Я стал персонажем в академии без главного героя

Выбор и концентрация

Я действительно решил написать этот роман всерьез.

Думая о том, что если я продолжу бессмысленно штамповать вымышленные истории снова и снова, когда же я смогу стать настоящим писателем?

Я начал работу с мыслью о том, что обязательно доведу ее до конца, что бы ни случилось.

Возможно, мое горячее желание достигло небес.

Мне повезло найти хорошее руководство, успешно монетизировать своё творчество, и я начал зарабатывать достаточно, чтобы не беспокоиться о средствах к существованию.

Однако ближе к концу работы над романом, который на пути к завершению показывал неплохие результаты, на меня навалилась череда неудач, и в конце концов я попал в тупик.

Я не мог писать.

Сколько бы я ни заставлял себя, у меня не получалось больше 1000 слов, только странные обрывки текста.

Раньше такого не было.

Раньше я мог свободно писать, просто сидя за столом.

А тут как будто что-то сломалось - я просто не мог больше писать.

И все же, не в силах противиться настояниям менеджера, я сумел опубликовать еще около 10 глав, пусть и вяло и нарушая график выхода.

「Автор, ты вернулся всего через 3 дня, но качество написанного стало еще хуже. Похоже, что под дном есть подвал.」

「Не правда ли, в последнее время не хватает развития сюжета? Куда делся главный герой, и почему вместо него постоянно появляются эти странные персонажи вроде Юлиана и Юлиусона...」

「Похоже, теперь так и есть.」

Разумеется, реакция читателей была, мягко говоря, вялой.

Количество просмотров сократилось вдвое по сравнению с позапрошлой главой.

Так я потерял и способность, и мотивацию писать.

У меня больше не было сил на то, чтобы выкладывать что-то.

「Автор. Но вы должны дать нам концовку, несмотря ни на что.」

Этот комментарий пронзил мое сердце больше всего.

Я знаю. Я знаю, что концовка уже не за горами.

Главному герою осталось только повести собранные им человеческие силы в последнюю битву с врагами.

Я, автор, лучше, чем кто-либо другой, знаю, что финал наступит в течение 30 глав.

Но что мне делать, если я не могу писать?

Как бы я ни злился, ни суетился, ни делал всякие нелепые вещи, что мне делать, если я не могу писать?

— Черт возьми! Я тоже хочу писать.........

Потрепав себя за волосы, я в конце концов положил руки на клавиатуру.

В итоге я сделал одну из тех вещей, которые автор никогда не должен делать.

「Автор. Но вы должны дать нам концовку.」

> Что вы хотите, чтобы я делал, если я не могу писать?

Спорить с читателями.

Не в силах сдержать свой гнев, я в конце концов поссорился с читателем.

Когда я опомнился, было уже слишком поздно.

Даже если бы я удалил комментарий сейчас, запись в уведомлении все равно осталась бы.

> Ну, следовало бы лучше выбирать и сосредоточиться тогда.

— Этот тупица...

Оскорбление вырвалось само собой.

Разве я не могу собраться и сконцентрироваться, потому что не хотел этого?

Этот парень совсем спятил.

> Могу я вам помочь, автор?

Ответ последовал незамедлительно.

В чем помочь?

Уж точно не в написании концовки?

— Хех. Кто вы?

Как будто он мог написать ее за меня или что-то в этом роде.

Какой нелепый читатель.

И все же, если бы у этого жалкого романа был способ получить концовку.

Даже если бы последняя глава набрала лишь двузначное число просмотров, я был бы готов принять помощь от кого угодно, если бы это означало, что я смогу закончить ее.

> Да. Пожалуйста, помогите мне.

Я нажал "Enter", а затем откинулся на спинку кресла, словно рухнул.

Что я вообще сейчас делаю?

Когда я должен писать в такое время.

........ Даже если бы я писал, то, вероятно, не смог бы написать больше нескольких слов, прежде чем снова начну рвать на себе волосы.

> Я пожелаю тебе удачи. Надеюсь, ты сможешь написать ту концовку, которую хочешь.

— Ты маленький говнюк.

Последовал резкий ответ.

Значит, после того как ты сказал, что поможешь, все, что ты предлагаешь, это пожелать мне удачи?

Любой может поддержать меня.

Даже наши родители на небесах, наверное, так и делают.

А я-то, дурак, верил, что этот парень действительно что-то сделает.

— Хаа........

Я снял очки и плотно закрыл глаза.

После того как я весь день смотрел на монитор, мои глаза действительно были слишком сухими.

И, тем не менее, сегодня я тоже не смог написать ни слова.

Но я должен написать хотя бы немного.

Даже если это всего лишь 500 слов контента, за которые меня будут критиковать читатели за отсутствие прогресса, я все равно должен писать.

Именно в этот момент я открыл глаза с этими мыслями в голове:

— Ох........ Почему это происходит?"

На меня обрушилась волна головокружения, как будто кто-то схватил меня за голову и яростно тряс.

Мои ноги чувствовали землю, но перед глазами все плыло, и все расплывалось.

Наконец, когда головокружение утихло, а головная боль прекратилась, я снова открыл глаза.

Сразу же перед глазами возникло белое пятно.

Неужели я случайно нажал Alt+Tab и открыл "Блокнот"?

— ........?

Нет.

Это был не экран компьютера, а белая бумага.

Когда я пришел в себя, то понял, что в моей правой руке находится ручка.

Что происходит? Что я здесь пишу?

— #### #### #####

Бумагу заполняли странные символы, похожие на тарабарщину.

Судя по одинаковому размеру и шрифту, они казались напечатанными, а не написанными от руки.

Но что это вообще такое?

— # ##? ## #####.

— Да?

Я поднял голову, услышав незнакомый голос.

Незнакомый наряд, незнакомый язык, незнакомый мужчина.........

Протягивает руку, словно требуя от меня чего-то, - что это за ситуация?

Ведь еще минуту назад я точно был в своей комнате, не так ли?

[Передача данных завершена.]

[Настройка характеристик завершена.]

[Сложность слишком высока, перенастройка.......]

[Пробужденные способности.]

[Способность: Перевод]

[Способность: Просмотр]

[Способности: Выбор и концентрация]

[Способность: Память об истинном Я]

Внезапно перед моим взором стремительно пронеслись какие-то надписи.

Они пронеслись так быстро, что я не успел разобрать, что в них говорится.

Что-то о данных, настройках, сложности настройки и таком........?

— Сдавай, я сказал. Время вышло. Передай сюда.

— ........?

Человек, произносивший непонятные слова, вдруг заговорил по-корейски.

Нет, правильнее было бы сказать, что он "перевел" на корейский.

Может, это из-за того "перевода", который промелькнул ранее?

А бумагу, которая была у меня в руках, теперь держал мужчина.

- Заявление на поступление в Императорскую Академию Фрей........

Когда мужчина отошел, я мельком увидела слова, написанные внизу бумаги.

Имперская Академия Фрей.

Звучало очень знакомо, но где я уже слышала это слово?

........ А?

— Имперская академия Фрей?!

— Вот это да!

— С чего это он вдруг взбесился?

Под ропот вокруг меня я наконец-то огляделся.

Вдоль одной стены коридора выстроились люди.

А я стоял прямо посреди них.

Императорская Академия Фрей.

Место, которое послужило основным фоном для написанного мной романа.

Но это место похоже на место проведения вступительных экзаменов в Императорскую академию, не так ли?

— Следующий. Испытуемый № 3. Пройдите в комнату для собеседований №1.

— Следующий. Испытуемый №4. Пройдите в комнату для собеседования №2.

Что, черт возьми, здесь происходит?

Для начала надо спокойно оценить ситуацию.

Этот средневекового вида коридор с колоннами и раскатанной красной ковровой дорожкой в стиле фэнтези.

И эти ярко раскрашенные головы с волосами - красными, золотыми, зелеными...... среди прочих.

Добавьте к этому незнакомый язык (хотя сейчас я слышу его как корейский) и слова "Имперская Академия Фрей".

Как бы я ни смотрел на это, кажется, что я перевоплотился в роман, который написал.

Но почему, черт возьми?

Ответ на этот вопрос пришел ко мне быстро.

> Могу я вам помочь, автор?

Это, несомненно, дело рук того тупицы, который написал этот комментарий.

Когда он говорил что-то вроде пожелания удачи и надежды, что я смогу написать ту концовку, которую хочу, он мог иметь в виду.........

Чтобы я вошел в роман напрямую и сам написал концовку?

— Черт побери!

Это розыгрыш скрытой камеры? Или что-то вроде гипнотерапии?

Не может быть, чтобы это была реальность, верно?

— Испытуемый № 10.

— ........ А?

— Не разговаривай во время ожидания в очереди.

— Ух........ Да.......

Один из сотрудников внезапно схватил меня за плечо.

Судя по тому, как двигались мышцы их рук, они не прикладывали особой силы, но

Я сгорбился, чувствуя, как лопатку сдавливает мучительная боль.

Ну, если так сильно болит, то это, наверное, не сон.........

Неужели сотрудники Имперской академии всегда были такими сильными?

Нет, я просто слаб.

“В чье тело я реинкарнировал?”

Не обращая внимания на затянувшуюся боль в плече, я поднял обе руки, чтобы осмотреть их.

Большие, мозолистые ладони.

Судя по ним, это не благородный маг.

Может быть, кандидат в благородные рыцари?

[Отображение статистики.]

[Жизнеспособность: 15]

[Сила: 12]

[Ловкость: 5]

[Выносливость: 5]

[Мана: 1]

[Отклик Маны: 1]

[Чувствительность к мане: 75]

[Способность к вычислению: 8]

Надписи, похожие на те, что я видел ранее, внезапно снова промелькнули в моем сознании.

Статы?

В моем романе не существовало понятия "статистика".

“Ах........ “

Если подумать, то существовала.

Хотя это никогда не появлялось в сюжете, я записывал статистику персонажей в отдельный файл настроек, чтобы сбалансировать их способности.

Но я никогда не говорил об этом вслух, как автор, так как же это отразилось здесь?

В любом случае, если это действительно текущие показатели моего тела, то это большая проблема.

Средняя статистика, которую я установил для персонажей моего романа, равнялась 10. Ближе к концу у многих персонажей показатели некоторых способностей превышали 100.

Но кроме Жизнеспособности, Силы и Чувствительности к мане, все остальные мои показатели ниже 10........?

Дерьмо.

— ........ Испытуемый.

— ........

— Испытуемый №10.

— ........ А? Да?

— К месту проведения специального экзамена.

Когда я пришел в себя, то понял, что все, кто стоял в очереди, ушли, и я остался один у входа.

Персонал жестом указал на большую дверь в конце коридора.

Казалось, никто из других участников тестирования не входил в эту дверь до сих пор.

Почему только я?

— Почему только я для специального...

— Не теряйте времени.

— Да........!

Когда сотрудники снова попытались схватить меня за плечо, я поспешил прочь оттуда.

Место проведения специального экзамена

Над дверью висела временная табличка.

Взглянув на нее, я тяжело сглотнул, и мое тело инстинктивно напряглось.

........Мое тело реагировало само по себе.

Хотя я понятия не имел, что находится внутри, мое тело, казалось, смутно догадывалось об этом и автоматически напрягалось.

Я не очень хорошо помню вступительный экзамен, поскольку это был такой ранний эпизод в истории. Для чего вообще нужна была эта специальная площадка для экзаменов?

Не то чтобы это имело для меня значение.

Я просто зайду, скажу, что это была ошибка и что я не намерен сдавать вступительный экзамен, а потом уйду.

А для начала мне нужно выбраться из Императорской Академии, чтобы спокойно оценить ситуацию.

— ........Простите меня.

Как только я открыл дверь, меня встретила огромная комната без единого окна.

Нет, можно ли вообще назвать это комнатой? Потолок был высотой не менее трех этажей. Это помещение скорее можно назвать аудиторией или складом.

— Испытуемый № 10! Заходите! Закройте за собой дверь!

— Ха.

Вдалеке раздался четкий женский голос с высоким тембром.

Как только я услышал этот голос, как только увидел вдалеке смутный силуэт, я сразу понял, кто это.

Хотя я никогда не слышал и не видел ее раньше, она выглядела именно так, как я себе представлял.

Алексия фон дем Клойстер.

Председательница Имперской Академии Фрей.

........ Настолько сильная, что ее называли маджин (Маджин может использоваться для обозначения чрезвычайно сильного персонажа, прошедшего трансформацию, или того, чья сила нечеловеческая по своей природе).

Алексия, которая была описана только в текстовом виде, теперь стояла прямо перед моими глазами.

— Испытуемый № 10, если я не ошибаюсь........, это Шлюс Хайнкель, верно?

—Госпожа председатель. Это слепое интервью. Называть имена...

— Все в порядке! Специальный экзамен в любом случае проводится по моему усмотрению, верно?

— Может, это и так, но.........

Персонаж из созданного мной романа был жив, дышал, двигался и говорил.

Такую ситуацию мечтал наблюдать каждый романист.

Тогда, возможно, этот человек тоже может быть в этом романном мире.........

Нет.

Это невозможно. Этот человек появился только после того, как история превратилась в нечто иное, чем роман.

Этот человек не может быть в этом мире.

В любом случае, имя человека, в которого я перевоплотился, - Шлюс Хайнкель.

........ Я совсем не помню этого имени. Ни капли.

Безымянный статист, у которого было лишь короткое камео в начале фильма?

Но этого не может быть. С таким именем он должен быть простолюдином.

— Шлюс?

— Да?

— Тогда давайте начнем экзамен!

— А, это недоразумение. Я вообще-то...

— Это было так давно! Целых три года, не так ли?

Как обычно, меня прервал рокочущий голос Алексии.

Ее эгоистичная, слишком жизнерадостная личность, не обращающая внимания на других, - как я и написал по неосторожности.

— Прошло три года, верно? Я прав?

— Да. Последний раз для тех, кто надеется на двойную специализацию, это было 3 года назад.

— ........?

— Боевая магия! И Элементарная магия - это те, которые ты выбрал, верно? Те, кто хочет получить несколько специальностей, должны сдать мой специальный экзамен! Итак, вы готовы к экзамену?

Двойная специализация?

О чем она говорит?

Вот дерьмо.

Та форма заявления на поступление.

Я смутно помню, что там было несколько граф, в которых нужно было отметить желаемые специальности.

Может быть, в своем замешательстве от внезапной реинкарнации я случайно поставила две галочки ручкой?

— А, нет. Кажется, это какое-то недоразумение...

— Ничего страшного, если ты не готов! Тогда я начну!

Послушай меня, ты, сумасшедшая?

Если так, то зачем спрашивать, готов ли я?

— Хорошо! Давай начнем!

— Подожди, ты су...

В тот момент, когда я собирался изрыгнуть оскорбление, мое зрение резко потемнело.

Я явно шевелил губами, чтобы закончить ругательство, но до меня донесся только первый слог "су-", после чего звук прервался.

Что это?

Это не было полной потерей чувств.

Я все еще чувствовал свои конечности, только зрение и слух были заблокированы.

Пошевелив руками и ногами, чтобы проверить, что происходит, я вдруг почувствовал рябь.

Это не было ощущение ветра или чего-то тактильного.

И не звук.

Это была пульсация, которую невозможно воспринять пятью человеческими чувствами.

Хотя я впервые ощутил ее, я знал, что это такое. Это, несомненно, была ударная волна маны, испускаемая при активации магического массива.

И хотя в своем романе я описал это только письменно, я ощущал эту ударную волну шестым чувством.

[Квест: Побег с Границы Ужаса]

[Сложность: ★★★★☆]

[Награда: 3 Монеты Магазина]

— ........?

Снова появились надписи.

Квест? Такого понятия не было в моем романе.

Может, его дал мне тот, кто послал меня сюда?

Граница ужаса, хм.

Звучит смутно, но я не могу вспомнить.

В любом случае, если такова природа этой границы, выбраться из нее обычным способом будет невозможно.

Может быть, это подсказывает мне использовать те способности, которые я получил ранее?

[Способность: Перевод]

[Способность: Просмотр]

[Способность: Выбор и концентрация]

[Способность: Память об истинном Я]

От одной мысли об этих способностях список автоматически прокручивался.

Выбор и концентрация. Что это за способность?

[Способность: Выбор и концентрация]

[Ранг: Легендарный]

[Описание: Позволяет мгновенно усилить определенную характеристику раз в день. Ограничение по времени: 3 секунды. Количество усилений: +99]

[Примечание читателя: Я включил это, чтобы в этой жизни вы делали правильный выбор и доводили историю до конца, концентрируясь]

Я понимаю.

Итак, если я использую этот навык на Силе, моя сила, равная 12, станет 12+99 = 111, что позволит мне временно обладать силой на уровне сильнейших существ в этом мире.

Правда, всего на 3 секунды.

Оставленное там примечание читателя, как и ожидалось, полностью лишено такта.

........ В любом случае, какую характеристику я должен повысить, чтобы избежать этой границы?

Ответ очевиден.

Мне нужно повысить способность к вычислениям.

В моем романе магия проявляется в виде феноменов, возникающих при активации "массивов", питающихся маной.

Поэтому если я смогу разрушить массив, магия прекратится. Я описал этот процесс демонтажа массивов как "вычисление".

Подобно компьютеру, вычисляющему сложные формулы, если перевернуть расчеты массива, чтобы найти бреши в системе безопасности и использовать их в своих целях, массив будет разрушен.

“Выбор и концентрация. Использовать на способности к вычислениям.”

Как только я пробормотал эти слова про себя, эффект немедленно сказался.

Внезапно моё сознание разделилось на два, три, нет, десятки отдельных потоков, и информация хлынула, как водяная волна, в каждое фрагментированное сознание.

Если бы зрение и слух тоже разделились на десятки потоков, а не были просто заблокированы, я не могу представить, насколько это было бы ошеломляюще.

В любом случае, у меня было всего три секунды.

Закрыв глаза, я осторожно проанализировал набегающие на меня пульсации маны, как бы лаская их.

Мой мозг, хоть и не имеющий отношения к магии, автоматически производил дециллионы вычислений в секунду, вычисляя форму массива по ритмичным пульсациям и постигая его структуру.

По мере того как я математически визуализировал кодовую структуру массива, в моем сознании возникали прекрасные геометрические узоры.

Как бы я ни пытался их нарушить, сияющие узоры прочно стояли на месте, не проявляя никакой реакции.

Однако была одна маленькая, тускло светящаяся точка. Инстинктивно я потревожил эту точку, и от сердцевины пошли трещины, разорвав прекрасные узоры.

Тссс....... Тссс........!

Наконец, когда изысканный массив рассыпался, завеса тьмы рассеялась.

Все было испорчено

— О, черт. Я вернулся.

— ...?

Как только Шлюс открыл глаза, он выкрикнул проклятие.

У Алексии и экзаменаторов, наблюдавших за ним, рты открывались и закрывались, не зная, что сказать.

Реакция заклинания на ману исчезла.

Другими словами, заклинание было уничтожено.

И виновником этого был...

— Слушайте меня до конца. Я отказываюсь от экз...

— Ты получил высший балл!

— Простите?

— Я поставлю вам высший балл! Кто-нибудь возражает?

— Нет... возражений...

Ясный возглас Алексии заставил экзаменаторов неловко щелкнуть языками, но они выразили свое согласие.

Оценка таланта не зависела от неприязни к нему за то, что он простолюдин.

—...Простите?

С другой стороны, Шлюс, о котором шла речь, просто стоял на месте с тупым выражением лица, как будто не мог понять.

— Разве ты не ощущаешь этого? Ты же лучший среди поступивших! Если больше не появится никто, кто наберет все идеально!

— Но я ничего не делал...

— Тогда уходи сейчас же! Нам нужно быстро подготовиться к следующему экзамену!

— Но что за...

Когда Алексия взмахнула рукой, позади Шлюса появились два сотрудника, схватили его за руки и подняли.

— Может, хотя бы объяснишь, что происходит?!

— Хаа...

Видя, как его болтающуюся фигуру насильно выдворяют, экзаменаторы глубоко вздохнули.

Скорее, это они нуждались в объяснении происходящего.

Как этот простолюдин, не обладающий, казалось бы, никакими талантами, выдержал сложный специальный экзамен, устроенный знаменитой председательницей...?

Нет, было бы лучше, если бы он просто сдал. Он получил высший балл.

Это был беспрецедентный случай с момента основания Императорской академии.

И простолюдин, сдавший специальный экзамен, и человек, получивший на нем высшую оценку, были первыми.

— Все согласны с тем, что процесс сдачи экзамена был справедливым?

— Да, мы согласны.

— Даже я не смог бы оттуда сбежать.

Подтвердив слова Алексии, все экзаменаторы защелкали языками.

Это было заклинание, созданное лично Алексией, экспертом в барьерной магии.

Даже когда пять экзаменаторов просмотрели его перед экзаменом, единственное, что они смогли сказать, было "идеально".

Темой барьерной магии был "страх".

Она заманивала испытуемого в неизбежное пространство, а затем показывала и воспроизводила то, чего он боялся больше всего.

Неизбежность была вызвана тем, что внутри барьера создавался "мана-вакуум", в котором маны не существовало вовсе.

Это делало невозможным произнесение заклинаний, поскольку не было маны для их создания.

В этом состоянии, из которого испытуемый не мог выбраться ни физически, ни магически, он испытывал галлюцинации тех вещей, которых боялся больше всего, надвигавшихся на него со всех сторон.

Хотя не так много испытуемых сдавали этот особый экзамен, почти все они либо обмочились, либо плакали на земле, либо падали в обморок.

Поэтому Алексия довольно щедро установила условия сдачи специального экзамена.

Если бы они смогли преодолеть свой страх или хотя бы попытаться сделать что-то без паники, она бы оценила их как обладателей недюжинной психической силы для студента и поставила бы им минимальный проходной балл на вступительный экзамен.

— ...Интересно, что он видел?

— Да, действительно.

Однако Шлюс просто стоял на месте, оказавшись запертым в этом барьере.

На его лице не было никакого выражения, как будто все было в порядке.

Когда он бесстрастно наклонил голову и посмотрел на свои руки и ноги, Алексия и экзаменаторы снова проверили заклинание, гадая, нет ли в нем проблемы.

Конечно, то, чего он боялся больше всего, должно было появиться перед его глазами.

Что же такого он увидел, что оставило его таким невозмутимым?

Но настоящий сюрприз случился сразу после этого.

Именно в тот момент, когда Алексия собиралась объявить, что Шлюс преодолел барьер страха, и прервать заклинание.

— Ну что ж, Шлюс прошел, так что... А?

— Что случилось, председательница?

— А?!

Впервые они видели Алексию такой взволнованной.

—Заклинание... Оно разрушается!

— Что?!

Выражения лиц экзаменаторов, произнесенных Алексией в срочном порядке, также стали шокирующими.

Разрушение заклинания.

Звучит просто, но на самом деле все не так просто.

Заклинания накладывались на внешнюю ману и работали, используя магическую силу как источник энергии, подобно циркулирующей цепи.

Поскольку заклинания накладывались на внешнюю ману, любой мог вмешаться в заклинание, если находился достаточно близко.

Однако управление заклинанием было совсем другим делом.

Ключевой код заклинания знал только его создатель, поэтому для того, чтобы другие могли управлять им, нужно было сначала проанализировать сложную структуру и проделать обратную работу, чтобы украсть ключевой код или найти уязвимость в защите.

До этого момента все было решаемо.

Высокопоставленные маги могли легко справиться с этой задачей, используя дешифровку или вычислительную магию.

Но проблема заключалась в том, что Шлюс находился внутри вакуумного барьера маны.

Он не мог получить никакой магической помощи в расшифровке заклинания.

— Ик! Ик...

Треск... Треск...

Несмотря на все попытки Алексии остановить заклинание, контроль над ним в конце концов перешел к Шлюсу, и оно сломалось.

Поэтому Алексия и экзаменаторы на мгновение потеряли дар речи, ошеломленные.

Вернемся к настоящему.

Алексия и экзаменаторы собрались в круг, лицом друг к другу.

Слова о подготовке к следующему экзамену была лишь отговоркой.

Кроме Шлюса, других студентов, надеющихся на двойную специализацию, в этом году не было.

Им просто нужно было время, чтобы быстро отчислить Шлюса и обсудить ситуацию.

— Может, он просто хорошо считает? Когда я видел его раньше, он казался совершенно непригодным для того, чтобы быть боевым магом.

Таково было мнение Сергея фон Фрейста, профессора боевой магии.

— Хм! Возможно, это и так! Но с таким уровнем психической силы! Я думаю, он сможет преодолеть все!

— Да, это так, но...

— Если он не адаптируется к боевой магии! Профессор Сергей может просто поставить ему двойку на основании своих суждений! Тогда он сам бросит двойную специализацию!

— Ну, наверное, да. Я тоже впервые вижу сдающего спецэкзамен... Никогда не думал, что у меня будет такая дискуссия.

— О! Кстати, а профессор Людвиг его не видел? Он был здесь до моего прихода - сдавший специальный экзамен!

— ...Да, видел.

Людвиг сузил брови от громкого голоса Алексии, как будто это его беспокоило, и ответил.

Затем взгляды экзаменаторов сфокусировались на нем.

Он пробыл в Императорской академии дольше всех, прослужив более 20 лет.

— Гавейн фон Шульценбург.

— А! Магический рыцарь!

— Значит, он тоже сдал специальный экзамен!

Все понимающе кивнули, услышав имя, которое Людвиг тихо прошептал.

Гавейн фон Шульценбург.

Глава семьи Шульценбургов, которая изначально была просто семьей наемников, пока император не сделал их самой любимой рыцарской семьей.

Он был сильнейшим магом и рыцарем, запомнившимся в имперской истории.

Его боевые искусства считались непревзойденными, а его магия привнесла новшества, которые запомнились как в академической, так и в боевой практике.

— …Проходящий, говоришь? Не высший балл?

— Да.

После лаконичного ответа Людвига атмосфера замерла.

Если даже Гавейн не смог снять заклятие,

Что же это был за простолюдин?

— Я не знаю, сможет ли он поступить живым после объявления результатов экзаменов.

Профессор Сергей покачал головой и вздохнул.

Знатные семьи наверняка снова поднимут шум.

Простолюдин и так был необычен для поступления, тем более в качестве лучшего студента.

Будут наняты десятки осведомителей, чтобы покопаться в прошлом Шлюса.

Некоторые семьи могут даже попытаться убить его.

— Столько времени прошло! Наконец-то происходит что-то интересное! Разве вы все не согласны?

Однако глаза Алексии почему-то блестели от возбуждения, и она даже не пыталась этого скрыть.

Для нее обычная человеческая жизнь была настолько скучной, что она едва могла ее выносить.

Видя это, экзаменаторы...

— Я согласен.

— Это будет очень неприятно.

Они рассмеялись и согласились с мнением Алексии.

Теперь уже было ясно, что в Императорской академии будут дуть ветры перемен.

Главное, что интересовало, - куда эти ветры приведут.

[Квест завершен]

[Награда: 3 Монеты Магазина]

Эти слова появились на его сетчатке глаза, как только он разобрал заклинание.

Монеты Магазина.

О каком магазине шла речь?

[Магазин]

[На Монеты Магазина можно купить предметы.]

[Активируется, когда все показатели достигают 10 или выше.]

10 или выше...

Такие показатели, как сила и ловкость, он, вероятно, мог бы повысить, если бы очень постарался.

Но как повысить такие показатели, как отклик маны или чувствительность?

Похоже, это невозможно без получения особых предметов.

Как автор, он знал местонахождение всех предметов, но... Проблема заключалась в том, что все они находились в опасных местах.

Если он отправится туда сейчас, то мгновенно погибнет.

...Решения не было.

Разве в историях про одержимых не принято использовать магазин в качестве основной системы?

[Примечание автора: Я все же включил рост, так как это казалось необходимым. 10 - это примерно средний показатель, так что вы должны достичь его довольно скоро, верно?]

— Блять...

Эти комментарии, похожие на заметки, прикрепленные к каждому элементу, действовали ему на нервы.

Что автор имел в виду, говоря "10 - это около среднего"?

И это говорит человек, чьи показатели даже не дотягивают до средних?

Если бы он вернулся в реальность, то первым делом нашел бы автора и убил его.

— Но все же...

Он огляделся.

За пределами Имперской Академии.

Иными словами, перед его глазами раскинулся центр города Фрей, столицы Империи Фрей.

То, что он вскользь написал, как самый большой город на континенте с населением в 3 миллиона человек, теперь стало реальностью.

— Черт, это впечатляет.

Действительно, быть одержимым из ниоткуда было нелегко.

Но если бы он сказал, что его не поразила эта ситуация, это было бы ложью.

О такой фантазии мечтал каждый автор, хотя бы в своем воображении.

Если писательство не шло, значит, он хотел создать концовку своими руками?

Если бы он вернулся в реальность, ему пришлось бы сначала поблагодарить автора.

А потом убить его. Ублюдка.

— Добро пожаловать. На одного человека?

— Да, одно разливное пиво, пожалуйста.

— Понятно! Цена...

— 30 терионов, верно?

— Да, все верно.

Пройдя по улице, он зашел в случайный паб и сел.

Цена разливного пива действительно составляла 30 терионов, как он и помнил.

В корейской валюте 30 терионов были эквивалентны 3 000 вон - удобный курс, который он установил для удобства расчетов.

— Что за...?

Он порылся в карманах и нашел только 8 монет.

Все монеты по 10 терионов.

Все его состояние составляло 8 000 вон...?

— Вот, сэр.

— ......

Пиво принесли, но он не мог просто не заплатить.

В конце концов, ему пришлось мучительно отдавать эти 30 терионов.

— Уф...

Пока он пил пиво, его мысли упорядочились.

Во-первых, его звали Шлюс Хайнкель.

Судя по имени и одежде, он был простолюдином.

— Хм...

Взглянув в зеркало на стене паба... К счастью, он не выглядел уродливым.

Его нельзя было назвать мускулистым, но тело покрывали мелкие мышцы и мозоли, что говорило о том, что он привык к труду.

Пока что неплохо.

Проблема заключалась в том, что дальше он не знал абсолютно ничего.

Он не знал, откуда Шлюс родом.

Кто его семья. И есть ли она у него вообще.

Он понятия не имел, чем занимается этот парень.

"Профиль."

Он попытался пробормотать это внутри себя, на всякий случай, но...

— ...Проклятье.

Ничего не произошло.

Было окно статистики, но не было окна профиля.

Система была сделана очень хреново.

Чтобы выяснить личность Шлюса Хайнкеля, ему придется бегать и расспрашивать людей.

— Ах...

Подумал он, попивая пиво.

Специальный экзамен при поступлении.

Почему он забыл об этом?

Это был тот самый экзамен, который Эрика, одна из названных героинь этой истории, блестяще выдержала - чрезвычайно сложное испытание, которое он установил.

Назывался он "Барьер страха", который должен был показывать и воспроизводить то, чего испытуемый боялся больше всего.

Но для меня ничего не появилось и не прозвучало.

Мое зрение просто стало абсолютно черным, а все звуки прервались.

Не может быть, чтобы барьер был неисправен, так почему же так произошло?

Я боюсь очень многих вещей.

Если бы появился даже рой тараканов, я бы расплакался и разрыдался.

Но Алексия и экзаменаторы так не подумают.

Они решили бы, что я либо ничего не боюсь, либо обладаю сверхчеловеческой психической силой.

— Ха. Мне конец.

По воле случая меня приняли в Имперскую академию как лучшего студента и стали считать сверхчеловеком.

На самом же деле большинство моих показателей не дотягивали даже до средних - я был самым дерьмовым из дерьмовых.

Если бы я не обладал этим телом, я бы точно провалился.

Если подумать, интересно, где сейчас Зигфрид Хертлокер, главный герой этого романа, и чем он сейчас занимается?

— Вот черт.

Я только что вспомнил.

В оригинальной истории главный герой Хертлокер был принят в Имперскую Академию как самый низкоранговый студент.

Но Шлюс, который должен был провалиться, вместо этого получил высший балл...

Это значит, что Хертлокер провалился.

Я в полной заднице.

Серьезно, полностью.

Когда я говорю "провалился", я не имею в виду, что с исчезновением главного героя сюжет не может развиваться в этом романе об академии.

Хертлокер не из тех, кто выбывает из сюжетной линии только потому, что не поступил.

Более того, он окажет еще большее влияние на сюжет, чем в оригинале.

Зигфрид Хертлокер, главный герой этого романа, - шпион вражеской нации, воюющей с Империей.

Другими словами, он террорист, посланный убить всех студентов и преподавателей Имперской академии.

Просто безумец

В написанном мною романе "Посланный в Академию шпион" фоновым миром был огромный отдельный континент. Позже будет открыт новый континент, но об этом позже...

Владыкой этого континента была Империя Фрей. Десять лет назад империя начала полномасштабное вторжение в королевство Труд после того, как оно отвергло требования об аннексии.

Несмотря на десятикратное превосходство империи в экономической мощи, военной мощи и численности населения, Королевству Труд удавалось постоянно изматывать имперские войска, что в итоге привело к заключению соглашения о перемирии.

Однако это был лишь временный мир. Хотя королевство понесло огромный урон, империя смогла восстановить свою военную мощь в течение шести лет и возобновить войну.

Поэтому королевство Труд изменило свою стратегию. Перед возобновлением войны оно направило в империю большое количество шпионов, чтобы одновременно проводить диверсии.

Мобилизовав всех сепаратистов и анархистов внутри империи, они намеревались поставить ее на грань краха.

Главный герой, Зигфрид Хертлокер, был отправлен в качестве авангарда в Имперскую академию. Его миссия заключалась в том, чтобы в "Решающий день" совершить самый страшный теракт в истории, уничтожив всех студентов и преподавателей.

Однако Хертлокер, психически измотанный тем, что его использовали в качестве орудия войны, вновь обрел эмоции, познакомившись с разными людьми в Императорской академии.

Испытывая стресс от того, что в конце концов ему придется убить тех, с кем он подружился, Хертлокер осознал существование гораздо более серьезного общего врага для человечества.

В конце концов, вместо того чтобы уничтожить империю, Хертлокер осознал необходимость единства и начал работать над объединением человеческих сил в единое целое...

Такова была основная идея этой истории.

— Проклятье...

Все уже было испорчено.

Из-за меня Хертлокер не смог получить допуск.

Теперь этот парень никогда не вернет свои эмоции, не будет обращать внимания на общего врага и продолжит устраивать теракты, чтобы уничтожить империю.

Герой, предназначенный для человечества, полностью превратился в злодея.

К слову, дополнительного приема в Имперскую академию не было, так что даже если бы я отменил свое собственное зачисление, Хертлокера бы не приняли.

— Что же мне теперь делать...

Если саботаж королевства увенчается успехом и империя рухнет, человечеству грозит вымирание.

Без названных персонажей из империи одинокий протагонист не смог бы противостоять надвигающейся огромной волне.

Я выстроил баланс сил именно таким образом, так что это было несомненно.

Читатель, отправивший меня сюда, так и сказал. Что он поможет мне довести дело до конца.

Чтобы вернуться в реальный мир, я должен был во что бы то ни стало достичь финала, даже если сюжет расходился с оригиналом.

— Ну ладно, черт. Я решил.

Я хлопнул по пустой пивной кружке.

Так я принял решение.

Я был готов.

Мой план на будущее был следующим:

Сначала я поступлю в Имперскую академию.

Затем я привлеку на свою сторону всех названных персонажей Имперской академии, чтобы остановить диверсию Хертлокера.

И наконец, я бы каким-то образом убедил главного героя...

— Это уже бред.

Это не имело смысла с самого начала.

Если бы студент из вражеской страны вмешивался в каждый акт саботажа, а потом вдруг попросил бы главного героя о помощи, как бы он отреагировал?

В лучшем случае его назначат приоритетной целью для убийства.

Ответа не было, черт возьми.

Я не мог продолжать свой план, исключая главного героя как финального босса.

Этот парень, который оставался со мной каждый день в этой истории, теперь был на противоположной стороне, что невероятно усложняло ситуацию.

— Тогда выбора нет.

Оставался только один выход.

Я сделаю так, что у Хертлокера не останется другого выбора, кроме как сотрудничать со мной.

Даже если мне придется избить его.

Даже если придется уничтожить королевство.

Я заберу у Хертлокера все, чтобы он был вынужден быть на моей стороне в финальной битве, несмотря ни на что.

— Мне конец.

В темноте ночи прошло почти шесть часов с тех пор, как я вышел из паба, а я все еще бродил по улицам.

Причина была проста.

Мне некуда было идти.

Не то чтобы я ничего не делал эти 6 часов.

Я целый час шел пешком, чтобы добраться до муниципалитета и выяснить, где живет этот Шлюс Хайнкель.

Но все, что я там получил, это...

— Шлюс Хайнкель... О нем нет никакой информации.

Только то, что Шлюс вроде бы не живет в столице.

Что ж, это было логично, ведь только знать могла позволить себе жить в столице с ее астрономическими ценами на землю.

Подумав, что он мог хотя бы снять жилье поблизости, я проверил все постоялые дворы в округе.

— Мне очень жаль. У нас нет гостя по имени Шлюс Хайнкель...

— На это имя нет брони.

— У нас не было. Возможно, дело в неправильном написании...

Но я не добился успеха.

Я тщательно обыскал все недорогие гостиницы, но не нашел никаких следов.

А может, Шлюсу с самого начала негде было остановиться...

— Не может быть.

Проходя по переулку, я заметил стопку старых газет, сложенных в углу.

Возможно, именно там Шлюс провел предыдущую ночь.

Может, Шлюс приехал в столицу без гроша в кармане только для того, чтобы сдать вступительный экзамен в Императорскую академию?

Зловещее предчувствие постепенно становилось реальностью.

— Тц...

Была уже глубокая ночь, и начинал падать дождь.

Я был голоден, но у меня оставалось всего 50 терионов.

В этой ситуации было только два варианта.

Первый - ворваться куда-нибудь и умолять их оставить меня на ночь в обмен на какую-нибудь работу. Другой...

— Я должен вернуться.

В Имперскую академию.

Последнее, пожалуй, было бы лучше.

— Вы закончили сортировку?

— Да, я закончил, экзаменатор.

— Теперь я больше не экзаменатор.

— Ах, да. Профессор, вот окончательные результаты.

В комнате для подсчета экзаменов профессор Людвиг получил результаты вступительных экзаменов и нахмурился.

Эрика фон дер Лихтенбург.

Эденгард Трай фон дем Шульценбург.

Айнц фон Верманштейн.

Здесь были перечислены имена вундеркиндов, которых с юных лет называли гениями.

Но Людвига беспокоило только имя на самом верху.

Шлюс Хайнкель.

Единственный простолюдин среди принятых в этом году студентов.

И не просто простолюдин, а лучший студент.

Уже один этот факт делал Шлюса крайне неприятным для Людвига, чья вера в превосходство дворян была очень глубока.

— Ах, это из-за того простолюдина?

— ......

— Я слышал, он получил высший балл на специальном экзамене? Как это было? Вы были там, старший профессор.

— Замечательно для простолюдина. Но это все.

Людвиг щелкнул языком и вернул бумагу обратно.

С этого момента мысли Людвига были заняты тем, как отчислить Шлюса.

Поскольку председательница благоволила ему, обычные методы не сработают.

Людвиг погрузился в раздумья, ища более тонкий способ, который не мог бы быть использован против него.

— Профессор. К вам пришел посторонний человек.

— Ко мне? Кто это?

— Ну, не конкретно к вам, старший профессор... Поскольку он просил человека, отвечающего за общежития, я подумал, что вы - подходящий человек.

— Так кто же это?

— Шлюс Хайнкель. Лучший студент этого года...

— ......

Профессор поднял хрустальный шар.

Хрустальный шар показывал Шлюса, стоящего прямо у школьных ворот и мокнущего под дождем.

Когда его впалые глаза медленно переместились и встретились со взглядом Людвига, Людвиг не мог не вздрогнуть от удивления.

Артефакт наблюдения, установленный на воротах, должен был быть защищен от любых средств наблюдения.

Но тут, случайно или нет, его взгляд переместился в другое место.

Только тогда Людвиг выдохнул и произнес.

— Впустите его. Скажите, чтобы он зашел в мой кабинет.

— Да, профессор.

Людвиг повернулся, затягивая галстук, на его губах играла слабая улыбка, как будто это была хорошая возможность.

— ...Шлюс Хайнкель.

— Да, все верно. Главный профессор Людвиг.

— ......

Когда Шлюс Хайнкель с неприглядной внешностью вошел в кабинет, губы Людвига искривились.

Дождевая вода капала с его промокшего тела, смачивая ковер.

Маг, способный поступить в Императорскую академию, должен был уметь пользоваться хотя бы базовым заклинанием пламени, если только он не исчерпал где-то ману или не пытался намеренно доставить неприятности.

Последнее казалось Людвигу более правдоподобным, но без доказательств он не мог обвинить его в этом.

Когда Людвиг сузил глаза и щелкнул пальцами, камин загорелся.

— ...Иди и вытрись.

— Да, спасибо.

Шлюс отрывисто кивнул, затем спокойно пошел и сел перед камином.

В его поведении полностью отсутствовало характерное для простолюдинов раболепие при общении с дворянами.

Даже мелкие дворяне вели себя покорно, когда сталкивались с Людвигом...

Либо он потерял страх, либо у него были какие-то глубинные убеждения, либо он не знал о престиже дома Верманштейнов...

Как бы то ни было, он был странным.

— Так зачем вы пришли ко мне?

— Теперь мое зачисление в число лучших учеников подтверждено?

— Объявление будет завтра. Тогда и подтвердите.

— Но ведь результаты, наверное, уже определены?

— Даже если так, я не обязан вам говорить. Я спросил, зачем вы пришли ко мне. Отвечайте на вопрос.

— Привилегии лучшего студента. Я хочу заранее получить одноместную комнату в общежитии и стипендию на содержание.

— Назовите причину. Без уважительной причины это невозможно.

— Мне негде остановиться и нет денег.

— ......

Рот Людвига закрылся от прямого ответа.

Это было достаточно возмутительно - требовать привилегий лучшего студента еще до поступления, но причина, которую он назвал, была еще более нелепой.

Обычно простолюдины старались как можно лучше скрыть свои слабости (особенно экономические, которыми могли воспользоваться дворяне).

Но Шлюс заявил об этом смело, как будто это и не слабость.

Что же дало ему такую уверенность?

Людвиг приоткрыл губы в слабой улыбке, и ему сразу же пришло в голову, как воспользоваться этой слабостью.

— Это противоречит правилам, но... Хорошо. Я разрешаю.

— Спасиб...

— Но есть одно условие.

— Какое?

— Ты должен сохранить позицию лучшего студента до конца первого семестра. Если ты хоть раз уступишь первое место, тебя исключат.

— ......

— Я нарушаю правила, чтобы проявить к вам доброту. Разве неправильно, что в ответ вы демонстрируете соответствующее поведение?

В то время как выражение лица Шлюса в реальном времени становилось все жестче, улыбка Людвига становилась все отчетливее.

Место лучшего студента сменяло друг друга в общей сложности три раза за семестр.

Во время вступительных экзаменов. Во время промежуточных экзаменов. И во время финальных экзаменов.

До сих пор ни один студент не занимал первое место ни на вступительных, ни на промежуточных экзаменах.

Ни разу за сотни лет истории.

Так сильно отличались требования к вступительным и промежуточным экзаменам.

Если простому студенту, которому просто повезло с хорошим менталитетом, удалось сдать специальный экзамен на отлично, то каковы были шансы, что он займет первое место и на экзаменах...?

Ноль. Даже не приближаясь к нулю - просто ноль.

Наверное, он не хочет, чтобы его исключили.

Шлюс некоторое время молчал, казалось, глубоко задумавшись.

Самостоятельное окончание школы гарантировало бы немыслимый для простолюдина путь к успеху, поэтому он вряд ли выбрал бы путь глупого исключения.

В итоге Шлюс будет дрожать по ночам на дождливых улицах, поджимая голодный живот и выпрашивая ночлег.

Если он замерзнет до смерти, хуже уже быть не может.

Кто-то мог бы назвать этот поступок жалким, но, по крайней мере, Людвига нельзя было за него привлечь к ответственности.

Он всего лишь следовал правилам. Вернее, он даже проявил доброту, несмотря на поставленные условия.

— Я принимаю.

— Хорошо. Как я и думал, ты скажешь, что... Подожди, что ты только что сказал?

— Ваше предложение. Я принимаю его. Пожалуйста, проводите меня в общежитие. И сразу же выдайте стипендию на содержание за этот месяц.

— ......

Внезапно Шлюс встал прямо перед столом Людвига и посмотрел на него сверху вниз.

Не найдя слов, Людвиг напрягся и сглотнул, на мгновение забыв, что перед ним обычный человек.

Его ожидания оказались ошибочными.

Это был не тот, кто потерял страх.

Он был просто безумен.

Память об истинном Я

— Привилегии лучшего студента. Я хотел бы заранее получить одноместную комнату в общежитии и стипендию на содержание.

— Назовите причину. Без уважительной причины это невозможно.

— Мне негде остановиться и нет денег.

— ......

Не слишком ли я прямолинеен?

Рот Людвига плотно закрылся и, казалось, не мог открыться.

Но Людвиг, естественно, должен был принять это.

Людвиг фон Верманштейн.

Хотя у него несколько неприятный характер, он, несомненно, хороший человек.

В оригинальной истории он помог Хертлокеру привлечь на свою сторону Совет старейшин магического сообщества.

Поэтому, как главный профессор, он, естественно, удовлетворит подобную просьбу.

— Это противоречит правилам, но...... Хорошо. Я удовлетворю ее.

— Спасиб...

— Но есть одно условие.

— Какое?

— Ты должен сохранить позицию лучшего студента до конца первого семестра. Если ты хоть раз уступишь первое место, тебя отчислят.

— ......

Только увидев сальную улыбку Людвига, я вспомнил.

О том, что Людвиг с самого начала не был хорошим человеком.

Даже в оригинальной работе он делал всякие вещи, чтобы попытаться выгнать Хертлокера с самого начала.......

Я совсем забыл о ранней атмосфере этой истории, так как до недавнего времени был погружена в последнюю часть.

Когда он разжег камин, я подумал, что он сделал это ради меня, но он просто не хотел, чтобы его ковер намок.

Что мне с этим делать?

Исключение из Императорской академии- это, безусловно, худший вариант.

Это означает потерю всех возможностей набрать талантливых людей, собравшихся в Императорской академии.

Поскольку я уже потерял главного героя Хертлокера, я не могу позволить себе упустить еще одну возможность.

Сохранить высший ранг в течение всего первого семестра...... просто невозможно.

По теоретической части я, возможно, смогу получить хорошие оценки, используя хитрости.

Но для практической части это не сработает.

Как я смогу победить людей, которые посвятили всю свою жизнь совершенствованию магии?

Поэтому я не могу принять это условие.

Похоже, сегодняшний вечер я проведу в конюшне.

Вот чертов ублюдок.

[Квест: Примите условие профессора Людвига и сохраните высший ранг в течение первого семестра.]

[Сложность: ★★★★☆]

[Награда: Добавление функции закаливания конечностей тела во внутренний контур.]

Как раз в тот момент, когда я собирался отказаться, на сетчатке глаза снова появились надписи.

Что это теперь? Квест?

В моем романе этого не было, так что читатель, должно быть, добавил его.

Похоже, он думает, что сможет манипулировать мной с помощью каких-то квестов. Но это огромный просчет.

Я не стану плясать под вашу дудку.

— Я принимаю.

— Хорошо. Как я и думал, ты скажешь, что... Подожди, что ты только что сказал?

— Твое предложение. Я принимаю его. Пожалуйста, проводите меня в общежитие. И сразу же выдайте стипендию на содержание за этот месяц.

Награда была слишком велика, чтобы от нее отказываться.

Если бы речь снова шла о проклятых монетах из магазина, я бы просто проигнорировал это предложение.

Но добавить функцию во внутреннюю схему?

Учитывая, что характеристики внутренних цепей являются врожденными, постоянный бафф стоит обменять даже на 100 переменных статов.

Конечно, даже если я сложу все свои показатели сейчас, они не достигнут 100.

Сохранять высший ранг весь первый семестр?

Я, блядь, сделаю это.

В жизни все равно все или ничего.

— Хехе......

Толстый конверт с деньгами в моей руке.

От одного взгляда на него хочется смеяться.

Ежемесячная стипендия для лучшего студента 1-го курса. Другими словами, 10 000 терионов.

Это около 1 миллиона вон, более чем достаточно для проживания.

Надо бы вложить оставшиеся деньги, чтобы они немного приумножились.

Как автор, я лучше всех знаю, какие торговые гильдии или рыцарские ордена будут преуспевать, так что деньги будут быстро расти.

— Это то самое место?

Пройдя немного от общежития, мы попали в сад.

За ним виднелся двухэтажный особняк.

Весь этот особняк был привилегией лучшего студента - единственной комнатой в общежитии.

Не слишком ли много?

Как-то несправедливо, если учесть, что другим дворянам приходится делить двухместные комнаты.

— Здравствуйте.

— Ах, да…..

Когда я открыл входную дверь и вошел, меня поприветствовала женщина средних лет.

Кто она?

— Я смотрительница одноместной комнаты в общежитии.

— Смотрительница? Тогда какие у вас обязанности?

— Я отвечаю только за уборку. Со следующей недели, когда начнется семестр, мой контракт будет расторгнут, так что если вы хотите поручить другие разнообразные задания, пожалуйста, наймите отдельного смотрителя. Уверена, что к тому времени люди добровольно подадут заявки, и вы сможете выбрать одного из них.

Выбор сопровождающего......

Если подумать, то подобное событие уже было.

Нанятый тогда сопровождающий оказался весьма неожиданным человеком.

В той обстановке они удовлетворяли потребности главного героя, который стал лучшим студентом после экзаменов.

Но этого героя здесь нет.

— Как смотритель, я проведу вас по внутренним помещениям только сегодня.

— Спасибо. Могу я узнать ваше имя?

— Мэри Эйл.

Мэри Эйл.

Незнакомое имя.

Конечно. Я даже не упоминала о смотрительнице, которая управляла особняком до того, как наняли служанку.

Встреча с персонажем, которого я не создавал в написанном мною романе, кажется странной.

— Это гостиная. А это кухня.

Я последовал за мисс Мэри по длинному коридору.

Хотя снаружи дом выглядел средневековым, интерьер отвечал моим вкусам современного человека.

За исключением таких вещей, как камин, он выглядел так, будто мог сойти за дорогую квартиру в Каннаме.

— Если вы подниметесь на второй этаж, там есть две одинаковые спальни и две чуть меньшие комнаты для гостей.

Если посмотреть на это с другой стороны, то это действительно абсурд.

Как это можно назвать одноместным общежитием? Здесь 4 комнаты только для сна.

Я действительно сделал настройки, не особо задумываясь.

— А если выйти через заднюю дверь, там есть отдельная комната.

— О.

— В ней установлен барьер, поэтому большинство людей используют ее как кладовку или комнату для тренировок.

И наконец, отдельная комната.

Поскольку она окружена барьером высшего класса, никто снаружи не может знать, чем вы занимаетесь внутри.

У меня такое чувство, что я проведу здесь большую часть своих дней.......

— Из-за барьера я не могу войти в тренировочную комнату. Пожалуйста, приберитесь там сами. Вот и все. Тогда я пойду домой.

— Да. Берегите себя на обратном пути.

Получив ключ от мисс Мэри, я смотрел, как она покидает особняк.

Как только я понял, что остался один, я сразу же направился в отдельную комнату.

— Ух......

Как только я вошел в отдельную комнату, моя голова начала пульсировать от боли.

Было написано, что сильные барьеры излучают мощные волны маны...... Может быть, это из-за этого?

Но я никогда не описывал, чтобы кто-то чувствовал такое головокружение каждый раз, когда проходит через барьер.

Может быть, у Шлюса тело особенно чувствительно к волнам маны?

Не знаю.

— Тут чисто.

Как будто все вещи предыдущего лучшего ученика были убраны и тщательно вычищены, интерьер был безупречен.

Он был до смешного просторным, казалось, что здесь можно играть в баскетбол.

Проблема в том, что здесь нет никого, кто умел бы играть в баскетбол.

— Сначала нужно выяснить, какими способностями я обладаю.

[Способность: Перевод]

[Способность: Просмотр]

[Способность: Выбор и концентрация]

[Способность: Память об истинном Я]

Как и ожидалось.

От одной мысли об этих способностях список сразу же появился.

Сегодня я планирую проверить все эти способности.

Начну с [Перевода].

[Способность: Перевод]

[Ранг: Редкий]

[Описание: Позволяет понимать и свободно использовать языки, которые вы слышите впервые]

[Примечание читателя: Я подумал, что вы должны хотя бы уметь общаться, несмотря ни на что].

Если бы у меня не было этого, мне пришлось бы начинать учить язык здесь.

Судя по отсутствию упоминания о периоде ожидания или пределе использования, эту способность можно использовать бесконечно.

Единственное, что привлекает мое внимание, - это то, что здесь говорится о "языках, которые вы слышите впервые", а не о "континентальном человеческом языке".

Тогда, по идее, можно будет разговаривать и с монстрами, и с духами.

Согласно моим установкам, у них тоже есть свои языковые системы.

Возможно, эта способность окажется более полезной, чем я предполагал.

[Способность: Просмотр]

[Ранг: Легендарный]

[Описание: Позволяет просматривать краткую информацию о цели]

[Примечание читателя: Вы же писатель, в конце концов. Вы не должны умереть, наевшись ядовитых грибов во время прогулки].

Еще одна способность без ограничений, похоже.

Просто читая описание, трудно понять, что это за способность.

Я достал из кармана монету в 10 терионов, посмотрел на нее и активировал " Просмотр ".

[10 терионных монет]

[Год чеканки: Имперский год 542]

[Описание: Немного заржавела, но ценность ее не изменилась].

— Ого!

У такой способности нет ограничений на использование?

Как и ожидалось от Легендарного ранга, она может похвастаться эффективностью, совершенно отличной от Редкого ранга.

Как сказал читатель, по крайней мере, я, скорее всего, не умру от отравления.

— Может быть, это......?

Как только я увидел зеркало в углу тренировочной комнаты, я подошел к нему как завороженный.

Встретившись взглядом со своим отражением в зеркале, я активировал "Просмотр".

[Шлюс Хайнкель]

[???]

[??????]

— Тц.

Как и ожидалось.

Появились только вопросительные знаки, и я не смог найти никакой информации о Шлюсе.

Я подумал, что если бы использовал " Просмотр " на себе, то смог бы увидеть что-то вроде профиля.

Похоже, он предвидел подобный трюк и принял контрмеры.

Читатель. Вы основательно подошли к делу.

[Способности: Выбор и концентрация]

[Ранг: Легендарный]

[Описание: Один раз в день мгновенно усиливает определенную характеристику. Ограничение по времени: 3 секунды. Количество усилений: +99]

[Примечание читателя: я включил это, чтобы в этой жизни вы делали правильный выбор и доводили историю до конца, концентрируясь].

А теперь настала очередь "проблемной способности".

Причина, по которой она получила ранг Легендарной, несмотря на ограничения по использованию, очевидна.

Дело в том, что она может поднять один показатель более чем на 100.

Этого достаточно, чтобы соперничать с основными и сравняться со статами главного героя во второй части истории.

Конечно, только для одной характеристики.......

— ...... Не работает.

Я попытался использовать способность, но сколько бы я ни повторял про себя, она не активировалась.

Начнем с того, что не горели только "Выбор и концентрация".

Должно быть, это связано с ограничением: способность можно использовать только один раз в день.

Придется проверить это еще раз завтра.

[Способность: Память об истинном Я]

[Ранг: редкий]

[Описание: Раз в день пробуждайте воспоминания своего истинного "я", связанные с определенным действием. Ограничение по времени: 1 час]

[Примечание читателя: мне показалось, что здесь должна быть хотя бы крупица внимания к владельцу тела, которым вы обладаете].

Это описание действительно неоднозначно.

Трудно интуитивно понять, что это за способность, просто прочитав описание.

Тогда придется попробовать использовать ее.

— Память, связанная с конкретным действием.......

Пробормотав это, я заметил деревянный меч, прислоненный к одной из стен.

Интересно, есть ли у Шлюса воспоминания, связанные с фехтованием?

Есть только один способ узнать это.

Я тут же схватил деревянный меч обеими руками и активировал способность.

— ......

Я ждал около 10 секунд.

Ничего не происходит?

Может, у него вообще нет связи с мечами?

Как раз в тот момент, когда я думал об этом и собирался опустить меч, в этот момент...

— Это неправильно.

— ......?!

Я обернулся на голос, донесшийся откуда-то со стороны.

Оглядевшись, я увидел, что в тренировочном зале нахожусь не только я.

— То, как ты держишь меч, неправильно с самого начала. Надо так.

Снова раздался тяжелый голос.

И на этот раз в центре тренировочной комнаты, словно голограммы, появились фигуры двух мужчин.

Высокий мужчина с огромным длинным мечом и молодой парень с деревянным мечом.

Их лица были слишком размыты, чтобы разобрать их, но...... было очевидно.

Это были Шлюс Хайнкель и его отец.

— ...... Ха.

Это было странное ощущение.

Когда мальчик в видении поправлял хватку меча, мои руки тоже двигались естественно.

Я не имею в виду, что мои руки двигались сами по себе. Просто они держали меч естественно, как будто я всегда знал, как правильно его держать.

— Сначала я научу тебя основным стойкам. Для начала сделай шаг вперед левой ногой. Нет, не так много. Смотри на меня и следуй за мной. И держи меч над головой.......

Словно завороженный, я смотрел на Шлюса и имитировал движения.

Каждый раз, когда я принимал стойку и взмахивал мечом, ощущение того, что мастерство фехтования становится моим собственным, усиливалось.

Сегодня я впервые взял в руки меч, но мне кажется, что я научился этому давным-давно.

Тем не менее, все, что я знаю сейчас, - это несколько основных приемов и один нисходящий выпад.

— Ты вкладываешь в него слишком много силы. Наноси удар на уровне глаз. Сделай лезвие параллельным земле. Вот так.......

Когда я продолжал слушать, голос казался мне знакомым, но в то же время заставлял мое сердце болеть. Даже если это был голос, который я слышал впервые.

Это была реакция моего тела. Подсознательно.

Неужели Шлюс тоже потерял отца?

Возможно, мы со Шлюсом похожи.

...... Как только эта мысль пришла мне в голову, по всему телу побежали мурашки.

— Черт побери.

Я прикусил губу.

Я почувствовал, как по моим сжатым губам потекла теплая жидкость.

Используя тело Шлюса, говоря на языке Шлюса и принимая воспоминания Шлюса, я схватил свой затуманенный разум.

Я - Ким Чжин У.

Автор Ким Чжин У, а не персонаж романа.

Запомни это. Ты не должен погружаться в себя. Ты не должен колебаться.

Ты живешь только для того, чтобы довести этот роман до конца. И чтобы вернуться в реальность.

Внутренний контур

После того, как он стал судорожно принимать позы и некоторое время размахивать деревянным мечом, голограмма исчезла.

Прошел 1 час, и активация "Памяти об истинном Я" прекратилась.

Воспоминаний о Шлюсе, которые я получил за это время, было не так уж много.

Обрывочные впечатления о его отце.

И несколько основных приемов владения длинным мечом.

— Фух...... Хах......

Но даже после окончания активации способности я продолжал размахивать мечом.

Меч ощущался в руке знакомо, как будто я давно научился фехтованию, но на этом все и закончилось.

У меня не было другого выбора, кроме как учиться фехтованию, заглядывая в воспоминания Шлюса всего на 1 час в день.

Если бы я просто ждал перезарядки, ничего не делая, на овладение мастерством владения мечом ушли бы десятилетия, даже если бы оно у меня было.

Поэтому у меня не было другого выбора, кроме как потратить оставшееся время на воплощение изученного мастерства фехтования.

Причина, по которой я был так одержим мастерством фехтования, была проста.

Другого пути не было.

Если бы я использовал "Выбор и концентрацию", то мог бы стать сильнейшим в поединке 1 на 1 на 3 секунды.

Но что, если это был не 1 на 1? Что, если после использования способности начнется другая драка?

Даже против уличного бандита мне пришлось бы умереть, так и не сумев ничего сделать.

Поэтому мне нужны были силы, чтобы справиться хотя бы с дополнительными злодеями, не полагаясь на способности.

Вот почему я уделял время фехтованию: позже мне следует изучить и магию.

Это был естественный выбор, потому что мне понадобится базовая боевая мощь, когда я отправлюсь в опасные районы, чтобы получить возможности позже.

Было немного странно заниматься фехтованием после поступления в Императорскую академию магии, но у меня не было выбора.

Вскоре после начала семестра должно было состояться мероприятие, на котором я смогу блеснуть своим мастерством владения мечом.

— Хах...... Хах......

Только после долгого размахивания мечом я заметил, что сильно вымотался.

Пот лил как дождь, а все тело болело как сумасшедшее.

Но результат был налицо.

Размытые воспоминания Шлюса определенно просочились в мое тело.

Фрагменты фехтования, которые были просто чужими воспоминаниями, полностью воплотились и стали моими собственными.

Я учился фехтованию с помощью способности " Памяти об истинном Я ", но в конечном итоге овладение им зависело исключительно от моих собственных усилий.

Но я думаю, что совершенствование моих навыков только за счет взмаха руки в воздухе в тренировочном зале будет ограничено.

Было бы неплохо когда-нибудь получить возможность поучаствовать в настоящем бою.

— Может, мне проверить внутренний контур?

Внутренний контур.

Это был способ циркуляции маны по всему телу, чтобы укрепить его до предела.

Степень и способ укрепления тела зависели от его формы и структуры.

Это было похоже на то, как если бы на теле были выгравированы магические формулы.

Эта внутренняя схема была врожденной и не поддавалась изменению, поэтому не было преувеличением сказать, что сила рыцаря определялась исключительно родословной.

Очень редко случалось, что простолюдин рождался с чрезвычайно мощным внутренним контуром, подобно дракону, поднимающемуся из мелкого ручья.

...... Может быть, я тоже такой?

— Ух...... Я думаю, что примерно понял это.

Я закрыл глаза и сосредоточился.

Я искал схему, выгравированную в моем теле.

Это было не очень сложно.

А затем, в качестве проверки, я влил в себя очень небольшое количество маны.

Вжжжжж…….!

— А?

Мана циркулировала по всему телу по внутреннему контуру.

И в то же время раздался странный шум.

Он был похож на работу двигателя спортивного автомобиля на холостом ходу?

Не помню, чтобы я описывал что-то подобное.......

— Кхек!

С чувством удушья кровь хлынула из моего рта.

Это было значительное кровохарканье. Неужели разорвался какой-то внутренний орган?

Я попытался поднять голову, чтобы понять, что, черт возьми, происходит, но голову словно ударили сзади.

— Ах...... Ух...... Блять......

Так я и рухнул на землю.

Мои руки и ноги дрожали, а тело не слушалось меня.

Если я потеряю сознание здесь, то мне конец.

Из-за барьера никто не мог войти.

Если я не хотел, чтобы через десять дней меня нашли как труп, мне нужно было немедленно выбираться отсюда.......

— Ух...... Ух......

Я отчаянно шевелил руками и ногами, которые затекли, словно парализованные.

Я полз и полз к двери, которая казалась бесконечно далекой.

Когда зрение затуманилось, я едва успел положить руку на дверь и деактивировать барьер.......

Я ничего не помню о том, что произошло дальше.

— Ты проснулся.

— ......

Едва придя в себя, я повернула голову на мягкий голос.

Там стоял человек, идеально соответствующий образу, который приходит на ум при мысли о современном враче.

Я лежал на больничной койке.

— Полежите еще немного.

— Уф...... Что случилось?

Когда я попытался сесть, мучительная боль пронзила все тело, заставив меня снова захромать.

Это было похоже на то, как будто на следующий день меня избили по полной программе.

Я просто говорю это, а не то, что меня действительно били по всему телу.

— Сегодня утром смотрительница одноместного общежития привела вас сюда.

Мисс Мэри......

Вчера вечером мне, кажется, удалось отключить барьер и просунуть руку в дверь.

Мисс Мэри, пришедшая на работу, должно быть, увидела это и отнесла меня в больницу.

Позже я обязательно должен выразить ей свою благодарность.

— Вас разъело энергией маны, и почти все внутренние органы были разрушены. Еще немного, и вы бы умерли.

Проклятье. Все было очень плохо.

В итоге я оказался обязан мисс Мэри жизнью.

— Ты активировал свой внутренний контур?

— Да. Сразу после этого у меня внезапно началось кровохарканье, и я потерял сознание.......

— Вы знаете, в каком состоянии находится ваш внутренний контур?

— Нет.

— Тогда узнайте это сейчас. Вот схема вашего внутреннего контура.

Доктор развернул лист бумаги и показал его мне.

Там был нарисован абсолютно черный круг......, или мне так показалось,

Но при ближайшем рассмотрении черные линии оказались густо переплетены и спутаны, как клубок ниток.

— Это серьезно.

— Это очень серьезно. Что это за схема, это полный беспорядок. Даже генетическое заболевание, которое ухудшалось на протяжении трех поколений, не было бы таким.

По какой-то причине доктор был в ярости.

Изначально, чем меньше и лаконичнее внутренний контур, тем лучше.

Чем меньше времени требовалось мане на один оборот, тем выше была эффективность.

Но излишне сложный и длинный внутренний контур, как у меня, создавал максимальное сопротивление при прохождении через него маны.

В результате вырабатывалась энергия маны, смертельный яд для человека.

— Вы едва выжили, потому что было введено крайне незначительное количество маны. Если бы контур проработал хотя бы на 0,1 секунды дольше, вы бы умерли мгновенно.

— ......

— Никогда больше не думайте активировать свой внутренний контур. Тогда ты действительно умрешь.

— Я понимаю.

— Если вы хорошо отдохнете в течение дня, то сможете передвигаться. Завтра проверим ваше состояние и решим, выписывать ли вас.

Доктор положил медицинскую карту у кровати и ушел.

В самом низу, в колонках оплаты медицинского обследования и госпитализации, было написано 0.

Получалось, что лучший студент года получал ее бесплатно, так как это была дочерняя больница Императорской академии.

В такие моменты я был очень благодарен за небрежно разбросанные тут и там настройки.

Я чуть не влез в долги с первого семестра.

В любом случае, продолжая сказанное ранее, скажу, что внутренний контур играл важную роль в ближнем бою.

Потому что внутренний контур определял характеристики физических способностей.

Неважно, насколько искусен ты был в обращении с мечом, если ты не умел пользоваться внутренним контуром, ты не сможешь победить того, кто пользуется внутренним контуром, голыми руками.

Обладатели самых сильных внутренних контуров могли даже голыми руками разрушать стены замков.

А мой внутренний контур, который был так важен, выглядел как этот грязный клубок ниток.......

— Ха...... Серьезно......

Мне захотелось рассмеяться.

Не потому, что это было несправедливо.

А потому, что я был благодарен за эту абсурдную удачу.

Хотя это был бесполезный внутренний контур, вырабатывающий только энергию маны, которая была ядовита для людей, как автор, я знал.

Энергия маны была гораздо более ценным побочным продуктом.

Если уровень отклик маны был достаточно высок, можно было разложить энергию маны на ману, и большое количество маны, генерируемое внутри тела, автоматически укрепляло мышцы и делало тело крепким.

Это было несравнимо с физическим усилением обычного внутреннего контура.

В этом и заключалась причина силы Майнов

Согласно настройкам, они генерировали энергию маны внутри своего тела просто во время еды и сна, а затем свободно разлагали ее на ману и использовали.

“Я должен использовать Выбор и Концентрацию на отклик маны."

Нужно было посмотреть, насколько укрепится тело.

— Уф...... позже......

Я попытался сесть, но снова лег.

Как сказал доктор, сегодня лучше немного отдохнуть.

— О, Боже. Если подумать, сегодня как раз тот день. Объявление результатов вступительных экзаменов.

— ......

Мадам Лихтенбург захлопала в ладоши и зашумела.

При этом чашка, которую держала Эрика, слегка покачнулась.

— Ты ведь будешь на вершине, не так ли?

— ...... Я же говорила, что это может быть не так. Я ошиблась в одном вопросе.

Эрика вздохнула и повторила историю, которую бесчисленное количество раз рассказывала своей матери.

На вступительном экзамене она так нервничала, что не смогла до конца решить последний вопрос.

Конечно, вступительный экзамен не был рассчитан на то, что его можно решить полностью с самого начала.

Учитывая, что средний балл принятых студентов составлял 70 баллов, одна ошибка все равно позволила бы ей занять 1-е место.

Если бы это был идеальный результат, то можно было бы не волноваться, но Эрике пришлось вчера весь день нервничать, гадая, не появится ли на вступительном экзамене впервые за 10 лет обладатель идеального балла.

— Да ладно, кто может получить идеальный балл? Даже наша дочь не смогла решить их все. Я слышала от мадам Верманштейн, что ее сын тоже ошибся на 3 вопроса?

— Это может быть ложь, чтобы успокоить меня.

В этом году набор был особенным.

Лихтенбург, Верманштейн, Флечетт.

Здесь собрались не только представители знатных семей, но и вундеркинды из самых разных аристократических семей, что делало этот класс уникальным.

Поэтому было бы совсем не странно, если бы на вступительном экзамене впервые за долгое время появился идеальный результат.

Эрика была уверена, что не удивится, если кто-то правильно ответит на вопрос, который она пропустила.

— Не волнуйся. Ты обязательно будешь в числе лучших. Чья ты дочь?

— ......

Эрика прислонилась щекой к руке матери, обнимавшей ее сзади.

А потом подняла голову и посмотрела на портрет в рамке, висевший на стене.

Портрет ее сурового отца в военной форме.

Уверенность в себе, которая еще минуту назад была на дне, взлетела вверх.

Являясь потомком своего отца, графа Лихтенбурга, оставившего неизгладимое наследие в имперской истории.

Кто еще, кроме меня, мог оказаться на вершине Императорской академии?

— Госпожа, вот почта.

— О боже, неужели это возможно!

— Да. Это из Императорской академии.

— О, Боже, Боже! Это здесь! Оно здесь!

Увидев, как ее мать засуетилась, получив письмо от дворецкого, Эрика снова глубоко вздохнула.

Несмотря на то, что ее уверенность в себе была восстановлена, этот момент нервировал ее неимоверно.

Госпожа Лихтенбург осторожно вскрыла конверт, запечатанный элегантной эмблемой Императорской академии, с помощью ножа.

Затем она села рядом с Эрикой, держа в руках сложенное письмо.

Письмо медленно развернулось, и зрачки Эрики расширились.

— Ах......

Она быстро пролистала письмо сверху и сразу же нашла свое имя.

Эрика фон дер Лихтенбург.

Это имя было расположено вторым сверху.

Написанное рядом с именем "2 место" разрушало даже малейшую надежду.

Тогда кто же занял первое место?

Этот чудак из Верманштейн?

Святая девушка из Флечетт?

Если нет, то неожиданный обгон вундеркинда из низшей дворянской семьи?

...... Это не было ни одно из трех.

— Шлюс Хайнкель......?

— Что это за имя? Не ошибка ли это в печати?

Шлюс Хайнкель.

Это короткое и простоватое имя было расположено в самом верху вместе с фразой "1-е место".

Даже когда она протерла глаза и посмотрела еще раз, все осталось по-прежнему.

Как бы она ни смотрела на него, это было имя без аристократической фамилии, начинающейся на "фон".

Что означало:......

— Ты хочешь сказать, что простолюдин занял первое место?!

— Матушка...... Пожалуйста, немного понизите голос.......

Тот, кто занял первое место, был никем иным, как простолюдином.

Это была даже не фамилия известной знатной семьи.

Она никогда раньше не слышала о такой фамилии, как Хайнкель.

— Нужно немедленно связаться с Императорской Академией! Дворецкий! Дворецкий!

— Да, госпожа.

— Немедленно отправьте письмо в Императорскую академию. Спросите, не было ли ошибки в объявлении результатов вступительных экзаменов...

— Мама.

На холодное замечание Эрики госпожа Лихтенбург замолчала.

На первый взгляд, Эрика сидела спокойно. Но мадам Лихтенбург, наблюдавшая за ней с самого рождения, заметила, что ее маленький затылок слегка подрагивает, явно выражая гнев.

Такая реакция показалась госпоже Лихтенбург немного милой, ведь отец с детства учил ее не проявлять эмоций внешне.

— Императорская академия не допускает подобных ошибок.

— Хм. Это правда.

— Тогда......

Оставалась только одна возможность.

Этот простолюдин по имени Шлюс Хайнкель сжульничал.

Но она не могла бездумно произнести эти слова вслух.

Ведь это было бы замечанием, снижающим престиж Императорской академии, в которую она собиралась поступить.

Но ей также очень не хотелось признавать, что простолюдин действительно выше ее.

— Я сама это проверю.

— Что проверишь?

— Шлюс Хайнкель. Что за человек этот простолюдин.

Эрика резко встала и вышла из комнаты, пройдя мимо матери.

Ей казалось, что для того, чтобы чувствовать себя спокойно, нужно напрямую поговорить с ним и подтвердить, что этот простолюдин ниже ее по положению.

Конечно, она вернет себе первенство во время экзаменов, но ей казалось, что только так она сможет спокойно провести время до этого момента.

С этой решимостью Эрика вызвала кучера и приказала ему отправляться в Императорскую академию.

— Вздох.

Мадам Лихтенбург, наблюдавшая за этой сценой через окно, вздохнула.

Опустив взгляд на чашку, в которой оставалась половина чая, она сказала.

— Вас ждет неожиданная встреча. Возможно, это будет человек, который полностью изменит жизнь вашей дочери.

В памяти всплыло содержание гадания, которое она тайком посмотрела без ведома дочери.

Правда, она так и не узнала, в какую сторону изменится ее жизнь.

Это вызывало у нее еще большее беспокойство.

Солнечник

Хруст

Было отчетливо слышно, как скрежетали зубы мужчины, когда он смотрел на письмо.

Мужчина средних лет в костюме, протирающий чашку рядом с ним, взглянул на него.

— Ты поступил?

— ......

— Значит, у тебя ничего не получилось.

— ...... Да.

Мужчина скомкал письмо и выбросил его в мусорный бак.

Несмотря на то что он готовился к поступлению в последнюю минуту, он уже почти месяц посвятил себя исключительно изучению магии.

Он был уверен в себе.

Даже если он не очень хорошо знал теорию, он использовал магию до такой степени, что она ему надоела, поэтому он думал, что выучит ее быстро.

Но его имени нигде не было в уведомлении о результатах вступительных экзаменов.

Даже после трехкратной проверки оно осталось прежним.

Зигфрид Хертлокер.

Этого имени нигде не было.

— Я знал, что так будет. Сказать тебе, что ты сдашь вступительный экзамен в Имперскую академию всего за месяц. Есть ли в этом хоть какой-то смысл?

— Это из-за моих нехватки способностей.

— Есть множество людей, которые сдают экзамен со второй или третьей попытки, о чем ты говоришь? Разве ты не говорил, что не существует проблем, которые ты не можешь решить из-за нехватки времени? Если ты будешь заниматься еще год, то обязательно сдашь в следующем году...

— Следующего года не будет.

При этих словах Хертлокера мужчина замолчал.

Это была правда.

Террористическая операция Императорской академии, амбициозно подготовленная разведывательным управлением, была полностью спланирована исходя из того, что Хертлокер будет принят в этом году.

Худшая террористическая атака с массовым уничтожением всех студентов и преподавателей была уже проигрышным вариантом.

— Значит, вы отказываетесь от Императорской академии?

— Нет. У нас еще есть Эмилия.

— Что она может сделать одна?

— Она отлично справится хотя бы с разведкой. Теперь мы переведем Императорскую академию из разряда террористических объектов в разряд объектов наблюдения.

Мужчина молча смотрел на Хертлокера, который говорил спокойно.

Он был человеком, который провел на поле боя более десяти лет.

Он надеялся, что этого жалкого парня, который никогда не вел никакой социальной жизни, примут в академию.

Несмотря на то что академия была мишенью для террористов, он надеялся, что Хертлокер станет немного человечнее, познакомившись с жизнью в академиие, пусть даже на короткое время.

Ведь в данный момент Хертлокер был слишком похож на жесткую машину для убийства.

— Тогда вы тоже вернетесь в штаб-квартиру и будете помогать в операциях?

— Пока нет. Осталось кое-что сделать.

— Что именно?

— В Имперской академии есть один сотрудник. Теперь, когда они больше не нужны, я должен их устранить.

— ......

Увидев, что Хертлокер спокойно делает такое жестокое заявление, мужчина горько улыбнулся.

План принять Хертлокера в Императорскую академию и дать ему спокойно пожить некоторое время провалился.

Это означало, что подует кровавый ветер.

Это означало, что "машина для убийства" снова заработает.

— Это то самое место......?

Эрика постоянно оглядывалась по сторонам, пока шла.

В Императорской академии до начала семестра было так тихо, что можно было сказать, что здесь почти нет людей, за исключением случайных проходящих мимо сотрудников или профессоров.

То, что она искала в такой Императорской академии, было не что иное, как одноместная комната в общежитии.

— Вы имеете в виду лучшего студента? Он уже поселился в одноместной комнате общежития.

Когда она обратилась к главному профессору с просьбой познакомить ее с лучшим студентом, то получила именно такой ответ.

Трудно было понять, что он уже заселился в общежитие еще до поступления.

Но главный профессор ни за что не стал бы врать, поэтому Эрика направилась прямо в общежитие.

Я не успокоюсь, пока не узнаю, что он за ублюдок!

Гений среди гениев.

Так прозвали Эрику, которая с ранних лет получала самые высокие оценки среди благородных детей.

Даже сейчас, спустя много лет, она могла гордиться тем, что является лучшим магом среди своих сверстников, но разрыв со вторым местом уже не был таким огромным, как раньше.

Поэтому она в какой-то степени ожидала, что первое место может быть отнято у нее.

Эрика думала, что ее может обогнать поздно проснувшийся ребенок из низшего дворянского рода, что было бы несколько унизительно.

Но она и представить себе не могла, что это будет простолюдин, о котором она никогда раньше не слышала.

Проблема была не в том, что у нее отняли первое место, а в том, что она понятия не имела, кто этот простолюдин.

Тот факт, что она не заметила существования кого-то, кто превосходил ее, задел и возмутил гордость Эрики больше, чем что-либо другое.

Именно поэтому ей необходимо было выяснить, что за человек этот простолюдин с деревенским именем Шлюс Хайнкель.

Хотя бы для того, чтобы убедиться, что он уступает ей, что он занял первое место лишь по случайности.

Ей казалось, что она не сможет успокоиться, пока не подтвердит возможность обогнать его снова.

— Это......?

Определенно было сказано, что это за общежитием.

Эрика прошла через небольшой лес по узкой тропинке, которая появилась после обхода здания.

Вскоре лес закончился, и у Эрики открылся рот от открывшегося перед ней широкого пространства.

— Вау......

Здесь был огромный сад и небольшой особняк, который она и представить себе не могла на территории академии.

Хотя он и назывался небольшим, но только по сравнению с другими особняками; если учесть, что он назывался "комнатой в одноместном общежитии", то он был необычайно массивным.

Она слышала, что лучшие студенты года получают различные льготы, но чтобы им предоставляли такое помещение - такого не было.

Когда она толкнула входную калитку, та открылась без особого сопротивления.

Эрика вышла в сад, любуясь ухоженными клумбами.

Тук-тук-тук......

В парадную дверь постучали три раза.

Но ответа не последовало.

Поскольку особняк был довольно большим, то, вероятно, потребуется некоторое время, чтобы пришел слуга.

Эрика решила терпеливо ждать, но...

Бах, бах, бах!

Через 30 секунд ее терпение иссякло, и она с силой ударила кулаком по двери.

— Тц.......

Ответа по-прежнему не было.

Она не услышала ни звука спешащего к ней слуги, ни голосов.

Может быть, никого не было дома?

— Хмм......?

Эрика наклонила голову, осматривая пространство за особняком.

Она заметила, что дверь здания, похожего на склад, была открыта.

Она быстро подавила взволнованное выражение лица и сделала шаг в том направлении.

— Я так и знала.

Она почувствовала чье-то присутствие внутри.

Может быть, это Шлюс Хайнкель?

Эрика открыла рот и заговорила громким голосом, намереваясь ошеломить его.

— ...... Здравствуйте.

Но как только ее взгляд обратился к внутренней стороне двери, рот тут же закрылся.

На полу была лужа крови.

Кроме того, до самого входа тянулись кровавые пятна, как будто кто-то полз по полу в крови.

Это было похоже на место убийства.

В самом центре она увидела женщину средних лет со шваброй в руках.

— Что привело вас сюда?

— А. Это, ну.

— Что вы здесь делаете?

Раздался сзади хриплый мужской голос.

Ошеломленная этим, Эрика поспешно обернулась.

Там стоял мужчина с темными кругами под свирепыми глазами, одетый в школьную форму.

— Ах! Прошу прощения!

— ......

Эрика склонила голову, решив, что он, должно быть, старшеклассник, судя по его уверенному поведению и внешнему виду.......

Но вскоре она заметила нечто странное.

Это была комната в одноместном общежитии.

Тогда разве личность человека, появившегося здесь, не очевидна?

— Только не говорите мне, что вы...

— Я Шлюс Хайнкель.

Мужчина спокойно смотрел на Эрику с пустым выражением лица.

Как только она услышала это имя, щеки Эрики покраснели.

— Так почему вы здесь...

Не дожидаясь, пока Шлюс закончит говорить, Эрика со скоростью света помчалась через сад.

Она была слишком смущена, чтобы даже поднять голову.

— Что это за ситуация, черт возьми?

Я вздохнул в недоумении.

Проникнуть в чужой дом, а потом внезапно сбежать.

Судя по серебряным волосам, уложенным в косу, это была Эрика?

Эрика фон дер Лихтенбург.

Дочь графской семьи, которая показала выдающиеся результаты в Императорской академии, а затем стала старейшиной магического сообщества.

Ах. Поскольку главная героиня провалила вступительный экзамен, я полагаю, она больше не героиня.

А ее отцом на самом деле был.......

Нет. Теперь это не имеет значения.

— Тебя уже выписали?

— Да. Я слышал, что вы отвезли меня в больницу. Спасибо вам большое.

— Вовсе нет. Я сделала только то, что должна была сделать.......

Поскольку я уже достаточно окреп, чтобы двигаться, меня сразу же выписали.

Все тело по-прежнему болело, и я был так же измотан, но...

Похоже, уборка в тренировочной комнате не была закончена, потому что я вернулся слишком рано.

— Я помогу тебе.

— Простите? С чем?

— С уборкой.

— Нет. Это моя работа, зачем тебе...

— Я хочу использовать тренировочную комнату как можно скорее.

— Ах......

Дело не в том, что я хочу помочь с работой.

Если уборка затянется, я не смогу пользоваться тренировочным залом.

До начала семестра осталось не так много времени. Мне еще многое нужно выяснить и многое сделать.

Поэтому мне нужно как можно скорее привести тренировочную комнату, где меня никто не потревожит, в пригодное для использования состояние.

Ну, я мог бы использовать ее даже с лужей крови, но...... это немного неприятно, несмотря ни на что.

— Спасибо.

— Нет. Благодаря помощи Шлюса, мы закончили раньше. Тогда......

Мисс Мэри вышла из тренировочной комнаты, закрыв дверь.

Сразу же после этого я щелкнул пальцами, и барьер, плотно окутывающий тренировочную комнату, активировался.

Похоже, теперь я мог свободно включать и выключать его, так как имел над ним контроль.

— Что же мне теперь делать.......

Делать нужно было многое.

Во-первых, поскольку дата изменилась, я снова могу использовать "Память об истинном Я" и "Выбор и концентрацию".

Так что мне нужно потренироваться в фехтовании, а также проверить, смогу ли я преобразовать энергию маны в ману, используя "Выбор и концентрацию" при настраивании маны.......

Но я так чертовски устал.

После того как я не спал всю ночь и один раз погрузился в подземный мир, мое тело кажется слишком тяжелым.

Просто идти сюда было нелегко.

Я отчаянно хочу вздремнуть.

Но если я засну сейчас, мне кажется, что я буду спать не меньше 20 часов, поэтому я изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми.

— Хм...... Что это?

Глядя в зеркало, я почувствовал, что что-то не так.

Со вчерашнего дня я замечал, что мои глаза похожи на безжизненные глаза дохлой рыбы.

Но странное ощущение, которое я испытывал сейчас, было несколько иным.

Сейчас все мое тело находилось на пике истощения и стонало от боли.

Как же тогда должны выглядеть нормальные глаза в таком состоянии?

Естественно, они должны быть полностью налиты кровью, словно готовы лопнуть в любой момент.

Но сейчас мои глаза были бесподобно белыми.

Они выглядели более живыми, чем любая другая часть моего тела, поэтому, по контрасту, казались мертвыми.

“Не может быть, черт возьми!”

В этот момент мое зрение внезапно стало абсолютно черным.

Тихий белый шум, наполнявший тренировочную комнату, тоже исчез.

Должно быть, я выкрикнул проклятие, но почувствовал лишь движение губ, не услышав ни звука.

Зрение и слух были полностью отключены.

Подобное ощущение я уже испытывал.

Да, это было то же самое, что и тогда, когда я был заперт в Границе Ужасов.

Тогда я понятия не имел, почему это произошло, но теперь, кажется, понял.

Раньше я мимоходом набросал одну настройку.

Если слепой или глухой человек обладает чрезвычайно высокой чувствительностью к мане, он может использовать вибрации маны как зрение или слух, наблюдая за ними.

По совпадению, чувствительность к мане у Шлюса Хайнкеля тоже была чрезвычайно высока.

Этот показатель составлял 75. В оригинальном произведении даже главный герой должен был достичь поздних стадий, чтобы получить этот показатель.

Я задавался вопросом, почему он так высок, но оказалось, что Шлюс Хайнкель видит и слышит через ману.

Вот почему его зрение и слух были отключены в Барьере страха, который представлял собой состояние вакуума маны.

Что ж, благодаря этому я получил высший балл за то, что не смог увидеть ничего страшного……

Отбросив Границу Ужасов.

Тогда почему это снова происходит сейчас, спросите вы.......

Я могу ответить только, что это потому, что я "осознал это".

Похоже, Шлюс Хайнкель потерял глаза и уши довольно давно и начал видеть и слышать с помощью маны.

Должно быть, он делал это так естественно, как дышит, что в конце концов это полностью воплотилось и дошло до того, что он делал это бессознательно.

До такой степени, что даже когда владелец тела менялся, оно все равно рефлекторно проявляло вибрации маны в виде зрения и слуха.

Это было настолько безупречно, что даже я не догадывался.

Но в тот момент, когда я осознал это, то, что до этого находилось в области бессознательного, перешло в область сознания.

Это похоже на то, как если бы вы обычно не осознавали положение своего языка, но, услышав об этом, вдруг не знаете, куда его деть, и вам кажется, что вы сходите с ума.

“Во-первых, сохраняй спокойствие. Почувствуй вибрацию маны.”

Если Шлюс Хайнкель мог это делать, то и я, унаследовавший его тело, должен быть способен на это.

Я закрыл глаза и сосредоточился на мане, окутывающей мое тело.

Поскольку у меня не было ни зрения, ни слуха, единственное, что я мог чувствовать, - это мана, так что это было не очень сложно.

А затем проанализировать частоту и форму этих вибраций.......

Преобразовать каждую из них в форму света и звука.

— Вот это да, черт. Я думал, что умру от удушья.

Вскоре ко мне вернулись зрение и слух.

Ощущение было освежающим, как будто я долгое время находился под водой и наконец всплыл.

— Ух...

...... В тот момент, когда я ослабил бдительность, мое зрение снова чуть не потемнело.

Похоже, что если я перенесу его в область сознания, то при нарушении концентрации снова потеряю зрение, как сейчас.

Как я могу вернуть его в область бессознательного?

— Тц......

Как мне это сделать? Проклятье.

Нет другого выхода, кроме как видеть и слышать через ману каждый день, пока мое тело не привыкнет к этому.

Я пришел к очевидному, но ненужному выводу, что время и усилия - вот решение проблемы.

— Шлюс Хайнкель. Кто ты, черт возьми, такой?

Это заставило меня еще больше заинтересоваться личностью этого парня.

Показатели, которые далеко не соответствуют средним.

Внутренняя схема, которая, по словам доктора, "совершенно безумна".

Вдобавок ко всему он слеп и глух.

Слишком много дефектов в его теле.......

До такой степени, что солнечник* кажется более здоровой.

Интересно, смогу ли я вообще дожить до конца с таким телом?

[* - тут имеется ввиду что состояние тела персонажа настолько плохое, что оно хуже, чем у солнечника (рыбы), которая сама по себе выглядит больной]

Мэри Эйл

“Хмм......?”

Мадам Лихтенбург наклонила голову, закончив простое поручение и вернувшись домой.

Эрика, которая ушла совсем недавно, вернулась и сидела в гостиной.

От вида того, как она молча сидит и ест печенье, подрагивая затылком, мадам Лихтенбург захотелось рассмеяться, потому что это выглядело мило.

У Эрики была привычка баловать себя сладостями, когда она злилась.

Поскольку та, похоже, еще не заметила возвращения мадам Лихтенбург, она решила еще немного полюбоваться на спину Эрики с улыбкой.

“Он сумасшедший. Он сумасшедший. Он сумасшедший!”

Эрика тряслась от злости, постоянно запихивая в рот печенье.

Как бы она ни думала об этом, это было стыдно.

Ей казалось, что она умрет от смущения.

Я склонила голову перед простым простолюдином.

А потом вдруг извинилась, даже использовал почетные слова.

Хотя она и была напугана, увидев кровь, ее гордость не могла с этим смириться.

Однако ее непонимание было не совсем беспочвенным.

Кто бы мог подумать, что человек, стоящий прямо в аккуратной школьной форме, с крепким телом и прямо смотрящий на благородного, является простолюдином?

Судя по тому, как непринужденно он разговаривал с благородным человеком, с которым встречался впервые, он уже был далеко не обычным простолюдином.

“Но что случилось......”

По мере того как она поглощала сахар и ее волнение спадало, возникал новый вопрос.

Лужа крови на складе.

А Шлюс Хайнкель выглядел изможденным, словно не спал три ночи.

Что же произошло?

Внешних повреждений не было видно.

Значит, это не могло быть вызвано травмой.

— Кровохарканье......?

Как еще можно было выплюнуть кровь без внешних повреждений?

Эрика не могла придумать ничего другого, кроме кровохарканья.

Может быть, он страдает от неизлечимой болезни?

— А?

Неизлечимая болезнь.

И ненормальный балл на вступительных экзаменах для простолюдина.

Когда эти две фразы соединились, Эрика воскликнула.

Она уже слышала подобную историю.

Не имеющий талантов человек внезапно пробудился к магии в позднем возрасте, проявил огромные способности, а затем внезапно умер в течение нескольких лет.......

Она слышала, что он продал свою жизнь демону. В обмен на свою жизнь он получил магический талант.

Что, если Шлюс Хайнкель был таким же?

— Этот сумасшедший ублюдок.......

Тогда это объясняло бы кровохарканье, его изможденный вид и то, как простой простолюдин занял первое место.

Подозрение, возникшее на основе небольшого количества улик, вскоре превратилось в убежденность Эрики.

“Хм......?”

А мадам Лихтенбург, которая тихо наблюдала за происходящим со спины, едва заметно улыбнулась.

Кровохарканье. И сумасшедший ублюдок......?

Видя, как Эрика бормочет про себя непонятные вещи, беспокойство мадам Лихтенбург только усилилось.

Хорошо.

Шлюс Хайнкель.

Теперь я знаю, что этот парень - настоящая солнечник среди солнечников.

Я также смирился с тем, что мне придется весь первый семестр удерживать первое место в Императорской академии с этим телом, хотя оно и вызывает у меня легкое головокружение.

Что сделано, то сделано.

Что ж, если я объединю свои знания и способности как автора, у меня должно получиться.

...... Или нет.

— Но мисс Мэри......

— Да?

Я сейчас ем.

Нет, термин "еда" слишком скромен.

Правильно. У меня пир.

Пир, который может сравниться с королевским банкетом.

— Разве вы не говорили, что занимаетесь только уборкой? К чему эта еда?

Но проблема в том, что это сделал не я, а мисс Мэри.

Она ясно сказала, что она просто смотрительница.

Она же посоветовала мне самим найти смотрителя, если я хочу поручать разные задания.

— Вы стали таким немощным, но вас даже не госпитализируют. Как я могу не кормить тебя? Как мать, у которой есть сын, я не могла удержаться.

— Ах......, простите, что беспокою вас.

— Если ты извиняешься, тогда ешь.

— Спасибо. Я хорошо поем.

Разве это материнское сердце?

Даже в этом мире, полном заговоров и схем, был кто-то с таким теплым сердцем.

Не помню, чтобы я создавал такого персонажа.

А. Это потому, что она не мой персонаж. Теперь я понял.

— Мой контракт заканчивается сегодня. Академия, вероятно, выберет вам сопровождающего на следующий день после церемонии поступления. Я оставлю немного еды перед уходом, так что постарайтесь хорошо питаться до этого времени.

— Большое спасибо.

Я не могу не поблагодарить мисс Мэри.

Она не только спасла мне жизнь, но и была так добра ко мне.

— Тогда я пойду.

— Да. Берегите себя, мисс Мэри. Если у вас возникнут трудности, обращайтесь ко мне.

— Вы хотите, чтобы я попросила помощи у студента?

— Потому что вы - моя спасительница. Если я могу чем-то помочь, я сделаю все возможное.

— Даже твоих слов достаточно.

— ......

Это не просто слова.

Мисс Мэри собрала свои скромные пожитки и покинула особняк в таком виде.

Учитывая, что она - персонаж, созданный не мной, она, вероятно, будет тихо жить и тихо умрет, не вмешиваясь в основной сюжет.

Скорее всего, я больше никогда ее не увижу. Если только не разыщу ее.

У меня очень странное чувство.

Возможно, я почувствовал к ней большую привязанность, потому что она была первым персонажем, которого я встретил в этом романном мире, о котором я ничего не знал.

В то время как остальные производили сильное впечатление вымышленных персонажей, мисс Мэри ощущалась как реальный человек.

— Странно.

Кстати, меня не покидало ощущение, что что-то не так.

В этом мире определенно есть части, которые я не описал.

Например, пешеходы, гуляющие по улицам.

Или многочисленные сотрудники, работающие в Имперской академии.

Но то, что я их не описал, не означает, что появятся абсурдные вещи вроде драконов, бродящих над академией.

В конце концов, это разрушило бы правдоподобие.

Мисс Мэри - определенно не мой персонаж.

Хотя моя память немного затуманена, я могу вспомнить имена даже статистов, так что это точно.

Если бы она была персонажем, которого я не описывал, не было бы необходимости добавлять ее в качестве бывшей смотрительницы единственной комнаты в общежитии.

Достаточно было бы описать обстановку, в которой одноместная комната в общежитии была заброшена, пока не был нанят смотритель.

Это значит, что мисс Мэри не была просто произвольно добавленной героиней.

Она была добавлена не просто так. Чтобы не создавать изъянов в правдоподобии.

И ключ к этому, безусловно, находится в романе, который я написал.

Даже если она - персонаж, которого я не описывал, в написанном мною тексте должен был быть отрывок, хотя бы намекающий на нее.

Когда мои мысли достигли этой точки......

— Вот черт.

Проклятие вырвалось наружу, когда я нахмурил брови.

Мэри Эйл. Бывшая смотрительница комнаты в одноместном общежитии.

Теперь, когда я, кажется, знаю, кто она, я выскочил из особняка, изрыгая проклятия.

У меня не было конкретного места назначения.

Куда бы мисс Мэри могла пойти.

Полагая, что она, скорее всего, направилась в жилой район, я просто побежал в сторону ближайшего переулка.

— Черт, черт, черт.

В самом начале романа. Я написал очень краткое описание.

У Разведывательного управления Королевства был один сотрудник среди сотрудников Имперской академии.

Но как только закончился срок его контракта и он покинул Имперскую академию, его ценность исчезла.

Он превратился в бомбу, не представляющую никакой ценности, а только риск разоблачения деятельности Разведывательного управления.

В итоге разведывательное управление убило его.

Если моя догадка верна, то "он" - это мисс Мэри.

Честно говоря, я не знаю, о чем я думал, когда писал это описание.

Это не было предвестием или чем-то, что повлияет на сюжет в дальнейшем.

Это была просто одна из бесчисленных бесполезных установок в моем романе, которая сама собой возникла во время написания.

И из-за этого необдуманного поступка погибнет человек.

Персонаж, которого я создал с помощью нескольких слов, становится живым, дышащим человеком в этом мире и умирает.

— Проклятье!

Поток маны за пределами этого переулка был необычным.

Там просачивалась очень слабая реакция маны, которую обычные люди вообще не могли обнаружить.

Я сразу же определил ее природу.

Барьер, блокирующий восприятие. Низкоуровневый барьер, который блокирует звук и зрение лишь с помощью небольшого количества маны.

Предвидя, что может происходить внутри барьера, я ускорился и побежал еще быстрее.

— Ух...... Ух......

— Тссс. Тссс.

— ......

Сразу после поворота за угол все мое тело замерло.

Впереди показалась мисс Мэри, стонущая с бледным лицом после удара ножом в живот.

И дородный мужчина, закрывающий рот мисс Мэри.

Как только я его увидел, мне показалось, что я знаю его имя.

В конце концов, в Разведывательном управлении был только один человек с такой мускулатурой.

Полевой агент Искандал.

— Кто вы? Черт. Нам крышка.

— ......

1 секунда. Наши глаза встретились, и наступила тишина на 1 секунду.

Я не знаю точно, какое выражение лица было у меня в этот момент.

Но одно могу сказать точно: я был взволнован до такой степени, что у меня не оставалось места для размышлений.

— Ты тоже должен умереть!

— ......!

Искандал выхватил свой нож и бросился прямо на меня.

Кончик лезвия с молниеносной скоростью вонзился мне в лицо, и я рефлекторно пригнулся, чтобы уклониться.

— Кхек!

Но в тот же момент удар коленом Искандала пришелся мне в солнечное сплетение.

В тот же миг моя концентрация нарушилась, и зрение потемнело. К тому времени, когда я едва восстановил зрение...

— Проклятье...

Искандал был на мне, держа нож в обратном захвате и нанося удар.

Я едва успел остановить нож, который со свирепой скоростью опускался вниз, схватив его за руки и защиту.

...... Нет, это не я его остановил. Искандал мог пронзить мою грудь в любой момент, если бы захотел.

— Ух! Ух!

— Прости. Я не питаю к тебе зла, но раз ты это видел, ты должен умереть. Последние слова?

Ебаный бред.

Сумасшедший ублюдок.

Но благодаря этому я выиграл немного времени.

— ...... Думаю, нет. Тогда прощай.

Мои руки задрожали, баланс сил нарушился, и нож стал постепенно опускаться.

Перед тем, как кончик ножа коснулся моей груди, я внутренне произнес.

“Выбор и концентрация. Использование на силу.”

— Что......?

Выражение лица мужчины превратилось в шок.

Нож остановился. Нет, теперь он постепенно поднимался.

Моя очень тонкая рука отталкивала руку, более чем в два раза толще мускулов.

Инстинктивно я высвободил одну руку и ударил кулаком в челюсть.

Треск!

Это произошло в одно мгновение.

Я впервые видел, чтобы моя рука двигалась так быстро.

Выстрелившая рука, не оставив даже следа, ничего не оставила на своем пути.

Того, что должно было быть там, а именно головы, не было.

