого становилось спокойно.

— Нет, — ответила она. — Просто показалось, что забавно, какое совпадение.

Услышав её обычный, ровный тон, Фу Минъюй коротко хмыкнул:— Будь осторожна. Я сейчас на совещание.

— Хорошо, — сказала она. Потом немного помолчала и добавила: — Завтра, когда вернусь, заеду к тебе?

— Хм? — в голосе Фу Минъюя послышалась улыбка. Он сказал чуть тише, с лёгким смешком: — Уже соскучилась? Хочешь поцеловаться?

Жуань Сысянь сбросила звонок.

Несколько секунд смотрела на экран, потом выключила телефон.

Та лёгкая тревога, что появилась у неё при виде списка пассажиров, после разговора словно растворилась без следа.

Капитан тоже закончил свой звонок и повернулся к ней:— Твоя мама на этом рейсе?

Жуань Сысянь улыбнулась и кивнула.

— Как же это здорово. Дочь сидит в кабине пилота, мама — в салоне. Моя тоже всё говорит, что хочет стать лётчицей. Только вряд ли получится — здоровье слабовато. Наверное, мне уже не удастся когда-нибудь полететь на её рейсе.

— Всё будет хорошо, — ответила Жуань Сысянь. — Подрастёт — окрепнет.

К четырём дня самолёт приземлился в Цзинсине. После того как все пассажиры покинули борт, Жуань Сысянь и капитан вышли последними.

В городе стояла непривычная жара — двадцать девять градусов. Зато погода была идеальна для прогулки у моря.

Жуань Сысянь спросила у девушек из экипажа, не хотят ли они пойти с ней на пляж. Но те только засмеялись и покачали головами:в Цзинсине был крупный дьюти-фри, и, летающие внутри страны мечтали именно о нём — вечером девушки собирались на шопинг.

Пришлось идти одной.

Перед прогулкой она решила поужинать. Забронированный ресторан как раз находился у моря — возвращаться потом не придётся.Переодевшись в лёгкое платье, Жуань Сысянь отправилась туда прямо из отеля.

Ресторан стоял у самой воды, стены почти полностью стеклянные — сквозь них открывался панорамный вид на море.В лучах заката, при первых огнях города, место выглядело как из сказки.

Если открыть окно у столика у окна, слышен был мягкий шум прибоя.Интерьер сдержанный, больше пространства, чем посадочных мест — тихо, светло, дорого.

Жуань Сысянь провели к её столу.Поскольку она была одна, место оказалось небольшим — уютный столик на двоих у окна.

Не успела она сесть, как телефон завибрировал — Фу Минъюй ответил на её сообщение о приземлении.

[Фу Минъюй]: Уже поела?

Он всегда писал одно и то же — поела? спала? проснулась? — будто пользовался шаблоном.

Жуань Сысянь улыбнулась и решила чуть его подразнить.

[Жуань Сысянь]: Парень, вопрос тебе.

[Фу Минъюй]: Угу?

[Жуань Сысянь]: Я и psrrfd — кто красивее?

[Фу Минъюй]: ?

[Фу Минъюй]: Кто такая psrrfd?

[Жуань Сысянь]: А зачем тебе знать, кто? Просто скажи, что я красивее, и всё!

[Фу Минъюй]: Ты сегодня не в духе?

Жуань Сысянь хихикнула в голос, уткнувшись в экран, как дурашка.

[Жуань Сысянь]: Тогда ещё вопрос.

[Жуань Сысянь]: Тебе не кажется, что без макияжа я выгляжу не очень?

[Фу Минъюй]: Нет.

[Жуань Сысянь]: То есть ты всё-таки считаешь, что без макияжа я некрасивая?

Полминуты спустя пришёл ответ.

[Фу Минъюй]: Сегодня, похоже, просишь, чтобы тебя приструнили?

Жуань Сысянь, увидев слово «приструнить», сразу вспомнила, что именно Фу Минъюй обычно вкладывает в это понятие…

Она вдруг почувствовала, как щеки заливает жар. Прядь волос упала на лицо и щекотно коснулась кожи.

[Жуань Сысянь]: Всё, не буду больше болтать. Иду ужинать.

Она только положила телефон на стол, как за спиной вдруг услышала знакомый голос.

Рука, державшая меню, на секунду застыла.Жуань Сысянь медленно обернулась — и точно, за соседним столиком сидели Дун Сянь и Чжэн Юань.

В тот миг, когда их взгляды встретились, Чжэн Юань тоже слегка растерялась и моргнула.

Дун Сянь, заметив, на кого смотрит дочь, обернулась и увидела Жуань Сысянь. Её губы дрогнули.

— Жуань-жуань? Ты что здесь делаешь?

На лице Жуань Сысянь ещё оставалась мягкая улыбка от недавней переписки с Фу Минъюем, и голос её прозвучал спокойно, почти тепло:— У меня тут дела, просто зашла поужинать.

Дун Сянь поднялась и подошла ближе. Бросила взгляд на меню у неё в руках и тихо, с осторожностью в голосе, сказала:— Может, поужинаем вместе?

Чжэн Юань всё это время смотрела на Жуань Сысянь, не зная, какое выражение выбрать — удивление, неловкость или интерес.Это ведь был их первый разговор втроём.

Она знала, что между Жуань Сысянь и Дун Сянь отношения непростые — за все эти годы мать и дочь так ни разу по-настоящему не встретились.

— Не стоит, — сказала Жуань Сысянь. — Я одна поем.

С тех пор как стало известно, что Жуань Сысянь встречается с Фу Минъюем, Дун Сянь всё хотела поговорить с ней об этом, но ни по телефону, ни через знакомых не находилось подходящего момента. А теперь, увидев дочь перед собой, она не захотела упускать шанс — но и боялась, что та просто встанет и уйдёт.

Поэтому заговорила прямо:— Жуань-Жуань, я всё хотела поговорить с тобой насчёт Фу Минъюя.

При этих словах Чжэн Юань невольно подалась вперёд, чтобы не пропустить ни слова.

Ну вот, опять... — устало подумала Жуань Сысянь.

Жуань Сысянь положила меню.Раз уж разговор всё равно не избежать — пусть уж всё скажет сразу, и потом больше не возвращаются к этой теме.

— Хорошо, — сказала она спокойно. — Говори.

— На днях я видела новости о нём и той актрисе. Он…

— Это же уже всё объяснили, — перебила её Жуань Сысянь чуть раздражённо. — Я ведь говорила тебе: это просто недоразумение.

— Я знаю, — тихо ответила Дун Сянь. — В этот раз, да, это недоразумение.

— Тогда о чём вообще говорить?

Жуань Сысянь начинала злиться.

Ну правда — мне уже за двадцать, взрослый человек, завела себе парня, и что тут такого? Высокий, красивый, умный, успешный — разве плохо? Почему мать всё время возвращается к одному и тому же?

— В прошлый раз я тоже хотела тебе сказать, но ты не дала мне договорить, — произнесла Дун Сянь. — Фу Минъюй не такой безупречный, каким кажется.

Ну вот опять. Та же пластинка.

Жуань Сысянь устало кивнула:— Ладно, — сказала она. — Тогда объясни, в чём он не такой.

Дун Сянь бросила взгляд по сторонам, убедилась, что никто из посетителей не слушает, и только тогда тихо произнесла:— У него… не всё в порядке с личной жизнью. Вот недавно, несколько месяцев назад, он был в Испании — и там у него была какая-то непонятная история с женщиной.

Позади стоявшая Чжэн Юань от этих слов вздрогнула и сделала шаг вперёд.— Мам, я…

— Ты же видела, — спокойно сказала Дун Сянь, оборачиваясь к дочери. — Только он вышел из самолёта, увидел там красавицу — и глаза отвести не смог.

Чжэн Юань: …

А уж то, что он потом посадил ту женщину в машину — об этом Дун Сянь вслух говорить не смогла.Такие вещи, по её мнению, слишком неприличны, чтобы даже произносить.

На лице Жуань Сысянь постепенно застыло выражение. Через некоторое время она холодно сказала:— Ну… я тоже, бывает, вижу симпатичных мужчин — и тоже не могу пройти мимо.

— Кх-кх! — Чжэн Юань неожиданно поперхнулась водой.

Дун Сянь не обратила на неё никакого внимания. Ей казалось, что Жуань Сысянь просто ослеплена — раз даже сейчас пытается защищать его.

— Ты думаешь, я шучу? — тихо, но твёрдо сказала она. — Ты понимаешь, о чём я говорю? Думаешь, он только посмотрел? Ты правда веришь, что он не увёл ту женщину с собой?

— Мам, — поспешно вмешалась Чжэн Юань, хватая её за рукав. — Это…

— Не веришь — спроси у неё, — Дун Сянь подтолкнула дочь вперёд. — Она ведь сама всё видела.

Чжэн Юань: …

Но Жуань Сысянь не дала ей даже открыть рот. Она резко встала.

— Всё. Мне нужно идти.

Она развернулась и вышла, не сказав больше ни слова. Лицо её побледнело, но походка оставалась уверенной.

Дун Сянь смотрела ей вслед и вздохнула — будто с души наконец свалилась тяжесть.

Жуань Сысянь не поехала в отель. Она направилась на пляж — просто пройтись, чтобы хоть немного остыть.

На сердце было тяжело. Все эти разговоры, обвинения, мамины “я же говорила” только раздражали, и чем дольше она шла вдоль берега, тем сильнее чувствовала, как внутри всё клокочет.

Какие бы отношения у них с Дун Сянь ни были, Жуань Сысянь знала: мать не из тех, кто говорит без доказательств.

Она сняла босоножки, взяла их в руку и пошла по песку, оставляя за собой следы — один за другим.

Ничего страшного. Ну и что, если это правда? Тогда-то мы ведь ещё не были вместе. Что он делал в своей личной жизни — его дело. Главное, чтобы сейчас не гулял.

Да. Именно так.

Она повторяла это про себя, ещё немного походила вдоль воды.

Нет, всё равно бесит!

Жуань Сысянь устало плюхнулась в лежак, слушая шум прибоя и пытаясь хоть как-то успокоиться.

А-а-а-а!

Фу Минъюй, ты, чёртов мужчина!

Ты же сам говорил, что я твой идеальный типаж! А стоило увидеть горячих испанок — и всё, крышу снесло?! Такой пошлый, банальный тип!

Чем больше она думала, тем сильнее злилась. А тут ещё — как назло — чуть подняла голову и увидела, что неподалёку у кромки воды несколько моделей позируют перед камерой.

В одних бикини. Грудь — пышная, бёдра — идеальные, позы — вызывающе соблазнительные.

Если бы Фу Минъюй был сейчас здесь, небось слюной бы захлебнулся, три метра дорожку залил!

Жуань Сысянь лежала на шезлонге, глядя на девушек, как на заклятых соперниц, и злилась всё сильнее — будто раздувшаяся от обиды фугу.

Через несколько минут она достала телефон, сфотографировала вид в сторону тех моделей и отправила снимок Фу Минъюю.

[Жуань Сысянь]: Красиво?

Фу Минъюй как раз вышел из офиса, открыл сообщение на ходу и мельком взглянул на фото.

На снимке — пляж, залитый золотыми отблесками заката, море, переливающееся светом, и пара белоснежных ног с мягкой кожей, усыпанных песчинками, небрежно вытянутых на шезлонге.Пальцы ног — ровные, аккуратные, как будто улыбаются.

Фу Минъюй улыбнулся

[Фу Минъюй]: Красиво.

Жуань Сысянь: …

Она закрыла глаза, глубоко вдохнула, стараясь не закатить глаза от его «гениального» ответа.

[Жуань Сысянь]: Дорогой, завтра, когда вернусь, привезу тебе большой подарок.

Никто не знал, что Фу Минъюй, увидев слово «дорогой» сидел потом с глупой улыбкой ещё несколько минут.

[Фу Минъюй]: Хорошо. Жду.

----------

«К чёрту самообладание. Это же моя девушка»

Сегодня вечером больше всех переживала Чжэн Юань.

Она лежала на кровати в гостинице, то открывала чат с Жуань Сысянь, то чат с Фу Минъюем, но никак не решалась что-то написать.

Эти двое — пара. Кому бы она ни призналась первой, результат будет один и тот же.

С детства и до сих пор Чжэн Юань никогда не попадала в такую безвыходную ситуацию и впервые по-настоящему поняла, что значит «беда приходит от языка».

Она ведь просто хотела обмануть отца, чтобы он перестал навязывать ей отношения с Фу Минъюем. Кто же знал, что Жуань Сысянь окажется вместе с Фу Минъюем? Что настоящая дочь Дун Сянь — это Жуань Сысянь? И что Дун Сянь просто возьмёт и расскажет Жуань Сысянь всю правду?

Судьба умеет шутить — и делает это цепочкой взаимосвязанных совпадений.

Хотя Чжэн Юань и считала, что Фу Минъюй не самый приятный человек, разрушать чужую пару — грех.

К тому же парень в этой паре — явно не тот, с кем стоит ссориться.

Чжэн Юань перевернулась на кровати несколько раз, потом уткнулась лицом в подушку и стала яростно бить по ней кулаками.

Затем резко села, волосы растрёпаны, сидит, скрестив ноги, и после долгих раздумий написала сообщение Янь Аню:

[Чжэн Юань]: Братик Янь Ань, поболтаем?

Сейчас было уже одиннадцать вечера. В баре громыхала музыка, воздух был пропитан дымом.

Янь Ань решил, что ему померещилось. Посмотрел на часы — нет, не ошибся, действительно ночь.

[Янь Ань]: Посреди ночи ты решила со мной поговорить?

[Чжэн Юань]: Хотела спросить... Вот если у тебя есть девушка, и вы хорошо ладите, а кто-то в её присутствии начинает поливать тебя грязью — говорит, что ты бабник и ветреник, — что бы ты сделал?

Янь Ань задумался. Вопрос оказался сложным.

Потому что... это же не клевета — это чистая правда.

[Янь Ань]: Да ладно, недоразумение — объяснишь, и всё ок 😬

[Чжэн Юань]: Нет, я серьёзно. Что бы ты сделал с тем, кто тебя оклеветал?

[Янь Ань]: Смотря кто это. Если девушка — забуду. Если парень — прибью.

[Чжэн Юань]: А если это Фу Минъюй?

[Янь Ань]: Он? У него характер — не простит никого. Мужчина, женщина — без разницы, всех прибьёт.

Чжэн Юань уткнулась в подушку и тихо застонала.

[Янь Ань]: Ты опять про него? Всё ещё не отпустила, да?

[Чжэн Юань]: Не шути так. Похоже, теперь он не отпустит меня...

Фу Минъюй вернулся к своему рабочему столу, когда зазвонил телефон — это был Чжу Дун.

Чжу Дун спросил:— Сегодня вечером свободен? Пойдём поужинаем вместе?

Фу Минъюй был в хорошем настроении, но покачал головой:— Не получится, есть дела.

Не успел он повесить трубку, как позвонил Цзи Янь.

— Я скоро улетаю в командировку за границу, надолго. Приходи вечером на ужин — провожать меня будем.

— Не приду, — ответил Фу Минъюй. — Сегодня ужинаю с девушкой.

— Так приходите вместе, — предложил Цзи Янь. — Сегодня будет весело, а вы вдвоём что там будете скучать?

Фу Минъюй лишь усмехнулся и ничего не ответил. Через пару секунд Цзи Янь вздохнул:— Ладно, идите, наслаждайтесь своим романтическим вечером.

Фу Минъюй действительно был в приподнятом настроении, дела у него спорились вдвое быстрее обычного.

В это время Жуань Сысянь тоже не теряла времени. Даже не переодеваясь, сразу пошла в супермаркет — купить продукты. Она тщательно выбирала всё до мелочей, так что вышла оттуда только через час.

Дома переоделась, собрала волосы, достала ингредиенты и вошла на кухню. Без особых эмоций подняла нож — и одним уверенным движением отделила куриную голову от туловища. Голова упала на пол и покатилась в сторону.

Она вообще-то редко готовила: обычно варила себе лапшу или разогревала пельмени. Если же решала приготовить что-то посложнее, обязательно смотрела рецепты.

Но сегодня всё шло на удивление гладко. Каждый раз, когда нож опускался, куски мяса получались ровными и одинаковыми по толщине — аккуратные и даже красивые.

Вот что значит — готовить с любовью.

В семь вечера раздался звонок в дверь.

Жуань Сысянь вышла открывать: на ней была облегающая коричневая кофточка, простые джинсы, на шее висел фартук, а волосы были собраны в аккуратный хвост. Так она и стояла в дверях.

Фу Минъюй подумал, что сегодня она выглядит особенно мягкой и нежной.

— Только сегодня вернулась, не устала? Зачем сама готовишь? — спросил он.

— Не устала, — Жуань Сысянь приподняла брови и с улыбкой ответила: — Я же хочу подарить тебе особенный подарок.

Вот это — её «особенный подарок»?

Фу Минъюй чуть разочаровался. Он-то ожидал чего-то другого.

Жуань Сысянь взяла его за руку и потянула в гостиную:— Садись на диван, подожди немного, почти всё готово.

Её оживлённость немного смутила Фу Минъюя — не привык он к такому.

— Может, помочь тебе? — предложил он.

— Не нужно, — ответила она и вернулась на кухню.

Действовала она быстро и уверенно, и вскоре на столе стояли три блюда: пряная курица по-цзаочжуански, рыба с рубленым перцем и отварные ломтики свинины в остром соусе.

Увидев результат, Жуань Сысянь даже сама удивилась.Правда — пока не попробуешь, не узнаешь, на что ты способна.

Фу Минъюй сел за стол и, глядя на всё это пылающее красным, не смог скрыть лёгкого недоумения.

Жуань Сысянь села напротив него и первой протянула ему палочки для еды.

— Попробуй, — сказала она. — Это я недавно научилась готовить.

Фу Минъюй взял палочки, немного помедлил, потом всё же попробовал кусочек свинины в остром соусе. Не сказал ни слова.

— Невкусно? — спросила она.

— Нет, — ответил он. — Вполне неплохо.

Жуань Сысянь недоверчиво фыркнула и указала на рыбу с рубленым перцем:

— А вот это попробуй.

Фу Минъюй вообще-то не любил острое, но понимал, что девушке нужно сделать приятно. Он отломил кусочек, попробовал и кивнул:

— Неплохо.

— А теперь вот это, — сказала Жуань Сысянь и показала на курицу по-цзаочжуански.

Одного взгляда на блюдо хватало, чтобы понять — есть это будет непросто.

В этот момент Жуань Сысянь встала и налила стакан воды. Фу Минъюй решил, что она налила его для него, уже протянул руку, но она прижала стакан к себе и сказала:

— А ты что, ещё это блюдо не попробовал.

Что ж, отказаться было невозможно — ведь девушка сама приготовила. Фу Минъюй, стараясь сохранить лицо, отломил кусочек и съел.

— Ну как? — снова спросила она.

— Нормально, — ответил он спокойно, но тут же положил палочки.

— Тогда продолжай, — сказала Жуань Сысянь с таким видом, будто хотела сказать: если не доешь — значит, не любишь меня.

Если это и был подарок, то уж слишком… острый.

Фу Минъюй наконец понял, что с Жуань Сысянь сегодня что-то не так. Он поднял глаза, но ничего не спросил, лишь молча продолжил есть из вежливости.

Каждый следующий кусок поджигал горло, по спине проступил пот.

На лице Фу Минъюя по-прежнему не отражалось никаких эмоций. Он ел спокойно, не спеша, но и не медлил — и вот уже треть еды с тарелки исчезла.

При виде этого Жуань Сысянь даже начала сомневаться в собственных намерениях: может, блюда и правда получились вкусными?

Я тебя позвала, чтобы отомстить, а не устраивать дегустацию.

Чувствуя, будто ударила в вату, она со злостью схватила палочки и сама попробовала кусочек.

Проглотить успела быстро — но в следующий миг острый вкус, словно огонь, пробежал по рту и ударил прямо в голову. Глаза моментально заслезились.

Фу Минъюй спокойно протянул ей стакан воды. Жуань Сысянь поспешно схватила его, сделала два больших глотка, чтобы хоть немного погасить огонь, и, тяжело дыша, приоткрыла рот, втягивая воздух.

Фу Минъюй смотрел на неё неторопливо, чуть приподняв бровь. В его взгляде даже мелькнула тень насмешки.

— В следующий раз клади меньше перца, — сказал он. — Ты ведь сама не переносишь острое.

Жуань Сысянь с вызовом поставила стакан на стол:

— А ты разве не любишь остренькое?

Фу Минъюй поднял взгляд:

— Кто тебе сказал, что я люблю острое? — затем посмотрел на стол и добавил: — Я вообще-то предпочитаю лёгкую, неострую еду. Ты ведь уже не первый раз ешь со мной — разве не заметила?

Жуань Сысянь усмехнулась:

— А я вот видела, как вчера тебе очень понравилась одна «острая штучка».

Это его неосторожное «красиво» вчера чуть не довело её до белого каления.

Фу Минъюй прищурился, стараясь вспомнить.

Вчера он почти весь день просидел в офисе, ел то, что приносили из столовой. Из людей видел только Бай Яна да пару менеджеров среднего звена — все давно перешли возраст, когда можно без шуток говорить о волосах, половина уже были с пересадкой или париком.

Какая ещё «острая штучка»?

— Я вообще её видел? — недоумённо спросил он.

Жуань Сысянь прищурилась, взгляд стал опасным.

Ага, ещё и притворяется.

Надо же, такой мастер маскировки!

В тишине Фу Минъюй, наконец, вспомнил, о чём она говорила:

— Ты про ту фотографию вчера? — спросил он спокойно.

Он достал телефон, открыл снимок — и теперь, в отличие от прошлого раза, посмотрел не на ноги Жуань Сысянь, а в правый верхний угол. Там действительно виднелись пять девушек в бикини, позирующих перед камерой.

Жуань Сысянь смотрела на него с выражением: ну, давай, объяснись теперь.

Фу Минъюй опустил глаза, посмотрел на экран и, всё тем же ровным голосом, произнёс:

— Да, действительно, красивые.

Жуань Сысянь глубоко вдохнула:

— Ты!..

— Только я говорил о твоих ногах, — невозмутимо добавил он.

Она достала свой телефон, открыла то же фото — и правда, её босая нога оказалась в кадре.

— И вообще, кто разрешал тебе смотреть на мои ноги? — вспыхнула Жуань Сысянь. — У тебя фетиш на ступни?

Фу Минъюй спокойно отложил телефон, взял палочками кусочек еды и с тем же невозмутимым видом ответил:

— Нет, не скажу, что у меня фетиш. Но если речь идёт о тебе… то, пожалуй, у меня может быть не только на ступни.

Как ему удаётся произносить такие вещи с таким спокойствием — будто просто обсуждает погоду?

Жуань Сысянь выдохнула, чувствуя, как щеки начинают гореть. Она уже не понимала, это от острого ужина или от того, что он слишком нагло флиртует.

В любом случае разговаривать с ним нормально теперь невозможно.

Она сделала глоток воды, собралась и, как можно серьёзнее, спросила:

— Ты вчера хорошо спал?

Фу Минъюй поставил палочки, встал, налил себе воды, сделал глоток, сел рядом с ней и сказал спокойно:

— Говори прямо.

Жуань Сысянь немного помолчала и решила — ладно, скажет прямо.

— Вчера я весь день злилась, — сказала Жуань Сысянь, глядя прямо на Фу Минъюя. — Потому что услышала кое-какие слухи о тебе.

— Слухи? — Фу Минъюй ответил спокойно, даже равнодушно. — И какие же?

— Говорят, что ты там, за границей, вел себя… довольно развязно. Что, стоит тебе оказаться без ограничений, как ты начинаешь сходить с ума по «острым штучкам» — местным красоткам. Может, даже не только любовался, а ещё и… кхм, воспользовался моментом.

Фу Минъюй слушал без малейшего выражения на лице, лишь чуть поднял подбородок:

— Продолжай.

Жуань Сысянь нахмурилась — ну хоть бы моргнул, хоть бы оправдался!

— Ничего не хочешь сказать?

— Хочу, — ответил он спокойно. — Но сначала дослушаю тебя.

— Я и сама точно не знаю, — сказала она. — Просто рассказал человек, которому я, в общем-то, доверяю. Он не из тех, кто болтает без доказательств. Поэтому я и задумалась — может, это правда?

Сказав это, она замолчала, ожидая его ответа. Смотрела прямо ему в глаза, не моргая, чувствуя, как сердце будто зависло где-то в воздухе.

Она думала, что будет говорить спокойно, рассудительно, но поняла — нет, она нервничает. И сильнее, чем хотела бы признать. Просто потому, что этот человек для неё слишком важен.

Фу Минъюй, в свою очередь, пытался понять, с чего вдруг про него начали пускать такие слухи. Явно кто-то решил подставить. Немного подумав, он почти сразу догадался, кто мог быть источником.

Он взял телефон и начал листать контакты.

— Что ты делаешь? — насторожилась Жуань Сысянь.

— Это ведь Чжэн Юань сказала, да? — спросил Фу Минъюй. — Сейчас позвоню и спрошу, когда она видела всё это.

Он уже нашёл её номер и нажал «вызов».

— Эй! Не надо! — вскрикнула Жуань Сысянь, потянулась, чтобы отнять у него телефон.

Но он просто поднял руку повыше и включил громкую связь. В тишине раздались гудки — и звонок Чжэн Юань пошёл.

— Не звони, правда, не звони! — Жуань Сысянь бросилась к нему, обхватила его за руку, пытаясь отобрать телефон. — Немедленно повесь трубку!

Фу Минъюй другой рукой обнял её за талию и притянул к себе, не давая вырваться.

Она подняла голову — их взгляды встретились, дыхание смешалось, и он тихо, хрипловато спросил у самого её уха:

— Значит, ты мне не веришь?

Дыхание сбилось. Жуань Сысянь замерла, потом медленно опустила руку, положив ладонь ему на плечо.

— Не то чтобы не верю, — прошептала она, отворачиваясь. — Просто… ты так целуешь, что немного странно не думать, будто ты бабник.

— Что ты сказала? — приподнял бровь Фу Минъюй, явно с усмешкой.

Она не поняла — он правда не расслышал или просто притворяется, — и, воспользовавшись моментом, быстро потянулась и нажала «сбросить вызов».

— Любая женщина на моём месте разозлилась бы, — сказала она, сжимая его рубашку. — Но я просто хочу услышать твоё объяснение.

Фу Минъюй медленно опустил телефон, другой рукой всё так же удерживая её у себя на коленях, и чётко произнёс:

— Ничего подобного не было. Я не делал этого.

Жуань Сысянь опустила взгляд, немного подумала и кивнула:

— Ладно. Если не было — значит, не было.

Но он вдруг уточнил:

— Речь про ту поездку в Испанию?

Она поняла, что скрывать смысла нет, и просто признала:

— Да.

Фу Минъюй слегка сжал её щёку пальцами и тихо сказал:

— Тогда я думал только о тебе. Как мог смотреть на кого-то ещё?

Слова прозвучали слишком сладко, почти как признание.

Но Жуань Сысянь не растаяла. Она шутливо стукнула его кулаком по плечу:

— Не болтай ерунды. Тогда между нами ещё вообще ничего не было — с чего бы тебе обо мне думать?

После этих слов она заметила, что он не отводит взгляда. И вдруг поняла, что именно он хотел этим сказать.

— Правда? — тихо спросила Жуань Сысянь.

Фу Минъюй чуть потянул её за талию, приближая к себе.— Правда.

У неё в груди что-то сжалось, дыхание стало неровным.— То есть… ты уже тогда?..

— Нет, — перебил он. — Ещё раньше.

— Раньше? Когда?

— Когда впервые тебя увидел.

Сразу после этих слов в воздухе повисла тишина.Они смотрели друг на друга — немного неловко, будто каждый боялся пошевелиться.

Фу Минъюй чуть помолчал и добавил:— Я имею в виду, в этом году. Когда мы впервые встретились. Ты, наверное, меня тогда не заметила, но я в аэропорту увидел тебя первым.

Она снова молчала, но на лице мелькнуло удивление и лёгкое волнение.

Фу Минъюй и сам не ожидал от себя такого признания. Просто, когда она задала вопрос, ответ вырвался сам собой — без обдумывания, как единственно честный.И, если быть откровенным, будь дело не так, с характером Жуань Сысянь, пожалуй, он уже бы «умер восемьсот раз».

Вот оно как, — подумала она.

Уголки её губ дрогнули:— Значит, ты так давно пытался меня заполучить? Терпеливый, надо признать.

Фу Минъюй чуть усмехнулся:— Только сейчас узнала, насколько я умею терпеть? Я ведь и сейчас терплю.

В его голосе прозвучала лёгкая насмешка и нечто слишком интимное.

Жуань Сысянь, словно очнувшись, опустила взгляд — и только тогда поняла, что всё это время сидит у него на коленях.

Она поспешно отвела лицо, собираясь встать, но он крепче прижал её к себе, не давая подняться.

— А ты? — спросил Фу Минъюй.

Жуань Сысянь молчала, просто смотрела на него.

— А? — напомнил он, чуть приподняв бровь.

Она, конечно, поняла, о чём он спрашивает.Когда ты в меня влюбилась?

Но сама она на этот вопрос не знала ответа.

Если и можно было найти хоть какую-то отправную точку, то, пожалуй, это был тот день, когда она согласилась стать его девушкой.

Вообще-то, потребности в отношениях у неё почти не было. Когда-то с Янь Анем казалось, что всё может получиться, но при ближайшем знакомстве оказалось — нет, это не то. После этого желание что-то начинать стало ещё слабее.

С тех пор как родители развелись, Жуань Сысянь глубоко усвоила одну вещь: даже если люди прожили вместе десять, пятнадцать лет, даже если у них уже вырос ребёнок, — всё может закончиться в одночасье. Все эти годы, вся привязанность, всё, что казалось прочным, — исчезает, как будто ничего и не было.

Так зачем тогда строить что-то без брака, без гарантий? Роман, лишённый основы, казался ей слишком хрупким, эфемерным. Даже несколько дополнительных часов налёта по рабочему графику выглядели надёжнее и весомее, чем такие чувства.

Но Фу Минъюй был другим. Странным. С того самого раза, когда он спросил её на парковке, сказала ли она то из злости, — тогда в ней вдруг вспыхнуло странное, сильное желание попробовать быть с ним.

Почему — она не знала. Просто этот человек обладал какой-то непонятной силой притяжения.

Хотя поначалу он выводил её из себя каждый день, до состояния, когда хотелось рвать и метать, — они напоминали два магнита с одинаковыми полюсами: отталкиваются, искрят, но всё равно тянутся друг к другу.

Но в какой-то момент — сама не поняла, когда именно — он словно незаметно изменил направление, и притяжение между ними стало иным: теперь ей не нужно было усилий, чтобы тянуться к нему, она просто… приближалась сама.

Фу Минъюй всё ещё ждал ответа, глядя на неё прямо, внимательно.

Пальцы Жуань Сысянь медленно сжались, кончики чуть жгло.Она опустила голову, наклонилась к его уху и тихо сказала:

— Не знаю.

Немного помолчала и добавила:

— Но сейчас… ты мне очень нравишься.

Сразу после этих слов ей стало неловко — будто она чем-то обидела собственного парня. Как можно не знать, когда начала любить?

И, чтобы хоть как-то сгладить неловкость, она мягко поцеловала его в мочку уха.

Фу Минъюй вздрогнул, плечо дрогнуло, дыхание стало чуть резче.Жуань Сысянь удивилась — его уши оказались неожиданно мягкими, даже чересчур, и от этого ей вдруг захотелось его укусить.

И, как обычно, она просто сделала то, что подумала.Лёгкий укус — и в тот же миг рука, державшая её за талию, резко сжалась, прижимая её ближе, почти вплотную.

— У тебя уши такие чувствительные? — спросила она, кончиком пальца очерчивая круг на его кадыке. — А здесь?

Фу Минъюй внезапно перехватил её руку, нахмурился, в его взгляде мелькнула опасная тень, а голос прозвучал глухо, с предупреждением:

— Жуань Сысянь, если ты сегодня хочешь спокойно поужинать — не трогай меня.

Она замерла.Я, Жуань Сысянь, терпеть не могу, когда мне угрожают!

В следующее мгновение она вырвала руку и, вопреки всему, наклонилась, чтобы поцеловать его в горло.

Он непроизвольно вскинул голову, мышцы шеи напряглись, по телу прошёл горячий ток.

— Тсс… — выдохнул он, резко схватил её за затылок, заставил поднять лицо — и поцеловал.

Жуань Сысянь закрыла глаза, полностью погружаясь в поцелуй, но сознание ещё не успело раствориться. Она отчётливо почувствовала, что внизу, у её бедра, что-то явно… изменилось.

В этот момент на столе вдруг зазвонил телефон — громко, резко, почти режуще.Они оба не обратили внимания. Звонок смолк сам собой.

Но через несколько секунд зазвонил снова.

Жуань Сысянь нахмурилась, отстранилась от него и выдохнула:— У тебя телефон.

Фу Минъюй тяжело дышал, пару секунд просто смотрел на неё, потом всё же потянулся к телефону.Боковым зрением глянул на экран — Чжэн Юань.

В другое время он бы не задумываясь сбросил вызов.Но вспомнив сегодняшний разговор, обернулся к Жуань Сысянь:

— Хочешь послушать?

Она сразу поняла, что он имеет в виду. Немного подумала и покачала головой.

— Не нужно.

Фу Минъюй молча нажал «сбросить» и поставил телефон на беззвучный режим.

Они снова посмотрели друг на друга, и напряжение между ними будто вспыхнуло с новой силой.

Жуань Сысянь чувствовала, как учащается дыхание, как сердце бьётся так сильно, что его можно услышать.

Фу Минъюй закрыл глаза, стараясь удержать самообладание, но оно быстро ускользало.

К чёрту самообладание. Это же моя девушка.

Когда он снова открыл глаза, взгляд его стал тёплым, даже жадным. Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха, будто хотел что-то сказать — но слова застряли в горле.

В последний момент в голове мелькнула мысль: дома у неё наверняка ничего нет — ни нужных вещей, ни презервативов.

Фу Минъюй задержал дыхание, поймал её руку и, не сводя с неё взгляда, коснулся её губами.

— Малышка, — прошептал он, — помоги мне, ладно?

Прим. ред. Я ОРУУУ, вы уже догадываетесь, что будет дальше.

----------

«Люблю, потому что оно — от тебя»

После дождя, вечером, небо уже совсем потемнело.

В воздухе стоял свежий запах травы. Ветер, шелестя листьями, просачивался через щель в окне — прохладные струйки касались шеи, скользили по влажной от пота коже, впитывались в поры, заставляя тело вздрогнуть и расслабиться.

В комнате раздавались приглушённые звуки.

В темноте Жуань Сысянь чувствовала, как тонкая одежда прилипла к телу — вся промокла от пота и липла к коже, вызывая раздражение.

— Тсс... — Фу Минъюй нахмурился, ладонью сжал её затылок, голос у него был хриплый, низкий: — Малышка, потише.

— Заткнись.

Жуань Сысянь уткнулась лицом ему в шею, зажмурившись, другая рука судорожно вцепилась в край его одежды, тело мелко дрожало.

Она стиснула зубы, выдохнула, еле слышно, с трудом сдерживая голос:

— Почему ты всё ещё не закончил... Я устала...

Фу Минъюй наклонился, горячее дыхание скользнуло по её уху, губы коснулись мочки — медленно, влажно.

В комнате было темно, света не было совсем, и от этого обострились слух и обоняние — всё ощущалось предельно ясно.

Запах его тела окружал Жуань Сысянь. Обычно свежий, холодный, как хвоя, теперь он был густым, жарким, будто пропитанным теплом.

В воздухе перемешались тяжёлое дыхание, приглушённые звуки, тепло и напряжение — то вспыхивая, то затихая.

Он чувствовал лёгкую шероховатость мозолей на нежных ладонях Жуань Сысянь.

Нежность и тонкая, почти неуловимая шероховатость сплетались вместе, и каждое движение отзывалось в нём так, будто кто-то тронул до предела натянутую струну.

Дыхание Жуань Сысянь становилось всё чаще, ресницы дрожали от напряжения — она уже не чувствовала, сколько прошло времени.

Неизвестно, как долго это длилось, — вдруг рука напряглась, застыла в воздухе.

Она подняла голову и в темноте увидела: Фу Минъюй зажмурился, между бровей едва заметная дрожь, на лбу выступили капли пота.

Она приоткрыла губы и на мгновение забыла, как дышать.

Когда он медленно открыл глаза, сознание будто вернулось к ней рывком. Жуань Сысянь резко вскочила и почти бегом скрылась в ванной.

В тусклой комнате Фу Минъюй откинулся на спинку дивана, глубоко выдохнул, потом не спеша привёл в порядок одежду, взял салфетки и вытер испачканную обивку.

Выбросив салфетки, он подошёл к стене и включил свет — мгновенно вся гостиная озарилась ярким светом.

Из ванной сквозь дверь доносился шум воды.

Фу Минъюй подошёл ближе, попробовал повернуть ручку, но она не поддалась — заперто.

Он прислонился плечом к стене и легко постучал.

— Всё ещё не вышла?

— Не твоё дело!

Жуань Сысянь уже давно вымыла руки, но, глядя на чуть покрасневшую ладонь, никак не могла успокоить дыхание.

Смотря на своё отражение в зеркале, она видела покрасневшие щёки, несколько прядей, прилипших к шее от пота — выглядело так, будто это её только что терзали и переворачивали с ног на голову.

Сил больше нет!

Почему это оказалось тяжелее, чем управление штурвалом?!

Через несколько минут она открыла дверь — перед ней стоял Фу Минъюй: рубашка аккуратная, без единой складки, даже воротник безупречен.

Как может человек, который минут десять назад выглядел так, словно умирает, выглядеть так, будто готов прямо сейчас выйти в эфир центральных новостей?!

Жуань Сысянь, опустив голову, прошла мимо него:— Отойди, не мешай.

Она пошла в гостиную. На диване лежал его смятый, растрёпанный пиджак.

Наклонившись, чтобы поднять его, она заметила в мусорном ведре салфетки и уловила тонкий, трудно описуемый запах.

Её уши, и без того горевшие, мгновенно стали ещё краснее; ладонь, сжимавшая пиджак, словно загорелась.

Он точно околдовал меня.

Иначе как объяснить, что я — такая сдержанная, правильная, соответствующая всем нормам социалистических добродетелей девушка — позволила себе то, что считала невозможным всю жизнь?

Фу Минъюй стоял рядом, застёгивая галстук. Длинные пальцы уверенно затянули узел. Он повернул голову, увидел, что Жуань Сысянь держит его пиджак, и спокойно сказал:

— Малышка, подай мне, пожалуйста, пиджак.

Услышав слово «малышка», то самое, что он только что шептал ей на ухо, Жуань Сысянь вспыхнула, как будто обожглась, и швырнула пиджак ему в лицо:

— Впредь свои дела делай сам!

Фу Минъюй удивлённо моргнул, будто не понял, о чём она, снял пиджак с головы, аккуратно перекинул его через руку и, подойдя ближе, слегка тронул её по макушке.

— Я вернусь в офис, поработаю, — сказал он, наклонившись и взглянув на неё. — Отдохни, ты выглядишь уставшей.

Жуань Сысянь:

Кто виноват, по-твоему?!

Фу Минъюй ушёл. Жуань Сысянь вернулась в столовую, чтобы убрать со стола.

Стоило ей взяться за посуду, как вдруг — дзинь! — одна из мисок громко ударилась о стол и покатилась, звеня.

Жуань Сысянь среагировала молниеносно — наклонилась и успела поймать миску, прежде чем та разбилась.

Но, поймав, только закрыла глаза и устало выдохнула — внутри поднялась волна бессильного раздражения.

Чувство было такое, будто все усилия на тренировку рук — насмарку.

После того как перемыла посуду, она вернулась в кабинет, достала материалы к экзамену, надела наушники — решила, что теперь будет жить спокойно, без лишних эмоций, сосредоточившись на подготовке.

Однако, когда начала писать, обнаружила, что буквы пляшут — почерк неровный, рука дрожит, будто вовсе не слушается.

Больше такого не будет.

В следующий раз я стану Венерой Милосской — без рук.

В этот момент на телефоне всплыло уведомление.

[Чжэн Юань]: …

[Жуань Сысянь]: ?

Увидев, что её не заблокировали, Чжэн Юань тут же прислала заранее приготовленный текст.

[Чжэн Юань]: Сначала хочу извиниться. Я только что пыталась дозвониться до Фу Минъюя, но он не отвечал. Насчёт вчерашнего — я наговорила ерунды, не принимай всерьёз.Честно признаюсь, зачем я это сказала: я просто не хотела, чтобы моя семья продолжала сватать меня к Фу Минъюю, поэтому и пустила слух. Я была уверена, что это не выйдет за пределы дома, но всё же дошло до тебя. Я правда ничего не видела. Тогда, когда мы летели в Испанию, мы разошлись сразу после посадки. Всё, что я сказала, — чистая выдумка.

После того как Фу Минъюй всё отрицал, Жуань Сысянь уже задумывалась — Чжэн Юань действительно обозналась или специально всё придумала?

Вероятнее всего, первое. В конце концов, как бы она ни недолюбливала Фу Минъюя, чернить его без причины бы не стала.

Но всё же не ожидала, что всё так и окажется.

Когда Жуань Сысянь долго не отвечала, Чжэн Юань осторожно написала ещё:

[Чжэн Юань]: Вы там… не поссорились, случайно?

Жуань Сысянь ещё не успела придумать, что ответить, как пришло следующее сообщение:

[Чжэн Юань]: Вы же не подрались?!

«…»

А ведь действительно подрались.

[Чжэн Юань]: Это моя вина. Если вы вдруг расстались — я компенсирую, найду тебе нового парня!

[Чжэн Юань]: Молодых одиноких президентов немного, но один вот-вот займёт должность!

[Жуань Сысянь]: Не надо, сестрёнка.

[Чжэн Юань]: Нет-нет, теперь это я должна звать тебя «сестра»!

[Жуань Сысянь]: У нас всё в порядке.

[Чжэн Юань]: Не скромничай, это я болтливостью всё испортила, должна хоть как-то возместить.

[Чжэн Юань]: ?

[Чжэн Юань]: Подожди… вы и правда не поссорились?!

Фу Минъюй раньше был занят и не успел ответить на звонок Чжэн Юань.

Та, естественно, испугалась — решила, что он в ярости, вот-вот сорвётся и сделает что-то незаконное, поэтому и не посмела звонить ему снова, а вместо этого побежала к Жуань Сысянь — каяться и просить прощения.

Жуань Сысянь, разобравшись во всём, подумала и всё же решила сообщить Фу Минъюю, чтобы он потом не вспомнил об этом и не наделал чего-нибудь безумного.

Только она намеренно не сказала ему, почему Чжэн Юань пустила слухи — просто сказала, что та была пьяна и болтала чепуху.

— Она сказала, что теперь готова на всё, — спокойно передала Жуань Сысянь, — хочешь убей, хочешь режь — как пожелаешь.

— Угу. — Фу Минъюй держал телефон одной рукой, другой быстро подписывал документы. Голос был ровный, холодный: — Угу, понял.

По опыту, накопленному за годы чтения романов и просмотра сериалов про «холодных генеральных директоров», Жуань Сысянь прекрасно знала: чем спокойнее тон — тем сильнее человек злится.

— Ты злишься? — спросила она.

— Немного, — ответил он.

Но «немного» в устах генерального директора — это вовсе не «немного» в человеческом понимании.

— Ты ведь уже придумываешь, как ей отомстить, да? — осторожно уточнила она.

Фу Минъюй коротко усмехнулся:

— Не до такой степени.

С июня этого года почти все пятизвёздочные отели семьи Чжэн в городах третьего уровня уже закрылись, а их доля на рынке во втором уровне тоже висит на волоске.

Снаружи упадок Чжэнов мог быть не так заметен, но для Фу Минъюя — их давнего партнёра — признаки были очевидны.

К тому же, ещё два года назад, когда семья Чжэн пыталась свести его с Чжэн Юань, он уже почувствовал, что дела у них идут неважно.

Фу Минъюй поднял взгляд от бумаг, поставил подпись и сказал спокойно:

— Не хочу с ней связываться.

— Вот как, — улыбнулась Жуань Сысянь в трубку. — Прямо-таки великодушный человек.

— Думаю, насколько я великодушен, лучше всех знаешь именно ты, — с лёгким намёком ответил он.

Жуань Сысянь хмыкнула:

— Я пошла учиться.

— А? Так поздно, а ты ещё за книги садишься? — лениво отозвался он. — Силы-то у тебя ещё остались?

— Фу Минъюй, я тебе говорю: больше в мой дом можешь не заходить!

После этого она бросила трубку.

Фу Минъюй усмехнулся, положил ручку, а Бай Ян подошёл и собрал документы со стола.

Фу Минъюй поднялся, глянул на часы и спросил:

— Мама вернулась домой?

— Госпожа только что вышла из самолёта, — ответил Бай Ян.

Фу Минъюй кивнул и велел передать водителю, что сегодня он поедет в Ху Гуан.

Он приехал на несколько минут раньше Хэ Ланьсян. У его ног лежал Доу Доу — пёс перевернулся на спину, прося почесать живот.

Фу Минъюй немного с ним поиграл и уже собирался подняться наверх переодеться, как вдруг у входа послышались шаги.

Хэ Ланьсян вошла в дом в отличном настроении — на ней была сверкающая искусственная шубка, блестевшая под лампами так, будто она только что сошла со сцены на Бродвее.

Увидев Фу Минъюя, она замерла, прищурилась, смерила его взглядом с ног до головы:

— Ого, это кто тут у нас? Не туда зашёл, может?

Повернулась к водителю и, делая вид, что испугалась сказала:— В моём доме какой-то посторонний! Срочно вызывай полицию!

Шофёр, втащив чемодан, не выдержал и расхохотался.

Фу Минъюй посмотрел на мать холодно, закатал рукава и направился к ней.

Иногда он всерьёз задумывался, не притягивает ли его организм специфический тип женщин — каждая из них оказывается язвительнее и острее предыдущей.

Хэ Ланьсян, покачиваясь на каблуках, подошла к столу, достала из сумочки бархатную коробочку насыщенного синего цвета, открыла её, вынула оттуда ожерелье и повесила на палец. Затем повернулась к сыну, гордо вскинув подбородок:

— Посмотри.

Фу Минъюй бросил короткий взгляд — к вещам, которые обычно сводили женщин с ума, он был равнодушен.

— Красивое.

— Тоже мне! Думаешь, без тебя я слепая и не вижу, что оно красивое? — мгновенно отрезала она.

Хэ Ланьсян слегка качнула ожерельем, и под торшером подвеска мягко заискрилась, отражая свет.

Фу Минъюй чуть приподнял бровь:— Бюджет, значит, опять превысила?

— Фу Минъюй! — она с шумом захлопнула коробочку.

Осторожно убрав ожерелье обратно, Хэ Ланьсян наконец продолжила, уже более довольным тоном:

— Вообще-то я ездила на выставку картин, но мистер Лестер, услышав, что я в городе, настоял, чтобы я пришла на его приём. Я, конечно, сначала отказывалась — но, когда человек сам лично приглашает, ну не могла же я не прийти, правда?

Фу Минъюй кивнул, даже не пытаясь вставить слово.

О мистере Лестере Фу Минъюй уже слышал от Хэ Ланьсян — молодой британский ювелир-дизайнер, стремительно набирающий известность. В начале этого года он подписал контракт с одним китайским ювелирным брендом и с тех пор постоянно живёт в стране.

— Потом я просто похвалила его за ожерелье, с которым он получил награду в этом году, — рассказывала Хэ Ланьсян, — а он, не сказав ни слова, взял и подарил его мне. Ну что я могла сделать? Отказывать в такой ситуации просто невежливо.

Хэ Ланьсян устало потерла виски:— Я ведь хотела держаться скромно, но после этого все женщины на приёме пялились на меня. Просто ужас!

Фу Минъюй, услышав это, о чём-то задумался. Медленно подошёл к столу, снова открыл бархатную коробочку и внимательно посмотрел на ожерелье.

Хэ Ланьсян всё ещё продолжала жаловаться позади него:— Ах, ты же знаешь Цюй Сюньянь, да? Та, что обычно носит чётки и к украшениям равнодушна. Так вот — даже она, пришедшая просто сопровождать сестру, смотрела на меня несколько раз! Мне аж неловко стало. Хотя… что уж говорить, такая красота — не найдётся женщины, которой бы не понравилось.

Пока она произносила последнюю фразу, Фу Минъюй захлопнул крышку коробки, повернулся к ней и спокойно спросил:

— Продай мне его. Хорошо?

Когда Хэ Ланьсян поняла, зачем ему ожерелье, она схватилась за грудь, шумно вдохнула и едва не лишилась равновесия:

— Фу Минъюй, у тебя вообще совесть есть?! Я тебя растила, холила, всю жизнь на тебя положила — и вот так ты со мной поступаешь?!

На Рождество Жуань Сысянь провела весь день в самолёте.

За день до Нового года Бянь Сюань позвала её пройтись по магазинам.

Они шли по улице, глядя на яркие новогодние украшения, и обе чувствовали, как по спине пробегает холодок.

— Вот стоит мне вспомнить времена, когда я была обычной стюардессой, — сказала Бянь Сюань, — и праздники вроде Дня образования КНР, Нового года или Весеннего фестиваля, — у меня сразу мурашки по коже.

Она держала Жуань Сысянь под руку, шла медленно, лениво болтая:

— С момента, как я закончила университет и до того, как перешла в частную авиацию, прошло четыре года — и за всё это время я ни разу не встречала Новый год дома. Каждый раз — провожаешь пассажиров, всех развозишь, а сама сидишь в гостинице, без даже нормальной доставки еды, с чашкой лапши быстрого приготовления. Вспоминать страшно — жизнь, а не жизнь.

Она хлопнула Жуань Сысянь по плечу:— Хорошо хоть я теперь освободилась. А тебе, сестрёнка, ещё терпеть и терпеть.

Праздники для всех — это отдых и выходные, а для тех, кто работает в авиации, — настоящая мясорубка.

Все втайне мечтали, чтобы праздники вообще не наступали. Никому не хотелось ни отмечать, ни дарить подарки — со временем чувство «праздничного настроения» у всех просто притупилось.

Жуань Сысянь немного клонило в сон. Она потягивала тёплый чай с молоком и рассеянно бродила взглядом по витринам.

Мимоходом проходя мимо бутика мужской люксовой одежды, вдруг остановилась.

— Что такое? — спросила Бянь Сюань, следуя за её взглядом. — Неужели хочешь купить своему бойфренду подарок на Новый год?

Жуань Сысянь ничего не ответила — ноги сами собой понесли её внутрь.

У входа их встретили два ряда обслуживающего персонала — с напитками и влажными полотенцами — и проводили прямо в отдел новых коллекций.

Жуань Сысянь медленно обошла зал, и взгляд её остановился на витрине с галстуками.

В прозрачном шкафу лежало около двух десятков галстуков — в основном сдержанные, элегантные модели. Она смотрела пару минут, потом покачала головой:

— Ладно, не стоит.

— Не нравится? — удивилась Бянь Сюань. — По-моему, очень даже красивые.

— Красивые-то красивые, но у него, кажется, все галстуки — на заказ.

— И что с того? Главное ведь — внимание, — сказала Бянь Сюань и потянула подругу обратно к витрине. — Ты подаришь — и пусть попробует сказать, что не понравилось.

Жуань Сысянь задумалась, потом уголки губ чуть приподнялись:

— Не посмеет.

Она купила чёрный галстук с тонким жаккардовым узором, аккуратно уложила его в чемодан, поверх — кашемировую шаль, и легонько пригладила рукой.

Фу Минъюй, если посмеешь сказать, что тебе не нравится — этот галстук станет твоим смертным приговором.

31 декабря, шесть часов вечера. Самолёт Жуань Сысянь возвращался из рейса.

Когда последний пассажир покинул борт, командир прошёлся вместе с ней по салону, проверяя каждое место.

— Эх, вот и ещё один год прошёл, — сказал он, похлопав по багажной полке. Звук отозвался гулко и надёжно. — Год за годом в бегах… когда ж это всё закончится, а?

Когда они вышли из салона, внизу, на трапе, собрались сотрудники экипажа и службы безопасности — все поздравляли друг друга с Новым годом.

На взлётной полосе дул сильный ветер — волосы Жуань Сысянь растрепались. Она достала шарф, накинула его на шею и, удерживая край рукой, пошла к автобусу экипажа.

Она пропустила вперёд стюардесс, которые были в юбках, — чтобы они не мёрзли, — а сама осталась с капитаном, дожидаясь, пока все поднимутся.

Как только собралась подняться на подножку, издалека донёсся шум — громкие, сбивчивые голоса.

Жуань Сысянь и капитан одновременно обернулись, а в автобусе, куда уже зашли остальные, люди тоже потянулись к окнам.

— Ой, похоже, там что-то случилось!— В новогоднюю ночь, и драка?— Кто же шумит-то?— Кажется, это у тех, из другого экипажа.

Одна из стюардесс уже собралась бежать посмотреть, но Жуань Сысянь остановила её:

— Не нужно, там есть служба безопасности, разберутся. На таком ветру простудишься — потом будешь с температурой Новый год встречать.

Когда автобус проехал мимо того места, нарушителей уже увели.

Вернувшись из аэропорта в здание авиакомпании, Жуань Сысянь вместе с капитаном пошла в лётный отдел сдать маршрутные документы.Там как раз праздновали Новый год, поэтому они остались немного — поздравили коллег, перекинулись парой слов.

Когда она вышла, телефон завибрировал — сообщение от Фу Минъюя.

Фу Минъюй: Совещание закончилось. Я сейчас выйду из конференц-зала. Зайди ко мне в офис.

Жуань Сысянь направилась в его сторону.

Сделав несколько шагов по коридору, она вдруг заметила впереди, в стеклянной галерее, фигуру мужчины. Он стоял, опершись обеими руками о стену, сгорбившись, голову опустил низко, будто не мог поднять.

Это был её старый знакомый — одноклассник из школы, ныне техник авиакомпании. Иногда они перекидывались парой фраз, когда пересекались на работе.

Похоже… он плачет?

Жуань Сысянь медленно подошла ближе, остановилась за его спиной и слегка похлопала по плечу.

— Тан Шань?

Он обернулся — глаза красные, заплаканные. Увидев её, тут же отвернулся обратно.

— Что случилось? — спросила Жуань Сысянь. — Что-то произошло?

Тан Шань не двигался, стоял, упершись ладонями в стену, но плечи его дрожали.

Жуань Сысянь постояла рядом, подождала — он, казалось, не собирался говорить. Она уже собиралась уйти, но вдруг услышала хриплый голос за спиной:

— Всё это… бессмысленно. — Его голос дрожал, будто вот-вот сорвётся. — Ходишь на работу, зарабатываешь эти деньги — и ради чего? Всё это просто бессмысленно.

— Что случилось? — насторожилась Жуань Сысянь. — Это ведь не ты там, на лётном поле, зачинщик был?

Тан Шань с усилием сглотнул, голос сорвался на всхлип:

— Да. Я ударил его. Честно, я просто больше не мог терпеть.

— А?.. — Жуань Сысянь не сразу поняла.

Он повернулся к ней. Глаза налились кровью, белки покраснели, губы дрожали — видно было, что он едва сдерживается.

Он хотел что-то сказать, но слова застряли. Губы плотно сжались, подбородок мелко трясся.

Жуань Сысянь почувствовала — он словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет.

— Завтра ведь Новый год, — тихо сказала она. — С новым годом всё начнётся сначала. Нет ничего такого, что нельзя пережить.

Она просто хотела подбодрить его, но, видимо, задела какую-то болезненную точку — Тан Шань вдруг уткнулся лицом ей в плечо и разрыдался в голос.

— Какой, к чёрту, Новый год всё исправит! Ничего не исправит! Ничего уже не станет хорошо! — выкрикнул Тан Шань, голос у него сорвался.

Жуань Сысянь так перепугалась, что даже не шевельнулась.

Подожди... разве не говорили, что взрослые ломаются тихо, без звука? Что вообще происходит, брат?

Тан Шань же полностью потерял контроль — ему было всё равно, кто стоит перед ним, лишь бы было плечо, на которое можно опереться.

— Это слишком тяжело, понимаешь?! Слишком! Это вообще жизнь, по-твоему?! Моя девушка каждый день твердит, что я должен купить квартиру. Говорит: если в следующем году не куплю — она уедет домой и выйдет замуж за другого! А я тоже хочу купить! Но я не могу! Моя зарплата — гроши: надо есть, надо жить, родителям пересылать — откуда взять деньги на квартиру?!

Жуань Сысянь стояла с каменным лицом, не зная, что сказать. Сухо, почти автоматически, выдавила:

— Тогда… почему ты подрался?

— Потому что я больше не выношу этого капитана Чжана! — взорвался Тан Шань. — Что он за человек вообще?! Каждый раз забывает выключить радар! Мы, техники, что, не люди?! Это же радиация, кто это выдержит?! Я хоть квартиру не могу купить, но жить-то ещё хочу! Сколько раз ему говорил — всё равно забывает! Он что, нас за мусор считает?!

— Эм… — только и смогла вымолвить Жуань Сысянь.

Она знала: когда они приземляются, некоторые командиры специально напоминают — «не забудьте выключить радар». Это важно, потому что излучение сильно бьёт по техникам, которые направляют самолёт на стоянку. Но некоторые пилоты не говорят. А кое-кто даже сам об этом забывает.

Тан Шань вцепился в её одежду, плечо промокло — она чувствовала, как горячие слёзы пропитывают ткань.

— Всё это бессмысленно! — уже почти кричал он. — Эта чёртова работа — какая в ней радость?! Нас травит радиация, на нас вечно всё валят! Помнишь тот случай в «Сычуань Эйрлайнс», когда лопнуло лобовое стекло? Все СМИ писали, что это из-за халатности техников! Да при чём тут техники, мать вашу?! То был заводской брак, самолёт даже не вскрывали после поставки!

Он говорил всё громче, захлёбываясь отчаянием, и, казалось, уже не мог остановиться.

Жуань Сысянь стояла, как каменная. Она не знала, что делать.Они, вообще-то, мужчина и женщина… и главное — всё это происходит в компании её парня!

Вот уж попала так попала…

— Эм… — Жуань Сысянь осторожно потянула его за плечо. — Слушай, если что-то случилось, давай спокойно поговорим…

Но стоило ей слегка подтолкнуть его, как Тан Шань просто сполз на пол, присел на корточки и закрыл голову руками — целиком погрузился в своё горе.

— Работу всё равно нельзя терять… — пробормотал он глухо. — Я ведь больше ничего не умею…

Жуань Сысянь, глядя на него, испугалась, что он сейчас вдруг решит облокотиться ей на плечо или рухнуть обратно — быстро сделала шаг назад.

— Я… э-э… тогда, пожалуй, пойду…

В этот момент телефон в её руке коротко пискнул. Сердце у неё почему-то мгновенно екнуло.

Она достала его — конечно же, сообщение от Фу Минъюя.

[Фу Минъюй]: Подними голову.

Жуань Сысянь тут же подняла взгляд.

Через стеклянную галерею она увидела: напротив, у панорамного окна офиса директора, стоял он.

Жуань Сысянь тяжело выдохнула и убрала телефон.

Тан Шань всё ещё сидел, закрыв лицо руками:

— Прости… я слишком разошёлся… Не стоило тебе всё это слушать.

— Ничего… — мягко ответила она. — Но я правда пойду, ладно? У меня… дела.

Пора идти — успокаивать моего мужчину.

Перед тем как войти в офис Фу Минъюя, Жуань Сысянь немного замялась, потом развернулась и подошла к девушке-помощнице. Присев рядом, открыла чемодан, достала изнутри коробку с галстуком.

Оставив чемодан у ассистентки, она спрятала коробочку за спину и, стараясь ступать тихо, вошла в кабинет.

Фу Минъюй стоял у окна, разговаривал по телефону.

Увидев, что Жуань Сысянь вошла, Фу Минъюй чуть повернул голову и поднял руку — мол, подожди минутку.

Жуань Сысянь послушно села на диван, спрятав коробку с подарком за спину.

Пока Фу Минъюй говорил по телефону, она сидела идеально прямо — словно школьница на уроке, боящаяся пошевелиться.

Когда разговор закончился, он повернулся и подошёл к ней.

Сел рядом, вытянул ноги, удобно откинулся на спинку дивана. Движения расслабленные, но сам — холодный, сосредоточенный; он пролистывал что-то в телефоне, будто её вовсе не замечал.

Вот же… холодный, как айсберг.

Она чуть подалась к нему ближе.

— Господин Фу? — осторожно позвала она.

Он не ответил, продолжая смотреть в экран.

Жуань Сысянь слегка потянула его за рукав.

— Эй… парень? — сказала она, пробуя другой тон.

Тишина. Даже взгляд не поднял.

Она облизывала пересохшие губы, придвинулась ещё чуть ближе и, почти шепотом:

— Гэгэ?

В тот миг его пальцы, листавшие телефон, замерли.

Фу Минъюй повернул голову и посмотрел на неё — в глазах блеснул мягкий свет, брови едва заметно приподнялись.

Он всё ещё не сказал ни слова — просто выпрямился, чуть наклонился вперёд и потянулся рукой к столу.

Жуань Сысянь быстро схватила его за край пиджака.

— Я тут только что встретила своего одноклассника, — начала Жуань Сысянь, — у него… нервный срыв был, и потом...

Не успела она договорить, как прямо перед ней появилась бархатная коробка глубокого синего цвета.

Крышка щёлкнула, открылась — внутри на подкладке лежало ожерелье, мягко переливающееся в свете лампы. Подвеска была маленькой, изящной — в форме шестигранника.

— Новогодний подарок, — сказал Фу Минъюй.

Жуань Сысянь приоткрыла губы, не зная, что ответить.

Это ведь просто подарок, но почему-то в груди внезапно расплескалось тёплое, тонкое чувство счастья — тихое, но всепроникающее, как мягкий свет.

— Я… — она запнулась, смутившись. — Но у меня ведь всё есть, я не нуждаюсь…

— То, в чём нуждаешься, — уже не подарок, — спокойно ответил Фу Минъюй.

Он достал ожерелье, наклонился и обвил цепочку вокруг её шеи. Пальцы его чуть коснулись кожи — лёгкое, почти невесомое движение.

Жуань Сысянь не отводила взгляда. Она даже не посмотрела на само ожерелье — просто смотрела на него.

Фу Минъюй провёл пальцами по цепочке, нашёл подвеску, коснулся её, будто проверяя, как она лежит.

— Хотя, — тихо сказал он, — ты ведь сама говорила, что не любишь такие вещи…

— Люблю, — вырвалось у неё сразу.

Потому что оно — от тебя.

----------

«Даже волосы растут ровно так, как мне нравится»

Приняв новогодний подарок от него, она, конечно, тоже должна была как-то выразить свою благодарность.

Только вот это был первый раз, когда Жуань Сысянь дарила подарок мужчине, — она не очень понимала, как это вообще делается и как при этом сохранять спокойный, невозмутимый вид.

А ладно, просто сделаю, как есть.

Она протянула руку и потянула Фу Минъюя за галстук.

— Наклонись немного.

Фу Минъюй послушно наклонился к ней.

Жуань Сысянь начала развязывать его галстук.

— Ты что собираешься делать? — Фу Минъюй перехватил её руку и тихо сказал: — Сегодня ведь праздник, я вообще-то занят.

Жуань Сысянь вдруг схватила галстук за узел и резко дёрнула вверх и вниз, затянув его на шее.

Фу Минъюй зашипел от боли:

— Ты что, убить меня хочешь?

— Можно хоть раз не думать о всякой пошлости? — с раздражением бросила Жуань Сысянь, быстро, почти грубо развязала галстук и отбросила его в сторону.

Фу Минъюй уже собирался что-то сказать, как вдруг экран снаружи на двери офиса вспыхнул — это означало, что Бай Ян пришёл с делами.

Жуань Сысянь, разумеется, тоже заметила это. Она промолчала, поправила галстук, села прямо и спокойно, как ни в чём не бывало.

Бай Ян вошёл, держа в руках папку. На лице у него не дрогнул ни один мускул. Он скользнул взглядом по «не совсем опрятному» Фу Минъюю, но никак это не прокомментировал. Подойдя к столу, разложил бумаги и спокойно сказал:

— Господин Фу, требуется ваша подпись.

Как и подобает настоящему ассистенту, кроме безупречной точности в работе, он должен уметь отлично держать себя эмоционально — без удивления, без лишних реакций. Иначе рискует стать случайным участником в личной жизни начальника.

Фу Минъюй поправил воротник, который Жуань Сысянь успела ему растрепать, поднялся и подошёл к столу. Одну руку сунул в карман, другой пролистал документы, бегло взглянул на содержание, потом взял ручку и быстро поставил подпись. Когда он наклонился, лучи заходящего солнца упали на его лицо, окрашивая его в мягкий золотистый свет.

Жуань Сысянь откровенно смотрела на него, не отводя взгляда.

Ну и красавец он у меня, конечно. Глаза, нос, губы, линии лица — всё идеально. Даже волосы растут ровно так, как мне нравится.

Бай Ян между тем ровным голосом отчитывался о делах:

— С шести вечера пассажиропоток на время праздников начал резко расти. Все дежурные начальники смен на местах, работа агрегатов и управление технической частью идут в норме. Через двадцать минут поступит обновлённая информация по мониторингу всех рейсов.

Закончив, он забрал подписанные документы, по-прежнему с непроницаемым лицом повернулся и направился к выходу. Перед тем как уйти, нажал кнопку у двери — когда она закрылась, замок автоматически перешёл в режим блокировки снаружи.

Фу Минъюй повернулся к Жуань Сысянь и подошёл ближе, сел рядом.

В его глазах блеснула лукавая усмешка. Он чуть вскинул подбородок и произнёс:

— Продолжим?

Продолжим, ага… ещё чего.

Жуань Сысянь раздражённо достала из-за спины коробочку и буркнула:

— Подарок.

Фу Минъюй уставился на неё, не мигая.

Под таким взглядом Жуань Сысянь почувствовала себя неловко, решила не объяснять ничего — просто действовать.

Обычно Фу Минъюй носил галстуки, завязанные узлом «Виндзор» — аккуратный треугольник. По сути, почти то же самое, что завязывать шелковый платок.

Пока возилась, проговорила:

— Конечно, он не такой, как те, что ты обычно носишь, но если скажешь, что тебе не нравится, — у него найдётся и другое применение.

— А? Какое ещё применение? — с интересом спросил он.

— Да просто…

Жуань Сысянь подняла голову и встретилась с его взглядом, в котором явно читалось что-то двусмысленное. Слова застряли у неё в горле.

Вот как можно держать в голове столько грязных мыслей?

Через пару секунд она не выдержала, снова дёрнула его за галстук и сердито бросила:

— Верёвка, чтоб тебя удавить!

Фу Минъюй, кажется, уже совсем перестал воспринимать её угрозы всерьёз. Он даже рассмеялся.

От этого Жуань Сысянь почувствовала себя совершенно бессильной — и разговаривать с ним расхотелось.

В этот момент снова прозвенел звонок у двери. Жуань Сысянь отпустила галстук и встала, отошла к окну.

Раздался женский голос, и она обернулась: это была ассистентка, которая вошла, держа в руках коробку с едой. Она молча наклонилась и начала аккуратно раскладывать блюда на столе для переговоров.

В такие праздничные дни и правда получается сплошная «сцена из ада» — даже человек вроде Фу Минъюя, с его положением, не может просто взять и уйти с работы.

Плотное расписание рейсов автоматически увеличивало риск непредвиденных ситуаций. Даже небольшая задержка могла вызвать цепную реакцию и повлиять на последующие вылеты. А если уж не дай бог случится что-то серьёзное — вся ответственность в первую очередь ляжет на Фу Минъюя.

Он наклонился, аккуратно завязал галстук. В это время ассистентка закончила расставлять еду на столе и, не издав ни звука, вышла из офиса.

— Идём ужинать, — сказал Фу Минъюй, потом будто вспомнил что-то: — Я в ближайшие дни вообще не смогу отлучиться. У тебя, кажется, тоже в расписании все три дня забиты рейсами?

— Угу, — кивнула Жуань Сысянь.

— Четвёртого вечером будет семидесятилетие дяди Яня, — продолжил он. — Приём в поместье «Хуана». Пойдёшь со мной?

Жуань Сысянь моргнула.

— Кого?

— Дяди Яня, — пояснил он. — Отца Янь Аня.

Жуань Сысянь замолчала.

То, что Фу Минъюй приглашён на день рождения отца Янь Аня, её совсем не удивило.

Она уже давно знала, что Hengshi Airlines и «Бэйхан» — компании, между которыми ещё со времён отца Фу Минъюя тянутся тесные деловые связи. Их вполне можно назвать старыми партнёрами, почти семьями.

Фу Минъюй понимал, что Жуань Сысянь не любит подобные приёмы. Но с его точки зрения, её присутствие там необходимо.

Во-первых, на таких мероприятиях появляться с девушкой — вопрос этикета.

Во-вторых, после того как официальный аккаунт Hengshi Airlines подтвердил их отношения, практически все знакомые Фу Минъюя — и прямые, и косвенные — уже знали, что у него есть девушка.

К тому же, ради этой самой девушки он тогда публично выступил, впервые за долгое время, — чётко обозначив позицию и полностью открестился от Ли Чжихуай.

Так что если он вдруг появится на таком значимом вечере один, разговоров и догадок о его «загадочной подруге» точно не избежать.

Фу Минъюй повторил вопрос, спокойно, но настойчиво:

— Так ты пойдёшь?

— Пойду, — ответила Жуань Сысянь. — Всё равно ты ведь знаешь, что Янь Ань когда-то за мной ухаживал. Если тебя это не смущает, то и мне, собственно, всё равно.

— А что мне смущаться? — усмехнулся Фу Минъюй. — Всё равно он не добился своего. А ты не переживай, мы с ним с детства такие — постоянно пересекаемся.

Жуань Сысянь уже не слушала — мысли её давно унеслись в другое русло.

Первый раз иду на подобный приём… Что надеть?

Четвёртое число уже совсем близко, а у меня только с третьего после обеда будет хоть немного свободного времени. Придётся носиться по магазинам.

Ненавижу.

— Почему ты только сегодня сказал? — раздражённо спросила она. — Не мог предупредить раньше?

Фу Минъюй как раз тянулся к еде, но от неожиданности остановился и удивлённо посмотрел на неё:

— Так я же сказал за четыре дня.

Жуань Сысянь злобно сверкнула глазами:

— Ты ничего не понимаешь. Даже если бы сказал за год — всё равно было бы не рано!

Он невольно усмехнулся: мыслит она в этом плане прямо как его мама — та тоже, если предстоял какой-то банкет, начинала готовиться за две недели, превращая дом в маленький штаб по подготовке к приёму.

— Кстати, — добавил Фу Минъюй, — семья Чжэнов тоже будет.

Чжэны.

Без объяснений она сразу поняла, почему он это упомянул — речь шла о семье Чжэн Юань.

— Пусть, — тихо сказала она. Потом, чуть нахмурившись, добавила себе под нос: — Что, мне теперь специально от них прятаться?

— Хорошо. Тогда четвёртого, в пять вечера, я за тобой заеду.

Фу Минъюй отличался почти болезненным чувством времени: если сказал, что приедет в пять, значит, не на минуту раньше и не на секунду позже.

Жуань Сысянь приготовилась уже к половине пятого — макияж, причёска, платье, всё доведено до совершенства.

И потом полчаса просто сидела дома, упрямо дожидаясь назначенного времени.

За это время она один раз открыла окно и высунула руку — проверить, насколько холодно на улице.

Очень холодно.

Она опустила взгляд на своё платье и в тот же миг ощутила всю тяжесть женской доли.

Нет, она вовсе не собиралась блистать на приёме или затмевать кого-то, но уж точно не могла позволить себе выглядеть хуже своего идеального с головы до ног бойфренда.

Так что о тепле речи не шло вовсе.

К несчастью, удача сегодня была не на её стороне — утром, едва проснувшись, она получила «неожиданный сюрприз»: месячные начались раньше срока.

Но что поделаешь — голые ноги — это проявление уважения к платью. А уважение, как известно, не зависит от времени года.

Ровно в пять раздался звонок в дверь.

Как и ожидалось. Ни минутой раньше, ни минутой позже.

Когда она открыла, в прихожую ворвался порыв ледяного ветра. Лицо Жуань Сысянь осталось абсолютно невозмутимым.

Фу Минъюй на мгновение потерял дар речи.

Перед ним стояла она — в облегающем вечернем платье цвета красного вина. Платье подчёркивало стройную талию, идеально сидело по фигуре. Лаконичный крой, открытые плечи, небольшой треугольный вырез на груди — достаточно, чтобы добавить чуть-чуть откровенности, но не перейти грань.

На гладких ключицах мерцало ожерелье, которое он ей подарил, — и взгляд сам собой скользнул туда.

Увидев, как в его глазах мелькнуло неподдельное восхищение, Жуань Сысянь поняла: даже если она замёрзнет, это стоило того.

Она чуть наклонила голову:

— Что, не узнаёшь свою девушку?

Фу Минъюй протянул руку, взял её ладонь, улыбнулся:

— Ты прекрасна.

Она надела пальто, удовлетворённо кивнула и вышла вместе с ним.

Каблуки отстукивали в коридоре лёгкий, уверенный ритм — тот самый звук, по которому безошибочно узнают женщину.

— Холодно? — спросил Фу Минъюй.

Жуань Сысянь стиснула зубы:

— Не холодно. Тут ведь недалеко идти, а внутри, вроде как, отопление есть, да?

Хэ Ланьсян и Фу Боян прибыли пораньше.

В банкетном зале уже играла фоновая музыка, мягко заполняя пространство. Хэ Ланьсян держала бокал шампанского и, сохраняя невозмутимое выражение лица, внимательно осматривала зал.

— Вон, Чжэн Хуайцзин уже двадцать минут разговаривает с Янь Анем, и дочка его рядом. Неужели опять что-то задумал? — тихо спросила она.

Фу Боян проследил за её взглядом.

— Положение у него всё хуже, вот и хватается за последнюю соломинку.

— Вот уж удивительно, — сказала Хэ Ланьсян. — Он же раньше сам говорил, что Янь Ань его дочери не пара.

— А что он теперь может сделать? — вздохнул Фу Боян. — После того как наш сын на всю страну объявил, что у него есть девушка, он же не будет к нему сам напрашиваться.

— Всё равно, — фыркнула Хэ Ланьсян. — Зачем же собственную дочь в омут толкать? Янь Ань парень неплохой, но ведь ветреник — взрослый уже мужчина, а ума, как у подростка.

— У него теперь особого выбора и нет, — спокойно заметил Фу Боян, бросив на жену взгляд. — Если тебе так уж жалко, можешь сама помочь — у нас ведь тоже есть неженатый сын.

— Вот уж нет! — сказала Хэ Ланьсян.

Она перевела взгляд на другую сторону зала, где стояла Дун Сянь, и скривилась:

— И вообще, кто захочет с ней породниться? Вечно с таким лицом, будто ей всё не по душе. Хорошо хоть у нашего Минъюя сейчас есть девушка — надо будет ей спасибо сказать. А то, не приведи бог, опять бы полезли сближаться.

Она повернулась к мужу:

— И запомни, когда они появятся, не делай своё это мрачное лицо. Девушку не пугай.

Фу Боян усмехнулся.

— Вот именно, — тут же отреагировала она. — Лучше не улыбайся вообще. Эх, погоди… кажется, они пришли!

Супруги одновременно повернулись в ту сторону, где в дверях показались Фу Минъюй и Жуань Сысянь.

Два официанта во фраках распахнули массивные двери банкетного зала. Под светом хрустальных люстр внутрь вошёл Фу Минъюй.

