[[image:/storage/reader-images/cd4fed149ae1ff9348709bf3546a39967d2627a2.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/f7819fa848a304e016b1b93ef113721b5eb2ddc0.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/361cfe30957ece0e2a3c40a85652c3ebeff5a8ed.jpg]]

Проклятия не всегда появляются так, как многие привыкли думать. Принято считать, что их насылают ведьмы и колдуны. Ну, знаете, если хотят навести на человека порчу или сглаз.

И это так.

Среди пользователей магии, это вполне обыденно. Даже в наши дни. Не думайте, что эта практика куда-то пропала с течением времени.

Но вот вам интересный факт: проклятия насылаются не только с помощью ведьм и колдунов. Примером этому может служить Лев Толстой.

Видите ли, некоторые личности, которые, как правило, достаточно сильно преисполнены и погружены в процесс сотворения чего-то, допустим, картины или книги, вполне способны преодолеть незримый барьер, разграничивающий реальность и вымысел. Таких людей среди магов принято называть «необычностями». У подобных, по сути, нет способности колдовать, управлять маной или ещё каким-либо известным видом материи в нашем мире. Но по факту, получается так, что у них есть возможность совершенно невероятным и абсолютно случайным образом влиять на окружающую нас действительность. Кто-то способен дышать под водой или в вакууме. А некоторые хорошо расположены к волшебству даже с учетом отсутствия маны. И это всё, лишь малая часть того, что с ними может происходить.

Существование таких людей является нонсенсом даже для мира магии. Причем, нонсенсом с большой буквы «Н».

Истинная природа всех явлений, которые они вызывают, до сих пор остаётся загадкой. Что-то совершенно иное. За гранью всех известных законов и правил.

Возвращаясь к Льву Николаевичу, он умудрился одним своим романом обречь на страдания целый город на долгие годы вперёд.

С тех пор, как он описал смерть бедной Анны Карениной под колесами поезда на станции Обираловка, а её кровь окрасила рельсы алым цветом, это место и земли, окружающие его, стали домом для многочисленных, совершенно из ряда вон выходящих явлений и событий. Призраки. Демоны. Серийные убийства. Болезни. Ну, и ещё с десяток вещей из-за которых многие бегут от этого места подальше, думая, что тут просто нечем заняться и невозможно ничего достичь по жизни. Но на самом деле все чувствуют. Понимают, что дело не просто в отсутствии перспектив.

А ведь случай Анны Карениной, это просто вымысел. Да, может и основанный на каких-то реальных мыслях и переживаниях своего автора, но всё ещё обычный вымысел. Улавливаете? Выдуманная история смогла сотворить такое.

Настоящее проклятие.

И тут нет вины ведьмы или колдуна.

Это вообще произошло случайно. И, конечно же, не стоит корить за это великого классика русской литературы. Очень вряд ли он мог нормально контролировать подобное.

Даже сейчас, когда Обираловка уже давно стала городом, называющимся Железнодорожный, тут всё равно продолжают происходить невероятные и, порой, очень страшные вещи.

В защиту Льва Николаевича стоит сказать, что он хотя бы провернул это только с одним и сравнительно небольшим населенным пунктом. В отличие от другого писателя, только уже американского, который тоже обладал схожим даром. Вот он, своими работами, умудрился проклясть целый штат Мэн в США.

Но эта не история о Толстом.

И даже не история конкретно о том, как возникли такие понятия как «мана» или «проклятие».

Эта история о двух людях.

О девушке-маге и парне-необычности.

И об их нестандартном знакомстве, развернувшемся в декорациях вечно проклятого Железнодорожного. Немного безумная. Иногда грустная. Слегка пугающая.

А ещё, это одна из тех историй, в которые простому человеку будет очень трудно поверить.

Если, конечно, у него всё в порядке с головой.

[[image:/storage/reader-images/36eb163c48952a9d27a8f2e4a5787ed5ff62e0c0.jpg]]

Нелли сидит на моей груди.