Возможно, я пробыл в оцепенении около трех секунд, наблюдая за этим ужасным зрелищем.

Кровь и плоть с грохотом падали с неба.

— Хах...... Хах......

Окрасившись в красный цвет, я оттолкнул безголовый труп и встал.

Это была крайне нереальная сцена для обычного гражданина, который сидел в комнате и что-то писал.

Как раз в тот момент, когда я пытался осознать, что произошло, нет, что я сделал.

Я вспомнил о мисс Мэри и поспешно подбежал к ней.

К ней, которая лежала, словно мертвая, с бледным лицом.

— Мисс Мэри! Мисс Мэри! Вы меня слышите?

— Ах. Шлюс......

Мисс Мэри повернула голову и посмотрела на меня.

Успокоившись, что она жива, я быстро осмотрел ее живот.

Кровь вытекала в реальном времени, образуя лужицу.

Даже я, непрофессионал в медицине, по количеству кровотечения мог сказать, что она находится в критическом состоянии.

Я прижал левую руку к ране и надавил весом своего тела.

Но кровь не останавливалась и просто вытекала рядом с моей рукой.

Можно ли использовать что-нибудь для сжатия? Например, шнурок или резинку?

— Шлюс. Это больно.......

— Терпите боль. Вы должна, чтобы жить.

— Шлюс.

— Хватит болтать. Тебе нужно беречь силы.

— Шлюс.

— Пожалуйста, перестань говорить, я сказал.

Раздраженно обернувшись, я увидел в руке мисс Мэри часы.

Маленькие карманные часы, которые идеально сидели на ее изящной руке.

Зачем это в такой ситуации?

Нет ничего подходящего для остановки кровотечения.

Должен ли я нести ее в больницу в таком виде?

— Я обещала отдать их сыну...... Вы обещаете их передать......?

— Отдай ему сам. Хватит говорить глупости.

— Пожалуйста......

— Ха. Отлично. Я передам. Теперь довольна?

— ......

— Мисс Мэри?

— ......

Меня охватило леденящее чувство.

Фонтан крови, бурно бьющий из моей руки, тоже остановился.

Я повернул голову.

Мисс Мэри лежала неподвижно с открытыми глазами.

Я осторожно положил руку ей на шею и проверил пульс.

Пульса не было. Другими словами, она была мертва.

Дрожащими руками я закрыл глаза мисс Мэри.

И вдруг я вспомнил то, что видел в одном документальном фильме.

Что даже после прекращения пульса человеческий слух и мозг живут еще некоторое время.

— Да. Я обязательно передам его. Вашему сыну...... Обязательно.......

Прижавшись ртом к уху мисс Мэри, я прошептал несколько раз.

Что я обязательно, несмотря ни на что, выполню ее последнее желание.

Поскольку она спасла мне жизнь, я, по крайней мере, выполню ее предсмертное желание.

— Блять......

Шаги приближались издалека.

Это был один человек.

Не было необходимости уточнять, кто это был.

Главный герой, Зигфрид Хертлокер.

Я разжал крепко сжатый кулак мисс Мэри.

Я взял в руки карманные часы. Простые карманные часы без цепочки.

Не в силах сдержать свой гнев, я был вынужден немедленно покинуть место происшествия.

Оставив мисс Мэри.

Что произошло после этого?

Я плохо помню.

Я сразу же пересек уличную стену и вернулся в единственную комнату общежития, предварительно смыв с себя кровь и плоть Искандала, покрывавшие мое тело.

Тогда-то я и узнал.

Мое правое плечо было вывихнуто, а все пальцы сломаны.

— Эй, ты, ублюдок. Какими упражнениями ты занимаешься, чтобы довести себя до такого состояния?

— ......

Я сразу же отправился в больницу и получил выговор от врача.

К счастью, кости не были сломаны, а все пальцы и плечевые суставы были вывихнуты.

Их вправили на место и туго обмотали бинтами.

После процедуры я на минутку вышел на террасу и прислонился к перилам.

Моя рука пульсировала от боли.

— Фу......

Это мир внутри романа.

Вымышленный мир.

Это не реальность.

Я бы подумал, что я здесь только для того, чтобы увидеть концовку и вернуться в реальный мир, и меня не особенно волнует, что случится с этим безумным миром.

Кто бы ни умер или пострадал в этом мире, меня бы это не касалось.

— Гребаный ад.

Но человек умер.

Это был не вымышленный персонаж, которого я создал.

Это был кто-то, о ком я ничего не знал.

В этом вымышленном мире жил и дышал не вымышленный персонаж.

В тот момент, когда она умерла, стена между вымыслом и реальностью рухнула.

С этого момента я больше не мог воспринимать этот мир как вымысел.

Вместе с этим в моем сердце зародилась личная эмоция.

Ненависть. Как ни странно, я ненавидел созданного мной главного героя.

Церемония поступления (1)

— Искандал. Почему так долго.......

Слова Хертлокера оборвались, когда он вошел в барьер. Развернувшаяся перед ним жуткая сцена - бледная женщина, лежащая в луже крови, и безголовый труп - лишила его дара речи.

— Что, черт возьми......?

Хертлокер подошел к трупу Искандал, глубоко нахмурив брови, и осмотрел его. Отрубленная шея была в полном беспорядке.

Не похоже, чтобы ее перерезали лезвием. Более того, отрубленной головы нигде не было видно.

— Ах...

Хертлокер вздохнул, осматривая окрестности.

Вокруг были разбросаны грязные, ярко-красные куски.

Лишь спустя мгновение он понял, что это фрагменты черепа и мозга.

Иными словами, голова Искандала не была отрублена. Она взорвалась. Она с силой столкнулась с чем-то и разлетелась на куски от удара.

Однако поблизости не было ни малейшего следа маны. Кроме очень слабой маны, испускаемой барьером, не было никаких признаков того, что было активировано какое-либо заклинание.

Это означало, что это не было магией, но могло ли человеческое тело генерировать силу такого уровня?

— Хм......

Кровь значительно остыла. Было ясно, что прошло не менее 5 минут с тех пор, как преступник покинул место преступления.

Преследовать их сейчас не имело смысла, так как поимка представлялась маловероятной. А если и поймают, то Хертлокер не был уверен, что сможет противостоять им в своем нынешнем состоянии.

Он быстро отказался от идеи выследить их.

— Это плохо.

Появился неизвестный враг. Враг, обладающий боевой мощью как минимум на уровне Майна. Возможно, это даже настоящий Майн, хотя вероятность этого крайне мала.

Судя по тому, как они проникли через барьер, блокирующий восприятие, и совершили действие, это вряд ли было случайным совпадением.

С большой долей вероятности это был кто-то, кто пронюхал о деятельности Разведывательного управления королевства.

Неудивительно, что в последнее время все шло подозрительно гладко. Начиная с его провала при поступлении в Императорскую академию, разведывательное управление столкнулось с целым рядом кризисов.

Казалось, Империя потихоньку нащупывает и принимает контрмеры.

Самое время отправить Эмилию обратно в Королевство. Даже если она не захочет, это придется сделать силой.

— Кстати, сколько времени потребуется, чтобы убрать все это.......

Стоя посреди сцены, окруженный кровью и плотью, Хертлокер глубоко вздохнул.

Случилось непредвиденное. Смерть Искандала. В оригинальном произведении Искандал дожил до последней главы.

Его смерть также не планировалась.

Я убил персонажа, который должен был дожить до самого конца романа, причем в самый ранний момент, еще до начала работы Имперской Академии.

Впрочем, это не создало бы серьезных проблем. В оригинальном произведении роль Искандала была невелика: он просто выполнял различные поручения разведывательного управления.

Отсутствие Искандала не исказило бы важные события.

В конце концов, он был персонажем, созданным исключительно для моего удобства, чтобы свести к минимуму кровь на руках главного героя.

Но это не означало, что никаких последствий не будет. Вся грязная работа, которой занимался Искандал, теперь ляжет на главного героя.

Одна из причин, по которой главный герой смог вернуть свои эмоции и реабилитироваться в оригинальной истории, заключалась в том, что у него было меньше возможностей для убийства.......

Теперь же шансов на искупление у Хертлокера практически не было. Он стал настоящим злодеем. Вот чертов ублюдок.

— Что мне с этим делать?

Я посмотрел на карманные часы в своей руке. Карманные часы со стрелками, которые не двигались, скорее всего, были сломаны.

[Карманные часы]

[Состояние: Сломаны. Требуется ремонт.]

[Описание: Обычные карманные часы, ничего особенного.]

Сразу же активировалась способность "Просмотр", и появились надписи. Особо полезной информации там не было.

Мисс Мэри умоляла меня. Чтобы я доставил часы ее сыну, несмотря ни на что. Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, кто этот сын.

Я мог лишь предположить, что его фамилия может быть Эйл.

Но сколько мужчин в мире носят фамилию Эйл?

Я не мог ходить и искать его, так как это вызвало бы подозрения у разведывательного управления королевства и этого ублюдочного главного героя.

Мне ничего не оставалось, как тихо искать самому.

— Сейчас это будет сложно. Может быть, я попробую найти его во время перерыва.

Я не собирался нарушать последнюю просьбу человека, который спас мне жизнь.

Я должен был найти способ доставить их ему, несмотря ни на что. Кстати, эти карманные часы...... мне показалось, что я уже где-то их видел. Возможно, это было лишь мое воображение.

Я положил карманные часы в маленькую коробочку и положил ее в сейф.

— Хаах...... Черт возьми, это отстой.

Если подумать, церемония поступления была через час.

Я размотал бинты на правой руке и с трудом надел школьную форму. Рука пульсировала от боли. Мне нужно было идти. В логово безумцев.

— Кажется, все собрались. Тогда давайте начнем церемонию поступления в Имперскую Академию Фрей.

Я уже читал подобный роман. Роман, в котором автор воплотился в своем произведении. Писательское мастерство было настолько хорошим, что я был очарован, несмотря на то что автор был новичком.

Но примерно на 15-й главе качество написания и сюжета внезапно ухудшилось, и в конце концов, примерно на 20-й главе, роман закончился с финалом в стиле "ах, это был всего лишь сон".

Если я сейчас закрою глаза и открою их снова, окажусь ли я снова в своей комнате?

— ...... Черт, это всё-таки реальность.

— Шшш! Заткнись, человек!

Это была тщетная надежда. В этом романе должно быть не менее 300 глав, прежде чем он достигнет финала.

Другими словами, мне придется провести в этом проклятом мире как минимум следующие 5 лет в роли Шлюса Хайнкеля.

— ...... Сейчас перед нами выступит лучший из принятых студентов.

— Ах.

Когда голос главного профессора зазвучал в микрофоне, я замер.

Речь? Если подумать, я смутно помнил, что в оригинальной работе описывалась очень краткая речь.

Но мне ничего не говорили об этой речи.

— Шлюс Хайнкель. На трибуну.

— Да.

Будет ли перед микрофоном лежать сценарий, когда я туда поднимусь? Я медленно поднялся по ступенькам, встречая взгляды сотен людей.

Я не часто выступал с презентациями даже в школьные годы, поэтому я сомневался, что все пройдет хорошо.

— Ха.

Вздох вырвался из моего рта, когда я встал перед микрофоном, заняв место Людвига. Не было никакого сценария или чего-то еще.

Я взглянул на Людвига, но ему, похоже, нечего было мне сказать.

— Пффф.

— Хехе......

Под легкомысленный смех я обернулся.

Некоторые из профессоров, сидящих за трибуной, склонили головы, пытаясь сдержать смех. Теперь я примерно понимал, что происходит.

Эти ублюдки должны были сообщить мне о выступлении. А они специально промолчали, чтобы выставить меня дураком. Черт бы их побрал.

В итоге мне пришлось произносить речь без всякого сценария.

— ......

Я приблизил микрофон и посмотрел вниз.

Все первокурсники, которых было больше сотни, уставились мне в лицо. Выражения их лиц варьировались от недовольства до презрения и пренебрежения.

Это немного хреново. Кто захочет овладеть телом простолюдина? Я крепко сжал микрофон, приблизил его и открыл рот.

— Всем привет. Я - Шлюс Хайнкель, самый лучший из принятых студентов. Для меня большая честь стоять на этой сцене в такой благословенный день.

Возможно, все дело в том, что я был писателем. Обычное начало речи сразу пришло на ум и плавно перетекло в речь.

Немного тревожило то, что речь выходила без всякой фильтрации. Я надеялся, что не скажу ничего странного.

— Простолюдин как лучший студент.......

— Наверное, он жульничал.

— Ах, это так раздражает. Почему жалкий простолюдин должен быть в нашем классе...

Вскоре после того, как я начал речь, некоторые ученики в первом ряду начали болтать. Неужели они думали, что их голоса будут заглушены моим и останутся неуслышанными?

Я слышу вас громко и четко, ублюдки. Как раз в тот момент, когда я внутренне проклинал их...

— Как вы все знаете, Императорская академия - лучший университет не только в империи, но и на всем континенте. Такая академия...

— Этот лживый ублюдок. Тц.

— Думаю, никто не заподозрит, что в такой академии лучшим студентом может стать простолюдин, совершивший мошенничество. Даже если бы это было правдой, интересно, понимают ли они, что плюют на академию, в которую сами поступили?

— ......

В итоге я так и поступил. Спровоцированный постоянными сплетнями, я вышел из себя и начал уходить в себя.

Когда я пришел в себя, то обнаружил, что смотрю прямо на дворян в первом ряду, которые увлеченно болтали, и они с плотно закрытыми ртами смотрят на меня.

Когда я на мгновение замер, зал окутала леденящая тишина. Это был пиздец. Но раз уж я и так был в жопе, я решил, что не помешает пойти до конца.

— Не пытайтесь искать причину своего провала где-то ещё. Это потому, что твоих собственных способностей не хватило. Неужели все еще неприемлемо, что простолюдин находится на вершине? Тогда отними это место у меня.

— ......

Не успел я опомниться, как речь превратилась в нечто сродни объявлению войны.

Парни в первом ряду, которые говорили без умолку, постепенно опускали глаза по мере продолжения речи, и в конце концов даже не смогли установить зрительный контакт со мной.

— Сегодня я дам обещание. Если кому-то удастся отнять у меня первое место хотя бы раз за первый семестр, я добровольно уйду из академии. Так что если вы считаете, что превосходите простолюдина, докажите это своими навыками. Не нужно устраивать закулисные интриги за моей спиной.

— Главный профессор! Уберите его со сцены!

— На этом я желаю удачи всем студентам Императорской академии. На этом я заканчиваю речь лучшего студента.

— ......

К тому времени, когда даже профессора в задних рядах начали шуметь, я быстро закончил речь и сошел с трибуны.

По пути к своему месту я оглянулся и увидел, что профессор, который хихикал ранее, смотрит на меня с искаженным выражением лица.

Я изо всех сил старался не обращать на это внимания и смотрел на Людвига, который вернулся к микрофону. Я думал, что сейчас он что-нибудь мне скажет, но...

—...... Далее будет утверждение зачисления от председателя.

Неожиданно он перешел к делу, не сказав ни слова.

Это было действительно удивительно. Я думал, что Людвиг будет пытаться унизить меня любым способом. Но все же было приятно, что все прошло хорошо.

Когда я почувствовал успокоение и начал расслабляться, то почему-то почувствовал на себе пронзительные взгляды со всех сторон.

— Что это за дерзкие слова! Вы вывели его на сцену, чтобы он произнес речь, а он вместо этого оскорбляет дворян! Главный профессор! Этот парень, Шлюс или как его там! Немедленно накажите его!

После того как церемония поступления закончилась и все студенты ушли, Релик стоял перед остальными профессорами в аудитории.

Его лицо оставалось таким же красным, как и во время речи Шлюса.

— Профессор Релик.

— Вы ведь накажете его, верно? Правда?

— Профессор Релик.

— ...... Да.

Услышав, как Людвиг понизил голос, Релик, который немного успокоился, ответил.

То, что Людвиг повторял одни и те же слова, означало, что он был в дурном настроении.

— Полагаю, я ясно дал вам указание сообщить лучшему ученику, чтобы он подготовил речь.

— Да, это так.

— Вы сообщили ему?

— Да, сообщил.

— Правда?

— ......

Релик, встретившись с холодным взглядом Людвига, опустил глаза. Людвиг, безусловно, обладал силой, которая заставляла людей чувствовать себя запуганными, даже среди дворян.

Несмотря на то что Релик собирался возразить на повторный вопрос Людвига, он обратил внимание на председательницу Алексию, которая сидела одна в задней части зала.

Она скрестила ноги и смотрела в ту сторону со слабой улыбкой на лице, как будто находила это интересным. По шее Релика потекли струйки холодного пота.

Лгать перед этой женщиной было невозможно.

— Нет, не сообщил... Прошу прощения. Это была моя ошибка.

Релик наконец признал правду, и Людвиг испустил глубокий вздох.

Неудивительно, что Шлюс в замешательстве огляделся по сторонам, когда вышел на подиум. Конечно, в выражении лица этого мертвоглазого человека не было абсолютно никакого волнения.

В конце концов, как может человек, обладающий психической силой, позволяющей ему без проблем выдерживать Границу Ужаса, волноваться в любой ситуации?

— Значит ли это, что вся речь была сымпровизирована на месте?

— Похоже на то. Как и полагается представителям низкого статуса, если они не могут подготовиться заранее, им остается только произносить такие вульгарные слова.

— ...... Тц.

Людвиг, который больше не хотел слушать, щелкнул языком и отвернулся.

“Честно говоря, я был немного впечатлен.”

Я думал, что он закончит разговор скучным открытием. Я и представить себе не мог, что он вывалит такую бомбу.

Одной из таких бомб было заявление о том, что если он потеряет первое место в первом семестре, то бросит учебу.

Для новых студентов это было, пожалуй, большим потрясением, чем тот факт, что лучшим студентом стал простолюдин.

В конце концов, еще не было ни одного человека, который бы добровольно покинул Императорскую академию, для поступления в которую он приложил столько усилий.

Но для Людвига это вовсе не звучало провокационно. Условие сохранения первого места в течение первого семестра изначально было поставлено как условие оплаты общежития и проживания.

Это было всего лишь повторное повышение ставок. Никакого дополнительного риска для Шлюса не было. Более того, фраза, которую он произнес в середине,

— Не нужно устраивать закулисные интриги за моей спиной.

Он высмеивал не только сплетничающих новых учеников, но и Релика, который намеренно не сообщил ему о выступлении. На самом деле Релик в этот момент находился буквально "за спиной" Шлюса. Это была острая критика во многих отношениях.

Справедливость была одной из добродетелей, на которую больше всего обращали внимание дворяне, поэтому они даже не могли отчитать его за то, что он несет чушь.

Тот факт, что Релик мог лишь грубо критиковать его, например, за грубость или отсутствие класса, не имея возможности сказать что-либо о содержании, ясно говорил об этом.

“Он не обычный сумасшедший.”

Если на церемонии поступления царил такой хаос, то какой же будет суматоха, когда начнется семестр?

От одной мысли об этом у Людвига закружилась голова. Держась за пульсирующие виски, Людвиг посмотрел в глаза Алексии. Алексия лучезарно улыбнулась и помахала ему рукой.

“Ну, конечно. Кто привел сюда этого парня?”

Парень, которому Алексия поставила высшую оценку. Не может быть, чтобы он не был сумасшедшим.

Только тогда Людвиг немного понял.

Церемония поступления (2)

— Наглые слова для простого простолюдина.

— Портите атмосферу в самый первый день поступления.

Когда церемония поступления закончилась и новые студенты стали выходить из аудитории, темой для обсуждения стало только одно - простолюдин, принятый как лучший студент, который шел впереди в одиночестве.

"Они все еще не могут прийти в себя и только перешептываются за его спиной."

С другой стороны, Эрика прищелкнула языком и покачала головой, увидев их. Эти глупцы, вероятно, даже не поняли, что Шлюс насмехался над ними.

Настоящий дворянин должен быть честным и прямолинейным. Было стыдно, что они тоже считались дворянами.

— Вау. Наш лучший студент действительно смел. Не правда ли?

— ...Айнц.

Кто-то подошел к Эрике и без стеснения заговорил с ней. Это был Айнц фон Вигенштайн, эксцентричный гений и наследник знаменитой семьи Вигенштайн.

Он обращался к ней неформально, несмотря на то, что они встречались всего несколько раз. Как неприятно. Эрика постаралась не выдать своего дискомфорта внешне...... Она попыталась.

— Какая уверенность у него, что он поставил на кон свое изгнание. Сколько людей смогло удержать первое место на протяжении целого первого семестра?

— Ни одного.

— Ни одного? Ух ты. Он правда смелый.

Эрика посмотрела на Айнца, который выражал восхищение. Ее мысли были совершенно иными.

Шлюс не рисковал и не устраивал провокаций. Ведь для него сохранить первое место было проще простого. В конце концов, он продал свою жизнь демону.

Для него не было ничего удивительного в том, чтобы получить самые высокие оценки. Это, конечно, было равносильно жульничеству, но она не могла никому об этом сказать.

Это были лишь косвенные предположения, не подкрепленные никакими доказательствами. Тем не менее Эрика решила терпеливо ждать.

Если простолюдин заплатил такую цену, чтобы стать лучшим студентом Императорской академии, то дни Шлюса в любом случае сочтены. Если она подождет, он точно столкнется с последствиями.

— Я немного слышал о специальном экзамене. Я слышал, что он проверяет, как долго ты сможешь продержаться в Барьере Страха.

— ...... Барьер Страха?

Эрика сузила глаза. Она уже слышала о Барьере Страха. Это был барьер, который рыцарский орден иногда использовал, когда хотел провести строгий вступительный экзамен.

Считалось, что он пробуждает в людях фундаментальные страхи, и если ты не обмочился, то прошел.

— Как долго он терпел, чтобы получить идеальный балл? Это как, если ты не плачешь, то это идеальный результат? Ха! Я должен был поступить на двойную специальность и тоже пройти специальный экзамен!

— ......

— Если его психическая стойкость настолько велика, давайте проверим ее.

— Айнц. Что ты...

Эрика, отвернувшая голову в сторону, как будто ее это не интересовало, расширила глаза. Айнц протягивал руку к затылку Шлюса.

Эрика покрылась холодным потом и произнесла заклинание усиления. Усилив едва уловимые колебания маны, она смогла быстро определить, что Айнц готовит заклинание.

— Подожди минуту.

— Это! Заклинание огненного типа, не так ли!

— Эхехе. Я же просил тебя вести себя тихо.

По мере того как заклинание медленно обретало форму и в него вливалась мана, руки Эрики начали дрожать. Это была безошибочная формула заклинания пламени.

Более того, количество маны, вливаемой в заклинание, неуклонно росло. 1000...... 2000...... 3000......

Оно бесконечно росло, перевалив за 10 000. Готовилось заклинание с достаточной силой, чтобы превратить в пыль небольшое здание.

— Эй! Лучший ученик!

— ......?

Айнц окликнул его с ноткой смеха в голосе. На это Шлюс обернулся с раздраженным выражением лица. Как раз в тот момент, когда Эрика собиралась остановить Айнца—

— Быстро прекрати это заклинание—

Кваааааанг!

Оглушительный рёв разорвал воздух, и в небе вспыхнуло пламя. Мгновенно выпущенный огонь достиг Шлюса меньше чем за секунду и...

Прямо перед тем, как поглотить его, разделился надвое и прошёл мимо, лишь слегка задевая его по бокам. Когда пламя утихло, окрестности заполнил дым.

На земле остались отчетливые следы от ожогов, не просто обугленные, а настоящие выжженные углубления. Некоторые люди, стоявшие даже позади Айнца, были настолько ошеломлены мощью заклинания, что рухнули на землю.

Однако Шлюс Хайнкель, получивший заклинание в лоб, просто спокойно стоял и отвечал.

— Зачем ты меня позвал?

— ......

После мгновения молчания Айнц и новички замерли, не зная, что сказать.

Это потому, что я был напряжен из-за речи?

“Этот ублюдок… Что на этот раз не так?”

Я продолжал то и дело включать и выключать зрение. Стоило хоть немного ослабить концентрацию — и вот что получалось.

Кто сказал, что использовать шестое чувство, как глаза и уши, будет так просто, как кажется? Прошло всего несколько дней с тех пор, как я обрел это чертово тело.

“О. Вернулось.”

Наконец-то мне удалось восстановить зрение. В этот момент я почувствовал гордость, думая, что начинаю привыкать к этому.

— Эй! Лучший ученик!

— ......?

Игривый голос раздался у меня за спиной. Мне казалось, что я могу определить, кто это, просто услышав голос. Он был точно таким же, как и тот, который я представлял себе в голове.

Айнц фон Вигенштейн. Смутьян из Императорской академии. Скрывая своё раздражение, я обернулся.

“О, черт возьми!”

В чем проблема на этот раз? Как только я обернулся, мои зрение и слух снова испортились.

Во-первых, сохранять спокойствие. Я должен был восстановить их как можно быстрее. Иначе я буду выглядеть как полный идиот, просто стоя и пялясь в пустоту.

Но почему сейчас я чувствовал тепло на обеих руках? Что, солнце вдруг начало ярко светить?

Ладно. Почти готово.

“Вернулось.”

Как только зрение восстановилось, я увидел густой дым. А за ним — первокурсников, уставившихся на меня с широко раскрытыми глазами.

Я понятия не имел, что произошло. Почему даже Айнц, который позвал меня, был в замешательстве?

Тем не менее я решил, что должен хотя бы ответить, чтобы не выглядеть идиотом.

— Зачем ты меня звал?

— ......

Снова тишина. Было жутко неловко, как эта напряжённая атмосфера повисала в воздухе, несмотря на большое скопление людей.

Я быстро огляделся по сторонам, пытаясь с запозданием осознать ситуацию. Земля… была выжжена…?

В форме буквы Y, в центре которой находился я. Теперь я примерно понимал, что произошло.

Этот ублюдок выпустил в меня заклинание.

— Лучший студент простолюдин! Ты действительно крут! Ты мне нравишься!

— ......

Айнц, который вернулся к своему удивлённому выражению лица, направился ко мне с широкой улыбкой. Ребёнок, который сначала устраивал хаос, а уже потом разбирался в последствиях.

Но при этом хороший человек, признающий чужие достоинства, независимо от происхождения, если считал их выдающимися. Таков был Айнц фон Вигенштейн.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что он вдруг выпустил в меня заклинанием.

Единственное, если бы зрение не отключилось в нелепый момент, я бы продемонстрировал неприглядную реакцию - испугался и упал.

В кои-то веки я был благодарен своему неуклюжему контролю над шестым чувством.

— Я Айнц фон Вигенштайн. Можете называть меня Айнц.

— ......

Айнц сказал это, обняв меня за плечо. И я ощутил внутренний конфликт.

Айнц определенно обладал большим талантом. По крайней мере, на этом этапе. В оригинальной истории он дурачился, пока не был полностью разгромлен Хертлокером на дуэли.

После этого он превратился в бесполезную кричалку, вечно прилипшую к главному герою. Его талант с самого начала имел явные ограничения.

Я не считал его необходимым для финальной битвы… Но и полностью игнорировать его тоже не мог.

В этом мире, где будущее уже было искажено, я не знал, что и как изменится.

— Приятно познакомиться. Я Шлюс Хайнкель. Но не могли бы вы убрать свою руку?

— ......

Я тихо пробормотал это так, чтобы услышал только Айнц, и выражение его лица постепенно застыло. Затем он медленно убрал руку.

Пока что мой план состоял в том, чтобы выстроить с ним одновременно и дружеские, и напряжённые отношения. Так я мог бы разорвать связь с ним в любой момент.

Он был настолько легкомысленным и безрассудным парнем, что я не знал, какие неприятности он может доставить в любой момент, поэтому лучше было подготовиться заранее.

Общение с ним может оказаться утомительным.

— Э-э, эм… Прости. Может, пообедаем как-нибудь вместе—

— Давай встретимся снова, когда начнется семестр.

— А? Эм......

Я оборвал слова Айнца. Если Айнц кому-то приглянулся, он будет бесконечно благосклонен к нему, если только тот не нанесет ему удар в спину, так что вполне можно относиться к нему холодно, как сейчас.

Оглянувшись назад, я увидел Эрику, Трай, Айрис и других...... В поле зрения попали лица всех ключевых персонажей.

В долгосрочной перспективе было бы полезно заранее завести с ними разговор. Но я отказался от этой идеи — слишком много дел нужно было уладить до начала семестра.

Я повернулся к Айнцу спиной и направился к общежитию. Не обращая внимания на отчетливо слышимый голос Эрики, произнесший,

— Этот грёбаный ублюдок....

— Хаа......

Мадам Лихтенбург слабо вздохнула и закрыла дверь. Её ноги подкосились, но она едва удержалась, схватившись за дверную ручку.

— Ах, точно. Что говорила сестра Эрика? Какие у неё впечатления от церемонии поступления в Имперскую Академию, о которой она так мечтала…

Перед её мысленным взором снова и снова вставала сцена, где Джулия, бледная, но сияющая улыбкой, старалась сменить тему, пока мадам плакала.

Джулия была второй дочерью мадам, иными словами, младшей сестрой Эрики. В отличие от Эрики, которая была живой и родилась с выдающимся талантом, Джулия родилась с неизлечимой болезнью.

Эта болезнь, причина которой оставалась загадкой даже для лучших врачей, постепенно высасывала из неё силы. С годами Джулия утратила способность ходить.

“Даже небеса бессердечны.”

Мадам Лихтенбург, утирая слёзы, шаталась по коридору. Врачи единогласно утверждали, что Джулия не доживёт до 10 лет.

Это был оптимистичный прогноз, а некоторые врачи говорили, что не будет ничего странного, если она умрет уже завтра. Конечно, мадам не верила этим словам.

Нет. Она просто не хотела в них верить.

— Мадам.

— Да, в чем дело?

— У задней двери стоит человек и спрашивает вас. Он сказал, что вы узнаете, если я упомяну «ворона»......

— ......

Ворон. Услышав эти слова, мадам Лихтенбург напряглась.

— Мне открыть дверь?

— Нет. Пусть остаётся закрытой.

— Понял. Как скажете.

Оставив дворецкого, склонившего голову в ответ, мадам Лихтенбург быстро прошла через коридор и вышла на улицу.

Пройдя через темный сад, она направилась к задней двери, но перед ней никого не было видно. Как раз в тот момент, когда мадам была озадачена, из темноты медленно показалась черная фигура.

— Госпожа Лихтенбург. Прибыла информация, которую вы просили.

— Кто разрешил тебе приходить ко мне домой? Я ведь ясно сказала, что всё должно быть передано по почте.

— Мне пришлось принять меры предосторожности, поскольку в письмо могла быть включена конфиденциальная информация.

— ......

— Хаха. Хотя даже после этих слов вы выглядите крайне недовольной. Неужели вам настолько неприятна встреча со мной?

Мадам Лихтенбург нахмурилась и сжала губы. Обычно она бы никогда не стала обращаться за помощью к какому-то «ворону».

Но речь шла о простолюдине, которым заинтересовалась её дочь Эрика, а потому ей пришлось воспользоваться теневыми связями, чтобы провести расследование.

— Просто передай информацию.

— Вот, держите. Хе-хе.

— ......

Мадам Лихтенбург взяла лист бумаги у мужчины, который при этом издавал подобострастный смех. Мадам попыталась вытащить бумагу через железные ворота, но встретила сопротивление.

Мужчина держался за бумагу и не отпускал ее.

— ...... Что ты делаешь?

— Давайте уточним одну вещь. Может ли быть так, что ваша дочь...

— Если скажешь хоть слово больше, ты не уйдёшь отсюда целым.

— Хаха. Прошу прощения. Я перегнул палку. Запрос выполнен, я ухожу.

Мужчина с усмешкой развернулся и вскоре исчез в темноте. Мадам Лихтенбург провела его взглядом, а затем опустила глаза на лист.

Шлюс Хайнкель. В ней содержалась информация о простолюдине, который недавно стал главной темой, как лучший студент 1-го курса.

Начало было заполнено основными сведениями о Шлюсе Хайнкеле. Она уже была знакома с этой информацией, поэтому прочитала ее без всяких ожиданий, но...

— Что… это…

Когда она перешла к части о прошлом Шлюса, руки мадам начали дрожать.

Когда она закончила читать, на ее лице отразился шок.

Эмилия (1)

Сразу после окончания церемонии поступления я направился прямо в тренировочный зал общежития.

Сегодня я планировал использовать [Выбор и концентрация] для отклика маны.

Разложение энергии маны, генерируемой внутренним контуром Шлюса, в ману для усиления тела… Теоретически, всё было идеально.

Однако, поскольку это требовало управления энергией маны, я не мог не испытывать беспокойство. В прошлый раз я чуть не умер, просто выпустив крошечную частицу маны.

— Фух. Попробуем.

Я переоделся в тонкую рубашку с короткими рукавами — на случай, если начну плеваться кровью, чтобы не запачкать всё вокруг.

[Выбор и Концентрация]. Использовать на [Отклик маны].

Лимит времени — 3 секунды. Прежде чем они истекли, я быстро начал вливать ману во внутренний контур.

Затем раздался громкий звук, и все мое тело стало горячим. По сути, роль внутреннего контура заключалась в том, чтобы разлагать ману на ману.

Разложенная мана циркулировала по контуру, равномерно распределяясь по телу и усиливая различные части.

В зависимости от формы это могло повышать прочность или гибкость тела.

Однако внутренний контур Шлюса, запутанный и сложный, почти не справлялся со своей функцией: вместо разложения маны он создавал огромное количество энергии маны из-за высокого сопротивления.

Даже если мана разлагалась на ману, её количество оставалось практически неизменным.

Но при разложении энергии маны, количество маны возрастало примерно в 1000 раз.

В этом заключалась основная причина силы Сильнейших. Это был уровень, недостижимый для обычных людей с их откликом маны.

— Гррр…

Пока невыносимая боль разливалась по всему телу, я ощущал, как мана поднимается внутри меня.

Я прекратил работу контура прямо перед тем, как истёк 3-секундный лимит.

Хотя поступление маны прекратилось, ощущение силы всё ещё оставалось.

Неужели разложенная мана сохранялась даже после остановки контура?

— Ха!

Я попробовал пробежаться по тренировочной комнате в качестве теста. Мое тело, метнувшееся вперед, словно стрела, рассекающая ветер, мгновенно врезалось в стену на противоположной стороне тренировочной комнаты.

Я даже представить себе не мог, что стану настолько быстрым, что потеряю контроль…Бах!

Когда я ударил кулаком по мешку с песком, раздался оглушительный звук, и мешок разорвался.

По сравнению с тем, как я взорвал голову Искандала в прошлый раз, сила была намного меньше, но было ясно, что это сила, превосходящая человеческие пределы.

— Фух…

Ощущение маны, делающей тело лёгким, полностью исчезло примерно через 5 минут. После этого я вернулся в своё обычное, хрупкое состояние.

5 минут. На 5 минут я мог обладать физическими способностями, сравнимыми с рыцарем высокого ранга.

Если бы я использовал [Выбор и Концентрация] на силу или ловкость, то смог бы высвободить невероятную мощь в течение 3 секунд.

Но даже если сила была бы чуть слабее, учитывая продолжительность в 5 минут, в некоторых ситуациях лучше было бы применить отклик маны, как сейчас.

— Ах…

Тёплая жидкость потекла по моему носу. Когда я вытер ее рукой, оказалось, что это действительно кровь из носа.

Даже если уровень отклика был очень высок, похоже, он не мог разлагать энергию маны на 100%.

Тем не менее, я чувствовал лишь усталость, а не полное истощение, как в прошлый раз.

Только что я влил в контур 100 единиц маны.

Если бы я использовал всю ману Шлюса, 1000 единиц, мощь возросла бы в 10 раз…

Но и остаточная энергия манна увеличилась бы в 10 раз.

Тогда я бы действительно умер.

Но я не думал, что когда-либо окажусь в ситуации, когда придётся использовать всю ману.

Завершив тест, я приступил к тренировке с мечом.

Я взял деревянный меч и активировал [Память об истинном Я], чтобы заглянуть в воспоминания Шлюса.

Как и раньше, это были воспоминания о том, как юный Шлюс учился фехтованию у своего отца.

Через час, когда способность перестала действовать, казалось, что техника владения мечом стала мне намного ближе.

Но я не мог избавиться от неприятного чувства.

Каждый раз, когда я использовал эту способность, казалось, что я постепенно превращаюсь в Шлюса…

— Чёрт…

Я остановился, почувствовав ноющую боль в правой руке.

Хотя я размотал бинты, чтобы не привлекать внимания, рука и пальцы всё ещё болели.

Признаков того, что суставы снова вывихнулись, не было, так что можно продолжать пользоваться рукой в таком состоянии.

— Итак, 5000 тирионов… Подтверждено. Я всё отправлю. Есть какие-то особые пожелания?

— Нет.

— Понял.

После двух часов тренировки с мечом я зашел в банк. Это было нужно, чтобы приумножить деньги, как я и задумывал раньше.

Стипендия в 10 000 тирионов позволяла прожить месяц, но денег много не бывает. К тому же, я не знал, как долго смогу удерживать звание лучшего студента, а значит, выплаты могли прекратиться в любой момент. Лучше было заранее приумножить капитал.

На данный момент я вложил 5000 тирионов, разделив их между Гильдией Шейдена и Орденом Святых Рыцарей. Оба этих объединения вскоре должны были из никому не известных групп превратиться в могущественные организации после одного крупного события.

Они были идеальными объектами для инвестиций, чтобы быстро заработать.

— Хм. Они прибыли.

Когда я вернулся в общежитие, перед главным входом были сложены три коробки. В них лежали толстые книги.

Похоже, доставили заказанные мною учебники. Как лучшему студенту, мне разрешалось бесплатно брать любые книги, относящиеся к учебному процессу, поэтому я сразу же набрал их целую стопку.

— Ух…

Мне пришлось приложить все усилия и трижды туда-сюда таскать книги, прежде чем я смог перетащить их в тренировочную комнату.

Кстати, иметь слугу было бы очень кстати. Этот особняк слишком велик, чтобы я мог управляться с ним в одиночку. Весь дом покроется слоем пыли меньше чем за три дня.

Я вытащил книги, которые сложил в одном из углов, и начал их пролистывать. Начал с самой базовой теории магии.

Если я не буду спать всю ночь, смогу ли я хотя бы дотянуть до среднего уровня первокурсника? Я, сломя голову, погрузился в чтение...

— Что за чушь вообще?

Менее чем через 10 минут я захлопнул все книги.

Хотя благодаря [Перевод] весь текст должен был отображаться на корейском, передо мной был какой-то инопланетный язык.

Ну, конечно. Там была куча технических терминов, которые я даже никогда не описывал.

— [Просмотр]... Тц.

Использовать [Просмотр] на этих словах тоже было бесполезно. Видимо, эта способность реагировала только на предметы.

Из-за того, что я вообще ничего не понимал, мне приходилось открывать даже базовые книги начального уровня, чтобы найти каждый термин по отдельности.

Но если спросите меня, стало ли мне понятнее, теперь когда я знаю все термины...

— Да что, черт возьми, это вообще значит…

Нет, не стало. Стало только сложнее.

Когда я не знал терминов, я просто смутно понимал, что это трудно. А теперь, когда у меня появилась хоть какая-то база, я осознал, что уровень сложности зашкаливает.

Это казалось безнадежным. Оставаться лучшим студентом? Забудьте. Судя по всему, мне придется пересдавать все предметы.

— Черт побери. Я не могу этого допустить…

Я снова открыл книгу по теории магии. Посмотрим, кто кого сегодня — ты или я.

Мне нужно хотя бы пролистать материал первых двух недель, чтобы едва успевать за остальными. Я буду учиться, пока не добьюсь результата, чего бы мне это ни стоило.

[Квест: Успешно примените заклинание гравитации.]

[Сложность: ★☆☆☆☆]

[Награда: 1 монета магазина]

Когда я, пропустив базовую теорию, перешел к практике магии, появилось окно квеста.

Магия гравитации. Одно из самых простых и легких заклинаний.

Соответственно, и сложность всего одна звезда. Отлично. На сегодня моя цель — выполнить этот квест.

— Ух...

Думаю, я слишком недооценил магию. Как бы проста ни была техника, магия оставалась магией.

Было объяснение тому, почему маги так редки в этом мире. Прежде чем использовать магию, нужно было интуитивно осознать концепцию невидимых формул...

Многие люди не могли этого сделать и так никогда в жизни не пользовались магией. Я тоже сейчас изо всех сил пытался собрать даже этот простой магический контур...

Но как автор этого романа, я не мог позволить себе позора, не сумев использовать даже одно заклинание. Это не должно быть невозможным, если я использую метафоры и образы, которыми описывал магию.

Сколько часов я был поглощен этим? Здесь не было окон, поэтому я даже не знал, сколько времени прошло.

В любом случае, в результате длительного переутомления моего тела...

— О. Получилось.

[Квест завершен]

[Награда: 1 Монета Магазина]

Я смог использовать магию гравитации. Когда я направил ману в с трудом завершенную формулу, лежащий на полу деревянный меч поднялся в воздух.

Однако спустя несколько секунд меч задрожал и упал обратно. С 100 единицами маны я мог удерживать его в воздухе лишь считанные секунды.

— Хаах...

Я одновременно ощущал чувство выполненного долга и бессилия. [Мана] Шлюса Хайнкеля равнялся 1. В единицах этого мира — 1000.

Это было мало. Чересчур мало. Среднее значение составляло 10, так что даже у тех, кто не мог использовать магию, обычно было 10 000 единиц маны.

А у более-менее сильных людей — 20 000 или даже 30 000… С 1000 маны, даже зная, как применять заклинания, я мог лишь на несколько секунд поднять деревянный меч.

Чтобы использовать хоть сколько-нибудь мощные заклинания, мне нужно было направить [Выбор и Концентрация] на характеристику запаса маны.

Сколько бы я ни думал, выходило, что мне слишком часто приходилось использовать [Выбор и Концентрация].

3 секунды в день — это определенно слишком мало. Но нельзя ли как-то увеличить этот предел?

— Ах. Магазин.

Кстати, ведь есть же магазин. Может, там есть способ усилить способности?

[Магазин]

[Вы можете покупать предметы за монеты магазина.]

[Активируется, когда все характеристики достигнут 10 и выше.]

— Ах, точно.

Я по глупости снова забыл об этом. Для открытия магазина все характеристики должны превышать 10.

Это было до ужаса раздражающе. По всей видимости, магазин разблокируется только ближе к концу романа, да?

— Нет, погоди-ка.

Когда я смотрел на условия активации магазина, мне пришла в голову одна лазейка. Там не было сказано, что все характеристики должны достичь 10 и выше одновременно.

А это значит, что достаточно, чтобы каждая характеристика хотя бы раз превысила 10, даже временно. Например, если я применю [Выбор и Концентрация] и увеличу показатель на 3 секунды, это ведь тоже должно засчитаться?

— Те характеристики, что я уже поднимал, — Способность к вычислению, Сила и Отклик Маны...

Если исключить характеристики, которые и так выше 10, остаются Выносливость, Ловкость, Мана и Жизнеспособность — всего 4. Если моя теория верна, я смогу открыть магазин за 4 дня, увеличивая по одной характеристике в день.

Отлично. Открытие магазина, которое казалось недостижимым, теперь всего в 4 днях от меня. Интересно, какие там предметы?

Если ничего стоящего, я сильно разочаруюсь. Бурчание…

— Угх. Я умираю с голоду.

Только когда я услышал урчание в животе, до меня дошло — я испытывал сильнейший голод.

Ну, естественно, ведь я ничего не ел с самого утра. Я так давно не был так сосредоточен, что даже забыл о собственной личности.

Раньше этот человек всегда приносил мне еду, когда я сидел перед компьютером и терял счёт времени... Нет. Довольно об этом.

— Ох, чёрт.

Как только я открыл дверь, меня ослепил свет. Я тут же поднял голову к небу — солнце стояло прямо в зените.

Полдень... Значит, я просидел в тренировочной комнате всю ночь и всё утро?

Если не считать времени, когда я выходил в банк, сколько же это часов? Около 25?

Осознав это, я почувствовал голод ещё сильнее. Вчера я купил продукты, так что нужно что-то съесть.

— Хм...

Я уловил присутствие кого-то у главных ворот. Только я подумал, что, возможно, пришёл гость, как тут же вспомнил, кто это.

Это было небольшое событие, происходившее на следующий день после церемонии поступления.

— Здравствуйте! Я пришла предложить себя в качестве помощницы для лучшего студента первого курса!

— …

Когда я вышел к воротам, трое человек, стоявших в ряд, поприветствовали меня. Да. То самое событие — выбор личного помощника для первокурсника, занявшего первое место...

И среди кандидатов прибыла действительно невероятная личность.

— Ну, ладно. Заходите все.

— Да!

Я внимательно посмотрел на девушку с чистым выражением лица и чёрными волосами, стоявшую крайней справа.

Она идеально совпадала с образом, который я себе представлял.

От этого стало не по себе.

— У меня что-то на лице?

— … Нет.

Эмилия Зигфрид.

Шпионка разведывательного агентства королевства Труд и...

Младшая сестра главного героя, Зигфрида Хертлокера, прибыла.

Эмилия (2)

— Здравствуйте! Я Кайл Пейлун!

— Я Джек Уайлд.

— Эмилия Зигфрид.

— ……

Три человека, сидевшие на диване в гостиной. Все они были кандидатами на должность моего личного помощника.

Однако та женщина, что сидела справа... Она была шпионкой разведывательного агентства королевства Труд.

А ещё — младшей сестрой главного героя, Зигфрида Хертлокера.

"Что должно было случиться, то случилось."

В оригинальном произведении это могло быть незначительным событием, но теперь для меня оно приобрело куда большее значение.

С моей точки зрения, пытаясь помешать разведывательному агентству реализовать свой план саботажа против Империи, Эмилия была единственным мостом, соединяющим меня либо с разведкой, либо с главным героем.

Если потребуется, я мог бы даже похитить её и использовать в качестве заложницы для переговоров с Хертлокером.

…… Нет. О чём я вообще думаю?

— Я объясню условия работы. Вы можете приходить и уходить по своему желанию, но в целом вам будет предоставлено проживание и питание. Также на вас будут возложены все обязанности по дому: уборка, стирка и прочее.

— Ах. Я не умею стирать.

— У меня не очень… с уборкой.

— ……

Выбывшие сразу же себя выдали. Серьёзно, разве логично приходить устраиваться на работу прислугой, не умея убираться и стирать?

Я глубоко задумался и вспомнил, что в оригинальной истории описывал всех кандидатов, кроме Эмилии, как не особо компетентных.

Но даже представить не мог, что это проявится настолько удобно для меня.

— А что насчёт вас, мисс Эмилия?

— У меня нет никаких проблем с этим.

— Тогда я выберу мисс Эмилию. Остальные двое могут быть свободны.

— Эх…

Не расстраивайтесь. Вы же даже убираться не умеете. Вам самим не стыдно?

Кайл... кто-то там, и второй, как его...

В общем, после того как я их выпроводил, мы с Эмилией остались наедине.

Теперь начинались настоящие переговоры.

— Вы будете проживать здесь или приходить по необходимости?

— Нет. Я останусь в общежитии.

Как и ожидалось. Так ей будет проще находиться в Имперской Академии круглые сутки и заниматься сбором информации.

— Я подробно объясню условия работы. Во-первых, вам нужно будет ежедневно убираться и стирать в этом особняке, а также готовить три раза в день — завтрак, обед и ужин. Я оплачу продукты, но закупать их также будет вашей обязанностью, Эмилия. И ещё…

— Короче говоря, от меня требуется быть домработницей. Работа знакомая, так что проблем не будет.

Как и следовало ожидать. Перед отправкой в Империю Эмилию тщательно обучили всем навыкам горничной. Она была на таком уровне, что её можно было сразу принять на службу в дом высшего класса.

Она справится с работой даже без моих указаний.

— Тогда по поводу зарплаты…

— 1000 тирионов.

— ……

От моего уверенного заявления она на мгновение замолчала.

Зарплата в 100 000 вон в месяц… Даже с учётом бесплатного жилья и еды, это было слишком мало.

Однако Эмилия лишь слабо улыбнулась. Как и ожидалось от профессионального шпиона.

Она идеально скрывала эмоции, показывая лишь те, которые требовались для выполнения задания.

В этом плане Эмилия была совершенно приспособлена к своей роли.

Я мог смело предположить, что все эмоции и выражения, которые она показывала мне, были фальшивыми.

— 1000 тирионов... Вы имеете в виду ежемесячную зарплату?

— Это верно. Разве это слишком мало? Если хотите, мы можем поискать кого-нибудь другого…

— Нет, меня устраивает.

Эмилия ответила с мягкой улыбкой. Но в душе, наверное, она проклинала меня всеми возможными словами…

Даже если я так урезал её зарплату, Эмилия не могла отказаться.

Теперь, когда Хертлокер провалил вступительный экзамен, она оставалась единственным агентом, способным внедриться в Имперскую Академию.

Тем более, после беспрецедентного случая, когда первым студентом стал простолюдин, Имперская Академия стала приоритетной целью для наблюдения со стороны разведки.

В принципе, если бы я захотел, то мог бы заставить её работать бесплатно, но это было бы уже слишком. Надо будет позже поднять ей зарплату или что-то вроде того.

Когда я отобью свои инвестиции и появятся лишние деньги.

Если Эмилия взбесится и бросит работу, для меня это тоже станет проблемой.

Если за Имперской Академией некому будет следить, разведка может прибегнуть к более радикальным мерам.

Сейчас лучший вариант — сохранить деятельность разведки в рамках оригинального сюжета, в пределах моих ожиданий, насколько это возможно.

— Всё улажено.

— Тогда могу я теперь осмотреть особняк?

— Я проведу экскурсию.

Как только я собрался встать, закончив договор, раздалось громкое урчание.

— ……

— ……?

Громкий звук эхом разнёсся по комнате. Смущённый, я крепко зажмурился и сел обратно.

— Хе-хе… Ах, простите.

— Ничего страшного. Просто я давно ничего не ел…

— Тогда я приготовлю еду.

Эмилия, с улыбкой, направилась на кухню и надела фартук.

Её улыбка, когда она убирала волосы назад и смотрела на меня, была ослепительной.

Даже эта улыбка была наигранной…

Почему-то мне стало немного грустно.

Быть в положении, когда я никогда не смогу увидеть истинное лицо персонажа, которого сам же создал.

— Подождите немного. Я скоро все приготовлю.

Жить в таком большом особняке и даже нанять служанку – это заставляло меня чувствовать себя богатым.

Хотя на самом деле особняк мне не принадлежал, а служанка была шпионкой вражеской страны, которая пришла за мной следить.

— Еда готова.

Вскоре Эмилия расставила тарелки на обеденном столе. Бекон и омлет.

Похоже, она приготовила быстрые блюда, учитывая состояние моего желудка.

[Просмотр]

[Бекон]

[Описание: Свежеприготовленный и горячий. Обычный готовый продукт.]

[Омлет]

[Описание: Свежеприготовленный и тёплый. По вкусу он не уступает блюдам первоклассного шеф-повара.]

Я использовал [Просмотр] на всякий случай, но там не было упоминаний о яде или чём-то подобном.

А вкус... Если немного преувеличить, он был на уровне еды в дорогом ресторане.

Бекон уже продавался готовым, так что это было ожидаемо. Но гармония правильно приправленного риса и нежного омлета была просто фантастической.

Там явно не было никаких соусов или специй, так что мне стало любопытно, как она добилась такого вкуса.

— Спасибо за еду. Это было очень вкусно.

— Правда? Рада, что вам понравилось.

Наверное, не нашлось бы человека, которому это бы не понравилось.

Я включил в описание Эмилии характеристику, что она обладает высоким кулинарным мастерством.

Тот набросанный на скорую руку пункт теперь оказался мне очень полезен.

— Тогда я проведу для тебя экскурсию по особняку.

— Отлично.

Я провёл Эмилию по особняку, представляя ей различные комнаты.

Точно так же, как несколько дней назад мисс Мэри сделала это для меня...

Мы обсудили и решили важные вопросы, такие как моё место сна, а также расписание уборки и стирки.

Я выделил Эмилии одну из просторных спален.

Не успел я заметить, как солнце начало заходить.

— Там находится тренировочная комната.

— Когда вы говорите «тренировочная комната»...

— Это место, где я учусь и тренирую своё тело. Я запрещаю тебе туда входить. Хотя ты всё равно не сможешь войти из-за барьера.

— Поняла.

Хотя Эмилия тут же согласилась, я уловил в её взгляде что-то странное.

Существует вероятность, что она попробует тайно прорваться через барьер и пошпионить.

Лучше было бы придумать ещё одну меру безопасности.

— Я буду находиться в тренировочной комнате. Если тебе нужно будет меня позвать, постучи по барьеру.

— Да, хозяин.

— …

— Эм, в чём проблема?

— Давай изменим форму обращения.

«Хозяин»... В романе это звучало нормально, но слышать это вживую было просто невыносимо.

— Как мне тогда вас называть?

— Просто зови меня по имени. Мы ведь почти ровесники.

— Нет. Я не могу так. Как же я, обычная служанка, могу...

— Если хочешь, можешь добавить «мистер» или что-то в этом роде.

— Мистер Хайнкель?

Я сказал ей звать меня мистером Шлюсом.

Звучало немного отстранённо, но это было даже к лучшему.

В конце концов, Эмилия и я никогда не могли бы стать близкими, как бы ни старались.

— Да, так идеально.

Я зашёл в тренировочную комнату, оставив Эмилию, которая вежливо поклонилась.

Сегодняшний распорядок дня мало чем отличался от вчерашнего.

Тренировка с мечом с помощью [Память об истинном Я]. А также изучение магии.

Плюс работа над прокачкой оставшихся характеристик, чтобы открыть магазин.

Дел было много.

— Хм...

Как только дверь тренировочной комнаты закрылась, выражение лица Эмилии мгновенно изменилось.

Её улыбка исчезла, оставив лишь безэмоциональное выражение.

Оставшись в одиночестве, Эмилия слегка потерла лицо, уставшее от постоянного притворства.

Она тут же направилась в спальню Шлюса.

"Нет, так не пойдёт."

Целью был сейф, который она заметила ранее.

Однако без профессионала его, похоже, было не открыть — толстые стальные пластины, двойной кодовый замок и даже магический барьер.

Даже если бы она привлекла специалиста, взлом прошёл бы не слишком тихо, поэтому от этой идеи пришлось отказаться.

Эмилия вышла в коридор и зашла в комнату, которую выбрала для себя.

Это была комната такого же размера, как и спальня Шлюса.

Она была уверена, что её поселят в маленькой комнате, а эта будет приёмной...

Это оказалось неожиданностью.

"Шлюс Хайнкель... Не обычный простолюдин."

Эмилия была удивлена с самой первой встречи со Шлюсом.

Ей говорили, что он точно простой простолюдин.

Но вместо этого из дома вышел благородный юноша.

Только услышав его имя, она поняла, что он и есть её объект слежки — Шлюс Хайнкель.

Его врождённые манеры, вежливость и доброжелательность.

А ещё уверенность и достоинство, которые легко могли заставить спутать его с дворянином.

Так оставил ли Шлюс Хайнкель на Эмилию хорошее впечатление?..

"Тот ещё ублюдок."

Нет, совсем наоборот.

Какой псих предложил бы 1000 тирионов в качестве зарплаты служанке?!

Даже с учётом бесплатного проживания и еды — это просто смехотворная сумма.

Она думала, что он хотя бы предложит поторговаться, но когда Шлюс твёрдо сказал, что может найти кого-то другого, Эмилии пришлось в спешке принять условия.

Без неё слежка за Имперской Академией становилась невозможной.

Отказаться от слежки за Академией, где собираются важные фигуры, было бы неслыханным.

"Может, он сын из богатой семьи?"

Это было предположение Эмилии насчёт Шлюса Хайнкеля.

Даже Разведывательное Управление не смогло найти о нём толком никакой информации.

Либо он был человеком, данные о котором тщательно засекречены, как у аристократов.

Либо он был настолько обычным, что о нём просто нечего было узнать.

Эмилия склонялась к первому варианту.

Ведь он был тем, кто предложил 1000 тирионов служанке.

Сколько же у него должно быть денег, чтобы так распоряжаться ими?

К тому же, он поступил в Имперскую Академию с наивысшим баллом.

Магическому образованию нужно обучаться с раннего возраста, а это требует баснословных затрат. Это было то, о чем не могли мечтать даже дворяне низкого ранга.

Так что для семьи простолюдинов получение магического образования означало, что они не были обычными богатыми людьми.

Возможно, он сын главы крупной торговой гильдии под защитой императора.

— Тц.

Эмилия сжала кулак.

Пока одни росли без родителей в городах, разрушенных войной, умирая от голода...

В Империи были такие богачи.

Конечно, Шлюс в этом не виноват.

Но как бы она ни старалась так думать, её отношение к нему не менялось.

"Мир действительно важен."

Империя и Королевство воевали в одной и той же войне.

Но в то время как Королевство выгорело дотла, в Империи царил мир, за исключением прифронтовых районов.

Мир основывался на национальной силе, другими словами, могуществе. И эта сила……

"Вот почему империя должна быть разрушена, снова и снова."

Это произошло из-за страха.

Как и утверждало Разведывательное Управление.

Эмилия повторяла это снова и снова, представляя будущее.

Будущее, где диверсии погрузят Империю в хаос.

Будущее, где Империя падёт, и на континенте наконец воцарится мир.

Эмилия не сомневалась в мире, о котором постоянно говорило Разведывательное управление.

Эмилия (3)

— Ахх...

Я уронил деревянный меч на пол и с глухим стуком повалился на спину. Правая рука, которая ещё не до конца зажила, просто разрывалась от боли.

Врач ясно сказал мне оставить её в покое хотя бы на неделю... Но я так не мог. Раз я остановился как раз в тот момент, когда суставы начали хрустеть, то, наверное, не вылечу плечо снова, верно?

— Фух...

Сегодня я использовал [Выбор и Концентрация] на характеристике ловкости. Как можно догадаться по названию, чем она выше, тем быстрее становится тело.

Конечно, если высока сила, тоже можно ускориться, но ловкость принципиально отличается от силы. Сила — это просто усиление мышечной массы, а вот ловкость замедляет «воспринимаемое время».

Если ловкость чрезвычайно высока, можно даже увидеть летящую пулю в замедленном режиме. Хотя тело тоже становится быстрее, как бы ты ни разгонялся, в лобовом столкновении это не сравнится с [Выбор и Концентрация] на силе.

Так что, думаю, лучше использовать силу для атаки, а ловкость — для уклонения.

— Осталось три характеристики...

Выносливость. Мана. Живучесть. Если я подниму их выше 10, откроется магазин.

По крайней мере, если моя гипотеза верна... Если не случится ничего неожиданного, магазин откроется через три дня.

Я хотел бы открыть его ещё до начала семестра, чтобы проверить, есть ли там что-то нужное.

Но раз уж времени не хватает, придётся справляться с событиями, которые начнутся сразу после начала семестра, имея в распоряжении только нынешние способности.

— Дальше магия.

Я с трудом дотащил своё измученное тело до угла, где лежали книги, и сел.

Вчера мне удалось применить гравитационную магию.

Учитывая, что большинство студентов осваивают её ещё в детстве, гордиться тут особо нечем. Я слишком отстаю, так что хотя бы сделаю вид, что держусь на уровне...

Нельзя же получить идеальные оценки на всех экзаменах одними уловками. Нужно не только хитрить, но и понемногу подтягивать базовые навыки. Следующей моей целью станет магия барьера.

Наряду с гравитационной, она относится к самым простым видам магии.

Однако, в отличие от гравитационной магии, которая позже заменяется своей улучшенной версией, магией телекинеза, барьерная магия используется и новичками, и великими магами.

Ну, других функций я пока и не жду, так что для начала попробую просто создать завесу из маны.

— Ааа...! Ещё чуть-чуть, и я смогу!

Я думал, что быстро справлюсь. Ведь здесь нет ничего сложного.

Барьер — это же просто пространство, окружённое маной, верно? Я даже не пытался добавить функции вроде поглощения ударов или блокировки звука и света.

Но почему всё равно так долго? Я с раздражением захлопнул книгу и закрыл глаза. Всё равно это не мешало мне видеть, так что я намеренно отключил зрение.

— Фух... Попробую ещё раз, медленно. Полагаясь на чувства.

До сих пор я слишком зацикливался на формуле. Гораздо важнее не просто создать её, а стабильно поддерживать.

Я снова собрал простейшую формулу и влил в неё немного маны. Она тут же попыталась рассыпаться, но я удержал её и придал форму.

В моем сознании возник образ шестигранника без единого зазора. В тот же момент я вернул себе зрение — и...

— Ого...

В воздухе парил мутный шестигранник. Наконец-то получилось.

Хотя, это бесполезный барьер с настолько слабой маной, что сквозь него можно пройти без труда.

— Нет. Он не бесполезен.

Подумав, я нашёл ему применение. Немедленно сплёл ещё одну формулу и установил новый барьер.

На этот раз прямо перед входом в тренировочную комнату.

Любой, кто сделает шаг вперёд, мгновенно разрушит его без малейшего сопротивления, но я добавил простую функцию.

Функцию, которая подаст мне сигнал в момент разрушения барьера.

Этот барьер не защитит от проникновения, но хотя бы даст мне знать, что кто-то вошёл. А значит, не совсем бесполезен.

Приложив все силы к взлому внешнего барьера, они даже не заметят этот тонкий барьер и активируют его. В этом смысле он, возможно, самый трудный для обнаружения.

— На сегодня хватит?

После бессонной ночи и двух дней изнурительных тренировок сонливость просто валит с ног. Надо лечь спать пораньше.

Я выключил свет в тренировочной комнате и открыл дверь.

— Хах... Какое “пораньше”...

На улице была глубокая ночь. Видя полную луну, опускающуюся на запад, я прикинул, что сейчас около трёх утра.

Когда я захожу в тренировочную, то теряю счёт времени. Может, стоит поставить туда часы?

Эмилия, скорее всего, уже спит.

Я осторожно открыл дверь и, стараясь не шуметь, проник в тёмный особняк. Уже собирался бесшумно подняться на второй этаж, как вдруг...

— Ты поздно вернулся.

— О, какого чёрта! Ты меня напугала!

Я вздрогнул от неожиданного голоса. Обернувшись, увидел, что Эмилия включила свет в гостиной и потирает глаза.

— Что ты тут делаешь? Почему не спишь?

— Я хотела лечь после того, как ты вернёшься. Для слуги удостовериться, что господин благополучно вернулся домой, — основная обязанность.

Ах... Я об этом не подумал.

Если я прихожу поздно, Эмилия не может уснуть.

А ведь мне-то можно будет отоспаться завтра, а вот ей придётся вставать рано и работать.

Ради неё мне стоит приучить себя ложиться и вставать пораньше.

Но вряд ли я смогу делать это каждый день...

— С этого момента не жди меня позже 12. Просто ложись спать.

— Нет. Я засну, только когда ты...

— Не позже 12. Если завтра увижу, что ты зеваешь, урежу зарплату.

— ...Да.

Я заставил её согласиться. Недосып — корень всех болезней.

Когда я служил в армии, то видел, как у солдат, постоянно жертвующих сном ради дежурств, развивались серьёзные заболевания, вплоть до рака.

Если Эмилия заболеет из-за меня, я не смогу заручиться поддержкой главного героя...

Лучше подстраховаться, даже в мелочах.

Впрочем, у Эмилии нет предрасположенности к болезням, так что особо волноваться не о чем.

— Спокойной ночи.

— И тебе тоже, Эмилия

— Да. Ах, но...

— Да?

Когда я уже собирался направиться прямо в спальню, голос Эмилии позвал меня. Обернувшись, я увидел, как она держит масляную лампу в одной руке и теребит подол своего платья другой.

Это редкое зрелище, учитывая характер Эмилии. Есть ли у неё что-то, что она хочет сказать?

... Или она просто так себя ведёт?

— Ах, ничего...

— Ладно. Спокойной ночи.

— Да. Я понимаю.

Оставив Эмилию, которая снова вернула свой холодный голос, я закрыл дверь. Что она хотела сказать только что?

Чувствуя лёгкое недоумение, я быстро снял одежду и лег в постель. И сразу же потерял сознание.

— Фух...

Вернувшись в свою комнату, Эмилия глубоко вздохнула и встала перед столом.

Только после того, как она убедилась, что дверь закрыта, а барьер для блокировки распознавания установлен, она вынула письмо из ящика.

Это было письмо, которое она получила от агента разведывательного управления, когда пошла за покупками. В нём содержалась подробная информация о Шлюсе Хайнкеле.

Прочитав его, Эмилия не смогла сдержать вздох. Если кратко изложить прошлое Шлюса, оно было сплошным «страданием, страданием и снова страданием».

Он родился без матери. Она была больна с самого начала и умерла сразу после родов.

Он жил относительно спокойной жизнью с отцом, который был солдатом дворянской стражи, но это не было счастливым временем...

Пока не началась война. В первые годы войны проблем не было.

Отец Шлюса был частным охранником, так что его не призывали в армию. Хотя территория Айсбурга и граничила с империей, поводов для беспокойства не было.

Тогда империя полностью контролировала королевство и продвинула фронт на десятки километров.

После того как в первые два года войны была уничтожена более 90% военной мощи королевства, все вздохнули с облегчением, готовясь к зимней спячке.

Однако в эту суровую зиму королевство решило провести основное наступление, мобилизовав все свои силы.

Имперская армия, готовившаяся к зимнему отдыху, была вынуждена отступить, и армия королевства продвинулась без остановки. Некоторые части даже пересекли границу.

И именно в этот момент началась ожесточённая битва в Айсбурге, где и находился Шлюс.

Частные солдаты Айсбурга должны были стоять против армии королевства без поддержки имперской армии, и в конце концов они смогли отстоять территорию.

Множество людей погибло, и среди них был отец Шлюса.

Так Шлюс, будучи ещё совсем юным, остался один без семьи, родственников, друзей и всего остального, бродя от города к городу, выживая день за днём.

Затем был заключён мир, и в этот же год, спустя два года, Шлюс внезапно прибыл в столицу и сдал вступительные экзамены в Имперскую академию, став лучшим студентом...

"Невероятно..." Эмилия не могла поверить, что её предположения о том, что он может быть сыном богатой семьи, оказались совершенно неверными.

Он никогда не был богатым, даже ни разу в жизни, и не получал должного образования.

И вот, однажды, он потратил все свои сбережения, чтобы приехать в столицу, и его приняли в Имперскую академию...?!

Это не выглядит просто трогательной историей успеха. Здесь точно есть что-то подозрительное.

Если это не так...

Что тогда с её братом, который был в схожей ситуации, но стал детским солдатом и превратился в машину для убийства?

Пока кто-то поднимался с нуля и достигал успеха, её брат оставался в тени, так и не став знаменитым?

Ему пришлось пережить самые трудные времена, воспитывая при этом свою сестру.

Почему один человек был вознаграждён, а её брат не получил ничего?

"Это так… несправедливо..." Эмилия сжала письмо в руке и наклонила голову.

Слёзы катились по её щекам. Шлюс добился всего сам, начиная с самых низов.

Ему никто не помогал, ни родители, ни кто-то ещё.

Но её необъяснимая ненависть не утихала.

Нет, она только разгоралась всё сильнее.

— Хмм...?

— Есть проблема?

— Нет.

Мне показалось? Нужно проверить ещё раз.

"Просмотр."

[Чёрный чай]

[Статус: Отравлено]

[Описание: Чёрный чай, заражённый паралитическим ядом. Даже небольшое количество может привести к смерти, если нет иммунитета.]

— ...

Я не ошибся. Чёрный чай отравлен.

Эмилия принесла чай утром, хотя не просил, так что я решил проверить его на всякий случай, и вот результат. Я бросил взгляд на выражение её лица.

Она стояла, как всегда, с непроницаемым выражением, наблюдая за мной. Я не мог прочитать никакие эмоции или намерения на её лице.

Как и полагается профессиональному шпиону.

"Я что-то сделал не так?"

Я ещё ничего не сделал, чтобы навредить разведывательному управлению. Значит, это не было приказом управления, а решением Эмилии.

Но почему? Зачем? Нет смысла убивать меня сейчас.

Наоборот, это принесёт лишь убытки. Если я умру от отравления, Эмилия придётся бежать, чтобы не попасть под подозрение.

Тогда разведывательное агентство не сможет следить за Имперской академией.

"Не понимаю, чёрт возьми."

В конце концов я сдался и попытался не думать об этом — лязг!

— Ой.

— Не двигайтесь. Я всё уберу и принесу новый.

— Нет, всё в порядке. Я просто не буду пить чёрный чай сегодня.

— Да. Я понимаю.

Я притворился, что случайно толкнул чашку и уронил её. Логически рассуждая, не было смысла для неё делать что-то подобное.

Я ведь задумывал её как персонажа, который хотя бы обладает базовыми знаниями... Что-то случилось?

— Тогда хотя бы попейте воду.

— Хмм. Нет, спасибо.

[Подземная вода]

[Статус: Отравлено]

[Описание: Подземная вода, заражённая паралитическим ядом. Даже небольшое количество может привести к смерти, если нет иммунитета.]

— Нет. Я просто не буду пить ничего.

— Правда? Тогда как насчёт молока...

— Хватит.

Что с ней сегодня? Ей было бы проще просто воткнуть мне нож в спину.

Это сводит меня с ума.

— ...Поняла.

Эмилия немного отступила и отошла с чашкой. Неужели это унылое выражение тоже игра?

Она действительно хороша в актёрском мастерстве. И в тот момент, когда я думал об этом, она почти поднесла чашку воды ко рту.

— Мисс Эмилия. Подождите минутку!

— Да? Ах...

Я вскочил с кресла и схватил Эмилию за запястье. Чашка с водой упала далеко от её рук, пролив воду.

Эмилия смотрела на меня, как на сумасшедшего, но я пытался не обращать внимания.

"Это не Эмилия. Тогда кто?"

Это не Эмилия отравила чай. Так кто же тогда...?

Эмилия (4)

— Что ты сейчас делаешь?

— Ах

Эмилия посмотрела на меня ледяным взглядом. Только тогда я понял, что сжал её запястье слишком сильно, и разжал руку.

Эмилия потёрла покрасневшее запястье и продолжала сверлить меня взглядом. …Она ведь просто делает вид, что злится, да?

— Мисс Эмилия. Откуда вы берёте воду?

— Из колодца на заднем дворе.

— Похоже, источник воды загрязнён.

— …Что?

После чая с ядом даже обычная вода оказалась отравлена паралитическим токсином. Если так, то, скорее всего, заражён сам источник.

Оставив Эмилию, которая с ошеломлённым выражением лица поставила чашку, я вышел из особняка. Колодец на заднем дворе, наверное, это...

— Вот тот.

Должно быть, речь о маленьком колодце на территории одиночного общежития. Я подошёл к нему и заглянул внутрь.

На первый взгляд он выглядел как обычный источник с чистой родниковой водой, без каких-либо видимых аномалий. Но если применить [Просмотр]…

"Просмотр"

[Колодец]

[Состояние: Отравлен]

[Описание: Вода здесь пригодна для питья без дополнительной очистки. Однако она заражена смертельным паралитическим ядом. Кажется, её естественное очищение займёт больше года.]

— Как я и думал.

Колодец действительно был отравлен. Раз Эмилия собиралась пить из него, значит, это не её рук дело.

Если бы она хотела убить меня, ей достаточно было бы подсыпать яд в чашку, а не заражать весь источник. Тогда кто же это сделал?

— Мистер Хайнкель.

— А, да?

— Как вы узнали, что вода загрязнена?

— Ну…

Как мне это объяснить? Я не хочу раскрывать свою читерскую способность [Просмотр].

— У меня очень острое обоняние.

— Обоняние… говорите?

Это звучит неубедительно. В этом мире, как бы ни было развито обоняние, никто не способен определить яд по запаху.

Даже служебные собаки так не умеют, чувак.

— Хм. Понимаю.

Однако Эмилия кивнула с понимающим видом.

В конце концов, в Королевском разведывательном управлении собираются только сверхлюди...

Возможно, для них человек, который может унюхать яд, — это нечто вполне правдоподобное. К счастью, моя способность не была раскрыта.

— Похоже, вы были правы насчёт яда.

— …?

Обернувшись, я увидел Эмилию, сидящую на корточках с чашкой воды. Перед ней судорожно дёргался лягушонок.

— Он умер, выпив всего пару капель.

— …

Даже будучи персонажем, которого я сам создал, она и правда… психопатка. Разве обязательно было проверять таким способом?

— Я сообщу об этом в академию. Пока колодец не очистят, будем использовать другой источник воды.

— Да, поняла.

Это действительно серьёзное происшествие. Кто-то пытался убить лучшего первокурсника ещё до начала семестра.

Даже в оригинальном сюжете лишь немногие группировки прибегали к столь радикальным мерам с самого начала. Неужели их так возмутил тот факт, что простолюдин занял первое место?

Виновный, скорее всего, принадлежал к одной из дворянских семей… Но к какой? Лихтенбург? Бёрн? Флешетт? Или это дело рук мелкого дворянства?

— А, не знаю.

Пока что слишком мало улик. Разобраться в этом своими силами было почти невозможно.

Придётся на время отпустить ситуацию.

— Мисс Эмилия.

— Да?

— Я собираюсь выйти. Не хотите пойти со мной?

— Что? Нет. Пока вас не будет, я займусь работой по дому.

— Не надо. Лучше пойдём вместе, мне нужен собеседник.

— Ах… В таком случае, я с радостью вас сопровожу.

Попытка убийства была направлена не только на меня. Раз отравили сам источник, значит, цель была убить и Эмилию.

Оставлять её одну в особняке опасно. Если преступники поймут, что их план провалился, возможны новые покушения.

Почувствовав это, Эмилия послушно подчинилась и без возражений пошла со мной.

— Что ты сказал?! Кто-то отравил колодец?!

Когда я доложил о случившемся, навстречу вышел широкоплечий мужчина средних лет и всполошился. Сергей фон Фройст.

Хотя он был выходцем из малочисленного народа на границе, он проявил себя в войне, получил титул маркиза и дослужился до звания отставного генерала 5-го класса.

Несмотря на протесты военного командования, он настойчиво ушёл в отставку и теперь преподавал боевую магию в Имперской академии.

— Я не это сказал. Я лишь сообщил, что колодец загрязнён ядом.

— Разве это не одно и то же?

— Нет, это разные вещи.

Тут нужно было быть осторожным. Хотя из всех обстоятельств следовало, что яд был подмешан намеренно, мне не стоило заявлять об этом.

Если за этим стояла влиятельная семья, дело замнут, а меня оклевещут, обвинив в бездоказательной травле дворян.

— Хм, понял. Я хочу поручить расследование исключительно Следственному отделу академии, не привлекая Имперскую полицию. Это вас устраивает?

— Да, без проблем.

Сергей немного расслабился. Он явно не хотел подливать масла в огонь, когда уже и так ходило слишком много слухов о простолюдине, занявшем первое место.

Следственный отдел Имперской академии был настолько честным и профессиональным, что мог бы трижды утереть нос Имперской полиции, так что особых поводов для беспокойства не было.

Я мог быть в этом уверен — ведь я сам прописал их такими в сюжете.

— Извините за такую неприятную ситуацию. Это явный провал в безопасности академии.

— Ничего страшного. Невозможно же круглосуточно следить за всеми посторонними. Я понимаю.

— Благодарю за понимание. Кстати… Ха-ха-ха! Шлюс Хайнкель! Ты гораздо великодушнее, чем кажешься!

— Ух.

Сергей внезапно сменил тон и хлопнул меня по спине. Не сказать, что он ударил сильно, но звук разнёсся громкий, и я невольно выпрямился.

Если я потом сниму рубашку, там, наверное, останется красный след…

— Да… Спасибо.

— Правильно. Как тебе учёба?

— Семестр ещё не начался.

— Ха-ха-ха! Точно! Если будут проблемы — приходи ко мне в любое время!

— Да, я так и сделаю.

— Я переживал из-за того, что ты простолюдин, но ты оказался довольно вежливым! Ха-ха-ха! С тобой, похоже, не будет проблем!

— Ух… Ух…

В итоге я смог уйти только после того, как он ещё несколько раз с силой хлопнул меня по спине.

Я также официально передал запрос на расследование Следственному отделу.

На время Имперская академия выделит дополнительную охрану для общежития, так что теперь я мог не переживать о новых покушениях.

— Вы закончили со своими делами?

— Да. Но...

Когда я вышел из здания Следственного отдела, Эмилия уже ждала меня. Но она всё ещё была в форме горничной.

Я же говорил ей, что можно переодеться.

— А что насчёт одежды?

— Я подумала, что для сопровождения вас в качестве помощницы этот наряд будет уместен.

— Нет, не подходит. Переоденься в повседневную одежду.

— ……

— Мисс Эмилия, неужели...

— Да. У меня нет повседневной одежды.

Это сводит меня с ума. Она и правда собиралась ходить везде в форме горничной?

Разве это не стыдно?

Ах... Хотя в современном мире это было бы неловко, здесь, наверное, нормально.

Ну, проблем быть не должно, но почему-то мне стало стыдно.

— Я куплю тебе одежду. Отныне носи повседневную одежду, когда выходишь на улицу.

— Что? Тогда из моей зарплаты...

— Я не буду вычитать это из твоей зарплаты. Как спутница лучшего студента, ты можешь стать мишенью, поэтому я даю тебе одежду, чтобы усложнить твое опознание снаружи.

— Да, я поняла.

Только после этого Эмилия, казалось, осознала смысл и кивнула. Денег на одежду... 1000 тирионов хватит?

Честно говоря, мои расходы на жизнь уже были немного напряженными, но если я начну экономить, проблем не будет. Продукты здесь относительно дешевы.

Поскольку Эмилия готовит все блюда, необходимости есть вне дома нет, так что на еде можно хорошо сэкономить.

После того, как мы вышли из школы, мы первым делом зашли в магазин одежды. Поскольку у меня был абсолютно безнадежный вкус в моде, я поручил выбор Эмилии.

Она немного колебалась из-за цены, поэтому я выбрал вещи, на которые она лишь мельком посмотрела, но не тронула.

Когда она их примерила, то хоть и ворчала, что они слишком дорогие, но лицо у нее заметно просияло. Поэтому я купил их для нее.

Наверное, это все было игрой, чтобы я купил ей дорогие вещи. Она действительно скрупулезна, скажу вам.

— Я... эм...

— Хм?

— Спасибо. Я буду их носить.

Когда Эмилия вышла из магазина, она немного поерзала на месте и слегка склонила голову.

Вау. Ни один мужчина бы не остался равнодушным к этому.

Но ведь ты знаешь, что это все игра, верно? В приказах разведывательного управления для Эмилии, вероятно, входило и соблазнение.

Но поскольку она персонаж, которого создал я, она для меня как ребенок, так что у меня нет подобных мыслей.

— Давай зайдем в кафе, раз уж у тебя устали ноги?

— Да. Я последую за вами.

Местом, куда мы направлялись сегодня, была настоящая цель этой прогулки. Мы специально пришли в этот магазин одежды, чтобы затем, под предлогом отдыха, естественно зайти в нужное место.

Я притворился, что ищу кафе, и свернул в переулок.

Прежде чем мы успели заметить, мы покинули новый район столицы и оказались в старой части города — с извилистыми улочками и старыми зданиями. Стены, полностью покрытые плющом.

Теплый солнечный свет, пробивающийся сквозь щели между домами. Это был именно тот пейзаж, который я представлял себе, когда писал.

Хотя я никогда раньше здесь не был, ноги сами несли меня вперед. Как будто я уже ходил этим путем много раз.

Пройдя немного дальше, мы остановились перед небольшим магазином в глубине узкого переулка.

Это было место, которое никто бы не принял за кафе с первого взгляда, ведь оно находилось в подвале и не имело вывески.

— Ты уверен, что это кафе?

— Кто знает? Давай зайдем и проверим.

— Это может быть опасное место. Лучше бы нам не входить…

Эмилия встревоженно заговорила у меня за спиной. Ее голос звучал довольно обеспокоенно, так что на этот раз это явно не была игра.

Это было логично. С ее точки зрения, она ни за что не хотела, чтобы я заходил сюда.

Ведь это одно из секретных убежищ Разведывательного управления Королевства.

— Это кафе.

— Раз так…

Когда я открыл дверь, внутри нас встретила обстановка с антикварным стилем. С первого взгляда это место можно было принять за бар — что, впрочем, было недалеко от правды.

Ведь ночью оно действительно превращалось в бар.

— Присаживайся.

— Что? Но я...

— Закажи что-нибудь. Угощаю.

— Нет. Как ваша спутница, я...

— Мне неудобно. Садись, пожалуйста.

— Да. Поняла.

Когда Эмилия стояла позади меня, сложив руки, я заставил ее сесть рядом. Никогда раньше не отдавая приказы, я чувствовал себя неловко от такого отношения.

— Что будете заказывать?

— Чашку дарджилинга.

— А мне чашку Эрл Грея, пожалуйста…

Хозяин поставил чашки в буфет и встал напротив нас. Средних лет мужчина с усами, которые ему очень шли, носил имя Эрик Фауст.

Он был директором Разведывательного управления Королевства Труд. Именно он управлял этой базой, замаскированной под кафе и бар.

— Пожалуйста, подождите немного.

Эрик ушел, даже не взглянув на Эмилию. Это выглядело так, словно они совершенно не были знакомы.

Эмилия тоже сидела спокойно, не выдавая ни малейших признаков тревоги.

А я… Я сидел тут, делая вид, что ничего не знаю, но на самом деле это было крайне опасное положение.

Фактически, я только что вошел прямо в штаб разведки. Эти двое могли убить меня в любой момент.

Ведь это кафе окружено барьером сверхвысокой мощности — никто не услышал бы моих криков.

Но пока у Разведывательного управления не было причин убивать меня.

Пока что.

— Вот две чашки чая, которые вы заказали.

— Спасибо.

— Вы, случайно, не студенты Имперской Академии?

— Да, именно так. Как вы догадались?

— По вашим униформам.

— Ха-ха… Верно.

— Как вас зовут?

— Шлюс Хайнкель.

— Шлюс Хайнкель… Ах! Неужели вы — лучший студент?

— Ха-ха. Да, так и есть.

Эрик притворился удивлённым. Он, наверное, знал, кто я, ещё до того, как я вошёл в кафе.

— Вау. Я встречаю знаменитость.

— Знаменитость, говорите?

— Вы — знаменитость. Вся пресса сейчас сходит с ума.

— Ха-ха, так ли? Я уже устал от всей этой суеты. Сегодня даже была попытка покушения.

— Покушение? Расскажите, пожалуйста, подробнее.

— Ну, этим утром…

Эрик умело пытался выудить из меня информацию. Я рассказал всё, как есть, ведь он всё равно скоро узнает о сегодняшней попытке покушения через Эмилию.

Мне нужно было твёрдо закрепить образ простака, который легко делится информацией.

Так меня исключили бы из списка целей для ликвидации со стороны Разведывательного управления.

— О, Боже. Должно быть, это было серьёзно.

— Я вам говорю. Фух. Не пора ли нам вернуться, мисс Эмилия? Колодец уже должен быть очищен, а вокруг особняка выставлена охрана.

— Поняла.

— Хозяин, чай был очень вкусным. Думаю, я буду сюда частенько приходить.

— Спасибо. Я буду ждать вашего следующего визита.

После обмена короткими приветствиями я вышел из кафе вместе с Эмилией. Поднимаясь по лестнице и выходя на улицу, я заметил, что солнце уже садится.

На данный момент этот мир уже сильно отклонился от оригинального произведения.

Во-первых, главный герой Хертлокер не смог проникнуть в Имперскую Академию, а Искандал был атакован и убит.

Судя только по косвенным уликам, можно было подумать, что контрразведка Империи отслеживает Разведывательное управление.

Была высокая вероятность, что Разведывательное управление испугается и свернёт свои действующие базы.

Вот почему я нарочно посетил это место и намекнул, что буду приходить сюда часто.

Разведывательное управление не так просто откажется от болтуна, являющегося приоритетной мишенью и сливающее информацию без остановки.

Даже если им придётся рискнуть, они выберут сохранить эту базу. Я добился именно этого.

Если Разведывательное управление переместит все свои базы, я не смогу отслеживать их с моими нынешними способностями.

Поэтому я заставил их двигаться в пределах, которые не будут сильно отличаться от оригинального сюжета.

Чтобы я мог в любой момент нанести удар. Чтобы я мог стереть их с лица земли, как только они пересекут черту и приступят к террористическим актам.

И это не было исключением и для главного героя. Сравнивать именованных персонажей этого мира с главным героем — нелепость, но если бы пришлось выбирать, я бы безжалостно отказался от главного героя.

Если бы мне пришлось выбирать между Империей и Королевством, я бы без колебаний разрушил Королевство.

Поэтому я искренне надеялся, что ни главный герой, ни Разведывательное управление не пересекут черту.

Начало семестра (1/5)

Глубокой ночью. Тусклый лунный свет освещал узкий переулок.

Мужчина бесшумно прошел по переулку и зашел в небольшую лавку в самом конце переулка. Внутри, в отличие от потрепанного внешнего вида, оказался аккуратный интерьер бара.

Мужчина, сидевший напротив бармена в безупречном костюме, открыл рот.

— Стакан молока.

— Сэр. Ночью мы не работаем как кафе.

— Я знаю.

— …

Двое мужчин, обменявшись коротким паролем, встретились взглядами.

— Ха-ха-ха! Ты всё тот же. Здесь же только мы, зачем так строго соблюдать пароль?

— Я просто следовал протоколу.

Эрик не смог сдержать смех.

Хертлокер посмотрел на него с недовольным выражением, скрестив руки. В баре, кроме них двоих, никого не было.

Более того, это было пространство, защищенное мощным барьером. Что бы они ни говорили, утечки информации наружу можно было не опасаться.

— Как продвигается работа?

— О какой работе идет речь?

— О какой еще? О внедрении к Воронам.

— Не слишком гладко.

Хертлокер вздохнул. По всей империи были разбросаны исполнители всевозможных заказов и их называли Воронами.

Вороны выполняли любой запрос, если им платили. Естественно, поскольку задачи редко бывали законными, они скрывали свои личности и жили в тени.

И сейчас Хертлокер пытался к ним приблизиться, чтобы стать одним из них.

— Их информационная сеть — не шутка, так что, похоже, нужно быть крайне осторожным.

— Разве? Ах, да. Сегодня заходила Эмилия.

— Эмилия? Разве она не на задании сейчас? Зачем?

Как только прозвучало имя Эмилии, тон Хертлокера изменился. Как будто в доказательство того, что он был сисконщиком. (p.s. от беса. Сискон - это сокращение от сестринского комплекса и относится к сильной привязанности или одержимости старшей или младшей сестрой.)

Эрик покачал головой.

— Она пришла в рамках задания.

— Тогда это значит…

— Да. С Шлюсом Хайнкелем.

— …

Выражение лица Хертлокера помрачнело.

— Похоже, это кафе привлекло внимание Шлюса. Изначально мы планировали свернуть здесь деятельность, но теперь придется задержаться. Нет смысла отказываться, когда объект наблюдения сам регулярно наведывается, верно?

— Это ладно… А как Эмилия?

— Хм? Что с ней?

— Ей… ей не тяжело? Этот ублюдок Шлюс не делает ей ничего плохого?

— Да брось. Лучше о себе побеспокойся, парень. Думаешь, если бы с Эмилией плохо обращались, она бы сидела сложа руки? Она бы как минимум дважды им отплатила.

— Но всё равно… Хм?

В этот момент из артефакта, стоящего на стойке, начала печататься бумага. На листе был нанесен код из точек и линий.

— Это регулярный отчет Эмилии.

— Эмилии? Что там?

— Ну… Хм…

Эрик, расшифровывая код, скривился. Содержание явно было не тем, что стоит рассказывать Хертлокеру.

— Директор?

— «Шлюс Хайнкель, похоже, хороший человек». Вот что там написано.

— ?..

Лицо Хертлокера исказилось. Хороший человек? Что это вообще значит?

Для агента Разведывательного управления критерием оценки человека была только полезность для миссии. Понятий хороший или плохой не существовало.

Эмилия, зная это, намеренно использовала выражение «хороший человек»? Может, это какой-то код?

Возможно, Шлюс на самом деле тиран, который пристает к своей служанке… И Эмилия, чтобы тайно запросить у меня помощь, избегая внимания других агентов…

— Эй. Стоп. Успокойся уже, идиот.

— Что?

— У тебя опять бредовые фантазии, да? Хватит.

— …

Он попал в точку. Когда дело касалось Эмилии, Хертлокер всегда мыслил негативно.

— Просто воспринимай это буквально. Написано, что он хороший. Наверное, просто парень с нормальным характером.

— Э-этого не может быть. Эмилия никогда не хвалила никого, кроме меня… Что вообще произошло…?

— Пфф. Ты безнадежен.

Эрик вздохнул, но тоже задумался. В подходе Хертлокера была своя логика.

Обычно Эмилия никогда бы не обсуждала личность объекта наблюдения. И тем не менее, она передала эту информацию во время регулярного отчета, когда можно было отправить лишь пару слов…

Будто бы она о чем-то умоляла. Будто просила не убивать Шлюса.

«Не может быть», — тут же отмел эту мысль Эрик.

Эмилия, известная своей холодностью, на такое не способна.

* * *

Наступил день начала семестра. Казалось, что со дня поступления прошло не так уж много времени, но этот день уже наступил…

Пока что я освоил только магию гравитации и магию барьеров. Да и те лишь в слабом варианте.

Если мои навыки раскроют, всё будет кончено. В прямом смысле.

«Сегодня мана?»

Вчера после тренировки с мечом в зале я использовал Выбор и Концентрацию на выносливость. Осталось две характеристики до открытия магазина — мана и сила.

Но сегодня не нужно ломать голову, какую из них повышать. Потому что сегодня произойдет событие, требующее огромного количества маны.

— Фух…

Справлюсь ли я? Меня начало одолевать беспокойство.

Люди считают меня сверхчеловеком, выдержавшим Барьер Страха, но на самом деле я ничего из себя не представляю.

Любой, кто серьезно за меня примется, быстро раскроет мою сущность.

— Мистер Хайнкель.

— Да?

— Ваш галстук перекошен.

— …

Только я начал грустить, как Эмилия подошла и поправила мой костюм.

Поправив воротник и завязав галстук заново, она улыбнулась.

— Вот, теперь готово.

— …

— Мистер Хайнкель. Постарайтесь сегодня.

— Спасибо.

Эмилия улыбнулась и подбодрила меня. Даже если это тоже лишь игра, а не её истинные чувства, это придало мне сил.

Я — автор, написавший этот роман. Другими словами, я создатель этого мира.

Эта мысль наполнила меня уверенностью.

— Я пошел.

— Счастливого пути.

Оставив позади склонившуюся в поклоне Эмилию, я сделал шаг вперед. Навстречу лекционному залу, который вскоре погрузится в хаос.

* * *

Игнорируя шепот толпы, я вошел в лекционный зал. Огромный лекционный зал высотой в три этажа.

Здесь должны были проходить лекции по элементарной магии. И именно здесь вскоре должна наступить катастрофа.

«Это оно?»

На подиуме я увидел тележку, заваленную камнями. На первый взгляд они выглядели как магические кристаллы для учебных целей, но внутри было спрятано нечто иное.

Артефакт взрывчатка. Бомба, впитывающая всю ману из окружающих кристаллов и преобразующая её в разрушительную силу.

Мощности хватило бы, чтобы стереть в пыль не только зал, но и всё здание.

В оригинале главный герой сдерживал взрыв за счёт своей огромной маны.

… Но Хертлокера здесь нет, так что придется мне.

[Квест: Не допустить жертв от взрыва.][Сложность: ★★★☆☆][Награда: 3 монеты магазина.]

Как раз вовремя появился квест. Теперь оставалось только ждать, когда артефакт активируется.

Я сидел неподвижно, сжимая вспотевшие ладони. Оглядевшись, я видел, как все перешептываются. Некоторые указывали на меня и что-то обсуждали.

Естественно, никто, кроме меня, не знал, что в этом зале находится бомба.

— Хм?

…Кроме этой женщины. Че за херня? Почему она здесь?

Я невольно вскочил с места.

— М-м?

— …

Женщина, спускавшаяся по лестнице, почувствовала мой взгляд и обернулась. Серебряный крест на груди. Черное одеяние монахини и вуаль.

Без сомнений. Айрис фон дем Флешетт. Святая Флешетт.

…И обладательница дара предвидения стояла прямо здесь.

— Зачем ты пришла?

— А? Простите?

— …

Очнувшись, я понял, что допрашиваю Айрис, которую только что встретил. Почему она пришла сюда, даже увидев будущее.

Почему пришла, хотя точно знала, что зал охватит пламя.

Только увидев ошарашенное выражение Айрис, я осознал.

В какой-то момент в зале воцарилась тишина. Все взгляды были устремлены на нас.

Я не планировал привлекать столько внимания. Как в оригинале я объяснял её появление в лекционном зале?

…Если подумать, вроде бы вообще не объяснял. Это же ошибка в сценарии, да?

Почему никто не указал на это в комментариях? Может, потому что факт наличия у Айрис дара предвидения раскрывался позже.

— Зачем я пришла, говорите?

— …Нет. Прошу прощения за бестактность.

Я быстро сел обратно, пытаясь замять ситуацию. она наклонила голову и снова поднялась по ступеням, остановившись рядом со мной.

Блять. Я думал, она просто уйдет.

— Шлюс Хайнкель. Вы лучший студент, верно?

— Да.

— Я Айрис фон дем Флешетт. Приятно познакомиться.

Она улыбнулась и протянула мне руку. На первый взглядеё улыбка казалась просто доброжелательной, но я знал, какие чувства она скрывает.

Пессимизм ко всему сущему. Айрис бесчисленное количество раз заглядывала в будущее и убеждалась, что континент ждет лишь разрушение.

Поэтому сейчас она пребывала в состоянии пессимизма и отчаяния по отношению к окружающему миру.

Тот, кто покажет ей светлое будущее и исцелит её, главный герой Хертлокер…

Хватит говорить о том, кого здесь нет. Я уставился на протянутую руку Айрис.

Тыльная сторона её ладони была обращена вверх, что ясно указывало на её намерения.

— Да. Приятно познакомиться, Святая.

— Ох…

Я взял её руку, развернул и пожал. Она, наверное, ожидала поцелуя, но я просто не знал, как это правильно делать.

Если сделаю это неуклюже, только опозорюсь. Надо будет позже научиться дворянским манерам у Эмилии.

— Какая наглость!

— Как он посмел обращаться со Святой как с равной!

— …

Судя по возмущенным крикам вокруг, я опять ошибся. Разве рукопожатие и поцелуй руки так сильно различаются по смыслу?

Мне правда нужно учиться.

— Не обращайте внимания. Я здесь как студентка, так что в этих стенах я не Святая и никто иной.

— Тогда давайте на ты. Раз уж мы однокурсники.

— …Что? Простите?

Айрис снова опешила. Ну, если мы однокурсники, можно же на ты, да?

Нет? Если подумать, все, кажется, обращались к ней почтительно. Я не очень хорошо помню подробности.

— Он ставит себя на один уровень со Святой!

— Святая! Пожалуйста, отойдите от этого наглеца!

Похоже, это тоже был неправильный ответ. В таком темпе я стану врагом Айрис?

Тогда мне точно конец.

— Мистер Хайнкель. Между нами должен быть хотя бы минимальный уровень вежливости…

Бум

Её слова заглушил оглушительный грохот.

Все головы повернулись к подиуму. Там из груды магических кристаллов медленно поднимался сферический объект, парящий в воздухе.

Уже началось?

— Что это?

— Нет, не может быть!

— Что? Что происходит?

— Черт! Все, бегите! Это артефакт бомба!

Всё шло по сюжету. Кто-то опознал артефакт, и зал мгновенно погрузился в хаос.

По мере того как артефакт раскалялся докрасна, крики студентов становились всё громче. Студенты бежали прочь, и вскоре у входа уже толпились люди.

— Ч-что?! Почему не открывается!

Но дверь была заперта. Более того.

Она была защищена магией, так что первокурсникам её не открыть, что бы они ни делали.

— А-а-а! Я не хочу умирать!

— Ах?!

Проходя мимо, один из студентов в панике сильно толкнул Айрис. Та потеряла равновесие и начала падать, но я подхватил её за талию.

— С-спасибо.

— … Пустяки.

Если бы я не задел её по пути, она бы не упала. Неловко получать благодарность за то, что сам же и спровоцировал.

— Почему ты на самом деле пришла сюда?

— …

Я спросил снова из любопытства, но она промолчала. Ну… Раз она никому не рассказывала о своём даре, ответить ей будет сложно.

— Неважно. Просто отойди.

— Что? Что ты собираешься…

Я оттолкнул Айрис от себя и уставился на подиум. Цвет артефакта постепенно менялся на желтый, будто вот-вот рванет.

Пора использовать магию гравитации, которую я тренировал всю ночь. Заклинание, которое втянет всё в радиусе 10 метров вокруг артефакта.

Так, способность выбор и концентрация должна быть использована на…

— А-а-а!

— Чертова су…

Должна быть использована, но… Какого черта Эрика залезает на подиум?

Начало семестра (2/5)

— Это будет занятно.

Эрика подняла подбородок и самодовольно усмехнулась.

С первого дня занятий человеком, с которым столкнулся Шлюс, оказалась не кто иная, как Айрис.

Её называли святой Плешета.

Менее чем за минуту после знакомства Шлюс успел нарушить правила дважды.

Во-первых, он отказался поцеловать тыльную сторону её руки, навязав рукопожатие.

Это было полным пренебрежением к авторитету Айрис, официально назначенной Ватиканом святой.

Во-вторых, его презрительный тон.

Даже для Айрис это было слишком.

Я видела, как дрогнула её улыбка.

Те, кто игнорировал Айрис, обычно плохо заканчивали.

Хотя она всегда милосердна, к тем, кто ей перечит, она не знает пощады.

Возможно, Шлюс вскоре бесследно исчезнет.

Я знаю, что уверенность после заключения договора с дьяволом это хорошо, но даже так он переборщил.

Ку-гун!

— А?

В этот момент поза Эрики, подпиравшей подбородок рукой, нарушилась из-за сильного толчка.

Эрика повернула голову и не смогла сдержать изумления.

Среди груды камней маны поднималась дрожащая чёрная сфера.

Я видела это раньше.

Да, во время войны с Королевством Труд. Мой отец закупал их оптом.

Это был артефакт, поглощающий окружающую магию и после взрывающийся.

"Не все знают, что это. Нужно организовать эвакуацию до начала паники!"

Эрика вскочила и огляделась.

До взрыва оставались считанные секунды.

Вывести всех студентов из аудитории было невозможно.

Эрика глубоко вдохнула, собираясь подать команду...

— Э-

— Чёрт! Бегите! Взрывной артефакт!

— Да ну...

Эрика опустила голову в отчаянии.

Страх и паника мгновенно заполнили аудиторию.

Аристократы, забыв о достоинстве и порядке, толкались у выхода.

Но дверь не поддавалась, несмотря на их усилия.

Теперь эвакуация была невозможна и оставалось только уничтожить артефакт.

— Что они делают...?

Оглядевшись, Эрика заметила в углу Шлюса, обнимающего Айрис за талию.

Что за чёрт? На её щеках выступил румянец.

Встряхнув головой, чтобы прогнать дурные мысли, Эрика перепрыгнула через парты и запрыгнула на кафедру.

— Эй!

Она ловко использовала телекинез, чтобы мягко опуститься.