Рядом с ним, держа его под руку, шла женщина в алом вечернем платье — струящийся атлас мягко играл бликами, обтягивая её фигуру. Платье-русалка подчёркивало изгибы, открытые ноги выглядели стройными и ослепительно белыми, а высокие шпильки чётко отбивали уверенный ритм шагов.

Хотя лица девушки ещё не было видно, Хэ Ланьсян мысленно уже поставила ей сто баллов из ста.

С такой фигурой и осанкой лицо точно не подведёт.

Она поправила руку, лежащую на локте мужа, театрально вздохнула и притворно пожаловалась:

— Эх… старею уже, хочется жить поскромнее, но что поделать — сын у меня такой, не даёт мне быть незаметной. Не хочу ведь, чтобы все вокруг завидовали, и всё же приходится терпеть, правда?

Фу Боян только глубоко вздохнул и привычно промолчал.

Появление Фу Минъюя и его спутницы тут же привлекло внимание — не только Хэ Ланьсян, но и остальных гостей. Взгляды один за другим начали обращаться к паре у входа.

Дун Сянь тоже заметила, как изменилось настроение в зале, и обернулась.

— Жуань Жуань? — удивлённо выдохнула стоявшая рядом Дун Цзин. — Так вот кто её парень?!

Жуань Сысянь шла, держась за руку Фу Минъюя, с идеальной, светской улыбкой на лице. Но пальцы, спрятанные под его локтем, предательски сжались — она сильно ущипнула его.

— Почему ты не сказал, что твои родители тоже будут здесь? — прошипела она сквозь улыбку.

— Хотел сказать вчера, — невозмутимо ответил Фу Минъюй, чуть наклоняясь к ней. — Но ты же повесила трубку — побежала платье покупать. Ты что, волнуешься?

А как тут не волноваться?

Жуань Сысянь совершенно не ожидала, что познакомится с его родителями так скоро.Да ещё и в таком месте, при сотне посторонних глаз.

Жуань Сысянь опустила взгляд на своё платье и тихо пробормотала:

— Если бы ты сказал раньше, я бы не надела это.

Фу Минъюй ещё не успел ничего ответить, как к ним уже подошли Хэ Ланьсян и Фу Боян.

Хэ Ланьсян слегка наклонила голову и без всякого стеснения принялась разглядывать Жуань Сысянь с головы до ног.

— Папа, мама, — сказал Фу Минъюй, отпуская руку Жуань Сысянь, чтобы взять её ладонь в обе свои. — Это Жуань Сысянь.

Жуань Сысянь тут же вежливо добавила:

— Здравствуйте, дядя, здравствуйте, тётя.

Хэ Ланьсян с довольной улыбкой кивнула:

— Я уже столько о тебе слышала. А вживую ты ещё красивее, чем на фото. Не замёрзла по дороге? Может, горячей воды попьёшь?

— Нет, всё хорошо, спасибо, тётя, — ответила Жуань Сысянь. В то же время краем глаза она заметила, как к ним направляются две знакомые фигуры. Её пальцы невольно сильнее сжали ладонь Фу Минъюя.

Хэ Ланьсян всё это время не отводила взгляда от девушки — чем дольше смотрела, тем больше она ей нравилось.

А тем временем к ним подошли Дун Сянь и Дун Цзин.

Хэ Ланьсян, заметив их, дружелюбно сказала:

— А, вот и вы! Мы как раз только что говорили, что Минъюй должен подойти поздороваться. Давайте познакомлю: это девушка Минъюя, Жуань Сысянь.

Наступила короткая пауза.

Жуань Сысянь первой заговорила, вежливо кивнув слегка ошарашенной Дун Цзин:

— Тётя.

Улыбка на губах Хэ Ланьсян на мгновение застыла.

Подождите… кого она сейчас назвала «тётей»?

У Дун Цзин ведь нет сестёр… или есть?

И тут Жуань Сысянь медленно повернула голову к Дун Сянь, сохраняя всё ту же безупречную улыбку:

— Мама.

Хэ Ланьсян: «…»

Она вцепилась в руку мужа, и тот еле успел её подхватить — иначе бы, кажется, Хэ Ланьсян просто не удержалась на ногах.

----------

«Ха, да красивая-то красивая, только в семью её всё равно не примут»

Хэ Ланьсян за свою жизнь повидала многое.

В четырнадцать лет уехала одна за границу учиться, в двадцать пять — вышла замуж, родила ребёнка. Вместе с мужем прошла через трудные годы, плечом к плечу выстраивая всё, что теперь зовут благополучием и славой.

Но ей казалось, что ни одно испытание не было труднее нынешнего.

Будто некий механизм, называемый «судьбой», пронёсся по ней со всей скоростью, не притормозив ни на мгновение.

Пронёсся — и, уходя вдаль, ещё «наградил» её облаком выхлопных газов.

Дым застлал глаза — и даже бриллиантовое ожерелье на шее Жуань Сысянь перестало сиять.

— Так это тоже твоя дочь? — Хэ Ланьсян словно увидела перед собой замок, наглухо сцепивший её и Дун Сянь, — замок, который не разомкнуть.

Неудивительно, что такая красавица.

Под определённым углом она и правда выглядит точь-в-точь как Дун Сянь.

Затем Хэ Ланьсян перевела взгляд на Фу Минъюя — в её глазах стояла дымка.

— У тебя и правда прекрасный вкус, — сказала она.

Фу Минъюй с улыбкой принял этот комплимент.

Бальный зал сиял светом, звуки музыки смешивались со звоном бокалов — сплошное великолепие и блеск.

Но никто не понимал боли Хэ Ланьсян. Никто.

А Дун Сянь, в отличие от неё, была искренне рада: она давно не видела, чтобы Жуань Сысянь улыбалась ей.

Хотя знала — эта улыбка всего лишь вежливость, обязательная при людях.

— Не ожидала, что ты сегодня придёшь, — Дун Сянь шагнула вперёд и протянула руку. — Ты ведь ещё не знакома с дядюшкой Чжэном, правда? Он тоже здесь — не хочешь подойти, познакомиться?

Рядом сидевшая в задумчивости Хэ Ланьсян вздрогнула, услышав это.

Она подняла глаза на Жуань Сысянь.

Но прежде чем та успела ответить, Фу Минъюй слегка повернулся боком, заслоняя половину её лица, и спокойно сказал:

— Тётя, мы сначала поздороваемся с дядей Янем, потом подойдём к вам, хорошо?

Рука Дун Сянь замерла в воздухе, потом медленно опустилась. Она чуть поколебалась, кивнула:

— Хорошо.

Во всём его поведении чувствовалось что-то вроде демонстрации — будто он намеренно показывал, что Жуань Сысянь принадлежит ему, а ей, Дун Сянь, туда нет доступа.

Это ощутимо было даже для Дун Цзин, стоявшей рядом.

Она незаметно окинула Фу Минъюя взглядом и сказала с лёгкой улыбкой:

— Ну что ж, тогда мы пойдём первыми.

Жуань Сысянь улыбнулась:

— Да, мы подойдём чуть позже.

Дун Цзин кивнула, и вместе с сестрой они отошли.

Хэ Ланьсян, глядя им вслед, снова перевела взгляд на Жуань Сысянь — теперь в её глазах мелькнул интерес, даже подозрение.

Что-то её отношение к матери слишком вежливое. Слишком… отстранённое.

Хэ Ланьсян небрежно поправила волосы и посмотрела на удаляющуюся фигуру Дун Сянь.

Они ведь знакомы уже столько лет — и да, она слышала, что у той есть родная дочь, от первого брака. Но никогда её не видела.

Что уж говорить — даже нынешний муж Дун Сянь её, похоже, не видел. Странно, правда?

Мельком, краем глаза, Хэ Ланьсян успела заметить: Жуань Сысянь, наполовину спрятав лицо за плечом Фу Минъюя, еле заметно скривила губы — будто в лёгком раздражении.

Когда они ушли, Хэ Ланьсян слегка подтолкнула мужа локтем:

— Слушай, тебе не кажется это странным? — спросила она вполголоса. — По-моему, у госпожи Чжэн с её дочерью отношения… ну, не особо тёплые.

Фу Боян отозвался спокойно, даже с тенью усмешки:

— Ты только сейчас это поняла?

Историю Дун Сянь здесь знали многие. О том, что у неё есть дочь от первого брака, тоже было известно, но они ни разу не появлялись вместе на публике. Каковы между ними отношения, догадаться нетрудно.

Хэ Ланьсян же размышляла тоньше.

Она по натуре сентиментальна, любит драму — не только в жизни, но и в мыслях. Из короткого разговора Жуань Сысянь с Дун Сянь ей показалось: дочь скорее избегает мать, чем наоборот.

И это вдруг её успокоило.

Я! Не! Одна! Такая!

Тем временем Фу Минъюй и Жуань Сысянь уже подошли к месту, где раньше стоял Янь Ань, но его там не оказалось.

Они поздоровались с его отцом — именинником вечера. Тот обменялся с ними парой дежурных фраз, внимательно посмотрел на Жуань Сысянь, потом его позвала жена, и он отошёл.

Фу Минъюй взял свою девушку за руку и отвёл к фуршетному столу — перекусить.

А вокруг — блеск, улыбки, бокалы, музыка. Все выглядели безупречно.

Но некоторые, при всём внешнем спокойствии, внутри дрожали от волнения.

У длинного стола Фу Минъюй взял кусочек торта и уже протягивал его Жуань Сысянь, когда она неожиданно больно ущипнула его за бок.

Он нахмурился:

— Что такое?

Жуань Сысянь, стараясь, чтобы никто не заметил, бросила короткий взгляд в сторону Хэ Ланьсян и наконец выговорила то, что крутилось в голове весь вечер:

— Мне кажется, твоей маме я не нравлюсь. Ты не почувствовал?

Фу Минъюй лениво поднял взгляд:

— Она не то чтобы тебя не любит… Просто с твоей мамой у них отношения… не самые тёплые. Но они и не враги.

Он сказал это спокойно и снова поднёс к её губам вилку с тортом.

Жуань Сысянь отвернулась, хмуро произнесла:

— То есть, если я правильно поняла, ты просто завуалированно сказал, что твоя мама не любит мою, да?

Он чуть опустил глаза и этим молча подтвердил.

Жуань Сысянь вздохнула:

— Ну и что теперь?

Фу Минъюй улыбнулся:

— Ты же моя девушка, а не её, верно?

Он снова поднёс вилку — и на этот раз она, не удержавшись, всё-таки откусила кусочек.

Фу Минъюй вытер большим пальцем крошечное пятнышко крема у её губ, не стал брать салфетку — просто поднёс палец к губам и лениво слизал.

Жуань Сысянь, глядя на это неторопливое движение, почувствовала, как щёки вспыхнули жаром.

— Здесь же люди, — прошептала она, краснея. — Можно хоть немного приличия соблюдать?

Она неловко огляделась — и вдруг совершенно неожиданно встретилась взглядом с Чжэн Юань, стоявшей вдалеке.

Чжэн Юань, которая всё это время молча наблюдала за происходящим, резко отвернулась и зашагала в другую сторону — с самым невинным видом: «Я ничего не видела, вообще ничего».

На деле же она тихонько выдохнула с облегчением — и даже ощутила странное, почти фанатское, умиление.

Пожалуйста, продолжайте. Демонстрируйте свои нежности сколько угодно.Главное, что у вас всё хорошо — и я спокойна.

— Это, по-твоему, неприлично? — лениво бросил Фу Минъюй. — Ошибаешься — я могу и похлеще.

Жуань Сысянь лишь молча посмотрела на него.

Да, кажется, она и правда переоценила его воспитание.

Фу Минъюй, ничуть не смущённый, взял ещё кусочек торта и поднёс ей:

— Ешь.

Жуань Сысянь молча уставилась на него.

Ну ладно. Раз уж так, тогда не будем «вести себя как люди».

Она наклонилась и прикусила его палец. Потом спокойно сказала:

— Я пойду в туалет, подкрашу губы.

И, развернувшись, ушла.

Фу Минъюй посмотрел на свой палец — на коже остался нежный след зубов.

Ну и зубастая же у меня девушка.

В этот момент мимо проходил отец Янь Аня. Он случайно заметил сцену и, не удержавшись, усмехнулся.

А взгляд его тем временем зацепился за Янь Аня, спускавшегося с лестницы. Тот переоделся, держал бокал вина, пил медленно, лицо — сплошное «у меня ужасное настроение».

Отец подошёл неторопливо, встал рядом, тоже налил себе вина, сделал глоток и вроде как между делом произнёс:

— Фу Минъюй только что подходил со своей девушкой поздороваться. Я тут от Чжу Дуна слышал, ты ведь вроде за ней ухаживал?

Янь Ань сделал большой глоток и мрачно буркнул:

— У Чжу Дуна язык без костей.

— Ну, это ладно, — отец слегка наклонился к нему и тихо добавил: — Я тебе другое скажу.

Он отошёл к краю зала, где было меньше людей, кивнул сыну, чтобы подошёл ближе:

— Помни, что я вчера говорил насчёт семьи Чжэн. Если решение принято — держи себя в руках. Ни в коем случае не дай повод потерять лицо. А что до Фу Минъюя — раз уж она теперь его девушка, забудь о любых мыслях “переманить” её.

Отец Янь Аня на секунду замолчал, потом снова заговорил, на этот раз мягче, но с тем же нажимом:

— Я ведь тебя знаю. Если уж не можешь себя сдержать, то лучше ещё раз подумай насчёт семьи Чжэн. Не делай из этого скандал, ладно? Не позорься. Что ты об этом думаешь?

Янь Ань сжал зубы.

С Чжэнами всё уже было решено ещё вчера — и он успел морально подготовиться, принял, что выбора нет. А теперь отец говорит с ним так, будто он вообще никто.

Слишком унизительно.

Он уже хотел ответить, но рядом вдруг раздался спокойный, ленивый голос:

— Неважно, что думает Янь Аня. Важно то, что Жуань Сысянь — моя девушка.

Фу Минъюй подошёл с почти пустым бокалом вина. Он слегка покачал бокалом, поднял глаза и бросил короткий взгляд на Янь Аня:

— Так что, что бы Янь Ань себе ни надумал — толку от этого ноль.

Янь Ань: …

Охренеть. Я же вообще ничего не сказал!

Тем временем Жуань Сысянь шла по указателям в сторону туалета.

В основном зале уборных не было — нужно было пройти через длинный полутёмный коридор.

Под ногами мягкий ковёр, полностью заглушавший шаги. Но зато любые звуки голосов — наоборот, отражались от стен и становились отчётливее.

Жуань Сысянь замедлила шаг, потому что ей показалось, будто говорят о ней.

Впереди, слева, открывался небольшой уголок для курящих гостей — оттуда уже тянуло табачным дымом.

— Эта кто вообще такая? — лениво сказал мужской голос. — Никогда раньше о ней не слышал.

— Да вроде та самая — пилотесса с официального аккаунта Hengshi Airlines? Слышал, раньше стюардессой работала.

— Серьёзно? Опять стюардесса?

— А зачем мне врать? Спроси у кого-нибудь из Hengshi Airlines — её все знают.

— Вот уж действительно, опять стюардесса. У старшего брата ведь тоже невеста была стюардесса. Видимо, у них в семье специфические вкусы.

— Ну, фигура у неё, конечно, ничего, кожа белая — кому такая не понравится?

— Ха, да красивая-то красивая, только в семью её всё равно не пустят.

До этого говорили двое мужчин, но вдруг в разговор вмешался женский голос, холодный и чуть насмешливый…

— Говорят, старший сын ведь был уже обручен, — заговорила женщина, с явным удовольствием смакуя подробности. — Но мать, как сказала “нет”, так и стояла на своём. Ей, видите ли, происхождение не понравилось. Даже сам господин Фу не был так категоричен, как она! В итоге свадьбу расстроили, сын психанул — уехал за границу и полгода домой не возвращался. А она? Ни разу не дрогнула. Вот уж характер!

— Ну конечно, — подхватил один из мужчин. — Кто такая госпожа Фу? Когда господин Фу попал в аварию, он между жизнью и смертью в больнице лежал, дети ещё учились, а она держала всё под контролем — сама разнесла в клочья несколько жадных акционеров Hengshi Airlines. С тех пор вроде отошла от дел, занялась искусством, но это не значит, что теперь не вмешивается в семейные вопросы.

— Кстати, вы заметили ожерелье у той девушки? Это же вроде то самое, что лорд Лестер недавно подарил госпоже Фу! Она же без ума от него была. А теперь — у этой девицы. Может, и правда по её благословению?

Жуань Сысянь инстинктивно коснулась кулона на шее.

Фу Минъюй стащил его у матери?

Вполне в его духе.

— Ха! Наивные, — фыркнула женщина. — Это украшение вообще-то уникальное, но подделок — хоть отбавляй. Сейчас в любой ювелирке продаётся “точно такое же”. На улице десять женщин — и девять носят копию.

— А госпожа Фу, наверное, про себя смеётся: “Вот, откуда-то взялась эта малолетка с фальшивкой на шее — и смеет ещё передо мной красоваться!”

— Так что да, завоевать расположение госпожи Фу — это почти как на небо подняться.

— Ну, не совсем без шансов, — заметил один из мужчин, многозначительно усмехнувшись.

— А? Что ты имеешь в виду?

— А то и имею. Госпожа Фу уже в том возрасте, когда хочется нянчить внуков — глядишь, и смягчится, если девчонка наследника им родит.

Компания разразилась громким, самодовольным смехом.

Жуань Сысянь прищурилась.

Табачный дым стал особенно едким, щекотал горло — или это просто злость поднималась к горлу.

Жуань Сысянь опустила взгляд, поправила складки на платье, дважды провела пальцами по волосам, как будто приводя себя в порядок — и медленно подняла глаза.

Холодный, отстранённый взгляд метнулся в сторону, откуда доносились голоса.

Она уже собиралась сделать шаг — как вдруг кто-то легко коснулся её плеча.

Жуань Сысянь обернулась и замерла: позади стояла Хэ Ланьсян.

На улице было прохладно, и та, выходя из зала, накинула на плечи шерстяную шаль с кистями.

Хэ Ланьсян подтянула шаль повыше, чуть приподняла подбородок и решительно зашагала в сторону курилки.

Кисти на её шали вздрогнули от движения, распушились, будто боевые знамёна, развевающиеся перед битвой.

Десять тысяч знамен — и каждая несёт смерть врагам, — подумалось Жуань Сысянь.

----------

«Который час вообще? Фу Минъюй, ты можешь хоть иногда вести себя как человек?!»

— Хватит уже, — кто-то из компании в курилке подытожил, — что, думаешь, в дом Фу может попасть кто угодно? Она же bitch…

Фраза не успела прозвучать до конца — кто-то краем глаза заметил фигуру, и тут же дёрнул соседа за рукав.

— Фу…

— Дом Фу — это какое место, ты сказала?

На каменную дорожку ступили острые каблуки золотистых туфель — каждый шаг отдавался звонким стуком.

Хэ Ланьсян остановилась в метре от компании, скрестила руки на груди, чуть вскинула подбородок и медленно обвела взглядом ту, что только что это сказала.

— Ну? Давай, повтори. Что такое дом Фу? Слушаю тебя. Судя по вашим разговорам, прямо тюрьма какая-то, а не дом — страшно даже.

Открытая курилка продувалась ледяным ветром, в воздухе летели мелкие снежинки. Холод пробирал до костей, куртки не спасали.

В беседке воцарилась тишина — слышно было только, как ветер шевелит листья.

— Что ж вы притихли? — продолжила Хэ Ланьсян. — Только что ведь языки работали без передышки. На официальных мероприятиях из вас и трёх слов не вытянешь, а втихаря — один другого красноречивей. Почему вас, интересно, на фабрику утиных языков в Вэньчжоу не позвали руководить?

Она шагнула влево, пальцем лениво постукивая по предплечью. Густые ресницы слегка дрогнули.

— Молодёжь нынче... рот не откроет без «bitch». Алфавит хотя бы до «u» доучили, прежде чем понтоваться английским?

Женщина, к которой она обращалась, вспыхнула до корней волос, прикусила губу и не знала, куда деть руки.

— Тётя, вы неправильно поняли...

— Неправильно? — Хэ Ланьсян впилась в неё взглядом, отчего та опустила голову. — Мой сын подарил девушке ожерелье, а вы все хором заявили, что оно поддельное. Что, по-твоему, это значит?

Она театрально похлопала себя по груди, глубоко вздохнула и приняла обиженный вид:

— Наша семья столько лет трудится не покладая рук, терпим и тяжёлое, и утомительное, а в глазах посторонних, оказывается, мы такие ничтожные. В конце концов, выходит, что это мы недостойны.

Стоявшая в коридоре Жуань Сысянь посмотрела на неё с серьёзным лицом:

Что это вообще? Она что, жалость к себе продавать начала?

— Тётя, я… я не это имела в виду, — поспешно сказала девушка.

Хэ Ланьсян не обратила внимания, повернулась и медленно подошла к мужчине, стоявшему поблизости. Легко прикрыла пальцами нос, словно от неприятного запаха:

— А с каких это пор решать, кто «достоин», стало твоим делом? Ты кто вообще, эксперт по замкам высшей категории? Мой сын с девушкой встречается — и тебе судить, подходит она ему или нет? Может, сперва сам посмотри в зеркало, подходит ли тебе рот открывать. Вон там туалет рядом — марш, глянь на себя.

Затем она повернула голову к другому мужчине и ненадолго замолчала.

Тот сразу занервничал и поспешил оправдаться:

— Тётя, я просто мимо проходил…

— Мимо? Люди, когда мимо проходят, просто идут. А если кто-то мимо проходя не удержался и присел дерьмо изо рта изрыгать — это что за разновидность такая?

Тем временем, Фу Минъюй и Янь Ань выходили из банкетного зала — каждый со своей стороны.

Фу Минъюй собирался найти Жуань Сысянь, которая всё ещё не возвращалась, а Янь Ань хотел выйти покурить. Так они и столкнулись в коридоре — один навстречу другому.

Шли молча, воздух между ними застыл.

Янь Ань уже собирался что-то сказать, но краем глаза заметил движение сбоку и произнёс:

— Вон там…

Он не успел договорить — Фу Минъюй уже ускорил шаг и направился туда.

— Что случилось? — подошёл он к Жуань Сысянь. — Что вы здесь делаете?

Жуань Сысянь всё ещё не успела отойти от «поля боя». Повернула голову, увидела Фу Минъюя, открыла рот, но не успела ответить — Хэ Ланьсян уже развернулась и нахмурилась.

— Ничего, — отрезала она.

Подойдя ближе, она бросила на сына быстрый взгляд и, слегка кривя губы, сказала с нарочитой горечью:

— Просто не думала, что, вырастив двух сыновей, прожив полжизни в трудах и заботах, в итоге услышу, будто я — злая свекровь, разлучающая влюблённых, бессердечная и жестокая, разрушившая хорошую пару и выгнавшая старшего сына в изгнание.

Четверо в курилке: …?

Нет, мы вообще не это имели в виду.

Жуань Сысянь тоже была поражена.

Так вот где у неё припасён главный удар!

И если подумать, в её словах ведь и правда нет прямой неправды…

Она подняла глаза и увидела, как Фу Минъюй слегка прищурился, взглядом скользнув по стоящим впереди людям.

Жуань Сысянь сразу ощутила: похоже, этим людям скоро конец.

Хэ Ланьсян обернулась, глянула на Жуань Сысянь и добавила:

— Ах да, они ещё и не поверили, что подаренное тобой ожерелье настоящее — унижали, понимаешь ли.

Фу Минъюй спокойно ответил:

— Да? Ну и что с того, ожерелье — ерунда. Если ей нравится, я хоть весь ангар самолётов подарю.

Хэ Ланьсян округлила глаза.

Что???

Я это разве одобряла?!

Подарить Жуань Сысянь самолёты — значит, в будущем половина семейного авиапарка окажется у неё в распоряжении!

Такое Хэ Ланьсян принять не могла — она всё-таки бережливая женщина.

Она прикрыла глаза тыльной стороной руки и вздохнула:

— Ладно, забудем, я замёрзла, пойду обратно.

Женщина вышла из курилки, направляясь к банкетному залу.

— Тётя, как это «забудем»? Я вот не могу забыть! — вспыхнул Янь Ань.

Настроение у него и так весь день было паршивое, а теперь кровь закипела окончательно.

Хотя с Фу Минъюем они обычно не ладили, но Хэ Ланьсян была старшей, которая видела, как он растёт, и слушать, как кто-то плетёт о ней гадости за спиной, Янь Ань не собирался.

Тем более эти люди — обычные приятели по вечеринкам: поесть, попить, повеселиться. Их пригласили на банкет просто ради оживлённой атмосферы — отец любил, чтобы вокруг было весело. А они, вместо благодарности, только и умеют за спиной пакостить.

Янь Ань оглянулся — Хэ Ланьсян уже шла прочь, опустив плечи и с грустью в походке. Он перевёл взгляд на стоявших перед ним людей и почувствовал, как злость буквально закипает. Глубоко вдохнул, закрыл глаза и напомнил себе: сегодня день рождения отца, нельзя устраивать скандал.

Когда те, кто остался, попытались что-то сказать в своё оправдание, Янь Ань поднял руку, показывая жест «молчать», и, не открывая глаз, произнёс:

— Сейчас же все — вон отсюда. Сами. Не вынуждайте меня звать охрану.

Сказав это, он развернулся и поспешил догнать Хэ Ланьсян, чтобы её успокоить.

Оставшиеся, едва ступив за пределы беседки, столкнулись взглядом с Фу Минъюем.

Тот не произнёс ни слова. Лишь медленно повернулся, и его взгляд скользнул по ним — холодный, как ветер со снегом. Слов не потребовалось: одного этого взгляда хватило, чтобы у них по спине пробежал мороз. Казалось, будто они стоят посреди ледяного подземелья.

— Пойдём, — сказал он, беря Жуань Сысянь за руку.

Жуань Сысянь, уходя, обернулась — те самые люди всё ещё топтались на месте, не решаясь ни уйти, ни приблизиться.

Достойна я его или нет — решаю только я сама.

Когда они вернулись в банкетный зал, Жуань Сысянь сразу заметила: Янь Ань уже сидит рядом с Хэ Ланьсян, с самой дружелюбной улыбкой угощает её закусками, наливает напитки, что-то говорит, кивает — и сейчас куда больше походил на родного сына, чем Фу Минъюй.

Прошло больше получаса — тех людей так никто и не видел.

Жуань Сысянь сделала глоток вина, огляделась по сторонам:

— А где они? Ни уходили, ни возвращались — вообще пропали.

— Ушли через задний выход, — ответил Фу Минъюй, забирая у неё бокал. — Вино, между прочим, довольно крепкое.

Жуань Сысянь вдруг почувствовала лёгкое головокружение.

— Так почему ты не сказал раньше? Я ведь уже успела неплохо его наглотаться.

— Это теперь моя вина? — усмехнулся Фу Минъюй и пригубил её бокал. — А я-то думал, тебе так весело было пить.

Он посмотрел на неё:

— Что, уже слабеешь?

— С чего бы. Всего один бокал, — пробормотала она, незаметно опираясь рукой на край стола.

Она и не замечала, что алкоголь уже ударил в голову: щёки вспыхнули румянцем, глаза заблестели, покрытые влажной плёнкой.

— Но вкусно, — сказала она и снова потянулась за бокалом. На этот раз Фу Минъюй не стал останавливать её. — Я думала, это шампанское.

— Как хочешь, — спокойно ответил он.

К концу банкета наконец появилась Дун Сянь, приведя с собой супруга, чтобы официально познакомить его с Жуань Сысянь.

Она, как обычно, говорила немного; господин Чжэн тоже был человеком немногословным. Всё общение ограничилось вежливыми приветствиями и несколькими формальными фразами — и разговор быстро сошёл на нет.

Только вот, глядя на высокого, статного мужа Дун Сянь, Жуань Сысянь никак не могла сопоставить его с тем человеком, в машину которого садилась её мать.

Когда они уходили, и вышли из банкетного зала, в лицо подул холодный ветер — волосы Жуань Сысянь взлетели, и она невольно поёжилась.

Хэ Ланьсян стояла рядом со своим мужем. Окинув Жуань Сысянь взглядом, она молча сняла с плеч свою шаль и сунула её девушке.

— Мы поедем домой, — сказала она, не давая Жуань Сысянь времени на отказ. Села в машину, и, уже закрывая дверь, высунулась напоследок и помахала рукой: — Вы тоже долго не засиживайтесь, отдыхайте.

Жуань Сысянь осталась стоять, держа шаль в руках, немного растерянная.

Фу Минъюй взял у неё шаль, накинул на плечи и повёл к машине.

— Эх… — Жуань Сысянь, устроившись в салоне, уткнулась подбородком в мягкий мех и вдруг вздохнула.

— Что такое? — спросил Фу Минъюй.

— Это ожерелье… оно ведь раньше принадлежало твой матери, да?

— Да. Она сказала, что пусть это будет подарком к нашему знакомству.

Жуань Сысянь замолчала, потом тихо пробормотала:

— Тётя и правда хорошо ко мне относится.

Ещё даже не познакомившись, подарила ей такую дорогую вещь, потом на банкете заступилась, а на прощание, боясь, что замёрзнет, отдала собственную шаль.

Фу Минъюй посмотрел на неё с видом «вот только сейчас дошло?»

— Ну и как, всё ещё думаешь, что она тебя не любит?

Жуань Сысянь улыбнулась, потом опустила взгляд на своё платье и спросила:

— Скажи, а это платье тоже, случайно, от тёти?

В тот день, когда помощник Фу Минъюя прислал ей одежду и обувь, она, открыв коробку, на мгновение усомнилась… в его ориентации. Ну не может у гетеросексуального мужчины быть такой вкус!

Но если платье выбирала Хэ Ланьсян — тогда всё становилось логичным.

Фу Минъюй бросил на неё слегка усталый взгляд:

— По-твоему, я младенец, которому мама до сих пор всё покупает?

Намёк был очевиден: платье никак не связано с Хэ Ланьсян.

— Понятно, — протянула Жуань Сысянь, чуть встряхнув подол. — Значит, ты просто любишь, когда я в красном?

Она отлично помнила тот вечер — свой день рождения. И ту фразу, которую Фу Минъюй прошептал ей на ухо. С тех пор она иногда всплывала в голове в самые неподходящие моменты.

— На самом деле, — сказал он негромко, — мне больше нравится, когда ты в другой одежде.

— В какой? — насторожилась она.

Впереди сидел водитель, поэтому Фу Минъюй наклонился ближе и прошептал ей на ухо:

— В форме.…

Картинка в её голове мгновенно сменила жанр и скатилась в бездну японской эротической манги.

— Мне кажется, тебе бы подошло другое место, — заметила она, прищурившись.

— Что?

— Тюрьма Цзянчэн. Там все в форме. Сразу сбудутся все твои фантазии.

Фу Минъюй сжал челюсти, голос стал глухим и напряжённым:

— Жуань. Сы. Сянь.

— Её нет дома.

Хотя сказала она это в шутку, но всё же придвинулась ближе и, прислонившись к плечу Фу Минъюя, закрыла глаза.

Сегодня она выпила совсем немного, но градус у вина был высокий — голова уже слегка кружилась.

Фу Минъюй обнял её за плечи, устроил поудобнее. В машине было тепло и тихо; дыхание Жуань Сысянь стало ровным и спокойным.

И вдруг — лёгкое тёплое дыхание коснулось его уха.

Не успел он повернуться, как услышал, как она шепчет почти неслышно:

— Тогда в следующий раз я надену форму специально для тебя.

Из-за присутствия других людей в машине Фу Минъюй ничего не ответил.

Только когда её уже выносили из машины на руках, Жуань Сысянь медленно очнулась.

Открыв глаза, она увидела знакомый силуэт — подбородок Фу Минъюя. Осознав, кто это, просто снова закрыла глаза и решила не двигаться.

Когда они дошли до двери её квартиры, он тихо сказал:

— Открой.

Жуань Сысянь, засыпая на ходу, нащупала панель и ввела код. Дверь щёлкнула, она снова сомкнула веки.

Фу Минъюй занёс её внутрь и аккуратно уложил на кровать.

Она перевернулась на бок, обняла подушку и, не открывая глаз, пробормотала:

— Когда будешь уходить, не забудь закрыть дверь…

Она собиралась только немного полежать и потом пойти принять душ.

В комнате долго не было слышно шагов — вместо этого послышался скрип открывающегося шкафа.

Жуань Сысянь приоткрыла глаза и настороженно посмотрела на него:

— Ты что делаешь?

Фу Минъюй достал оттуда форму и бросил её на кровать.

— Надень сейчас.

Жуань Сысянь всё ещё обнимала подушку, сон постепенно отступал, в голове прояснялось.

— Который час вообще? Фу Минъюй, ты можешь хоть иногда вести себя как человек?!

Он снял пиджак, оставшись в одной рубашке, и, наклонившись над ней, приблизился. От него слегка пахло алкоголем.

— Как человек я веду себя слишком часто, — сказал он тихо. — Иногда хочется отдохнуть.

Увидев, что она не двигается, он добавил:

— Сама наденешь или мне помочь?

Жуань Сысянь замерла, потом вдруг хмыкнула и усмехнулась:

— Сама. А ты — выйди.

Фу Минъюй приподнял бровь, но послушно развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Через несколько минут из комнаты послышался её голос:

— Готово.

Фу Минъюй повернулся к двери, посмотрел на неё пару секунд и медленно повернул ручку.

Жуань Сысянь стояла спиной к нему, застёгивая пуговицы. Услышав звук, она обернулась.

Почему-то в голове вдруг всплыла фраза: «Ну что, доволен тем, что видишь?» — но, подумав, решила, что момент явно не из того сценария, и промолчала.

Зато мужчина перед ней выглядел более чем довольным. Губы плотно сжаты, взгляд тёмный, в глубине зрачков пляшут искры желания.

Прим. ред. еще год назад я думала, что у господина Фу есть определенный фетиш, хахаха, рада, что не ошиблась. Я, кстати, не знаю, что будет дальше, потому что читаю новеллу вместе с вами. Но у гг же месячные, так что в сл главе 100 процентов наш мистер обломинго поймает, хеехеххе

----------

«Самолёт подал сигнал бедствия 7700»

Жуань Сысянь застегнула пуговицы и повернулась. Свет в комнате щедро пролился на её лицо и волосы, отчего глаза засияли, будто прозрачная вода. Она слегка улыбнулась, прикусив губу, и, глянув на мужчину, поманила его пальцем:— Нравится?

Фу Минъюй поднял руку, кончиками пальцев провёл по погону на её плече, скользнул вниз, к талии, обнял её и поцеловал в мочку уха.

— Щекотно, — Жуань Сысянь отвернулась. — Что ты делаешь?

— А? — его подбородок тёрся о её щёку. — Как ты думаешь, что я делаю?

Она положила подбородок ему на плечо и, пользуясь тем, что он не видит, беззаботно улыбнулась:— Разве ты не хотел посмотреть, как я выгляжу в форме?

Рука Фу Минъюя не знала покоя, скользя по её талии.— Хм, я бы ещё хотел посмотреть, как ты эту форму снимаешь.

Услышав такие слова прямо у самого уха, Жуань Сысянь всё же не смогла удержаться — лицо вспыхнуло.

Она отстранилась, опустила голову, заправила прядь за ухо, обнажив пылающие уши.Пальцами взяла ткань у воротника и тихо сказала:— Тогда... хочешь, я сниму её перед тобой?

Сказав это, потянулась к верхней пуговице. Но стоило пальцам двинуться, как Фу Минъюй перехватил её руку, прижал к груди, а второй рукой обхватил затылок и поцеловал глубоко и жадно.

Из-за выпитого голова у неё слегка кружилась, а он был не так уж нежен: ноги подогнулись, и они вдвоём повалились на кровать.

Ночь стояла тихая, лишь ветер изредка шуршал за окном.В тёплой от отопления комнате воздух наполнялся всё более жарким, пряным дыханием.

Фу Минъюй, опершись руками по обе стороны от головы Жуань Сысянь, осыпал её быстрыми поцелуями. Она обвила его шею, отвечая всё смелее и смелее.

Он приоткрыл глаза — взгляд затуманенный, мягкий. Куснул её губу и тихо прошептал:— Ты всегда такая инициативная, когда выпьешь?

Пальцы скользнули по её щеке; под подушечками кожа горела.

Жуань Сысянь опустила ресницы, они чуть дрогнули.— Может, дело в том, что у меня сейчас эти дни... — прошептала она.

Взгляд Фу Минъюя потускнел — желание ушло с заметной скоростью, словно кто-то повернул выключатель. Пальцы застыли, не двигаясь. Он закрыл глаза и, почти сквозь зубы, выговорил её имя:— Жуань… Сы… Сянь!

Жуань Сысянь улыбнулась, глаза превратились в полумесяцы. Она обвила его шею и резко потянула вниз, заставив упасть рядом на кровать.

Перевернувшись на живот, подперла щёку рукой и посмотрела на него:— Я же говорила — в другой раз. Это ты сам всё решил сегодня. Так что теперь я виновата?

Фу Минъюй повернул голову, прищурился и, протянув руку, сжал её подбородок:— Хочешь меня до смерти довести?

Жуань Сысянь вызывающе задрала подбородок:— А это ты сейчас по-человечески говоришь? Кто первым распахнул мой шкаф и поставил перед выбором — наденешь сама или мне помочь?

Фу Минъюй закрыл глаза, нахмурился, шумно втянул воздух. Отпустил её подбородок, обнял за плечи и прижал к себе, уложив на грудь.

Но Жуань Сысянь, едва устроившись поудобнее, не успокоилась:— Слушай, можно вопрос?

— Мм. — Он лениво отозвался, ладонью скользя по её талии.

— Сегодня слышала, как говорили, будто тётя была против помолвки твоего брата и его девушки и их разлучила… Ай, не трогай, щекотно! — Она отмахнулась и продолжила: — Говорят, твой брат так рассердился, что уехал за границу и полгода не возвращался. Правда?

— Неправда, — усмехнулся Фу Минъюй и пояснил: — Да, мама действительно настояла, чтобы они расстались. Но не потому, что была против девушки. Просто у них с братом начались проблемы в отношениях — спутались чувства, запутались границы. А мама у нас из тех, кто советует расстаться, если все сложно и больно, а не мириться.

— Советует расстаться, а не мириться? — переспросила Жуань Сысянь, озадаченно моргнув.

— Угу, — ответил он, играя её волосами. В голосе не было ни капли эмоций. — Она считает: если людям суждено быть вместе, то даже после расставания они всё равно снова сойдутся. А если, наоборот, после разлуки обоим станет легче — значит, не стоит возвращаться к началу.

— Понятно.

Жуань Сысянь о чём-то задумалась, но тут почувствовала, что рука Фу Минъюя снова начала блуждать. Она хлопнула его по груди:— Не двигайся! А та девушка твоего брата? Хотя нет, уже бывшая. Что с ней?

— Не знаю.

— Как это не знаешь?

Фу Минъюй бросил на неё взгляд:— А почему я должен так уж интересоваться бывшей девушкой брата?

— Ладно, — протянула Жуань Сысянь. — Значит, тётя вообще не возражала против того, что у неё были, скажем, не слишком подходящие семейные условия?

Фу Минъюй юркнул ладонью под её подбородок:— С чего ты вообще всё это выспрашиваешь?

Жуань Сысянь упрямо встретила его взгляд:— Просто спросила. Что, нельзя?

— От тебя я ничего не скрываю, — спокойно ответил он. — Не то чтобы мама прямо возражала. Она просто с самого начала не верила, что у них что-то выйдет. Но и не вмешивалась вплоть до самого конца.

— Поняла.

Она опустила глаза и кончиками пальцев начала расстёгивать и снова застёгивать пуговицы на его рубашке — по одной, медленно, рассеянно. От этих лёгких движений Фу Минъюй ощутимо напрягся.

— Жуань Сысянь, — вдруг сказал он, схватив её за руку, — не дразни меня. Или ты, несмотря на усталость, всё-таки решила мне помочь?

Жуань Сысянь подняла голову, выдернула руку и легонько ударила его по плечу:— У тебя что, мозги уже совсем сперматозоиды заполонили?

Она выскользнула из его объятий и встала с кровати.— Пойду приму душ.

Фу Минъюй, глядя в потолок, выдохнул длинно и глубоко, потом тоже поднялся.

— Уходишь? — спросила она, высунувшись из ванной.

— А? — Он, держа в руках пиджак, чуть склонил голову и с прищуром улыбнулся. — Хочешь, чтобы я остался с тобой?

Жуань Сысянь облокотилась на дверной косяк, глядя на него блестящими, ясными глазами. Несколько секунд молчала, а потом вдруг сказала:

— Пароль — моя дата рождения.

Как только она это сказала, дверь ванной закрылась.

Фу Минъюй посмотрел на неё и тихо усмехнулся.

Почти через час Жуань Сысянь вышла из ванной, закутавшись в полотенце и с полотенцем-чалмой на голове. Едва ступила за порог и застыла: Фу Минъюй сидел на её диване, в светло-серой пижаме, с книгой в руках.

Выглядел он так естественно, будто был у себя дома.

Он оторвал взгляд от книги:— Помылась?

— Помылась, — ответила она, придерживая полотенце на груди и чуть подтягивая его вверх. Одновременно окинула его подозрительным взглядом. — Быстро ты.

Фу Минъюй отложил книгу; уголки губ приподнялись.— Разве ты не знаешь, насколько я быстрый?

Жуань Сысянь фыркнула, захлопнула дверь и, прежде чем скрыться в ванной переодеться, бросила на него злобный взгляд.

Высушив волосы, она ничего не сказала, просто вернулась в спальню, забралась под одеяло и выключила свет.

За окном колыхался бледный лунный свет, пробиваясь сквозь тонкие шторы и ложась серебристым отблеском на пол.

Фу Минъюй вошёл тихо, не включая свет. Шаги его были едва слышны, но Жуань Сысянь чувствовала его дыхание и знала, что он подошёл. И потому зажмурилась ещё крепче.

Край матраса рядом с ней медленно прогнулся.

Фу Минъюй лёг на кровать. Перед ним — спина Жуань Сысянь.

Он обнял её за талию, уткнулся подбородком в макушку.

В темноте они говорили тихо, почти шёпотом.

— Куда летишь в следующий раз?— Послезавтра опять в Линчэн. А что?— Когда вернёшься?— Если не будет задержек — часов в шесть.— Мм. Как прилетишь — напиши. Буду ждать тебя.

Жуань Сысянь чуть неловко дёрнула шеей. Хорошо ещё, что в темноте не видно, как она покраснела, иначе Фу Минъюй наверняка снова бы начал отпускать двусмысленные замечания.

— Ты это говоришь так, будто задаёшь домашнее задание, — пробормотала она.

Это звучало почти как прямой намёк: «В тот вечер я собираюсь тебя… ну, ты поняла. Будь готова».

Фу Минъюй тихо рассмеялся у неё за спиной, не открывая глаз:— Во-первых, я сказал написать не потому, что строю из себя начальника, а потому что погода будет плохая, и я хочу, чтобы ты сообщила, что приземлилась благополучно. А во-вторых, вечером подожду, потому что хочу сводить тебя на ужин — отпраздновать Новый год, который мы так и не отметили.

Он положил ладонь ей на живот, приподнялся на локте, глядя сверху:— А с чего это ты решила, что я говорил про домашнее задание?

— После посадки напишу. А теперь спи. Спокойной ночи.

✦ ✦ ✦

В этом году праздники пришлись рано. После новогодних выходных многие университеты уже закончили экзамены, и студенты начали разъезжаться по домам. Поток пассажиров снова резко вырос.

— Каждый день одно и то же — «рейс задерживается, задерживается»! — раздражённо буркнул мужчина в зале ожидания первого класса, меряя шагами пол. — Даже толком не скажут, во сколько взлетаем!

Низкие тучи закрыли небо. Хотя было всего шесть вечера, темнота стояла плотная, как обычно бывает лишь к восьми. Всё указывало на скорую, тяжёлую грозу.

Такая погода только усиливала раздражение у пассажиров, чьи рейсы задерживали.

Женщина, сидевшая в заднем ряду, держала в руках зеркальце. Настроение у неё было тоже не из лучших, но, по крайней мере, не такое вспыльчивое, как у её брата.

— Ну и что толку, что ты тут злишься? — сказала она, закатив глаза. — Если уж орёшь, иди вон в то здание напротив и накричи на них, чтобы побыстрее организовали тебе рейс.

Мужчина резко обернулся и зло посмотрел на неё:— Кроме того, чтобы язвить, ты вообще что-нибудь умеешь?

Эти двое — двое из тех четверых, кто тогда курил у выхода во время дня рождения отца Янь Аня. Женщину звали Цзинь Я, мужчину — Цзинь Сюань. Двоюродные брат и сестра, у которых в последние дни настроение было паршивое, и ни один не собирался уступать другому в перепалке.

— Ну да, я, конечно, не мастер болтовни, как ты, — фыркнула Цзинь Я. — Если бы ты тогда держал язык за зубами и не трепался, не навлёк бы на себя все эти неприятности.

Цзинь Сюань скрестил руки на груди и холодно усмехнулся:— Ага, я болтливый? А ты, по-твоему, не подхватила тему с энтузиазмом?

Цзинь Я убрала зеркальце, даже не взглянув на него:— Если бы ты первым не начал рассуждать о чужой девушке, никто бы и не стал её обсуждать.

Когда он промолчал, она снова усмехнулась:— Просто глаз положил на красивую, вот и всё. Только красивая — не значит твоя. Сам влип — ладно, но зачем было втягивать нас всех?

— Красивая, да, — скривился Цзинь Сюань, натянуто смеясь. — Как будто я мало красивых женщин видел. Что в ней такого, кроме этой мордашки?

Не успел он договорить, как по залу раздался сигнал — объявили посадку на рейс.

Цзинь Я раздражённо махнула рукой:— Хватит уже, пошли! Это их территория — нечего тут трепаться!

✦ ✦ ✦

Шестнадцатый этаж здания Hengshi Airlines, офис директора по полётным операциям.

Фу Минъюй сосредоточенно смотрел на экран компьютера. Вдруг его брови чуть дрогнули — он повернул голову к окну.

Снаружи разразился настоящий ливень. Тучи сгущались, ветер завывал, гнул деревья, по стеклу стекала мутная вода.

Он встал, подошёл к окну, взглянул на часы — в глазах мелькнула тень тревоги.

Вернувшись к столу, он открыл мониторинг состояния рейсов просто чтобы, как обычно, проверить общую ситуацию.

Но едва страница загрузилась, на экране вспыхнуло предупреждение — яркая красная строка.

Фу Минъюй не успел даже рассмотреть сообщение, как рядом стоящий Бай Ян побледнел, глянув на свой телефон.— Господин Фу, — произнёс он, — рейс SH29345 подал код 7700, аварийный сигнал бедствия. Сейчас запускают наземный протокол чрезвычайной ситуации.

Фу Минъюй не поверил услышанному. Резко обернулся к экрану своего компьютера.Когда он наконец разобрал красные буквы на дисплее, мгновенно вскочил, даже не взяв пиджак, и поспешил к выходу.

✦ ✦ ✦

Цзинь Я и Цзинь Сюань уже сидели в автобусе, который должен был доставить их к самолёту. Но посреди пути автобус вдруг остановился.

Прошло больше десяти минут, и Цзинь Сюань снова начал закипать.

Он прижался лбом к окну — сквозь дождевую завесу можно было лишь смутно различить людей в дождевиках, которые бегали по взлётному полю, размахивая руками.

— Чёрт возьми! — выругался он и с силой ударил кулаком в дверь. — Мы сегодня вообще полетим или нет?!

Одна из пассажирок, не выдержав, обернулась и сверкнула глазами:— Ты что, уведомление в приложении не видел? Один самолёт подал код 7700, у него аварийная посадка!

Водитель тоже обернулся и добавил:— Сейчас все остальные борта должны уступить ему воздушное пространство. Так что пока он не сядет, мы никуда не поедем.

Пассажирка приподнялась на цыпочки, пытаясь разглядеть что-то за окном:— Не знаю, сможет ли он вообще сесть… Говорят, у командира случился приступ прямо в воздухе, теперь управление у второго пилота. А тут ещё и ветер, и ливень такой…

✦ ✦ ✦

В это время в служебной машине авиакомпании Hengshi Airlines, мчавшейся к взлётно-посадочной полосе, Бай Ян стоял за спиной Фу Минъюя и говорил низким, напряжённым голосом:— На основной полосе слишком сильный попутный ветер, посадка невозможна. Но и изменить курс нельзя — облачность слишком низкая. Диспетчеры разрешили использовать запасную полосу с юго-западным направлением. Самолёт обходит грозовой фронт над восточным берегом Юньсина, заходит со стороны города Линьгун и будет садиться в направлении Шилань. Но при таком манёвре борт попадёт под сильнейший боковой ветер с левого борта.

Фу Минъюй, глядя в размытую дождём темноту за окном, видел, как мимо, с воем сирен, одна за другой проносились машины скорой помощи и пожарные, устремляясь к полосе.

----------

«Он готов был склониться перед ней»

— В салоне нет медицинского персонала!

Ни Тун вбежала в кабину пилотов и наклонилась над капитаном, чтобы проверить его состояние. Её аккуратно уложенные утром волосы теперь выбились из причёски.

— Мы уже так долго кружим в воздухе, многие пассажиры начинают нервничать.

Жуань Сысянь скосила взгляд на потерявшего сознание капитана, глубоко вдохнула и сказала:

— Позови третьего бортпроводника, пусть присмотрит за капитаном. А ты выходи и объяви пассажирам, что мы готовимся к посадке.

Она бросила на Ни Тун ещё один взгляд:

— Приведи волосы в порядок. Не нужно, чтобы кто-то запаниковал.

Ни Тун тут же прикрыла рукой растрёпанные волосы, но не двинулась с места.

— В такой ситуации… мы вообще можем сесть?

— Быстро иди! — отрезала Жуань Сысянь.

Ни Тун не осмелилась сказать ни слова и выбежала.

Через две минуты вошла третья стюардесса, пристегнулась ремнём и села рядом с капитаном.

— Что происходит? — спросила она, сжав руки от напряжения.

— Всё в порядке, — ответила Жуань Сысянь. — Не волнуйся.

На самом деле — совсем не в порядке.

Проблема была не только в том, что капитан потерял способность управлять самолётом. Главная трудность заключалась в другом: основная взлётно-посадочная полоса, рассчитанная на направление ветра, преобладающее в это время года, сейчас была непригодна.

Если бы самолёт пошёл на снижение по ветру, длины полосы просто не хватило бы для безопасной посадки.

Однако на запасной полосе сейчас бушевал сильный боковой ветер, способный наклонить самолёт вбок. К тому же Жуань Сысянь могла предположить, что плохой дренаж на земле приведёт к эффекту «водной посадки» — самолёт рисковал просто скользить по воде.

Даже если бы капитан очнулся, посадка всё равно была бы крайне трудной.

«Пятьдесят процентов».

После переговоров с диспетчером Жуань Сысянь тихо повторила про себя это число.

Сила бокового ветра почти достигла допустимого предела — формально условия для посадки выполнялись, но лишь на грани. По её расчётам, вероятность успешного приземления составляла не более пятидесяти процентов.

В тренажёре ей доводилось сталкиваться и с более тяжёлыми ситуациями, но теперь всё было иначе: в салоне находились сотни людей, и их жизнь целиком зависела от неё.

Капитан был недееспособен, поэтому она не имела права на страх. Нужно было сохранять холодную ясность — все данные в голове мгновенно складывались в расчёты и решения.

Самолёт развернулся и вошёл в глиссаду.

— Ах… — выдохнула сидевшая рядом стюардесса, когда они пробили слой облаков. — Наконец-то вижу полосу!

Но не успела она договорить, как дождь снова усилился — лобовое стекло превратилось в сплошной водопад.

Дворники не поспевали за потоками дождя, видимость стремительно ухудшалась по мере снижения.

Жуань Сысянь плотно сжала губы, вглядываясь вперёд через крошечные просветы между струями воды.

Когда шасси коснулись земли и самолёт дрогнул от удара, стюардесса рядом облегчённо выдохнула и похлопала себя по груди, собираясь сказать что-то ободряющее — но заметила, как Жуань Сысянь нахмурилась.

Она проследила за её взглядом к окну слева — и сердце мгновенно ухнуло вниз.

****

Дождь не ослабевал. Сквозь ливень на взлётной полосе мелькали фигуры техников в дождевиках — они бегом исполняли указания диспетчеров, чтобы расчистить и удерживать полосу в рабочем состоянии.

В служебной машине экипажа один за другим зазвонили телефоны.

— Как там дренаж на запасной полосе? — спросил Фу Минъюй.

— Дождь слишком сильный, — доложил один из техников. — Вода не успела стечь, дренаж не справился. Сейчас наземная служба пытается устранить проблему.

Бай Ян взглянул на телефон и добавил:

— Государственное управление гражданской авиации и управление гражданской авиации Цзянчэна уже направили людей в международный аэропорт Цзянчэн, чтобы на месте разобраться в ситуации. Вам ехать туда?

— Передай всё господину Ху, я останусь здесь, — ответил Фу Минъюй.

Он достал телефон, который всё это время непрерывно вибрировал, открыл WeChat и задержал взгляд на последнем сообщении от Жуань Сысянь:

[Жуань Сысянь]: Ну всё, всё, я поняла. Мы вылетаем, замолчи уже.

Ежедневно в небе пересекаются сотни рейсов. Каждый из них сопровождают с максимальной осторожностью, задействуя все возможные ресурсы, чтобы гарантировать безопасность полётов.

Но стихия не подвластна человеку. Она обрушивается внезапно, и всё, что может противопоставить ей человек, — ничтожно.

Бури, ливни, град, грозовые тучи… Он мог стоять спокойно в тёплой кабине служебной машины, а его девушка — тонкая, изящная, с ясными глазами и хрупкой талией, та, кого следовало бы беречь и любить всю жизнь, — в этот момент боролась лицом к лицу с силами природы.

Звук дождя то приближался, то удалялся. Фу Минъюй молчал, не произнося ни слова, всё так же пристально глядя на освещённую полосой фар полосу.

От него исходила мрачная, тяжёлая аура — настолько плотная, что никто в машине не осмеливался подойти ближе. Бай Ян даже дышал тише обычного.

Если бы не вспышки света за окном и не снующие туда-сюда фигуры техников, Бай Ян мог бы поклясться, что время остановилось.

Секунды на часах тянулись мучительно медленно.

И вдруг глаза Бай Яна блеснули:

— Сели!

Фу Минъюй не ответил. Его взгляд, тёмный и глубокий, следил за мигающими вдали огнями, пока они медленно не остановились.

Но уже в следующую секунду Бай Ян, взглянув на экран телефона с поступающими в реальном времени данными, воскликнул:

— Самолёт сильно отклонился от полосы!

****

Из-за мощного бокового ветра лайнер заметно ушёл от линии огней, обозначавших ось взлётно-посадочной полосы: он находился далеко от центра, и если так пойдёт дальше, его просто вынесет за пределы покрытия.

Стюардесса почувствовала, как у неё бешено колотится сердце, ладони мгновенно вспотели, пальцы судорожно вцепились в поручни. Но, глядя на Жуань Сысянь, она неожиданно ощутила, как внутри всё становится спокойнее.

— Нужна помощь? — спросила она, видя, как Жуань Сысянь изо всех сил давит на педали направления, стараясь выровнять курс самолёта.

Однако на земле скорость была гораздо ниже, чем в воздухе, и управление давалось тяжелее. Жуань Сысянь работала обеими ногами, одновременно обеими руками удерживая реверс тяги и рычаг носового колеса. Со стороны это выглядело непривычно и даже неловко, но в ней не было ни капли растерянности.

— Отклони закрылки вправо до упора, — произнесла Жуань Сысянь ровным, ещё более холодным, чем обычно, голосом. — Вторая панель, первый переключатель. Без паники.

Стюардесса, яркая и хрупкая на вид, впервые в жизни коснулась панели управления. Несмотря на волнение, её руки двигались чётко, без малейшего дрожания.

— Готово? — спросила она.

Жуань Сысянь не ответила. Стюардесса повернула голову и увидела, как световые огни почти выровнялись с осью фюзеляжа. Она с облегчением выдохнула.

В это время в аэропорт уже прибыл Янь Ань. Промокший под проливным дождём, он вошёл в служебную машину, где находился Фу Минъюй, стряхнул воду с куртки и спросил:

— Что происходит сейчас?

— Самолёт вернулся на центральную линию, — ответил Бай Ян, обычно невозмутимый, но теперь в его голосе слышалось напряжение. — Но из-за воды на полосе шасси скользят, и торможение не срабатывает как нужно.

— Чёрт… как при посадке на воду?! — выдохнул Янь Ань, оцепенев. Его рука застыла в воздухе, а по телу пробежала волна холода.

Пожарные и кареты скорой помощи уже стояли наготове. Сквозь завесу дождя по-прежнему пробивались яркие огни системы захода на посадку, впереди всё заливал красный свет мигалок — их отражение дрожало в глазах Фу Минъюя.

Янь Ань, глядя на него, приоткрыл рот и почти шёпотом спросил:

— Она… в самолёте?

Фу Минъюй не ответил, не отрывая взгляда от полосы. В свете посадочных огней уже можно было различить стремительно катящийся по бетону самолёт.

Янь Ань затаил дыхание. Воздух в служебной машине стал таким плотным, что казалось — вот-вот лопнет от напряжения.

На другой стороне перрона, в автобусе-шаттле, брат и сестра Цзинь Я и Цзинь Сюань сидели молча, как и остальные пассажиры.

— Может, нам сегодня вообще не лететь? — вполголоса сказал Цзинь Сюань. — Погода просто ужасная.

— А куда ты теперь денешься? Мы уже в автобусе, — Цзинь Я вытерла вспотевшие ладони. В шаттле для пассажиров первого класса было просторно, и она ходила взад-вперёд, нервно покусывая губы. — Если бы я была на том самолёте, я бы умерла от страха. Капитан потерял сознание — да там, наверное, полный хаос!

Она снова достала телефон, проверила новости и взвизгнула:

— Столько времени прошло, а всё ещё нет сообщений, что они благополучно сели! Наверное, что-то случилось! У-у-у, я больше не хочу летать!

— Замолчи уже! — не выдержала женщина сзади, бросив на неё раздражённый взгляд. — У самолёта же есть второй пилот! Разве мало где случаются непредвиденные ситуации? Раз ещё нет плохих новостей — значит, всё под контролем! Что ты тут нагоняешь панику, детей пугаешь!

Повернувшись, она попыталась успокоить мальчика рядом:

— Не бойся, малыш, всё хорошо. Видишь, даже когда лобовое стекло треснуло, ничего не случилось. И сейчас всё будет в порядке. Доверься взрослым, ладно?

В это время в кабине самолёта стюардесса, затаив дыхание, наблюдала, как лайнер за считанные секунды пронёсся мимо рулёжной дорожки B4. Только что отпущенное напряжение вновь сжало грудь, ногти болезненно впились в ладони.

Оставшегося участка полосы было уже немного, а самолёт всё ещё не снижал скорость, продолжая мчаться вперёд.

Если так пойдёт дальше — его вынесет за пределы взлётно-посадочной полосы.

Жуань Сысянь со всей силы вдавила тормозные педали — всё тело напряглось до предела, но самолёт всё равно не замедлялся.

Стюардесса боялась даже вымолвить слово, чтобы не отвлечь Жуань Сысянь. Огни по обе стороны полосы стремительно отдалялись, сама полоса катастрофически сокращалась — самолёт приближался к самому концу взлётно-посадочной.

Она опустила взгляд на напряжённые ноги Жуань Сысянь, будто вся её жизнь, всё, что у неё было, зависело от силы в этих ногах.

Несколько сотен метров… всего несколько секунд.

Что делать… что делать…

Оставался только один способ.

— А-а! — вырвался вскрик у стюардессы, когда она увидела, как Жуань Сысянь вдруг отпускает тормозные педали. От неожиданности её чуть не стошнило от страха.

В салоне тем временем многие пассажиры решили, что самолёт уже приземлился: послышались звуки включающихся телефонов, вспыхнули экраны, один за другим начали приходить сообщения и уведомления.

Ни Тун сидела на своём месте, чувствуя, как самолёт не замедляется. Всё тело напряглось, мышцы окаменели. Шум вокруг постепенно растворился, будто воздух в салоне разом выкачали.

Всё будет хорошо.

Она беззвучно повторяла про себя эти слова.

Такие ситуации уже бывали. Всё будет хорошо.

Но затем, не выдержав, она согнулась и закрыла лицо ладонями.

Только раньше в таких случаях за штурвалом всегда был капитан… А сейчас — капитан без сознания. Осталась только Жуань Сысянь, только она одна…

И вдруг мощный толчок — инерция швырнула Ни Тун вперёд. Она резко выпрямилась, уставилась в иллюминатор, где замелькали указатели аварийных выходов, и на миг перестала дышать.

— Что за… почему так резко тормозит?! — возмутился один из пассажиров, не понимая, что происходит.

В ту самую секунду, когда Жуань Сысянь отпустила тормоза, она вновь со всей силы вдавила педали. Самолёт резко дёрнулся, и скорость стремительно начала падать — тормозная система выдала максимум возможного.

Стюардесса рядом словно вернулась с того света: в ушах стоял звон, голова гудела. Она не могла поверить, что Жуань Сысянь отпустила тормоза лишь затем, чтобы перезапустить торможение и добиться большего эффекта.

— Выйти через В3! — раздался новый приказ диспетчера.

Но было поздно — самолёт уже пронёсся мимо рулёжной дорожки В3.

— Выйти через В2!

Даже при усилившемся торможении лайнер не успел повернуть и эту точку тоже прошёл.

Впереди оставался только В1 — самый конец полосы.

— Выйти через В1! — голос диспетчера прозвучал почти в отчаянии.

В служебной машине, где находился Фу Минъюй, воцарилась гнетущая тишина. Особенно когда все увидели, как самолёт пролетает мимо В2, у многих в глазах потемнело — будто само время остановилось.

Самолёт, который должен был свернуть на рулёжную дорожку ещё у B4, даже пройдя B2, всё ещё не поворачивал.

Все в машине прекрасно понимали, что это значит.

Впереди — конец полосы. А за ним — бескрайнее поле.

Говорят, поля символизируют надежду. Но сейчас оно было воплощением отчаяния.

Казалось, все уже видели этот самолёт, врезающийся в темноту, зарывающийся в сырую землю за пределами полосы.

Жизни всех на борту, судьба авиакомпании, репутация завода-производителя самолёта — всё, казалось, обречено.

Последняя секунда растянулась до бесконечности.

Дождь по-прежнему лил стеной. Фары не могли пробить ночь.

В машине дыхание стало едва слышным, напряжение достигло предела — никто не двигался, ни взгляд, ни мысль не смели шевельнуться.

И вдруг — в одно мгновение — атмосфера за окном изменилась.

Рядом с полосой, среди техников и наземного персонала, что-то произошло — через пару секунд над взлётным полем раздался крик, затем взрыв радостных возгласов.

Когда волна этого ликующего шума докатилась до служебной машины, пожарные и скорые уже мчались к стоянке.

— Охренеть… — пробормотал Янь Ань, не веря своим глазам. — Вот это да…

Фу Минъюй наконец расслабил нахмуренные брови, распахнул дверь и вышел в дождь.

Когда диспетчер отдал последнюю команду, самолёт наконец снизил скорость до уровня, позволявшего повернуть и безопасно войти на рулёжную дорожку.

Увидев показания на мониторе, диспетчер по ту сторону эфирной связи облегчённо выдохнул.

— Тормоза сработали? — спросил он.

И в ответ в наушниках прозвучал мягкий женский голос.

— Да, — тихо ответила Жуань Сысянь. — Я отпустила педали и снова нажала.

Диспетчер, уже было выдохнувший, снова застыл, дыхание прервалось.

Если бы она нажала на тормоза хоть на секунду позже, самолёт уже пересёк бы сигнальные огни и вылетел за пределы полосы. Последствия были бы немыслимы.

Но повторное нажатие на тормоза — это был самый рискованный и дерзкий манёвр, который он когда-либо видел за все годы службы.

Если бы она не отпустила педали, тормозная система не достигла бы пика эффективности, и самолёт неизбежно бы выкатился.

Если бы отпустила, но опоздала хотя бы на десятые доли секунды, или не смогла мгновенно вдавить педали до упора — результат был бы катастрофическим.

Диспетчер работал на этой должности почти десять лет. Повидал всякое — аварийные посадки, сбои систем, пожары на борту. Но сейчас у него пересохло в горле:он не мог поверить, что на такое решилась женщина.

Рядом с Жуань Сысянь стюардесса, до сих пор вцепившаяся в подлокотники, почувствовала, будто вернулась с того света. Откинувшись на спинку, она перевела взгляд на всё ещё без сознания капитана и вдруг ощутила, как глаза защипало.

Кто бы мог подумать, что этот здоровый, сильный человек может внезапно свалиться прямо во время полёта? И кто мог ожидать, что именно в этот момент их накроет такая непогода?

Она подумала, что, когда всё закончится, первым делом купит тот самый дорогой дизайнерский рюкзак, на который жалела деньги уже полгода.

Самолёт медленно остановился у стоянки.

Жуань Сысянь отпустила педали и рычаги, запрокинула голову и посмотрела на огни, мерцающие в проливном дожде.

Наконец выдохнула — казалось, всё это время она почти не дышала.

Её охватило чувство, будто она чудом выжила — словно выбралась из-под завала на краю пропасти. Все силы вышли из тела, перед глазами закружились огни, и в голове, как в замедленной съёмке, начали мелькать кадры — отец, мать, детские воспоминания, давно забытые лица, фрагменты прошлого.

А в самом конце, когда сознание наконец прояснилось, перед внутренним взором возник он — Фу Минъюй.

Хорошо, что я не умерла. Отдать этого мужчину какой-нибудь другой женщине — вот уж действительно было бы обидно.

К трапу уже подкатили лестницу. Первыми в кабину ворвались медики, осторожно перенесли на носилках потерявшего сознание капитана.

Жуань Сысянь достала телефон — экран был забит уведомлениями: сотни непринятых звонков, сообщения, оповещения. Телефон едва не завис.

Отвечать всем не имело смысла: новости, наверняка, уже разлетелись.Она включила экран по другой причине — перед взлётом ведь обещала Фу Минъюю написать, как только приземлится.

[Жуань Сысянь]: Приземлились. Всё в порядке.

[Фу Минъюй]: Угу.

Так холодно? Я только что спасла твой самолёт, твоих пассажиров и твоих сотрудников, между прочим! Ты в курсе?!

Жуань Сысянь недовольно спрятала телефон, поднялась и толкнула дверь кабины, которая уже была разблокирована.

И тут же застыла — Фу Минъюй стоял прямо у входа. Его одежда промокла до нитки, по волосам стекали капли дождя.

Он смотрел на Жуань Сысянь, не отрываясь, — в чёрных, глубоко посаженных глазах стояло столько несказанных слов.

Но в итоге он произнёс лишь три:

— Ты не ранена?

Жуань Сысянь покачала головой и в следующее мгновение оказалась в его объятиях. Её тело всё ещё дрожало от напряжения, она хотела рассказать, что происходило в кабине, как едва справилась, как…

— Я…

— Не двигайся, — перебил он.

Фу Минъюй прижал её сильнее, его ладонь легла на затылок, пряди влажных волос прилипли к его пальцам.

— Просто побудь так немного.

В нём чувствовалось, что его терпение на исходе. Объятия стали такими крепкими, что ей едва хватало воздуха.

Он молчал, несмотря на любопытные взгляды окружающих, на суету вокруг — будто никого больше не существовало.

От его плеча пахло привычно и спокойно. Этот запах, такой знакомый, убаюкивал.После часа смертельного напряжения мозг наконец позволил себе расслабиться. Жуань Сысянь не ответила на объятие, просто стояла, прижавшись к нему, слушая его дыхание.

Ложная тревога — именно она всегда выматывает больше всего. Но в такие моменты, когда рядом есть человек, чьи руки принадлежат только тебе, — всё внутри словно замирает от облегчения.

Они долго стояли так, молча.

Потом Жуань Сысянь тихонько хлопнула его по спине:

— Эй, капиталист, тебе придётся поднять мне зарплату.

Фу Минъюй будто не услышал. Его ладонь продолжала медленно скользить по её спине. Только спустя некоторое время он тихо сказал:

— Я ведь и так весь твой. Зачем тебе ещё зарплата?

— Даже между родными братьями счёт ведут, — фыркнула она, легонько стукнув его кулаком в плечо. — Так прибавка будет или нет?

Фу Минъюй наконец отпустил её.

— Закрой глаза.

Жуань Сысянь подозрительно прищурилась, но, глядя на его лицо, всё же послушалась и послушно закрыла глаза, уже предчувствуя горячий поцелуй.

Через секунду её века коснулось что-то тёплое.

После короткого, тёплого поцелуя она услышала, как Фу Минъюй тихо сказал:

— Пойдём. Представители гражданской авиации уже прибыли.

— А… хорошо… — ответила она рассеянно.

Наверное, из-за всей этой сегодняшней неразберихи и ужаса, даже этот лёгкий, едва заметный поцелуй вскружил ей голову. Она шла по трапу, всё ещё немного оглушённая — и только на полпути вниз вспомнила, что забыла самое важное: своё законное требование повысить зарплату!

К этому времени карета скорой помощи уже уехала, а пассажиры начали постепенно покидать самолёт.

Ни Тун и стюардесса, сидевшая в кабине, успели привести себя в порядок. Они стояли у выхода и вежливо провожали людей.

— Всего доброго. Не забудьте личные вещи. Приятного вам путешествия.

На лицах — безупречный макияж, безупречно выглаженная форма, в голосах — спокойствие и мягкость.

Пассажиры, выходя, кто-то отвечал улыбкой, кто-то просто проходил мимо, не поднимая головы. Никто из них не догадывался, через что эти девушки только что прошли.

Когда Жуань Сысянь и Фу Минъюй поднялись в служебную машину, к самолёту уже подкатил первый автобус-шаттл.

Кто-то, раздражённый из-за задержки рейса, тащил чемодан с резкими движениями.Кто-то, спасаясь от дождя, прикрывался курткой и бегом запрыгивал в автобус.

Лишь немногие заметили стоявшую поблизости пожарную машину — мелькнула лёгкая тень сомнения, но никто не придал этому значения. Все спешили под проливным дождём к автобусу-шаттлу.

Они просто подумали, что посадка была немного жёсткой, что самолёт тряхнуло сильнее обычного. Никто из них не знал, что всего за несколько секунд они прошли буквально в шаге от смерти.

****

В служебном здании для представителей управления гражданской авиации и экипажа уже подготовили переговорную.

Фу Минъюй не вошёл внутрь. Дел у него было ещё много, но, когда дверь за участниками совещания закрылась, он так и не ушёл.

Он остался стоять, опершись плечом о холодную стену, слушая приглушённые голоса за дверью — то напряжённые, то усталые.

И только теперь по-настоящему пришло осознание, насколько всё было близко.Если бы она тогда растерялась… если бы опоздала хоть на секунду…

Он не смел даже представить последствия. Катастрофа с десятками погибших… и эта женщина исчезла бы из его жизни навсегда.

Когда он увидел самолёт, спокойно замерший на стоянке, и вокруг раздались радостные возгласы, внутри него что-то тоже прорвалось — словно тугой узел распустился.

Когда-то его тянуло к этой остроумной, красивой женщине из обычного мужского влечения — желание завоевать, узнать, прикоснуться. Самые простые, земные причины.

Но всё это рассеялось в тот миг, когда он увидел, как она, целая и невредимая, выходит из кабины пилотов.

На смену прежним желаниям пришло другое чувство — глухое, горячее, переполняющее грудь до боли.

Это было похоже на то чувство, когда в детстве он впервые видел в учебниках изображение великого полководца — или, став подростком, смотрел на монарха, стоящего над всем миром.

Изменение в душе было тяжёлым и предельно ясным. Эта женщина — со всем своим пламенем, со своей силой и дерзостью — будто выжгла на его сердце раскалённый след, горячий и неизгладимый.

Он понял: от неё уже не сбежать.

Он готов был склониться перед ней и в то же время сильнее всего хотел обладать ею навсегда.

----------

«Всё тебе. Возьмёшь меня?»

Не прошло и десяти минут после посадки, как новости об авиапроисшествии заполнили все ленты.

Из-за выхода в прокат фильма на ту же тему инцидент привлёк небывалое внимание — событие мгновенно взлетело в топ поисковых запросов.

Но Жуань Сысянь и Фу Минъюю было не до этого: их ночь и без того обещала быть безумно напряжённой.

Янь Ань, узнав о случившемся, хотел приехать и посмотреть, что происходит, но, вспомнив, с каким мрачным лицом обычно встречает его Фу Минъюй, передумал — лучше уж спокойно посмотреть новости дома.

Когда у Фу Минъюя наконец дошли руки до телефона, среди вызовов оказались звонки от родных — и двенадцать пропущенных от Дунь Сянь.

Он ещё размышлял, перезванивать ли, когда ассистент сообщил, что Дунь Сянь и Дунь Цзин уже приехали.

— Понял, — сказал Фу Минъюй. — Пусть зайдут через пять минут.

Он переоделся в чистую одежду, привёл в порядок волосы. Когда дверь офиса автоматически распахнулась, сестры Дунь Сянь и Дунь Цзин поспешно вошли.

— А где Жуань-Жуань? — Дунь Сянь окинула взглядом комнату. — Где она?

Фу Минъюй впервые видел Дунь Сянь в таком виде — не только без привычного, сдержанно-изысканного выражения лица, но и в красках: на одежде у неё были яркие пятна разноцветной краски.

Он подошёл к ней и спокойно сказал:

— Тётя, пожалуйста, не волнуйтесь. С ней всё в порядке. Сейчас она просто даёт показания представителям авиационного управления.

Он мягко поднял руку, приглашая её присесть на диван.

Даже сев, Дунь Сянь не могла успокоиться.

— Я сегодня вечером была в мастерской, — начала она сбивчиво, голос то срывался, то становился едва слышным. — Всё было спокойно, и вдруг краски на палитре просто перевернулись. А потом кто-то рассказал мне про новости… Я ещё ничего не видела, а сердце уже словно остановилось. Почувствовала — она была в том самолёте.

Она наклонилась вперёд и зажала лоб ладонью.

— Я знала, что это она.

Дунь Цзинь, сидевшая рядом, мягко похлопала сестру по спине:

— Но ведь с Жуань-Жуань всё хорошо, не переживай.

Фу Минъюй взглянул на часы. Телефон всё время звонил — с разных отделов поступали звонки, а Бай Ян и ассистент ждали распоряжений у двери.

Видя, как он загружен, сёстры решили не мешать.

— Мы подождём снаружи, — сказала Дунь Сянь.

Тем временем вся штаб-квартира авиакомпании кипела, словно в разгар новогодних перевозок: каждый этаж, каждое рабочее помещение было переполнено людьми.

Это была ночь всеобщей внеурочной работы, и особенно бурно кипела деятельность в отделе по связям с общественностью.

Только через три часа Жуань Сысянь вышла из конференц-зала. В ушах звенело от множества голосов, и ей предстояло ещё зайти в летный отдел, чтобы передать отчёт. По пути она остановила кого-то из сотрудников и спросила, как себя чувствует капитан.

— Всё в порядке, ничего серьёзного, — объяснил собеседник. — Вазовагальный обморок. Вероятно, из-за переутомления и накопления хронических проблем со здоровьем. В записях у авиамедиков это тоже отражено, но, конечно, случилось всё слишком внезапно.

Жуань Сысянь не до конца поняла эти медицинские термины. Она лишь запомнила, что сначала капитану стало немного дурно, потом лицо резко побледнело, взгляд помутнел, он перестал чётко видеть приборную панель, слух ослаб, его начало тошнить, и на лбу выступил пот.

Пока он не потерял сознание, Жуань решила, что у него, наверное, приступ какой-то серьёзной болезни. А когда он вдруг просто закрыл глаза и обмяк, она едва не подумала, что всё кончено.