Зачем она пришла ко мне посреди ночи? Она никогда не была из тех девушек, которые предпочитают гулять допоздна. Она скорее из тех, кто после учебы приходит домой и садится за зубрежку до тех пор, пока глаза не начнут слипаться.

Но при всём этом, она сейчас здесь.

Сидит и смотрит на меня с легкой, и, признаюсь честно, достаточно жуткой улыбкой. Голова украшена все тем же тёмным и умилительно кудрявым каре. А в её больших карих глазах, вообще не получается прочитать никакой конкретной эмоции. Хотя… Разве что, она кажется немного грустной? Но тут тоже нельзя сказать, что она когда-либо выглядела по-другому.

Оно и неудивительно. Особенно учитывая то, как к ней все относились в школе.

Мы уже давно с ней знакомы. И все эти годы, её, казалось бы, аккуратное, красивое лицо, украшала неизменная и самая яркая черта. Вмятина в черепе над левым глазом.

Дефект кости черепа.

Обычно такое является следствием черепно-мозговых травм. В случае Нелли, я не уверен откуда это взялось у неё. Почему-то считал, что, если ни она, ни её родители сами не поднимают эту тему, значит им не очень приятно об этом говорить. И если я постараюсь спросить об этом, то сделаю что-то не так или задену чувства Нелли.

Но ведь сверстникам наплевать, верно?

Дети порой бывают более жестокими друг к другу, чем взрослые. Для них, любое, хоть и небольшое отклонение от привычной всем нормы, является абсолютным уродством. И плевать, маленький ли это прыщик или вмятина в голове.

Тем временем, девушка продолжает сидеть на мне, и судя по всему, особо не стремится никуда уходить.

Я спрашиваю:

- Что-то случилось? Могла бы и позвонить для начала. Я, вообще-то, тихо и мирно спал.

Тишина.

Серьёзно? Что заставило тебя вытворять подобное?

Так… Это не может вечно продолжаться.

Попытавшись спихнуть Нелли с себя, я понял, что не могу двинуться. Не получается сделать даже какое-то малейшее движение. Даже дернуть хотя бы пальцем на ногах или руках. И как только это выяснилось, в голову словно молнией ударила ещё одна мысль, которой я не придал значения до этого.

Мои глаза не моргают.

Кроме этого, я ни разу не отвел взгляд от Нелли, с тех пор как очнулся и увидел её, сидячей на моей груди.

Вот это уже немного пугает.

- Что со мной происходит?!

Девушка ничего не ответила.

Вместо того, чтобы хоть что-то сказать, она подняла левую руку и приложила пальцы к своему лбу. В то самое место, где располагалась черепная вмятина.

Через пару секунд, она сжала ладонь в кулак.

Выражение лица Нелли до сих пор не изменилось. Всё та же легкая и пугающая улыбка...

БАМ!

Она со всей дури ударила себя прямо по вмятине.

В этот момент, на меня накатила дикая паника. Снова попытался сделать хоть какое-то движение, но мои потуги не привели к ощутимым результатам. Не моргнуть, не отвернуться, не пошевелиться. Я полностью парализован. Словно что-то незримое держит меня сотней рук. Держит каждую часть моего тела и заставляет смотреть на то, что творит с собой Нелли. А она, тем временем, продолжает со всей дури бить прямо по своей голове.

БАМ!

БАМ!!

Выражение лица девушки, наконец, начало потихоньку изменяться. На Нелли, похоже, начала накатывать боль. Было ясно видно, как она сжала губы, пытаясь не завыть от неё. В месте удара, там, где была вмятина, начало проявляться ярко-красное пятно. Почему-то, я подумал, что ещё не все потеряно и снова попытался пошевелиться. Без толку. Просто не могу.

- ПРЕКРАЩАЙ!!! Это уже чересчур!!!

Она будто меня не слышит. А если и слышит, то точно не собирается слушаться. Бесполезно.

БАМ!!!

БАМ!!!

БАМ!!!