Затем начала формировать магическую формулу — технику, способную разрушить артефакт.

— У-ух!

Перед её протянутой рукой вспыхнул белая вспышка и выстрелила вперёд.

Волшебная пуля со свойствами света.

Это была самая сильная проникающая магия, которую могла применить Эрика.

Выстрел в упор должен был максимизировать проникновение.

Тиинг!

— Нет!

Но магическая пуля лишь отскочила от артефакта, не оставив на нём царапины.

Артефакт засветился оранжевым, а его колебания усиливались.

Теперь уже слишком поздно.

Единственный выход, использовать запретную магию, передаваемую в её семье из поколения в поколение.

Секрет, превращающий жизненную силу в магическую энергию.

Это благородный долг и ответственность.

Закрыв глаза, Эрика с решимостью протянула руку.

В момент, когда она собиралась начать ритуал...

— А? А-а?

Её тело взмыло в воздух.

Кто-то использовал на ней телекинез.

Нет, это не телекинез.

Грубое, неуклюжее обращение, должно быть, гравитационная магия.

Эта сила оттащила Эрику от кафедры...

— Хах!

...и резко швырнула её на пол.

Эрика поднялась, потирая покалывающую задницу.

Стыд за валяние на полу, злость на обидчика и отчаяние от упущенного шанса остановить взрыв смешались в ней.

— Ай-яй...

Артефакт засветился жёлтым.

Это означало, что до взрыва осталось меньше трех секунд.

Лицо Эрики побелело.

Она крепко зажмурилась.

В следующий момент взрыв оглушил её.

Ба-бах!

— М-м-м?

Но что-то было не так.

Ожидаемых последствий взрыва не последовало.

Не было ударной волны, осколков, обжигающего жара — ничего.

Неужели она попала в рай, не успев почувствовать боли?

Эрика открыла глаза, настороженно оглядываясь.

— ...Что?

Она невольно выдохнула.

Зрелище было невероятным.

Пламя, вырвавшееся из артефакта, и осколки не смогли покинуть кафедру, их затягивало обратно в центр.

Будто кто-то перемотал взрыв назад, алое пламя втягивалось внутрь, образуя огромную сферу.

Сфера сжималась, пока не превратилась в точку.

Когда пламя наконец погасло, в аудитории воцарилась тишина...

Грохот!

На кафедру рухнул большой камень.

Разорванная доска, пол кафедры и осколки артефакта, всё смешалось в кучу.

— ...

Студенты, столпившиеся у выхода, замерли в оцепенении.

Все в аудитории смотрели на обгоревшую кафедру с раскрытыми ртами.

Сколько же маны потребовалось, чтобы подавить такой взрыв?

3 миллиона? 5 миллионов? Нет, определённо больше.

Судя по переглядываниям, все думали об одном — кто же это сделал?

Говорили, что у Гавейна, сильнейшего магического рыцаря, было 30 000 единиц маны.

БАМ!

В этот момент дверь аудитории с грохотом сорвалась с петель.

В клубах пыли появилась высокая фигура в длинной мантии.

Многие студенты узнали его по силуэту.

— Аристократы всегда так забавны.

Глаза, смотрящие на студентов, как на мусор.

Людвиг фон Берманштейн главный маг своего времени и профессор элементарной магии в Императорском университете.

— Профессор Людвиг!

— Это вы остановили взрыв?!

— ...

Студенты радостно окружили его.

Но Людвиг лишь смотрел на них с раздражением.

— Сегодняшняя лекция отменяется. Быстро расходитесь.

— Да-да!

Студенты начали организованно выходить, выстроившись в ряд.

Совсем не так, как они только что толкались у дверей.

Людвиг с отвращением покачал головой.

"Лихтенбург?.."

Девушка, стоящая в одиночестве у кафедры.

Людвиг узнал её и нахмурился.

Дело было не только в её близости к месту взрыва, она смотрела в одну точку, будто в трансе.

Людвиг проследил за её взглядом и сузил глаза.

— Чёртовы...

Ситуация была слишком нелепой для объяснений.

* * *

Честно говоря, я старался изо всех сил.

Я пытался опустить Эрику как можно мягче, несмотря на свой скромный магический навык.

[Остаток маны: 0][Недостаточно маны.]

— Э-э...

Но моих слабых сил не хватило.

Как только мана достигла нуля, моя магия перестала работать, и Эрика рухнула с метровой высоты.

— Хах!

— ...

Это не моя вина.

Просто Эрика слишком тяжёлая.

Будь она килограммов на десять легче, я бы смог опустить её аккуратно.

Я отклонился назад, избегая взгляда Эрики, которая озиралась со слезящимися глазами.

— Уф...

Моё тело пошатнулось, а в ушах звенело.

Наступило магическое истощение.

Падать сейчас было нельзя.

"Выбор и концентрация. Использовать для магии."

Как только я применил свою способность, силы вернулись ко мне.

[Остаток маны: 100 000]

Магический запас взлетел до 100 000.

Более чем в три раза больше, чем у Гавейна в расцвете сил.

И это было количество маны, сравнимое с количеством Алексии.

Что дальше...

Я просто воплотил то, что мысленно репетировал снова и снова.

Создал формулу гравитационной магии за 3 секунды, вложив в неё все 100 000 единиц маны.

Затем подавил взрыв гравитационной магией.

Вот и всё.

[Задание выполнено][Награда: 3 монеты магазина.]

— Ну что ж...

Получилось.

В момент, когда я почувствовал удовлетворение, моё тело наклонилось вперёд.

Скоро снова наступит истощение.

Я не подумал об этом.

Бессильный, я беспомощно рухнул вниз по ступеням...

Тук.

— ?..

Но вместо жёсткого угла ступеней моё лицо встретило что-то мягкое.

Тихий голос прозвучал, словно объясняя ситуацию:

— Ты спрашивал, зачем я пришла.

— ...

— Я видела будущее... Будущее, где ты спасаешь всех. Поэтому я пришла сюда, чтобы увидеть это своими глазами.

— ...

Голос Айрис лился, словно растапливая мои уши.

Да, она святая.

Без её помощи мне не справиться.

...В религиозном смысле.

— Можешь рассказать об этом?..

— Ты, кажется, уже знаешь что именно. Скорее, я хочу спросить тебя. Как ты узнал, что я могу видеть будущее?

— Это секрет...

— Хи-хи. Я знала, что ты так скажешь. Я тоже пришла увидеть это.

С этой женщиной действительно не победишь.

Но я рад, что она считает меня безобидным.

Будь Айрис против меня, я бы лишился рук и был исключён из университета.

— Что на самом деле произошло? Я бы никому не сказала, что могу видеть будущее.

— ...

— Я не допытываюсь, так что не волнуйся. Я просто счастлива, что наконец-то есть кто-то, кто знает мой секрет, кому я могу довериться.

— Правда?..

— Поэтому я лично разрешаю тебе обращаться на "ты". Мы ведь будем вместе долго, верно?

— ...

Насколько далеко в будущее заглянула Айрис?

Я не знаю точно, но понял, что она ко мне добра.

Не знаю, какое будущее она увидела, но если мы будем вместе долго, значит, я хотя бы не проиграл пари Людвигу и не был исключён.

— Как долго ты собираешься так лежать?

— А?

Глубокий голос раздался сбоку.

айрис вздрогнула и сбросила меня с колен.

Я сел на ступеньки, с трудом удерживаясь дрожащими руками.

— Уходите. Сегодня выходной.

— Я немного отдохну. От неожиданности ноги подкосились.

— ...

— Разве нет?

— Делай что хочешь.

Примерно через 5 минут мана восстановится, и я смогу двигаться.

Этого достаточно, чтобы уйти.

Айрис слегка улыбнулась мне и поднялась по лестнице.

В аудитории остались только я и профессор Людвиг.

Эрика, стоявшая как вкопанная у кафедры, уже исчезла.

— Шлюс Хейнкель.

— ...Да.

— Тогда объясни мне наконец. Как это произошло?

— ...

Блять. Он всё слышал.

Начало семестра (3/5)

— Начинай объяснять. Что здесь произошло?

— ……

Спросил Людвиг, стоя ко мне спиной, заложив руки за спину. Казалось, всё уже раскрыто.

Но стоит ли мне дальше прикидываться дурачком?

— Я тоже не знаю. Разве вы не остановили его, профессор?

— Это был не я.

— Неужели? Тогда кто же, чёрт возьми……

— Кто это сделал, ты знаешь лучше всех. Шлюс Хайнкель.

— Что вы…

— Я видел бесчисленное множество магов, испытывающих истощение маны. Не думай, что сможешь обмануть мои глаза.

Людвиг цокнул, уставившись на мои дрожащие ноги. Людвиг, который служил в артиллерийском подразделении магов во время разгара войны.

Должно быть, он видел и испытывал на себе истощение маны до такой степени, что ему стало от этого тошно. Это действительно была ошибка с самого начала — пытаться обмануть Людвига в вопросах магии.

Теперь оставался только один путь, встретить это лицом к лицу.

— Неужели? Как и ожидалось от главного профессоров. Тогда давайте заключим сделку.

— Сделку? Ты хочешь сказать, что прямо сейчас хочешь заключить сделку со мной?

Лицо Людвига исказилось. Это было выражение, словно он говорил: «Да как ты смеешь?»

— Да. Давайте сохраним факт того, что это я подавил взрыв, в секрете между нами двумя. Взамен я отдам вам, профессор, лавры остановившего взрыв.

— ……

Студенты уже верили, что взрыв остановил Людвиг. Если ни я, ни Людвиг ничего не скажем, так тому и быть.

…… Айрис тоже знала, но учитывая её характер, вряд ли она станет болтать об этом.

— Почему ты отказываешься стать героем?

— Пока ещё не время привлекать к себе внимание.

Хотя я уже и так привлекал много внимания, но это было лишь любопытство.

Однако, если станет известно, что я обладаю запасом маны на высшем уровне, это любопытство мгновенно превратится во враждебность.

Вполне возможно, что Разведывательное управление Королевства или знатные семьи сочтут меня угрозой и попытаются устранить.

Меня могут даже ждать ежедневные террористические атаки, как в прошлом случае с отравлением.

Так что пока я не стану достаточно сильным, лучше не становиться известным. Лучше всего, чтобы меня воспринимали как простолюдина, которому повезло стать лучшим учеником, но на деле не представляющего ничего особенного.

— Тогда ты отказываешься?

— ……

Конечно, я не думал, что Людвиг окажет мне услугу без какой-либо компенсации. В обычной ситуации Людвиг не стал бы жаждать славы за предотвращение массовых жертв.

Однако сейчас он как раз сдавал экзамен на повышение в ранге мага. Поскольку это была уже его третья попытка после двух подряд неудач, он, должно быть, отчаянно нуждался в этом.

Если бы раскрылось, что Людвиг остановил этот инцидент, это стало бы большим плюсом на его экзамене. Ему было бы трудно отказаться.

— Хорошо. Я принимаю эту сделку.

Я пожал протянутую руку Людвига. Его брови были плотно сдвинуты, а сам он выглядел крайне недовольным.

Ну и что ты будешь делать, чувак? Я кое-как поднялся на дрожащих ногах.

Казалось, моя мана восстановилась достаточно, чтобы теперь хоть как-то идти.

— Тогда я пойду, профессор.

— Шлюс Хайнкель.

— Не волнуйтесь, профессор. Я никогда не стану потом болтать, что это я остановил взрыв, и порочить вашу честь.

— Шлюс Хайнкель.

— Если вы так беспокоитесь, может, заключим магическую клятву?

— Не заставляй меня называть тебя трижды.

— …… Да. Что такое?

Я забыл про установку, что если Людвиг повторяет одно и то же трижды, начинается ад.

— Нет вечных секретов. Ты это знаешь, да?

— ……?

— Когда всё, что ты так тщательно скрывал, раскроется. В тот момент тебе придётся вынести на себе всю тяжесть последствий.

— ……

— Достаточно. Если понял, уходи сейчас.

— Да.

Я покинул лекционный зал. Пошатываясь, я поднялся по лестнице. Оставив позади Людвига, который всё ещё стоял, заложив руки за спину.

‘Нет вечных секретов……’

Не время ли волноваться за меня? Если секрет раскроется, именно Людвига заклеймят позором за присвоение заслуг ученика.

Или же он пошёл мне навстречу, будучи готовым к такому исходу……?

‘Не может быть.’

Я не помню, чтобы я прописывал Людвига настолько самоотверженным педагогом. У него, вероятно, есть свои скрытые мотивы.

Я покачал головой и вышел из здания, пройдя по коридору. Но мне казалось, что я что-то забыл.

Что же это было?

— Ах.

Боевая магия. Первое занятие по ней было как раз сегодня днём.

Я был так сосредоточен на остановке взрывного артефакта, что совсем забыл о ней. Моя текущая мана……

[Остаток маны: 5]

Я в заднице.

* * *

Особняк Лихтенбург. Вернувшись после большого переполоха в Императорской Академии, первым местом, которое посетила Эрика, была комната Джулии.

— Ха…… Послушай, Джулия. Твоя сестра сегодня чуть не умерла?

— В первый же день семестра?

Эрика глубоко вздохнула и плюхнулась на кровать. Ноги Джулии, которые можно было ощутить через одеяло, казались тоньше, чем раньше.

Сдерживая слёзы, которые вот-вот польются. Лучший способ сдержать слёзы — притвориться весёлым.

— Среди магических камней был спрятан взрывной артефакт. Императорская Академия сейчас в смятении из-за этого. Они пытаются найти виновного.

— Боже мой. Ты где-нибудь ранена, сестра?

— Нет. Я в порядке.

Когда Джулия схватила её за руку, Эрика ответила с улыбкой. На самом деле, копчик, который она ушибла при падении с кафедры, ещё немного болел, но она решила не упоминать об этом. Ибо было стыдно.

— Ах, но ты не поверишь, что я увидела посреди всего этого.

— Что? Что?

— Ты знаешь Айрис, да? Ещё до……

Эрика остановилась на полуслове, осознав свою ошибку.

До. Это было с тех пор, когда Джулия ещё могла ходить.

— Да. Я встречала её, когда училась в магической академии. Она была прекрасным человеком…… Я слышала, её недавно назначили Святой?

— Да……

Но перед Джулией, которая говорила так, словно ничего особенного, она не могла быть мрачной. Сглотнув слёзы, готовые хлынуть в любой момент, Эрика вновь вооружилась улыбкой.

— Та Айрис и…… А, ты же слышала о Шлюсе, верно? Шлюс Хайнкель. Печально известный лучший ученик-простолюдин.

— Шлюс……

Глаза Джулии расширились при этом имени. Но к тому времени, когда Эрика повернула голову, чтобы снова взглянуть на Джулию, её выражение лица вернулось в норму.

— А, я думала, они встретились впервые, но во время всего этого хаоса они вдруг обнялись.

— Наверное, он поймал её, когда она падала, или что-то в этом роде.

— Нет, нет. Я тоже так подумала и продолжала смотреть, понимаешь? Но они обнимались, ну, секунд десять? Уткнувшись лицом в её грудь!

— ……

На очень краткий миг выражение Джулии исказилось. Но Эрика, взволнованно рассказывающая историю, этого не заметила.

— Ха…… Ха-ха…… Ну, бывает же такое. Часто говорят, что любовь с первого взгляда, верно?

— Айрис? С простолюдином? Не может быть. Это действительно невозможно.

Эрика отрицательно замахала рукой, но задумалась. Если подумать, это звучало вполне правдоподобно.

Айрис всегда жила, восхваляемая людьми как Святая. Что если Айрис, уставшая от такой жизни, влюбилась в простолюдина, который смотрел на неё свысока и относился грубо……?

— Ааах! Нет, этого не может быть!

— Что не может…

Было страшно даже представить. Её единственная подруга влюблена в простого простолюдина.

Более того, разве Шлюс не был подонком, продавшим свою жизнь демону, с которым нельзя даже связываться?

— Нет. Этого не может быть. Я, должно быть, неправильно поняла. Так и должно быть.

— Если тебе так интересно, почему бы не спросить напрямую?

— Что? Ни за что. Как я могу спросить об этом? А если это неправда? Будет так неловко.

Наблюдая, как Эрика выпаливает слова, как пулемёт, Джулия слабо улыбнулась. Для Джулии, которая никогда не выходила из комнаты, Эрика была окном в мир, и Джулия была благодарна ей за это.

— Так что случилось с тем взрывным артефактом?

— Ах, это. Он взорвался, но, к счастью, главный профессор Людвиг остановил его.

— Профессор Людвиг? Как?

— Артефакт, вобравший столько маны, сколько было в целой телеге магических камней, взрывался, но он сдержал его магией телекинеза. Я была очень удивлена. Я не знала, что такой большой взрыв можно остановить магией телекинеза.Интересно, сколько маны понадобилось, чтобы остановить это? Около 30 000? Как и ожидалось, глава профессоров Императорской академии — это совсем другой уровень.— ……

Немного подсчитав в уме, Джулия наклонила голову.

‘Ты ошибаешься, Эрика. Это не 30 000, а 100 000. И……’

Что-то было странно. 100 000 — это запас маны, превосходящий уровень обычных людей.

‘Профессор Людвиг не в силах это остановить.’

И почему-то Джулия знала, что запас маны профессора Людвига, которого она никогда раньше не встречала, намного меньше этого значения.

* * *

— Ох, бляя…

Как только я взглянул на доску объявлений, у меня вырвалось ругательство.

Осмотр лекционного зала по Боевой магии завершён.

На основании заключения об отсутствии опасности терроризма, сегодняшняя лекция по Боевой магии состоится по расписанию.

Они были полны решимости провести лекцию. Хотя всего несколько часов назад произошла исторический теракт, которая чуть не взорвала целое здание.

Была ли это смелость или просто безрассудство……

— Хааах…

1 час до начала занятий. Я вздохнул и направился в лекционный зал.

Я корил своё прошлое «я» за то, что без необходимости увеличил размер кампуса. Как можно было потратить 30 минут на то, чтобы обойти кампус?

— Эй! Наш лучший студент здесь!

— ……

Это было ещё до того, как я вошёл в лекционный зал. Айнц приветствовал меня с радостным выражением лица, размахивая рукой.

Я был уверен, что публично унизил его перед другими ребятами в день церемонии поступления.

Было ли это из-за настройки, что он будет без конца вилять хвостом перед тем, кто ему понравился?

Настройки действительно страшны.

— Пойдём внутрь. Хочешь, представлю тебя моим друзьям?

Айнц естественным образом попытался положить руку мне на плечо, но остановился. Он вспомнил, что в прошлый раз я велел ему убрать руку.

Когда я вошёл в лекционный зал с Айнцем, на меня обрушились знакомые взгляды. Презрение. Пренебрежение. Подозрение и т.д……

Реакции были примерно такими же, как когда я утром заходил в лекционный зал по Стихийной магии.

— Нет.

— А, что? Не хочешь?

Друзья Айнца? Кажется, я написал пару строк о таких парнях.

Скорее всего, это был мусор без каких-либо навыков, наполненные лишь тщеславием, как я и описывал. Не было никакой выгоды запоминать имена таких ребят.

Скорее, чем больше я дистанцируюсь от них, тем больше было шансов, что впоследствии положительные персонажи будут относиться ко мне благосклонно.

Но растерянное лицо Айнца было довольно забавным, поэтому я решил дать ему немного пряника.

— Ага. Мне достаточно знать тебя одного.

— Ха, ха-ха. Правда? Вау. Ты наконец признал мою истинную ценность? Конечно, я не похож на тех ничтожеств, которым нечем похвастаться, кроме своей семьи…

Проблема этого парня в следующем. Он постоянно хвалит себя. С одной стороны, он переполнен уверенностью в себе, а с другой — он высокомерен.

В оригинале эта его привычка немного исправляется только после того, как его изобьёт главный герой, так как же мне исправить это…

Айнц обязательно когда-нибудь устроит неприятности. Тогда мне придётся поймать его, избить и заставить исправиться. А если он всё равно не станет достаточно сильным, я просто откажусь от него.

Я отвел взгляд от Айнца, который всё ещё болтал. Затем, почему-то, в поле моего зрения попала знакомящая девушка с зелёными волосами.

Даже без использования функции "просмотр" я могу сразу узнать, кто это. Эденгард Трие фон дем Шульценбург.

Маг, нет, рыцарь по имени Трие. Несмотря на то, что она с трудом поступила в Имперскую Академию, чтобы стать магом, но на самом деле она обладала подавляющим талантом рыцаря.

В оригинале она становится лучшим мечником империи и служит верным мечом протагониста.

Другими словами, она была важным персонажем, которого я не могу потерять, если хочу увидеть концовку.

— Внимание, все.

В этот момент из угла лекционного зала вышел крепкий мужчина с железной дубиной в руках…… Это был профессор Сергей.

Он постучал себя железной дубиной или трубой по плечу, зевая.

— Раз уж это первое занятие, все должны быть здесь, верно? Так что я пропущу перекличку и начну сразу.

— ……

Как небрежно. Это соответствовало непринуждённому и крутому характеру Сергея.

В оригинале первый день был посвящён только террору в лекционном зале Стихийной магии, так что не было ни единой строчки, описывающей лекцию по Боевой магии.

Другими словами, даже я, автор, не знал, каким будет содержание сегодняшнего занятия.

Но поскольку это был первый день, и он даже не проводил перекличку, вряд ли это было что-то важное. Он, вероятно, просто проведёт вводный инструктаж или что-то в этом роде.

— Сегодня мы проверим ваши базовые боевые способности.

Ку-ку-ку……

Сергей усмехнулся и постучал железной трубой по полу. Затем с вибрацией, сотрясающей землю, что-то поднялось из пола.

…… Я начинал понимать, почему этот лекционный зал был плоским.

— Тренировочный голем. Добрый помощник, который поможет вам с тестом.

Каменная фигура…… Нет, кукла из камня, достаточно высокая, чтобы легко достать до 2-го этажа здания, стояла там. Другими словами, он говорил нам сразиться с этой штукой.

[Остаток маны: 50]

Я действительно в заднице.

[Квест: Уничтожить тренировочного голема.][Сложность: ★★★★☆][Награда: 4 Монеты Магазина]

Как бы насмехаясь надо мной, перед глазами появился квест.

Начало семестра (4/5)

— Профессор Людвиг! Профессор Людвиг! Я слышала, случилось что-то серьезное?

— ……

Лекционный зал по Стихийной Магии.

Людвиг, стоявший с заложенными за спину руками, обернулся на весёлый голос.

Перед ним стояла председатель Алексия, глаза которой сверкали.

— Где вы были всё это время? Тут был полный хаос.

— Я спала! Хе-хе.

……

Глядя на Алексию, которая ответила с совершенно беспечной улыбкой, он невольно вздохнул.

И правда, кто из преподавателей решился бы разбудить Алексию во время сна? Разве что профессор Сергей.

Несмотря на то, что она уже более трёх лет занимала пост председателя Императорской академии, профессора по-прежнему боялись её как маджина. (п.с. от беса. Прошерстив весь интернет (я открыл первую ссылку) выяснил, что Маджин — существо из японской мифологии, аналогичное джинну из арабской мифологии. Также словом «маджин» могут называть людей со сверхспособностями)

Однако Людвиг давно понял, что её бояться незачем.

— Так что за происшествие случилось?

— Это было не происшествие, а теракт.

— Что? Теракт?!

— Разве твой ассистент не сообщил?

— Да! Он что-то там тараторил, но я только вступление услышала и сразу прибежала!

— ……

Бросив быстрый взгляд, Людвиг заметил, как из конца коридора, запыхавшись, к ним бежал молодой человек в очках.

Неужели это был ассистент Алексии?

Помогать маджину с таким импульсивным характером……

Задачка явно не из простых.

— Я приготовил тележку с магическими камнями для занятий. По словам студентов, из этой тележки появился взрывной артефакт.

— Это же ужас какой! Вы поймали виновника?

— Пока нет. Всех, кто имел отношение к тележке, задержали, но расследование почти не продвинулось.

— Но постойте! Тележка с магическими камнями это же невероятная взрывная сила! Почему же разрушений так мало?

Алексия указала на кафедру.

Обгоревшее и изуродованное пространство представляло собой всего лишь сферу радиусом метров десять. Всё остальное осталось нетронутым.

— Я остановил это.

— Вы, профессор Людвиг?

— Да.

— Хм…… Правда? Точно?

— ……

— Точно? Почему замолчали? А? А?

— ……

Алексия игриво рассмеялась.

Поняв смысл её смеха, Людвиг был вынужден закрыть рот и крепко зажмуриться.

Для мага её уровня распознать человеческую ложь было проще простого.

— ……Думайте что хотите, председатель.

— Значит, неправда! Хе-хе. Тогда кто остановил взрыв?

— Я не скажу.

— Это был Шлюс Хайнкель? Лучший студент, поступивший в университет?

— ……

— Похоже, я угадала!

— ……

Людвиг снова закрыл глаза.

Она могла понять истину, лишь взглянув на его лицо, даже без слов.

Никогда ещё Алексия не казалась ему такой раздражающей.

— Ха! Чтобы всегда правильный профессор Людвиг солгал! Тут явно причина есть!

— Не понимаю, о чём вы говорите.

— Вы ведь хотели защитить Шлюса, этого ребёнка-простолюдина, верно? Потому что если он совершил такое в первый же день семестра, знатные семьи насторожатся!

— Неправда. Всё ради моего экзамена на повышение ранга мага, который сейчас идет.

— О-о, врёте вы отвратительно, честное слово!

—……

Кулак Людвига задрожал, когда он сжал его.

Он чувствовал себя уязвимым всякий раз, когда оказывался рядом с этой женщиной.

Вот почему он не хотел с ней сталкиваться...

— Так где же сейчас этот герой? Я хочу увидеть его прямо сейчас!

— Вероятно, он на занятиях.

— Что? На занятиях? Но ведь сегодня их отменили?

— Вы уже забыли? Этот ребёнок учится на двух факультетах.

— Ах……

Глаза Алексии широко раскрылись.

Верно, Шлюс брал двойную специализацию: стихийная магия и боевая магия.

Значит, сейчас он, скорее всего, на лекции по боевой магии……

Но после того, как он остановил такой мощный взрыв, хватит ли у него сил сидеть на дополнительных занятиях?

Даже для неё, маджина, остановить тот взрыв стоило бы огромных усилий, так неужели простой человек мог на это пойти?

— Хаа… хаа… Председательница… Пожалуйста, притормозьте немного……

— Юсек! Следуй за мной!

— Что? Куда мы теперь идём?

— Мы собираемся понаблюдать за занятием по боевой магии!

— Ч-что? Опять пешком туда переться?!

— Может, мне отнести тебя туда на руках?

— Нет! Я побегу сам, честно!

Ассистент Юсек, который уже испытал адскую "экспресс-доставку", болтаясь в руках Алексии, быстро замотал головой.

Уж лучше безумно нестись минут десять, чем снова через это проходить.

Смотря, как Алексия уносится вперёд, а Юсек изо всех сил бежит за ней, Людвиг вздохнул так тяжело, словно готов был проломить землю.

— Конец света.

То, что Алексия, обычно равнодушная к делам человеческого мира, проявляла такой энтузиазм……

Без сомнения, было знаком приближающейся катастрофы.

* * *

— Сила этого тренировочного голема автоматически подстраивается под ваш уровень.

Мне конец.

Вот правда, конец.

Шлюс так и подумал, вытянув шею до боли в мышцах.

Что это за школа, которая заставляет драться с таким монстром в первый же день?

— Вы все уже сталкивались с ним раньше?

— Да.

— Отлично. Значит, знакомы.

«Что……?»

Студенты кивнули так, будто это было само собой разумеющимся.

Шлюс в недоумении огляделся, но в их глазах не мелькнуло ни капли смятения.

Он же, впрочем, был уже мёртв внутри.

«Спокойно. Должен быть выход. Если понаблюдать за другими и выявить слабости голема……»

— Тогда первым…… Да! Лучший первокурсник, Шлюс Хайнкель, вперёд!

— ……

Шлюс, который только что лихорадочно перебирал варианты, вышел вперёд, прикусив губу.

Его план рухнул.

Как ни думай, он мог представить лишь жалкое избиение от голема.

Даже если это тренировочный голем, уровень его силы был подстроен под студентов Императорской Академии.

А для него, чьи физические способности были на уровне обычного человека, а то и ниже, шансов справиться не было.

— Профессор Сергей.

— А, да?

— Если я каким-то образом смогу обездвижить голема, этого достаточно?

— Ну, обездвижить его слишком сложно…… Но если получится, то да.

— Тогда можно использовать оружие?

— Оружие? Конечно, нет.

— А ту железную трубу?

— Эту?

Сергей посмотрел на трубу, которую принес на плече.

Некоторое время назад обрушилась какие-то трубы, он взял и использовал её как отличную чесалку для спины.

— Такое можно. Я уж думал, ты осадное орудие притащить собрался. Ха-ха-ха!

— Тогда одолжите её.

— Эту……? Ну, можешь взять.

Сергей наклонил голову и бросил трубу.

Железная труба, кружившая в воздухе, была ловко поймана и зажата в левой руке Шлюса.

Что он задумал, попросив у меня железную трубу в качестве оружия?

Он что, собирался стрелять из рейлгана молниями или чем-то подобным?

Сергей скрестил руки на груди и отступил на шаг с заинтригованным выражением лица.

«Мана……»

[Остаток маны: 52]

«Блять.»

Маны катастрофически мало, чтобы использовать магию.

Если он попробует магию гравитации, то максимум сможет сдвинуть пару листков бумаги, прежде чем вся она исчерпается.

Значит, выхода не оставалось.

Ему ничего не оставалось, кроме как применить навыки фехтования (хотя это и стыдно так называть), которые он до сих пор оттачивал.

«Но поможет ли это?»

Допустим, он как-то применит своё фехтование и победит самого низкоуровневого голема.

Ведь на занятиях по боевой магии уровень силы, проявленный в первый день, потом влиял на дальнейшее отношение.

Да, со временем навыки могли расти, и это не было абсолютным показателем, но до середины семестра это наверняка сыграло бы огромную роль.

А Шлюс находился в положении, когда ему было просто необходимо сохранить первое место в общем зачёте на протяжении всего первого семестра, как на промежуточных, так и на выпускных экзаменах.

Даже если это было немного неразумно, он должен был добиться хороших результатов в этом тесте.

«Сука. Я не хочу, чтобы мне было больно……»

Приняв решение, Шлюс глубоко вдохнул и шагнул вперёд.

Ученики озадаченно смотрели на его странную стойку, но двое сразу поняли его замысел.

«О? Длинный меч?»

«Длинный меч…… это северная школа.»

Сергей и Трие.

Это были люди, которые уже давно держали в руках меч, поэтому они сразу узнали его стойку.

Правая нога сильно отведена назад, труба в обеих руках, поднята над головой.

По устойчивости центра тяжести и хвату это точно была не поза новичка.

Они слегка удивились, что в академии, где учили магии, есть кто-то, умеющий обращаться с мечом.Но не более того.

Того всепоглощающего присутствия, которое выдавал бы истинный мастер, здесь не чувствовалось.

— Тогда начинаем. Как только сделаешь шаг, голем нападёт.

Бам!

Как только Сергей хлопнул в ладони, громкий звук прокатился по залу.

Это был знак, указывающий на начало.

Но Шлюс оставался неподвижным больше трёх секунд, сохраняя позу.

Даже ученики, сперва напряжённо следившие, начали перешёптываться.

— Да что он творит? Он что, испугался?

— Да ну. Кто станет бояться тренировочного голема? Даже если он простолюдин.

Шлюс, чутко улавливавший все перешептывания, думал лишь:

«Блять. Я ужасно боюсь.»

Он был до смерти напуган.

Голем был в два раза выше него.

Вдобавок ко всему это раздувшееся, как у кенгуру, тело наводило ужас.

Казалось, что даже лёгкое прикосновение этих каменных кулаков может переломать ему кости. Какой, к чёрту, "тренировочный" это был?

«Прошу. Пусть хоть что-то полезное найдётся в памяти Шлюса.»

Сглотнув, он активировал свою способность.

«Память истинного я».

И вокруг возникло прозрачное изображение, похожее на голограмму.

Заснеженная гора.

Шлюс в той же позе, с мечом в руках.

И перед ним предстала фигура огромного волка-монстра.

Хотя он был немного меньше голема, от одного его вида бросало в дрожь.

Но вместе с воспоминаниями Шлюса пришли и его эмоции, и решимость, и страх начал уходить.

Сами по себе воспоминания мало помогли.

Метод борьбы с волком-монстром ни в коем разе не напоминает метод борьбы с големом.

Но они дали одно: возможность заставить своё оцепеневшее тело двигаться перед лицом врага.

«Хорошо. Этого хватит.»

Этого было достаточно.

Смелость. Уверенность. И этого было вполне достаточно.

На губах Шлюса медленно появилась спокойная улыбка.

«Улыбается? Настолько уверен?»

Сергей нахмурился и взглянул на показатели голема.

Уровень 1.

От 1 до 10, сейчас стоял самый низкий.

Значит, голем оценил боеспособность Шлюса как минимальную, едва ли не нулевую.

Поэтому его улыбка казалась ещё более непонятной.

— Фух……

Шлюс глубоко вдохнул и приготовился к последнему шагу перед боем.

Он собирался активировать внутренний контур — свою крайную меру.

Разумеется, без прокачанной характеристики совместимость с маной это было почти невозможно.

Энергия маны, выпущенная его грубым контуром, без должной адаптации стала бы для тела ядом, а не силой.

Но даже при минимальной совместимости хоть малая часть энергии всё же могла конвертироваться.

Однако, если действовать бездумно, как в прошлый раз, всё кончится кровью и обмороком.

Оставалось одно решение.

Задействовать контур ровно настолько, чтобы не потерять сознание.

Прошлый раз он влил туда 10 единиц и едва не умер. Значит, если влить всего 1, десять процентов от того значения — должно быть терпимо.

«Это хуже смерти.»

Даже понимая безумие плана, Шлюс сразу приступил.

Другого выхода не было.

Под его тонким контролем в контур упала капля маны.

В тот же миг……

Вжжжжж……!

Начался разгон.

«Что? Уровень вдруг……?»

Сергей опешил.

Уровень голема стал подниматься в реальном времени.

Менее чем за секунду скачущий показатель достиг 10.

А это означало, что противник расценил Шлюса на уровне высшего рыцаря или мага звёздного ранга……

Или даже выше.

Бум!

— Что?!

В тот же миг фигура Шлюса исчезла.

Сергей и Трие успели отследить его глазами, но для остальных студентов он словно просто растворился.

Начало семестра (5/5)

Вжик!

Фигура Шлюса рванула вперёд, как стрела.

В ответ тренировочный голем нанёс удар.

Его скорость ничуть не уступала скорости атаки Шлюса.

Кванг!

Диагональный удар сверху вниз.

Когда Шлюс опустил железную трубу, кулак голема разлетелся на куски.

— Что, что это только что было?

— Я не знаю. Я ничего не смог разглядеть……

Даже когда осколки камней разлетелись во все стороны и раздался оглушительный рёв, студенты не могли даже осознать, что происходит.

Движения как голема, так и Шлюса уже давно превосходили их восприятие.

— Фух……

Голем быстро приготовился нанести удар левой рукой, но Шлюс не дал ему шанса и вцепился ещё сильнее.

Следующей была нога.

Плавным связанным движением Шлюс нанёс горизонтальный удар.

Нога голема беспомощно сломалась, и он пошатнулся.

Шлюс сделал шаг назад и выждал, пока его тело наклонится.

В тот момент, когда голем падал вперёд……

Он нанёс удар снизу вверх, вдребезги разнеся голову голема .

Тхуд……

Голем безжизненно рухнул и больше не поднялся.

Его ядро было уничтожено.

В лекционном зале воцарилась тишина.

За густым облаком пыли Шлюс неподвижно стоял, тяжёлое переводя дыхание.

Несмотря на то, что голем уже был обезврежен, никто не осмеливался заговорить первым.

— Я верну это. Извините, что сломал.

— О, нет. Это всего лишь железная труба, так что……

Сергей взял железную трубу и неловко улыбнулся.

Труба уже была погнута и искорёжена, полностью отклоняясь от своей первоначальной формы.

— Я ожидал, что вы справитесь с ним с помощью магии, но я никогда не думал, что вы просто разнесёте его физической силой, ха-ха.

Голем был создан для магических тренировок в первую очередь.

На нём было наложено заклятие сопротивления мане, что делало его почти невозможным разрушить магией, но он был чрезвычайно уязвим для физической силы.

Конечно, даже его уязвимость была лишь сравнением с магией; сила, способная сокрушать скалы, была отнюдь не обычной.

Может быть, у него вполне хорошая внутренняя схема?

Возможно, у Шлюса было больше таланта как у рыцаря, чем как у мага, подумал Сергей.

«Что…… Что, чёрт возьми……»

Зрачки Триэ задрожали.

Движения Шлюса нельзя было назвать идеальными, но их было достаточно, чтобы описать как хорошо отточенные.

Традиционное фехтование, адаптированное к его собственному телосложению и особенности, а также чёткая последовательность движени.

Это была сфера, попасть в которую можно было, только не только обучившись фехтованию, но и погрузившись в глубокие размышления, исследования и по-настоящему изнурительные тренировки.

Можно было поверить, что это движения рыцаря низшего ранга, готовящегося к экзамену на высший ранг.

— Вау. Но это…… Я не знаю, что делать.

Сергей почесал затылок и рассмеялся.

Был подготовлен только один тренировочный голем.

Он взглянул, можно ли его починить, но основная формула была разрушена, так что Сергею, который не знал его устройства, было сложно восстановить его.

— Хо-хо-хо! Кажется, вам могла бы пригодиться моя помощь, профессор Сергей!

— Председатель?

В этот момент дверь лекционного зала открылась, и появилась Алексия, уперев руки в бока.

— Я починю его для вас!

— Вы знаете его устройство, Председатель?

— Нет! Я не знаю!

— Что? Тогда как……

Алексия уверенно подошла и положила руку на голема.

Формула, выгравированная внутри, была повреждена сильнее, чем сломанные руки, ноги и голова.

Но Алексия была уверена, что сможет починить его.

— Нужно просто вернуться назад во времени!

— Вернуться назад во времени? Что вы имеете в виду……

— Я никогда не забываю то, что видела хоть раз! Конечно, я помню весь процесс уничтожения голема! При разрушении формулы высвобождается определённая волна маны! Проанализировав её, я могу выяснить, где и как он был повреждён!

—……?

Сергей, который слушал, но не мог до конца понять, о чём идёт речь, наклонил голову.

Не то чтобы она заглянула внутрь голема и изучила формулу.

Она собиралась восстановить оригинал, проанализировав волну, которая вышла во время процесса уничтожения?

Теоретически это было возможно.

Это всё равно что предсказать, как будет разрушена карета, просто прислушавшись к звукам на месте аварии.

— Хм……

Алексия начала чинить формулу.

тертая формула была выгравирована заново, а разбросанные камни снова сложились в руки и ноги голема.

К тому времени, когда Алексия убрала руку, голем стоял высоко в своей первоначальной форме.

Все студенты уставились на него, не отрывая глаз и разинув рты.

Они были поражены силой мага высшего ранга — Эльсте.

— Думаю, так должно сработать! Я даже починила внешние повреждения!

— Ха-ха-ха! Как и ожидалось от председателя! Всё вернулось в исходное состояние!

— Хо-хо! Вы можете еще немного похвалить меня!

— Но когда вы сказали, что видели весь процесс уничтожения голема…… Вы наблюдали за занятием? Где же...?

— Ах! Я только что вспомнила кое-что! Мне нужно идти!

—……

Алексия избежала взгляда Сергея и поспешно убежала.

Если бы она хотела понаблюдать, она могла бы сделать это открыто. В конце концов, она была председателем.

Сергей не мог понять намерения Алексии вообще.

— Что ж, тогда давайте продолжим тест!

Оставив позади суматоху, Сергей хлопнул в ладоши.

* * *

— Этот чёртов...

Из моего носа потекла кровь.

Я быстро вытер его платком, который взял с собой на такой случай.

Всё моё тело чувствовалось тяжёлым и уставшим…… Казалось, я был довольно серьёзно зависим от мана энергии.

Ровно 1. Мана 1.

Возможно, потому что моя характеристика настройки коэффициента на ману была низкой, соотношение мана-энергии, преобразованной в ману, было меньше 10 процентов.

С этим я мог проявлять сверхчеловеческую силу только около 3 секунд, но этого было более чем достаточно.

Тренировочный голем рухнул на землю всего за 2 секунды.

У меня не было намерения уничтожить голову, где была расположена формула, но, возможно, потому что я был слишком взволнован, моя рука двинулась без осознания.

Возможно, из-за того, что я заглянул в воспоминания Шлюса, у меня появилось навязчивое желание оборвать все линии жизни врага.

Благодаря этому я завершил квест, так что у меня не было особых жалоб.

Кстати, глядя на воспоминания этого парня, он не похож на обычного человека.

Какой простолюдин стал бы в одиночку сражаться с огромным монстром на заснеженной горе?

Учитывая, что я здесь сейчас, это значит, он выжил в тот раз, но мог ли он победить его в одиночку?

Ни за что. Должно быть, кто-то пришёл ему на помощь.

Было немного обидно, что я не смог просмотреть воспоминания до конца, потому что мне пришлось разбираться с големом.

— Хм……

Кстати, Триэ продолжает поглядывать сюда.

Кажется, она думает, что её не заметили, но это же так очевидно.

Так проявляется неуклюжая сторона Триэ, о которой упоминалось в её описании?

Более чем достаточно того, что я хоть немного привлёк внимание Триэ.

В конце концов, именно ради этого я и затеял всю эту возню с железной трубой.

— Следующий. Эденгард Триэ фон дем Шульценбург.

— Да!

На зов Сергея Триэ вскочила.

Наконец-то очередь Триэ?

Остальные ученики пытались справиться с этим с помощью магии.

Но Триэ, вдохновлённая моим примером, воспользуется мечом.

Короткий меч, который она всегда носила на поясе.

— А?

Но Триэ расстегнула ремень и положила меч, на сиденье.

Я безучастно наблюдал, как Триэ подходит к тренировочному голему с пустыми руками.

И поза, которую она приняла, тоже не была рассчитана на рукопашный бой.

— Тогда я начну.

Это была очень обычная поза для удобного дыхания при произнесений заклинаний.

Я был крайне разочарован.

На протяжении теста Триэ пыталась применить огненную магию, магию ветра и так далее…… но ей не удалось нанести какого-либо значительного урона голему.

В первую очередь, я был единственным, кто сломал голема.

Тем не менее, если бы она воспользовалась своим мечом, то справилась бы даже быстрее меня.

Честно говоря, я солгал бы, если бы сказал, что не был разочарован.

— Всё кончено. Возвращайся.

— Да.

Триэ склонила голову и вернулась на своё место.

На её лице была очень лёгкая тень, когда она тяжело выдохнула.

«Мне придётся немного сдвинуть сроки».

Это смена стратегии.

Я думаю, мне нужно ускорить процесс преобразования Триэ в рыцаря.

Наблюдать, как она тратит свой выдающийся талант, пытаясь стать магом, было ещё более разочаровывающе, чем я представлял.

Как, чёрт возьми, главный герой просто наблюдал за этим более года……

Я буду уговаривать Триэ как можно быстрее и сделаю её мечом, который сражается за меня.

На данный момент это моя цель для Триэ.

— Следующий. Айнц фон Вигенштейн.

— Хе-хе. Смотри внимательно, Шлюс. Я тоже разнесу голема.

— Ах. Да. Конечно.

Айнц уверенно вышел вперёд, но, честно говоря, я ответил немного рассеянно.

Как-то я не был очень заинтересован в эффектной магии, которую он собирался выпустить.

Я был слишком занят, обращая внимание на Триэ, которая склонила голову с серьёзным выражением лица.

— Тест окончен. Результаты будут отражены на следующих занятиях. Вы свободны!

Занятие было окончено, и студенты хлынули наружу.

Даже когда они собирались в группы и болтали, они не могли не замечать одного человека.

И это был Шлюс Хайнкель.

Он был единственным, кто сломал тренировочного голема во время теста.

То, что они были приняты в Императорскую Академию, уже означает,что студенты уже наполовину стали магами.

Но их магия не смогла даже поцарапать тренировочного голема.

Среди них только Айнцу удалось поднять уровень голема до 9, но на этом всё закончилось.

Глядя на голема, который остался невредимым даже после взрыва, который потряс лекционный зал, Айнц не имел выбора, кроме как беспомощно улыбнуться.

Это придало Айнцу уверенность.

Следование за Шлюсом никогда не будет скучным.

— Сэр, Айнц. Мы собираемся играть в теннис-

— Ребята, идите вперёд. У меня есть кое-какие дела.

— Что? Сэр, Айнц?

Конечно, Айнц знал, что его друзья не будут рады этому.

Для них, глубоко убеждённых в том, что простолюдины неполноценны, было бы невозможно поладить со Шлюсом.

Айнц тоже не был полностью свободен от дискриминации, но у его друзей полностью отсутствовала концепция гибкости в зависимости от способностей.

Шлюс, который наверняка встряхнёт империю, нет, континент. И дворянские выскочки, которые ничем не были особенным.

Было ясно, кого отбросить и кого выбрать.

Айнц заметил затылок Шлюса и подошёл к нему, размахивая рукой, но...

— Эй! Шлюс! Ты был потрясающим в сегодняшнем тесте. Не мог бы ты сказать мне, почему ты такой сильный ...

— Извини. Я сегодня немного занят. Давай поговорим позже.

—……

Шлюс отмахнулся несколькими словами и холодно покинул сцену.

Ошеломленный Айнц застыл на месте, разинув рот.

—……

По дороге домой.

Изящные шаги Триэ остановились.

Тропинка обычно была пустынной, вокруг не было ни души.

По какой-то причине на скамейке впереди кто-то сидел.

Более того, этот человек был……

«Шлюс Хайнкель».

Простолюдин, лучший студент, который был темой для разговоров в городе.

Конечно, Шлюс поспешно сократил путь, чтобы намеренно столкнуться с Триэ, но Триэ не могла узнать это.

«Стоит ли мне поговорить с ним? Или нет?»

Триэ начала волноваться, двигая губами.

Манера фехтования, которую он продемонстрировал во время испытания, определённо была характерна для владения длинным мечом.

И это была не просто имитация, а отточенное мастерство владения мечом.

У простолюдинов редко была возможность держать длинный меч, не говоря уже о том, чтобы научиться владеть им.

Так Триэ стало любопытно об обстоятельствах, которые привели Шлюса к изучению фехтования.

А Триэ была из тех, кто не может сдержать любопытство.

— Шлюс Хайнкель.

— Ах. Разве это не леди Эденгард Триэ фон дем Шульценбург?

—…… Просто называй меня Триэ.

— Понял, Триэ.

— А?

— В чём проблема? Разве ты не сказала мне сначала говорить неформально?

Триэ была сбита с толку.

Она и представить себе не могла, что он заговорит с ней неформально...

Она хотела сказать ему исправить свою манеру речи, но Триэ решила промолчать.

Семья Шульценбург не придавала большого значения манерам или формальностям.

Покажи свой престиж с мастерством и силой.

Тогда другой человек естественно окажет тебе отношение, подходящее для этого.

Это было учение её отца, Гавайна фон Шульценбурга, который был могущественным воином, запомнившимся в истории.

— У тебя есть проблема с этим?

— Ах, нет. Я просто была удивлена……

Его манера речи, казалось, становилась всё более и более неуважительной, но она решила не обращать на это внимания.

В конце концов, Триэ была той, кто начала разговор, потому что ей было любопытно.

— Ты хорошо справился на тесте. Похоже, у тебя был опыт обращения с мечом?

— Немного, в прошлом.

Шлюс сжал и разжал кулаки.

Его ладони были покрыты мозолями.

— Могу ли я знать, у кого ты учился этому?

— Мой отец. Он был стражем в северном регионе. Наверное.

Страж? Простой страж учился фехтованию на длинных мечах, а не копейному делу?

Это было немного странно, но она решила пока не обращать на это внимания.

Случалось, что простые солдаты становились опытными рыцарями, пройдя путь от рядовых.

— Это всё, что тебе было любопытно?

— Да. Этого достаточно.

— Тогда можно я тоже спрошу тебя кое о чём?

— Что это?

— Ты также училась фехтованию, верно?

—……!

Зрачки Триэ расширились.

Безжизненные глаза Шлюса, казалось, проникали в самую душу.

— Нет. Ты ошибаешься.

— Какая ошибка? Твоя стойка. Техника дыхания. И просто глядя на мозоли на твоих руках, я могу сказать. Ты достигла значительного уровня, не так ли?

— Нет, нет.

— Есть ли необходимость скрывать это?

— Хаах…… Да. Ты прав.

Триэ не имела выбора, кроме как признать это со вздохом.

Чем больше она это отрицала, тем увереннее звучал насмешливый тон Шлюса.

— Но это действительно недоразумение сказать, что я достигла значительного уровня. Я далеко позади настоящих рыцарей.

— Ты определённо сильнее, чем я, не так ли?

— Я лишь один раз увидела, как ты владеешь мечом. Я не могу судить об этом по одному лишь моменту.

— Ты можешь быть честной. Ты думаешь, что ты сильнее, чем я, не так ли? Я ошибаюсь?

—……

Триэ закрыла рот.

Почему каждое слово этого человека было таким уверенным и наполненным убежденностью?

Самое неприятное было в том, что всё это было правдой.

Фехтование Шлюса было действительно превосходным.

Он не уступал даже нынешним рыцарям более низкого ранга.

Но у него всё ещё были некоторые шероховатости, поэтому она подумала, что ему будет сложно соответствовать ей.

— Да. Но почему ты спрашиваешь об этом?

— Я бы хотел, чтобы ты научила меня.

— Что?

— Я прошу тебя научить меня фехтованию.

Шлюс сказал, глядя Триэ в глаза своим безжизненным взглядом.

Он по-прежнему говорил неуважительным тоном, но тень улыбки, которая до этого играла на его лице, полностью исчезла.

Он явно говорил серьёзно.

Учить его фехтованию.

Триэ почувствовала, как забилось её сердце от просьбы, с которой она столкнулась впервые в жизни.

Её сердце, которое перестало биться с тех пор, как она оставила рыцарство и стала магом, начало биться снова.

После короткого размышления Триэ медленно раздвинула губы.

— Нет.

Запретное зелье

Трие обладала талантом в фехтовании, который превосходил даже её отца, Гавейна.

Если бы она посвятила себя этому делу, то смогла бы не только стать лучшим мечником в империи, но и приблизиться к уровню Бога Меча.

Хотя в оригинальном произведении сериализация была прекращена ещё до того, как она достигла этого уровня……

Однако Трие отказалась от меча. Она отказалась от мечты стать рыцаре

И это было не потому, что она отчаялась, так и не раскрыв свой талант.

Ведь ещё в юном возрасте она уже достигла уровня рыцаря высокого ранга.

Причиной стало не что иное, как смерть или, точнее, исчезновение её отца, лучшего мечника империи.

Гавейн фон Шульценбург.

Будучи магическим рыцарем, одновременно магом и мечником, он добровольно участвовал в войне Фреи и Труд.

Будучи стратегическим оружием империи, он однажды отправился на задание и не вернулся.

Его тело так и не было найдено, а королевство Труд не стало распространяться о его убийстве, поэтому все решили, что он пропал без вести. Но я-то, как автор, знал правду.

На самом деле Гавейн был убит главным героем — Хертлокером.

Но по иронии судьбы даже сам Хертлокер не знал, что человек, которого он убил, был Гавейном. Это было смешно.

В любом случае, именно это событие подтолкнуло Трие посвятить себя магии.

Чтобы найти отца, который, возможно, всё ещё жив где-то в этом мире.

А если он мёртв — нарушить запрет и воскресить его.

Впрочем, изначально было неясно, можно ли вообще с помощью магии найти отца, которого никто не смог обнаружить.

Но одно было ясно, сколько бы она ни размахивала мечом, её отец не вернётся.

А вот магия, это область знаний без границ и с бесконечными возможностями.

Так Трие и запечатала свой любимый меч в ножнах, отправившись в путь без конца и края.

Прошло уже три года.

Магия по-прежнему не приносила результатов, а меч, который она всегда носила с собой, казалось, так и рвался в бой.

Поэтому я был уверен, что она согласится хотя бы на одну просьбу — научить меня фехтованию.

— Нет.

…Неожиданный ответ.

— Почему нет?

— Почему, спрашиваешь? Какая мне выгода учить тебя фехтованию?

— ...

Она не стремилась снова вытащить меч…?

Я даже не знал, что у моего собственного ребёнка на сердце.

Мне казалось, что моя грудь вот-вот разорвётся.

— Тогда что ты хочешь?

— … Магию.

— Что?

— Можешь научить меня магии?

Я будто получил сильный удар по голове.

Просить меня учить магии в качестве платы за обучение фехтованию, когда я, наоборот, хочу заставить её отказаться от магии?

Ты, наверное, думаешь, что мои навыки велики, раз я поступил в Императорскую академию первым, несмотря на то, что я простолюдин. Но ведь я человек, который едва справляется с собой, не говоря уж о том, чтобы кого-то учить.

Но если это то, что нужно, чтобы вернуть меч в руку Трие...

— Ладно.

— Что? Правда? Ты научишь меня магии?

— Да. Я научу тебя магии. А ты научишь меня фехтованию.

— А…Я очень медленно учусь, все нормально будет?

— Ничего страшного.

Увидев, как лицо Трие повеселело, я почувствовал неприятный укол внутри.

Моё обучение будет чистой самодеятельностью…

Оставалось надеяться, что она этого не заметит.

— Можем начать завтра?

— Извини, но я смогу учить тебя магии только после промежуточных экзаменов. У меня сейчас есть дела, требующие маны.

— Понятно……

Я смог отложить обучение магии до экзаменов.

Придётся быстро пробежаться по учебникам за это время.

Хотя бы знать достаточно, чтобы хоть чему-то её учить, пусть даже на любительском уровне.

— А вот фехтование я могу начать завтра. Где будем заниматься?

— В общежитии для одиночных комнат есть здание, которое используется как тренировочный зал. Если придёшь туда, я тебя проведу.

— Тогда завтра в 9 утра. Подойдёт?

— Подойдёт.

Тренировочный зал был достаточно просторным, а стены укреплены мана-барьером, так что он подходил как для тренировок с мечом, так и для магических упражнений.

С гораздо более лёгким шагом я попрощался с Трие.

Я обеспечил себе место для регулярных встреч с ней.

Теперь нужно было думать, как убедить её отказаться от магии.

Самый быстрый способ — сказать, что Гавейн уже мёртв и магии, способной воскресить людей, не существует……

Но даже если я это скажу, она не поверит, поэтому пока что это невозможно.

В оригинале ей понадобился больше года, чтобы осознать это и оставить магию.

Возможно, быстрее будет заставить её отчаяться, показав, что у неё вообще нет таланта в магии.

— Хм?

Вернувшись в особняк, я заметил незнакомую обувь у входа.

Чёрные туфли без каблука. Я сразу понял, кому они принадлежат.

— Добро пожаловать, господин Хайнкель.

— Прошу прощения за вторжение, Шлюс.

— …

В гостиной Айрис сидела на диване и пила чай, а рядом неловко стояла Эмилия.

— Ну, э… Когда она сказала, что гостья господина Хайнкеля, мне стало неудобно прогонять её, поэтому я предложила подождать внутри…

— Проще говоря, я сама напросилась. Надеюсь, вы не будете слишком ругать свою служанку.

— …

Я примерно понял, что произошло.

Эмилия, конечно, не могла отказать Айрис, которая была не только аристократкой, но и Святой.

Я прекрасно понимаю, почему она впустила её без предупреждения. На её месте я бы сделал то же самое.

И у меня не было причин ругать Эмилию.

Разозли её — и этой же ночью она может прийти в мою комнату с ножом…

— Так зачем ты пришла?

— У тебя такой холодный тон? Я уверена, что говорила тебе. Мы будем вместе долгое время.

Айрис улыбнулась мягкой улыбкой.

Честно говоря, я не понимал, о чём она думает.

Сначала я думал, что Айрис и в будущем будет на моей стороне, и поэтому она так благосклонна ко мне… Но возможно, это была ловушка.

Айрис изначально была загадочным персонажем, чьи мысли и слова не совпадали.

На деле она могла оказаться моим врагом в будущем, и сейчас лишь пыталась обмануть меня, чтобы основательнее сбить с толку.

— Эм…… Мне можно это слушать? — спросила Эмилия.

— Можно. Шлюс тоже же не против, верно?

— Можно. Наверное.

Эмилия начала оглядываться, словно боялась, что услышит что-то лишнее и лишится головы.

Конечно, даже если бы она ушла, всё равно попробовала бы подслушать с помощью артефакта, так что смысла прогонять её не было.

— Так зачем ты пришла?

— Хотела поговорить о нашем будущем.

Кажется, Эмилия вздрогнула.

Что такое? Это из-за того, что я всё ещё холоден с тобой?

— Не нужно быть таким нервным. Я доверяю тебе. Потому что то, чего хочешь ты, это то, чего хочу и я.

— …

Я должен быть осторожен.

Это могли быть лживые слова, сладкая обёртка, чтобы усыпить мою бдительность.

— Я поддержу всё, что ты захочешь. Конечно, только в пределах возможного. Кажется, будет трудно привлечь силу моей семьи.

Звучало логично.

Даже семья Айрис не знала, что она обладает даром предвидения.

Если бы она сказала: «Шлюс в будущем будет защищать континент, поэтому нужно помочь ему уже сейчас!», — ей бы никто не поверил.

— Айрис.

— Да?

— Можно узнать, что ты видела?

Какое будущее она узрела?

Я должен был услышать это первым делом.

— Это секрет.

— ……

Айрис ответила с улыбкой.

Она могла бы соврать о чем угодно.

Сказать, что мы с ней вместе сражались против чудовищ.

Или что я спас её.

Она могла бы легко состряпать историю, собрав воедино свои видения.

Но вместо этого сказала: «Секрет»…?

Это звучало как: «Пожалуйста, подозревай меня».

— У тебя ведь тоже есть секреты, о которых ты не можешь рассказать мне, верно, Шлюс?

— …

И вправду.

Я ведь тоже не сказал ни слова о том, что знаю про её дар предвидения.

С её стороны я выглядел подозрительным.

Знание о том, что она ни с кем не делилась… Наверное, я выглядел так, будто могу читать чужие мысли или обладаю похожей силой.

Для Айрис моё знание было угрозой.

Это звучало как предупреждение: «Я знаю о тебе достаточно. Могу уничтожить тебя и твою семью в любой момент, так что слушайся меня».

Поэтому Айрис ничего не оставалось, кроме как быть благосклонной ко мне, даже если ей этого не хотелось.

— Это всё, что ты хотела сказать?

— Да. Если понадобится помощь, просто зови.

— Хорошо.

Мы делали вид, будто сотрудничаем, но на деле лишь обманывали друг друга.

У каждого из нас были секреты, которые нельзя было раскрыть, и свои скрытые мысли.

Мы даже не знали, совпадают ли наши интересы. По крайней мере, до тех пор, пока не откроем карты.

Так мы и выстроили отношения, в которых нельзя доверять до конца.

— Уже поздно, я пойду. Извиняюсь за вторжение.

Айрис изящно поставила чашку и поднялась, слегка улыбнувшись.

Было сложно понять, искренняя она или нет.

Даже Эмилия, мастер распознавать эмоции, вряд ли смогла бы разобраться в выражении Айрис.

— Будь осторожна по дороге.

— Это же просто дорога до общежития напротив, чего тут бояться?

— Академия не всегда безопасна. На нас даже нападали террористы.

— Вот как? Тогда проводишь меня?

— Нет.

— Ты такой холодный. Если и дальше будешь таким, будет сложно. Мы ведь будем часто видеться. Не мог бы ты относиться ко мне теплее?

— Когда придёт время — да. А пока нет.

— Хе-хе. Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Айрис с загадочной улыбкой вышла из особняка.

Если слушать лишь её слова, может показаться, что нас ждёт особая связь в будущем… Но я прекрасно понимаю, что это ложь.

Потому что я не могу испытывать любовь к сочетанию букв, которое сам же и создал.

В этом я был абсолютно уверен.

— Мисс Эмилия.

— А, да?!

— ……?

Эмилия стояла растерянно, но, вздрогнув, поспешно ответила.

Что это с ней?

Что за странное поведение?

— Я иду в тренировочный зал. Если задержусь, не жди и ложись спать.

— А, поняла.

Эмилия явно нервничала и странно вела себя рядом со мной.

Почему она так?

С недоумением я отправился в тренировочный зал.

* * *

— Хаа……

Часы, проведённые за книгами, выматывали меня.

Похоже, я пролистал уже половину учебников, но приходилось перечитывать снова и снова, ведь многое оставалось непонятным.

— Кажется, пора……

Уже время?

Я закрыл книгу и вызвал в уме список способностей.

В какой-то момент напротив умения «Концентрация и выбор» загорелся индикатор активации.

Теперь его можно было использовать.

— Если моя гипотеза верна, с этим я смогу открыть магазин.

Я ещё раз внимательно всё проверил.

Условие открытия магазина — все характеристики должны превысить 10.

Но там не было сказано, что они должны превысить 10 одновременно, поэтому я и придумал: можно каждый день временно поднимать разную характеристику с помощью «Концентрации и выбора».

Так я и повышал статы понемногу, и осталась только одна — выносливость.

«Концентрация и выбор. Применить к выносливости».

Я без колебаний произнёс это про себя.

Определённо почувствовал активацию умения, но особых ощущений не было.

Так как речь шла об усилении тела, то проверить это можно было бы только порезав себя мечом.

Я даже подумал воткнуть маленький нож в ладонь, чтобы удостовериться, но внимание отвлекли надписи, появившиеся перед глазами.

[Условие открытия магазина выполнено.]

[Магазин открывается.]

— Наконец-то!

Я непроизвольно воскликнул.

[В качестве бонуса за открытие магазина вы получаете награду.]

[Способность «Память истинного я» улучшена.]

[Способность «Концентрация и выбор» улучшена.]

Неожиданная награда — усиление умений.

Посмотрим, что изменилось.

[Способность: Память истинного я]

[Ранг: редкая]

[Описание: при выполнении определённого действия с низкой вероятностью пробуждаются воспоминания твоего истинного «я», связанные с этим.]

«Память истинного я» изменилась скорее до состояния ремейка, чем просто усиления.

Изначально нужно было выполнять какое-то действие, и тогда приходили связанные воспоминания. Теперь же воспоминания могли нахлынуть совершенно случайно.

Это выглядело скорее как ослабление.

Ведь могли всплыть воспоминания Шлюса, которые я вовсе не хотел видеть, и помешать в неподходящий момент.

[Способность: Концентрация и выбор]

[Ранг: легендарная]

[Описание: раз в день ты можешь мгновенно усилить любую характеристику. Можно прерывать и использовать повторно. Лимит времени: 5 секунд. Усиление: +99.]

— Ух ты.

Время увеличилось с 3 секунд до 5, и теперь можно делить использование.

Это было большое преимущество, перевесившее «ослабление» Памяти.

Теперь я смогу использовать магию и в дни, когда будет два занятия подряд.

Очень кстати, ведь пропустить хотя бы один факультатив было бы чревато падением с первого места.

— Давайте посмотрим, что там в магазине.

[Магазин]

[Можно приобретать предметы за монеты магазина.]

[Монеты: 11]

[Список предметов]

[Запретное зелье]

[Зелье восстановления низкого качества]

[Зелье восстановления высокого качества]

…

Список оказался довольно большим.

Но среди всего этого моё внимание привлёк не что, иное как...

[День Страшного Суда]

Меч Гавейна — «День Страшного Суда».

Помню, я сделал его чит-предметом, но в сюжете он исчез вместе с Гавейном, когда тот пропал.

Если я вдруг появлюсь с ним, меня сразу же заберёт Имперская полиция.

К тому же цена — 100 монет… Я точно его не куплю.

Помимо него были и вполне понятные предметы, и такие, чьё назначение было загадкой.

Зелья восстановления, понятно, лечили раны.

А вот что делало «Запретное зелье»?

«Просмотр».

Но умение «Просмотр» не сработало.

Оно действовало только на реальные объекты, а не на текст.

Значит, выбора не было.

Я купил одно «Запретное зелье» за 1 монету.

[Куплено 1 «Запретное зелье».]

— О.

На ладонь из воздуха опустился стеклянный флакон.

Если бы кто-то это увидел, засыпал бы вопросами.

Надо покупать такие вещи только в одиночестве, под барьером, как сейчас в тренировочном зале.

«Просмотр».

Я тут же применил умение на бутылочку.

И сразу же появились субтитры.

[Запретное зелье]

[Эпический предмет: нарушает законы этого мира, невозможно скопировать или воспроизвести.]

[Описание: при употреблении навсегда увеличивает случайную характеристику на 10. На вкус отвратительное.]

— Вот это да.

Эффект оказался абсурдным.

Второе место с конца

— Ух……

В ночь, когда луна была скрыта облаками, Эмилия сидела на балконе особняка и вздыхала.

Она достала коммуникационный артефакт, чтобы отправить регулярный отчет в штаб, но не могла решить, о чем сообщать.

«Что, черт возьми, происходит…»

Айрис фон дем Флешетт.

Человеком, который пришёл вечером, когда солнце уже садилось, была не кто иная, как святая Флешетт.

Гений, которого в возрасте четырёх лет называли вундеркиндом в области целительной магии.

К восьми годам она уже изобрела свою собственную оригинальную исцеляющую магию и совершала с её помощью чудеса.

Все началось год назад, когда в сельской деревне распространилась эпидемия.

С неизвестным путем заражения и 90-процентной летальностью императорская семья наконец решила изолировать деревню.

Они перекрыли все дороги, ведущие в деревню, не позволяя ни людям, ни товарам проходить ни при каких обстоятельствах.

Фактически, они решили позволить умереть более чем 500 жителям.

В то время все думали, что другого выхода нет.

Они считали, что жизни 500 человек — малая цена по сравнению с распространением эпидемии по всей империи.

Так было до тех пор, пока не появилась Айрис.

Айрис запросила разрешение на въезд, заявив, что остановит эпидемию.

Императорская семья, естественно, отказала, но Айрис настойчиво запрашивала въезд снова и снова, не сдаваясь.

В конце концов, императорская семья разрешила ей въезд при условии, что не выпустят её, пока эпидемия не будет полностью вылечена.

Айрис вошла в деревню, где ежедневно умирало десять человек.

Это был сущий ад, где на улицах валялись разлагающиеся трупы из-за нехватки людей, которые могли бы их похоронить, а воздух пропитался невыносимой вонью.

Как только Айрис вошла в деревню, она начала использовать исцеляющую магию.

Это была не какая-то магия широкого спектра действия. Она встречалась с каждым жителем деревни и лично применяла к ним целительную магию.

Говорили, что в какой-то момент у неё закончилась мана, и она сама чуть не умерла от эпидемии.

Даже находясь на грани смерти, Айрис смогла вылечить всех жителей деревни.

В знак признания её заслуг Папский дворец причислил Айрис к лику святых.

Она была первой в истории, кто стал Святой при жизни.

«И Айрис знакома с лучшим учеником……?»

Такой невероятный человек, казалось, знала Шлюса Хайнкеля.

И не только это. Судя по манере речи и поведению Айрис, эти двое были довольно близки.

«Это невозможно.»

Это не имело смысла.

У разведывательного управления была вся информация об Айрис и Шлюсе.

Но среди неё не было ни единого пункта, где эти двое могли бы пересечься.

Даже если бы существовала какая-то скрытая информация об Айрис, у такого простолюдина, как Шлюс, не было бы ни единого шанса.

Если только они не обладали телепатическими способностями, которыми могли пользоваться только они вдвоём, Айрис и Шлюс должны были впервые встретиться в Императорской академии.

"У тебя такой холодный тон? Я уверена, что говорила тебе. Мы будем вместе долгое время."

Эмилия медленно обдумывала слова Айрис.

Вместе долгое время……

Что, черт возьми, это значило?

"Я пришла поговорить о нашем будущем."

"Не нужно быть таким нервным. Я доверяю тебе. Потому что то, чего хочешь ты, это то, чего хочу и я."

"Я поддержу всё, что ты захочешь сделать."

«Что? Может ли это быть...?»

Зрачки Эмилии задрожали.

Наше будущее?

То, чего ты хочешь, — это то, чего хочу я?

Если слышатьтолько это, то это как будто...

«Они встречаются?»

Казалось, что эти двое пообещали друг друга любить всю жизнь....

В этот момент мысли Эмилии замерли.

Это невозможно.

Зачем гению из влиятельной семьи, которая даже получила титул Святой, связываться с простолюдином, чьим единственным достижением было поступление как лучший ученик в Императорскую академию?

«Это невозможно», — подумала она, качая головой, но потом она вспомнила чьи-то слова.

— Любовь, видишь ли, не имеет причины. Она просто появляется из ниоткуда в один прекрасный день.

Это сказал Эрик, директор Разведывательного управления, который внезапно женился после всего одного дня знакомства.

Учитывая его случай, отношения между Айрис и Шлюсом не казались чем-то абсурдными.

Кстати, что она нашла в Шлюсе, чтобы влюбиться?

Кроме того, что он был красивым, имел хорошее телосложение, был вежливым и внимательным, у него не было других достоинств.

Если подумать, то ещё более загадочным, чем дружелюбное поведение Айрис, было отношение Шлюса.

На протяжении всего разговора с Айрис Шлюс вел себя неловко и отвечал кратко.

Видя, что он не был в восторге, когда Святая лично предложила помочь ему……

Похоже, ситуация была непростой.

Возможно, у Шлюса была слабость, которой воспользовалась Айрис.

Или, наоборот, у Айрис была слабость, которой воспользовалась Шлюс.

... Или и то, и другое.

«Как мне об этом сообщить?»

Эмилия была в замешательстве и совершенно не понимала, что происходит.

Она боролась с тем, как интерпретировать отношения между этими двумя.

Если она сделает неверные выводы, она представит ложную информацию в Разведывательное управление.

Но из-за ограничения в количестве слов ей было сложно описать то, что она увидела сегодня.

«Отложим это пока.»

Вместо того чтобы создавать путаницу ложной информацией, ей следует получше изучить ситуацию.

Она всегда может посетить базу и объяснить ситуацию позже, когда у неё будет свободное время.

Эмилия так подумала и убрала артефакт связи.

«А у него есть наглость.»

Кстати, откуда у него хватило смелости говорить неформально и вести себя неуважительно по отношению к Святой?

«А? Неформально……?»

Глаза Эмилии расширились.

Если подумать, Шлюс говорил с Айрис неформально.

Но он ни разу не обращался к ней, своей слуге и простолюдинке, на ты.

«Что?»

Мысли Эмилии окончательно запутались.

* * *

[Запретное зелье]

[Эпический предмет: он нарушает законы этого мира, поэтому его невозможно скопировать или воспроизвести.]

[Описание: при употреблении навсегда увеличивает случайную характеристику на 10. На вкус отвратительное.]

Сколько бы я ни использовал Просмотр, текст, текст оставался прежним.

Постоянное усиление характеристик. И сразу на 10 единиц.

Это был до абсурда щедрый подарок.

Но проблема была в том, что я не мог указать, какую именно характеристику увеличить.

Если эффект попадет в чувствительность к мане, которая уже была на 75, это будет полной катастрофой.

И это можно было обменять всего на 1 монету магазина.

Тогда в будущем я смогу купить ещё 10?

[Магазин]

[Запретное зелье]

[Цена: 2 монеты магазина]

— А?

Я был уверен, что раньше было 1.

В какой-то момент цена поднялась до 2.

Была ли это система, в которой чем больше я покупал, тем выше становилась цена?

Если предположить, что цена будет увеличиваться на 1, то на имеющиеся у меня монеты я смогу купить ещё 3.

Если я выпью их все, действительно ли мои показатели вырастут на 40?

Я уже был готов импульсивно совершить покупку, но тут мой взгляд зацепился за одну фразу на экране магазина.

[Обновление магазина]

[Обновление магазина добавит новые предметы.]

[Стоимость: 10 монет магазина]

Также была возможность обновить магазин.

В магазине были доступны только запретное зелье, зелья восстановления и меч Гавейна.

Я хотел увидеть другие предметы, но проблема была в том, что стоимость обновления составляла 10 монет магазина.

— Это своего рода дилемма.

Стоит ли обновить магазин на оставшиеся 10 монет?

Илимне стоит запастись запретным зельем или зельями восстановления?

Я начал размышлять.

Решение, к которому я пришел после долгих раздумий, было...

— Давай пока их прибережём.

Сэкономить монеты.

Позже может возникнуть ситуация, когда мне понадобится зелье восстановления после использования всех монет на обновление магазина.

Или запретное зелье, или зелья восстановления, которыми я запасся, могут оказаться бесполезными.

Так что пока я решил приберечь их и купить запретное зелье, если мне срочно понадобится повысить характеристики, купить зелье восстановления, если мне понадобится исцеление, и улучшить магазин, если монеты будут накапливаться, а пользы от них не будет.

— Фух.

Глядя на стеклянную бутылку на полу, я невольно вздохнул от напряжения.

Мне ничего не оставалось, кроме как выпить уже купленный эликсир.

Вряд ли случайность изменится, если я выпью его позже.

Я осторожно снял крышку, как будто стеклянная бутылка могла разбиться, и поднял её обеими руками.

Запах... был не особенно заметен.

— Пожалуйста. Что угодно, только не чувствительность к мане……!

Было бы хорошо, если бы увеличилась мана или сила.

Тогда я смог бы победить большинство мелких сошек в бою без использования Выбора и Концентрации.

Я поднес стеклянную бутылку к губам, вознося молитву неизвестно кому.

— Ух……

На вкус это было действительно ужасно.

Боже мой. Это был даже не горький вкус, как у лекарств, это было просто отвратительно.

Чем больше я пил, тем больше казалось, что что-то поднимается из желудка.

Боясь, что эффект не проявится, если я не выпью всё, я в конце концов опустошил стеклянную бутылку.

— Ух……

Мое лицо искажалось самыми разными способами.

Даже после того, как я всё выпил, меня так мутило, что я думал, что сейчас умру.

— О.

Пустая стеклянная бутылка расплылась и вскоре исчезла.

Она автоматически исчезала, когда полностью использовалась?

Я вызвал окно характеристик, вытирая рот.

[Отображение характеристик.]

[Живучесть: 16]

[Сила: 12]

[Ловкость: 5]

[Выносливость: 5]

[Мана: 1]

[Отклик маны: 1]

[Чувствительность к мане: 75]

[Способность к вычислениям: 18]

Живучесть была такой же. Сила тоже была такой же. Ловкость тоже была такой же……

Какого черта? Что изменилось?

Я внимательно просмотрел снова, и одна характеристика изменилась.

Способность к вычислениям.

Этот показатель был настолько малозаметным, что я даже не знал о его существовании.

Способность к вычислениям действительно была читерской характеристикой, которая могла полностью нейтрализовать все формулы, развернутые противником.

Однако, если вы спросите, является ли увеличение характеристики бессмысленным, ответ будет отрицательным.

Способность к вычислениям также оказывала влияние на развертывание формул.

С характеристикой 18 я мог применять формулы примерно в два раза быстрее, чем среднестатистический человек.

Это означало, что 1 секунда сократится до 0.5 секунды.

Разница была невелика, но она могла бы пригодиться в боевых условиях, где на счету была каждая секунда.

— Второе место с конца. (п.с. от беса. сидел, думал, в чем прикол этой фразы, но так и не понял, поэтому просто оставлю дословный перевод.)

И все же это был отстой.

Если только с этого момента при каждом употреблении эликсира моя способность к вычислениям не будет повышаться.

Ни за что. Этого не случится.

Я подумал, что вляпался в дерьмо, и вышел из тренировочного зала.

— Газета?

В калитку была вставлена газета.

Было всего три часа ночи, разве в такое время доставляют газеты?

Я поднял газету и вошел в особняк.

Я включил торшер в гостиной и развернул газету.

Я думал, что к этому времени уже будут новости.

—Приближается День Магии. Столица готовится к мероприятию……

Как и ожидалось.

День Магии был не за горами.

День Магии — это праздник в честь божественного благословения магии, нисшедшей на континент.

На самом деле, сам День Магии не был очень важным.

Это был праздник, который я придумал специально чтобы был повод провести мероприятие.

В оригинальной работе мероприятие Дня Магии не играло большой роли.

Это было просто место, куда главный герой и Айрис пришли на свидание.

Тем не менее, причина, по которой я обратил внимание на День Магии, была проста.

Потому что этот ублюдок протагонист не смог поступить в Императорскую академию.

На этом мероприятии должен был присутствовать генерал Имперской армии.

Разведывательное управление Королевства планировало убить генерала во время мероприятия, но намеренно не сделало этого, опасаясь, что проникновение главного героя в Императорскую академию сузит сферу его деятельности.

Но в этом мире, где главный герой не смог поступить в академию.

Эта машина для убийств без колебаний ворвётся на место проведения мероприятия и убьёт генерала.

Я не могу этого допустить.

Я должен остановить это.

Я должен предотвратить дальнейшее ухудшение отношений между Империей и Королевством и возобновление войны.

Их ссоры и взаимные упрёки были кратчайшим путём к плохому финалу.

«Я должен остановить Хертлокера любой ценой».

Наконец-то я увижу лицо нашего главного героя.

Этот кровожадный ублюдок, ставший настоящим злодеем, недостойным даже называться главным героем.

Папочка идет встречать тебя, сукин ты сын.

Террор

—День Магии... Мы получили информацию, что Роман фон Бирн будет присутствовать на мероприятии в этот день.

Хертлокер развернул папку, которую протянул ему Эрик.

Роман фон Бирн.

Это было досье на генерала Императорской армии.

— Информация достоверна?

— Да. Я получил расписание мероприятия, и выступление Романа было включено в него.

Пока Хертлокер перелистывал страницы, его выражение лица постепенно мрачнело.

Роман был печально известен тем, что относился к человеческим жизням хуже, чем к мухам.

Он грабил и убивал всех мирных жителей на своём пути и никогда не щадил пленных.

Но больше, чем его жестокость, армию Королевства на протяжении всей войны изводили его тактические и стратегические способности.

Он был настолько компетентен, что только он мог предсказать зимнее наступление армии Королевства.

Как с точки зрения морали, так и с точки зрения национальных интересов, Роман был тем, кого нужно было устранить любыми средствами.

— Убить его?

— Нет. Ты будешь играть вспомогательную роль.

— Что вы имеете в виду? Разве есть способ надежнее, чем если это сделаю я? Кто же тогда будет исполнителем?

Хертлокер спросил, чувствуя легкое раздражение.

Хотя его имя не было известно из-за работы в тени, он был бесспорно сильнейшим бойцом в армии Королевства.

В бою один на один он был уверен в победе, независимо от того, был ли противник магом или рыцарем, поэтому он не мог принять, что операцию по устранению будет вести другой агент.

— Это сделаю я.

— ……

Хертлокер онемел от нелепости услышанного.

Эрика, конечно, называли сильнейшим агентом Разведуправления. Но это было 20 лет назад.

— Что вы имеете в виду? Как вы, директор…

— Я взорву всю площадку мероприятия. С помощью заклинания взрыва

— …

Хертлокер открыл рот. На этот раз он потерял дар речи по другой причине.

День Магии было не каким-то маленьким праздником в деревенской глуши.

Это было грандиозное событие, подобное празднику, проводимое раз в год в Империи.

В пиковое время на площадке мероприятия могло собраться более 10 000 человек…

— Вы в своем уме?

— Это приказ сверху. Не спорь со мной.

— А они в своем уме? Позвольте мне спросить их лично.

— Хертлокер.

— Да.

— Не переходи границы.

— …

Выражение лица Эрика стало совершенно бесстрастным.

Исчез привычный игривый и шутливый Эрик.

Остался только начальник Хертлокера и директор Разведывательного управления.

— …Прошу прощения.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. Мне и самому эта операция не особо нравится. Но даже будь я на месте того, кто принимает решения, я, вероятно, отдал бы такой же приказ.

— …

— Роман — это, ну, Роман Не какая-то другая мразь, а именно он. Из-за него мы чуть не проиграли войну.

Романа сняли с должности за неподчинение, когда он спорил с командованием о необходимости подготовки к зимнему наступлению армии Королевства и сохранения военных запасов.

В его отсутствие армия Королевства переломила ход войны и сумела загнать противника в тупик.

Останься Роман на своей должности на протяжении всей войны, Королевство, вероятно, давно бы пало.

Хертлокер понимал, что означало убийство Романа.

— Я знаю. Но……

— Это первый за 10 лет публичный выход Романа. Возможно, это наш последний шанс. Так разве не правильно выбрать самый надежный метод?

— …Я подчиняюсь приказу.

Хертлокер стиснул зубы и склонил голову.

Видя это, Эрик вздохнул.

Это была реакция, означавшая, что он понимает, но не может согласиться.

В конце концов, как солдат, он просто подчинится, когда ему прикажут.

Ни один хороший человек, который в военное время взял бы к себе ребёнка и сделал бы его своим братом или сестрой, не согласился бы на такую операцию.

Но в Разведуправлении не было места для таких добряков.

И Хертлокер не был настолько слаб духом, чтобы не выдержать этого.

— Я займусь развертыванием формулы. Остальные агенты сосредоточат усилия на сокрытии и шифровании формулы, а также на поставке маны.

— Что буду делать я?

— Твоя роль — прикрывать меня.

Только тогда Хертлокер понял, почему его не назначили на исполнение магии.

Тот, кто должен был гарантировать безопасность заклинателя, от которого зависел успех операции, должен был быть сильнее любого другого.

Эрик решил довериться Хертлокеру и встать к нему спиной.

Единственным способом оправдать это доверие было сделать так, чтобы операция увенчалась успехом.

— Фух……

Рука Хертлокера дрожала.

Казалось, ему было суждено не попасть в рай даже после смерти.

* * *

— Хм……

Я сидел в тренировочной комнате и размышлял.

На полу была разложена карта столицы.

— Площадка мероприятия — вот эта площадь. Выступление Романа также запланировано здесь……

Роман фон Бирн посетит мероприятие «День Магии».

И Разведуправление придет, чтобы убить его.

Со стопроцентной вероятностью.

Я отметил крестиком на карте место, где Роман должен был выступить, и затем отошел.

Императорская армия не была глупа.

Охрана Романа будет распределена тут и там.

Маги будут размещены в различных зданиях, а рыцари встанут рядом с ним, чтобы при необходимости прикрыть его своими телами.

Тогда откуда Хертлокер попытается совершить покушение……

— Хм. Ответа нет.

Как я ни смотрел, не было никакой возможности успешного покушения.

Даже если Хертлокер бросит огненные шары, они будут немедленно блокированы барьерами магов.

Даже если он ринется вперед, как стрела, появятся десятки ожидающих рыцарей и остановят его.

Площадь со всех сторон была окружена зданиями, образуя замкнутую структуру, позволяющую осуществлять железную оборону.

Единственный способ прорвать это — перевернуть всю площадку мероприятия.

— Перевернуть……

Погодите-ка. Перевернуть?

Всю площадку мероприятия……

— С ума сойти. Это не покушение, это терроризм.

Теперь у меня появилось представление о том, что задумало Разведуправление.

Эти мерзавцы и не думали тихо устранять одного лишь Романа.

Самый надежный метод. Они собирались взорвать площадку мероприятия и превратить ее в пыль.

Учитывая, что Роман был одним из их главных целей для устранения, они пойдут на такой крайний шаг без колебаний.

Они были настолько отчаянны.

— Гребаные сумасшедшие……

Несмотря ни на что, массово убивать мирных жителей?

Они не в своем уме.

В любом случае Роман был незаменимым персонажем, который во второй части истории должен был возглавить имперскую армию и проявить свою харизму.

— Я должен спасти его. Несмотря ни на что.

Я обвёл на карте большой круг вокруг всей площади.

Радиус заклинания массового поражения будет примерно таким.

Проблема заключалась в том, как избавиться от этих тараканов...

Тук-тук

— Хм?

Со стороны двери донёсся какой-то звук.

Это был звук стука по барьеру.

Эмилия?

Я убрал карту в ящик, закрыл его и подошел к двери.

Скрип

— Что такое?

— К тебе гостья.

— Снова здравствуй, Шлюс.

— ……

Айрис неожиданно появилась позади Эмилии.

С сияющей улыбкой на лице.

Мое настроение мгновенно испортилось.

Самый сложный человек в общении появился, когда я с комфортом проводил время наедине с собой.

— Что привело тебя сюда?

— Я подумала, что тебе может понадобиться моя помощь. Есть ли у тебя какие-то трудности или проблемы?

— …

Айрис широко улыбнулась.

Для других это могло выглядеть как обычная доброжелательная улыбка, но для меня это была несомненно улыбка маленького дьяволенка.

Неужели она увидела будущее, где я изо всех сил пытаюсь предотвратить теракт?

«Нет. Невозможно».

Этого не могло быть.

Я не был настолько глуп. Я не стал бы действовать настолько заметно, чтобы Айрис это увидела, пытаясь остановить теракт.

Значит, Айрис не знала точно, что я делаю.

Должно быть, она увидела будущее, где я, обычно заточенный в тренировочной комнате, надолго исчезаю, и предположила, что у меня проблемы.

Она пришла проверить меня, чтобы подтвердить это предположение?

— Нет, никаких.

— Что? А, подожди-ка…

Я захлопнул дверь.

Настойчивый голос Айрис оборвался на полуслове, заглушённый барьером.

Тук-тук-тук-тук-тук

Слышался лишь зловещий звук стука по барьеру.

Попробуй открыть его.

Я могу случайно раскрыть информацию, разговаривая с этой змееподобной женщиной.

Я все еще не мог доверять Айрис.

Пока я не буду уверен, что Айрис на моей стороне, я никогда не смогу делиться информацией о Разведуправлении Королевства или Мане.

Тук-тук

— Ах. Это сводит меня с ума.

Стук затих, но теперь снова начался.

Она что, планировала делать это, пока я не открою дверь?

— Можешь прекратить?

— А? Что?

Когда я открыл дверь, появился неожиданный человек.

Это была Трик, смущенно стоявшая с испуганным выражением лица.

— Прости. Я не с тобой разговаривал.. Но что привело тебя сюда?

— Э-э. Мы же договорились сегодня заняться уроками фехтования, помнишь?

— …

Я сказал ей прийти в 9.

Неужели уже прошло столько времени?

— Можешь входить.

— Хорошо. Прошу прощения.

Я впустил Трие, которая оглядывалась, озираясь по сторонам.

В медленно закрывающуюся щель двери я мельком увидел Айрис, которая сверлила меня злобным взглядом.

Пожалуйста, уходи уже.

Я правда смертельно устаю, когда остаюсь с тобой наедине.

«А?»

В тот момент я почувствовал нечто странное.

Я ощутил теплое прикосновение к своей руке, которая, казалось, держала дверь.

Я сразу понял. Это была память Шлюса.

Способность «Память Истинного Я» активировалась.

Но было странно, что ощущалась только тактильное воздействие, без появления голографического видения.

Возможно, видео больше не появлялось после того, как способность была ослаблена.

Когда я закрыл дверь, ощущение мягкой руки, держащей мою, исчезло.

Активация способности, казалось, прекратилась.

Что это была за память только что?

— Начнем……

— Конечно.

Я протянул Трие деревянный меч. У меня не было настоящего меча.

Мои мысли были отвлечены посторонними размышлениями.

Нет ничего лучше, чем подвигаться, чтобы восстановить концентрацию.

* * *

— Её нет. Она вышла?

Общежитие, 2-й этаж. Комната Айрис.

Эрика склонила голову набок, глядя на дверь.

Даже после стука в дверь ответа не последовало, похоже, Айрис вышла.

«Я проделал такой долгий путь, чтобы навестить её. Может мне подождать?»

Эрика на мгновение задумалась, но...

— Нет.

Вскоре она покачала головой и пошла дальше по коридору.

Нет ничего глупее, чем ждать, не зная, куда ушла Айрис и когда вернется.

— Я умираю от любопытства, правда……

Эрика вспомнила вчерашние события.

Вчера в лекционном зале, где взорвался артефакт, Айрис определённо обнималась со Шлюсом.

Маловероятно, что он поймал её, когда она вот-вот должна была упасть, или что это был несчастный случай.

Они пробыли в таком состоянии некоторое время.

Тогда какие же отношения были у Шлюса и Айрис?

Нет, а были ли они вообще знакомы?

Я что-то не так поняла?

Она пришла к Айрис, чтобы решить все эти вопросы.

— Надо спросить ее, когда встретимся на следующем занятии.

Эрика уже собиралась уходить из общежития, решив спросить в следующий раз, как вдруг заметила женщину с зелеными волосами.

Незнакомая женщина с серебряным мечом на поясе.

— А?

Это был не тот, кого она знала.

Во-первых, у нее не было знакомых с зелеными волосами.

Эрика замешкалась, увидев, куда направляется женщина.

Неизвестная женщина шла к отдельной комнате общежития позади основного здания, другими словами, к особняку Шлюса Хайнкеля.

— Кто это? Зачем она идет к Шлюсу?

Не успела она опомниться, как уже кралась за женщиной.

Большинство дворян поглощены чувством превосходства и неполноценности, поэтому они даже не захотят сталкиваться с Шлюсом.

Какие же дела могут быть у нее к Шлюсу?

Ей было немного неловко следить за Шлюсом, но она не могла сдержать любопытства и решила продолжать наблюдение.

— Хм……

Зеленоволосая женщина, добравшаяся до главных ворот, вскоре вошла внутрь, проводимая вышедшим ей навстречу слугой.

Но странным было то, что она вошла не в особняк, а направилась за него.

Если она не ошибалась, там было что-то вроде склада.

Неужели Шлюс сейчас тоже находится там?

— Хаах… Что я делаю?

Внезапно к Эрике пришло озарение, и она глубоко вздохнула.

Как бы ей ни было любопытно, она могла просто спросить напрямую. Зачем она это делает?

— Нет… Я не могу спросить…

Эрика покраснела, вспомнив, как смутилась, когда пришла к Шлюсу.

Тогда она случайно обратилась к Шлюсу на «вы» и поклонилась.

От одной мысли об этом ее лицо становилось горячим и пылающим.

Она даже не хотела разговаривать со Шлюсом, опасаясь, что он поднимет эту тему.

Так что ей следует перестать интересоваться Шлюсом.

Придя к такому выводу, Эрика выбралась из кустов.

Снимая прилипшие к телу листья, она увидела, как кто-то выходит из особняка.

Эрика поспешно спряталась обратно в кусты, опасаясь быть обнаруженной.

— А-Айрис?

Через главные ворота особняка прошла не кто иная, как Айрис.

С какой стати Айрис вышла оттуда?..

По мере того как зловещее предчувствие становилось реальностью, мысли Эрики всё больше запутывались.

П.с. от беса. Я выздоровел и чувствую себя прекрасно, поэтому... Я хочу устроить недельный марафон по каком-нибудь тайтлу.

Опросик будет в моем тг @BlinEtoBes https ://t.me/BlinEtoBes

Можете проголосовать за тайтл, который в итоге я буду переводить

Опрос закончится 24 числа в 22.00 по мск.

Хертлокер (1/2)

— Ха… Фух… Фух…

Сколько часов прошло?

После нескольких обменов ударами с Трие, вернее, после того как я получил несколько ударов, моя одежда промокла от пота, а дыхание сбилось.

— Прошло всего 10 минут. Ты не можешь уставать.

— …

Блять. Это нереально.

Прошло всего 10 минут?

— Тогда я снова начинаю!

— ……!

Фигура Трие снова устремилась ко мне.

Несмотря на то, что она явно не использовала ману, моим глазам было трудно уследить за её движениями.

Лишь благодаря ощущению, въевшемуся в тело после десятка полученных ударов, я инстинктивно поднял меч по диагонали, чтобы заблокировать удар.

Лязг!

— Угх!

Раздался отчётливый звук удара, когда деревянные мечи столкнулись.

Хотя эти мечи были сделаны из лёгкого дерева, они были специально обработаны, чтобы весить столько же, сколько длинный меч.

Эта тяжесть давила на мою руку, но я сумел выдержать, уперевшись ногой.

Это была мудрость, обретенная после того, как меня ранее отбросило и я упал из-за плохой стойки.

— Хах!

Трие повернула меч, целясь обухом в мою голову.

Цверххау. Это был прием, наносящий последовательные удары с обеих сторон на уровне головы.

— Попробуй блокировать, Шлюс!

В тот момент перед моими глазами появилась полупрозрачная фигура.

Это была активация способности «Память Истинного Я».

Это было видение, на котором отец Шлюса атакует мечом, используя технику цверххау.

Его фигура наложилась на Трие, которая мгновенно ринулась на меня.

В памяти Шлюс попытался заблокировать удар, подняв меч, но был поражен в голову лезвием, прилетевшим с противоположной стороны.

«Хорошо.»

В тот миг я усвоил один урок через негативный пример.

Я понял, что не смогу блокировать эту технику с моим нынешним телосложением.

Тогда оставался только один способ.

Лязг!

— О.

Вместо того чтобы защищаться, я ответил такой же атакой.

Я ринулся вперед в полностью симметричной Трие стойке, столкнув наши мечи.

Затем гарды двух мечей столкнулись, и ни один из них не мог пошевелиться.

Хм. И что теперь делать?

— Не отвлекайся!

— А?

Словно давая ответ, Трие выкрутила мое запястье.

В тот момент, когда мой центр тяжести сместился, я обо что-то зацепился лодыжкой, и у меня перед глазами всё поплыло.

Когда моя спина ударилась о землю, меня охватила удушающая боль.

Придя в себя и попытавшись подняться, я увидел, что меч Трие уже у моего горла.

— Ты умер в 13 раз.

— Хаа…… Снова……

— Нет. Давай сделаем перерыв. Ты умрешь в таком темпе.

После слов Трие у меня подкосились ноги.

Я попытался встать, но сдался и лёг, тяжело дыша и чувствуя, как першит в горле.

Я так запыхался, что казалось, вот-вот умру.

В отличие от него, Трие дышала лишь немного быстрее и не выглядела особо уставшей.

Возможно, у неё была более высокая выносливость, чем у меня, но скорее всего, она просто двигалась гораздо эффективнее.

Я даже не мог до конца осознать, насколько велика пропасть между мной и Трие.

— Но ты до самого конца не отпускал меч. Это было хорошо.

Если подумать, я всё ещё сжимал меч в руке.

Он будто был приклеен.

Вероятно, это было из-за памяти Шлюса, которого отец избивал каждый раз, когда он ронял меч.

Благодаря этому мне казалось, что я никогда не выпущу меч из рук.

— Мое состояние очень серьезное?

— Хм……

Трие отвела взгляд и на мгновение заколебалась.

Это было сложно сказать?

Или состояние было настолько серьезным, что трудно было сказать честно?

— Да. Довольно серьезное.

— Понятно.

Это были слова человека, который станет сильнейшим рыцарем в этом мире.

Вероятно, это была правда.

Казалось, что мое современное мышление, и тело Шлюса не имели таланта к мечу.

Что касается меня, это было логично, поскольку моя повседневная жизнь состояла из того, что я целый день пялился в компьютер.

У меня были некоторые ожидания от Шлюса, так как, казалось, он раньше держал меч, но…

Бесполезный парень.

— Давай немного отдохнем и продолжим.

Трие опустила меч, наблюдая за моим состоянием.

Сама она совсем не выглядела уставшей.

Мне было жаль тратить ее время из-за своей плохой выносливости.

Тогда у меня не оставалось выбора, кроме как сжульничать.

«Выбор и Концентрация. Использовать 1 секунду на живучесть».

Я тихо пробормотал про себя.

Затем мое колотящееся сердце постепенно успокоилось, и дыхание стало ровнее.

Даже спустя секунду моё дыхание не стало прерывистым.

Я обнаружил, что используя «Выбор и Концентрацию» на характеристику живучести, я могу сбрасывать усталость.

Однако меня немного разочаровало то, что я не смог разделить время на отрезки меньше 1 секунды.

Если бы я мог делить его бесконечно, я мог бы использовать 0.01 секунды на живучесть и бегать весь день без устали.

Они были довольно умны, чтобы предотвратить такое злоупотребление.

— Давай продолжим.

— А? Ты уже отдохнул?

— Ага. Теперь в порядке.

— О. Ладно…… Тогда продолжим.

Когда я снова встал, Трие подняла меч и приняла стойку.

Видя, как она расширяет глаза и напрягает ноги, на меня накатил страх, словно я столкнулся со свирепым зверем.

Обычно она выглядела не слишком глупо, но в тот момент, когда она обнажила свой меч, её аура вспыхнула как сумасшедшая...

Я сглотнул и встал напротив неё, подняв меч.

— На этот раз давай сразимся, используя внутреннюю схему»

— Хорошо.

Похоже, Трие собиралась учить меня фехтованию, одновременно активируя внутреннюю схему.

Конечно, методы будут различаться в зависимости от того, сражаетесь ли вы голыми руками или используете чудовищные физические способности.

Я использовал «Выбор и Концентрацию» на контроль маны на 2 секунды.

Затем я активировал внутреннюю схему. Всего лишь на 2 секунды.

Энергия маны, вырабатываемая контуром, была мгновенно преобразована в ману с эффективностью более 99 % благодаря контролю маны.

Я почувствовал, как во мне нарастает сила.

С этим я могу продержаться около 3 минут.

После этого мне пришлось бы оправдываться, что у меня закончилась мана.

— Готов?

— Ага.

Трие отвела одну ногу назад, готовясь к рывку.

Меня снова жестоко изобьют.

Но говорят, что всему учатся, получая удары.

Пока я смогу стать достаточно сильным, чтобы побеждать большинство статистов, я выдержу эти адские тренировки.

— Хах!

С криком деревянный меч Трие полетел прямо мне в лоб.

* * *

— Хаах…… Хах……

— Фух.

Шлюс, тяжело дышал. Все его тело было покрыто синяками.

Трие вытерла пот, стекающий со лба, и посмотрела на него с несколько жалостливым выражением.

Не потому, что ей действительно было его жаль.

Она притворялась, что жалеет его.

«Скорость обучения слишком высока. Как ни посмотри, у него есть талант».

Скорость роста Шлюса была достаточной, чтобы удивить Трие.Было ясно, что раньше Шлюс изучал фехтование.

Но на этом все. Хотя он и показывал знание основ, его движения были грубыми и неотточенными, что указывало на непродолжительность тренировок.

Особенной была скорость, с которой он впитывал обучение.

Как только его основательно били, он больше никогда не попадался на ту же атаку или уловку.

Каждый раз, когда Шлюс поднимался после падения, его стойка, движения, все полностью менялось.

Он будет отражать атаки Трие и нападать на неё в совершенно ином стиле, как будто он другой человек.

В его физических способностях не было ничего особенного, но он смело рассуждал и не боялся меча.

Обычные новички думают только о том, чтобы блокировать летящее лезвие, не думаю о контратаке.

— Прости. У меня закончилась мана……

— Так? Тогда давай на сегодня закончим.

Более того, Шлюс родился с внутреннем контуром уровня мастера.

Трие заметила это еще на первом занятии по боевой магии, но после непосредственного столкновения на мечах это было еще более заметно.

Хотя к концу его мощность резко падала, на пике она даже превосходила мощность Трие.

Она с трудом сдерживала его только из-за разницы в контроле над маной и навыках владения мечом.

Даже Трие, которая никогда никого не учила, могла сказать: Шлюс — прирожденный фехтовальщик.

Если обучать его должным образом, казалось, он быстро достигнет уровня высокопоставленного рыцаря.