— Он сможет потом снова летать? — спросила она.

— После восстановления — да. Но теперь его внесут в список для особого медицинского контроля, — ответил тот и поспешно ушёл.

Жуань Сысянь продолжила путь к своему кабинету. По дороге она достала телефон и ответила на сообщения от Сы Сяочжэнь и Бянь Сюань.

После того как её имя появилось в новостях об инциденте, в WeChat посыпались сотни сообщений. Отвечать всем не было времени, поэтому она просто выложила пост в ленте — чтобы сразу сообщить всем, что с ней всё в порядке.

Выйдя из WeChat, Жуань Сысянь бегло взглянула на журнал вызовов.

Среди десятков уведомлений о пропущенных сообщениях десяток был от Дунь Сянь.

Немного подумав, она решила всё-таки перезвонить.

Но не успела даже набрать номер — как та уже стояла перед ней.

— Ты в порядке? — спросила Дунь Сянь, держа в руках одноразовый бумажный стаканчик и глядя на Жуань Сысянь растерянным взглядом.

— Всё хорошо, — ответила Жуань Сысянь.

На этот раз Дунь Сянь ничего не сказала. Жуань Сысянь тоже не знала, что добавить и они просто стояли молча, лицом к лицу.

В это время из кабинета вышел Фу Минъюй и увидел Дунь Цзинь, стоявшую в зоне отдыха.

— Где госпожа Чжэн? — спросил он.

Дунь Цзинь огляделась вокруг и ответила:

— Не знаю. Сказала, что пойдёт налить воды, но так и не вернулась. Может, что-то случилось?

Фу Минъюй знал, что сотрудники авиационного управления уже уехали. Он взглянул на часы — по времени выходило, что и у Жуань Сысянь дела должны подходить к концу, — и позвонил ей.

Но та не ответила.

— Возможно, она с ней, — сказал он. — Думаю, они где-то в стеклянной галерее напротив. Тётя, хотите, я попрошу кого-нибудь вас туда проводить?

Дунь Цзинь уже кивнула, но потом передумала:

— Нет, пусть они немного поговорят.

Ассистент подал ей чашку горячей воды, и она снова села.

Мужчина тоже не ушёл. Он смотрел в сторону стеклянного перехода, где в отражении тускло виднелись две женские фигуры.

— Наша Жуань-Жуань с детства была как мальчишка… — пробормотала Дунь Цзинь. После ложной тревоги она сидела здесь уже почти три часа, устала и не могла встать, поэтому просто говорила сама с собой. — Честно говоря, если бы я была пассажиром на том самолёте и узнала, что в такой момент у штурвала девушка, я бы, наверное, испугалась вдвое сильнее.

Она усмехнулась:

— Да ещё и такая красивая девушка.

Бай Ян подошёл, держа в руках пакет с документами о распределении ответственности, но Фу Минъюй по-прежнему стоял на месте, не двигаясь.

Дунь Цзинь вдруг что-то вспомнила и подняла голову:

— Знаешь, ведь изначально её хотели назвать Жуань Гуанчжи.

Фу Минъюй: …

Он поднял взгляд от папки, ничего не ответил — просто растерянно уставился перед собой.

— Тогда её мама как раз была беременна, — продолжила Дунь Цзинь. — Беременность тяжело проходила, всё время тошнило, и соседки, старушки с опытом, поглядели на живот и сказали: «Будет мальчик». Ну, отец и выбрал имя заранее. Помню даже ту строчку из стиха, откуда он взял: «Спокойно и широко сердце моё, чего же мне бояться?» — вот так она, кажется, читалась?

Фу Минъюй кивнул без особого выражения.

А Бай Ян, услышав, что Жуань Сысянь когда-то чуть не назвали Жуань Гуанчжи, не стал смеяться, но брови у него предательски дрогнули.

Прим. ред: это имя буквально значит «широкие устремления», «великая цель» — типичное, немного устаревшее имя, которое родители давали мальчикам, желая, чтобы те выросли умными и целеустремлёнными.

Подписав документ о распределении ответственности, Фу Минъюй спокойно спросил:

— А как же в итоге выбрали нынешнее имя?

— Да всё из-за того, что в тот год, когда она родилась, её отца направили преподавать в деревню, — вздохнула Дунь Цзинь. — Он человек не пробивной, вот хорошие места и разобрали без него. Досталась какая-то глушь, где даже птицы там не гадят. Электричество туда провели только в тот год, а телефон на всю деревню появился через полгода — и то, чтобы позвонить, нужно было записываться заранее. Ну, а что делать, жена дома, ребёнок на подходе — вот и писал письма. Тогда они ведь только поженились, и вдруг такая долгая разлука. Он писал почти каждую неделю, а то и через два-три дня. Писал в основном про мелочи, но видно было, как скучает. И вот перед подписью в каждом письме оставлял пару иероглифов — «Сысянь», тоскую, думаю о тебе.

— Роды тоже были нелёгкие, — продолжала она. — Глубокой ночью моя сестра встала попить воды, споткнулась и упала. Всё началось мгновенно — даже в больницу не успели, прямо дома рожала. Когда мне позвонили, я перепугалась — думала, ни мать, ни дитя не выживут. Но, к счастью, всё обошлось. Вот и выросла — здорова, высокая, красивая девочка. А когда пришло время регистрировать ребёнка, имя-то сразу не придумали. Под подушкой лежала стопка писем, старушки, помогавшие с оформлением, случайно их рассыпали. Одна подняла лист и сказала: «Вот, пусть будет это. Красиво и со смыслом». Так и появилось имя Сысянь.

Фу Минъюй улыбнулся.

— Красивое имя.

Он сел напротив Дунь Цзинь, между ними стоял стол. Он подлил ей горячей воды и спросил:

— А потом? — кивнув в сторону стеклянной галереи.

Жуань Сысянь в тот момент действительно была по уши занята. Пресса всё ещё не расходилась, а представители разных отделов ждали её вместе с экипажем для подробного отчёта, поэтому поговорить с Дунь Сянь она успела всего пару минут и сразу убежала.

Дунь Сянь не стала её удерживать. Ей было важно лишь одно — убедиться, что с дочерью всё в порядке.

Возвращаясь в приёмную у офиса Фу Минъюя, она ступала тихо, и те двое внутри не заметили, как она подошла.

— Не знаю, почему она так тяжело пережила развод родителей, — говорила в это время Дунь Цзинь. — Наверное, она просто упрямая от природы. Но в те годы мать и правда была безумно занята, на неё совсем не хватало времени, вот Жуань Сысянь и замкнулась. Потом всё реже хотела встречаться, а когда поступила в университет и начала сама зарабатывать, порой даже на звонки не отвечала.

Эти вещи Дунь Цзинь так и не смогла понять — да и не пыталась уже, спустя столько лет.

Увидев в отражении, что Дунь Сянь подошла, она допила воду и поднялась:

— Я сегодня разговорилась, — сказала она, — просто до сих пор не отошла от шока. Ведь ещё чуть-чуть — и её могло не быть. У меня сердце до сих пор в комок сжалось.

Она вздохнула и добавила:

— Девчонке одной расти, спотыкаясь и падая, — это ведь нелегко. Сама зарабатывает на жизнь, выплачивает учебные кредиты, деньги не берёт, с матерью — холодна, отца больше нет… Неизвестно, как дальше сложится. Ты только будь с ней помягче.

Фу Минъюй стоял неподвижно, провожая их взглядом, но на самом деле внутри у него всё дрогнуло.

«Девчонке одной расти, спотыкаясь и падая, — это ведь нелегко…»

«Одной, спотыкаясь, расти…»

«Спотыкаясь и падая, расти…»

Слова Дунь Цзинь звучали в голове Фу Минъюя, как навязчивый звон в ушах.

*****

Жуань Сысянь смогла уйти лишь под утро, около шести. Фу Минъюй — ещё через полчаса.

Когда они вышли на парковку, небо ещё не рассвело, и дождь всё так же безостановочно лил.

Сев в машину, Жуань Сысянь сразу достала телефон и, не поднимая головы, уставилась в экран — неизвестно, что там смотрела.

Фу Минъюй откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, собираясь немного вздремнуть.

В салоне было тепло и тихо. Рядом слышалось его ровное, негромкое дыхание.

Жуань Сысянь украдкой повернула голову и посмотрела на него. Лоб по-прежнему нахмурен.

— Даже во сне не расслабляется, — пробормотала она.

Она протянула руку, чтобы разгладить складку между его бровями, но едва коснулась его кожи — как он перехватил её пальцы.

Фу Минъюй открыл глаза.

— Что такое? — спросил он.

Она не ответила, просто опустила взгляд обратно в телефон.

Фу Минъюй не отпустил. Он мягко опустил её руку себе на колени, повернул ладонью вверх и переплёл свои пальцы с её.

Его пальцы были жёсткие, костяшки упирались в кожу — Жуань Сысянь стало неприятно.

Она попыталась вытащить руку, но он лишь сильнее сжал её.

— Ты что, ненормальный? — резко сказала она. — Отпусти, а не то я сейчас людей позову.

Сказав это, она повернула голову и встретилась с его взглядом — всего на мгновение, прежде чем поспешно отвела глаза.

В его глазах было что-то притягательное, словно воронка: стоило заглянуть чуть дольше — и тебя начинало затягивать внутрь, а мысли путались, унося куда-то не туда.

Она снова уткнулась в телефон. В топе поиска по-прежнему висел хэштег #Авиарейс Shihang 29345 успешно совершил посадку — с прошлой ночи он не опускался ниже третьего места.

Этому во многом способствовал успех недавно вышедшего фильма: общество теперь с особым интересом следило за всеми новостями, связанными с авиацией.

«Аварийная посадка», «пилот», «женщина», «красивая» — четыре слова, которые вместе взорвали сеть, и хэштег #Женщина-пилот авиарейса Shihang успешно совершила посадку стремительно ворвался на вершину рейтинга.

Открыв тему, Жуань Сысянь увидела не только официальный отчёт авиакомпании, но и десятки постов от маркетинговых аккаунтов, которые уже прикрепили её старые промофотографии, снятые несколько месяцев назад для авиакомпании.

Поток восторженных комментариев от пользователей оказался таким бурным, что у неё буквально закружилась голова от этих «радужных» комплиментов.

【Тот, кто под прошлым постом писал, что женщины-пилоты — это провал, выйди сюда, покажись! Посмотрим, сильно ли у тебя горит!】

【Ууу, сестричка, как мне жениться на вас?!】

【Ещё тогда на фото подумал, что она красивая, но не ожидал, что такая крутая! Богиня!】

【Можно вопрос: ориентация этой прекрасной пилотессы? Она примет младшую сестричку, которой только что исполнилось 18?】

【Прочитал отчёт: при боковом ветре и ливне — аварийная посадка, скользкая ВПП, самолёт занесло, тормоз сработал в последнюю секунду. Скажу коротко: охренеть.】

Потом она глянула на свой Weibo — количество подписчиков росло в реальном времени.

Она медленно повернула голову и, сохраняя совершенно невозмутимое лицо, сказала:

— Я стала знаменитой.

Пауза.

— Давай расстанемся. Завтра принесу заявление об увольнении. Я ухожу в шоу-бизнес.

Фу Минъюй никак не отреагировал, будто и не слышал ни слова.

Тепло её ладони постепенно перетекало в его кожу.

— Ты устала?

Столько ждать — и дождалась только этой одной фразы.

В тоне Фу Минъюя Жуань Сысянь даже расслышала лёгкую насмешку: будто он говорил не «ты устала?», а «ну что, наигралась? хватит уже мечтать, иди спать».

Ей сразу расхотелось отвечать.

Хотя — усталость, конечно, была. Но после такой ночи, полной напряжения и адреналина, тело казалось бодрым, а сон — чем-то невозможным.

— Подними мне зарплату — и я перестану быть уставшей. Не поднимешь — прямо сейчас упаду в обморок.

— Угу.

Машина мчалась по мокрой дороге к жилому комплексу «Минчэнь». Дренажная система здесь работала отлично, на трассе не было луж, но дождь не думал утихать. Водитель сразу свернул в подземный паркинг.

— Моя мама сегодня приходила, ты в курсе?

— Угу, — кивнул Фу Минъюй, нажимая кнопку лифта.

— Капитан уже пришёл в себя, ты знаешь?

— Угу.

— А сейчас я держу за руку свинью, ты знаешь?

Фу Минъюй скосил глаза в её сторону и легко щёлкнул пальцем по её лбу.

— Так вот, значит, ты умеешь говорить не только «угу-угу».

Жуань Сысянь открыла дверь квартиры и преградила ему путь, не пуская внутрь.

— Только что видела, как люди пишут, что мне нужно выдать премию. Ты дашь? — спросила она.

Фу Минъюй молча посмотрел на неё, не ответил.

Она пнула его ногой:

— Что, как только речь зашла о деньгах, язык проглотил? Премию дашь — да или нет?

Фу Минъюй внезапно схватил её за руку.

— Дам. — Он медленно опустил её ладонь себе на грудь, туда, где билось сердце. — И вот это — тоже тебе.

Слишком густое, переплетённое чувство нахлынуло, не поддаваясь словам, — грубо, неистово врезалось прямо в его душу.

— Всё тебе. Возьмёшь меня? — сказал он тихо.

Это был тот самый час перед рассветом, когда темнота кажется особенно густой.За окном дождь барабанил по стеклу, в коридоре долго не гас свет от датчика движения. Лучи лампы падали ему на голову; длинные ресницы отбрасывали тени, но даже они не могли скрыть ту глубокую, почти благоговейную искренность в его взгляде.

Жуань Сысянь потянулась и схватила его за галстук, слегка качнула из стороны в сторону, опустила глаза на кончики своих ботинок.

— Ну ладно, — сказала она тихо. — Приму.

Не успела последняя фраза сорваться с её губ, как он вдруг шагнул вперёд, втиснулся в проём, и дверь с глухим «бах» захлопнулась за ними.

Жуань Сысянь не успела даже понять, что происходит, — у неё закружилась голова, а в следующее мгновение он уже крепко обнял её, развернул и прижал к двери. Горячий поцелуй обрушился внезапно и жадно.

За окном всё так же лил дождь, ветер свистел в щелях. Свет в комнате не был включён — всё происходило в темноте, тихо, как будто само собой.

Когда его руки стали слишком настойчивыми, Жуань Сысянь вдруг на миг пришла в себя.

— Сейчас ведь утро! — выдохнула она.

Одежда уже сползла с плеч, висела криво, почти падая.

— Ничего страшного, — отозвался он спокойно.

— ???

Тебе-то, конечно, ничего. А у меня через пару часов хозяин квартиры придёт менять стиральную машину!

----------

«Он из тебя инвалида сделал?»

Хозяин квартиры был состоятельным мужчиной средних лет. У него было две квартиры в жилом комплексе «Минчэнь» и вилла на западе города. Жил он без особых забот — возился с внуками, выгуливал собаку, а получаемая от аренды плата не покрывала даже того, что он ежемесячно проигрывал в карты.

Но при всём этом он отличался редкой для богача заботливостью о жильцах. Все дела предпочитал делать лично — даже когда ломался водонагреватель, непременно приезжал сам и стоял рядом, пока рабочие его не починят.

Однако сегодня погода была такая ужасная, что, казалось, даже он не явится ни свет ни заря с рабочими.

Если уж и соберётся прийти, то сперва наверняка позавтракает, займётся тайцзи, отведёт внука в школу — самое раннее, придёт часов в девять.

Обычно хозяин наведывался к ней не раньше десяти утра.

Сейчас было меньше семи. Три часа в запасе — и Жуань Сысянь не верила, что за это время они не успеют всё закончить.

Да, в этом она была уверена — Фу Минъюй её не подведёт.

С этой мыслью она уже оказалась в его объятиях — он поднял её и понёс в комнату.

Окна были плотно закрыты, но сквозь стекло всё равно слышались гул ветра и шум ливня.

Тяжёлое и сбивчивое дыхание Фу Минъюя звучало гораздо громче.

Неизвестно, сколько прошло времени. Его губы медленно скользнули к её уху, легко коснулись мочки, а потом он приподнялся, опираясь на руки.

Жуань Сысянь отвернулась, не глядя на него, но ясно чувствовала, как его горячий и прямой взгляд скользит по телу.

Одежда на ней уже вся распахнулась, висела беспорядочно, не скрывая ровным счётом ничего.

Хорошо хоть, свет в комнате не был включён — лишь уличный фонарь просачивался сквозь шторы, мягко размывая очертания. Хоть какая-то иллюзия укрытия.

Иначе ей, пожалуй, захотелось бы спрятаться под подушкой.

Стоило ей об этом подумать, как над головой щёлкнул выключатель, и загорелся свет.

— Ты что делаешь?! — Жуань Сысянь зажмурилась. — Выключи, глаза режет!

— Тогда просто не открывай их, — голос Фу Минъюя звучал низко у самого уха. — Я хочу смотреть.

А когда мужчина говорит «смотреть» — он никогда не имеет в виду только глазами.

Когда его пальцы начали двигаться вслед за взглядом, Жуань Сысянь вдруг вцепилась руками в рубашку на его плечах, распахнула глаза и, почти шёпотом, едва перекрывая шум дождя, произнесла:

— Хозяин квартиры… может прийти сегодня.

— А?

Фу Минъюй замер, опершись руками по обе стороны от её головы. Его кадык дрогнул, он закрыл глаза и глубоко вдохнул.

— Когда?

— Не знаю, — она отвернулась к окну, щеки пылали. — Может, днём.

— Тогда подожди немного, ладно? — он медленно приподнялся, и галстук скользнул по её телу.

— Что ты собираешься делать?

Грудь Фу Минъюя тяжело вздымалась, взгляд потемнел, и Жуань Сысянь показалось, будто воздух в комнате густеет.

— Пойду наверх, возьму кое-что.

Он уже собирался встать, но вдруг почувствовал, как она схватила его за галстук.

Он застыл в неловкой позе, чуть наклонившись, с одним коленом на кровати, и посмотрел на девушку перед собой. С пылающим лицом, она вытянула руку и открыла ящик прикроватной тумбы.

……

Незаметно рассвело. Свет в комнате уже давно был выключен, но очертания предметов становились всё отчётливее.

Жуань Сысянь этого почти не замечала. Сознание плыло в полудрёме, воздух был влажный, тягучий, пропитанный теплом и чем-то непередаваемым. От этого то перехватывало дыхание, то становилось странно легко.

Фу Минъюй наконец замедлился, взял презерватив и вложил ей в ладонь.

— Поможешь мне?

— Тебе что, учитель не говорил? Своё делай сам!

……

Небо уже полностью посветлело, дождь прекратился.

Весь мир стих, и только в этой комнате звуки не смолкали.

Сначала Жуань Сысянь тревожилась из-за хозяина квартиры: боялась, что тот вдруг нагрянет без предупреждения. Из-за этого напряжения, смешанного с запретным возбуждением, она даже не смела стонать, потому что боялась, что её услышат.

Потом она почти перестала соображать. В голове оставалась одна ниточка, едва удерживающая сознание, а всё остальное утонуло во власти ощущений. Она уже не понимала, сколько прошло времени.

Пока вдруг в гостиной не раздался громкий звонок телефона. В полусне ей почудилось, что это дверной звонок, и всё тело мгновенно напряглось.

— Ах… — выдох сорвался сам собой.

Они оба на миг замерли, потерявшись в одном и том же туманном, хмельном мгновении.

Брови Фу Минъюя чуть дрогнули, он, сдерживая накатившее чувство, наклонился и поцеловал её — мягко, с той нежной настойчивостью, от которой у неё закружилась голова. Капля пота с его лба упала ей на закрытые глаза, смешавшись с влажными от слёз ресницами.

Постепенно их дыхание стало ровнее, но воздух в комнате стал ещё плотнее и жарче.

Прошло несколько минут — звонок в гостиной всё не смолкал.

Жуань Сысянь понемногу возвращалась в сознание.

— Это мой домовладелец, — сказала она сдавленным, почти жалобным голосом. — Уходи скорее!

— Это телефон звонит, — спокойно ответил Фу Минъюй.

Тем не менее он всё же отстранился, лёг рядом и обнял её, убирая со щеки влажные от пота пряди.

— Хочешь принять душ? — спросил он негромко.

Если бы он не сказал — она бы и не вспомнила. Но тут Жуань Сысянь осознала: ни он, ни она не помылись перед тем, как…

Да это же свинство!

Вспомнив, что она вся взмокла на работе, да ещё провела ночь в офисе, Жуань Сысянь почувствовала себя ужасно неопрятной.

Она стукнула его кулаком в грудь:

— Ещё раз придёшь немытым — я тебя кастрирую!

Фу Минъюй чуть приподнял бровь — в глазах мелькнул острый блеск. Он медленно перевернулся, снова наклонившись к ней:

— Хочешь попробовать?

— …

К счастью, телефон снова зазвонил. Жуань Сысянь оттолкнула его, схватила лежавшую у кровати пижаму и босиком выбежала из комнаты.

Звонил хозяин квартиры.

— Девочка, меня затопило! — раздалось в трубке с первой же фразы.

— Что? Вас… кастрировали??? — ошарашенно переспросила Жуань Сысянь.

Прим. ред. это омонимы — звучат одинаково, пишутся по-разному: 淹 (yān) — затопить, залить водой 阉 (yān) — кастрировать

— Да! — крикнул хозяин. — Дом затопило! Не могу сейчас выбраться! Можно я завтра приду поменять стиральную машину?

И ради чего я, спрашивается, так переживала?

— Да, ничего страшного, — выдавила она с натянутой улыбкой. — Не к спеху.

Повесив трубку, Жуань Сысянь услышала шаги из спальни.

Фу Минъюй уже был одет. Он, как всегда, умел за считанные минуты привести себя в порядок — стоило надеть одежду, и от человека, только что лежавшего с ней в постели, не осталось и следа.

Жуань Сысянь даже смотреть на него не хотела. Одни только воспоминания о каждом их движении вызывали дрожь и стыд.

Она юркнула в ванную, захлопнула дверь и, опершись руками о раковину, тяжело задышала.

Сил не осталось совсем, казалось, что в следующую секунду она просто упадёт на пол.

Она стояла так долго, всё ещё чувствуя жар в теле — будто он всё ещё был рядом, прижимался к ней.

Но стоило взглянуть в зеркало на свою шею и ключицы, усеянные следами, как все мысли мгновенно выветрились.

— Фу! Мин! Ю! Да чтоб тебя!

Фу Минъюй открыл дверь ванной и спокойно взглянул на неё.

Странное дело: он выглядел уставшим, а она — наоборот, кипела энергией.

Жуань Сысянь дёрнула воротник и сердито спросила:

— Что это?!

— Засосы.

«…»

Я же не идиотка! Я и сама вижу, что это засосы!

Она шумно втянула воздух и, решив не тратить больше слов, просто отвернулась.

Я ведь говорила, что завтра днём у меня интервью. Он что, от возбуждения всё забыл?

На официальных съёмках нужно быть в форме, воротник не прикроет. Как теперь людям на глаза показаться?

Фу Минъюй подошёл сзади, обнял её и тепло коснулся щекой.

— Что случилось?

— Ты совсем не умеешь сдерживаться?

Он отпустил её, расстегнул пуговицы, приспустил рубашку чуть ниже и, взглянув на отражение в зеркале, сказал:

— А сама-то.

В зеркале на его спине виднелись несколько глубоких царапин, отчётливо заметных даже при слабом свете.

— В следующий раз, может, тебе руки связать?

Представив себе эту картину, Жуань Сысянь залилась краской и хотела выставить его за дверь.

— Никакого «в следующий раз»! Вон отсюда, я иду в душ.

Но сил почти не осталось. А он и не думал уходить — наоборот, снова притянул её к себе.

— Не двигайся. Дай ещё немного побыть так.

Каким бы напористым он ни был в постели, сейчас он был невероятно мягок.

Жуань Сысянь постепенно успокоилась. В его объятиях всегда таилась какая-то странная, успокаивающая сила.

— Ты не пойдёшь спать? — спросила она.

— Нет. Сейчас поднимусь, приму душ. После обеда нужно в компанию.

Он на секунду замолчал и добавил:

— Меня вызвали в управление гражданской авиации. После обеда пригласили «на чай».

— Смотри-ка, умеешь же втиснуться между делом.

— Втиснуться? Куда? — приподнял он бровь.

Жуань Сысянь: …

После ухода Фу Минъюя Жуань Сысянь приняла душ, но так и не легла спать.

Она знала: если сейчас уснёт, проснётся только к вечеру, и потом долго не сможет восстановить режим.

Но просто сидеть без дела было тоже тяжело. Надо было чем-то заняться — лучше всего выйти из дома и пройтись, чтобы не заснуть.

Сы Сяочжэнь сегодня работала и не могла выбраться, а Бянь Сюань, которая всю ночь накануне беспокоилась, узнав, что с Жуань Сысянь всё в порядке, так и не смогла успокоиться. Бар сегодня не работал, но, привыкшая к перевёрнутому режиму, она не спала всю ночь и сейчас отсыпалась.

На телефон без конца приходили сообщения — все касались вчерашнего происшествия. У неё уже не было сил всем отвечать, и она просто выключила звук.

Жуань Сысянь посидела немного на диване, не зная, кому позвонить. Если бы не усталость, она, пожалуй, пошла бы побегать в спортзал.

Но через несколько минут ей написали.

[Чжэн Юань]: Сестра, не спите?

[Жуань Сысянь]: ?

[Жуань Сысянь]: Твоя фамилия Чжэн, моя Жуань.

[Жуань Сысянь]: Какая я тебе сестра?

[Чжэн Юань]: Не поймите неправильно, я не навязываюсь.

[Чжэн Юань]: Просто уважительное обращение.

[Чжэн Юань]: Сестра, вы крутая 👍

Жуань Сысянь легла на живот, подперлась подушкой и лениво напечатала:

[Жуань Сысянь]: Что случилось.

[Чжэн Юань]: Удостоюсь ли я чести пообедать с вами?

Если бы не ужасная усталость и то, что больше не с кем было пойти поесть, Жуань Сысянь ни за что бы не согласилась пойти в ресторан, где всё безумно сладкое.

К тому же она зевала без конца и выглядела уставшей, тогда как напротив сидевшая Чжэн Юань была с безупречным макияжем и полна энергии.

Контраст бросался в глаза.

И мало того — Чжэн Юань ещё и достала телефон, чтобы сделать совместное фото.

Когда та внезапно наклонилась и подняла телефон для селфи, Жуань Сысянь не успела отказаться — в момент, когда увидела камеру, по привычке расплылась в улыбке, показав безупречно натренированную улыбку.

Раздалось «щёлк», и Чжэн Юань, довольная, откинулась на спинку стула, быстро что-то нажимая на экране.

— Дай посмотреть, — сказала Жуань Сысянь.

Чжэн Юань протянула ей телефон.

Хм. Хотя выгляжу уставшей — всё равно красивая.

Отдав телефон обратно, Жуань Сысянь спросила:

— Зачем вдруг фотографировать?

— Выложу в «Моменты», похвастаюсь, — без малейшего смущения ответила Чжэн Юань.

Тон, с которым она это сказала, и само слово «похвастаюсь» почему-то невольно польстили Жуань Сысянь.

Она сделала глоток сока и нарочно спокойно произнесла:

— Потише с этим. Чем тут хвастаться-то.

Чжэн Юань, редактируя фото, не отрывала взгляда от экрана:

— Другие в «Моментах» максимум ссылку на тебя репостят, а я могу выложить общее фото. Общее фото — значит, мы знакомы. Да ещё и пообедать с тобой первой. Разве не повод для гордости?

Жуань Сысянь прикрыла рот рукой и тихо кашлянула:

— Просто сегодня никого из знакомых рядом не оказалось.

— Ну и ладно, никто же об этом не знает. Кстати, с утра видела у одной блогерши новую подборку фото. — Она показала экран. — Чтобы поймать волну хайпа, она с утра побежала в тренировочный центр, надела форму и в кабине самолёта фоткалась. Прямо подвиг! Две серии подряд выложила. Кто в теме — поймёт, что она просто в тренажёре, а кто нет — решит, что она на Луну слетала.

Жуань Сысянь мельком взглянула и зевнула:

— Вы не ладите, что ли?

— Хм, — только фыркнула Чжэн Юань и тут же перевела разговор на другую тему. — Подпишись на меня в Weibo, ладно? Знаешь мой ID?

Она открыла свою страницу и показала:

— Вот, я давно на тебя подписана, а ты меня так и не добавила.

— Понятно, — ответила Жуань Сысянь, чувствуя, что весь день её просто несёт по течению.

Нет, каждый раз, когда Жуань Сысянь сталкивалась с Чжэн Юань, она оказывалась в пассивной роли.

Достав телефон, она нашла страницу Чжэн Юань в Weibo и нажала «подписаться». Сразу появилась её последняя публикация.

Жуань Сысянь взглянула на фото и на мгновение застыла.

— Это кто? — спросила она.

На снимке были запечатлены трое: Чжэн Юань, обнявшая отца, и рядом стоявший ещё один мужчина средних лет.

Его лицо стёрлось из памяти, но крупная родинка на лбу была слишком запоминающейся. Она сразу вызвала у Жуань Сысянь целую волну воспоминаний.

Чжэн Юань мельком глянула на её экран и равнодушно сказала:

— Мой папа.

— Я знаю. Я про того, кто рядом.

— А, дядя Го, — ответила Чжэн Юань. — Мамин агент. Ты его не знаешь?

— Понятно, — коротко сказала Жуань Сысянь, выключив экран телефона.

Чжэн Юань, опубликовав фото, с довольным видом взяла кусочек десерта.

— Кстати, вообще-то я сегодня хотела обсудить ещё одну вещь.

Жуань Сысянь подняла взгляд:

— Говори.

— Скоро Новый год, — сказала Чжэн Юань. — Мама приглашает тебя поужинать вместе. Но я слышала, что вчера ты отказалась, и подумала — может, ты просто не хочешь, если это приглашение только от мамы?

Она вытянула шею и продолжила:

— Мой отец тоже очень рад тебя видеть. Столько лет не встречались, а недавно, когда мы виделись у дяди Яня, он тоже сказал, что хотел бы пригласить тебя.

— На Новый год у меня не получится, — ответила Жуань Сысянь.

Это была правда.

До праздников оставалось меньше месяца, но расписание рейсов уже вышло: во время пика весенних перевозок ни пилоты, ни бортпроводники почти не получают отпуск.

— А после Нового года? — спросила Чжэн Юань. — С третьего по седьмое тоже никак?

— Всё уже расписано.

— Понятно… — Чжэн Юань уловила в её голосе отказ и, чтобы сохранить лицо, добавила: — Ну ладно, потом ещё поговорим. Ты ведь всё равно наверняка встретишь Новый год в семье Фу.

При упоминании семьи Фу она нерешительно спросила:

— Эм… вы ведь из-за той истории не поссорились?

Не поссорились — просто я чуть без руки не осталась.

Жуань Сысянь раздражённо ответила:

— Нет, нет, всё в порядке, не поссорились. У нас полная идиллия. Чего ты вообще боишься?

— Ну и отлично, отлично, — облегчённо вздохнула Чжэн Юань, хлопнув себя по груди. — Я не то чтобы его боюсь, просто у нас дома сейчас не лучшие времена. Боюсь, вдруг он решит отыграться на моём отце.

— Что у вас случилось?

Чжэн Юань немного помедлила, потом небрежно сказала:

— Да ничего особенного. Просто у компании небольшие трудности.

После обеда они вышли из ресторана. Машина Чжэн Юань уже ждала у входа, а Жуань Сысянь достала телефон, чтобы вызвать такси.

— Фу Минъюй не прислал за тобой машину? — удивилась Чжэн Юань. — В такую холодрыгу и самой ехать?

Жуань Сысянь бросила на неё усталый и равнодушный взгляд:

— Я всего лишь вышла пообедать. К тому же я ему ничего не говорила. Он завален делами, не хочу его тревожить.

— Эх… — вздохнула Чжэн Юань, глядя на машину впереди. — Вот поэтому я бы никогда не стала встречаться с таким трудоголиком. Вечно занятый — что в этом хорошего?

Жуань Сысянь не стала отвечать.

А Чжэн Юань между тем продолжала сама с собой:

— Мой предыдущий парень был студентом. Ну, я, конечно, сама с ним рассталась… но, пока мы встречались, я ни разу сама не завязала шнурки, не открутила крышку бутылки и даже сумку за собой не носила.

— Он из тебя инвалида сделал?

Чжэн Юань: …

----------

«Моя девушка действительно потрясающая»

Дождь хоть и закончился, но небо по-прежнему было затянуто тучами, а ледяной ветер пробирал до костей.

В такую погоду из дома не выйдешь, даже если глаза слипаются от усталости.

Когда Фу Минъюй позвонил Жуань Сысянь, голос у неё был бодрый и ясный — совсем не похоже, что она спала.

— Ты днём не отдыхала? — спросил он.

— Нет. В обед сходила поесть, потом вернулась и решила несколько заданий.

Фу Минъюй тихо рассмеялся:

— Откуда у тебя столько сил.

Вечером вырвалась живой с того света, не спала всю ночь, утром снова не давала себе покоя — и после всего этого ещё сидит над книгами. Моя девушка действительно потрясающая.

— Я заказал тебе ужин, но поесть вместе не успею.

— Понятно…

— Что с голосом? Хотела, чтобы я поужинал с тобой?

— Когда ты избавишься от своего самовлюблённого нрава?

— А?

Жуань Сысянь посмотрела на своё отражение в экране ноутбука, где она улыбалась, и коснулась уголков губ.

— Ладно, если на этом всё, я положу трубку.

— Хорошо.

После коротких гудков она снова повернулась к компьютеру.

Книгу она так и не открыла — весь день искала в интернете имя «Дун Сянь».

В результатах поиска — будь то сайты, «Вэйбо» или профессиональные форумы — почти всё касалось живописи и наград, связанных с ней, а вот личной информации было совсем мало.

Жуань Сысянь стала искать сведения о её агенте.

Как говорится, даже хороший аромат вина теряется в глухом переулке. Тем более художники обычно сосредоточены на творчестве: стоит им «уйти в уединение», и они могут пропасть на несколько месяцев, не имея ни времени, ни сил заниматься продажей собственных работ, организацией выставок или другими общественными делами. А поскольку большинство художников далеки от коммерции, нередко выходит так, что талантливейший автор остаётся незамеченным, а его выдающиеся картины так и не попадают в поле зрения широкой публики.

Так и появились команды художественных агентов и менеджеров.

С тех пор, чтобы произведение искусства могло попасть на рынок, обрести признание, сохранить или приумножить ценность, стали необходимы профессиональные посредники и агентства.

Согласно «Байду Байкэ», Го Гаоян — опытный арт-агент, обладающий обширными связями в художественной среде. Благодаря ему трое неизвестных живописцев сумели выйти из тени, их мастерство получило признание, и вскоре они прославились за рубежом.

Однако кроме этой короткой статьи в энциклопедии, других сведений о нём в сети почти не было.

Жуань Сысянь объединила в поиске два имени — «Дун Сянь» и «Го Гаоян». Результатов оказалось немного.

«Современная художница маслом Дун Сянь и Го Гаоян из галереи Футоли в Цзянчэне обсуждают современную живопись».

«Го Гаоян из галереи Футоли о Дун Сянь: зрелый талант — не значит опоздавший».

Все найденные публикации выглядели как официальные пресс-релизы.

Го Гаоян, похоже, тоже человек сдержанный: в интернете нет почти ничего, кроме рабочих материалов.

На восьмой странице поисковика совпадения уже стали бессмысленными.

И только среди этого потока информации Жуань Сысянь наткнулась на новость о том, что несколько лет назад Дун Сянь вышла замуж за господина Чжэна.

К тому времени Дун Сянь уже начала набирать известность. Хотя новостей было немного, кое-какие упоминания всё же сохранились.

Одну из таких заметок репостнул блогер, писавший об искусстве:

«Сводил их мой босс. Видел госпожу Дун лично — она невероятно красивая, ха-ха!»

Жуань Сысянь перешла на его страницу. Аккаунт перестал обновляться два года назад, но в профиле всё ещё стояла подпись: «Профессиональный агент галереи Футоли в Цзянчэне».

Домофон внезапно подал сигнал. Жуань Сысянь закрыла ноутбук, надела домашние тапочки и пошла в гостиную, попутно отправив Фу Минъюю сообщение:

[Жуань Сысянь]: Твой ужин приехал!

Но, едва сообщение ушло, она увидела на экране видеодомофона лицо Дун Сянь. Та стояла у входа в подъезд и не поднималась.

— Что случилось? — спросила Жуань Сысянь, подключившись к связи.

Дун Сянь подняла руку с коробкой в пальцах.

— Я всю ночь не могла уснуть… Хотела на тебя посмотреть.

Обе женщины смотрели друг на друга через крошечный экран — одна настороженно, другая с непонятными мыслями.

Через несколько секунд вызов прервался другим сигналом. На этот раз — действительно курьер.

— Здравствуйте, я из ресторана «Сисянъянь», ваш ужин доставлен.

Жуань Сысянь открыла дверь, взяла пакет с едой и, обернувшись к домофону, нажала кнопку, чтобы впустить Дун Сянь.

— Поднимайся.

Она не стала закрывать дверь и, держа коробки, прошла в столовую. Аккуратно расставила всё на столе: три блюда, суп и две миски риса.

Фу Минъюй что, решил, что я свинья?

В этот момент зазвонил телефон — Фу Минъюй.

— Поешь и сразу ложись спать. Не садись за задания.

— Хорошо.

И как раз тогда у двери послышались шаги. Не оборачиваясь, Жуань Сысянь сказала:

— Можешь не переобуваться.

— У тебя гости?

— Ага. Мама пришла.

На том конце провода повисла короткая пауза. Потом Фу Минъюй тихо сказал:

— Тогда я кладу трубку. Поешь спокойно.

Положив телефон, Жуань Сысянь взяла палочки и обернулась — Дун Сянь как раз входила, держа в руках коробку и разглядывая квартиру.

Повернув голову к столу с уже расставленной едой, она чуть смутилась.

Подошла ближе, открыла коробку — внутри стоял контейнер с супом.

— Я подумала, ты, наверное, тоже не выспалась, — сказала она, — вот, сварила тебе немного супа.

Жуань Сысянь съела немного риса, облизнула уголки губ и спокойно ответила:

— Садись.

Дун Сянь кивнула, послушно села и пододвинула к ней контейнер.

— Это бульон из голубя. Твоя тётя с самого утра пошла выбрать свежего.

Она протянула руку — на шершавой коже и потрескавшихся пальцах виднелись следы старых мозолей. Такие оставляет многолетняя работа с красками — никакая косметика не спасает.

Увидев, что Жуань Сысянь отложила палочки, Дун Сянь тут же подала ей ложку:

— Попробуй?

Жуань Сысянь не взяла, отодвинула миску и сказала:

— Мне нужно тебя кое о чём спросить. Всё остальное потом.

Дун Сянь неуверенно убрала ложку.

— Спрашивай.

— Какая у тебя связь с владельцем галереи «Футоли»?

— Что? — Дун Сянь на секунду опешила. — Ты про Го Гаояна?

Жуань Сысянь опустила взгляд и чуть кивнула.

— Да.

— Он мой агент. А что?

Жуань Сысянь сказала:

— Скажу прямо. В детстве я часто срезала дорогу домой через тропинку за переулком Наньси. Ты ведь этого не знала, правда?

Слова «переулок Наньси» прозвучали так внезапно, что словно вытянули из глубины памяти что-то давнее, почти забытое.

Дун Сянь растерянно посмотрела на неё:

— Нет, не знала.

— Вот именно. Я была уверена, что ты ничего не знаешь, — тихо сказала Жуань Сысянь.

Она снова взяла палочки, но не ела — только сжимала их в руках.

— Каждый раз, когда я шла домой той дорогой, несколько раз видела, как ты выходишь из машины какого-то мужчины. Он часто дарил тебе подарки. Я помню, у него на лбу была большая родинка. Это ведь твой агент, да?

— Он!.. — Дун Сянь мгновенно всё поняла. Глупой она не была, особенно в таких вопросах.

Щёки её покраснели.

— У него жена и дети, они живут в Англии! Ты не так всё поняла?

Не дав Жуань Сысянь ответить, она вскочила.

— Так вот почему ты тогда в больнице говорила какие-то странные вещи! Оказывается, ты это имела в виду? Что у тебя вообще в голове?!

— Эй, не кипятись, — нахмурилась Жуань Сысянь, чувствуя, как начинает болеть голова. — Я ведь просто хотела уточнить.

— Почему ты только сейчас меня об этом спрашиваешь? Столько лет прошло — почти десять! Так это из-за этого ты всё это время избегала встреч со мной? Я… я даже не знаю, что сказать! Неужели ты…

Жуань Сысянь резко поднялась и ушла на кухню.

Дун Сянь поспешила за ней:

— Сысянь, скажи хоть что-нибудь!

— Сначала выпей воды. — Жуань Сысянь поставила перед ней стакан тёплой воды. — Остынь, спокойно объясни.

Та взяла стакан, закрыла глаза и залпом выпила. Лишь спустя какое-то время дыхание её выровнялось.

— Ладно, — наконец сказала она, — я всё объясню.

Она поставила стакан, вышла из кухни и села на диван.

— Мы с Го Гаояном познакомились на благотворительном арт-мероприятии. Я тогда привела туда своих студентов. Он хотел подписать со мной контракт, но я всё колебалась. То, что ты видела — как он подвозил меня домой, — это было по его настоянию. Я просто не хотела, чтобы твой отец знал, что я контактирую с агентством, поэтому ничего не рассказывала. А подарки… он просто хотел показать серьёзность своих намерений.

Что ж.

Жуань Сысянь не знала, что именно чувствует в этот момент.

Десять лет она держала всё в себе, никому не рассказывала. Все только недоумевали, почему она никак не может смириться с разводом родителей.

Жуань Сысянь думала: как бы ни злилась, всё, что касалось репутации, она всё равно будет оберегать — это была последняя крупица уважения к Дун Сянь. Поэтому всё это время она одна несла внутри себя обиду и горечь. А теперь оказалось, что всё это — лишь её собственные домыслы.

Она чувствовала себя полной дурой.

Увидев, что Жуань Сысянь молчит, Дун Сянь снова спросила:

— Почему ты только сейчас решила меня об этом спросить?

— А как ты себе это представляешь? — тихо ответила Жуань Сысянь. — Мне тогда было всего четырнадцать. Разве я могла такое спросить?

Для девочки, ещё учившейся в средней школе, подобное вообще выходило за пределы понимания. Лишь спустя год, когда родители развелись, она смутно начала осознавать, что именно тогда происходило.

А потом Дун Сянь постоянно куда-то уезжала, будто нарочно загружала себя работой. За весь год она появлялась всего пару раз — приезжала увидеться с дочерью, но домой не заходила, ждала её у школьных ворот.

Будто ненавидела тот дом.

По одежде, по виду было видно — живёт она всё лучше и лучше. А отец, наоборот, с каждым годом слабел. Из классного руководителя превратился просто в учителя китайского языка.

Потом и классов у отца становилось всё меньше, а вместе с этим ухудшалось и материальное положение семьи.

Этот контраст — между их двумя жизнями — сам по себе ставил взрослых по разные стороны баррикад.

Сначала Дун Сянь и отец Жуань Сысянь ещё могли поддерживать видимость спокойствия, обменяться парой фраз. А потом и говорить перестали.

— Ладно, — сказала Дун Сянь, будто ставя точку в разговоре. Глаза у неё покраснели. — Ты столько лет меня в этом винила… я правда… мне так тяжело…

Она подошла к столу, взяла контейнер с супом, провела рукой по глазам и тихо сказала:

— Сначала хоть поешь немного.

Жуань Сысянь сидела на краю дивана, всё ещё не в силах вырваться из нахлынувших чувств. Аппетита не было. Она просто молчала, не зная, что сказать.

Они стояли и сидели напротив друг друга в тишине. В гостиной работало отопление, но тепла не чувствовалось.

Пар над едой постепенно рассеялся.

У Дун Сянь кольнуло сердце, и, с трудом сдерживая слёзы, она произнесла:— Жуань-Жуань, позволь мне провести с тобой Новый год, хорошо?

Почти двенадцать лет они не встречали вместе канун праздника — не сидели за одним столом, не смотрели фейерверки.

И в какой-то миг Жуань Сысянь почти согласилась, почти поддалась на эту мягкость.

Но потом она подняла подбородок и сказала:

— Я действительно тебя неправильно поняла, и за это прошу прощения.

Девушка глубоко вдохнула и добавила:

— Но то, что ты бросила меня, когда мне было четырнадцать, — это правда. Что за четыре года ты навестила меня всего пять раз — тоже правда. И что мой отец, узнав о твоей свадьбе, пошёл проветриться и попал под машину, — тоже правда. Ты даже не представляешь, как я жила после четырнадцати лет. Так с чего ты решила, что теперь, когда у меня всё есть, я должна радостно встречать с тобой Новый год, будто ничего не было?

----------

«Госпожа Фу»

Когда стрелка часов приблизилась к семи, последние отблески заката растворились, и вдоль улицы одна за другой зажглись фонари. Даже сквозь занавески, даже с такого расстояния, свет резал глаза — Жуань Сысянь невольно прищурилась и прикрыла их рукой.

Она повернулась, чтобы включить свет.

Но едва пальцы коснулись выключателя, за спиной раздался голос:

— А если бы это была ты? Что бы ты выбрала?

Рука Жуань Сысянь застыла в воздухе. Свет так и не вспыхнул, и гостиная оставалась погружённой в полумрак.

В двух шагах от неё стояла Дун Сянь. Голос прозвучал глухо, но ясно:

— Последний шанс стать пилотом — или остаться дома, быть женой и матерью. Что бы ты выбрала?

Повисла тишина. Казалось, даже воздух застыл и не движется.

Напряжение сжимало горло и виски, мысли путались, пульс гулко бился в висках, будто вот-вот лопнет.

— Я не позволю ей встать перед таким выбором.

Вдруг чья-то ладонь легла поверх её руки и нажала на выключатель. Комната вспыхнула светом.

Фу Минъюй встал рядом, чуть повернувшись, чтобы заслонить её от прямого взгляда Дун Сянь.

— Тётя, такие вопросы бессмысленны. Для меня таких «если» просто не существует.

Жуань Сысянь подняла глаза. Его голос звучал спокойно и твёрдо, от этого в горле защипало.

Снаружи шумел ветер — он только что вернулся, и от его одежды веяло холодом. Но ладонь, державшая её руку, была тёплой.

Когда Дун Сянь задала этот вопрос, виски Жуань Сысянь болезненно сжались — будто она стояла на тонкой проволоке над пропастью и любое движение грозило падением.

Его голос был словно прочная верёвка, вытянувшая её обратно на твёрдую землю.

Неожиданное появление Фу Минъюя разрушило ту хрупкую, напряжённую тишину, что повисла между Дун Сянь и Жуань Сысянь.

Он бросил взгляд в сторону столовой — еда на столе почти не тронута.

— Тётя, вы ужинали? Может, сядете с нами поесть? — спросил он.

В его «приглашении» слышался скорее намёк на то, что гостье пора уходить.

Дун Сянь не требовалось объяснений — она и сама прекрасно понимала, чья позиция в этом доме сильнее.

Она ясно ощущала, насколько Жуань Сысянь опирается на Фу Минъюя.

Они стояли рядом, а между ними и ею будто пролегла невидимая перегородка — знак того, что они теперь по разные стороны.

Всё закончилось, как и следовало ожидать, на холодной ноте.

Дун Сянь беззвучно вздохнула, подошла к столу и тыльной стороной ладони коснулась миски с супом.

— Ещё тёплый, — сказала она. — Голубь свежий, и травы я подбирала тщательно — успокаивают и снимают напряжение. Ешь, пока не остыл.

Когда за ней захлопнулась дверь, Фу Минъюй обернулся к Жуань Сысянь.

Он поднял руку, потому что хотел коснуться её щеки.

Но не успел — она вдруг шагнула вперёд, упала на диван и утонула в подушках.

— Умираю от усталости, — пробормотала она.

Пока он не видел, Жуань Сысянь потёрла глаза и спросила:

— А ты чего тут делаешь?

— Боялся, что мою любимую обидят, — Фу Минъюй поднял тарелку со стола и понёс её на кухню. — К тому же, разве кое-кто не говорила, что хочет, чтобы я поужинал с ней?

Жуань Сысянь закатила глаза, обняла подушку, перевернулась на другой бок и, повернувшись к нему спиной, всё же улыбнулась. Потом встала, взяла оставшиеся блюда и поспешила на кухню.

Фу Минъюй поставил тарелки в микроволновку.

— Почему тётя приходила?

— Принесла мне еду, — Жуань Сысянь кивнула в сторону стола. — Видишь? Суп из свежего голубя.

Когда первое блюдо разогрелось, он достал его и, передавая, спросил:

— И только еду принесла?

— Ага, — протянула она. — Заодно устроила «душевный разговор».

«Душевный разговор», говоришь? Вот уж действительно — душевно.

Если бы он не почувствовал тревогу, когда узнал, что Дун Сянь к ней зашла, и не поспешил домой, вполне возможно, что при характере Жуань Сысянь они бы уже успели наговорить друг другу лишнего.

Фу Минъюй обернулся, облокотился на кухонный шкаф и чуть наклонился — так, что их взгляды оказались на одном уровне.

На его губах играла лёгкая улыбка.

— Поссорилась с мамой?

— Угу, — ответила Жуань Сысянь, поворачиваясь с тарелкой в руках. В голосе звучало нарочитое равнодушие. — Разве ты не слышал?

Фу Минъюй обнял её за шею, ладонью подхватил подбородок.

— Ну-ка, расскажи гэгэ, из-за чего вы с мамой поругались? — сказал он мягко, почти шутливо, как будто уговаривая ребёнка.

Но Жуань Сысянь всегда знала — Фу Минъюй и раньше догадывался, что в её семье не всё просто. Она не говорила, и он никогда не спрашивал.

Она опустила голову, молча стояла.

Раздалось «динь» из микроволновки. Фу Минъюй отпустил её, открыл дверцу и сказал:

— Ладно, не хочешь — не рассказывай. Сначала поешь.

Когда не было ничего срочного, Жуань Сысянь никогда не ела больше, чем на семь десятых — иначе её клонило в сон, и мысли становились вялыми.

Но тот час, что провела у неё Дун Сянь, словно высосал из Жуань Сысянь все силы. Желудок был пуст, и она сама не заметила, как съела ещё одну миску риса.

Суп из голубя стоял сбоку, остыл и теперь источал лёгкий запах сырого мяса.

Фу Минъюй сидел напротив и налил себе супа из зимней тыквы.

Жуань Сысянь протянула руку, чтобы взять чашу, но он поднёс её к своим губам.

Он замер, глядя на неё:

— Ты ещё не наелась?

Жуань Сысянь отдёрнула руку и покорно кивнула:

— Ладно, всё, я сыта.

Фу Минъюй усмехнулся, отпил глоток — температура была в самый раз, — и протянул чашу ей.

— Не стану есть подачки, — сказала она, отворачиваясь.

Он прищурился:

— Так ты хочешь, чтобы я тебя покормил?

Обычно в такой момент Жуань Сысянь закатила бы глаза и буркнула: «Я же не инвалид».

Но, вспомнив слова Чжэн Юань за обедом, она опустила голову и задумчиво провела пальцем по ногтю:

— Я слышала, некоторые девушки, когда у них есть парень, даже фрукты сами не моют, шнурки не завязывают и крышки не откручивают.

— Это другие, — спокойно ответил Фу Минъюй, отпивая суп. — А ты не такая. Ты женщина, которая может открыть железную крышку одной рукой.

Жуань Сысянь через стол слегка подтолкнула его ногу.

— Я сейчас на пике славы. Так что будь со мной повежливее, иначе мои шестьдесят три тысячи сто восемь подписчиков в Weibo закидают тебя проклятиями.

И это не пустые слова: только за прошлую ночь ей пришло немало запросов от СМИ.

Но ни времени, ни сил на всё у неё не было — почти все интервью она отклонила, согласившись лишь на несколько предложений от крупных изданий. Иначе пришлось бы искать себе менеджера.

Фу Минъюй тихо рассмеялся.

В его смехе слышалась лёгкая насмешка, и Жуань Сысянь это уловила.

— Это сейчас что значит? — прищурилась она.

Фу Минъюй поднял взгляд, брови чуть дрогнули. Он встал и подошёл к ней.

— Открой рот.

От этих двух слов у Жуань Сысянь будто сработал рефлекс — она сразу вспомнила всё, что произошло утром. Вместо того чтобы послушаться, сжала зубы ещё крепче.

Видя её упрямое выражение, Фу Минъюй лениво помешивал ложкой суп в чаше и небрежно сказал:

— Разве ты не хотела, чтобы я тебя покормил?

— Ты и утром так же говорил… — начала Жуань Сысянь, но не успела договорить: ложка с супом оказалась у её губ, мысли на миг оборвались, а мочки ушей медленно порозовели.

— Мм? — Фу Минъюй слегка коснулся её нижней губы ложкой. — Что я там утром говорил?

Жуань Сысянь выхватила у него чашу и, отпихнув его руками и ногами, проворчала:

— Отстань! Я же не инвалид!

Пока она пила суп, Фу Минъюй сидел рядом, откинувшись на спинку стула, и о чём-то задумался.

Он нащупал в кармане твёрдую коробочку. Хотел было достать, но передумал.

— Если хочешь курить, кури, — сказала Жуань Сысянь, ставя чашу на стол. — Всё равно я уже надышалась дымом.

— Только одну, — ответил он, доставая сигареты. — Не спал, устал до чёртиков.

Жуань Сысянь усмехнулась.

— Раз не спал, зачем тогда, лёжа в кровати, не закрывал глаза, а занимался всякой…

— Всякой чем? — перебил он.

Жуань Сысянь выхватила у него зажигалку, приподняла подбородок и зло сверкнула глазами:

— На кладбище не хватает благовоний, да?

Её угроза не произвела на Фу Минъюя ни малейшего впечатления. Он чуть наклонился и, воспользовавшись пламенем у неё в руке, прикурил.

Сигарета была зажата между его губами, голова была опущена, и мягкий свет очерчивал линию бровей и носа — резкий, почти нереальный профиль.

И именно эта нереальность заставила Жуань Сысянь не отводить взгляда, будто смотрела на кадр из фильма.

Вскоре рядом поплыл лёгкий дым.

Суп в чаше уже закончился. Жуань Сысянь положила зажигалку, и ложка в её руке негромко звякнула о керамику.

— Этот суп я последний раз ела летом после девятого класса.

— А? — отозвался Фу Минъюй.

Она сказала это вдруг, без всякой связи с предыдущим разговором. С сигареты осыпалось немного пепла.

— Тогда эта закусочная только открылась. Мама приехала за мной в школу и повела поесть, — сказала она.

Эти слова она вынашивала весь ужин, пытаясь подобрать момент.

Когда Фу Минъюй спросил о семье, она промолчала — не потому что не хотела, а потому что не знала, с чего начать.

Дун Сянь ведь не просто кто-то, а её мать. И к тому же жена владельца компании, с которой сотрудничает Фу Минъюй. По всем правилам он должен был знать.

Если даже ему нельзя рассказать, то кому тогда вообще можно?

Так что даже если бы он не спрашивал, Жуань Сысянь всё равно нашла бы повод заговорить.

Просто как ни много лет прошло, прошлое оставалось шрамом — стоит лишь слегка коснуться, и боль возвращается.

Произнести всё вслух требовало мужества.

— Когда мне было четырнадцать, мама развелась с отцом. Потом, кажется, всё время была занята — приезжала раз или два в год. Первый раз после развода — вот тогда, когда мы пошли в “Сисянъянь”. Раньше мы себе и позволить не могли такое место.

Она начала с самого начала, рассказывала ровным голосом — будто речь шла не о ней, а о посторонней.

Когда дошла до эпизода с недоразумением, даже усмехнулась.

Школьные годы перескочила почти в двух фразах — там и вспоминать было нечего.

— В выпускном классе в школу приходила авиакомпания набирать курсантов. Только девушек не брали, ты знал?

Фу Минъюй кивнул:

— Знал.

В то время почти все авиакомпании поступали так.

— Потом, уже на третьем курсе, — продолжила Жуань Сысянь, чуть приподняв подбородок, — к нам снова приезжала авиакомпания на выездной набор. Я тогда была уверена, что точно пройду: собеседник явно ко мне благоволил, да и капитан, который читал лекцию, оставил мне свой контакт. Так что я вернулась в общежитие и сразу начала собирать вещи.

Фу Минъюй поднял глаза:

— Оставил контакт?

— Ага. Очень симпатичный, хочешь — покажу?

Она уже открыла телефон и, усмехнувшись, потянулась показать экран.

Фу Минъюй даже не посмотрел. Увидев её хитрую улыбку, лишь холодно хмыкнул:

— Ну и связи у тебя, оказывается, серьёзные.

— Если бы у меня и правда были связи, я бы не оказалась в такой ситуации, — отозвалась Жуань Сысянь, со стуком положив телефон на стол. В глазах мелькнуло презрение к прошлому. — В итоге я-то думала, что получила пропуск уровня VIP, а оказалось — просто “P”. Место отдали кому-то со связями, а я узнала об этом уже потом, от чужих людей.

Прим. ред. Она как бы «разбирает» слово VIP — Very Important Person — «оказалось, я не Very и не Important, а просто Person».

Сигарета догорела до половины. Он тихо выдохнул, стряхнул пепел и потушил окурок.

Под мягким тёплым светом его взгляд казался темнее, чем обычно.

Жуань Сысянь подперла щёку рукой и посмотрела на него. В груди неожиданно шевельнулось странное чувство.

Если бы тогда её не вычеркнули, возможно, она встретила бы Фу Минъюя гораздо раньше.

— Если бы я тогда встретила тебя, — вдруг сказала она, — ты бы меня полюбил?

В мусорном ведре догорал окурок, тонкая струйка дыма медленно поднималась между ними, растягивая мгновение.

— Если бы тогда я встретил тебя, — спокойно сказал Фу Минъюй, глядя прямо ей в глаза, — ты уже была бы госпожой Фу.

Госпожа Фу.

Жуань Сысянь растерялась. Слова пробежали по сердцу мягкими кошачьими лапками — щекотно и тепло.

Эти два слова звучали неожиданно приятно.

К тому же — госпожа Фу, почти как богатая госпожа Фу.

Жуань Сысянь приоткрыла ладонь, прикрывая пол-лица, избегая взгляда, сердце стучало слишком быстро. Чтобы скрыть смущение, она поспешно сменила тему:

— Папа не успел оформить страховку, так что после его смерти мне почти ничего не осталось. На жизнь в университете приходилось зарабатывать самой — подрабатывала, пока другие на свидания ходили да по поездкам разъезжали.

Фу Минъюй нахмурился.

Ему было трудно представить, как Жуань Сысянь одна пережила тот период.

Если бы он встретил её немного раньше — он бы ни за что не позволил ей так жить.

В этот момент Жуань Сысянь вдруг подняла голову и с самодовольной улыбкой сказала:

— Зато в университете я была одна из самых обеспеченных на нашем потоке.

Мысль Фу Минъюя оборвалась на месте.

— Что поделаешь, — похлопала она по волосам, как будто давала исчерпывающее объяснение, — я красивая. Постоянно магазины в Таобао просили меня поработать моделью, за съёмку в день платили тысячу, а один магазин за свой счёт отправил меня на пляж — две с половиной тысячи за день. За четыре года у меня в заначке скопилось несколько десятков тысяч.

Фу Минъюй сдержал нарастающее в нём чувство жалости и приподнял бровь.

— На пляж?

— Да.

— В чём ты была?

— Это важно? — Жуань Сысянь закрыла глаза и вздохнула, будто собиралась умереть от его вопросов, — Главное — двести пятьсот в день.

— А фото есть?

Жуань Сысянь на мгновение растерялась. Фото у неё действительно были. Магазину снимки понравились — они висели на главной странице, а у неё сохранились оригиналы. Снимки были сделаны несколько лет назад, но вкус фотографа остался в тренде. Магазин позиционировался как средне-ценовой по купальникам: сексуально, но не вульгарно; без водяных знаков это вполне можно было выдать за арт-фото.

Море, небо, золотой песок; двадцатилетняя девушка в ярком купальнике сидит на скале, одна нога свисает, кончик пальца касается песка, кожа белая и ослепительная.

Фу Минъюй взял её телефон, пробежал глазами и от его сдержанного вида не осталось и следа.

— Нелепо? — прищурилась она, глядя на него.

Если он осмелится сказать «нелепо» — ему конец.

Он не ответил, выключил экран и положил телефон вниз экраном к столу.

— Красиво. Сегодня наденешь?

— Нет у меня купальника, — фыркнула она, — отстань!

Фу Минъюй взглянул на неё и, не сказав больше ни слова, встал и направился в её комнату.

— Правда, нет! — Жуань Сысянь тут же вскочила и преградила ему путь. — Я уже сто лет не плавала!

— Нет? Ну и ладно, — Фу Минъюй наклонился к её уху и шепнул: — В следующий раз купим. Чем откровеннее, тем лучше.

Он немного помолчал, потом добавил ещё тише:

— Лучше на завязках. Так легче снимать.

Жуань Сысянь сжала губы и кивнула:

— Снимешь с меня хоть одну вещь — я с тебя кожу спущу. Договорились?

Фу Минъюй посмотрел на неё и, после короткой паузы, кивнул.

— Договорились.

Он надел куртку, кончиками пальцев коснулся её уха.

— Завтра после интервью родители хотят пригласить тебя к нам на ужин.

— Угу, хорошо… Подожди. — Жуань Сысянь вдруг схватила его за руку. — А зачем?

Фу Минъюй усмехнулся:

— А разве это не естественно?

Увидев, что она всё равно колеблется, он мягко сказал:

— Не переживай, я не собираюсь тебя заставлять. Просто приглашают по случаю вчерашнего.

Но, несмотря на его слова, мысль о первом визите к родителям парня волновала Жуань Сысянь куда сильнее, чем собеседование на первую работу после университета.

Чтобы выглядеть как можно лучше, Жуань Сысянь немедленно выгнала Фу Минъюя домой, а сама принялась за подготовку — приняла душ, сделала маску для лица, нанесла уход на волосы… После всех этих процедур рухнула в постель и мгновенно уснула.

А Фу Минъюй, выйдя из её квартиры и войдя в лифт, вдруг о чём-то вспомнил и позвонил домой.

— Доу-Доу, прости, но завтра тебе придётся немного потерпеть.

----------

«Хотя я не женат, у меня есть сын»

На следующий день после полудня.

Медийная команда прибыла в здание Hengshi Airlines точно по расписанию, а Жуань Сысянь в это время уже сидела на подготовке у визажиста в назначенном месте.

На самом деле делать было почти нечего: форму всё равно нужно было надеть, волосы собрать, макияж — лёгкий, без излишеств, чтобы создать строгое впечатление.И это даже к лучшему — после интервью, когда поедет к Фу Минъюю, не придётся всё переделывать.

Интервью, рассчитанное на три часа, закончилось через два с половиной — всё прошло гладко, без единой заминки.

По дороге в жилой комплекс «Хугуан», Жуань Сысянь, глядя в телефон как в зеркало, вертела головой то влево, то вправо:

— Макияж у меня не слишком яркий?

Фу Минъюй даже не поднял головы:

— Угу.

— Ты бы хоть сделал вид, что слушаешь, — пробормотала она, наматывая прядь волос на палец. — Как только разговор серьёзный — из тебя слово не вытянешь, зато всякий вздор треплешь, будто сам из «Дэюньшэ».

Но у него, увы, слух был отменный.

— Что за вздор, по-твоему, я несу? — спросил он.

Жуань Сысянь раздражённо отмахнулась:

— Ничего.

— Как интервью прошло? — Фу Минъюй закрыл iPad и, не торопясь, расстегнул пуговицу на пиджаке.

— Отлично. Всё прошло гладко. Я же профи, язык подвешен, ответы выдавала как по нотам.

Фу Минъюй тихо хмыкнул и закрыл глаза, устроившись поудобнее.

Конечно, всё прошло гладко — он ведь ещё с раннего утра велел медиакоманде вычеркнуть из интервью все вопросы о семье. Как тут могло пойти что-то не так.

Во время интервью команда постепенно выкладывала закулисные кадры, и официальный аккаунт Hengshi Airlines репостнул один из них.

Теперь, сидя в машине, Жуань Сысянь листала комментарии под постом в Weibo, выбирая самые приятные, и выглядела такой довольной, будто сейчас взлетит от счастья.

— Эй, — она ткнула Фу Минъюя локтем, — глянь, какая у тебя девушка популярная.

Фу Минъюй даже не захотел открывать глаза. Но телефон уже был прямо перед его лицом — пришлось изобразить участие.

Стоило взглянуть — и на экране сплошной поток восторгов.

【Ууу, сестричка, моя золотая рыбка увидела тебя и эволюционировала в карпа кои!】

【Красавица, каждая твоя секунда — как кадр из мечты!】

【Каково это — жить с таким лицом? Небось, на небо взлетаешь каждый день! Хочу хоть раз попробовать!】

【Сестричка, у тебя есть парень? А если есть — он не против, если будет ещё и девушка?】

Фу Минъюй приподнял веки:

— Ради этого мне стоило открывать глаза?

Он взял у неё телефон, пролистал пару страниц и нарочито чётко произнёс:

— «Ууу, сестричка, моя золотая рыбка увидела тебя и…»

— Всё, хватит, замолчи! — перебила его Жуань Сысянь.

Стоило ему прочитать эти восторженные комментарии вслух, как они сразу потеряли весь шарм.

Фу Минъюй пролистал дальше и, наконец, увидел, на что она на самом деле хотела обратить его внимание.

【Красавица, тебе пора дебютировать! В главной роли — саму себя играть в «Когда тучи рассеются». Ты уж точно красивее той самой одноклассницы с «интересной историей». Полностью поддерживаю генерального Фу из Hengshi Airlines — пусть красавица войдёт в проект с финансированием от него!】

【Ты вообще в своём уме, приплетать сюда мою сестру ради сравнения? [вопрос] Ты ей за это заплатила? Сомневаюсь, что тебе по карману.】

【А я что, имена называла? Не спешите примерять чужие колпаки, фанатики. Разве не факт, что «одноклассница с историей» использовала босса ради пиара? Или глаза закрыли, чтобы не видеть?】

【Я вот думаю — сравнивать актрису первого эшелона с обычной девушкой, это у кого зрение минус бесконечность? Кого вы тут пытаетесь унизить?】

Похоже, фанатская группа быстро получила сигнал — через несколько минут в комментарии хлынула толпа, и та самая запись взлетела в топ обсуждений.

Фу Минъюй тихо усмехнулся, возвращая телефон Жуань Сысянь.

— Продвинешь меня, босс? — лукаво улыбнулась она. — Делим гонорар пополам.

— С чего ты вообще взяла, что это реальность, а не твои фантазии?

— Жадина, — пробурчала она.

Жуань Сысянь снова взглянула на экран: фанатов становилось всё больше, комментарии с хвалебных превращались в поле битвы.

— Столько людей сцепилось… может, удалить пост?

— Не стоит, — Фу Минъюй взглянул на неё. — Стоит ли вообще из-за неё что-то удалять?

Жуань Сысянь задумалась — в общем, он был прав.

— Тогда можно вот так ответить? — она протянула ему экран:

«Мой парень сказал, что я мечтаю. Он не собирается оплачивать мой вход в проект. [обиженно]»

Фу Минъюй скользнул по ней взглядом, в котором пряталась лёгкая усмешка.

— Как хочешь.

Через пару минут телефон Жуань Сысянь «успокоился» — больше не появлялось ни спорщиков, ни ярых фанатов. В комментариях воцарилась тишина.

— Почти приехали, — вдруг сказал Фу Минъюй.

Жуань Сысянь сразу убрала телефон, выпрямилась и поправила одежду.

Машина въехала в жилой комплекс «Хугуан» и медленно остановилась у ворот, огибая стройные сосны.

До Нового года оставалось немного, и на вечнозелёных кустах уже висели аккуратные красные фонари — они добавляли тепла и оживления холодной зиме.

Тётушка Ло, которая давно прислушивалась к каждому звуку, тут же выбежала открывать дверь, услышав шум за воротами.

— Приехали? — обрадованно спросила она, а потом, взглянув на Жуань Сысянь, добавила: — Это и есть госпожа Жуань?

— Угу, — кивнул Фу Минъюй, снимая пальто, и обернулся к Сысянь: — Это тётушка Ло.

— Здравствуйте, тётушка Ло.

Жуань Сысянь последовала за ним внутрь, сняла пальто, и тётушка Ло сразу протянула руку, чтобы принять его.

Она немного растерялась, не привыкшая к такому вниманию:

— Не надо, спасибо, я сама.

Тётушка Ло улыбнулась, взяла пальто Фу Минъюя и добавила:

— Доу-Доу уже отвезли в школу, вернётся только вечером.

— Он поправился? — кивнул Фу Минъюй.

— Уже почти совсем поправился.

— Доу-Доу? — Жуань Сысянь прозвучала немного озадаченно: — Кто это?

Фу Минъюй как раз развязывал галстук; услышав её, опустил руки и серьёзно посмотрел на неё:

— О, я как-то не успел тебе сказать: хотя я не женат, у меня есть сын. Ты не возражаешь?

Жуань Сысянь чуть приоткрыла рот, и у неё на мгновение отключилась мыслительная способность.

Через две секунды она уже продумала сто восемь способов, как он мог бы умереть.

Откуда у него вообще наглость спрашивать, не возражаю ли я стать приёмной мамой? Только из-за этой внешности?

— Ты…

— Фу Минъюй, ты с ума сошёл?! — Хэ Ланьсян спустилась с второго этажа, услышав их разговор, подбежала, схватила Жуань Сысянь и оттащила от Фу Минъюя на полметра: — Не слушай его, он шутит.

Фу Минъюй снял галстук, улыбнулся и пошёл в гостиную.

Жуань Сысянь глубоко вздохнула. Она уже всерьёз прикидывала, сколько дадут лет за убийство.

На улице было холодно, и тётушка Ло заранее приготовила горячую воду. Хэ Ланьсян бросила на Фу Минъюя сердитый взгляд, взяла кружку у тётушки Ло и протянула её Жуань Сысянь:

— Выпей, согрейся.

— Спасибо, тётушка.

Жуань Сысянь сделала маленький глоток, и тут Хэ Ланьсян добавила:

— Доу-Доу — это его собака, много лет с ним живёт. Можно сказать, как родной сын.

Жуань Сысянь чуть не поперхнулась.

Ну да, логично.

Если у Фу Минъюя есть собака, которую он растил годами, для неё разница между «сыном» и «псом» уже почти стерлась.

— Пришли? — Фу Ботин, заложив руки за спину, медленно спустился со второго этажа.

Фу Минъюй говорил, что родители хотят пригласить её на ужин в знак благодарности — мол, из-за того вынужденного приземления. Но, как заметила Жуань Сысянь, идея эта явно принадлежала только отцу.

Весь разговор за столом крутился исключительно вокруг того происшествия — он спрашивал о деталях с таким рвением, будто сам был из комиссии гражданской авиации. Хэ Ланьсян сидела рядом и откровенно скучала.

Она слегка кашлянула — ненавязчивый сигнал, который Фу Ботин всё-таки уловил и на время притих.

Но спокойствие длилось недолго. Стоило Хэ Ланьсян заметить: «Сегодня ветер сильный», — как Фу Ботин тут же заговорил о строении атмосферы. Заговорил о строении атмосферы — перешёл к принципу подъёмной силы. От подъёмной силы — к конструкции крыла.

Жуань Сысянь чувствовала, будто попала не на ужин, а на экзамен.

Она отвечала как можно осторожнее, боясь ляпнуть что-то не то, и под столом незаметно пнула Фу Минъюя в ногу.

Я пришла к тебе на ужин, а не сдавать сессию!

Фу Минъюй тихо рассмеялся и сказал:

— Папа…

— Мы вообще есть собираемся или нет? — не выдержала первой Хэ Ланьсян. — Можно хоть за ужином не обсуждать эти ваши теории?

На этом профессиональная лекция, к счастью, закончилась.

На лице Фу Ботина не дрогнул ни один мускул — Жуань Сысянь так и не смогла понять, что он вообще о ней думает.

Даже экзаменаторы на проверке хоть парой слов отзываются, а отец Фу Минъюя — ни намёка, ни жеста, будто и не существовало системы оценок.

Как же утомительно.

К счастью, когда разговоры о технических темах наконец прекратились, тётушка Ло вынесла блюда и расставила приборы.

Начался сам ужин. У Фу Ботина был старомодный принцип — «во время еды не говорить, во время сна не болтать»: он молчал всё время, не проронив ни слова. Хэ Ланьсян была чуть разговорчивее — иногда вставляла пару фраз, интересуясь, как живёт Жуань Сысянь, но не более.

Хотя за столом царила тишина, без особого оживления, именно такая атмосфера вдруг показалась Жуань Сысянь удивительно тёплой. Давно она не сидела вот так — среди зимы, за горячим ужином, в доме, где ощущается дыхание семьи.

— Будешь суп? — спросил Фу Минъюй, уже поставив перед ней чашку.

Жуань Сысянь взяла её и кивнула:

— Спасибо.

— Ну надо же, — вмешалась Хэ Ланьсян, — какие вы вежливые.

— Конечно, — спокойно подтвердил Фу Минъюй. — Она со мной всегда очень вежлива и уважительна.

Жуань Сысянь опустила взгляд и промолчала.

Я тут стараюсь играть роль приличной гостьи перед твоими родителями, а ты ещё решил добавить драматизма к моей номинации на «Оскар».

Хэ Ланьсян слегка улыбнулась, но промолчала.

Если уж они такие вежливые, то интересно, откуда тогда взялся отпечаток ладони — новое хобби, что ли?

Через несколько минут телефоны у Фу Минъюя и Фу Ботина одновременно коротко звякнули.

Оба почти синхронно достали их и взглянули на экраны.

Фу Минъюй внезапно нахмурился, а его отец, напротив, никак себя не выдал — спокойно отложил телефон, промокнул салфеткой уголок губ и сказал:

— Пойдём-ка со мной.

Жуань Сысянь как раз разговаривала с Хэ Ланьсян, но, заметив, как отец и сын встают, замерла. Те жестом показали: ешьте без нас.

Фу Ботин и Фу Минъюй один за другим поднялись наверх.

Атмосфера мгновенно изменилась.

Жуань Сысянь, глядя им вслед, неуверенно спросила:

— Они… что-то случилось?

Хэ Ланьсян немного помедлила, сделала глоток супа и ответила:

— Наверное, что-то срочное. Не обращай внимания, поедим спокойно.

Но, несмотря на спокойный тон, выражение её лица выдавало тревогу.

Она знала мужа и сына лучше всех. Что-то сейчас явно было не так. Да, Фу Ботин — трудоголик, строгий до педантизма, но даже он не стал бы посреди ужина, когда у сына в гостях девушка, вдруг прерывать встречу и уводить его наверх.

Столовая сразу опустела.

Жуань Сысянь и Хэ Ланьсян сидели друг напротив друга молча.

Минут десять прошло — а наверху по-прежнему ни звука.

Хэ Ланьсян вытерла губы салфеткой и сказала:

— Пойду в ванную.

Сказав это, она поднялась и направилась наверх — прямо к кабинету.

Обычно в кабинете была отличная звукоизоляция, но даже стоя за дверью, она отчётливо слышала шум.

Там явно происходило что-то серьёзное — Фу Ботин на кого-то кричал.

Слова различить было невозможно, но по тону чувствовалось: он в ярости.

Хэ Ланьсян нахмурилась, собираясь постучать, но в этот момент изнутри раздался резкий звук — будто разбилось стекло.

Она вздрогнула и, не раздумывая, распахнула дверь.

— Что случилось?!