И вот, рядом со мной, на подушку, падает окровавленный глаз. Левый глаз Нелли просто выпал из головы. Оно и понятно. Своим кулаком она превратила вмятину на лбу в настоящую дыру, из которой вываливаются кости черепа вперемешку с мозгами. Девушку это не останавливает. Она продолжает бить, но уже совсем не способна сдерживаться и начинает мучительно, но тихонько стонать:

- Ууух…Уууу...

- ТЕБЕ ЖЕ БОЛЬНО!!! ХВАТИТ!!! ИДИОТКА!!!

Ничего не изменилось. Не слушает.

Её удары стали более частыми и сильными. Верхняя часть головы уже сдалась и перестала держаться. Почти всё, что находилось выше носа у Нелли, превратилось в кашу из осколков костей, мозгов, крови и волос. И эта свежая куча начала брызгами падать на моё лицо. Кусок за куском. Капля за каплей. Сначала, вдогонку за левым, вывалился и правый глаз. Он упал ко мне на лоб и отскочив, прилег рядом со своим собратом на подушку. Не пришлось долго ждать, когда в мой рот стали попадать кусочки черепа. Я почувствовал это, но не придал большого значения. Просто продолжал кричать на неё. Продолжал просить её остановиться. Хоть и понимал, что этого уже точно не слышат. Ведь эти смятые свисающие куски плоти, которые недавно были ушами, вряд ли сохранили свои прежние функции.

Я перестал стараться до неё докричаться.

Не получилось один раз. Не получилось второй раз. Третий… Не получится и в сотый. Это бессмысленно.

А этот сраный стук всё продолжается. И кажется, даже не собирается заканчиваться.

БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!! БАМ!!!

-АААААААААААААААГХААААА!!!!!!

Боль победила.

Нелли больше не способна молчать...

. . .

Меня разбудил собственный пульс.

Вернее, кардиомонитор, стоящий рядом с койкой, в палате где я сейчас нахожусь.

Я в больнице. И скорее всего, в Центральной городской. Вариантов не так уж много. Железнодорожный не славится большим выбором медицинских учреждений. Особенно в сравнении, например, с той же Москвой. Ну и обстановка тут до боли знакомая.

Но как я сюда попал?

Вопрос сложный. Особенно учитывая то, что раскалывающаяся от боли голова не даёт мне толком вспомнить последние события.

Начинаю бегать вокруг глазами.

В палате пусто. Свет выключен. Да и из коридора не слышно каких-то разговоров или хотя бы шагов. Посмотрев в сторону окна, понимаю, что сейчас поздний вечер. Хотя, может даже и ночь. Трудно понять, ведь ярко- оранжевые лучи, которые отбрасывают уличные фонари с больничного двора, бьют прямо в окно и являются единственным, пусть и очень малым, источником освещения во всей палате. Из-за этого невозможно толком понять насколько на улице светло. Я так уверен, что эти фонари именно со двора, по причине того, что за окном очень четко слышны редко проносящиеся мимо машины. Значит там дорога. А если так, то и двор тоже. Потому что, хоть у меня и выбило последние события из башки, но как выглядит Центральная городская больница, я все ещё помню.

Хорошо помню.

К сожалению…

Продолжаю оглядываться.

В конце концов, я осознаю, что моя левая рука отсутствует почти до самого локтя.

Хах… Сука…

Вот это уже не круто.

Похоже, со мной и правда случилось что-то не очень приятное. Ведь кроме отсутствующей руки, правая нога находится в гипсе чуть выше колена. Прибавим к этому голову, которая до сих пор словно раскалывается на мелкие кусочки, и в результате получим день, который явно был проведен с огоньком.

Может показаться, что я относительно спокойно реагирую на своё нынешнее положение. Скорее всего это от того, что я недавно пришел в сознание. А ещё от наркоза. Врачи же делали мне наркоз, верно? Каюсь, не шибко осведомлен о ходе подобных операций.

Черт… Никак не могу вспомнить что произошло.

Но вот что очень хорошо запомнил… Так это Нелли.