«Впервые мое сердце бьется так сильно……»

Трие почувствовала, как учащенно бьется сердце и поднимается волнение.

Это была первая эмоция, которую она ощутила с тех пор, как решила встать на путь магии.

Возможно, так чувствовал себя ее отец, который учил ее.

Теперь она понимала, почему ее отец был так суров, постоянно ругая ее за ужасные результаты.

Это было для того, чтобы она никогда не была удовлетворена своим текущим положением. Это была ложь, чтобы заставить ее бежать к пределу своего таланта.

Трие решила воспользоваться отцовской мудростью.

Потому что предел таланта Шлюса все еще был далек.

— Следующая спарринг-сессия… э-э… хм…

— …?

Три замолчала, наблюдая, как Шлюс шатаясь поднимается на ноги.

Она собиралась сказать, что вернется завтра, но, глядя на состояние Шлюса, это казалось чрезмерным.

— Давай сделаем это через три дня. Я приду в 9 часов, как сегодня. Как насчет этого?

— Не лучше ли сделать это немного раньше? Пока не утратилось ощущение.

— Нет. У меня есть планы.

Трие поймала себя на лжи, сама того не осознавая.

С такими травмами было очевидно, что его тело будет болеть как минимум 3 дня, даже если он будет просто заниматься повседневными делами……

— Спасибо за спарринг. Жаль, что я не могу отблагодарить тебя прямо сейчас.

— Не стоит. Ты сказал, что научишь меня магии после промежуточных экзаменов. Ничего страшного, даже если это будет немного позже.

— Я провожу тебя до главных ворот.

— Нет. Отдыхай. Я сама дойду.

— …

Трие покинула тренировочную комнату, оставив позади Шлюса, чье дыхание все еще было тяжелым.

Его служанка проводила Трие и поклонилась.

Она была довольно юной и симпатичной девочкой.

У Трии мелькнула мысль, не положил ли Шлюс на нее взгляд… но она решила забыть об этом, подумав, что это не ее дело.

— Точно…

Теперь, когда она подумала, она забыла спросить Шлюса кое о чем.

Девушка в монашеском облачении, которую она видела при входе.

Это определенно была Айрис фон дем Флешетт, Святая Флешетт, о которой она слышала слухи.

Она постеснялась спросить, какие дела могут быть у такой персоны со Шлюсом, и в итоге забыла.

Она подумала о том, чтобы вернуться и спросить сейчас, но...

— Нет. Позже……

Трие покачала головой и решила спросить в следующий раз.

* * *

Обед после интенсивной тренировки был особенным.

Он был бы вкусным поскольку его приготовила Эмилия, шеф-повар высшего класса.

— Я ухожу.

— Хорошо. Куда вы направляетесь?

— Иду в кафе.

— Под кафе вы имеете в виду… то место, где мы были вместе в прошлый раз?

— Да. Именно. Хочешь пойти со мной?

— Нет. Я останусь и буду охранять особняк.

Эмилия медленно покачала головой.

На самом деле, я тоже не хотел брать ее с собой. Я спросил лишь из вежливости.

Мне не нужен был кто-то рядом, кто намеревался дишь следить за мной.

— Эм, мистер Хайнкель…

— Да. Мисс Эмилия. Что такое?

Эмилия, что было для нее редкостью, заколебалась и заговорила.

Что? Она пыталась о чем-то попросить?

— Я знаю, это наглый вопрос. Почему вы используете вежливую речь со мной, простолюдинкой, в то время как с другими дворянами говорите неформально?

— Хм……

Я подумал, о чем она спрашивает, ну это был не особо наглый вопрос.

С такими детьми, как Эрика, Айрис и Трие, неформальная речь выходила естественно, потому что они были одноклассниками.

Но с Эмилией, которая была просто человеком, с которым у меня был контракт, я автоматически использовал вежливую речь.

Даже если бы она была наемным работником, я не мог заставить себя отдавать приказы в неформальной форме.

Возможно, это было поведение, трудное для понимания в этом месте с классовой системой.

— Не уверен. Я и сам толком не знаю.

— Прошу прощения?

Даже если бы я объяснил подробно, она бы не поняла, да и я не хотел объяснять.

Поэтому я просто дал расплывчатый ответ.

В любом случае, что было, то прошло.

Я должен немного запутать её, притворившись, что у меня есть особая причина.

Оставив остолбеневшую Эмилию, я покинул особняк.

— Вау…

Хотя я бывал на улицах столицы много раз, казалось, я все еще не привык к ним.

Возгласы непроизвольно вырывались из моего рта.

Я хотел как-нибудь отправиться в неспешную поездку.

Было бы неплохо поездить по Империи. Или посетить Великий Лес, где живут зверолюди, или пустыню, где обитают эльфы.

Мне все равно придется когда-нибудь туда отправиться.

Не было необходимости торопиться.

Пока я шел, восхищаясь живописным городом, я незаметно для себя достиг пункта назначения.

Затененный переулок с косо падающим солнцем, и полуподвальное кафе с баром в его конце.

Как только я открыл дверь, раздался приятный звон колокольчика.

— Добро пожаловать.

Когда я вошел, получив приветствие от Эрика, директора Разведуправления, мое тело замерло.

Человек, стоящий ко мне спиной...

Один лишь вид его спины заставил мое сердце колотиться.

Поскольку я изображал его в своем воображении бесчисленное количество раз, мне казалось, что я узнаю его только по одному затылку.

Этот чертов ублюдок медленно повернул голову.

— …

Зигфрид Хертлокер.

Так состоялась моя первая встреча с чертовым протагонистом.

Хертлокер (2/2)

Дзиннь…

В слабо освещённое кафе вошел крепкий мужчина.

Он сразу же подошел к стойке и уселся за нее, а затем раздвинул губы.

— Стакан молока.

— Кроме вас, здесь никого нет. Не нужно произносить пароль.

— Разве так можно, директор? А вдруг я на самом деле переодетый офицер Имперской Полиции?

— Хе-хе. Не может быть.

— Ваша бдительность никуда не годится…

Хертлокер крепко зажмурился.

Казалось чудом, что эта база до сих пор не была раскрыта Империей.

— Ёнсук. Скоро предстоит крупная операция, разве я могу быть так небрежен? (п.с. от беса. Походу прозвище Хера)

— Ага.

— Чёрт. Я узнаю тебя по одной только походке. Меня так просто не проведешь.

— ……

Хотя он был недоволен тем, что пароль не потребовался, Хертлокер не сомневался в словах Эрика.

Он знал, что, хотя Эрик и казался беспечным, его преданность Королевству была искренней.

Более того, не было бы ничего удивительного, если бы память Эрика запоминала походку каждого.

— Подготовка идёт хорошо?

— Имеешь в виду формулу?

— Да.

— Меня же в своё время называли гениальным заклинателем, разве не так?

— Я об этом впервые слышу.

— Ты ещё слишком молод, чтобы помнить, Ёнсук. Все моего возраста знают. В общем, я давно закончил проектирование формулы.

Эрик достал из ящика свиток и развернул его.

Внутри были изображены бесчисленные круги и линии.

— Это слишком…

Слишком сложно. С такой формулой эффективность маны будет ужасной, она будет только извергать магическую энергию, убивая заклинателя.

Как раз когда Хертлокер хотел это сказать, его глаза расширились.

Только сейчас он по-настоящему разглядел формулу.

— Это не одна формула.

— Верно. Я знал, что ты сразу поймёшь.

На первый взгляд это выглядело как одна огромная формула, но это было не так.

Формула взрыва и формула детонации были спроектированы отдельно, что позволяло убить двух зайцев: эффективность маны и стабильность.

Однако проблема всё же оставалась.

— Но тогда нагрузка на заклинателя будет слишком велика. Ему придётся управлять двумя формулами одновременно… Не лучше ли добавить ещё одного заклинателя?

— Так нельзя. Две формулы должны управляться одновременно, с абсолютно одинаковым временем. Это должен делать один человек. Разве ты мне не доверяешь?

— ……

Хертлокер на мгновение вспомнил образ Эрика.

Дотошный и хладнокровный шпион.

Но когда он хвастался своей дочерью, его интеллект стремительно падал, превращая его в обожающего отца.

— Я тебе не доверяю.

— Ух, цыц. Кажется, ты единственный в Разведывательном Управлении, кто мной пренебрегает.

— Разве вы не такой же, директор? Относитесь ко мне как к ребёнку.

— Ты и есть ребёнок.

— Я не ребёнок.

— Ты ребёнок, Ёнсук.

— ……

Эрик усмехнулся и грубо взъерошил волосы Хертлокера, затем убрал свиток обратно.

Хертлокер испепелил Эрика взглядом, поправляя растрёпанные волосы.

Эрик, вероятно, был единственным, кто осмеливался так относиться к сильнейшему бойцу в армии Королевства.

— Хертлокер. Кстати, ты видел это?

— О чём вы?

— Шлюс Хайнкель. В штабе выяснили кое-что о прошлом того вундеркинда-плебея.

— Было что-то особенное?

— Оказывается, во время войны он жил в Айсбурге.

— Вы не имеете в виду зимнее наступление?

— Именно.

Айсбург.

Это был город-крепость Империи, в который армия Королевства вступила после пересечения границы во время зимнего наступления.

В то время армия Королевства думала, что подавила немногочисленные силы охраны и взяла город под контроль, но…

Позже выяснилось, что отряд был уничтожен. Причина осталась неизвестной.

Это была одна из неразгаданных тайн той войны.

Если Шлюс в то время был жителем Айсбурга, он мог что-то знать.

Пока он об этом думал…

Дзиннь…

— Добро пожаловать.

В кафе вошёл кто-то ещё.

Немногие заходили в это уединённое кафе без вывески.

Тот, кто приходил чаще всего, это…

— ……

Шлюс Хайнкель.

Хертлокер обернулся и встретился с ним взглядом.

Шлюс тоже замер, и на мгновение воцарилась тишина.

Тот, кто первым отвел взгляд и сделал шаг, был Шлюс.

Он сел вдали от Хертлокера.

— Хозяин. Стакан молока.

Хертлокер почувствовал, что дыхание перехватило.

Как, чёрт возьми, этот человек узнал пароль Королевского Разведывательного Управления?

— Молока?

— Да. Во рту ощущается липкость, поэтому хочется чего-то гладкого, молока, а не чая или кофе.

— Понял.

Должно быть, это было совпадением.

Хертлокер старался не смотреть на Шлюса.

Если он будет подглядывать и его поймают, это будет крупный провал.

— Скоро наступит День Магии.

— Да. Я слышал, в этом году мероприятие снова пройдёт с размахом.

— Вы тоже будете присутствовать на мероприятии, хозяин?

— В тот день мне придётся закрыть заведение и уйти. Это же событие раз в году.

— А тот господин тоже пойдёт?

— Простите? Я?

Хертлокер вздрогнул и посмотрел в сторону.

Шлюс ждал его ответа с безмятежной улыбкой на лице.

— Да. Я тоже буду присутствовать.

— Ха-ха. Может быть, мы все встретимся снова в День Магии.

— Ваше молоко готово.

— Я с нетерпением жду этого. Очень жду.

Шлюс неспешно выпил молоко.

Почему-то слова Шлюса звучали зловеще, и выражение лица Хертлокера помрачнело.

* * *

Я сказал слишком много лишнего в кафе.

При виде лица Хертлокера я так разозлился, что, возможно, косвенно спровоцировал его.

Кстати, он и вправду был чертовски красив.

Говорят, внешность — это убедительность. Теперь я понимаю, почему те гордые героини влюбились в него.

Покинув кафе, я заранее отправился на место проведения мероприятия в День Магии.

Чтобы посмотреть, откуда сволочи из Разведывательного Управления приведут в действие формулу.

Если говорить сразу о выводе, то полезного было мало.

Наиболее вероятным вариантом был номер в отеле рядом с местом события, но комнат было слишком много, что делало бессмысленным составление списка.

Поэтому я отказался от плана обезвредить заклинателя и остановить формулу.

Единственным оставшимся вариантом было дистанционно нейтрализовать формулу, но…

— Сработает ли это?

Это была формула, которая могла взорвать всё место проведения мероприятия.

В формуле должно быть задействовано как минимум три человека.

Формула, которая могла бы безотказно работать даже в условиях усиленной охраны на месте проведения мероприятия.

Было ли действительно возможно для меня одного обнаружить и нейтрализовать нечто подобное?

Мой параметр чувствительности к мане был 75, что на старте романа считалось мировым уровнем, так что обнаружение, возможно, было бы осуществимо.

Но проблема была в нейтрализации. Даже если бы я повысил способность к вычислениям с помощью «Выбора и Концентрации», лимита в 5 секунд могло быть не достаточно.

— Это…

В нейтрализации формул была задействована не только вычислительная способность.

Чем выше понимание магии, тем быстрее скорость нейтрализации.

По крайней мере, если бы я мог сразу определить тип формулы, не было бы необходимости производить вычисления над ней.

— Мне нужно провести расследование.

Казалось, лучше хотя бы примерно понимать типы формул.

Следовало поискать соответствующие книги.

Если это было что-то подобное, то для этого было отведено специальное место.

Библиотека Императорской Академии.

Место, где собраны все книги континента.

Это не было преувеличением, это было правдой.

Я описал это именно так, так что это определённо было верно.

Я решил направиться прямиком в Императорскую Академию.

* * *

Как только я вошёл в библиотеку Императорской Академии, я сразу же начал искать раздел с формулами.

Однако большинство из них были книгами или трудами, углублявшимися в одну конкретную формулу.

Казалось, мне придётся обыскать десятки стеллажей, чтобы определить их виды.

Естественно, на это ушло бы больше месяца.

Я задумался, есть ли хорошее решение, и ещё немного побродил по библиотеке.

— Вау… Это действительно потрясающе.

Из-за недостатка словарного запаса я смог выразить только такое впечатление.

Библиотека располагалась строго по прямой, поэтому книжные полки тянулись бесконечным коридором. Сколько это было в километрах?

Я описал её только как «библиотеку, где собраны все книги континента», но никогда не представлял, что она примет такую форму.

— Что это?

Пока я медленно шёл и осматривался, я обнаружил в одном углу груду книг.

Может, это книги, которые прибыли недавно и ещё не были полностью классифицированы?

Я подошёл к куче книг, словно заворожённый, и стал брать их по одной, пролистывая.

— Новейшие медицинские методики. Изучение небожителей. Размышления о внутреннем контуре…

Это были книги на интересные темы.

Но при прочтении я заметил, что текст идёт не так плавно и постоянно запинается.

Если подумать, способность «Перевод» была всегда активна.

Возможно, книги здесь были написаны на языках, отличных от общеимперского, поэтому перевод был не гладким.

— Классификация Формул…

Я нашёл книгу с зловещим названием.

Я отложил другие книги и сразу же сел в кресло, начав пролистывать книгу и бегло её просматривать.

— Классификация по элементам. Огненные формулы. Ледяные формулы…

Казалось, я нашёл нужную книгу.

Это была книга, в которой в общих чертах объяснялись критерии классификации формул, а также были пояснения общих характеристик и ключевых частей формул.

Хотя это была довольно толстая книга на 500 страниц, если бы я мог примерно понять типы формул лишь по одной этой книге, лучше и быть не могло.

Я попытался сдержать уголки рта, которые так и норовили приподняться, взял тяжёлую книгу под мышку и направился к стойке, чтобы взять её.

— Нет. Может, стоит просто почитать её здесь.

Это было тихое и приятное пространство, идеально подходящее для чтения.

Конечно, в тренировочной комнате в одиночестве было комфортно, но если я устану, то наверняка отвлекусь.

Я взял несколько листов бумаги для заметок у стойки, чтобы поработать в библиотеке, и сел за стол.

Тогда я увидел напротив знакомое лицо.

— Угх…

Эрика.

Серебряноволосая девушка нахмурилась, увидев меня.

Как бы то ни было, как можно говорить «угх» при виде кого-то, подруга?

Какая невоспитанная особа.

Я проигнорировал Эрику и открыл книгу, чтобы начать изучать.

Я делал как можно больше заметок и впитывал информацию в голову, чтобы мог определить тип формулы, просто взглянув на её часть.

Содержание не было слишком сложным, так что я быстро проглотил 500 страниц.

Сколько часов прошло?

К тому времени, когда окно снаружи полностью потемнело, в читальном зале библиотеки остались только я и Эрика.

Не похоже, что она пришла читать книги до такого времени…

Судя по характеру Эрики, она, вероятно, терпела, потому что не хотела уходить раньше меня.

У неё была установка на дух соперничества в ненужных вещах.

Тогда мне следовало бы позволить ей поскорее отправиться домой.

Я закрыл книгу и встал.

— Заберу с собой, пожалуйста.

— Да. Хорошо.

Я даже взял её с собой, намереваясь почитать ещё в особняке.

И вот, когда я уже собирался покинуть библиотеку…

— Что она делает?

Эрика стояла перед стеллажами и оглядывалась, как суслик.

Судя по стопке книг в её руках и тому, как она заглядывала то туда, то сюда, казалось, она пыталась вернуть книги, которые брала…

Похоже, она забыла, откуда их взяла.

Тогда она могла бы просто отдать их библиотекарю.

Я вздохнул и медленно подошёл к Эрике.

Хотя первое впечатление о ней было совершенно плохим, впоследствии она должна была стать союзницей.

Не помешало бы накопить немного благосклонности.

— Не можете найти, куда поставить книги?

— А? Ах, хм-м. Нет, это не так?

— ……

Делает вид, что это не так.

— Просто…

Просто отдай их библиотекарю.

Как раз когда я собирался это сказать, моё внимание привлёк заголовок на обложке книги.

— «Введение в фехтование одной рукой»

Это была книга, чьё местонахождение было ясно с первого взгляда.

— Это «Введение в фехтование одной рукой» ставится в раздел боевых искусств, фехтование. «Генетика внутреннего контура» — в раздел магической науки, биология…

Неужели она даже не взглянула на классификационную таблицу, придя в библиотеку?

Даже я, посещавший её впервые, примерно знал, в каком разделе какие книги.

В общем, когда я перечислил места, где должны быть книги, Эрика растерялась.

— И огромный Эдем… Кхм-кхм. Огромный. Я не знал, что ты читаешь и такие книги.

— ……?

Разве эту книгу не следует отнести к запрещённым…?

Я закончил фразу поддельным кашлем.

Я сказал ей первоначальные места всех книг, кроме этой.

— Я приму твою благодарность позже.

— ……

Поскольку она промолчала, я просто покинул это место.

Когда же у этой девочки появятся хорошие манеры?

В оригинале она, казалось, благоволила к протагонисту с самого начала, но почему она так себя ведёт здесь?

Ах, точно. Хертлокер был чертовски красив.

Теперь всё понятно.

Я покинул библиотеку с горькой усмешкой.

* * *

— А?

Выражение лица Эрики исказилось, когда она сидела в библиотеке со стопкой книг для чтения.

Напротив неё сидел самый неприятный человек, Шлюс Хайнкель.

Но как только она увидела обложку принесённой им книги, она чуть не расхохоталась.

— Пффт. Что он делает?

Это была книга, написанная на древнем языке.

Языке, использовавшемся тысячи лет назад, когда весь континент был единым королевством.

Забытом языке, который до сих пор не был полностью расшифрован.

Но Шлюс спокойно открыл книгу и что-то усердно строчил на бумаге, не так ли?

Было так смешно видеть, как он притворяется, что читает, даже не зная значения, что Эрике приходилось сдерживать постоянно вырывавшийся смех.

— Что он на самом деле делает…

Но притворству есть предел.

Шлюс усердно перелистывал страницу за страницей и делал пометки в течение нескольких часов.

Пачка бумаг, исписанных мелким почерком, уже превысила 10 страниц.

Было непонятно, зачем он это делает.

Когда же он уйдет?

Что бы ни случилось, она не хотела уходить раньше этого парня, занимавшегося фальшивой учёбой.

Поэтому она открыла лежавший рядом словарь и усердно переводила книгу, написанную на языке эльфов, в ожидании, и затем…

Наконец-то он уходит.

Шлюс наконец закрыл книгу и встал.

Эрика с облегчением вздохнула про себя и собрала все книги. Большинство из них она даже не начинала читать.

Уже была поздняя ночь.

Если она вернётся сейчас, её мать устроит сцену о том, как она волновалась.

А? Откуда я вообще всё это взяла?

Эрика резко остановилась.

Обычно, даже когда она брала книги, она запоминала все их места…

Возможно, из-за того, что прошло так много времени, она, казалось, всё забыла.

Сейчас было время закрытия. Она отчаянно пыталась вспомнить, не желая по возможности доставлять библиотекарю больше работы, но…

— Не можешь найти, куда поставить книги?

Сзади раздался голос Шлюса.

Он попал в самую точку.

— Это «Введение в фехтование одной рукой» ставится в раздел боевых искусств, фехтование. «Генетика внутреннего контура» в раздел магической науки, биология…

Когда Шлюс начал перечислять места одно за другим, Эрика напряглась.

Она подумала, что он снова несёт чушь.

Все эти книги были написаны на разных языках.

Одна — на языке эльфов. Другая — на языке зверолюдей. Третья — на галльском…

Конечно же, Шлюс не мог знать все эти языки.

Она уже собиралась отчитать его за болтовню, но в этот момент…

— И огромный Эдем… Кхм-кхм. Огромный. Я не знал, что ты читаешь и такие книги тоже.

— ……?

Шлюс кашлянул, и его уши слегка покраснели.

Впервые она видела, чтобы он так явно проявлял волнение.

Он был тем, кто даже не моргнул глазом, когда Айнц выстрелил огненным заклинанием прямо перед ним.

— Я приму твою благодарность позже.

— ……

После ухода Шлюса Эрика немедленно вернулась к столу и открыла свои словари.

Она почувствовала необходимость немедленно подтвердить, что слова Шлюса — чепуха.

— «Введение в фехтование одной рукой». «Генетика внутреннего контура»… А?

Челюсть Эрики отвисла, когда она увидела те самые названия, что вылетели из уст Шлюса.

Он и вправду мог читать на языке эльфов, языке зверолюдей и галльском.

Даже она, получавшая языковое образование с детства, едва могла читать на галльском и языке эльфов с помощью словаря.

Ей было интересно, как простолюдин вродь него мог выучить столько языков.

Затем ей в голову пришла мысль, что, возможно, он на самом деле читал и древний текст.

Но Эрика тут же отрицательно покачала головой.

Не могло этого быть.

Если подумать, та последняя книга, название которой он начал читать… что это был за заголовок, вызвавший у него такую реакцию?

Эрика просмотрела словари, переводя название книги.

— Это на языке зверолюдей. Название… «Огромный… Эйдена… Пе… Пе…»

Глаза Эрики расширились.

Она несколько раз сверила слово в словаре со словом на обложке, и они были абсолютно одинаковы.

Наконец осознав, что это за книга, щёки Эрики залились румянцем.

Эта книга была…

Я не знал, что ты читаешь и такие книги.

— Ах…! Ахх…!

Крик Эрики эхом прокатился по пустой библиотеке.

Это была эротика.

День Магии (1/2)

Наступил решающий день.

День Магии.

День, посвящённый божественному благословению магии, сошедшему на континент.

Даже из Императорской Академии доносился шум, как будто там тоже проходило какое-то мероприятие.

Я проснулся рано утром, проверил состояние своего тела и сразу же оделся.

— Вы будете присутствовать на мероприятии в честь Дня Магии?

— Да. Я планирую выйти на площадь.

— Мне составить вам компанию?

— Нет. Мисс Эмилия, пожалуйста, охраняйте особняк. Если хотите, вы можете посетить сходить на мероприятии в Академии.

— ...Хорошо

Эмилия склонила голову с несколько недовольным выражением лица.

Было ли это притворством или её истинными чувствами?

Вероятно, и то, и другое.

Эмилия хотела бы следовать за мной и присматривать за мной.

Но не было гарантии, что она тайно не пойдёт по моим следам.

Так что я установил ловушку.

Я притворился, что случайно деактивировал барьер в тренировочной комнате.

Как только я уйду, любопытная Эмилия, которой не терпелось узнать, чем я занимался взаперти весь день, несомненно, обыщет тренировочную комнату.

Я набил её всяким хламом, чтобы задержать время.

Книги о заклинаниях и народных средствах... и листовки о том, как призывать демонов.

Она будет строить всевозможные предположения, изучая их.

Одна только мысль о растерянной Эмилии вызывала у меня смех.

— Почему вы смеётесь?

— Потому что это смешно.

— ...?

— Что ж, я пошел.

Я вышел из общежития и пошёл по тропинке, вдыхая аромат травы.

И в тот момент, когда я прошёл через главные ворота Императорской Академии...

— Вау.

Я был потрясен толпой, которая появилась передо мной.

В столице и в обычные дни был безумно большой поток людей.

Но с наложившимся мероприятием Дня Магии улица шириной с шестиполосную дорогу была полностью забита людьми.

— Здесь действительно хаос.

На обочинах улицы выстроились продавцы, торгующие всякими безделушками и закусками.

Я подумал о том, чтобы купить сахарную вату, но цена...

— Ух.

Это было 50 тирионов.

5000 вон...... Они что, с ума сошли? (п.с. от беса. примерно 300 рублей)

Казалось, сегодня лучше не думать о покупке чего-либо съестного.

Я покачал головой и направился прямо к площади.

— Пожалуйста, подождите, пока мы проверим вашу личность.

— С оружием внутрь нельзя. Мы временно изымем его.

Как и ожидалось, безопасность была строгой.

Это было доказательством того, что присутствовала важная персона.

Роман фон Бирн.

Генерал, который в будущем станет верховным главнокомандующим Императорской армии.

И главная цель сегодняшней террористической атаки.

— Фух.

Как только я вышел на площадь, у меня перехватило дыхание.

Хотя это была относительно просторная площадь, даже с учётом этого людей было слишком много.

Было видно по крайней мере 3000 человек.

Если считать людей, наблюдающих с балконов отелей, это число легко превысило бы 5000.

Проблема была в том, что мероприятие ещё даже не началось.

Как только начнутся самые популярные академические презентации, число, вероятно, легко превысит 10 000 человек.

Если заклинание сработает тогда...

— Чёрт. Я действительно нервничаю.

Мне даже не хотелось это представлять.

Должно быть, я был сумасшедшим.

Почему я создал парней из Разведывательного управления такими безумцами?

Жалобы ничего не изменят.

У меня не было выбора, кроме как как-то уничтожить заклинание.

Мне было интересно, есть ли место с небольшим количеством людей, где можно хорошо сосредоточиться.

Пока я ходил и искал, я невольно поднял голову.

— Вот оно.

На крыше.

Место, где никого нет, тихое и с хорошим обзором.

Я сразу же побежал в здание.

Затем я ухватился за водосточную трубу и вылез через окно на крышу.

Когда я сидел, моё тело было скрыто остроконечными крышами.

Стоя, я мог видеть всю площадь.

Более того, это было близко к небу, где должно быть начертано их заклинание, что делало его оптимальной позицией для остановки террористической атаки.

— Здравствуйте, все. Спасибо, что собрались в таком большом количестве. Сегодня день, чтобы выразить благодарность богам, даровавшим магию людям, и вместе поддерживать надлежащее использование магии…

Мероприятие уже началось.

Я устроился в удобной позе, слушая громкий голос ведущего.

Парни из Разведывательного управления активируют заклинание в момент, когда Роман выйдет на платформу. Это будет самый верный момент.

Так что мне не оставалось ничего другого, кроме как спокойно ждать до того момента.

Солнечный свет был как раз таким, каким нужно, а освежающий ветерок навевал дремоту.

Такими темпами я могу заснуть.

— .... А?

В тот момент внезапное чувство дискомфорта охватило меня, и мои нервы напряглись.

Это было не простое чувство.

Реагировало чуткое шестое чувство Шлюсса.

Я отключил и зрение, и слух и сосредоточил все свои чувства исключительно на вибрациях маны.

Среди обычных вибраций было нечто чужеродное.

Это была настолько тонкая вибрация, что даже с моей чувствительностью к мане в 75 было бы трудно заметить её без концентрации.

Это означало, что кто-то разворачивал заклинание.

[Квест: сделать так, чтобы никто на месте проведения мероприятия не погиб.]

[Сложность: ★★★★★]

[Награда: 10 монет Магазина]

Как только я обнаружил заклинание, появился квест.

Впервые ли появился квест сложности в 5 звёзд?

Соответствуя сложности, награда составляла целых 10 монет.

Началось.

Я почувствовал, что они начали действовать.

Моя сонливость резко ушла, и напряжение охватило всё моё тело.

Но я не мог бояться.

Потому что я был единственным, кто мог их спасти.

Мне нужно было взять себя в руки.

* * *

— Ом нём нём...

— Госпожа председатель.

— Ом нём нём нём...

— Госпожа председатель.

— А? Да? Что вы сказали, профессор Людвиг!

Когда Алексия обернулась, Людвиг глубоко вздохнул.

Алексия держала в руке сахарную вату, неизвестно когда купленную.

Вокруг её рта размазан яркий краситель.

— Теперь ваша очередь.

— Я что, буду выступать с речью или что-то в этом роде?!

— Да. Разве вы не говорили, что будете воодушевлять своих младших коллег как великий маг?

— Говорила?! Кажется, я припоминаю!

— Хаах......

Подумать только, этого человека почитали как великого мага.

Нет, по сути, она даже не была человеком. Она была Маджином.

Большинство людей, вероятно, верили, что Алексия достигла уровня великого мага через кровь, пот и слёзы......

Что бы случилось, если бы они узнали, что она просто родилась сильной?

— Тогда! Мне следует начать готовиться!

— Сначала вытрите рот.

— Платок! Спасибо!

Поднялся бы переполох.

На самом деле, кроме Алексии, среди людей жило довольно много Маджинов.

Все ли они жили так же беспечно, как Алексия?

Людвигу вдруг стало любопытно.

— Хмм...

Алексия, вытиравшая рот платком, подняла голову от чувства дискомфорта.

Атмосфера на месте мероприятия слегка изменилась.

Она оглядела охранников, но те лишь лениво зевали, показывая, что это изменение не может быть обнаружено людьми.

Алексия плотно закрыла глаза и ощутила слегка изменённый поток маны.

Прочитать всё было невозможно, но она смогла понять хотя бы одно.

«Кто-то решил злостно подшутить.»

Над местом проведения мероприятия действовало заклинание.

И оно было огромным.

Было очевидно, что они хотели сделать с таким большим заклинанием.

Терроризм. Неизбирательный терроризм, нацеленный на гражданских лиц.

«Это плохо. Не думаю, что смогу его отключить».

На губах Алексии появилась горькая улыбка.

Вибрации были настолько тонкими, что было трудно даже уловить форму заклинания.

Кто-то намеренно скрыл заклинание.

«Что мне делать... Стоит ли мне отдать приказ об эвакуации?»

Алексия склонила голову в дилемме.

Следует ли ей провести эвакуацию?

Используя свой авторитет председателя Императорской Академии, было бы просто эвакуировать людей даже без каких-либо оснований.

Но если бы она это сделала, возникла бы проблема.

«Если меня поймают, этот ребёнок будет меня ругать».

Это нарушило бы соглашение, заключённое между Маджинов.

Соглашение никогда не вмешиваться в человеческие конфликты, что бы ни случилось.

Тогда последует наказание Тилпитца.

Она даже не хотела это представлять.

Хмм?

В момент её внутреннего конфликта другое чувство дискомфорта поразило её.

Вибрации снова начали слегка меняться.

В отличие от предыдущего раза, на этот раз заклинание было разрушено.

Этот безжалостный, но осторожный метод.

Она чувствовала, что знает, чьих рук это дело.

«Это! Тот самый, который разрушил мой барьер!»

Шлюсс Хайнкель.

Было ясно, что это он вмешивался в заклинание.

Это был тот самый художественный штрих, который разрушил Барьер Страха, тщательно подготовленный Алексией.

Если это так, то она может расслабиться.

Это заклинание было лишь большим по размеру и на самом деле гораздо менее сложным, чем Барьер Страха.

Так что если это Шлюсс, он сможет с этим справиться.

Алексия улыбнулась с облегчением.

— Что-то не так, госпожа председатель?

— А, ничего подобного!

— Когда ты это говоришь, я начинаю волноваться ещё больше.

— Тебе не о чем беспокоиться! Правда!

— ...

Видя, как Алексия ярко улыбается, Людвиг не мог отогнать зловещее предчувствие.

Алексия обычно вела себя так только тогда, когда ситуация принимала худший оборот.

Не следует ли ему сбежать прямо сейчас?

— ... Далее у нас председатель Императорской Академии, Алексия фон дем Клойстере.

— Я следующая! Я пойду и вернусь!

— Удачи с речью.

Проводив Алексию, Людвиг почувствовал, как сила покинула его плечи.

Так или иначе, он чувствовал, что его жизненная сила истощается всякий раз, когда он находился с Алексией.

— После председателя идёт генерал Роман, верно?

Людвиг пробормотал, вспоминая расписание.

Почему генерал, который ни разу не показывался на публике за последние 2 года, пришёл на это мероприятие?

— Это подозрительно.

Почему-то у него было зловещее предчувствие.

* * *

— Это Алексия! Если я буду говорить слишком долго! Думаю, всем станет скучно! Всем магам, идущим по пути магии! Я поддерживаю вас!

— И, и это всё, госпожа председатель?

— Да! Всё, я закончила!

— Пожалуйста, скажите ещё несколько слов ободрения...

Через окно доносились голоса с площади.

Хертлокер, который подглядывал наружу, слегка отодвинув занавеску, обернулся.

— Речь председателя Императорской Академии скоро закончится. Скоро выйдет Роман.

— Вижу. Действительно почти время...

Эрик опустил голову.

Жизни стольких людей зависели от его дрожащих кончиков пальцев.

Их судьба висела на одном пальце.

Он осознавал, что совершает бесчеловечный акт.

Но не было другого выхода. Для выживания Королевства не было другого решения...

— По-прежнему никакой реакции от службы безопасности?

— Да. Они просто лениво зевают.

Услышав ответ, Эрик обернулся.

Там сидели трое агентов с плотно закрытыми глазами и обильно вспотевшими лицами.

Все трое выполняли роль по минимизации вибраций маны, исходящих от заклинания.

Благодаря этому даже маги Императорской полиции, известные своей чувствительностью, не заметили заклинание над их головами.

— Председательница спускается. Следующий — очередь Романа.

— Пора активировать его.

Теперь настало время.

Время совершить самую жестокую террористическую атаку в истории.

Когда заклинание в небе будет активировано, вспыхнет столп огня. Нет, он обрушится.

С неба на землю.

Нет способа избежать его.

У них нет выбора, кроме как принять столп огня, обрушивающийся с силой, способной пронзить любой барьер.

Вот как люди превратятся в обугленные трупы.

Даже не успев почувствовать боль, в мгновение ока.

Они сгорят дотла в той же позе, в которой стояли на площади, слушая речь.

Они окаменеют в тот момент, в той позе.

— Хертлокер. Ты думаешь, Бог существует?

— С чего вдруг?

— Просто так.

— Бог мёртв и исчез.

— Думаю, да...

Бога, вероятно, не существует.

Видеть, как такой мусор, как мы, живёт на широкую ногу.

Эрик самокритично улыбнулся и начал манипулировать основой заклинания.

— Роман. Он вышел на платформу.

— Да. Я активирую заклинание.

Эрик активировал заклинание, широко раскрыв глаза.

Он намеревался воочию увидеть, как обрушивается огненный дождь.

Он намеревался запечатлеть катастрофу в своих глазах и никогда не забывать свой грех.

Но...

— Какого чёрта. Почему это происходит?

Ничего не произошло.

Он был уверен, что влил ману в ядро и активировал заклинание.

Моментом, когда он осознал, что что-то не так, было когда Эрик снова посмотрел на заклинание.

— О, чёрт......

Шифрование заклинания было снято.

Другими словами, контроль был перехвачен кем-то другим.

В момент, когда он это заметил

— Директор! Заклинание!

— Я знаю!

Заклинание разлетелось на куски.

День Магии (2/2)

— Твою мать.

Я не смог удержаться от ругательства.

Из-за абсурдного размера этого примитивного заклинания.

Словно кто-то нарисовал линии Наски в небе. (п.с. от беса. линии Наски находятся в Перу и занимают площадь около 450 квадратных километров)

Благодаря этому потребовалось время, чтобы просто понять форму заклинания.

Но изучение, которое я провёл, с помощью книг из библиотеки в течение двух дней, не прошло даром, так как я смог быстро определить тип заклинания.

«Огненный тип. Сегментированный.»

Это была форма, разделяющая типичное заклинание взрыва на две части: взрывную и детонационную.

Это принесло небольшое облегчение.

Потому что если я отключу лишь одну из двух, заклинание не заработает.

«Нет, какого чёрта......?»

Я вложил все свои 18 статов, что в пять раз превышает показатели обычного человека, в разбор заклинания детонации.

Несмотря на это, мои попытки были пресечены незадолго до того, как я обнаружил уязвимость в системе безопасности.

Причиной было шифрование.

Это заклинание было отвратительной штукой, меняющей ключевой код каждые 10 секунд.

Это означало, что мне пришлось завершить весь процесс обратного вычисления, чтобы коснуться уязвимости безопасности и получить ключевой код в течение 10 секунд. До того как ключевой код снова изменится.

Агх!

Это было очень близко. Всего лишь чуть-чуть не хватило.

Мне не удалось разобрать заклинание... не хватило нескольких секунд.

Оно было менее сложным, чем барьер Алексии, но это чёртово шифрование снова и снова заставляло меня терпеть неудачу в последний момент.

Теперь, когда дело дошло до этого, не было другого выхода.

Я хотел по максимуму сохранить свои способности, но мне ничего не оставалось, кроме как использовать их здесь.

«Выбор и Концентрация. Использовать 1 секунду на способность к вычислениям.»

Как только я использовал способность, я почувствовал, как мой разум разделился на тысячи потоков.

В это же время в моей голове появились геометрические узоры, сияющие разными цветами.

До сброса кода оставалось 3 секунды.

Слабо светящаяся точка среди узоров.

Когда я нашёл и коснулся этой точки...

Контроль над заклинанием детонации перешёл ко мне.

— Фу...

Я почувствовал, как напряжение отпускает, когда открыл глаза.

Ко мне вернулись зрение и слух, которые были временно заблокированы.

— Далее у нас командир 3-го армейского корпуса Императорской армии, генерал-майор Роман фон Бирн, который выступит с речью.

— Фух. Это было близко....

Парни из Разведывательного управления, должно быть, сейчас в панике.

Им нужно взорвать заклинание прямо сейчас, но ключевой код не работает.

Они уже поняли это?

Что заклинание детонации полностью вышло из-под их контроля.

Теперь пришло время вбить последний гвоздь в гроб.

Я посмотрел на небо и получил доступ к ядру заклинания.

Однако это была не активация.

Это был разбор ядра.

Одним жестом ядро заклинания рассыпалось, и вскоре всё заклинание разлетелось на куски.

— Готово.

Теперь всё кончено.

Они, должно быть, вложили всю свою ману в развёртывание, сокрытие и шифрование заклинания, так что у них не останется сил развернуть его снова.

Даже если бы они развернули его снова, я бы остановил его ещё раз.

Скорее всего, они поспешно отступят, решив, что их уже перехватила имперская полиция.

— Подожди минутку.

На самом деле?

Было ли Разведывательное управление теми, кто так легко отступает?

Согласно сюжету, успех или провал покушения на Романа напрямую зависели от выживания королевства, и разведывательное агентство было в этом твёрдо убеждено.

Неужели они сдадутся только потому, что одно заклинание было разрушено?

Другие агенты, возможно, да, но не Хертлокер.

Он определённо придёт убить Романа.

Поскольку заклинание провалилось, на этот раз он сделает это лично.

И тот, кому придётся остановить это...

— Бля.

Снова я, конечно.

Я вздохнул и открыл магазин.

Битва вот-вот начнется. И с протагонистом, Хертлокером, к тому же.

Так что мне пришлось потратить все монеты магазина, которые я копил.

Но даже в этом случае я едва ли смог бы выстоять против него.

[Куплено 1 Запретное Зелье.]

Я без колебаний купил 3 Запретных Зелья.

Цена увеличивалась на 1 каждый раз, когда я покупал его, как я и ожидал, и к тому времени, когда я купил последнее зелье, она составила целых 5 монет.

У меня осталась 1 монета.

Я откупорил зелье и залпом вылил его в горло.

— Угххх....

Оно действительно было ужасным на вкус, сколько бы раз я его ни пил.

Это было все равно, что пить сточные воды.

В любом случае, я подавил позыв к рвоте и вылил все 3 бутылки в свой желудок. Не пролив ни капли.

Я сразу же вызвал окно статов, чтобы проверить эффект.

[Отображение статов.]

[Живучесть: 16]

[Сила: 12]

[Ловкость: 5]

[Выносливость: 5]

[Мана: 1]

[Отклик маны: 1]

[Чувствительность к Мане: 75]

[Способность к Вычислениям: 48]

— Не может быть, сумасшедствие!

Я не мог не выругаться, как только увидел это.

Все статы, которые были бы полезны в бою, остались прежними.

Но только способность к вычислениям увеличилась ещё на 30.

Я выпил 4 бутылки и все они пошли на развитие способности к вычислениям?

Действительно ли это случайность? Не подстроена ли эта вероятность?

— Чёрт...

Осознав, что нет времени жаловаться, я подавил свой гнев и спустился с крыши.

Сейчас Хертлокер собирался убить Романа.

У меня не было другого выбора, кроме как приехать первым и максимально его задержать.

Как только я вошёл в коридор через окно, я сразу же свернул за угол.

В тот момент я почувствовал, что задыхаюсь.

Я столкнулся с Хертлокером, который бежал из дальнего конца коридора.

— ....— ....

И Хертлокер, и я остановились на месте.

И мы молча смотрели друг на друга некоторое время.

Тот, кто нарушил это смертельное молчание, был...

— Что ж. Мы снова встретились при таких обстоятельствах.

Дружеское приветствие Хертлокера.

Так и было. Мы были незнакомцами, столкнувшимися друг с другом лишь один раз в кафе, даже не зная имён друг друга.

— Действительно. Каким-то образом у меня было предчувствие, что мы встретимся.

— Вам нравится мероприятие?

— Конечно. Очень нравится. А вам?

— Ха-ха. У меня дела идут не очень хорошо. У меня даже нет настроения наслаждаться.

Конечно. Операция, в которую Разведывательное управление вложило душу, закончилась провалом.

Между нами снова воцарилась неловкая тишина.

Единственным звуком была речь Романа, доносящаяся через окно.

— Куда вы направляетесь? Смотровая площадка в этом направлении.

— Ах. Мне нужно кое-что обсудить с организаторами.

— Это так? Тогда я надеюсь, что у вас всё получится.

— Ха-ха. Спасибо.

Мы обменялись неловкими улыбками и снова зашевелили ногами.

Тихо, навстречу друг другу.

Двигаясь естественным образом, мы постепенно приближались друг к другу.

Стоит ли мне целиться в его спину после того, как мы разойдёмся?

В момент, когда я размышлял об этом, мы разошлись.

И в тот момент чувство дискомфорта медленно подкралось.

Теперь пришло время.

Выбор и Концентрация. Использовать 3 секунды на отклик маны.

Я немедленно активировал свою внутреннюю цепь и преобразовал всю сгенерированную энергию маны в ману.

Этого должно быть достаточно, чтобы сражаться в течение 5 минут.

Чувствуя силу, переполняющую моё тело, я.

Свист!

— Угх!

Резко развернувшись,, я ударил ногой по голове Хертлокера.

Рука Хертлокера быстро среагировала и заблокировала удар, и он отлетел назад, перекувырнувшись.

Когда он встал, в его руках оказался нож.

Э... Как ты его пронес??

— Это был ты. Тот, кто сломал заклинание.

— Возможно. О чём вы говорите?

— Судя по тому, как спокойно ведут себя охранники, вы, похоже, не на стороне Имперской полиции. Вы пытаетесь остановить меня в одиночку?

— ....

Хертлокер слегка приподнял занавеску и выглянул наружу, а затем усмехнулся.

Это нелепо, сумасшедший ублюдок.

Если бы я захотел, я мог бы немедленно сообщить об этом в Имперскую полицию, чтобы они окружили место проведения мероприятия и поймали этого ублюдка Хертлокера.

Причина, по которой я не сделал этого, была в том, что он был одним из персонажей, необходимых для концовки, так что я пытался пощадить его жизнь.

Не зная о родительском сердце. Этот сукин сын.

— Прорвись. Если сможешь, конечно.

— Я так и сделаю.

Хертлокер держа кинжал в правой руке, принял стойку для атаки.

У меня была только одна цель.

Чтобы Хертлокер отказался от идеи убить Романа и сбежал.

Романа нельзя убивать, и Хертлокер не должен быть арестован, привлекая внимание Императорской полиции.

С какой стороны ни посмотри, задача казалась невыполнимой, но другого пути не было.

Я должен был сделать всё, что мог.

Свист!

Фигура Хертлокера устремилась ко мне.

Лезвие сверкнуло, как молния, но я увернулся, опустив голову.

— Этот чёртов

Он тут же ударил меня ногой в лицо, и я отлетел назад.

Чувствуя, как моё тело падает, разбивая окно, я отчаянно ухватился за что-то.

— Ты маленький....

Кажется, я схватил его за штанину.

Мы крепко прицепились друг к другу и свободно выпалииз окна...

— Угх!— Ах!

Мы ударились о землю и перекатились пару раз.

Думаю, одно из моих рёбер было сломано. Нет, два....

Небольшим утешением было то, что это произошло за пределами площади.

Поскольку нас выбросило из здания, Хертлокер также откажется от убийстваи попытается убежать.

Императорская полиция прибудет примерно через 3 минуты, нет, 2 минуты после того, как заметит суматоху.

Этого должно быть достаточно времени для Хертлокера, чтобы сбежать.

— Что вы делаете......

Но вопреки моим ожиданиям, Хертлокер сжал кинжал и снова принял боевую стойку.

Нет, ты, сумасшедший ублюдок, беги.

Почему ты пытаешься сражаться?

— Полиция скоро нас окружит. Разве вы не собираетесь бежать?

— У меня достаточно времени, чтобы перерезать тебе горло и убежать.

— Ублюдок

Хертлокер снова бросился на меня, как пуля.

Это была скорость, за которой моим глазам было трудно уследить.

В момент, когда я удва отошел с траектории меча, вспышки света заискрились со всех сторон.

Он пытается использовать магию, одновременно ведя ближний бой!

— Что?!

Но моя способность к вычислениям была быстрее, чем вспышки света, которые летели в меня, словно молнии, нейтрализуя заклинания.

Обладая вычислительными способностями, в пять раз превышающими возможности обычного человека, я мог бы мгновенно нейтрализовать такие незначительные заклинания. Неважно, сколько их было.

Выражение лица Хертлокера стало забавным, когда вся его магия внезапно была заблокирована.

Я подумал, что он может быть немного напуган и убежит сейчас, но

— У тебя много трюков в рукаве!

— Нет, просто иди уже отсюда....

Нашего главного героя не могло обескуражить что-то подобное...

На этот раз Хертлокер атаковал, не используя вообще никакой магии, полагаясь исключительно на своё тело.

Я совершенно не мог среагировать на такую скорость, даже несмотря на то, что усилил своё тело с помощью внутренней цепи.

Я в дерьме...!

Острие клинка было направлено в мои глаза.

Его колено было направлено в моё солнечное сплетение.

Когда я пришёл в себя, я был окружён со всех сторон.

Не было возможности избежать этого.

Как бы я ни пытался уклониться, я неизбежно получу смертельное ранение.

Так что мне пришлось отчаянно бороться.

Используя последнюю 1 секунду «Выбора и Концентрации».

«Выбор и Концентрация. Использовать всё на ловкость!»

Затем кончик лезвия, который легко читался по остаточным силуэтам, стал видимым.

В момент, когда я вышел с траекторий кончика лезвия и голени, я поднял лодыжку, целясь в шею Хертлокера.

Всё произошло менее чем за 1 секунду.

Бам!

— Угх?!

Но моя лодыжка была заблокирована рукой Хертлокера.

Сумасшедший, он заблокировал это...?

Всё же его левая рука, казалось, была сломана, и Хертлокер спрятал свою болтающуюся левую руку за спиной и слегка отступил.

Он, казалось, был довольно насторожен теперь, когда я внезапно стал быстрее.

Теперь я понял.

Причину, по которой Хертлокер так настойчиво пытался убить меня.

Он увидел во мне цель, которую нужно устранить даже в большей степени, чем Романа.

Тот, кто в одиночку разобрал заклинание, в которое Разведывательное управление вложило душу, и тот кто мог противостоять самому сильному в армии Королевства.

Если бы такой человек существовал, разве он не попытался бы убить его любой ценой?

Однако он сильно ошибался.

Единственная причина, по которой я мог сражаться на равных, была в том, что я использовал все свои читерские способности, и теперь, когда я израсходовал весь «Выбор и Концентрацию», у меня больше не было возможности дать отпор.

Я также чувствовал, как мана, которую я накопил, разлагая энергию маны, заканчивается.

Теперь мне пришлось принять решение.

Иначе я действительно умру.

— Беги. Это твоё последнее предупреждение.

— Кто ты такой, чтобы говорить мне бежать!

Он снова бросился в атаку.

Он должен быть полон решимости добиться взаимного уничтожения любыми средствами.

Вот почему траектория летящего острия клинка была такой очевидной.

Но то, что это было очевидно, не означало, что я мог этого избежать.

Тык!

— Угх!

Кончик лезвия вонзился чуть ниже солнечного сплетения.

Меня пронзила невыносимая боль, и с моих губ невольно сорвался стон.

Хертлокер также, казалось, был удивлён, как будто не ожидал, что я позволю себя ударить после того, как до сих пор так ловко уклонялся.

— А?

И это удивлённое лицо вскоре побледнело.

Правая рука Хертлокера, пытающаяся вытащить клинок, была схвачена обеими моими руками.

Его левая рука уже была сломана. Тогда что случится, если он потеряет и правую руку?

Хруст!

— Ааааааргх!

Я легко скрутил и сломал кость, после чего раздался пронзительный крик.

Теперь обе его руки были сломаны. Расстояние было слишком маленьким, чтобы он мог использовать ноги.

Я тут же закрыл лицо Хертлокера рукой и схватил его.

Если я приложу силу вот так, я могу раздавить его лицо.

Тогда он будет по крайней мере мёртв или наполовину искалечен.

Как будто ощущая свою судьбу, проблеск страха мелькнул в его глазах, видимых между моими пальцами.

— Уххх......

Но я решил отпустить его.

Я оттолкнул его и отбросил.

Хертлокер встал с болтающимися руками

— Окружите их! Нарушитель проник сюда!

— Блокируйте задние ворота! Быстрее!

Когда крики послышались со всех сторон, он быстро покинул сцену.

Да, ты, ублюдок. Беги. Подальше.

— Угх.... Уххх.Чёрт......

Когда напряжение внезапно ослабло, боль, которую я на мгновение забыл, вернулась.

Из дыры в моём животе, откуда был вытащен клинок, кровь хлестала, как фонтан.

Чёрт. Кажется, это то же самое место, куда была ранена мисс Мэри.

Тогда я тоже умру в течение 1 минуты.

Магазин...!

Мне нужно зелье восстановления.

Вспомнив, что у меня всё ещё осталась 1 монета магазина, я открыл окно магазина.

Низкокачественное восстанавливающее зелье можно купить за 1 монету.

Люди будут смотреть на меня странно, если зелье внезапно появится из ниоткуда, но сейчас не время беспокоиться об этом.

Потому что я вот-вот умру.

[Низкосортное Зелье Восстановления]

[Цена: 2 Монеты Магазина]

— Блять.

Но возникла проблема.

Оно требовало 2 монет.

Погодите, а как насчёт квеста?

Награда за остановку террора была 10 монет, верно?

Когда я получу её?

[Квест: Обеспечить, чтобы никто на месте мероприятия не погиб.]

[Сложность: ★★★★★]

[Награда: 10 Монет Магазина]

Как будто чтобы разрешить мой вопрос, появилось окно квеста.

Условием завершения квеста было то, что никто на месте мероприятия не умрёт.

— Хаах...

Это включало и меня тоже.

Если я умру, квест провалится.

Это сводит меня с ума.

— Ах... Уххх....

Озноб начал распространяться по всему моему телу.

Минутку назад я думал, что умру от жары.

Теперь всё моё тело дрожало, и моя кожа побледнела.

Я спас Романа.

Я спас тысячи жизней.

Я даже спас Хертлокера и проводил его.

Но в конце концов, это я умираю вот так.

Это был момент, когда моё сознание медленно угасало.

— ....Я знала, что так и будет.

Вот тогда я почувствовал тёплое ощущение на кончиках своих пальцев.

Роман (1/2)

Я чувствовал, как что-то постоянно вытекает из моего живота, и моё тело постепенно холодеет.

Так вот каково это — умирать.

Мисс Мэри, должно быть, тоже чувствовала эту боль, когда умирала.

Даже испытывая эту боль, она оставила свои последние слова для сына. А всё, что я смог сделать, это издавать странные стоны.

Случайные мысли пронеслись в моей голове.

Это то, что называют проносящейся перед глазами жизнью?

Нет, это немного другое. Разве проносящаяся перед глазами жизнь не означает, что мимолётом проносятся прошлые воспоминания?

В любом случае.

Я думал, что действительно умираю.

— ... Я знала, что так и будет.

Пока я не почувствовал тёплое прикосновение на кончиках пальцев и не услышал нежный голос.

Как будто я терпел всё это только ради того, чтобы услышать этот голос, моё сознание тут же померкло.

Я действительно подумал, что умер.

— Угх....

Я проснулся со стоном.

Как только моё зрение восстановилось, я быстро осознал ситуацию.

Я лежал на кровати. Судя по атмосфере комнаты, это, казалось, была больничная палата.

По моим ощущениям, я проснулся сразу после потери сознания, но тёмное небо за окном говорило мне, что прошло некоторое время.

Мои пальцы были скользкими. Они что намокли?

Я изо всех сил повернул голову набок.

Потому что справа доносился постоянный шорох движения.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ха...

Как и ожидалось, это была Айрис.

Как только я увидел её улыбающееся лицо, из меня вырвался смех, похожий на вздох.

Неужели она использовала свою силу — древнюю магию исцеления, которую называли чудом?

Согласно сюжету, это была магия, которая требовала огромного количества маны и выносливости, поэтому я был просто благодарен ей за то, что она с готовностью использовала её, чтобы спасти меня.

...Отложив в сторону, причину по кторой она меня спасла.

— Я буду жить.

— Тогда это хорошо.

Айрис ярко улыбнулась.

Даже магия восстановления Айрис не была всемогущей.

Естественно, она не могла воскресить мёртвых.

А я был телом, которое оказалось на грани смерти.

То, что я не мог пошевелиться, словно парализованный, было неизбежно.

Примерно через сутки я смогу хоть немного двигать телом.

Хотя боль в животе всё ещё останется.

— Шлюсс.

— Что?

— Ты спросил меня, какое будущее я видела.

Верно.

В первый день семестра. Момент, когда я впервые увидел Айрис.

Я грубо заговорил с ней ни с того ни с сего, спросив, какое будущее она видела.

В то время Айрис было трудно ответить.

— Шлюсс. Я видела будущее, где ты умираешь. Истекая кровью из живота, ты мучительно умер.

— ....

— И никто об этом не узнал. Я видела будущее, в котором ты в одиночку сражался с угрозой, которую никто не замечал, и умер в одиночестве.

Будущее, где я умираю.

Тогда это означает, что будущее изменилось.

Я впервые осознал, что будущее, увиденное с помощью предвидения, тоже может измениться.

Я не особо задумывался об этом.

— Айрис.

— Да. Что такое?

— Спасибо...

Я повернул голову и выразил свою благодарность.

Я и представить себе не мог, что настанет день, когда я буду искренне благодарен персонажу, которого сам же и создал.

Конечно, Айрис спасла меня не просто так, но даже несмотря на это, я не могу сказать, что не благодарен ей.

Айрис , несомненно, спасла мне жизнь.

Возможно, она была вторым человеком после мисс Мэри, перед которым я был в долгу.

— Не за что.

— Ты ждала, пока я проснусь?

— Ну, может быть. А может, и нет.

— ...?

Айрис улыбнулась и встала с кровати.

Это была неловкая улыбка, словно у маленького бесеныша.

Только тогда я понял.

Что что-то идёт не так.

— Шлюсс! Ты проснулся!

— Мистер Хайнкель! Вы помните момент, когда остановили террористическую атаку?

— Мы слышали, что вы вступили в схватку с нарушителем! Не могли бы вы подробнее рассказать о том, как вы сражались…

Дверь резко распахнулась, и люди потоком хлынули внутрь.

Судя по блокнотам и ручкам в их руках, все они были репортёрами.

Но как, чёрт возьми, эти парни узнали, что я остановил террористическую атаку?

Я резко повернул голову и уставился на Айрис.

«Это была ты.»

Но Айрис лишь пожала плечами и вышла из комнаты через дверь.

Айрис всё разболтала.

Что я отключил заклинание, которое должно было взорвать всё место проведения мероприятия. Что я предотвратил самый страшный теракт.

Она намеренно подняла тему, которую все бы проигнорировали, если бы она промолчала.

Благодаря этому я был на пути к тому, чтобы стать знаменитостью.

Хотя я уже был довольно знаменит...

— Айрис! Что за чушь...

— Шлюсс! Пожалуйста, ответьте нам!

— Мистер Хайнкель! Как вы узнали о заклинании...

Мой настойчивый зов, обращённый к Айрис, был заглушён криками репортёров.

И вскоре Айрис исчезла из моего поля зрения.

Так вот как она собирается играть.

— Ха... Это сводит меня с ума.

Когда-нибудь я отплачу ей тем же.

Я стиснул зубы и дал себе клятву.

* * *

— Хертлокер.

— ...

— Ёнсук.

— Не разговаривай со мной. Я сейчас думаю.

Эрик вздохнул и обернулся.

Иногда, пережив какое-то потрясение, Хертлокер закрывал глаза и погружался в свои мысли.

Вспоминая боевую ситуацию и рассматривая все возможные сценарии, которые могли произойти.

Хертлокер называл это «пересмотром».

Ну, это должно было быть шоком.

Хертлохер потерпел поражение.

Хертлокер, которого можно было назвать сильнейшим убийцей в армии Королевства.

Более того, его противник даже не был магом уровня Эльсте или высокопоставленным рыцарем.

Это был первокурсник Императорской Академии. И к тому же простолюдин.

Более того, противник даже не был полностью готов, в то время как Хертлокер, когда его победили, был вооружён кинжалом.

Ему нужно время, чтобы оправиться от шока.

Эрик решил на время оставить Хертлокера в покое.

С другой стороны, Хертлохер был...

«Какого чёрта я проиграл?..»

Стиснув зубы и отчаянно анализируя причину своего поражения.

Момент, когда он столкнулся со Шлюссом. Он почувствовал, что с ним что-то не так.

Но разве не так было каждый день или два?

Этот мёртвоглазый мужчина выглядел бы подозрительно, где бы и когда вы его ни увидели.

Он по-настоящему почувствовал, что что-то не так, когда столкнулся со Шлюсом.

Хертлокер отреагировал на угрозу, развернувшись всем телом, но в итоге упустил первый ход.

Это означало, что Шлюс с самого начала знал, что виновником теракта был Хертлокер.

Как, чёрт возьми? Какими образом?

Эти сомнения были бесполезны, над ними не стоило ломать голову.

Начнём с того, что непонятно, как ему вообще удалось отключить заклинание.

В любом случае Шлюс с самого начала знал, что виновником был Хертлокер, и намеренно вмешался, чтобы предотвратить теракт.

Допустим, до этого момента всё было именно так. Правда, я вообще ничего не понимаю, но допустим, что это так.

Но настоящая проблема началась после этого.

«Я определённо имел подавляющее преимущество».

Хертлокер был вооружён кинжалом.

Это был предмет, который он провёз на место мероприятия, скрыв его в форме маны с помощью магии разложения материи.

С другой стороны, Шлюс был с пустыми руками.

Пустые руки против кинжала. Если не было внешнего вмешательства, исход был очевиден.

По крайней мере, так думал Хертлокер в то время.

Потому что внутренняя цепь Хертлокера, как говорили, была оптимизирована для ближнего боя, и появляется такой вид цепи один раз в тысячу лет.

Было бы ложью сказать, что он не был шокирован, увидев, как Шлюсс успевает за его движениями.

Более того, разве Шлюс в какой-то момент не обогнал Хертлокера по скорости?

Это явление невозможно было объяснить, если только он мог двигаться так с самого начала и просто сдерживался.

— Блять...

Хертлокер чувствовал разочарование и унижение.

Шлюсс нейтрализовал всю специальную магию Хертлокера, которую он активировал во время ближнего боя.

Пять магических пуль со световым атрибутом были нацелены на Шлюса со всех сторон. Даже если это была магия низкого уровня, скорость расчёта была аномальной.

Он хотел верить, что кто-то тайно помог Шлюсу.

Потому что в противном случае это означало бы, что Шлус превосходит Хертлокера и в многозадачности.

— Ха....

Хертлокер глубоко вздохнул, глядя на свои забинтованные руки.

Эрик считал, что все кости срастутся и заживут за несколько дней, если их не тревожить.

Он впервые повредил обе руки в бою.

В ситуации, когда он не мог использовать обе руки, Хертлокер, которого Шлюс схватил за лицо, почувствовал то, о чём на мгновение забыл.

Страх смерти.

Когда мысль о том, что он действительно может умереть, стала реальностью, вся его жизнь пронеслась у него перед глазами.

Но Шлюс отпустил Хертлокера.

Если бы он приложил немного больше силы, он мог бы убить его.

Было ли это потому, что его силы иссякли? Определенно нет.

Шлюсс намеренно сохранил его жизнь.

Почему, чёрт возьми...?

В голове у Хертлокера мгновенно всё перемешалось.

— Хааа, я не знаю!

Вскоре он прекратил пересмотр, растрёпывая волосы.

Сколько бы он ни думал об этом, лучшего сценария не было.

Хертлокер сделал лучший ход в своей жизни.

И всё же он потерпел поражение.

Хертлокер чувствовал, что вот-вот лопнет от разочарования, потому что он не мог принять факт, что Шлюс был сильнее.

«По крайней мере, я его устранил, так что я выиграл».

Так или иначе, ему удалось убить Шлюса.

Хотя это было потому, что Шлюс сдерживался, Шлюс был мёртв, а Хертлокер жив, так разве нельзя считать это победой, а не поражением?

Такое самоутешение...

— Хертлокер! Ёнсук! Шлюс Хайнкель жив, ты в курсе?

— Что?!

Было разбито голосом Эрика.

— Об этом пишут в новостях? Что он выжил?

— Этого не может быть. Я пырнул его в печень. Никакая магия не поможет остановить кровотечение из печени.

— Ты уверен, что пырнул его в печень?

— Уверен.

— Тогда почему он жив?

— ....

— Ого. Настал день, когда даже ты совершил ошибку.

Услышав насмешку Эрика, Хертлокер стиснул зубы.

Как он мог не попасть в печень, если делал это десятки, сотни раз? Как он мог ошибиться после того, как нанёс удар?

Это ощущение было похоже на прокол печени.

Хертлокер чувствовал, что сойдёт с ума от чувства несправедливости.

— Кстати, что будет со Шлюсом?

— Что ты имеешь в виду?

— Разве мы не должны изменить его статус с цели наблюдения на цель убийства?

— Хмм....

Эрик потёр подбородок и на мгновение задумался.

Шлюс был действительно опасным человеком..

Способность в одиночку обнаружить и разрушить скрытое мощное заклинание.

Вдобавок ко всему он обладал навыками ближнего боя, которые превосходили возможности Хертлокера.

Но это не означало, что его нужно было убить сразу.

— Нет. Ещё не время что-то менять.

— Почему? Его уровень опасности наравне с Романом! Мы должны устранить его прямо сейчас...

— Мыещё не уверенны в этом. Потому что мы не знаем, пытался ли Шлюс остановить нас или предотвратить теракт

— ....

Рот Хертлокера закрылся.

Другими словами, они не знали, был ли Шлюс враждебен к Разведывательному управлению или он действовал чтобы предотвратить человеческие жертвы.

Если это было последнее, Шлюс, не представлял бы такой большой угрозы для Разведывательного управления.

— Чтобы устранить и Шлюса, Разведывательное управлению придётся пойти на немалые жертвы. Так что давайте молиться. Будем надеяться, что Шлюс не знает о Разведывательном управлении.

— ....

Это был мудрый ответ.

Никогда не бывает приятно увеличивать число могущественных врагов.

Но Хертлокер почувствовал, как у него защемило сердце.

Мысль о том, что Шлюс был врагом Разведывательного управления, продолжала усиливаться.

Не было никаких оснований.

Это было просто инстинктивное чувство.

* * *

— Фух...

Стоя перед дверью больничной палаты.

Эрика глубоко вздохнула.

Одна только мысль о человеке, который будет стоять за этой дверью, заставляла её нервничать.

Она с самого начала не хотела с ним встречаться, но ещё больше её пугала сцена, свидетелем которой она стала ранее.

Около 4 часов назад. Когда она пришла к Шлюсу Хайнкелю и заглянула внутрь через полуоткрытую дверь.

— А?— ....

Это случилось, когда она увидела спящего Шлюса.

И когда она увидела, как Айрис сосёт его пальцы...

Эрика была так удивлена, что покраснела и захлопнула дверь.

Но не успела она убежать...

— Куда ты идёшь, мисс Эрика? Разве ты не пришла повидать Шлюса?

Её поймала Айрис, которая открыла дверь и вышла.

Даже в этой ситуации на лице Айрис играла многозначительная улыбка.

— Это... что ты делала только что? Мне показалось, или нет?

— О чём ты говоришь?

— Ты... засунула пальцы Шлюса Хайнкеля... в рот.

— А, это? Ты не ошиблась.

Значит, я не ошиблась.

Но тогда почему...?

Эрика осторожно разжала губы, наблюдая за реакцией Айрис.

— Если ты не против.... не могла бы ты сказать мне, почему ты это сделала?

— Почему, ты спрашиваешь? Это была всего лишь медицинская процедура.

— Ах? Что ты имеешь в виду...

— Моя магия восстановления использует слюну в качестве катализатора.Чем больше её используется, тем сильнее эффект.

— Ах! Понятно!

Эрика подняла шум, обмахивая лицо.

Это было сделано для того, чтобы усилить эффект магии восстановления.

Она так смутилась, что ей показалось, будто её лицо вот-вот вспыхнет от этих странных фантазий.

«Но если тебе нужно было только смочить слюной, зачем было сосать его пальцы?

У Эрики были обоснованные подозрения.

«Ну, я думаю, она сделала это, потому что всё это было необходимо.»

Но из-за смущения она уже не могла нормально мыслить и в итоге смирилась с происходящим.

— Ты.... лечила его.

— Да. Что ты по твоему, что мы делали?

— Нет, я думала, вы двое были... Нет. Сначала я должен спросить. Какие у вас отношения?

— Между мной и Шлюсом?

— Да.

— Кто знает? ? Думаю, это именно те отношения, о которых ты мечтала, Эрика

— Те отношения, о которых я мечтала?

У Эрики закружилась голова от контратаки Айрис, которая сопровождалась непринуждённой улыбкой.

Это была последняя сцена из воспоминаний.

Потому что после этого Эрика сразу пошла домой.

Она вернулась в больничную палату только сейчас, после того как узнала, что Шлюс очнулся.

Если хорошенько подумать, то отношения между Айрис и Шлюсом казались необычными.

Они были так похожи, что трудно было поверить, что они знакомы совсем недавно, особенно если учесть, что они были простолюдином и аристократом.

Возможно, их отношения были....

— Фух.

Эрика покачала головой и постучала в дверь больничной палаты.

Это предположение почти превратилось в уверенность, но она пока выбросила его из головы. Ведь было кое-что поважнее.

Хотя все эти героические поступки стали возможны благодаря тому, что он продал свою жизнь демону, Шлюс действительно спас много людей.

Мать Эрики, мадам Лихтенбург, также была на месте мероприятия.

Отложив в сторону свою неприязнь к Шлюсу, она должна была выразить свою благодарность за спасение жизни её матери.

Но....

—...?

Из-за двери не доносилось ни звука.

Эрика открыла дверь с озадаченным выражением лица.

И в тот момент Эрика почувствовала, что задыхается.

— Замри.—..!

Рядом с кроватью, на которой лежал Шлюс.

Там сидел мужчина в чёрном костюме.

Роман фон Бирн.

Легенда Императорской армии был там.

Роман (2/2)

— Хм…

Слегка приподняв одежду, я осмотрел свой живот.

Хотя там и был шрам размером с один узел, на этом всё.

Казалось, что все мои внутренние органы полностью восстановились, потому что я больше не чувствовал боли.

Единственной проблемой было то, что всё тело было без сил, и мне было трудно даже сидеть.

Вот и все.

— 10 мая.

Я посмотрел на календарь и понял, что проспал весь день.

Если подумать, что насчёт занятий?

— Ах…

Я вспомнил, что отменённое занятие по магии стихий было назначено на сегодня.

Это сводит меня с ума. Текущее время… 2 часа дня.

Так как занятие начинается в 6 вечера, я подумал, что времени у меня достаточно

Тогда, может, встать немного позже?

Пака я спал, мне приписали достижение— уничтожение масштабной огненной магии.

Я намеревался скрывать это вечно…

Я слышал, что Алексия почувствовала неладное и провела анализ следов маны, доказав, что масштабное заклинание было отключено как раз перед активацией.

И той, кто указала на меня как на виновника, была Айрис.

Вероятно, она не знала, что это я, но сделала это, чтобы доставить мне неприятности. Хотя это и был правильный ответ.

Даже если бы Алексия показала неопровержимые доказательства, утверждение Айрис не имело под собой никаких оснований.

Но никто в этом не сомневался, ведь Святая не могла солгать...

В конце концов, я стал героем, остановившим террористическую атаку.

Я в полном дерьме.

Может быть, меня даже внесут в список целей для убийства, составленный Разведывательным управлением.

Если бы Эмилия захотела, она могла бы убить меня во сне.

Может, уволить Эмилию сейчас?

Нет. Тогда кто будет готовить, стирать и убирать?

Нелегко найти раба, который будет выполнять такую тяжёлую работу за 100 000 вон в месяц. (п.с. от беса. это 5 тысяч рублей)

Тук-тук.

— ...?

Как раз в тот момент, когда я мучился от этой мысли, в дверь больничной палаты постучали.

Буквально минуту назад я получил шквал вопросов от журналистов.

Кто бы это мог быть на этот раз?

Я глубоко вздохнул и сказал:

— Войдите.

— Прошу прощения за вторжение.

— …!

Вошедший человек оказался неожиданным.

Высокий мужчина в чёрном костюме.

И такая привлекательная внешность, что в это было трудно поверить, учитывая его возраст.

Роман стоял там именно такой, каким я его себе представлял, когда писал.

— Генерал Роман…

— Тш-ш. Потише, я пришёл без сопровождения.

Роман улыбнулся, снимая шляпу.

Он был человеком, который годами не покидал пределы базы.

Поскольку как внутри империи, так и за её пределами было немало людей, желавших его смерти, он никогда никуда не ходил без сопровождения.

Что же, чёрт возьми, привело его сюда?

— Чему обязан визитом?

— Я ненавижу ходить вокруг да около, так что перейду сразу к делу. Во-первых, я хочу выразить благодарность. За спасение жизней тысяч гражданских, включая меня самого.

— Да…

— Итак, я хотел бы спросить. Вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы пойти в армию?

— Прошу прощения?

— Ах, конечно, я имею в виду после окончания Императорской Академии. Если вы пройдете 8-недельную подготовку, я сразу же назначу вас офицером. Я хочу, чтобы вы служили под моим непосредственным началом и чтобы талант раскрылся. Что скажете?

— ……

Это было очень заманчивое предложение.

Конечно, если бы я был обычным простолюдином.

Это была возможность подняться до статуса элиты среди элитных солдат, но оно даже не стоило рассмотрения.

Потому что, если бы я был связан с армией, я не смог бы свободно пересекать границы

— Мне жаль. Я вынужден отказаться от предложения.

— У вас нет интереса к военной службе?

Роман похоже был удивлен и открыто демонстрировал своё разочарование.

Это было редкое зрелище, ведь он был не из тех, кто открыто выражает свои эмоции.

— Но мне всё ещё нужно отблагодарить вас. Долг за жизнь должен быть выплачен, не так ли? Не стесняйся обращаться ко мне когда понадобится моя помощь.

— …?

— Это контактная информация моего адъютанта.

Роман протянул мне визитную карточку.

— Только один раз, для чего угодно. Я предоставлю вам свою силу. Не стесняйся и просто позови.

Роман никогда не лгал.

Когда он говорил «для чего угодно», он действительно имел в виду, что неважно, что это.

Даже если бы я попросил его убить или похитить кого-то, он бы охотно сделал это.

Если только это не шло вразрез с интересами Имперской армии.

Это было похоже на исполнение желания.

Желание от человека, который имел наибольшее влияние в империи после императора.

Я должен приберечь это и хорошо использовать позже.

— Спасибо.

— Кстати…

Тук-тук.

В тот момент стук прервал слова Романа.

Выражение лица Романа в одно мгновение изменилось, и он резко обернулся.

Он сжимал в кармане нож.

Как раз когда я подумал, что это может быть атака…

Скрип.

— Замри.

— Ах…

Появилась Эрика, открывая дверь.

Интересно, кто это. Фух.

Я испугался, подумав, что в больничной палате может начаться драка на ножах.

— Ты дочь Лихтенбурга, верно? Извини. Можешь расслабиться.

— Генерал Роман…

— О. Ты знаешь меня?

— Конечно. Кстати, генерал, вы знали моего отца?

— Знавал. Он был замечательным человеком.

Когда Роман убрал нож, атмосфера каким-то образом стала теплее.

Если подумать, я упомянал, что отец Романа и Эрики были друзьями.

Эрика до сих пор думает, что её отец просто погиб в бою, но Роман знает правду.

Что граф был доведён до смерти тщательными расчётами Имперской Армии.

Разочаровавшись в высшем командовании Имперской Армии, Роман стал инициатором военной реформы.

— Ах. Я был слишком бестактным. Приношу извинения за вторжение. Я удалюсь, чтобы не мешать вам, молодые люди.

— Что?

Роман слегка улыбнулся, надел шляпу и просто вышел из больничной палаты.

Эрика всё ещё странно выглядела.

Это была естественная реакция, ведь нечасто ей доводилось лично встречаться с таким героем войны, как Роман.

— Зачем ты пришла?

— Это…

Когда я нарушил молчание и спросил, Эрика начала ёрзать.

Я думал, Эрика недолюбливает меня.

Я даже не мог предположить, зачем она пришла.

— Ну, чтобы поблагодарить тебя.

— За что?

— На самом деле моя мать тоже была на празднице. Я пришла сказать спасибо за спасение жизни моей матери.

Так мадам Лихтенбург была там.

Я попытался вспомнить, упоминал ли я такое описание, но ничего не пришло на ум.

Тем не менее в правдоподобности не было ничего подозрительного, даже если мадам Лихтенбург была в той большой толпе, так что в этом не было ничего неестественного.

— Только слова?

— А?

— Я спрашиваю, выражаешь ли ты благодарность только словами.

Внезапно во мне проснулось игривое желание.

Видеть смущённое лицо невоспитанной Эрики было уже достаточно.

Может, мне просто признаться, что это была шутка, и уйти прямо сейчас…

— Ах, нет. Я исполню одну твою просьбу… раз ты спаситель моей матери.

Пришёл неожиданный ответ.

Желание, нет, просьба.

В отличие от Романа, Эрика отказывала в неразумных просьбах по разным причинам.

Как далеко она зайдёт в исполнении просьбы?

Моя игривое настроение усилилось.

— Тогда как насчёт того, чтобы как-нибудь пригласить меня к себе домой?

— Ч-что? К себе домой?!

Конечно, она откажет такому предложению.

Семья Лихтенбург была давней знатной семьёй, крайне презирающей простолюдинов.

Даже если бы Эрику это устраивало, мадам бы точно это не понравилось, поэтому она бы отказалась.

… Так я думал.

— Хорошо. Ты не против поужинать?

— …?

Ответом было согласие.

Это действительно неожиданно.

— Почему ты так на меня смотришь! Это ты попросил!

Крикнула Эрика с покрасневшими щеками.

Разве мы были достаточно близки, чтобы исполнять такие просьбы?

Я попытался вспомнить свои отношения с Эрикой.

Когда мы встретились в первый раз, она убежала, услышав моё имя, а потом мы снова столкнулись в библиотеке.

После этого… э-э… э-э… хм…

«Какие у нас вообще отношения?»

Кроме этого, я больше не общался с Эрикой.

Мы говорили всего несколько раз.

Мы были просто однокурсниками, знающими друг друга в лицо.

Но разве люди обычно соглашаются пригласить кого-то к себе домой, когда их об этом просят?

— Встречаемся в эти выходные… тебя это устраивает?

— Хорошо.

Какая разница?

Это была возможность сблизиться с Эрикой, будущим магом уровня Эльсте.

Даже если нет, меня могли бы угостить вкусным ужином.

Я был не настолько глуп, чтобы отказываться от такого везения.

— Кстати, могу я спросить тебя об одном?

— Можешь спрашивать.

— Ты и Айрис… Нет. Неважно.

— …?

Эрика на мгновение замешкалась, а затем резко отвернулась.

Что она хотела спросить?

Не дав мне шанса переспросить, Эрика поспешно покинула больничную палату.

— Да какого чёрта, серьёзно.

Эрика всегда была такой?

Я не помню, чтобы я как-то по-особенному прописывал её.

Что пошло не так и как?

* * *

Я поел еду, предоставленную больницей.

Одной миски было недостаточно, так что я съел целых три.

После этого моя энергия была частично восстановлена, достаточно, чтобы нормально ходить.

Не было нужды беспокоиться о последствиях с магией восстановления Айрис.

Я думал, что меня могут выписать вот так.

— У-уже выписываетесь?

— Да. У меня сегодня занятия.

— Нет, нельзя. Вы ещё не прошли тщательного обследования…

— Я пройду его в больнице Императорской Академии после посещения занятий. Тогда не должно быть никаких проблем, верно?

— Э-э, ну… Да…

Больница Императорской Академии была лучшей больницей на континенте.

Поэтому врач не смог заставить себя настаивать на том, что условия здесь лучше и что мне следует пройти обследование здесь.

Оставив беспокойного доктора позади, я покинул больницу.

Всё ещё нетвёрдо держась на ногах, я направился обратно в Императорскую Академию.

Каким-то образом взгляды, льющиеся со всех сторон, казались пронзительными.

Раньше я никогда не ловил на себе дружелюбных взглядов, но сейчас мне казалось, что внимание приковано ко мне ещё сильнее.

Как раз когда я подумал, что у меня может развиться агорафобия, и направлялся прямиком к особняку

— Уже выписался! Шлюс Хайнкель!

— Ух.

Вместе с громким криком в мою спину вонзился шип.

Потирая больную спину, я обернулся, и, как и ожидалось, там был смеющийся Сергей.

— Пожалуйста, перестаньте бить меня...

— Ха-ха-ха, извини! Я слышал все о твоих подвигах! Ты сражался голыми руками против злоумышленника с ножом!

— ……?

Я думал, что разрушение магического заклинания широкого радиуса действия будет более популярным.

Казалось, Сергея больше интересовала драка с Хертлокером.

Не зря его называют боевым маньяком.

В былые времена он выиграл бой 1 против 17, не использовав ни капли маны.

— На самом деле, как только все детали будут улажены, академия планирует наградить тебя медалью.

— Медаль, говорите?

— А что? Тебе не нравится?

— ……

Медаль, хм.

Получить его было бы нелишним, но... особой выгоды в этом тоже не было.

Может быть, это немного поспособствует карьерному росту?

Достаточно ли этого?

— Нет. Я приму её. Но что это за медаль?

— Узнаешь, когда получишь! Ха-ха-ха! Молодец, молодец!

— Ай.

Только после того, как Сергей ещё пару раз хлопнул меня по спине, я смог вырваться.

Теперь мне действительно нужно ехать прямо в особняк.

Я ещё не до конца восстановился, поэтому не хочу ввязываться в какие-то сомнительные дела.

— Вы вернулись! Я так беспокоилась, мистер Хайнкель!

— …

Как только я открыл дверь, Эмилия выбежала меня встречать.

Со слезами на глазах.

Вау. Это была великолепная актёрская игра, которая почти обманула меня.

На самом деле она, вероятно, была разочарована тем, что я не умер.

— Мне жаль, что я не смогла навестить вас в больнице. Мне пришлось охранять особняк…

— Я понимаю.

— Как вы себя чувствуете? Я слышала, вас ударили ножом, но нормально ли так рано выписываться…

— Никаких проблем. Но...

Если не брать в расчёт актёрскую игруЭмилии.

Что, чёрт возьми, это такое?

— Кто эти двое?

— Что вы имеете в виду? Мне немного обидно.

— Прошу прощения за вторжение!

Айрис и Трай сидели лицом к лицу на диване в гостиной.

С каких пор мой дом стал местом отдыха, куда люди врываются и тусуются, когда им скучно?

Я невольно вздохнул.

Наш магазин открыт для посетителей

— Сегодня у нас был назначен спарринг, так что я зашла проверить… но, похоже, не получится? Ты, кажется, ещё не до конца восстановился.

Трие неловко улыбнулась.

Если подумать, сегодня была следующая назначенная дата урока фехтования.

Я совсем забыл.

— Нет. Думаю, я справлюсь.

— Правда? Уверен?

— …Просто немного сбавь обороты.

Трие подошла с сияющими глазами.

Эта особа была из тех, кто изобьёт тебя в лепёшку, независимо от того, стонешь ты или нет…

Внезапно воздух наполнился леденящей аурой.

Я задумался, не изобьют ли меня сегодня до смерти.

— Итак, зачем ты здесь?

— А? Почему ты спрашиваешь?

— Я спрашиваю, почему ты снова здесь.

Айрис сидела на диване, откинувшись назад, и неспешно наслаждалась чаем.

Она вела себя так, как будто это её собственный дом.

— Мне нужно кое-что обсудить с тобой. Я сказала это твоей служанке, и она впустила меня.

— …

Я уставился на Эмилию, но она безмолвно отвела взгляд.

Надо сказать ей, чтобы больше никогда не впускала Айрис.

— И скоро дополнительные занятия. Я подумала, что немного отдохну и пойду вместе со Шлюсом.

— Кхм-кхм…

Трие внезапно притворно кашлянула и чуть не выплюнула чай.

Она подавилась? С чего бы это она так себя ведёт?

— Если тебе есть что обсудить, говори сейчас и уходи.

— Я могу сказать это только тебе, когда мы остаёмся наедине.

— Тогда скажешь позже. А сейчас просто уйди. У меня спарринг.

— Я подожду тебя здесь.

— Нет. Уходи прямо сейчас.

— Какой холодный…

Айрис уставилась на меня и медленно поднялась, направившись к входной двери.

Я был уверен, что она не будет цепляться и оставаться, если я решительно прикажу ей уйти.

Несмотря на свою внешность, Айрис всё-таки была Святой.

— Серьёзно.Ты всё ещё не веришь моим словам? Я же говорю тебе, что мы будем вместе долгое время.

— …

Я верю ей.

По крайней мере, если бы она была враждебно настроена ко мне, у неё не было бы причин специально спасать мне жизнь.

Но отсутствие враждебности не означает благосклонности.

Поскольку она может в любой момент передумать и стать враждебной, я не должен ослаблять бдительность.

— Тогда заставь меня поверить в это.

— Хорошо.

Айрис молча встала на цыпочки и жестом подозвала меня подойти ближе.

Она хотела, чтобы я наклонился поближе?

Я слегка согнул колени и поднёс ухо ко рту Айрис.

— Твоей служанке грозит опасность. Если не хочешь, чтобы она умерла, тебе лучше быть настороже.

— …!

— Что ж, тогда этот незваный гость удалится.

Оставив эти загадочные слова, Айрис тут же повернулась и вышла из особняка.

Что она имела в виду? Эмилия в опасности?

Неужели её пометил какой-то опасный тип?

Я взглянул на Эмилию, но она лишь наклонила голову.

Она, скорее всего, не ответила бы, даже если бы я спросил.

Это неприятно.

Я не могу отмахнуться от слов Айрис как от полной бессмыслицы.

— Занятия через 2 часа, так что давай поторопимся.

Ох, неважно.

Когда в голове каша, лучшее решение — подвигаться.

— Хорошо. Поскольку у тебя в тренировочной комнате были только деревянные мечи, я принесла настоящие.

— Что…

Трие улыбнулась и подняла с пола два меча.

Хотя это были тренировочные мечи без заточенных лезвий, они ничем не отличались от настоящих мечей, кроме того, что были сделаны из стали.

Другими словами, с этого момента я должен получать удары сталью.

— Я быстро закончу!

— …

Надо было сказать, что сегодня я отдыхаю.

Я в дерьме.

* * *

— Все собрались.

Людвиг встал на кафедру и огляделся.

Это было дополнительное занятие для первого класса, которое было отменено из-за теракта с бомбой.

Он слышал, что Шлюс получил травму, и думал, что тот не придёт, но, к его удивлению, он явился раньше.

Судя по его внешнему виду, он был на грани смерти, а значит, травма была серьёзной.

— Во-первых, я хотел бы извиниться за недавнюю попытку теракта. Безопасность была усилена, так что подобных инцидентов больше не повториться, так что всем не о чем беспокоиться.

Людвиг отступил назад.

Рядом с ним стояла тележка, гружённая магическими камнями.

— Содержание первого урока простое. Мы хотим измерить вместимость маны у всех студентов.

— У меня есть вопрос.

— Говорите.

Эрика подняла руку и медленно поднялась с места.

— Будет ли раскрыта информация о запасе маны каждого человека??

— Она будет раскрыта.

— Про-профессор…!

— Вопрос закрыт. С этого момента подходите к кафедре в порядке, который я назову.

Студенты тут же начали волноваться, но Людвиг умело парировал вопросы и продолжил урок.

Вместимость маны была одним из абсолютных факторов, определяющих способности мага.

Здесь наверняка были жуки, которые преувеличили свою собственную вместимость маны.

Людвигу было всё равно, что случится с их честью.

— Шлюс Хайнкель.

— …

После первого же призыва Людвига в лекционном зале воцарилась тишина.

Внимание студентов было приковано к лучшему ученику, медленно спускавшемуся по лестнице.

Именно он остановил магию широкого радиуса действия, нацеленную на место проведения Дня Магии.

Метод, который он использовал для разрушения того огромного заклинания, был не чем иным, как вычислительной магией.

Магия вычислений, созданная исключительно для разрушения заклинаний, с ужасающе низкой эффективностью использования маны.

Было ясно, что вместимость маны у лучшего ученика-простолюдина, использовавшего эту вычислительную магию, будет превосходить воображение.

— Положите руку на магический камень.

Следуя указаниям Людвига, Шлюс положил руку на магический камень.

Магические камни обладали свойством накапливать ману.

Используя это свойство, они сначала поглощали всю ману целиком, а затем возвращали её в тело.

Таким образом, независимо от текущего уровня маны, можно было измерить максимальную вместимость.

— Шлюс Хайнкель…

Людвиг с отвращением поднёс мел к доске.

На его артефакте было написано невероятное число.

Подумав, что это может быть ошибка, он измерил снова, но результат был тем же.

В конце концов, Людвигу ничего не оставалось, кроме как дрожащим голосом объявить результат.

— Шлюс Хайнкель. Вместимость маны 1000.

— Все-всего тысяча?

— Всего тысяча, говорите?!

Как и ожидалось, в лекционном зале сразу стало шумно.

Как вместимость маны того, кто с лёгкостью разрушил магию широкого радиуса действия, может составлять 1000?

Они хотели проверить, не была ли измерение ошибочным, но...

— Всем успокоиться.

Они все съёжились от холодного голоса Людвига.

В методе измерения, разработанном этим профессором, известным своей скрупулёзностью, не могло быть ошибки.

Пока все не могли этого принять, Людвиг в этот момент выдвинул гипотезу.

«Максимальный заряд магических камней — 300 000».

Общая вместимость заряда маны магических камней составляла 300 000.

Другими словами, измеримый диапазон был от 0 до 300 000.

Если бы измеряли кого-то с вместимостью маны, превышающей 300 000, произошла бы ошибка.

Появилось бы абсурдно маленькое число, например 1000…

«Не может быть».

Пот стекал по спине Людвига.

Разве 300 000 — это вообще правдоподобное число?

Даже у Алексии, маджина, было бы всего 100 000.

Подняв голову, Людвиг встретился взглядом с гнилыми, рыбьими глазами Шлюса.

В этот момент Людвиг почувствовал, как по его телу побежали мурашки.

«Это нужно скрыть».

Это была проблема не только для школы, но и для всего континента.

Так что вместимость маны Шлюса должна была остаться равной 1000.

Тот факт, что его вместимость маны составляет 300 000 или даже выше, должен быть известен только мне.

Так я смогу предотвратить будущие неприятности для Шлюса.

По крайней мере, пока парень не раскроет свой магический талант, его защита — долг учителя.

Хотя я не уверен, что он вообще нуждается в защите.

— Следующий…

Людвиг сглотнул сухую слюну и продолжил урок.

* * *

Со Дня магии прошло уже два дня.

За это время многое изменилось, но то, что затуманивало мой разум, было...

— Не может быть, с ума сойти. Насколько же она выросла?

Колебания на фондовом рынке.

Когда я получал деньги на проживание, я вложил 5000 тирионов в Гильдию Шейден и Орден Святых Рыцарей.

Предполагалось, что оба они будут быстро расти из-за гражданской войны, которая должна была вскоре начаться.

Однако мои ожидания сразу же не оправдались.

Ещё до начала гражданской войны акции обеих выросли более чем на 500 процентов.

Вероятно, это были последствия попытки теракта в День магии.

Теперь, по мере того как угрозы внутренней безопасности империи будут появляться, статус частных рыцарских орденов будет расти с каждым днём.

Среди них Орден Святых Рыцарей значительно вырастет, даже возьмёт на себя роль охраны королевской семьи.

— Я иду ва-банк.

Продавать акции сейчас было бы глупым поступком.

Как только гражданская война закончится, цены акций как Гильдии Шейден, так и Ордена Святых Рыцарей вырастут более чем на 100 000 процентов.

Однако, поскольку влияние Ордена Святых Рыцарей будет сильнее, мне нужно немного скорректировать соотношение.

Но, если подумать, 100 000 процентов — это в 1000 раз.

Есть ли смысл в таком резком росте акций, ведь это не монеты.

Поскольку я написал этот роман, совершенно ничего не зная об акциях, в сюжете есть несколько нестыковок...

— Мисс Эмилия. Я ненадолго выйду.

— Один? Могу я составить вам компанию?

— Хм…

— Я переоденусь в повседневную одежду и выйду.

Даже не дослушав моего ответа, Эмилия пошла в свою комнату.

В последнее время Эмилия постоянно пытается следовать за мной, куда бы я ни пошёл.

По-своему она, вероятно, хотела показать, что беспокоится о безопасности своего работодателя, но я-то знал, что это не так.

Она старалась всегда быть рядом со мной, чтобы тщательнее следить за тем, не настроен ли я враждебно по отношению к Разведывательному Агентству.

Если такой опасный индивид, как я, будет признанвраждебно настроенным по отношению к Разведывательному Управлению… меня на 100 процентов ликвидируют.

Они были из тех людей, которые без разбора превратили бы в пыль 10 000 человек, лишь бы поймать одного Романа.

При ликвидации меня они тоже не будут разборчивы в средствах и методах.

Прежде чем это произойдёт, я должен был кое-что сделать.

— Это место… вы, кажется, действительно любите его.

— Да. Атмосфера здесь действительно приятная.

Место, куда я прибыл с Эмилией, было тем самым кафе.

Замаскированное кафе, управляемое Разведывательным Управлением.

Когда я вошёл, мне показалось, что внутри царил беспорядок.

Все столы были сдвинуты в один угол.

Нескольких полок не хватало, так что они, вероятно, планировали уходить.

Что ж, им имело смысл спасаться, поскольку их грандиозный план по уставанию терракта провалился.

Когда я вошёл, Эрик встретил меня с озадаченным выражением лица.

— Вы готовы к работе?

— Да. Но…

— Тогда этого достаточно. Одну чашку Дарджилинга, пожалуйста, Хозяин.

Это была единственная база Разведывательного Управления, которую я знал.

Я не мог позволить им уйти.

— Я буду Эрл Грей…

— Понял. Один Дарджилинг. Один Эрл Грей.

— Хозяин. Вы, случайно, не читали газету?

— Читал. А, может быть, это....

— Да. Тот, кто остановил теракт. Это был я, ха-ха!

— Вау. Это большая честь. Подумать только, такой герой был завсегдатаем нашего кафе.

— Герой, говорите. Это слишком. Я просто наслаждался мероприятием…

Это был естественный процесс.

Эрик также умел добывать информацию у собеседника, так что это не показалось бы, будто я неестественно вываливаю информацию.

Таким образом, я подробно, в течение долгого времени, объяснил Эрику и Эмилии, как я остановил теракт.

Конечно, это было немного не так.

В конце концов, я не мог раскрыть свои способности.

— Насчёт злоумышленника, который напал на меня в тот день. Он выглядел также как посетитель, которого я видел в этом заведении. Вы знали?

— А, нет. Понятия не имел.

— Мир полон потрясений. Подумать только, террорист захаживал в это же кафе… Он был настоящим невеждой

— …

Мне показалось, я услышал звук скрежета зубами рядом со мной.

Я должен перестать оскорблять Хертлокера.

Иначе я могу быть убит его сестрой.

— Посетитель. Как вы думаете, кто стоял за терактом?

— Хотя полицейское расследование будет тщательным, я предполагаю, что... это, скорее всего, были сепаратистские силы.

— Сепаратисты? Многие говорят, что это было делом Королевства.

— Не может быть. Зачем Королевству пытаться провоцировать нашу Империю, когда перемирие было не так давно? Я верю, что Королевство будет стремиться к миру. Я так думаю.

— Так ли это…

На этом идеологическая проверка была завершена.

Я дал понять Разведке, что не собираюсь вступать в конфронтацию с Королевством и по возможности буду действовать мирным путём.

Тогда они не будут глупо тратить энергию, пытаясь убить меня.

— Кстати, тут твориться неразбериха. Вы скоро закрываетесь?

— А, нет. Мы просто немного меняем интерьер. Планов по закрытию нет.

В качестве завершающего штриха я даже заставил их отказаться от закрытия.

Это был результат того, что я ещё раз подчеркнул, что безобидный тип, благосклонный к Королевству и охотно приносящий им информацию, будет продолжать приходить.

— Это облегчение. Я с нетерпением жду нового интерьера.

Таким образом я устранил угрозу убийства со стороны Разведывательного Управления.

Теперь я мог спать спокойно.

Не беспокоясь о том, что Эмилия зарежит меня ножом во сне.

Что такое магия

Хертлокер уже давно прилагал большие усилия, чтобы внедриться в «Воронов».

После провала с поступлением в Императорскую Академию и неудачной попытки устранить Романа, он просто обязан любой ценой внедриться.

— Это эмблема Воронов?

Результат увенчался успехом.

Это был итог безупречной чистки прошлого, проведённой Разведывательным управлением, и осторожного подхода самого Хертлокера.

Хертлокер положил в картон жетон с выгравированным узором вороньего клюва.

Теперь он стал членом Воронов, выполнявших в Империи всю грязную работу.

Другими словами, он получил более лёгкий и быстрый доступ к информации о подпольной жизни Империи.

— ……

Хертлокер остановился на полпути к своему дому.

Бумага, прикреплённая к настенному плакату.

На этой бумаге крупными буквами написано «Разыскивается».

— Меня ищут?

Хотя имя указано не было, это был розыскной лист, разыскивающий злоумышленника, напавшего на Шлюса Хайнкеля в День Магии.

Но была одна странность.

Часть, описывающая внешность нападавшего, была оставлена пустой.

Единственный свидетель, по-видимому, забыл лицо преступника из-за потрясения от произошедшего.

— Что за…

Шлюс забыл моё лицо?

Разве он не узнал меня сразу, как только мы встретились взглядами в кафе?

Может быть, он получил повреждение памяти из-за травмы, которую я ему нанес?

Я ведь действительно сильно ударил его коленом по лицу.

Если и это не так…

— Не может быть.

Шлюс намеренно не сообщил полиции внешность нападавшего…?

Если подумать, Шлюс и в День Магии был странным.

Если бы он чуть сильнее сжал мою руку, то мог бы меня убить, но он намеренно отпустил меня.

— Может быть, он не хочет, чтобы меня поймали?

Хертлокер пришёл к леденящей душу гипотезе, но...

— Нет. Этого не может быть.

Он быстро отверг эту возможность.

Зачем Шлюсу Хайнкелю, который был на пути к тому, чтобы стать элитой из элит в Империи, прикрывать какого-то террориста?

У него не было ни причин, ни необходимости так поступать.

Тем не менее, он не мог избавиться от навязчивого чувства.

— Хм.

Вернувшись в своё жилище, Хертлокер со стоном огляделся.

В щели двери было засунуто письмо.

Получатель — Уолтер Банк.

Это была одна из подставных баз Разведывательного Управления.

Хертлокер использовал кинжал, внезапно появившийся в его руке, чтобы вскрыть конверт.

Это была оригинальная техника Хертлокера: разлагать материю на ману и собирать заново в нужный момент.

Когда он достал письмо, кинжал в руке Хертлокера распался на ману и исчез.

Хертлокер начал читать письмо.

На первый взгляд это был обычный рекламный буклет, предлагающий продукты, связанные с кредитованием, но после применения кода шифрования в сознании Хертлокера появилось расшифрованное сообщение.

— Решение сохранить базу в кафе. Отмена перевода Шлюса Хайнкеля в цели для ликвидации. Сохранить за целью наблюдения…

Похоже, это было сообщение, в котором излагалось решение Разведывательного управления, основанное на информации, собранной Эриком.

Но что это за чепуха? Не переводить опасного Шлюса в цели для убийства?

Похоже, Разведывательное управление решило, что Шлюс не представляет угрозы для Королевства.

Это было трудно принять, но Хертлокер, скрипя зубами, продолжил читать.

— Предполагаемый запас маны Шлюса…… более 100,000?!

Глаза Хертлокера расширились.

Хотя подробный процесс расчёта не был включён в отчёт, оценка Разведывательного управления должна быть очень точной.

И всё же результат превысил 100 000?

Теперь стало понятно, почему Разведывательное управление не перевело Шлюса в цели для ликвидации.

Дело было не в том, что они не хотели его убить, а в том, что они не могли этого сделать.

Попытайся они схватить одного Шлюса, всё Разведывательное управление могло быть разгромлено.

* * *

— Хе-хе. Как прошли занятия, доченька?

— Фух… Очень тяжело. У нас наконец-то прошёл настоящий урок…

Наблюдая, как Эрика непрерывно отправляет в рот печенье, мадам Лихтенбург ярко улыбнулась.

Когда Эрика нервничала, у неё резко возрастал аппетит, и не было ничего милее, чем Эрика, жадно уплетающая закуски.

— На первом занятии нам только измерили запас маны и отпустили, так что я расслабилась. А со второго урока они начали быстро наращивать темпы учебы.

— Хм. Понятно.

Эрика с трудом вспомнила содержание второго урока.

Она была слишком занята конспектированием, чтобы слушать и понимать обширный материал лекции.