Фу Минъюй стоял у письменного стола, лицо мрачное и напряжённое.

А Фу Ботин, что бывало крайне редко, буквально побагровел от злости — жилы на шее вздулись, грудь тяжело вздымалась, и он сверлил сына взглядом.

У ног Фу Минъюя валялись осколки чашки — очевидно, той, что отец только что швырнул в него.

----------

«Ты опять меня ударила»

Информация передаётся с задержкой, но в эпоху интернета этот разрыв сильно сократился.

После того как Хэ Ланьсян поднялась наверх, телефон Жуань Сысянь тут же начал непрерывно получать новые сообщения.

Однако она ещё не успела просмотреть их одно за другим, как Хэ Ланьсян уже спустилась с верхнего этажа.

Шла она неторопливо, и, проходя мимо поворота лестницы, поправила ветку, наклонившуюся из напольного кашпо.

Вернувшись на своё место, Хэ Ланьсян сидела спокойно под светом хрустальной люстры в столовой, помешала ложкой суп в тарелке и спросила:

— Ты больше не ешь?

— Я уже поела. Тётя, кушайте спокойно, — ответила Жуань Сысянь, промокнула губы салфеткой и взглянула на часы.

Похоже, на этом обед и закончился.

— На работе возникли срочные дела, Минъюю скоро нужно возвращаться в компанию, — сказала Хэ Ланьсян, одновременно велев тёте Ло подать миску с кокосовым молоком. — Извини, пожалуйста. Если ты не спешишь, выпей ещё чего-нибудь, потом я попрошу водителя отвезти тебя домой.

Не успела Жуань Сысянь ответить, как сверху спокойно спустились двое мужчин.

Дом, хоть и просторный, не выглядел пустым: вся нужная мебель была на месте, а хозяйка, женщина с чувством вкуса, расставила многочисленные украшения так, что всё выглядело уютно, но не загромождённо.

Однако тяжёлые шаги Фу Минъюя и Фу Ботина звучали так, будто они шли по пустому дому.

Фу Ботин бросил взгляд в сторону столовой, собрался, спрятал строгий взгляд и, взяв пиджак, сказал:

— Мы заедем в компанию. Вы спокойно поешьте.

Фу Минъюй ничего не сказал — просто подошёл к Жуань Сысянь, чуть наклонился и тихо произнёс:

— Я поеду первым. Отдохни немного. Мама велела, чтобы водитель отвёз тебя, хорошо?

Всего-то десять с лишним минут он пробыл в кабинете, но выражение его лица уже совсем не напоминало прежнюю лёгкость.

Жуань Сысянь сжала его ладонь.

— Хорошо.

После того как Фу Минъюй ушёл, у Жуань Сысянь, разумеется, не осталось настроения сидеть и беседовать с Хэ Ланьсян.

Вскоре она уже ехала в машине, которую та для неё приготовила.

Когда Жуань Сысянь снова открыла телефон, во всех рабочих чатах горели уведомления «99+».

Прошло всего полчаса, а в Weibo тема #ПассажирHengshiAirlinesвсталнаколени уже вышла в тройку самых обсуждаемых. Не говоря уж о том, что все приложения, связанные с гражданской авиацией, наперебой рассылали новости об этом.

В обычной ситуации интерес к подобному событию, возможно, был бы не таким высоким, но ещё не успел утихнуть шум вокруг недавней вынужденной посадки, связанной с Жуань Сысянь. А после сегодняшнего дневного интервью, во время которого фанаты Ли Чжихуай устроили переполох, зрителей, наблюдавших за происходящим, стало ещё больше.

И в этот момент появляется новая новость — стоило в сети всплыть ключевому слову Hengshi Airlines, как тема мгновенно взлетела в топ.

Что именно произошло, в интернете писали по-разному, зато в рабочих чатах уже появилось краткое резюме событий.

Поводом послужил международный рейс авиакомпании Hengshi Airlines, вылетавший из Сиднея (Австралия) с пересадкой в Сингапуре и направлявшийся в Цзянчэн.

Однако при вылете из Сиднея рейс задержали почти на шесть часов.

Задержка рейса — обычное дело, но всегда крайне раздражающее для пассажиров. Для авиакомпаний же основная сложность в таких случаях — справиться с эмоциями людей.

А на этот раз сингапурский филиал Hengshi Airlines объяснил ожидающим пассажирам, что задержка вызвана сильным дождём в Сиднее, тогда как на деле никакого дождя там не было.

Когда самолёт наконец прибыл в Сингапур, пассажиры, прождали в аэропорту шесть часов, потребовали от авиакомпании извинений. Не добившись реакции, они отказались подниматься на борт.

Тем временем пассажиры, которые всё ещё находились в самолёте в Сиднее, ничего не знали о происходящем снаружи. После двух часов ожидания им сообщили, что рейс на сегодня отменён.

Всё это произошло днём.

Спустя четыре часа несколько пассажиров, которые всё это время ждали в аэропорту, специально пошли уточнить обстановку у сотрудников наземной службы — и узнали, что самолёт уже вылетел полчаса назад.

На борту оказалось чуть больше ста человек, тогда как несколько десятков пассажиров так и не поднялись в самолёт.

Некоторые из тех, кто остался в аэропорту, знали, что рейс вот-вот отправится, но, так и не добившись извинений, отказались лететь. Другая часть людей просто не получила уведомления о вылете.

Эмоции, накопившиеся за время многократных задержек, вспыхнули в один миг. Возмущённые пассажиры устроили скандал: у одного пожилого мужчины от переизбытка эмоций поднялось давление, он потерял сознание прямо в аэропорту; у беременной женщины из-за сильного волнения и нервного напряжения начались признаки угрозы выкидыша.

Прибывший на место ответственный представитель компании не смог своевременно уладить ситуацию, а его оправдательные заявления лишь подлили масла в огонь.

Один из пассажиров, спешивший в Цзянчэн на свадьбу дочери, понимая, что теперь неизбежно опоздает, в отчаянии встал перед представителем на колени и со слезами умолял помочь. В это же время другие, охваченные гневом, швыряли в него наличные купюры, выданные авиакомпанией в качестве компенсации, и вскоре многие последовали их примеру.

Все происходящее в аэропорту засняли очевидцы, и эти кадры мгновенно попали в интернет, вызвав бурные обсуждения. Аккаунты-«накрутчики» сразу же опубликовали провокационные тексты, раззадорив пользователей — и всего за час с небольшим авиакомпания Hengshi Airlines оказалась в эпицентре скандала.

Увидев всё это, Жуань Сысянь наконец поняла, почему Фу Ботин был так взбешён.

В этом году многие крупные авиакомпании активно выходили на зарубежные рынки. Но поскольку сам рынок уже близок к насыщению, главным способом завоевания доли стало качество сервиса.

Теперь же, из-за задержки рейса и последовавших за ней событий — госпитализация пассажиров, случаи с обмороками, коленопреклонённые просьбы о помощи, — всё это стало прямым вызовом стандартам обслуживания, которые Hengshi Airlines стремилась удерживать за рубежом.

Для авиакомпании любая задержка — будь то из-за погоды или регулирования воздушного движения — всегда серьёзное испытание для службы сервиса. Но в тот момент, когда произошла задержка, сотрудники не сумели вовремя успокоить пассажиров и постараться уменьшить их неудобства. А когда ситуация полностью вышла из-под контроля, ответственные лица прибыли уже слишком поздно и тоже не смогли ничего урегулировать.

Развитие этой истории наглядно показало, насколько неслаженно работает сингапурский филиал Hengshi Airlines и как запутаны там внутренние каналы связи и передачи информации.

А что до вопроса ответственности, то, по мнению Фу Ботина, она прежде всего лежит на Фу Минъюе.

С начала прошлого года, когда Фу Ботин передал управление авиакомпанией сыну и сам сосредоточился на делах головной компании — холдинга по авиационному финансированию и лизингу, — он снял с себя большую часть нагрузки.

Поэтому в случившемся он не винил никого, кроме сына: считал, что Фу Минъюй слишком ослабил контроль над зарубежными филиалами и дал им слишком большую самостоятельность, что и привело к подобным последствиям.

Каждый инцидент — это проявление тысячи скрытых рисков. Если для авиакомпании уже происходит сбой на уровне обслуживания, значит, за этим стоят сотни других потенциальных проблем — и никто не может гарантировать, что среди них нет угрозы безопасности.

Если действительно дойдёт до инцидента, связанного с безопасностью, ответственность будет непомерной.

Не успела Жуань Сысянь доехать до дома, как ей уже начали писать друзья, спрашивая, что произошло и в чём суть дела.

Но она сама знала лишь то, что обсуждали в рабочем чате. Насколько полная это информация, она не была уверена, поэтому особенно ничего не объясняла.

Теперь вся лента была заполнена новостями об этом инциденте. Жуань Сысянь нахмурилась — трудно было даже представить, под каким давлением сейчас находится Фу Минъюй.

Машина остановилась у её дома.

Когда Жуань Сысянь вышла, на лицо ей упали холодные снежинки.

Подняв голову, она увидела, как в свете уличного фонаря в воздухе беспорядочно кружатся крошечные снежинки.

Неожиданно — снег в это время года.

Она плотнее закуталась в шарф и, опустив голову, поднялась по лестнице.

К этому моменту в интернете уже больше часа кипели обсуждения. В рабочих чатах коллеги из других отделов писали, что немедленно возвращаются в офис — сегодня Фу Ботин лично созывает совещание.

Он уже давным-давно не вмешивался в дела Hengshi Airlines. Раз уж теперь вмешался — значит, зол как никогда.

Жуань Сысянь хотела написать Фу Минъюю и спросить, как всё обстоит, но, вспомнив, какая сейчас обстановка в компании, передумала. Вряд ли у него есть время или желание читать личные сообщения.

Она села в кабинете, открыла книгу, но не смогла прочитать ни страницы.

Стоило взгляду упасть на строчки, как в голове начинали путаться самые разные мысли.

За окном снег валил всё гуще, хлопья мягко оседали на стекло, и в тишине комнаты это казалось особенно заметным.

Жуань Сысянь вышла из ванной — ещё не было и девяти. Она облокотилась на перила балкона и, глядя в окно, увидела, как дети выбежали играть в снежки, а несколько девушек в шапках фотографировались.

Снега выпало немного, но все выглядели счастливыми.

А ей самой было тягостно.

Она уже давно не ощущала такого бессилия.

Не знала, чем сейчас занят Фу Минъюй, в какой он ситуации — и что она, по сути, ничего не может сделать.

После коротких раздумий она отправила ему сообщение:

[Жуань Сысянь]: Я спать. Завтра утром иду к врачу из авиаотдела на осмотр. Если и физически, и психологически всё в порядке, скоро снова смогу летать.

Как и ожидалось, до самого момента, когда она закрыла глаза, ответа не пришло.

Но уснуть по-настоящему она так и не смогла.

Сознание то прояснялось, то уплывало, и сквозь дрему ей казалось, что она слышит мягкий шорох падающего снега за окном.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда в полудрёме она вдруг уловила лёгкий шорох в комнате.

Подумала, что, может, в гостиной оставила открытым окно, и не обратила внимания.

Но вдруг холодные губы коснулись её, настойчиво, плотно, целуя, разжимая зубы, врываясь в рот.

Мозг ещё не проснулся, и приглушённый стон застрял в горле — губы уже были захвачены чужим дыханием.

Чёрт!

Тело среагировало быстрее головы: едва она распахнула глаза и различила силуэт перед собой, как ладонь уже с силой опустилась.

Громкий шлепок прорезал тишину комнаты.

Ладонь, ещё мгновение назад холодная, тут же обожгло болью.

И в этот момент Жуань Сысянь застыла.

Прошло несколько секунд — и в темноте раздался тихий, уставший голос:

— Ты опять меня ударила.

В полумраке, куда проникал лишь слабый свет из-за занавесок, лицо Фу Минъюя было наполовину скрыто.

Она узнала его не по чертам, п по знакомому запаху ели.

И по тому, как знакомо ощущались его руки.

— Не… — рука Жуань Сысянь всё ещё застыла в воздухе, но мыслить она умудрялась удивительно ясно. — Ты с ума сошёл? Ночью вломился в комнату к женщине и целуешь без спроса. В старину за такое в клетку к свиньям сажали!

Фу Минъюй усмехнулся коротко и холодно.

— Без спроса? Мы встречаемся, я что, должен «красть» поцелуй у собственной девушки?

А про «вломился» — она, кажется, забыла, что сама ему код от двери дала.

Жуань Сысянь не нашлась, что ответить. Не опуская руки, осторожно коснулась его щеки.

— Больно?

— Сама не знаешь, какая у тебя сила?

— А…

Отдёргивая руку, она случайно задела его плечо — и почувствовала что-то холодное.

Снежинки.

Она машинально смахнула их с его пальто.

— Как ты? — тихо спросила она.

Фу Минъюй промолчал, но в воздухе ощутимо повисла тяжесть. Он пристально посмотрел на неё.

— Через три часа я лечу в Сингапур.

Жуань Сысянь уже заранее понимала: после такого происшествия Фу Минъюй обязательно полетит сам.

— А когда вернёшься?

— Точного ответа дать не могу, — сказал он. — Сейчас делами компании временно управляет директор Ху. Я сам поеду в Сингапур, чтобы на месте провести реорганизацию филиала. Когда закончу — зависит от того, в каком состоянии всё окажется.

Он ненадолго замолчал и добавил:

— После этого планирую выборочно проверить и другие зарубежные отделения. Это займёт месяц, может, два.

— Понятно… — отозвалась Жуань Сысянь, опустив голову. Трудно было сказать, о чём она думает.

У Фу Минъюя зазвонил телефон — он даже не посмотрел, но и так ясно было, что звонит Бай Ян.

Он не стал отвечать, а тихо сказал:

— Подожди меня.

— А куда я денусь? — пробормотала Жуань Сысянь. — Контракт-то ещё на несколько лет.

Фу Минъюй невольно улыбнулся — устало, но с теплотой.

Даже в такой момент — ни одного ласкового слова от неё не дождусь.

— Спи, — сказал он.

Едва он поднялся, собираясь уйти, как его галстук внезапно дёрнули. Ткань натянулась, и он, потеряв равновесие, почти опустился на колено у кровати.

Жуань Сысянь приподняла лицо и легко коснулась его губ.

— Я буду ждать тебя.

----------

«Тогда я вполне могу сделать так, чтобы твоё девичье сердце билось всю жизнь»

Первоначально Жуань Сысянь лишь хотела слегка поцеловать его — просто для виду, — но Фу Минъюй, похоже, решил во что бы то ни стало восполнить прерванный пощёчиной поцелуй. Он прижал её затылок и поцеловал глубоко, горячо, настойчиво.

Дыхание постепенно становилось влажным и прерывистым. Жуань Сысянь отступала всё дальше, пока спиной не упёрлась в изголовье кровати, едва переводя дыхание. Каждый её приглушённый стон он тут же поглощал, и воздух в лёгких кончался.

Но она не хотела останавливать его.

Жуань Сысянь обвила его шею и снова потянулась к нему, будто хотела заранее восполнить месяцы предстоящей разлуки.

От поцелуев в теле вспыхнул жар.

Когда дыхание Фу Минъюя стало совсем тяжёлым, Жуань Сысянь вдруг отвернулась и жадно втянула воздух.

Фу Минъюй провёл кончиком носа по её щеке, дыша хрипло.

— Разве тебе не нужно на самолёт? — спросила она, опуская руки и обнимая его за талию. — Ещё больше двух часов… хочешь успеть кое-что сделать?

Фу Минъюй глубоко вдохнул, закрыл глаза, стараясь успокоиться.

— Нельзя? — тихо сказал он.

Он ведь и не собирался ничего делать, уже собирался уходить — это она, потянув его за галстук, разожгла в нём огонь.

Пока он говорил, Жуань Сысянь почувствовала, как с неё сдёрнули одеяло — вместе с ним вновь накатила его близость, его вкус, его запах.

В комнате смешались шорох ткани и тёплое дыхание.

В полузабытьи Жуань Сысянь пробормотала:

— Кажется, тебе только что кто-то звонил?

Фу Минъюй невнятно ответил:

— Угу.

— Это секретарь? Он ведь сейчас в аэропорту.

Жуань Сысянь внезапно поймала его за руку:

— Ты не опоздаешь?

— Нет, — ответил он, продолжая двигаться. — Самолёт-то мой.

Ну что ж, в мире богатых, похоже, такого понятия, как «опоздать на рейс», просто не существует.

Жуань Сысянь зажмурилась, стискивая зубы, стараясь не издать ни одного постыдного звука.

Но Фу Минъюй провёл пальцем по её губам — мягко, уговаривая и дразня — вынуждая её всё же откликнуться.

Прошло немало времени, прежде чем ладони Жуань Сысянь вспотели, а пальцы крепко вцепились в его рубашку. Из её горла сорвался приглушённый, почти плачущий стон.

Ограниченность во времени заставляла его держать себя в руках, но мысль о скорой разлуке напротив — лишала самообладания.

Луна незаметно спряталась за облака, и света становилось всё меньше.

Во тьме Жуань Сысянь не отвергала ни одной его безрассудной попытки.

Однако со временем ей стало тяжело.

Фу Минъюй, обычно всегда готовый исполнить любое её желание, теперь не слышал тихих, умоляющих «хватит».

Только когда Жуань Сысянь дала обещание потом сделать всё, что он захочет, он, наконец, замедлился.

— Правда? — его голос звучал хрипло, в нём сквозила жадная усмешка. — Всё, что захочу?

Он шепнул ей на ухо ещё пару желаний. Щёки Жуань Сысянь запылали, но, оказавшись в этой ситуации, она лишь сжала зубы и коротко ответила:

— Угу.

Когда всё закончилось, Жуань Сысянь, обессиленная, прижалась к нему и, вполудрёме, подумала, что словам мужчин в постели верить нельзя. Но и женщинам — тоже.

Она уже почти уснула, когда Фу Минъюй поднялся. Он наклонился, поправил на ней одеяло и поцеловал в лоб.

— После моего отъезда понемногу перенеси вещи наверх, — тихо сказал он.

Жуань Сысянь машинально откликнулась:

— Угу.

Через несколько секунд вдруг распахнула глаза:

— Почему?

Фу Минъюй сел на край кровати и улыбнулся:

— Привыкни немного. А то я же не знаю, сколько пощёчин мне ещё предстоит получить.

Из-под одеяла раздалось приглушённое «ох».

Ну вот, захотел съехаться — так и сказал бы прямо, зачем такие обходные намёки.

— Впредь постараюсь сдерживаться, — пробормотала она. — Лучше уж словами, чем руками.

Фу Минъюй усмехнулся, сжал её подбородок и наклонился:

— С твоим языком я бы всё-таки предпочёл, чтобы ты действовала руками.

Он выпрямился.

— Я пошёл.

Жуань Сысянь так и не повернулась к нему, и лишь когда за дверью щёлкнул замок, она обернулась и тихо выдохнула, глядя на закрытую дверь.

Жуань Сысянь всегда думала, что не станет скучать по Фу Минъюю. Оба взрослые люди — никто без другого не пропадёт. К тому же это всего лишь разлука на время, не расставание же. Что тут скучать?

По крайней мере, утром ей и правда было всё равно: ела как обычно, пила кофе, зашла к врачу на осмотр и даже успела пообедать в столовой.

Но стоило ей сесть с подносом, как аппетит куда-то пропал.

Она вертела в руках палочки, задумчиво глядя на еду перед собой. В голове почему-то всё время всплывал Фу Минъюй.

Это ощущение было совсем не тем, что когда-то, когда уехала Дон Сянь.

Тогда Жуань Сысянь чувствовала, что та не вернётся, и потому сердце ныло тяжело. Она делала домашние задания по нескольку раз подряд, лишь бы не думать о грустном, а иногда пряталась под одеялом и плакала.

А сейчас она знала, что Фу Минъюй вернётся, и вроде бы не должна была особенно переживать. Но внутри всё равно было пусто и беспокойно, будто кошка скребла на душе.

— Эх… — вздохнула она, подперев щёку другой рукой и лениво отодвигая лук в тарелке.

Пропала. Этот человек и вправду околдовал меня.

И вдруг кто-то сел напротив.

Жуань Сысянь по привычке успела вообразить сцену внезапного воссоединения из дорамы — и, не успев осмыслить, подняла голову. Но перед ней оказалась не романтическая картинка, а Ни Тун с широко раскрытыми глазами.

Никакая это не дорама. Обычная мыльная опера.

— Чего тебе? — вяло спросила Жуань Сысянь, ковыряя палочками еду.

— Ты что, переживаешь? — спросила Ни Тун. — Только что слышала, говорят, президент Фу-старший сегодня особенно зол.

— А, — лишь коротко отозвалась Жуань Сысянь, не проявив ни малейшего интереса к теме.

Зато Ни Тун было интересно. Она подмигнула, понизила голос и шепнула:

— Слухи ходят, но ты никому не рассказывай.

Она огляделась по сторонам, вытянула шею, прикрыла рот ладонью и почти торжественно прошептала:

— Сегодня рано утром, когда Фу Минъюй ехал в аэропорт, у него, кажется, на лице был след от пощёчины. Представляешь? Если президент Фу так взбесился, вдруг теперь не разрешит ему возвращаться в страну?

Жуань Сысянь на миг застыла, неловко усмехнулась.

— Не будь такой беспечной, — продолжила Ни Тун. — Нужно же хоть немного тревожиться. Ты не слышала? Старший брат Фу Минъюя тоже собирается вернуться. А вдруг он вернётся, чтобы отобрать власть?

Она ткнула палочками в стол:

— Вот это и называется «воспользоваться моментом».

— Ты, похоже, пересмотрела гонконгских мыльных сериалов, — усмехнулась Жуань Сысянь. — Всё тебе борьба за власть… да тебя в сценаристы любого сериала про китайские богачей можно брать.

Хотя, если подумать, в словах Ни Тун что-то действительно было.

Такой огромной авиакомпанией управляет всего один Фу Минъюй — неудивительно, что про его старшего брата все только и говорят. А вдруг тот и правда вернётся, чтобы поделить с ним «пирог»?

Позже, по дороге домой, Жуань Сысянь позвонила Фу Минъюю и решила уточнить лично:

— Говорят, твой брат возвращается в страну?

— Угу. Ты тоже уже слышала?

— От других людей.

— Быстро у них слухи ходят, — усмехнулся Фу Минъюй после короткой паузы. — И что ещё они болтают?

— Ну… будто он возвращается, чтобы отобрать у тебя власть.

На том конце послышался тихий смех.

— Богатая у них фантазия.

Жуань Сысянь не сказала, что в её голове уже развернулась целая дорама: Фу Минъюй проигрывает борьбу за контроль, с позором вылетает из компании, она не только не переезжает на верхний этаж, но и уступает ему собственную квартиру. Ему там тесно, они ссорятся, он выбегает под дождь, а она бросается за ним, обнимает и клянётся, что поможет ему снова подняться.

Одни лишь мысли об этом казались захватывающими.

— Кстати, — вдруг спросил Фу Минъюй, — ты ведь никогда не встречала моего брата, верно?

— Кажется, нет, — ответила Жуань Сысянь. — Хотя… несколько лет назад видела его издалека в аэропорту.

Фу Минъюй ничего не добавил. На фоне послышались какие-то голоса, и Жуань Сысянь поспешно спросила:

— Ты сейчас занят?

— Немного, — ответил он спокойно.

— А, тогда я кладу трубку, — сказала Жуань Сысянь, но вдруг вспомнила кое-что и добавила: — Кстати, на следующей неделе я иду на встречу выпускников.

— Хм? Уже начала отчитываться о своих передвижениях? — усмехнулся Фу Минъюй.

— Так, на всякий случай решила напомнить о себе — а то вдруг я ещё не успела утвердиться как главная, а у тебя уже “запасные варианты” появились.

Фу Минъюй машинально коснулся щеки и усмехнулся. Этого Жуань Сысянь, конечно, не видела.

— Интересно, какая женщина осмелится, — пробормотал он.

Жуань Сысянь, впрочем, считала, что отчитываться ему вовсе не нужно. Хотя он сейчас и в Сингапуре, разницы во времени почти нет, да и при таком графике у него едва ли найдётся время на что-то кроме работы. Её же собственная жизнь вне работы и вовсе была довольно скучной.

Но всё же она упомянула про встречу выпускников не случайно — приглашал её Се Юй.

Жуань Сысянь не знала, помнит ли Фу Минъюй Се Юя. Судя по тону, скорее всего — нет.

В университете она общалась не только с однокурсниками — у неё были знакомые и среди старших студентов. Поэтому нынешняя встреча была, скорее, встречей всего факультета: приглашали выпускников из трёх смежных курсов.

Несколько лет назад их уже собирали, но тогда Жуань Сысянь не смогла прийти — была в разгаре работы. На этот раз дата совпала с её отпуском, и она решила сходить.

За одним столом собралось десять человек. Кроме пары старших студентов, которых она помнила смутно, остальные были хорошо знакомы — те самые, с кем она часто проводила время в студенческие годы.

Но годы брали своё — лёгкая неловкость всё же ощущалась.

Разве что с Се Юем было проще: они виделись всего год назад.

И всё равно, как обычно, Жуань Сысянь оказалась в центре внимания.

Стоило ей лишь открыть дверь, как несколько девушек, собравшихся в уголке, сразу повернулись к ней.

— Наконец-то! Мы только тебя и ждём!

Жуань Сысянь взглянула на часы — опоздала всего на десять минут.

— Простите, — сказала она. — Немного застряла в пробке.

Конечно, никто не обратил внимания на такую мелочь. Не успела она и присесть, как вокруг уже зашумели — перебивая друг друга, все наперебой принялись с ней разговаривать.

Разговор, как и следовало ожидать, крутился вокруг событий последних лет. Пара парней даже наперебой просили сделать с Жуань Сысянь фото.

Только Се Юй, как обычно, сидел спокойно, почти не вмешиваясь — лишь изредка вставлял короткие реплики.

Когда выпили уже изрядно, мужчины расслабились, расстегнули пиджаки, откинулись на спинки стульев и предались воспоминаниям.

— Помню, как мы сидели на стадионе и болтали, — сказал один из них. — Кто-то мечтал стать новым Ян Чжэннином, кто-то — всю жизнь заниматься наукой, кто-то хотел бросить всё и перейти на философию. А ты, Сяо Жуань, вроде тогда сказала, что хочешь стать пилотом, да? Честно говоря, я тогда ещё посмеялся — подумал: ну куда тебе, такая красавица, могла бы выбрать что-нибудь попроще.

Он повернулся к ней и усмехнулся:

— А в итоге одна ты и сделала то, что задумала.

Одна из девушек возразила:

— Неправда, Се Юй тоже добился своего.

Се Юй как раз наливал Жуань Сысянь сок. Услышав своё имя, он слегка покачал головой:

— Да какое там… Чем уже специализация, тем труднее найти работу. Вот и остался в университете, а заодно и девушку потерял. По сравнению со Сяо Жуань я совсем не герой.

Несколько девушек за столом переглянулись: весь вечер он то подливал ей чай, то подавал блюда — явно чересчур заботливо для простого однокурсника. Они даже слегка покашляли, чтобы намекнуть ему.

Они не стали напрямую спрашивать Жуань Сысянь про личную жизнь — это выглядело бы слишком любопытно, — но Се Юй, погружённый в науку и далёкий от сплетен, похоже, вообще не знал, что у неё есть парень.

Он услышал кашель, но решил, что девушки просто подшучивают, и не обратил внимания — только покраснел.

Жуань Сысянь, разумеется, заметила, что сегодня он какой-то другой.

И каждый раз, когда их взгляды встречались, понимала: в его глазах больше прежнего — восхищение, нежность, лёгкое волнение. Он смотрел на неё, не мигая, с лёгкой улыбкой на губах.

Жуань Сысянь взяла из его рук стакан, поблагодарила и вполголоса спросила:

— Старший, у тебя что, до сих пор телефон на 2G-сети?

— А? — Се Юй растерялся. — Что ты сказала?

— Ничего, — покачала она головой.

Прим. ред. Бригада: типа у него нет интернета, раз он не слышал, что она в отношениях. Упоминание их пары было в топах Вейбо)

После ужина несколько парней предложили пойти в караоке.

Жуань Сысянь взглянула на часы — уже девять. Утром ей нужно было по делам, поэтому она вежливо отказалась.

Никто не настаивал, а Се Юй вызвался проводить её до машины.

Когда они спустились вниз, Жуань Сысянь заметила машину, которую прислал за ней Фу Минъюй. Она как раз подъезжала, разворачиваясь на мосту через дорогу.

Но машина выглядела слишком роскошно — не хотелось, чтобы кто-то из однокурсников это увидел.

— Старший, — сказала она, — машина уже подъезжает. Иди, не жди меня.

Се Юй кивнул, но не двинулся.

— Когда у тебя следующий выходной?

— А что? — удивилась она.

— Ну… — замялся он, — скоро же Новый год. Выйдет много праздничных фильмов. Я хотел пригласить тебя в кино.

Не успел он договорить, как зазвонил телефон.

Жуань Сысянь взглянула на экран и сказала спокойно:

— Одну секунду, это мой парень звонит.

Се Юй густо покраснел.

Было неловко, но Жуань Сысянь, к счастью, не стала ставить его в ещё более неудобное положение — дала возможность выйти из ситуации.

— Ладно-ладно, отвечай, — пробормотал он. — Я пойду.

Когда он ушёл, Жуань Сысянь ответила на звонок.

— Уже закончила? — спросил Фу Минъюй.

Вспомнив приглашение Се Юя, она усмехнулась:

— Ага. Что, не терпится проверить, чем я занималась?

Фу Минъюй ответил лениво, но с подтекстом:

— То есть, по-твоему, сегодня действительно было за чем следить?

Жуань Сысянь фыркнула:

— Ну… один человек пригласил меня в кино.

— Вот как?

В сингапурском офисе Фу Минъюй, лениво покручивая пальцами стоящий на столе глобус, небрежно произнёс:

— Это тот самый красавчик из универа, что однажды покорил твоё девичье сердце?

Жуань Сысянь едва не ответила «ага» — так, на автомате. К счастью, вовремя сообразила.

Вот же пёс! Явно ловушку расставил. Что значит «покорил моё девичье сердце»? Когда это я такое говорила?

Машина плавно остановилась перед ней. Водитель вышел и открыл дверцу.

— Хм, — фыркнула Жуань Сысянь, садясь в салон. Прислонившись к окну и глядя на потоки машин за стеклом, она сказала спокойно: — Моё девичье сердце впервые дрогнуло, когда я увидела цифры своей годовой зарплаты.

На другом конце послышался тихий смех.

— Всего-то? Тогда я вполне могу сделать так, чтобы твоё девичье сердце билось всю жизнь.

Жуань Сысянь улыбнулась, глядя на своё отражение в окне.

— Тогда уж постарайся сдержать слово.

Авторское послесловие:

Скажите честно — кто бы отказался от того сладкого момента, когда твоё сердце замирает не от любви, а от суммы на банковском счёте?Пусть бьётся до гипертонии!

И да! Глядя на звёзды, предсказываю: к концу месяца — финал основного текста! Ахахаха!Фу-пёс, вперёд! Женись на ней, живо!!!

Прим. ред. Впервые вижу, чтобы писательница от себя что-то добавляла))

----------

«А вдруг?.. Кто знает?..»

Прим. ред. у этой главы нет названия, на сайте вместо этого указано, что два обновления объединены в одно, поэтому я взяла на себя смелость и поставила в название рандомную реплику из главы.

Накануне Нового года рейсы становились всё плотнее, и только вечером в канун праздника у Жуань Сысянь наконец появилось время переехать.

На самом деле перевозить было почти нечего — в квартире Фу Минъюя наверху всё уже имелось, ей нужно было лишь поднять свои вещи и повседневные мелочи.

Открыв шкаф Фу Минъюя, Жуань Сысянь увидела два целых отделения, набитые белыми рубашками, и едва не решила, что зашла в мужской бутик.

— Слушай, — сказала она, зажав телефон плечом и перебирая вешалки, — зачем тебе столько одинаковых рубашек? Ты вообще успеваешь всё это носить?

На том конце провода Фу Минъюй, листая документы и глядя на громоздкие таблицы, нахмурил брови, но ответил рассеянно:

— А ты мне на что?

— Я что, по-твоему, без одежды хожу или… — начала Жуань Сысянь, но тут же поняла, что он имел в виду, и мгновенно залилась краской. — Фу Минъюй, у меня нет таких странных пристрастий.

В его голосе послышалась лёгкая усмешка:

— А мои пристрастия ты могла бы удовлетворить?

— Полдень на дворе, ты что, не проснулся? Сны у тебя, вижу, прекрасные.

Жуань Сысянь раздражённо перебрала одежду и перевела разговор на другую тему:

— У тебя столько рубашек, а мои вещи куда девать?

В кабинет Фу Минъюя кто-то вошёл. Он сразу посерьёзнел и ровным голосом сказал:

— Рядом с кабинетом есть гардеробная, она свободна.

Он быстро поставил подпись на документе, отодвинул бумаги и велел:

— Пусть отдел маркетинга соберёт сводный план по размещению мест на всех весенних рейсах.

— Есть.

Когда сотрудник вышел, Фу Минъюй отложил ручку, расстегнул манжеты, взял телефон и, облокотившись на спинку кресла, лениво пролистал лежавший на столе ежедневник. На плотно расписанных страницах значилось одно совещание за другим, а перед глазами громоздились кипы рабочих планов — на лбу проступила тень усталости.

Повесив трубку, она меньше чем за час разобрала и аккуратно разложила одежду.

Дойдя до гостиной, она плюхнулась на большой диван, легла навзничь и, глядя на люстру под потолком, вдруг вспомнила кое-что. Поднявшись, побежала в кабинет, толкнула дверь и застыла: вся комната была заставлена авиамоделями. Она постояла несколько секунд, ничего не делая.

Нет, так не пойдёт. До возвращения Фу Минъюя я не могу здесь жить.

Куда ни глянь — всюду его следы, особенно в этом кабинете: стоит только войти, и кажется, будто даже воздух пропитан им.

Как вообще можно спокойно жить в таком месте?

Через полчаса её только что упорядоченная гардеробная опустела наполовину. Она собрала свои самые нужные вещи и увезла обратно.

К вечеру почти все магазины на улице уже закрылись, многие компании разошлись на каникулы, и выбор еды навынос стал скудным.

Единственные, у кого в это время начинался настоящий аврал, — это железнодорожные станции и аэропорты.

Сы Сяочжэнь работала в ночную смену и наскоро заехала к Жуань Сысянь: подруги решили заранее устроить себе новогодний ужин.

— И это всё, что у тебя есть? — Сы Сяочжэнь открыла холодильник и, увидев почти пустые полки, сразу потеряла всякое желание готовить. — Даже пекинская капуста не свежая.

— Не придирайся, — Жуань Сысянь открыла морозилку и достала две коробки замороженных пельменей. — Что ты хотела, всё в супермаркетах смели подчистую.

Завтра — канун Нового года. Сы Сяочжэнь предстояло работать в ночную смену, домой она всё равно не попала бы. А Жуань Сысянь уже давно привыкла встречать праздник одна.

— Ладно я — одинокая собака, — сказала Сы Сяочжэнь, забрасывая пельмени в кипяток, — но ты-то с парнем, а всё равно сидишь одна — неужели не грустно?

— Нашла, чему удивляться, — отрезала Жуань Сысянь, вставая на цыпочки за посудой. — Ты бы посмотрела, сколько по всей стране не одиноких лётчиков и стюардесс сегодня не дома. Думаешь, я одна такая?

Она поставила миски у плиты и добавила уже мягче:

— Каждый год одно и то же. На каждый канун — развожу других по домам. Повезёт — рейс туда-обратно, успеешь к полуночи включить «Весенний фестиваль». А не повезёт — сидишь где-то в гостинице, ешь лапшу быстрого приготовления.

Она чуть слышно добавила:

— А мне даже нравится встречать Новый год с коллегами в отеле.

Иначе пришлось бы смотреть новогоднюю программу дома, одной.

Сы Сяочжэнь обернулась на неё:

— Но ведь у тебя…

Не успела Сы Сяочжэнь договорить, как у Жуань Сысянь вдруг зазвонил телефон. Глаза у неё сразу загорелись — она вытерла руки и поспешно выбежала из кухни.

Телефон вибрировал на журнальном столике в гостиной. Она успела подхватить его раньше, чем посмотрела на экран, и, уже проведя пальцем по кнопке вызова, заметила, что звонок вовсе не от Фу Минъюя.

Настроение мгновенно упало.

— Жуань-Жуань, завтра вечером тётя придёт к нам на новогодний ужин. Ты приедешь? — раздался в трубке голос Дун Сянь. Не дожидаясь ответа, она добавила: — Я слышала, Фу Минъюй сейчас в Сингапуре, да?

— Не приеду, — ответила Жуань Сысянь, подойдя к окну. Одной рукой она держала телефон, другой пригладила плохо приклеенную бумажную новогоднюю гирлянду. — Завтра меня не будет в Цзянчэне.

На том конце послышался тяжёлый вздох.

— Ладно, тогда будь осторожна.

— Кто звонил? — Сы Сяочжэнь выглянула из кухни. — Твой Фу Минъюй?

Жуань Сысянь приподняла бровь. Сы Сяочжэнь скорчила кислую гримасу и быстро спряталась обратно.

— Эх… завижую. Похоже, завтра во всём мире только я одна буду встречать Новый год в одиночестве.

— Привыкай, — сухо усмехнулась Жуань Сысянь, выходя из кухни с тарелкой пельменей в руках. Но в глубине души после этих слов подруги у неё вдруг появилось странное ожидание.

А вдруг?.. Кто знает?..

На следующее утро, когда Жуань Сысянь выходила из дома, почти все магазины и заведения были закрыты, на улицах — редкие машины. Только подъезжая к трассе, ведущей в аэропорт, она увидела, как поток машин снова становится плотным.

В аэропорту толпы людей спешили домой, шаги звучали торопливо и радостно.

Как и всегда, их рейс приземлился в Линчэне ровно в два часа дня.

Через два часа самолёт должен был вернуться в Цзянчэн.

Когда Жуань Сысянь вышла из кабины, Ни Тун как раз провожала последнего пассажира.

— Всего доброго! Не забудьте свои вещи! Счастливого Нового года!

Как только пассажир скрылся вдали, лицо Ни Тун сразу изменилось: она торопливо схватила сумку.

— Домой! Домой скорее! А то все «красные конверты» на новогоднем эфире без меня разберут!

Жуань Сысянь подняла голову — на улице уже стемнело, а к празднику как раз вовремя пошёл снег. Мелкие снежинки, кружа в лучах сигнальных огней, будто танцевали в воздухе.

Даже снег решил добавить атмосферы новогодней ночи.

Рядом капитан, бортпроводники и сотрудник службы безопасности потирали руки от холода и, спускаясь по трапу, едва не перепрыгивали по три ступеньки сразу — лишь бы побыстрее домой.

— Капитан, капитан, давайте красный конверт! — крикнула Ни Тун, весело катя за собой чемодан. — Последний рейс в этом году, на удачу!

После её слов остальные тоже подхватили шутливый хор.

Капитан рассмеялся, достал телефон:

— Будет! Будет! Всем по «фацай» на Новый год!

Через несколько минут у всех членов экипажа одновременно зазвенели уведомления.

Жуань Сысянь очнулась от задумчивости, достала свой телефон и взглянула — капитан создал маленький групповой чат и отправил туда два «красных конверта».

— Эх… — вздохнула она, получив свой бонус и тут же выйдя из чата.

Затем открыла окно переписки с Фу Минъюем.

Их последняя переписка обрывалась на сообщении, которое она отправила ему днём, когда самолёт приземлился.

Жуань Сысянь раздражённо ткнула пальцем в экран.

Так уж занят, да?!

Она открыла ленту «Моментов» — сегодня все были особенно активны, один за другим посты с фотографиями новогодних ужинов.

Среди них она увидела и публикацию Чжэн Юань — тоже фото праздничного стола.

На фотографии никого не было — только длинный европейский обеденный стол, уставленный блюдами с мясом, рыбой и закусками. Одни только цвета заставляли сглотнуть слюну.

Казалось, весь мир собрался за праздничным ужином, и лишь она одна возвращалась домой есть замороженные пельмени.

Когда экипаж высадился из служебного автобуса и направился к зданию аэровокзала, снежинки холодно ложились на лицо. Все шли быстро, катя за собой чемоданы.

Жуань Сысянь поплотнее закуталась в шарф, оставив открытой только половину лица.

Может, просто потому, что настроение у всех вокруг было радостное, но шаги её казались лёгкими, словно она шла по воздуху, не чувствуя под собой земли.

По пути она снова несколько раз посмотрела в телефон.

Новые поздравления с Новым годом сыпались без остановки, и окно переписки с Фу Минъюем уже опустилось далеко вниз.

Она хотела было закрепить его чат наверху и передумала.

Сделала ещё несколько шагов — и телефон снова зазвенел.

Жуань Сысянь глубоко вздохнула.

Хорошо, Фу Минъюй, даю тебе последний шанс. Если сейчас не напишешь — женись тогда на своей работе.

Она вытащила телефон.

Прекрасно. Конечно, это не он, а Чжэн Юань.

[Чжэн Юань]: Ты правда не придёшь поесть?

[Чжэн Юань]: Всё равно ведь Фу Минъюй не в стране. Зачем тебе одной встречать Новый год, приходи!

[Жуань Сысянь]: С наступающим. Желаю урвать самый большой красный конверт.

В аэропорту один за другим звучали объявления о посадке, вокруг слышались детские голоса. Несколько пассажиров, опаздывая, почти бежали, катя за собой чемоданы — колёса громко стучали по полу.

Несмотря на шум, в воздухе чувствовалось волнение и радость возвращения домой.

Телефон снова несколько раз завибрировал, но Жуань Сысянь уже не стала смотреть. Хотелось лишь побыстрее вернуться домой, поесть и включить новогодний концерт.

Звуки вокруг становились то ближе, то дальше, она шла всё быстрее.

И вдруг, у выхода, заметила знакомую фигуру.

Она остановилась, моргнула, чтобы убедиться, что не обозналась.

Нет.

Этот силуэт она узнала бы из тысячи.

Она потянула за собой чемодан и бросилась вперёд.

Расстояние между ними сокращалось, силуэт становился всё отчётливее.

Сердце колотилось всё быстрее, шаги тоже ускорялись.

Паршивец… целый день ни слова, оказывается, просто тихо вернулся!

Но, не добежав пары шагов, она резко затормозила. От неожиданности едва не потеряла равновесие.

— Потому что мужчина вдруг обернулся.

В тот миг, когда она увидела его лицо, сердце, ещё мгновение назад летевшее вверх, тяжело рухнуло вниз.

Жуань Сысянь остолбенела.

Нет, ну как так — чтобы спина была похожа до такой степени?Если бы поставить их рядом, силуэты можно было бы просто соединить — и не отличишь.

Мужчина тоже заметил её. Увидев странное выражение на лице, опустил взгляд и окинул её внимательным, чуть растерянным взглядом.

Жуань Сысянь почувствовала неловкость, поправила волосы и, делая вид, что ничего не случилось, безразлично пошла дальше.

Но когда проходила мимо, он вдруг произнёс:

— Госпожа Жуань?

Она остановилась, удивлённо взглянула на него.

— Вы…

Мужчина слегка улыбнулся, наклонил голову и жестом показал оглянуться.

Сердце у Жуань Сысянь снова бешено забилось. Она крепче сжала ручку чемодана и медленно повернулась.

Зал аэропорта сиял светом. На нём — белая рубашка без галстука, пиджак небрежно перекинут через руку, другая рука в кармане. Он стоял прямо, спокойный и безмятежный, а вокруг спешили люди, словно растворяясь — один он оставался чётким, будто в фокусе.

Жуань Сысянь не моргала. Гул собственного сердца отдавался в ушах, будто барабанный бой.

Фу Минъюй слегка склонил голову.

— Ослепла? Своего парня уже не узнаёшь?

Услышав его голос, Жуань Сысянь вдруг почувствовала, что твёрдо стоит на земле — словно только сейчас по-настоящему приземлилась.

— Почему ты вернулся?

Фу Минъюй сделал несколько шагов вперёд, протянул ей пиджак. Жуань Сысянь машинально поймала его, а следующую секунду он взял её за руку.

Он перехватил ручку её чемодана и сказал:

— А что, я должен был оставить тебя одну встречать Новый год?

Затем, чуть наклонив голову, повёл её вперёд и взглядом показал в ту сторону.

— Поздоровайся. Это мой брат.

— Брат? — переспросила Жуань Сысянь.

Фу Чэнъюй медленно подошёл, окинул их взглядом и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Вернулся ты как раз вовремя.

Жуань Сысянь ещё не успела толком прийти в себя, а Фу Минъюй уже глянул на часы и сказал:

— Времени мало. Я поеду ужинать, а ты?

Фу Чэнъюй махнул за спину — там ждали несколько иностранных мужчин средних лет, — и, обернувшись к Жуань Сысянь, добавил:

— В другой раз познакомимся поближе. Сегодня не буду мешать вам.

Даже вернувшись домой, Жуань Сысянь всё ещё чувствовала себя как во сне.

Фу Минъюй сразу прошёл на кухню, и она, даже не переодевшись, последовала за ним.

— Почему не переехала наверх? — спросил он.

Жуань Сысянь промолчала, стояла у него за спиной и легонько ткнула пальцем в его спину.

— Ты сегодня весь день был в самолёте?

Фу Минъюй открыл холодильник, бегло осмотрел полки, пытаясь найти хоть что-то свежее.

— А как ты думаешь? В холодильнике пусто. Чем будем ужинать?

Жуань Сысянь посмотрела на него:

— Есть пельмени. А ты надолго вернулся? Родителей не поедешь навестить? Брат ведь тоже приехал.

— Отец в США, мама поехала к нему. А брат… сам видела, выглядит ли он как человек, который захочет ужинать с нами? — Фу Минъюй наклонился, открыл морозилку, нахмурился. — Так, и это всё, что у нас есть?

Потом вдруг усмехнулся.

Да и ладно. Быстро и удобно.

— В супермаркетах уже никого нет, — сказала Жуань Сысянь. — Ты так и не сказал, когда возвращаешься в Сингапур.

Фу Минъюй достал коробку с пельменями и направился к шкафу.

— Скоро.

Такой ответ лишь усилил её тревогу. Она тут же спросила:

— Скоро — это когда?

Фу Минъюй неторопливо закатал рукава, готовясь к готовке.

— Через два часа.

У Жуань Сысянь перехватило дыхание. По телу пробежала горячая волна, а в груди защемило.

Прошло несколько секунд, прежде чем она молча обняла его сзади.

Во все годы учёбы на праздники однокурсники не раз звали её в гости, но она не хотела никому быть в тягость — отказывалась. Позже, уже работая, почти каждый канун Нового года проводила в гостинице.

— На самом деле тебе не нужно так стараться, — тихо сказала она. — Я уже привыкла встречать Новый год одна.

Вода в кастрюле закипела. Фу Минъюй бросил в неё пельмени и спокойно ответил:

— Тогда отвыкай.

Когда на новогоднем гала-концерте дошло до номера фокусника, Жуань Сысянь сидела на диване, поджав ноги, и ловила «красные конверты» в телефоне. Даже не заметила, как Фу Минъюй сел рядом.

Прим. ред. Когда в приложении (например, WeChat) кто-то рассылает электронные «красные конверты», их открывают участники, и каждому случайным образом достаётся разная сумма. Кому-то много, кому-то — смешные копейки.

— А! — воскликнула она и тут же схватила его за руку. — Дай сюда свой телефон!

Фу Минъюй бросил на неё взгляд, но протянул аппарат.

— Пароль?

— Ноль девять двадцать один.

Через несколько секунд Жуань Сысянь, глядя на два экрана, застыла с каменным лицом.

— Три юаня двадцать фэней? (примерно 40 центов)

Фу Минъюй наклонил голову, взглянул на экран:

— Тебе просто не везёт…

Но, встретившись с её ледяным взглядом, прикусил язык и только усмехнулся.

— Ешь.

Она подняла миску и посмотрела на пельмени.

— Не слишком ли скромно для тебя?

Фу Минъюй взял один пельмень палочками и поднёс к её губам.

— Если ты сейчас не начнёшь есть, вот тогда действительно тебе будет тяжко, — сказал Фу Минъюй.

Жуань Сысянь машинально открыла рот, взяла пельмень, уставилась на него в немом изумлении.

Пожевала, проглотила и, неразборчиво пробормотала:

— Ты вообще человек?

Канун Нового года. Два часа!

Я-то думала, что он специально прилетел, чтобы встретить праздник, а оказалось — просто вернулся, чтобы «снять напряжение»?!

Проглотив пельмень, Жуань Сысянь отодвинулась подальше на другой конец дивана и, уставившись в экран телевизора, сказала:

— Фу Минъюй, мне кажется, ты вовсе не любишь меня. Ты просто хочешь моё тело.

— А если даже тело не хочешь, разве это можно назвать любовью?

Ей и возразить было нечего.

Фу Минъюй протянул руку, снова притянул её к себе.

— Ешь. Остынет.

После ужина Жуань Сысянь устроилась у него на груди. Смотрела телевизор, но мысли блуждали где-то далеко.

Время от времени она поднимала глаза — прямо перед ней была его челюсть.

— Чего смотришь? — спросил он.

Жуань Сысянь провела пальцами по его подбородку — немного кололо.

— Просто… кажется, будто всё это не по-настоящему.

— Вот как. — Он обнял её крепче, наклонился к самому уху. — Значит, тебе нужны какие-то физические доказательства, чтобы поверить?

— Ты…

Договорить она не успела — он поцеловал её. Его ладонь мягко скользнула по её спине. Голос стал тише:

— Всё по-настоящему. Я здесь.

Жуань Сысянь долго молчала, не отрывая от него взгляда. Только когда глаза защипало, тихо сказала:

— Иногда мне кажется, ты заботишься обо мне даже больше, чем мама.

— Правда? — спокойно ответил Фу Минъюй, глядя прямо ей в лицо. — Тогда будь со мной. Всегда. Ладно?

Жуань Сысянь опустила голову, спряталась у него на груди и крепко обняла, сжимая его рубашку так, что побелели кончики пальцев.

Телевизор шумел — шло яркое новогоднее шоу, а за окном тихо падал снег.

В эту ночь, когда огни зажглись во всех домах, наконец-то один из них горел для неё.

Два часа пролетели, как две секунды — моргнула, и всё уже позади.

Из телевизора зазвучала знакомая песня, за окном вспыхнули салюты.

Фу Минъюй поднялся, взял пиджак.

— Я пошёл.

Жуань Сысянь всё ещё не до конца осознавала, что вечер подошёл к концу. Только когда они спустились вниз, она заметила, что на ней домашние тапки, и пятки торчат наружу.

— Поднимайся, — сказал Фу Минъюй. — Я ведь не насовсем уезжаю. Не делай такое лицо, будто расставаться не хочешь.

— Кто это тут не хочет? — Жуань Сысянь отмахнулась. — Иди уже, я просто спустилась из вежливости. Тоже пойду.

Фу Минъюй взглянул на неё долгим, глубоким взглядом, потом повернулся и сел в машину. Она вошла в лифт.

Вернувшись домой и увидев снова пустую квартиру, Жуань Сысянь вдруг почувствовала лёгкую пустоту.

Этот вечер и правда казался сном.

На следующее утро.

[Сы Сяочжэнь]: Охренеть?! Он правда вернулся?

[Бянь Сюань]: Может, тебе просто показалось?

[Жуань Сысянь]: Ага, показалось. Тогда приходи и помой заодно посуду, что осталась.

[Сы Сяочжэнь]: Плачу над любовью богатых! Вот бы и ко мне кто-нибудь прилетел через полмира просто поужинать на Новый год.

[Сы Сяочжэнь]: И на частном самолёте, между прочим! У-у-у!

[Бянь Сюань]: Охренеть.

[Сы Сяочжэнь]: Сюань, теперь поняла, кого надо выбирать?

[Бянь Сюань]: Кого?

[Сы Сяочжэнь]: Ты же говорила, за тобой ухаживают двое — студент и босс из финансовой компании, и ты не знаешь, кого выбрать. Так вот: двадцатилетний студент, который катает тебя на велосипеде, или тридцатипятилетний директор, живущий в вилле, с личным самолётом, который ради тебя прилетает на праздник — кого выберешь? Теперь ясно?

[Бянь Сюань]: Эх… Дело не в вилле и не в самолёте. Мне просто приятнее смотреть на тридцатипятилетнего мужчину.

Жуань Сысянь, глядя на их переписку, тихо рассмеялась, ничего не ответила и поднялась на борт самолёта.

Она знала — Фу Минъюй действительно очень занят. Даже прошлым вечером, пока они ужинали, его телефон всё время звонил.

Неудивительно, что Бянь Сюань и Сы Сяочжэнь были поражены: до самого утра Жуань Сысянь и сама думала, что всё это, наверное, ей приснилось.

Если бы не красный конверт, найденный под подушкой.

Она долго вертела его в руках, пытаясь понять, что это значит, и в итоге написала сообщение.

[Жуань Сысянь]: Ты положил под мою подушку конверт?

[Фу Минъюй]: Ты только сейчас заметила?

[Жуань Сысянь]: ?

[Жуань Сысянь]: Это что вообще значит?

[Фу Минъюй]: Новогодние деньги. (Прим. ред. традиционный подарок детям на Новый год)

[Жуань Сысянь]: Ты считаешь меня ребёнком?

[Фу Минъюй]: Ну, можно и так сказать.

[Жуань Сысянь]: Тогда за всё, что ты со мной делал, тебе вообще-то грозит тюрьма.

[Фу Минъюй]: ……

Держа этот конверт, Жуань Сысянь глупо улыбалась, как ребёнок.

Но после того визита у Фу Минъюя действительно больше не находилось времени прилететь обратно — даже в День святого Валентина он целый день провёл на совещаниях.

Зато помощник лично доставил ей бриллиантовый браслет.

А Жуань Сысянь, помимо работы, готовилась к экзамену F3 — третьему этапу аттестации второго пилота. Сложная теория и изнурительные тренировки на симуляторе отнимали у неё все выходные и свободные часы.

Однажды, наблюдая за всем этим, Бянь Сюань осторожно спросила:

— Вы с парнем так долго не виделись… тебе не тревожно, что он один там, за границей?

— Он что, беспомощный младенец, по-твоему? — небрежно ответила Жуань Сысянь. — Если даже его мама не волнуется, то с чего бы мне?

— Да я не это имею в виду, — Бянь Сюань ткнула её в плечо. — Ты же знаешь, какой твой парень… к нему же девушки липнут!

Жуань Сысянь, пережёвывая еду, вдруг рассмеялась.

— С его нынешним графиком, если бы у него вдруг появилось свободное время, он бы, пожалуй, проспал трое суток подряд. Так что если у него ещё и остаются силы на какие-то тайные похождения за моей спиной — я даже восхищаться начну.

Она подняла большой палец.

— С такой выносливостью он и с черепахой мог бы поспорить, кто дольше проживёт.

Бянь Сюань рассмеялась: раз уж Жуань Сысянь сама шутит, значит, беспокоиться не стоит. Она украдкой взглянула на парня за соседним столиком, который всё время посматривал в их сторону, и, опустив голову, усмехнулась:

— Ты сама тоже не подарок. Твой-то парень не ревнует?

Жуань Сысянь бросила взгляд на молодого парня в спортивном костюме — типичного студента — и тихо хмыкнула:

— Наш директор Фу в себе уверен как никогда.

Сказала — и тут же опустила голову, беззвучно вздохнув.

Время тянулось мучительно медленно.

На майские праздники график был плотный — Жуань Сысянь отлетала четыре дня подряд, достигнув лимита по часам. Предстояли два выходных, но и они оказались заняты — как раз назначили экзамен F3.

Однако утром в день экзамена её внезапно уведомили, что из-за нехватки инструкторов испытание переносят.

Планы рухнули, и по дороге домой Жуань Сысянь всё ещё чувствовала лёгкое оцепенение.

А потом — даже какое-то облегчение.

Раз уж утро свободное, она вернулась домой, немного прибралась и, взглянув на часы, поняла, что успевает на фильм, который давно хотела посмотреть, но всё никак не получалось.

Было ещё не девять утра. Сеанс шёл только в VIP-зале и был первым за день, а билеты уже почти распроданы.

Майская жара вступала в силу — из весенней одежды в шкафу остались лишь несколько лёгких кофт.

Редкий случай: Жуань Сысянь надела платье и вышла из дома. Когда добралась до кинотеатра, тот как раз только открылся.

Получив билет, Жуань Сысянь поняла, что до начала сеанса ещё есть время, купила ведёрко попкорна и села ждать в холле.

Кинотеатр был почти пуст, и потому она, сидя одна посреди зала ожидания, сразу бросалась в глаза.

Прошло всего несколько минут — перед ней остановилась пара кроссовок.

Жуань Сысянь подняла голову и замерла.

— Старший, вот так встреча!

Се Юй держал в руке билет, огляделся по сторонам и, заметив, что она сидит одна, удивлённо поднял брови. Сверившись с билетом, спросил:

— Ты тоже на этот сеанс?

— Ага, — кивнула Жуань Сысянь. — А ты один?

— Да, только из лаборатории вышел. Эм… — он поднял бутылку минеральной воды и, убедившись, что рядом с ней никого нет, осторожно спросил: — А ты чего тоже одна?

Девушка, у которой есть парень — и с утра пораньше одна в кино? Выглядело странно. Неужели расстались?

В этот момент контролёр объявил, что сеанс начинается. Жуань Сысянь поднялась и, направляясь к залу, сказала:

— Мой парень сейчас за границей.

Се Юй кивнул и пошёл рядом. Они молчали всю дорогу до зала.

Шли рекламные ролики. Несмотря на то что зал был почти пуст, Жуань Сысянь привычно пригнулась, пробираясь к своему месту.

Она села, подняла голову и столкнулась взглядом с Се Юем.

— Ты тоже тут сидишь?

Он полусогнулся, ещё не успев опуститься в кресло, посмотрел на билет и убедился, что не ошибся.

— Вот уж совпадение.

Жуань Сысянь кивнула, больше ничего не сказала.

Лишь к середине фильма Се Юй вдруг вспомнил:

— Ты придёшь на празднование в сентябре?

— А? — Жуань Сысянь проглотила попкорн. — Что ты сказал?

Он наклонился ближе:

— Осенний юбилей университета. Забыла? В этом году сто десятая годовщина.

— Точно забыла. — А что?

— Ничего, просто спросил, поедешь ли. Хотя, наверное, у тебя всё расписано.

Жуань Сысянь улыбнулась и тихо ответила:

— Я и сама не знаю, будет ли у меня время. У меня ведь не обычный график с девяти до пяти.

На заднем ряду кинозала Янь Ань выпрямил спинку кресла, потянул шею — и вдруг застыл, уставившись вперёд.

Он легонько толкнул локтем дремавшую рядом Чжэн Юань.

— Проснись.

Чжэн Юань отмахнулась, отодвинулась чуть в сторону.

Он постучал по её руке ещё дважды:

— Смотри, это не Жуань Сысянь там впереди?

Сквозь дремоту она уловила только имя Жуань Сысянь, приоткрыла глаза и зевнула:

— Янь Ань, тебе не кажется, что упоминать сейчас Жуань Сысянь при мне — как-то… неуместно?

— Не в этом дело, — Янь Ань показал вперёд. — Серьёзно, глянь, это не она?

Чжэн Юань лениво выпрямилась и посмотрела туда, куда он указывал.

— А?.. — протянула она с удивлением.

Ближе к полудню у Фу Минъюя наконец нашлось время взглянуть на телефон.

Двумя часами ранее Янь Ань прислал ему несколько сообщений.

Одно из них было тёмное, зернистое фото из кинотеатра.

[Янь Ань]: Это твоя девушка?

[Янь Ань]: Брат, тебе бы сходить голову помыть — глянь, вдруг вода уже зелёная.

Прим. ред. отсылка к зеленой шляпе, которую носят рогоносцы

Фу Минъюй мельком взглянул на снимок и спокойно отложил телефон.

Сингапур, почти на экваторе, жаркий и влажный круглый год. С мая по июль — пик зноя: удушливая жара, липкая влага, настроение портится мгновенно.

Пообедав, Фу Минъюй снова взял телефон, быстро просмотрел экран и слегка приподнял брови.

Если он не ошибался, то сегодня утром у Жуань Сысянь должен был быть экзамен.

Но на фото, без всяких сомнений, была именно она — и мужчину рядом он тоже прекрасно помнил.

Однако до сих пор от его девушки не пришло ни одного сообщения.

Фу Минъюй вернулся в кабинет, откинулся на спинку кресла и переслал снимок Жуань Сысянь.

[Фу Минъюй]: Ну что, малышка, быстро ты нашла замену своему гэгэ.

Через две минуты.

[Жуань Сысянь]: ???

[Жуань Сысянь]: !!!

[Жуань Сысянь]: Возмездие небес не заставляет себя ждать!

Прим. ред. она напоминает, что и он сам не святой, у него тоже были подозрительные совпадения. карма, короче

Фу Минъюй приподнял бровь, вертя ручку между пальцами.

[Фу Минъюй]: А?

[Жуань Сысянь]: Я серьёзно — просто совпадение! Купила билет, а место оказалось рядом с ним. Ты мне веришь?

В этот момент в кабинет вошёл Бай Ян, держа в руках две упаковки лекарств.

— Господин Фу, — сказал он, глядя в инструкцию, — доктор Леонард сменил вам препарат, дозировка здесь чуть выше.

Он поставил коробки на стол.

— Выпьете сейчас?

Фу Минъюй чуть кивнул.

— Оставь. Потом.

Он снова взял телефон.

[Фу Минъюй]: Совпадение, говоришь? Ну, у нас с тобой таких совпадений никогда не случалось.

[Жуань Сысянь]: …

[Жуань Сысянь]: А ты уверен, что ничего не вспомнишь?

[Жуань Сысянь]: Помочь тебе освежить память?

[Жуань Сысянь]: А?

Тон её сообщений был намеренно похож на его собственный — иронией в ответ на иронию.

Воспоминания о тех давних днях в Лондоне уже почти стёрлись, но её намёк заставил Фу Минъюя тихо усмехнуться.

[Фу Минъюй]: Не хочу вспоминать.

Он бросил взгляд на лежавшие на столе лекарства.

[Фу Минъюй]: Голова болит. Чувствую себя неважно.

Прошло десять минут — ответа так и не было. К этому времени Фу Минъюй уже сидел в переговорной.

После бесконечного, утомительного совещания, длившегося весь день, стрелки часов показывали уже семь вечера, но беспощадное солнце, казалось, и не думало уходить с работы, продолжая безжалостно палить город.

— Господин Фу, вы так и не приняли лекарство? — спросил Бай Ян, глядя на всё ещё запечатанную коробку.

Фу Минъюй открыл глаза, взял упаковку, вытряхнул две таблетки и запил их водой.

Одновременно посмотрел на телефон — от Жуань Сысянь по-прежнему ни слова.

Он поставил стакан на стол, нахмурился и сказал:

— Узнай у наших в Китае, что сегодня с экзаменом F3.

— Хорошо, — ответил Бай Ян, но, дойдя до двери, обернулся: — Проверить в целом или по конкретным людям?

Фу Минъюй чуть приподнял бровь.

— Понял, — сказал Бай Ян и вышел.

Фу Минъюй поднялся, взял пиджак и вышел из офиса.

Вернувшись в гостиницу, он получил звонок от Бай Яна.

— Сегодня утром, из-за нехватки инструкторов, часть экзаменов F3 для вторых пилотов перенесли на следующую неделю.

— Понятно.

Он положил трубку, ослабил галстук и снова взглянул на телефон.

Ответа всё ещё не было.

Он несколько секунд смотрел на экран, потом раздражённо сорвал галстук и швырнул его на диван.

Сел, закрыл глаза, пытаясь немного отдохнуть, но чем дольше сидел, тем сильнее накатывало раздражение.

Стоило закрыть глаза — и перед ним вставало её лицо. Мелькало в памяти, как будто рядом, и всё же недосягаемо.

Он открыл глаза, закурил и набрал её номер.

Жуань Сысянь ответила почти сразу.

Фу Минъюй, положив ногу на ногу и глядя на заходящее солнце за окном, спокойно сказал:

— Значит, звонки ты берёшь, а сообщения — нет?

— Ага, — прозвучало с той стороны. — Просто я не умею читать.

Фу Минъюй замолчал на пару секунд, прищурился, голос стал более глухим и хриплым:

— Жуань Сы…

— Открой дверь.

Её голос вдруг прервал его на полуслове.

Автор комментирует:Фу Минъюй: Э? Я что, сегодня в дораме оказался? 😳

----------

«Отстань!»

Фу Минъюй обернулся, глядя на дверь гостиничного номера, словно не веря своим ушам.

— Что ты сказала?

— Похоже, мой парень не только напугался, но ещё и оглох.

Стоило Жуань Сысянь договорить, как тут же раздался звонок в дверь.

Пепел с сигареты дрогнул и осыпался, искры скользнули по тыльной стороне ладони.

Жуань Сысянь стояла у двери, опираясь на чемодан, чтобы немного расслабить затёкшие ноги. Знала бы, что от входа в эту громадную гостиницу до нужного этажа придётся трижды пересесть на лифте и пройти кучу коридоров, — не надела бы каблуки.

А он, между прочим, и не спешит открывать.

— Прячешь женщину, да? — Жуань Сысянь подняла руку, собираясь постучать. — Ладно, даю тебе пять секунд. Раз, два, три…

Дверь вдруг распахнулась. Рука Жуань Сысянь застыла в воздухе, их взгляды встретились.

А? Где ожидаемая радость? Где тот восторг, которого я ждала? Почему ни тени эмоций? Он что, не рад? Не удивлён?

Фу Минъюй просто смотрел на неё — взгляд мрачный, губы плотно сжаты.

Жуань Сысянь нахмурилась, только открыла рот — как он вдруг схватил её за руку, резко дёрнул внутрь. Она успела лишь вцепиться в чемодан, ударилась о стену, послышалось несколько глухих ударов и хлопок закрывшейся двери. Всё произошло в одно мгновение: она ещё не успела опомниться, а Фу Минъюй уже прижал её к двери и поцеловал.

Сегодня он был совсем не нежным — напористым, властным, и даже его ладони, поддерживавшие её, сжимали талию так, будто хотели сломать.

Дыхание постепенно вырывалось из груди, тело не могло расслабиться — напротив, становилось всё напряжённее.

Жуань Сысянь вцепилась в его рубашку; каждый вдох он отнимал, оставляя лишь приглушённые стоны, гулко блуждавшие в воздухе.

— М-м… — кончиками пальцев она вцепилась в плечо Фу Минъюя, с трудом выдавила из себя голос, — ноги болят.

Не успела договорить, как оказалась в воздухе — Фу Минъюй подхватил её за талию, поднял и усадил на стол.

Она не успела даже перевести дух, как он, опершись ладонями о столешницу, вновь наклонился к ней.

В комнате был включён кондиционер, воздух холодил, стол — ледяной; прохлада, поднимаясь вдоль её бёдер, смешивалась с жарким, обжигающим дыханием Фу Минъюя, и вскоре силы совсем покинули Жуань Сысянь.

Закатный свет тихо ускользнул из комнаты. Когда сознание уже начинало тонуть, Фу Минъюй вдруг провёл рукой вдоль её ноги вниз и снял туфли.

Изящные шпильки шлёпнулись на ковёр, и в воздухе остался лёгкий, пьянящий оттенок страсти.

Неизвестно, сколько прошло времени. Дневной свет угас, и только мягкий полумрак рассеянно лёг на комнату, придавая ей наконец немного покоя.

Фу Минъюй в последний раз коснулся её губ, потом просунул руку под колени и, приподняв, усадил её к себе на колени.

А Жуань Сысянь хотелось выругаться.

Она полулежала в его объятиях, босая, в растрёпанном платье; причёска, ради которой возилась перед выходом, была полностью разрушена, а новая помада — стерта.

Фу Минъюй же спокойно, почти лениво, большим пальцем стирал остатки помады со своих губ.

Со стороны и не скажешь, что она просто приехала навестить своего парня — кто угодно решил бы, что над ней только что надругались где-то за границей.

Жуань Сысянь подняла глаза на Фу Минъюя; в зрачках всё ещё стояла влажная дымка.

— Эй.

Он, массируя её лодыжку, негромко откликнулся:

— М-м.

Жуань Сысянь дёрнула ногой.

— Так ты, значит, так встречаешь меня?

— Хм? — Фу Минъюй опустил взгляд, — по-моему, тебе понравилось.

Понравилось…

Чёрта с два.

Жуань Сысянь только хмуро фыркнула.

В её воображении всё должно было быть иначе: она приезжает к нему, он распахивает объятия, она бежит к нему навстречу, и они обнимаются на закате — подол платья развевается, будто крылья бабочки.

Такая вот красивая романтическая сцена из фильма о любви.

А на деле он, не сказав ни слова, прижал её к двери и снял сцену в духе японского эротического кино.

— Почему ты вдруг приехала? — спросил Фу Минъюй, мягко массируя ей лодыжку.

«Соскучилась», — хотела сказать она. Но, передумав, откинула голову, поиграла прядью волос и небрежно бросила:

— Мимо проходила.

— Мимо? — Фу Минъюй наклонил голову, глядя на неё сверху вниз, а ладонь тем временем скользнула от лодыжки выше. — Тогда, может, оставишь что-нибудь на память?

— Ты!.. — Жуань Сысянь вздрогнула и, дёрнув ногой, попыталась его пнуть. — Ты вообще человек?!

Он удержал её, прижал к себе и, уткнувшись лицом, негромко рассмеялся:

— Ела что-нибудь?

— Как ты думаешь? — раздражённо ответила она. — Я только с самолёта.

— Тогда я свожу тебя поесть?

— Не хочу. Двигаться лень.

— Ладно, — Фу Минъюй потянулся за телефоном со стола. — Закажу доставку.

— Тогда я пока схожу в душ, — Жуань Сысянь попыталась подняться. — В Сингапуре так жарко, вся в поту после самолёта.

— Не двигайся, — он вернул её обратно в объятия. — Побудь со мной ещё немного.

Луч фонаря, вплетённый в разноцветные неоновые отблески, мягко струился по комнате, ложась на лицо Жуань Сысянь, то освещая, то пряча его, словно мираж.

Фу Минъюй молчал. Подбородок его покоился у неё на лбу, ладонь медленно скользила по спине.

Сколько раз он мечтал вот так прижать её к себе, но всё, что имел, — лишь её голос в трубке.

И только сейчас Жуань Сысянь по-настоящему ощутила в его тепле эту сильную, почти осязаемую привязанность.

— Скажи… — она коснулась его подбородка. — Ты ведь правда… очень скучал по мне?

Фу Минъюй не стал отрицать:

— Угу.

— Насколько сильно? — тихо спросила она.

Фу Минъюй опустил взгляд на её ресницы — густые, отбрасывающие тень на нижнее веко. Эта женщина в его объятиях была сейчас до боли реальна.

— До одержимости, — ответил он.

Жуань Сысянь прикусила губу, сжала его подбородок пальцами.

— Похоже на эротический сон.

Фу Минъюй на миг растерялся, потом рассмеялся.

— Если хочешь так понимать — пожалуйста. — Он крепче обнял её. — Всё-таки во сне ничто не мешает себе ни в чём отказывать.

В этот момент раздался звонок в дверь. Жуань Сысянь вывернулась из его рук, пересела подальше и пихнула его ногой.

— Иди, открой. Еду принесли.

Фу Минъюй бросил на неё взгляд, закинул ногу на ногу и нажал кнопку пульта — дверь открылась автоматически.

Дворецкий отеля вошёл с официантом, выкатив сервировочную тележку, и аккуратно расставил блюда на столе.

Когда они ушли, Фу Минъюй встал, поманил Жуань Сысянь рукой:

— Пойдём.

Она босиком спрыгнула с дивана. Почувствовав аромат еды, сразу оживилась и, подпрыгивая, побежала к столу.

Проходя мимо письменного стола, заметила что-то, остановилась, обернулась и взяла в руки баночку.

— Это что? — спросила Жуань Сысянь. — Ты болен?

На этикетке были сплошь медицинские термины на английском — ни одного она не поняла.

— Простыл.

Жуань Сысянь подошла, коснулась его лба тыльной стороной ладони.

— Не зря я подумала, что ты горячий. У тебя температура?

Он поймал её руку, потянул и усадил рядом.

— Не страшно. Пустяки.

Всего лишь лёгкая головная боль и отсутствие аппетита.

А что до жара… Какой мужчина не раскалится, целуя свою девушку?

Фу Минъюй положил рис в миску и протянул Жуань Сысянь:

— Когда ты улетаешь?

— Завтра в полдень, — ответила она, покусывая кончик палочки и взглянув на него. — Кстати, кто тебе прислал то фото сегодня?

Фу Минъюй бросил ей телефон.

— Янь Ань? — Жуань Сысянь моргнула. — А он романтик — с утра пораньше в кино пошёл.

— А ты сама не слишком ли романтичная? — усмехнулся Фу Минъюй холодно.

Жуань Сысянь скривила губы и беспомощно сказала:

— Да я просто… билет на самолёт купила на полдень, утром скучно было, вот и решила сходить в кино, время убить.

— Угу, — только и ответил он, налив себе суп.

Жуань Сысянь заметила, что он даже не притронулся к еде:

— Ты не будешь есть?

— Супа хватит, — ответил Фу Минъюй. — Аппетита нет.

— У тебя опять желудок болит? — насторожилась она.

— Немного.

Жуань Сысянь положила палочки, посмотрела на блюда перед собой и после короткой паузы предложила:

— Может, заменить на кашу?

Фу Минъюй поставил чашу на стол и спокойно сказал:

— Не нужно. Я всё равно есть не смогу. Просто ешь молча.

Жуань Сысянь встала, налила ему горячей воды:

— Тогда выпей лекарство.

Фу Минъюй послушно принял таблетки и, поднимая бровь, мельком посмотрел на неё.

Когда они доели, Жуань Сысянь аккуратно положила палочки и вытерла губы салфеткой.

— Кажется, переела, — сказала она.

Фу Минъюй поднялся, поправил манжеты и сказал:

— Пойдём прогуляемся.

— Я без обуви на плоском ходу, — сказала Жуань Сысянь, покачивая ногой под столом. — Ноги болят.

Фу Минъюй ничего не ответил, просто позвонил кому-то.

Через несколько минут кто-то принес новую пару женских туфель на плоской подошве.

Жуань Сысянь посмотрела на них и вздохнула:

— Хорошо быть богатым.

Она шла по улице в новых туфлях и чувствовала себя так, будто при каждом шаге её поддерживают несколько придворных фрейлин.

К вечеру жара спала, изредка дул прохладный ветерок.

Отель, где жил Фу Минъюй, находился в деловом центре, вокруг только небоскрёбы и бетон — смотреть особо не на что. Они прошлись по парку Мерлиона.

Жуань Сысянь держала Фу Минъюя под руку, шла нарочно медленно, будто растягивая время.

— После экзамена F3 на следующей неделе я буду сдавать на допуск к дальним маршрутам. Хочу летать дальше, на длинные рейсы.

Но чтобы получить такой допуск, нужно пройти теоретическую подготовку, тренировки на симуляторе и проверку на маршруте — не легче, чем сам экзамен.

— Ты, смотрю, совсем без отдыха, — заметил Фу Минъюй. — Ни дня покоя.

— А как иначе? Хочу повышение зарплаты.

— А премию, что я тебе давал, уже потратила?

— Конечно нет, — едва заметно приподняла бровь Жуань Сысянь. — Чем длиннее цифры на счёте, тем спокойнее я себя чувствую.

Фу Минъюй негромко хмыкнул.

Ветер в парке был приятный, но всё же лето — Жуань Сысянь чувствовала, как тело снова становится липким от жары.

Вернувшись в отель, она решила принять душ, но сначала нужно было смыть макияж.