Этот сраный сон умудрился за короткое время высосать из меня почти всю душу. Мне, конечно, в разные периоды жизни, снились и монстры, и злобные школьные преподы. Однажды, помнится, приснилось как мама сделала мне макароны, приправленные кучей петрушки. Я терпеть её не могу.

Но этот сон…

Наверно самое страшное что я видел за всю свою жизнь. Тем более, с Нелли в главной роли.

Это отвратительное чувство.

Когда прямо на твоих глазах, близкий сердцу человек, не сказав ни единого слова начинает причинять себе боль, да ещё и такую… Адскую и невероятно жестокую…

Отвратительно.

Нельзя подобрать других слов.

К счастью, это был лишь сон. Который, я надеюсь, больше никогда не увидеть вновь.

Так…

И что же делать дальше?

Наверно, самое логичное что мне сейчас остаётся, это постараться как-то принять нынешнее положение, а затем попробовать уснуть. На утро попробую выяснить у врачей что со мной…

- Скажи, тебе очень больно?

…

В один момент, машины на улице затихли.

Легкий ветерок, который слабо дул на меня из слегка приоткрытой форточки, прекратился.

А оранжевый свет уличных фонарей, бьющих прямо в окно палаты, словно резко потускнел.

На моём лице начал проступать холодный пот. И в голове, которая словно на секунду перестала раскалываться на части, завис один вопрос. Как будто, самый жуткий вопрос, который я когда-либо сам мысленно себе задавал:

«Кто это сейчас сказал?»

Я посмотрел в ту сторону, откуда послышался голос.

Там была койка, стоящая рядом с белой дверью, ведущей прямо в больничный коридор. И на этой, идеально заправленной койке, сидела девушка. Хоть на неё практически не падал уличный свет, это совсем не помешало мне её разглядеть. Она была одета в коричневый сарафан, прикрывающий её ноги до колен и покрытый узором в клеточку. Под ним красовалась нежно-бежевая рубашка.

Но её голова…

Она была разбита в дребезги.

Чуть выше носа отсутствовало всё то, что характерно для любого человека, чьё состояние, уместно будет назвать нормальным. Говоря откровенно, у девушки, буквально, осталось только полголовы. Вместо глаз, лба и волос, располагалась кровавая каша, в которой угадывались кусочки мозгов, осколки костей, и небольшие кудрявые клочки, которые когда-то, скорее всего, собирались в единую и очень красивую прическу.

И я чувствую это.

Чувствую и головой, и сердцем.

Мне знаком этот образ. И знаком уже многие годы. Я узнаю её из тысячи других девушек.

С нависшим в голосе страхом, я спрашиваю её:

- Нелли… Это ты?

Она слегка приподняла то, что когда-то было обычной головой и повернула её в мою сторону. Затем, медленно поднялась с койки и осторожно, практически крадущейся походкой, с прижатыми к груди руками, подошла ко мне. Она словно пыталась приблизиться к клетке, в которой сидит злобный хищник, готовый в любой момент напасть.

Потом она наклонила «голову» поближе ко мне. Можно было заметить как на моё одеяло попадали мелкие, окровавленные щепки. Вероятно, это были осколки черепа.

Кровь, лежащая тонким и ярким пледом по всей поверхности разбитой части "головы" Нелли, совсем не засохла. Наоборот. Она была свежей. Всё это отвратное месиво выглядело достаточно свежим. Словно с её черепом это произошло от силы несколько минут назад.

Маленькие алые капли понемногу падают на моё одеяло вдогонку за осколками.

Кап.

Кап.

Кап.

Благодаря этому, я умудрился, находясь в такой ситуации, услышать на фоне назойливое пиканье, издаваемое моим кардиомонитором. Раньше оно было редким. Переодичность была почти как у этих капель крови. Но теперь оно участилось. И, надо заметить, очень уж сильно.

Кажется, ничего хорошего это не сулит.

Девушка не долго продолжала молчать. Но, по какой-то причине, решила не отвечать на мой вопрос.

Вместо этого, она повторила свой:

- Прошу, скажи мне, тебе очень больно?