На самом деле она перевернула всего несколько страниц, но дополнительных пояснений профессора Людвига было слишком много.

Однако, будь они все бесполезными историями, она бы просто пропустила их мимо ушей.

Так или иначе, все они были пояснениями, помогавшими понять суть магии, и без конспектирования их было не усвоить.

Как и ожидалось от лучшего профессора Императорской Академии.

Оставалось загадкой, почему такой человек, как он, проработавший преподавателем 20 лет, до сих пор занимает должность старшего преподавателя, а не заведующего кафедрой.

— Ммм… Кажется, я хотела спросить маму ещё о чём-то…

— Что же? Что же?

— Мама.

— Да, да.

— Ты не думала снова выйти замуж?

— Ч-Что? Чтоооо?

Она определённо не это хотела спросить.

Но это тоже был вопрос, который она давно хотела задать.

— С-С чего это вдруг?

— Просто так. Прошло уже довольно много времени. С тех пор, как отец умер. Мне было интересно, что думает мама.

— А к-как ты сама к этому отнесёшься, Эрика?

— Я бы хотела, чтобы мама поступала, как пожелает.

— Хм-хм. Понятно……

Увидев, что мадам слегка покраснела и отводит взгляд, Эрика цыкнула языком.

Похоже, у неё был кто-то на примете.

Хотя она, казалось, не хочет раскрывать это своей дочери.

Когда придёт время, она, наверное, расскажет.

Эрика решила набраться терпения и подождать.

— Ах.

В этот момент в голову пришёл вопрос, который она действительно хотела задать.

— Мама. Ты ведь знаешь Шлюса Хайнкеля, да?

— Знаю… Простолюдин отличник из твоей академии.

— Я пригласила его к нам домой на ужин.

— Что?!

Лицо мадам, до этого улыбавшееся, исказилось.

Это было выражение искреннего отвращения.

Она не ожидала, что он ей так сильно не понравится.

— Нет. Ни в коем случае.

— Он же ещё и благодетель, спасший маме жизнь. Разве мы не должны отблагодарить его хотя бы так?

— …

— Мама. Как бы ты ни ненавидела простолюдинов...

— Дело не в том, что он простолюдин.

— Тогда почему? Мама! Ты что, собираешься притвориться, что не знаешь о благодеянии?

— Ха… Ладно. Я разрешу. Но при условии, что Шлюс Хайнкель не встретится с Джулией.

— А? Почему это?

— …

Всё в порядке, пока он не встретится с младшей сестрой?

Эрика наклонила голову, думая, что это звучит нелепо.

С другой стороны, мадам лишь вздыхала, держась за пульсирующую голову.

Она начала сомневаться, стоит ли рассказывать об этом Эрике, и если да, то что именно.

Мадам, принявшая решение, подняла голову. Если уж рассказывать, то всё.

— Шлюс Хайнкель. Этот мужчина знает Джулию.

— …!

Глаза Эрики расширились, когда она поняла слова мадам.

* * *

— 14 мая…

У меня появилось такое чувство, что я зря посмотрел на календарь.

14 мая.

В тот день я вспомнил об этом человеке и почему-то почувствовал себя немного подавленным.

— Может, сходить на могилу?

Конечно, я прекрасно знаю, что тот человек не может существовать в этом мире.

Тем не менее, так ведь поступают люди, верно? Ищут, даже зная, что ничего нет.

…Так поступают такие глупцы, как я.

— Мисс Эмилия.

— Да, мистер Хайнкель.

— Не могли бы вы купить мне розу до окончания занятий?

— Поняла. Какой цвет подготовить?

— Белый.

После недолгих раздумий я выбрал белую розу.

Причина… Я и сам не знаю.

Просто почувствовал, что белая роза подойдёт.

Сегодня у меня был урок ьоевой магии.

Кстати, кажется, я начинаю понимать, почему двойная специализация — это так тяжело.

Вчера был второй урок стихийной магии...

В течение 3 часов подряд я не мог делать ничего, кроме как витать в облаках, не понимая, о чём идёт речь.

Мне действительно нужно взять себя в руки перед экзаменами.

Иначе я потеряю первое место и меня отчислят.

— Добро пожаловать, друзья! Давно не виделись! Ха-ха-ха!

Едва я вошёл в лекционный зал, как Сергей громко расхохотался.

Какое «давно не виделись», сука. Прошла всего неделя.

Кстати, Сергей, что это за стальной прут у тебя в руках на этот раз…

Откуда он его только достал?

Казалось, он оторвал стальной прут откуда-то, чтобы использовать как скребок для спины после того, как сломал трубу.

Он выглядит довольно ржавым, и я подумал, не подхватит ли он от него столбняк.

Нет. О ком я вообще беспокоюсь?

Нет никаких шансов, что один из сильнейших в Империи пострадает от чего-то подобного.

— Что, по-вашему, является основой боевой магии?

— Большой запас маны.

— Точность заклинания.

— Ц-ц-ц. Вы все не правы.

Сергей покачал головой, как будто это было абсурдно.

Это немного раздражает.

Может, попробовать сделать вид, что знаю?

— Скорость.

— О! Кто это только что сказал?

— Шлюс Хайнкель.

— …

В лекционном зале воцарилась неловкая тишина.

Взгляды вновь сфокусировались на мне.

— Скорость! Это правильный ответ. В бою магия должна быть быстрее всего. Подумайте о противостоянии с мечником. Вы думаете, мечник будет ждать, пока вы развернёте то красивое и точное заклинание и вольёте в него тысячи маны?

— …

— Нет! Вас не станет в мгновение ока, если вы так поступите. Красота или сложность заклинания не имеют значения, когда вы уже мертвы. Так что иногда, чем проще и грубее магия, тем больше она сияет в бою. Например…

Сергей вытянул руку вперёд, раскрыв ладонь.

Студенты не имели понятия, что он пытается сделать, но в этот раз у меня было предчувствие, что я знаю.

Самая простая магия в этом мире.

Бам!

— Что-то вроде этого.

Выброс маны.

Оглушительный бам прозвучал, и образовался порыв ветра.

Сергей просто направил ману вперёд.

— Профессор! Разве это магия?

В этот момент Аинц внезапно поднял руку и задал вопрос.

Это было скорее упрёком, чем вопросом.

— Хороший вопрос.Тогда позвольте задать вам встречный вопрос. Почему вы думаете, что это не магия?

— Ну, это же просто выброс маны, разве нет?

— И это основание считать это не магией? Позвольте задать другой вопрос. Что такое магия?

— Чтобы что-то называлось магией… у него должно быть название. И оно должно быть записано в книге заклинаний, верно? Я ни разу не видел, чтобы это представляли как магию в какой-либо книге заклинаний.

— Если этого нет в книге заклинаний и у него нет названия, это не магия? Тогда как насчёт вновь изобретённой магии? Если её ещё не назвали и её нет в книге заклинаний, это не магия?

— …

Рот Аинца закрылся.

Как и ожидалось, он был бессилен перед фундаментальным размышлением о магии.

Для человека, которого всю жизнь учили только методу применения и сочетанию заклинаний, он, вероятно, никогда не задумывался о таких вещах.

— Ваши слова и верны, и неверны. Заядлые маги не хотят классифицировать это как магию. Почему? Потому что это слишком просто. Это не круто и не красиво. Но если это можно должным образом выразить в форме заклинания, это и есть настоящая магия. Если подходить с научной классификацией.

— Профессор. Уместно ли рассматривать магию с научной точки зрения? Насколько я понимаю, наука — это устаревшая область знаний, которая не может объяснить принципы мира.

Другой студент выступил вперёд, чтобы указать на это.

— Это утверждение также и верно, и неверно. Наука и магия дополняют друг друга. Наука обладает силой чётко выражать неоднозначную область магии, а магия исследует части, которые наука не может объяснить. На своих занятиях я планирую также использовать некоторые аспекты науки. Точнее, научный образ мышления.

— Профессор! Но это...

— Противоречит клятве мага? Тогда как насчёт причинения вреда людям с помощью магии? Разве это действие, соответствующее клятве мага?

— …

— На курсе боевой магии мы будем изучать всё, что связано с боевой магией. Поскольку это напрямую связано с вашим выживанием, мы не можем привередничать. Будете ли вы строить из себя умника, заявляя, что наука устарела, и умрёте, или будете учиться всему, чему можно, и выживете? Если вы недовольны моим уроком, можете уйти прямо сейчас.

— …

Студенты снова замолчали.

Но, как и ожидалось, никто не покинул лекционный зал.

Занятия Сергея всегда такие.

Он поднимает темы, не совпадающие с устоявшимися представлениями, вступает в полемику со студентами и разрушает их предубеждения.

Вот почему боевая магия Сергея считается занятием, на котором можно многому научиться.

Возможно, потому что он преподаёт боевую магию, определяющую жизнь и смерть, его занятия неизбежно превращаются в мешанину из разных вещей.

ТАкой же принцип лежит в основе того, что смешанные боевые искусства считаются наиболее практичными в реальном бою.

— Итак! Думаю, я дал достаточно намёков. Тогда я проверю скорость вашего произнесения заклинаний.

— Что?!

— Произнесите любую магию, в которой уверены, как можно быстрее. Я засеку эту скорость и учту её в ваших оценках.

… А ещё занятия Сергея знамениты частыми внезапными контрольными, как эта.

Он внезапно объявляет и проводит тест посреди урока, даже не в начале.

Когда я писал, я не знал, но испытать это на себе — действительно абсурд.

— Тогда первый… Шлюс Хайнкель! Начнём с лучшего студента года!

— Да.

Я всегда первый.

Я вздохнул и вышел вперёд.

Я был уверен в скорости развёртывания заклинаний.

Мой параметр способности к вычислениям уже составлял 48, в пять раз больше, чем у обычного человека.

Потому что эффект Запретного Эликсира полностью ушёл в способность к вычислениям… Сука, одна мысль об этом снова меня бесит.

Джулия (1/3)

— Ха. Ну надо же. Ха. Ха-ха-ха-ха.

Сергей, который до этого недоверчиво вздыхал, расхохотался.

Проверяя результаты теста после ухода всех студентов, он снова не смог сдержать смех, увидев поразительный результат Шлюса.

— 0.01 секунды……

0.01 секунды.

Именно столько времени потребовалось Шлюсу, чтобы развернуть и произнести заклинание.

Нет, на самом деле, даже эта цифра была неточной.

Предел измерения артефакта составлял 0.01 секунды, так что в реальности было ещё быстрее.

— Даже я не смог преодолеть барьер в 0.03 секунды……

Даже Сергей, проведший десятилетия на поле боя, не мог произносить заклинания быстрее 0.03 секунды.

Даже 0.03 секунды хватало, чтобы без проблем справляться с мечниками лицом к лицу.

Но что насчёт Шлюса со скоростью развёртывания в 0.01 секунды?

Разве для него не было бы мечтой косить бегущих со всех сторон мечников?

— Ах. Не стоит мне этого делать.

Сергей рассмеялся и шлёпнул себя по лбу.

Это была его дурная привычка.

Привычка желать воспитать любого паренька с потенциалом как солдата.

Сергей умел разглядеть талант, и несколько генералов добились больших успехов благодаря этому.

Одним из них был не кто иной, как Роман фон Бирн.

Проблемное дитя Имперской армии. Новатор. Военный герой с разными прозвищами, чьи навыки никто не мог оспорить.

— Интересно, как тот парень поживает.

Если подумать, в последний раз он видел Романа на военном трибунале.

Вспомнив то время, Сергей горько улыбнулся.

Романа обвинили в подрыве воинской дисциплины из-за популяризации салюта левой рукой.

Всё началось, когда солдат, потерявший правую руку во время войны Фрея-Труд, отсалютовал Роману левой рукой, и Роман ответил ему тем же.

После этого левосторонний салют стал использоваться как знак уважения к раненым и распространился по всей армии, а не только в 3-м корпусе, но военному руководству это не понравилось.

К счастью, Романа оправдали, но после этого его несколько раз вызывали на суд из-за его радикальных поступков.

— Они чем-то похожи.

От происхождения из простолюдинов до свободомыслия и уверенного поведения, где бы они ни находились.

Наблюдая за Шлюсом, он вспоминал Романа в молодости.

Всё же, на этот раз он не собирался затягивать его в армию.

В конце концов, я уже на пенсии.

И в отличие от Романа, прошедшего через бурный период, у Шлюса, казалось, были свои твёрдые цели.

— Кажется, он хорошо адаптировался в академии.

Глядя в окно, он увидел удаляющихся вдали студентов.

В отличие от первого занятия, где царила атмосфера открытого презрения и ненависти к Шлюсу, сейчас обстановка немного смягчилась.

Вероятно, это было связано с инцидентом в День магии.

Теперь мне не о чем беспокоиться.

Сергей с облегчением повернул голову.

* * *

— Эй! Шлюс! Хочешь пойти вместе поиграть в гольф?

— Извини. У меня дела.

— Ц-ц. И что это у тебя вечно дела…

Айнц вздохнул, глядя на холодно удаляющуюся спину Шлюса.

Когда же этот парень вообще будет тусоваться со мной?

Шлюс был единственным, кто относился к нему, известному как вундеркинд из Вигенштейна, так безразлично.

Он что, думает, что со мной даже разговаривать не стоит?

— Вот увидишь. Я заставлю тебя признать меня.

В конце концов, я пока ничего не показал.

С этого момента мне просто нужно начать вести активный образ жизни.

Если я отниму у него первое место на промежуточных экзаменах, признает ли он меня хоть немного?

— А? Но так не пойдёт?

Если подумать, Шлюс заявлял, что бросит учёбу, если потеряет первое место.

Тогда это бессмысленно.

Пока Айнц размышлял, Шлюс уже исчез.

Тем временем, Трие.

— Что происходит…

Она наклонила голову и последовала за Шлюсом.

Причина была в том, что его выражение лица казалось ненормальным.

Для других это могло выглядеть как его обычное бесстрастное лицо, но Трие, видевшая всевозможные выражения, избивая его во время спаррингов, знала, что Шлюс сегодня несколько иной.

Как бы выразиться? Его выражение казалось слегка мрачным.

Может, у него проблемы?

— Может, он ещё не до конца оправился от ножевого ранения…!

Лицо Трие побледнело.

Трие видела бесчисленных солдат и рыцарей, которые всю жизнь страдали от боли или в конечном счёте теряли жизни из-за последствий травм.

Что, если Шлюс только казался здоровым, а на самом деле страдал от ужасных последствий?

Это было бы большой проблемой.

— Мой учитель магии может умереть…!

Шлюс сказал, что научит меня магии после промежуточных экзаменов.

Будет неприятно, если он умрёт или станет инвалидом до этого.

Я знаю хорошего врача, специализирующегося на лечении последствий травм,и могу его порекомендовать.

Так что пока Трие последовала за Шлюсом, чтобы спросить его.

— А?

Трие следуя по следам Шлюса оказалась у входа в его дом, она резко остановилась.

Он что-то получил от слуги у дверей особняка.

Присмотревшись, это было…

«Белая роза?»

Это была белая роза.

Он собирался подарить её кому-то?

Когда Шлюс развернулся и направился к главным воротам, Трие незаметно спряталась.

Ей ужасно хотелось узнать, кому Шлюс собирается вручить цветок.

Спросить напрямую было бы неловко. И тайно следовать за кем-то не было её хобби, но на этот раз у неё не было выбора.

— Он выходит за пределы Академии?

Шлюс спрятал розу во внутренний карман и покинул Академию через главные ворота.

Затем он прошёл через оживлённые улицы, новый город, старый город...

— Куда он идёт?

Он достиг окраины столицы.

Куда же он направлялся?

Здесь ничего не было.

Если и было что-то, так это...

— Ах…

Только общественное кладбище.

Трие тихо вздохнула, глядя вслед Шлюсу, который входил на кладбище.

Человек, которому он собирался подарить белую розу, был покойником.

Трие с несколько помрачневшим выражением лица тихо последовала за Шлюсом.

« Кто бы это мог быть? Тот, кого ищет Шлюс.»

Шлус шёл уверенно. Похоже, он был здесь не в первый раз.

Плата за захоронение на этом публичном кладбище была довольно высока, так что, вероятно, это были не его родители-простолюдины.

Шлюс дошёл до самого угла и остановился перед маленьким надгробием.

Это было старое на вид надгробие, которому было по меньшей мере 10 лет.

— Джулия фон Айсбург… А?

Трие, прочитавшая имя, выгравированное на надгробии, тут же удивилась.

Шлюс.

Он, всегда бесстрастный и никем не сломленный — плакал.

* * *

— Простите. Я обыскала все цветочные магазины, но это единственная белая роза, которую смогла найти…

— ……

Я принял белую розу от Эмилии.

Бутон, только начавший распускаться.

И он слегка завял.

Но это не имело значения.

— Всё в порядке. Я ненадолго выйду.

— Я составлю компанию...

— Нет. Я пойду один.

— …

Я наотрез отказался.

Если я пойду туда, это может вызвать эмоциональный всплеск... Я не хотел показывать Эмилии эту сторону своей личности.

Покинув особняк, я направился прямиком на общественное кладбище.

Я не знал точного местоположения, но, вспоминая написанное мной описание, быстро нашёл дорогу.

Едва я прибыл на кладбище, как направился в самый дальний угол.

Если её могила здесь, это должно быть самое маленькое надгробие в самом углу.

Я надеялся, что его там не окажется.

Но как только я нашёл маленькое надгробие с трещинами и отбитыми краями, я почувствовал, что задыхаюсь.

«Джулия фон Айсбург»

Она и правда здесь. Я думал, её не будет…

Джулия — персонаж, добавленный в роман после того, как сюжет полностью вышел из-под контроля.

Так что я думал, она не отразится в этом мире.

— Она была здесь…

Моё сердце ужасно ныло.

Мысли о Джулии постоянно напоминали мне о ней.

Ничего не поделаешь.

Джулия — персонаж, которого я создал по образу и подобию своей умершей девушки.

* * *

Арым. Хан Арым.

Сначала моё внимание привлекла её прекрасная улыбка.

Нас тянуло друг к другу, словно это была судьба.

Я не тот, кто верит в судьбу, но иначе это не объяснить.

Я был первым, кто признался.

Она приняла моё признание без всяких уловок, без проверок, без колебаний. С широкой улыбкой на лице.

Мы довольно страстно встречались около трёх лет.

Места, куда мы хотели пойти. Вещи, которые мы хотели сделать. То, что мы хотели увидеть. Мы делали всё вместе.

Жизнь без неё… Тогда я даже представить себе этого не мог.

Мы даже не дошли до той стадии, когда отношения начинают надоедать, как это бывает у всех пар. До этого момента мы думали, что будем жить вместе вечно.

В то время. Когда мы были самыми счастливыми. Её настигла неизлечимая болезнь.

Природа этой проклятой болезни, которая постепенно атрофировала мышцы по всему телу, так и не была выяснена даже врачами университетской больницы.

Существует похожее заболевание под названием «мышечная атрофия», но это первый зарегистрированный случай развития этого заболевания у взрослого человека с такими симптомами.

Первым делом она лишилась ног.

Та, что так любила кататься на велосипеде, стала тем, кто не мог сделать ни шага без инвалидной коляски.

Она даже не очень-то хотела ездить на этой коляске.

Она говорила, что достаточно просто быть наедине со мной, что ей не нужно выходить на улицу… но я знал.

Это потому что она не хотела показывать другим свои две ноги, ставшие сильно худыми, с полностью исчезнувшими мышцами.

Она медленно слабела.

До такой степени, что позже ей стало трудно даже поднимать руки.

Я не могу вспомнить, сколько раз я улыбался перед ней, а затем тихо плакал, едва выйдя из больничной палаты.

Она умирала. Медленно. Но верно.

Даже тогда я завёл разговор о женитьбе.

Давай устроим скромную свадьбу только для наших семей, без приглашения гостей.

Но она улыбнулась и сказала «нет».

Не следовало тогда слушать её.

Мне нужно было сразу же подтолкнуть её инвалидное кресло и броситься в зал для бракосочетаний.

На следующий же день.

Она покинула меня.

Вот как я сломался.

Я не мог больше писать.

График сериализации романа, который до того шёл гладко, развалился.

Но я всё равно изо всех сил пытался писать.

Я предавался отчаянию всего 3 дня, после чего сразу же пришёл в себя и приложил все усилия, чтобы выдавить из себя текст. Потому что я помнил, как она говорила, что хочет увидеть завершение этого романа.

Даже так, ничего не выходило.Всякий раз, когда я садился за компьютер, мне казалось, что в голове у меня полная пустота и в голову не приходит ни одной мысли.

Так что радикальной мерой, которую я предпринял, было… воскресить её.

Заставить её жить и дышать, даже если только в моём романе.

Так родилась Джулия.

Джулия была представлена как реинкарнатор.

Джулия родилась с болезнью, похожей на ту, от которой страдала она сама, и умерла в самом расцвете сил. В самом прекрасном возрасте.

Затем она возрождается где-то на континенте с точно такой же внешностью.

И затем снова умирает… снова возрождается… снова умирает, повторяя это бесконечно.

В отличие от неё, которая умерла и не вернулась, Джулия живёт вечно.

Навсегда, не теряя той юности.

Благодаря введению Джулия мне как-то удавалось писать, но на этом всё и закончилось.

История Джулия продвигалась, но история протагониста и его компании не двигалась с места вообще.

Читатели ругались, спрашивая, почему случайный новый персонаж внезапно появился и забрал всё экранное время. Естественно, количество просмотров также резко упало.

Даже если бы я написал так ещё 100 глав, я не смог бы привести её к заключению. Чтобы написать всё как следует, я снова запечатал историю Джулии.

Затем я снова не мог писать, будто одержимый. В тот момент я действительно был готов сойти с ума.

Причиной, по которой я оказался в этом ебаном мире, была...

— Фух…

Когда я пришёл в себя, по моим щекам текли слёзы.

Я грубо вытер слёзы платком и встал на одно колено перед надгробием.

Я положил белую розу, увядшую и вот-вот готовую осыпаться по краям, перед ним.

Даже сейчас Джулия должна жить где-то на этом континенте.

Прямо как все персонажи, что я видел до сих пор, Джулия тоже будет идеально соответствовать образу, который я нарисовал в голове.

Она будет походить на неё до мельчайших деталей, так что у меня бы мурашки побежали по коже..

Но Джулия — это не Арым.

Неважно, насколько она похожа. Даже если у них одинаковый характер, Джулия никогда не сможет стать ею.

Осознание этого было мучительным.

Она не может вернуться к жизни. Но в этом мире кто-то, выглядящий в точности как она, живёт и дышит.

Это пытка.

— Сегодня…

Теперь, кажется, я понимаю.

Причину, по которой я был призван в этот блядский мир.

Сейчас меня наказывают.

— Я так по тебе скучаю…

Наказание за то, что не смог защитить её.

Наказание за то, что не смог сделать её счастливой.

Наказание за то, что не смог быть с ней до самого конца.

Джулия (2/3)

— Сегодня……

Слёзы текли по щекам Шлюса.

— Я так по тебе скучаю…

Услышав этот страстный крик, Трие почувствовала, как её сердце разрывается.

Хотя она и не знала, кто такая Джулия. Хотя она и не знала, какие отношения связывали её и Шлюса.

Казалось, эмоции Шлюса передавались напрямую.

« Мне стоит уйти…»

Она увидела нечто неожиданное.

Возможно, это было что-то, о чём Шлюс не хотел, чтобы другие знали.

Поэтому, решив сделать вид, что сегодня ничего не видела, Треи собралась развернуться.

Хруст

В этот момент она наступила на ветку и сломала её.

— Кто здесь?

— …!

Трие с грохотом присела, прикрывая рот.

К счастью, надгробие скрывало её от Шлюса.

Она затаила дыхание и ждала, что Шлюс отбросит свои подозрения, но...

— Не прячьтесь и выходите. Иначе я буду считать вас врагом и атакую.

Не было и намёка на то, что он отпустит ситуацию.

В конце концов, Трие не оставалось ничего другого, как съёжившись медленно подняться .

— …Трие.

— Прости. За то, что подглядывала.

Я думала, он разозлится.

Но Шлюс лишь вздохнул. Он не показывал особого недовольства.

— Ты можешь сохранить это в секрете?

— Что…

— Всё, что ты видела здесь сегодня.

— А, да. Поняла.

Трие энергично кивнула в знак согласия.

Если её могут простить, просто сохранив молчание, она с радостью сделает это.

Это была явно её вина — тайно следовать за кем-то и шпионить.

— Но послушай.

И всё же ей было любопытно.

О том, кем была Джулия. Какие у них были отношения.

—Если это не грубо с моей стороны, могу я спросить, какие у тебя были отношения с ней?

Трие тоже была из тех, кто не мог успокоиться, пока не удовлетворит своё любопытство.

Шлюс, пристально смотревший на надгробие, улыбнулся и разомкнул губы.

— Прости, Трие.

— Ах. Извини…

— Драгоценный человек.

— А?

— Для меня она была дороже всего на свете.

— …

Увидев эту горькую улыбку, Трие замолчала.

Казалось, что это уже старая история, о которой он мог бы говорить с улыбкой, но, несмотря на это, сила его эмоций ничуть не уменьшилась.

— Давайте возвращаться.

Последовав за Шлюсом, который повернул обратно, Трие молча зашагала рядом.

Она хотела расспросить подробнее, если бы могла, но, глядя на лицо Шлюса, у неё не хватило духу это сделать.

— Кстати, у тебя нет никаких последствий или чего-то такого, да?

— Последствий? О чём ты?

— Последствий от раны.

— …Ничего подобного нет.

Шлюс смотрел на Трие с выражением, словно хотел сказать, что она несёт чушь.

Поняв, что беспокоилась зря, щёки Трие слегка покраснели.

* * *

— Джулия фон Айсбург…

Вернувшись в особняк, Трие повторяла имя, увиденное на кладбище.

Он сказал, что она была драгоценным человеком.

Могла ли она быть возлюбленной… Как раз в тот момент, когда она об этом подумала.

— Юная леди. Откуда вам известно это имя?

— А, старшая горничная.

Горничная приблизилась с озадаченным выражением и спросила.

Если подумать, я слышала, что старшая горничная с севера…

— Неужели старшая горничная…

— Да. Я из Айсбурга. 10 лет назад я работала экономкой в семье Айсбург.

— Ах…

Бинго.

Нужная информация оказалась неожиданно близко.

— Тогда вы, должно быть, тоже знаете Джулию фон Айсбург, да?

— Конечно знаю. Я прислуживала леди Джулии.

— Тогда, экономка… Если это не неприятно, не могли бы вы рассказать мне о леди Джулии?

— Безусловно, юная леди.

Старшая горничная с доброй улыбкой уселась на стул, который ей подала Трие.

Казалось, история будет очень длинной.

— Леди Джулия была дочерью графа Айсбурга. Она была очень красивой особой. Такой же красивой, как вы, леди.

— Не надо лести посреди рассказа.

— Да, да. Леди Джулия какое-то время была горячей темой после того, как граф Айсбург объявил, что передаст ей свой титул. После того как она стала неспособна передвигаться из-за неизлечимой болезни, вопрос о наследовании был снят, и интерес к ней угас.

— …

— После этого леди Джулия не выходила из своей комнаты. С каждым днём она слабела всё больше, и, думаю, она не хотела, чтобы другие видели её в таком состоянии. Затем разразилась война, и зимой второго года войны леди Джулия скончалась.

— Неужели из-за зимнего наступления армии Королевства?

Второй год войны.

Неожиданная контратака армии Королевства произошла зимой того года.

Я слышала, армия Королевства дошла даже до Айсбурга, но не в то ли время…

— Нет. Леди Джулия скончалась до наступления. Армия Королевства прибыла десять дней спустя.

— Хм… Понятно. Тогда Шлюс Хайнкель тоже из Айсбурга?

— Да. Именно так. Я помню, он был сыном стражника замка Айсбург и с детства был близок с леди Джулией.

— Не может быть… Тогда почему вы ничего не говорили до сих пор?

Трие с недоверием вздохнула.

Шлюс Хайнкель уже стал настолько известен в столице, что не было никого, кто бы о нём не знал.

Трие тоже несколько раз упоминала его в присутствии горничной.

Но почему старшая горничная до сих пор не сказала ни слова, хотя и знала его?

— Потому что вы не спрашивали.

— Прошу прошения…?

Трие не нашла, что ответить на улыбку старшей горничной.

— У каждого есть прошлое, которое он не особохочет вспоминать, юная леди.

— Это так…

— А и до недавнего времени я думала, что Шлюс мёртв.

— …

Казалось, время, проведённое старшей горничной в Айсбурге, не было для неё очень хорошим воспоминанием.

* * *

— Джулия.

Едва войдя в комнату, мадам Лихтенбург бросилась к своей дочери.

Джулия с улыбкой приняла мадам, которая обняла её.

Всегда казалось, что в этом объятии передаётся чувство вины.

— У меня к тебе просьба…

— Да, мама. Пожалуйста, говори.

— Мне очень жаль, но… не могла бы ты сегодня поужинать отдельно?

— …

После недолгого молчания мадам Лихтенбург глубоко опустила голову.

Несмотря на то, что Джулия страдала от неизвестной болезни, она старалась в равной степени проявлять свою любовь к Эрике.

Поэтому она никогда бы не оставила её одну во время приёма пищи при обычных обстоятельствах.

— К вам придёт гость?

— …

Когда Джулия попала в точку, мадам Лихтенбург молча кивнула.

В юном возрасте она была на удивление зрелой и сообразительной.

Если бы не болезнь, она бы использовала этот умный мозг, чтобы добиться наивысших оценок в Академии…

— Это кто-то из Айсбурга, да?

— …

Мадам Лихтенбург снова кивнула.

— И кто-то, кто знает Джулию фон Айсбург.

— …Да. Именно так.

Джулия увидела всё насквозь.

Несмотря на это, Джулия лишь улыбнулась, как будто ужеприняла это.

Эта непрошеная зрелость не понравилась мадам, и она прикусила губу.

— Ты же знаешь. Если такой человек встретит тебя… произойдёт что-то неприятное.

Джулия из Айсбурга и этот ребёнок были совершенно разными людьми. По крайней мере, так считала мадам.

Но люди, знавшие Джулию Айсбург, говорили странные вещи, как только видели этого ребёнка.

Что она выглядит точно так же как леди Джулия. Видя, что даже имя такое же, должно быть, это реинкарнация леди Джулии.

Эти люди продолжали накладывать изображение уже умершего человека на её дочь.

Хотя у них было одно и то же имя и они были похожи.

В такие моменты на лице Джулии тоже появлялось обеспокоенное выражение.

Возможно, причина, по которой Джулия не очень хотела выходить на улицу, отчасти также была из-за страха столкнуться с такими людьми.

— Я понимаю, мама. Я поужинаю с горничными в столовой для персонала.

— Да…… Мне правда жаль, моя дочь. Что подвергаю тебя этому.

— Нет. Это не твоя вина, мама.

Мадам Лихтенбург обняла Джулию ещё раз.

В тот момент, когда мадам готова была расплакаться от извинений...

На самом деле это моя вина.

Джулия пробормотала про себя.

* * *

Сегодня я, как обычно, заперся в тренировочном зале и провёл день так же, как и любой другой.

Размахивая мечом. Пытаясь прочитать основные учебники...

И тут я понял, что кое-что забыл... Точно.

Когда я поцарапал ногу об пол и получил травму.

— Блять. Довольно сильно кровоточит.

Это была простая ссадина.

Кожа даже не была содрана.

Было соскоблено лишь небольшое количество внешнего слоя.

Так что кровотечение было не сильным, но площадь раны была широкой, что затрудняло лечение.

— Ах. Зелье восстановления.

Если подумать, в магазине были зелья восстановления.

Это была не настолько серьёзная травма, чтобы тратить монеты, но я подумал, что было бы неплохо купить одно, чтобы проверить способ применения и эффективность.

Итак, когда я открыл окно магазина...

[Магазин]

[Вы можете приобрести предметы, используя Монеты Магазина.]

[Монет в наличии: 11]

[Улучшение Магазина]

[Улучшение магазина добавит новые предметы.]

— Точно.

Я понял, что забыл об улучшении магазина.

Я мог улучшить магазин за 10 монет.

У меня было много монет, потому что я заработал 10 монет, выполнив квест в День магии.

— Стоит ли? Или нет?

Честно, текущие предметы в магазине мне не нравились.

Запретный эликсир, который теперь стоил 5 монет, по-прежнему стоил того, чтобы его купить, но он был не таким эффективным, как раньше.

Что касается восстановления, то в случае необходимости я мог бы получить его от Айрис, так что зелья восстановления тоже были бы бесполезны.

Поэтому мне показалось, что стоит потратить около 10 монет, чтобы посмотреть другие предметы.

События, требующие быстрого увеличения характеристик, такие как исследование Леса Вьюг или гражданская война, были довольно далеки.

Мне кажется, что будет лучше обновить магазин, пока у меня есть такая возможность.

— Хорошо. Решено.

Я прошептал про себя улучшение магазина.

[Магазин был улучшен.]

[Новые предметы будут добавлены в список.]

— Ц-ц.

надеялся на бонус, как в прошлый раз, когда открывал магазин, но его не было.

Тогда давайте проверим, что было добавлено.

[Список Предметов]

[Запретное Зелье]

[Простое Зелье Восстановления]

[Высококачественное Зелье Восстановления]

[День Страшного Суда]

[Эликсир]

[Дюрандаль]

Добавлены были «Эликсир» и «Дюрандаль».

Среди них моё внимание, естественно, привлекло...

— Ха. Эликсир?

ЭЭликсир. Это было зелье высшего качества, приготовленное из экстракта чрезвычайно редкого гриба.

Эликсир обладал настолько высокой эффективностью, что его можно было назвать панацеей.

Он устраняет любые отклонения от нормы и полностью исцеляет любые травмы.

Хотя эликсир не может восстановить утраченные части тела, если поверхность среза чистая, то с его помощью можно прирастить оторванную часть.

Другими словами, это зелье, которое может спасти человека от любой ситуации, ведущей к смерти, кроме естественной смерти от старения.

Из-за его редкости даже Императору Фреи, завоевавшему континент,пришлось бы ждать больше года, чтобы получить эликсир, если бы он начал его поиски.

Для справки, эффект Эликсира не работает на болезнь Джулии.

Потому что это вообще не болезнь. Это её судьба, и её нельзя изменить.

Точно так же, как она не может выбраться из бесконечных перерождений, эту неизлечимую болезнь невозможно победить.

— Посмотрим, цена…

Возвращаясь к теме Эликсира, цена была важна.

онечно, я не ожидал, что такое чудодейственное зелье будет дешёвым, но...

[Эликсир]

[Цена: 50 Монет Магазина]

— Боже.

Цена превзошла все мои ожидания.

Не то чтобы задания, за которые дают монеты, появлялись так часто, и мне нужно было собрать их 50.

Это действительно выставляет напоказ престиж панацеи.

С этого момента мне нужно будет довольно активно собирать монеты для магазина.

Потому что эликсир может пригодиться в любое время и в любом месте.

Первое, что приходит на ум, — это то, что он может пригодиться во многих ситуациях, когда разразится гражданская война.

Но я не думаю, что смогу собрать 50 к тому времени.

— Дюрандаль…

Вместе с эликсиром был добавлен предмет «Дюрандаль».

Это меч, смоделированный по образцу легендарного священного меча.

В произведении им пользуется Маджин Тильпиц.

На этот момент Тильпиц ещё не приобрёл Дюрандаль.

Но если я куплю его заранее, что произойдёт…?

Я не думаю, что их будет двое. Возможно, Тильпиц не сможет заполучить Дюрандаль.

[Дюрандаль]

[Цена: 100 Монет Магазина]

— Уф.

Все эти переживания были совершенно бесполезными.

Потому что я всё равно не мог себе этого позволить.

Если подумать, День Страшного Суда такой же. Почему мечи главных именованных персонажей продолжаютпоявляться в списке предметов?

Они говорят мне стать торговцем мечами или что-то вроде того?

— Фух. На сегодня достаточно.

Подумав, что уже пора, я закрыл окно магазина и поднялся.

Когда я открыл дверь тренировочного зала, солнце уже почти село, а я этого даже не заметил.

— Мисс Эмилия. Я сегодня буду ужинать вне дома.

— Да. Вы говорили, что получили приглашение на ужин. От семьи Лихтенбург…

— Верно.

— Счастливого пути.

Оставив позади Эмилию, которая поклонилась, провожая меня, я покинул особняк.

Хотя по её лицу этого нельзя было сказать, я, как автор, мог с уверенностью сказать, что она была очень насторожена.

Вероятно, она боялась, что моя позиция изменится по мере моего взаимодействия с дворянами.

В конце концов, я ясно дал понять ребятам из Разведывательного управления, что я за мир с Королевством.

Должно быть, она беспокоится о том, что произойдёт, если я поддамся интересам Империи и стану выступать за то, чтобы Королевство было уничтожено.

Я хотел сказать ей, что она может быть спокойна.

Я просто собирался прощупать почву с мадам Лихтенбург.

Конечно, я знаю, что происходит в доме мадам, но мне нужно проверить, не произошли ли какие-то изменения в доме мадам за время, пока я владею этим телом.

Они сказали, что пришлют карету в 6 часов.

Но сейчас было только 4 часа, раньше запланированного, но вместо того чтобы ждать до 6, я решил просто пойти пешком.

Я подумал, что было бы невежливо прийти раньше назначенного времени, но решил не придавать этому особого значения.

Возможно, будет неплохо произвести сильное впечатление, даже если я буду немного груб.

Будет ли это хорошее впечатление или плохое.

— Это то самое место?

5 часов. Я прибыл раньше, чем ожидалось.

Это место, до которого можно было дойти, немного пройдя от оживлённых улиц нового города столицы.

Там стоял особняк, по сравнению с которым общежитии казалась маленьким.

Как и ожидалось, особняк знатной семьи был на совершенно другом уровне.

Как только я приблизился к главным воротам, чтобы позвать слугу..

— Юная леди! Здесь ещё остались цветы, которые не завяли!

На мгновение мне показалось, что моё дыхание остановилось.

Я надеялся, что мне показалось.

Эта инвалидная коляска. И белоснежное платье.

Я надеялся, что то, что я вижу — иллюзия.

В момент, когда она повернула голову и наши взгляды встретились, моё тело замерло, как будто поражённое электрическим током.

Мы оставались так долго, глядя друг на друга, как заворожённые. Безмолвно. Без единого слова.

Джулия (3/3)

— Сегодня такая хорошая погода, юная леди.

— Правда, приятная.

Джулия посмотрела в окно с задернутыми шторами.

Хотя до ужина было еще далеко, заходящее солнце словно предвещало скорое наступление лета.

Вместе с этим увядающие цветы рассказывали о конце весны.

— Принеси, пожалуйста, инвалидную коляску.

— Юная леди! Только не говорите!..

— Да. Пока не стало слишком поздно, я хочу посмотреть на цветы.

— ...!

Увидев слабую улыбку Джулии, горничная замолчала, переполненная эмоциями.

Джулия, которая всегда просто сидела на кровати, читая книги, сказала, что выйдет на улицу сама.

Тот, кто, если не вытянуть силой, всегда остается взаперти в комнате.

— Сейчас принесу!

— Я никуда не ухожу. Не спеши.

Боясь, что Джулия может передумать, горничная слегка приподняла юбку и устремилась по коридору бегом.

Это была не только мечта мадам Лихтенбург, но и желание всех слуг, чтобы Джулия, лицо которой стало совершенно белым, получила немного солнечного света.

— Хо-хо-хо. Какую одежду хотите надеть?

— Почему вы так возбуждены?..

— Ну, я не часто получаю возможность одевать юную леди в уличную одежду. Конечно, я счастлива.

...

Горничная долго размышляла, прежде чем достать белое платье.

— Я надену это.

— Это? Оно из старых вещей, так что вам может не подойти...

— Нет. Подойдет.

Джулия сказала твердо.

Она была уверена.

За последние годы ее тело почти не выросло.

— Ох, и правда подходит...

Пока ее одевали, Джулия чувствовала себя еще жалче.

Теперь я даже не могу переодеться самостоятельно.

Теперь этому телу, наверное, не осталось и десяти лет жизни, думала она вновь и вновь.

Какой смысл в этой повторяющейся жизни?

В жизни, где я вечно одна.

И где всю жизнь мне приходится сидеть взаперти в комнате.

Почему я родилась с такой судьбой?

— Пойдемте?

— ...Пойдем.

— ...

— Ах... Все сакуры уже опали. Но должны остаться те, что не завяли.

— ...

Колеса инвалидной коляски медленно крутились вперед.

Цветы в саду, которые недавно цвели во всю силу, уже все завяли и лежали на земле.

Подумав, что зря вышла ради цветов, Джулия оперлась щекой на ладонь и равнодушно вздохнула.

После того как я впервые за несколько десятилетий вышла посмотреть на цветы.

Если бы она знала, что будет так, осталась бы лучше читать книгу внутри.

Может, стоит вернуться прямо сейчас?

В этот момент, когда она повернула голову к главным воротам.

И когда встретилась взглядом с неожиданным человеком.

— Юная леди! Вот вы где! Тут еще остались живые цветы!

Голос горничной, доносившийся издалека, уже не доходил до Джулии.

Всё её внимание было приковано к мужчине за главными воротами.

Шлюс Хайнкель.

Это был мальчик, которого она знала в прошлой жизни — когда была Джулией фон Айсбург.

Тогда ему было 10 лет, а ей — 20.

Теперь все наоборот: она — 10-летняя девочка, а он — 20-летний юноша.

— Джу...

Дрожащий голос вырвался из уст юноши.

Что должно произойти дальше, было слишком очевидно.

Это то, что она переживала бесчисленное количество раз.

Должно быть, я в прошлой жизни очень нравилась Шлюсу, поэтому он, наверное, сильно переживал, когда я умерла.

Чем ближе кто-то был к прошлой мне, тем навязчивей он вел себя, когда встречал меня вновь.

Теперь Шлюс должен был схватиться за решетку и плакать, снова и снова выкрикивая мое имя.

Спрашивать, Джулия ли я фон Айсбург, или её реинкарнация.

Он бы устроил шум, пока охрана не попыталась его остановить.

Как и любой, кто меня знал...

—...

Но Шлюс не договорил и плотно сжал губы, словно случайно произнес имя, которое не следовало говорить.

Его взгляд не отрывался от Джулии.

Парень выглядел так, будто сдерживал слезы.

— Юная леди? Ах...!

Заметив их из кустов, горничная быстро оценила ситуацию и поспешила к Джулии, становясь перед ней, чтобы заслонить.

Это было по приказу мадам Лихтенбург, ни в коем случае не допустить встречи Джулии с сегодняшним гостем.

Время возвращения кареты еще не скоро, так почему он уже здесь...

В любом случае, горничная решила не уступать.

Она должна была разбить иллюзии молодого гостя.

Прямо сказать, что юная леди — совсем не та Джулия, которую он знал.

Хотя было ясно, что он не поверит этому.

— Простите. Послушайте внимательно. Эта особа —

— Я прибыл по приглашению. Я пришёл пораньше, потому что у меня было свободное время. Вы меня впустите?

— Простите?..

Но то, что сказал молодой гость, оказалось неожиданным.

Казалось, он вообще не обращал на Джулию внимания. Нет, казалось, он намеренно игнорировал её.

Она же слышала, что он тот, кто знал Джулию фон Айсбург...

— Вы собираетесь заставить меня ждать на пороге?

— О, простите. Вы мистер Шлюс Хайнкель, верно?

— Верно.

— Охрана, откройте главные ворота, пожалуйста.

Главные ворота открылись.

Шлюс спокойно и неторопливо вошёл в сад.

Пока он шел, горничная слегка сдвигалась в сторону, чтобы заслонить Джулию, но Шлюс просто прошёл мимо них, будто они его совсем не интересовали.

Это была странная ситуация. Неужели Шлюс не помнит Джулию?

Нет, не может быть...

Тот маленький негодник, который почти каждый день приходил играть ко мне в комнату?

Заинтригованная, Джулия склонила голову набок и вытянула шею.

За спиной горничной она увидела широкую спину Шлюса.

Когда-то маленький мальчик стал в какой-то момент таким надежным мужчиной.

— ...

Когда Шлюс повернулся, они снова встретились взглядом.

В его мёртвых, бледных глазах не отражалось никаких эмоций.

После короткой паузы...

— Ох! Простите! Миледи ещё не закончила приготовления! Не хотите ли выпить чаю в гостиной, пока ждёте?

— Хорошо.

— Я вас провожу! Сюда...

Еще одна горничная поспешно выбежала из особняка, а Шлюс молча повернул голову.

В этот короткий момент Джулия заметила...

Шлюс крепко стиснул зубы.

Он кусал губы, и из них сочилась кровь.

Шлюс вовсе не забыл меня.

Он определённо увидел меня и вспомнил Джулию из прошлой жизни.

Но, несмотря на это, он намеренно делает вид, будто не узнал.

«Тогда что это была за реакция?...»

Она совсем не понимала.

За десятки прожитых жизней такого человека она встретила впервые.

Но, что странно...

«Но почему у меня так тяжело на груди?..»

Её охватило необъяснимое чувство удушья.

С далеким, но колющим чувством, Джулия схватилась за подол своего платья, так сильно, что ткань смялась.

Это было чувство, которое она испытывала впервые в жизни.

Чувство, которого она совсем не понимала.

...Поэтому оно и было таким запутанным.

* * *

— Я позову мадам. Пожалуйста, подождите минутку.

...

Только после того, как горничная вышла из комнаты, я обмяк, словно из меня разом ушли все силы.

Возможно, из-за волнения зрение и слух то появлялись, то исчезали, а руки дрожали.

— Этого не может быть...

Джулия переродилась в Лихтенбергов?

Это вообще возможно? Я ведь не раскрывал фамилию Джулии в оригинале…

Блять. Вот почему.

Поскольку я не указал фамилию Джулии, не будет ничего странного в том, что Джулия окажется дочерью из любой семьи.

К тому же по сюжету Джулия редко выходит из комнаты и вообще не влияет на историю, так что нет проблем с правдоподобием даже если она сестра Эрики...

Я правда не ожидал.

Что встречу Джулию вот так.

Я хотел избегать встречи с ней как можно дольше.

Навсегда. До самого финала.

Но почему именно сейчас она вдруг появилась...

— Это сводит меня с ума, правда

Внешность Джулии была в точности такой, какой я её себе представлял.

Красивые чёрные волосы, маленькие руки, острый взгляд.

Каждая черта лица была в точности как у неё. Нет, они были идентичны.

До такой степени, что казалось, будто именно так она выглядела в детстве.

А этот облик произвел во мне эмоциональный взрыв, какой я и представить не мог.

Хотя я прекрасно знал, что это не она. Хотя знал, что передо мной всего лишь копия, мое тело желало быть обманутым.

Сердце стучало, будто это был день первой встречи, а руки и ноги покрылись потом.

Если бы было возможно, я бы хотел, чтобы даже мой разум был обманут.

Тогда сердце не болело бы так сильно.

— Вы рано пришли.

— Ах.

В этот момент дверь открылась и послышался мягкий голос.

Даже не поднимая головы, я почувствовал, кто это.

— Я Ирэн фон дер Лихтенбург, мать Эрики.

Мадам Лихтенбург.

Глава семьи Лихтенбург, которую называют философом Лихтенбурга.

Я резко поднялся, чтобы поприветствовать её.

Хотя мой персонаж по сюжету был совсем без манер, я все же проявил минимум учтивости.

Как учила меня Эмилия, я хотел опуститься на колено для поцелуя руки, но мадам протянула мне руку для рукопожатия.

Это было рукопожатие.

Говорят, рукопожатие — приветствие между равными. Почему мадам, презирающая простолюдинов, предлагает мне руку?..

— Очень рад встрече. Благодарю за приглашение на ужин.

— Нет, что вы. Вы спасли мне жизнь. Вы оказали мне услугу, которую трудно отплатить даже за целую жизнь.

К счастью, несмотря на нелюбовь к простолюдинам, чувство приличия у неё оставалось.

Хотя бы сегодня она будет обращаться со мной как с почетным гостем.

Нужно забыть о Джулии и просто насладиться хорошей едой.

— Могу я обращаться к вам мистер Шлюс?

— Конечно, мадам.

— Мистер Шлюс... вы ведь знали кого-то по имени Джулия фон Айсбург, так?

— ...

Блять

Только собрался забыть и опять напомнили.

То, что Шлюс был знаком с Джулией, я и сам узнал только сегодня.

Потому что чуть ранее способность «Память истинного Я» внезапно активировалась, и я смутно увидел воспоминание Шлюса.

Это был образ Джулии, сидящей на кровати с книгой, и Шлюса, который даже читать не умеет, но с радостью смотрит на книжку вместе с ней.

Похоже, они были довольно близки.

Какая нелепая случайность.

— Да.

— Скажу прямо. Моя дочь, которую вы видели в саду — совершенно другой человек, не Джулия фон Айсбург.

— Да. Я знаю.

— О, вы знаете?

— Юная леди Джулия умерла. Я сам видел это своими глазами.

Я убедился сам.

Потрогал холодные руки.

Много раз. Точно.

Она была мертва.

— Она действительно похожа... но только внешне.

Сколько бы ни была похожа девочка, это не она.

— Мёртвые не воскресают. Если я не спятил, едва ли я могу спутать вашу дочь с умершей, так ведь?

Хотя, пожалуй, я наполовину спятил.

Видя, как мое тело все равно принимает Джулию за неё, хоть я прекрасно понимаю, что это не она.

— ...

— Прошу прощения за бестактность.

— Вовсе нет. Наверняка это было неприятно. Когда кто-то сравнивает вашу дочь с покойной.

— Я рада, что мистер Шлюс так не поступает.

Только не это, бляяяяяя.

Я именно такой парень.

— Мадам. Ужин готов.

— Давайте пройдем в столовую? Эрика уже ждёт.

— Да, идёмте. Кстати, та девочка, которую я видел ранее...?

— Ах, у той заболел живот. Говорит, сейчас не сможет есть.

Слава богу.

Не придётся видеть это лицо вновь.

Но вместе с облегчением сердце заныло.

От мысли, что больше не увижу это лицо...

Идя по длинному коридору, я старался подавить своё волнение как можно сильнее.

Теперь нужно забыть всё и сконцентрироваться.

Потому что цель сегодняшнего визита — не просто вкусно поесть.

Мне нужно вести переговоры с философом.

Ворон Хендерсон

— Для начала мы подадим закуску.

Появилась служанка, которая везла тележку с посудой, и поставила её на стол.

Это было блюдо из разрезанных пополам помидоров со сливками сверху.

Хотя я и выучил благородный столовый этикет у Эмилии... к этому моменту я уже всё забыл.

Не имея выбора, я взял вилку и нож так аккуратно, как только мог, и принялся за еду.

Вкус был, скажем так, довольно приятным.

— Мистер Шлюс. Я хочу ещё раз поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь.

— Не нужно, мадам. Одного раза достаточно.

— Ну, это правда, но... Я слышала, вы обратились с просьбой к моей дочери.

— Верно.

— Если вы мой благодетель, пожалуйста, обращайтесь с просьбой напрямую ко мне. На этот раз всё в порядке, поскольку это была простая просьба, вроде приглашения на обед, но я бы предпочла, чтобы вы не делали необоснованных просьб к Эрике, используя меня как оправдание.

Выражение лица мадам Лихтенбург напряглось.

Она, вероятно, опасалась, что я могу потребовать чего-то возмутительного от Эрики в обмен на спасение её жизни.

Для мадам Лихтенбург Эрика была её ахиллесовой пятой.

Она не просто души не чаяла в Эрике, она была практически одержима ею.

Поскольку граф погиб на войне, а её вторая дочь Джулия страдала от неизлечимой болезни, было естественно, что Эрика была единственной, кто остался, чтобы унаследовать семью.

Так что было неизбежно, что мадам будет остро реагировать на кого-то, приближающегося к Эрике.

— Будьте спокойны. Я не буду больше предъявлять требований после этого.

— Тогда я спокойна.

— И причина, по которой я попросил приглашение на обед, была не для Эрики.

— Прошу прощения?

— Это было, чтобы встретиться с вами, мадам. Давайте поговорим об этом немного позже.

— …

Неловкая тишина повисла между мадам и мной.

Только Эрика, сидевшая посередине, смотрела на нас взад-вперёд в замешательстве, не в силах понять ситуацию.

— Кажется, вы очень любите свою дочь.

— Конечно.

— Вы, должно быть, хотите остановить любого попрошайку приближающегося к вашей дочери.

— Разве это вообще стоит обсуждать?

Тон мадам стал агрессивным.

Это было естественно, поскольку я намеренно задавал грубые вопросы.

То, как мадам будет реагировать отныне, также казалось важной точкой интереса.

— Это другой разговор, но я на самом деле был жертвой террористической атаки как раз перед поступлением. Кто-то подсыпал яд в источник воды.

— Это, должно быть, было серьезным происшествием.

Эрика, которую называли вундеркиндом среди вундеркиндов с юных лет, практически обеспечила себе поступление на элитный курс.

На этом фоне простолюдин, внезапно появившийся и занявший её место, выглядел бы в глазах мадам не лучшим образом.

Он не только забрал первое место у Эрики, но и был бельмом на глазу, которое могло негативно повлиять на неё, настоящей занозой.

А мадам Лихтенбург, которую я знал, была из тех, кто без колебаний прибегнет к довольно радикальным методам ради будущего своей дочери.

— Да. Это было серьёзным происшествием. Моя горничная и я оба чуть не умерли.

Верно. Я подозревал мадам Лихтенбург как главного организатора отравления колодца.

Я подозревал, что она пыталась устранить меня, потому что я казался опасным человеком, приближающимся к её любимой дочери.

Во время разговора я не сводил глаз с мадам.

Но она лишь сохраняла выражение недовольства, не показывая никаких признаков раздражения или волнения.

Как и ожидалось, было безрассудно пытаться проверить философа.

— Так почему же вы внезапно заговорили об отравлении колодца?

— …

Я поймал её.

Я только упомянул источник воды, а не конкретно колодец.

Этот террористический инцидент был тщательно скрыт Имперской Академией и не был раскрыт вообще.

Так что упоминание мадам колодца было практически признанием.

Осознав это, рот мадам плотно закрылся.

Я никогда не ожидал, что она сделает ошибку в таком неожиданном месте.

Казалось, даже философ совершает ошибки.

Дальнейшее давление было бы опасным.

Было бы проблематично, если бы я полностью превратил мадам Лихтенбург во врага.

Тот факт, что покушение произошло только один раз, означал, что даже мадам колебалась, убивать меня или нет.

Достаточно на сегодня, что я узнал, кто стоит за покушением.

Я также передал другой стороне, что я знаю, так что это послужило предупреждением.

— Спасибо за еду. Позвольте я уйду первым.

— А?

Когда я отодвинул стул и встал, Эрика со стуком ударила по столу и встала с испуганным лицом.

Эрика посмотрела на мадам, надеясь, что та остановит меня, но мадам лишь злобно посмотрела на меня без слов.

— Дворецкий. Пожалуйста, проводите мистера Шлюса до общежития.

— Не нужно. Я пройду пешком.

Я покинул столовую так же просто.

Как и ожидалось, я услышал поспешные шаги за спиной, и дверь снова со стуком открылась.

Это была Эрика.

— Эй! Что ты делаешь! Основное блюдо даже не подали!

— Я сыт.

— Разве это имеет смысл? Даже если так, это грубо!

Манеры, чёрт возьми. Иди пожалуйся своей маме, которая подсыпала яд в питьевую воду людям.

Эти слова продолжали крутиться у меня на языке.

— И что ты имеешь в виду, что причина, по которой ты попросил приглашение, была не для меня, а чтобы увидеть мою мать? Что это значит?— Достаточно. Всё уже решено.

— Что значит решено?

— Тебе не нужно знать детали. Спасибо за приглашение на ужин.

— Эй! Эй! Разве ты не собираешься остановиться?

Оставив позади Эрику, которая выглядела ошарашенной и сбитой с толку, я прошёл по коридору.

Она пыталась позвать меня несколько раз, но когда я даже не ответил, её голос постепенно стал тише. Не было никаких физических попыток остановить меня.

Когда я открыл дверь в конце коридора, снаружи моросил мелкий дождь.

Проходя по саду под дождём, я почувствовал на себе чей-то взгляд.

— …

В момент, когда я обернулся, занавески окна поспешно задёрнулись.

Был ли это один из слуг особняка?

Или это была Джулия?

Кто знает? Я не уверен.

Одна неожиданная встреча.

И один урожай лука порея превзошедший все мои ожидания.

Хотя это, несомненно, можно было назвать успехом, у меня испортилось настроение.

* * *

— Вау. Этот идиот, правда. Это он напросился, чтобы его пригласили...

Возвращаясь в столовую, Эрика топала по земле, чувствуя, как её раздражение растёт.

Слова, которые она должна была сказать в спину Шлюса, не переставали приходить на ум.

Когда Шлюс был перед ней, её губы не двигались, но как только он ушёл, они продолжали выскакивать как сумасшедшие.

Это ещё больше раздражало и угнетало Эрику, сводя её с ума.

— О чём эти двое говорили?

Вспоминая короткий разговор между мадам Лихтенбург и Шлюсом, Эрика наклонила голову.

Сколько бы она ни думала, эти двое, казалось, вели бессмысленный разговор.

Это был бессвязный и нелогичный разговор, но одно было ясно — мадам выглядела весьма недовольной.

Похоже, дело было не только в грубой манере Шлюса выражаться.

Оснований для этого не было, но интуиция подсказывала Эрике, что это так.

— Ух…!

Эрика, которая собиралась открыть дверь в столовую и позвать мать, замерла на месте.

Через узкую щель в двери можно было увидеть фигуру мадам Лихтенбург.

Несмотря на то, что основное блюдо, стейк, было подано, она с тревожным выражением лица кусала ногти, даже не думая поднять вилку.

Это была та сторона мадам, которую она никогда не показывала гостям, не являвшимся членами семьи.

Кстати, для матери быть настолько тревожной.

Какой же смысл имели слова Шлюса…

— Угх…

Сколько бы она ни размышляла, она не могла найти ответ.

Она совершенно не могла понять, почему разговор о любви к дочери вдруг перешёл на тему какого-то инцидента.

И что значило, что причина просьбы приглашения была не она, а мать?

— Ах!

Эрика, у которой возникла абсурдная мысль, тихо хлопнула в ладоши.

Шлюс сказал, что знал Джулию фон Айсбург.

Другими словами, он пришёл сюда не для того, чтобы поужинать, не чтобы увидеть меня, не чтобы увидеть мадам, а чтобы увидеть Джулию .

Но когда Джулию не пришла в столовую, он расстроился и ушёл так же просто.

— Верно. Это имеет смысл!

Эрика почувствовала освежающее ощущение, словно пазл встал на место.

Шлюс определённо накладывал далёкую, уже умершую Джулию на её младшую сестру Джулию.

Возможно даже с похотливыми глазами…

С этой мыслью у Эрика прошли мурашки по всему телу.

«Я должна защитить Джулию…!»

Чувство долга, которого она никогда раньше не испытывала, захлестнуло её, как фонтан.

* * *

Стук… Стук…

Периодический стук эхом раздавался в тихой столовой.

Хруст…

И в один момент ноготь мадам сломался.

Кровь выступила на кончике треснувшего ногтя.

Мадам поднесла окровавленный палец ко рту и нахмурила брови.

«Как, чёрт возьми, он узнал…?»

Шлюс подозревал её как главного организатора того инцидента.

Нет, это было не просто подозрение, а нечто вроде уверенности.

Была ли у него хоть какая-то зацепка, чтобы понятьэто?

Сколько бы она ни думала, ответ был один - «нет».

Тот, кого наняла мадам, был мужчиной по имени «Сильнейший Ворон» в бизнесе.

Было трудно поверить, что кто-то, кто добился такого уровня доверия, предал бы её и всё выдал Шлюсу.

Таким образом, у Шлюса не было абсолютно никаких оснований узнать об этом.

«Может быть, у него были только косвенные улики…?»

А что, если Шлус на самом деле не был в этом уверен?

Что, если он только притворялся уверенным?

Что, если он устроил ловушку, чтобы спровоцировать её раздражение своим грубым тоном и заставить её ошибиться в процессе?

На самом деле мадам был поставлен мат в тот момент, когда она совершила ошибку, упомянув «колодец», о котором Шлюс даже не говорил.

До этого у него были лишь подозрения, но после того, как он услышал признание мадам, которое таковым не являлось, он, возможно, убедился в своей правоте.

Если это было так, это означало, что Шлюс был настолько груб с главой семьи Лихтенбург, одной из самых влиятельных семей, только чтобы превратить подозрение, которое может быть, а может и не быть правдой, в уверенность.

— Ха…

Он не был обычным наглым молодым человеком.

На данный момент это была практически провокация.

«Я знаю, что ты послала убийцу. Если ты расстроена, пошли другого.»

Такого рода провокация.

«В таком случае я исполню твоё желание.»

Мадам Лихтенбург достала из груди кусок бумаги и ручку и начала что-то писать.

Это было письмо, нет, приказ.

Приказ, который будет отдан Хендерсону, самому сильному ворону.

«Убей Шлюса Хайнкеля. Любым способом.»

Это был короткий и лаконичный приказ.

С навыками Хендерсона этого было более чем достаточно для выполнения.

Более того, поскольку он собирался нанести неожиданную атаку, неважно, насколько выдающимся был Шлюс, было очевидно, что он умрёт, даже не успев издать крик.

— Это… Цык.

Собираясь позвать дворецкого и передать записку, мадам положила её обратно в грудь.

Если подумать, было лучше передать это напрямую тому парню из соображений безопасности.

Теперь, когда Шлюс узнал то, что не должен был узнать, ей нужно было ещё тщательнее следить за безопасностью.

Но от одной мысли о том, что она снова услышит мерзкий и неприятный вороний смех, у неё скрутило живот.

Ворон Хендерсон (2)

Эмилия заварила чай после простого ужина.

Казалось, прошло немало времени с тех пор, как она в последний раз заваривала чай и пила его сама, а не просто подавала его другим.

«Шлюс, должно быть…»

Сейчас наслаждается ужином.

Его пригласили в главную резиденцию семьи Лихтенбург, столпов магического сообщества.

Вероятно, его угощали роскошным ужином, от которого ломились бы ножки стола, а после трапезы устраивали небольшую вечеринку.

Статус Шлюса, который в начале семестра был всего лишь презираемым простолюдином, постепенно менялся.

Эмилия подумала об этом, подперев подбородок рукой.

«Интересно, всё ли будет в порядке».

Всё же у неё были некоторые беспокойства. Шлюс знал Джулию фон Айсбург.

И говорили, что Джулия, вторая дочь Лихтенбургов, была так похожа на её реинкарнацию, что ходили слухи об этом.

Так что, если Джулия и Шлюс вступят в контакт, что произойдёт, было очевидно.

Лихтенбурги, которые не ожидали этого, естественно, изолируют Джулию от Шлюса, и никаких непредвиденных ситуаций не произойдёт.

Или так она думала. Пока Шлюс не вернулся полностью промокшим под дождём.

* * *

«Отдел расследований Императорской академии».

Самое дальнее здание на территории Императорской академии.

Сергей прочитал табличку на этом здании.

Затем он сглотнул слюну и вошёл внутрь.

— У меня срочное дело для обсуждения с вами. Не могли бы вы прийти в Отдел расследований?

Это было из-за записки, которую он получил минуту назад.

Единственное, о чём Отдел расследований мог бы с ним говорить, — это о ходе расследования.

Но Сергей был всего лишь профессором.

Отдел расследований не был обязан отчитываться перед ним в деталях.

Тем не менее, если они специально вызвали Сергея…

«Это не обычное дело».

Это потому, что он был нужен им — единственный 5-звёздочный генерал в истории Имперской армии.

Трудно было представить какой‑либо другой случай.

— А, вы пришли.

Сотрудник, узнавший его у входа, резко встал.

Подавленный его телосложением и высоким ростом, который был вдвое больше, чем у обычного человека, сотрудник повёл Сергея внутрь, слегка съёжившись.

Местом назначения оказался кабинет.

Открыв дверь, они обнаружили захламлённую комнату с бумагами, разбросанными тут и там.

— Профессор Сергей фон Фройст прибыл.

— А, вы пришли. Мне не оставалось выбора, кроме как заставить вас прийти лично из-за опасений утечки информации. Пожалуйста, поймите.

— Я понимаю. Так не могли бы вы сначала объяснить, о чём идёт речь?

— …

Когда внимание следователей сосредоточилось на нём, ведущий следователь достал файл и передал его Сергею.

С первого взгляда это казалось отчётом о расследовании состояния барьера, окружающего академию, но Сергею было трудно его интерпретировать.

— После инцидента с терроризмом в колодце общежития мы исследовали все щели в барьере. В результате заклинание не пострадало вовсе. Но если вы посмотрите сюда…

Ведущий следователь указал на фотографию в отчёте.

Это была сторона барьера возле задних ворот академии.

Другими словами, немного поодаль от общежития.

— Здесь был очень тонкий след вмешательства в ману.

— Что вы подразумеваете под вмешательством в ману?

— Это след принудительного повторного открытия и закрытия.

— …

Сергей скрестил руки и задумался. Ведущий следователь говорил, как будто это было пустяком, но это было не обычное дело.

Даже не вызвав тревогу барьера, они свободно открыли его и затем закрыли снова… И даже не коснувшись заклинания.

Было лишь несколько магов, которых можно было бы представить способными сделать такое.

— Итак. Кого Отдел расследований подозревает в качестве виновника?

— Сложно указать конкретного подозреваемого, но… мы подозреваем, что это может быть ворон. Хендерсон.

Когда прозвучало имя, о котором он думал, Сергей цыкнул.

Та ворона по имени Хендерсон была на другом уровне по сравнению с другими воронами.

Обычно, чтобы быть принятым в члены ворон и войти в их подпольную сеть, требовались довольно строгие условия.

Нужно было быть более способным, сильным и выдающимся, чем обычный рыцарь высокого ранга, чтобы стать вороной.

Но тот парень Хендерсон обладал несравнимой силой даже среди этих ворон.

Возможностью для него прославиться стал инцидент с убийством кронпринца.

Кронпринц, который должен был унаследовать трон, был жестоко убит Хендерсоном, который прорвался через двойную и тройную охрану, пока принц спокойно отдыхал во дворце, даже не во время перемещения.

Хотя сотни охранников окружили комнату, Хендерсон просто улетел через отверстие, которое он заранее проделал в барьере наверху, сбежав с лёгкостью.

Даже после этого Хендерсон устроил несколько инцидентов, из которых можно было узнать, что боевая мощь Хендерсона соперничала с лучшим мечником Империи.

И его понимание магии было на уровне, сравнимом с главным профессором Людвигом.

— Кажется, барьер нужно усиливать.

— Да. Мы отдельно обсудим это с председательницей Алексией.

Если это правда, что Хендерсон проник в Имперскую академию, если это правда, что он целится в шею лучшего студента-простолюдина, нужен более сильный барьер.

Было трудно гарантировать, что барьер, созданный человеческими руками, не будет проникнут Хендерсоном.

Но Алексия была другой. Барьер, созданный ею, маджином, имел ману, влитую в него, которую человеческое тело не могло выдержать, так что это было принципиально невозможно проникнуть, если только заклинание не будет разрушено.

Это был немного грубый метод подавления количеством маны, но обращение к Алексии было действительно самым безопасным и верным вариантом.

— Но есть другой случай, который нам нужно рассмотреть.

— Что вы имеете в виду?

— Случай, когда Хендерсон проникает снова до того, как барьер будет усилен, или он уже проник сейчас.

— …

— Честно говоря, даже если все силы безопасности Имперской академии атакуют, шансов на победу нет. Даже Императорский дворец был опустошён до такой степени. Так что есть кое-что, что я хотел бы попросить у вас, профессор Сергей.

Было легко предсказать, что скажет дальше ведущий следователь.

— Если Хендерсон появится, пожалуйста, противостойте ему. Как ни крути, единственные, кто может столкнуться с ним лицом к лицу в академии, — это вы и председательница. Но председательница, ну, маджин, так что ей трудно двигаться, не так ли?

— Я понимаю, о чём вы говорите. Вы же не думали, что я убегу в такой кризис, да?

— А, нет! Конечно нет!

— Ха-ха! Я шутил. Я сделаю, как вы просите. Если Хендерсон появится, я найду способ остановить его, чего бы это ни стоило.

Когда Сергей был в армии, причина, по которой он поднялся до звания фельдмаршала, была не только из‑за его выдающегося лидерства.

В то время, когда единство Имперской армии было в руинах, поскольку различные нации были включены в Империю и многочисленные расы хлынули внутрь, был только один человек, который мог в одиночку подавить любое взбунтовавшееся подразделение.

Это был не кто иной, как Сергей.

Следовательно, единственный в Имперской академии, кто мог противостоять Хендерсону, был Сергей.

По крайней мере, так казалось на данный момент.

— Так что не волнуйтесь. Я позабочусь, чтобы никто не пострадал.

Сергей сказал с ухмылкой. Хендерсон уже перешёл черту давным-давно.

Он нарушил негласное правило ворон, что они должны только тихо действовать в тени.

Наказание для вороны, выставившей своё тело на свет, было очевидным.

— Я определённо превращу эту ворону в фарш.

Дзинь…

Поздней ночью. Мужчина в фетровой шляпе, надвинутой на голову, и капюшоне, закрывающем лицо, вошёл в кафе.

— Стакан молока.

— Эй, чувак…

— Стакан молока.

Его голос.

И по паролю Эрик сразу же узнал его личность и показал неодобрение.

Хертлокер.

За ним охотились как за виновником попытки теракта в День Магии.

Хотя не было составного портрета, так как Шлюс забыл его лицо, возможность того, что он узнает Хертлокера, если увидит его снова, была очень высока.

— Убирайся, Ёнсук. Что, если Шлюс Хайнкель войдёт и узнает тебя?

— Я подтвердил, что Шлюс пришёл и ушёл этим утром. Он не придёт дважды.

— …

Эрик слегка нахмурился и налил молоко с полки в чашку.

Для Хертлокера, который так ценил безопасность, прийти сюда, идя на такой риск.Должно быть, это важное дело.

— Просто скажи, что тебе нужно, и уходи.

— Я не планировал делать что-то ещё. Кажется, ворона Хендерсон выполняет заказ.

— Этот ублюдок всегда занят. И что?

После инцидента с убийством кронпринца ворона Хендерсон был тщательно исключён из общества ворон.

Конечно, это было только на поверхности.

Императорская семья запросила сотрудничество ворон в расследовании, и если они откажутся, они не знали, какие последствия их постигнут, так что вороны не имели иного выбора, кроме как согласиться.

Однако Хендерсон активно продолжал свою деятельность до этого дня.

Получая заказы от нескольких клиентов, которые были глубоко вовлечены в преступный мир и не боялись предательства.

— Проблема в том, что его цель — студент академии.

— Студент академии…? Не говори, что...

— Да. Я убеждён, что это Шлюс Хайнкель.

— Хах…

Эрик плотно закрыл глаза и простонал.

Из всех людей Хендерсон целится именно в Шлюса Хайнкеля.

Шлюс Хайнкель всё ещё находился в ситуации, когда Разведывательное управление следило за ним, чтобы увидеть, будет ли он выгодой или потерей.

Если Хендерсон ворвётся и убьёт Шлюса, это будет не обычный промах.

Потому что если он умрёт, Эмилия также автоматически будет уволена и должна будет покинуть Имперскую академию.

— Хендерсон. Мне выследить его?

— Не надо, Ёнсук.

Эрик взмахнул рукой.

Он вспомнил память о том, как агенты были уничтожены Хендерсоном на ранних стадиях войны, когда Разведывательное агентство утверждалось в Империи.

Даже тогда они отдельно собрали и послали личный состав, который считался расходным материалом в армии Королевства, так что они были сильнее, чем нынешний личный состав, определённо не слабее.

…За исключением нестандартного Хертлокера.

— Я могу поймать его. Как бы сильно он ни летал и ни тянул время, если мы обрушим на него огневую мощь, он в конце концов умрёт.

Специальности Хертлокера — быстрое развёртывание магии и одновременное применение.

Другими словами, при столкновении с ним приходилось сталкиваться с ситуацией, когда десятки огненных шаров неслись со всех сторон.

Даже Хендерсон, который оценивался как имеющий подавляющую ёмкость маны и способность к развёртыванию заклинаний, смог бы он действительно справиться с Хертлокером?

Эрику стало немного любопытно, но он никогда не чувствовал желания узнать.

— Допустим, ты можешь поймать его. Тогда как ты его найдёшь?

— Я не думал об этом так далеко.

— Чёрт. Ты шутишь?

— Разведывательное агентство найдёт его.

— …

Видя, как Хертлокер говорит уверенно, Эрик усмехнулся.Судя по отсутствию плана, казалось, не о чем беспокоиться.

— Просто выпей это и уходи, Ёнсук.

— Подогрей.

— Что?

— На улице прохладно. Я сказал, подогрей для меня.

— Просто пей как есть, чувак!

Так или иначе, этот парень, казалось, становился всё более наглым с каждым днём.

Ворон Хендерсон (3)

— Спокойной ночи.

— И тебе спокойной ночи, мисс Эмилия.

— …

Шлюс, с полотенцем на плечах, исчез в дверной щели.

Когда дверь наконец захлопнулась с глухим стуком, Эмилия тихо вздохнула.

«Впервые я вижу Шлюса Хайнкеля таким…»

Сегодня Шлюс был явно не в себе.

Она и представить не могла, что он, всегда холодный и спокойный, вернётся полностью промокшим под дождём.

Если бы он был в своем обычном состоянии, то связался бы с Императорской академией и попросил кого-нибудь забрать его, или купил бы зонтик и воспользовался им.

Казалось, он испытал такой сильный шок, что у него даже не хватило ума подумать о таких простых вещах.

Эмилия, держа в руках масляную лампу, подошла и села на балконе второго этажа, погружённая в свои мысли.

«Всё-таки, скорее всего, всё из-за Джулии…»

Сколько бы она ни думала об этом, другой причины не было.

Была ли это случайность или умысел семьи Лихтенбург, Шлюс столкнулся лицом к лицу с Джулией фон Лихтенбург.

Шлюс, поражённый её сходством с Джулией фон Айсбург, вскоре осознал, что это совершенно другой человек, и впал в отчаяние…

Вероятно, последовательность событий была именно такой.

«Неужели это действительно всё?»

Но почему-то Эмилия не могла избавиться от неприятного чувства.

Что-то… Казалось, было скрыто что-то еще, какое-то двусмысленное чувство.

«Но… Разве сейчас это не стало возможным?»

Тут Эмилия неожиданно вспомнила один ранее отброшенный план.

Любовная ловушка. Буквально — план соблазнения Шлюса, но когда Шлюс оказался более хладнокровно расчётливым человеком, чем ожидалось, план был отброшен из-за опасений, что это, напротив, вызовет его неприязнь.

Но сейчас. Сейчас, когда он впал в отчаяние и ослаб, не станет ли любовная ловушка возможной?

Если бы у него появился кто-то, на кого можно положиться в Императорской академии, полной одних лишь дворян, разве Шлюс не раскрыл бы своё сердце?

«Что это я несу…»

Эмилия шлёпнула себя по щекам обеими руками и взяла себя в руки.

В первую очередь, она никогда не проходила обучение в этой области.

Более того, даже если это ради сбора информации… Идея притворяться влюблённой была для неё самой довольно отвратительна.

«С человеком, который мне даже не нравится...»

Эмилия коснулась своих губ и подумала о Шлюсе.

О Шлюсе, который пришёл, промокший под дождём, как щенок, пошатываясь.

И она представила, как обнимает и утешает его.

А потом…

— Нет, нет, нет!

В конце концов Эмилия с покрасневшими щеками ударилась головой о стол.

Она не могла вынести того, что у неё были такие низменные фантазии. Да ещё и об объекте наблюдения.

Но в тот самый момент.

— Хм…?

Эмилия резко подняла голову, почувствовав, как леденящий озноб пробежал по всему её телу.

Это была не случайность и не просто чувство.

Она всегда тренировалась, чтобы держать свои пять чувств острыми.

Это означало, что окружающая обстановка на самом деле изменилась.

И скорее всего...

«Вражеское атака!»

Приближение врага.

Эмилия быстро покинула балкон и спустилась на первый этаж.

Её движения были быстрыми, но почти бесшумными, как её и обучали.

Она не издавала ни звука, но её интуиция подсказывала, что кто-то находится поблизости.

В тот момент, когда она выглянула из-за угла...

Скрип…

Дверь бесшумно открылась.

Эмилия затаила дыхание и поспешно отдернула голову назад.

Глух.

Вскоре доносился едва слышный звук закрывающейся двери.

Настолько тихий, что она бы не услышала его, останься она на втором этаже.

Затем она почувствовала чье-то присутствие, медленно приближающееся к ней.

«Убийца…»

Убийство необходимо предотвратить любой ценой.

Потому что Шлюс был лицом, представляющим интерес для Разведывательного Управления.

И если Шлюс умрёт, она больше не сможет оставаться в Императорской академии.

Эмилия приподняла юбку и плавно выхватила кинжал из ножен, прикреплённых к её бедру.

А потом она стала ожидать.

Пока присутствие не окажется достаточно близко.

Пока оно не окажется прямо перед этим углом.

Наконец, когда цель оказалась на достаточно близком расстоянии, Эмилия резким движением выпрыгнула вперед и вонзила свой нож.

Это была идеальная внезапная атака, поражающая брешь в защите противника.

Таким образом, ее нож должен был вонзиться в живот противника.

— Ха-ха.

— …?!

Когда нож остановился, лицо Эмилии застыло.

Словно предвидя это. Словно ожидая этого, мужчина небрежно схватил лезвие голой рукой.

И когда Эмилия медленно подняла голову и увидела жуткую улыбку мужчины, её лицо побелело.

Страх. Более фундаментальный страх овладел ею.

Чувство столкновения с непреодолимой стеной переполняло её.

Эмилия попыталась двинуть своим неотзывчивым телом и кое-как сумела нанести удар, но ...

— Хех. Ты жаждешь, чтобы тебя поколотили.

— Иик!

В следующий миг она уже лежала на полу лицом вниз.

В мгновение ока фигура мужчины внезапно исчезла, и теперь он стоял позади неё.

Одного этого было достаточно, чтобы сбить с толку, но случилось нечто ещё более шокирующее.

Её руки были связаны и не могли двигаться.

Мало того. Сколько бы она ни пыталась использовать магию, заклинание не срабатывало.

— Мммф! Мммф!

— Хех. Горничная оказалась способнее, чем я думал.

Когда она перевернулась на спину, мужчина с всё той же жуткой улыбкой закрыл Эмилии рот.

Носовой платок, зажатый у нее во рту, препятствовал движению языка, не давая ей издать ни звука.

А мужчина держал кинжал Эмилии.

Целясь в её грудь. Точнее, в сердце.

— Мммф!

— Тш-ш-ш. Тш-ш-ш…

Увидев лезвие, холодно поблёскивающее в лунном свете, Эмилия яростно замотала головой.

Она и не знала, что может стать такой жалкой перед лицом смерти.

Но этот мужчина, казалось, не собирался давать Эмилии ни шанса умолять о пощаде.

Как раз когда Эмилия, почувствовав свою смерть, плотно закрыв глаза.

— Замри.

— …

Низкий голос прозвучал по всему особняку.

Мужчина поднял взгляд с ещё более странной улыбкой.

Когда Эмилия с недоумением повернула голову, там стоял...

— Отпусти её.

Шлюс стоял во весь рост.

— Иначе я убью себя.

Приставив кухонный нож к собственной шее.

Что этот идиот сейчас делает?

Эмилия на мгновение застыла от нелепости ситуации.

* * *

[Хендерсон]

[Настоящее имя: Генри Паштун]

[Пол: Мужской]

[Член «Воронов». Бывший член спецподразделения Императорской армии, сбежал из Императорской армии, которая попыталась ликвидировать его после увольнения, и стал «Вороном».]

Информация появилась, как только я использовал «Взгляд».

Ворон Хендерсон.

Я думал, что когда-нибудь столкнусь с ним, но не ожидал, что это случится сегодня.

[Квест: Спасти Эмилию от Ворона Хендерсона.]

[Сложность: ★★★★★]

[Награда: 8 Монет Магазина]

Как раз вовремя появился квест.

Я всё равно собирался спасать Эмилию.

Нет, я должен был спасти её любой ценой.

— Отпусти её. Иначе я убью себя.

Я приставил кухонный нож к сонной артерии и произнес угрозу, которая на самом деле и не была угрозой.

Человек, проходящий мимо, спросить бы: «Что я блять делаю?»

Но я был уверен, что на него это подействует.

Он может спокойно входить и выходить из барьера Императорской академии, как у себя дома, даже не вызывая тревоги.

И он был известен тем, что делал свою работу скорее шумно, чем тихо.

Так что, если бы Хендерсон пришёл убить меня, он бы взорвал весь особняк заклинанием взрыва.

Тот факт, что он утруждал себя проникновением внутрь, означал одно из двух: либо он пришёл, чтобы похитить меня, либо чтобы поговорить.

В любом случае, это означало, что он не достигнет своей цели, если я умру.

— Ха-ха. А хватит ли у тебя духу сделать это?

— Хочешь проверить?

— …

Выражение лица Хендерсона показало ужас. Кроме его рта. Его рот всё ещё был растянут в ухмылке.

Честно говоря, я был так напуган, что точно не смог бы этого сделать.

Даже сейчас я едва сдерживал дрожь в руках.

Если только моя рука не соскользнёт по ошибке, я не тот, у кого хватит смелости убить себя.

Но я верил глазам Шлюса.

Те пустые глаза, в которых не было эмоций.

Для Хендерсона мои глаза, вероятно, выглядели так, будто в них не было воли к жизни. Как будто они уже были мертвы.

— Что будет быстрее: ты перережешь себе горло или я выхвачу нож?

— Хватит спрашивать, просто попробуй. Как только это случится, пути назад не будет.

— …

Хендерсон с недовольным выражением лица, цокнув языком, опустил руку.

Кинжал с глухим стуком упал из его руки.

Хендерсон не носит кинжалы… Он забрал у Эмилии?

Мне следует сделать вид, что я не знаю.

— Хааах…!

— Ладно. Я отпустил её, видишь? Доволен? Теперь ты тоже опусти нож.

— Иди за мной.

— Ах, да!

Как только магические оковы исчезли, Эмилия поспешно бросилась ко мне.

Я схватил Эмилию за запястье и поставил её позади себя.

Я ни в коем случае не должен позволить Эмилии пострадать.

Если я не хочу, чтобы Хертлокер загнал меня до смерти…

[Квест Завершён]

[В качестве награды выдано 8 монет магазина.]

С завершением квеста пришла награда.

Это означало, что опасность смерти Эмилии миновала.

Я бросил кухонный нож на пол.

В любом случае, я не смог бы сразиться с таким противником с помощью этого оружия.

— Приятно познакомиться. Так ты и есть тот самый знаменитый первокурсник простолюдин? Хе-хе. Я Хендерсон. В Воронах я счита...

— Твоё болтливое вступление слишком длинное. Сначала перейди к сути.

— А, понятно. Ты нетерпеливый тип? Честно говоря, я получил заказ убить тебя.

Он треплется о содержании заказа.

Он настоящий отброс среди отбросов Воронов.

Несмотря на профессиональную этику, его способности настолько выдающиеся, что он по-прежнему очень популярен.

— Но это была бы такая трата. Убивать будущего коллегу Воронов.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты правда не знаешь? Ты на самом деле тоже это знаешь. Что твоё будущее не такое уж радужное. Хе-хе…

Хендерсон заговорил, причудливо изогнув уголки рта.

Это выглядело немного уродливо, но я не мог сказать ему остановиться.

Из-за травмы мозга он был вынужден улыбаться, даже когда этого не хотел.

— Думаешь, ты сможешь гладко окончить Императорскую академию, как другие дворяне? Ха-ха, ни за что!

— …

— Что ждёт тебя в будущем — это лишь неослабевающая бдительность студентов и преподавателей. Ты можешь думать, что если просто перетерпишь бесчисленные трудности и сдашь дипломную работу, всё закончится. Хех, но твою работу будут бесконечно отвергать. По нелепым причинам. Проработав над диссертацией около 3 лет ты начнёшь сходить с ума. Твои однокурсники и младшие уже окончили академию, так что же я здесь делаю? Как ты думаешь, почему это так?

— …

— Потому что ты простолюдин! В этом-то все и дело! Ха-ха! Потому что ты простолюдин, ты не можешь выпуститься! Даже если ты поступил в Императорскую академию, у тебя нет пути к успеху! В конце концов, ты бросишь учёбу, и знаешь, кем станешь? Это очевидно. Ты станешь Вороном.

История Хендерсона, которую он эмоционально изложил, была на удивление конкретной.

Так и должно было быть. Потому что это была его собственная история.

Он поступил в Императорскую академию с надеждой прославиться, но из-за отвержения академическим сообществом не смог выпуститься и отчислился.

Затем он поступил на службу в Императорскую армию и в конечном итоге стал Вороном.

Будь ты простолюдином или нет, пока у тебя есть способности, ты мог сгребать деньги. Он получил самую честную работу в Империи.

— Я чётко вижу твоё будущее, ха-ха. Так зачем добровольно проходить через трудности? Покинь Императорскую академию, Шлюс. И стань Вороном. Я гарантирую, что с твоим уровнем ты сможешь зарабатывать больше, чем приличный виконт.

— Это ты сейчас так говоришь?

— Ха-ха. Конечно, я не ожидаю, что ты сразу согласишься. Тебе придётся испытать это на себе, чтобы понять, о чём я говорю. Так что я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно. Когда тебя всё достанет, найди Ворона Хендерсона. Тогда я любезно направлю тебя на путь Ворона…

— Не нужно тратить время. Я не намерен становиться Вороном.

— Ха-ха… Отказываешься. Я точно знаю, что позже ты приползёшь ко мне, плача и умоляя. Тогда увидимся позже.

— Куда это ты собрался?

Хендерсон, собиравшийся повернуться спиной и уйти, резко остановился.

И когда он повернул голову, его глаза расширились.

Он обнаружил, что я целюсь в его голову рукой, сложенной в форме пистолета.

Этот уёбок Хендерсон должен умереть здесь и сейчас.

Потому что он был именованным персонажем, который мог полностью разрушить мои планы.

Если представилась возможность убить его, нельзя ни в коем случае упускать её.

— Что ты сейчас делаешь?

Тяну время. Идиот.

Я израсходовал весь дневной лимит времени Выбора и Концентрации, выделенный на сегодня, пока немного резвился в тренировочной комнате, чтобы проветрить голову.

— Ты думал, что сможешь безопасно вернуться после проникновения в общежитие?

— Ха! Ха-ха! Серьёзно! Ты сейчас пытаешься сразиться со мной?

— …

— Разве я не назвал своё имя ранее? Я Хендерсон! Ворон Хендерсон! Ты не знаешь?

— …

— Убийца кронпринца! Сильнейший Ворон! Ты не знаешь? А ты… Хех, хе-хе-хе… Это действительно абсурд.

Смеясь и плача про себя, он, казалось, теперь он казался взбешён.

Всё с тем же причудливым выражением лица, Хендерсон засунул руку в карман.

Это было доказательством того, что он готовился к бою.

Сука. Время ещё не пришло.

Бом… Бом… Бом…

В этот момент настенные часы в гостиной начали бить.

Полночь. Это был сигнал о смене даты.

Другими словами, лимит времени Выбора и Концентрации был сброшен.

Наконец-то.

— У тебя нет уважения к старшим? Я должен… сначала обучить тебя!

— …!

В тот же миг, как Хендерсон выкрикнул эти слова, из его кармана выкатился камень.

И в тот же момент. Окружающее пространство заполнилось вспышкой света.

Ворон Хендерсон (4)

Хендерсон обернулся и не поверил собственным глазам.

Шлюс Хайнкель, который должен был быть безмерно благодарен уже за то, что его пощадили, поднял руку.

И его палец был направлен прямо на Хендерсона.

— Ты думал, что сможешь безнаказанно уйти после вторжения в общежитие?

— Ха! Ха-ха! Серьёзно! Ты сейчас пытаешься со мной сразиться?

Хендерсону потребовалось мгновение, чтобы осознать смысл происходящего, после чего он разразился истерическим хохотом.

Это был не тот непроизвольный смех, что вызывала его травма мозга.

Это был неподдельный смех, рожденный полным недоверием.

— Разве я не назвал своё имя? Я — Хендерсон! Ворон Хендерсон! Убийца кронпринца! Сильнейший из Воронов! Ты что, не знаешь?! А ты… Хех, хе-ха-ха… Это поистине невероятно.

Имя Ворона Хендерсона было известно по всей Империи и далеко за её пределами.

В некоторых регионах даже ходила поговорка, что Хендерсон похищал плачущих детей — настолько он стал синонимом ужаса.

И всё же этот парень бросал ему вызов.

Посидев немного, Хендерсон отбросил волосы со лба и стал серьёзен. Его глаза гневно сверкали, но рот был растянут в широкой ухмылке, что придавало его серьёзности нелепый оттенок.

Бом… Бом… Бом…

— У тебя совсем нет уважения к старшим?

Часы пробили полночь.

Не похоже, что мальчик вел себя так из-за того, что не знал имени Хендерсона.

Казалось, он был настолько поглощен собственным талантом, что его высокомерие достигало небес.

Если это так, Хендерсону придётся показать ему, как высоко на самом деле находятся небеса.

Следует избегать жизненно важных органов — смертельное ранение осложнит будущую карьеру Ворона.

Тогда… пожалуй, стоит оторвать ему челюсть.

Её можно будет быстро зашить магией, так что риск смерти минимален.

И этот высокомерный рот больше не сможет болтать.

Хендерсон сунул руку в карман и заиграл с светящимся камнем внутри.

— Придётся тебя проучить…

Посреди фразы он нарочно уронил один камень, сделав вид, что это случайность.

Когда камень с лёгким стуком покатился по полу, взгляд Шлюса, как он и ожидал, устремился за ним.

Хендерсон мысленно торжествовал.

В тот же миг светящийся камень взорвался, ослепительная вспышка заполнила всё вокруг.

— …Вот сейчас!

— Гх?!

Хендерсон мгновенно бросился вперёд.

В момент взрыва светящегося камня Шлюс, смотревший прямо на него, должен был ослепнуть.

Это была простая, но безотказная ловушка, использующая человеческий инстинкт.

Никто не мог усилием воли преодолеть инстинкт за такой краткий миг, поэтому этот трюк ещё ни разу не подводил.

Теперь оставалось лишь вырвать челюсть Шлюса, который потерял дееспособность из-за потери зрения.

Идеальная засада.

— А?

Но в тот миг, когда эта мысль пронеслась в голове Хендерсона, его глаза расширились от удивления.

Рука Шлюса по-прежнему была направлена точно в голову Хендерсона.

Даже когда он сместился в сторону, кончик пальца Шлюса без малейшей ошибки следовал за ним.

Он же должен был ослепнуть от вспышки! Как он может что-то видеть?

В тот момент, когда в голове Хендерсона зародилось это сомнение:

— Бах.

— …!

Тихое слово сорвалось с губ Шлюса.

Мгновение спустя мощная волна маны обрушилась на Хендерсона.

Выброс маны. Заклинание было применено с такой скоростью, что он не успел среагировать, но это не должно было стать проблемой.

Мощность маны без стихийного преобразования не была высокой.

Сгусток маны пробил барьер, окружавший Хендерсона.

Внутри оставалось ещё три слоя защиты.

Хендерсон был спокоен, уверенный, что они выдержат, но…

— Что?

… он опешил, когда второй и третий барьеры были сломаны один за другим.

Но было уже слишком поздно.

Кинжал Хендерсона был уже в сантиметрах от челюсти Шлюса.

— Хех! Ха-ха-ха!

БАМ!

Приливная волна маны ударила прямо в голову Хендерсона.

Не в силах противостоять давлению, череп Хендерсона разлетелся на куски, а обломки костей, кровавые брызги и куски плоти, разлетелись назад, запачкав коридор.

В итоге Хендерсон так и не смог дотянуться до Шлюса и рухнул на пол. Без головы.

— …

Шлюс на мгновение потерял дар речи от этого милого зрелища.

* * *

Если бы это было кино, ему точно бы не поставили рейтинг +6.

Эта мысль внезапно пришла мне в голову, когда я посмотрел на разбрызганную повсюду кровь.

— Хах…

В конечном счёте, мне удалось убить Хендерсона.

Теперь, когда напряжение наконец спало, до меня начало доходить, что произошло.

Никакого особого трюка не было.

Просто тело Шлюса было невосприимчиво к ослепляющему свету камней.

Какой смысл ослеплять и без того мёртвые глаза?

Затем я использовал «Выбор и Концентрацию» на своей мане и выплеснул её на него всю разом.

Его четверной барьер мог отразить большинство атак, даже в случае внезапного нападения.

По задумке, он с лёгкостью выдерживал попадание 50,000 единиц маны в упор.

Но что, если обрушить на него 100,000 единиц?

Заклинание, применённое за 0.01 секунды, не оставило ему времени на реакцию, и все его барьеры были мгновенно пробиты .

Результатом стала это месиво. Кровь и куски плоти разбрызганные повсюду.

Интересно, это можно отмыть?

Кажется, придётся полностью менять обои и ковёр.

— … Мисс Эмилия?

Что-то мягкое ткнулось мне в спину.

Эмилия вцепилась в мою одежду и уткнулась лицом в спину.

— Зачем… зачем вы…

Я почувствовал, как она сильно дрожит, и время от времени до меня доносились всхлипывания.

Не может быть, она плачет…? Железная Эмилия?

Не может быть.

Наверняка это тоже игра. Ведь Эмилия не из тех, кого может напугать нечто подобное.

Пока мои мысли метались, разум быстро пришёл к заключению.

— Ты испугалась. Но теперь всё в порядке.

— Нет, не поэтому… Зачем… зачем вы приставили тогда нож к своей шее…

Неужели это тоже игра?

Звуки, которые она издавала в промежутках между кашлем и всхлипыванием, продолжали сбивать меня с толку.

Создавалось впечатление, будто Эмилия и впрямь беспокоилась обо мне.

— Простите… Из-за меня… Вы чуть не погибли из-за меня. Я только помешала…

Что значит «помешала»?

Если бы Эмилия не вступила в бой и не выиграла время, моя голова слетела бы с плеч ещё до полуночи, до сброса отката способности.

— Вовсе нет. Если бы мисс Эмилия не подняла шум, я бы не проснулся. Ты спасла мне жизнь.

Это была ложь. Я с самого начала не спал.

Я всё это время пролежал в тревожном ожидании.

— Но почему… почему вы рисковали жизнью ради такой, как я…

— Разве ты не моя горничная? С того дня, как мы заключили контракт, я взял на себя ответственность за твою жизнь.

Если Эмилия умрёт, Хертлокер превратится в злодея, которого никто не сможет остановить.

Так что мне не оставалось выбора — пришлось спасать её, даже рискуя собственной жизнью.

Смерть Эмилии была бы равносильна уничтожению этого мира.

— Мисс Эмилия.

— Да?

Я развернулся и посмотрел на неё сверху вниз.

Её лицо было залито слезами и расплылось от соплей.

Я был впечатлён — чтобы стать асом Разведывательного управления, нужно уметь играть так убедительно.

— Если хочешь, мы можем расторгнуть контракт.

— Что? Нет. При чём тут контракт…

— Подумай хорошенько, прежде чем отвечать. Речь идёт о твоей жизни. Впредь подобные инциденты будут происходить бесконечно. Мисс Эмилия будет попадать в бесчисленные ситуации, подобные сегодняшней.

Я говорил абсолютно серьёзно.

Честно говоря, смогу ли я каждый раз спасать Эмилию, как сегодня… Ответить трудно.

Поскольку смерть Эмилии отбросит нас от концовки на миллион световых лет, я обязан любой ценой сохранить её в живых.

С этой точки зрения, правильнее было бы отослать Эмилию подальше.

Но и держать Эмилию рядом также весьма выгодно.

В данный момент Эмилия единственное связующее звено между мной и Разведывательным управлением.

Чтобы продемонстрировать свою безобидность и даже дружелюбие по отношению к управлению, мне нужно держать Эмилию рядом.

Если мне не удастся сделать Разведывательное управление своим союзником, мы так и останемся бесконечно далеки от концовки.

Так что Эмилия была подобна обоюдоострому клинку.

— Я приложу все силы, чтобы спасать тебя каждый раз, но удача может отвернуться. Гарантировать безопасность 24 на 7 — невозможно. И всё же, ты хочешь остаться моей горничной?

Выбор был слишком сложен для меня.

Поэтому я предоставил его самой Эмилии.

Остаться. Или уйти.

Ответ Эмилии был предсказуем.

Она же не знала, что всё будет настолько опасно, конечно же…

— Я остаюсь.

— …Прошу прощения?

Я думал, она уйдёт.

Как это вышло?

— Если вы, господин Хайнкель, не против… я останусь. Я буду служить вам изо всех сил. Постараюсь не быть обузой. Я последую за вами на край света. Так что, прошу вас, не прогоняйте меня…

Эмилия схватила мою руку обеими своими и прижалась.

Верно. Эмилия ставила успех миссии выше собственной безопасности. Я вспомнил об этом слишком поздно.

И это была её отчаянная попытка любой ценой выполнить задание.

Я, сдерживая готовый вырваться смешок, выдернул руку. Затем снова протянул её Эмилии.

Эмилия, которая на мгновение наклонила голову, глядя на эту руку, казалось, поняла мое намерение и осторожно взяла ее одной рукой.

— Значит, перезаключаем контракт. Я повышаю твоё жалованье на сто процентов.

— Хе-хе, благодарю вас.

Эмилия посмотрела на меня с соблазнительной улыбкой.

Хотя я прекрасно понимаю, что это поддельная улыбка, призванная растрогать моё сердце, я чуть не поддался.

До такой степени была прекрасна Эмилия, улыбающаяся сквозь слёзы. И до того притягательна.

Видя, как созданный мной персонаж сияет так ярко, я испытал необъяснимое удовлетворение и снова не смог сдержать улыбку.

* * *

С последствиями удалось быстро справиться.

Стоило мне лишь произнести имя Хендерсона, как менее чем через час на месте были Сергей и Людвиг, которые вместе с сотрудниками Следственного отдела оцепили особняк и начали расследование.

Неожиданно быстро был сделан вывод — труп действительно принадлежал Хендерсону.

Я впечатлён. Как они определили это без головы?

Видимо, они заранее собрали отпечатки пальцев или что-то подобное.

— Ты не ранен?

— Нет. Всё в порядке.

Сергей приблизился и заговорил со мной.

В отличие от своего обычного поведения, он не хлопал меня по спине, а выглядел довольно серьёзным.

— Слава богу, ты в безопасности. Мне есть что тебе сказать, но сначала я должен извиниться.

— Извиниться? За что?

— Я возглавлял расследование после последнего теракта, и вот случилось такое… Мне действительно стыдно.

Сергей слегка склонил голову.

Конечно, учебное заведение несёт некоторую ответственность за проникновение… но среди барьеров, созданных людьми, нет такого, который Хендерсон не мог бы преодолеть.

Это было подобно неизбежной катастрофе.

Тем не менее, тот факт, что он склонил голову, извиняясь перед простолюдином, говорил о великодушии Сергея.

— Всё в порядке. А теперь я хочу спать, так когда я снова смогу пользоваться особняком?

— Что? Тебе хочется спать? После убийства Хендерсона...?

— Завтра у меня занятия, профессор.