— Может, ты первым пойдёшь? — сказала Жуань Сысянь, не оборачиваясь, роясь в чемодане среди своих баночек и тюбиков. — Потом и я пойду, когда умоюсь.

Фу Минъюй согласился и ушёл в ванную.

Через полчаса он вышел и увидел Жуань Сысянь, сидящую на диване с чистым лицом и недовольным выражением.

— Что случилось? — спросил он.

Жуань Сысянь неловко откашлялась:

— Я забыла пижаму.

Фу Минъюй приподнял бровь:

— И что?

Что — «и что»? Что за «и что»?!

Жуань Сысянь нахмурилась и повторила, уже с нажимом:

— Я сказала, я забыла пижаму!

Он равнодушно бросил:

— Тогда спи без неё.

— Фу Минъюй! — возмутилась она. — Ты сам слышишь, что говоришь?!

Скрестив руки, она продолжила сердито:

— Тогда я вообще не буду спать. Пусть тебя совесть мучает, когда я тут с усталости помру!

Фу Минъюй, подойдя к дивану, вдруг будто что-то вспомнил, повернулся и направился в спальню.

— Ладно, найду тебе что-нибудь.

— А? — Жуань Сысянь удивлённо развернулась и, перегнувшись через спинку дивана, посмотрела ему вслед.

— У тебя тут, значит, есть женская пижама? — прищурилась Жуань Сысянь. — Фу Минъюй, ты, случайно, не натворил чего-нибудь за моей спиной? Говори сразу, пока я добрая — оставлю тебе хоть тело целым. Иначе завтра в сингапурских новостях появится заголовок: «Китаец найден в отеле с жуткими травмами, кровь из ушей, носа и…»

Договорить она не успела — перед ней легла белоснежная мужская рубашка.

— Надень, — коротко сказал он.

Жуань Сысянь ошарашенно уставилась на него, глаза расширились.

— Фу Минъюй, ты ненормальный.

— Почему это я ненормальный? — усмехнулся он. — Рубашка длинная, просторная, мягкая — идеальная ночнушка. Что тебе не нравится?

— Не надену.

— Другого нет.

— Тогда позвони и закажи, как в прошлый раз.

— Малышка, ты на часы вообще смотрела? Люди уже домой разошлись.

— Ты!

Фу Минъюй подошёл к столу, взглянул на время, достал таблетки и, как предписано врачом, выпил их, запив водой. Затем откинул голову, закрыл глаза и потёр лоб.

Глядя на его усталый, осунувшийся вид, Жуань Сысянь вдруг усмехнулась.

Проклятый мужчина. Сил нет, здоровье ни к чёрту, а хитрости — хоть отбавляй.

— Ладно уж, — сказала она и, взяв рубашку, ушла в ванную.

Когда из ванной донёсся шум воды, Фу Минъюй невольно обернулся. За матовым стеклом угадывался размытый силуэт её стройного тела.

Он опустил взгляд — перед ним лежал план технической поддержки рейсов сингапурского отделения.

Пока он внимательно читал документ, Жуань Сысянь уже вышла из ванной.

Белая рубашка была слишком велика: свободно висела на ней, слегка обозначая изгибы тела; подол едва прикрывал бёдра.

Она, заложив руки за спину, неслышно подошла к столу, наклонилась и, опершись локтями, подпёрла подбородок.

— Господин Фу, — протянула она.

Фу Минъюй взглянул на неё рассеянно, без выражения, и не ответил.

— Гэгэ, — протянула Жуань Сысянь, зацепив пальцем рукав его рубашки, — ты спать собираешься или нет?

Он перевернул страницу и снова промолчал.

Жуань Сысянь прищурилась, склонила голову набок, улыбнулась:

— Всё ещё работаешь, да?

— А ты что задумала? — лениво бросил Фу Минъюй, мельком посмотрев на неё.

— Да ничего, — сказала она с мягкой улыбкой. — Просто вижу, что ты толком не ел, не отдыхал, да ещё и таблетки пил. Хотела сказать, чтоб лёг пораньше.

На лице у неё — милая улыбка, а под столом нога едва заметно коснулась его голени.

Но Фу Минъюй не отреагировал. Лишь поднял взгляд, глядя на неё из-под света торшера, взгляд тёмный и тяжёлый.

Жуань Сысянь мысленно фыркнула.

Она отступила на два шага, облокотилась о спинку дивана, вытянула одну ногу, вторую чуть согнула.

— Как же ты стараешься, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Так поздно, а всё ещё работаешь.

Сказав это, она кокетливо приподняла край рубашки и, грациозно поворачиваясь, направилась к спальне:

— Тогда я пойду спать.

— Подожди.

Позади раздался хрипловатый, глухой голос.

Услышав его, Жуань Сысянь ощутила, как что-то сжалось внутри. Не успела она обернуться, как Фу Минъюй поднял её на руки и усадил на письменный стол.

Ручки и бумаги с глухим стуком упали на ковёр.

Он смотрел на неё взглядом, от которого перехватывало дыхание, и Жуань Сысянь невольно отклонилась назад.

Фу Минъюй, упершись ладонями в стол, наклонился ближе.

Она сглотнула, уши запылали.

В его глазах — тёмная глубина, пронзительная и тяжёлая.

Жуань Сысянь вцепилась в край стола.

Чёрт… Разве он не болен?!

В ту ночь она на собственном опыте поняла, что значит «самой себе яму вырыть» —и что ни в коем случае нельзя судить о мужской выносливости по состоянию здоровья.

На полу под столом валялись разбросанные бумаги, на диване — скомканная одежда, на зеркале в ванной остались отпечатки ладоней…

Когда всё стихло, Жуань Сысянь лежала на кровати, свернувшись креветкой.

Волосы, влажные от пота, прилипли к щеке, ей было жарко и неудобно, но она не пошевелилась.

Фу Минъюй подошёл, хотел взять её на руки и отнести в ванную, приподнял одеяло, но едва коснулся её плеча, как она нахмурилась и процедила:

— Отстань!

— Что с тобой? — спросил он. Затем, с лёгкой усмешкой, добавил: — До этого флиртовала без тормозов, а теперь гонишь меня?

----------

«Прими мужа в подарок. Хочешь?»

Хотя улеглось всё только под утро, сил у Жуань Сысянь не осталось, а веки будто налились свинцом, спать ей всё равно не хотелось.

Шторы почти не пропускали свет, и даже если снаружи неон мерцал и мигал, в комнате стояла полная темнота.

Жуань Сысянь, укутанная в одеяло, долго бормотала вполголоса ни о чём и сама не заметила, когда заснула. Утром её разбудил Фу Минъюй.

В самолёте Жуань Сысянь надела маску для сна, решив отдохнуть, но рядом весь полёт плакал ребёнок. Родители пытались то петь, то укачивать его, но без толку.

Когда самолёт приземлился, Жуань Сысянь открыла глаза и ещё долго сидела неподвижно, откинувшись на спинку кресла. Во взгляде читалась усталость и раздражение ко всему миру. Девушка с соседнего места, которая перед этим попросила у неё зарядку, поблагодарила тихо и поспешила уйти, не осмелившись завести разговор.

Самолёт не подали к рукаву, и пассажиров первого класса повезли к терминалу на автобусе.

Жуань Сысянь зашла последней, прислонилась головой к окну, полуприкрыв глаза.

Но когда автобус плавно подъехал к зданию и резко затормозил, она стукнулась лбом о стекло — сон как рукой сняло.

Потерев глаза, она выглянула наружу и увидела двух парней, которые бежали по лётному полю, неся что-то громоздкое.

Лица показались смутно знакомыми, и она всмотрелась внимательнее. Проследив, куда они направляются, заметила осветительный щит, штатив, а рядом стояла...

Чжэн Юань?

— Ты что здесь делаешь? — спросила Жуань Сысянь, волоча чемодан и подходя ближе. Только тогда заметила, что на стуле позади сидит пожилой мужчина. Вспомнив фото из телефона Фу Минъюя, она чуть улыбнулась: — А, и господин Янь тут?

Янь Ань, сидевший, закинув ногу на ногу и уткнувшись в телефон, услышав голос Жуань Сысянь, поднял глаза. Увидев её выражение лица, он почему-то ощутил, как по спине пробежал холодок.

Но совесть у него была чиста.

Он убрал телефон, взял стоявшую рядом чашку кофе и, сделав пару спокойных глотков, спросил:

— Что?

— Ничего, — ответила Жуань Сысянь, опершись на чемодан и оглядевшись по сторонам. Улыбнувшись, добавила: — Просто хотела узнать, когда вы в следующий раз собираетесь в кино — чтобы мне не попасться вам на глаза.

— Ты… — Янь Ань даже немного задохнулся от возмущения, но, подумав, махнул рукой.

Не стоит с женщинами спорить.

Он ведь из лучших побуждений сообщил Фу Минъюю, а тот не только не оценил, но ещё и обругал его, как последнего врага.

Повернувшись, он заметил, что Чжэн Юань разглядывает его, поднялся, ослабил галстук и сказал:

— Вот у неё и спроси. Когда она захочет смотреть кино с утра пораньше — тогда и пойду.

Сказав это, он, небрежно держа чашку, подошёл к Чжэн Юань, слегка коснулся её плеча и произнёс:

— Я на минутку в туалет.

Под закатным солнцем Чжэн Юань, не поднимая головы от камеры, коротко ответила:

— Ага.

Янь Ань хотел что-то добавить, но, увидев её безразличный тон, передумал.

Проходя мимо Жуань Сысянь и заметив, что та выглядит совершенно спокойной, он понял: тот случай, видимо, оказался каким-то нелепым недоразумением. И расспрашивать дальше не стал.

Съёмка уже подходила к концу. Когда Жуань Сысянь обернулась, несколько пилотов, покрытые потом, стояли перед фотографом — злые, но не смевшие возразить.

Чжэн Юань пролистала снимки на экране камеры, нахмурилась и спросила:

— Как тебе?

Мне?

Жуань Сысянь слегка наклонилась, посмотрела пару кадров и кивнула:

— Неплохо.

«Неплохо»?!

Чжэн Юань выключила камеру и, опершись рукой о штатив, недовольно фыркнула.

— «Неплохо» — значит, плохо. У вас с парнем одинаковый вкус.

???

В этом мире нет ничего вечного. Кроме Чжэн Юань.

Но к этому времени уже начало темнеть, и даже если Чжэн Юань всё ещё хотелось помучить людей, пришлось перенести это на потом.

Она подняла руку, давая знак ассистенту собирать оборудование.

Теперь Жуань Сысянь и без объяснений поняла, зачем та здесь.

— В этот раз ты снимаешь промо-фото для авиавыставки «Бэйхан»? — уточнила она.

— Ага, — кивнула Чжэн Юань, взяла у ассистента бутылку воды, сделала пару глотков и сказала: — А вчера утром…

— Случайно встретились. Однокурсники. Не близко знакомы, — оборвала её Жуань Сысянь.

— А-а… — протянула та.

Жуань Сысянь прикрыла глаза от солнца, потянула за собой чемодан, собираясь уйти. Но вслед услышала:

— Ты ведь только что из Сингапура вернулась? Сама поехала свою репутацию отмывать?

— А что? — усмехнулась Жуань Сысянь. — Во многом благодаря тебе.

Она обернулась и добавила:

— Кстати, мне любопытно: вы с Янь Анем что, от холода в кровати убежали в кино с утра пораньше?

— Эй, не неси чепуху! Мы не спали!

— Серьёзно? — Жуань Сысянь склонила голову, в замешательстве. — Подожди, это что значит? Вы с Янь Анем встречаетесь?

— Ну… можно и так сказать.

Можно и так сказать?

Это вообще как понимать?

Жуань Сысянь окончательно перестала понимать мир богатых людей. А Чжэн Юань, небрежно размешивая соломинкой воду, безразлично бросила:

— Мы к помолвке готовимся.

— Что?

Как бы её ни потрясло услышанное, факт оставался фактом: помолвка Чжэн Юань и Янь Аня уже была делом решённым.

Два месяца спустя она и Фу Минъюй получили приглашения: за день до празднования китайского Дня всех влюблённых, в августе, в поместье Уорнеров должна была состояться помолвка.

Фу Минъюя пригласила семья Янь, а Жуань Сысянь — лично Чжэн Юань.

Впрочем, за эти два месяца Фу Минъюй уже не раз вскользь упоминал о предстоящем событии, так что это не стало неожиданностью. Две семьи обсуждали всё довольно давно.

— Значит, это деловой брак? — спросила Жуань Сысянь.

На экране Фу Минъюй полулежал, облокотившись на изголовье кровати, и лениво перелистывал книгу.

— Деловым браком называют союз равных по силе семей. У них это не тот случай.

— А какой?

Фу Минъюй поднял глаза на камеру:

— Семья Чжэн сейчас в тяжёлом положении. Им нужен кто-то, кто вытянет их наверх.

— Неужели у них всё так плохо? В прошлом месяце я видела, как они с размахом отмечали годовщину свадьбы.

Речь шла, конечно, о годовщине Дун Сянь и господина Чжэна.

— Вот именно потому, что дела плохи, им и приходится показывать видимость благополучия, — сказал Фу Минъюй. — Ещё два года назад у семьи Чжэн начались серьёзные проблемы с оборотными средствами и управлением. Они…

Он осёкся и не стал продолжать.

— Кстати, когда у тебя экзамен по горным маршрутам?

— В следующем месяце. Странно. Господин Янь ведь не из тех, кто станет ради благотворительности «вытаскивать» других. Неужели он и правда готов променять свободу ради спасения семьи Чжэн?

— Думаешь, семья Янь — благотворительный фонд? — усмехнулся Фу Минъюй. — Хотя Чжэны и на грани, но у них всё ещё остаётся сеть гостиниц. Если семья Янь вложится в них, затраты быстро окупятся. Через пару лет реальная прибыль этих отелей будет идти уже в карманы Яней.

Он не стал договаривать, но Жуань Сысянь и так поняла.

Принятое решение означало одно: добровольная зависимость.

Пусть и утрата самостоятельности, но зато — избавление от долгового бремени.

Что до этого брака — он всего лишь мерка, которую семья Чжэн приложила к семье Янь, чтобы проверить, где у тех проходит черта.

Жуань Сысянь опёрлась подбородком на ладонь и задумалась.

Фу Минъюй встал; в кадре осталась только нижняя часть его тела. Он отошёл на пару шагов, задрал футболку, снял её и бросил на кровать. Другой одежды надевать не стал — взял iPad и о чём-то читал.

Взгляд Жуань Сысянь невольно скользнул по его животу, задержавшись на линии мышц, после чего она почесала ухо и с самым невозмутимым видом спросила:

— Они ведь сначала к тебе присматривались, да?

Всё-таки если уж говорить о «союзе семей», то, по мнению Жуань Сысянь, Фу Минъюй подходил куда больше, чем Янь Ань.

— Да.

Такой прямой ответ на мгновение выбил её из колеи. В груди неприятно кольнуло. Странное чувство — будто только сейчас до неё дошло, чего она могла избежать.

— Вот это… мне повезло, — почти шёпотом произнесла она.

Но Фу Минъюй всё равно услышал и повернулся к камере.

— Повезло почему? Я тогда отказался.

— Когда?

— Когда ты впервые меня ударила.

Зрачки Жуань Сысянь расширились. Этот человек какой-то совершенно непостижимый.

— То есть ты из-за меня отказался?

Фу Минъюй подошёл ближе. Тёплый, приглушённый свет смягчил черты его лица.

— Ага. Чувствуешь себя польщённой?

Жуань Сысянь несколько секунд молча смотрела на него, поражённая его самоуверенностью.

— Ты просто безумец. Решил всё за двоих, даже когда ничего ещё не началось.

А если бы ничего не вышло? Какая глупая потеря была бы.

— Но, как видишь, — спокойно ответил Фу Минъюй, глядя прямо на неё, — я оказался прав.

За окном не умолкали летние цикады, и воспоминания вдруг вернули её в то время — словно это было совсем недавно, и в то же время будто прошла целая вечность.

В глазах Жуань Сысянь мелькали мягкие искорки, когда она смотрела на лицо Фу Минъюя в крошечном экране.

Она ясно почувствовала, каково это — когда тебя выбирают без расчёта, без страхов, просто так, решительно и безоговорочно.

Хотелось сказать много, но все слова растворились, осталась лишь одна короткая фраза:

— Возвращайся скорее.

****

К августу Фу Минъюй уже закончил работу в Сингапуре, но домой всё ещё не вернулся — вместе с командой он проводил внеплановые проверки зарубежных филиалов. Сегодня — Австралия, послезавтра — Америка, ещё через пару дней — Европа.

В том же месяце должна была состояться и помолвка Чжэн Юань с Янь Анем. За неделю до события Жуань Сысянь позвонили и попросили прийти на примерку наряда.

В Цзянчэне был салон пошива платьев на заказ — его владелица входила в число немногих китайских дизайнеров, признанных Парижской ассоциацией высокой моды. Здесь делали не полное индивидуальное пошивное изделие, а полузаказное платье на основе готового лекала, благодаря чему сроки были короткие, а популярность — высокая.

Жуань Сысянь вообще-то не собиралась ничего заказывать — хотела просто купить готовое платье, чтобы не тратить время. Но Хэ Ланьсян настойчиво посоветовала именно эту мастерскую, и она не стала отказывать: выбрала модель, а теперь пришла на примерку готового платья.

Всё-таки это была чужая помолвка, и гостье не стоило затмевать хозяйку. Поэтому Жуань Сысянь остановилась на простом варианте — платье цвета жемчуга с тонкими бретелями и силуэтом «русалка».

Крой оказался удачным, платье подчёркивало фигуру, и у неё не было никаких дополнительных пожеланий.

Она сделала в зеркале снимок и отправила Фу Минъюю: «Как тебе?»

Прошло две минуты — ответа не было. Тогда Жуань Сысянь просто отложила телефон.

Накануне утром они разговаривали по видеосвязи — он был в Дубае, не спал почти всю ночь, так что, скорее всего, сейчас отдыхал.

Пока она ждала, когда платье упакуют, сотрудница предложила пройти на второй этаж и посмотреть новые модели.

Делать всё равно было нечего, и Жуань Сысянь пошла с ней.

Но едва поднявшись по лестнице, она услышала несколько очень знакомых голосов.

Когда обзор открылся, Жуань Сысянь увидела у большого зеркала двух женщин — и действительно, это были Чжэн Юань и Дун Сянь.

На Чжэн Юань было длинное платье цвета светлого золота, расшитое мелкими стразами, которые переливались при каждом её движении.

Дун Сянь металась вокруг неё, то требуя «ещё чуть-чуть убрать на талии», то ворча, что «отрез плеча сидит слишком туго». Даже кружевные перчатки, сшитые в комплект, не вызывали у неё удовлетворения.

— Да всё равно, — сказала Чжэн Юань. — Для вида, и так сойдёт.

— Нет, нельзя! — возразила Дун Сянь и позвала мастера снова снять мерки. — Помолвка ведь раз в жизни, как можно «для вида»?

Чжэн Юань, возясь с перчаткой, пробормотала:

— А кто знает, может, вовсе не раз в жизни.

Лицо Дун Сянь сразу изменилось, слова застряли в горле, голос стал мягче:

— Ань-Ань, я и твой отец… мы ведь очень виноваты перед тобой.

Они не заметили, что сзади кто-то стоит, и говорили достаточно громко, чтобы Жуань Сысянь слышала каждое слово.

Она нахмурилась.

Перед ней одной вы виноваты?

— Ничего страшного, — ответила Чжэн Юань.

Она приподняла подол и опустилась на диван.

— Всё равно ведь мне надо хоть чем-то отплатить семье. А брат Янь ведь ничего — богат, симпатичный, молодой. Среди тех, кто мне подходит, он, пожалуй, лучший вариант, правда?

Увидев, что мать не садится, она продолжила, глядя на собственный подол:

— А если разведёмся, я всё равно получу кучу денег. К тому времени у нас дома дела уже наладятся. Тогда я выйду замуж за какого-нибудь красавчика без состояния — лишь бы слушался меня.

Дун Сянь тяжело выдохнула, обняла дочь, прижала её голову к себе.

— Всё хорошо, если он будет к тебе плохо относиться, ты всегда сможешь вернуться домой.

Жуань Сысянь смотрела на них несколько секунд и почувствовала пустоту.

Сцена перед ней казалась пронзительно чужой — будто стоило ей приблизиться, и она сразу превращалась во вмешивающегося постороннего.

Она уже собиралась повернуться и уйти, но Чжэн Юань заметила её отражение в зеркале.

— И ты здесь? — произнесла она.

Дун Сянь тоже обернулась.

— Ага, — Жуань Сысянь была вынуждена подойти ближе. — Я пришла забрать платье.

Чжэн Юань, оглянув мать и Жуань Сысянь, вдруг сказала, поднимая подол:

— Это платье ужасно неудобное, я переоденусь.

Она скрылась в примерочной, а Дун Сянь осталась стоять, не сводя взгляда с Жуань Сысянь.

С их последней встречи прошла уже зима и половина лета — больше полугода.

Официантка принесла Жуань Сысянь чашку горячего чая и поставила на стол.

Тонкая струйка пара вилась между ними, разделяя взгляды.

В другое время Жуань Сысянь давно бы ушла.

Но сегодня было иначе.

Долгое время Жуань Сысянь молчала, а потом вдруг сказала:

— Сегодня у папы день рождения.

Дун Сянь на мгновение растерялась — очевидно, забыла.

Жуань Сысянь и не ждала другого.

Она тихо вздохнула:

— Ладно, я пойду.

— Подожди, — окликнула её Дун Сянь. — Жуань-Жуань, ты всё ещё злишься из-за того, что было между мной и твоим отцом?

Жуань Сысянь опустила взгляд. Ей стало как-то неловко и больно, но она не знала, что ответить.

Скажешь лишнее — только растревожишь старое. Промолчишь — мать всё равно поднимет эту тему.

Не дождавшись ответа, Дун Сянь заговорила сама:

— Раньше я тебе многое не объясняла, потому что ты была ещё ребёнком, не могла понять.

Она помедлила.

— А потом…

— Говорите прямо, — перебила Жуань Сысянь. — Без этих обиняков.

Дун Сянь, подбирая слова, наконец произнесла:

— Как мать, я виновата перед тобой. Но как жена — я сделала всё, что могла.

Что верно, то верно.

Жуань Сысянь подумала, что готовить, стирать, заботиться о муже — с этим мать всегда справлялась безупречно.

— Что до развода… — продолжила Дун Сянь. — В этом я признаю, я поступила эгоистично.

Она выговорила каждое слово отчётливо:

— Когда господин Го нашёл меня, мне было тридцать семь.

Она подчеркнула это, будто стараясь, чтобы дочь прочувствовала смысл.

— Тридцать семь лет. Если бы я упустила тот шанс, второго бы уже не было.

Жуань Сысянь поняла, о чём она, но всё равно не до конца.

— Но разве одно мешает другому? — спросила она.

— Сначала я тоже думала, что это не помешает, — тихо сказала Дун Сянь, опустив голову и проведя рукой по виску. — Но жизнь оказалась не такой простой. Ничего не бывает без затрат времени и сил. Чтобы подписать контракт с господином Го, мне пришлось ездить с ним по всей стране, замыкаться на долгие периоды, создавать новые проекты. Было ясно: как раньше, дома, я уже жить не смогу.

Жуань Сысянь молчала. Речь матери становилась всё менее связной.

— Мне было тридцать семь, — повторила Дун Сянь. — С двадцати двух я была замужем за твоим отцом. Пятнадцать лет я жила ради семьи — муж, ребёнок, старшие родственники… Я уже думала, что так и пройдёт вся жизнь. А потом появился человек, который увидел во мне талант. Первое, что я сделала, — рассказала об этом твоему отцу. А он…

— Он… — начала было Жуань Сысянь.

Но Дун Сянь перебила, опустив глаза и сменив руку, которой поддерживала голову:

— Я до сих пор помню, что он сказал: «Ты жена. Ты мать. Если ты погонишься за мечтой, что будет с семьёй?»

Слова застряли в горле. Жуань Сысянь замолчала и впервые спокойно слушала мать, не перебивая.

Но Дун Сянь не стала дальше развивать тему — воспоминания о тех ссорах за закрытой дверью до сих пор отзывались головной болью.

— Да, я была эгоисткой, — продолжила она. — После развода я и правда не собиралась забирать тебя с собой. Я знала, что в ближайшие годы у меня не будет постоянного дома. Ты бы только мучилась, следуя за мной. Мне казалось, что тебе лучше остаться с отцом — ходить в школу, жить спокойно.

Она подняла глаза. Морщины у глаз не скрывал даже макияж.

— Это я виновата перед тобой. Не была рядом, не выполнила то, что должна была мать.

В примерочной Чжэн Юань стояла слишком долго — ноги уже затекли. Она несколько раз выглядывала в щёлку, пока наконец не увидела, что Жуань Сысянь поднялась с места.

Она сделала глубокий вдох, собираясь выйти, но услышала фразу:

— Разве ты не можешь дать мне шанс всё исправить?

Рука, тянувшаяся к ручке двери, застыла.

Чжэн Юань молча отступила назад.

— Не стоит, — спустя долгую паузу сказала Жуань Сысянь.

Когда родительские тайны раскрылись, это, конечно, удивило её, но не потрясло.

Она ведь знала своего отца — в нём всегда сидело что-то упрямо-мужское, почти патриархальное. И теперь даже мать можно было понять.

Но… что с того?

Плоды этих решений не ей расхлёбывать.

— Что теперь исправлять? — спокойно произнесла она. — Я мечтала о кукле, о платьице с цветочками, о паре лакированных туфелек. Ты хочешь подарить их мне сейчас? Бессмысленно. Сейчас мне этого уже не нужно.

Дун Сянь закрыла глаза, глубоко вдохнула и тихо сказала:

— Жуань-Жуань, мы ведь всё-таки мать и дочь.

— Я знаю, — спокойно ответила Жуань Сысянь. — Я этого никогда не отрицала. Ты всё равно моя мама, и это уже не изменить. И сейчас я понимаю, почему ты так поступила. Но чувства рождаются из присутствия. Когда я больше всего нуждалась в тебе, тебя рядом не было. Теперь я взрослая, я сама за себя отвечаю, всё могу купить, сделать, решить. У меня есть парень — и именно он теперь моя главная опора.

Видя, что Дун Сянь не до конца поняла, Жуань Сысянь произнесла ещё отчётливее, почти по слогам:

— Иными словами, твоё “искупление” для меня уже не имеет значения. У нас с тобой просто холодные отношения между матерью и дочерью. Но ты всё равно останешься моей мамой. Когда я выйду замуж, рожу ребёнка — твоё место и твой статус никуда не денутся.

Она чуть улыбнулась, но без тепла:

— Но специально восстанавливать то, чего уже нет, не стоит. Это слишком утомительно.

Когда она вышла, водитель всё ещё ждал у входа. Он взял её пакеты, аккуратно положил в багажник и открыл перед ней дверцу машины.

Жуань Сысянь остановилась у обочины.

Она вспомнила свой разговор с матерью и вдруг ощутила, как будто из сердца вынули занозу. Стало легче, но почему-то всё равно больно.

И только теперь она поняла, что сказала почти машинально: «У меня есть парень. Он — моя опора».

Стоило вспомнить — и тут же накатила тоска по нему.

В этот момент телефон коротко вибрировал. На экране появилось сообщение от Фу Минъюя, впервые за несколько часов: «Красиво».

Сухо. Как будто отписался из вежливости.

— Вот гад, — пробормотала она сквозь зубы.

С утра Жуань Сысянь ничего не ела, желудок был пустой, ветер пробирал до дрожи — она чувствовала себя как Линь Дайюй в мелодраме.

Подойдя к машине, она набрала его номер.

После двух коротких гудков он ответил.

— Когда ты, наконец, вернёшься?! — воскликнула она, ставя ногу на ступеньку. — Твоя девушка сейчас с голоду упадёт прямо на дороге!

— Соскучилась? — прозвучал в трубке знакомый голос.

— Да, — фыркнула Жуань Сысянь, опершись на дверь. — Соскучилась. Возвращайся уже, ладно?

— Ладно.

— Тогда ты… — начала она, но вдруг осеклась.

Звук был не только в телефоне — казалось, он раздаётся совсем рядом.

Ветер стих, и вместе с ним донёсся знакомый запах холодной хвои.

Жуань Сысянь стояла у открытой двери, когда кто-то обнял её сзади.

— Я вернулся.

Услышав его голос, Жуань Сысянь на секунду растерялась и даже не обернулась — боялась, что стоит повернуться, и всё окажется просто видением.

Но тепло его тела за спиной было слишком реальным.

В конце концов она всё-таки повернулась, уставилась на него во все глаза и, не придумав ничего лучше, ущипнула его за бедро.

— Проверю, не снится ли, — пробормотала она.

Фу Минъюй нахмурился.

— Ай! Зачем щипать моё бедро?

— А когда ты вернулся? — уклонилась она от ответа.

— Только что.

— А…

Машина стояла у обочины, дверь по-прежнему была открыта.

— Садись, не стой тут, — сказал он.

Жуань Сысянь послушно забралась внутрь и уселась у окна.

Но как только Фу Минъюй зашёл следом, она тут же скользнула к нему и прижалась.

Он не видел её уже долго, но сразу почувствовал, что с ней что-то не так.

— Что случилось?

— Я за платьем заходила, — глухо ответила она. — Встретила Чжэн Юань… и маму.

— И? О чём говорили?

— Да так, — Жуань Сысянь тяжело вздохнула. — Мама сказала, что хочет всё исправить. А я ответила, что не надо.

Она потерлась подбородком о его грудь:

— Слишком утомительно, бессмысленно. А потом…

Подняв голову, она посмотрела на резкую линию его подбородка и вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Я сказала, что у меня есть парень. Что теперь он — моя главная опора.

Фу Минъюй опустил взгляд на девушку в своих объятиях, и кадык у него едва заметно дрогнул.

Что-то горячее и неясное поднялось в груди Фу Минъюя.

Когда они вернулись в апартаменты «Миньчэнь», Жуань Сысянь по привычке нажала кнопку своего этажа.

Фу Минъюй поймал её за руку и нажал другую.

— На верхний.

— Угу.

Наверное, из-за долгой разлуки она слушалась особенно послушно.

Бай Ян заранее позаботился обо всём — вещи Фу Минъюя уже были доставлены, а на журнальном столике стояло несколько коробок с подарками.

Жуань Сысянь бросила на них взгляд:

— Это ты всё привёз?

— Для мамы.

— А для меня? — Она опёрлась на край стола и лениво пошла к нему. — У меня есть подарок?

— Есть.

— Тогда давай, показывай.

Она протянула ладонь, но вместо коробки Фу Минъюй просто притянул её к себе.

После долгого поцелуя у Жуань Сысянь порозовели щёки. Она мягко отстранилась, усмехнувшись:

— Такой подарок мне уже дарили. Ничего нового.

Фу Минъюй не ответил. Он развернулся, достал с полки бархатную коробочку цвета индиго и раскрыл её. Внутри сверкало кольцо с бриллиантом.

— Это… это и есть мой подарок? — растерянно спросила она.

— Нет, — он взял её за руку и положил ладонь поверх кольца. — Подарок — это я.

Жуань Сысянь замерла, не сводя с него глаз.

— Прими мужа в подарок. Хочешь?

Увидев, что она всё ещё стоит ошеломлённая, Фу Минъюй коснулся губами её руки и повторил чуть мягче:

— Выходи за меня. Ладно?

----------

Финал. Часть 1. «Поздравляю, капитан Жуань»

Слово «выйти замуж» звучало для Жуань Сысянь непривычно.

По крайней мере, за все двадцать шесть лет жизни она ни разу сама не касалась этого понятия.

Вокруг уже хватало подруг, которые обсуждали свадьбы, готовились к ним, приглашали её гостем — но представить себя на их месте она не могла. Это слово для неё оставалось пустым, безликим, без смысла.

Однако когда Фу Минъюй произнёс этот вопрос, когда сказал «муж», — в её голове вдруг вспыхнули образы.

Она просыпается утром, открывает глаза — и первым, кого видит, оказывается он.

Вечер после дождя, а в комнате горит оставленная для неё лампа.

Зимой, когда за окном кружит снег, они сидят вместе на диване, а из телевизора доносится гулкая музыка.

Сцены путались, налезали друг на друга, словно пытаясь сложиться в неясное полотно будущего.

— Подожди… — вдруг сказала Жуань Сысянь, окинула взглядом комнату, резко оттолкнула Фу Минъюя и бросилась прочь.

— Куда ты? — окликнул он, но в тот момент дверь хлопнула прямо перед ним.

— Эй, ты где? — Фу Минъюй постучал. — Выходи.

Изнутри послышался голос:

— Не говори ничего!

Минута, две, три… десять минут прошло.

Фу Минъюй прислонился к двери. Слышал тихие шорохи, шаги, но не мог понять, чем она занята.

Жаркий полдень, кондиционер выключен, воздух стоял густой и тёплый. Ему стало душно, но он осторожно спросил:

— Что ты там делаешь?

— Подожди немного! — отозвалась она.

Полуденное солнце пробивалось сквозь листья, ложилось на пол пятнами света, тихо колыхавшимися от ветра.

Фу Минъюй прошёлся по гостиной, ослабил галстук, запрокинул голову и выдохнул.

Он снова посмотрел на дверь — из комнаты по-прежнему никто не выходил.

В этот момент зазвонил телефон: звонил друг.

Фу Минъюй взглянул на телефон, сбросил вызов, бросил аппарат на диван и прошёлся по комнате. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, пытаясь перевести дух.

Часы в гостиной отмеряли секунды — тик-так, тик-так. Из приоткрытого окна врывался горячий воздух, душный, вязкий, перекрывающий дыхание.

Он уже сам перестал понимать, что у неё на уме, и начал сомневаться — не поторопился ли он.

Неизвестно, сколько прошло времени. Фу Минъюй, держа в руке кольцо с бриллиантом, которое так и не оказалось на её пальце, несколько раз прошёлся по небольшой гостиной. Нахмурившись, он посмотрел на дверь её комнаты, немного помедлил, потом сделал два шага вперёд и постучал уже настойчиво.

— Открой!

Дверь не шелохнулась. Фу Минъюй сжал челюсть, несколько секунд пристально глядел на неё, затем поднял руку и произнёс:

— Жуань Сысянь, ты…

Дверь внезапно распахнулась. Его рука зависла в воздухе, а в глазах, блеснувших как водоворот в глубине моря, вспыхнуло и разлилось тихое, мягкое сияние.

Жуань Сысянь стояла, опираясь на дверь. На ней было белое платье из лёгкой ткани, струившееся по телу и подчёркивавшее плавные линии фигуры.

Ветер будто стих, только чуть касался её плеч, шевеля прядь волос у щеки.

Она провела в комнате целый час — сидела перед зеркалом, аккуратно поправляла макияж и надела новое платье.

Может, со стороны это выглядело излишним, но ей хотелось, чтобы когда-нибудь, вспоминая этот день, она видела себя самой красивой.

Она подняла взгляд на Фу Минъюя, не отводя глаз, позволив его взгляду скользить по себе.

— Давай заново. То, что было — не считается.

Фу Минъюй смотрел на неё, глаза его потемнели, в глубине зрачков перекатывалось безмолвное волнение.

— А? Что заново?

— Быстрее, — сказала Жуань Сысянь и чуть потянула его за галстук. — Ещё раз.

Фу Минъюй наклонился ближе, уголки губ дрогнули в улыбке, и он медленно поцеловал её.

— Эй! — Жуань Сысянь упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. — Я не это имела в виду!

Но он будто не слышал. Его ладонь легла ей на затылок, и поцелуй стал глубже.

— Не думай, что я тебе это спущу! — возмутилась она, снова пытаясь его оттолкнуть.

Он перехватил её руки, шагнул вперёд, прижал к дверному косяку, не дав двинуться.

Снаружи звенели цикады, их мерное пение сливалось с его тяжёлым дыханием, раздававшимся то ближе, то дальше. Этот полдень был словно сон — тёплый, зыбкий. Но его поцелуй был реальным, как никогда прежде: без страсти, без поспешности, — искренний, почти благоговейный.

Спустя какое-то время он остановился, прижал лоб к её лбу и заглянул ей в глаза.

Хотел что-то сказать, но, заметив, как дрогнули её ресницы, замер, потом медленно отступил на шаг и опустился на одно колено.

Она могла догадаться, что он сделает это. И всё же, когда он действительно встал на одно колено, грудь у Жуань Сысянь сжала щемящая боль.

Она думала, что такое можно увидеть только в кино или представить себе во сне.

Какой же он гордый человек.

А сейчас — в этих глубоких глазах столько искренности, что от этого перехватывает дыхание.

У Жуань Сысянь в голове гул стоял, руки она сжала за спиной, судорожно теребя подол платья. Всё тело напряглось до предела.

Розовый бриллиант на кольце сиял так ярко, что слепил глаза.

— Выйди за меня. Я стану твоим домом.

Услышав эти слова, Жуань Сысянь невольно разжала пальцы — и будто все клетки тела мягко улеглись в какой-то невесомый, тёплый кокон.

Тем же днём она повезла Фу Минъюя на кладбище.

Перед выходом этот чертовски щеголеватый мужчина во что бы то ни стало решил подняться наверх и переодеться.

Жуань Сысянь смерила его взглядом с головы до ног:

— А чем эта одежда отличается от той, в которой ты был?

— Целый день в самолёте, немного запылилась.

Он взял ключи от машины, неторопливо пошёл к гаражу, оглянувшись, усмехнулся:

— К родителям ведь надо идти опрятным.

Кладбище было по-прежнему тихим и пустынным.

Неясно, заснул ли тот старик, что обычно подметает тут дорожки, но, несмотря на лето, на земле лежало немало сухих листьев.

Могила отца Жуань Сысянь стояла в незаметном уголке. На фотографии — мужчина с мягкими чертами и глазами, в которых всё же угадывалась сила.

Фу Минъюй положил к памятнику букет лилий и негромко сказал:

— Папа совсем не похож на учителя китайского языка.

— Он раньше служил в армии, — ответила Жуань Сысянь, потом подняла голову, посмотрела на него и, встретившись с его спокойным взглядом, запнулась и промолчала.

Слово «папа», сказанное им, прозвучало на удивление естественно.

— Папа, — тихо сказала она, ставя свои лилии у подножия плиты. — С днём рождения.

Она наклонилась и, бросив короткий взгляд на Фу Минъюя, почти шёпотом добавила:

— Это мой парень.

— Что? — переспросил он. — Что ты сказала?

Жуань Сысянь молча посмотрела на него и сказала чуть громче:

— Это мой жених.

Он взял её за руку и молча смотрел на могилу.

Фу Минъюй обычно говорил немного, и сейчас она не знала, о чём он думает. Они стояли там долго, не произнося ни слова.

Только когда солнце скрылось за холмами, они покинули кладбище.

По дороге телефон Фу Минъюя без конца звонил. Он ответил на несколько звонков, коротко бросая: «Да», «Хорошо», «Перенесём на завтра».

Он только вернулся в страну, дел накопилось — работы было больше, чем когда-либо.

Но всё же он отложил часть дел, чтобы поужинать с Жуань Сысянь, и только потом уехал.

Вернувшись домой, она переоделась, легла в постель и, вытянув руку под светом настольной лампы, долго смотрела на сверкающее кольцо на безымянном пальце.

Ах… бриллиант.

Какой же огромный.

Лицо оставалось спокойным, но в груди бурлила буря.

В тот вечер она долго не могла уснуть. Уже засыпая, почувствовала, как край матраса чуть просел.

Она не открыла глаз — только уловила знакомый запах геля для душа.

Он тихо лёг рядом, стараясь не потревожить её, накрыл одеялом и обнял.

Когда его дыхание стало ровным, Жуань Сысянь чуть подалась ближе, прижалась к нему, обняла за талию и едва слышно прошептала:

— Муж.

Голос был таким тихим, почти как выдох, но слова, сорвавшиеся из-под одеяла, эхом отозвались в ушах Фу Минъюя.

Он опустил взгляд. В лунном свете её лицо выглядело спокойно — глаза закрыты, дыхание ровное. Притворялась спящей так убедительно, что, если бы не дрожащие ресницы, можно было бы поверить.

— Кого ты во сне видишь, а, госпожа Фу? — тихо спросил он у неё над головой.

****

В день помолвки Чжэн Юань и Янь Аня после полудня пошёл проливной дождь.

К вечеру дождь стих, и солнце выглянуло из-за туч. На горизонте разлился золотой свет, переливаясь в клубах облаков.

Машина Фу Минъюя и Жуань Сысянь медленно подъехала к парадному входу банкетного зала.

Они вышли, и, обернувшись, увидели, как следом почти вплотную остановилась ещё одна машина.

Фу Минъюй чуть кивнул подбородком и, взяв Жуань Сысянь за руку, сказал:

— Подождём их.

Она, облокотившись на его руку, тоже посмотрела в ту сторону.

Из машины вышли Хэ Ланьсян и Фу Чэнъюй.

С тех пор как они мельком пересеклись в аэропорту в канун Нового года, Жуань Сысянь с Фу Чэнъюем почти не виделась.

По словам Фу Минъюя, тот, вернувшись, сразу занялся управлением дочерней компании «Хэнши Авиэйшн Финанс Лизинг», так что между братьями установилось чёткое разделение сфер — никаких слухов о борьбе за власть, как судачили посторонние.

Именно поэтому Фу Чэнъюй почти не появлялся в головном офисе авиакомпании.

Как-то раз Хэ Ланьсян приглашала Жуань Сысянь на ужин, и когда она приехала, Фу Чэнъюй как раз уходил.

Теперь он бросил взгляд на них обоих и сказал:

— Когда вы уже окончательно начнёте жить вместе? Я давно присматриваюсь к твоему кабинету дома.

— В любое время, — спокойно ответил Фу Минъюй.

Хэ Ланьсян, услышав это позади, приподняла брови и тихо усмехнулась.

Говорят, что выданная замуж дочь — как вылитая вода. Но если уж сын потерял голову, то его унесёт прямо в море, и дороги обратно не будет.

В зале собрались именитые гости, всё сверкало от света и украшений. В золотом вечернем платье Чжэн Юань выделялась на фоне всех.

Стоило ей сделать шаг — и струящийся подол платья засверкал, притягивая к себе все взгляды.

Рядом с ней шёл Янь Ань в чёрном костюме. Вместе они выглядели как пара из журнала.

— Сегодня господин Янь выглядит весьма импозантно, — тихо заметила Жуань Сысянь.

— Жалеешь? — Фу Минъюй чуть наклонил голову к ней.

Жуань Сысянь спокойно смотрела вперёд:

— Даже если жалею, уже поздно.

Фу Минъюй усмехнулся:

— И даже если не поздно — всё равно нельзя.

Её взгляд снова упал на платье Чжэн Юань.

Хотя она видела его уже во второй раз, не могла не восхититься — оно действительно было ослепительно красиво.

Кому не нравятся блестящие вещи, особенно когда они сверкают так утончённо и сдержанно?

Жуань Сысянь тихо вздохнула:

— В этом свете платье просто волшебное.

Фу Минъюй, обняв её за плечи, повёл в сторону:

— Неплохое, — бросил он.

В это время Чжэн Юань и Янь Ань подошли вместе с родителями обеих сторон.

Хэ Ланьсян, до этого безмолвно наблюдавшая за ними, тут же сменила выражение лица и любезно сказала:

— Госпожа Чжэн, поздравляю! Какая прекрасная пара.

Не успела она договорить, как Янь Ань случайно наступил Чжэн Юань на подол. Та пошатнулась и едва не упала — он поспешно подхватил её. Девушка натянуто улыбнулась:

— Осторожней, милый, тебе, видимо, не нравится моё платье?

Лицо Дон Сянь, стоявшей поблизости, чуть дрогнуло, но Хэ Ланьсян и её спутники прекрасно знали, что за «идеальной парой» скрывается. Поэтому все поддержали наигранное веселье, охотно подыгрывая видимости «любви и гармонии».

— Осторожнее, осторожнее! — подхватила кто-то. — Янь Ань, держи покрепче свою невесту!

Без всяких подсказок Чжэн Юань уже сама положила руку в ладонь Янь Аня. На её пальце переливался бриллиант размером с голубиное яйцо — под светом зала он буквально ослеплял.

Хэ Ланьсян взглянула и с улыбкой заметила:

— Вот это кольцо — видно, с душой выбирали.

Жуань Сысянь тоже посмотрела туда, и у неё чуть глаза не вылезли из орбит.

Чёрт. Оно же огромное! Что, правда, взяли и нацепили на палец целое голубиное яйцо?

Хэ Ланьсян уловила её взгляд и решила, что та завидует.

Когда хозяева отошли встречать новых гостей, она погладила своё кольцо и, как бы невзначай, сказала:

— Вообще-то размер не главное. Вот я, к примеру, несколько месяцев назад в ЮАР присмотрела один фантастический розовый бриллиант — редкий, сертифицированный GIA, чистейший, с великолепной огранкой. Вот это, я считаю, настоящее обручальное кольцо — не размером, а утончённостью. Красота, смысл, стиль. Хотела купить, столько усилий потратила, а какой-то мелкий гадёныш меня опередил. Ничего, я потом подыщу вам что-то подобное, если увижу.

Фу Чэнъюй, услышав это, повернул голову и посмотрел на «мелкого гадёныша», стоящего рядом.

А тот «мелкий гадёныш» и бровью не повёл. Лишь небрежно поднял руку, ведя под локоть Жуань Сысянь, и прошёл с ней мимо Хэ Ланьсян.

На её пальце при этом блеснул изящно огранённый розовый бриллиант — тот самый.

До Хэ Ланьсян не сразу дошло, почему камень показался ей таким знакомым. Когда осознала, висок у неё болезненно дёрнулся.

А кольцо Чжэн Юань с «голубиным яйцом» продолжало притягивать взгляды, где бы она ни появилась.

К концу вечера, проходя по коридору, она слышала, как гости вполголоса обсуждают именно его.

— Маленький господин Янь, конечно, не поскупился. Такое кольцо — я бы сама руку устала держать!

— Рука-то ладно… а вот сердце у Чжэн Юань устанет по-настоящему.

— И правда. Жалко её даже немного. Господин Янь такой ветреник, а семья Чжэн теперь пустая оболочка — вот он и делает, что хочет.

Янь Ань стоял рядом с Чжэн Юань и слышал каждое слово.

Он заметил, как Чжэн Юань опустила глаза, и в груди вспыхнуло раздражение, он уже шагнул вперёд, но она схватила его за руку.

Чжэн Юань поправила перчатки, блеснула своим «голубиным яйцом» на пальце и с улыбкой направилась к тем, кто только что её обсуждал.

— Жалко меня, да? — сказала она, спокойно, но с колкостью. — Мой жених богаче ваших мужей и выглядит лучше ваших мужей. А если даже разведусь, получу столько, сколько вы за всю жизнь не заработаете. Так что в чём именно я несчастная?

Те, кто судачил, замерли с вытянутыми лицами, не зная, что ответить.

Янь Ань даже не посмотрел на них — лишь холодно скользнул взглядом по Чжэн Юань и взял её за руку, увлекая прочь.

Уже по дороге он усмехнулся:

— Мы ещё не поженились, а ты уже про развод заговорила.

— На всякий случай, — ответила Чжэн Юань, подняв на него глаза. — Чтобы потом никто не называл меня «брошенной женой богача». Верно, Янь Ань?

Тем временем Хэ Ланьсян наконец поняла, что тот самый «гадёныш», который украл её любимый бриллиант, — её младший сын.

Она долго переваривала этот факт, но, вспомнив, что кольцо предназначалось Жуань Сысянь, всё-таки смирилась.

А смирившись, тут же нашла, о чём волноваться дальше:

Такое важное дело, а он даже не посоветовался заранее. С его-то вкусом, вдруг бы тоже выбрал что-нибудь вроде голубиного яйца? Фу, какая пошлость.

В ту ночь Хэ Ланьсян так и не сомкнула глаз.

А уже на следующее утро достала из шкафа свадебный проект — результат многолетних дизайнерских фантазий.

Однако стоило двум виновникам торжества взглянуть на её чертежи, как они оба дружно покачали головами.

— Что, — возмутилась она, шлёпнув папкой по столу, — не нравится оформление или вам недостаточно роскоши? Ну-ка, объясните мне по пунктам!

Жуань Сысянь, конечно, мгновенно перекинула ответ на Фу Минъюя.

— Мы не спешим, — спокойно сказал он. — Она хочет подождать до следующего года, когда получит звание командира экипажа.

— А? — удивилась Хэ Ланьсян, но быстро сообразила. — Вон оно что. Сейчас ведь у тебя уровень F3, верно? Конечно, занята. Свадьба — дело серьёзное, торопиться нельзя. Всё должно быть идеально, ведь это событие один раз в жизни происходит.

Кроме того, Фу Минъюй сделал ещё одну вещь.

В конце сентября, во время квартального отпуска Жуань Сысянь, он отвёз её в парижскую мастерскую D — на примерку и индивидуальный заказ свадебного платья.

Создание такого наряда от кутюр требует колоссальных усилий дизайнеров и мастеров, и, разумеется, стоит оно соответствующе.

На эскизе каждая золотая нить и мелькающий отблеск света словно кричали: «Я дорогая! Очень дорогая!»

Жуань Сысянь даже не видела готовое платье, а голова уже шла кругом.

— Наверное, его будут шить очень долго? — спросила она, когда они уже садились на самолёт домой.

В голове всё ещё стоял образ этого платья.

— Когда я увижу готовое?

Фу Минъюй, полулёжа в кресле, с лукавой улыбкой ответил:

— Ты спешишь выйти за меня замуж или просто хочешь побыстрее надеть платье?

Что за вопрос...

— А разве есть разница?

Он повернул голову и мягко улыбнулся:

— Не торопись. Да, потребуется время, но оно того стоит.

Он откинул прядь волос с её лица и добавил:

— Всё, что есть у других, будет и у тебя. Я не позволю тебе завидовать кому бы то ни было.

Позже Жуань Сысянь осознала, что тогда он имел в виду платье Чжэн Юань.

Она опустила глаза и кончиком пальца слегка задела ворот его рубашки.

— Никому я не завидую, не выдумывай.

Тем временем свадебное платье в парижской мастерской постепенно обретало форму — стежок за стежком, нить за нитью.

Так же незаметно текло и время.

Этот год для Жуань Сысянь был особенно насыщенным и продуктивным.

Она сдала экзамен на F4, получила разрешение на высокогорные маршруты, прошла стадию второго пилота на левом сидении и, наконец, в середине июля вышла на финальное испытание на самостоятельный полёт.

После нескольких дней теоретических экзаменов, переаттестации и медкомиссии ей предстоял последний — экзамен в тренажёрном модуле.

И ещё до начала она увидела имя своего инструктора: Жэнь Сюй.

Если Фу Ланьфэн считался у пилотов «кошмаром небес», то Жэнь Сюй был «катастрофой на земле».

Этот инструктор был известен своей жестокостью — за глаза его называли «Король гамбургеров». Прозвище он заслужил тем, что во время экзаменов в тренажёрном модуле любил «наслаивать» неисправности одну на другую, как будто собирал многослойный бургер.

Хотя цель симулятора и заключалась в том, чтобы проверить, как пилоты справляются с нештатными ситуациями, добавки у него всегда выходили чрезмерными — если бы такие поломки случились в реальном полёте, самолёт просто бы развалился в воздухе.

Поэтому процент сдачи экзамена под его руководством был унизительно низким. Пару лет назад кое-кто даже пытался действовать обходными путями — например, подсунуть взятку.

Результат? Этого человека даже не допустили до тренажёра.

Так что, когда остальные узнали, что экзамен Жуань Сысянь будет принимать именно он, все посмотрели на неё с искренним сочувствием. Некоторые даже намекнули, что можно попросить помощи у Фу Минъюя.

Жуань Сысянь тогда гордо вскинула голову:

— Ни за что.

Взгляды из сочувственных превратились в восхищённые.

Вот это характер — будущая супруга президента не ищет поблажек!

Хотя, если честно, решимость была лишь частью причины.

Была и другая: в последнее время Фу Минъюй оказался слишком свободен и чрезмерно энергичен — если бы она действительно обратилась к нему с просьбой, «расплачиваться» за это пришлось бы, возможно, слишком изнурительно.

Да и уверенность в себе у неё была — она знала, что сможет пройти всё сама. Зачем просить о помощи?

В три часа дня Жуань Сысянь вместе с напарником стояла перед входом в тренажёр, слушая наставления Жэнь Сюя.

Тот не любил длинных речей и сказал коротко:

— Первая полоса на ваших погонах означает профессионализм. Вторая — знания. Третья — лётное мастерство. А ваша цель сегодня — четвёртая полоса: ответственность. Капитан — не просто старший по званию на борту. Он несёт ответственность за весь экипаж, пассажиров и сам самолёт. Настоящий капитан должен быть достоин этой ответственности, учиться всю жизнь, оставаться строгим к себе, а профессионализм, знания и техника — его оружие в защите безопасности на высоте тридцати тысяч метров.

Он повернулся к тренажёру:

— Что касается ошибок… ошибаются все, это естественно. Именно поэтому экипаж состоит из двух пилотов. Любая внешняя или внутренняя среда может ослабить цепочку безопасности и привести к формированию цепочки происшествий. Задача капитана — сделать всё возможное, чтобы предотвратить их ещё до того, как они начнутся. А если авария всё-таки случилась — вырвать самолёт из беды.

Жэнь Сюй обернулся, и напарник Жуань Сысянь бросил на неё быстрый взгляд.

— «Вырвать самолёт из беды»? Насколько бедовой беды?

— Кто ж его знает…

Когда инструктор закончил, его взгляд остановился на Жуань Сысянь.

— Жуань Сысянь, — он пролистал записи в папке. — Ах да, это ты в прошлом году экстренно села при потере капитана? Принудительная посадка под проливным дождём, верно?

Он приподнял бровь.

— Что ж, посмотрим, на что ты способна.

Я…

Жуань Сысянь совсем не горела желанием, чтобы он «увидел, на что она способна».

Экзамен едва начался, как они в полной мере ощутили, почему этого человека зовут «Король гамбургеров». Он сразу выдал «комбо» — открыл сессию подарочным набором под названием «вход в валовую облачность».

Самолёт «влетел» в грозовое облако, и корпус начал вращаться, резко наклоняясь в одну сторону, потом в другую, будто его швыряло невидимой рукой.

Едва они стабилизировали машину, как Жэнь Сюй лениво нажал несколько клавиш — и на экране тут же появилась надпись «Гидравлическая утечка». Вся система моментально отказала. Самолёт превратился в автомобиль без руля, потеряв управление и начав бешено крениться.

Тренажёр был создан с максимальной точностью — полностью воспроизводил кабину настоящего авиалайнера в масштабе 1:1. Приборы, пульт, материалы — всё соответствовало оригиналу. Даже перегрузки, турбулентность и эффект невесомости при взлёте и посадке моделировались с пугающей реалистичностью.

Так что после нескольких минут «полёта» лицо напарника Жуань Сысянь побелело от тошноты.

Сама она тоже покрылась потом, и желудок болезненно сжался. Её мутило, но она держалась. Работая в паре, они использовали систему тяги двигателей, балансируя мощность левого и правого, чтобы управлять подъёмом и поворотом.

Но вскоре Король гамбургеров снова пошевелил пальцами.

— Повреждение фюзеляжа, — прозвучал его холодный голос. — Разрежённый воздух, перепад давления. Необходимо срочно стабилизировать давление в кабине.

Голос Жуань Сысянь охрип:

— Нужно срочно снижаться до трёх тысяч метров. Через десять минут подача кислорода прекратится, и пассажиры задохнутся.

Жэнь Сюй, как бездушный автомат, слегка кивнул и без выражения лица продолжил играть роль диспетчера, ведя с ней диалог «земля-воздух».

А это, между прочим, были лишь закуски в его «гастрономическом меню».

Дальше последовали «первые блюда» — сбой приборов, разгерметизация салона; а затем «основное» — кучевые дожди, грозы и тайфун.

К этому моменту двоих пилотов в кабине бросало так, что даже сам Жэнь Сюй, привыкший к тряске, почувствовал лёгкий приступ тошноты.

Но он упорный. Он щедрый. Он должен был довести ужин до конца — подать десерт от трёхзвёздочного Мишлена.

Во время снижения давления он сдержал рвотный позыв, но всё-таки задал финальную «ошибку»: разрушение лопатки двигателя из-за усталости металла и полный отказ гидросистемы.

На экране перед экипажем вспыхнула красная надпись.ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О ПАДЕНИИ.

Глаза напарника Жуань Сысянь заволокло красным — словно он уже видел, как самолёт рушится вниз.

Жуань Сысянь сама не поняла, как ей удалось в таком состоянии — с переворачивающимся внутри желудком — почти двадцать минут сражаться с самолётом. Когда в иллюминаторе наконец проступила земля, она уже действовала не разумом, а чистым инстинктом, на одних рефлексах, держась за штурвал.

Раздался громкий удар — «бум». Она даже не разобрала, это посадка или крушение.

Потом вокруг воцарилась тишина. И только справа, где-то позади, послышались рвотные звуки — острые, как ножи, будто кто-то царапал ими по её нервам.

Свет за пределами тренажёра резал глаза. Мир расплылся, белый, ослепляющий.

Когда она вышла наружу, ощущала только ослепительный свет и пустоту в теле.

А потом всё вдруг поплыло перед глазами, и она потеряла контроль над руками и ногами, оседая вниз.

Но удар о землю так и не последовал.

Перед тем как потерять сознание, она уловила знакомый запах — терпкий, свежий, с ноткой холодной хвои.

Всё. Конец.

Это была последняя мысль, прежде чем темнота поглотила всё.

Солнечные лучи тихо скользнули с центра палаты к стене. Где-то на грани сна и яви она услышала приглушённые голоса.

Медленно открыла глаза. Вокруг — сплошная белизна. Сознание понемногу возвращалось, зрение прояснялось.

Фу Минъюй, разговаривавший с медсестрой, словно почувствовал её взгляд, обернулся.

Он подошёл к кровати, наклонился и приложил ладонь ко лбу.

— Очнулась?

Жуань Сысянь не пошевелилась — даже не моргнула.

— Что со мной?

— Ты потеряла сознание.

У неё внутри всё сжалось.

Вот теперь точно всё. Конец.

Но выражение Фу Минъюя вовсе не было мрачным. Он только откинул со шеи Жуань Сысянь прядь растрепанных волос, чтобы ей было удобнее.

— Что ты сегодня ела в обед? — спокойно спросил он.

— Я… — мозг всё ещё плохо соображал, и она, будто робот, отвечала автоматически: — Поела обед, который принесла мама Ни Тун.

— Понятно, — кивнул Фу Минъюй. — Больше не ешь чужую еду.

Жуань Сысянь уставилась на него, даже не моргнув.

А он, как ни в чём не бывало, повернулся и пошёл к шкафу.

— Не уходи. Я… я ведь не разбилась, да?

— У тебя просто пищевое отравление, — спокойно ответил он. — С экзаменом это никак не связано.

— Что? — она моргнула, не сразу поняв.

— Ты не разбилась.

Фу Минъюй обернулся, держа что-то в руках.

— Ты сдала.

В палате повисла тишина. Жуань Сысянь смотрела на него, ошеломлённо моргая, пока он подходил ближе.

Он поднял руку, снял с её формы погоны с тремя полосками и собственноручно прикрепил новые.

Пальцы скользнули по четвёртой полосе, и он, опустив взгляд, мягко улыбнулся.

— Поздравляю, капитан Жуань.

От автора:

Поздравляем Жуань с получением звания капитана!

Часть описания основана на материалах из «Qingdao Daily» — статьи «Подготовка пилотов: 15% курсантов отсеиваются до первого вылета» и книги «Десять тысяч дней капитана».

----------

Финал. Часть 2. «Я наконец-то приземлилась — на твоём сердце»

«Пассажирам рейса HS5286, следующего из Цзянчэна на остров Юаньху, просьба обратить внимание: начинается посадка. Пожалуйста, возьмите свои вещи, предъявите посадочный талон и проходите к самолёту №17 через выход №11. Приятного полёта. Спасибо!»

Голос объявления разносился по терминалу международного аэропорта Цзянчэна, перед выходом №11 уже выстроилась длинная очередь.

Тем временем пассажиров первого класса начали запускать первыми.

Жуань Сысянь стояла в начале экипажа, поправила ворот формы, выпрямилась и подняла подбородок, глядя в сторону трапа.

Утренняя солнечная полоска света лениво ложилась на пол стеклянного перехода. Впереди раздались чёткие и до боли знакомые шаги.

Фу Минъюй шёл навстречу в простой белой футболке и чёрных брюках. Свет и тень скользили по его плечам, мягко мерцая.

Когда он остановился перед Жуань Сысянь, их взгляды встретились, и даже движение света будто замедлилось.

Жуань Сысянь слегка откашлялась, сохраняя безупречную осанку, и ровным голосом произнесла:

— Господин Фу, капитан рейса Жуань Сысянь к вашим услугам.

— Спасибо, капитан Жуань, — спокойно ответил Фу Минъюй.

— Это моя работа.

Когда Фу Минъюй направился в салон, остальные члены экипажа стояли, глядя в пол, не произнося ни слова, но по их виду можно было подумать, что они прекрасно понимают, что между этими двоими происходит.

На самом деле — никто ничего не понимал.

— Пошли, — сказала Жуань Сысянь, поворачиваясь вслед за его спиной и махнув второму пилоту. — Заходим.

Через несколько минут остальные пассажиры первого класса заняли свои места.

Кондиционер работал довольно сильно — одна девушка завернулась в плед, достала маску для сна и собиралась задремать, но подруга толкнула её локтем.

— Смотри туда.

Девушка повернула голову — мужской профиль скрывался в переплетении света и тени, нереально красивый.

Подруга шепнула:

— Он же идеально вписывается в твой вкус.

Девушка прикусила губу, ничего не ответила.

Минут через десять посадка завершилась, дверь салона закрыли, и стюардессы начали неторопливо проходить по рядам, проверяя безопасность.

Девушка снова украдкой взглянула в ту сторону, не выдержала, отстегнула ремень и подошла.

— Простите… сэр…

Фу Минъюй поднял глаза:

— Да?

— Э-э… — девушка ощутила за спиной насмешливый взгляд подруги, и по лицу тут же разлился румянец. Телефон в ладони будто обжигал. — Можно… добавить вас в WeChat?

Как раз мимо проходила старшая бортпроводница. Увидев сцену, она громко откашлялась:

— Девушка, наш самолёт скоро взлетает. Пожалуйста, вернитесь на место и пристегните ремень безопасности.

— Да-да, уже иду! — поспешно откликнулась та.

Она не заметила тона стюардессы и, опустив глаза, с замиранием сердца ждала ответа Фу Минъюя.

Фу Минъюй лениво откинулся на спинку кресла, поднял руку и, чуть согнув пальцы, опёрся подбородком. Кольцо на безымянном блеснуло особенно отчётливо.

— Я женат.

Девушка замерла, чувствуя, как по спине пробежала волна неловкости.

— Изв… извините.

Вернувшись на своё место, она натянула одеяло до подбородка и даже боковым зрением больше не осмеливалась смотреть в его сторону.

— Что случилось? — шепнула подруга.

— Молчи, позорище! — прошипела та, красная до ушей. — Не заметила кольцо на его руке.

Подруга, не смущаясь, снова посмотрела туда.

— Мне он знакомым кажется. Мы где-то его видели, правда? И ведь такой молодой… а уже женат. Эх, жалко, рано женился.

— У меня тоже ощущение, что где-то видела… — пробормотала первая.

Фу Минъюй между тем смотрел в иллюминатор. За окном — бескрайнее поле аэропорта, чистое небо, лёгкий ветер.

Телефон, не смолкавший с самого утра, раздражал до невозможности.

[Чжу Дун]: Раз уж у всех сегодня выходной, может, вечером в карты?

[Фу Минъюй]: Не пойду.

[Цзи Янь]: Какие карты, займись чем-нибудь полезным. В выставочном центре сегодня автосалон, съездим?

[Фу Минъюй]: Не пойду.

[Янь Ань]: Ты вообще человек-отшельник. У жены сегодня рейс, да? И ты в выходной сидишь дома?

[Чжу Дун]: ?

[Чжу Дун]: Янь Ань, ну ты даёшь, некрасиво так.

[Цзи Янь]: Откуда ты вообще знаешь, где у человека жена летает?

[Цзи Янь]: Ты что, считаешь свою супругу дурочкой?

[Янь Ань]: С ума сошли, что ли?

[Янь Ань]: Вы не видели её Moments? Она выложила фото — первый рейс в качестве капитана, с самого утра уже разместила.

Чжу Дун и Цзи Янь оба перешли в Moments, чтобы посмотреть, но первой же записью в ленте оказалась публикация их общего друга.

«Жена повезла меня в путешествие», — гласила подпись Фу Минъюя.

На фото — характерное крыло с эмблемой ACJ30, узнаваемое с первого взгляда.

В чате повисла долгая пауза.

[Чжу Дун]: …?

[Цзи Янь]: Погоди, «путешествие» — это так теперь называется, господин Фу?

[Янь Ань]: Господин Фу крут. Утром улетел, вечером вернулся — и всё равно называет это путешествием. Полудневная экскурсия по аэропорту, не иначе.

[Фу Минъюй]: Возражения есть?

[Чжу Дун]: Никаких. Моя жена, к сожалению, самолёты водить не умеет.

[Цзи Янь]: И у меня нет ни самолёта, ни жены, так что — без возражений.

[Янь Ань]: Тоже мне, гордость — путешествовать за счёт жены.

Самолёт начал выруливать, лёгкая вибрация прошла по полу.

Фу Минъюй выключил телефон и больше не стал отвечать.

Он не видел, что происходит в кабине пилотов, но прекрасно представлял — опыт подсказывал каждое действие, даже звуки будто слышались рядом:

— Восемьдесят узлов, проверка.— V1, проверка.— V2, проверка.— VR, проверка.— Подъём шасси.— Взлёт.— Рейс HS5286 покинул полосу, спасибо, до связи.

В тот миг, когда самолёт оторвался от земли, Фу Минъюй взглянул на дверь кабины. В мыслях всплыло лицо Жуань Сысянь — в наушниках, уверенно ведущей переговоры с диспетчером.

Картинка из памяти наложилась на реальность — поднятая голова, ясный, решительный взгляд. Это выражение он не забудет никогда.

Фу Минъюй повертел кольцо на безымянном пальце, и в глазах мелькнул отблеск света.

Для Жуань Сысянь это кольцо значило дом. А для него — каждый будущий день, в котором он будет стоять на страже, оберегая её путь.

Через полчаса в салоне снова зажёгся свет, стюардессы отстегнулись и принялись за работу.

Кто-то продолжал играть на iPad, кто-то дремал, а те, кого прижало, уже сняли ремни и направились в туалет.

Вдруг по громкой связи раздался голос:

— Дамы и господа, доброе утро. Говорит капитан этого рейса, Жуань Сысянь. От имени всего экипажа приветствую вас на борту рейса Hengshi Airlines 5286, следующего на остров Юаньху. Время полёта составит примерно три часа сорок минут. По маршруту ожидается облачность и возможна небольшая турбулентность, пожалуйста, не беспокойтесь и сохраняйте пристёгнутыми ремни безопасности.

Большинство пассажиров впервые слышали женский голос по бортовому радио — чистый, светлый, словно звук резного нефрита.

Почти все подняли головы: внимание само собой переключилось на объявление.

— Сегодня для меня особенный день — это мой первый рейс в качестве капитана. Мне очень приятно провести это время вместе с вами. И особенно благодарю всех пассажиров, а в частности господина Фу с места А01, за то, что вы стали свидетелями этого важного момента в моей жизни.

Как только объявление закончилось, в салоне повисла короткая тишина, а потом начался гул разговоров.

— Жуань Сысянь? Та самая Жуань Сысянь?

— А то! Разве в Hengshi Airlines есть другая Жуань Сысянь?

— Да ладно! Мы что, летим с самой Жуань Сысянь?!

— Я думал, она уже давно капитан, а выходит, сегодня — первый день?

— Ты новости читаешь? В прошлом году же писали, что она второй пилот!

— Боже, вот это удача! По прилёте выложу об этом пост!

Девушка, которая совсем недавно пыталась взять у Фу Минъюя WeChat, только теперь, услышав обсуждение, сообразила, почему он показался ей знакомым.

Да это же тот самый директор авиакомпании, который когда-то попал в топ новостей из-за Ли Чжихуай!

Тот самый парень героической пилотессы, совершившей аварийную посадку!

Она уставилась на дверь кабины пилотов — сердце едва не остановилось.

Жена у человека прямо тут, а она, на свою беду, пошла просить у него WeChat — какое чудесное и неловкое совпадение.

Через три часа десять минут самолёт точно по расписанию приземлился в аэропорту острова Юаньху.

Некоторые пассажиры не спешили уходить. Они задержались у служебного транспорта экипажа и, когда Жуань Сысянь появилась, тут же обступили её, прося сфотографироваться.

Жуань Сысянь оказалась в самом центре толпы. Обернувшись, она слегка вскинула подбородок в сторону Фу Минъюя с видом победительницы.

Взгляд у неё был вызывающе дерзкий.

Фу Минъюй стоял чуть поодаль, в одиночестве, и только ждал, ждал, ждал… Никто к нему даже не подошёл — разве что стюардесса принесла бутылку минеральной воды.

Лишь когда солнце стало припекать и сотрудники наземной службы вежливо попросили всех разойтись, Жуань Сысянь наконец смогла выбраться.

Фу Минъюй подошёл и обнял её.

— Капитан Жуань благополучно приземлилась.

— Эх, все фоткаться просили, надо было хоть тональник нанести, — вздохнула она.

Позже, уже в ресторане, Жуань Сысянь, глядя в телефон, поправляла волосы.

— Даже не знаю, как я получилась на фото. Проверить стесняюсь.

Фу Минъюй бросил на неё взгляд, налил суп и пододвинул миску:

— Может, поешь сначала?

— Сейчас, минутку.

Она кивнула, но даже не оторвалась от экрана, продолжая что-то листать.

— Вот безобразие, эту размытую тоже выложили! — бурчала она, открывая поиск по своему имени.

Реальных постов в Weibo оказалось множество. Жуань Сысянь едва не закипела от возмущения:

— Ну нельзя было снять побольше и выбрать нормальные?! Я же бесплатно фотографируюсь!

— Капитан Жуань, — повторил Фу Минъюй, придвигая миску ближе. — Ешь.

— Поняла.

Она нехотя положила телефон, взяла палочки, попробовала немного еды и снова начала оглядываться по сторонам.

Остров Юаньху уже давно перестал быть островом, за века его окружили отмели и суша.

Ресторан, где они сидели, располагался в центре Юаньху, под открытым небом, и отсюда открывался вид на бескрайние болотистые равнины.

Фу Минъюй, заметив, что она снова отвлекается, а рис в миске почти не тронут, положил палочки и скрестил руки.

— Ты что, пытаешься мне на что-то намекнуть?

— А? Что?

— Даже поесть не можешь спокойно? Хочешь, чтобы я тебя покормил?

— …

Жуань Сысянь снова взяла палочки.

— Самолюбие у тебя бесконечное, конечно. Я просто немного взволнована, вот и всё.

После обеда они неспешно прошлись до просторного луга в центре Юаньху.

— Ты, я смотрю, тут неплохо ориентируешься, — заметила Жуань Сысянь, шагая рядом. — Навигатор даже не включал. Ты бывал здесь раньше?

— Да, — ответил Фу Минъюй, присаживаясь на скамейку. — Несколько лет назад приезжал смотреть на метеоритный дождь. Здесь отличное место для наблюдения.

Жуань Сысянь уже было устроилась рядом, но после его слов покосилась в сторону, внимательно разглядывая его с ног до головы. Потом задрала голову и расплылась в широкой улыбке.

Фу Минъюй недоумённо приподнял брови:

— Чего смеёшься?

— Просто представила тебя, лежащего на траве с видом романтичной девицы, ждущей звезду, — рассмеялась она.

Фу Минъюй, хмурясь, ответил с полной серьёзностью:

— Вид десятков тысяч падающих звёзд, по-моему, не особо девичий.

— Десятков тысяч…

Улыбка Жуань Сысянь стала мягче, превратилась в лёгкий изгиб губ. Она подняла взгляд к дневному небу.

— Значит, ты всё-таки романтик. И в водопады прыгаешь, и за звёздной пылью на другой конец страны ездишь.

Фу Минъюй обнял её за плечи, вдруг повернулся к ней:

— А ты сама когда-нибудь видела метеоритный дождь?

Жуань Сысянь перебирала пальцы и небрежно ответила:

— Только грозовой ливень.

— 22 октября этого года орбита метеорного потока Орионид совпадёт с орбитой кометы Галлея. Отсюда будет отлично видно. Хочешь приехать?

— Прямо… 22 октября? — Она старалась казаться спокойной, но в глазах уже будто мерцали метеоры. — Если будет время — приедем.

— Договорились.

Время у неё, конечно, найдётся — стоило лишь захотеть.

Обратный рейс вылетал в семь вечера, и к половине пятого они уже направлялись в аэропорт.

Перед отъездом Жуань Сысянь оглянулась на небо и вдруг сказала:

— А давай приедем сюда тогда и сделаем свадебные фото.

Она и сама не осознавала, что с того самого момента, как он произнёс «десятки тысяч звёзд», эта картина не выходила у неё из головы.

— Что? — Фу Минъюй рассмеялся от неожиданности.

Они уже несколько месяцев не могли решить, где снимать свадебные фотографии. Жуань Сысянь то хотела в Грецию, то в Северную Африку, а через несколько дней уже мечтала о Швейцарии. Мнения менялись постоянно — и ни к чему так и не пришли.

— Не поедем куда-нибудь подальше?

— Нет, пусть будет здесь, — сказала Жуань Сысянь, глядя в окно с мечтательным выражением. — Если повезёт и выпадет метеорный дождь, это будет редкое чудо.

Фу Минъюй кивнул:

— Хорошо.

Как только решили, что съёмка пройдёт в стране, всё сразу упростилось.Только со свадебным платьем оставалось немного тесно по срокам.

По плану его должны были закончить в ноябре, но ради грядущего метеорного дождя процесс пришлось ускорить.

20 октября Хэ Ланьсян лично прилетела с командой из Парижа, чтобы привезти платье.

У него не было пышного шлейфа, требующего сопровождающих.Главное достоинство — совершенный крой, подчёркивающий линии фигуры. Но особая изюминка заключалась в ткани: на первый взгляд платье казалось ослепительно белым, однако в нити было вплетено тонкое золотистое сияние — мягкое, приглушённое, и при этом живое. Даже в темноте оно мерцало, словно дышало светом.

Когда Жуань Сысянь увидела готовое платье, в груди остался лишь бесконечный вздох восторга.

Это было единственное в мире свадебное платье, созданное только для неё. Если бы его белоснежное сияние дополнил фон из бесчисленных падающих звёзд, — всё было бы совершенно.

21 октября Жуань Сысянь взяла четырёхдневный отпуск, но отдыхом это назвать было трудно.

Она собиралась поехать вместе с Фу Минъюем заранее на остров Юаньху, чтобы подготовиться, но Хэ Ланьсян настояла, чтобы Фу ехал один, а сама повела Жуань Сысянь по салонам красоты — от лица до кончиков пальцев ног, ни одну прядь волос не оставив без внимания. Всё ради того, чтобы невеста выглядела идеально в кадре.

Жуань Сысянь подумала и согласилась: пожалуй, так и надо.

Тем более что фотографом вызвалась быть не кто иная, как Чжэн Юань. А Жуань Сысянь прекрасно помнила, что значит оказаться под её безжалостным руководством, — второго такого испытания она бы не пережила. Поэтому решила не давать повода для придирок.

В такие дела, как салонные процедуры, Фу Минъюй, разумеется, не вмешивался. К тому же у него как раз были дела в соседнем городе рядом с островом Юаньху.