— Цыц. Какой невозмутимый. Ладно. Обсудим детали, когда отоспишься. Но, боюсь, сегодня ты не сможешь воспользоваться своим домом.

Так я и думал.

Это была смерть Хендерсона, за которым императорская семья охотилась в течение многих лет.

Особняк, вероятно, не будет открыт до тех пор, пока все из императорской полиции и дворца не прибудут для проверки.

Так что, скорее всего, мне предоставят комнату в здании общежития.

На время мне придётся остаться там.

Как раз в этот момент сзади раздался тихий голос.

— Тогда я могу предложить резиденцию председателя

— Прошу прощения?

— Можешь остаться там на постоянной основе, если конечно хочешь, или вернуться позже в свою комнату в общежитии. Председатель всё равно не пользуется апартаментами.

Я обернулся и увидел Людвига, стоящего с руками за спиной.

Под апартаментами Председателя он имеет в виду тот огромный четырёхэтажный особняк на территории школы?

И он пустует? Почему…?

Ах.

Если подумать, у Алексии была привычка спать, свернувшись калачиком, на столе в кабинете председателя.

Было бы странно, если бы у Председателя Императорской Академии не было особняка на территории школы, но в итоге тот огромный особняк оказался пустым.

Таким образом, появилась резиденция председателя, которая даже редко упоминалась в оригинальной работе.

Но есть один человек, у которого будут неприятности, если особняк вдруг увеличится более чем в два раза.

Эмилия. Ее нагрузка по уборке значительно возрастет.

— Они защищены лучшим барьером Председателя, так что вам не придётся беспокоиться о нападениях.

— Звучит хорошо. Я хочу спать, так что пойду отдыхать. Мисс Эмилия?

— Да? А? Да…

— Но почему ваша горничная в таком состоянии?

— Кажется, она в шоке от вида крови. Не обращайте внимания.

Эмилия следовала за мной с ошеломлённым выражением лица.

Наблюдая, как она неуверенно идёт, я понял.

Это не игра.

Вероятно, она сейчас сожалеет о том, что заключила новый контракт.

Запретная книга

— Ц-ц...

Людвиг цокнул языком, поднимая пропитанную кровью ткань, чтобы осмотреть то, что лежало под ней.

Вид головы, полностью отделённой от тела, был весьма отвратителен.

— Значит, я так и не увидел его лицо.

Людвиг снова поднялся, вытирая кровь с рук носовым платком.

Вокруг места происшествия были расставлены маленькие пронумерованные метки: рядом со следами, пятнами крови и другими уликами.

Сохранение улик... Этот метод расследования похоже, был принят недавно и был совершенно незнаком Людвигу.

— Что это?

Людвиг остановился перед меткой с номером 3.

Она была размещена перед камнем, и он не мог понять, как это вообще можно считать уликой.

Это был просто обычный камень, закатившийся в особняк.

Вернее, казалось, это был обломок разбитого камня.

— А, это? Это одна из любимых тактик Хендерсона.

Людвиг нахмурился на слова Сергея, появившегося сзади.

— Тактика? Что ты имеешь в виду?

— Лучше показать, чем объяснять. Допустим, я Хендерсон.

— Что за...

Сергей положил руку в карман, говоря что-то непонятное.

В этот момент из кармана Сергея выкатился маленький камень.

Глаза Людвига инстинктивно последовали за камнем.

Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это на самом деле.

— Вот. Сейчас вы были бы уже мертвы.

— ...Световой камень?

— Да. Нельзя не посмотреть на него, верно? Он ослепляет вас и вы попадаете в засаду к Хендерсону.

— Неприятный трюк.

Этого нельзя было избежать, даже сознательно закрыв глаза.

Если противник закрывал глаза, Хендерсон просто не активировал бы световой камень и атаковал напрямую.

Тогда противник среагировал бы на долю секунды медленнее, потому что закрыл глаза.

Это был простой, но эффективный способ обеспечить себе первую атаку в противостоянии.

«Будь я там, мне было бы трудно выжить.»

Гордость Людвига была задета, но ему пришлось признать это.

Если бы он столкнулся с бойцом вроде Хендерсона на такой близкой дистанции, он бы мгновенно проиграл.

Особенно если бы он попал под вспышку света.

Можно было использовать высокоуровневую технику, использующую волны маны для восприятия окружающей среды, но поскольку она не так точна, как зрение, было бы трудно противостоять атаке Хендерсона.

Тот, у кого достаточно высокая чувствительность к мане, кто использовал её как зрение и полностью к этому привык, возможно, смог бы отреагировать.

«Но такого человека не может существовать.»

Людвиг на мгновение заподозрил, что Шлюс может быть таким человеком, но быстро отбросил эту возможность.

Это было невозможно.

Получать волны маны, а затем преобразовывать их в визуальную форму для интерпретации?

Это не тот процесс, который мог бы обработать человеческий мозг.

Кроме того, хотя глаза Шлюса были несколько... нет, очень безжизненными, движение зрачков ясно указывало, что он не слепой.

— Тогда как Шлюс Хайнкель выжил после этого?

— ...

Людвиг пробормотал, исследуя следы маны, оставшиеся в окружении.

Фрагменты разрушенных барьерных формаций всё ещё витали в окружающей мане.

Один слой... два слоя... три слоя...

Всего четыре слоя барьеров. Они были довольно толстыми и структурированы с сопротивлением к четырём элементам.

Это означало, что атака Шлюса пробила все четыре слоя барьера и всё ещё обладала достаточной силой, чтобы размозжить голову Хендерсона.

Хаа

Сергей оглянулся и вздохнул.

Он только что вспомнил, что Шлюс уже ушёл.

Гор вопросов, но сам мужчина спокойно отправился спать.

— Как будет рассматриваться этот инцидент?

— Что ты имеешь в виду?

— Если мы объявим, что Шлюс Хайнкель захватил Хендерсона, это может вызвать значительную путаницу. Возможно, лучше объявить, что профессор Сергей убил его...

— А-ха-ха-ха! Теперь я понимаю!

Сергей внезапно хлопнул Людвига по спине.

Людвиг явно был недоволен неожиданным физическим контактом, но Сергей этого не заметил и лишь от души рассмеялся.

— Предотвращение теракта в классе. Это была работа Шлюса, не так ли? И вы, господин главный профессор, прикрыли его, присвоив заслугу.

— Понятия не имею, о чём вы.

— Ха-ха-ха! Не нужно притворяться. Я уже всё понял, господин главный профессор.

— ...Ц.

Людвиг резко отвернулся.

Это должно было оставаться секретом.

Каким-то образом слишком много людей, кроме непосредственно вовлечённых, узнали об этом.

— Но я не думаю, что мы сможем так поступить на этот раз.

Сергей указал подбородком на что-то

В конце дорожки в ряд выстроилось около дюжины человек.

Там были рыцари в полных доспехах и маги в униформе.

По их одежде было сразу понятно, что они из императорского дворца.

— Императорская семья, вероятно, захочет почтить того, кто поймал Хендерсона.

Хендерсона разыскивали за убийства кронпринца.

Императорская семья, несомненно, проведёт тщательное расследование и наградит того, кто убил Хендерсона.

Если бы обнаружилось, что они сфальсифицировали достижение, даже Людвиг или Сергей столкнулись бы с наказанием, равносильным казни.

— Становится ещё шумнее.

— Несомненно.

С тех пор как появился Шлюс, одно происшествие сменялось другим.

Кто знал, какие последствия вызовет этот инцидент...

Людвиг помассировал пульсирующие виски, покидая место происшествия.

Ему нужно было хотя бы немного вздремнуть перед завтрашней лекцией.

* * *

— Хаах...

Я проснулся, чувствуя крайнюю усталость.

Было, наверное, около 6 утра, мое обычное время пробуждения.

Но, возможно, из-за смены места сна я не смог нормально выспаться.

Я подумал поспать ещё час под одеялом, но...

«Да какая разница. Из-за моих мертвыъ глаз я всегда выгляжу уставшим..»

Я решил, что сегодня просто проведу весь день в усталом состоянии.

Мне нужно было потренироваться в утренних взмахах мечом.

Интересно, хорошо ли спала Эмилия.

С этой мыслью я открыл дверь и..

— Ах... Доброе утро...

Лицом к лицу столкнулся с Эмилией, выглядевшей как зомби.

Очевидно, она проснулась в 4 утра, желая закончить уборку до моего подъёма.

Но резиденция председателя была довольно большой...

Через два часа она едва успела закончить половину работы.

Увидев кого-то гораздо более измождённого, чем я, прямо перед собой, я проглотил любые жалобы, которые могли бы у меня возникнуть.

— Довольно большая, не так ли? Просто сделай как сможешь и отдохни.

— Нет, кажется, она некоторое время была заброшена, поэтому везде пыль... Учитывая ваше здоровье, господин Хайнкель, правильно сделать тщательную уборку.

Сказав это, Эмилия снова взяла влажную тряпку и начала мыть пол.

Наблюдая за тем, как она усердно работает, ни разу не попросив помощи и не пожаловавшись, я нашёл её довольно милой.

Как ребёнок, ищущий одобрения.

Я слегка улыбнулся и взял влажную тряпку, прислонённую к стене.

— Ах, господин Хайнкель? Вам действительно не нужно помогать. Если вы просто отдохнете немного, я скоро...

— Я не помогаю тебе. Я просто не могу расслабиться, когда кто-то другой занят работой. Я делаю это для собственного комфорта.

— ...

Несмотря на мою слабую отговорку, Эмилия просто склонила голову, ничего не говоря.

Казалось, она догадалась.

Что у меня не было особых причин помогать.

Уборка была закончена примерно через час.

Но пока уборка не была закончена, между нами висело неловкое молчание.

Может быть, она насторожилась из-за того, что я вдруг стал таким добрым...

Она могла подумать, что у меня есть какой-то скрытый мотив.

Кстати, осматривая особняк, я обнаружил несколько интересных комнат.

Одна — складское помещение в подвале, которое было пусто и казалось подходящим для использования в качестве тренировочной комнаты. Онр был окружёно прочными барьерами. Идеально.

Другая — кабинет, заполненный книгами.

Поскольку, во время уборки, у меня не было времени посмотреть, какие книги там есть, я направился прямо в кабинет, чтобы проверить.

— Ох...

Кабинет председателя.

Поскольку Алексия почти не пользовалась этим особняком, эти книги, должно быть, были привезены предыдущем председателем.

Меня очаровал запах книг. Проходя между книжными полками, я поглаживал некоторые книги.

Большинство из них были переплетены в кожу. Прямой признак дороговизны.

Но если оставить их без внимания, они заплесневеют.

Я должен сказать Эмилии уделять особое внимание этому кабинету.

— Хм?

Когда я пришёл в себя

Название на относительно новой обложке было необычным.

С дрожащими руками я вытащил книгу.

И, осторожно перелистывая страницы, один отрывок заставил меня застыть на месте.

Быть или не быть, вот в чём вопрос…

Это была та знаменитая строка, которую узнал бы любой. ( п.с. от беса. название монолога Гамлета)

— Мне очень жаль! Но это запрещено!

В этот момент сзади раздался весёлый голос, и чья-то рука протянулась, чтобы закрыть книгу.

Когда я обернулся, конечно же, там была Алексия с сияющим выражением лица.

— Извини! Я пришла забрать некоторые вещи, которые не упаковала! Не ожидала, что вы уже переехали!

— Понял. Мне выйти?

— Не нужно! У меня всего несколько вещей! Я соберу их и сразу уйду!

Сказав это, Алексия обошла кабинет, с помощью телекинеза вытаскивая несколько книг и складывая их в воздухе.

С каждой новой книгой, добавляемой в стопку, мне всё труднее было сдерживать волнение.

Все их названия...

— Председатель.

— Да, Шлюс?

— Эти книги. Я хотел бы одолжить и прочитать их.

— Ах! Извини! Они считаются запрещенными!

— Запрещённые... Почему это?

— Их источники и авторы неясны! И содержание каким-то образом неестественное и странное! Как будто они изображают другой мир! Поэтому их исследуют на случай, если они являются закодированными сообщениями для иностранных шпионов!

— ...Я понимаю.

— Если будет установлено, что они безвредны! Тогда я одолжу их тебе!

С этими последними словами Алексия покинула кабинет с четырьмя книгами.

Даже после исчезновения Алексии я долго не мог отделаться от шока.

И не без причины — названия книг были...

Гамлет. Преступление и наказание. Фауст. И Маленький принц.

Хотя авторы не были указаны, я был уверен.

Это были литературные произведения из первоначального мира, Земли, а не из этого мира.

* * *

— Хм-хм-хм. У него хороший вкус! Как он выбрал именно эту!

Вернувшись в свой кабинет, Алексия отложила книги и рассмеялась.

Казалось, Шлюс тоже мог почувствовать таинственную силу, которой обладали эти книги.

Гамлет. Это то, что выбрал Шлюс.

Алексия села за свой стол, нет... легла на него, и открыла книгу.

— Это действительно... так захватывающе!

Она уже читала её пять раз.

Очевидно, что действие романа происходит в мире, который кажется слишком оторванным от реальности, но при этом не предлагает никаких объяснений своего мировоззрения — довольно недружелюбный подход.

Даже после многократного прочтения были моменты, которые она не могла понять и о значении которых ей приходилось догадываться.

Тем не менее, этот роман был странно занимательным. Непостижимым, не имеющим отношения к реальности, но на удивление захватывающим.

Он щекотал что-то глубокое в её сердце.

Это было ощущение, которое трудно объяснить.

— Но откуда они взялись?

Эти книги появились около месяца назад, примерно во время проведения вступительных экзаменов в Императорскую Академию.

Некоторые были найдены в углу библиотеки.

Некоторые на улице.

Некоторые в обычных домах.

Они были обнаружены в различных местах, но у них было одно общее.

Они появились внезапно в один день, никогда не виданные прежде.

Даже используя всю свою власть председателя для расследования, она не могла ничего выяснить о происхождениикниг или их авторах.

Она лишь ещё раз подтвердила, что эти книги не из этого мира.

— Мир полон таких таинственных вещей!

Это была просто ещё одна неразгаданная тайна, добавленная в список.

Глаза Алексии загорелись от волнения при мысли о том, что у неё есть ещё одна головоломка для решения.

Почетный гость (1/3)

Жить иль не жить – вот в чем вопрос.

Вот в чём проблема.

— Действительно проблема. Проблема...

Голова вот-вот расколется, потому что я не могу забыть только что увиденное.

Гамлет существует в этом мире.

Скорее всего, это тот же Гамлет из моего родного мира.

Проблема в том, почему, чёрт возьми, он здесь?

Когда я писал роман, я ни разу не использовал элементы из реального мира.

Появление чего-то оторванного от реальности, например, Гамлета, серьезно подорвет правдоподобие всего происходящего.

Есть только один ответ.

Существование, которое могло бы навредить правдоподобию этого мира.

Возможно, это дополнение от читателя, который отправил меня сюда.

— Но зачем?

Я снова вернулся к началу.

Важный вопрос — почему он добавил что-то подобное.

Может, он подбросил немного чтива на случай, если я заскучаю по своему родному миру?

Не может быть. Этот ублюдок не стал бы так заботиться обо мне.

Возможно, он подбросил это в шутку, желая видеть, как я ломаю голову над несколькими книгами.

— Не знаю.

Я покачал головой и встал.

Не было смысла беспокоиться о том, что я не мог понять.

Мне придётся спросить напрямую, когда вернусь в свой мир, о чём он думал.

Сначала, конечно же, ударить его по лицу.

— Время приближается.

Чёрт, сегодня занятия в первой половине дня.

После помощи Эмилии с уборкой, я вынужден был уйти, не успев поспать даже на час подольше.

Переодевшись в форму, я еще раз оглядел спальню.

Я думал, что спальня в общежитии просторная, но эта комната была за пределами простора — она была пустынной.

Письменный стол, зеркало в полный рост, двуспальная кровать, гардероб... несмотря на все эти вещи, оставалось огромное количество пустого пространства.

Алексия терпеть не могла открытые пространства, поэтому это место ей точно бы не понравилось.

Конечно, я бы воспользовался этим с благодарностью.

Хотя Эмилия, возможно, будет ругаться каждый раз, когда придётся его убирать.

Я и так заставляю её работать за гроши, так что мне стоит помогать ей с уборкой, если не хочу, чтобы она позже меня убила.

— Вы идёте на занятия?

— Да. Кто бы ни пришёл, сегодня ни в коем случае не открывай дверь. Внутри есть вода и еда, так что не выходи тоже.

С мёртвым Хендерсоном, я не думаю, что есть кто-то ещё, кто мог бы прорвать барьер академии, но...

Разве когда-нибудь в этом мире всё идёт по плану?

Я тоже не представлял, что придёт Хендерсон.

Так что я проинструктировал Эмилию быть как можно осторожнее.

— Да. Вообще-то, кто-то уже некоторое время стучит в барьер снаружи... Я намеренно не открывала.

— Молодец.

— ...?

— Ах.

Только когда я увидел озадаченное выражение Эмилии, я понял.

Моя рука лежала на её голове.

Я бессознательно гладил её по голове.

Как я часто делал с тем ребёнком....

Я прокашлялся и поспешно убрал руку.

— Прошу прощения. Если это доставило тебе дискомфорт, извини.

— Н-нет, всё в порядке. Я просто удивилась...

Эмилия натянуто улыбнулась.

Это плохо.

Если Хёртлокер услышит об этом, он может закатить истерику, что собирается убить меня.

— Тогда я пойду.

— Да. Будьте осторожны.

Оставив позади Эмилию, которая сегодня, кажется, кланялась глубже, чем обычно, я покинул особняк.

Кстати, она упомянула, что кто-то стучал в барьер.

Может, стоит посмотреть, кто это.

Подойдя к главным воротам, я заметил через решётку фигуру в капюшоне, который был низко надвинут на лицо.

Он был ниже и стройнее Шлюса, но пол определить было сложно.

— Кто вы?

— Шлюс Хайнкель.

— Да, я Шлюс Хайнкель. Я спросил, кто вы.

Я открыл ворота и осторожно спросил, сохраняя дистанцию.

Он здесь с утра, на территории Академии. Значит, вряд ли он убийца. Но человек, так закутанный в одежду, выглядит подозрительно.

Его голос тоже был неопределённым, затрудняя определение, мужчина это или женщина.

Слишком мягкий для мужчины, но несколько хрипловатый для женщины.

— Я пока не могу сказать это. Но если пойдете за мной, расскажу...

— У меня скоро занятия. Возвращайтесь после окончания моих занятий.

— Э-это займёт всего мгновение...

— Я занят.

Кто этот человек, который не отвечает на вопрос о своей личности?

Я раздражённо прошёл мимо загадочного человека.

Если он так настырен, то вернется позже.

Отойдя на некоторое расстояние от особняка, я оглянулся и увидел закутанную фигуру, стоящую там с опущенной головой.

Каким-то образом леденящее ощущение пробежало по телу, будто я совершил огромную ошибку.

Наверное, это просто моё воображение.

Уж точно ничего из этого не выйдет?

* * *

— Хаах...

Губы Эмилии продолжали подёргиваться, пока она беспокойно поправляла чёлку.

Это было потому, что она не могла забыть прикосновение Шлюса.

Хотя она обычно презирала, когда кто-то трогал её голову, странно, в этот раз это не было неприятно.

Нет, это было даже довольно успокаивающе.

— Почему...

Губы Эмилии надулись.

Она сама знала причину.

Прошлой ночью. После вторжения Хендерсона Эмилия не могла не взглянуть на Шлуса по-другому.

Шлюс сказал, что это обязанность работодателя — защищать своего слугу.

Это было неправильно.

Это было что-то, что применимо только в мире знати, в отношениях между лордом и вассалом.

Она никогда не слышала о какой-либо обязанности защиты в отношениях работодатель-слуга среди простолюдинов. Ну если только это не было прямо указано в контракте.

Так что Эмилия могла легко сказать, что это была просто отговорка.

Шлюс часто скрывал свою доброту такими способами.

Но это выходило за рамки простой доброты.

Потому что Шлюс поставил на кон свою жизнь.

— Он действительно сумасшедший. Абсолютно сумасшедший...

Как бы она ни думала, только слово «сумасшедший» приходило на ум.

Сколько людей могут использовать свою собственную жизнь как залог, чтобы спасти кого-то другого?

И для кого-то, кто не был семьёй или возлюбленным, а незнакомцем, которого знали меньше месяца.

В этом смысле доброта Шлюса, казалось, переходила границу от гуманизма к безумию.

Было только три возможных объяснения такому поведению:

Либо он был отчаянно склонен к самоубийству.

Либо он был абсолютно уверен, что не умрёт, несмотря на риск.

Либо он считал её достаточно ценной, чтобы пожертвовать ради неё жизнью.

— ...А?

Когда последняя возможность промелькнула в её мыслях, щёки Эмилии вспыхнули жаром.

Если так подумать, это почти казалось... будто Шлюс был увлечён ею.

— Угхххх! Должно быть, я схожу с ума!

Эмилия закрыла лицо руками и рухнула на диван.

Она чувствовала жар своего лица на ладонях.

— Это невозможно, идиотка!

Нет никакого способа, чтобы Шлюс мог полюбить меня, — сказала она себе, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Какая причина могла быть у Шлюса, которому предначертан социальный рост, чтобы полюбить простолюдинку вроде неё?

— Любовь, знаешь ли, не нуждается в причине. Она просто приходит внезапно.

Снова вспомнилась знаменитая фраза Эрика, но Эмилия покачала головой, чтобы быстро стереть её.

Как ни крути, это казалось слишком нереалистичным.

Это было так же невероятно, как мысль, что Шлюс прибыл из другого мира.

— Фух. Соберись. Сосредоточься.

Эмилия резко встала, руки всё ещё на её пылающем лице.

Всё ещё не понимая, почему она так сильно переживает.

Пока она ходила по гостиной, Эмилия случайно выглянула в окно и смущённо наклонила голову.

— Правда, кто этот человек?

Закутанная фигура, которая ранее стояла перед дверью, всё ещё была там.

Только теперь она была подавлена и стояла с опущенной головой.

С её хорошим зрением она быстро заметила гладкие, мягкие руки.

Из этого она могла только предположить, что фигура из знатной семьи.

* * *

— Когда же я услышу от тебя спасибо?

— Что?

Я мог бы спокойно принять то, что Айрис села рядом со мной.

Мне было неуютно под пристальными взглядами окружающих, но я мог и с этим смириться.

Но, кроме того, почему эта женщина продолжает говорить мне странные вещи?

— Спасибо? Что ты имеешь в виду?

— Ты правда не знаешь?

— ...

Мне хотелось ударить её и сказать, чтобы она перестала ходить вокруг да около.

Почему я создал Айрис с таким характером?..

Если бы я мог вернуться в прошлое, я бы первым делом изменил манеру речи Айрис.

— Если ты будешь продолжать так себя вести, ты никогда не услышишь от меня спасибо.

— Ты даже не попытаешься вспомнить... Ладно. Я дам тебе подсказку. Я предупреждала тебя раньше, что кто-то в опасности. Разве не помнишь?

Кто-то в опасности...

Ах. Теперь я вспоминаю.

Айрис предупреждала меня, что моя слуга в опасности.

В то время я не понял, что она имеет в виду, и отмахнулся, и забыл об этом.

Если спросить, было ли это полностью бесполезно, я не думаю, что это так.

Прошлой ночью, несмотря на усталость, я не смог уснуть, потому что продолжал чувствовать беспокойство.

Возможно, я подсознательно вспоминал слова Айрис и оставался настороже.

— Теперь я вспомнил.

— Так где же моё спасибо?

— ...Спасибо.

Я неохотно выразил благодарность.

Честно говоря, было немного неясно, спасла ли она на этот раз мою жизнь...

Айрис, казалось, была весьма недовольна моим ответом и надула щёки, слегка отвернувшись.

— Если ты будешь продолжать так себя вести, я могу перестать сотрудничать.

— Я никогда не просил твоего сотрудничества.

— Вау! Ты серьёзно? Ты всё ещё не доверяешь мне?

Она говорила так, будто чувствовала себя обиженной, но что я мог поделать?

Я слишком хорошо знаю твою хитрую натуру. Как я могу доверять тебе полностью?

Если хочешь кого-то винить, вини того, кто сделал твой характер таким.

Ох. Это я.

Беру свои слова обратно.

— Ты могла бы стать более надежной.

— Спасения твоей жизни было недостаточно?

— Думаю, мне нужно немного больше уверенности.

— Вау. Это, по сути, говорит мне продолжать посвящать себя тебе.

— Разве ты не говорила, что мы будем вместе долгое время? Или этот уровень преданности слишком велик для наших отношений?

— ...

Айрис уставилась на меня с недовольным выражением.

Ей нечего было сказать.

Если мы действительно станем такими близкими в будущем, как намекала Айрис, то она, зная это, должна быть готова сделать для меня что угодно.

Если она искренне помогает мне, не ожидая ничего взамен, пока я не доверюсь ей, это победа для меня.

Если она сдастся на полпути, то признаёт, что лгала.

Айрис оказалась перед дилеммой.

— Я посвятила себя тебе, Шлюс... Я никогда не думала, что у тебя будет такое отношение. Это уже слишком.

Айрис притворилась, что вытирает слёзы.

Это была настолько очевидная игра, что я даже не мог рассмеяться.

Думала ли она, что сможет тронуть моё сердце такой дешёвой игрой?

Как раз когда я подумал об этом, Эрика подошла сбоку и подняла шум.

— Ч-что происходит! Айрис, ты плачешь?

—...?

Я думал, её игра кажется небрежной.

Похоже, она с самого начала пыталась обмануть не меня, а Эрику.

Эрика уставилась на меня, обнимая Айрис, которая теперь громко рыдала.

Я заметил улыбку Айрис, когда она слегка подняла голову из объятий Эрики.

Значит она решила бороться с помощью общественного мнения..

Какая головная боль.

— Шлюс Хайнкель!

— Зачем ты меня зовёшь?

— Разве ты не сделал что-то не так?

— Нет. Позволь мне спросить тебя вместо этого. Что ты знаешь, что позволяешь себе так вести со мной?

— Ух... Но я знаю, что вы двое поссорились, верно?

— Даже если мы поссорились, почему ты предполагаешь, что это моя вина?

— Я не думаю, что это только твоя вина. В конце концов... с-ссоры влюблённых не начинаются по вине только одного человека, верно?

— Что?

— Так что сначала вам двоим стоит поговорить и прояснить любые недоразумения...

— Нет, подожди минутку, Эрика!

Не в силах больше терпеть, Айрис вскочила и оборвала Эрику на полуслове.

Щёки Айрис были необычно красными.

Не думаю, что я видел Айрис такой растерянной даже в оригинальной работе.

Вот почему чистое зло Эрики так пугает.

— Почему ты предполагаешь, что мы влюблённые?

— Разве нет? В прошлый раз вы обнимались, и ты сосала его палец и всё такое... ммф?!

Айрис немедленно закрыла рот Эрики.

Обнимание, должно быть, относится к тому, когда она поддерживала меня во время истощения маны.

Но что насчёт сосания пальцев?

Когда я посмотрел на Айрис, она отвела взгляд и закатила глаза.

Это подозрительно.

— Тишина.

В этот момент тихий голос прозвучал с кафедры.

Это был Людвиг, одетый, как всегда, безупречно.

— Занятие скоро начнётся, поэтому, пожалуйста, успокойтесь. И Шлюс Хайнкель.

— Да.

— Поскольку у нас, возможно, не будет времени позже, я скажу тебе сейчас. Почтенный гость ждёт, поэтому как только занятия закончатся, иди встреться с ним немедленно.

— ...?

Толпа начала перешёптываться.

Я был так же сбит с толку тем, что он имел в виду.

После недолгих глубоких раздумий...

— Ах.

Кажется, я понял, кого Людвиг имел в виду под «почтенным гостем».

Не так много людей, которых Людвиг стал бы так уважительно называть в их отсутствие.

Людвиг тоже не назвал бы Алексию почтенным гостем.

И учитывая особый инцидент, произошедший вчера, личность «почтенного гостя» сузилась до одного человека.

Кстати, тот закутанный человек, стоящий у главных ворот...

— Бля. Я в дерьме.

Почетный гость (2/3)

— Только, пожалуйста, ни слова об этом Шлюсу…

— О чем не говорить? О чём ты?

— Что я сосала его палец…

Тихий голос Айрис заставил Эрику озадаченно склонить голову.

Разве это не было частью лечения?

Это была самая что ни на есть медицинская процедура.

Какой смысл скрывать такое?

— Зачем?

— Просто потому! Обещай!

— Ладно, ладно.

Когда Айрис, бормоча что-то невнятное, потребовала сохранить секрет, Эрике ничего не оставалось, как согласиться.

Айрис редко обращалась с подобными просьбами. Она не склонна создавать ситуации, в которых такие просьбы были бы необходимы.

Именно поэтому её настойчивость ощущалась особенно остро.

— Кстати, я вроде бы не говорила, что мы пара.

— Верно. Не говорила.

— Неужели Шлюс…

— Нет. Шлюс тоже такого не говорил.

— Тогда откуда взялся такой странный вывод?

Эрике пришлось сдержать смех под упрекающим взглядом Айрис.

Айрис, обычно всегда собранная и невозмутимая, редко оказывалась в таком смущении.

— Сколько я ни спрашиваю, ты так и не даёшь внятного ответа, Айрис. Вот я и сделала свои предположения. Разве не так? Вы что, не встречаетесь?

— Нет, не встречаемся!

— Пфф… Ха-ха-ха!

— Что тут смешного?!

Когда Айрис начала злиться, Эрика больше не могла сдерживать смех.

Обычно, когда Айрис говорила что-то серьёзное низким голосом, большинство людей опускали глаза и дрожали.

Но видеть её вот так открыто злящейся было совсем не страшно, а просто мило.

Как наблюдать за ребёнком, закатывающим истерику.

— Хм. Так ты наконец расскажешь мне как следует? Что между вами происходит?

— Тск… Ладно.

— Это как-то связано с тем?.. С твоей способностью видеть будущее?

— Что?..

Айрис замолчала в ответ на небрежный вопрос Эрики.

Не то чтобы она никогда не раскрывала свою способность видеть будущее.

Она упоминала об этом несколько раз, когда они были помладше.

Но все смеялись над Айрис и считали это бредом, поэтому она решила навсегда сохранить своё предвидение в тайне.

Возможно, она однажды обмолвилась об этом Эрике, когда они были совсем маленькими.

Но то, что Эрика не только помнила, но и верила в это…

Было настоящим шоком.

— Ты до сих пор в это веришь?

— Конечно. Разве это была ложь?

— Нет…

— Тогда и ладно. В чём проблема?

Айрис снова потеряла дар речи от такого простодушного ответа.

Эрика не была глупа.

Она не была полной дурой, которая верит всему, что услышит, и позволяет себя обманывать.

Это означало, что Эрика доверяла Айрис настолько глубоко, что готова была верить ей, как бы нелепо это ни звучало.

Осознав это, А1рис не могла не улыбнуться слабой улыбкой, испытывая благодарность и умиление.

— Как ты и догадалась, это связано с будущим. С тех пор как я встретила Шлюса, я постоянно вижу будущее, в котором он участвует.

Предвидение Айрис показывало будущее несколько хаотично, но в нём были закономерности.

Чем сильнее связь с Айрис, тем чаще и ярче возникали образы будущего.

Другими словами, частое появление Шлюса в её видениях означало, что он и Айрис станут близки в будущем, к лучшему или к худшему.

— Какое это было будущее?

— Будущее, в котором Шлюс умирает.

— Ах…

Из губ Эрики вырвался вздох, когда её ожидания рухнули.

— Шлюс умирает. Жертвуя собой ради других. Я приблизилась к нему, чтобы попытаться изменить это будущее. Но даже несмотря на то, что время и способ меняются, Шлюс продолжает умирать…

Сколько раз она видела это?

Будущее, в котором он умирает.

Она сбилась со счёта.

Сколь бы незначительно будущее ни менялось, оно всегда приводило к его смерти.

Когда она впервые спасла его от смерти от ножа в День Магии, ей показалось, что смерть обошла его стороной.

Но Шлюс продолжил умирать в другом будущем, в другом месте, ради другого человека. Бесконечно.

Среди этих вариантов будущего был и тот, где он погибал, бросаясь под удар ради Эрики.

— Ш-Шлюс? Правда?

— Да.

Но она решила не рассказывать Эрике об этой детали.

Учитывая, насколько Эрика чувствительна, у неё могло развиться чувство вины из-за того, что ещё даже не произошло.

— Этого не может быть…

Тем временем мысли Эрики были в смятении.

Несомненно, Шлюс был злодеем, который продал свою жизнь демону ради силы.

И всё же он умирает, жертвуя собой ради других?..

В этом было непросто разобраться.

Возможно, именно поэтому он и продал свою жизнь демону?

Когда появилась еще одна возможность, Эрика пришла в еще большее замешательство.

А что, если причина, по которой он продал свою жизнь, заключалась в том, что она ему вовсе не нужна?

А что, если он получил такую могущественную силу, потому что не планировал жить долго, собираясь умереть, пожертвовав собой ради других?

Это прояснило бы загадку.

Хотя она всё ещё не могла принять, что Шлюс может быть настолько невероятно хорошим человеком.

— Так ты хочешь предотвратить будущее, в котором Шлюс умирает?

— Что-то вроде того. В конце концов, я Святая.

— Пфф…

— Что? Почему ты снова смеёшься?

— Ничего. Хи-хи.

Потому что я Святая…

Кто-то мог бы восхититься Айрис за её слова, но Эрика только рассмеялась.

Айрис, которую она знала, была обычной девушкой её возраста, а не возвышенной и добродетельной святой.

— Я тоже помогу. Чтобы Шлюс не умер.

— Правда?..

— Да. Правда.

Айрис выглядела слегка удивлённой, как будто это было неожиданно.

Она думала, Эрике не нравится Шлюс.

Но у Эрики были свои собственные планы.

«Если видение Айрис сбудется, Шлюс станет героем? И никто не узнает, что он продал свою жизнь демону? Я ни за что не могу этого допустить.»

Какими бы ни были причины, договор с демоном никогда не может быть оправдан.

Эрика, будучи набожной верующей, придерживалась этого убеждения.

Но, согласно Айрис, Шлюс умрёт, пожертвовав собой, прежде чем его жизнь подойдёт к концу, и получит огромные посмертные почести.

Это было неприемлемо.

Она должна была предотвратить смерть Шлюса через жертву — ему нужно было жить.

Когда придёт то время, он должен умереть от старости в молодом возрасте из-за сокращённой продолжительности жизни.

Тогда его сделка с демоном раскроется, и его репутация будет сильно запятнана.

Это был достойный конец для того, кто заключил договор с демоном.

«Я позабочусь о том, чтобы ты умер естественной смертью!»

И так был создан коварный план Эрики заставить Шлюса прожить "долгую" жизнь.

* * *

Попробую вычислить, кто такой «почетный гость», о котором говорил Людвиг.

Во-первых, это тот, о ком высокомерный глава профессоров отзывается с почтением, даже в его отсутствие.

Он должен быть очень высокого статуса или тем, кого Людвиг уважает.

Также необходимо учитывать время.

Сегодня день после смерти Ворона Хендерсона.

Такой важный гость, внезапно появившийся сегодня, скорее связан со вчерашними событиями, чем с простым совпадением.

Однако вчерашний инцидент хранился в строжайшей тайне и ещё не освещался ни одним СМИ. Мера, принятая с учётом социального воздействия.

Так что не во многих местах была бы такая информация, и если бы кто-то поспешил сюда сразу же после того, как услышал эту новость...

— Бля.

Наследная принцесса. Старшая внучка Императора.

Я не мог думать ни о ком другом.

Вспомнив о посетителе в капюшоне, с которым я столкнулся сегодня утром, я стал еще более быстрым.

Настолько, что я направился прямиком к резиденцию председателя, как только закончились занятия.

— Не может быть. Этого не может быть.

Но затем я вспомнил голос принцессы, каким он описан в оригинале.

Слегка хриплый, низкий, андрогинный голос.

Да. Он совпадал с голосом фигуры в капюшоне, которую я слышал сегодня утром.

— Вздох…

Когда я прибыл в резиденцию, фигура в капюшоне всё ещё стояла перед главными воротами.

Она куда-то уходила за это время? Или ждала всё то время, пока я был на занятиях?

Учитывая жёсткий характер Наследной принцессы, более вероятным казалось последнее.

Сука. Полный пиздец.

— Вы всё ещё ждёте?

— Теперь у меня есть…

— Да, теперь у меня есть время. Пожалуйста, проходите, Ваше Высочество Наследная Принцесса.

— ...

Оставив слегка удивленную принцессу позади, я открыл ворота и проводил её внутрь.

Она вторая по почитаемости личность на континенте после Демонических людей.

Мне стоит предупредить Эмилию, чтобы не обидеть её.

Ха. Возможно, я уже обидел.

— Мистер Хайнкель? Кто это…

— Гость. Пожалуйста, приготовь чай.

— Да…

Должно быть, она нашла странной фигуру в капюшоне, закрывающую всё тело длинным плащом.

Отправив наследную принцессу сначала на диван в гостиной, я установил небольшой барьер, препятствующий восприятию, чтобы нас не услышали.

— Это Наследная Принцесса. Пожалуйста, имей это в виду и прояви максимальное уважение. Я не потерплю никакого неуважения.

— Что? Н-наследная Принцесса, Её Высочество?

— Я выключаю барьер.

Поскольку моя мана была на исходе, я немедленно отключил барьер и быстро вернулся к Наследной Принцессе.

Эмилия замерла, ошеломлённая, с открытым ртом.

Должно быть, это искреннее удивление.

Это что, второй раз, когда я пробиваюсь сквозь игру Эмилии и вызываю её настоящие эмоции?

Я чувствую странную гордость.

— Кто тебе сказал?

— Сказал что?

— Что я Наследная Принцесса.

Проговорив это, она откинула капюшон.

Открылось лицо красивой женщины со светлыми волосами и проницательными глазами.

Уже надоело это говорить, но она выглядела до жути похожей на тот образ, который я себе представлял.

Она откинула свои длинные светлые волосы, которые были спрятаны за спиной, и скромно присела на диван напротив.

Вау, посмотрите на эти волосы. Они переливаются. Я хочу к ним прикоснуться.

…Конечно, я буду сопротивляться. Нельзя добавлять ещё больше неуважения.

— Никто не говорил.

— Ты просто догадался?

— Да. Мне повезло.

— …

Ария слегка приподняла подбородок, выглядя недовольной.

Может, мне пока не называть ее Арией?

У неё ещё нет имени, потому что она не прошла церемонию совершеннолетия.

Согласно оригиналу, в конце концов её будут звать Ария Виктор Фридрих фон Фрейя, или сокращённо Ария.

— Ты живёшь довольно роскошно.

— Это предоставлено академией. Если я потеряю первое место, меня немедленно вышвырнут.

— Хм. Как безжалостно. Что и следовало ожидать от логова магов, полагаю.

Вежливо отвечая на её вопросы, я не мог не наблюдать за ней внимательно.

Стоит ли извиниться за то, что я пренебрежительно отнёсся к ней сегодня утром и заставил ждать более двух часов?..

Поскольку она об этом не упоминала, может быть, она не возражает?

— Должно быть, это были очень важные занятия. Настолько важные, что ты заставил меня ждать, пока посещал их.

— …

Ага, конечно.

Она явно затаила обиду.

Я спрятал дрожащие руки под столом от леденящей улыбки Арии.

Этот человек мог решить мою жизнь или смерть одним словом.

Мне нужно тщательно подбирать слова.

Стоит ли сначала склонить голову и попросить прощения?

Хорошая идея. Ну если я хочу разорвать связи с Арией навсегда.

Хотя Ария презирает людей, которые не признают своих ошибок, это не значит, что ей нравятся те, кто признаёт.

Ей нравятся люди, которые не совершают ошибок.

Другими словами, мне нужно, чтобы утренняя невежливость больше не считалась таковой.

Не понимаете, что я имею в виду?

Честно говоря, я и сам не совсем понимаю.

— Да. Это был основной курс.

— О? Значит, это было важнее, чем встреча со мной?

— Да. Пропущенное занятие, нельзя перепройти, а я могу снова увидеть Ваше Высочество Наследную Принцессу.

— …

В гостиной воцарилась тишина.

Я в дерьме. Серьёзно в в полном дерьме.

Моя попытка софистики, что это не неуважение, если я так не считаю, провалилась.

Честно говоря, я чувствовал, что что-то не так ещё на середине, но всё равно пошёл дальше.

Если бы я взял свои слова обратно, то, очевидно, заслужил бы антипатию Арии.

Хотя, кажется, я уже вызвал её ещё больше.

— Хм… Ты довольно забавный малый.

— Я не собирался забавлять Ваше Высочество. Но рад, что это вас повеселило.

— Я слышала слухи во дворце о наглеце-простолюдине. Встретившись с тобой лично, я понимаю, почему дворяне испытывают отвращение.

— Я приму это как комплимент.

— Да. Так и сделай. Хе-хе-хе…

Ария расхохоталась.

Казалось, мне каким-то образом удалось пройти через эту странную ситуацию.

Чувствовала ли она какую-то близость или что-то ещё, но тот факт, что она смеялась, означал, что она не обижена.

В конце концов, Ария честно выражает свои эмоции.

Во многих отношениях она персонаж с чертами, совершенно противоположными Эмилии.

— Хо-хо-хо, вот ваш чай. Я п-поставлю его для вас, п-пожалуйста, наслаждайтесь в своё у-удовольствие.

— Спасибо, мисс Эмилия.

Вскоре появилась Эмилия, везя тележку с чашками и пирожным.

Кстати, она действительно хороша в том, чтобы притворяться, что заикается.

Любой подумал бы, что она искренне нервничает.

Как будто Эмилия когда-либо нервничала бы перед кем-либо.

Расставив чашки и пирожное с тележки, Эмилия покинула гостиную почти что сбежав.

Её игра была безупречной до конца.

— Как странно. Мужчина, который почтительно разговаривает со своей служанкой.

— Она не служанка. Это всего лишь договорные отношения. Нет причин смотреть свысока на товарища-простолюдина.

— Товарища-простолюдина? Теперь это уже не так.

— Что вы имеете в виду, Ваше Высочество?

— Шлюс Хайнкель. Я желаю даровать тебе титул. Скажи мне, есть ли что-то, чего ты желаешь.

— !..

Какой неожиданный подарок судьбы.

Почетный гость (3/3)

— Шлюс Хайнкель. Я желаю даровать тебе титул. Если есть что-то, чего ты желаешь, говори.

— ...

Как я отреагировал, услышав эти слова?

Дёрнулся ли глаз?

Или же я невольно раскрыл рот?

Не уверен, но выбора не было, пришлось изображать спокойствие.

— Когда вы говорите "все, что я пожелаю", означает ли это, что я могу просить о чем угодно без ограничений?

— Да. Говори, чего хочешь.

— Вы не будете против, если я попрошу титул герцога?

На губах Арии расплылась улыбка.

В настоящее время в Империи всего три герцогских титула.

Герцог Пустынной Границы.

Герцог Южной Колонии.

И Герцог Монаршей территории.

Все три должности являются экономически и политически значимыми.

Если такой простолюдин, как я, внезапно займёт одну из них, общественный резонанс будет огромным.

— Ты серьёзно?

— Звучит так, будто вы не можете мне его дать. Я отчётливо помню, как вы сказали, что я могу просить что угодно.

— Хм… хехехе… Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Какой же ты забавный.

Ария вытерла глаза и расхохоталась.

Казалось, она оценила мою прямоту.

Хотя, возможно, она просто считает меня забавным шутом.

— Я недооценила твой калибр. Действительно, как ты и говоришь, даже я не могу просто так раздавать герцогские титулы. Есть ли что-то ещё, чего ты желаешь?

— Да, есть.

Я этого и ждал.

Предложение титула, конечно, заманчиво.

Если бы я получил положение барона в какой-нибудь глухой провинции и собирал налоги по минимальной ставке, у меня был бы солидный пассивный доход до конца жизни.

Но в этом и всё преимущество. Риски намного перевешивают выгоды.

Хотя я могу быть знаком с сюжетными поворотами и событиями этой истории, я абсолютно ничего не знаю об управлении территорией.

Я легко могу представить себе будущее, в котором я попытаюсь возродить территорию, но только для того, чтобы разрушить ее экономику и стабильность, став некомпетентным бароном.

Лучше уж вообще не иметь земель, чем такое.

Но было бы расточительно просто отвергнуть эту возможность.

Поэтому я придумал хитрый план.

Заставить Арию самой отказать, а затем получить иную компенсацию, эквивалентную тому, что она изначально намеревалась дать.

И таким образом я приобрёл право попросить иную награду вместо титула.

— Могу ли я взять одно сокровище?

— Сокровище? Какое?

— Я слышал, в подвалах императорского дворца есть хранилище, где собраны многочисленные сокровища. Могу я посмотреть их и тогда решить?

По правде говоря, я уже решил, какое сокровище взять.

Среди сокровищ в дворцовом хранилище был один предмет, который я должен был заполучить.

Шлюс, никогда не бывавший у дворца, не мог назвать конкретный предмет без подозрений. Поэтому я ответил, что выберу предмет, когда увижу его.

И во время выбора, если повезёт, я, возможно, даже увижу лицо Императора.

Мне не терпится поскорее встретиться с этим типом.

Раз уж он всё равно скоро умрёт.

— Очень хорошо. Это в основном вещи, которыми мы даже не пользуемся. Ты можешь взять что угодно из хранилища.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

— Тебе будут вручать медаль в императорском дворце. Тогда же ты сможешь выбрать и сокровище.

— Вручение медали… Что вы имеете в виду?

Погодите-ка, что?

Разве медаль не должны были вручать в академии?

Как это изменилось на награждение от императорской семьи?

Не слишком ли это серьёзно?

— Ты действительно не знаешь? За предотвращение катастрофы в День Магии. И за устранение того проклятого Ворона, который убил моего отца. Эти два деяния заслуживают признания.

— ...

Последнее, вероятно, оказало большее влияние на присуждение медали, чем первое.

Хендерсон проник в императорский дворец и жестоко убил отца Арии, наследного принца.

После долгих лет бегства, его поймал именно я, так что им не остаётся ничего, кроме как наградить меня.

Но Хендерсон на самом деле… нет, неважно. Это история для другого раза.

— Твоя реакция кажется прохладной. Разве ты не хочешь этого?

— Я не люблю нематериальные награды. Кажется, они только создают вокруг меня ненужную суматоху.

Мне нужно быть осторожным, становясь слишком известным слишком рано, когда я ещё слаб и не украл ни одного сюжетного преимущества.

Когда Хендерсон напал, я едва выиграл, потому что удача была на моей стороне. Если такие люди продолжат охотиться на меня…

У меня нет уверенности, что выживу.

— Ха! Нематериальные награды, говоришь. Ты единственный, кто называет такую честь, за которую другие дворяне рисковали бы жизнью, подобным именем. Но нравится тебе это или нет, ты должен её принять.

— ...

— Подробное расписание будет объявлено позже. Если ты не явишься на церемонию награждения… что ж, ты не получишь желаемое сокровище.

Сказала Ария с усмешкой.

Моё сокровище взято в заложники.

Это делает самовольную неявку невозможной.

Конечно, я никогда не собирался делать подобное, так как это лишь заработало бы мне немилость императорской семьи.

— Да, я обязательно приду. Но взамен вы должны сдержать слово.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы должны дать мне любое сокровище, которое я выберу.

— Хмпф. Ты действительно безумен.

Атмосфера внезапно стала холодной.

Кажется, я обидел её.

Конечно, обидел. Я только что усомнился в словах Арии.

Это был глупый ход, но необходимый.

Эта провокация должна была задеть её гордость достаточно, чтобы она спокойно отдала мне любое выбранное сокровище. Или по крайней мере сделала вид.

— То, как ты постоянно меня дразнишь, намекает, что у тебя на уме не обычное сокровище. С нетерпением жду, чтобы увидеть, что же ты выберешь.

— Да. Будьте готовы.

— ...

Уголок глаза Арии снова дёрнулся.

Это не просто пустые разговоры, ей действительно нужно подготовиться.

Вероятно, ей придётся пасть на колени перед Императором и умолять о разрешении отдать мне то, что я хочу.

От одной мысли о её шокированном выражении лица мне захотелось смеяться.

— Вздох… Теперь я понимаю, что имел в виду главный профессор.

— Что сказал гл. профессор Людвиг?

— Он сказал, что ты безумец. Настоящий безумец. Теперь я полностью согласна с его оценкой.

— ...

Так Людвиг это сказал? Что я безумец?

Хм. Как смешно.

Надо подумать, как разобраться с Людвигом позже.

— Это была довольно занимательная беседа. Но чай отвратителен. Слишком горький.

— Кажется, наши чашки перепутали.

Неудивительно, что мой показался слабее обычного.

Вот почему Кронпринцесса всё время морщилась.

Должно быть, Эмилия случайно перепутала гостевую чашку с моей.

Даже такие мелкие детали… её актёрское мастерство впечатляет.

— Ты всегда пьёшь его таким горьким?

— Я никогда не находил его особенно горьким.

— …Сходи к врачу. Должно быть, с твоим языком что-то не так.

Ария покачала головой и встала.

Вскоре появилась Эмилия с бледным лицом, нервно сжимая руки.

Даже изображая страх наказания за свою ошибку…

— Вы уже уходите?

— Звучит так, будто ты говоришь «наконец-то уходите», не правда ли?

— Как я мог о таком подумать?

— Тебе стоит исправить эту манеру речи, прежде чем являться во дворец. Если только ты не хочешь чтобы тебя побили.

Да ладно, будто я буду так говорить перед Императором.

Вы слишком много беспокоитесь.

— Ты не мог бы оставить нас наедине?

— Наедине… Да, конечно.

— Я бы также хотела на минуту одолжить твою служанку, если ты не против.

— Пожалуйста.

Взглянув на волосы Арии, я сразу понял её намерение.

Она хотела убрать эти длинные волосы под капюшон перед уходом.

Для этого потребовалось бы снять и снова надеть верхнюю одежду, отсюда и просьба удалиться.

Без вопросов я ушёл ждать в соседнюю комнату.

Как раз в этот момент…

«Что это? Барьер?»

Я смутно ощутил присутствие магической формулы.

Проанализировав её, я пришел к выводу, что это был барьер и судя по мощности, вероятно, просто барьером, подавляющим восприятие, чтобы блокировать звук.

Я мог бы разрушить его мгновенно, если бы захотел, но не стал.

О чём они там тайно беседуют?

Чуть позже я услышал голос Эмилии, сказавшей, что можно выходить.

Ария уже убрала свои длинные золотистые волосы под одежду и прикрыла лицо капюшоном.

— Увидимся в императорском дворце.

— Да, с нетерпением жду этой встречи.Пожалуйста, будьте осторожны на обратном пути, Ваше Высочество.

Я проводил Арию только до главных ворот особняка.

Я подумывал сопроводить её до ворот университета, но побоялся привлечь нежелательное внимание, поэтому позволил ей уйти одной.

Ну, не совсем одной.

Когда Ария покинула особняк, я ощутил, как магическая энергия сильно колеблется со всех сторон.

«Фух. Я выжил.»

Магические формулы, нацеленные на меня, все разом исчезли.

Должно быть, это маги телохранители Арии.

Они были наготове с самого утра, заставляя меня опасаться за свою жизнь.

Они, вероятно, были готовы в случае необходимости взорвать весь особняк.

Я с облегчением вздохнул, оставшись в живых, и вернулся в особняк.

— ...

Но что-то было не так с состоянием Эмилии.

* * *

— Встань позади меня.

— Да, Ваше Высочество.

Следуя указанию Кронпринцессы, Эмилия поспешно встала за её спиной.

Кронпринцесса схватила свой верх и приподняла его, обнажив свою снежно-белую спину.

— Просунь руки и спусти мои волосы вниз.

— Ах, да!

Поняв её намерение, Эмилия протянула руки.

Она просунула обе руки под поднятый верх и провела ими по затылку.

Несмотря на попытки сохранить дистанцию, её предплечья неизбежно касались спины, которая казалась настолько гладкой, что была почти нечеловеческой.

Притворяясь невозмутимой, Эмилия с трудом сглотнула, собрала волосыы Кронпринцессы и спуская их вниз.

С приятным шелестящим звуком роскошные волосы Кронпринцессы скрылись под одеждой.

— Хмф. Почему ты стоишь так далеко? Ты растянешь мою одежду.

— Ах… Прошу прощения.

Эмилия глубоко склонила голову.

Она пыталась свести к минимуму контакт с императорским телом из уважения…

Сегодня она совершала слишком много ошибок.

Она была обучена Разведывательным Бюро сохранять хладнокровие в любой ситуации, но продолжала допускать промахи перед Кронпринцессой.

Сегодняшний день был для Эмилии настоящим унижением.

— Кстати.

— ?..

Как раз в этот момент Кронпринцесса взмахнула рукой.

Почувствовав неладное, Эмилия заметила, что рядом с ними был развёрнут барьер.

Это был барьер, препятствующий восприятию.

С такой слабой мощностью Шлюс в соседней комнате, вероятно, даже не заметил бы его существования.

Это означало, что она хотела приватного разговора.

— Как тебя зовут?

— Эмилия Зигфрид, Ваше Высочество.

— Эмилия… Такая же прекрасная, как и твоё имя. Я понимаю, почему Шлюс выбрал тебя в служанки.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

— Видя, как он держит тебя, несмотря на все эти ошибки, ты, должно быть, весьма искусна в постели.

— ...

На мгновение выражение лица Эмилии исказилось, прежде чем быстро вернуться к её обычной улыбке.

Кронпринцесса была известна своей прямолинейностью, но это выходило за рамки прямолинейности.

Это было не чем иным, как личным оскорблением.

Не в силах понять намерение, стоящее за этим, Эмилия должна была подавить поднимающееся раздражение.

— Постельные обязанности не входят в мои служебные обязанности. Господин Хайнкель не из тех, кто запускает руки в своих служанок, поэтому я была бы признательна, если бы вы не порочили его.

— Ха-ха-ха! Я пошутила, а ты так серьёзно восприняла!

— ...

Разозлить её, а затем заявить, что это была шутка.

Все ли императорские особы такие?

Эмилия серьёзно задумалась о том, чтобы убить эту женщину, а затем и себя.

— Отложим шутки в сторону.

— ?..

— Перейду прямо к делу. Какова твоя цель в наблюдении за Шлюсом?

Её сердце упало.

К счастью, она стояла позади Кронпринцессы.

Иначе её широко раскрытые глаза выдали бы шок.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, Ваше Высочество.

— Прикидываешься? Шлюс всё равно не слышит нас.

— ...

— Как скучно. Ладно, молчи. Просто слушай. Простое наблюдение это не проблема.

Как она узнала?

Или, скорее, сколько она знает?

Всевозможные мысли спутались в голове Эмилии.

Она сжала кулак, слушая Кронпринцессу, которая небрежно обхватила свои колени.

Если бы выяснилось, что она знает слишком много о Разведывательном Бюро, выбора не оставалось бы.

Пришлось бы убить её, сломав шею немедленно.

— Кем бы ты ни была послана: этими проклятыми сепаратистами, глупыми анархистами или шпионами королевства — простое наблюдение допустимо. Но если ты намереваешься причинить вред Шлюсу…

Кронпринцесса медленно повернула голову.

Вскоре Эмилия встретилась взглядом с её ухмыляющимся лицом.

Это была леденящая улыбка, от которой по спине пробежали мурашки.

— Если ты намереваешься причинить вред благодетелю, отомстившему за меня, то тебе следует быть готовой. Готовой столкнуться со всей мощью Империи. Передай это и своему работодателю.

— Я искренне не понимаю, о чём вы говорите, Ваше Высочество.

— Ладно. Какая же ты скучная женщина.

Кронпринцесса цокнула языком, надела капюшон и поднялась.

Взмахнув рукой, она рассеяла барьер.

Эмилия оставалась стоять на месте, всё ещё ошеломлённая, пока Шлюс не вышел из комнаты, чтобы проводить Кронпринцессу.

Она всё ещё не могла оправиться от шока.

Отчет о выживании

— ...Ворон Хендерсон сказал что-нибудь еще?

— Нет, ничего.

Имперский университет, следственный отдел, имперская полиция и даже, вдобавок ко всему, имперская гвардия.

Каждый настаивал на проведении собственного расследования, забрасывая меня вопросами и потратив впустую целый день.

Неужели эти ублюдки не знают, что такое обмен результатами расследования? Почему они настаивают на том, чтобы работать так неэффективно?

— Ты тоже закончила, Эмилия?

— Да. Сказали, что я свободна.

Когда я закончил и вышел, Эмилия тоже как раз завершила допрос.

Я слышал, с ней даже провели психологический тест.

Они беспокоились, что она могла получить травму, став свидетелем такой жестокой схватки.

Но, повидав куда более страшные поля боя, Эмилия вряд ли могла быть шокирована подобным, так что я особо не волновался.

Кстати, в результате этого инцидента прояснилась одна вещь.

Леди Лихтенбург окончательно превратилась в моего врага.

Мне и в голову не могло прийти, что она немедленно отправит Хендерсона устранить меня, как только почувствует себя загнанной в угол.

На данный момент это уже практически вызов на бой.

Доказательства, что леди Лихтенбург пыталась меня убить дважды, косвенные.

Другими словами, использовать имперскую полицию для ее поимки невозможно.

«Придётся показать ей, что бывает с теми, кто связывается со мной.»

Но я не могу просто оставить этого без ответа.

Мне нужно заставить леди Лихтенбург отказаться от противостояния со мной любой ценой.

Только тогда она перестанет быть помехой в будущем.

И для этого у меня есть блестящая идея.

— Пойдём обратно в Императорскую Академию.

— Да, мистер Хайнкель.

Я собираюсь использовать Эрику.

Эрику, дочь, которую леди Лихтенбург ценит превыше всего.

* * *

— Чёрт. Всё никаких вестей от Эмилии...

В кафе, служившей базой разведки, Эрик схватился за голову от досады.

Начиная с часа ночи сегодняшнего дня, количество людей, проходящих через главные ворота Академии, резко возросло.

Хотя они тщательно скрывали свои личности, тщательное расследование разведки подтвердило, что некоторые из них были из императорской полиции.

— Дерьмо... Что, чёрт возьми, там произошло...

Полиция, штурмующая академию на рассвете.

Кто-то явно погиб, это было ясно.

И кто-то важный.

Кто-то из профессоров?

Или, может, студент?

— Почему этот парень не появляется...

Шлюс, который раньше приходил в кафе почти каждый день, не показывался.

Может, Шлюс и есть тот, кто погиб?

Или, может, Эмилия?..

От одной только мысли об этом у него по спине побежали мурашки..

Если Эмилия погибла, Хёртлокер окончательно сойдёт с ума.

Дзинь...

— Добро пожало... А.

Как раз в этот момент дверь распахнулась, и вошёл человек в фетровой шляпе.

Несмотря на маску и низко надвинутую шляпу, Эрик сразу его узнал.

Хёртлокер.

Человек, которому недавно удалось внедриться в Воронов.

— Есть какая-то информация?

— ...

Эрик взглянул на Хёртлокера и покачал головой.

Прошло уже больше 12 часов с момента инцидента.

Но никто так и не понял, что же произошло в Императорской Академии, чтобы вызвать такой переполох.

Они даже не знали, жива ли Эмилия, которая внедрилась в Академию...

— Прости, Хёртлокер. Я знаю, ты волнуешься, но пожалуйста, доверься нам и подожди...

— Не нужно. Я уже всё выяснил.

— Что?

Хёртлокер сел у стойки и бесстрастно произнёс.

Глаза Эрика расширились, когда он уже направлялся к шкафу.

— Погиб Хендерсон.

— Что? Погоди-ка. Хендерсон? Разве этот ублюдок не охотился на Шлюса Хайнкеля? А... Неужели.

— Да. Похоже, он проник в академию, чтобы убить Шлюса Хайнкеля, но был перехвачен.

— Охраной? Или самим Шлюсом Хайнкелем?

— Разве их охрана справилась бы с Хендерсоном?

— Святое дерьмо...

Эрик пошатнулся, на мгновение почувствовав головокружение.

Было шокирующе уже то, что Хендерсон, который годами лежал на дне после инцидента с убийством кронпринца, вдруг принял заказ на убийство.

И ещё более шокирующим было то, что кого-то считавшегося непобедимым, подкараулили посреди ночи и убили...

Слишком много шокирующих событий, чтобы всё осмыслить.

— Откуда информация?

— Среди Воронов ходят слухи.

— ...

Слухи. Такое ненадёжное слово.

Но когда перед ним стоит слово «Вороны» — это совсем другая история.

Вороны, существовавшие в закрытом обществе, имели лишь один способ общения друг с другом.

Строго устный.

Так что если они говорят, что Хендерсон мёртв, это, скорее всего, очень близко к истине.

В конце концов, они были самым быстрым и точным источником информации о том, что произошло с собратьями.

— Так причина, по которой информация об инциденте до сих пор не раскрыта...

— Да. Я думаю, это мера, принятая в расчёте на общественный резонанс.

Это также объясняло, почему императорская полиция и академия прилагали такие усилия для обеспечения безопасности.

Если бы распространились слухи, что простой студент простолюдин убил врага империи, шок был бы огромен.

Это было очевидно даже по остолбеневшему выражению лица Эрика.

— Хендерсон вряд ли просто вломился бы на рассвете, прося, чтобы его убили... То есть ты говоришь, что он сделал всё для убийства, но всё равно провалился?

— Да... Скорее всего, он отчаянно сражался до последнего вздоха.

Эрик почувствовал неладное в удручённом ответе Хёртлокера.

Хендерсон был известен тем, что использовал любые средства для выполнения миссий.

Если бы он оказался в смертельной опасности после контратаки, он использовал бы любой метод, каким бы подлым и низким он ни был.

А подлый метод, который он мог бы применить в резиденции Шлюса Хайнкеля, был бы...

— Эй. Не думай о странном.

— О чём это ты?

— Ни о чём, парень. Не о том.

Взять заложников. Эрик и Хёртлокер думали об одном и том же.

Если Эрик мог так быстро подумать об этом методе, Хендерсон спланировал бы его заранее и выполнил бы без колебаний.

Но Хендерсон погиб, а значит, стратегия с заложником не сработала.

Другими словами, Шлюс был готов пожертвовать жизнью заложника.

— Что значит «не о том»? Ты уверен? Можешь гарантировать, что Эмилия вернётся живой? Можешь? А?

— ...

Голос Хёртлокера становился всё громче, пока к концу не перешёл почти в крик.

Эрик не мог смотреть Хёртлокеру в глаза и просто опустил голову.

Ему хотелось сказать, чтобы тот не волновался, что Эмилия не мертва, но он и сам не мог быть уверен.

— Давай подождём, Хёртлокер.

— Ждать чего? Вестей о её смерти? Я не могу ждать так долго! Мне нужно своими глазами увидеть, жива она или мертва. Не пытайся меня остановить. Я прямо сейчас отправляюсь в академию...

Бип-бип...

Как раз в этот момент из-под стойки раздался механический звук.

Когда Эрик достал артефакт, Хёртлокер тут же замолчал.

Это был артефакт связи, получавший регулярные отчёты Эмилии.

— О. Четыре символа. Вы... жи... ви... от... чёт.

— ...

Отчёт о выживании.

Краткое сообщение, указывающее, что она жива.

Когда Эрик поднял взгляд после расшифровки сообщения, Хёртлокер уже повернулся спиной.

Его уши были ярко-красными от смущения.

* * *

— Почему... почему до сих пор ничего...

Леди Лихтенбург скрестила ноги и грызла ногти.

Не было никаких вестей от Ворона, посланного убить Шлюса Хайнкеля.

Уже прошли полные 24 часа.

На данный момент оставались только две возможности.

Первая: Хендерсон бросил миссию и сбежал.

— Не может быть...

Это было абсурдно.

Ворон бросает принятую миссию без разрешения?

Такое действие привело бы к тому, что другие Вороны выследили бы и казнили его.

Так Вороны поступали с предателями, чтобы поддерживать доверие.

Так что эта возможность не имела смысла. Вторая возможность была...

— Он был побеждён? Хендерсон?

Ворон Хендерсон провалил миссию и был убит.

Это было столь же абсурдно.

Это был Ворон, который проник в императорский дворец и убил кронпринца. Как он мог не суметь убить простолюдина и в итоге умереть?..

— Мама. Я дома.

— А, Эрика! Ты вернулась?

В этот момент лицо леди Лихтенбург просияло, когда в комнату вошла её дочь.

Её серьёзное выражение полностью исчезло.

— Я пойду в свою комнату отдохнуть.

— Подожди! Можно тебя кое о чём спросить?

— О чём?

— В академии сегодня что-нибудь происходило?

— Хм?.. Ничего особенного, а что?

Видя смущённую реакцию Эрики, леди Лихтенбург осознала свою ошибку.

Это могло показаться немного странным, но ей нужно было назвать имя прямо.

— Шлюс Хайнкель. Этот простолюдин не приходил в академию или...

— Нет. Он посещал занятия. А почему ты спрашиваешь о нём?

— ...

Леди Лихтенбург почувствовала, как перехватило дыхание, при подтверждении Эрики.

Шлюс был жив.

Значит, Хендерсон провалился.

Самая большая проблема была в том, что Шлюс точно знал, что леди Лихтенбург послала Ворона.

К настоящему моменту Шлюс, должно быть, затаил обиду.

Как простолюдин, которому нечего терять, неизвестно, на что он мог пойти.

Он мог даже навредить Эрике.

От одной мысли у леди Лихтенбург выступил холодный пот.

— Эрика. Может, ты хочешь бросить академию?

— Что? Бросить? Нет, конечно нет. Зачем мне это?

Конечно.

При этом совершенно ожидаемом ответе леди Лихтенбург глубоко вздохнула.

Императорская Академия была местом, куда Эрика так отчаянно хотела попасть.

Она не могла заставить её бросить.

— Послушай, Эрика. Я кое-что узнала о Шлюсе Хайнкеле.

— Да?

— И я выяснила, что у него довольно неприятное прошлое.

— Неприятное прошлое? Какое?

— Ну...

Неприятное прошлое.

Была ли у него судимость или он часто посещал бордели?

Эрика слушала внимательно, надеясь на новости, которые поддержат её гипотезу, что Шлюс — мусор, продавший свою жизнь демону.

Тем временем леди Лихтенбург, которая не подумала о конкретике, на мгновение запнулась.

— Он совершал поступки настолько ужасные и аморальные, что я даже не могу выразить это словами!

— П-понятно.

Слишком ужасные, чтобы выразить словами?..

Неужели он совершал расчленения?

Лицо Эрики побледнело.

— Так что, дорогая. Я бы хотела, чтобы моя дочь держалась как можно дальше от этого мусора.

Шлюс Хайнкель казался достаточно близким к Эрике, что она даже приглашала его к ним домой.

Она действительно не хотела вставать между дружескими отношениями дочери, но у неё не было выбора. Ради безопасности Эрики.

Между ними повисло краткое молчание.

Как раз когда леди Лихтенбург собиралась заговорить снова, первой заговорила Эрика.

— Я понимаю, мама.

— Ты не спросишь, почему?

— Это твоё слово, мама. У тебя наверняка есть причины. Я сделаю, как ты говоришь.

— Эрика!..

Переполненная эмоциями, леди Лихтенбург обняла дочь.

Она и не подозревала, что Эрика питала другие мысли.

Прости, мама. Я тоже знаю, что Шлюс ужасный человек. Но чтобы обеспечить ему должный конец, мне придется остаться рядом с ним.

Помочь Айрис предотвратить будущее, где Шлюс умирает как жертва.

Заставить его умереть согласно своей естественной продолжительности жизни и раскрыть миру, что он заключил контракт с демоном.

Для этого плана она не могла дистанцироваться от Шлюса.

Дама?

Превратить враждебную леди Лихтенбург в союзницу или как заставить её покориться?

Всё просто.

Мне всего лишь нужно использовать её любимую дочь, Эрику.

Но как именно её использовать?

На ум пришло несколько ответов.

Первый вариант: заставить Эрику влюбиться в меня.

«...Отклонено.»

Как ни крути, это не то.

Разве это не просто клише из типичного романтического фэнтези?

Ну, знаете, пытаешься заставить кого-то влюбиться, а в итоге сам влюбляешься.

Кроме того, Шлюс не обладает исключительной красотой, поэтому я решил отбросить этот план.

Так какие варианты остаются...

— Твои движения слишком размашистые!

— Гхк?!

Как раз когда я глубоко задумался, остриё меча Трие полетело, как стрела и вонзилось мне в солнечное сплетение.

Я выронил меч, согнулся пополам и ещё долго судорожно кашлял.

Даже затупленный меч едва не вышиб из меня дух...

— Так-так. Зазнался, значит? Думаешь о постороннем во время тренировки.

— Кх-кхе... Как ты догадалась, что я о чём-то думал?

— Это очевидно. Любой бы заметил, что ты не сосредоточен. Продолжай в том же духе и можешь серьёзно пострадать.

— Понял. Теперь я сконцентрируюсь.

Я поднял меч и встал.

Солнечное сплетение всё ещё ныло, но не настолько, чтобы мешать двигаться.

— Кстати, до середины семестра осталось всего две недели, верно?

— ...Верно.

Чёрт. Уже?

После промежуточных экзаменов мне придётся начать уроки магии с ней...

Я еще даже не закончил изучать все свои основные учебники.

Просто успевать за занятиями уже тяжело... что же я буду делать потом?

Меня это серьёзно беспокоит.

— На этот раз я сниму все ограничения.

— Все? Правда?

— Угу... Есть проблема?

— Нет. Никаких.

Она снимает ограничения.

С точки зрения Трие, она, вероятно, имела в виду, что я могу использовать свой внутренний контур.

Но я заметил лазейку в её словах и изо всех сил старался не ухмыльнуться.

Базовое ограничение в фехтовании, запрет на магию, тоже можно было считать снятым.

»Выбор и Концентрация. Использую 1 секунду на чувствительность к мане.«

Поскольку этот показатель достиг 100, я полностью активировал свой внутренний контур.

Энергия отдачи, генерируемая в процессе, преобразовывалась в ману и накапливалась во всём теле в течение одной секунды.

Используя эту ману, я мог выложиться по полной примерно минуту.

— Тогда... начинай!

Несмотря на сигнал Трие, я просто стоял на месте, держа меч наготове.

Трие тоже замерла, наблюдая за моим клинком, готовая рвануть вперёд.

— Будешь ждать? Тогда я начну первой...

«Выбор и Концентрация. Использую 1 секунду на ману.»

Внезапно стойка Трие резко нарушилась, а выражение её лица исказилось.

Это был эффект заклинания гравитации, утяжелявшего всё её тело.

Заклинание гравитации с вложением 100 000 единиц маны давило на Трие с силой около тонны.

Несмотря на использование 100 000 единиц, выходная мощность была лишь такой, потому что большая часть маны ушла на сокрытие магической формулы.

Это был поистине мастерский ход.

Даже едва стоя на ногах, Трие подняла голову и уставилась на меня.

Выглядит довольно злой.

— Что это ты задумал?

— Ты сказала, все ограничения сняты.

— Ха... так вот как ты хочешь играть?

Да. Возможно, это подло и низко, но я должен был это сделать.

Почти каждый день получая взбучку... нужно же выиграть хоть раз.

— Не думай, что я тоже не могу использовать магию!

В этот момент вокруг стали развёртываться незнакомые магические формулы.

Заклинание выброса маны. Заклинание с достаточной силой, чтобы раздавить меня.

Хотя Трие была ужасна в магии, у неё было предостаточно маны, так что мощность была поистине колоссальной.

«Но это только если она действительно сможет его произнести.»

Я немедленно вмешался в формулу, разрушая ядро как можно быстрее.

Все десять с лишним формул были разбиты.

Всё произошло менее чем за полсекунды.

— Что?!

Глаза Трие расширились от удивления.

Развернулось ещё несколько формул, но все они рассыпались.

С моим показателем вычислений около 48 разрушить небрежную магию Трие было легко.

Единственным недостатком была раскалывающаяся головная боль, которая последует за этим трюком.

К настоящему времени Трие, должно быть, израсходовала изрядное количество маны.

Пора действовать.

— Думаешь, так победишь?

— Конечно.

Хвастается, хотя едва стоит.

Я одним рывком достиг позиции Трие и обрушил меч сверху.

Не имея возможности уклониться, Трие вынуждена была блокировать удар своим клинком.

— Мгх!

— Охох.

Несмотря на заклинание гравитации и моё давление, Трие сумела удержаться, но её руки дрожали.

Что это за чудовищная сила?..

Невероятно, что я всё это время противостоял этому монстру без магии.

Это абсолютно сногсшибательно.

— Грррааа!

— Что за чёрт? Это безумие.

Трие издала рёв и начала теснить меня.

Я отступил на шаг и снова попытался атаковать, но она контратаковала.

Её скорость была примерно вдвое меньше обычной, поэтому я проигнорировал это и попытался переместиться к ней сбоку, когда...

Свист

— Хм.

С невероятной скоростью клинок понесся к моей голове.

Она использовала заклинание гравитации себе на пользу, усилив рубящий удар сверху.

Это было так быстро, что у меня даже не было времени активировать «Выбор и Концентрацию».

Моя рука, привыкшая к подобным атакам за многочисленные тренировки, двинулась сама по себе и едва отвела удар.

Не упустив момент, я быстро перешел в ближний бой и...

— Попалась.

— ...

Я приставил меч к шее Трие.

— Хмм...

Трие подняла обе руки.

Узнав жест сдачи, я немедленно рассеял заклинание.

Как будто её напряжение тоже отпустило, тело Трие обмякло.

В испуге я бросил меч и подхватил её, чтобы поддержать.

— Силы иссякли?

— Дурак.

— Что ты сейчас...

— Я выиграла, идиот.

— Ах ты...

Я ослабил бдительность.

Как раз когда я собирался оттолкнуть Трие...

Хрясь!

— Гах!

Тупой кончик меча вонзился мне в живот.

Снова я схватился за живот и долго катался по земле.

Если подумать, она так и не сказала, что сдаётся... Она ещё более подлая, чем я.

Ничего подобного я не ожидал.

— Ты должен был полностью обездвижить меня.

— Я думал об этом... но не смог заставить себя причинить вред телу дамы.

— Т-ты и вправду идиот! Какая дама во время тренировки? Ха! Невероятно!

Трие рассмеялась, словно не могла в это поверить, обмахиваясь рукой.

Я знаю, что был глуп.

Вплоть до момента сближения я полностью планировал ударить её в солнечное сплетение изо всех сил, прямо как она меня...

Но когда я увидел её грудь, я столкнулся с психологическим барьером. Какой мужчина сможет ударить это?

Видимо, моё желание ударить Трие было не так сильно, как я думал.

Может, после того, как меня ещё несколько раз ударят, я не буду колебаться в ответ.

— На сегодня закончили!

— Не слишком ли рано заканчивать?

— Использовать такие подлые приёмы, когда должен учиться! Подумай сегодня над своим поведением!

— ...

С этими словами Трие собрала тренировочные мечи и быстро покинула тренировочный зал.

Неужели она действительно так злится?

— Даже после всего этого я всё равно не смог победить...

Лёжа на спине, из моих губ вырвался пустой смешок.

Я всё ещё не смог победить, да?

Стена по имени Трие была просто слишком высока.

* * *

— Леди Трие.

— Да?

— Вы можете воспользоваться ванной перед уходом.

— Ах...

Остановленная слугой Шлюса, Трие только сейчас заметила.

Всё её тело было залито потом.

Это был первый раз, когда она так промокла, обучая Шлюса фехтованию.

— Нет, спасибо. Я просто уйду.

— Как пожелаете. Будьте осторожны.

Оставив позади слугу, который вежливо поклонился, сложив руки, Трие покинула особняк.

Оглянувшись, это был поистине необычайно большой особняк.

Несравнимо больше её дома на острове.

Примерно такого же размера, как фамильное поместье Эденгарда.

Она интересовалась, как Шлюсу удалось переехать в такое место, которое, предположительно, было резиденцией председателя...

Она собиралась спросить, но забыла.

Трие подумала вернуться и спросить, но решила оставить это на следующий раз и продолжила путь.

Пройдя через главные ворота и убедившись, что никого нет поблизости...

— Агх!..

Трие сжала кулак и затряслась от ярости.

Поскольку Шлюс занимался фехтованием меньше месяца, было бы некорректно называть его фехтовальщиком.

Это означало, что Трие проиграла магу в ближнем бою на расстоянии менее 10 метров.

Учитывая, что рыцари считаются имеющими подавляющее преимущество над магами в пределах 50 метров, это было необычайным унижением.

Как же я, способная победить большинство старших рыцарей, могла...

Она могла бы сказать, что не ожидала, что он использует магию, но это было не так уж важно.

Обычно опытный фехтовальщик может броситься вперёд и перерезать горло противнику быстрее, чем тот развернёт магическую формулу.

Она должна была среагировать до того, как заклинание гравитации Шлюса будет произнесено.

Но магическая формула была настолько искусно скрыта, что она не смогла быстро её заметить.

Базовый принцип сокрытия магической формулы: испускать волны с точно противоположной фазой магическим волнам, генерируемым формулой, нейтрализуя их.

Это означает выполнение двух вычислений одновременно.

Вот почему сокрытие заклинаний обычно требует как минимум двух человек, одного для развёртывания формулы, а другого для её сокрытия.

Но Шлюс выполнял оба вычисления отдельно, самостоятельно.

Не заметить приближающуюся магию можно было считать фактором её поражения, но это было просто оправдание.

Факт оставался фактом: она не смогла ничего сделать против мага, произносящего заклинание в упор.

— Но серьёзно... что это было...

Что шокировало её ещё больше, так это то, что произошло потом.

Хотя Трие прославилась своим фехтованием, она также потратила немало времени на оттачивание магии.

Несмотря на критику за отсутствие таланта, она всё же была превосходна среди дворян.

Но её противником был Шлюс Хайнкель, мастер в магии.

Зная, что не может сравниться с ним в магии, она не пыталась хитрить.

Вместо сложной магии она попыталась произнести самое быстрое заклинание, просто высвободить сырую ману.

...Точнее, попыталась.

Все заклинания Трие были перехвачены ещё до того, как формулы полностью развернулись.

Даже когда она попыталась развернуть их с двух сторон одновременно, результат был тот же.

Для заклинателя это лишь удваивало нагрузку на вычисления, но для того, кто разрушал заклинания, нагрузка возрастала экспоненциально или более...

Трие не могла не поразиться этой огромной пропасти.

«Я всё равно не думала, что выиграю с помощью магии.»

Она почувствовала отчаяние перед этой непреодолимой стеной, но это было нормально.

Даже если она не могла победить магией, она всё ещё могла одолеть его фехтованием.

Она думала, что сможет победить легко, даже с небольшим штрафом от заклинания гравитации, поскольку её навыков хватило бы, чтобы подавить рыцарей низшего ранга.

То есть до тех пор, пока она не скрестила клинки напрямую со Шлюсом.

В его движениях больше не было ничего лишнего.

Каждое действие имело свою цель и выполнялось быстро и решительно.

Когда меч был приставлен к её шее, Трие должна была признать это.

Шлюс уже приблизился к уровню навыков старшего рыцаря...

Пройти от новичка до уровня старшего рыцаря всего за месяц.

Было бы неудивительно, если бы он превзошёл Трие через несколько лет, учитывая его потрясающую скорость роста.

— Значит, я наконец проиграла спарринг...

Трие признала это с горькой улыбкой.

В конце концов она выиграла подлым приёмом, но она хорошо знала, что это было просто натянуто.

В конечном итоге она лишь подтвердила, что когда все средства, включая магию, были использованы, она была далеко не так сильна в бою, как Шлюс.

Будет ли он учить её приёмам боевой магии после промежуточных экзаменов?

Трие почувствовала, как её сердце забилось чаще.

— Но всё же, дама...

Вспомнив слова Шлюса, сказанные ранее, Трие остановилась.

Никто раньше не называл сражающуюся на мечах Трие дамой.

Все видели в ней только рыцаря. Дамы там не было.

Она думала, Шлюс будет думать так же.

В конце концов, разве она не избивала его безжалостно всё это время?

Независимо от того, что он был в роли ученика, он, должно быть, накопил обиду после стольких побоев.

Вот почему она ожидала получить сильный удар в этот раз...

«Я не смог заставить себя причинить вред телу дамы.»

Это был ответ, которого она совсем не ожидала.

— Кто, по его мнению, обрадуется этому? Серьёзно... Не могу поверить...

Видеть в противнике женщину во время тренировки.

Она должна чувствовать себя неловко.

Нет, более того, она должна раздражаться.

Однако, как ни странно, лицо Трие было красным, а уголки ее рта продолжали подергиваться.

Предатель (1/3)

Императорский дворец.

Во главе процессии, несущей гроб, кронпринцесса опустилась на одно колено и склонила голову.

— Дедушка. Я доставила тело Хендерсона.

— Молодец.

Пожилой мужчина с длинной бородой и седыми волосами махнул рукой и вздохнул.

Густав Фридрих фон Фрейя.

Император, который сорок лет правил Империей Фрейя в её золотой век.

Густав на мгновение посмотрел на гроб.

Обычно Императорская полиция никогда не выдавала тела подозреваемых, но это был труп Хендерсона, который кронпринцесса с трудом выторговала.

— Хотите, чтобы его открыли?

— Не нужно. Не хочу смотреть.

— Сжечь? Или изрубить на куски и скормить диким зверям?

— Делай, как хочешь.

«...»

На равнодушный ответ Густава Ария слегка надула губы.

Это было тело человека, жестоко убившего сына императора.

Она ожидала, что он проявит сильную реакцию при виде трупа...

Подавив лёгкое разочарование, кронпринцесса снова заговорила.

— И я встретилась со Шлюсом Хайнкелем.

— Шлюс Хайнкель...

Только тогда глаза Густава расширились от интереса при упоминании темы, которая его волновала.

Шлюс Хайнкель.

Простолюдин, внезапно появившийся, словно комета, поступивший в Императорскую Академию лучшим студентом, предотвративший крупную террористическую атаку и схвативший Хендерсона...

Простолюдин, который делал вещи, привлекающие внимание.

— Расскажи, что он за человек.

— Я хотела бы поговорить с вами наедине.

— ...Заходи внутрь.

С одобрения императора министры зашевелились.

Они слышали, что кронпринцесса встречалась со Шлюсом Хайнкелем.

Им было очень интересно её мнение о нём.

Но она хотела говорить с императором наедине.

Неужели есть что-то настолько конфиденциальное?

Министры могли лишь подавить своё пылающее любопытство, наблюдая, как император и кронпринцесса нерешительно входят в комнату.

— Можно вытянуть ноги, дедушка?

— Конечно.

— Можно прилечь?

— Делай, как хочешь.

— А-а-аххх!..

Только после того, как кронпринцесса еще раз убедилась, что дверь закрыта, она со стоном легла.

Это была неподобающая поза, которую она никогда никому не показывала, кроме своего деда.

Тем не менее, Густав лишь с довольным выражением смотрел на свою внучку, подперев рукой подбородок.

Он думал, что иногда позволять ей расслабиться и чувствовать себя комфортно — не так уж плохо.

— Вау. Я сегодня и правда много ходила, дедушка. Наверное, шагов сто тысяч сделала.

— Правда? Хорошо поработала.

— Встретилась с этими сволочами из полиции, с послом Великого Леса... Фух, я была так занята.

— А теперь отдохни. Можем поговорить об этом простолюдине не спеша.

— Ладно. Угххх!

Кронпринцесса потянулась и привела мысли в порядок. С чего начать?

По правде говоря, не было ничего настолько секретного, что нужно было скрывать от министров.

Она просто не хотела показывать им эту свою легкомысленную сторону.

Мысль о том, что министры будут строить дикие догадки о конфиденциальной информации, чуть не заставила её рассмеяться.

— Насчёт Шлюса Хайнкеля. Этот парень совершенно безумный.

— Безумный?

— Да. Он относится к императорской власти как к полному дерьму.

«...»

Выражение лица Густава стало суровым.

Не из-за вульгарной речи, так естественно слетевшей с уст его внучки.

А из-за её оценки простолюдина, которому он сам планировал вручить медаль.

— Дворяне были правы. Он очень высокомерный, и в нём не найти и следа достоинства.

— Хм...

Густав испустил озадаченный вздох.

Он планировал вызвать его во дворец и лично вручить медаль перед множеством людей.

Если этот мужчина устроит там сцену, было очевидно, что достоинство императорской семьи пострадает.

— Значит, ты говоришь, у него нет манер.

— Нет. На самом деле, у него есть все базовые манеры...

— Что?

— Манеры у него есть, но ощущение, что у него лишь необходимый минимум. Если говорить негативно, то он неуважителен, но если позитивно, то уверен в себе.

Густав задумался, спокойно слушая слова кронпринцессы.

Если подумать, маловероятно, что его внучка, известная с детства переменчивым нравом, оставила бы в целости простолюдина, проявившего к ней неуважение.

Это означало, что этот мужчина не переходил черту.

Он не переступил черту, но говорил без излишнего почтения.

Императору показалось, что Шлюс Хайнкель был человеком, который высказывал свое мнение, не боясь императорской власти.

Он был полной противоположностью типу людей, которых кронпринцесса презирала больше всего — тем, кто будет ползать на брюхе при одном упоминании императорской семьи.

— Кажется, он тебе довольно сильно понравился.

— О? Как вы догадались?

— Могу сказать, просто взглянув на твоё лицо.

Кронпринцесса всё время улыбалась, рассказывая о Шлюсе Хайнкеле.

Из-за её характера, который ясно отражал эмоции на лице, это было очевидно.

То, что она с нетерпением ждала новой встречи с Шлюсом Хайнкелем.

— Итак, какое звание ты решила ему пожаловать?

— Я спросила, чего он хочет, и он потребовал сделать его герцогом.

— Г-герцогом!

Густав закашлялся.

Позиция герцога!

Безрассудное изменение таких позиций могло легко привести к гражданской войне.

...Хотя они уже и так были на грани.

— Невозможно! Не это!

— Я ему так и сказала. Тогда он попросил другую просьбу.

— Какую?

— Подземное хранилище под дворцом. Он сказал, что хочет увидеть и выбрать сокровище оттуда.

— П-понятно...

Густав с серьёзным выражением погладил бороду.

Подземное хранилище. Это место, где хранились ценные сокровища, хотя большинство из них не имели особой практической пользы.

Но там был один предмет. Один незаменимый, драгоценный предмет...

— Я сказала ему, что он может взять всё, что захочет. Это же нормально, да?

— Ах, да. Наверное.

«Наверняка он не выберет это.»

Это не то, чью истинную ценность может распознать простолюдин.

К тому же, оно хранится глубоко внутри, и он, скорее всего, отвлечётся на ослепительные сокровища, мимо которых будет проходить, и даже не дойдёт туда.

Не может быть, чтобы он попросил именно это.

Густав убедил себя в этом и ответил небрежно.

И всё же, он не мог отделаться от тревожного предчувствия.

— Ваше Императорское Величество! Срочные новости!

— !..

В этот момент снаружи двери раздался громкий возглас министра.

Глаза кронпринцессы расширились, и она мгновенно поднялась, чтобы встать.

К тому времени, когда дверь открылась, она уже приняла безупречно скромную позу, словно докладывая императору.

— Какая грубость. Врываетесь без разрешения?

— Простите мою непочтительность. Есть нечто срочное, о чём я должен доложить...

— Говорите.

— На юге вспыхнул бунт под предводительством зверолюдей. Говорят, крепость находится под угрозой захвата.

— Хмпф. Значит, звери наконец взбесились.

Брови императора нахмурились.

Положение явно было плохим.

И правда казалось, что вот-вот разразится гражданская война.

* * *

— Господин Хайнкель. Это вам.

— ?..

Когда я вернулся с занятий, Эмилия вручила мне конверт.

Это был богато украшенный конверт с золотой окантовкой.

Даже не открывая, было очевидно, откуда он.

— От императорской семьи?

— Да. Его доставил кто-то, похожий на придворного мага.

Когда я разорвал печать и вытащил письмо...

— ...— ...

Я встретился взглядом с Эмилией, которая держала в руках нож для вскрытия конвертов.

Чувствуя лёгкое смущение, я прочистил горло и протянул ей небрежно разорванный конверт.

Затем начал читать письмо.

Шлюс Хайнкель. В знак признания ваших заслуг в предотвращении жертв в Денб Магии и устранении угроз для Империи. И за ваше достижение в устранении Ворона Хендерсона, врага Империи, императорская семья настоящим...

Я начал просматривать с середины, когда почувствовал, что начинаю зевать.

По сути, там говорилось, что они наградят меня медалью за хорошую работу.

Зачем так растягивать, если достаточно одного предложения...

В любом случае, самая важная часть была написана в последней строке.

Дата и время церемонии награждения.

— Ха.

— Что такое?

— Церемония назначена на завтра во дворце.

— Завтра... Это очень скоро.

Эмилия слегка вздрогнула, притворяясь удивлённой.

Уведомить о расписании всего за один день? Это довольно грубо.

Маловероятно, что Ария или император были бы настолько мелочными.

Скорее всего, тот, кто отвечал за доставку уведомления, намеренно задержал его.

Завтра мне придется устроить скандал.

Нужно дать им понять, что я не тот, к кому можно относиться небрежно.

— Тогда я завтра приберусь в особняке, пока вас не будет.

— Нет. Ты пойдёшь со мной.

— Прошу прощения? Во дворец?

— Да. Во дворец. Ты знаешь этикет лучше меня. Пожалуйста, присматривай, чтобы я не допустил ошибок.

— О, если так... Я понимаю. Я сделаю, как вы просите.

Эмилия слегка склонила голову, отвечая.

Ох. Услышав эту фразу, я действительно начинаю чувствовать себя так, словно нанял горничную.

Хотя на самом деле она наблюдатель, который может убить меня в любой момент.

— Мне купить тебе новую одежду?

— Что? Вы хотите, чтобы я надела повседневную одежду?

— Это проблема?

— Конечно, проблема. Я иду как ваша сопровождающая. У меня нет выбора, кроме как надеть мою униформу горничной.

— Понятно.

Хм. Я этого не ожидал.

Так что Эмилия будет идти позади меня в униформе горничной.

Это немного смущает.

Хотя люди на улице, вероятно, ничего об этом не подумают.

—Завтрашнее утро будет напряженным.

— Ты имеешь в виду макияж? Это, наверное, сложно для женщин.

— Не для меня. Сопровождающая не может быть слишком вычурно одета.

— Погоди, ты не имеешь в виду...

— Да. Господину Хайнкелю нужно будет нанести макияж.

— Я отказываюсь.

Я твёрдо отказался.

...По крайней мере, я так думал.

— Вы же идёте на встречу с Его Императорским Величеством! Разве вы не должны выглядеть наилучшим образом?

— Нет, я и так в порядке...

— Не волнуйтесь. Я идеально делаю мужской макияж!

«...»

Эмилия уже горела энтузиазмом, даже не слушая, что я говорю.

Казалось, она была полна решимости нанести на меня макияж, что бы я ни говорил.

— ...Ладно. Я оставляю это тебе.

— Хе-хе. Я постараюсь!

Если не могу избежать, можно и получить удовольствие.

Когда ещё мне придётся носить макияж?

Я решил просто сдаться.

* * *

Обо мне и Хендерсоне по-прежнему ничего не сообщалось в новостях.

Возможно, они планируют обнародовать всю информацию одновременно с церемонией награждения.

Внимание, которое я получаю сейчас, уже огромно, но мне страшно подумать, что будет после выхода статей.

От этой мысли я вздыхал снова и снова.

Так что я зашёл в кафе, чтобы сменить настроение, но...

— Что здесь произошло?

Состояние кафе было странным.

Окна были треснуты, а дверь изорвана, как будто на него напали.

Неужели Эрик провалил свою работу по безопасности и попался контрразведке?

— Наше кафе открыто для посетителей. Пожалуйста, заходите.

Как только я это подумал, Эрик вышел, пошатываясь, и проводил меня внутрь.

Внутри все было в целости и сохранности, за исключением одной полки, которая была совершенно пустой.

Складывалось впечатление, что произошла какая-то суматоха, и обломки убрали.

— Что-то случилось?

— Ха-ха-ха. Просто пьяный клиент устроил переполох. Не волнуйтесь. Это больше не повторится.

«...»

Пьяный клиент?

Такой человек вообще не смог бы войти сюда.

Эрик легко бы обезвредил его и вышвырнул ещё до того, как тот успел бы натворить бед.

Даже в своём преклонном возрасте он достаточно искусен, чтобы обезвредить обычного человека.

Так что же именно произошло?

«Погоди, кажется, я знаю.»

Тот, кто устроил беспорядок, должен быть агентом из Королевского разведывательного бюро.

Предатель, пытающийся сбежать с документами Бюро. В. События происходят немного раньше, чем в оригинале, но, должно быть, это он.

«Я ослабил бдительность.»

Я был так сосредоточен на событиях в академии, что совершенно забыл о событиях, происходящих в тени.

Это событие, определяющее судьбу Разведывательного бюро.

Документы, которые есть у этого предателя, содержат всю личную информацию агентов, находящихся в Империи.

Почему я забыл о таком важном событии? Если мне нужно оправдываться...

Так получилось, потому что в оригинальной истории это не было значимым событием.

Это был краткий эпизод, который прошёл без какого-либо ощущения кризиса.

В оригинальной истории предателя поймал Хертлокер ещё до того, как тот смог сбежать с документами.

Но как он смог сбежать с документами на этот раз?..

«Ах.»

Это из-за меня.

Хертлокер раскрыл передо мной лицо.

Поэтому он не мог приходить в это кафе, где я постоянный клиент. Даже если бы и приходил, то только изредка, рано утром или поздно ночью.

В результате, в отличие от оригинальной истории, Хертлокер не мог быть в кафе, когда предатель сбежал с документами...

Это бесит.

Если предатель сбежит, Разведывательное бюро будет уничтожено.

Большинство агентов будут захвачены и убиты или сбегут на дальние окраины.

Это было бы проблематично.

Мне определённо нужна сила Хертлокера и Разведывательного бюро, чтобы достичь концовки.

Приняв решение, я резко встал.

— Ваш заказ...

— Я в не в настроении пить сегодня с таким переполохом. Я вернусь в другой раз.

— Ах, да... Но в следующий раз я, возможно, уже закрою бизнес.

— Да ладно, не может быть. Я гарантирую. Хозяин, вы будете вести свой бизнес здесь ещё долго.

— ...Спасибо за добрые слова.

Я вышел из кафе и быстро зашагал.

Если я потеряю его, это будет катастрофа.

Хертлокер и агенты Разведывательного бюро, вероятно, тоже ищут предателя, но найти того, кто намеренно прячется, будет трудно.

— Он мёртв. Этот крысиный ублюдок.

Так что я собираюсь перекрыть ему путь к отступлению.

Предатель (2/3)

— Это Шлюс Хайнкель. Моя сопровождающая должна быть в резиденции председателя. Пожалуйста, передайте ей сообщение.

— Да. Пожалуйста, скажите, что передать.

Я остановился у главных ворот академии, чтобы попросить охранника об услуге.

Мне нужно было передать сообщение Эмилии.

Дорога от главных ворот до резиденции и обратно заняла бы час, так что это был единственный способ сэкономить время.

— Пожалуйста, скажите ей, что я, возможно, не смогу вернуться сегодня ночью.

— Я передам это сообщение в точности.

Возможно, сегодня мне придётся не спать всю ночь.

У меня была встреча в Императорском дворце завтра, так что бессонная ночь была последним, чего мне хотелось, но...

У меня не было выбора.

Если я хочу предотвратить уничтожение Разведывательного бюро и крах королевства.

— Сука... Как до этого дошло...

Я снова побежал в сторону старого района.

В оригинальной истории этот эпизод был настолько лёгким, что был почти комичным.

Предатель, соблазнившийся сладким предложением Империи, пытался сбежать с документами Разведывательного бюро, но был пойман Хертлокером и нормально так избит. Вот и весь эпизод.

Это была надуманная ситуация, созданная исключительно для демонстрации подавляющей силы Хертлокера.

Но теперь этот ублюдок действительно сумел сбежать с документами.

Честно говоря, у меня не было возможности узнать, как далеко он продвинулся.

Возможно, он уже вырвался из окружения Разведывательного бюро и вышел на связь с полицией.

Если бы это было так, то с Разведывательным бюро было бы покончено.

Всё, что я мог сделать это молиться, что он всё ещё в старом районе, а агенты разведки, разбросанные повсюду, мешают его побегу.

К счастью, я точно знал, куда побежит предатель.

В оригинальной истории была глава, рассказанная с его точки зрения.

Если ему удастся сбежать с базы с документами, он планировал сбежать через канализацию.

Агенты разведки даже не предполагали такой возможности.

В старом районе не было ни одного входа в канализацию.

Кто бы стал рассматривать недоступный путь как путь к отступлению?

Используя эту слепую зону, он собирался прорыть землю рядом с канализацией, чтобы попасть внутрь.

И то, что мне нужно было сделать...

— Угх. Чёрт, запах.

...это ждать его на противоположной стороне канализации.

Я стоял у входа в канализацию в новом районе, зажимая нос.

Это было ужасно.

Тем не менее, это было менее тошнотворно, чем Запретное Зелье.

Это было просто терпимо.

Я вздохнул и шагнул внутрь.

Всего через несколько шагов стало совершенно темно, без единого следа света.

Хотя я мог видеть без света, так что моё зрение не было сильно нарушено, я всё же не мог избавиться от инстинктивного отвращения к темноте.

— Вздох. Это правда дерьмово.

Теперь действительно нечего было делать.

Просто бесконечно ждать.

Я не мог двигаться неосторожно, опасаясь пропустить его.

Я понятия не имел, закончит ли он копать через час, в середине ночи или к рассвету завтра.

Может, его поймает агент разведки во время копания, и моё ожидание окажется напрасным.

Чем больше я думал об этом, тем более разочарованным становился.

Почему мне приходится так бегать?

* * *

— Доложите обстановку.

— Первая дежурная группа. Ничего необычного.

— Вторая резервная группа. Всё чисто.

— Третья резервная группа...

Из-за постоянных сообщений, поступающих через артефакт связи, Хертлокер зажмурился.

Агенты были расставлены на каждом пути, ведущем из старого района.

Но через восемь часов окружения всё ещё не было никаких признаков этого чёртова предателя.

Он не мог уже выбраться из периметра.

Должно быть, он всё ещё прячется где-то в старом районе.

«Где ты, чёрт возьми...»

Хертлокеру было поручено обыскать внутреннюю часть старого района.

Он был единственным, кто мог обезвредить предателя без лишнего шума, если они столкнутся.

Но после восьми часов у него тоже не было никаких результатов.

Может, предатель прячется в чьём-то доме?

Была уже глубокая ночь.

Хертлокер становился всё более тревожным.

«Нельзя позволить этому затянуться.»

У предателя, должно быть, был клиент, готовый купить документы.

Вероятно, у них была договорённость передать документы завтра, и если предатель не появится, клиент начнёт действовать.

Полиция может ворваться в старый район, чтобы извлечь предателя и документы.

Если это произойдёт, игра окончена.

Разведывательное бюро будет полностью уничтожено и нейтрализовано.

Они потеряют единственное средство предотвращения возобновления войны Империей.

Этого нужно было избежать любой ценой.

«Думай.»

Хертлокер на мгновение успокоил себя и выпрямился.

Он уже наложил магию обнаружения по всему старому району, но не смог найти предателя.

Нужно было рассмотреть варианты, выходящие за рамки простого пешего поиска.

«У него тоже должен быть план.»