Они действовали каждый со своей стороны, и к вечеру двадцать первого всё было готово. Оставалось только дождаться завтрашнего подарка от природы — метеорного дождя.

Но как раз в тот день после обеда Жуань Сысянь получила звонок от Фу Минъюя и услышала новость, неясно, считать ли её хорошей или плохой.

В этом году метеорный поток Орионид начнётся раньше, чем ожидалось. Он будет уже сегодня ночью!

Жуань Сысянь чуть не подпрыгнула с дивана.

Вот уж по-настоящему непредсказуемо — хуже, чем месячные! Приходит, когда вздумается!

Вот тут-то и проявились преимущества нужных связей: стоило Фу Минъюю сделать один звонок — и отдел маркетинга мгновенно организовал для Жуань Сысянь, Чжэн Юань и её ассистентки ближайший рейс.

Но времени оставалось слишком мало, поэтому мест в бизнес-классе уже не было — только эконом.

Жуань Сысянь даже не стала переживать: схватила своё сокровище — свадебное платье — и вместе с Чжэн Юань поспешила в аэропорт.

— Ой, да как в этом экономе сидеть-то вообще можно! — возмущалась Чжэн Юань, с трудом устраиваясь в тесном кресле. — Ноги не выпрямить, спинку не откинуть, три с лишним часа вот так? Нет, я точно не доживу до посадки!

Пожилой мужчина на соседнем ряду, услышав её жалобы, недовольно хмыкнул:

— Не нравится — не летай. Что ты хочешь, чтоб самолёт под тебя построили? Думаешь, это твой личный?

Жуань Сысянь: «…»

Чжэн Юань: «…»

Две хозяйки авиакомпаний одновременно притихли и сидели смирно, как школьницы.

Однако самолёт, который должен был вылететь в шесть, в семь пятнадцать всё ещё стоял на месте.

Задержка рейса — не редкость, Жуань Сысянь и сама не раз сталкивалась с таким. Причины могли быть разными, но никогда прежде она не волновалась так, как сегодня.

Метеорный дождь — явление редкое, непредсказуемое. Если упустит этот шанс, кто знает, когда выпадет следующий.

Она несколько раз посмотрела на часы — стрелки неумолимо двигались вперёд, а новости о вылете всё не было.

Рядом Чжэн Юань уже зевала, а пассажиры вокруг начинали раздражённо шуметь.

— Может, ну его, — протянула Чжэн Юань лениво. — Перенесём съёмку или выберем другое место. В следующий раз полетим первым классом, с комфортом.

С каждым словом она всё больше воодушевлялась:

— Всё, пойдём, возвращаемся домой.

— Ни за что! — решительно воскликнула Жуань Сысянь, схватив её за руку. — Никуда не уходи!

Пока они разговаривали, по проходу экономкласса прошла Ни Тун, передала им по бутылке воды.

— Подождите ещё немного, — тихо сказала она, наклоняясь к Жуань Сысянь. — На маршруте гроза. Из Шиланя сейчас выпускают самолёты каждые двадцать минут, так что у нас задержка минимум на четыре часа.

Услышав это, Чжэн Юань тут же вскочила.

— Всё, домой! Сегодня уже точно не успеем!

Жуань Сысянь вздохнула, посидела несколько секунд молча, потом медленно поднялась.

На чудо она не надеялась — гроза есть гроза. Других рейсов на остров Юаньху не было, а даже если бы сейчас поднять частный самолёт, всё равно не успеть. Сегодняшняя съёмка сорвалась окончательно.

Ни Тун пошла к экипажу, чтобы оформить разрешение на их выход, и в этот момент зазвонил телефон — звонил Фу Минъюй.

— Ещё не вылетели?

— Нет, — уныло ответила Жуань Сысянь. — На маршруте гроза, минимум четыре часа задержки. Мы не успеем на метеорный дождь.

— Ничего страшного, — спокойно сказал он. — Хочешь увидеть метеорный дождь — не проблема. Где бы он ни был, я отвезу тебя.

Жуань Сысянь помолчала. Его слова не утешили.

Она ждала этот метеорный дождь три месяца каждый день с предвкушением. И теперь, когда всё сорвалось, чувство разочарования было особенно горьким.

Раньше бы она махнула рукой: ей не привыкать к тому, что ожидания рушатся.

Но с какого-то момента рядом с Фу Минъюем всё, чего она хотела, непременно сбывалось. И теперь, привыкнув к этому, ей оказалось трудно смириться даже с таким пустяком.

— Мы ведь договорились — сегодня свадебная съёмка, — тихо сказала она. — Я три месяца ждала. Хотела увидеть метеорный дождь.

Хотела увидеть его вместе с тобой.

Фу Минъюй на несколько секунд задумался, а потом вдруг произнёс:

— Подожди немного.

— А?

Фу Минъюй, сказав это, сразу отключился.

Жуань Сысянь посмотрела на экран телефона и на мгновение растерялась, не зная, что теперь делать.

— Пошли уже, — зевнула Чжэн Юань, потирая живот. — Я проголодалась. Поужинаем где-нибудь по дороге и домой.

Через несколько минут вернулась Ни Тун и тихо сказала:

— Можете выходить.

Чжэн Юань довольно встала, размяла руки и, наклонив голову, бросила:

— Пошли.

И в этот момент телефон Жуань Сысянь снова зазвонил.

Фу Минъюй заговорил сразу, без предисловий:

— По прибрежному маршруту погода нормальная, ограничений нет.

— А? — не поняла Жуань Сысянь.

Он продолжил:

— Капитан на твоём рейсе — иностранец.

— А?

А?

А?!

Жуань Сысянь несколько раз моргнула, и вдруг догадка осенила её.

В трубке послышался тихий смешок Фу Минъюя:

— Капитан Жуань, смотровая площадка для наблюдения метеорного дождя на острове Юаньху уже готова. Ты прилетишь?

Взгляд Жуань Сысянь сам собой скользнул по салону прямо к двери кабины пилотов.

Через пару секунд она коротко сказала:

— Жди меня!

Отключив телефон, она отстегнула ремень и вскочила.

— Кто сегодня второй пилот? — обернулась она к Ни Тун.

— Чэнь Мин, — ответила та, удивлённо моргнув. — А что?

— Капитан сейчас в кабине?

— Капитан Андерсон? Нет, он сейчас в диспетчерской.

— Подтверждено, что рейс не может вылететь из-за грозы и ограничений?

— Конечно, — кивнула Ни Тун.

Глаза Жуань Сысянь блеснули — мысль у неё и у Фу Минъюя оказалась одна и та же.

Воздушные маршруты делятся на внутренние и международные. Если в составе экипажа есть иностранный пилот, такой рейс может выполнять только международные полёты. А вот экипаж без иностранных членов может лететь куда угодно — и по внутренним линиям тоже.

Сегодняшний маршрут с грозой относился к международным, поэтому взлететь он не мог. Зато вторая линия — прибрежная, внутренняя — работала без ограничений.И хотя иностранный капитан туда не допускался, она-то могла.

К тому же её налёт и период отдыха полностью соответствовали требованиям для вылета.

Жуань Сысянь глубоко вздохнула, шагнула в проход, вытащила из сумки резинку для волос и, собирая волосы в хвост, спокойно сказала Ни Тун:

— Позвони в лётный отдел, пусть вышлют мне полётное задание. И пускай из офиса директора доставят мои лицензии и документы.

Ни Тун и Чжэн Юаньань в унисон вытаращили глаза:

— А?

Собрав волосы, Жуань Сысянь поправила хвост и направилась к кабине.

— С этого момента самолёт беру на себя.

Ни Тун и Чжэн Юаньань стояли как громом поражённые, а когда пассажиры начали понимать, что происходит, в салоне поднялся настоящий гул.

Несколько звонков — и уже через пятнадцать минут все документы, включая полётное задание и удостоверения, были у Жуань Сысянь на руках.

Перед вылетом она набрала Фу Минъюя.

— Взлетаешь? — спросил он.

— Почти, — ответила она, глядя на приборную панель, с лёгкой улыбкой на губах. — Муж, жди меня.

— Жду, — сказал Фу Минъюй, глядя на закатное небо. — Я встречу тебя в аэропорту.

После звонка второй пилот всё ещё был в замешательстве и осторожно пробормотал:

— Капитан… Жуань?

— Готовься к выруливанию, — коротко ответила она, надевая гарнитуру. — Времени мало.

Через десять минут самолёт отключили от наземного питания и начали буксировать на взлётную полосу.

— Восемьдесят узлов, — произнесла Жуань Сысянь.

— Восемьдесят, проверка, — ответил второй пилот.

— V1.

— V1, проверка.

— V2.

— V2, проверка.

— VR.

— VR достигнута.

— Подъём шасси. Взлёт.

— Шасси убрано.

Самолёт оторвался от земли.

Жуань Сысянь нажала кнопку гарнитуры:

— Рейс HS5536 покинул полосу, благодарим диспетчерскую. До связи.

В наушниках повисла пауза — диспетчер на мгновение потерял дар речи. Только спустя несколько секунд он, наконец, пришёл в себя: самолёт действительно взлетел.

— Э… до… до связи.

Жуань Сысянь подняла голову, глядя на облака вдали.

В оставшейся жизни она не хотела, чтобы хоть одно сожаление осталось невоплощённым.

…А в это время капитан Андерсон, поспешно прибежавший на стоянку, остолбенел.

А?

А??

А???

Где мой самолёт?!

Тот самый огромный самолёт, что только что стоял вот здесь?!

Исчез!

Самолёт, прорезая облака, летел навстречу лучам закатного солнца — прямо к острову Юаньху.

Перед широким лобовым окном кабины Жуань Сысянь видела, как солнце медленно прячется в облаках, и свет постепенно растворяется за горизонтом.

Небо совсем потемнело. Луна выглянула на миг, скользнула рядом и скрылась.

Внизу уже мерцали посадочные огни аэропорта Юаньху.

Жуань Сысянь смотрела вперёд, на приближающийся аэродром, кончиками пальцев ритмично постукивая по приборной панели.

До земли оставались тысячи метров, но ей казалось, что она уже видит Фу Минъюя, стоящего там и ждущего её.

Цифры на высотомере быстро уменьшались.

Дыхание перехватывало от ожидания — это был тот редкий полёт, когда она с нетерпением ждала самой посадки.

С тех пор как в её жизни появился он, всё изменилось: каждый день приносил ожидание, каждое ожидание — исполнение.

И что бы она ни ждала — большого или малого, — всё сбывалось.

Полчаса спустя самолёт мягко затормозил и остановился на стоянке аэропорта острова Юаньху.

Пассажиры один за другим покидали самолёт, а Жуань Сысянь всё ещё сидела в кабине, глядя в ночное небо.

Тьма была густой, словно занавес, готовый распахнуться навстречу грядущему метеорному дождю.

А ей уже не терпелось надеть своё свадебное платье и показать его ему.

Когда в салоне окончательно стихло, Жуань Сысянь глубоко вдохнула и поднялась, выходя из кабины.

Фу Минъюй стоял у крыла, несколько раз поднял голову — в кабине никого, у трапа тоже пусто.

Последний пассажир вошёл в автобус, двери закрылись, машина медленно тронулась.

Фу Минъюй сделал шаг к трапу.

И вдруг у самого выхода из самолёта послышался взволнованный шум экипажа.

Он остановился и поднял взгляд.

На пороге, придерживая подол, стояла Жуань Сысянь.

Она побежала к нему, а под светом аэродромных огней подол её свадебного платья колыхался и переливался, словно волны света.

Взгляд Фу Минъюя застыл на ней — удивление сменилось мягкой улыбкой, полной тихого понимания.

Он раскрыл руки. С порывом тёплого воздуха и лёгким ароматом духов она влетела в его объятия.

Как и всегда после посадки, он крепко обнял её и погладил по спине.

Но сегодня он не назвал её «капитаном».

— Госпожа Фу, — тихо сказал он. — Вы благополучно приземлились.

— Угу, — так же тихо ответила она.

Жуань Сысянь сильно кивнула, подняла глаза, и долгожданный метеорный дождь действительно начался. Несметное множество светящихся следов устремилось по небу, осыпая его ярким сиянием.

Она крепко обняла Фу Минъюя и почувствовала, как сердце наконец-то совершило посадку.

Всю мою жизнь… В детстве я потеряла мать, в юности — отца.Шатаясь и спотыкаясь, прошла через свои весенние годы, училась взрослеть в одиночестве.

В небе нет гавани, где можно укрыться от ветра, в облаках не видно маяка. На высоте десяти тысяч метров я думала, что лететь против ветра — единственный путь вперёд.

Но, к счастью… к счастью… Я наконец-то приземлилась — на твоём сердце.

— Конец основной части —

От автора: Извините, что снова задержалась. Сначала хотела разделить текст на два дня, но когда села писать — потеряла счёт времени, так что просто дописала всё сразу.

На этом основная история заканчивается. Спасибо всем, кто был рядом эти два с лишним месяца — за терпение, поддержку и тёплое присутствие.Хочу взять выходной завтра, а послезавтра, то есть в четверг вечером, выложу дополнительные главы. Можете в комментариях написать, что бы хотели увидеть.

А теперь немного о личном.

Когда начинала этот роман, была в лёгком настроении. Но в сентябре дедушка внезапно попал в больницу, и с тех пор я чаще всего бывала именно там. Когда он, наконец, пошёл на поправку, другой пожилой член семьи неожиданно скончался.

Эти два месяца я часто ела больничную еду, не раз просыпалась среди ночи от звонков, писала главы на рассвете, спала меньше часа, потом получала страшную весть и мчалась на другую сторону города — потом дни поминок, похорон, почти без сна. Были и срывы, и слёзы. Кроме дедушки и родителей, я почти ни с кем не виделась. Это действительно был самый тяжёлый период за последние годы.Возможно, вы этого не знали, но именно вы сопровождали меня всё это время.

От переводчицы-сверщицы: вы бы знали, сколько дорожек слез я пролила, пока эти последние три главы читала! Какая же все-таки трогательная история. Спасибо, что прошли со мной этот путь и терпеливо ждали обнов! Ваши лайки-коммы-поддержка глубоко в сердце, без вас, преданные читатели-читательницы, я бы и не закончила это дело) Нас еще ждут 7 экстр и 3 спецглавы. Я ухожу в отпуск, вернусь 3го ноября. Думаю, к 6 ноября статус перевода сменится на «завершен»)

----------

Экстра 1. «Фу! Мин! Юй! Тебе что, жить надоело?!»

Ранним утром, когда на горизонте только-только появилась полоска света, на прикроватной тумбочке зазвенел мелодичный будильник.

После короткого шороха Жуань Сысянь сонно открыла глаза, потерла лоб, поднялась и подошла к окну. Приподняв занавеску, она выглянула наружу.

Небо было мрачно, густые тучи словно нависли прямо над головой.

Похоже, день снова начнётся с опозданий.

Вдруг за спиной послышался шорох одежды.

— Проснулась? — спросил мужчина.

Жуань Сысянь обернулась.

— А ты не хочешь ещё немного поспать?

Фу Минъюй отбросил одеяло и встал с кровати.

— Я отвезу тебя в аэропорт.

— Не нужно, не нужно. — Жуань Сысянь быстро подбежала, снова усадила его на кровать. — Ты вчера так поздно вернулся, а сегодня выходной. Поспи ещё немного, водитель меня отвезёт.

Фу Минъюй был не из тех, кто любит долго валяться в постели. Он посидел на краю кровати, глядя, как Жуань Сысянь одевается, а потом всё же поднялся и пошёл с ней в ванную.

— Ты сегодня днём встречаешься с Чжу Дуном и остальными? — спросила она, чистя зубы. — Не пей, ладно?

— Угу. — Фу Минъюй вытер полотенцем мыльную пену, брызнувшую на её грудь. — Не буду. Поем и сразу вернусь.

Жуань Сысянь сплюнула пену и, невнятно выговаривая слова, добавила:

— Лучше бы, когда я вернусь, ты уже был дома, переодетый и помывшийся. Не хочу чувствовать запах алкоголя.

Сказав это, она прополоскала рот и поспешно выбежала вниз по лестнице.

Когда Фу Минъюй спустился неторопливой походкой, Жуань Сысянь уже сидела за столом и завтракала.

Под светом тёплой люстры обеденный зал выглядел уютно; свежие цветы на столе распустились пышным букетом, аромат только что приготовленного соевого молока наполнял воздух. Если не смотреть в окно, можно было подумать, что стоит солнечный день.

— Я уже опаздываю, — сказала она.

Через десять минут Жуань Сысянь поднялась. Домработница подала ей шляпу и дорожный чемодан.

— Счастливого пути.

Фу Минъюй встал, поправил ей воротник и мягко поцеловал в лоб.

— Как приземлишься, дай знать.

— Знаю. — Жуань Сысянь взяла чемодан, прижала к боку шляпу и, выходя из столовой, обернулась с улыбкой: — Похоже, сегодня будет задержка рейса. Если вернусь поздно, не жди меня — ложись спать пораньше.

Когда она ушла, домработница, убирая посуду, заметила вполголоса:

— Госпожа в последнее время стала куда мягче.

Фу Минъюй, листая авиационный журнал, лишь улыбнулся, ничего не ответив.

Стала мягче?

Пожалуй, да.

Особенно по ночам.

После обеда телефон Фу Минъюя несколько раз подряд издал уведомления.

Десять минут назад на военном новостном канале показали новый истребитель. Помимо новостных авиационных приложений, всполошился и WeChat — сообщения посыпались одно за другим.

Фу Минъюй поднялся, прошёл в гостиную и включил международный новостной канал. Там как раз шёл тот самый репортаж.

Он смотрел и застёгивал пуговицы на рубашке.

На экране телевизора в прямом эфире показывали испытательный полёт. Ведущий беседовал с экспертами, подробно разбирая происходящее.

Домработница принесла выглаженный пиджак, но внимание Фу Минъюя было приковано к экрану. Он протянул руку назад, чтобы надеть пиджак, и, видимо, двинул слишком резко — почувствовал, как задел что-то позади себя.

Сразу после этого раздался звон разбитого предмета.

Сначала Фу Минъюй не обратил внимания — мысли всё ещё были заняты новостями.

Лишь когда он надел пиджак, его кольнуло смутное ощущение, что что-то не так.

Звук телевизора вдруг стал тише. Он обернулся — домработница уже собирала с пола осколки керамики.

— Ай-ай, пожалуйста, будьте осторожны, не наступите! — воскликнула она.

Фу Минъюй опустил взгляд на осколки, и его брови резко дрогнули.

Мне конец.

Жуань Сысянь не была женщиной с золотыми руками — тонкая работа ей никогда не удавалась.

А эта кружка... она четыре раза ходила в мастерскую керамики, прежде чем у неё наконец получилось сделать её. Это был подарок ему.

Она сказала тогда, что у него есть всё, поэтому хочет подарить то, что сделала сама, — чтобы, когда он пьёт воду, он вспоминал о ней.

А теперь ему казалось, будто это не кружка, а его собственная голова разлетелась на куски и осыпалась на пол.

-------- ≪ °✾° ≫ --------

В отдельной комнате камин с европейской отделкой тихо потрескивал, наполняя помещение теплом.

Атмосфера должна была быть уютной и безмятежной, но лица присутствующих говорили об обратном.

— Нет, ну вы двое, что с вами такое? — недовольно сказал Чжу Дун, бросая карты на стол. — Раз в сто лет удаётся собраться поиграть, а вы сидите, будто только что проиграли пару миллионов!

Янь Ань отложил карты и нахмурился.

В отличие от раздражённого Чжу Дуна, Цзи Янь с улыбкой поднёс к губам чашку чая:

— У человека жена снова сбежала, чему тут радоваться?

— Ты можешь хоть иногда думать, что говоришь? — холодно усмехнулся Янь Ань. — Что значит «жена сбежала»? Она уехала в командировку, это работа. С чего ты взял, что она сбежала?

Цзи Янь лишь тихо хмыкнул, не желая спорить, но всё же пробормотал:

— Ну, твоя жена и правда трудоголик. Из трёхсот шестидесяти пяти дней в году триста шестьдесят она в командировках.

Потом повернулся к Фу Минъюю:

— А ты что такой мрачный сегодня?

Чжу Дун, ковыряясь в телефоне и отвечая на сообщение от своей жены, лениво заметил:

— Поссорились, наверное. Похоже, его сегодня выгнали из дома. Я же говорил, его жена — не из тех, с кем легко.

Фу Минъюй бросил на него холодный взгляд.

— Не выдумывай. У нас всё отлично. Она просто на работе.

— Значит, дом пустой, а жена — в небе, — снова пошутил Чжу Дун. — Вот откуда у тебя тоска.

Фу Минъюй не стал отвечать, но Чжу Дун, дописав сообщение, заговорил с энтузиазмом, будучи человеком с десятилетним семейным стажем:

— Вот что я вам скажу. С женщинами нельзя слишком много разговаривать — чем больше говоришь, тем больше они заводятся!

По тону было ясно, что Чжу Дун собирается поделиться своим «богатым» опытом многолетней семейной борьбы.

Двое женатых мужчин рядом сохраняли невозмутимое выражение лиц, но уши у них уже настороженно приподнялись.

В этот момент послышался цокот каблуков, и дверь комнаты распахнулась.

Хотя фигура ещё не появилась, интуиция Чжу Дуна, закалённая годами брака, безошибочно подсказала ему, кто именно приближается.

Прошло две секунды — первым не выдержал Янь Ань:

— Ну, говори уже!

По спине Чжу Дуна пробежал холодок, но он сохранил внешнее спокойствие, даже попытался придать лицу выражение искренности.

— Да просто встань перед женой на колени — и всё, проблема решена!

«…»

«…»

прим. ред. как я поняла, юмор в том, что в дверь вошла жена Чжу Дуна, поэтому он выдал такой подхалимский совет

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Сегодня рейс и правда задержали.

При возвращении домой пришлось снова ждать из-за регулировки полётов, и когда Жуань Сысянь наконец сошла с самолёта, стрелки уже приближались к одиннадцати вечера.

Она никак не ожидала, что Фу Минъюй всё же приедет её встречать.

Спустившись по трапу, она, таща за собой чемодан, почти побежала к нему.

— Я же говорила, не нужно приезжать! — сказала она, обхватив его за руку. — Так поздно, тебе бы уже отдыхать.

— Всё в порядке, — ответил Фу Минъюй, беря у неё чемодан и поправляя шарф. — Устала?

— Немного. Сегодня слишком долго ждали.

Позади стоявшие члены экипажа смотрели на них с завистью.

Вот уж действительно, какой господин Фу внимательный и нежный.

Дома Жуань Сысянь переоделась и, спустившись вниз, увидела Фу Минъюя на кухне.

— Что ты там делаешь? — спросила она, неторопливо подходя, заложив руки за спину. — Куринный бульон?

— Домработница сварила вечером, я решил подогреть — сделать тебе что-нибудь на ночь. — Фу Минъюй не обернулся, аккуратно закатал рукава и начал доставать посуду. — Хочешь кашу или лапшу?

— Лапшу. — Жуань Сысянь обняла его со спины. — Ах, какой у меня хороший муж.

Фу Минъюй тихо улыбнулся:

— Тогда запомни, какой я хороший.

А то ещё через минуту забудешь и начнёшь сердиться.

Жуань Сысянь, приподнявшись на носках, потерлась подбородком о его плечо.

— Конечно, запомню.

Что может быть приятнее, чем зимней ночью есть приготовленный мужем ужин?

Жуань Сысянь не особенно хотела есть, но, почувствовав аппетитный запах, не удержалась и съела всё до последней ложки.

Даже захотелось ещё немного супа.

Но пару дней назад одного пилота отстранили от полётов из-за лишнего веса — этот случай всё ещё был у всех на слуху. Так что как бы ей ни хотелось поесть, Жуань Сысянь всё же старалась сдерживать аппетит.

— Спать хочешь? — спросил Фу Минъюй. — Набрать тебе ванну?

Жуань Сысянь прогуливалась по гостиной, чтобы переварить еду, но при слове «ванна» её шаги внезапно замерли. Она провела рукой по волосам, скрывая вспыхнувший румянец.

Ну конечно, она знала: раз уж он накормил её среди ночи — значит, не просто так.

— Это… я вчера посмотрела — дома все закончилось. Может, подождём до завтра?..

— Я просто спросил: будешь купаться или нет, — спокойно ответил Фу Минъюй, глядя ей прямо в глаза. — Без всякого намёка.

— А я… тоже без намёка! — поспешно сказала Жуань Сысянь. — Я к тому, что у нас нет лосьона для тела… Ну и ладно, пойду помоюсь. Что теперь, человеку нельзя принять ванну, если нет крема?

Ванная наполнилась паром, горячая вода смыла усталость долгого дня.

Когда Жуань Сысянь, небрежно завернувшись в полотенце, вышла из ванны, дверь вдруг приоткрылась — и Фу Минъюй вошёл, не произнеся ни слова.

Она подняла голову и, увидев перед собой мужа, вздрогнула. Нога соскользнула, и она почти упала обратно в ванну — к счастью, Фу Минъюй успел подхватить её.

Он удержал её, но полотенце соскользнуло и упало на пол.

В воздухе и без того стояла жара, а теперь стало ещё жарче.

Фу Минъюй обнял её за талию, плотно сжав губы. Кадык заметно дёрнулся.

— Почему ты не сказал, что входишь?! — вспыхнула Жуань Сысянь. Она увидела то самое выражение в его глазах, поспешно схватила полотенце и закуталась в него. — Хотел напугать меня до смерти?

Она прижала ладонь к груди и направилась к раковине, ворча под себе нос. Фу Минъюй лишь криво усмехнулся и пошёл следом. Глядя на их отражения в зеркале, он спокойно произнёс:

— Да что ты стесняешься… Разве я уже не видел? Не трогал? Не целовал?

— Замолчи, — перебила его Жуань Сысянь, потуже затягивая полотенце и выталкивая его за дверь. — Выйди, я волосы сушить буду.

— Я помогу, — сказал он и, опередив её, взял фен.

Он бережно сушил ей волосы — фен был тихий, почти беззвучный.

Жуань Сысянь, опустив голову, постукивала пальцами по столешнице и слегка улыбалась.

— Мне кажется, ты сегодня какой-то другой.

Руки Фу Минъюя на мгновение замерли.

— Разве я не всегда веду себя так?

— Не знаю, — ответила Жуань Сысянь. — Просто чувство. А женская интуиция, знаешь ли, редко ошибается.

Фу Минъюй: «…»

Чёрт побери, эта женская интуиция — страшная штука.

— Нет, — он взъерошил ей волосы. — Уже поздно, иди спать пораньше.

— Но после ванны я совсем не сонная. Хочу ещё немного посмотреть телевизор.

— Нет, спать.

— У меня же завтра выходной.

— Даже в выходной нужно ложиться вовремя. Уже почти двенадцать.

После короткой перепалки Жуань Сысянь вдруг подняла голову и, глядя на него через зеркало, встретилась с ним взглядом.

Вот же странно. Почему он так настойчиво отправляет меня в постель?

— Я же сказала, вчера смотрела — презервативы закончились, — сказала она с нажимом.

— А? — Фу Минъюй уставился на неё, и мысли, которые он только что пытался задавить, снова ожили.

Он опустил фен, обнял её за талию и незаметно потянул полотенце вниз. Голос стал низким и хрипловатым:

— Я сегодня купил.

«…»

Так зачем ты тогда только что притворялся?!

Полотенце почти соскользнуло; прижатая к раковине, Жуань Сысянь почувствовала, как он, держа её за подбородок, поцеловал в линию челюсти.

Пар вновь окутал зеркало, и сквозь запотевшее стекло едва угадывались две сливающиеся в движении фигуры.

Прошло довольно много времени, воздух в ванной стал таким густым, что дышать стало трудно. Жуань Сысянь, вцепившись Фу Минъюю в плечи, нахмурилась:

— Не здесь… пол скользкий.

Не успела договорить, как он поднял её на руки.

Хотя вокруг их дома не было соседей, и полотенце уже давно куда-то исчезло, Жуань Сысянь всё же немного смутилась, когда он нёс её голышом. Она прижалась лбом к его груди, стараясь не смотреть по сторонам.

Когда Фу Минъюй проходил через гостиную на втором этаже, его взгляд невольно задержался на шкафчике сбоку — там стояла коробка, в которой лежали осколки керамики.

За окном сгущалась ночь, но луна, незаметно поднявшись, пролила на комнату мягкий свет, развеяв влажную духоту.

Жуань Сысянь, лежа у него на груди, немного помолчала, потом приглушённо спросила:

— Который час?

— Два.

— Хочу снова принять душ.

— Хорошо, — отозвался Фу Минъюй и, не раздумывая, поднял её на руки.

— Я сама пойду. — Жуань Сысянь выскользнула из его рук. — А ты иди в другую ванну.

По прошлому опыту она знала: если сейчас они окажутся в одной, о завтрашнем выходном можно будет забыть.

Поэтому, не дожидаясь его ответа, она уже натянула ночную рубашку и спрыгнула с кровати.

Фу Минъюй сел, включил свет.

В тот же миг снаружи раздался её крик.

Фу Минъюй помассировал лоб, глубоко вдохнул и поднялся с кровати.

Он подошёл к двери, всё ещё немного сонный.

— Что случилось?

— Это что такое? — Жуань Сысянь указала на коробку. — Почему разбилось? Кто это сделал?

Не успел он ответить, как она продолжила:

— Тётушка Чжан всегда аккуратная. Неужели ты разбил кружку? Почему ты такой неосторожный?!

Фу Минъюй только открыл рот, но она уже сверкнула глазами:

— Теперь понятно, чего ты сегодня такой нетерпеливый, Фу! Мин! Юй! Тебе что, жить надоело?!

Вопросы сыпались пулемётной очередью. Фу Минъюй выдохнул и спокойно сказал: — Сегодня приходил Доу-Доу.

Жуань Сысянь взглянула на осколки в коробке, потом перевела взгляд на Фу Минъюя. Щёлкнув крышкой — «пах» — закрыла коробку и, развернувшись, направилась к ванной.

— Ладно, забудь, — сказала она спокойно. — В другой раз сделаю новую.

Фу Минъюй посмотрел ей вслед, собираясь сказать, что в следующий раз сделает вместе с ней, но тут она добавила:

— Не могу же я, в самом деле, сердиться на пса.

Фу Минъюй: «…»

— Ага.

Авторская ремарка: Доу-Доу: «А?»

----------

Экстра 2. «Вот же гад, злопамятный до невозможности!»

Позже Жуань Сысянь снова пришла в керамическую мастерскую. На этот раз, имея уже некоторый опыт, она работала куда увереннее.

— В прошлый раз ты делала именно такую форму, — сказала преподавательница, стоявшая за спиной Жуань Сысянь. — Хочешь попробовать другую?

— Не нужно, — приподняв бровь и равномерно вращая гончарный круг, с легкой усмешкой ответила Жуань Сысянь. — Он этого не заслуживает.

Преподавательница — девушка лет двадцати с небольшим — присела рядом, подперев щеку ладонью, и с интересом наблюдала за ней.

— А когда вы с мужем поженились?

— Прошлой зимой.

— А дети у вас уже есть?

— Пока нет.

— Мне тоже так хочется замуж, — улыбнулась девушка, глаза ее заискрились мечтательно. — Каждый день возвращаюсь в общежитие одна. Наверное, так здорово — иметь мужа.

Когда форма была готова и круг остановился, Жуань Сысянь сняла глиняную заготовку и безразлично сказала:

— Что тут хорошего? Совсем не здорово. Только и делает, что указывает и вмешивается во всё — до смерти надоел.

У двери звякнул колокольчик, впуская в комнату короткое дыхание холодного ветра.

Жуань Сысянь подняла глаза на вошедшего, тут же сжала глину в ладонях и, повернувшись к преподавательнице, сказала:

— Мой муж за мной пришёл. Я пойду, а ты, пожалуйста, поставь это сушиться.

Преподавательница угрюмо откликнулась. Говорила, что замужем плохо, а увидела мужа — бегом собралась, быстрее собаки.

Они вышли из мастерской. С неба медленно сыпался снег. Жуань Сысянь остановилась у дороги, её дыхание клубилось белым паром.

Шумная улица, яркие огни и украшенные витрины — повсюду чувствовалось приближение Нового года.

— Опять снег пошёл.

Она не спешила садиться в машину, взяла Фу Минъюя под руку, и они пошли вперёд, пока водитель медленно вел машину следом.

— А? — отозвался он.

Жуань Сысянь задрала голову, глядя на падающие снежинки.

— Помнишь, в позапрошлом году снег выпал в канун Нового года? Ты тогда вернулся из Сингапура, чтобы встретить праздник со мной. А в прошлом году снег пошёл на Рождество — мы весь день смотрели дома кино. Смотрели Касабланку. Разве не помнишь?

Фу Минъюй задумался и кивнул:

— Помню.

Жуань Сысянь фыркнула:

— Помнишь ты, как же! Спал крепче свиньи.

Фу Минъюй замедлил шаг; снег перед глазами рябил, ослепляя.

— Тебе ведь ещё нет тридцати, — сказал он. — Почему ты в последнее время всё вспоминаешь прошлое?

— Не знаю, — ответила Жуань Сысянь, опуская голову и пряча подбородок в шарф.

На самом деле она вовсе не пыталась специально вспоминать прошлое — просто казалось, что время идёт спокойно, ни быстро, ни медленно, но всё остаётся удивительно ясным. Стоило заговорить об этом — и вдруг оказывалось, что всё до мелочей врезалось в память.

Помолчав немного, Жуань Сысянь уловила в словах Фу Минъюя какой-то иной оттенок и, вздохнув, сказала:

— Эх, тебе ведь уже тридцать один.

— А что? — приподнял он веки. — Опять смотришь шоу с конкурсами талантов, где выступают молодые красавчики?

Стоило на сцене появиться сотне мальчишек лет под двадцать, как Жуань Сысянь усаживалась на диван с ведром попкорна и не могла оторваться: то и дело восклицала — «Какой милый! Какой красивый!»

Фу Минъюй смотреть не хотел, но телевизор дома был огромный и с высоким разрешением — мимоходом он всё равно видел эти юные лица. Тем более Жуань Сысянь часто брала его телефон, чтобы голосовать за «своих любимчиков».

И странное дело — иногда он сам невольно останавливался, чтобы посмотреть пару минут, и даже запомнил несколько имён.

— Да нет же, — Жуань Сысянь потянула его за руку. — Скажи честно, твои родители не подталкивали тебя, а?

— Подталкивали к чему?

— Ну а сам как думаешь.

— А, ты об этом. Нет.

— Правда?

— Правда, нет, — Фу Минъюй вдруг усмехнулся, вспомнив что-то. — Вот что значит — иметь старшего брата. Раз он ещё не женился и не завел детей, то и нам вроде как не положено торопиться.

Жуань Сысянь криво усмехнулась:

— Значит, вот так ты пользуешься своим братом? Но ты женился раньше него — не очень-то почтительно по отношению к старшему.

— Всё равно, — лениво ответил Фу Минъюй, — если уж кто-то и должен выслушивать родительские упрёки, то это он.

— Понятно, — пробормотала Жуань Сысянь и машинально коснулась ладонью живота. — А ты сам? Торопишься?

— В смысле, завести ребёнка? — Фу Минъюй сделал вид, будто серьёзно задумался, потом сказал: — Мне сам процесс нравится, а вот результат…

— Замолчи, — перебила его Жуань Сысянь и ускорила шаг.

Но через несколько шагов всё же обернулась:

— Я серьёзно спрашиваю.

Фу Минъюй остановился и, на этот раз посерьёзнев, ответил:

— Нет, я не спешу. Всё как ты решишь.

Жуань Сысянь опустила взгляд и чуть подумала:

— Тогда посмотрим потом.

— Хорошо.

На самом деле ей уже было двадцать восемь — самый подходящий возраст для рождения ребёнка. Но решиться она не могла.

Её работа отличалась от других: стоило забеременеть — и приходилось начинать всё с самого начала. После десяти месяцев беременности следовал долгий восстановительный период, а потом — повторные медосмотры, теоретические экзамены, тренировки на симуляторе и курсы подготовки, прежде чем можно было вернуться к должности.

Всю дорогу Жуань Сысянь думала об этом, почти не произнося ни слова. Фу Минъюй тоже молчал.

Уже когда они сели в машину, Фу Минъюй вдруг сказал:

— Впрочем, это ведь вовсе не обязательно.

— Мм? — Жуань Сысянь не поняла. — Что не обязательно?

— Я говорю, необязательно заводить ребёнка, — он повернулся к ней и очень серьёзно добавил: — Если у тебя нет такого намерения.

— Нет-нет! — Жуань Сысянь поспешно замотала головой. — Ты с ума сошёл? Я же не сказала, что не хочу, просто — что пока рано.

— Понял, — улыбнулся Фу Минъюй, забавляясь её всполошённым видом. — Я ведь просто сказал между делом.

— Советую тебе выбросить такие мысли, — Жуань Сысянь ткнула ему пальцем в лоб. — Тем более у твоей семьи престол есть кому передавать.

— Угу.

Сначала Жуань Сысянь просто разговорилась — навеяло воспоминаниями, и она невзначай упомянула детей. Но после слов Фу Минъюя эта тема неожиданно поднялась у неё в мыслях куда выше, чем раньше.

Хотя одно он сказал верно.

У неё действительно не было планов заводить ребёнка.

Когда-нибудь.

Причина всё та же — слишком большие затраты при неизвестном результате.

Просто тогда она не могла предположить, за кого в итоге выйдет замуж, и заранее строила гипотетические планы.

Но в этом году бывало так, что, когда у неё задерживались месячные, Жуань Сысянь начинала слишком много думать — и волновалась, и тревожилась, и вместе с тем… немного ждала.

Хотя боялась такой «неожиданности», после того как убеждалась, что тревога напрасна, в душе всё равно появлялось лёгкое чувство разочарования.

Она думала: если бы беременность не была для неё такой обременительной и сложной, возможно, сейчас она уже ждала бы ребёнка.

Когда машина почти подъехала к дому семьи Чжэн, они естественно прекратили разговор.

Сегодня был малый Новый год, и они с Фу Минъюем ехали ужинать к Чжэнам. Разумеется, там должны были быть и Янь Ань с Чжэн Юань.

За столом царила слегка подавленная атмосфера — праздничного настроения почти не чувствовалось.

Трое мужчин говорили мало, а Жуань Сысянь и Дун Сянь не относились к людям, умеющим поддерживать оживлённую беседу. Только Чжэн Юань брала на себя роль заводилы.

Она недавно вернулась из Европы и, тараторя без остановки, успела рассказать обо всём — от Румынии и Болгарии до Ирландии и Нидерландов, явно намереваясь перейти к Центральной Европе.

Но стоило ей упомянуть Польшу и бросить взгляд через стол, как она заметила, что Фу Минъюй наливает Жуань Сысянь суп. Тогда Чжэн Юань незаметно сунула руку под стол, ущипнула Янь Аня за ногу и нарочито прокашлялась.

Янь Ань поднял глаза и сразу всё понял: взял стакан, налил лимонной воды и спросил:

— Хочешь пить? Выпей немного.

Чжэн Юань: …

Лучше бы ты просто притворился мёртвым.

Только после того как эти слова сорвались у него с губ, Янь Ань осознал, что это может прозвучать как недовольство болтливой женой. Он неловко откашлялся, пытаясь сгладить ситуацию, и поспешно добавил:

— Мы весь день ходили по магазинам, даже не отдыхали, сразу сюда приехали.

— Понимаю, — вмешалась Жуань Сысянь, помогая снять напряжение. — Тогда, господин Янь, вам тоже стоит попить воды.

Чжэн Юань вполголоса пробурчала:

— А от чего он устал, если ни одной сумки не помог донести.

Это услышал только Янь Ань. Он повернулся к ней, прищурился и так же тихо ответил:

— Ты купила шесть сумок, как я должен был их нести?

Чжэн Юань сделала вид, что сосредоточена на стакане воды и промолчала.

Будто если бы я купила одну, ты бы сразу подхватил её.

Странное дело — она ведь только вчера вернулась из-за границы, и вдруг сегодня Янь Ань, с чего-то ему взбрело в голову, сам предложил пойти с ней по магазинам.

Но стоило им попасть в торговый центр, как он только в первом бутике мельком глянул на витрину, а потом уселся на диван с кофе, заваренным продавцом.

Через два часа он даже спросил с неподдельным недоумением:

— Разве мы не были уже в этом магазине? — просто потому, что диван там был похож на диван из предыдущего.

Определять бутик по дивану — вот он, современный женатый мужчина.

Когда Чжэн Юань перестала говорить, атмосфера за столом окончательно охладела.

— Уже поздно, — сказала Жуань Сысянь, надевая пальто. — Мы, пожалуй, поедем.

Янь Ань неторопливо поднялся и тоже сказал:

— Мы тоже.

— Подождите.

Дун Сянь повернулась к шкафу, достала две коробки и протянула их зятьям.

— Вы оба ещё молодые, конечно, но ведь на работе заняты, о себе толком не заботитесь. Это мне подруга привезла — сушёный жир лесной лягушки из Да-Сухэ, что у гор Чанбайшань. Очень полезный для здоровья: укрепляет почки, повышает жизненную энергию, улучшает иммунитет, так что время от времени…

Прим. ред. Этот лягушачий жир правда считается ценным тонизирующим средством в китайской медицине — помогает «укреплять энергию Инь», «питать почки», «улучшать кожу» и т. д. То есть — это деликатес и лечебный продукт, как женьшень, ласточкины гнёзда, панты и прочие дорогие добавки. Его часто варят в сладкой каше или десертах.

Услышав слова «укрепляет почки», у Жуань Сысянь в висках тут же зазвенело. Всё, что Дун Сянь говорила дальше, она уже не воспринимала — только крепко сжала руку Фу Минъюя, глядя на него с отчаянным предупреждением в глазах:

Не смей брать! Не вздумай принять этот подарок! Ты меня слышишь?!

Фу Минъюй, убери руку! У нас что, денег своих нет?! Положи обратно!!

Но Фу Минъюй даже не заметил её взглядов. С полным спокойствием он принял коробку и вежливо поблагодарил тещу.

Прим. ред. В китайской традиции «укреплять почки» почти всегда намёк на импотенцию.

Другая пара, напротив, вообще не придала значения, спокойно взяла подарок и, не теряя времени, пошла к машине.

В дороге Фу Минъюй ответил на телефонный звонок и разговаривал до самого дома. Когда вышел из машины, в одной руке он держал коробку, подаренную Дун Сянь, а другую протянул назад, ожидая, что Жуань Сысянь возьмёт его за руку.

Но та так и не дотронулась.

— Что такое? — обернулся он.

И увидел, что Жуань Сысянь пристально смотрит на коробку у него в руках.

— Молодой ещё, а уже тонизирующие средства есть собрался, — сказала Жуань Сысянь, поправила шарф и, опустив голову, пошла к двери.

Фу Минъюй посмотрел ей вслед, потом — на коробку в руке. Он совершенно не понимал, в чём проблема.

Разве жир лягушки — это плохо?

Зайдя в дом, он машинально положил коробку на стол, снимая пальто и направляясь к Жуань Сысянь.

— Я оставил его на столе.

— Ага, — откликнулась она, проходя мимо с кружкой воды. Даже не взглянув на него, пробормотала себе под нос: — Принял еду — стал мягкий, взял подарок — стал короткий. Теперь ты у нас и мягкий, и короткий.

Прим. ред. Это китайская пословица, буквально значит: кто принимает угощение — тот не сможет говорить жёстко; кто берёт чужое — не сможет действовать решительно. Но! Жуань Сысянь намеренно иронизирует, соединяя это выражение с двусмысленностью слов 软 (мягкий) и 短 (короткий), которые в разговорной речи часто используются как намёк на мужскую несостоятельность.

Фу Минъюй: …

Он схватил её за запястье и потянул обратно.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что ты… — Жуань Сысянь подняла голову, встретилась с его взглядом и тут же сжала шею, пряча глаза. — Я не это имела в виду…

— А что именно ты имела в виду? — он подчеркнул каждое слово.

— Эй, муж, уже поздно, почти десять! — поспешно сказала она. — Пойдём умываться и спать.

Она собралась уйти, но рука всё ещё была крепко зажата в его пальцах.

Фу Минъюй другой рукой начал расстёгивать пуговицы на рубашке, а уголки губ чуть заметно приподнялись.

— Отлично. Давай, жена, обсудим этот вопрос прямо во время умывания.

— …

В этот момент Жуань Сысянь готова была себя отшлёпать — ну как у неё только язык поворачивается! Почему она никак не научится думать, прежде чем говорить?

Ночью снег пригибал ветви, тихо осыпаясь вниз, и всё вокруг замирало в безмолвии.

В ванной журчала вода, стекая по ногам Жуань Сысянь на пол. Пальцы ног судорожно сжались, она держалась за ручку стеклянной двери душевой, костяшки побелели от напряжения.

— Ну же, скажи что-нибудь, — Фу Минъюй взял её за подбородок, прижался к шее. — Кого ты там называла мягким, а, детка?

Он обнял её, развернул, заставив смотреть в зеркало в ванной. Жуань Сысянь опёрлась рукой о стену, оставив на запотевшем стекле след от ладони.

Она крепко зажмурилась, не решаясь взглянуть на отражение.

— Хм… не могу больше… хватит…

— Какое «хватит»? — он усмехнулся. — Разве ты не говорила, что у меня короткий?

Вот же гад, злопамятный до невозможности! Ну, сорвалось же с языка — и всё!

Хотя эта коробка с жиром лягушки оставила у Жуань Сысянь глубокую психологическую травму, она всё же не держала на неё зла и использовала её по назначению.

Дун Сянь, в общем-то, была права: Фу Минъюй действительно всегда занят и редко уделяет внимание собственному здоровью.

К тому же у него не слишком крепкий желудок, поэтому Жуань Сысянь обычно не позволяла ему пить алкоголь. Но иногда, когда приходилось участвовать в деловых встречах, одной фразой «у меня слабый желудок» отговориться было невозможно.

Бывало, что он возвращался домой поздно ночью, с болью в животе, и мог уснуть только после того, как примет лекарство.

В тот вечер у Жуань Сысянь была очередная проверка. После испытаний на тренажере она чувствовала себя так, будто кости вот-вот развалятся.

Дома, приняв душ, она легла в постель — было уже почти одиннадцать.

— Ты ещё не вернулся? — спросила она по телефону, голос звучал устало до предела.

— Ещё не закончили, ты ложись спать, — ответил Фу Минъюй.

— Угу.

Положив трубку, Жуань Сысянь собиралась подождать его, ведь на кухне стояла тёплая каша из жира лягушки. Но стоило немного полежать — и сон, как прилив, накрыл её целиком.

Когда Фу Минъюй вернулся, было уже час ночи.

Увидев, что в спальне горит свет, он поднялся наверх и тихо приоткрыл дверь — Жуань Сысянь уже спала.

Она спала чутко: бывало, даже его движение ночью могло её разбудить. Подумав об этом, Фу Минъюй выключил свет, аккуратно прикрыл дверь и вышел.

После душа и лекарства он пошёл спать в гостевую комнату.

Проснувшись среди ночи, он ещё не до конца пришёл в себя, но отчётливо почувствовал, что в его объятиях кто-то есть.

Он опустил взгляд и увидел спящее лицо Жуань Сысянь.

Прошло неведомо сколько времени, прежде чем она начала шевелиться. Однако, приоткрыв глаза и взглянув на погоду за окном, она тут же снова закрыла их и уткнулась обратно.

— Когда ты сюда пришла? — спросил он.

Жуань Сысянь, не открывая глаз, поудобнее устроилась у него в объятиях и ничего не ответила.

— Я тебя спрашиваю.

Она высунула руку из-под одеяла и хлопнула его ладонью по губам.

— Не знаю, — пробормотала она сонно, уголки губ чуть приподнялись. — Наверное, лунатизм.

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Автор говорит: Я посмотрела — впереди остались ещё несколько дополнительных глав о главных героях: о ребёнке и всяком таком. Потом немного эпилогов про Янь Аня и Чжэн Юань — и, пожалуй, всё, совсем немного осталось.

А ещё я сегодня случайно залезла в Weibo и только по личным сообщениям узнала, что мой роман «Легко увернуться от открытого удара, трудно избежать тайной любви» уже экранизируют! Совсем оторвалась от мира.

И раз уж я тут, сделаю маленькую рекламу — у Цзянь Мутун вышел новый роман «И этот мир, и ты — всё, что я хочу». Очень классный: история про дерзкую и очаровательную девушку и сверхмужественного военного. Всем читать!

Вот, например, сцена из него.

На вечеринке кто-то поинтересовался, какие отношения у Вэнь Муханя и Е Са. Он сидел у стойки бара, лениво вращая в пальцах бокал с вином, весь — воплощённое равнодушие:

— Какие отношения? Она ведь ещё ребёнок.

Но вскоре снаружи послышался всплеск — кто-то упал в бассейн.

Когда Вэнь Мухань прыгнул в воду, чтобы вытащить пострадавшую, «маленькая девочка», изображавшая судороги, тут же вцепилась в него.

Её мокрая грудь мягко и плотно прижалась к его телу. Когда они выбрались из воды, Е Са наклонилась к его уху и тихо спросила:

— Гэгэ, всё ещё считаешь меня ребёнком?

Прим. ред. Господи, ох уж эта кринжовая китайская романтика, держите меня семеро

----------

Экстра 3. «Ночные рейсы над высокогорьем запрещены»

В канун Нового года Фу Минъюй и Жуань Сысянь поехали встречать праздник в доме его родителей.

На придорожных кустах ещё лежал снег, ветви прогибались под его тяжестью, и при каждом шаге слышался мягкий шорох падающих снежинок.

В гостиной висело несколько красных фонарей, на стеклах панорамных окон были наклеены красные бумажные узоры. Украшений было немного, но в тёплом свете ламп постепенно ощущалось приближение Нового года.

Когда Фу Минъюй и Жуань Сысянь пришли, на столе уже стоял праздничный ужин.

Хэ Ланьсян никогда не любила излишества в еде, к тому же сегодня кухарка ушла домой, а остальные готовить толком не умели — кроме мелких поручений, помочь ей было нечем. Поэтому Хэ Ланьсян сама всё приготовила: сделала шесть блюд и на этом закончила.

Хотя блюд было немного, всё выглядело изысканно.

Во время ужина Хэ Ланьсян бросила взгляд на Фу Чэнъюя и спросила:

— Какие у тебя планы на следующий год?

Фу Чэнъюй начал рассказывать о работе, но Хэ Ланьсян подняла руку, прервав его:

— Кто тебя о работе спрашивал? Помнишь Вэйвэй, ту девочку, что в детстве часто к тебе приходила? Она в прошлом месяце вышла замуж. А ты посмотри на себя — из тех, с кем ты рос, кто ещё не женат? Даже твой младший брат уже женился.

— Помню, — спокойно ответил Фу Чэнъюй, намеренно обходя главное. — Она ведь ещё твою вазу тогда разбила.

Он добился своего: стоило упомянуть ту историю, и Хэ Ланьсян сразу потеряла интерес к разговору о девушке.

Она повернулась к Жуань Сысянь:

— Ты ведь недавно получила водительские права? Может, после праздников купишь себе машину?

Жуань Сысянь поперхнулась, держа палочки, не зная, что ответить. Рядом Фу Минъюй, занятый разбором краба, сосредоточенно орудовал щипцами, но всё же не сдержал лёгкой улыбки.

— Чего ты смеёшься? — спросила Хэ Ланьсян.

— Ничего, — ответил он. — Про машину потом поговорим.

Сказав это, Фу Минъюй повернулся к Жуань Сысянь, приподнял бровь, в глазах ещё играла усмешка — дерзкая и чуть вызывающая:

— Правда ведь?

— А, да, — опустив голову, пробормотала Жуань Сысянь, копаясь в рисе. — Не к спешке.

На самом деле она и правда недавно получила водительские права, но путь к ним был крайне тернистым.

Ещё до того, как она записалась в автошколу, несколько пожилых пилотов предупреждали её: не стоит, правда не стоит, совсем не нужно.

Фу Минъюй тоже говорил, что нет необходимости: куда бы она ни собиралась, можно просто позвонить — водитель приедет.

Но Жуань Сысянь часто ездила с ним в одной машине, и, наблюдая, как ловко он маневрирует в плотном потоке, обгоняет, перестраивается, невольно завидовала. Хотелось и самой выглядеть так уверенно, вот она и записалась в автошколу в начале этого года.

Кто бы мог подумать, что на получение простых водительских прав у неё уйдёт почти год.

Мало того что времени на практику было немного — главное, сама работа с машиной давалась ей мучительно трудно.

Например, при обгоне она не привыкла смотреть ни на левый поток, ни на правый — просто жала на газ и дёргала руль, чем каждый раз доводила инструктора до обморока.

На красный свет её первая реакция была не нажать на тормоз, а подумать, где бы развернуться и объехать.

Самолёт после посадки ведь всегда сопровождает направляющая машина, поэтому, когда она училась парковаться задним ходом, ей казалось странным, что приходится крутить головой и смотреть на линии — всё время хотелось, чтобы рядом появилась жёлтая машина с надписью follow me и просто отбуксировала её в нужное место.

Кроме того, когда она сидела за рулём одна, без инструктора, вид пустого пассажирского сиденья вызывал у неё тревогу — казалось, будто так небезопасно.

Когда же Жуань Сысянь наконец, пройдя через все мучения, получила права, инструктор, обучавший не одного пилота, уже давно утратил терпение. С улыбкой, держа сигарету в зубах, он сказал:

— Только запомни, когда заезжаешь на заправку, не забудь заплатить.

Жуань Сысянь молча посмотрела на него.

Но ведь в самолётах мы просто ставим подпись, и никто не требует, чтобы пилот платил из своего кармана…

В тот день, когда Жуань Сысянь вернулась домой с новенькими водительскими правами, Фу Минъюй сидел на диване с сигаретой в зубах. Увидев её, он обернулся и, улыбнувшись, сказал:

— Сдала? Какую машину хочешь? Завтра поедем выбирать.

Жуань Сысянь рухнула на диван и глухо пробормотала:

— Я по дороге домой подумала… Ради безопасности народа, пожалуй, лучше мне вообще не садиться за руль.

Фу Минъюй даже не попытался её утешить — наоборот, рассмеялся так, что пепел посыпался на пол.

На этом история с автошколой закончилась. Жуань Сысянь окончательно отказалась от идеи водить сама и с чистой совестью стала пользоваться услугами профессионального водителя.

— С покупкой машины можно не спешить, — сказала Хэ Ланьсян, держа в руках ложку и палочки, — но иногда стоит хоть немного практиковаться. У меня как раз есть одна машина…

— А-а-а!

Вдруг раздался визг Жуань Сысянь. Хэ Ланьсян вздрогнула, выронила ложку:

— Что случилось?! Что такое?!

Не успела она ничего понять, как Жуань Сысянь уже отбросила палочки и, словно осьминог, вцепилась в Фу Минъюя. А Доу Доу — их собака — неизвестно когда выбежала и теперь, виляя хвостом, радостно крутилась у него под стулом.

— Уйди! Уйди отсюда!

Чем сильнее реагировала Жуань Сысянь, тем больше возбуждался Доу Доу — подпрыгивал, тянулся лапами прямо к сиденью.

— А-а-а-а-а-а!!!

— Как он вообще выскочил?! — воскликнула Хэ Ланьсян.

Хотя это была её собственная собака, глядя на панику Жуань Сысянь, она сама уже начала думать, будто перед ними не пёс, а какое-то чудовище.

— И как эта собака научилась двери открывать?!

Фу Минъюй, смеявшийся до слёз, поднялся вместе с Жуань Сысянь на руках и отступил в сторону.

Он кивнул Фу Чэнъюю:

— Брат, разберись.

Фу Чэнъюй положил палочки и, схватив Доу Доу за передние лапы, наполовину таща, наполовину волоча, потянул его наверх.

Когда он обернулся, Жуань Сысянь заметила, что и он едва сдерживает смех.

Даже Фу Ботин, обычно не подававший виду, что способен улыбаться, теперь слегка дернул уголок губ.

Жуань Сысянь: …

Когда виновник переполоха был наконец уведён по лестнице, Жуань Сысянь перевела дыхание и только тогда заметила, что всё ещё висит на Фу Минъюе.

Она резко спрыгнула, села на табуретку как ни в чём не бывало, поправила волосы и сделала вид, будто не замечает, что все вокруг смеются.

Но Фу Минъюй всё никак не мог остановиться — и это уже было слишком.

Она повернулась к нему, стиснув зубы:

— Смешно, да?

Фу Минъюй чуть дёрнул уголком губ:

— Вполне.

Жуань Сысянь: …

Ну и живи тогда со своим псом-сыном до седых волос, между нами всё кончено.

После новогоднего ужина они остались ночевать в резиденции у родителей.

Когда часы пробили полночь, праздник можно было считать завершённым — все пятеро разошлись по комнатам.

После душа Жуань Сысянь вышла из ванной, скользнула взглядом по Фу Минъюю, лежавшему на кровати с книгой, обошла кровать и села к нему спиной, нанося лосьон на тело.

В комнате стояла тишина, слышался лишь шелест переворачиваемых страниц.

Закончив, она легла под одеяло, оставив на виду половину лица, посмотрела на Фу Минъюя — уже собиралась что-то сказать, как вдруг почувствовала прохладу у шеи.

Проведя рукой под подушкой, она нащупала красный конверт.

Жуань Сысянь тут же села, открыла его и пересчитала купюры:

— В этом году тоже?

Фу Минъюй спокойно кивнул:

— Угу.

— Скажи кому — не поверят, — засмеялась она, продолжая считать. — Двадцать восемь лет, а я всё ещё получаю конверты на Новый год.

Фу Минъюй обнял её за плечи и тихо сказал:

— Каждый год будет так — пусть у нас будет мир и покой.

Жуань Сысянь тоже шепнула:

— Пусть будет мир и покой.

Год за годом — пусть всегда будет мир и покой.

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Зима сменилась весной, магнолии ещё не успели отцвести, а лето уже подкралось незаметно.

В этом году шли частые дожди, и метеорологи предупредили о приближении тайфуна. Город Цзянчэн хоть и находился далеко от моря, но всё же лежал на его пути.

Когда днём Жуань Сысянь вошла в медцентр на обследование, небо было ясным, но к шести часам, выйдя наружу, она подумала, что, возможно, ошиблась дверью и попала в другой мир.

У входа в медицинский центр бушевал ураган. Ливень хлестал стеной, деревья вдоль дороги гнулись до земли, строительные ограждения шатались, а огромные кадки с растениями давно опрокинулись и лежали разбитыми.

В такую погоду зонт мог служить разве что для вида: стоило Жуань Сысянь увидеть, как зонт у прохожего превратился в вывернутый лотос, как она поняла — раскрывать свой бесполезно.

Рядом с ней под навесом люди суетливо звонили кому-то, а она стояла спокойно, наблюдая, как к воротам медленно подъезжает машина.

Несмотря на порывистый ветер, рев дождя и раскаты грома, будто само небо собиралось рухнуть, — в тот момент, когда Фу Минъюй вышел из машины, раскрыв зонт, низкие тучи словно приподнялись, освобождая над ним кусочек чистого неба.

Жуань Сысянь стояла под карнизом и смотрела, как он шаг за шагом приближается. Внезапно её охватило чувство покоя.

В этом году исполнилось три года с их свадьбы.

Влюблённость уже перестала быть главным ответом в их жизни — теперь важнее было спокойствие.

— Ты с аэропорта приехал? — спросила она.

— Угу, — ответил Фу Минъюй, обнимая её за плечи. Под одним зонтом они вышли под дождь. — Из-за тайфуна техслужба закрепляла самолёты, я заехал посмотреть.

Дождь был настолько сильным, что с каждым шагом Жуань Сысянь будто шла по воде. Хорошо хоть была в плоских босоножках — можно считать, просто побродила по лужам.

Но, опустив взгляд, она заметила, что брюки Фу Минъюя почти полностью промокли.

— Тебе ведь не нужно было выходить из машины, — сказала она. — Тут совсем недалеко, я сама…

Не успела договорить, как вдруг почувствовала, что направление падающих капель изменилось, а в ушах раздался оглушительный грохот.

Прежде чем она поняла, что происходит, кто-то резко дёрнул её, разворачивая. Под подошвами всплеснула вода, взметнувшись почти на полметра, и в тот же миг через тело Жуань Сысянь отозвался мощный удар, переданный сквозь Фу Минъюя.

Послышался глухой звук, затем вокруг раздались крики.

Сквозь нестерпимый шум дождя Жуань Сысянь слышала только собственное тяжёлое, сбившееся дыхание и стук сердца — глухой и болезненно громкий.

Когда рабочие подбежали и подняли металлическое строительное ограждение, обрушившееся на спину Фу Минъюя, Жуань Сысянь наконец поняла, что случилось.

— С тобой всё в порядке?! Куда попало?! Голову не задело?!

Плечи Жуань Сысянь, обхваченные руками Фу Минъюя, дрожали — она никак не могла прийти в себя.

— Ты… — начала она, но он перебил:

— Всё в порядке. — Фу Минъюй отпустил её и слегка пошевелил плечом. — В голову не попало.

Губы Жуань Сысянь задрожали. Она подняла руку, потому что хотела коснуться его плеча, но не решилась.

— Точно всё хорошо?

Фу Минъюй нахмурился, глубоко выдохнул:

— Хорошо.

— Нет, так не пойдёт, поехали в больницу, — растерянно сказала она, оглядываясь по сторонам. Взгляд постепенно сфокусировался сквозь пелену дождя. — Мы же всё равно возле больницы, пойдём проверим.

— Это центр медосмотров, не больница, — в голосе Фу Минъюя прозвучала сдержанная тяжесть, которую, кроме Жуань Сысянь, никто бы не уловил. — Не волнуйся.

— Как я могу не волноваться! Фу Минъюй, ты что, с ума сошёл?!

В больнице врач после осмотра сказал, что всё в порядке, только ушибы и царапины.

— А рентген не нужно сделать? — Жуань Сысянь пристально смотрела на врача. — Может, всё-таки сделать снимок?

Врач уже собирался сказать «не нужно», но, встретившись с её взглядом, замялся.

— Сделаем, — сказал Фу Минъюй, снимая уже надетую куртку. — Пусть она успокоится.

Через двадцать минут пришёл результат из КТ-кабинета. Врач, поправив очки, поманил Жуань Сысянь:

— Видите? Всё действительно в порядке.

— Ага… — тихо ответила она.

Когда они вышли из больницы, дождь почти стих.

Жуань Сысянь крепко сжала пальцы Фу Минъюя и сказала с раздражением:

— Хорошо ещё, что тебе сегодня повезло. Если бы тот щит был не из пластика, а из стали, ты бы теперь всю жизнь лежал, и за тобой пришлось бы ухаживать.

— Ну, звучит неплохо, — спокойно ответил он.

Жуань Сысянь зажмурилась, глубоко вдохнула, потом распахнула глаза и сверкнула ими:

— Я ведь не шучу!

— Знаю, — небрежно сказал Фу Минъюй, разминая плечо. — Поехали домой.

Хотя врач подтвердил, что всё в порядке, Жуань Сысянь так и не смогла успокоиться. Каждый раз, вспоминая тот миг, она ощущала не только страх, но и горечь.

Сидя в машине, она накрыла лицо ладонями, глубоко дыша, пытаясь прийти в себя.

— Ты ведь реально чуть не довёл меня до инфаркта, — выдохнула она.

Фу Минъюй хотел что-то сказать, чтобы её успокоить, но она перебила:

— Тебе уже тридцать два, в этом возрасте чаще всего случаются несчастья, пожалуйста, будь осторожнее.

Фу Минъюй молчал.

— Ты же человек с высшим образованием, да ещё физик, не будь такой суеверной.

Жуань Сысянь уткнулась лицом, потерла глаза и крепко сжала его руку.

— Слышал? Больше так меня не пугай.

Фу Минъюй не дал ей прямого ответа.

— Такие вещи невозможно предсказать.

Её пальцы побелели от напряжения, но она не смогла сказать ни слова — всё внутри было переполнено горечью, подступавшей к сердцу.

Может, она и правда была суеверной, но, оглянувшись потом на прожитые годы, Жуань Сысянь знала: этот год стал самым тревожным в её жизни.

В октябре Фу Минъюй вместе с руководителями отдела маркетинга отправился в страну N, чтобы подписать контракт.

На третий день после его отъезда дул прохладный осенний ветер, небо было ясным и высоким.

В спокойный полдень Жуань Сысянь сидела на диване, листала журнал. По телевизору шла развлекательная передача, ковёр под ногами чуть колыхался от лёгкого сквозняка, щекоча ей ступни.

Перелистывая страницу, она невольно взглянула на экран — по бегущей строке шли новости: «Сегодня в 14:03 в стране N произошло землетрясение магнитудой 7,2…»

Через две секунды журнал выпал у неё из рук. Сознание опустело.

Когда Жуань Сысянь добралась до здания авиакомпании, там уже были Хэ Ланьсян, Фу Ботин и Фу Чэнъюй.

Увидев её, Фу Чэнъюй первым произнёс:

— Не переживай, посольство подтвердило — ни один китаец не погиб.

Эту новость Жуань Сысянь видела уже по пути, но отсутствие погибших вовсе не означало, что никто не пострадал.

Она молчала, тихо сидя в стороне, уставившись в пол. Лицо было бледным.

Вокруг люди сновали туда-сюда, спешили, раздавались звонки телефонов — вся сцена напоминала сам эпицентр бедствия.

В шесть тридцать вечера, спустя более четырёх часов после землетрясения, из страны N пришла новость: обстановка на земле признана временно безопасной, и рейс авиакомпании, запланированный к вылету из N, начал регистрацию.

Однако на этот день оставалось всего несколько свободных мест — их отдали пожилым пассажирам и людям с ограниченными возможностями, чтобы те могли улететь первыми.

За все эти четыре часа в стране N так и не восстановилась мобильная связь, и Жуань Сысянь не услышала ни одного слова от Фу Минъюя.

Хэ Ланьсян принесла чашку горячей воды и села рядом.

— Выпей немного, — сказала она, похлопав Жуань Сысянь по спине. — Смотри, у тебя вся одежда насквозь от пота промокла.

Жуань Сысянь залпом осушила стакан, но в горле по-прежнему стояла сухость.

— Мам… — хрипло позвала она.

— Всё будет хорошо. Сказали же, жертв нет, — спокойно произнесла Хэ Ланьсян, сжимая ткань на коленях. — Не тревожься.

В девять вечера самолёт, срочно выделенный из Цзянчэна, был уже наготове — ему предстояло вылететь в столицу страны N, чтобы забрать застрявших пассажиров.

Жуань Сысянь тем временем переодевалась в форму прямо в его кабинете.

В пустом помещении Хэ Ланьсян ходила взад-вперёд и, наконец, остановилась у двери в комнату отдыха. Постучала.

— Может, лучше пусть полетит кто-нибудь другой? Я не могу быть спокойна…

Дверь открылась. Жуань Сысянь стояла перед ней уже в форме, аккуратно одетая и собранная.

— Мам, я должна увидеть его своими глазами.

— Но мы уже проверили списки, среди пострадавших его нет. Он точно в безопасности.

Жуань Сысянь лишь покачала головой, взгляд её оставался твёрдым:

— Я должна убедиться сама.

— Ты… — Хэ Ланьсян сжала ладонь, потом отпустила. — Иди. Иди, найди его. Только, прошу, будь очень осторожна.

Её тревога была ненапрасной. Обычно на таких рейсах работают два командира, но из-за особых обстоятельств на этот раз в экипаж включили сразу пятерых пилотов, и каждый имел опыт полётов над высокогорьем.

В авиации существует неписаное правило: «ночных рейсов над высокогорьем не бывает».

Высокогорными считаются маршруты на высоте более 1500 метров, а свыше 2438 метров — высоковысокогорными. Такие рейсы требуют от пилотов мастерства на порядок выше обычного.

Путь из Цзянчэна в столицу страны N пролегал не только через Цинхай-Тибетское нагорье со средней высотой около четырёх тысяч метров, но и пересекал самую высокую точку планеты — Эверест, высотой 8844 метра.

Это был маршрут высшей категории сложности — вершина среди высокогорных трасс.

Из-за огромного риска по нему никогда не выполнялись ночные рейсы.

В девять тридцать вечера экипаж был полностью в сборе, и во главе с ответственным командиром пилоты один за другим поднялись на борт.

Хэ Ланьсян проводила невестку до трапа и, не отпуская её руку, снова напомнила:

— Будь предельно осторожна. На такой высоте и ночью — ни секунды нельзя отвлекаться.

— Хорошо, мам, не волнуйтесь, — кивнула Жуань Сысянь. — Мы вместе вернёмся домой.

Перед тем как войти в салон, она подняла голову и посмотрела на густое ночное небо.

Яркая луна, редкие звёзды, бескрайняя тьма.

Даже если это четыре тысячи метров над землёй, даже если это девять тысяч у подножия Эвереста, — я всё равно лечу к тебе.

Через три с половиной часа самолёт приземлился в столице страны N.

Аэропорт, расположенный вдали от города, утопал в тишине; только тяжёлый ветер, пронёсшийся над руинами, нёс с собой глухие стоны разрушенного мира.

Жуань Сысянь была единственным командиром, покинувшим кабину.

Пока бортпроводники суетились в салоне, она стояла у дверей, глядя на тёмное здание терминала.

Под крылом самолёта местный техник обошёл площадку дважды, руки за спиной, и что-то оживлённо проговорил на своём языке.

Жуань Сысянь не поняла ни слова. Не моргая, глядя вперёд, тихо произнесла:

— My husband… this country… I’m here pick him up. (Мой муж… эта страна… я здесь, чтобы забрать его.)

Кто знает, понял ли тот техник, что она говорит, — он всё так же размахивал руками, что-то оживлённо объясняя на своём языке.

Неизвестно, сколько прошло времени. Люди на лётном поле приходили и уходили, пока Жуань Сысянь наконец не увидела у выхода из терминала знакомую фигуру.

Фу Минъюй не знал, какой экипаж прилетел сегодня. Сейчас он хотел только одного — как можно скорее вернуться домой.

Дома его ждал человек, который, наверное, сходит с ума от тревоги и уже давно не может заснуть.

Он торопливо шагал по лётному полю; за ним, не отставая, шёл Бай Ян и остальные, тоже усталые и напряжённые.

У самого трапа Фу Минъюй вдруг остановился.

Он поднял голову и увидел стоящую в дверях самолёта женщину.

Сначала он подумал, что ему показалось. В колеблющемся свете ночи её лицо выглядело почти нереальным, а в глазах блестела влага.

Пока она не заговорила.

Вокруг гудел ветер, пыль стлалась по земле, а воздух этой страны был пропитан тяжёлым сплетением чувств — облегчением тех, кто выжил, и отчаянием тех, кто потерял всё. Оно нависало над каждым, не давая дышать.

Но её голос одним только звуком прорвал эту сеть.

Впервые Фу Минъюй услышал в её срывающемся голосе нотку обиды.

— Муж… я пришла забрать тебя домой.

Автор говорит: сегодня я так рано — хвалите меня, живо!

Похвалите меня и я пойду дальше нести вам очередную «рекламу». Да, я знаю, вчера уже советовала это, но хороших историй много не бывает! Я только что дочитала, так что бегом начинайте читать тоже~

————《Говорят, боги и правда существуют》, автор Ми Синь ————

Ай Ю живёт уже тысячу четыреста лет. В эпоху Тан она пила вино с Ли Бо, в Сун вместе с Су Ши обсуждала искусство кулинарии, а в Цине даже закрутила роман с императором Гуансюем.

Всю жизнь она жила осторожно — постоянно переезжала, меняла имена, даже уехала за границу. Но стоило вернуться в Китай, как первый же сосед по квартире разрушил её размеренное существование.

Ай Ю ходит с Цзян Цунцанем в музей и изо всех сил старается закрыть от него свой портрет рядом с императором Гуансюем; у неё невероятная способность к самовосстановлению, поэтому она никогда не позволяет себе пораниться при нём; она богата до неприличия, но упорно притворяется бедной.

Пока однажды они не попадают в автокатастрофу…

Оба видят, как их кровоточащие раны затягиваются на глазах, и Ай Ю, нахмурившись, понимает — здесь всё гораздо сложнее, чем кажется.

----------

Экстра 4. «Наш малыш скоро придёт, и он будет рядом с тобой»

После возвращения из страны N, уладив в здании авиакомпании все оставшиеся мелкие дела, они добрались до дома уже на рассвете.

Последнее время стояла череда погожих дней: солнце поднималось рано, золотило гранатовое дерево во дворе, и даже осенний ветер казался тёплым.

Фу Минъюй не собирался спать весь день — он лишь прикрыл окна лёгкими тюлевыми шторами и, полулёжа у изголовья кровати, задремал.

Когда Жуань Сысянь вышла из ванной, она не была уверена, спит ли он.

Во сне его лицо всегда выглядело спокойно, дыхание было едва слышно.

Она села на край кровати и тихо спросила:

— Спишь?

Ответа не последовало.

Жуань Сысянь осторожно придвинулась ближе, хотела прижаться к его груди, но боялась разбудить.

Пока она, согнувшись, колебалась, Фу Минъюй вдруг улыбнулся краешком губ, поднял руку и притянул её к себе.

С закрытыми глазами он тихо сказал:

— Всё ещё не спишь?

— Не хочу, — ответила Жуань Сысянь, глядя на пятна солнечного света на полу и слушая его ровные удары сердца. — Я днём не могу заснуть.

Фу Минъюй не ответил. Жуань Сысянь тихо прижалась к его груди, прислушиваясь, как дыхание становится всё спокойнее.

Она подняла голову, кончиком пальца провела по его подбородку.

— Спишь? — спросила она снова.

Теперь он не откликнулся.

Вчера днём случилось землетрясение. После этого Фу Минъюй вместе с Бай Яном и другими был доставлен в посольство, а в самолёт они сели только под утро — всю ночь он не сомкнул глаз.

Когда утром они вернулись домой, домработница приготовила завтрак, но Фу Минъюй, приняв душ, сразу отправился в спальню.

Жуань Сысянь понимала, как он устал, и не стала его тревожить.

Когда осеннее солнце, медленно скользнув по подоконнику, дошло до кровати, она сама уснула.

После пережитого страха этот утренний сон оказался особенно крепким.

К полудню домработница зашла позвать их на обед — оба были вялые и сонные.

Пока она подрезала хризантемы, то, видя, что за столом царит тишина, принялась бормотать:

— Господин Фу, хорошо хоть в этот раз с вами всё обошлось. Вы бы знали, как вы напугали вашу жену!

Фу Минъюй поднял взгляд, и Жуань Сысянь, держа ложку, вдруг замерла посреди движения.

Под его испытующим взглядом Жуань Сысянь подняла подбородок и натянуто сказала:

— Я ведь… не плакала.

— Как это не плакала? — тётя Чжан, держа в руках ветку розовой розы, указала ею на своё лицо. — Когда увидела новости, так разрыдалась, что вся промокла! Даже переодеться не успела — рванула из дома в чём была, а я за ней с пальто бежала, на ходу накидывала.

Звук ложки, мешающей суп, вдруг стал раздражающе громким.

Жуань Сысянь натянуто изогнула губы и, не дав Фу Минъюй сказать ни слова, поспешила оправдаться:

— Новости были слишком страшные.

— Ещё бы, — подхватила тётя Чжан. — Вся дорогу плакала, твердя, что если с вами там что-то случится, то что же ей делать.

Жуань Сысянь: …

Фу Минъюй замер, не двигаясь, и просто смотрел на неё прямо, пристально, тёмным, глубоким взглядом.

Жуань Сысянь испугалась, что он скажет что-то, от чего ей станет неловко, и поспешно перевела разговор:

— Что будем делать после обеда?

Фу Минъюй опустил глаза, но уголки губ всё равно дрогнули в лёгкой улыбке.

— Побуду дома со своей женой.

После обеда тётя Чжан ушла, и в доме остались только они двое.

Этот день будто повторял вчерашний: солнце пригревало ковёр, свежие цветы источали лёгкий аромат, по телевизору снова шла та же самая передача.

Но для Жуань Сысянь эти двадцать четыре часа были как сон.

Она не смела вспоминать своё вчерашнее состояние: в голове будто взорвалась бомба, тело обожгло жаром, а потом резко бросило в холод — всё внутри застыло, пальцы задрожали.

Она даже не понимала, как добралась тогда до здания авиакомпании. Если бы тётя Чжан не напомнила, она бы и не вспомнила, что вообще плакала.

А ведь ту ночь, когда ей следовало спать, она провела, пересекая заснеженные хребты Цинхай-Тибета, перелетая через сверкающую вершину Джомолунгмы и плывя в бескрайнем море облаков.

Ночь была не столько пугающей, сколько такой, что врезалась в память навсегда — ясно показала Жуань Сысянь, насколько важен для неё Фу Минъюй.

К счастью, с пробуждением всё вернулось на свои места.

Жуань Сысянь, прислонившись к Фу Минъюю, бездумно смотрела телевизор.

А его телефон всё не смолкал.

Прошли сутки после происшествия, но сообщения с вопросами о его состоянии продолжали приходить одно за другим.

Теперь Фу Минъюй стал мягче, внимательнее к людям: даже если писал кто-то, кого он почти не знал, он всё равно отвечал каждому.

Закончив переписку, он наклонился и взял с журнального столика пачку сигарет.

Жуань Сысянь проследила взглядом за его рукой, потом — за движением головы.

Когда щёлкнула зажигалка, его черты, освещённые дрожащим пламенем, стали особенно чёткими.

То, как Фу Минъюй курил, всегда обладало для Жуань Сысянь странным притяжением. Хотя он делал это редко, она неизменно наблюдала за ним до самого конца — от первого щелчка зажигалки до последнего выдоха дыма.

Но сегодня она не сводила с него глаз так долго, что, когда белый дым застлал взгляд, вдруг опомнилась и потянулась вытащить сигарету из его рта.

Фу Минъюй повернул голову и приподнял бровь:

— Что такое?

Жуань Сысянь потушила сигарету в стеклянной банке с кофейной гущей и тихо сказала:

— Не кури больше.

Фу Минъюй рассеянно хмыкнул, решив, что ей просто неприятен запах табака.

— Лучше вообще не кури… хотя бы ближайшие два года, — добавила она, отмахиваясь рукой от остаточного дыма и глядя вниз, теребя ногти. Голос её дрогнул и ускорился, слова вырвались помимо воли: — Давай заведём ребёнка.

— Что?

Фу Минъюй действительно не расслышал. Наклонился к ней, прижал ухо ближе, не отрывая взгляда от телевизора:

— Что ты сказала?

Но Жуань Сысянь решила, что он просто притворяется, и, видя его позу, решила, что он намекает даже слишком явно.

Сделав себе короткую внутреннюю «установку на смелость», она обвила его шею руками и слегка коснулась губами его мочки уха.

Фу Минъюй подумал, что она всё ещё не отошла от пережитого, лишь мягко улыбнулся, обнял её за талию и сказал:

— Вечером поужинаем где-нибудь, в том ресторане…

— Я сказала, — перебила его Жуань Сысянь, взяв его лицо в ладони и заставив посмотреть ей в глаза, — давай заведём ребёнка.

Осенний ветер к этому часу потеплел, донёс аромат османтуса — и в нём вдруг почувствовалась странная, сладкая нотка.

Жуань Сысянь тревожно смотрела на Фу Минъюя и видела, как в его взгляде сменяются выражения одно за другим. А потом он ничего не сказал — просто поднял её на руки и направился наверх.

Жуань Сысянь: ???

День медленно клонился к вечеру. Закат лился золотом, осенний ветер поднялся, срывая листву, и тяжёлые гранаты падали с ветвей прямо на мягкую траву во дворе.

Жуань Сысянь лежала на кровати и, сквозь узкую щель между шторами, увидела, как гранат упал на землю и вдруг ощутила себя героиней «Похорон цветов» Линь Дайюй.

Она почувствовала, будто сама — этот гранат, а Фу Минъюй — безжалостный осенний ветер.

Прим. ред. Это отсылка к знаменитому эпизоду из китайского классического романа «Сон в красном тереме» (XVIII век, предполагаемый автор — Цао Сюэцинь). Главная героиня романа Линь Дайюй — хрупкая, чувствительная, болезненная и очень поэтичная девушка. Один из самых известных эпизодов с ней — «Похороны цветов»: весной, когда опадают лепестки, Дайюй собирает их, чтобы похоронить в саду, и читает при этом грустное стихотворение. Она видит в увядании цветов символ своей собственной скоротечной жизни и обречённой любви.

Стоило лишь принять решение завести ребёнка, как, освободившись от всяких внешних ограничений, Жуань Сысянь увидела в Фу Минъюе совсем другую сторону — и по времени, и по пылкости он превзошёл самого себя.

Ей было непонятно, как тридцатидвухлетний мужчина, почти не спавший целые сутки, может быть настолько энергичным.

Когда это повторялось всё чаще, она начала подозревать, что его интересует вовсе не ребёнок, а сам процесс его зачатия.

Беременности ещё и в помине не было, а Жуань Сысянь уже начала возмущаться.

Однажды, после близости, обессиленная, она лежала, глядя в потолок, и сказала:

— Девять месяцев вынашивать буду я, а тебе достаточно просто насладиться — и в итоге ты ещё и получишь ребёнка. Почему так нечестно?!

— А? — Фу Минъюй искренне удивился. — Тебе не понравилось?

Жуань Сысянь: …

Она провела рукой по лицу и снова вернулась к теме:

— Мне ведь, может, ещё и под нож ложиться придётся, и к вратам смерти сходить — разве это не слишком высокая цена?

Сказала она это без особой серьёзности, просто ворчала на его чрезмерное усердие, но Фу Минъюй задумался всерьёз.

— Если ты переживаешь из-за этого… может, тогда не будем заводить ребёнка?

— Что? — Жуань Сысянь растерялась. — Я…

Он посмотрел на неё очень серьёзно.

— Мне жаль.

— Да ничего тут жалеть, — пробормотала она, перевернувшись на бок. Уперевшись локтем в подушку, она склонилась над ним и кончиком пальца коснулась его подбородка. — Я же просто болтаю. На самом деле я хочу ребёнка.

В последующие месяцы супруги старались во всём: не только в главном процессе, но и во всех деталях.

Во время подготовки к беременности они привели образ жизни почти к идеальному, а врачи регулярно проверяли состояние Жуань Сысянь. Но ребёнок всё не появлялся.

И вот снова наступил праздник Весны.

Зимой в Цзянчэне стояли самые сильные холода за последние десять лет. Жуань Сысянь, пренебрегая красотой, одевалась исключительно тепло — не до платьев сейчас.

Постепенно, на фоне всё новых разочарований, её настроение становилось всё более уязвимым.

В тот месяц, когда приближалась канун Нового года, Жуань Сысянь каждый день сверяла даты и, дойдя до предполагаемого дня начала менструации, внимательно прислушивалась к своему состоянию.

Когда миновала полночь, а месячные так и не пришли, она сразу вскочила с постели, взяла тест на беременность и ушла в ванную.

Но результат снова оказался тем же, что и в предыдущие месяцы.

Она тяжело вздохнула, медленно вернулась в спальню, легла и укрылась с головой одеялом.

— Что случилось? — спросил Фу Минъюй, проснувшись от её движений. Он включил торшер у окна, приподнялся и наклонился к её уху. — Кошмар приснился?

— Нет, — ответила Жуань Сысянь, сжимая пальцами край одеяла. Лежа спиной к нему, она не хотела, чтобы он увидел её испуганное лицо. — Как ты думаешь… может, это из-за того, что я столько лет подвергалась радиации на большой высоте?

Работа пилота и правда связана с нехваткой кислорода, сухим воздухом, постоянным шумом и длительным воздействием космической радиации и электромагнитных полей.

Компания, конечно, вела учёт индивидуальной годовой дозы облучения для каждого члена экипажа, и по данным Жуань Сысянь её уровень не превышал одного миллизиверта. К тому же она сама старалась избегать резких наборов высоты и боковых отклонений от маршрута, чтобы уменьшить воздействие.

Раньше она об этом не задумывалась, но теперь, когда беременность не наступала, этот вопрос только рос и разрастался в её голове.

— Ты же знаешь, — сказала она, — у нас в компании большинство пилотов-мужчин из-за этого рожают дочерей. А вдруг для женщины это вообще значит, что она не сможет родить?

Фу Минъюй не мог рассмотреть её лица — она лежала спиной к свету, — но по голосу понял, как она расстроена.

— Не переживай, — сказал он, беря её руку, лежавшую у неё на животе. — Прошло всего несколько месяцев. Не спеши. У меня есть друзья, у которых получилось только через год или два, и всё прошло прекрасно.

Жуань Сысянь закрыла глаза и попыталась заглушить тревожные мысли.

— Всё получится, правда?

— Конечно, — мягко ответил Фу Минъюй, снова ложась и прижимая подбородок к её макушке. — Обязательно получится. Я уже даже имя нашему ребёнку придумал.

— Ты ещё не знаешь, кто это будет, мальчик или девочка, а уже придумал имя? — пробормотала она, чуть приподнявшись.

— Ага. Имя подойдёт и мальчику, и девочке.

— Какое ещё имя? Дай послушать, красиво ли звучит.

— Фу Гуанчжи.

В темноте повисла трёхсекундная пауза. Затем Жуань Сысянь вскрикнула, схватила подушку и запустила ею в него.

— Фу Минъюй, ты что, спятил?!

Прим. ред. Это красивое имя, но супер старомодное. Как если бы он предложил назвать ребенка Святогором.

После той ночи ожидание в её сердце вновь ожило.

Но теперь она больше не заставляла себя жить настороженно — занималась своими делами, как обычно, и даже во время отпуска несколько дней купалась на море.

Весной, когда всё оживало, в саду расцвела вишня. Стоило подуть ветру, и бледно-розовые лепестки плавно осыпались, устилая землю мягким пёстрым ковром.

Потом цветы опали, на ветках завязались плоды, но ребёнок Фу Минъюя так и не пришёл в этот мир. Вместо новой жизни им предстояло проститься с другой.

Доу-Доу появился у Фу Минъюя, когда тому было двадцать четыре: тогда он уже был взрослой собакой. С тех пор минуло много лет, и теперь пёс стоял на пороге конца.

Когда Жуань Сысянь приезжала в дом к родителям, его больше не нужно было запирать — у Доу-Доу не хватало сил даже подняться ей навстречу. Он всё больше спал, сворачивался калачиком в лежанке, а корма в миске с каждым днём оставалось всё больше.

Фу Минъюй, конечно, не мог бросить работу, но теперь они с Жуань Сысянь часто ночевали в том доме, чтобы быть рядом с ним.

— Эх… — сказала Жуань Сысянь, присев перед дремавшим Доу-Доу и впервые осторожно погладив его по голове. — Если бы не я, он ведь жил бы с тобой и дальше.

— Что с тобой в последнее время? — Фу Минъюй улыбнулся и коснулся её подбородка. — Тебя будто Линь Дайюй вселилась в тебя — всё такая чувствительная стала.

Жуань Сысянь просто чувствовала себя виноватой перед ним. Она положила голову ему на плечо и тихо прошептала:

— Я знаю, тебе тяжело.

В тот день, когда Доу-Доу ушёл, стояла ясная, солнечная погода. Фу Минъюй лично присутствовал, когда ветеринар сделал ему усыпляющий укол.

Жуань Сысянь получила звонок, когда была в больнице. Когда приехала в дом у озера, дыхание Доу-Доу уже едва теплилось.

Фу Минъюй сжал его лапу, потом приложил ладонь к груди и почувствовал последний удар сердца.

Когда он убрал руку, Жуань Сысянь услышала, как он вздохнул.

Она никогда не видела его таким — в его глазах застыла густая, неподвижная печаль, и всё же ему приходилось принять то, что изменить невозможно.

У Жуань Сысянь защемило сердце. Она подошла и обняла его со спины.

— Не грусти, дорогой, — прошептала она. — Наш малыш скоро придёт, и он будет рядом с тобой.

----------

Экстра 5. «И именно в этот час на свет появилась малышка Фу Гуанчжи»

Поскольку действующие медицинские стандарты не позволяют точно определить, как излучение влияет на беременных женщин, получив официальное заключение из больницы, Жуань Сысянь прекратила работать.

Однако, оставшись без дела, последние дни она с трудом засыпала по ночам.

Стоило закрыть глаза и задуматься, как мысль о новой жизни внутри неё казалась чудом.

Хотя живот пока оставался совершенно плоским, она двигалась с крайней осторожностью — даже переворачивалась в постели, держась за руку Фу Минъюя.

Так продолжалось несколько дней. Наконец Фу Минъюй не выдержал — наблюдать, как она поднимается с кровати с важностью императрицы из старого дворца, было выше его сил.

— Сейчас там всего лишь оплодотворённая яйцеклетка, — сказал он. — Хочешь — хоть танцуй, ничего не случится.

Но, несмотря на эти слова, он всё же поднял её на руки, отнёс в ванную, усадил на умывальник и, облокотившись ладонями о её колени, спросил:

— Помочь тебе умыться и почистить зубы?

— Не нужно, спасибо за заботу.

Жуань Сысянь попыталась спрыгнуть, но он остановил её.

— Подожди.

Он наклонился, посмотрел на её живот, слегка коснулся его рукой и, сам того не замечая, улыбнулся.

— Кого бы ты хотела — мальчика или девочку? — спросила она.

Фу Минъюй, почти не раздумывая, ответил:

— Всё равно.

— А у меня предчувствие, что будет сын, — рассеянно сказала Жуань Сысянь, глядя ему в грудь. — В последнее время я всё время слышу во сне, как смеётся маленький мальчик.

— Вот как? Неплохо, — протянул Фу Минъюй, смачивая полотенце и вытирая ей лицо. — Даже по голосу младенца можешь определить пол?

Жуань Сысянь задумалась. Когда он выдавил пасту и протянул ей щётку, только тогда тихо ответила:

— Могу.

— А ты что, не любишь мальчиков? — спросил он.

Жуань Сысянь, держа зубную щётку, ткнула в него кончиком:

— Не то чтобы не люблю… но что, если родится такой же, как ты?

— А что я? — Фу Минъюй поймал её за руку и посмотрел прямо в глаза. — Говори.

— Ну… Будет девчонок губить, как ты.

— Кого это я губил? — он отпустил её руку и взял за подбородок, проводя большим пальцем по коже. — А?

Жаркий пар заполнил ванную, и от него у Жуань Сысянь покраснели щёки. Встретившись взглядом с Фу Минъюем, она неловко опустила руку и пробормотала:

— Ну, кто ж теперь знает…

В ванной раздался тихий смех.

— Наверное, девушку из семьи Жуань, — сказал Фу Минъюй. — Нечаянно «погубил» до того, что она уже собирается родить мне ребёнка.

Когда они закончили утренний туалет, как раз было семь часов. Тётя Чжан уже приготовила завтрак, и после еды Фу Минъюй собирался ехать в офис.

Жуань Сысянь положила зубную щётку, сплюнула пену и, вытирая руки рядом с ним, несколько раз искоса на него взглянула.

Вдруг она подняла руки к нему:

— В ванной пол скользкий.

Фу Минъюй усмехнулся, наклонился и вынес её на руках.

На самом деле в первые месяцы беременности это почти не влияет на обычную жизнь. От нечего делать Жуань Сысянь сходила на концерт, посмотрела выставку, даже посетила иммерсивный спектакль — и поняла, что такая «культурная жизнь» не для неё, дома ей куда интереснее.

Погода становилась всё жарче, и вместе с ней — всё сильнее лень.

Беременность у Жуань Сысянь почти не была заметна: даже на шестом месяце живот не выделялся, руки и ноги не распухли, и она продолжала понемногу заниматься спортом.

Но если у неё было полно свободного времени, то Фу Минъюй, напротив, на седьмом месяце её беременности работал как загнанный.

Ночью он возвращался домой, а к утру, когда Жуань Сысянь просыпалась, его уже не было. Если бы не оставшееся в постели тепло, она бы и не поняла, что он вообще приходил.

Жуань Сысянь считала, что он слишком надрывается, и предлагала ему ночевать в апартаментах «Минъчэнь», чтобы сэкономить время на дороге.

Он соглашался, но всё равно каждый вечер возвращался домой — тихо ложился рядом и, повернувшись на бок, обнимал её во сне.

Последнее время Фу Минъюй отказывался от всех деловых встреч, но сегодня был приём с участием партнёров по трём направлениям — туризм, авиаперевозки и гостиницы. Организовывал ужин Чжу Дун, заказав отдельный зал и пригласив потенциальных партнёров.

От такого отказаться было невозможно, поэтому Фу Минъюй сказал Жуань Сысянь пару слов и отправился на встречу.

За столом все были в приподнятом настроении, только он один не выпил ни капли, весь вечер пил воду и запивал ею чай. Чжу Дун, наблюдая это, проворчал:

— Кто не знает, подумает, будто беременный здесь ты.

Сидевшие рядом расхохотались, а Фу Минъюй лишь приподнял бровь и спокойно ответил:

— Ты же знаешь, какой у моей жены характер.

Рядом сидел владелец туристической технологической платформы. Услышав их разговор, он стал между делом выспрашивать подробности и быстро понял, в чём дело: жена на седьмом месяце беременности, передвигается с трудом. И, как ни странно, это показалось ему подходящим случаем — для чего-то, что он задумал.

Прикрывая рот бокалом, он бросил взгляд своей спутнице.

Та сразу всё поняла. Её глаза скользнули по Фу Минъюю несколько раз, после чего она, держа бокал в руке, поднялась из-за стола.

Когда-то она работала на ресепшене в туристической компании этого босса. Но благодаря эффектной внешности и продемонстрированной на корпоративе выносливости к алкоголю её перевели в отдел маркетинга. Хотя была молода, за годы сопровождения начальника на деловых ужинах она научилась мастерски вести себя за столом и ловко лавировать между тостами и намёками.

Девушка подошла к Фу Минъюю, произнесла приятные слова в честь тоста и первой осушила свой бокал. Несколько мужчин за столом похвалили её за отменную выдержку, а Фу Минъюй лишь спокойно улыбнулся и сделал глоток чая.

Перед ужином начальник уже говорил ей, что сегодняшняя встреча важна для компании, и напомнил держать ухо востро — особенно рядом с генеральным директором «"Hengshi Airlines" Фу Минъюем, человеком непростым, требующим особой осторожности.

Но теперь, глядя на его мягкое выражение лица и лёгкую улыбку на губах, девушка подумала, что он совсем не похож на того холодного человека, о котором ей говорили.

Позже её начальник, ловко переставляя людей за столом, устроил так, что она оказалась рядом с Фу Минъюем. Девушка сразу принялась заботливо подливать ему чай.

Но едва она подняла фарфоровый чайник, как Фу Минъюй, продолжая разговор с Чжу Дуном, вдруг повернул голову и прикрыл ладонью чашку.

— Не нужно, я сам.

Она неловко поставила чайник обратно и опустила руку. Взгляд её случайно зацепился за обручальное кольцо на его безымянном пальце и потонул в бликах бокалов и ламп.

После ужина Фу Минъюй первым поднялся, собираясь уходить.

Девушка ловко подала ему пиджак. Он взял его, не надевая, просто перекинул через руку, попрощался с присутствующими и направился к выходу.

Этого короткого жеста — принятого пиджака — будто хватило, чтобы между ними установилось молчаливое понимание. Девушка сразу последовала за ним.

Чжу Дун, видя это, почесал ухо и несколько минут колебался — вставать ли.

У него самого с прошлого года был ребёнок, и он прекрасно знал, как тяжело, когда жена беременна: соблазнов вокруг хватает. А уж такие, как та девчонка, — красивая, да ещё и сама проявляет инициативу... Он боялся, что если Фу Минъюй вдруг поддастся искушению, то завтра ему придётся навестить давнего друга уже в реанимации. Поэтому Чжу Дун тоже встал и вышел следом.

Чжу Дун вышел наружу — никого не было видно, и сердце у него екнуло. Всё-таки в этом месте при ресторане имелся и отель.

К счастью, свернув за угол, он увидел людей у лифта.

Фу Минъюй стоял под светом лампы и, глядя сверху вниз, окинул девушку взглядом. Его глаза скользнули по её лицу, и та заметно занервничала.

— О чём ты хотела со мной поговорить? — спросил он.

Первоначально это была лишь отговорка, но, раз он подхватил её слова, пришлось выкручиваться:

— Ну… о сотрудничестве, о котором я сегодня упоминала. Мне показалось, что вы проявили интерес.

Лифт ещё не подъехал. Фу Минъюй тихо сказал:

— Продолжай.

— Наша компания — это основанная на блокчейне... то есть не централизованная, а децентрализованная открытая туристическая платформа для дистрибуции, способная решать проблемы вроде конфликтов при обновлении статуса рейсов...

— То есть вы хотите сказать, что ваш блокчейн можно использовать как единственный источник данных по авиарейсам? — спокойно уточнил Фу Минъюй, мельком взглянув на экран телефона. Две минуты назад Жуань Сысянь написала ему: «Я легла спать».

Он посмотрел на сообщение, и в глазах его мелькнула мягкость, совсем не та, с какой он говорил секунду назад.

— Спрос на интеграцию авиапродуктов и многоканальное распределение только растёт, — продолжил он. — Какие решения в этой области предлагает ваша блокчейн-технология?

Он задал всего пару случайных вопросов, но девушка уже не знала, что ответить.

— Я…

— Даже не знаешь, чем твоя компания занимается, — холодно произнёс он. — О чём тогда ты собралась со мной говорить?

Лифт приехал. Когда двери открылись, Фу Минъюй шагнул внутрь, но обернулся и сказал:

— На одну внешность рассчитываешь? Тогда сначала узнай, кто такая моя жена.

Как только двери начали закрываться, из-за угла с улыбкой вышел Чжу Дун, всё это время стоявший неподалёку. Он доброжелательно махнул девушке:

— Тебя начальник ищет.

Когда лифт закрылся, оба стояли рядом, отражаясь в зеркальной стенке. Чжу Дун, глядя на своё отражение, лениво произнёс:

— Говоришь теперь куда мягче, чем раньше.

— Да? — Фу Минъюй ослабил верхнюю пуговицу рубашки, голос его стал тише. — Наверное, потому что скоро стану отцом.

Вспомнив, как девушка пыталась его задержать, желая «поговорить», он усмехнулся:

— Думал, жена у меня достаточно известна, а всё равно находятся смелые.

— А кого ж тут винить, как не тебя самого, — сказал Чжу Дун. — Ты ведь взял у неё пиджак, вот она и посмотрела на тебя по-другому.

Фу Минъюй чуть приподнял веки:

— А что мне было делать, оставить пиджак? Его жена купила.

Он на секунду задумался, потом добавил:

— К тому же я привык — дома у нас домработница обо всём таком заботится.

Чжу Дун замолк и через мгновение хмыкнул:

— Беру свои слова обратно. Ты всё тот же, нисколько не изменился.

Лифт медленно спускался. Некоторое время оба молчали, потом Чжу Дун добавил:

— Хотя, если подумать, ты всё-таки изменился — жена тебя характером прилично обтесала.

— Обтесала? Ты не мог подобрать слово получше?

— Ну… воспитала? — с притворной осторожностью уточнил Чжу Дун.

Фу Минъюй лишь молча посмотрел на него.

Чжу Дун рассмеялся:

— Если честно, я когда-то думал, что ты женишься на девушке вроде той, что была сегодня — тихой, послушной, мягкой.

— Что ты этим хочешь сказать? — холодно спросил Фу Минъюй.

— Да ничего… Конечно, товарищ Жуань тоже мягкая и послушная, — поспешно поправился Чжу Дун. — И красивая. С ней мало кто сравнится.

Фу Минъюй опустил взгляд, голос его стал спокойным, почти задумчивым:

— Красивых женщин много. Но Жуань Сысянь — единственная.

— Это да, — с готовностью кивнул Чжу Дун. — Всё-таки женщину, которая среди ночи взлетит в горы, чтобы забрать тебя домой, кроме как во сне, больше нигде не найдёшь.

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Когда Фу Минъюй вернулся домой, было уже двенадцать. Он не стал идти в душ, а, открыв дверь спальни, вошёл в комнату при свете луны.

Стоило наклониться, как Жуань Сысянь открыла глаза.

— Не спишь?

— Нет, что-то бессонница, — сказала она, глядя на него в темноте. — Мне приснилось, будто ты таскаешься с какой-то молодой девчонкой.

Фу Минъюй промолчал.

Её врач, наблюдавший беременность, говорил, что женщины в этом состоянии часто начинают надумывать лишнее, и мужу нужно давать им максимум уверенности и спокойствия.

Подобное случалось уже не раз, но он никогда ничего ей не рассказывал — считал, что нет смысла злить её пустяками.

И всё же ему показалось, что у Жуань Сысянь на этот раз сработало шестое чувство. Он наклонился, коснулся её лба, уже собирался что-то сказать, но услышал:

— Молоденькая, совсем молоденькая девочка. Ей даже года нет. А ты держишь её на руках и всё время целуешь.

Фу Минъюй: «…»

Жуань Сысянь, смеясь, выглянула из-под одеяла, оставив на виду только глаза, и весело прищурилась:

— У меня предчувствие… думаю, всё-таки будет девочка.

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Пришёл декабрь.

Ночью накануне шёл густой снег, а к семи утра, когда взошло солнце, весь город сиял от отражённого света.

И именно в этот час на свет появилась малышка Фу Гуанчжи.

Как и предчувствовала Жуань Сысянь, родилась мягкая, тёплая, словно зефир, девочка.

Когда в родильной палате раздался первый крик ребёнка, Фу Минъюй словно очнулся от оцепенения. Он крепко сжал руку Жуань Сысянь и, наклонившись, поцеловал её в лоб.

Жуань Сысянь, вся в поту, долго смотрела в потолок, потом спросила:

— Красивая?

Фу Минъюй только тогда повернул голову и посмотрел на новорождённую дочь.

— Красивая.

Жуань Сысянь облегчённо выдохнула и обернулась к медсестре, которая принесла ребёнка.

Через несколько секунд она нахмурилась.

— У тебя со зрением проблемы, да?

Хотя малышка была вся сморщенная, по всем показателям она была абсолютно здорова.

Бабушка, Хэ Ланьсян, тоже явно больше любила девочек. Появление внучки восполнило её давнюю мечту, и уже с первого дня она развернулась вовсю — купленные ею крошечные наряды заполнили два шкафа, хватило бы менять по пять комплектов в день.

А подарков от остальных родственников и друзей набралось столько, что ребёнку действительно ничто не грозило — ни голод, ни нехватка одежды.

Когда малышка подросла, кожа стала гладкой, как у родителей, ресницы во сне казались ещё гуще и длиннее, глаза — глубокими, будто с линзами, а чистые, аккуратные наряды делали её похожей на фарфоровую куклу. Любой взрослый, увидев её, не мог оторвать глаз.

Жуань Сысянь наконец признала: Фу Минъюй не слеп — он просто уверен в себе.

Однако сцена из сна так и не сбылась: Фу Минъюй никогда не носился с дочкой, целуя её без конца. Он просто подолгу сидел у детской кроватки, не сводя с неё взгляда.

Жуань Сысянь не понимала, что именно он там высматривает, и решила однажды посидеть рядом, чтобы понять. Но прежде чем она успевала заскучать, сама уже сидела возле кроватки целый час.

Со временем она начала догадываться.

Каждый миллиметр кожи, каждый волосок, каждая капля крови в теле этого ребёнка — были их общими.

Наверное, ребёнок — это самая крепкая пуговица на свете: он надёжно связывает двоих, и что бы ни случилось, это маленькое существо остаётся живым доказательством их любви.

Но подлинная близость между родителями и ребёнком рождается не в один день — она вырастает постепенно, в каждом мгновении совместной жизни.

Спустя чуть больше месяца после родов Жуань Сысянь начала проходить курс подготовки к возвращению на работу, и в повседневном уходе за ребёнком именно Фу Минъюй стал делать больше всего.

Фу Минъюй не был чрезмерно ласков с дочерью, но в повседневных делах проявлял поразительное терпение и аккуратность. Например, он никогда не позволял няне стричь ребёнку ногти — делал это только сам.

Иногда, возвращаясь домой, Жуань Сысянь видела, как он сидит во дворе с малышкой на руках и кормит её из бутылочки. Рядом стояла коляска, на нём — безупречно выглаженный костюм, и это сочетание выглядело странно, но удивительно гармонично. На мгновение ей даже казалось, что она видит сон.

Как отец, Фу Минъюй был безупречен, но при этом, кажется, обладал некоторым своеобразным чувством юмора.

Он почему-то упорно звал свою розовощёкую, крошечную дочку «Гуанчжи».

Разумеется, это было не настоящее имя, просто прозвище, но он повторял его так часто, что ребёнок уже начинал отзываться, услышав эти два слога.

— Гуанчжи, Гуанчжи, Гуанчжи! — сердито возмущалась Жуань Сысянь. — Что у тебя с этим именем, какая-то мания?

Ей было жаль дочь — с таким прозвищем!

— Представляешь, вырастет, скажет в школе: “Меня зовут Гуанчжи”, — и все засмеются!

— А что плохого в Гуанчжи? — невозмутимо возразил Фу Минъюй. — *“Гуанчжи” — значит «широкий ум и ясная цель». Отличное имя, укрепляет дух.

Жуань Сысянь тяжело вздохнула.

Ну что ж, Гуанчжи так Гуанчжи — всё лучше, чем, скажем, “Дачжи”.

Прим. ред. Дачжи — «великая цель», «большие амбиции» — ещё более пафосное и типично мужское имя.

И всё же, в шутку назвав её так ещё до рождения, Фу Минъюй невольно предсказал судьбу дочери.

Но это уже потом. Пока же одна вещь в её характере не на шутку тревожила Жуань Сысянь.

Ребёнку исполнился год, а она всё ещё не говорила ни слова. Другие малыши обычно уже к десяти месяцам зовут родителей, а эта — молчала.

Жуань Сысянь склонялась над кроваткой, тихо уговаривая:

— Солнышко, скажи: “мама”.

Малышка лишь моргала.

— Ну, хотя бы “ма”, — попыталась она снова.

В ответ — тишина.

Жуань Сысянь нахмурилась и обернулась к мужу:

— Она вообще никого не зовёт!

Фу Минъюй лишь усмехнулся, подошёл, наклонился к дочери и взял её за крошечную руку:

— Гуанчжи, скажи: “папа”.

Малышка посмотрела на него и медленно открыла рот.

Фу Минъюй улыбнулся, а Жуань Сысянь затаила дыхание.

Почему опять он?!

Но дочка не подвела: хоть и открыла рот, но лишь широко зевнула, перевернулась на бок и тут же закрыла глаза.

Весь её вид будто говорил: «Я сплю, не трогать».

Фу Минъюй: «…»

А Жуань Сысянь не могла удержаться от смеха.

— Что смешного?

Она не заметила, как изменился его взгляд, и, смеясь, буквально повалилась на диван.

— А что мне, плакать, что ли?

— Плакать?.. — протянул он, как будто задумавшись. — Тоже вариант.

Смех оборвался у неё на полуслове.

— Фу Минъюй, ты, пожалуйста, веди себя как человек, хоть среди бела дня!

Он поднял руку, чуть потянул вниз галстук, на губах появилась откровенная, насмешливая улыбка:

— Не думаю, что смогу. Кажется, тебе придётся рожать второго.

— Что? — не сразу поняла она.

Видимо, поговорка «беременность делает женщину рассеянной на три года» имела под собой основания — смысл его слов дошёл до неё только тогда, когда он уже, обняв, увёл её в спальню.

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Помимо того, что маленькая Фу Гуанчжи не говорила, она ещё и не проявляла интереса к игрушкам. Во время обряда выбора, когда перед ней разложили книги, счёты, монеты, нефритовый амулет и печать, девочка, не проявив особого энтузиазма, для вида взяла книгу.

Жуань Сысянь решила, что дочь, возможно, пошла в неё. Взяла малышку на руки и повела в кладовую показать целую комнату, полную авиамоделей.

Но девочка снова только опустила голову и стала играть собственными пальцами.

— Не слишком ли она замкнутая? — спросила Жуань Сысянь, испытывая лёгкую вину: к тому времени она уже вернулась к полётам и бывала дома редко. — Может, мы слишком мало с ней проводим времени?

— Замкнутость — это тоже неплохо, — ответил Фу Минъюй, но всё же решил изучить характер дочери с другой стороны.

Он начал искать в ней художественные задатки.

Однажды утром, когда Жуань Сысянь была в отпуске и проснулась позже обычного, проснувшись, она обнаружила, что ни мужа, ни ребёнка рядом нет — из другой комнаты доносилась тихая музыка.

Следуя за звуками музыки, Жуань Сысянь вышла из спальни и в зале на втором этаже увидела Фу Минъюя у рояля — с дочкой Фу Гуанчжи, уютно устроившейся у него на коленях.

Утренний свет пробивался сквозь панорамные окна и мягко ложился на их фигуры. Мужчина сидел с идеально выпрямленной спиной, а его пальцы скользили по клавишам так изящно, что само слово «элегантность» будто оживало под его руками. И при этом в объятиях у него спала малышка — картина стала ещё нежнее.

Жуань Сысянь, сложив руки за спиной, тихо подошла сзади, наклонилась и положила подбородок ему на плечо. Взгляд упал на ноты.

— Паганини… Этюды? — шепнула она. — А она вообще понимает, что ты играешь?

— Понимает или нет — неважно, — ответил Фу Минъюй спокойно, не сбиваясь с ритма. — Эстетика должна воспитываться с детства.

— Ага… — протянула Жуань Сысянь. — Забыл, что ты то же самое делал, когда я была беременна?

— Да? — он чуть скосил глаза.

— Тогда я уснула, — она положила ладонь на его руку и кивнула на ребёнка. — Думаю, дочка унаследовала это от меня.

Фу Минъюй посмотрел вниз и тихо вздохнул.

Маленькая Фу Гуанчжи сладко спала у него на руках.

После этого они перестали беспокоиться о её «замкнутости».

Оказалось, хоть девочка и не слишком разговорчива, но смеётся часто и охотно — а значит, с характером у неё всё в порядке.

Постепенно черты лица становились всё выразительнее, и Жуань Сысянь начала замечать, что дочь всё больше похожа на Фу Минъюя — словно с него скопирована.

И чем больше она на это смотрела, тем яснее понимала: с таким лицом и правда пойдёт такой характер — вырастет настоящая «ледяная красавица».

— Вот почему? — бормотала она, обнимая малышку. — Носила тебя я, рожала тоже я, а похожа ты на него!

Фу Минъюй, явно довольный, лишь спокойно заметил:

— Дочки вообще чаще похожи на отцов.

Жуань Сысянь обернулась к нему, впервые за долгое время чуть кокетливо улыбнулась и протянула:

— Но это ведь нечестно, я проиграла в генетической лотерее. Скажи хоть что-нибудь приятное.

Он усмехнулся:

— Потерять — значит приобрести.

Жуань Сысянь молча посмотрела на него.

— Ну тогда желаю тебе бесконечного счастья, философ ты мой.

----------

Экстра 6. «Не только внешность — характер у неё тоже весь в отца»

Дети у других семей к семи–восьми месяцам уже начинают звать «мама» и «папа», а самые поздние — к десяти месяцам хотя бы пытаются произносить слова. Но маленькая Гуанчжи и после года всё ещё почти не говорила, и даже сдержанные Фу наконец заволновались и позвали врача.

Однако врач ничуть не удивился. После обследования он объяснил, что речь связана с развитием левого полушария мозга, а бывают дети, у которых с рождения активнее правое. Например, если ребёнок, как их дочь, рано пошёл, то говорить он начнёт чуть позже.

Эти слова успокоили всю семью. Врач также напомнил им, что не стоит думать, будто ребёнок ничего не понимает и разговаривать с ним бесполезно: напротив, чем больше с ним говорить, тем быстрее он научится.

Раз уж врач так сказал, Жуань Сысянь перестала тревожиться каждый день и решила: всему своё время — заговорит, когда придёт пора.

Пока ребёнок ещё не умел представляться сам, Жуань Сысянь вместе с Хэ Ланьсян чуть ли не угрозами заставили Фу Минъюя перестать звать дочь «Гуанчжи».

Поскольку настоящее имя девочки — Динсинь, взятое из сборника «Песни Чу»: «Когда сердце спокойно — не будет смятения; когда стремления широки — не будет тесноты», Фу Минъюй в целом не возражал.

Прим. ред. Значение имени — «спокойное сердце» или «устойчивый дух». Оно символизирует внутреннее равновесие, ясность, мудрость — то есть человека, который умеет сохранять покой и не теряет себя.

Жуань Сысянь дала дочери новое прозвище — Синсинь — «Маленькая звёздочка»: оно перекликалось с настоящим именем и напоминало о той метеоритной ночи, что осталась в её памяти.

А уж звал ли Фу Минъюй дочь тайком «Гуанчжи» — этого Жуань Сысянь не знала.

Дни шли в ожидании, когда Синсинь наконец заговорит.

Но в тот день, когда это случилось, Жуань Сысянь испытала не радость, а растерянность.

Это было самое обычное утро. Она проспала чуть дольше обычного и, сонная, пошла в детскую. Не увидев там дочь, она выглянула вниз: девочка сидела на диване, скрестив коротенькие ножки, и смотрела телевизор.

Рядом тётя Чжан покачивала бутылочку с молоком, а няня поправляла шарфик.

Жуань Сысянь потянулась, глядя на эту спокойную сцену, и почувствовала глубокое удовлетворение.

Но не успела она опустить руки, как дочка подняла голову, посмотрела на неё, сладко улыбнулась и сказала:

— Малышка.

А?..

А??

Рука Жуань Сысянь застыла в воздухе. Она долго не могла прийти в себя, глядя на полуторагодовалого ребёнка внизу.

Она ведь только что заговорила? Что сказала? «Малышка»?..

Жуань Сысянь моргнула, а дочка замахала ей ручкой и мягко, по-детски проговорила:

— Малышка, проснулась?

А?..

А??

Вот оно, что значит «долго молчала, зато как сказала».

Обычно дети в этом возрасте, даже если начинают говорить рано, произносят отдельные слова — а её дочь с первого раза выдала целое предложение с подлежащим и дополнением.

Но как только радость успела её захлестнуть, Жуань Сысянь вдруг насторожилась.

Эта фраза звучала как-то… знакомо. Кажется, она слышала её только вчера утром.

Подумав об этом, Жуань Сысянь застыла на верхней площадке, а внизу обе няни тоже ошеломлённо уставились на малышку.

Спустя мгновение тётя Чжан недоумённо спросила:

— Это она где такое услышала?

А профессиональная няня, не выдав ни эмоции, медленно подняла взгляд на второй этаж.

Поймав этот взгляд, Жуань Сысянь с непроницаемым лицом повернулась и направилась в ванную.

Фу Минъюй стоял, опершись одной рукой о раковину, подбородок приподнят, вытирая полотенцем остатки пены с щёк.

Он только что вышел из душа — тёплый пар ещё не рассеялся, и в мягком жёлтом свете его низкий голос прозвучал из-под приглушённого шума воды:

— Малышка, проснулась?

Жуань Сысянь: «…»

Рука с зубной щёткой замерла. Она опустила голову и не сказала ни слова.

— Что случилось? — Фу Минъюй облокотился на раковину, скрестив длинные ноги и с интересом наблюдая, как она чистит зубы. — Кто тебя рассердил?

— Ты.

— Я-то что сделал?

С зубной щёткой во рту, Жуань Сысянь пробурчала, так что ему пришлось угадывать по звуку:

— Пойди-ка, послушай, как разговаривает твоя дочь.

Теперь Жуань Сысянь просто не могла смотреть в глаза двум пожилым няням — было слишком неловко.

Фу Минъюй выпрямился, слегка наклонился к ней со спины, прижался подбородком к её шее и посмотрел на их отражение в зеркале.

— Не пойду пока, — сказал он. — Сегодня же редкий случай, когда мы оба свободны. Может, сходим потом в Нань’ао?

Жуань Сысянь, с пеной во рту, не смогла ответить и просто от души наступила ему на ногу.

Фу Минъюй удивлённо нахмурился, цокнул языком, провёл большим пальцем по уголку её губ, стирая пену, и только тогда вышел из ванной.

В это время дочка спокойно смотрела телевизор в гостиной.

Фу Минъюй взял её на руки, немного поиграл, потом посадил стоять к себе на колени, поддерживая за плечики.

— Гуанчжи, что случилось, почему мама сердится?

Жуань Сысянь только начала спускаться по лестнице, и, услышав это «Гуанчжи», сразу бросилась вниз, выхватывая ребёнка из его рук.

— Ты с ума сошёл?! Я же сказала, не называй её Гуанчжи!

Фу Минъюй, как ни в чём не бывало, без тени вины, взял у няни бутылочку, проверил температуру молока и, кормя дочь, спросил:

— Что это с нашей Синсинь сегодня?

Жуань Сысянь бросила короткий взгляд на нянь и, чувствуя неловкость, ответила уклончиво:

— Ничего.

С того дня Синсинь стала болтать всё чаще: и «папа», и «мама» говорила уверенно, а когда Жуань Сысянь что-то ей подавала, могла добавить мягкое «спасибо, мама». Но то первое слово — «малышка» — всё равно осталось любимым и звучало чаще всего.

Иногда она даже называла Фу Минъюя «гэгэ».

Когда они были дома одни, это ещё куда ни шло, но стоило при нянях прозвучать очередное «малышка» или «гэгэ», Жуань Сысянь вся сгорала от смущения.

Похоже, я родила не ребёнка, а маленького попугайчика.

Узнав, что внучка наконец заговорила, дедушка Фу Ботин тут же изменил расписание и вместе с Хэ Ланьсян, нагруженные сумками, прилетел домой, чтобы увидеть внучку.

Но им не повезло — Синсинь как раз спала.

Хэ Ланьсян долго сидела у детской кроватки, надеясь услышать от внучки хотя бы одно «бабушка», но так и не дождалась и пошла разбирать подарки, которые привезла.

А Фу Ботин, закончив ужин, подошёл к колыбели, чтобы взглянуть на внучку поближе — на её крошечный носик, на ротик. Только он наклонился, как девочка внезапно распахнула глаза.

Фу Ботин обрадовался, подхватил внучку на руки и уже собрался научить её звать «дедушка» — но она опередила его и звонко сказала:

— Малышка!

Причём с лёгким детским «ф»: «Малыфка».

Шестидесятилетний, обычно суровый и невозмутимый глава мира авиарентного финансирования оказался совершенно сбит с толку этой «малыфкой» — и даже слегка покраснел.

Хэ Ланьсян: «…»

Жуань Сысянь: «…»

А виновник всего этого — Фу Минъюй — лишь лениво бросил взгляд в их сторону, словно не замечая гробой тишины вокруг, и с серьёзным видом сказал:

— Синсинь, скажи: “дедушка”.

Позже, когда Синсинь уже уверенно различала, как кого звать, она начала и целые короткие предложения говорить раньше сверстников.

Как это обнаружилось? Благодарить за это, как ни странно, стоило господина Янь Аня.

Тогда уже стояла зима, девочке скоро должно было исполниться два года.

Янь Ань, представляя семью Янь, пришёл вместе с Чжэн Юань, чтобы передать подарки для ребёнка.

Сам он к детям интереса не имел — более того, терпеть их не мог. Но, видя, как Чжэн Юань с удовольствием играет с малышкой, подошёл тоже — чисто символически, мельком взглянуть.

Но, взглянув, уже не смог отвести глаз.

Как бы он ни пытался это отрицать, но пришлось признать: девочка, унаследовавшая черты Фу Минъюя, оказалась на удивление красивой.

Когда Чжэн Юань устала держать ребёнка, Янь Ань лениво протянул руки:

— Устала? Дай, я немного подержу.

Чжэн Юань закатила глаза и отвернулась:

— Ещё чего, уронишь ведь.

И была права — господин Янь, у которого пальцы никогда не касались ничего, кроме клавиатуры и документов, детей на руках точно не держал.

Уже стемнело, пора было собираться домой. Перед уходом Янь Ань подошёл к Синсинь, взял погремушку и небрежно помахал ею перед её глазами.

Девочка проследила взглядом за игрушкой, несколько раз моргнула. Янь Ань заинтересовался, нагнулся, поймал её крошечную руку и вместе с ней стал постукивать резиновым молоточком по игрушечной «бей крота».

Синсинь спокойно позволяла ему управлять, не вырывалась, но и особого восторга на лице не было.

А вот Янь Ань, похоже, увлёкся сам: бросил «кротовую» игрушку, схватил механическую собачку, включил питание, поставил её на пол и собрался усадить девочку верхом на неё.

Впервые в жизни Янь Ань улыбнулся ребёнку по-настоящему мягко. Поднял девочку на руки, слегка подбросил и сказал с редкой для себя теплотой:

— Дядя покатает тебя на лошадке?

Синсинь замахала ручками в воздухе, и Янь Ань, развеселившись, посадил её на электрическую собачку.

Но не успел он отпустить руки, как девочка вдруг открыла рот и произнесла:

— Ты больной, что ли!

Янь Ань: «…?»

Мягкий, детский голосок не спас ситуацию — эффект от фразы остался убийственным. Чжэн Юань видела, как у Янь Аня буквально дрогнули зрачки, а зародившаяся было симпатия к ребёнку улетучилась с ошеломляющей скоростью.

Он окончательно всё понял: ребёнок Фу Минъюя — это и есть Фу Минъюй в миниатюре. Колесо судьбы, похоже, намертво заварено.

— Вы… — Чжэн Юань ошеломлённо обернулась к родителям девочки. — Вы вообще чему её учите?!

Фу Минъюй, разумеется, всё слышал. Он нахмурился, бросил на Жуань Сысянь выразительный взгляд, подошёл и взял дочь на руки.

— Так больше говорить нельзя, — сказал он и сел в сторону, наставительно разговаривая с малышкой.

Когда семейная пара Янь ушла, Жуань Сысянь ещё долго стояла на месте, ужасаясь произошедшему.

Она машинально прикусила палец, потом присела рядом с Фу Минъюем и дочкой, чувствуя себя виновато:

— Синсинь, так больше нельзя говорить, слышишь? Ты у нас маленький попугайчик.

Девочка уже выслушала папино нравоучение и теперь спокойно играла с игрушками, совершенно не обращая внимания.

Жуань Сысянь виновато подняла глаза на Фу Минъюя:

— Я всего один раз так тебе вчера сказала, не думала, что она так быстро запомнит… — вздохнула и добавила, будто клянётся: — Больше не буду.

— Говори сколько хочешь, — лениво отозвался Фу Минъюй, глядя на дочь и покачивая перед ней погремушкой. — Только не при Гуанчжи.

— Смотри-ка, ещё и наслаждается, когда я ругаюсь… — начала Жуань Сысянь, потом осеклась, резко округлила глаза. — Фу! Мин! Юй! Ты опять назвал её Гуанчжи! Да ты просто…

Фу Минъюй поднял взгляд, и Жуань Сысянь тут же осеклась, глубоко вдохнула и, глядя на него, процедила:

— Да ты и правда больной…

Они замерли: он стоял, улыбаясь, она — на корточках, нахмуренная и обиженная, отчего казалась особенно жалкой.

Жуань Сысянь холодно фыркнула:

— Теперь ясно, мужчины, вечно как школьники. Стоит мне рассердиться — и ты счастлив.

Фу Минъюй наклонился, провёл пальцем по кончику её носа.

— Не фыркай, а то Синсинь запомнит.

— А как мне тогда делать? — огрызнулась Жуань Сысянь, расплывшись в широкой, нарочито глупой улыбке. — Вот так, что ли?

Фу Минъюй, всё ещё с улыбкой в глазах, вдруг притянул её к себе, обнял и негромко сказал:

— Какая же ты у меня милая.

Жуань Сысянь прищурилась и сквозь ресницы посмотрела на дочь.

Хотя вопрос был немного глупый, Жуань Сысянь всё-таки тихо спросила:

— А кто милее — я или твоя дочка?

— Ты, конечно, — ответил Фу Минъюй. — Ведь ты горячая мама этой милой…

— Тсс! — Жуань Сысянь поспешно прижала ему подбородок рукой. — Ещё чего, сейчас Синсинь и это выучит!

Фу Минъюй: «…»

С того дня Жуань Сысянь больше ни разу не позволяла себе при ребёнке говорить о Фу Минъюе что-то с раздражением.

Она даже установила для себя особое правило: когда хотелось сказать «ты больной, что ли», — заменять на «с вами всё в порядке?»; когда хотелось взорваться и назвать «извращенцем», — говорить «вам нехорошо?»; а если уж сильно злилась, то, чтобы дочь не услышала папино имя, стиснув зубы, обращалась к нему только как «уважаемый муж».

Будет ли Синсинь в будущем ругаться — неизвестно, но со стороны их семья выглядела как образец идеальных, взаимно почтительных супругов.

Помимо самоконтроля, Жуань Сысянь выдвинула мужу и несколько конкретных требований:

— Тебе запрещено говорить «угу», «мм», «цокать», «как хочешь». От этого у меня начинается паника. И ещё нельзя просто кивать и молчать.

Она перевела дыхание и добавила:

— Если тебе уж совсем нечего сказать — просто говори: «Жена, я тебя люблю». Понял?

Жуань Сысянь посмотрела на него в ожидании, когда он ответит «ладно».

Через паузу Фу Минъюй действительно сказал:

— Жена, я тебя люблю.

Жуань Сысянь: «…»

Ну ладно. Пусть так.

История с попугайским повторением фраз на этом временно закончилась — Синсинь больше не повторяла ни одного «ругательного» слова.

Вообще, Фу Минъюй и Жуань Сысянь воспитывали дочь довольно свободно: позволяли ей играть, как ей хочется, не старались контролировать каждую мелочь. Лишь когда девочке исполнилось чуть больше трёх, они решили отдать её на развивающие занятия.

Это был первый раз, когда Синсинь нужно было уйти из дома и провести полдня в незнакомом месте. Поэтому Фу Минъюй и Жуань Сысянь оба выкроили время, чтобы отвезти её лично.

Но всю дорогу девочка вела себя спокойно, не плакала и не капризничала — а когда воспитательница взяла её на руки, обернулась, улыбнулась и помахала родителям:

— Пока, мама, папа!

Дочь растёт — это хорошо, но у Жуань Сысянь сжалось сердце.

— Как думаешь, — тихо сказала она, — когда-нибудь она так же просто уйдёт, даже не оглянувшись?

Когда дочери исполнилось чуть больше трёх, Фу Минъюй уже вполне освоился с ролью отца. Он держал Жуань Сысянь за руку, глядя на малышку в детской, и сказал:

— У ребёнка будет своя жизнь. А тот, кто всегда останется рядом с тобой — это я.

Через месяц Синсинь получила своё первое домашнее задание.

Учитель раздала каждому ребёнку раскраску с картинками гор, рек и облаков — чтобы дети дома познакомились с понятием «природа».

На картинках горы были зелёными, вода — синей, облака — белыми.

Синсинь полистала две страницы и начала зевать.

Говорят, по трёхлетнему ребёнку уже видно, каким он будет взрослым. Жуань Сысянь с ужасом представила будущее своей дочери — безнадёжная двоечница.

Нет уж, так дело не пойдёт.

Она снова открыла книжку, показала на страницу и терпеливо сказала:

— Давай ещё раз с мамой повторим. Это — гора…

— Гора, — послушно повторила Синсинь и, не дожидаясь подсказки, ткнула пальцем в рисунки дальше: — Река, облако.

Жуань Сысянь: «…»

Не только внешность — характер у неё тоже весь в отца.

— Звёздочка, хватит смотреть картинки, — сказал Фу Минъюй, подхватывая дочь на руки. — Поехали посмотрим настоящие горы и реки.

— Ура! Ура!

Он оглянулся и вопросительно приподнял бровь в сторону Жуань Сысянь.

После стольких лет вместе она прекрасно понимала этот взгляд.

И в этот момент ей самой захотелось больше, чем дочери, куда-то вырваться.

Два часа спустя вся семья уже стояла в зале ожидания аэропорта Нань’ао.

Самолёт «Diamond Star» был в отличном состоянии — хотя за последние месяцы они ни разу сюда не приезжали, на нём не было ни пылинки.

— Звёздочка, садись, — сказала Жуань Сысянь, усаживаясь в кресло пилота и поманив дочь рукой. — Мама поможет тебе с домашним заданием.

На широком пассажирском сиденье как раз поместились Фу Минъюй и Синсинь.

Самолёт взлетел с конца взлётной полосы, плавно набирая высоту над равниной и полями.

Под крыльями пылали алым цветом клёны, окрашивая горные склоны в огонь; туманы поднимались вверх, сплетаясь с рассветным сиянием; облака клубились в солнечных лучах, переливаясь золотом; озеро внизу блестело, словно тысяча акров прозрачного стекла, а волны мягко играли под солнцем.

Синсинь прильнула к окну, глядя вниз — взгляд охватывал тысячи ли.

Оказывается, горы бывают не только зелёными, но и красными.

Облака тоже не всегда белые — не зря их зовут «облаками-красками».

И реки вовсе не обязаны быть голубыми.

Впервые на лице Синсинь появилось настоящее восхищение.

— Вау… — протянула она, не отрывая глаз от окна.

----------

Экстра 7. «Их маленькая звезда начала сиять по-настоящему»

Когда маленькая Синсинь выучила несколько новых слов, Хэ Ланьсян решила, что ей стоит почаще общаться со сверстниками.

Жуань Сысянь время от времени водила дочь в гости к Хэ Ланьсян в жилой комплекс «Ху Гуан», построенный ещё в девяностые — там жило много детей. Иногда все три поколения вместе выходили на лужайку знакомиться с другими.

Как и всегда, Синсинь не проявляла особой инициативы, но стоило ей просто там стоять — и дети уже оборачивались, глядя на неё.

Видя, как внучка в таком возрасте уже привлекает внимание одной лишь внешностью, госпожа Хэ Ланьсян чувствовала гордость, но не заносчивость. Она похлопала девочку по тонкой ручке и сказала:

— Синсинь, иди поиграй с ребятами.

Стоило Синсинь сделать шаг, как один мальчик сразу подошёл к ней.

— Привет!~

— Привет.

Мама мальчика присела на корточки, ласково посмотрела на Синсинь и подсказала сыну:

— Представься, как мы учили.

— Меня зовут Сы Жуйцзэ, — чётко сказал мальчик. — А тебя как зовут?

— Меня зовут Гуанчжи.

Улыбка на лице матери мальчика на миг застыла.

— У девочки необычное имя, — натянуто произнесла она.

Жуань Сысянь чуть в обморок не упала. Вернувшись домой, она сразу направилась в кабинет мужа.

— Ты что, снова тайком зовёшь её Гуанчжи?!

— Нет, — Фу Минъюй поднял голову от компьютера. — А что случилось?

— Сегодня она представилась другим детям: “Меня зовут Гуанчжи”!

— Правда? — уголок его губ дёрнулся. — Значит, ей это имя нравится.

— Отлично, — Жуань Сысянь глубоко вдохнула и кивнула. — Раз тебе тоже так нравится твой кабинет, можешь сегодня тут и спать.

Закрыв дверь, она потерла виски и вдруг увидела, как дочь с книжкой в руках бежит в ту сторону. Похоже, собралась к Фу Минъюю.

— Гуанчжи! — поспешно позвала она.

Она замерла, стиснув зубы.

Синсинь остановилась и подняла голову:

— Мам, ты меня звала?

Жуань Сысянь хотела сказать, чтобы та не мешала отцу работать, но, осознав, что сама только что назвала её “Гуанчжи”, на миг потеряла дар речи.

— Ничего, — сказала она наконец, глядя на дочь сверху вниз. — Просто запомни: если тебя потом будут дразнить из-за этого имени, мама скажет тебе, что сама виновата.

Синсинь, не понимая, о чём речь, весело застучала ножками и убежала.

Дверь кабинета приоткрылась, и девочка просунулась внутрь.

Фу Минъюй поднял глаза и улыбнулся:

— Гуанчжи, пришла к папе?

— Угу!

Едва она ответила, сзади раздался голос, полный гнева:

— ФУ! МИН! ЮЙ!

Попавшийся с поличным Фу Минъюй закрыл ноутбук, потрепал дочь по голове и сказал:

— Папа пойдёт сначала успокоит маму.

Синсинь просидела в кабинете целый вечер, так и не дождавшись, когда папа вернётся читать ей книгу. Зато с тех пор, начиная со следующего утра, он больше ни разу не назвал её “Гуанчжи”.

Наоборот, утром мама встала поздно и за завтраком сказала:

— Хочешь звать — зови.

Папа покачал головой:

— Не буду. Обещал — значит, не стану.

Мама холодно усмехнулась и больше ничего не сказала.

Снова настал Китайский Новый год. Сотрудники авиакомпании провели его, словно на передовой, — в непрерывной суете, но наконец получили премии в несколько раз больше обычных и разошлись по домам отдыхать после тяжелого года.

Днем в коридоре стало заметно тише. Издалека доносились размеренные шаги и мягкое постукивание колесиков чемодана.

— Капитан Жуань!

Бай Ян, ныне менеджер отдела планирования полётов, только что вышел из кабинета после совещания. Завидев Жуань Сысянь, он поспешил её окликнуть.

— Главный пилот сильно поменял график рейсов на праздник, вы, наверное, уже посмотрели? Как вам?

— Нормально, — небрежно ответила Сысянь и, заметив кольцо у него на руке, спросила: — Слышала, ты женишься?

— Ага, — кивнул он, опустив взгляд на девочку, идущую рядом. — Синсинь уже со школы?

Синсинь теперь ходила в младшую группу детского сада — в класс «Вишенка».

— Угу.

Бай Ян был в безупречно сидящем костюме, поправил очки — когда-то он был предметом вздохов многих незамужних сотрудниц Hengshi Airlines.

Жуань Сысянь наклонилась к дочери с улыбкой:

— Ну как, Синсинь, дядя Бай Ян красивый?

Тот тут же расправил плечи, поправил галстук и посмотрел на девочку с довольной улыбкой.

Синсинь посмотрела на него, моргнула и спокойно сказала:

— Нормальный.

Бай Ян: «…»

— Мы тогда пойдём, — с лёгким смущением сказала Жуань Сысянь. — Новые очки тебе идут.

Увидев, что Бай Ян явно приуныл, она повернулась и, нарочито капризным тоном сказала дочери:

— Ну что, попугайчик, пошли!

Но стоило ей сделать шаг, как чемодан внезапно потяжелел. Жуань Сысянь обернулась и увидела, что Синсинь уже успела вскарабкаться на чемодан, сидит, обхватив ручку, и болтает ногами.

— Поехали, мама.

Жуань Сысянь закрыла глаза и тяжело вздохнула:

— Лентяйка, мама ведь говорила, что чемодан — не детская коляска?

Это была далеко не первая её «ленивая выходка».

Хотя с виду девочка казалась самостоятельной и сообразительной, с возрастом она становилась всё ленивее. Жуань Сысянь даже начинала подозревать, что в первые годы жизни Синсинь не говорила не потому, что не могла — а потому, что ей было лень.

Однажды днём Жуань Сысянь поставила перед дочкой миску каши и усадила её в детский стульчик. Синсинь послушно села, но не притронулась к ложке — только подняла голову и посмотрела на мать.

— Ешь сама, — сказала Жуань Сысянь, погладив её по голове. — Ты ведь уже умеешь держать ложку.

Но стоило ей отойти, как Синсинь тут же повернулась и посмотрела на Фу Минъюя.

Тот, почувствовав взгляд, отложил телефон, встретился с ней глазами и встал.

Когда Жуань Сысянь спустилась с верхнего этажа, миска овсяной каши уже была почти пустой.

Фу Минъюй сидел перед детским стульчиком и нежно кормил дочь ложкой — одну за другой.

— Ты серьёзно… — пробормотала Сысянь, нахмурившись. — Ей уже не два года, а ты всё ещё её кормишь.

Фу Минъюй вытер губы дочери салфеткой, поднялся и, проходя мимо жены, негромко сказал:

— Тебе тоже не два года, но иногда ведь тоже приходится кормить.

Жуань Сысянь: «…»

— Делайте что хотите.

После обеда они переоделись, собираясь выйти с Синсинь погулять.

Вообще-то сегодня Фу Минъюй должен был быть на встрече по вопросам поставок авиадеталей, но производитель не смог приехать вовремя, и он решил использовать освободившееся время, чтобы побыть с женой и дочерью.

Плана, конечно, не было.

Надевая пальто, Жуань Сысянь спросила:

— Синсинь, куда хочешь сходить сегодня?

Девочка, нахмурившись, дёргала за поясок на своей куртке:

— Всё равно. Как хотите.

Жуань Сысянь: «…»

Фу Минъюй: «…»

В итоге они, не мудрствуя, повезли Синсинь в тематический парк.

У девочки были тоненькие ручки и ножки — бегать она не могла, прыгать тоже, поэтому всю дорогу Фу Минъюй носил её на руках. Синсинь вертела глазами, разглядывая всё вокруг.

Жуань Сысянь заметила, что у многих детей на головах надеты забавные ушки — заячьи, кошачьи, оленьи — и сама пошла в сувенирный магазин, выбрав ободок с маленькими оленьими рогами.

— Мама выбирала долго, — сказала она, покачивая рога перед лицом дочери. — Синсинь, тебе нравится?

Синсинь пару раз моргнула и кивнула.

— Нормально.

Жуань Сысянь: «…?»

Девочка уже отвернулась, глядя вдаль на замок, а Жуань Сысянь осталась стоять с рогами в руках, ошеломлённая.

Через несколько секунд она услышала тихий смешок.

— Смешно, да? — сказала она и, не раздумывая, водрузила оленьи рога на голову Фу Минъюю. — Нечего добру пропадать.

Вокруг было полно людей, тесно, шумно. Фу Минъюй нахмурился:

— Сними.

Жуань Сысянь сделала вид, что не слышит, и повернулась к замку.

— Красиво же!— ахнула она, но в тот же миг почувствовала, как кто-то надевает что-то ей на голову.

Обернуться она не успела — из-за плеча раздался радостный детский смех Синсинь.

Ну и ладно. Пусть ребёнку будет весело.

Жуань Сысянь поправила рога на голове, недовольно надула губы и метнула на мужа выразительный взгляд.

— Пошли, — сказал Фу Минъюй, обняв Синсинь одной рукой и другой взяв жену за руку. — Пошли, мамочка-олениха.

Для Синсинь это был первый поход в парк развлечений.

Сначала она с интересом крутила головой, разглядывая всё подряд, но вскоре устроилась на плече у Фу Минъюя, лениво открыв глаза.

К вечеру над замком собралась огромная толпа, гул голосов не стихал.

С площадки для обзора был отличный вид, и когда в небе расцвели первые фейерверки, ночь озарилась словно днём. Взрослые и дети ахали от восторга.

А Синсинь в своей коляске уже сладко спала.

Жуань Сысянь тоже устала. Она склонила голову на плечо Фу Минъюя, глаза затуманились от сонливости.

— Посмотри на свою дочь, — пробормотала она. — Вот вырастет — тяжёлый человек будет.

— Почему? — спросил Фу Минъюй. — Что в этом плохого?

Жуань Сысянь не ответила. Просто посмотрела на девочку в коляске и тихо вздохнула.

Фейерверки в небе меняли форму, вспыхивая всеми цветами. Их свет отражался на лице Синсинь, раскрашивая его в яркие оттенки. Но даже среди этого ослепительного света она спокойно спала.

— Нашей дочери не нужно быть мягкой, — сказала Жуань Сысянь. — Пока я рядом, она может оставаться такой, какая есть — с острыми углами, с собственным светом.

Фу Минъюй посмотрел на неё и тихо ответил:

— Ты тоже.

В тот момент какой-то ребёнок, бегая мимо, случайно толкнул Жуань Сысянь. Фу Минъюй тут же притянул её к себе.

— Тогда я не знаю, как тебя отблагодарить, — прошептала она, уткнувшись в его грудь. — Разве что любить тебя всегда.

Он наклонился и коснулся губами её виска. Жуань Сысянь подняла взгляд на фейерверки и вдруг сказала:

— Когда Гуан... — она запнулась и поправилась, — когда Синсинь подрастёт, поехали с ней на остров Юаньху смотреть метеорный дождь.

Не успел Фу Минъюй ответить, как из коляски раздался детский голосок:

— Да-да, поехали!

На следующий год, в августе, над островом Юаньху прошёл мощный метеорный поток Персеид.

Четырёхлетняя Синсинь с восторгом каталась по траве, перепачкавшись в грязи.

Она росла молчаливой, но здоровой, подвижной и живой — с тем самым светом в глазах, о котором говорила мать.

Со временем Жуань Сысянь и Фу Минъюй научились понимать её — знали, что ей нравится, что её радует.

В шесть лет она отпраздновала день рождения прямо в полёте. На частном самолёте, летящем над Северным Ледовитым океаном, девочка сидела в кабине пилотов, приоткрыв рот, и зачарованно смотрела на северное сияние за окном.

В восемь лет она пошла в школу. На уроке естествознания учитель показывал фотографии молний. А летом, во время полёта в Европу, самолёт попал в зону турбулентности, и когда Синсинь посмотрела в иллюминатор, увидела, как молния прорезает облака прямо из стратосферы.

Это зрелище потрясло её до глубины души: даже после посадки она всё ещё стояла, подняв голову к небу.

Когда Синсинь исполнилось десять, Жуань Сысянь и Фу Минъюй повезли её к Великому каньону Колорадо — к той гигантской трещине, расколовшей землю.

Каньон извивался, уходя вдаль, без конца и края, словно древний исполинский змей, дремлющий на плато Кайбаб с доисторических времён.

В двенадцать лет семья отправилась в Африку — к водопаду Виктория, чтобы увидеть то самое «ревущее облако тумана».

Синсинь тяжело перенесла смену климата и заболела. Даже во сне бормотала:

— Он ещё больше, чем Ниагарский водопад…

Постепенно она росла — становилась выше, стройнее, и дома бывала всё реже.

Жуань Сысянь перешла на преподавательскую работу, у неё появилось больше свободного времени, но догнать стремительный темп дочери она уже не могла.

В пятнадцать лет Синсинь впервые отправилась в путешествие одна — с рюкзаком за спиной, в пещеры Мамонта в штате Кентукки. Эти пещеры славятся на весь мир своим размахом и сложностью. Насколько они огромны, до конца не знает никто — и Синсинь тоже.

В семнадцать лет она оставила следы на ледниках бухты Глейшер в Аляске. Среди величественных ледовых потоков девочка вырезала на глыбе имена Фу Минъюя и Жуань Сысянь.

Когда ей исполнилось восемнадцать и настало время выбирать специальность в университете, Фу Минъюй и Жуань Сысянь поняли, что вмешиваться уже бессмысленно.

Долгое лето располагало к лености. Они сидели в шезлонгах на балконе, грелись на солнце. Рыжий котёнок запрыгнул Фу Минъюю на колени и потянулся, чтобы лизнуть руку Жуань Сысянь.

Они листали фотоальбом. Снимки, что Синсинь присылала за последние годы, были самыми разными — беспорядочными, но из них легко можно было бы составить целый альбом под названием «Чудеса света».

Когда они закрыли альбом, пришло новое сообщение — очередная фотография. Сегодня Синсинь сняла на горе Мауна-Кеа звёздную карту созвездия Льва.

Похоже, маленькой голубой планеты под её ногами ей стало уже недостаточно.

Их Синсинь — их маленькая звезда — начала сиять по-настоящему.

----------

Дополнительная история. «Потому что ты плох в постели»

Если бы не внезапная болезнь, Чжэн Юань не вернулась бы домой раньше времени.

Она вернулась в спешке, никому не сообщив, и с ней была только ассистентка. А поскольку каждый её выезд напоминал переезд, два тележки были нагружены чемоданами и коробками. Ассистентка Пэй Цин не успевала за всем, и Чжэн Юань помогла ей — они вместе прошли через аэропорт. Лишь когда их встретил водитель, она наконец выдохнула.

В три часа ночи аэропорт всё ещё сиял огнями. Сев в машину, Чжэн Юань почувствовала, что руки свинцом налились, и, надев маску для сна, приготовилась снова задремать.

Пэй Цин достала лекарства, открутила крышку с бутылки воды и сказала:

— Аньань, пора пить таблетки.

У Чжэн Юань руки не слушались, она слабо откликнулась и просто раскрыла рот. Пэй Цин вложила таблетки ей в рот и напомнила:

— Глотай сама, я за тебя это не сделаю.

Чжэн Юань не ответила. Только спустя какое-то время Пэй Цин увидела, как у неё дрогнуло горло.

Когда машина выехала из аэропорта, водитель спросил:

— Куда едем?

С закрытыми глазами Чжэн Юань устало произнесла:

— Который сейчас час?

— Четыре.

— Уже четыре… Тогда поехали в Боцуй Тяньчэнь.

Квартиру в Боцуй Тяньчэнь господин Чжэн подарил дочери в год её свадьбы. Сначала Чжэн Юань не понимала, зачем квартира в пригороде, но после года семейной жизни смысл этого подарка стал ей ясен.

— Подождите, — сказала Пэй Цин, взглянув на телефон. — В Боцуй Тяньчэнь отопление сломалось. Управляющая компания прислала сообщение вчера вечером — чинить будут только к полудню.

Водитель нажал на тормоз. В машине повисла тишина.

— Аньань? Аньань? — Пэй Цин тронула её за руку. — Заснула?

— М-м…? — Чжэн Юань сонно зевнула. — Ах, да, слышала. Тогда поехали к родителям.

Водитель снова нажал на газ. Но из-за спины донёсся тихий голос:

— Хотя… не стоит… не хочу их беспокоить.

— Тогда… куда? — Водитель посмотрел в зеркало заднего вида.

Пэй Цин взмахнула рукой:

— В Хунчжао Вань.

Вилла в Хунчжао Вань была их с Янь Анем домом после свадьбы. Только жила там Чжэн Юань считанное количество раз.

Скорее всего, и Янь Ан — тоже.

Было ровно пять утра — самое тёмное время суток.

Под бледным светом уличных фонарей чёрный бизнес-вэн медленно остановился у ворот. Мужчина и женщина вышли из машины, открыли багажник и, стараясь не издать ни звука, осторожно начали разгружать вещи — со стороны это выглядело так, будто они крадутся.

— Не надо всё таскать, — сказала Чжэн Юань. — Отдайте мне только личные вещи и езжайте отдыхать. Завтра сначала отвезите остальное в Боцуй Тяньчэнь, потом заберёте меня.

Когда Янь Ань вышел из душа, на улице уже рассвело, но в спальне было темно — плотные шторы не пропускали ни единого луча света.

Он вернулся из Европы днём, ещё не успел перестроиться после смены часовых поясов, вечером встретился с друзьями, выпил — и разговор незаметно затянулся до самого утра.

В комнате стояла тишина, как обычно.

Ложась в постель, Янь Ань уловил в воздухе лёгкий, едва заметный аромат. Но, опьянённый, решил, что ему просто показалось.

Плотные шторы не пропускали света, и время словно перестало существовать.

Когда зазвенел будильник, он даже не понял, который сейчас час.

До тех пор, пока два человека одновременно не открыли глаза и не встретились взглядами.

В комнате было жарко от включённого отопления, дыхание обжигало, а под одеялом чувствовалось чужое тепло.

Через три секунды оцепенения воздух прорезал пронзительный крик.

— А-а-а!!!

И мало того, что закричала — Чжэн Юань от неожиданности ещё и пнула лежавшего рядом человека, после чего, спотыкаясь, свалилась с кровати.

Янь Ань сдавленно охнул, приподнялся на локтях и в полном недоумении посмотрел на женщину перед собой.

Несколько секунд оба молчали. Потом Чжэн Юань взяла себя в руки и поняла, что перед ней вовсе не вор и не посторонний мужчина, а её собственный муж.

— Когда ты вернулся? — произнесли они одновременно.

Янь Ань поморщился, потирая висок, куда она его только что задела:

— Почему не предупредила?

— Когда я приехала, тебя всё равно не было.

Чжэн Юань даже не заметила, что ответила невпопад. Опустив взгляд, она увидела, что на ней лишь кружевная ночная сорочка на бретелях, а Янь Ань лежал на кровати с обнажённым торсом. Что у него ниже — было не видно из-за одеяла, но по ощущению от того удара ногой казалось, что штанов на нём точно не было.

Эта сцена невольно напомнила ей вечер перед её отъездом за границу. Тогдашний инцидент едва не поставил крест на их «формальном браке». К счастью, Чжэн Юань проявила решительность — на следующее утро, пока Янь Ань ещё спал, собрала чемоданы и улетела в Северную Африку, тем самым вернув всё на нужные рельсы.

Вспомнив это, она даже с удовлетворением отметила, какая же она всё-таки умная.

— Я думала, ты живёшь в Миньчэнь Апартментс.

— Живу. Но и в этом доме иногда должен быть кто-то, чтобы не стоял пустым.

Янь Ань хотел подняться, но, вспомнив, что почти голый, кивнул в сторону вешалки, где висел халат, и жестом показал, чтобы она подала.

Чжэн Юань проследила за его взглядом, поняла жест — и вместо того, чтобы передать халат, сняла его с вешалки и плотно закуталась сама.

Посмотрев на её уверенные движения, Янь Ань тяжело выдохнул.

Ну и ладно.

Он слегка приподнял подбородок, бросил на неё взгляд и, не говоря ни слова, поднялся с кровати и прошёл прямо в гардеробную. Когда вернулся, оба уже были одеты и выглядели безупречно.

Они сели друг напротив друга — и вдруг оказалось, что говорить совершенно не о чем.

— Разве ты не должен был вернуться только в следующем месяце? — спросила она.

— Должен. — Янь Ань, не поднимая головы, листал телефон. — Что будешь на завтрак?

— Всё равно. — ответила Чжэн Юань, и тут вспомнила, что Пэй Цин должна скоро за ней заехать.

Но Янь Ань уже заказал еду и положил телефон на стол.

Чжэн Юань немного подумала и написала сообщение: Не спеши за мной, я пообедаю и выйду в два.

— Немного нездоровится, — сказала она спокойно. — Решила вернуться и отдохнуть.

— Нездоровится? — поднял глаза Янь Ань. — Что случилось?

— Похоже, простыла, — она зевнула. — Всё время хочется спать.

— К врачу ходила?

— Ходила. Ничего серьёзного, просто усталость и недосып.

— Тогда побудь пока дома, отдохни как следует.

— Угу, поняла.

Такие разговоры между ними случались нередко.

Чжэн Юань вспомнила, как когда-то лежала в больнице — тогда дядя Янь пришёл навестить её вместе с Янь Анем. И он тогда тоже сказал то же самое: «Хорошо отдыхай».

Она знала Янь Аня с двенадцати лет — когда только поступила в среднюю школу. А он уже закончил старшую, они принадлежали к разным мирам. Она с восхищением и завистью смотрела на взрослую жизнь, а он воспринимал её просто как младшую сестрёнку.

После обеда как раз наступило два часа. Пэй Цин не стала заходить в дом, просто отправила сообщение.

— Тогда я поехала, — сказала Чжэн Юань, поднимаясь. Вдруг вспомнила и обернулась: — Ах да, я привезла тебе подарок, но чемоданы уже отвезли в Боцуй Тяньчэнь. Потом попрошу, чтобы доставили.

Янь Ань отложил нож и вилку, поднял взгляд.

— Куда ты собралась?

— Домой, в Боцуй Тяньчэнь. — Она всё объяснила, взяла сумку и махнула рукой: — Доедай спокойно.

Но стоило ей повернуться, как он перехватил её за запястье.