Наверняка предатель предвидел эту ситуацию.

Прятаться было последним средством, а не лучшим вариантом.

Он должен был придумать способ прорвать это окружение.

Вопрос был в том, какой метод...

«Думай. Если бы это был я...»

Разум Хертлокера заработал.

Обезвредить окружающих агентов напрямую.

Или, может быть, забраться на крыши...

На ум пришло несколько методов, но все они казались почти невозможными, учитывая физические способности предателя.

Пока Хертлокер продолжал размышлять ..

«Канализация?..»

Он внезапно подумал о канализации.

Она определённо была достаточно широкой, чтобы через неё мог пройти человек, и тянулась вплоть до нового района.

Это был бы идеальный путь к отступлению, если не считать одной проблемы, что в старом районе не было входов в канализацию.

Были дренажные решётки для дождевой воды, но не было проходов, достаточно больших для человека.

«Погоди. Ни одного? Тогда почему бы не сделать его?»

Глаза Хертлокера, налитые кровью, расширились.

Почему он до сих пор не рассматривал канализацию как путь к отступлению?

Если нет входа, можно просто сделать его.

— Группы! Немедленно в канализацию...

— Прошу прощения? Что вы сказали?

— Цк. Неважно. Оставайтесь на своих позициях!

Хертлокер побежал, закончив связь.

Он хотел приказать им заблокировать другой конец канализации, но... это создало бы брешь в окружении.

Возможно, именно на это и рассчитывал предатель.

У него не было выбора, кроме как двигаться самому, вместо того чтобы перебрасывать других агентов.

Куда мне идти?

Направиться на противоположный конец канализации, чтобы перекрыть ему путь к отступлению?

Как раз когда он размышлял об этом, Хертлокер почувствовал нечто странное и резко остановился.

«Что это?»

Поток воздуха вокруг него ощущался странно.

Здесь не должно было быть ветра.

Структура окружающих зданий не позволяла воздуху циркулировать.

И всё же был звук ветра...

Это означало, что где-то поблизости произошли структурные изменения.

Осознав это, Хертлокер развернулся.

За деревянным забором был спрятан общественный туалет.

«Там!»

Определив направление ветра, Хертлокер немедленно попытался открыть двери туалета.

Лязг, лязг...

— Хм?

Одна дверь не открывалась.

Маловероятно, чтобы кто-то пользовался общественным туалетом в такой час.

Хертлокер слегка отступил...

— Ха!

БАМ!

Он изо всех сил ударил ногой по двери, разбив её.

За насильно открытой дверью...

— Ха. Безумный ублюдок.

Рядом с унитазом в полу зияла большая дыра, достаточно большая, чтобы через неё мог пролезть человек.

Казалось, предатель воспользовался мягким материалом пола, чтобы копать вниз всю ночь.

Несмотря на вонь, некогда было колебаться.

Хертлокер немедленно протиснулся в дыру.

* * *

— Хаа... Хаа...

Человек в очках бежал по мрачному проходу, тяжело дыша.

Из-за его слабой маны световое заклинание, которое он наложил, освещало лишь несколько дюймов впереди него.

— Ой?!

Человек на мгновение споткнулся, размахивая руками, прежде чем восстановить равновесие.

Перед ним простирался канал с плавающими отходами.

Ещё один шаг и он бы упал туда.

Человек сглотнул, крепко сжимая свою сумку.

Он не мог позволить себе потерять документы.

Если бы он мог продать это Империи, он мог бы жить как дворянин.

С этим ожиданием человек хихикнул и снова побежал, на этот раз внимательно следя за своими шагами.

— Кажется, я уже довольно далеко прошёл... Когда это закончится?

— Прямо сейчас.

— !..

Услышав спокойный голос впереди, человек резко остановился и принял боевую стойку.

Звук шагов... топ, топ становился ближе.

Вскоре из кромешной тьмы вышел человек размеренной походкой.

Увидев его лицо, предатель испустил удивлённый вздох.

— Шлюс... Хайнкель?..

— Вижу, в представлениях нет необходимости.

Шлюс Хайнкель.

Простолюдин, ставший известным за остановку теракта Разведывательного бюро и убийство Ворона Хендерсона.

Напряжённый человек опустил поднятые кулаки и просиял.

Это был тот, кто сражался против Разведывательного бюро и чуть не убил Хертлокера.

Он был, по сути, союзником.

— Так вы тот, кто хотел купить информацию? Никогда бы не подумал!

— Неужели.

— Должно быть, вы волновались и пришли сами. Извините, что заставили вас прийти в такое грязное место.

— Неважно. Ты принёс информацию, верно?

— Ах! Конечно!

Человек быстро порылся в сумке и вытащил пачку бумаг.

В них содержалась подробная личная информация, включая фотографии агентов Разведывательного бюро.

Как тщательно он планировал свой побег только с этими документами.

Вспоминая свои усилия, человек почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза.

— Это оригинал?

— Да! Именно!

— Надеюсь, копий нет.

— Да! Я не делал никаких копий! Это единственный оригинал!

Даже когда он подобострастно поклонился, мужчина не почувствовал беспокойства.

Всё, что он мог видеть в глазах Шлюса Хайнкеля это бесконечная пустота.

Не было никакой возможности понять, о чём он думал.

— Передай.

— Простите?

— Я сказал, передай сейчас. Я заплачу, как только выберемся из этого вонючего места.

— Ах, да! Конечно!

Человек поспешил вперёд и протянул папку обеими руками.

Он не мог позволить себе колебаться и рисковать тем, что его клиент передумает.

— ?..

Когда Шлюс Хайнкель выхватил папку, человек мельком увидел его лицо.

Согнувшись в талии, он не мог видеть всё лицо, но тот определённо улыбался.

Он был так счастлив уничтожить Разведывательное бюро? Нет, это была не такая улыбка.

Это было больше похоже на улыбку демона, разыгрывающего шутку...

Почувствовав неладное, человек выпрямился.

Перед ним стоял Шлюс Хайнкель, усмехаясь с пачкой бумаг в одной руке.

— Спасибо.

— Погоди, что ты..

Вжж

В этот момент бумаги загорелись.

Бесценные документы, стоящие больше всего, беспомощно превратились в чёрный пепел у него на глазах, оставив человека застывшим на месте.

скоре останки, обгоревшие до неузнаваемости, были выброшены в грязную воду.

Предатель (3/3)

Вонь была такой сильной, что у вас мог онеметь нос.

Вы когда-нибудь стояли часами неподвижно в таком месте, не издавая звука, словно мёртвый? Нет, пожалуй, прошло больше десяти часов.

В общем.

Если говорить по опыту, это не то, что должен делать человек.

Из-за отсутствия света я не мог сказать, сколько времени прошло, и уже начинал сходить с ума, когда наконец увидел вдалеке тусклый свет.

— Кажется, я уже довольно далеко прошёл... Когда это закончится?

— Прямо сейчас.

— !..

Хаа. Неужели я действительно такой тупой?

Мне следовало нанести внезапный удар.

Голос и свет были такими приятными, что я ответил, не задумываясь.

Неважно.

Раз уж меня уже обнаружили, я решил выйти уверенно.

— Шлюс... Хайнкель?..

— Вижу, в представлениях нет необходимости.

Он уставился на меня круглыми, как блюдца, глазами.

Это был критический момент.

Оглушить его, конечно, было бы легко.

Он был одним из самых слабых по боевым способностям в Разведывательном бюро.

Но проблема была в том, что будет после.

Мне нужно было подтвердить, есть ли у него личная информация агентов, оригинал ли это и есть ли копии.

Если бы он спрятал копии где-то, и Императорская полиция нашла бы их, это было бы катастрофой.

Пришлось бы пытать его, чтобы он всё выдал.

Я знал о пытках только из драм и фильмов.

Не был уверен, что смогу сделать это хорошо.

Может, начать с вырывания ногтей?

Или сначала отрезать ему яйца?

Я размышлял об этом, когда...

— Так вы тот, кто хотел купить информацию? Никогда бы не подумал!

Он снизил враждебность и заговорил с облегчением.

Очевидно, он не знал личность клиента, которому должен был передать документы.

Когда я появился на пути к отступлению, о котором должны были знать только он и его клиент, он естественно предположил, что я и есть тот клиент.

Это недоразумение было для меня весьма кстати.

Я мог выудить всю информацию, не прибегая к пыткам.

— Ты принёс информацию, верно?

— Ах! Конечно!

Как только я спросил, он вытащил из сумки стопку бумаг.

Она была отвратительно толстой. Интересно, сколько там информации об агентах.

Мысль о том, что это попадёт в руки Империи, заставила меня похолодеть.

Это была бы кровавая бойня.

Я также убедился, что это оригинал.

Он заверил меня, что копий нет.

Он не посмел бы лгать своему уважаемому клиенту, так что я мог принять его слова за чистую монету.

— Передай.

— Простите?

— Я сказал, передай сейчас. Я заплачу, как только выберемся из этого вонючего места.

— Ах, да! Понял!

Он подобострастно поклонился и поспешил передать мне документы обеими руками.

Я изо всех сил старался не смеяться.

Но не мог сдержаться.

Было слишком забавно наблюдать, как он отдает свой спасательный круг тому, кто собирается избить его, как псину.

Мои губы предательски поднимались, несмотря на все усилия.

Должно быть, он почувствовал неладное, потому что его лицо побледнело.

— Спасибо.

— Нет, что ты...

Когда до меня донесся его настойчивый голос, я произнес заклинание.

Магия воспламенения.

Заклинание, которое быстро повышает температуру объекта, чтобы поджечь его.

Вжж

Толстые документы начали гореть.

Должно быть, они были хорошо высушены, потому что огонь мгновенно распространился, поглощая бумаги.

Когда толстая стопка превратилась в чёрный пепел, я бросил её в канализацию.

С треском пепел рассыпался и упал в тёмную воду.

Выражение его лица, когда он наблюдал за этим, было довольно занятным.

Интересно, понял ли он, что происходит.

Наверняка он не думал, что его клиент предал его?

— Убить болезненно? Или безболезненно?

— !..

Я шагнул вперёд, пощёлкивая костяшками пальцев.

Он застучал зубами и отпрянул назад, плюхнувшись на задницу.

Он явно потерял всякую волю к борьбе.

Этот ублюдок. Как скучно.

Он мог бы хотя бы оказать сопротивление.

Это было бы веселее.

— Б-безболезненно... пожалуйста...

— Ладно. Положи голову сюда.

Теперь пришло время убить его.

Но как убить человека безболезненно?

Я схватил его за лицо и задумался на мгновение.

Я видел, как люди в фильмах сворачивают шею, чтобы мгновенно уничтожить цель.

Это не должно быть очень больно, верно?

— А?

— Сиди смирно, ублюдок.

Я схватил его за челюсть.

Просто повернуть её вот так?

Но его лицо становилось все бледнее, и он был похож на человека, который вот-вот умрет.

— Ургггхххк!

Я определённо резко повернул её.

Под тем же углом, что и в фильмах.

Но вместо того, чтобы беззвучно рухнуть, он начал издавать странные крики.

Я сделал неправильно?

В замешательстве я повернул его шею в противоположном направлении.

— Ургггхххк!

Наконец, он рухнул с пеной у рта.

Что-то казалось немного не так, но результат был хорош, так что какая разница?

Теперь мне просто нужно было вытащить его на поверхность, чтобы Разведывательное бюро могло забрать его.

— Ха. Бесполезные ублюдки. Чёртовски тяжело убирать за ними.

— Что это значить?

— !..

В этот момент вдалеке появился яркий свет.

Рядом с источником света уверенной походкой шёл...

Хертлокер.

Наш чёртов главный герой.

Конечно, он появляется сразу после того, как всё закончено, чтобы украсть внимание.

Этот бестолковый ублюдок.

— Шлюс Хайнкель. Отдай этого человека.

— ...Ха.

Чёрный кинжал материализовался в руке Хертлокера.

Казалось, он полностью неправильно понял ситуацию.

Думал ли он, что я пытаюсь устранить предателя и украсть документы для себя?

— Забирай его.

— Разве у него не было пачки бумаг?

— ...

— Ты уже забрал её. Отдай и это тоже.

Посмотри на него. Просто посмотри.

Я не сказал ни слова, но он уже делает поспешные выводы.

Если бы я сказал ему правду, он, наверное, назвал бы меня лжецом и всё равно напал.

Столкновение было неизбежно.

— Если отдашь, я, возможно, позволю тебе...

— Заткнись. Давай закончим это быстро. У меня нет времени.

— ...

Выражение лица Хертлокера мрачно исказилось.

Он поднял кинжал и принял знакомую стойку.

Ту же стойку, которую использовал, чтобы избить меня в день Магии.

Воспоминание было настолько сильным, что могло оставить психологическую травму.

Так что мне пришлось покрыть его лучшим воспоминанием, чтобы стереть травму.

Когда он бросился на меня в лобовую атаку, я не мог не ухмыльнуться.

— А?

Когда его кинжал пролетел мимо меня, источник света исчез.

Полная темнота поглотила всё, и раздался глупый возглас Хертлокера.

В идеальной темноте без единой искорки света.

Никто не может нормально видеть в таких условиях.

Если только они не видят с помощью маны вместо глаз.

«Какой идиот.»

Хертлокер размахивал руками в замешательстве, пытаясь найти меня.

Он явно не имел понятия, где я нахожусь.

Он продолжал пытаться повторно активировать своё световое заклинание, но каждая попытка перехватывалась моей превосходящей скоростью вычислений.

«Выбор и Концентрация. Одна секунда на Ловкость.»

БАМ!

— Угх!

Я быстро приблизился и ударил ногой по затылку.

Но почувствовал ли он инстинктивно угрозу?

Или среагировал на звук?

С чудовищной скоростью реакции Хертлокер повернул тело и заблокировал удар рукой.

Хотя обе его руки теперь безвольно повисли, словно сломанные.

БАМ! БУМ! ТУК!

— Кук! Кхеук! Кук!

Я зашёл за него, ударил раз, уклонился, ударил снова и продолжал повторять.

К этому моменту было даже стыдно называть это боем.

Одностороннее избиение.

Не более, не менее.

Мои костяшки пальцев начали болеть; становилось трудно продолжать бить его.

К тому времени у Хертлокера не осталось ни одного неповреждённого места на теле, он еле стоял, пошатываясь.

Пришло время для последнего удара.

— Ты ведёшь себя так, будто у тебя несколько жизней.

— Кто...

— Ты, конечно же.

БУМ!

— Куух!

Я нанёс последний удар прямо в солнечное сплетение.

Хертлокер отлетел назад с некрасивым криком и затем...

ПЛЕСК!

— Ох...

Он приземлился в канализацию.

Я не планировал отправлять его так далеко.

Но так ему и надо.

— Пуха! Ургх!— ...

Он высунул голову из воды с убийственным выражением лица.

Он выглядел более яростным, чем когда-либо прежде.

После этого избиения он должен понять, что я имел в виду.

Я тихо на цыпочках вернулся обратно.

...На самом деле, я убегал.

Если парень, упавший в сточные воды, пойдёт за мной, я тоже испачкаюсь в этой грязи.

Я не мог пойти в Императорский дворец, покрытый канализационными отходами, так что мне не оставалось выбора, кроме как бежать.

— Просто скажи мне одну вещь, прежде чем уйти! Почему ты продолжаешь щадить меня вместо того, чтобы убить?!

Игнорируя голос Хертлокера позади меня, я начал бежать на полной скорости.

Это был не вопрос, на который я мог ответить в первую очередь.

Вскоре с конца прохода начал просачиваться свет.

Когда я выбрался наружу, меня встретил яркий свет.

— О чёрт.

На улице уже было утро.

Судя по тому, как высоко поднялось солнце, было почти полдень.

— Мне действительно конец.

Я собирался опоздать на встречу с императором.

Помимо неуважения, я был бы полным мудаком.

Я не мог не вздыхать снова и снова.

* * *

— Нюх, нюх. Угх. Что это за запах?— ...

Эрик зажал нос и нахмурился.

Хертлокер мог лишь отступить и повесить голову.

Он, несомненно, избавился от своей одежды и тщательно отмыл тело.

И всё же запах канализации, казалось, пропитал его кожу.

Шлюс Хайнкель... этот чёртов ублюдок...

Его зубы скрипели при одной мысли об этом человеке.

Он должен был просто убить меня.

Что за человек сбрасывает кого-то в канализацию?

Он явно видел во мне не более чем игрушку для снятия стресса.

— Что нам делать с этим?

— С этим парнем?

Хертлокер указал на человека, лежащего на полу, завёрнутого в бинты.

Это был предатель, всё ещё без сознания.

— Разбудить его... Ну, нам нужно спросить его о документах.

Разведывательное бюро всё ещё было в режиме чрезвычайной ситуации.

Они захватили предателя, но решающие документы с личной информацией агентов не были при нём.

Он уже передал их кому-то? Или Шлюс забрал их?

Последнее казалось более вероятным, и Хертлокер ещё больше сгорбился при мысли, что был так основательно побеждён Шлюсом и позволил ему уйти.

Результат был бы одинаковым, независимо от того, кто с ним сражался.

Эрик покачал головой, решив не возлагать ответственность на Хертлокера.

Если Шлюс мог убить Хендерсона, он был, по сути, ходячей катастрофой.

— Просто спросить? Он ответит добровольно?

— Да брось. Мы не просто спросим. Мы добавим немного языка тела. Ты понимаешь, о чём я?

— Ах...

Хертлокер кивнул с пониманием.

Другими словами, пытка.

Придя в Разведывательное бюро из армии, Хертлокер не имел большого опыта в пытках, но для Эрика это было так же привычно, как приём пищи.

Ходили слухи, что не было информации, которую Эрик не могл бы извлечь. Хертлокеру внезапно стало интересно, какие пытки он применит.

— Давай разбудим этого парня. Принеси ведро воды.

— Да.

— Серьёзно, откуда этот запах канализации?

— ...

Пока он шёл за водой, Хертлокер стиснул зубы так сильно, что они могли сломаться.

Он поклялся отомстить Шлюсу.

Он покроет его дерьмом точно так же.

Церемония награждения (1/5)

— У-ух......

— Ты здесь, Хартлокер?

В подвале банка Уолтера. (п.с. от беса. Домой, Уолтер)

Хартлокер вошёл в другой опорный пункт Разведывательного бюро и застыл с открытым ртом.

Перед его глазами предстал окровавленный кусок мяса, скованный железными цепями.

Эту штуку, которую можно было легко принять за труп, изредка издавала хрипящие звуки.

— Он умрёт, если так продолжится.

— Не волнуйся. Люди не умирают так легко. Разве ты не знаешь, что я специалист в этой области?

— ...В любом случае. Ты что-нибудь выяснил?

Хартлокер отвернулся от этого зрелища.

Хоть он и видел бесчисленные трупы на поле боя, он никогда не видел тела, настолько ужасно изувеченного, и ему казалось, что его сейчас вырвет.

— Я многое выяснил. Проблема в том, что ублюдок всё ещё лжёт.

— Что? Даже в таком состоянии?

— Да. Он несёт чушь о том, что Шлюс Хайнкель сжёг и уничтожил документы.

Эрик покачал головой.

Если бы Шлюс Хайнкель украл информацию у этого человека, не было бы причин уничтожать её.

Просто передача её Императорской полиции сделала бы его национальным героем и принесла бы огромную награду.

Даже если бы он не передавал, хранение её было бы хорошим козырем для шантажа королевства.

И он сжёг её на месте?

Не могло быть более очевидной лжи.

— Но... зачем ему лгать до такой степени?

— Кто знает. Я ещё не выколол ему глаза. Давай спросим его снова после этого.

— А что, если это не ложь?

— Что ты имеешь в виду? Что Шлюс Хайнкель и правда уничтожил документы?

— Нет. Я имею в виду, что если он сам так верит? Что, если Шлюс Хайнкель использовал магию, чтобы показать ему иллюзию, и он верит, что документы были сожжены?

— Ооо... В этом есть смысл!

Эрик хлопнул в ладоши, а Хартлокер вздохнул с досадой.

Как он мог не подумать об этом простом объяснении, пытая кого-то до такого состояния?

Было похоже, что Эрик притворялся, будто не знает, просто чтобы продолжить пытки.

— Ах, как жаль. Если бы я подумал об этом немного раньше, мне не пришлось бы вырезать ему язык.

— Разве можно выжить после того, как вырезали язык?..

— Да. Если сразу прижечь место разреза, сосуды прижигаются и закупориваются. Это останавливает кровотечение...

Хартлокер пропустил эти слова мимо ушей.

Это информация, о которой он не особо хотел знать.

— В любом случае. Что нам делать с Шлюсом Хайнкелем?

— Хааа... вот в чём вопрос...

Эрик и Хартлокер глубоко вздохнули в унисон.

У Шлюса Хайнкеля была личная информация агентов Разведывательного бюро.

Тот факт, что Императорская полиция до сих пор не совершила на них налёт, говорит о том, что он её не передал.

Это означало, что он хочет вести переговоры с Разведывательным бюро.

Держа в руках их смертельную слабость.

— Разве нам не стоит устранить его сейчас? Я рискну жизнью, чтобы убить его.

— Нет. Шлюс Хайнкель не глуп. Он, должно быть, предусмотрел, что информация будет раскрыта, если он умрёт.

— Тогда...

— У нас нет способа справиться с ним. Всё, что мы можем сделать, это ждать и смотреть, чего он потребует.

— ...

Хартлокер сжал кулак.

Шлюс буквально держал в руках жизненно важную информацию Разведывательного бюро.

Они, по сути, оказались в положении, где должны были подчиняться ему.

Чего он потребует?

Одна только мысль об этом вызывала дрожь у Эрика и Хартлокера.

* * *

— Ха. Ха-ха.

Я не смог сдержать пустой смешок.

Солнце светило тепло. Сейчас было 11 часов.

А церемония награждения должна была начаться в час.

Даже если бы я сейчас поймал карету и помчался к Императорскому дворцу, я бы едва успел вовремя.

Но проблема была в том...

— Ах, чёрт. Я в дерьме.

Состояние моей одежды было ужасным.

Бок был полностью разорван, вероятно, от того, что кинжал Хартлокера задел меня ранее.

Как я мог предстать перед Императором в таком виде?

Хотя, возможно, это всё же было бы лучше, чем не появиться вовсе.

У меня не было выбора, кроме как поехать так.

Я оглядывал улицу, думаю, что нужно поймать какую-либо карету, когда...

— А?

Я услышал отчётливый звук копыт сзади.

Когда я обернулся, с визгом колёс карета остановилась прямо передо мной.

Прямо передо мной...

Я чуть не был расплющен, как вяленая рыба, под этими колёсами.

— Мистер Хайнкель!

В этот момент дверца кареты открылась, и появилась Эмилия.

Она приехала забрать меня?

Но как она узнала, что я здесь?..

— Эмилия. Как ты узна..

— Как я узнала?

— ...

Мой рот закрылся при голосе, который раздался из-за спины Эмилии.

Девушка в одеянии монахини с невероятно доброжелательной улыбкой.

Это была Айрис.

Должно быть, она увидела будущее.

Я благодарен, но мне не нравится быть у неё в долгу.

Такое чувство, что позже она потребует чего-то большого...

— Что ты делаешь? Поторопись и садись. Или ты не поедешь?— ...Я сяду.

С неспокойным чувством я сел в карету.

Карета, везущая меня, вскоре помчалась по улицам к Императорскому дворцу.

Это была не обычная роскошная карета.

Внутри было достаточно просторно, чтобы шесть человек могли комфортно сидеть, и даже были плюшевые диваны.

Даже если Император покрывал расходы на поездку, бережливая Эмилия не стала бы заказывать такую карету.

Это сужало круг владельца до одного человека.

— Это карета дома Плехед, не так ли?

— О, как ты догадался? Я приказала убрать семейный герб...

— Спасибо. Я ценю это.

— Что ты сказал? Я не расслышала.

— ...

Айрис игриво улыбнулась. Она прекрасно слышала меня, но притворялась, что нет.

Она продолжает вводить меня в долги — интересно, что она заставит меня сделать позже...

Я действительно не могу понять, что творится у неё в голове.

— Правда. Всё именно так, как и беспокоилась Святая. Я рада, что взяла запасной комплект одежды!

Эмилия посмотрела на мой разорванный бок и достала рубашку из своей сумки.

Похоже, Айрис предупредила её.

Что-то вроде: «На всякий случай возьми дополнительный комплект одежды...»

Она, вероятно, не могла рассказать Эмилии о своей способности видеть будущее.

— Спасибо. Я был бы признателен, если бы вы обе закрыли глаза.

— Т-ты сейчас переоденешься?

— Времени в обрез. Мне не остаётся выбора, кроме как переодеться пока мы едем.

Айрис мягко закрыла глаза, а Эмилия поспешно прикрыла лицо руками.

Я никогда не думал, что мне придётся делать что-то настолько неловкое перед этими двумя...

Но при данных обстоятельствах у меня не было другого выбора.

Я переодел разорванную рубашку как можно быстрее.

Хотя я мог поклясться, что видел, как глаза Эмилии подглядывают сквозь щели между её пальцами... или это мне показалось?

— Я закончил.

— Фух. Тогда можно теперь спросить?

— Спросить о чём?

— Чем Вы, чёрт возьми, занимались всю ночь?

— ...

Прямой вопрос Эмилии оставил меня безмолвным.

Я не мог заставить себя сказать, что избил её брата, вывихнул ему все кости и сбросил в сточные воды.

Но что делать?

Она всё равно узнает, когда свяжется с агентами Разведывательного бюро.

— Это секрет.— Ах...

Поскольку любая ложь вскоре будет раскрыта, я решил быть уклончивым.

Я немного боюсь последствий, когда Эмилия узнает о сегодняшних событиях.

Примерно через час пути.

Карета наконец остановилась.

Когда я откинул занавеску, чтобы посмотреть наружу, мы были уже перед Императорским дворцом.

На удивление, у нас оставалось около 30 минут в запасе.

Я уже собирался открыть дверь, думая, что нам стоит войти пораньше...

— Мистер Хайнкель. Вы кое-что забыли.

— Что именно?

Эмилия дёрнула меня за рукав.

Оставив меня в недоумении, она порылась в своей сумке и достала коробку.

Когда она открыла её...

Там были полные наборы для макияжа.

— Разве вы не помните? Вы согласились позволить мне сделать вам макияж.— Я это говорил?— Да. Говорили.

...Теперь я вспомнил.

Зачем я на это согласился?

Должно быть, я был не в себе.

Ладно, допустим, я не против, чтобы мне сделали макияж.

Но хихикающая рядом со мной Айрис, действительно раздражает.

— Что такого смешного?— Ничего, хе-хе.— ...

У неё настоящий талант говорить раздражающие вещи.

Мне хотелось ударить ей по голове, но пришлось сдержаться.

Если я пошевелюсь сейчас, это испортит макияж.

Прошло около 10 минут.

— Всё готово, мистер Хайнкель!

Эмилия вытерла пот со лба и улыбнулась.

Она что-то наносила на мои щёки, поправляла брови, накладывала что-то на губы — честно говоря, я понятия не имею, что она делала.

Но когда я посмотрел в зеркало, которое она мне подала...

— Хм. Неплохо.— Верно?

Я не смог не испытать удовлетворения.

Ничего кардинально не изменилось.

Я не очень разбираюсь в макияже, но могу сказать, что черты лица стали более выразительными.

Если посмотреть так, лицо Шлюса на самом деле довольно красивое.

Я думал, что это просто обычное лицо.

— Для мужского макияжа достаточно просто выделить ключевые моменты. Как насчёт делать это каждый день? Я буду делать это для вас.— Мне придётся отказаться.

Как ни крути, делать это каждый день кажется чересчур...

К тому же, было довольно неприятно, как Эмилия, казалось, воспринимала меня как свою куклу для макияжа.

— Пойдём теперь?— Подождите минутку...

Когда я уже собирался открыть дверь, Эмилия снова схватила меня за рукав.

Когда я обернулся, она тяжело дышала, положив руку на грудь.

Сначала я подумал, что она, возможно, притворяется нервной.

Но я постепенно понял, что это не притворство.

Когда Ария приезжала в прошлый раз, я не заметил, но, если подумать, реакция Эмилии была слишком бурной, чтобы быть притворством.

Кто бы стал притворяться нервным и в итоге неправильно подавать чай кронпринцессе?

Возможно, Эмилии действительно трудно иметь дело с членами императорской семьи.

— Всё в порядке.

— ?..

— Если ты нервничаешь, просто смотри на меня. Не смотри никуда больше. Ты здесь, чтобы помогать мне.

— Да....

Дрожь Эмилии постепенно утихла, и её дыхание стало более стабильным.

Казалось, её напряжение ослабевало.

— Выйдем теперь?

— Да. Давайте.

— Спасибо, что одолжили нам карету. Ещё раз благодарю.

— А? Д-да...

Когда мы вышли из кареты, холодный ответ Айрис показался странным.

Обычно она попыталась бы поставить меня в неловкое положение, приписывая себе заслуги.

Она выглядела удивлённой, с широко раскрытыми глазами.

Почему?

Ответ на этот вопрос прояснился, когда я увидел, как Эмилия смотрит на меня.

— Ах.

Я осознал, что только что сделал.

Я погладил Эмилию по голове.

По привычке, бессознательно, между делом. Естественно.

И впридачу перед Айрис.

Вау. Фак, это так неловко.

Я хочу умереть.

Церемония награждения (2/5)

— Спасибо, что одолжила нам карету. Ещё раз выражаю свою благодарность.

— А? Д-да...

Шлюс и его сопровождающая вышли из кареты, и дверь захлопнулась.

Оставшись одна внутри, Айрис была настолько ошеломлена, что не могла сомкнуть слегка приоткрытые губы.

— Что... что это было?..

Может, мне показалось?

Нет, не может быть.

Я чётко видела.

Шлюс погладил свою слугу по голове.

И без малейшего колебания.

То, как и тот, кто гладил, и та, кого гладили, реагировали так естественно, говорило о том, что это было не впервые.

— Это... нормально?..

Служанка и её работодатель.

Они проводят вместе больше всего времени после семьи, так что неудивительно, если они близки.

Так, может, поглаживание по голове естественно?

— Не может этого быть...

Хоть эта мысль и промелькнула в голове, Айрис покачала головой в отрицании.

Между женщинами это ещё можно понять, но такое не может быть естественным между мужчиной и женщиной.

Как ни посмотри, они были слишком близки, даже для близких знакомых.

Неужели...

— Эти двое?..

На губах Айрис появилась улыбка.

Служанка Шлюса определённо была хорошенькой.

Хоть её лицо ещё выглядело юным, у неё было зрелое тело, которое наверняка покорило бы сердца многих мужчин.

Если бы кто-то жил под одной крышей с таким человеком, разве не естественно было бы потерять голову в мгновение ока?

Если бы были различия в статусе, это могло бы быть другое дело, но и Шлюс, и его служанка были простолюдинами, так что препятствий не было.

— И тогда в это время...

Кроме того, Айрис вспомнила будущее, которое видела не так давно.

Будущее, в котором кто-то напал на его дом.

В том будущем Шлюс успешно перехватил нападавшего.

Однако была одна вещь, которую он не смог защитить. Свою служанку.

В том будущем Шлюс внезапно ворвался в здание общежития в поисках Айрис.

Неся свою служанку, чьи конечности безжизненно болтались, он умолял со слезами спасти её.

Когда ему сказали, что мёртвых нельзя воскресить, Шлюс плакал, будто потерял весь мир.

Думая об этом сейчас, те слёзы, то отчаяние явно принадлежали тому, кто потерял любимого человека.

— Ах... как мило.

В своём восторге Айрис прикрыла щёки и улыбнулась.

Подумать только, что она станет свидетельницей такой чистой любви.

Она чувствовала, что поступила правильно, дав ему подсказку спасти её.

— Но, конечно, это не безответно, верно?

Когда одна возможность пришла ей в голову, выражение лица Айрис внезапно стало серьёзным.

А что, если влюблён только Шлюс? Что, если у его служанки нет таких чувств?

С её красотой неудивительно было бы, если бы дворяне выстроились в очередь, чтобы предложить ей руку и сердце.

Если бы она выбрала какого-нибудь мелкого дворянина ради денег и стабильности...

Это было бы ужасно.

Отчаянная любовь Шлюса закончилась бы, даже не успев начаться.

— Ладно. Этого не было в планах... но я немного помогу.

Айрис сжала кулак и приняла решение.

Помочь любви Шлюса осуществиться.

По крайней мере, его слуга должна была знать, насколько искренна его любовь.

— Хмф. Подумать только, что мне придётся помогать и с этим. Ты такой неблагодарный...

Но почему-то Айрис почувствовала горечь, подкрадывающуюся в уголке её сердца.

* * *

— Пойдём.

— Ах, да!

Следуя за Шлюсом, который шагал вперёд, Эмилия сделала глубокий вдох, пока шла.

Всё это время она не могла не поглядывать на Шлюса, проверяя его реакцию.

Почему. Почему он ведёт себя так, будто ничего не произошло?

Но в глазах или походке Шлюса не было и намёка на волнение.

Как он может быть таким спокойным после того, что только что случилось?

Щёки Эмилии уже покраснели.

Это был просто спектакль...

Её демонстрация нервозности в карете была спектаклем.

Когда кронпринцесса неожиданно посетила особняк, она из-за шока совершала ошибку за ошибкой.

Так что для последовательности она решила, что на этот раз тоже нужно притвориться нервной.

На самом деле она совсем не нервничала.

Но в тот момент, когда рука Шлюса коснулась её головы...

В тот миг, когда это тёплое прикосновение опустилось, Эмилия почувствовала, как её тело вспыхнуло.

В то же время даже её минимальное напряжение растворилось, и её неровное дыхание стабилизировалось.

Её должны были обучить быть крайне осторожной к приближениям и физическим контактам других людей.

И всё же странным образом большая рука Шлюса, казалось, обладала некой таинственной силой, заставляющей людей чувствовать себя комфортно.

Но неужели он действительно совсем не затронут...

Из недовольства Эмилия уставилась на спину Шлюса.

Продемонстрировать физический контакт между мужчиной и женщиной на виду у других и вести себя так, будто ничего не было.

Единственная причина, которую могла придумать Эмилия, была такой:

Шлюс не видел в ней женщину.

Иначе как он мог так смело делать что-то, способное вызвать скандал, на глазах у других?

Возможно, он думал о ней как о младшей сестре или дочери.

С самого начала планы вроде использования женских чар не имели шансов на успех.

Это несколько задевало её гордость и раздражало, заставляя Эмилию прямо сейчас захотеть обхватить Шлюса за талию сзади.

Чтобы посмотреть, будет ли он всё ещё не видеть в ней женщину.

Какую реакцию показал бы Шлюс?

Разозлился бы он, говоря, что она делает в императорском дворце?

Или бы он игриво улыбнулся и легко хлопнул её по голове?

Или бы он покраснел и растерялся...

Ей хотелось выяснить, но она не могла.

Она боялась, что это может изменить её отношения с Шлюсом.

Верно. Это для продолжения миссии Разведывательного бюро.

Как агент Разведывательного бюро, она боялась, что ситуация с наблюдением может измениться. Да, именно так.

Эмилия повторяла это про себя, пока шла.

Следом за Шлюсом.

* * *

— Мисс Эмилия. Отныне...— Да, я знаю. Я буду вести себя должным образом и никогда не сделаю ничего, что могло бы опозорить мистера Хайнкеля.— ...

С некоторых пор Эмилия вела себя странно.

Из-за того, что я случайно погладил её по голове?

Она казалась довольно расстроенной.

Ну, Эмилия действительно не любит физический контакт...

В следующий раз мне стоит быть осторожнее.

[Задание: Войдите в зал до начала церемонии награждения.]

[Сложность: ★★☆☆☆]

[Награда: 3 монеты магазина]

Окно задания появилось перед моими глазами.

Просто войти в зал, и всё?

Что это за задание?

Кто-то собирается схватить меня за воротник и не пускать?

Это было задание с исторически лёгкой сложностью.

— Шлюс Хайнкель.— Да. Ваша личность подтверждена. Вы можете войти.

С входом во дворец проблем не было.

Бумага, которую вручил мне стражник, гласила: «Наблюдатель церемонии награждения».

Поскольку это всё ещё было секретом, что я являюсь объектом награждения, они, видимо, устроили так, чтобы я прошёл таким образом.

Так что с этого момента у меня не должно быть проблем со стражами.

Если я могу бесплатно выполнить задание, меня это устраивает.

— Кто это?— Разве это не тот самый простолюдин Императорской Академии, о котором ходят слухи?— Он присутствует как наблюдатель? Простолюдин свободно входит в императорский дворец — куда катится мир?

Мое чрезмерно чувствительное шестое чувство продолжало улавливать шепот вокруг меня.

Эти дворянские ублюдки и их гордость. В своей основе вы все просто клочки бумаги, ублюдки.

Мне хотелось крикнуть это вслух, но я сдержался.

Время почти подошло.

Игнорируя взгляды, льющмеся со всех сторон, я направился к залу с Эмилией.

— Стой.— ?..

Как раз когда я собирался пройти через дверь, ножны преградили мне путь.

Цокнув, я посмотрела в сторону и увидела ухмыляющегося рыцаря, который протянул руку и закрыл проход.

Нет, двое. На противоположной стороне был ещё один.

Значит, задание появилось из-за этих парней.

— Вы не можете пройти здесь.— Я здесь, чтобы наблюдать за церемонией награждения.— Кажется, вы не понимаете, но это не место для простолюдинов. Не знаю, какой дворянин продал вам билет, но мы не можем пустить такого, как вы. Уходите, пока не увидели чего-то неприятного.— ...

Судя по их серебряным доспехам, полным доспехам, они не были частью императорской гвардии.

Возможно, они принадлежали к Императорским Рыцарям.

Эти чёртовы ублюдки, похоже, не были должным образом проинформированы обо мне.

Вау. Что мне делать с этими парнями?

Я так ошеломлён, что даже не могу разозлиться.

— Было бы лучше отступить, пока не случилось чего-то серьёзного.— Ха. Серьёзного? Послушайте себя. Настоящая серьёзность — это позволить такому грязному простолюдину, как вы, дышать одним воздухом с дворянами, ублюдок.— ...Думаю, я предупредил вас достаточно.

Смотря на время, до начала оставалось пять минут.

Значит, мне нужно пройти здесь любыми средствами.

Когда я сжал кулак, парни, казалось, заметили что-то неладное и начали принимать стойку, отводя одну ногу назад.

— Этот ублюдок спятил. Ты пытаешься атаковать рыцаря!..

ШЛЁП!

Он уклонился, предугадав траекторию моего удара, увидев движение плеча.

А затем последовал плавный контрудар.

Я нанёс хук в его челюсть, его ноги подкосились, и он рухнул на пол.

— Ты, сукин... Готовься, простолюдин!

Лицо другого покраснело и тут же посинело от гнева, он отбросил меч и бросился на меня.

Возможно, он активировал свой внутренний контур, учитывая его молниеносную атаку, но...

Что это? Почему он выглядит таким медленным?

Его движения были настолько монотонны и предсказуемы, что я мог справиться, даже не используя свои способности.

Возможно, я привык к чудовищной физической форме таких людей, как Хартлокер и Трие.

Я присел, отводя его атаку, одновременно ударив его в бок.

— Ух!

Не в силах контролировать свой собственный импульс, он развернулся и врезался в стену.

То, как он схватился за бок, поднимаясь, говорило о том, что он получил немало повреждений.

Хотелось бы, чтобы он просто сдался и рухнул, как тот парень там, пускающий слюни во сне.

— Ты думаешь, можешь тронуть рыцаря и уйти!— !..

Парень снова начал атаку.

Но проблема была в том, что он атаковал не меня, а Эмилию.

И дело в том... что Эмилия намного превосходит меня в базовых боевых искусствах.

Сначала Эмилия посмотрела на меня, притворно паникуя, но вскоре, поняв, что я слишком далеко, чтобы помочь, она изменила выражение лица.

Это был холодный взгляд убийцы.

— Я разберусь со стервой сначала!.. Ааааа?!

Парень снова атаковал с невероятной скоростью, но Эмилия использовала этот импульс против него, схватив его руку и швырнув на пол.

Ударившись спиной и затылком о пол, парень закатил глаза и потерял сознание.

Не уверен, не убила ли она его. Даже если выживет, ему придётся жить горбуном до конца дней.

Назовём это кармой.

— Ах, нет! Это... Я немного изучала рукопашный бой в прошлом!— ...

Я только посмотрел на неё, и Эмилия начала сыпать оправдания, как буд-то читая рэп.

— Это тот уровень боевых искусств, который изучают «немного»?— Ах, ну, понимаете...— Пффф... Чувствую себя спокойнее. Возможно, я смогу доверить тебе свою спину,конечно, если понадобится.— С-спасибо.

Не в силах сдержать смех, я решил подыграть милой лжи Эмилии.

Она кажется немного неряшливой, несмотря на кажущуюся скрупулёзность.

Хотя она персонаж, созданный мной, я был рад обнаружить её новую сторону.

— Пойдём.— Мы просто оставим этих людей?— Если они знают, что такое стыд, они будут держать языки за зубами. Никаких последствий не будет.

Рыцари, нокаутированные простолюдином студентом и служанкой.

Если у них есть хоть капля гордости, они не станут хвастаться этим.

Так что я не беспокоился о возможных проблемах из-за этого.

Ведя Эмилию, которая продолжала оглядываться, я наконец вошёл в зал.

[Задание выполнено]

[Вы получаете 3 монеты магазина.]

Я получил монеты в награду за успешный вход в зал.

Зал был устроен как большой театр.

Но его размер был огромен...

Снаружи не так много высоких зданий, поэтому я не полностью осознавал, но, увидев внутренний размер одного здания, я понял, насколько массивным был императорский дворец.

И таких зданий были десятки.

Императорская академия уже огромна, но императорский дворец казался в несколько раз больше.

— Император скоро войдет. Пожалуйста, займите свои места.

Мы нашли подходящие места, чтобы сесть.

Казалось, я не могу позволить Эмилии сидеть со мной.

Видимо, было принято, чтобы сопровождающие стояли вместе сзади.

Когда Эмилия пошла вставать сзади, другие сопровождающие со всех сторон уставились на неё.

Надеюсь, она не устроит там проблем.

Учитывая, насколько исключительна Эмилия, я не думаю, что её спровоцируют на опрометчивые поступки.

Если кому и стоит беспокоиться, так это ей — беспокоиться обо мне.

— Его Императорское Величество, Густав Фридрих фон Фрея, входит.

Пожилой мужчина с белыми волосами и тростью появился на платформе с Арией.

Дворяне поднялись с мест, чтобы проявить уважение.

Я тоже собирался встать. Правда.

Чёрт побери. Из всех моментов... Аргх.

Но внезапно у меня свело ногу судорогой, и я не смог встать.

Взгляды, обрушившиеся на меня в реальном времени, были слишком интенсивны.

Интересно, не объявят ли меня предателем в таком случае.

По жесту императора, поданному с возвышения, дворяне снова сели.

Каждое движение было выверено. Так вот что значит быть дворянином?

— У нас здесь довольно много народу.

Густав начал с усмешкой.

Хотя информация о церемонии награждения не разглашалась, количество собравшихся дворян было значительным.

Графы, маркизы... казалось, даже был герцог.

Это было потому, что Император объявил, что будет важная церемония награждения.

Густав нечасто использует слово «важный».

Тот факт, что он специально упомянул, что это важное событие, означало нечто значительное.

— Перед церемонией награждения у меня есть объявление. Смерть Ворона Хендерсона подтверждена.

Зал начал волноваться.

Взгляды, которые уставились на меня, теперь были направлены на платформу.

У меня есть чувство, что они скоро вернутся ко мне...

— Пять дней назад Ворон Хендерсон проник в Императорскую академию, но был убит одним человеком. Сегодняшнее награждение, чтобы почтить заслуги человека, который перехватил Хендерсона. Теперь я назову получателя награды. Получатель...

БАМ!

В этот момент одна из дверей в зал распахнулась.

Это была средняя дверь, через которую мы вошли.

И то, что появилось за ней..

— Шлюс Хайнкель! Этот простолюдин посмел напасть на императорских рыцарей!

Это были те двое рыцарей с окровавленными носами.

Они что, действительно с гордостью объявляют, что их избили?

У этих парней совсем нет чувства стыда?..

Рыцари, появившиеся с ними, шаг за шагом направились ко мне.

Все с угрожающими выражениями.

— Приносим извинения за прерывание. Мы просто выведем этого простолюдина...

— Шлюс Хайнкель. Поднимитесь на платформу.

Голос Императора прозвучал по всему залу.

Рука, которая собиралась сокрушить моё плечо, застыла.

Подняв глаза, я увидел, что лицо рыцаря стало смертельно бледным, что было довольно зрелищно.

— Отпустите, хорошо?

— Ах... Да!

Только тогда рыцарь убрал руку и отступил.

Я встал, отряхивая плечо, которого коснулась рука рыцаря.

Как и ожидалось, взгляды лились со всех сторон.

Церемония награждения (3/5)

Рыцари, которые собирались схватить Шлюса за плечи и руки, застыли с побелевшими лицами.

Леденящая атмосфера подтвердила: рыцари не ослышались.

Шлюс Хайнкель.

Император совершенно чётко назвал его имя как получателя награды.

— Отстаньте от меня.

— Ах... да-да, сэр!

Рыцари поспешно попятились от безжизненного взгляда Шлюса, от которого по спине пробежали мурашки.

Он отряхнул места, до которых дотронулись рыцари, словно они были грязными, и затем размеренными шагами пошел к платформе.

Рыцари, всё ещё не осмыслив ситуацию, замерли в оцепенении.

— Командир ордена.

— Да, Ваше Величество.

— Это вы учили своих людей врываться на церемонию награждения и утаскивать почётного гостя?

— Нет, Ваше Величество. Приношу глубочайшие извинения. Я прослежу, чтобы они понесли должное наказание.

Командир Имперского Рыцарского Ордена, сидевший в первом ряду, встал на одно колено.

Он обернулся и запомнил лицо каждого рыцаря, устроившего переполох. Только тогда провинившиеся рыцари поспешно покинули зал.

Они всего лишь собирались тихо убрать того, кого приняли за букашку, пробравшегося на церемонию, но как-то так вышло...

«С этими парнями покончено...»

Рыцари, стоявшие в карауле, покачали головами и вздохнули.

Этим людям скоро захочется умереть.

Давно уже никто не видел вспыльчивым обычно добродушного Командира.

— Приветствую Его Императорское Величество, Густава Фридриха фон Фрея.

— Довольно. Поднимайся.

Глядя на Шлюса, стоявшего на одном колене в приветствии, Император был озадачен.

Когда он входил, Шлюс не встал, а остался сидеть, и Император счёл его просто невеждой, не знающим этикета.

Но сейчас перед ним предстал человек с выправкой и манерами, из-за которых трудно было поверить, что он простолюдин.

Сложно было сказать, было ли в этом почтение или нет.

— Этим орденом я награждаю тебя в знак признания твоей заслуги в устранении Ворона Хендерсона.

Губы Шлюса приоткрылись, затем он на мгновение заколебался.

Как раз когда стало казаться странным, что он не падает ниц в благодарность, взгляд Шлюса сместился в определённом направлении.

В том направлении... несомненно, сидела его внучка.

Почувствовав этот взгляд, кронпринцесса слегка улыбнулась.

— ...Да. С благодарностью принимаю.

Затем Шлюс ответил, и в его голосе прозвучал лёгкий вздох.

Он принял награду с видимой неохотой.

Густав едва не фыркнул от удивления.

Теперь он понял, что имела в виду его внучка.

Шлюс Хайнкель и вправду был чудаком.

Придворная дама приблизилась с деревянной шкатулкой и открыла её.

Внутри открылся сияющий металлический предмет.

Когда Император поднял орден, глаза дворян расширились.

Чёрный Орёл?!..

Орден с выгравированным на ней черным орлом.

Это была высшая военная награда, которую мог получить гражданин Империи.

Пожизненная пенсия и прочие льготы были лишь побочными плюшками.

Истинная ценность Чёрного Орла доказывалась тем, что за всю историю Империи его получили менее 100 человек.

Он был настолько редок, что единственным ныне живущим кавалером Чёрного Орла был бывший фельдмаршал Сергей фон Прейсс.

— День, на который так надеялась императорская семья, наконец настал. Выражаю свою благодарность.

— Я не сделал ничего, что заслуживало бы такой чести.

Дворяне были шокированы беспечным ответом Шлюса.

Пусть он, возможно, и хотел выразить скромность, по сути это было пренебрежением к Имперской Полиции, Королевской Гвардии и Рыцарям, которые до сих пор не могли поймать Хендерсона.

Император лично надел ленту с орденом на шею Шлюса.

Когда Император отошёл, Чёрный Орёл, висящий на шее Шлюса, явил своё великолепие.

На мгновение в зале воцарилась неловкая тишина.

Хлоп... хлоп...

Затем с самого заднего ряда, где ожидали слуги, раздались негромкие аплодисменты.

Только тогда дворяне, один за другим, начали подниматься и аплодировать.

Неважно, простолюдин ли получатель — ценность Чёрного Орла оставалась неизменной.

Более того, проявить здесь неуважение к Шлюсу было бы равносильно неуважению ко всем героям, получавшим Чёрного Орла прежде.

И потому, хоть и не совсем искренне, они отдали дань уважения рождению героя с большим энтузиазмом, чем когда-либо.

Аплодисменты постепенно стихли и окончательно прекратились лишь после того, как Император и Шлюс пожали друг другу руки.

— Полагаю, у многих возникнут вопросы об основании для этой награды. Вы можете обратиться к нему напрямую, чтобы разрешить свои сомнения.

— ?..

По слову Императора придворные служители засуетились, устанавливая кафедру перед Шлюсом на подиуме.

Шлюс обернулся с несколько озадаченным видом и взглянул на кронпринцессу.

Та лишь вновь слегка улыбнулась ему.

«Так вот что ты имела в виду под "славным моментом", да?»

Он легко мог догадаться, что эту сессию вопросов и ответов предложила кронпринцесса.

В конце концов, такого раздела не было на обычных церемониях награждения военнослужащих.

Шлюсу оставалось лишь вздохнуть и снова повернуться лицом к залу.

— Те, у кого есть вопросы, прошу поднять руку...

В тот же миг, с шумом, похожим на порыв ветра, руки взметнулись по всему залу, как побеги лука порея. (п.с. от беса. в ориге бамбук, но я не удержался от своевольничества и отдал дань уважения механику хана)

* * *

Сколько раз я мысленно проклинал Арию, даже не сосчитать.

Шквал вопросов, казалось, не имел конца, заставляя меня отвечать непрерывно около часа.

Как вы поймали Ворона Хендерсона? Какую магию вы использовали? Как Ворон Хендерсон использовал свою магию? О чём вы говорили с Вороном Хендерсоном? И так далее...

Вопросы следовали один за другим, не оставляя времени перевести дух.

Единственной удачей было то, что большинство вопросов я уже слышал много раз во время предыдущих допросов, поэтому не сделал словесных ошибок.

— Попей воды, пока говоришь.

— Спасиб...

Я обернулся и увидел, что Эмилия уже стоит рядом с бутылкой воды.

Хоть она и была тем, кто мог в любой момент вонзить нож в спину, в такие моменты на неё можно было положиться.

Сделав глоток, я вытер платком, который протянула Эмилия, пот со лба.

В зале оставалось поднятыми не так уж много рук.

Ещё чуть-чуть и всё закончится.

— Я отвечуследующий вопрос.

...В итоге мне пришлось отвечать ещё час.

* * *

Пока в зале сыпались вопросы.

Когда все были сосредоточены на подиуме, кто-то тихо выскользнул из зала.

С белой вуалью, скрывавшей лицо, этот человек шёл один по коридору.

«Все подняли такой шум, вот я и пришла посмотреть, в чём дело...»

Шлюс Хайнкель.

О нём она слышала до мозолей на ушах.

Сверхчеловек, появившийся словно комета в мире магии.

Человек, возможно, равный Демоническому Человеку, и так далее.

Было необычно слышать столько похвал от того, кто обычно никого не хвалит, поэтому стало любопытно.

Она даже прервала своё трёхлетнее затворничество, чтобы прийти посмотреть.

«Но это менее впечатляюще, чем я ожидала.»

Однако результат оказался совершенно разочаровывающим.

У Шлюса Хайнкеля, безусловно, было что-то необычное.

Но на этом все.

Просто кто-то слегка выдающийся среди людей.

Вот всё, что она увидела.

«Интересно, что все находят в нём такого впечатляющего?»

Как раз когда она ворчала про себя, покидая здание...

— Бу!

— ...

Кто-то резко поднял руки и громко крикнул.

Это была Алексия, та самая, что так превозносила Шлюса Хайнкеля, председатель Императорской Академии.

Когда её попытка напугать не возымела реакции, она неловко опустила руки.

Алексия попыталась естественно положить руку на голову другой, словно на подлокотник, но была вынуждена отказаться из-за яростного сопротивления.

— Хе-хе. Ну как, Тир? Всё так, как я говорила, правда?

— Нет. Честно говоря, это ниже моих ожиданий.

— А? Почему? А чего ты ожидала?

— Ты говорила, он равен маджинам. (п.с. от беса. если помните, то есть сверхсущества — маджины. Но сейчас на анлейте их перевели как Демонических людей. Решил оставить как было раньше)

— Да ладно тебе! Это же явное преувеличение! Как человеческое тело может сравниться с маджинами!

— ...

Хоть лицо и было скрыто под капюшоном, Алексия слегка вздрогнула, почувствовав, будто видит сверлящий взгляд.

— Верно. Люди несовершенны. Слабы. Хрупки. Потому они неизбежно жаждут веры.

Она приподняла белую вуаль, открыв лицо маджина с синими волосами и юной внешностью.

Особа, известная среди маджинов как Тильпитц.

А среди людей её звали Великим Мудрецом.

— Окажись я в церкви, я бы смогла направить на верный путь по меньшей мере десяток таких заблудших овец. Из-за тебя, Алексия, я потратила впустую целый день.

— Ахаха! Прости! Прости! Но ты всё ещё играешь в "Великого Мудреца", да?

— ...В этом мире слишком много заблудших душ. Жалко было бы дать им всем скитаться.

Тильпитц восхваляют за её необычайную проницательность, проникающую в суть мира, и за её просветление, достигшее иного измерения.

Десятки людей приходят каждый день, ища её наставлений, наслушавшись этих слухов.

Тильпитц не отворачивается ни от одного из них, стремясь направить их на верный путь силой человеческой религии.

Как ни посмотри, полагаться на религию не лучшее решение, но для тех, кому не хватало физической и душевной силы маджинов, религия иногда была идеальным лекарством.

В признание этого вклада Канцелярия Папы даровала ей титул Мудреца.

Хотя среди людей её звали Великим Мудрецом.

— Правда! Любовь Тир к людям бесконечна!

— Что? Нет, ничего подобного. Я просто делаю это для личного удовлетворения.

— Да-да, конечно!

— Не смейся!

Тильпитц вспыхнула от гнева, заставив Алексию рассмеяться.

Великий Мудрец в гневе — вот зрелище.

Думая, что она, вероятно, единственная в мире, кто может видеть это.

— В любом случае, я правда не понимаю, что такого великого в этом парне по имени Шлюс Хайнкель.

— Правда? Даже если он убил Хендерсона, о котором ты сама говорила, что за ним нужно следить?

— Признаю, он в некоторой степени исключителен. Но его ограничения слишком очевидны. Слепой и глухой? Кажется, он видит и слышит с помощью маны, но человеческая чувствительность к мане не может идеально заменить глаза и уши. Его победа над Хендерсоном, несомненно, была просто удачей.

— Хм-м... Так вот что ты думаешь!

— Да. Есть проблема?

— Нет! Никакой!

Алексия слегка улыбнулась, шагая впереди.

Это была улыбка, которая появлялась, когда она что-то скрывала, и от этого Тильпитц последовала за ней с неприятным чувством.

«Предсказания Тир всегда ошибочны..»

Тем временем Алексия что-то напевала себе под нос, размышляя.

Хотя Тильпитц умела проникать в суть вещей и интерпретировать их, ей всегда не удавалось предсказать будущее.

Следовательно, предсказание Тильпитц о явных ограничениях Шлюса было равно гарантии обратного.

«Мне так интересно увидеть, как высоко он сможет вырасти!»

Более того, была одна вещь, которой Тильпитц не знала о Шлюсе.

Сила духа, равная, а возможно, и превосходящая, силу маджина.

Шлюс был первым человеком, кто вошёл в Барьер Страха и остался невозмутим.

Даже сама Алексия вздрагивала, входя и видя видения гибели своих сородичей.

С такой сильной душевной стойкостью в качестве опоры, как далеко может простираться человеческий талант?

Алексия чувствовала, как учащённо бьётся сердце при мысли, что Шлюс, возможно, разрешит вопрос, над которым она размышляла всю жизнь.

Церемония награждения (4/5)

— Шлюс Хайнкель. Его Императорское Величество желает встретиться с вами наедине.

— ...

Едва я сошёл с подиума, ко мне приблизилась придворная дама.

Я ожидал этого.

Для награжденных орденом Чёрного Орла было обычным делом получить аудиенцию у императора.

Мы с Эмилией вышли из здания, следуя указаниям придворной дамы.

Пока мы довольно долго шли, я с трудом сдерживал возгласы изумления.

Дворец был настолько огромен, что сложно было понять, дворец ли это или небольшой город.

В то время как большинство зданий были относительно невысокими, около трёх этажей, единственное высокое здание, возвышавшееся в центре дворца — главный зал — демонстрировало своё великолепие.

Нас проводили в отдельное здание неподалёку.

— Пожалуйста, подождите здесь.

Придворная дама усадила нас в кресла, прежде чем войти в дверь.

Вскоре изнутри послышались приглушённые голоса.

Судя по несколько высокому тембру, похоже, Ария тоже была внутри.

— Теперь вы можете войти.

Придворная дама широко распахнула дверь.

Оглянувшись, я увидел Эмилию со скромно сложенными руками, которая моргнула мне, словно сигнализируя, что готова.

Похоже, на этот раз она не допустит ошибок из-за нервов.

Приложив титанические усилия, чтобы подавить бешено колотящееся сердце, я шагнул вперёд.

Вскоре в поле зрения предстали сидящие рядом Император, Густав Фридрих фон Фрея, и Ария Виктор Фридрих фон Фрея.

— Итак, герой прибыл.

— ...

Император приветствовал нас смешком.

Его тон сбивал с толку — я не мог понять, сарказм это или нет.

Кстати, когда кронпринцесса усмехнулась, глядя на Эмилию, та слегка вздрогнула, что показалось довольно странным.

О чём они говорили наедине в прошлый раз?

— Ваше Императорское Величество, и Ваше Высочество кронпринцесса, для меня большая честь находиться в вашем присутствии.

— Ты уже вдоволь насмотрелся на нас ранее. Просто садись.

— Да.

Я медленно сел в кресло, которое пододвинула придворная дама.

Густав, сидевший напротив, выглядел совершенно иначе, чем на подиуме.

Он был всего лишь седовласым стариком, однако источал авторитет не одеждой или украшениями, а своим взглядом.

Что и говорить об императоре, десятилетиями управлявшем великой империей.

— Я устроила эту встречу, потому что одного ордена кажется недостаточным, чтобы выразить мою благодарность.

— ...

Пока Ария говорила с беззаботным выражением лица, Император оставался безмолвным.

Понятно почему. Император, вероятно, не испытывал особой благодарности.

В конце концов, именно Император приказал Хендерсону убить кронпринца.

— Я думал предложить ещё одну награду помимо ордена... Я слышал от кронпринцессы, что ты желаешь сокровище из дворцового хранилища?

— Да, Ваше Величество. Я слышал, что в хранилище собраны сокровища со всего континента. Если бы я мог выбрать одно из них, не могло бы быть лучшей награды.

— Прекрасно. Кронпринцесса уже пообещала, что ты можешь взять всё, что выберешь, без возражений. Я это одобряю.

— Я глубоко благодарен за вашу щедрость, Ваше Величество.

Я заручился одобрением Императора.

Был ли он уверен? Или же он полагал, что я не распознаю истинную ценность той вещи?

В любом случае, это было выгодно для меня.

— Кстати, церемония награждения, кажется, была запланирована весьма поспешно.

— Что вы имеете в виду?

— Пригласительное письмо пришло всего за день до церемонии. Должно быть, это было очень срочно.

— ...Кажется, слуга допустил ошибку. Я уверен, что приказал доставить его за три дня.

Уголок глаза Императора еле заметно дёрнулся.

Похоже, император не специально медлил с сообщением мне.

Я не знаю, кто отвечал за связь, но у них будут серьезные проблемы.

Хотя, возможно, не такие серьезные, как у тех рыцарей, которые меня атаковали.

Неловкая тишина повисла, пока я наслаждался чаем, который подала придворная дама.

— Кажется, у вас есть что-то, что вы хотели бы сказать.

— Это так заметно?

— Да.

— Что вы думаете о кронпринцессе?

Это был поистине неожиданный вопрос. Что я думаю об Арии?

— Я считаю, она — личность с харизмой и решительностью, способная вести за собой людей. Однако...

— Однако?

— Кажется, её эмоции слишком сильно отражаются на лице.

— Что?!..

— Ха-ха-ха! Как точно!

Ария ударила кулаком по столу и вскочила, в то время как Император откинул голову со смехом.

Переполох был таким громким, что придворные дамы слегка приоткрыли дверь, чтобы с удивлением заглянуть внутрь.

— У тебя хорошее суждение. Да. Этого достаточно.

— Чего достаточно, Ваше Величество?..

— Как бы ты отнёсся к тому, чтобы жениться на этой девушке?

— ...

Скорость обработки моего мозга, казалось, слегка замедлилась.

Потому что я услышал нечто настолько абсурдное.

Что? Брак? С Арией? Что за чепуха?

— Ваше Величество! Что вы говорите?!

— Разве ты не в том возрасте, когда уже должны идти разговоры о браке?

— Это может быть и так, но...

— Мне осталось недолго жить. Прежде чем я уйду, я должен хотя бы помочь выбрать тебе супруга. Кандидатов было много, но... этот мужчина — единственный, о ком ты сказала, что он тебе нравится. Только поэтому.

Ария сказала, что я ей понравился?..

Это довольно неожиданно.

Император очень любит свою внучку.

Он даже убил собственного сына, потому что хотел передать трон непосредственно ей.

Если его внучка скажет, что ей нравится мужчина, Император одобрит брак, кто бы это ни был.

Это также означало, что он настолько доверяет суждению своей внучки.

Но был один факт, который Император упустил из виду.

— Ваше Величество! Когда я сказала, что он мне нравится, я не это имела в виду...

— Помолчи. Сначала я спрошу Шлюса. Что ты думаешь? Какова кронпринцесса в качестве брачного партнёра?

— Она слишком хороша для меня. Если бы я мог жениться на ней, ничто не сделало бы меня счастливее.

— Неужели? Тогда...

— Однако я считаю, что желание Её Высочества важнее.

Ария — персонаж, не знающий любви. Даже в оригинальной истории Ария никогда не проявляла романтических чувств по отношению к кому-либо.

Она всегда демонстрировала только образ человека с железной волей, стойко и честно идущего по пути превосходства.

Пока я писал её, я иногда задавался вопросом, не психопатка ли она.

Такая Ария, влюбиться?

Невозможно.

— Я молюсь, чтобы Её Высочество вышла замуж за того, кого по-настоящему полюбит.

— Понимаю. А каковы твои мысли?

— Рано говорить о браке. Я пока об этом не думаю, Ваше Величество. У меня даже церемонии совершеннолетия ещё не было...

— Ха-ха-ха! Неужели? Тогда я спрошу снова после твоей церемонии совершеннолетия.

Здоровый смех Императора контрастировал с сердитым взглядом Арии.

К этому моменту я умирал от любопытства.

Не может быть, чтобы он предложил брак только потому, что она сказала, что кто-то ей нравится.

Что именно Ария сказала обо мне, чтобы заговорить о браке при нашей первой встрече?

Честно говоря, у меня нет причин отказываться от брака с Арией.

Это был бы кратчайший путь к мгновенному возвышению моего статуса до королевской семьи, обретению власти и богатства — зачем мне отказываться?

Я просто даже не смотрел на такой плод, потому что изначально до него было не дотянуться.

Потому что Ария никогда не проявит интереса к браку...

* * *

— Хах. Большое спасибо, что выручил меня.

Только убедившись, что дверь закрыта, кронпринцесса заговорила с облегчением.

Густав больше не мог их слышать.

— Когда я сказала, что ты мне нравишься, я имела в виду не романтическом плане, а как личность...

— Да. Я понимаю, Ваше Высочество.

— ...

Кронпринцесса почувствовала лёгкое раздражение от расслабленной улыбки Шлюса.

Она чувствовала себя глупо из-за того, что покраснела и так растерялась всего несколько мгновений назад.

— Однако я не просто вас выручал.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда я сказал, что ничто не сделало бы меня счастливее, чем жениться на Вашем Высочестве — это было искренне.

— Хмф. Ты пробыл во дворце всего несколько часов, а твой язык уже покрылся лестью, как у прочих придворных.

Кронпринцесса резко отвернулась. Она не хотела показывать своё лицо. Она не могла сказать, какое у неё выражение лица и не покраснели ли щёки.

Это странное чувство было для неё новым, поэтому она понятия не имела, как выглядит сейчас.

«Он простолюдин... Это невозможно.»

Брак с Шлюсом.

Не нужно было глубоко над этим задумываться.

Это было нечто, что с самого начала никогда не могло случиться.

После её совершеннолетия она станет кронпринцессой, поднявшись на вторую по высоте позицию в империи.

Это означало, что она официально получит право наследовать императорский трон.

Брак между такой, как она, и простолюдином?

Это могло угрожать не только достоинству императорской семьи, но и сохранению системы правления империи.

Прежде всего, существовала высокая вероятность яростного сопротивления министров ещё до свадьбы.

Но...

Тем не менее, она часто замечала, как проверяет, как Шлюс реагирует на её слова.

Его лицо, которому она не уделяла внимания при первой встрече, теперь неотрывно притягивало её взгляд.

Его казалось бы безразличная, но утончённо воспитанная личность продолжала проявляться.

Почему-то она была в таком состоянии с тех пор, как услышала абсурдное предположение Густава.

Хотя она сказала, что он ей нравится, чисто из интереса.

Хотя не было никакого романтического любопытства...

— Ваше Высочество. Вы плохо себя чувствуете?

— Хмф! Я в порядке! Тебе не нужно обо мне беспокоиться!

Кронпринцесса силой отбросила отвлекающие мысли и шагнула вперёд.

Если подумать, было что-то странное в служанке, следующей за Шлюсом.

Казалось, будто от неё исходит убийственная аура...

Нет, не может быть.

— Мы на месте.

— Это...

— Да. Подземное хранилище.

Кронпринцесса наконец остановилась перед массивной металлической дверью.

Хранилище было похоже на огромный сейф, размером с целую комнату.

Окружённый железом сейф, который не могли сломать никакие взрывчатки или магия.

Такой уровень безопасности был базовым для места, где собраны все сокровища континента.

— Само собой разумеется, вынос сокровищ без моего разрешения означает немедленную казнь. Открывайте!

По команде кронпринцессы стражи начали один за другим поворачивать шестерни.

Затем, один за другим, болты размером со столбы пришли в движение, наконец распечатав дверь.

Грохот, грохот...

Дверь медленно открылась, заставив вибрировать весь подвал.

Затем изнутри хлынул ослепительный свет.

Это было отражение света от драгоценных камней и металлов.

Служанка и кронпринцесса слегка подняли руки, чтобы защитить глаза.

Только Шлюс стоял неподвижно, даже не закрыв глаз.

Он ведь не мог этого не видеть? Как он мог так сделать?

Кронпринцесса на мгновение задумалась.

— Так я могу выбрать всё, что захочу, отсюда, верно?

— Верно. Но учти, что схватить несколько предметов и заявить, что это один предмет, не сработает.

— Я не стал бы делать что-то настолько грубое.

Шлюс неспешно осмотрелся, делая шаг за шагом.

Казалось, его совсем не заинтересовали красочно сверкающие сокровища, он проходил мимо них быстро, намекая, что не выберет такие побрекушки.

Кронпринцесса была бы очень разочарована, если бы он выбрал их.

— Как тут много сокровищ.

— Большинство из них — запятнанные кровью сокровища, накопленные грабежом. Учитывая количество стран, завоёванных империей, их конечно же будет очень много.

— Ха-ха-ха.

Шлюс рассмеялся в ответ на самокритичную шутку кронпринцессы.

Он действительно отличался от других дворян.

Дворяне обычно стискивали зубы и становились серьёзными, не зная, как реагировать.

Эта, казалось бы, безумная сторона Шлюса привлекала её.

— ...

В тот момент Шлюс остановился.

Его взгляд был прикован к фляге в форме тыквы.

Поняв, что это, кронпринцесса едва подавила вздох.

Это был эликсир — панацея. (п.с. от беса. Эликсир, который исцеляет все болезни)

Сокровище настолько ценное, что даже у императорской семьи в настоящее время было всего три, его ценность почти невозможно было должным образом оценить.

У него определённо есть нюх на ценность. Кронпринцесса вздохнула и заговорила.

— Это эликсир. Ты возьмёшь его?

— Это, безусловно, драгоценное лекарство. Однако его недостаточно, чтобы удовлетворить меня.

— ?!..

С этими словами Шлюс прошёл мимо эликсира, даже не оглянувшись.

Продажа всего одного эликсира обеспечила бы деньгами на безбедную жизнь до конца дней.

Если измерять только ценностью, эликсир, несомненно, был одним из лучших сокровищ здесь, а он сказал, что его недостаточно?

— Ты пожалеешь об этом. Уверяю тебя, эликсир — самое драгоценное сокровище здесь. Так что взять эликсир было бы...

Слушал он её или игнорировал, Шлюс, продолжавший идти, снова остановился.

Кронпринцесса, слепо следовавшая за ним, замолчала.

В самом дальнем углу хранилища — месте, которое можно было пропустить, если специально не искать — стояла маленькая чёрная шкатулка, или, скорее, сейф.

Даже кронпринцесса никогда её не видела.

Сейф внутри сейфа — что могло быть спрятано настолько тщательно?

— Я возьму то, что внутри этого.

При виде улыбки Шлюса кронпринцесса почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Хотя она не знала, что внутри, она инстинктивно почувствовала, что что-то пошло ужасно неправильно.

Церемония награждения (5/5)

Я почувствовал искушение, когда увидел эликсир.

В любом случае вскоре он мне понадобится.

Но не сейчас.

Эликсир доступен и в магазине монет.

Хоть его цена в 50 монет и кажется абсурдно нелепой, накопить такую сумму вполне реально.

Поэтому логичнее выбрать то, что я никогда не смогу получить, если упущу эту возможность.

Но где же оно спрятано?

Император не стал бы убирать его заранее — у него есть своя гордость.

Значит, оно должно быть где-то здесь.

После того как я некоторое время осматривался...

Нашёл.

Я обнаружил маленькую шкатулку, стоящую в одном из углов.

Приглядевшись, я заметил, что была не шкатулка, а сейф.

Сейф внутри хранилища, куда никто не может войти.

Слишком очевидно.

Просто чтобы убедиться, я использовал «Запрос».

[Сейф из черной стали]

[Статус: Заблокирован]

[Описание: Сейф, сделанный из абсолютно неразрушимого металла. Двенадцать защитных формул установлены в структуре, где они дополняют друг друга. Внутри находится «Кольцо Чудес».]

Бинго.

Кольцо Чудес.

Предмет, который я хотел с того момента, как попал в этот мир.

— Я возьму то, что внутри этого.

Кронпринцесса, конечно, не знала о Кольце Чудес.

Но её характерная острая интуиция, должно быть, активировалась, поскольку её лицо побелело.

— Подожди здесь немного...

****

— Откуда ты это взяла?

— Откуда же ещё? Из хранилища. Шлюс Хайнкель выбрал его.

— ...

Густав почувствовал головную боль, словно его череп сжали.

Он надеялся на лучшее, но этот человек действительно выбрал это..

Он намеренно вынул его из большого сейфа и поместил в маленький, невзрачный...

Он задумался, а не стоило ли ему убрать его заранее.

— Вздох... Теперь было бы неправильно отказываться от своих слов.

— Что именно так беспокоит вас?

— Узнаешь сама.

По жесту Густава придворные дамы и стражи покинули комнату.

Он поставил сейф перед собой, положил на него руку и закрыл глаза.

Все защитные формулы были спроектированы так, чтобы защищать друг друга, что делало попытку взлома даже для маджинов практически невозможной.

Но по мере того как Густав вводил каждый пароль, формулы начали деактивироваться одна за другой.

Наконец, когда последняя формула была снята..

Щёлк

Дверца сейфа открылась с чистым звуком.

Кронпринцесса каким-то образом оказалась позади Густава и подглядывала через его плечо.

Густав вздохнул и медленно открыл дверцу сейфа.

То, что появилось внутри, было..

— Что... это?

Пара серебряных колец.

Два простых, лишённых украшений кольца были полностью идентичны и неотличимы друг от друга.

Но, взяв их в руки, можно было ощутить их невесомость, что указывало на то, что они точно не из серебра..

— Их называют Кольцами Чудес.

— Я никогда о них не слышала...

— Конечно, не слышала. Только императоры Фрейи знали о них.

Кронпринцесса нервно сглотнула.

— Что это за предмет?

— Кольцо, воскрешающее мёртвых.

— !..

— Если ты испытывает сильное желание чьего-то возвращения, кольцо исполнит его. Мёртвые возвращаются в мир живых в форме духа. Это способность, которую можно использовать раз в сто лет, и ею пользовались, чтобы искать мудрости прошлых императоров.

— М-можно ли отдавать такую вещь ему?

— Эх, деточка. Вот поэтому я и говорил тебе следить за языком.

— Ай!

Щелчок угодил в лоб кронпринцессы.

Хотя она потерла лоб, она склонила голову в почтительном молчании.

— Похваставшись, что отдам всё, что он выберет, я не могу отказать. Однако.

— Однако?..

— Я могу использовать слегка нечестный метод.

На губах Густава появилась улыбка.

Эта улыбка, что появлялась, когда он думал о коварном плане.

— Ох ты. Какая беда. Я что, впал в старческий маразм? Я забыл пароль.

— Дедушка! Вы не можете так сделать!..

— Да. Я отдам ему сейф как есть.

Наблюдая, как Густав посмеивается, кронпринцесса от изумления открыла рот.

Боже мой. Император правитель всего континента, используеи такой мелочный трюк.

Или, возможно, нужно быть таким мелочным, чтобы управлять державой.

Кронпринцесса почувствовала некоторую растерянность.

— Но почему колец два?

— Возьми сначала это.

— Что?

Густав перекинул одно кольцо через плечо.

Кронпринцесса едва поймала его обеими руками и с любопытством рассмотрела кольцо.

— Одно — главное тело, творящее чудеса. Другое — копия. Но оно не полностью бесполезно — оно предупредит тебя, когда главное кольцо активирует чудо. Если Шлюс откроет сейф и активирует чудо... ты узнаешь, кто был воскрешён.

— Понятно.

Император положил главное кольцо обратно в сейф и заново активировал каждую формулу, чтобы заблокировать его.

— Доставь это Шлюсу.

— Да, Ваше Величество.

После того как кронпринцесса ушла со стражами и сейфом, Густав откинулся в кресле с комфортом.

Всё равно это сейф, который невозможно открыть или разрушить никакими средствами.

Шлюс Хайнкель не будет вечно хранить то, что не может открыть.

Он сможет забрать его обратно, когда Шлюс попытается продать его позже или после его смерти.

Никаких проблем.

И всё же, несмотря на эту уверенность, Густав почувствовал странное беспокойство.

**"

Я принял сейф, переданный мне кронпринцессой.

Возможно, из-за того, что он был сделан из чёрной стали, самого прочного материала в мире, он был довольно тяжёлым, несмотря на свой небольшой размер.

— Что было внутри?

— К сожалению, этот сейф больше невозможно открыть. Пароль был полностью утерян.

— ...

Какой подлый трюк.

Я едва не выругался в ответ на неуклюжую игру Арии.

[Сейф из черной стали]

[Статус: Заблокирован]

[Описание: Сейф, сделанный из абсолютно неразрушимого материала. Двенадцать защитных формул дополняют друг друга. Внутри находится Кольцо Чудес.]

По крайней мере, содержимое не тронули.

К счастью, Кольцо Чудес всё ещё было внутри.

— Ты не можешь изменить то, что выбрал. Теперь забирай этот сейф и уходи.

— Пожалуйста, подождите минутку.

— ?..

Я проигнорировал озадаченный взгляд Арии и положил руку на сейф.

Двенадцать защитных формул.

Стоит попытаться взломать?

С этой мыслью я отключил свои зрительные и слуховые ощущения и сконцентрировался.

«Это безумие.»

Мне едва удалось сломать две формулы, но остальные были невероятно сложными.

Более того, как только я убрал руку, даже сломанные формулы восстановились. Пришлось бы начинать заново.

Формулы были не отдельными, а шифровали друг друга, что делало их особенно трудными для взлома.

— Хмф. Взломать без пароля невозможно.

Ария, размахивающая рукой, уже потеряла самообладание.

Пот струился по её затылку.

Я больше не мог избегать использования своей способности.

Выбор и Концентрация. Пять секунд на вычислительную мощность.

Мой показатель вычислений мгновенно превысил 100, достигнув 147.

Этого было достаточно, чтобы разобрать обычные формулы мгновенно, но даже после трёх секунд были сломаны только четыре формулы сейфа.

Однако по мере уменьшения числа формул взаимное шифрование слабело, делая взлом всё легче и легче.

К четвёртой секунде семь были взломаны...

И в финальную пятую секунду, как раз до истечения Выбора и Концентрации.

Щёлк

Все двенадцать формул были взломаны, и дверца сейфа распахнулась.

В то время как Эмилия, не зная, сколько там было формул, выглядела невозмутимой...

— Ч-что?.. Как?..

Ария продемонстрировала поистине честную и живую реакцию.

Да, вот так. Как приятно иметь рядом искреннего человека.

Если бы только Эмилия и Ария имели противоположные характеры.

Нет, на самом деле, кронпринцесса, не проявляющая эмоций, могла бы быть довольно пугающей.

Я открыл дверцу сейфа и вынул кольцо.

Это был макгаффин, который только упоминался в оригинале, но никогда фактически не показывался.

[Кольцо Чудес]

[Статус: Чистое. Проблем нет.]

[Описание: Может призвать душу умершего человека раз в сто лет.]

Запрос подтвердил, что оно подлинное.

Кольцо Чудес.

Кольцо, позволяющее снова встретиться с умершим... кольцо, позволяющее нарушать табу.

Я сжал его в руке, боясь потерять.

— Так это было всего лишь кольцо. Е-если хочешь, я всё ещё могу обменять его на что-то другое?

— Разве вы не говорили ранее, что обмен невозможен?

— М-мне внезапно захотелось проявить милосердие. ТЫ можешь заменить его на что-то ещё.

— Нет. Как мужчина может отступать от своего решения? Я возьму это.

— Э-э... как пожелаешь.

Она продолжала нервно ёрзать и обильно потеть, стоя рядом со мной, это было довольно забавно.

Она из тех, кого хотелось бы держать рядом и дразнить.

Кстати, этот сейф тоже весьма ценен.

Даже без защитных формул, сейф из чёрной стали редкость.

Поскольку я уже открыл его, я могу установить свой собственный пароль, по сути сделав его своим.

Но, возможно, из-за использования слишком большой вычислительной мощности, мою голову раскалывала боль, заставляя меня держаться за виски некоторое время.

— Эм, ну...

— Что такое?

— Позвольте мне понести это, господин Хайнкель.

— Оно довольно тяжёлое. Поэтому я понесу.

— Нет. Мне кажется, я недостаточно делала...

Эмилия нервно взглянула на меня, предлагая понести сейф.

Должно быть, она чувствовала, что весь день просто следовала за мной, ничего не делая.

Разве нейтрализация одного невоспитанного рыцаря не считается работой?

Даже без этого, просто наличие определённого союзника рядом было достаточно обнадёживающим.

— Тогда, пожалуйста, понеси его, Эмилия.

— Поняла.

Я доверил сейф Эмилии.

Если это заставит её чувствовать себя лучше.

— Что ж, как и приказало Ваше Высочество, мы пойдём теперь. Для меня было честью снова встретить вас, Ария.

— Ария?.. Кто это?..

— ...Это оговорка. Пожалуйста, забудьте.

Идиот.

У кронпринцессы ещё нет имени.

Сделать такую большую ошибку из-за оговорки.

— Теперь ты откровенно проявляешь неуважение. Я не хочу больше видеть твое лицо. Убирайся.

— Да, Ваше Высочество.

К счастью, она, похоже, не сочла это подозрительным.

После обыска стражами, чтобы убедиться, что мы не берём ничего ещё, мы покинули подземное хранилище.

Путь из императорского дворца был довольно долгим.

Он конечно был долгим, но в этот раз казался намного длиннее, чем когда мы входили.

Я время от времени смотрел на кольцо на левом безымянном пальце, чтобы унять своё нетерпение.

Как только мы покинули дворец, мы наняли роскошную карету на главной дороге.

Все расходы будут выставлены в счёт императорской семье в любом случае.

Даже без этого, я теперь мог позволить себе такие роскоши благодаря пенсии от ордена Чёрного Орла.

— Эмилия. Не могла бы ты подождать снаружи минутку? Я хотел бы побыть один.

— Да, конечно.

Я оставил Эмилию снаружи и вошёл в карету.

Затем я поднял свою дрожащую левую руку.

Потерев Кольцо Чудес на своём безымянном пальце, я внутренне помолился.

«Пожалуйста. Пожалуйста, позволь мне увидеть её ещё раз.»

Хотя бы на мгновение. Хотя бы на миг. Хотя бы раз услышать её голос.

Даже если не с добрыми словами, даже если она будет ругать меня, злиться или обижаться на меня.

Просто один раз...

— Чёрт возьми. Я что, идиот...

Ничего не произошло.

Конечно, нет.

Она не из этого мира.

Она человек из реального мира, а не житель этого проклятого романа.

Следовательно, её душа не могла вернуться с этим чёртовым кольцом.

Я всё же попробовал на всякий случай, но результат оказался таким, как я и ожидал.

— Гребанное бесполезное кольцо.

Как раз когда я собирался снять кольцо и выбросить его в окно, моя рука замерла.

Это всё ещё сокровище, высоко ценимое императорской семьёй.

Это не то, от чего можно отказаться в порыве гнева.

Внезапно обуздав свой гнев, я надел кольцо обратно на дрожащий палец.

Изначально я попытался надеть его на указательный палец, но оно почему-то не подошло, так что я надел его на безымянный.

Что там означало кольцо на безымянном пальце левой руки?

Я забыл.

— Вздох... жизнь.

Серьёзно.

Я так чертовски скучаю по тебе.

Я думал, что теперь смогу жить без тебя.

Я думал, что преодолел печаль.

Наверное, я всё ещё не в порядке.

Сколько бы времени ни прошло, я не могу забыть.

Я всё ещё дурак, гоняющийся за твоим призраком.

Твои последние слова, говорящие мне найти хорошего человека...

— Это слишком жестоко.

Я не могу забыть.

* * *

— Этот сумасшедший ублюдок...

Оставшись одна в хранилище, кронпринцесса дрожала.

Один маджин гарантировал, что даже его сородичи не откроют сейф. Но сейчас его уже открыли.

И обычным человеком. Нет, простолюдином.

Это было невозможно.

Может, маджин обманул их?

Почитаемый покойный император?

Слишком много непостижимых вещей произошло, и кронпринцесса не смогла подавить эмоциональную вспышку.

— Аааах!.. Как я объясню это дедушке!

Шлюс в конце концов заполучил Кольцо Чудес.

Не зная его истинной ценности.

Это определённо был не хороший знак.

Нельзя исключать возможность, что он мог просто продать его в какой-нибудь уличной ювелирной лавке.

— Мне нужно поскорее его вернуть!..

Кронпринцесса выскочила из хранилища, почти бегом.

Нельзя было терять ни секунды.

Ей нужно было немедленно отследить перемещения Шлюса и следить за тем, не попытается ли он продать кольцо.

Засунув руку в карман, она нащупала реплику Кольца Чудес, полученную ранее.

Оно предупредит её, если Кольцо Чудес будет активировано.

Хотя вероятность того, что Шлюс активирует кольцо, была ничтожно мала, она надела реплику на безымянный палец левой руки на всякий случай.

— Но кто такая Ария?

Если подумать, он ошибочно назвал её Арией.

Это было незнакомое имя.

Осмелиться перепутать кронпринцессу с другой женщиной...

Тогда она отмахнулась от этого, но сейчас, думая об этом, она почувствовала раздражение.

И всё же, странно, она почувствовала близость к имени Ария.

Рядом не должно было быть никого с таким именем.

Это было странно.

Пока кронпринцесса была поглощена этими мыслями.

Вжииииинг...

— А?!

Кольцо завибрировало.

Поражённая ощущением, от которого всё тело задрожало, кронпринцесса покраснела и подняла левую руку.

Кольцо Чудес было активировано?

Шлюс, который даже не знал, как им пользоваться, активировал кольцо?

Мог ли он случайно обнаружить, как его использовать?

Кронпринцесса в панике прикоснулась к кольцу.

Затем, перед её глазами, появилось имя умершего, которого призвал Шлюс.

[Хан Арым] ( п.с. от беса. кто забыл, эт имя возлюбленной Шлюса(хи))

— Кто, чёрт возьми, это?

Кольцо Чудес

Кронпринцесса простонала, сжимая левую руку.

«Угхх… Эта штука сломалась?..»

Всё из-за кольца, которое непрерывно жужжало.

«Почему это не прекращается?..»

Но более серьёзной проблемой было то, что вибрация кольца не прекращалась даже спустя довольно долгое время.

Души, возвращённые Кольцом Чудес, никогда не могли надолго оставаться в этом мире.

Без физического тела они могли существовать лишь в неполноценном состоянии.

Поэтому время, в течение которого вызванная душа могла оставаться в этом мире, обычно было коротким — минимум 10 минут, максимум час.

«Хмм!..»

И всё же это кольцо своей вибрацией указывало, что душа находится в этом мире уже три часа.

Даже когда она спросила об этом Императора, он был в равной степени озадачен происходящим.

Поскольку кольцо было изготовлено маджином, оно не могло сломаться.

Это действительно означало, что душа продолжала оставаться в этом мире.

«Кто же, чёрт возьми, такая Хан Арым?..»

Имя, отображаемое кольцом, было Хан Арым.

Это было имя души, которую призвал Шлюс Хайнкель.

Как только это имя появилось, она задействовала все средства, чтобы выяснить личность этого человека, но…

— Ваше Высочество, что касается человека по имени Хан Арым…

— Вы ничего не нашли.

— Да, это так. Никогда не существовало человека с таким именем. Если только это не гражданин империи, например, эльф или зверочеловек...

— Достаточно. Выйди

Она не получила никакой информации.

Она лишь узнала, что человека по имени Хан Арым никогда не существовало в этой империи.

Но структура имени не походила ни на один язык континента, поэтому она не думала, что оно может принадлежать зверочеловеку или эльфу.

«Угх… Что же всё это значит?..»

Только после того, как служанка удалилась, кронпринцесса издала сдерживаемый стон.

Вибрация была достаточно слабой, чтобы другие не могли легко заметить её со стороны, но поскольку она распространялась по всему телу, а не только по пальцу, ощущение было довольно странным.

Если бы ей пришлось это описать… это было похоже на что-то, тыкающее глубоко внутри её тела.

В любом случае, это было странно.

«Я даже не могу это снять… Чёрт возьми…»

Кольцо переставало вибрировать только тогда, когда душа возвращалась в загробный мир.

Для детального изучения этого уникального случая — бесплотной души, которая странствовала по миру более трёх часов — нужно было точно зафиксировать время её пребывания.

Что означало, что ей придётся непрерывно носить это кольцо.

— Хаа… Фу.

К настоящему времени она, казалось, несколько привыкла к вибрации и смогла сдерживать стоны.

Хотя румянец на её щеках оставался.

Кронпринцесса глубоко вздохнула и вернулась к своей обычной собранной позе.

«Кажется, мне это нравиться…»

Вибрация, которая поначалу смущала, больше не была неудобной.

Нет, скорее, она хотела продолжать чувствовать её.

Кронпринцесса ощутила вину, чувствуя себя извращённой.

Что будет, если поползут слухи, что кронпринцесса наслаждается вибрацией своего кольца?

— Угх… хе-хе-хе…

Одна только мысль об этом заставила её содрогнуться.

* * *

— Хмм! Джулия!

— Сестра Эрика. Ты вернулась.

Это была Эрика, появившаяся, распахнув дверь так, будто могла её сломать.

Джулия закрыла книгу, которую читала, и поприветствовала сестру.

Сестру, которая в её глазах казалась бесконечно ребячливой.

— Хе-хе. Какую книгу ты читаешь? «Ромео и… Джульетта»?

Эрика склонила голову набок, глядя на обложку книги.

Это было название, которого она никогда не слышала.

Возможно, это недавняя публикация?

— Что это за книга?

— Обстановка немного необычная, но в основном это история любви.

— История любви…

Эрика почувствовала тревогу, увидев улыбку Джулии.

Джулия никогда раньше не говорила о любви.

Возможно, она достигла возраста, когда начинаешь интересоваться подобным, но, должно быть, было решающее влияние.

И это была её встреча со Шлюсом Хайнкелем.

Джулия явно изменилась после встречи с этим никудышным мужчиной.

Иногда она отключалась во время еды, погружённая в мысли.

Или настойчиво расспрашивала служанок о последних действиях Шлюса.

Или спрашивала Эрику, как у него дела…

Всё это было очень нежелательно.

— Джулия .

— Да, сестра.

— Знаешь, в тот день, когда Шлюс Хайнкель приходил к нам в дом.

— Да…

— Этот мужчина говорил тебе тогда что-нибудь странное? Можешь быть честна со мной.

— Эмм…

Когда Эрика приблизилась, положив руку на грудь, Джулия отвела взгляд, словно смутившись.

Она не могла заставить себя сказать, что Шлюс — ребёнок, которого она знала в прошлой жизни.

— Он ничего не говорил.

— Правда?

— Да. Правда.

Это была правда.

Без особого разговора Шлюс просто ушёл, стиснув зубы.

Тем не менее, Эрика не могла развеять свои подозрения.

Независимо от правдивости ответа, она была уверена, что Джулия что-то скрывает.

Ложь Джулия была такой неуклюжей, что это легко было заметить.

Так что же именно она скрывала?

Эрика решила немного прощупать почву.

— Тогда можно спросить, что ты думаешь о Шлюсе Хайнкеле?

— А? Что я думаю о Шлюсе?

— …

Эрика чётко использовала его полное имя, но с губ Джулия слетело только имя.

Как если бы она называла кого-то близкого ей.

Эрике это не понравилось, и её губы недовольно поджались.

— У меня нет особых мыслей.

— Но если бы тебе пришлось что-то сказать?

— Ну, тогда…

Джулия перебирала пальцами, приводя в порядок мысли.

Что я думаю о Шлюсе?

Поскольку она не могла быть полностью честной, Джулия тщательно подбирала слова.

— Увлекательный человек. И…

Она мягко закрыла глаза.

Когда она открыла их, чтобы продолжить речь, её глазам предстало невероятное зрелище.

«А?»

Окружающая обстановка полностью изменилась.

На совершенно незнакомое, совершенно иное пространство. Это можно было даже назвать совершенно другим миром.

Джулия сидела на том, что казалось кроватью, укрытая белым одеялом.

Повернув голову, она увидела мужчину, сидящего в кресле.

Хотя он был явно незнакомцем, он чем-то напоминал Шлюса, поэтому она не чувствовала к нему сильной неприязни.

Скорее, она ощущала необъяснимое чувство близости.

Мужчина держал её руку с тёплой улыбкой.

Рука, ставшая тонкой и костлявой.

«Моя рука ещё не должна быть такой худой?»

От этого у неё пробежали мурашки, и в тот же миг она очнулась от этого видения.

Окружающая обстановка вернулась в норму, и послышался мягкий голос Эрики.

— И?

— …Человек, по которому я скучаю.

Словно в трансе, слова автоматически слетели с губ Джулии.

Это было настолько неосознанно, что даже сама Джулия была несколько удивлена.

— Джулия?

Эрика вздрогнула и достала из кармана платок.

Только тогда Джулия осознала.

По её щекам текли слёзы.

Что это было за видение, которое она только что увидела?

И что это за слёзы?

Она не знала, но…

— А, я в порядке. Просто что-то… попало в глаз…

И всё же из её глаза продолжали литься слёзы.

Джулия продолжала вытирать глаза, чувствуя необъяснимую глубокую тяжесть в сердце.

* * *

— Вот что произошло.

Эрика глубоко вздохнула и рухнула на стол.

Айрис, выслушав историю, выдавила неловкую улыбку.

Её младшая сестра Джулия продолжала проявлять странные реакции при упоминании Шлюса, а сегодня вдруг расплакалась?..

Причина казалась ей очевидной.

— Это всё из-за Шлюса Хайнкеля! Это его вина! Джулия ведёт себя странно с тех пор, как он посетил наш дом!

— Разве не логично, что у Джулии возникли чувства к Шлюсу? В этом нет вины Шлюса.

— Ч-чувства? Джулии? Не может быть! Этого не может быть! Шлюс, должно быть, сказал что-то странное нашей Джулии, заставив её расчувствоваться! У него определённо есть скрытые мотивы в отношении нашей Джулии. Угх!

Эрика содрогнулась от отвращения.

Джулия сейчас может быть и 13, но у неё всё ещё телосложение 10-летней.

Питать нечистые помыслы к такой девочке…

К списку преступлений Шлюса придётся добавить педофилию.

Тем временем Айрис...

«Хмм? Этого не может быть.»

Она склонила голову набок, испытывая внутренние сомнения.

Шлюс явно глубоко в сердце любил свою служанку Эмилию.

Так что, вероятно, Эрика ошибалась.

Айрис подумала сказать ей об этом прямо сейчас, но..

«Нет. Я просто оставлю это при себе.»

Она закрыла рот, который уже собиралась открыть.

Эрика вряд ли поверит, даже если и заговорит. И, честно говоря, интереснее позволить ей оставаться в неведении.

— Угх. Он такой жуткий тип. Не могу поверить, что кто-то вроде него продолжает жертвовать своей жизнью, чтобы спасать людей.

— Ну. Люди сложны.

— Кстати, ты видела? Кольцо на безымянном пальце Шлюса?

— Да. Видела.

Когда тема сместилась, глаза Айрис заблестели.

На безымянном пальце Шлюса недавно появилось кольцо, которого раньше не было.

Серебряное и простого дизайна, оно выглядело не как обручальное, а скорее как свадебное кольцо.

Он уже обменялся кольцами с Эмилией?

Видя, что у них и без её помощи всё хорошо, Айрис почувствовала удовлетворение.

— А?

— Что такое, Эрика?

— Если подумать, я слышала, что кронпринцесса тоже начала недавно носит кольцо? На левом безымянном пальце.

— Неужели это кольцо?..

— Серебряное, без особого узора… Я слышала…

Голос Эрики затих.

Она, казалось, поняла, что это может означать.

Шлюс начал носить кольцо после посещения императорского дворца для церемонии награждения.

Слухи о том, что кронпринцесса носит кольцо, также начали циркулировать сразу после церемонии награждения.

Может ли это быть простым совпадением?

— Шлюс не получал никаких титулов или чего-то подобного, верно?

— Нет. Насколько я знаю, он просто получил орден Чёрного Орла.

Взгляды Эрики и Айрис встретились.

Они думали об одном и том же.

За такие огромные достижения в устранении врагов империи должны быть награды помимо медали.

В большинстве случаев этой наградой был бы титул.

Но Шлюс покинул императорский дворец, не получив никакого титула.

Это означало, что Шлюс получил компенсацию в другой форме…

Могла ли эта компенсация быть?..

— Н-не может быть. Кронпринцесса не может выйти замуж за простолюдина.

— П-правда? Этого же не может произойти, верно?

Они рассмеялись, глядя друг на друга, но не могли полностью развеять напряжение.

Кронпринцесса, известная своей свободолюбивой натурой, могла бы на самом деле выйти замуж за простолюдина, если бы он ей понравился…

А Шлюс казался достаточно бесстыдным, чтобы потребовать брака с кронпринцессой…

Светское собрание (1/5)

Орден Чёрного Орла изменил многое.

Во-первых, моё финансовое положение значительно улучшилось.

Я получал ежегодную пенсию по Чёрному Орлу в размере 5 миллионов тирионов. Это около 500 миллионов вон… (п.с. от бесячего типа. это 26 млн рублей)

Долго думать, что делать с этими деньгами, мне не пришлось.

Я немедленно вложил 4,9 миллиона тирионов в Орден Святых Рыцарей и Торговую Компанию Шейдена.

Новости о беспорядках в южных регионах начали появляться в прессе.

Признак того, что гражданская война не за горами.

Когда это время придёт, я легко верну свои вложения и даже получу прибыль.

Во-вторых.

Частота истерик дворян резко сократилась.

Они открыто поливали меня грязью при каждом удобном случае. Некоторые плевали в меня или жалко прятали мою сумку. (п.с. от беса. эм... да.. я ничего не попутал, так на анлейте.)

Теперь ничего этого не было.

Вместо этого увеличилось количество хитрых ублюдков, пытавшихся присосаться ко мне.

Например…

— Шлюс, у тебя есть минутка? Ха-ха.

— Что такое, профессор Релик?

— О, ничего особенного. Интересно, не мог бы ты поставить оценку курсу. У меня тут бланк и ручка…

Такие, как он.

Профессор Релик с гуманитарного курса.

Он пытался использовать мою репутацию, чтобы поднять рейтинг своего курса?

Я помню, что это был какой-то предмет по психологии.

Он был известен тем, что использовал одни и те же экзамены, а ответы уже вовсю ходили по чёрному рынку среди студентов.

Поскольку я не посещал занятия должным образом, написать оценку было бы трудно.

— Я подумаю.

— Если напишешь хорошую! Я могу поставить тебе A+, несмотря ни на что…

Я хотел сказать это в качестве вежливого отказа.

Но Релик, либо не понимая, насколько он жалок, либо не заботясь об этом, продолжал приставать.

Даже если его репутация улучшится благодаря мне, если качество лекций останется прежним, всё вернётся на круги своя.

К тому же то, что он предлагал взамен, не было чем-то особенным.

Я и так мог получить высший балл, просто списав с ответов.

— Профессор.

— А?

— Хватит приставать. Найдите кого-нибудь другого.

— Что! В-вы невоспитанный…

Этот Релик… он был таким же глупым и подлым, как и в оригинальной истории.

Приятно, что он не изменился.

По крайней мере, он не проснётся внезапно и не станет угрозой в будущем.

Я проигнорировал крики Релика и пошёл своей дорогой.

У него хватило гордости не бежать за мной.

— Добро пожаловать, господин Хайнкель.

— …Кто внутри?

Как только я вернулся в особняк, я заметил обеспокоенное выражение лица Эмилии.

Это было лицо, которое она делала, когда оказывалась в трудной ситуации.

Или скорее, когда притворялась обеспокоенной.

— Да. Святая Айрис здесь.

— Кажется, я говорил не впускать её.

— А? Она сказала, что у неё есть ваше разрешение.

— …

Я был настолько ошеломлён, что потерял дар речи.

Когда я прошёл через прихожую в гостиную, там конечно же...