— Я же сказал — побудь дома, отдохни.

— А? — Чжэн Юань обернулась, встретилась с ним взглядом и постепенно поняла, что он имел в виду. — Здесь остаться?

— А где же ещё? — спокойно ответил Янь Ань.

Она подумала и признала, что он прав. Раз уж вернулась больная, если пойдёт жить одна в Боцуй Тяньчэнь, семья узнает и только лишний раз начнёт волноваться.

— Ладно, тогда я попрошу, чтобы мне сюда доставили вещи.

С этими словами она поднялась по лестнице, а Янь Ань проводил её взглядом. Его глаза потемнели, выражение стало непроницаемым.

Он не мог понять, что у Чжэн Юань вообще на уме. После той ночи, когда он проснулся и узнал, что жена уже улетела за пределы Азии, он был в ярости. Даже мелькнула мысль — не оставила ли она ему на тумбочке «плату за услуги».

Впрочем, и до того они почти никогда не жили вместе. Так уж выходило, что каждый раз, возвращаясь в этот дом, они разминались по времени. Получалось, что прошлой ночью они всего лишь второй раз спали на одной кровати.

— Ах да, — сказала Чжэн Юань, обернувшись на полпути по винтовой лестнице, — Янь Ань-ге, а ты в какой комнате спишь? Я больная, отдай мне главную спальню, ладно? Остальные комнаты не такие солнечные.

Янь Ань слегка наклонил голову, поднял подбородок и несколько секунд внимательно смотрел на неё.

От его взгляда Чжэн Юань почувствовала неловкость, машинально коснулась щеки и уже хотела что-то сказать, как вдруг услышала:

— Делай как хочешь.

Так она и осталась в главной спальне.

Но вечером, когда лежала в кровати и листала телефон, в комнату вошёл Янь Ань — в пижаме.

Чжэн Юань вздрогнула и резко села:

— Ты…

— Приняла лекарство? — спокойно спросил он.

Увидев в его руках стакан воды и таблетки, она на миг опешила, потом сказала:

— Ах, забыла.

Она взяла стакан, проглотила таблетки и в тот же миг почувствовала, как кровать с другой стороны прогнулась. Боковым зрением уловив движение, она чуть не подавилась.

— Ты… кх-кх-кх!..

Янь Ань тут же приподнялся и лёгкими движениями похлопал её по спине.

— Никто ведь не собирается отнимать у тебя лекарства.

— Дело не в этом! — с трудом отдышавшись, Чжэн Юань вся покраснела. — Ты что, собираешься спать здесь?

Рука Янь Аня, всё ещё лежавшая у неё на спине, застыла. Он обернулся, на лице — искреннее недоумение.

— А мне нельзя здесь спать?

— Конечно можно… — пробормотала она. — Квартира ведь на твоё имя записана.

Она сама не поняла, что в этих словах прозвучало не так, но Янь Ань ничего не ответил — просто повернулся к ней спиной и лёг.

Он протянул руку, выключил торшер. Чжэн Юань тоже улеглась, но долго не могла заснуть.

К счастью, в этот раз Янь Ань не спросил, почему тогда она внезапно уехала. Иначе она и правда не знала бы, что ответить.

Разве что придумать что-то вроде «на Землю высадились инопланетяне, и мне срочно нужно было спасать мир» — потому что никакая другая причина не прозвучала бы достаточно убедительно.

Сказать правду — что просто испугалась — она никак не могла.

Если посчитать, они были женаты уже год — всё это время добросовестно играли в игру под названием «пластиковая семья».

А в тот день была годовщина их свадьбы. Она в шутку сказала: «Может, выпьем по бокалу в честь праздника?»

Янь Ань согласился, открыл бутылку коллекционного вина.

Они сидели, пили и болтали. Вспоминали, как познакомились, как всё начиналось — никто бы не подумал, что когда-нибудь их имена окажутся на одном брачном свидетельстве.

Янь Ань, пожалуй, меньше всего ожидал, что у Чжэн Юань окажется такой слабый алкогольный порог: после трёх бокалов её взгляд уже потускнел, и она, прижимаясь к его плечу, начала пьяно чудить.

Но в её безумствах всё же было что-то трогательное.

То ей хотелось танцевать на кровати, то вдруг — пойти ночью на лужайку ловить сверчков.

Конечно, он не мог позволить ей бродить по саду среди ночи, а потому, когда она не унималась, просто поднял её на руки, отнёс в комнату, закрыл дверь и отправил в душ.

А то, что случилось потом, каждый раз вызывало у Чжэн Юань приступ сердцебиения, стоило лишь вспомнить.

Причина была проста: она слишком хорошо знала своё место в этом браке. Стоило ей влюбиться — и всё было бы кончено.

Но именно той ночью остатки рассудка едва удержали её — позволили сохранить гул собственного сердца до самого утра.

Она была взрослой женщиной, и всё же иногда путала границы между желанием и любовью. И, может быть, потому так ясно понимала: если бы позволила себе дальше тонуть в том чувстве, оно изменило бы всё.

Поэтому утром, в панике, но с каплей холодной рассудительности, она села на край кровати и купила билет в Марокко.

Да ещё и без визы!

По крайней мере, эти три месяца вдали друг от друга должны были вернуть их отношения в прежнее, безопасное русло.

Идеальные показные супруги: я радостно трачу деньги на фотоаппараты, ты с удовольствием содержишь любовниц — просто образцовая гармония.

Прямо сказка о счастливо женатой паре.

Только вот, похоже, не все так считают.

Когда она перевернулась, ногой случайно задела лежавшего рядом мужчину. Через несколько секунд тепло сбоку стало всё ощутимее.

Открыв глаза, она увидела, что Янь Ань опирается на руку и смотрит на неё.

Ночь была тиха, прозрачна, как вода, но его глаза светились ярко.

— Почему ты тогда внезапно уехала? — спросил он низким голосом.

Он звучал почти так же, как той ночью, когда шептал ей на ухо.

Чжэн Юань моргнула, и в голове мгновенно вспыхнула мысль.

— Потому что ты плох в постели.

----------

Дополнительная история. Дело не в том, что он «плох в постели». Просто ему катастрофически не везёт.

Янь Ань только спустя несколько секунд — и то с учётом ситуации — понял, что именно имела в виду Чжэн Юань.

Повисла тишина. Долгая тишина.

А потом — взрыв.

Он резко перевернулся и навалился на неё. Чжэн Юань побледнела, вскинула руку, пытаясь оттолкнуть его, но он схватил её за запястье и прижал к подушке над головой.

— Чжэн Юань!

Он произнёс это по слогам, сквозь стиснутые зубы. Вся злость, не находя выхода, прорвалась в голосе.

— Ты хоть понимаешь, что, сказав такое, ты просто напрашиваешься на…

Последнее слово он так и не смог произнести.

Но Чжэн Юань и без слов всё поняла.

— Отпусти меня! — она дёрнулась, но не смогла высвободиться. — Что ты делаешь?! Если ты... если ты сейчас попытаешься — это будет изнасилование, даже в браке!

— Так ты и сама помнишь, что мы всё ещё муж и жена?

Янь Ань сжал её запястья ещё крепче.

В тишине ночи слышалось только их сбивчивое дыхание.

А ведь если что-то уже случилось однажды — потом это повторяется куда легче. Тем более они супруги, с официальным свидетельством. Всё вроде бы законно, более чем.

К тому же Чжэн Юань прекрасно знала: в этом браке именно она «тянулась выше своего уровня».

Она чуть повернула голову и сказала:

— Ну, давай. Только я больна, голос может звучать не слишком приятно.

Янь Ань: «…»

— Чжэн Юань, ты что, мозги в Африке забыла и не вернула обратно?

Он отпустил её руку, лёг на другой бок и шумно выдохнул:

— Я человек, а не зверь. Не стану лезть к больной женщине.

Чжэн Юань завернулась в одеяло, плотно, до самого подбородка, и отвернулась.

Минуту спустя тихо сказала:

— Поняла.

После этого оба замолчали.

Но как раз в тот момент, когда Чжэн Юань задумалась, не перебраться ли в другую комнату, она почувствовала, как рядом снова стало теплее. В следующую секунду Янь Ань снова взял её за запястье, погладил пару секунд и вдруг провёл рукой к ключице… потом выше, к шее…

Чжэн Юань вся задрожала, но не шелохнулась, не оттолкнула — только спокойно сказала:

— Значит, ты всё-таки решил перестать быть человеком?

Его движение замерло. Янь Ань тяжело выдохнул, из последних сил сдерживая раздражение.

— Чжэн Юань, — он закрыл глаза, — вставай. Поедем в больницу. У тебя жар.

Только когда он немного успокоился, лёжа рядом, до него дошло: когда держал её за запястье, температура была ненормально высокой. Он снова коснулся — и точно, ладонь обожгло.

Ключица, шея… всё пекло.

Когда они вышли из больницы, было уже три часа ночи. Мимо с воем проносились скорые, мелькали сирены, машины мчались наперегонки со смертью.

Выкурив сигарету, Янь Ань поднял стекло, отрезая себя от этого шума и спешки. Затем спокойно взглянул на Чжэн Юань, сидевшую рядом на пассажирском.

— Ты сама даже не поняла, что у тебя температура?

Чжэн Юань опустила голову, ковырнула ногтем палец и небрежно сказала:

— Не особо заметила.

Дома Янь Ань включил свет и сказал коротко:

— Ложись.

Чжэн Юань, опустив голову, пошла наверх, а он следом за ней.

У дверей комнаты она обернулась, встретилась с ним взглядом. Слова были не нужны — он понял, что она хочет сказать.

— Ты… — он оборвал себя. Ладно, не стоит злиться на больного человека. — Я пойду в гостевую.

Когда он развернулся и ушёл, Чжэн Юань, держась за дверную ручку, тихо сказала:

— Янь Ань-гэ, спасибо за сегодняшний вечер.

Янь Ань даже не обернулся.

— Не стоит, — бросил он и скрылся в гостевой.

Но, лёжа в кровати, он вовсе не чувствовал спокойствия.

Стоило вспомнить, как Чжэн Юань гнала его прочь из комнаты — всё внутри сжималось.

Да, он знал, что между ними нет чувств. В тот год перед её отъездом у них вообще ничего не было.

Да, та ночь была случайностью, но он ведь её не заставлял.

Так почему теперь она смотрит на меня, будто я вор?

[Янь Ань]: Аньань, не спишь?

Чжэн Юань как раз ворочалась в постели, не в силах уснуть. Когда телефон завибрировал, она подумала, что наконец-то кто-то из друзей не спит — можно будет выговориться.

Но, подняв телефон, она увидела, от кого сообщение.

Лучше бы телефон и не вибрировал вовсе.

Чжэн Юань, разумеется, не ответила — просто притворилась, что спит.

Ночью, сквозь дремоту, она почувствовала что-то прохладное на лбу.

Как тогда — когда поцелуй Янь Аня коснулся её лба: холодный, без тепла, но удивительно нежный.

Почувствовав неладное, Чжэн Юань резко распахнула глаза и действительно увидела перед собой лицо Янь Аня.

Она вздрогнула:

— Ты…

— Не говори ничего.

Янь Ань сейчас меньше всего хотел слышать её голос. Он снял с её лба полотенце и нахмурился:

— У тебя всё ещё жар.

Чжэн Юань растерянно молчала, пока он сполоснул полотенце и снова положил его ей на лоб.

— Почему ты не спишь? — тихо спросила она.

— Если бы я уснул, ты бы тут сгорела, а я бы завтра стал вдовцом.

— Разве это… не было бы неплохо?

— Чжэн Юань? — он наклонился к ней, нахмурившись. — Ты что, от жара с ума сошла?

Чжэн Юань задумалась и признала:

— Пожалуй, да.

Янь Ань сжал губы, не ответил.

А она добавила:

— Не стоило мне саму себя сглазить.

Янь Ань: «…»

Теперь он понял: всё зло — от той ночи. С тех пор она видит в нём только зверя.

Чжэн Юань не помнила, когда уснула. Когда проснулась уже днём, Янь Аня рядом не было, но полотенце на лбу ещё оставалось тёплым.

Она приподнялась, огляделась по сторонам, надела халат и, крадучись, приоткрыла дверь.

И как назло Янь Ань стоял прямо у порога, с чашкой кофе в руке.

— Проснулась? — он лениво поднял взгляд. — Это ведь твой дом. Тебе не нужно так прятаться.

Чжэн Юань откашлялась:

— Ты сегодня не работаешь?

Янь Ань, засунув руку в карман, неспешно спустился вниз по лестнице.

— Работаю.

Чжэн Юань высунулась из-за перил:

— Тогда…?

Он облокотился на перила, обернулся к ней:

— Работаю из дома.

— Это… не слишком удобно?

— А что тут неудобного?

Видя его невозмутимость, Чжэн Юань поспешила смягчиться:

— Да, в общем, всё нормально.

Так прошли три дня. Чжэн Юань лечилась дома, а Янь Ань всё это время работал тоже дома.

Работой это, правда, назвать было трудно: казалось, будто он получил задание следить за ней.

Однажды вечером она смотрела телевизор в гостиной и, вставая, случайно ударилась ногой о стол.

Стол был мраморный. Боль пронзила так, что она завизжала, а слёзы сами полились из глаз.

Янь Ань спустился из кабинета, остановился перед ней.

— Что случилось?

Чжэн Юань показала на палец ноги:

— Всё, конец, ампутировать надо.

Он поднял её на руки и усадил обратно на диван.

— Не конец. Даже кожа не содрана.

— У меня кожа нежная!

После этих слов оба разом замолчали.

Эта фраза уже когда-то звучала. Но не в такой ситуации — а в ту самую ночь.

Чжэн Юань отвернулась. Янь Ань сел рядом и, не говоря ни слова, стал смотреть телевизор.

И пусть так будет. Тишина — лучшее лекарство от неловкости.

— Да, нежная, — негромко сказал он.

Она ничего не ответила.

После того вечера Чжэн Юань пошла на поправку с удвоенной скоростью.

Сидеть дома стало невыносимо, и в ней проснулась острая жажда сбежать из этой странной клетки.

— Девочки, — написала она в чат, — где тусим? Я больше не могу сидеть дома.

— Ты уже вернулась в страну?

— Когда приехала?

— Это неважно. Он теперь всё время дома, караулит меня, я скоро плесенью покроюсь!

— Он прямо сейчас рядом?

— Это что, “любовь-заточение”?

— Что?

— Приходи, у Чэня сегодня день рождения, идём в MIX.

— Иду.

Чжэн Юань отложила телефон и украдкой взглянула на Янь Аня.

Его телефон тоже непрерывно звенел.

— Кто пишет? — спросила Чжэн Юань.

— Друг, — ответил Янь Ань, не поднимая головы, перелистывая бумаги. — Не обращай внимания.

— Как это “не обращай”? Ты ведь последние дни даже из дома не выходил, может, проветришься?

Янь Ань взглянул на неё пристальнее, с лёгким подозрением:

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто так. Как раз у меня сегодня тоже есть дела. — Чжэн Юань поправила волосы: — У подруги благотворительный проект, я хотела заглянуть.

Через час она стояла у машины и махала ему рукой:

— Тогда я поехала?

— Точно не подвезти? — спросил Янь Ань. — Я всё равно собирался выйти.

— Не нужно, водитель уже приехал.

В машине Чжэн Юань достала косметичку, подвела губы яркой помадой и нанесла блестящие румяна.

Расстегнула пальто — под ним была короткое сексуальное платьице.

Когда добралась до клуба MIX, то сразу поняла: хорошо, что пришла.

Подруги — одна эффектнее другой, парни — будто со съёмок фильма, все из киноакадемии, красавцы до единого. Они трясли кубиками для игры с таким азартом, словно танцевали. Даже Чжэн Юань, которая обычно не пьёт, едва удержалась, чтобы не присоединиться.

Вино, музыка, смех, огни — всё, как в сладком дурмане.

Было бы просто прекрасно… если бы она не была единственной замужней в этой компании.

Каждый раз, когда сердце тянулось флиртовать, перед глазами вставало то самое свидетельство о браке — и рука снова опускалась.

Глядя, как подруги флиртуют с парнями, Чжэн Юань чувствовала себя до невозможности подавленной.

А тем временем — на втором этаже, в отдельной зоне.

Янь Ань сидел в углу дивана, медленно вращая в руке стакан, но так и не отпивая ни глотка.

Друг наклонился к нему с улыбкой:

— Что с тобой? Пропал на несколько дней, где бродил?

— Дома с женой был, — спокойно ответил Янь Ань.

— А? — приятель опешил. — С кем?!

— Она только вернулась из-за границы, приболела немного.

Друг был ошарашен не болезнью, а тем, что Янь Ань вообще сидел дома со своей «пластиковой женой».

Весь вечер Янь Ань так и не мог собраться с мыслями.

Неизвестно, в какой момент вокруг стало заметно люднее — появилось несколько новых лиц, которых Янь Ань раньше не видел.

Ровно в одиннадцать он зевнул, чем вызвал искреннее удивление у окружающих.

— Что такое, молодой Янь, сон клонит?

Янь Ань кивнул:

— Немного.

Последние дни он жил по строгому домашнему расписанию — ровно в одиннадцать укладывал «больную» спать. Делать больше было нечего, вот и сам ложился.

Сказав это, он достал телефон и написал сообщение:

[Янь Ань]: Уже дома?

[Чжэн Юань]: Нет, ещё болтаем. Тут пришли ребята из киношной тусовки.

[Янь Ань]: Понятно.

Он убрал телефон, лениво взглянул вниз, на первый этаж и вдруг заметил у диджейского пульта женщину, показавшуюся смутно знакомой.

Не удержался и посмотрел ещё раз. Потом ещё.

Через несколько секунд он подошёл ближе к перилам.

— Эй, молодой Янь, чего высматриваешь? — подал голос один из его знакомых, следуя за ним взглядом.

Тот проследил направление его взгляда и остановился на девушке-диджее.

— Ничего, — коротко ответил Янь Ань.

Внизу толпа бурлила — мужчины, женщины, свет, шум, танцы. Глаза рябили, и он вскоре просто отвернулся и пошёл обратно.

Но тот самый мужчина всё заметил и, по собственной инициативе, решил «помочь».

Через несколько минут к ним поднялась женщина с соблазнительной фигурой.

— Это молодой господин Янь, — представил её спутник. — Наследник “Бэйхана”.

Диджей приподняла бровь и протянула руку:

— Здравствуйте. Давно хотела познакомиться.

Янь Ань отвёл взгляд от телефона, скользнул по ней глазами и медленно пожал руку.

Ничего не сказал, только посмотрел на стоявший перед ним наполовину полный бокал и сразу потерял интерес.

Но для того мужчины этот взгляд прозвучал совсем иначе.

Он наклонился к диджею и с улыбкой сказал:

— Налей-ка господину Яню ещё бокал.

Девушка-диджей, заметив, что Янь Ань явно не в настроении, поначалу не горела желанием подходить, но как совладелица бара понимала: с гостями, особенно с такими влиятельными, нужно быть обходительной. Поэтому быстро натянула улыбку, взяла графин с вином и подошла.

— Господин Янь, позвольте, я выпью с вами.

Янь Ань небрежно поднял бокал, едва коснулся его краем её бокала и, уловив запах вина, потерял всякий интерес. Поставил бокал обратно на стол.

Тем временем сидевший рядом мужчина заметил:

— А ведь наша мисс Бэйк свободна, знаете ли.

Янь Ань лениво приподнял взгляд, уголки губ чуть дрогнули:

— Ты, похоже, не в курсе, что я женат?

Тот решил, что это шутка, и, подмигнув, поманил девушку рукой:

— Иди, составь компанию господину Яню.

Все знали, что женился Янь Ань внезапно, а после свадьбы они с женой почти нигде вместе не появлялись. Никто не сомневался, что отношения у них чисто формальные.

Диджей бросила на мужчин короткий взгляд и подошла, держа бокал.

Но прежде чем она успела что-то сказать, Янь Ань резко встал, холодно посмотрел на своего «приятеля» и сказал:

— Я ещё не дошёл до того, чтобы вот так публично унижать собственную жену.

Он схватил пиджак и направился к выходу.

Только через пару секунд мужчина опомнился и поспешил за ним:

— Господин Янь! Подождите! Вы не так поняли, я ведь просто… хотел, чтоб вы не скучали! Эй! Господин Янь! Ай-ай-ай!

Он не успел затормозить и врезался в спину Яня, чуть не сломав себе нос.

Пошатываясь, потирая переносицу, он, хмельной и ошеломлённый, выдавил:

— Господин Янь… а вы что…

Но, заметив, куда тот смотрит, осёкся.

Прямо посреди танцпола стояла Чжэн Юань.

От одного только взгляда на спину Яня пробежал холодок. Мужчина молча моргнул и благоразумно отступил.

Музыка стихла. Чжэн Юань выдохнула, вытерла пот со лба. Один из парней галантно подал ей стакан с соком.

Свет слепил, и она, не разглядев, кто именно, просто потянулась взять.

Но прежде чем пальцы коснулись стекла, стакан вырвали из её руки.

— Эй, ты чего?!

Она обернулась — глаза всё ещё сияли от танца, улыбка застыла на губах.

— Я… Янь…

— Стоило позвать «мужа», как думаешь?

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Снаружи, у набережной, дул сильный ветер. Чжэн Юань чихнула.

— Закрой… окно.

Янь Ань молча глубоко вдохнул, закрыл окно и включил обогрев.

— Благотворительный проект, да? — прищурился он, глядя на неё. — Интересно, кому ты сегодня помогала?

Чжэн Юань уставилась в колени, нервно ковыряя ноготь.

— Ещё и «люди из киноиндустрии»… — Он повернулся и посмотрел на вывеску клуба. — Эти «актёры» случаем не из киноакадемии?

— Не знаю. Не спрашивала. Не знакома.

— А выглядело так, будто ты отлично проводишь время.

В машине повисла пауза. Через пару минут телефон Чжэн Юань завибрировал — писали подруги.

— Ань-Ань, всё в порядке?

— Мы видели твоего мужа — у него вид был не очень. Объяснись с ним, а то подумает не то.

— Ну правда, что тут такого — вышла выпить, не делала ведь ничего плохого. Он бы и не встретил тебя, если бы сам не пришёл в бар.

— К тому же вы же сами говорили, что не лезете в личную жизнь друг друга, да?

Точно. С какой стати я вообще чувствую себя виноватой? Я ведь ничего не украла, никого не обманула.

— А что такого, если я веселилась? — резко подняла голову Чжэн Юань. — Ты же сам тоже пришёл в бар за развлечениями, не так ли?

— Я?.. За развлечениями? — Янь Ань опешил, даже запнулся.

Какие ещё «развлечения»?

С момента помолвки с Чжэн Юань рядом с ним ни одна женщина даже случайно не появлялась — разве что пролетающая голубка.

Не то чтобы он питал к ней пылкие чувства. Просто она была ему почти как младшая сестра — он видел, как она растёт. Раз уж женился, пусть даже без любви, не мог позволить себе выставить её на посмешище.

Мир, в котором они вращались, и не слишком велик, и не так уж мал: если он заведёт роман, завтра об этом напишут все — и Чжэн Юань станет поводом для сплетен.

— Разве не так? — продолжала она, отмахнувшись. — Впрочем, неважно. Делай что хочешь, только не выставляй это напоказ. Мне всё равно, но родителей всё-таки нужно щадить.

Янь Ань сжал руль, но промолчал. Несколько раз хотел нажать на тормоз, но так и не решился.

В груди душило раздражение, и выхода ему не было.

Все эти дни я вел себя как домработник — ради чего?

Ночами вставал, чтобы сбить ей жар — ради чего?

С мрачным лицом Янь Ань спросил:

— То есть ты правда хочешь, чтобы я делал, что захочу?

— Конечно, — ответила Чжэн Юань, глядя в окно. — Я ведь уже говорила, не лезу в твою личную жизнь. Ты за этот год купил мне кучу объективов, дал пользоваться своей дополнительной картой — я же не стану слишком наглеть.

— Отлично.

Бросив это короткое слово, Янь Ань нажал на газ — машина рванула вперёд.

— Эй! — Чжэн Юань вцепилась в ремень безопасности. — Ты зачем так гонишь?! Ты что, внештатный пилот Формулы-1?!

— Формула-1 не наш национальный проект, — спокойно заметил он, — у нас там нет штатных мест.

— …

Менее чем через полчаса он резко вывернул руль и припарковался в гараже у дома.

Когда Чжэн Юань выбралась из машины, то ли от скорости, то ли от алкоголя, ноги её подкашивались. Она покачиваясь добралась до лифта.

— Ты что, за рулём пьяный сел? Я тебя сейчас сдам!

— Валяй. Я сяду, а ты сможешь спокойно тусить в клубах каждую ночь, да?

Увидев, что она еле держится на ногах, Янь Ань схватил её за руку.

— Пошли.

Ругаясь и бормоча что-то себе под нос, она позволила дотащить себя наверх. Он запихнул её в ванную и закрыл дверь.

— Это уже перебор! — бурчала она, плеская воду. — Тебе можно по барам, а мне нельзя? Я ведь ничего не сделала — даже руку никому не пожала! Не то что ты: я ж помню, ещё когда я в средней школе училась, ты успел сменить трёх девушек!

Из-за двери неожиданно донёсся его голос:

— Маленькая Ань-Ань, не думай, что я не знал, как ты сама в средней школе встречалась с парнем.

— Ты чего стоишь у двери ванной? — Она насторожилась, вцепившись в край ванны. — Ты… извращенец?

Терпение Янь Аня лопнуло — он распахнул дверь.

Яркий свет ударил по глазам. Чжэн Юань лежала в наполненной водой ванне, вода мутная от соли и лепестков, сквозь неё смутно проступали очертания тела. От алкоголя её лицо залилось румянцем.

Она плеснула в воду, пятясь к углу ванны.

— Ты что делаешь?..

— Ты можешь уже перестать то считать меня вором, то маньяком? — Янь Ань скрестил руки на груди и, без малейшего намёка на похоть, взглянул на Чжэн Юань. — Как ни крути, мы с тобой официально зарегистрированные супруги.

— Тогда иди и спроси, — парировала Чжэн Юань, — какой нормальный человек прячется у двери ванной и подглядывает, как другой человек моется?

— Я просто… — глаза Яня округлились. — Я не подглядывал!

— Ага, значит, просто мимо проходил?

— …

— Вот видишь, даже объяснить не можешь, — сказала она, прикрывая грудь рукой. — Янь Ань-гэ, ты ведь не император Хань Чэн, а я не Чжао Хэдэ. Подглядывать за женой в ванной — позор на весь дом. Так больше не делай, ладно?

Да твою ж…

Янь Ань с трудом сдержался, чтобы не выругаться вслух.

Он ведь просто беспокоился, чтобы она снова не упала в ванне, как в прошлый раз, — а она его в извращенцы записала.

— Значит, ты всё же помнишь, что ты моя жена? — холодно бросил он, подходя ближе.

Он наклонился — вода закачалась, отражая мягкий свет, и под рябью угадывались размытые очертания её тела.

— Ну и что, если я открыто посмотрю, как моя жена принимает ванну? Что с того?

Чжэн Юань прижала к себе колени, тревожно глядя на него.

Через пять минут Янь Ань уже стоял, насквозь мокрый, в лепестках роз на голове, и яростно прижимал её к краю ванны.

— Чжэн Юань! Прекрати устраивать цирк в ванной!

Вошёл он приличным человеком — а теперь выглядел как утопленник.

— Разве не ты хотел посмотреть, как я моюсь? — визгливо крикнула она, бешено хлеща по воде. — Вот, смотри! Смотри сколько влезет!

Алкоголь говорил за неё. Она уже совсем забыла, что на ней ничего нет, и, размахивая руками, плескала воду то в его сторону, то в стены, потом схватила душ, будто собираясь тушить пожар.

Терпение у него лопнуло.

— Чжэн Юань! Прекрати немедленно!

— Что? — не расслышав, она продолжала плескаться. — Что прекратить?

Янь Ань не стал больше спорить — просто действовал.

Но Чжэн Юань только что вышла из ванны — кожа была скользкая, и Янь Ань не хотел хватать её силой. А она, наоборот, будто получила приток энергии: выскальзывала из его рук раз за разом.

Схватки, толкотня, сумбур — одно за другим, всё перемешалось…

Через несколько часов Чжэн Юань лежала в его объятиях с открытыми глазами. Алкоголь окончательно выветрился.

История, как водится, поразительно повторяется. Судьба, как назло, обожает круги.

Она снова потеряла голову после выпивки.

Но сегодня… сегодня всё было ещё безысходнее.

Потому что она слишком ясно помнила, как сама — сама — произнесла несколько унизительно откровенных фраз.

Она уставилась в потолок, сердце колотилось, мысли путались.

Что это между нами вообще?

Законные любовники?

Да, пожалуй, законнее не бывает — аплодисменты всей стране.

В комнате стояла тишина. Чжэн Юань не смела даже повернуться — дыхание мужчины было совсем рядом.

Она медленно поползла в сторону. Сантиметр. Ещё один. И ещё чуть-чуть…

Вдруг рука, лежавшая у неё на талии, резко сжалась.

— Интересно, сегодня у тебя какое оправдание? — тихо произнёс Янь Ань, открывая глаза.

В прошлый раз оправдываться было бессмысленно — ведь тогда она сама всё признала.

Чжэн Юань решила, что лучше отступить, чем спорить. Прижалась к нему и спрятала лицо в его груди.

— Я сплю, Янь Ань-гэ.

Он тихо ответил:

— Угу. Спокойной ночи.

И только потом ощутил странность — уж слишком послушная она была сегодня.

Если подумать, Янь Ань и сам понимал, с ним явно что-то не так.

С момента их помолвки они виделись реже, чем обычные друзья.

Неудивительно, что вокруг уже давно ходили слухи о состоянии их брака.

И за это время соблазнов хватало: ему пытались подсовывать ему женщин прямо в открытую, будто Чжэн Юань вообще не существовала.

Каждый раз он думал одно и то же — нельзя, чтобы над ней смеялись. Как-никак, она выросла у него на глазах; он не мог позволить, чтобы её унижали.

Нельзя вот так публично бить по репутации собственной жены.

Эта мысль повторялась снова и снова, и постепенно превратилась в нечто вроде внутреннего убеждения.

Окончательно его отношение изменилось три месяца назад — после той случайной ночи.

Раз уж всё случилось, раз уж они стали по-настоящему мужем и женой, то стоит хотя бы попробовать жить нормально, а не изображать «пластиковую пару» перед всеми.

Он никогда и не собирался разводиться.

Но в ту ночь, помимо всего прочего, его настигло другое, непонятное чувство.

Как бы сказали в их круге топ-менеджеров: эта женщина — чертовски сладкая.

И всё бы ничего, да только эта «младшая сестрёнка» после того, как переспала с собственным мужем, умудрилась утром сбежать быстрее истребителя.

Каждый раз, вспоминая это, у Янь Аня сводило зубы от злости.

Хорошо хоть в последнее время она вела себя паинькой. От этого на душе стало спокойнее, и он быстро заснул.

Утром солнечные лучи пробились в комнату. Янь Ань медленно открыл глаза, повернулся и увидел лишь безупречно ровную белую простыню.

Хм?

Он протянул руку, коснулся ткани.

Блядь.

Холодная.

Опять.

Он вскочил, обошёл всю виллу — пусто.

Вернувшись в спальню, схватил телефон и увидел сообщение, отправленное три часа назад.

[Чжэн Юань]: Янь Ань-гэ, кажется, я вчера испортила твою рубашку. Я слетаю в Европу и куплю тебе точно такую же, ладно?

Янь Ань: «…»

Теперь всё ясно.

Дело было не в том, что он «плох в постели».

Просто ему катастрофически не везёт.

Прим. ред. Фраза «ты ведь не император Хань Чэн, а я не Чжао Хэдэ» — это ироничная отсылка к истории из китайской династии Хань.

Хань Чэн-ди — император Западной Хань, известный своими скандальными любовными историями. Он прославился тем, что был безмерно очарован двумя сёстрами — Чжао Фэйян и Чжао Хэдэ. Они обе считались несравненно красивыми и распутными наложницами, а император, ослеплённый их чарами, буквально потерял голову.

Согласно хроникам, Хань Чэн-ди настолько был одержим их красотой, что подглядывал за ними, когда они умывались или переодевались, и проводил сёстрами всё время, полностью забросив дела государства. Из-за этого его нередко приводят как пример императора, погибшего от страсти и похоти.

----------

Дополнительная история. «Ну хоть ты-то усмири свою жену»

— Утром в девять двадцать мисс Чжэн вылетела из Цзянчэна в Нидерланды.

Секретарь доложил, а Янь Ань поднял голову и взглянул на часы: уже десять.

Прекрасно. Только открыл глаза, а жена уже почти покинула Азию.

Он полдня просидел в офисе, потом вдруг беззвучно усмехнулся.

Скука смертная.

После обеда снова позвали те же друзья.

Янь Ань пришёл первым. Глядя на пустой VIP-зал, он почему-то вспомнил свою пустую огромную виллу.

Наверное, Чжэн Юань сейчас ещё в самолёте.

Позже Цзи Янь сказал, что «жена опять сбежала», — и в самом деле, звучало похоже на правду.

Когда вечером все расходились, Цзи Янь и Чжу Дун шли впереди, а Янь Ань с Фу Минъюем шли следом.

Когда Фу Минъюй садился в машину, Янь Ань услышал, как тот велел водителю ехать в аэропорт.

Янь Ань усмехнулся:

— Образцовый муж, да? В такое время — и всё ещё едет встречать. Что, жена у тебя несовершеннолетняя, или как?

Фу Минъюй полностью опустил стекло, облокотился на дверь и повернул голову:

— Лучше так, чем когда и хочешь проявить заботу, да не о ком.

Машина плавно остановилась перед ним. Он стоял у дверцы, усмехнулся:

— У меня нет столько свободного времени, как у тебя.

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Зимняя ночь была холодной, Янь Ань не закрыл окно.

Он сидел с закрытыми глазами, а холодный ветер врывался в салон, но не мог унять раздражение в груди.

Когда машина въехала в центр города, он открыл глаза и приказал:

— Поезжай к набережной Чэнху.

На набережной — выпивка и красавицы.

Янь Ань махнул рукой и выкупил целый открытый ресторан. Сел один, спокойно, пока певица на сцене пела только для него.

Голос звучал мягко и тянуще, певица извивалась в такт, бросая на него влажные, манящие взгляды.

Янь Ань сидел с закрытыми глазами, отбивая пальцами ритм по столу, наслаждаясь моментом.

Но и этого оказалось мало — он снял короткое видео и отправил Фу Минъюю, с явным оттенком хвастовства:

«Придёшь? Певица красивая, чертовски красивая».

Через несколько минут пришло голосовое сообщение.

Янь Ань нажал «воспроизвести» и услышал голос Жуань Сысянь.

— Господин Янь, вы что, завидуете тому, что у Hengshi Airlines акции растут, и хотите нечестно конкурировать? Приказываете мне таким образом «убрать» Фу Минъюя?

Янь Ань не ответил, только холодно усмехнулся.

Под каблуком у жены.

Но, усмехаясь, вдруг почувствовал, как улыбка застывает.

Он оглянулся — из десяти проходящих мимо восемь были парами.

А он сидел тут один, вокруг стояли пятеро официантов — со стороны это выглядело, мягко говоря, странно.

Скука.

Янь Ань расплатился и вышел.

Так прошло ещё больше двух недель спокойной, праздной жизни.

Неплохо: хочешь — пей, хочешь — гуляй, в доме столько комнат — спи хоть в каждой по очереди.

Не то что некоторые — с утра до ночи заняты, ещё и жену из аэропорта забирай.

Разобьёшь кружку и трясёшься, вдруг отправят спать в гостевую.

В тот день после обеда Янь Ань поехал на аэропорт просто посмотреть на взлётную полосу, и случайно встретил там Фу Минъюя.

Они стояли рядом, наблюдая, как техслужбы закрепляют самолёт. Среди гула машин телефон Фу Минъюя всё звонил и звонил.

Янь Ань не выдержал:

— Ты можешь хотя бы звук выключить? Надоело слушать.

— А если жена позвонит — как услышу? — спокойно ответил тот.

Янь Ань замолчал.

Фу Минъюй добавил:

— Прости, забыл. У тебя ведь такой проблемы нет.

Взгляд Янь Аня застыл. Слова почему-то не находились.

Фу Минъюй, продолжая отвечать на сообщения, сказал:

— Иногда, даже когда завален работой, всё равно нужно брать трубку от жены. Иначе… Впрочем, иногда я тебе даже завидую.

— Правда? Тогда разведись, — бросил Янь Ань, развернулся и пошёл к выходу.

Но, не успев далеко уйти, на проходе для экипажа он столкнулся с Жуань Сысянь.

Она как раз собиралась сесть на самолёт, и, встретив его, улыбнулась:

— Господин Янь, вы что, так рано в аэропорт приехали?

Янь Ань не ответил.

Жуань Сысянь чуть наклонила голову и с загадочным видом сказала:

— Неужели тоже летите в Европу?

— Кто сказал? — Янь Ань приподнял бровь. — Я что, по-твоему, без дела сижу?

Жуань Сысянь почесала нос, промычала «угу» и не нашла, что сказать.

— А, муж! — вдруг воскликнула она и помахала рукой.

Услышав шаги Фу Минъюя, приближающегося сзади, Янь Ань помрачнел и, не желая с ними пересекаться, развернулся и пошёл прочь.

Но, пройдя пару шагов, всё-таки не удержался и обернулся.

Тц.

Что они, сиамские близнецы?

Почти тридцать лет людям, а всё обнимаются.

Смотреть противно.

Но почему-то на душе стало горько.

Как так выходит — оба президенты авиакомпаний, а судьбы такие разные.

Янь Ань неспешно вернулся в здание «Бэйхан».

После целого рабочего дня он снова почувствовал: зарабатывать деньги — всё-таки приятно.

Собираясь домой, вдруг вспомнил, что завтра у Чжэн Юань день рождения.

Хотя, если считать по её часовому поясу, у неё уже наступил день рождения.

Он подумал немного — пожалуй, стоило бы что-то написать.

Но, открыв их переписку и увидев старое сообщение двухнедельной давности — «Янь Ань-гэ, кажется, я вчера порвала твою рубашку! Поеду в Европу, куплю тебе такую же взамен!» — у него заболела голова.

Ладно.

Он закрыл чат.

Раз Чжэн Юань уже больше двух недель не подала ни звука, зачем мне писать первым?

Но спустя какое-то время, просто от скуки — именно от скуки — он всё же открыл её ленту в соцсетях.

Прекрасно. Никаких обновлений.

Даже на день рождения — тишина. Похоже, в Европе ей не так уж весело.

Настроение Янь Аня немного выровнялось.

Поздно ночью пришло уведомление из банка: списание со счёта.

С его дополнительной карты.

И сумма немаленькая.

Это был первый раз за последние две с лишним недели, когда Чжэн Юань снова воспользовалась его картой.

Что, правда купила мне рубашку?

Если так, Янь Ань был готов её простить.

Молодая же — застеснялась. После того как я её в постели и так, и этак, — неудивительно, что теперь не решается смотреть мне в глаза.

— Подгони мне водителя, — распорядился он секретарше. — Кстати, а ожерелье, которое я просил заказать?

— Его уже доставили к вам домой, но никого не было.

Секретарь уже собиралась уйти, но Янь Ань снова окликнул её:

— Ладно, сам поеду.

Она кивнула, посмотрела на него пару раз — будто хотела что-то сказать, но не решалась.

Эта секретарша была новой — занималась в основном бытовыми мелочами, не касаясь деловых вопросов. Девушка осторожная, внимательная; даже дела, связанные с Чжэн Юань, всегда улаживала безупречно.

— Что? — спросил Янь Ань. — Есть что-то ещё?

Девушка нервно облизнула губы, достала телефон и, почти дрожа, сказала:

— Сегодня утром мисс Чжэн выложила пост в соцсети. Кажется, она забыла скрыть его от меня.

— Что?

Секретарша протянула ему телефон.

На крошечной фотографии поместилось удивительно много людей.

Чжэн Юань сидела посреди дивана, за ней стояли несколько девушек — её подруги.

А вокруг — пять, шесть, семь… восемь голых по пояс голубоглазых мужчин. Каждый держал либо торт, либо шампанское, а на головах у них светящиеся ободки с буквами, которые вместе складывались в надпись “happy birthday anna”.

Под фото было написано:

Своевременно выросла! Новый возраст — новая милота! Спасибо всем, кто приехал издалека отпраздновать со мной, люблю вас!~

У Янь Аня дёрнулся уголок глаза.

Он даже не знал, с чего начать злиться.

Потому что, чёрт возьми, злить тут могло всё — буквально всё.

«Новый возраст — новая милота»?!

«Люблю вас»?!

Да я, блядь, даже не знал, что у тебя английское имя Анна!

То есть, выходит, она спустила с моей карты несколько сотен тысяч, чтобы нанять восемь качков отпраздновать день рождения, — а того, кто оплатил весь банкет, она ещё и заблокировала?!

В какой-то момент у Янь Аня давление подскочило так, что казалось — вот-вот придётся вызывать скорую.

— Заморозь все её карты! — рявкнул он.

Секретарша поспешно кивнула:

— Хорошо, поняла.

Янь Ань сел, закурил сигарету.

Спокойно. Надо успокоиться.

Он прижал ладонь к груди, сделал несколько глубоких вдохов, потом снова заговорил:

— Забронируй мне билет. Я лечу в Европу.

Была уже ночь, около восьми.

— Сейчас рейсов нет, — осторожно ответила секретарь. — Ближайший — завтра в девять вечера, от Hengshi Airlines.

— Ты не можешь, мать твою, заказать частный самолёт?!

От резкого окрика секретарша отшатнулась на два шага.

А Янь Ань, схватив пиджак, вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что стены дрогнули.

Девушка обиженно посмотрела на закрытую дверь и почти шёпотом пробормотала:

— Но… но ведь на вашем частном самолёте как раз улетела ваша жена…

-------- ≪ °✾° ≫ --------

В это время Чжэн Юань только что очнулась на кровати в гостиничном номере.

Она уставилась в потолок и долго не могла заставить себя встать.

Пустота. Полное, всепоглощающее ощущение пустоты.

Вчера несколько подруг, узнав, что она в Европе, тайком прилетели и устроили сюрприз.

Ну, сюрприз так сюрприз. Надо было как-то отпраздновать, устроить вечеринку, поблагодарить их.

Но вот подруги — аж издалека прилетели, а муж — ни слова.

Хотя, если быть точной… он ведь уже не просто «номинальный муж».

Чжэн Юань раздражённо перевернулась на бок.

Всю ночь она надеялась, что Янь Ань напишет хотя бы «с днём рождения», — и одновременно боялась, что он это напишет.

Прождала полдня, потом сорвалась — наняла восемь моделей, специально сделала то самое фото.

Хотела выставить пост так, чтобы увидел только Янь Ань, но потом испугалась: если не будет лайков и комментариев от общих знакомых, он что-нибудь заподозрит. Поэтому выставила так, чтобы пост видел только его секретарь.

Но прошло столько времени — никакой реакции.

Наверное, секретарша увидела, но не решилась ему сказать.

А хуже всего было то, что, когда она расплачивалась, оказалось — у неё не хватало денег.

Теперь она уже не та избалованная «мисс Чжэн» — не может просто так попросить денег у семьи, приходится тратить с карты собственного мужа.

Что за бестолковый брак вообще.

Чжэн Юань медленно села, долго смотрела на своё отражение в зеркале — растрёпанные волосы, усталое лицо — и впала в ступор.

Нет. Так нельзя. Я не должна выглядеть, как брошенная жена из богатого дома.

День рождения же! Сегодня мой день рождения!

Даже если мы «пластиковая пара», хотя бы одно «с днём рождения» ведь можно было написать, да?

Раньше, когда мы ещё не были женаты, он даже подарки специально присылал, а теперь — и слово сказать не может, хоть штамп в паспорте уже есть.

Чем больше она думала, тем сильнее злилась — волосы дыбом вставали.

Янь Ань, предупреждаю тебя: у тебя десять секунд, чтобы написать мне сообщение. Иначе у тебя больше нет жены.

Чжэн Юань достала телефон и уставилась на экран.

— Десять, девять, восемь, семь, шесть, девять, восемь, семь, девять, восемь, семь…

Сколько раз она уже успела отсчитать — неизвестно. И тут вдруг телефон коротко пискнул.

Сообщение из банка: счёт заблокирован.

— Тсс… — она отчётливо услышала, как у неё вырвался резкий вдох.

В это время Янь Ань уже был в аэропорту, когда секретарь с дрожью в голосе позвонила и всё рассказала.

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Превосходно.

Янь Ань усмехнулся.

Он стоял в бизнес-терминале, неподвижно глядя в большое стекло, в своё отражение и молчал.

Люди за его спиной пытались что-то сказать, но не решались.

— Господин Янь, может, всё-таки оформить билет на рейс Hengshi Airlines? — осторожно предложила секретарша. — Завтра в девять вечера, прилетите как раз к полудню по их времени.

— Не надо, — коротко ответил Янь Ань и сбросил звонок.

Села в мой самолёт, тратит мои деньги, окружена красавцами — и после этого ещё хочет, чтобы я летел через полмира искать её?

Чжэн Юань, я тебе скажу одно.

Это, впрочем, не совсем невозможно.

Через две минуты Фу Минъюй получил сообщение в WeChat:

[Янь Ань]: На связи? Одолжи самолёт.

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Подруги Чжэн Юань ещё не улетели — днём они снова зашли к ней в отель, но комнаты оказались пустой.

Позвонили — не отвечает.

Даже её ассистентка Пэй Цин жила в том же отеле, но понятия не имела, куда хозяйка подевалась.

Однако никто особенно не тревожился, ведь перед уходом Чжэн Юань даже попросила на ресепшене как следует убрать номер.

Ей, видите ли, показалось, что одеяло слишком грубое.

На самом деле она просто вышла одна прогуляться.

Нидерланды — родина Ван Гога и Рембрандта; Амстердам — город лучших музеев в мире, и Чжэн Юань здесь бывала не раз.

Она сходила в Государственный музей, потом — в музей Ван Гога, а потом, сама не заметив, забрела в квартал Красных фонарей.

На виды почти не смотрела — просто мёрзла.

Какого чёрта тут так холодно?!

Дойдя до канала и чихнув, Чжэн Юань присела на корточки и впала в уныние.

Вот это да. Никогда не думала, что моя жизнь скатится до такого.

С законным мужем спала, а теперь смотреть ему в глаза боюсь, сбежала дальше всех.

Теперь она самая настоящая «брошенная жена из высшего общества», которой некуда вернуться.

Она ведь видела и других «пластиковых супругов» — те, по крайней мере, не жалели денег. А её «пластиковый» муж не просто не поздравил с днём рождения — он ещё и заблокировал её банковскую карту!

Чем дольше Чжэн Юань об этом думала, тем сильнее хотелось потерять сознание.

К вечеру по каналу снова пошли речные трамвайчики.

Чжэн Юань тоже купила билет, но не на большой, а на крошечную лодку, рассчитанную всего на двоих.

Она села одна, в самый угол.

Эх…

Тяжело вздохнула.

— Красавица, одна приехала? — обратился к ней мужчина, сидевший рядом.

Тоже китаец, турист. На вид симпатичный, но с длинными завитыми волосами — прямо вылитый Дик Ковбой.

Чжэн Юань кивнула, ничего не ответив.

— Смелая, значит, — он чуть придвинулся. — Не страшно одной-то?

— А чего бояться, — холодно сказала она. — Амстердам ведь самый безопасный город Европы.

— Похоже, ты не просто так гуляешь, — усмехнулся «ковбой». — Вид у тебя такой, будто настроение на нуле.

Увидев, что она опять смотрит в телефон, он понимающе прищурился:

— С парнем поссорилась, да?

— У меня нет парня, — сказала Чжэн Юань.

— А, вот как… — «Дик Ковбой» прикусил губу, медленно достал телефон. — Тогда, может, добавимся в WeChat? Я тоже здесь один, снимаю фото. Если хочешь, могу пофотографировать тебя.

— Можно, — кивнула Чжэн Юань. — Если мой муж не будет против.

Он так же медленно убрал телефон обратно.

— Ну, пожалуй, не стоит.

Не успел он это договорить, как Чжэн Юань уже достала свой телефон и записала голосовое сообщение Янь Аню:

«Тут один мужчина очень хочет добавить меня в WeChat, говорит, пофотографирует… ты не против?»

— Да я и не очень хотел, — пробормотал «ковбой».

Сообщение ушло. Чжэн Юань тут же прослушала его и почувствовала неловкость.

Что это вообще было?

Они ведь договорились не вмешиваться в личную жизнь друг друга.

Не прошло и двух минут, как она поспешно удалила сообщение.

«Ковбой» тихонько отодвинулся, а Чжэн Юань подняла голову:

— Можно у тебя салфетку одолжить?

Неожиданно ей стало грустно до слёз. Будто что-то сжало изнутри и не отпускало.

— Сейчас… — мужчина засуетился, обшарил карманы и протянул мятую бумажную салфетку. — Вот.

На удивление, Чжэн Юань не поморщилась, хоть салфетка и была не первой свежести. Просто вытерла глаза кое-как.

Хорошо хоть сегодня я вышла без макияжа.

Хотя она и замужем, «ковбой», глядя на её печальное лицо, быстро поменял тактику — решил сыграть роль «друга всех женщин» и подсел обратно.

— Поссорилась с мужем?

Чжэн Юань кивнула.

Пару дней назад, когда подруги прилетели поздравить её с днём рождения, она даже им ничего не сказала. А вот перед незнакомцем вдруг захотелось выговориться.

— Если не против, можешь рассказать, — сказал он. — Я выслушаю, может, станет легче. Только без WeChat — честное слово, не добавляю.

С чего бы начать?

Чжэн Юань задумалась. Пожалуй, всё началось с того, что Янь Ань не написал ей ни одного «с днём рождения».

— У меня был день рождения, — тихо сказала она, — а он не сказал «с днём рождения».

— И всё? — переспросил «ковбой».

— И всё.

Он замолчал на долгое время, а потом с тоской подумал, что женщин всё-таки невозможно понять.

Из-за того, что он не написал ей даже «с днём рождения», она сорвалась и улетела за границу и теперь сидит тут, ревёт, словно Линь Дайюй.

Чжэн Юань скосила глаза на своего собеседника, слёзы дрожали на ресницах:

— Я переборщила, да?

— Переборщила, — кивнул «Дик Ковбой». — Разводись.

— Это у тебя называется «утешить»? — фыркнула она.

— Эх, — он снова порылся в сумке, вытащил салфетку и сунул ей в руки. — Вот, возьми. Смотри на себя — чуть что, уже слёзы. А если твой муж когда-нибудь заведёт любовницу или приведёт домой штук пять, ты что, в канал прыгнешь?

Чжэн Юань не ответила, но внутри всё оборвалось.

Она поймала себя на мысли, что действительно задумалась — а что, если Янь Ань правда так поступил?

Хотя ведь совсем недавно сама говорила, что они не должны вмешиваться в личную жизнь друг друга.

— Ладно уж, — продолжал «ковбой». — Разводиться не хочешь — живи спокойно, смотри сквозь пальцы. В конце концов, сама можешь кого-нибудь найти. Без чувств — зато весело, в два раза больше удовольствия.

Он уже протянул руку, чтобы похлопать её по плечу, как вдруг Чжэн Юань услышала, что кто-то зовёт её по имени.

Она моргнула, решив, что ослышалась.

— Чжэн Юань!

Она подняла голову и прямо на мосту увидела знакомую фигуру.

В этом проклятом голландском холоде он стоял без пальто, выпрямившись, а закатное солнце заливало его золотым светом.

Чжэн Юань уставилась на него, решив, что ей мерещится.

Пока не увидела, как Янь Ань наклонился и указал пальцем прямо на неё.

— Остановись.

Чжэн Юань остолбенела.

Что… что он здесь делает?!

И пока она пребывала в ступоре, лодка уже вошла под мост, и он резко исчез из виду.

Через минуту лодка вышла из-под моста.

Чжэн Юань всё ещё сидела, задрав голову, но Янь Аня на мосту уже не было.

Она моргнула, растерянно оглянулась и вдруг увидела, что он уже пересел на другую лодку и издали смотрит прямо на неё.

— Чжэн Юань! Остановись!

Только теперь она окончательно поняла — это действительно он.

В голове будто вспыхнули яркие, ослепительные, разноцветные фейерверки.

Но едва вспышки погасли, первой реакцией стало желание бежать.

Словно стоило ему приблизиться — и она неизбежно сорвётся в пропасть.

— Не… не дай ему догнать нас! — забеспокоилась она так, что напрочь забыла английский. — Быстрее, уплывай!

Но лодочник, проработавший десятки лет и повидавший туристов со всего света, давно освоил умение понимать людей по выражению лица.

А «Дик Ковбой» вертелся, разглядывая происходящее, и никак не мог понять, кто этот мужчина.

Ну точно не муж.

Какая женщина, увидев мужа, начнёт убегать? Разве что он её бьёт.

— Эй, ты чего убегаешь? Это кто вообще? — спросил он.

Чжэн Юань в волнении поднялась на ноги, и «ковбой», опасаясь, что она упадёт за борт, схватил её за руку:

— Осторожно!

Янь Ань видел всё это — как чужой мужчина держит её за руку.

В глазах его вспыхнуло пламя. Он хрипло приказал лодочнику:

— Быстрее.

Так две крошечные лодки в канале превратились в участников настоящей погони.

Чжэн Юань видела, как расстояние между ними стремительно сокращается, и сердце у неё колотилось всё сильнее.

Да что это вообще такое?!

Совсем с ума сошёл?!

— Ты что творишь?! Совсем рехнулся?!

Янь Ань не ответил, лишь шагнул вперёд, к носу лодки.

Расстояние между ними стремительно таяло.

Через несколько секунд раздались испуганные возгласы.

Не успела Чжэн Юань понять, что происходит, как кто-то схватил её за талию и буквально перетащил в другую лодку.

Обе лодки резко накренились, заходили ходуном; «Дик Ковбой» едва не вылетел в воду. А Чжэн Юань, оказавшись на другой лодке, стояла, не приходя в себя.

Судно раскачивалось, а Янь Ань держал её так крепко, будто не собирался отпускать вовсе.

— Ты с ума сошёл?! Что ты творишь?!

— Чжэн Юань, не двигайся!

— Да ты совсем… ай!

Она вырывалась и пятясь шагнула в сторону — нога сорвалась в пустоту, и вокруг раздался испуганный хор туристов.

Янь Ань не выпустил её руку. В тот миг, когда она уже соскальзывала в воду, он резко дёрнул и вытащил, но при этом сам вместе с ней полетел за борт с другой стороны.

Канал взорвался криками. Кто-то звал на помощь, кто-то снимал на телефон.

Но прежде чем кто-либо успел вмешаться, Янь Ань уже всплыл, прижимая Чжэн Юань к себе.

Они обнявшись болтались в ледяной воде.

Мозг у Чжэн Юань промок насквозь — она растерянно пробормотала:

— Я… я помню, ты ведь любишь плавать.

Янь Ань зажмурился, шумно втянул воздух:

— Чжэн Юань, я в прошлой жизни что, перед тобой провинился?

-------- ≪ °✾° ≫ --------

В гостиничном люксе врач и ассистентка Пэй Цин вполголоса обсуждали, что делать дальше.

Чжэн Юань, закутанная в одеяло, сидела на кровати и не смела поднять взгляд. Янь Ань, в банном халате, сидел на диване напротив — бледный как полотно.

Он и представить не мог, что когда-нибудь окажется в таком жалком виде.

Проснулся — жены нет, самолёт угнан. Прилетел за ней через полмира, а она за его счёт флиртует с красавцами, он унижается, клянчит у друга частный самолёт, прилетает — а она сидит на лодке с каким-то кудрявым типом и жалуется на жизнь.

Он даже не хотел ничего объяснять. Просто затащил её обратно — и в итоге с грохотом свалился в реку перед кучей свидетелей.

Наверняка снова попаду в тренды новостей.

Но хоть на этот раз «главная героиня» — моя жена. Отец хотя бы не будет ворчать.

Янь Ань хотел что-то сказать, но горло жгло, словно наждаком, — и он передумал.

Чжэн Юань тоже молчала.

Сейчас в Нидерландах было не выше пяти градусов, и если бы они не были молоды и крепки, могли бы замёрзнуть насмерть прямо там, в воде.

Так что простуда — это ещё подарок судьбы.

Пэй Цин вошла с двумя чашками горячей воды, тревожно посмотрела на них:

— Надо… надо выпить лекарства.

Когда Янь Ань сделал глоток, она нерешительно спросила:

— Господин Янь, мне… мне тогда заказать вам ещё один номер?

— Номер? — Янь Ань хрипло усмехнулся. — Моя жена сидит здесь, а я, по-твоему, должен снимать себе отдельный номер?

Чжэн Юань непроизвольно дёрнулась на кровати, будто током ударило, но сказать она ничего не посмела.

— А-а… ну… — пробормотала Пэй Цин и поспешно вышла. — Тогда отдыхайте, если что — звоните.

Была уже ночь, около десяти.

По его часовому поясу Янь Ань не спал почти сутки, а Чжэн Юань после всего ещё и простудилась, так что обоим хотелось просто лечь.

Янь Ань приподнял одеяло и коротко сказал:

— Спи.

Чжэн Юань свернулась на краю кровати, как креветка, спиной к нему.

— Зачем ты приехал?

Янь Ань нахмурился:

— А если бы я не приехал, ты бы сегодня пошла на свидание с этим кудрявым или снова наняла восемь голых мужиков для веселья?

Так он видел.

Значит, именно из-за этого прилетел в Нидерланды?

Неужели… он ревнует?

Щёки вдруг защекотало изнутри, и она незаметно потерлась о подушку.

— Ты… ревнуешь?

Послышался его глубокий вдох.

— Чжэн Юань, — он повернулся к ней и притянул ближе, — дело не в ревности. Когда ты вытворяешь такое, на виду у всех, ты хоть представляешь, куда мне потом девать своё лицо?

В комнате горела только тёплая торшерная лампа. В мягком свете его профиль казался особенно спокойным и усталым.

Чжэн Юань смотрела на него и тихо спросила:

— Так ты всё-таки ревнуешь или просто переживаешь за свой имидж?

Свет был тусклый, но глаза Янь Аня — яркие.

Они впервые так долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова.

Шум обогревателя был почти неслышен, но сейчас казалось, будто в ушах гудит поезд.

Через какое-то время — может, секунды, может, минуты — Янь Ань выдохнул и устало сказал:

— Ревную. Устраивает?

Чжэн Юань вдруг отвернулась и замолчала.

Он подождал немного — реакции не было, вздохнул, закрыл глаза и попытался уснуть.

Минуты тянулись, пока она вдруг не сказала негромко:

— Я ничего не делала.

— Что? — он открыл глаза.

— Я просто сфотографировалась и выложила пост. Его могла увидеть только твоя секретарша, никто больше.

Янь Ань криво усмехнулся:

— Ага.

— И вообще ничего не было, — добавила она поспешно. — Я даже их пресс не трогала.

Он повернулся к ней и обвил рукой за шею.

— Значит, хотела потрогать?

Щёки Чжэн Юань пылали.

— Я… я…

— Моего, значит, тебе не хватило? — тихо произнёс Янь Ань, поймал её ладонь и прижал к своему животу. — На, трогай. Сколько хочешь.

После купания тело у него горело — Чжэн Юань даже почувствовала жар под пальцами и мгновенно отдёрнула руку.

— Ты с ума сошёл?!

Он отпустил её, мягко коснулся её лба и усмехнулся:

— Почти.

В ту ночь Чжэн Юань хоть и выпила снотворное, почти не спала. И Янь Ань — тоже.

— Эй, я спрошу у тебя три вопроса, ладно? — сказала она, всё ещё лежа к нему спиной. — Почему ты не поздравил меня с днём рождения?

— Потому что ты исчезла. Сбежала, две недели ни звука. Я должен был делать вид, что всё в порядке, и посылать тебе «с днём рождения»?

— Понятно… — тихо сказала она. — Значит, обиделся.

Он вздохнул:

— Считай, что да.

Она хотела возразить, но он перебил:

— Это уже второй вопрос.

— Ну ты и жадина, — хмыкнула она. — Ладно, тогда спрошу прямо. Янь Ань-гэ, ты… ты влюбился в меня, да?

Повисла тишина.

Чжэн Юань почувствовала, что его дыхание стало неровным.

— Отвечай.

— Сяо Ань-Ань, — произнёс он тихо, как в детстве, — а как ты думаешь, зачем я притащился в эту чёртову страну через полмира?

— У меня жар, — прошептала она, сглотнув. — Голова плохо соображает. Говори прямо.

— Да. Люблю тебя.

Она посмотрела ему в глаза, долго, будто проверяя, не показалось ли. Слова опустились в сердце медленно, с тяжёлым теплом.

Вот ведь, точно бред от температуры, — подумала она, чувствуя лёгкое головокружение.

Ах, любовь — это танк, кто под него попадёт — тот и вырубится.

Она быстро закрыла глаза:

— Всё, я сплю.

— Спи, — мягко ответил он.

Янь Ань обнял её, прижал к себе и, уткнувшись подбородком в её шею, тихо сказал:

— Засыпай… только послушай меня немного. Мы ведь уже женаты. Я и не собирался просто так разводиться. Да и не мальчишка больше — бурная юность позади. Хватит устраивать мне эти качели. Давай просто жить спокойно, ладно?

— Ага.

— Когда поправишься, вернёмся домой?

— Ага, — кивнула Чжэн Юань. — Ну, будем жить как-нибудь, куда уж теперь деваться.

-------- ≪ °✾° ≫ --------

В день возвращения они оба почти всю дорогу спали в самолёте.

Домой прилетели к десяти вечера. Перестроиться под новый часовой пояс было невозможно, усталость взяла верх.

Сразу пошли в спальню.

Чжэн Юань не знала, куда деть глаза, — от неловкости начала рассматривать всё подряд. На прикроватной тумбочке заметила коробку.

— Это что?

Подняла, посмотрела.

Янь Ань усмехнулся, наблюдая за ней.

Когда она открыла коробку, нахмурилась.

— Чьё это ожерелье? Всё в жемчугах и блёстках… фу, какая безвкусица.

Янь Ань медленно потянулся к iPad и, не поднимая глаз, пролистал пару страниц.

— Без понятия. Может, уборщица оставила.

Наступила долгая пауза.

Чжэн Юань перелегла, зарылась в одеяло:

— Ну, я спать тогда?

— Спи, — коротко сказал он и выключил свет. — Спокойной ночи.

В темноте она повернулась к нему. И вдруг до неё дошло: а ведь, может, это ожерелье было его подарком мне на день рождения?

Если так… то как же глупо я только что ляпнула.

Она осторожно протянула руку и слегка коснулась его запястья.

Янь Ань повернул голову. Их взгляды встретились — глаза Чжэн Юань блестели в полутьме, как у оленёнка: растерянные, мягкие, красивые. Но он остался невозмутим. Без всяких эмоций отвернулся и произнёс:

— Не будем. А то завтра опять сбежишь.

— Что?..

В одно мгновение все розовые пузыри в голове Чжэн Юань громко лопнули.

— Кто с тобой что-то делать собирался?! — Чжэн Юань рывком дёрнула одеяло и отвернулась. — Это у тебя жар мозги поплавил!

Янь Ань усмехнулся, отложил планшет и склонился к ней.

— Значит, всё-таки хочешь?

Лунный свет просачивался сквозь шторы, ложился на его лицо пятнами — особенно ярко блестели глаза.

Он дышал неглубоко, но горячее дыхание касалось её кожи и обжигало.

Впервые перед тем, как перейти к близости, он спросил её об этом вслух.

Чжэн Юань не знала, что сказать, лишь чуть отвернула голову.

Он наклонился и поцеловал её в щёку.

— Завтра утром снова убежишь?

— Не… не убегу… мм…

Ночь была тихая, как вода.

В полусвете её взгляд потёк, стал рассеянным, а лицо Янь Аня — словно между явью и сном.

Он приподнял её подбородок, горячее дыхание скользнуло по уху.

— Сяо Ань-Ань, ты ведь ни разу не называла меня мужем, да?

— М-м… — она обвила его за талию. — Муж.

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Рано утром будильник зазвонил ровно в шесть.

На всякий случай, перед сном Янь Ань выставил его сам — не доверял обстоятельствам.

Открыв глаза, первым делом посмотрел в сторону кровати.

Неожиданно — и в то же время вполне ожидаемо — место рядом было пусто.

Он тяжело выдохнул.

Как же устал.

Я ведь президент компании, а не охотник за головами, которому приходится гоняться за собственной женой по всему миру.

Интересно, в какую страну она сбежала сегодня?

Янь Ань протянул руку к телефону, готовясь с отчаянием и упрямством позвонить секретарше.

Но рядом лежал сложенный листок. Он взял его — почерк Чжэн Юань.

«Она — юная наследница знатного рода, чей дом пришёл в упадок. Чтобы спасти семью, вынуждена выйти замуж по расчёту. Муж не замечает её, не хочет даже прикоснуться. Но однажды, увидев её пьяной ночью, вдруг открывает для себя другую её сторону. Они проводят вместе бурную ночь, но утром, проснувшись, он находит лишь записку у изголовья...»

Янь Ань моргнул.

Что за чушь?

И всё же машинально поднял глаза — посмотрел на изголовье кровати.

А там и правда что-то приклеено.

Он прищурился, наклонился ближе и прочитал:

Добавь меня в WeChat, переведи 20 баксов и прочитай продолжение ^-^

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату заглянула Чжэн Юань.

— Проснулся?

Только что накопившееся напряжение испарилось без следа.

Янь Ань махнул ей рукой:

— Где ты была?

— Йогой занималась, — ответила она, подходя ближе.

Он скользнул взглядом по её шее и усмехнулся:

— Йогой? В ожерелье?

— А, это… — она поправила цепочку. — Хотела доказать, что на самом деле это украшение не такое уж и безвкусное. Всё зависит от того, кто носит.

Утренний свет был мягкий, Янь Ань полусидел на кровати, расслабленный и спокойный — впервые за многие месяцы.

— Вижу, тебе оно не слишком по душе, — сказал он, проводя пальцами по её ключице. — Куплю тебе другой подарок на день рождения. Что хочешь?

— Можно, я сама выберу? — оживилась она.

Он кивнул:

— Конечно.

Чжэн Юань улыбнулась и обняла его за руку:

— Тогда… хочу, чтобы подарок напоминал о нашем приключении с лодкой.

— Хорошо.

— Купи мне яхту.

— …

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Прошёл год с лишним с их свадьбы, а Чжэн Юань вдруг почувствовала себя девушкой, влюблённой впервые.

И больше всего ей хотелось показать всему миру, какой у неё замечательный парень — нет, муж.

Когда яхту наконец доставили, она тут же устроила вечеринку.

Она не говорила этого вслух, но в душе считала: вот это и есть моя настоящая свадьба, просто сегодня Янь Ань не смог приехать — работа.

Так как в Цзянчэне держать яхту негде, её поставили в соседнем городе — Цзинсине.

Чжэн Юань позвала кучу людей. Палуба была уставлена шампанским и десертами, гости щебетали, завидуя ей.

— Вот это ты называешь «как-нибудь поживём»?

— Ага, вот бы мне такого мужа, который «по мелочи» яхту дарит.

— Посмотри на себя, улыбка до ушей!

— Ладно, ладно, идите веселитесь, — засмеялась Чжэн Юань.

Она и правда сияла — казалось, счастливее женщины на свете нет.

И тут появилась Жуань Сысянь.

— Почему так поздно? — подбежала к ней Чжэн Юань. — Мы тебя заждались!

Жуань Сысянь выглядела усталой, одежда немного помятая:

— Муж таскал меня по магазинам. Замоталась до смерти.

— Что покупали-то? — удивилась Чжэн Юань, ведя подругу показывать яхту.

— Самолёт, — со вздохом ответила та. — Долго выбирали.

Чжэн Юань застыла.

…Проиграла.

Без сомнений — я проиграла.

— А у вас же уже есть самолёт, — удивилась Чжэн Юань. — Зачем покупать ещё один?

— Тот я не могу пилотировать, — спокойно ответила Жуань Сысянь. — А так сможем потом летать сами, куда захотим, на автопилоте.

Чжэн Юань посмотрела куда-то вдаль и вздохнула:

— Ну, ладно…

В то же самое время оба мужа находились в банке.

Для подтверждения таких крупных активов требовались личные подписи.

Когда они вышли из VIP-зала, то столкнулись прямо у дверей — и оба слегка опешили, увидев друг друга при делах и в отличной форме.

— А ты что здесь делаешь? — спросил Янь Ань. — Разве не поехал в Цзинсин?

— Времени нет, — ответил Фу Минъюй, поправляя рукав. — А ты чего не с женой?

— А у меня-то как раз времени нет, — усмехнулся Янь Ань. — А тебя просто жена не отпустила, верно?

И попал в точку.

В этот раз Чжэн Юань пригласила почти одних девушек; Жуань Сысянь не хотелось быть единственной, кто пришёл бы с мужем — неудобно и скучно.

Фу Минъюй промолчал.

Янь Ань, между делом листая телефон, открыл WeChat.

Несколько минут назад Чжэн Юань, посреди своей вечеринки, прислала два сообщения:

[Жена]: Муж, почему ты мне не отвечаешь?

[Жена]: Это всё потому, что я тебе первой не написала?

Аргументация — никакая, но в своей нелепости трогательная.

— Эх, — вздохнул Янь Ань, — жены бывают такие приставучие: то «поцелуй», то «обними», то «пожалей». Надо уметь их уговаривать. Хотя, знаешь, иногда я даже тебе завидую.

— Тогда разводись, — невозмутимо ответил Фу Минъюй.

— Вот ведь, — поморщился Янь Ань. — Ты, как всегда, мстительный.

Тем же вечером оба всё же оказались в Цзинсине.

Белая луна стояла в зените, ни одной звезды не видно.

— Ань Ань, иди сюда, — позвал Янь Ань, выйдя из душа. В одном банном полотенце он сел на диван, но жена так и не двинулась с места.

Пришлось самому подойти к балкону и обнять Чжэн Юань со спины.

— О чём задумалась?

Она стояла, задрав голову к небу:

— Думаю вот… они вон в небе летают, а мы только по воде плаваем. Скука же.

У него слегка зазудело в висках.

— Тебе теперь ещё и в небо захотелось?

— Муж, можно? — спросила она с искренней надеждой, повернувшись к нему.

Он стиснул зубы:

— Можно, можно. Что хочешь — всё можно. Хочешь — хоть в космос отправлю.

— Муж, — губы у неё дрогнули, — ты меня больше не любишь.

Он нахмурился, посмотрел в небо и предпочёл промолчать.

Чжэн Юань хихикнула.

— Да шучу я. — Она легонько подтолкнула его. — Иди переоденься, я хочу прогуляться.

Прогуляться? Посреди ночи? — подумал он, но вслух не сказал ни слова: ещё начнётся атака в духе «муж, ты меня не любишь».

Ночь была чудесная, и каждая минута стоила золота, грех было тратить её на пустяки.

— Ань Ань, — произнёс он, не двигаясь, глядя на неё сверху вниз. — У меня к тебе один вопрос.

— Мм? — рассеянно откликнулась Чжэн Юань, глядя на огни внизу. — Спрашивай.

Янь Ань взял её за подбородок и повернул лицом к себе.

С волос капала вода, капли падали на её шею — холодные, но странно щекочущие.

Чжэн Юань прикусила губу, взгляд у неё постепенно потёк, помутнел.

Вот же сцена… вот же момент — идеальный, чтоб поцеловать, — мелькнуло у неё в голове.

Янь Ань смотрел прямо, пристально:

— Так я, по-твоему, действительно… плох в этом?

— …

Ну почему все мужчины на свете так зациклены на этом?

— Я же уже говорила… — пробормотала она.

— Не считается, — перебил он. — Всё, что женщина говорит в постели, не считается.

— Эм… — опустив глаза, тихо выдохнула Чжэн Юань. — Ну, по крайней мере, я никогда не притворялась.

— Вот и отлично.

Янь Ань шумно выдохнул, будто камень с души свалился. Удовлетворённый, он вернулся в комнату, переоделся в лёгкую одежду и, взяв её за руку, повёл вниз.

В Цзинсине в тот день стояла жара — даже ночью температура не опускалась ниже тридцати. Пройдя всего несколько шагов, Янь Ань уже начал ворчать от духоты.

Вокруг было тихо — только жёлтый свет фонарей, ни души. Атмосфера и правда подходила для тайного свидания.

Он остановился, прислонился к столбу:

— Ань Ань.

— М-м? — обернулась она. — Что такое?

Он потянул её к себе:

— Поцелуй?

— Нет, нет, нет! — Чжэн Юань упёрлась ладонями ему в грудь. — Вдруг кто-нибудь увидит? Здесь же все гости, которых я пригласила, в этом отеле живут!

— Да кому тут видеть, — не выдержал он. — Кто в такую жару станет по ночам шататься? Темень, духота, комары — только я один дурак, кто с женой гуляет.

Чжэн Юань вдруг замерла.

— Что ты сейчас сказал?

Воздух на мгновение застыл.

Янь Ань махнул рукой:

— Ладно, забудь. Неважно.

Они прошли ещё несколько шагов — и вдруг впереди послышался чей-то шёпот.

Янь Ань закатил глаза и осёкся, не зная, смеяться или ругаться.

И правда — нашлись люди, которые вот так, среди ночи, вышли погулять от нечего делать.

Подошли ближе — знакомые лица.

На скамейке бок о бок сидели Фу Минъюй и Жуань Сысянь.

Услышав шаги, Жуань обернулась и улыбнулась:

— Вы тоже не спите? Решили прогуляться?

Янь Ань криво усмехнулся, промолчал.

— Ага, — ответила Чжэн Юань. — Вышли подышать.

Пока говорила, заметила, что в руках у Жуань Сысянь несколько роз, и тихонько потянула мужа за рукав:

— Муж, я тоже хочу цветочек.

Янь Ань с тяжёлым видом посмотрел на эти розы. Вот же женщины — кто-то получил, и ей тут же подавай то же самое.

Вздохнул, повернулся и пошёл к клумбе — неподалёку как раз росли кусты роз.

Тянулся за веткой и мысленно ругался:

Фу Минъюй, ты вообще нормальный? Срывать цветы с улицы, совесть-то есть?

Но стоило коснуться стебля, как палец обожгло болью. Янь Ань невольно вздохнул.

Ладно, понятно — и тебе, бедняга, непросто достались эти розы.

Он сорвал одну, протянул Чжэн Юань, а потом, при свете фонаря, посмотрел на палец — кожа проколота, капля крови.

— Ай! — вскрикнула Чжэн Юань, заметив. — Ты поранился! — и сразу схватила его за руку.

Жуань Сысянь тут же расхохоталась, уткнувшись в плечо Фу Минъюя:

— Господин Янь, ну как же так? Разве вы не знаете, что у роз шипы? Я взяла розы из номера, а вы-то зачем пошли обрывать у дороги?

Настроение Янь Аня мгновенно померкло. Он повернулся к Фу Минъюю взглядом, полным немого упрёка:

Ну хоть ты-то усмири свою жену.

Но тот только откинулся на спинку скамьи, лениво кивнул подбородком:

— Садись.

На скамье вчетвером сидеть оказалось вполне просторно.

Подул лёгкий ветерок, и вскоре Чжэн Юань с Жуань Сысянь убежали к фонтану фотографироваться.

В воде отражалась полная луна — круглая, без изъяна.

— Эй, вы ребёнка завести не планируете? — лениво спросил Янь Ань.

Фу Минъюй коротко отозвался:

— Угу.

— Как удачно, — усмехнулся Янь Ань. — Мы тоже собираемся. Может, потом породнимся — дети поженятся?

—Забудь, — ответил Фу Минъюй.

— Конец. —

----------