— Ты здесь, Шлюс?

Айрис сидела, бесстыдно потягивая чаёк.

Теперь она приходила и уходила, как будто это её собственный дом.

Даже имя хозяина дома произносит как ни в чем не бывало.

— Когда я давал разрешение на твой вход?

— Твоё будущее я дал.

— …

Что за чушь она несёт?

Я глубоко вздохнул и сел напротив Айрис.

Вскоре Эмилия принесла ещё одну чашку чая и поставила передо мной.

— Хм… Какое красивое кольцо. Можно спросить, что это за кольцо?

— Это?

Айрис пристально посмотрела на мою левую руку, прежде чем заговорить.

Я поднял левую руку и погладил серебряное кольцо.

Говорят, это кольцо творит чудеса.

Но это чёртово кольцо, которое не исполнило моё желание.

И все же, раз оно не было бесполезным, я не мог просто взять и выбросить его.

— Кольцо любви и ненависти.

— Любви и ненависти?

— Что-то вроде того.

Я уклонился от прямого ответа.

— Сначала скажи, зачем ты пришла. Если это не важно, я немедленно вышвырну тебя.

— Как можно быть таким непреклонным… Неужели мы не можем поговорить более непринуждённо?

— Три… два… один…

— Ладно, ладно. Какой нетерпеливый… Я здесь по поводу светского собрания.

— …

— Ну? Стоило впускать меня, верно?

Пришлось признать.

Светское собрание,о котором говорила Айрис, должно быть посвящено Дню Магии.

Это было редкое мероприятие, на котором присутствовали довольно важные персоны, так что я не мог его пропустить.

— Его отложили из-за попытки теракта в День Магии, но скоро он должен состояться. Ты разве не слышал?

— …Нет, не слышал.

— Что ж. Я так и думала.

До сих пор не было ни одного случая, чтобы лучший студент Императорской Академии не посетил светское собрание в честь Дня Магии.

Но, видя, что я до сих пор не получил никакого уведомления…

Вероятно, меня не собирались приглашать, потому что я простолюдин.

На данный момент причина, по которой Айрис пришла ко мне, была очевидна.

— Как у Плехеды, у меня есть приглашение.

Плехеда. Будучи одной из трёх великих семей магов империи, Айрис имела право пригласить на собрание одного человека по своему выбору.

Она собиралась использовать это для заключения сделки.

— Говори, что ты хочешь.

— Хм? Ты отплатишь мне? Почему ты сегодня такой сговорчивый?

— …

Я начинаю бояться, что постоянно буду у тебя в долгу, вот почему.

С этого момента мне нужно возвращать долги сразу, как только я их получаю.

— Я кое-чего хочу.

— Чего именно?

— Кажется, я никогда не видела, чтобы Шлюс искренне благодарил меня. На этот раз я хочу, чтобы он меня по-настоящему поприветствовал.

— …

До сих пор я никогда не был неискренен.

Я не понимаю, о чём она говорит.

— Поблагодари меня должным образом. Поцелуй меня в руку.

— …

Айрис встала с озорной улыбкой.

Она думает, что я не могу этого сделать из-за своей гордости?

Если так, то это большое заблуждение.

Причина, по которой я до сих пор не целовал её руку, была просто в том, что я не знал, как это делается.

Без колебаний я подошёл к Айрис и склонился в поклоне.

Когда я слегка поднял голову, Айрис протягивала руку с торжествующим выражением лица.

Подавив желание щёлкнуть её по лбу, я нежно взял её руку.

— Айрис. Выражаю свою благодарность.

— Немного шаблонно… но что ж, мне достаточно и этого.

Игнорируя высокомерный голос Айрис, я прижал губы к её руке.

В момент, когда я почувствовал мягкое прикосновение к губам, до моего уха донёсся слабый голос.

— Спасибо.

Мой голос… нет, голос Шлюса.

Это означало, что активировалась «Память Изначального Тела», показывая мне воспоминание Шлюса.

Воспоминание Шлюса, связанное с поцелуем руки?

Но голос исчез, как только я убрал губы, поэтому я снова прижал их к руке Айрис.

— За то, что вернул моё ухо… спасибо тебе большое.— Я никогда не забуду эту услугу.— В следующий раз я обязательно спасу тебя.

Так кому же ты благодарен, чувак?

Пока я сосредоточенно пытался заглянуть в память Шлюса, я почувствовал неладное и поднял глаза.

— …

Только тогда я понял.

Я прижимал губы к руке Айрис почти 10 секунд.

Взглянув на лицо Айрис, я ясно увидел её смятение.

Святая из Плехеды, выглядевшая смущённой.

Действительно редкое зрелище.

— Я-я просто пошутила…

Айрис отдернула руку и отвела взгляд.

К счастью, похоже, она приняла это за озорную шутку.

Но самое обидное, что я не увидела ничего важного.

Надо было быть более бесстыдным и целовать дольше.

Тогда, возможно, я услышал бы хотя бы имя человека, которого он благодарил.

— Собрание через два дня. Он пройдёт в замке Генриха. Ты сможешь войти, назвав имя Плехеды.

— Ты уже уходишь?

— Когда ты начал хотеть более долгих разговоров?..

Айрис, собиравшаяся уйти, обернулась.

И она резко на меня посмотрела.

Проверив, что Эмилия стоит позади меня, она приблизилась и прошептала.

— Если ты хочешь произвести впечатление на кого-то, тебе стоит перестать делать такие вещи.

С этими словами Айрис вышла из дома, не оглядываясь.

Что? Если я хочу произвести впечатление на кого-то?

«Она думает, что я лунатик или что-то в этом роде?»

Она думает, что она мне нравится?

Мне это кажется чрезмерной самоуверенностью.

Я начал беспокоиться, что из-за того, что Айрис слишком часто видела будущее, у нее начались проблемы с психикой.

* * *

— Хааа…

Уйдя в уединённое место, Айрис села на скамейку и вздохнула.

Когда она коснулась щеки, та уже горела от жара.

Хорошо, что она ушла, прежде чем показать такое состояние.

Использование приглашения на собрание было всего лишь предлогом.

Предлогом, чтобы спросить Шлюса о кольце.

Когда она спросила о кольце, которое он носил с церемонии награждения — таком же, как у кронпринцессы — Шлюс ответил:

«Кольцо любви и ненависти.»

Обычно человек ответил бы, что это памятное кольцо или кольцо в память о ком-то.

Но Шлюс отказался объяснять дальше, ответив так.

Его лицо выглядело настолько глубоко озадаченным, что она не могла заставить себя допытываться дальше.

Эрика просто спросила бы напрямую.

На мгновение Айрис позавидовала беспечности Эрики.

— Отношения любви и ненависти…

Шлюс описал свои отношения с кронпринцессой как любовь и ненависть.

Что это могло означать?

— А.

Ответ пришёл быстро.

Шлюс, должно быть, был тем, кто получил предложение о браке от кронпринцессы.

Он принял его из-за огромной выгоды, которую принесёт брак, но его сердце всё ещё принадлежало лишь одному человеку.

Вот почему он использовал выражение «любовь и ненависть».

— Хааа… Это так романтично, что можно умереть…

Айрис улыбнулась, погрузившись в экстаз.

Тот, кому суждено достичь вершины власти, женится на кронпринцессе, но при этом будет хранить непоколебимую преданность скромной Эмилии...

— Но почему он…

Однако, вспомнив только что произошедшее, Айрис внезапно почувствовала поднимающийся гнев.

Она всего лишь хотела увидеть, как Шлюс будет выглядеть униженным. Никакого другого смысла не было.

Но затем Шлюс, в шутку, долго целовал её руку.

Он должен был видеть выражение лица Эмилии, которая стояла позади него со сложенными руками. У неё была пугающе милая улыбка.

Но Шлюс, ничего не замечая, прижался губами к ее руке, словно лаская ее, и полностью погрузился в этот момент.

— Ты правда её любишь?

Он был настолько невежественен в любви, что это раздражало.

Если они живут под одной крышей, ему давно следовало бы признаться и сделать всё, что нужно.

Почему он всё ещё колеблется?

Причина, по которой она дала этот последний совет, заключалась в том, что ей было жаль Эмилию.

Казалось, Эмилия не была полностью равнодушной, но при таком раскладе их отношения будут развиваться целую вечность.

Она даже сомневалась, правильно ли этот тупица понял её совет.

Некоторые люди такие…

Айрис медленно подняла правую руку. Ту самую, которую поцеловал Шлюс.

Немного поколебавшись, Айрис поднесла руку к губам.

Ты отчаянно пытаешься им помочь.

Даже до такой степени, что обманываешь себя.

Даже до такой степени, что отрицаешь свои собственные чувства.

Поддерживаешь их таким образом.

И он продолжает вести себя так бестолково.

Айрис бессмысленно облизывала руку, когда вдруг открыла глаза...

— Айрис… что ты делаешь?

— А?

Она оказалась лицом к лицу с Эрикой, на лице которой было ошеломлённое выражение.

(п.с. от беса. мой мини отпуск от перевода закончился. Поэтому активно сажусь за перевод новелл. Завтра сделаю еще 4 главы.)

Светское собрание (2/5)

Я никогда не думал, что в моей жизни будет что-то связанное с макияжем.

Я всегда считал, что это удел знаменитостей и актёров.

Таков был предел моего понимания.

Я был уверен, что никогда в жизни не соприкоснусь с косметикой.

— Тушь для ресниц.

— Понял.

— И ртом тоже не двигайте.

— ...

По крайней мере, так было до моего приезда сюда.

Когда я обмолвился о предстоящем светском собрании, Эмилия тут же привела меня в свою комнату.

И вот я оказался в такой ситуации.

В прошлый раз ей пришлось брать переносную косметичку, поэтому средств было не так много, но сейчас она была полном восторге от того, что может делать всё, что захочет.

Казалось, прошло уже минут десять, как она начала.

Когда же этому придёт конец?

Я бегло осмотрел комнату Эмилии.

Если вдуматься, это, наверное, первый раз с нашего переезда, когда я нахожусь в её комнате.

Идеальная комната, где каждая вещь была на своём месте, выдавала в Эмилии почти маниакальную аккуратность.

С таким-то характером умудряться ещё и прибираться в моей свинарнике — это впечатляет.

Должно быть, ей было очень нелегко.

— Вы что-нибудь узнали о кольце?

Эмилия нарушила неловкое молчание, заговорив первой.

— Нет. К сожалению, ничего.

— Понятно.

Я бесстыдно солгал.

Я действительно ходил к информатору, но ничего не спрашивал.

Мне просто нужно было показать Разведывательному бюро, что я пытаюсь что-то выяснить о кольце.

Они, наверное, тоже что-то пронюхали, но ничего бы не нашли.

Потому что о Кольце Чудес, кроме императорской семьи и немногих маджинах, никто не знает.

— Как вы думаете, что это значит? То, что они дали вам это кольцо.

— Я выбрал его сам. Никакого скрытого смысла.

— Судя по тому, что я видела, они воспользовались вашим нравом, и подстрекали выбрать это кольцо...

Проговорила Эмилия неуверенным голосом.

С точки зрения человека, ничего не знающего, это действительно могло так выглядеть.

Будто они намеренно заставили меня думать, что в сейфе что-то ценное, чтобы вручить в итоге бессмысленное кольцо.

— Пожалуй, на это можно посмотреть и так.

— Тогда позвольте задать вопрос иначе. Что вы думаете о Кронпринцессе?

— Она достойная особа. Красивая и добродетельная, под стать императорскому трону.

— Нет, не это...

Эмилия вздохнула, словно разочарованная.

Кажется, меня уже спрашивали об этом во дворце.

Не понимаю, почему Эмилия вдруг снова об этом спрашивает.

— Можно задать еще один вопрос?

— А когда ты вообще спрашивала разрешения, прежде чем что-то спросить?

— Ах. Верно. Тогда последний вопрос. Чисто гипотетически. Если бы вам пришлось жениться либо на том, кого вы по-настоящему любите, либо на том, кто принесет вам выгоду... кого бы вы выбрали?

— Вопрос ко мне не применим. У меня нет того, кого я по-настоящему люблю.

Потому что её больше нет в этом мире.

— Поэтому я и сказала гипотетически.

— Когда найду, тогда и скажу.

Эмилия слегка надула губы, будто немного расстроилась.

Разве это не тот ответ, который она хотела услышать?

Я не мог понять, откуда вдруг взялся этот вопрос.

— Ну вот, готово.

Я взглянул в ручное зеркало, которое дала Эмилия.

Я не мог не восхититься.

Не было ощущения, что я накрашен, но мои глаза казались в два раза больше, чем обычно.

Интересно, может, мне и правда понравится краситься?

...Нет, беру свои слова назад.

— Я пойду. Тебе не нужно меня провожать.

— Нет, конечно, я...

Бам! Дзинь...

Когда Эмилия с силой захлопнула дверь и вышла из комнаты, по дому прокатился металлический звук.

Если точнее, это был звук падающего на пол и подпрыгивающего металлического предмета.

Кинжал... пожалуй. Похоже, он упал откуда-то, например, из шкафа, из-за сотрясения от хлопка дверью.

Судя по застывшему выражению лица Эмилии, это было почти наверняка.

— Что-то упало?

— Ничего.

— Уверена?

— Да. Все в порядке.

Когда я попытался вернуться в комнату Эмилии, она нерешительно преградила мне путь.

Даже в такой ситуации на ее лице не было и следа смущения. Вот он настоящий профессионал.

Внезапно мне в голову пришла отличная идея.

Я на мгновение сконцентрировался на окружающей мане... и применил магию гравитации, чтобы сыграть небольшую шутку.

Я не забыл скрыть заклинание, чтобы Эмилия ничего не заметила.

— Теперь я действительно пойду.

— Да.

Жаль, что я не увижу лица Эмилии, когда она обнаружит мою маленькую шалость.

* * *

— ...?

Проводив Шлюса и вернувшись назад.

Глаза Эмилии расширились, когда она распахнула дверцу шкафа.

То, что должно было там быть, отсутствовало.

Или, точнее, это было не там, где должно было быть.

— Как...

Четкий металлический звук, который она слышала ранее, определенно был звуком падающего кинжала.

Звук удара кинжала о дно шкафа и перекатывания.

Это было несомненно, потому что больше в комнате Эмилии не было ничего, что могло бы издать такой звук.

Но почему? С какой стати...

— Что происходит?

Кинжал аккуратно висел на стене шкафа.

Словно никогда и не падал.

Поскольку она и Шлюс слышали звук одновременно, это не могло быть слуховой галлюцинацией.

Могли ли они оба быть под гипнозом?

Если не это, тогда кинжал сам взлетел и повесился на стену?

Так или иначе, это было совершенно необъяснимо.

— Что это, в самом деле?

Эмилия вышла и захлопнула дверь с такой же силой, как и раньше.

Бам! Дзинь...

Снова послышался похожий звук.

Мгновенно вернувшись и распахнув дверцу шкафа... на этот раз кинжал лежал на полу.

— Что, черт возьми, происходит?!

В замешательстве Эмилия повалилась на кровать, хватаясь за голову.

Объяснить произошедшее было невозможно.

Она начала думать, что, возможно, в этом дома есть кто-то еще.

В таком большом доме не было бы ничего удивительного в паре призраков...

— Уххххх!

Эмилия содрогнулась и замотала головой.

Этого не может быть. Точнее, не должно быть.

Эмилия решила, что ей показалось, и попыталась успокоить бешено колотящееся сердце.

Человек может быстро умереть от удара ножом в сердце, легкие или печень, но с призраками дело обстоит иначе.

То, что Эмилия, известная как хладнокровная убийца, боялась призраков, было тайной даже для агентов разведки.

— Кстати...

Когда Эмилия немного успокоилась, она обдумала свой разговор с Шлюсом.

Тот до безумия удручающий разговор.

— Кажется, он все еще ничего не замечает.

Она спросила на всякий случай.

Ей было интересно, догадался ли он о значении кольца.

Но Шлюс, казалось, был полностью в неведении.

Он точно думал, что ему просто не повезло, и он получил бесполезное кольцо.

Хотя на самом деле все было не так.

Кольцо было практически признанием со стороны Кронпринцессы...

— Вздох. Этот непробиваемый медведь.

Слишком много доказательств говорили в пользу этого.

Во-первых, вопрос Императора о браке с Кронпринцессой был слишком внезапным.

Шлюс отмахнулся от него, как от шутки, но любой мог увидеть, что Император говорил всерьез.

Затем был сейф. Он был намеренно сконструирован так, чтобы спровоцировать Шлюса, чье мастерство в снятии печатей начинало получать признание.

Будто завороженный, Шлюс потянулся к сейфу, сломал печать и в итоге получил то самое кольцо.

Наконец, через бюро она узнала, что Кронпринцесса носит идентичное кольцо.

На этом этапе все было ясно.

Кронпринцесса дала кольцо Шлюсу как косвенное признание, и, несмотря на возможность обменять его, он оставил его себе.

Кронпринцесса, должно быть, расценила это как согласие и с радостью надела парное кольцо.

В то время как сам виновник торжества ничего об этом не знал...

— Интересно, не выльется ли это потом в большие проблемы.

У Шлюса уже был кто-то, кто ему нравился.

Он был страстно влюблен в Айрис фон дем Плехед, Святую.

Это было очевидно по непристойной... шутке, которую он только что разыграл перед ней.

Судя по тому, как Айрис продолжала навещать Шлюса, чтобы помогать ему, она, казалось, тоже испытывала к нему чувства.

Если Кронпринцесса узнает об этом, она почувствует себя обманутой и сильно разозлится.

Когда придет то время, Шлюсу придется принять решение.

Выбрать Айрис, которую он по-настоящему любит.

Или Кронпринцессу, которая принесет ему выгоду.

Но тот непробиваемый дурак уклонился от ответа, поэтому его решение оставалось неизвестным.

— А что если...

Вариантов было всего два.

Но что если добавить третий?

Эта мысль внезапно пришла ей в голову.

— Если бы я вмешалась...

Шлюс явно симпатизировал к бюро.

Если бы ей удалось завоевать его сердце, а затем раскрыть, что на самом деле она агент разведки, не смогла бы она заручиться его активным сотрудничеством?

— ...Бред какой-то.

Осознав абсурдность своих мыслей, Эмилия прикрыла глаза рукой.

Сама идея о том, чтобы выиграть Шлюса в соревновании против Святой и Кронпринцессы, изначально была нелепой.

А затем раскрыть, что она шпион?

Дав голове немного остыть, она поняла, насколько все это бессмысленно.

Она не могла понять, почему вообще рассматривала такую возможность.

Почувствовав необъяснимую боль в груди, Эмилия резко поднялась.

Нужно было проверить почту, полученную утром.

Зашифрованное сообщение от разведки через Банк Вальтера.

— Давненько их не было. Интересно, о чем там.

Бюро редко связывалась таким образом из-за опасений взлома шифра.

Заинтригованная, Эмилия применила ключ дешифровки и начала собирать расшифрованное сообщение.

Шлюс. Личная информация агентов похищена. Опасность. Беги...

Сначала Эмилия наклонила голову, не понимая...

— Ха... Это же безумие...

Но вскоре ее лицо побледнело, когда она осознала смысл.

* * *

Ночь уже давно наступила.

Я вышел из кареты и поправил одежду.

Так вот он, замок Генриха.

Это был замок, который время от времени использовался для банкетов, несмотря на то, что его владелец уже умер.

— Тцк...

Я услышал взрывы фейерверков еще до входа.

Звуки шумных разговоров напоминали мне клубы из реального мира.

Я терпеть не могу такие места.

После сегодняшнего дня я никогда больше не пойду ни на одно светское мероприятие.

— Пожалуйста, предъявите приглашение.

— Я Шлюс Хейнкель.

— Прошу прощения?

Охранник у входа издал глуповатый звук и поднял взгляд.

Затем, увидев мое лицо, его глаза расширились.

— Извините, но даже если вы лучший студент академии, без приглашения...

— Меня должна была пригласить семья Плехеда.

— Что? Одну минуту...

Охранник лихорадочно начал листать список.

Глянув на самую последнюю страницу...

— А! Вот же! Прошу прощения! Можете проходить!

— ...

Он не переставал кланяться и извиняться.

Я боялся, что мне снова придется избить охрану.

К счастью, у него, казалось, были базовые манеры.

— Простите! Простите! Я так...

Оставив непрерывно извиняющегося охранника позади, я наконец вошел в замок.

— Ну, черт...

И тут же мое настроение было испорчено.

Женщина в роскошном платье.

Прекрасная дама, чей возраст было трудно определить по внешности, мадам фон Лихтенбург, стояла там.

— Хм.

— ...

Мадам встретилась со мной взглядом, затем отвернулась, проигнорировав меня.

Вот же сучка. Что делать?

Ей следовало бы умолять меня о прощении, а она ведет себя так грубо.

Я собирался спустить все на тормозах, но, увидев ее лицо, передумал.

Мне нужно как-то предупредить ее.

Чтобы она больше никогда не связывалась со мной.

Как раз когда я подумал об этом...

— Пойдем.

— ...Да.

Я застыл, увидев инвалидную коляску, появившуюся позади мадам.

Это была Джулия, выглядевшая точь-в-точь как она.

Я не хотел ее больше видеть.

У меня непроизвольно сжались зубы.

Кто-то, похожий на горничную, толкала коляску Джулии, следуя за мадам.

И вот тогда это произошло.

Она незаметно протянула руку за спину.

— ...Что?

Жест с тремя растопыренными пальцами, означавший цифру три.

Она мягко помахала рукой, делая этот жест.

Это означало, что надо встретиться лично через три часа.

Проблема была в том, что...

«Что блять?»

Это был код, который знали только Хан Арым и я.

Загвоздка заключалась в том, что Джулия, бывшая лишь персонажем романа, никак не могла знать этот сигнал.

Светское собрание (3/5)

По комнате разносились звуки шагов.

Эмилия уже некоторое время беспокойно расхаживала взад-вперед.

Шлюс. Личная информация агентов похищена. Опасность. Беги.

Причиной этому было только что расшифрованное кодированное сообщение из семи слов.

Под агентоми, несомненно, подразумевался агент Разведывательного бюро.

Из сообщения следовало, что Шлюс украл документы, содержащие личную информацию агентов разведки.

Хотя она не понимала, как такое могло произойти, но если это правда...

— Я... пропала.

Все кончено. Полный провал.

Если там были личные данные агентов, то информация об Эмилии наверняка тоже имелась, и Шлюс мог легко вычислить ее личность.

Должно быть, бюро разведки отдало приказ бежать, учитывая эту опасность.

Но была одна проблема.

Это зашифрованное сообщение пришло вчера.

Она была слишком занята в последнее время и смогла расшифровать его только спустя сутки.

— Значит ли это, что меня уже раскрыли?..

Прошло больше дня с тех пор, как Шлюс украл информацию.

Вероятность того, что ее уже вычислили, была высока.

Шлюс не пытался выгнать ее. Он делал вид, что ничего не знает.

Это могло означать только одно.

Шлюс делал вид, что ничего не знает.

— Но зачем?

Она не могла найти ни одной причины.

С какой стати кому-то держать у себя иностранную шпионку в качестве горничной?

— Я не понимаю, в чем причина, но...

Эмилия решительно взяла в руки зашифрованное сообщение.

Она щелкнула пальцами и бумага вспыхнула и исчезла.

— Я не могу сбежать.

Она приняла решение.

Если Шлюс не собирается ее выгонять, то и уходить самостоятельно она не намерена.

Если он будет притворяться, что ничего не знает, то и она сделает вид, что ничего не заметила.

Посмотрим, кто кого переупрямит.

Так и началось это неловкое совместное проживание...

которое Эмилия осознала лишь сейчас.

* * *

Звонкие, четкие шаги отдавались эхом в зале.

Придворные, которые до этого оживленно болтали, повернулись к входу.

Шлюс Хейнкель. Присутствовал незваный гость — простолюдин.

— Дворецкий! Что это значит? Как простолюдин мог...

— Его пригласила семья Плехеда.

— ...

Дворяне замерли при тихом ответе служащего.

Плехед. Никто не мог возразить против официального приглашения одной из трех великих семей.

Возразить могли лишь две другие великие семьи — Витгенштейн и Лихтенбург.

Витгенштейны как обычно, отсутствовали. Осталась только семья Лихтенбургов.

Дворяне выжидающе посмотрели на леди Лихтенбург.

— Леди Лихтенбург, простолюдин проник... ха-ха...

— Разве есть проблема? Его лично пригласила Святая.

— Ах...

Леди Лихтенбург ответила саркастично, глядя прямо перед собой.

Туда, где изящно восседала Святая из дома Плехед, Айрис.

Она ответила ей улыбкой, которая была до невозможности наигранной.

«Просто невыносима...»

И правда, она не могла понять, о чем думает эта Святая.

Когда она выходила к людям, чтобы исцелить их, она казалась по-настоящему доброй Святой, но иногда на официальных мероприятиях она выглядела как бессердечный политик.

Именно она, по сути, вернула Плехеду прочные позиции среди трех великих семей, когда те начали было сдавать.

Для леди эта юная девушка была более сложным противником, чем хитрые старейшины Плехедов.

Каждое ее слово звучало так, будто она видит будущее...

Не в этом ли заключалась суть Святой, признанной Папской канцелярией?

Леди тяжело вздохнула и отвернулась.

— Прошло много времени с тех пор, как вы выходили в свет, мисс Джулия

— ...Очень приятно вас видеть. Вы по-прежнему прекрасны, госпожа исполняющая обязанности графини.

— Ах... да...

Дворяне окружили Джулию.

Поскольку Джулия редко выходила в свет, подобное происходило каждый раз, когда она появлялась.

Несмотря на отсутствие выдающихся способностей или прав наследования.

Несмотря на юный возраст, ее прекрасная внешность сама по себе привлекала внимание знати.

Предложения о браке от герцогов и графов поступали ей довольно часто.

Леди думала, что стоит выдать ее замуж, пока болезнь не усугубилась, но Джулия решительно отвергала все предложения.

Родив болезненного ребенка и чувствуя вину за то, что не уделяла ей столько же внимания, сколько Эрике, леди не могла принуждать ее к браку.

— Джулия, кажется, совсем растерялась.

— Ха-ха. Приношу извинения. Мы сейчас удалимся.

Когда дворяне отступили, леди Лихтенбург взяла дочь за руку.

Такую маленькую, что трудно было поверить, будто ей одиннадцать лет.

— Спасибо, матушка.

— Нет, нет. Это я должна благодарить тебя за то, что ты вышла сегодня, Джулия.

Джулия вела замкнутую жизнь. Она редко выходила из дома и появлялась на людях лишь на самых важных мероприятиях.

Леди питала смутную надежду, что, возможно, с сегодняшнего дня та станет выходить чаще.

Но надежда была тщетной.

Джулия появилась здесь, чтобы встретиться с одним человеком.

С тем самым человеком, которого она так презирала.

— Ах...

Этот человек приближался.

Отмахиваясь от дворян, пытавшихся заговорить.

Выражение лица леди мгновенно помрачнело.

— Старшая горничная.

— Да, миледи.

— Отведи Джулию в какую-нибудь комнату. Ребенок, кажется, почувствовал головокружение.

— Матушка, я в порядке...

— Быстрее.

Горничная мгновенно скрылась из зала вместе с инвалидной коляской.

Когда Шлюс Хейнкель, почти главный герой этого собрания, подошел ближе, леди тяжело вздохнула.

Она отправила сильнейшего Ворона, и все же он каким-то образом остался живым.

Это раздражало, но лишь отчасти.

Что какой-то простолюдин может сделать со мной?

Если он начнет шумно жаловаться, она напомнит ему о разнице в статусе и выставит вон.

С этой мыслью леди Лихтенбург подняла глаза.

— Вы выглядите здоровой, миледи. Я рад.

— ?..

Шлюс приветствовал ее светлой улыбкой.

В этот момент леди почувствовала неладное.

Вокруг них был развернут тонкий барьер, затрудняющий восприятие.

Несомненно, дело рук этого человека.

— Мне не о чем с вами говорить. Так что...

— Леди. Если ты отвернешься от меня, то пожалеешь.

— ...

Когда она повернулась спиной, до нее донесся пониженный голос Шлюса.

Как типично для невоспитанного простолюдина, обращаться на «ты».

И это что, угроза?

Если бы Шлюс захотел, он мог бы свернуть ей шею и убить.

Но она не боялась этого.

Пусть попробует, если посмеет.

— Ну что ж, заставьте меня пожалеть.

— Жаль. Ваша дочь очень хорошенькая.

— !..

Леди резко обернулась.

Хотя она понимала, что поддается на провокацию, ничего не могла поделать.

Если она проигнорирует его и уйдет, он и вправду может причинить вред ее дочери.

Поскольку он простолюдин, которому нечего терять, он вполне способен на это.

Ей было бы все равно, если бы он причинил вред ей самой, но как только речь зашла о дочери, она не могла остаться в стороне.

— ...Что вам нужно?

— Нужно? Ничего. Я просто пришел предупредить вас.

— Предупредить...

— Слушайте внимательно, леди. Повторять не буду.

— ...

Шлюс взял со стола бокал шампанского и светло улыбнулся.

Для тех, кто был за пределами барьера, это выглядело бы просто как приятная беседа.

Леди Лихтенбург, стараясь не показывать напряжения, приняла бокал, который он протянул.

— Мне не важно, если вы попытаетесь убить меня. На самом деле, я даже предпочел бы, чтобы вы продолжали. Благодаря вам у меня даже появилась возможность встретиться с его Величеством Императором.

— ...

— Но я не потерплю, если из-за вас пострадают мои близкие. На этот раз все обошлось, но если бы кто-то погиб, одной из ваших хорошеньких дочерей пришлось бы заплатить жизнью.

— Пожалуйста, перестаньте неуважительно упоминать моих дочерей.

Не сумев на мгновение сдержать гнев, леди ответила, слегка приподняв плечи.

Раз на кону жизнь ее дочери, исход был предрешен, но показывать этого она не могла.

Нужно было сделать вид, что она не испугалась таких угроз. Вести себя так, будто преимущество все еще на ее стороне.

— Ха. Уважение?

Шлюс усмехнулся, и ее внезапно пробрал озноб.

— Вы говорите об уважении. Хорошо. В ваших глазах простолюдины, должно быть, кажутся такими неуважительными. Но для нас именно вы, дворяне, по-настоящему его лишены.

— Что ты...

— Среди простолюдинов тех, кто поступает неправильно и ведет себя неуважительно, забивают насмерть. Но что насчет дворян? Сколько бы проблем ни создавал тот, у кого больше власти, он никогда не платит за это жизнью. Вот почему вы теряете даже базовое уважение. До такой степени, что забываете, как следует себя вести перед тем, кого пытались убить и не преуспели.

— ...

Леди с трудом сдержала выражение лица..

В каком-то смысле его слова были настолько правдивы, что им нечего было возразить.

Что бы она ни сказала, это звучало бы просто как лай дворянина, лишенного элементарного уважения.

— Мне не нужно ничего особенного, леди. Я просто хочу, чтобы вы проявили элементарное уважение. Разве это так сложно? — произнес Шлюс с улыбкой.

В этот момент слабая волна маны исчезла.

Барьер рассеялся.

Леди Лихтенбург, стиснув зубы, уставилась на Шлюса.

— Кстати, я так и не получил от госпожи исполняющей обязанности графини должного представления.

— ...Прошу прощения?

— Представления. Не соблаговолите ли?

Шлюс смотрел на нее холодным взглядом.

Хотя формально это был вопрос, он не был ни вопросом, ни просьбой, ни требованием. Это было принуждение.

И по этому взгляду леди мгновенно поняла, чего хочет Шлюс.

Если она сделает это спустя рукава, а он скажет сделать как следует, ей придется пережить еще большее унижение.

Уж если делать, то делать правильно.

Леди Лихтенбург, кусая от стыда губу, подобрала край своей юбки.

— Айрин фон дер Лихтенбург. Исполняющая обязанности графини.

Она отвела одну ногу назад и согнула другую в реверансе.

Приветствие, которое женщины оказывают лишь тем, кто выше по достоинству.

Приветствие, которое леди приходилось делать лишь при встрече с членами королевской семьи.

Как и следовало ожидать, вокруг воцарилась тишина — все взгляды были прикованы к ним.

Леди чувствовала, как её лицо горит, когда она выпрямилась.

— Хм. Вот теперь похоже на правду.

— ...

Шлюс разразился сдерживаемым смехом и протянул свой бокал.

Леди подняла дрожащую руку, чтобы чокнуться с ним.

Раздался чистый, звонкий звук, и Шлюс неспешно отпил шампанского.

Это напоминало сцену подписания унизительного мирного договора.

Светское собрание (4/5)

— Хм?..

Глаза Айрис расширились.

Сцена, которую она надеялась увидеть разве что раз в жизни, разворачивалась у нее на глазах.

Леди Лихтенбург всегда была той, кому оказывали почтение: либо люди узнавали ее первой и подходили, либо, если нет, слуги или младшие дворяне представляли ее. Она никогда не начинала приветствие первой.

И все же вот она, гордая и надменная леди Лихтенбург, держащая подол платья, совершала формальный реверанс.

И еще какому-то простолюдину вроде Шлюса Хейнкеля.

Это была сцена, которой она не видела ни в одном из бесчисленных будущих, что предвидела.

После этого леди Лихтенбург с необычно раскрасневшимися щеками быстрым шагом вышла из зала.

«Занимательно.»

Ранее она почувствовала слабую волну маны.

Кажется, они установили барьер и о чем-то разговаривали.

Но о чем же они могли говорить, чтобы леди Лихтенбург опустила хвост подобным образом?

Айрис положила подбородок на руку и устремила прямой взгляд на Шлюса.

В этот момент Шлюс посмотрел в ее сторону и начал целенаправленно идти к ней.

— Шлюс. Интересно, тебе нравится это место?

— Еще как, спасибо тебе. Я хотел поблагодарить за приглашение.

Айрис с удовлетворением улыбнулась и протянула вперед тыльную сторону руки.

Шлюс естественно, без колебаний, взял ее руку.

Если Шлюс официально поприветствует ее, это еще больше уронит положение Лихтенбургов в сравнении с тем, как он потребовал реверанс от самой леди.

Как раз когда она с удовлетворением думала об этом...

— Ой!

Айрис внезапно потянули вперед, и она оказалась на ногах.

— Хочешь потанцевать?

— Нет, я не это имела в виду...

— Отлично. Музыка сейчас как раз подходит для танца.

— ...

Вот как он планировал этого избежать.

Это была возможность показать дворянам Шлюса как того, кто противостоит Лихтенбургам и сохраняет верность Плехеда.

Все же показать их дружеские отношения через танец было тоже неплохо.

Айрис скрыла легкое недовольство и двинулась вперед, держа Шлюса за руку.

— Интересно, ты умеешь танцевать.

— Нет.

— Тогда как...

— Но мое тело помнит.

— ?..

Шлюс произнес непонятные слова и начал двигать ногами в такт начавшейся музыке.

Его танец был вполне естественным.

Достаточно, чтобы понять, что он имел в виду под тем, что его тело помнит.

Возможно, он научился этому в детстве, когда жил в Айсбурге?

Когда музыка закончилась и Айрис вернулась на свое место, она почувствовала превосходство.

Она танцевала с тем, кто удостоился Ордена Чёрного Орла.

И она была единственной, кто танцевал с человеком, заставившим леди Лихтенбург, представительницу графского рода, опустить хвост.

— Это был восхитительный танец! Не могли бы вы потанцевать и со мной?

— И со мной тоже!

Умоляйте сколько хотите.

Шлюс все равно не сдвинется с места.

— С удовольствием.

— ...Что?

Фантазии Айрис разбились вдребезги.

Шлюс в итоге станцевал с каждой женщиной на банкете.

За исключением одной — леди Лихтенбург.

* * *

— Фух...

Его тело было мокрым от пота.

Сколько же танцев он оттанцевал?

Делать что-то столь несвойственное ему полностью истощало его силы.

Он не был тем, кто любит танцевать, но на этот раз ему просто захотелось это сделать.

Причина была в том, что самодовольное выражение лица Айрис раздражало его.

Она продолжала думать, что получает особое обращение, и ему нужно было развеять эту иллюзию.

Когда он впервые вошел в зал, все смотрели на него как на паразита, но теперь их отношение значительно смягчилось.

Довольно много дворян подходили к нему для разговора.

Конечно, никто из них не казался достаточно важным, чтобы устанавливать значимые связи, поэтому он поддерживал разговор на поверхностном уровне.

«Хороший танец... да.»

К счастью, он не опозорился плохими танцевальными навыками.

«Память Изначального Тела» активировалась, позволив ему идеально повторить танцевальные движения Шлюса.

Каждый раз, когда он заглядывал в эти воспоминания, ему хотелось скрипеть зубами.

Той, кто научил Шлюса танцевать, была не кто иная, как Джулия.

— Ах.

Только теперь он вспомнил.

Когда он увидел Джулию у входа ранее, она подала ему рукой сигнал.

Тот сигнал, известный только Хан Арым и ему, означал встретиться лично через три часа.

Неужели сигнал перешел к Джулии, потому что он создавал ее персонаж на основе Хан Арым?

Или это было просто совпадение?

А может...

Нет, этого не может быть.

«Наконец-то, хоть какое-то удовлетворение.»

Мысли о выражении лица леди Лихтенбург снова заставили его улыбнуться.

Она пыталась убить его, а потом имела наглость вести себя самоуверенно, поэтому он решил, что должен поставить ее на место.

Упомянув ее дочь, которая была больным местом леди, он создал ситуацию, при которой вся семья Лихтенбург могла бы объявить ему войну.

Но, к удивлению, леди покорно сдалась.

Она признала свое поражение, формально поприветствовав его, простолюдина, на виду у других.

Главным фактором, вероятно, было то, как он захватил и наказал Хендерсона.

Благодаря этому она переоценила его боевые способности и приняла это решение.

На самом деле, если бы она послала двух или трех убийц, он оказался бы беспомощным.

Похоже, какое-то время ему не придется беспокоиться о том, что леди Лихтенбург будет посылать убийц или Воронов.

Если бы она собиралась продолжать борьбу, не было бы нужды в таком унизительном сдавании позиций.

Чтобы проверить, насколько упала ее гордость, возможно, позже будет нелишним покомандовать ею.

С этими мыслями он вышел на балкон, чтобы перевести дух.

— ...

Там уже кто-то был.

Женщина с заостренными ушами. Эльфийка?

Они молча кивнули друг другу и отвернулись.

Ранее в зале он ее не видел. Она держалась особняком?

Чтобы эльф был приглашен на такую, исключительно дворянскую, встречу, она должно быть занимала значительное положение, но, глядя на её лицо, он не мог сразу вспомнить, кто это.

Ататюрк? Нет, он мужчина. Тогда Серика? Она сейчас должна быть в пустыне.

Кто же это, черт возьми?

Осторожно взглянув на нее, он использовал «Запрос».

[Джин]

[Настоящее имя: Джейн Уотсон]

[Пол: Женский]

[Член Воронов. Мастер маскировки. Подумывает об уходе на покой.]

К его удивлению, это была та самая причина, по которой он посетил это собрание.

Ворон по имени Джин.

Он искал её повсюду и думал, что она не пришла. Но вот она, замаскировавшиеся.

Убедившись, что вокруг никого нет, он заговорил.

— Кажется, вам не очень весело.

— ...

Эльфийка... нет, Джин уставилась на него.

И что это за взгляд?

— Я не говорю на имперском.

Это был явно язык с другим произношением и акцентом, отличный от имперского.

Но благодаря его способности «Перевод», которая обеспечивала устный перевод в режиме реального времени, он без труда все понял.

Вот оно что. Он удивлялся, почему к такой красотке на балконе не подходят мужчины.

Она притворялась, что не понимает имперский, чтобы отваживать их всех.

— Тогда если я заговорю на эльфийском, мы сможем пообщаться.

— !..

Хотя он думал, что говорит на корейском, «Перевод» активировался, и незнакомые слова сами собой полились из его рта.

Это был эльфийский, тот самый язык, что использовала Джин.

Глаза Джин расширились от удивления.

— Где ты выучил эльфийский?

— Это не важно.

— Тогда что важно?

— То, что ты притворяешься, будто не понимаешь имперский.

— ...

Ее выражение лица помрачнело, когда он дал ей понять, что обладает преимуществом в информации.

Теперь он мог говорить на имперском.

— У меня к тебе просьба, Джин.

— Откуда ты знаешь мое имя?..

— Я был бы признателен, если бы ты воздержалась от таких дешевых вопросов. Просто реши, принимаешь ты или нет.

— ...Сначала послушаю.

Джин скрестила руки на груди, открыто демонстрируя раздражение.

Тот факт, что её маскировку сразу же раскусили, должно быть, сильно задел.

Она, наверное, до сих пор ломает голову, пытаясь понять, как это вышло.

Перебирая в памяти прошлое, не допустила ли она где ошибки.

Бесполезно.

Ее просто вычислили благодаря имбовому навыку под названием «Запрос».

Если бы я назвал здесь ее настоящее имя, что бы случилось?

...Меня, наверное, закололи и прикончили на месте.

— Я хочу, чтобы ты нашла для меня одного Ворона.

— Ворона?.. Нет Ворона способнее меня. Тебе лучше просто нанять меня.

Джин положила руку на грудь, словно слегка оскорбленная.

Это была не пустая похвальба.

После смерти Хендерсона Джин, несомненно, считалась сильнейшим Вороном.

Хотя у нее был серьезный недостаток — в физическом бою она была слабее обычного солдата, ее магические способности, превосходящие даже Хендерсона, делали ее очень востребованной у клиентов.

Достаточно взглянуть на ее нынешнюю маскировку.

Несмотря на множество талантливых магов в этом замке, включая Айрис, никто ее не обнаружил.

— Я не хочу его нанимать. Я хочу с ним встретиться.

— Хмф... Ладно. Кто это?

— Кингхарт. Если сможешь организовать встречу с ним, я заплачу тебе 100 000 тирионов.

Кингхарт. Таково было имя Хертлокера как Ворона.

Конечно, это только в оригинальном произведении, и не было уверенности, использует ли он это имя здесь, да и стал ли он вообще Вороном.

Но учитывая, что проникновение в Воронов была его приоритетной миссией после поступления в Императорскую Академию, Хертлокер, скорее всего, уже был Вороном.

И если не случилось чего-то необычного, он, вероятно, использовал имя Кингхарт, как в оригинале.

Точных доказательств не было, но вероятность была высока.

В конце концов, это было единственное имя, которое он мог придумать.

— П-подожди, откуда ты знаешь это имя...

— Ты задаешь слишком много вопросов. Считать это отказом?

— Нет. Я согласна.

Несмотря на уязвленную гордость, он ожидал, что она еще немного посопротивляется.

К удивлению, Джин согласилась сразу же.

Это было нехарактерно для Джин, известной своей дороговизной.

Что ж, мне это на руку.

— Тогда можно спросить, зачем ты ищешь этого Ворона?

— И как ты думаешь, что я отвечу?

— ...Неважно.

Причина найти Хёртлокера?

Звучит немного нелепо, но другого способа встретиться с ним не было.

Можно было бы вломиться на базу Разведывательного Управления и устроить сцену, чтобы увидеть его.

Но это бы раскрыло, что он знает о разведке.

Тогда Эмилия поняла бы, что он раскрыл ее личность, и сбежала.

Это было неприемлемо.

Поэтому единственный вариант встретиться с Хертлокером как с Вороном, а не как с агентом разведки.

Он дважды сохранил жизнь Хертлокера, хотя мог бы убить.

Каждый раз тот спрашивал его, почему.

Если он продолжит вести себя как цундере, тот может неправильно понять, поэтому ему нужна была возможность поговорить с ним.

Как бы он не любил его, рано или поздно ему придется привлечь его на свою сторону.

— Я был бы признателен, если бы ты могла выполнить это быстро.

— Это все?

Когда он уже собирался уходить с балкона, думая, что все закончено, Джин окликнула его.

Почему у нее так много вопросов?

Не может она быть более профессиональной?

— Что? Тоже хочешь протанцевать со мной танец?

— ...Нет.

Он повернулся спиной, прекращая разговор.

Джин, несомненно, способна и сильна.

Но если спросить, возможно ли переманить ее на свою сторону... это было бы очень сложно.

Даже в оригинальном произведении она была как летучая мышь, перелетавшая с одной стороны на другую.

Даже если бы он ценой больших усилий привлек ее к себе, ему пришлось бы оставаться настороже, так как она могла предать в любой момент, поэтому он решил с самого начала с ней не связываться.

По крайней мере, стоит избегать создания вражды, флиртуя с ней.

Хотя упорный взгляд, который он чувствовал в спину, был довольно обременительным, он намеренно проигнорировал его и вернулся в зал.

Светское собрание (5/5)

— Ха... ха-ха...

В ночь, когда на небе висел полумесяц, эльфийка с заостренными ушами прислонилась к перилам террасы и издала сухой смешок.

Быстрым движением ладони по лицу она превратилась в рыжеволосую женщину человека.

Это была специализация Ворона Джин — магия маскировки.

Если бы спросили, было ли это ее изначальной внешностью... ответить было бы сложно. Она меняла облик так много раз, что давно забыла, как выглядело ее настоящее лицо. Это лицо было всего лишь сконструировано из воспоминаний о себе в детстве, и назвать его изначальным язык не поворачивался.

— Право... что этот тип творит?..

Шлюс Хейнкель видел насквозь эту маскировку.

Маскировку, способную обмануть даже императора и его стражу. Магию, которой она гордилась как настолько совершенной, что могла обмануть даже саму себя.

Он не мог обнаружить ее простой магией обнаружения, ведь она не чувствовала активации заклинания.

Значит, она где-то допустила ошибку?

Оставила какую-то улику, которая ее выдала?

Но и это маловероятно.

Годы работы в тени сделали безопасность ее второй натурой. Кроме того, если бы она совершила такую роковую ошибку, не осознавая этого, дворяне с лучшими, чем у Шлюса, сетями информации заметили бы это первыми. Но судя по тому, как эти дворяне беззаботно наслаждались вечеринкой, эта возможность была практически равна нулю.

«Так как же он узнал о ней...»

Затем она услышала еще одно тревожное заявление.

Шлюс упомянул имя Кингхарт.

Кингхарт был юношей, недавно присоединившимся к Воронам, чье мастерство в таком юном возрасте вызвало среди них немалый переполох.

Если бы Шлюс просто искал этого Ворона, в этом не было бы ничего странного. Но проблема в том, что имя Кингхарта еще не было официально зарегистрировано.

Воронов представляли клиентам только после регистрации их официальных имен. Так что Шлюс Хейнкель никак не мог знать имени Кингхарта.

Если не учесть одну возможность...

«Неужели?..»

Что, если Шлюс Хейнкель сам был членом Воронов?

Тогда все становилось на свои места.

Он мог знать о Кингхарте до регистрации. И этот эльфийский облик был одним из тех, что она использовала иногда, так что сородич-Ворон, видевший ее часто, мог его узнать. Плюс, если Хендерсон был убит, застигнутый врасплох, узнав в Шлюсе собрата... это тоже имело бы смысл.

Она гадала, как кто-то мог убить того монстра...

Предположение быстро превратилась в подозрение, а подозрение постепенно стало уверенностью.

«Один из Воронов? Но кто?»

Джин мысленно перебрала лица всех Воронов.

Лица. Голоса. Телосложение.

Никто не подходил.

Возможно, Шлюс Хейнкель тоже использовал магию маскировки, работая Вороном?

— Угх. У меня мурашки по коже...

Подумать только, один из ее коллег играет роль такого видного юноши на свету.

Это было и пугающе, и несколько досадно.

Пока эти мысли проносились в голове, на лице Джин расплылась улыбка.

«Ворон должен жить только в тени.»

Ей захотелось стащить Шлюса Хейнкеля вниз.

Вернуть во тьму того, кто ошибочно считал, что ему место на свету.

Не было какой-то особой причины.

Ей это не принесло бы никакой выгоды.

Но это был порыв, близкий к инстинкту.

«Я даже свое изначальное лицо забыла. Несправедливо, что только ты живешь так ярко...»

Этот порыв был вызван завистью, нечто фундаментально присущее человеческой природе.

Джин прикрыла рот рукой и безудержно хихикала.

* * *

— Мадам, вот вода.

— Благодарю.

Леди Лихтенбург залпом выпила холодной воды.

И все же ее руки все еще дрожали.

Дело было не только в унижении от позора, нанесенного простолюдином.

Это было чувство страха, которое она не испытывала уже давно.

Нашелся ли на этом континенте кто-то, кто посмел бы угрожать леди Лихтенбург, упоминая ее дочерей?

Исключая маджинов, никто не обладал ни способностями, ни смелостью для этого.

Но смертельно спокойный взгляд Шлюса...

Это был взгляд победителя.

Сколь бы могущественен ни был дом Лихтенбург, разве можно предотвратить внезапный удар молнии?

Существование Шлюса было именно таким.

Стихийным бедствием, которое не остановить человеческой силой.

Ей следовало быть благодарной уже за то, что он проявлял милосердие.

«Неужели действительно нет выхода?»

Леди скрестила руки на груди и медленно вышла на балкон.

Прохладный ветерок, казалось, мог помочь прояснить мысли.

Противостоять ему силой было невозможно.

А что насчет кампании по формированию общественного мнения?

Если подстроить все так, чтобы запятнать его репутацию...

«Нет, и это не сработает...»

Леди Лихтенбург тихо покачала головой.

На ее взгляд, Шлюс был дерзок, но не безрассуден.

Он был дотошным человеком, вступавшим только в те битвы, в которых был уверен в победе.

В тот день, когда Шлюс дал понять, что заметил ее покушение...

Он, должно быть, уже заручился доказательствами, что она приказала Хендерсону отравить колодец.

У него, должно быть, было такое оружие, потому он и осмелился бросить вызов дому Лихтенбург.

Если бы она попыталась повлиять на общественное мнение, Шлюс немедленно обнародовал бы улики.

— Тцк...

Она проигрывала и в силе, и в информации.

Другими словами, шансов на победу не было.

Подумать только — дом Лихтенбург, одна из трех великих семей магов, трепещет перед простым простолюдином.

И этот простолюдин был, по сути, ходячей катастрофой.

Будущее виделось невероятно мрачным.

Она уже представляла, как этот наглец будет выдвигать возмутительные требования и упиваться своей победой.

Как бы ни был дом Лихтенбург постыдным или бесчестным, она могла подчиниться.

Но если он перейдет черту — если попытается причинить вред ее дочерям...

Тогда она действительно не станет сдерживаться.

Она использует любые средства, чтобы уничтожить Шлюса.

Она поставит на кон все, что есть у дома Лихтенбург.

С ожесточившимся сердцем леди Лихтенбург дала себе эту клятву.

— Хи-хи-хи... ик... кх...

— ?..

Но услышав странный смех неподалеку, леди Лихтенбург медленно отступила с балкона.

Там была рыжеволосая женщина, от которой исходила мрачная и тревожная аура.

— Ах? Кстати, где Джулия?

Только сейчас леди Лихтенбург огляделась и поняла, что Джулии нет рядом.

— Она вышла в сад на минутку. Сказала, хочет подышать свежим воздухом.

— П-подожди. Тогда где Шлюс Хейнкель?

— Этот человек тоже вышел некоторое время назад, кажется.

— !..

Шлюс и Джулия были снаружи одновременно?

Тогда возможность их столкнуться друг с другом была более чем достаточной.

Леди Лихтенбург, подхватив подол платья, бросилась к главному входу, не оглядываясь.

— Мадам! Все будет в порядке! Старшая горничная с ней!

Игнорируя пустые уверения дворецкого.

* * *

Едва я вышел наружу, шумный гам внезапно стих.

Яркий зал позади и это место, наполненное запахом травы, казались разными мирами.

Сад был плохо ухожен?

Звуки сверчков и насекомых пропитывали эту тихую ночь.

Хотя дворяне возненавидели бы это, мне это напоминало загородный дом бабушки, куда я ездил на каникулах. Это приятный фоновый шум.

Как раз когда я наслаждался этой прекрасной псевдоприродой...

— ...

Вот она.

Нет, та, что выглядела точь-в-точь как она.

От ее хрупкой худобы, от которой, казалось, она могла сломаться, если по ней постучать, до ее слабой улыбки — идеальная копия.

Я глубоко вдохнул и шагнул вперед.

Теперь я был готов...

— Прекрасный сад, не правда ли?

Или так я думал.

Пока не услышал голос Джулии.

Если вдуматься, я не слышал ее голос во время нашей первой встречи.

Вот почему я думал, что смогу правильно встретиться с Джулией.

Но это было заблуждение.

Этот сладкий, мелодичный голос...

После этого я уже не мог воспринимать Джулию просто как персонажа романа.

«Джулия — не она. Джулия — не она. Джулия — не она...»

Только после этого самогипнотического мысленного укрепления я смог заговорить спокойно.

— Здесь полно насекомых. Разве это не грязно?

— Не обязательно. Я видела только тихие сады... но мне больше нравится такой.

Это тяжело.

Физическая и моральная усталость была колоссальной.

Я хочу сбежать прямо сейчас.

— Вы вызвали меня, потому что вам было что сказать. Пожалуйста, изложите суть кратко.

— Почему вы так торопитесь?

— Я всегда тороплюсь.

— Хм... Старшая горничная, оставьте нас, пожалуйста. Я хочу поговорить наедине.

— Да, мисс.

Вскоре горничная удалилась, и Джулия улыбнулась мне, пристально глядя.

Она хочет, чтобы я толкал ее коляску?

Я глубоко вздохнул и встал позади Джулии, чтобы взяться за ручки.

Ее тонкие волосы, точь-в-точь как у неё, привлекли мой взгляд.

Я насильно поднял голову, чтобы посмотреть на ночное небо, и медленно повез коляску.

— В последнее время мне снятся странные сны.

— ...

— Сны, в которых я становлюсь кем-то другим

— ...

— Люди обычно говорят, что такие сны страшные, да? Но не для меня. Даже после пробуждения я продолжаю чувствовать ностальгию. Интересно, не перестану ли я быть собой и в реальности тоже.

Я ясно дал ей понять, что она должна быстро изложить суть дела.

А она начала говорить о каких-то бесполезных вещах.

— Это потому что сны слишком яркие. Забудьте о них.

— Но я продолжаю видеть похожие сны снова и снова.

— Похожие сны... Какие именно сны?

— Я покажу вам. Вот почему я хотела остаться с вами наедине.

Джулия слегка повернулась и потянула меня за рукав.

Ведомый ее костлявой рукой, я снова оказался лицом к лицу с Джулией.

— ?..

Джулия взяла мою руку.

Даже двумя руками она не могла полностью обхватить мою ладонь.

Затем она попыталась поднять мою руку вверх.

Я позволил своей руке подняться без сопротивления.

Тук...

Только когда ее хватка ослабла, я понял намерение Джулии.

Моя рука теперь лежала на макушке Джулии.

Я чувствовал эти мягкие волосы, эту маленькую голову, которая, казалось, могла уместиться в одной ладони.

Это... она хочет, чтобы я погладил ее по голове?

Не зная почему, я медленно провел рукой по волосам Джулии.

Я мог отказаться. Я мог спросить, зачем она это делает.

Но словно завороженный, я просто продолжал гладить ее волосы по росту, ничего не спрашивая.

Однако та, кто заставил меня совершить этот необъяснимый поступок, опустила голову и молчала.

— Мисс?

— Достаточно.

Джулия резко оттолкнула мою руку.

Сила была не такой уж и значительной.

И все же моя рука безвольно упала вниз.

Затем Джулия сама ухватилась за колеса своей коляски и отвернулась от меня.

— Это все, чего я хотела.

— ...Прошу прощения?

— Извините за такую мелочь. Я просто... хотела воссоздать сцену из своего сна.

И это все.

Если так, она могла позвать Эрику или леди Лихтенбург.

Я действительно не понимаю, зачем она вызвала именно меня, особенно когда леди Лихтенбург, вероятно, считает меня своим заклятым врагом.

— Хотите пройти вперед?

— Пойдемте вместе. Я повезу вашу коляску.

— Нет. Я хочу еще немного посмотреть на ночное небо.

— Тогда я подожду.

— Разве вы не торопились?

— ...

На этом этапе она практически настаивала, чтобы я ушел первым.

Я не был настолько бестактным, чтобы не понять этого, поэтому без колебаний повернулся.

Мне следовало чувствовать пустоту из-за того, что меня вызвали по такому пустяку. Мне следовало раздражаться.

Странно, но я не чувствовал ничего подобного.

Было больно. Было тяжело.

Но в то же время ощущение, оставшееся на моей ладони...

«Они мягкие.»

Едва уловимое...

Это было чувство, которое сложно описать.

* * *

Шлюс вышел из цветочного сада с мрачным выражением лица.

Старшая горничная немедленно среагировала, бросившись к Джулии.

С низко опущенной головой Джулия сидела в инвалидной коляске, поставленной посреди цветочного сада.

Старшая горничная забеспокоилась.

— Мисс?

— ...

— Мисс, с вами все в порядке? Ах!..

Когда горничная поспешно опустилась на колени и взглянула на лицо Джулии, у нее перехватило дыхание.

Капля упала на колено Джулии и разбилась.

Джулия молча лила слезы.

Крепко сжимая в руках свой невинный подол.

— Этот простолюдин сделал что-то ужасное?

— ...

— Или сказал что-то ужасное?

— ...

Несмотря на настойчивые вопросы горничной, Джулия молча качала головой.

Слезы все еще не показывали признаков прекращения.

— Горничная...

— Да. Я здесь.

— У меня так сильно болит грудь... Впервые... Что мне делать...?

Впервые горничная видела, как Джулия, всегда ведущая себя так достойно, плачет, как ребенок, и умоляет дать ответ.

При виде этого горничная забыла, что хотела сказать, и просто обняла Джулию.

Она могла догадаться, почему это произошло.

То, что должно было случиться, наконец настигло эту юную леди.

Горькая боль неразделенной любви.

Учитывая, что Джулия вызвала Шлюса отдельно, а он ушел один с мрачным выражением лица, все было очевидно.

В такие моменты неуклюжие слова утешения будут только ядом.

Горничная просто тихо похлопывала Джулию по спине, пока та не перестала плакать.

Зелье от истощения маны (1/2)

Джулия спокойно выровняла дыхание и подняла голову.

Поглаживая свои волосы...

Ей казалось, будто тепло тех больших рук всё ещё сохранилось там.

Сколько прошло времени?

С тех пор как она плакала так горько.

Она думала, что забыла, что такое печаль.

Она верила, что стала невосприимчива к боли.

Она думала, что её слёзы иссякли и больше никогда не потекут.

После сотен лет и десятков реинкарнаций она считала, что такие эмоции полностью исчезли.

Но она ошибалась.

В тот момент, когда рука Шлюса коснулась её головы.

Ощущение от этих больших ладоней, нежно поглаживающих ее голову, грубых, но в то же время любящих, было в точности таким, как в ее снах.

Не желая, чтобы Шлюс видел эти слёзы, ей пришлось быстро отвернуть голову.

«Почему я это сделала?»

Она не могла понять, зачем вообще позвала Шлюса.

Да, он показался ей в какой-то степени интересным человеком, но не более того.

Ей не стоило встречаться с ним наедине.

Но её рука сама собой двинулась, тайно подавая ему знак.

Она не знала этого жеста и никогда раньше его не использовала.

Как будто одержимая. Словно инстинкт.

«Кажется, я основательно схожу с ума.»

Она прожила больше лет, чем может вынести любой человек.

На этом этапе было бы неудивительно, если бы её разум износился до безумия.

Это должно быть доказательством того, что она сходит с ума.

Доказательством того, что она начала ломаться.

Если не это...

«Моё сердце... разбито...»

Что это за необъяснимая тяжесть и боль?

Что это за тоска по Шлюсу, хотя она только что его видела?

Джулия опустила голову и снова заплакала.

Её грудь разрывалась от боли.

Она отчаянно скучала по Шлюсу, которого только что отпустила.

А ещё...

Ей было просто жаль.

* * *

— Это чертовски хреново.

День выдался утомительным.

Не потому, что пришлось видеть лицо леди Лихтенбург.

Не потому, что я танцевал с дворянами, что было на меня не похоже.

Я просто ненавидел это бушующее внутри меня чувство.

Это злило меня, будто моя внутренняя слабость, которую я считал побеждённой, внезапно обнажалась. Когда я был наедине с Джулией.

Было бы ложью сказать, что я втайне не надеялся. Было бы обманом утверждать, что я не представлял, как она называет моё имя, моё настоящее имя.

Но ничего подобного не случилось.

Она просто интересовалась Шлюсом Хайнкелем, очередным персонажем среди бесчисленного множества других в этом никчёмном мире.

В каком-то смысле я теперь чувствую облегчение.

Это как подтверждение того, что Джулия — всего лишь оболочка, фальшивка.

Теперь я наконец могу отпустить свою одержимость.

— Мы прибыли.

Голос кучера вернул меня к реальности.

Пока я был погружён в мысли, карета уже добралась до Академии.

Я вывалился наружу и медленно пошёл по тёмному, тихому двору.

Почему-то это успокаивало.

Возможно, потому что это было как дом, место, где я жил с момента попадания в этот мир.

Уведомление о практических занятиях по боевой магии...

Глядя на доску объявлений, я увидел, что появилось новое объявление.

Практические занятия по боевой магии включали трёхдневную поездку с двумя ночёвками.

Место назначения объявят в день отъезда.

Верно. Это событие тоже существовало.

Место назначения определённо будет Тоскливым Лесом.

Если только моё вмешательство не изменило ход событий.

Одно лишь воспоминание названия «Тоскливый Лес» вызвало поток информации об этом эпизоде в моей голове.

Кстати, там также был редкий предмет, который должен был получить Хертлокер.

Можно и его прихватить, пока я там.

«Пора начинать нервничать.»

Тоскливый Лес — место, полное неожиданных событий.

До такой степени, что я не понимаю, почему они посылают туда студентов...

Если я не хочу видеть, как кто-то умирает, мне нужно быть начеку.

Мне нужно тщательно подготовиться.

Я не могу гарантировать свою безопасность, поскольку я не непобедимый Хертлокер.

Размышляя об этом, я понял, что мне кое-что нужно.

Зелье от истощения маны.

В лесу я не смогу держать Айрис рядом, а использовать зелья восстановления будет неэффективно, потому что их придется вливать в почти бесконечно.

Идеальным решением было бы зелье от истощения маны... хоть он довольно редок и дорог...

На аукционах он появляется нечасто, так где же его взять?

— Ах.

Если подумать, недавно я приобрёл надёжного союзника.

Я могу извлечь его оттуда... точнее, попросить.

****

— М-м-м!.. Наконец-то выходной!

Эрика развалилась на диване и потянулась.

Она наконец выбралась из этого адского болота заданий.

Почему каждое задание требовало вычислений...

Она вспотела, разрабатывая и поддерживая соответствующие вычислительные магические формулы для каждого задания.

Даже Шлюсу, наверное, было бы непросто с этим справиться.

Приближаются промежуточные экзамены, так что, возможно, вернуть себе первое место — это не просто мечта...

— Ах... скоро промежуточные экзамены.

На некогда радостном лице Эрики появилась тень.

Экзамены профессора Людвига были печально известны своей безжалостностью.

Она понятия не имела, как к ним готовиться.

Говорили, что каждый экзамен уникален.

Некоторые утверждали, что профессор Людвиг находил удовольствие в постановке неразрешимых задач.

— Шлюс что, какой-то безумец?..

У неё голова взрывалась от подготовки всего к одному серьёзному экзамену.

Что за человек должен быть Шлюс, чтобы учиться по двум специальностям сразу?..

И ещё стремиться быть лучшим студентом по обеим.

Он явно был не в своём уме.

— А-а-а!

— ?..

В этот момент она услышала знакомый голос, доносившийся издалека.

Это определённо был голос её матери.

Но прошло много времени с тех пор, как она слышала её такой взволнованной.

Что могло случиться?

Эрика высунула голову в дверь гостиной.

Там она увидела свою мать, второпях накидывающую верхнюю одежду и выбегающую в коридор.

Мать держала в одной руке что-то завёрнутое в ткань.

— Куда ты?

— Ах. О, да, Эрика. У меня срочное дело. Я скоро вернусь!

— Понятно...

Должно быть, она получила очень срочное сообщение.

Она только что вернулась с банкета и минуту назад переоделась в домашнюю одежду, но выбегает, даже не переодевшись снова.

Чье же это могло быть сообщение?

Наблюдая за спиной матери, поспешно покидающей особняк, Эрика напрягла мозг.

Какая новость могла заставить её мать — исполняющую обязанности графини Лихтенбург и главу одного из трёх великих домов действовать так срочно?

— Хм?

Словно поняв, Эрика хлопнула в ладоши.

Когда она спрашивала мать раньше, есть ли у неё кто-то, кто её интересует, та уклонилась от вопроса.

Она не подтвердила, но и не отрицала.

Что означало, что человек, к которому так спешит её мать, вероятно, «тот самый человек».

Тот самый человек, который мог бы стать её новым отцом.

Это вызвало у неё смешанные чувства.

Но раз это кто-то, кого выбрала мать, он должно быть красивым и учтивым джентльменом.

Эрика уже собралась твёрдо решить тихо поддержать новое начало матери, когда...

— Но мне любопытно.

Она развернулась и быстро вышла из дома.

Её мать ещё не ушла далеко.

Она тайком проследит за ней, просто чтобы увидеть лицо «того самого человека».

Конечно, даже если ей не понравится увиденное, она не в том положении, чтобы вмешиваться...

— Ах!..

Она садится в карету?

Это было неожиданно.

Как раз когда Эрика щёлкнула языком и остановилась, верхом на лошади появилась старшая горничная.

— Садитесь, юная леди.

Как только их взгляды встретились, они поняли, что думают об одном и том же.

Не задавая вопросов, Эрика взяла руку старшей горничной и взобралась на лошадь.

Кстати, она впервые видела старшую горничную в брюках. После того как она видела её лишь в роли горничной, этот образ показался ей неожиданно новым.

— Это нормально? Вас не уволят, если поймают?

— Скажу, что у меня не было выбора, потому что вы приказали мне следить.

— ...

Эрика в шоке закрыла рот.

Старшая горничная всё продумала.

План, при котором поругают только Эрику.

— Она останавливается.

Карета постепенно замедлилась и остановилась на пустынной улице.

Это была... главная дорога прямо перед академией.

Может, это один из профессоров?

С волнением в сердце Эрика спешилась с помощью старшей горничной.

Завернув за угол, Эрика и старшая горничная наблюдали за спиной леди Лихтенбург.

— Ч-ЧТОООО?!..

— Тсс.

У Эрики отвисла челюсть при виде фигуры, появившейся мгновения спустя.

Благодаря тому, что старшая горничная быстро закрыла ей рот, не издала ни звука.

Это был Шлюс. Шлюс Хайнкель.

Злодей, продавший свою жизнь демону.

И противоречивый человек, который непрерывно жертвовал собой, чтобы спасать других.

Не может быть. Он, должно быть, просто проходит мимо.

Или она так думала, пока Шлюс не остановился прямо перед леди Лихтенбург.

— В-вы слышите, о чём они говорят?..

— Нет, не слышу...

Как сильно она ни старалась сосредоточиться, она не могла услышать их разговор.

Они были не так далеко.

Только попробовав заклинание усиления звука, Эрика поняла.

Звук блокировался барьером.

Она могла лишь догадываться о содержании их беседы, наблюдая за лицами и движениями губ.

«О чём они говорят?»

На протяжении всего разговора Шлюс казался спокойным.

Но леди, казалось, была несколько эмоциональна, иногда злилась, потом кусала губу и низко опускала голову.

«Должно быть, я ошиблась.»

Партнёр для повторного брака, как же...

Шлюс, должно быть, снова затеял ссору с её матерью.

Чувствуя смущение из-за своего ошибочного предположения, Эрика неловко улыбнулась и успокоила своё волнение.

Но в следующий же момент.

Когда леди Лихтенбург развернула ткань, в которую было завёрнуто то, что она держала, глаза Эрики расширились.

— Б-букет?!

— Юная леди. Пожалуйста, тише...

И снова старшая горничная закрыла ей рот.

То, что держала леди Лихтенбург, было ничем иным, как несколькими цветами.

Букет.

Эрика не могла не шокироваться, увидев, как её мать, смущённо повернув голову в сторону, протягивает букет.

Кто этот человек?

Она никогда раньше не видела, чтобы её мать вела себя так по-девичьи.

«Не может быть...»

Человек, которым интересовалась её мать — Шлюс?

Подождите минутку. Когда был тот разговор о партнёре для повторного брака?

Разве это было не до зачисления?

Тогда как долго её мать уже встречалась со Шлюсом?

И почему именно Шлюс?

Эрика почувствовала, что у неё голова идёт кругом.

Она думала, что раз они с Джулией выросли, мать может снова выйти замуж, как пожелает, и она поддержит её, кем бы ни был партнёр.

Но сегодня эта решимость полностью рухнула.

Она бы смирилась с простолюдином.

Она бы смирилась с молодым человеком.

Но тот, кто не только молод и простолюдин, но ещё и однокурсник её дочери, того же возраста?

Это было далеко за пределами того, что она могла поддержать.

«Шлюс Хайнкель!.. Теперь ты охотишься за чужой матерью?»

Эрика скрежетала зубами с раскрасневшимися щеками.

Его цель была очевидна.

Состояние семьи Лихтенбург.

Для того, кто продал свою жизнь демону, такая схема казалась по сравнению с этим почти милой.

Она предотвратит их брак любой ценой.

Эрика сжала кулак и дала эту клятву.

Зелье от истощения маны 2/2)

Это было довольно, нет, очень грубое письмо.

В нем я приказывал лично принести букет цветов Фейлен к 12 часам.

Конечно, основной текст был более вежливым.

А. Или, может, и нет.

На самом деле, предъявлять такие требования, сохраняя официальную речь, казалось ещё более неуважительным.

— Осталось около 10 минут.

Я прислонился к стене и посмотрел на часы на далёком здании мэрии.

Наступил рассвет. Вокруг царила жуткая тишина, не было ни одного прохожего.

Похоже, она не придёт.

— Тц...

Что ж, я в какой-то степени ожидал этого.

Леди Лихтенбург могла подчиниться мне, но не стала бы полностью отбрасывать свою гордость.

К 12 часам. Перед Императорской Академией. Лично.

Вряд ли она выполнит все три условия.

Подозреваю, завтра утром в академию придёт служанка, чтобы передать это вместо неё.

Если она продолжит в том же духе, мне придется прибегнуть к более решительным мерам.

Нужно показать ей, что моя угроза в адрес её дочерей реальна.

Пожалуй, стоит как-нибудь ворваться в их особняк и взорвать бомбы в саду.

Тогда леди испугается и снова начнёт умолять.

Или она всё же сохранит свою несгибаемую позу?

— Хм.

В любом случае, со всей этой гордостью...

Я размышлял, как поступить с ней, если она останется упрямой до конца.

Скрип...

Элегантная карета остановилась за углом.

На ней была эмблема дома Лихтенбург.

Я ожидал, что выйдет слуга, но...

— Хм.

— ...

На удивление, вышла сама леди.

Это поистине неожиданно.

К 12 часам. Перед Императорской Академией. Лично.

Никогда не думал, что она выполнит все три условия.

Нет, рано расслабляться.

Нельзя исключать возможность, что она не принесла заказанные мной цветы Фейлен, планируя унизить меня.

Хотя тот предмет, завёрнутый в ткань в её руке, действительно похож на букет цветов Фейлен...

— Что вы делаете?

Строго спросила леди, возможно, почувствовав мою ману.

На всякий случай я развернул барьер, блокирующий восприятие, чтобы наш разговор не просочился наружу.

Даже если нельзя скрыть факт нашей встречи с леди, содержание разговора утечь не должно.

— Просто приглушаю звук.

— Тогда, пожалуйста, оставь эту манерную речь.

— Ха-ха. Конечно.

— ...

Что. Почему.

Я перешёл на неформальную речь, как она хотела, но она внезапно разозлилась.

— Ты принесла то, что я просил?

— Перед этим. Я бы хотела, чтобы ты прекратил такое поведение.

— Какое поведение?

— Вызывать людей среди ночи и приказывать им, как слугам.

Леди, произнося это, сверлила меня взглядом.

Что такое? Она выполнила все мои требования, так что я думал, она подчинилась, но, видимо, нет.

— Почему?

— Что?

— Почему я должен прекращать?

— ...

Леди уставилась на меня со злобным выражением, плотно закрыв рот.

Так смотрят на подонков, с которыми не стоит разговаривать.

— Есть поговорка, что одно слово может оплатить долг в тысячу тирионов.

— ?..

— Не порть одним неверным словом всю свою хорошую работу. Если у тебя такое отношение, у меня нет выбора, кроме как...

— ...

Рот леди слегка приоткрылся от удивления.

Её губы дрожали, словно пытаясь что-то сказать, но звука не выходило.

Она низко опустила голову и едва слышным голосом...

— ...Простите.

Вот что она сказала.

— Что?

— Я сказала... простите. За неуважение.

— ... (п.с. от беса. На ваших глазах происходит приручение Милфы.)

Я едва не ахнул от удивления.

Я не ожидал получить здесь столь искреннее извинение.

Этот человек всегда удивляет меня, отбрасывая свою гордость самыми неожиданными способами.

Она поистине непредсказуема во многих отношениях.

— Но если так продолжится и дальше, мне будет трудно. У меня своя жизнь. Если ты будешь продолжать вызывать меня вот так...

Сказала леди Лихтенбург, избегая моего взгляда.

Кажется, она кое-что неправильно понимает.

Полагаю, большинство людей, имеющих рычаги давления на других, постепенно повышают сложность своих требований.

В процессе они заставляют свои жертвы раскрывать новые слабости, затем используют их, чтобы требовать ещё больше...

Думаю, она решила, что я пытаюсь таким образом превратить её в рабыню.

— Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я вызвал вас срочно сегодня, потому что мне кое-что понадобилось. Конечно, я предоставлю за это компенсацию.

— К-компенсацию?

Вам не послышалось, леди.

Да, компенсацию.

— Ты дашь мне компенсацию?

— Да. Когда получаешь товар, за него естественно платить.

— А как же наказание?

— Я считаю, что с этим уже покончено. Или я ошибаюсь?

Леди Лихтенбург невозможно приручить.

История Лихтенбургов — это история выживания даже под гнётом могущественных герцогств и императорской семьи, так что она не подчинится простому простолюдину, обладающему некоторой силой.

Поэтому продолжать внушать унижение — неверный подход.

Если возможно, правильным решением было бы привлечь леди Лихтенбург на свою сторону.

Эрика станет важной фигурой в будущем.

И Джулия тоже... Нет, забудь о ней.

— Уже покончено?..

Леди повторила те же слова, словно с трудом принимая реальность.

Послать за мной Хендерсона было поистине отвратительно, и я был так зол, что хотелось отрезать ей палец, но если я могу завербовать Лихтенбург как союзника, я готов простить это.

Если я смогу найти партнера, который обеспечит меня всем необходимым, как сегодня...

Пока я время от времени могу видеть, как леди кланяется мне, я могу быть достаточно терпелив.

— Что? Ты считаешь, что проявления уважения ко мне на мероприятиях недостаточно? Тогда в следующий раз...

— А! Нет! Всё хорошо! Я удовлетворена!

— Хорошо. Тогда давай посмотрим на предмет.

Леди Лихтенбург с несколько надутым лицом протянула мне что-то завёрнутое в ткань.

Хотя все прошло хорошо, она, казалось, была недовольна тем, что все шло не совсем в соответствии с ее ожиданиями.

Ей стоит научиться расслаблять выражение лица.

Отныне в большинстве случаев всё будет идти не по её воле.

— Вот. Заказанный тобой букет цветов Фейлен. К счастью, они были в моём саду, иначе найти их было бы довольно хлопотно.

Я слегка наклонил один цветок и поднёс к носу, чтобы понюхать.

У него был странный аромат, непохожий ни на что, что я нюхал раньше.

И внешне, и запахом он не напоминал ни один цветок с Земли.

Прямо как описано в оригинале.

Я быстро активировал «Запрос».

[Букет цветов Фейлен]

[Статус: Свежий.]

[Описание: Цветок, используемый как ингредиент для духов или антидота от истощения маны. И цветы, и их семена ценятся довольно высоко.]

Это определённо не было ложью.

В любом случае, нет причин лгать о такой вещи.

Я принял букет от леди Лихтенбург обеими руками.

Из-за количества цветов он был тяжелее, чем я ожидал.

— Это ваша компенсация.

— Что это?

— Откроете, когда вернётесь домой.

Я протянул леди маленький конверт.

Это небольшой подарок, чтобы укрепить доверие ко мне.

Конечно, сомневаюсь, что подобное заставит её доверять монстру, в одиночку убившему Хендерсона, но...

Угх. Чем больше я думаю об этом, тем больше меня это бесит.

Почему леди Лихтенбург должна была послать именно Хендерсона...

— Было приятно повидаться.

— ...

Я снял барьер и ярко улыбнулся.

Удивлённая моей внезапной переменой в поведении, леди молча смотрела на меня.

Что ж, доверительные отношения строятся постепенно.

Пока она может считать себя моей послушной собакой.

Нет, скорее свирепой гончей, которая может откусить мне руку, если я сделаю одно неверное движение.

Я чувствовал, что пройдёт немало времени, прежде чем этот свирепый пёс станет моим надёжным союзником.

— Жду нашей следующей встречи, мисс.

— М-мис?!..

Леди была в ужасе.

Но я не обратил внимания, взял её за руку, немного склонился и поцеловал тыльную сторону ладони.

Если никто не видит, я могу быть очень вежливым.

Однако леди, кажется, восприняла это не как любезность, а как насмешку, её лицо ярко покраснело.

И правда, дразнить и мать, и дочь — изысканно.

С этим прощанием я развернулся и направился к академии.

Возможно, боясь, что кто-то может услышать теперь, когда барьер, блокирующий восприятие, исчез, леди не могла заставить себя окликнуть меня.

Наслаждаясь выражением лица леди, я вскоре добрался до резиденции председателя.

— Вы вернулись. Что-то случилось?

— Ничего особенного. Просто внезапно вызвал кое-кого.

Когда я открыл входную дверь, Эмилия выбежала поприветствовать меня, словно ждала всё это время.

— Кто это был?

— Не беспокойся, это был не кто-то опасный. Ах, у нас есть ваза?

— Ваза? Да, должна быть.

— Тогда, пожалуйста, сохрани их для меня.

— Да...

Я передал букет Эмилии.

Когда она заглянула под ткань, её выражение, кажется, на мгновение стало враждебным.

Что это было? Может, показалось, потому что я устал.

— Вуааа... Я иду спать.

— Да. Сладких снов.

Оставив позади Эмилию с её необычно холодным голосом, я направился прямо в спальню.

Мне нужно было кое о чём подумать в преддверии грядущего события.

«Пробуждение Айнца произойдёт лишь однажды.»

В оригинале Айнц так и не вошёл в ряды сильных и остался второстепенным персонажем, дружелюбным к Хертлокеру.

Согласно истории, Айнц родился с огромным талантом, но из-за своего порочного нрава и слабой силы духа не смог его реализовать и сломался.

Другими словами, если бы его менталку можно было исправить, он мог бы стать союзником, который значительно помог бы в развитии сюжета в будущем.

Вот почему я выбрал это практическое занятие по боевой магии как время для его пробуждения.

В оригинале Хертлокер спасает Айнца, когда тот в опасности.

После этого Айнц перестаёт завидовать Хертлокеру и всюду следует за ним, бездумно осыпая его восхищением и помощью, становясь полным подкаблучником.

Но что, если некому будет спасти Айнца, когда он в опасности?

Умрёт ли он, так и не исправив свой характер, или же познает смирение перед лицом ужаса смерти и пробудится, чтобы выжить?

Я решил поставить на последнее.

Если это не сработает...

— Вздох...

Просто сочту это потерей одного дополнительного персонажа.

Я был слишком жаден, пытаясь спасти слишком многих.

Пора начинать действовать более расчётливо.

* * *

— Ой, в-вы вернулись?

— М-м-м...

Леди Лихтенбург вошла в дом со вздохом и столкнулась с Эрикой.

Ты ждала, чтобы поприветствовать меня!

Леди, которая была в скверном расположении духа после унижений, почувствовала, будто всё исцеляется.

Хотя было немного странно, что Эрика была одета в уличную одежду...

Разве она не могла носить её внутри?

Леди решила не придавать этому значения.

— Матушка. Кого вы встречали?

— А? Просто... важного человека. Тебе не нужно знать. Я устала и иду спать.

— Ах, да! Матушка.

Леди ответила коротко, не осознавая этого, и прошла мимо Эрики.

Это не было ложью.

Как тот, у кого достаточно сил, чтобы в одиночку вырезать всех в этом особняке, может не быть важным человеком?

Конечно, она не упомянула тот факт, что этот человек использовал её как посыльную и унижал.

Просто вспомнив это, у неё закружилась голова, поэтому леди, пошатываясь, вошла в спальню, закрыла дверь и заперла её.

— Вздох. Что бы это могло быть?

Компенсация от Шлюса.

Леди взяла со стола нож и вскрыла печать.

Внутри были записка и инвестиционный сертификат.

— Что?..

Озадаченная, леди сначала развернула записку.

Это компенсация, стоимостью в 10 раз превышающей стоимость цветов. Ну, если вы сможете довериться мне и подождать всего 2 недели.

В этом не было смысла.

Леди склонила голову и проверила инвестиционный сертификат.

—Владелец этого сертификата владеет 10 акциями Ордена Святых Рыцарей.

— Орден Святых Рыцарей?

Глаза леди сузились.

Орден Святых Рыцарей был небольшим провинциальным орденом, который недавно начал заявлять о себе.

Она слышала новости, что цена их акций недавно выросла.

Должно быть, она где-то сохранила вчерашний список цен на акции.

Леди открыла ящик и развернула свиток.

— Орден Святых Рыцарей... 100 тирионов.

100 тирионов за 10 акций означает общую сумму в 1000 тирионов.

Но количество цветов Фейлен стоило бы как минимум 100 000 тирионов!..

Шлюс Хайнкель дал ей компенсацию стоимостью всего лишь 1/100 от ценности.

— Ха! Невероятно.

Она и не ожидала многого, раз он простолюдин, но почувствовала себя довольно раздражённой.

Если это всё, что он мог дать, не стоило и заморачиваться с этой компенсацией.

Что это за компенсация всего в 1 процент?

Когда раздражение нарастало и она уже собиралась разорвать сертификат...

Взглянув ещё раз на записку, она засунула сертификат обратно в ящик.

Если его слова правдивы, через две недели этот сертификат будет стоить 100 000 тирионов.

Это будет тысячекратное увеличение стоимости.

— Ха... ха-ах...

Она рассмеялась абсурдности собственных мыслей.

Возможно ли это вообще?

Чтобы акция выросла в 1000 раз всего за две недели?

Леди усмехнулась нелепой идее и захлопнула ящик.

Тоскливый Лес (1/2)

В конце концов мне это удалось.

Наконец-то!

— Угх...

Я поволок своё тяжёлое тело к двери тренировочного зала.

Должно быть, я провёл там как минимум 12 часов.

Значит, сейчас уже должна быть глубокая ночь.

С этой мыслью я с трудом сдвинул дверь.

— Господин Хайнкель.

Как только я открыл дверь, я столкнулся лицом к лицу с Эмилией.

И выглядела она довольно сердитой.

Что? Я что-то сделал не так?

— Чем это вы занимались там так долго?

— Ах... прости. Что ничего не сказал. Я так увлёкся, что время пролетело незаметно, ха-ха.

— Я волновалась...

А?

Эмилия начала всхлипывать.

На глазах выступили слёзы, казалось, она разрыдается, стоит мне только до неё дотронуться.

Конечно, всё это было игрой.

Но я даже не понимал, зачем она устраивает такое представление.

— Волновалась? Почему...

— Почему? Потому что человек, съевший на завтрак всего кусок хлеба, не выходил до самого утра! Это же почти 24 часа! Сколько бы я ни стучала, вы не отвечали... Я правда волновалась, не случилось ли с вами чего...

— Ах...

Если подумать, переехав в дом председателя, я забыл добавить сигнальную систему к барьеру подземного тренировочного зала.

Я понятия не имел, что Эмилия звала меня.

— Прости, что заставил тебя волноваться. В следующий раз я сделаю что-то вроде звонка.

— Пожалуйста, сделайте! Умоляю! Я так переживала, думая, что вы могли там упасть без сознания!

Затем Эмилия принялась меня отчитывать.

Да ладно, хоть бы ложь была правдоподобной.

Если бы я внезапно умер, в Разведывательном управлении только радовались бы. Я это знаю.

Новость о смерти такой угрожающей фигуры, как я, всегда была бы хорошей новостью с их точки зрения.

Даже если потенциально я мог бы быть дружелюбным к Разведывательному управлении.

Подождите-ка.

Главное, сколько же часов я там пробыл?

— Погоди. Который сейчас час?

— Шесть утра.

— Ах...

Ну, чёрт.

Целый день прошёл, пока я был там.

Сегодня начинаются двухдневные практические занятия по боевой магии.

Время сбора определённо было 9 утра.

Через три часа.

Что значит...

— Похоже, поспать мне не удастся.

— Что?! Не говорите мне, что вы работали там всю ночь?

Я должен ехать на полевые занятия в таком сонном состоянии.

Я посмотрел в зеркало, висевшее на стене, и не смог сдержать горькой усмешки.

Тёмные круги под глазами были такими глубокими, что почти достигали щёк.

— Разбуди меня в восемь.

— Вы собираетесь поспать сейчас?

— Нужно поспать хотя бы два часа, ха-ха...

Я, шатаясь как зомби, побрёл в спальню.

Вероятно, обеспокоенная моим видом, Эмилия подошла и поддержала меня.

Ну, я был очень уставшим, но не настолько, чтобы нуждаться в поддержке...

Всё равно я не оттолкнул мягкое прикосновение Эмилии.

К тому же у меня не было сил сопротивляться.

— Я разбужу вас в восемь.

— Как всегда, спасибо, мисс Зигфрид...

Как только я бросился на кровать, я не смог бороться с непреодолимой сонливостью и медленно позволил сознанию уплыть.

Возможно, в процессе я сказал какую-то бессмыслицу, но я не помню точно.

* * *

— Спасибо тебе огромное... Если бы не Эмилия, не знаю, что бы случилось...

— ?..

Шлюс рухнул на кровать лицом вниз.

Глядя на него сверху вниз, Эмилия не знала, что делать.

Шлюс говорил во сне, чего раньше никогда не делал.

«Эмилия... значит, вот как он называет меня в мыслях.»

Обращаясь ко мне, он всегда добавляет «мисс».

Что ж, раз он младше, логично, что в мыслях он не использует почтительные формы.

Но сам факт осознания этого заставил Эмилию почувствовать странное беспокойство.

«Должно быть, он ужасно устал...»

Обычно, даже после бессонной ночи, он никогда не храпел.

Когда она впервые встретила его, Шлюс Хайнкель был тем, кого можно было назвать совершенством.

Простолюдин, никогда не терявший манер и официальности ни дома, ни на улице, негибкий и тот, кто, казалось, ни за что в жизни ярко не улыбнётся.

Таким он казался.

Но в последнее время Шлюс изменился.

Он, кажется, сильно смягчился за последнее время.

На самом деле, внешне он всё ещё был тем же.

Но внутри, когда оставался наедине с Эмилией, он проявлял такую уязвимость, словно отпустил свои ментальные барьеры.

Он изменился вот так...

Да. Это было после нападения Хендерсона.

После того как Шлюс рисковал жизнью, чтобы спасти её...

«Наверное, мне это только кажется.»

Эмилия энергично покачала головой.

Это не более чем иллюзия.

Он просто был сегодня в плохом состоянии.

Нет другой особой причины.

Эмилия повторяла это себе, словно пытаясь загипнотизировать себя.

«Может, сейчас?»

Маленький импульс возник в сознании Эмилии.

Если она спросит Шлюса кое о чём сейчас, не скажет ли он всю правду?

Импульс, движимый любопытством.

Убедившись, что Шлюс определённо спит, Эмилия не смогла устоять перед искушением.

Стараясь не щекотать Шлюса, она убрала волосы за ухо и медленно наклонилась к его уху.

Это был её единственный шанс.

— Господин Хайнкель. Кто я... кто для вас Эмилия?

Сразу после вопроса Эмилия испугалась собственного вопроса и отшатнулась.

Если бы ей дали такую возможность, ей следовало спросить, знает ли он, что она принадлежит Разведывательному управлению.

Если он притворялся, что не знает, хотя знал всё время.

Почему она задала такой бесполезный вопрос?..

Пока она сожалела о своём выборе, Шлюс заговорил.

— Тот, кого я должен... обязательно защитить, чего бы это ни стоило...

Да, я так и думала.

Эмилия глубоко вздохнула.

Она слышала это и раньше.

Что-то о защите своих людей любой ценой.

Вероятно, это было похоже на чувство ответственности рыцаря, борющегося за спасение жизней своих подданных.

Но следующие слова заставили Эмилию замереть.

— Тот, кого я должен защитить... даже если придётся пожертвовать жизнью... Если Эмилии не станет... ничто более не будет иметь смысла..

— !..

Ей показалось, что она неправильно расслышала.

Что? Даже если придётся пожертвовать жизнью?

Когда он спас её от Хендерсона раньше, разве это было не потому, что он был уверен, что Хендерсон отпустит его, когда он приставит нож к своей шее?

Он действительно был готов умереть?

Самое главное... ничто более не будет иметь смысла?..

Что это вообще значит?

— Хаа... Хаа...

Придя в себя, Эмилия уже выбежала из спальни.

Тяжело дыша, Эмилия была весьма смущена, увидев себя в отражении.

Там стояла раскрасневшаяся, как помидор, глупо выглядящая девушка.

* * *

— Быстрее собирайтесь. Скоро отправляемся.

Сергей крикнул, похлопывая теннисной ракеткой по спине.

Вскоре перед ним выстроились студенты.

— У нас две кареты. Студенты, чьи имена я сейчас назову, садятся в карету слева...

Студенты старались выглядеть невозмутимыми, но не могли скрыть лёгкого волнения.

Наконец-то будут практические занятия, а не просто изучение боевой магии в душных классах.

Было бы странно не радоваться.

«Давненько у нас не было дуэли. Может, спросить его, как продвигается его обучение мечу, по пути.»

Трие покосилась на уставшего Шлюса, стоящего поодаль.

Она уже придумывала оправдания, чтобы сесть рядом с ним.

«Шлюс Хайнкель в последнее время демонстрирует впечатляющую форму. Как и ожидалось от человека, которого я признал. Хмф. Если я использую свою проницательность как предлог, чтобы подружиться с ним...»

Тем временем Айнц аналогично придумывал оправдания, чтобы сесть рядом с Шлюсом.

Если поначалу он и счёл Шлюса простолюдином, сейчас он об этом жалел.

Но, в отличие от других дворян, он рано распознал потенциал Шлюса, поэтому не заслужил его антипатии.

Действительно, сильные должны общаться с сильными.

Таким образом, два человека, бессознательно боровшихся за место рядом со Шлюсом...

— ...— ...

Десять минут спустя они сидели рядом.

Это потому, что Шлюс был назначен в первую карету, а Трие и Айнц во вторую.

Неловкость витала в воздухе между ними, так как они почти не общались раньше.

Айнц, не в силах вынести неловкость, открыл рот...

— Это невыносимо неловко. Меня зовут Айнц. Айнц фон Витгенштейн.

— Я знаю.

— ...

Айнц снова закрыл рот, услышав холодный голос Трие.

Трие не собиралась быть такой резкой, но её краткий ответ был достаточен, чтобы запугать Айнца.

Пока они двое неловко отворачивались друг от друга...

— Хм...

В первой карете Шлюс заснул, скрестив руки и уронив голову.

От его вида, непохожего на просто спящего человека, исходила некая недосягаемая аура.

Из-за этого место рядом со Шлюсом оставалось пустым.

Примерно через час после того, как две кареты отправились в путь и полностью покинули город...

— Давайте разберем, что представляет собой эта практика. Вторая карета! Меня хорошо слышно?

Громкий голос Сергея разнёсся эхом.

Его голос явно достигал второй кареты, следовавшей примерно в десяти метрах позади первой.

Он должен был утонуть в шуме копыт и колёс...

Студенты не могли не рассмеяться от его невероятной громкости.

— Мы направляемся в Тоскливый Лес! Кто-нибудь знает, что это за место?

Студенты покачали головами.

— Конечно, не знаете! До войны это была земля королевства, а не империи! Вам всем лучше быть осторожнее! Лес опасен не просто так! Там есть участки, полные мин, установленных во время войны! Там ядовитый туман! И там кишат магические звери!

— ...

Лица студентов побледнели.

Они не слышали, что полевые занятия будут боевой подготовкой.

— Я к тому, что! Тоскливый Лес — идеальное место для сбора боевых данных! Суровая среда! Плюс различные типы врагов! Я буду оценивать ваши навыки выживания в кризисных ситуациях эти две ночи и три дня, так что ждите! Также будут внезапные проверки, так что не расслабляйтесь!

— ...

Столкнувшись с чередой слов, которые внушали лишь тревогу, студенты могли лишь смириться.

Сергей, похоже, просто по-своему интерпретировал выражение «адская тренировка».

П.с. от беса. в тгк есть иллюстрация ггшки @BlinEtoBes

Тоскливый Лес (2/2)

— ?..

Что бы мне сказать?

Я чувствую как будто проваливаюсь в сон?

Нет, мне не снилось, так что это не совсем то.

В общем, я открыл глаза с неприятным ощущением.

Стук, стук...

Карета мягко скользила по дороге, слегка покачиваясь.

Оглянувшись назад, я заметил, что вторая карета тоже следовала за нами.

Но что-то постоянно беспокоило меня, словно раздражающий звук бил по ушам.

Теперь, когда я привык к телу Шлюса, я смог сразу определить, что это.

Кто-то вмешивался в окружающую ману, изменяя её.

Иными словами, они создавали формулу для активации магии.

«Кто бы это мог быть?»

Может, кто-то из студентов или Сергей пытается использовать магию?

Но никто в этой карете, кажется, не пытался сотворить ничего магического.

Тогда из кареты позади?

Нет, и не оттуда.

Колебания маны исходили справа.

Из тех кустов.

БУМ!

— И-и-го-го!

Внезапно карета резко накренилась вперёд. Лошади закричали, проваливаясь в яму, а передние колёса кареты последовали за ними, наклоняясь.

В итоге я ударился лбом о спинку переднего сиденья...

Ловушка.

— Ах. Все целы? А пока сидите тихо...

Как только Сергей, посмеиваясь, начал вставать, чтобы успокоить студентов...

ПУФ!

— А?

— Дым?!

— Всем сохранять спокойствие! Не вставайте с мест!

Белый дым распространился повсюду.

Он быстро заволок всё вокруг, и вскоре мы не видели дальше десяти метров.

«Ах... Чёрт возьми.»

Только тогда я понял, что происходит.

Нападение бандитов.

Если спросите, почему я забыл такую важную вещь, я оправдаюсь тем, что в оригинале этого не было.

Почему бандиты, которых не было в оригинале, появились здесь?

В оригинале этих парней должны были бесшумно устранить агенты разведки, следовавшие за группой Хертлокера.

— Что происходит, профессор?

— Это бандиты?

— Всем тихо! Слушайте звуки!

Сергей крикнул слегка раздражённым голосом.

Что ж, на кону жизни студентов, у него нет выбора.

И тут я почувствовал за спиной нечто леденящее.

Эта огромная мана...

Кроме Сергея, это мог быть только один человек.

Этот сумасшедший ублюдок сейчас выпустит заклинание.

Как раз когда я собрался нарушить его формулу, мне в голову пришла хорошая идея.

— Направление на восемь часов!

БУМ!

Сразу после того, как я закричал изо всех сил, взрыв разорвал воздух, едва не разорвав мои барабанные перепонки.

Вот же ебаный придурок.

Я не ожидал, что он влупит всю ману за раз.

Как и следовало ожидать, Сергей и студенты, разинув рты, таращились на то, что было у меня за спиной.

Я вздохнул и тоже обернулся.

— Ох, ёлки.

Дым уже рассеялся от порыва ветра, а земля была выжжена докрасна в направлении на восемь часов, которое я указал.

Я вспомнил, что видел нечто подобное раньше.

Огненная магия, которую Айнц запустил в меня.

Это было точь-в-точь как усиленная версия того заклинания.

— Ассистент! Оставайся здесь и защищай детей! А я пойду проверю!

Сергей выпрыгнул со своего места и исчез в кустах.

Вскоре он вернулся обратно с ошеломлённым выражением лица.

— Бандиты, похоже, полностью уничтожены.

— Вааааааааааааау?..

Студенты выглядели озадаченными, не в силах поверить.

Самое время мне вмешаться.

— Ха-ха-ха! Это я сделал! Я выстрелил! Видели эту воронку! Ух! Какая невероятная мощь!

— ...

Я как раз думал, почему же он до сих пор молчит.

Айнц громко хвастался, как и следовало ожидать.

Мне хотелось как следует стукнуть его по голове.

— Айнц.

— Эй! Шлюс! Конечно, это благодаря тебе, спасибо, что указал направление! Спасибо, мужик! Сочетание твоей острой интуиции и моей магической силы... Ух! Это было круто, правда? Идеальное комбо?

— ...

Какое ещё идеальное комбо? Больше похоже на провальный дуэт.

Я подошёл, чтобы предостеречь его, но этот идиот продолжал нести чушь.

— Айнц. Что ты планировал делать, если бы я не указал направление?

— Ну, очевидно, я бы не стал стрелять...

— Когда я указывал тебе направление, твоя формула уже была в фазе активации. Я не прав?

— Э-э... Но даже если бы я не знал направления, я бы выстрелил куда-нибудь, так что всё было бы нормально!

— В ситуации, когда из-за тумана ничего не было видно? Что, если бы там, куда ты выстрелил, были невинные люди?

— Да ладно, откуда бы взяться людям на этой горной тропе...

— Ты не мог этого знать.

— ...

Плечи Айнца поникли, и он медленно закрыл рот.

Казалось, он принял то, что я сказал, но не до конца понял.

Как ребёнок, который ждал похвалы, а вместо этого получил выговор.

Этот парень? И он должен пробудиться?

Может, я слишком многого ожидал.

— С великой силой приходит великая ответственность. Запомни это, Айнц.

— ...Понял.

Я в итоге сказал довольно неловкую вещь.

Было бы довольно унизительно сказать это в моём мире, но никто в этом мире не узнает эту цитату.

Айнц отвернулся, надув губы, словно ему не нравилась ситуация.

Честно говоря, я тоже не имею права его поучать.

Должно быть, я показался немного раздражающим.

— Ха-ха. Шлюс прав, но раз уж всё закончилось хорошо, почему бы нам всем не поаплодировать Айнцу?

— Вааааууу...

Сергей, который до этого молчал, внезапно заговорил, сильно потея.

Хороший момент, чтобы уладить всё.

Верно. Факт в том, что мы уничтожили бандитов без потерь.

Я собрался холодно улыбнуться и захлопать, как вдруг...

ХРЯЯЯЯСЬ!.. БАХ!

Позади раздался грохот падающего дерева.

Оглянувшись, я увидел, что дерево толщиной с баобаб рухнуло, раздавив вторую карету.

А заодно и лошадей, что её тянули.

Лошади даже не успели заржасть, превратившись в конское жаркое.

— С-смотрите! Лесной пожар!

— Что?!

Я резко обернулся на тревожный крик и увидел, что кусты загорелись.

Вот же... блять.

Это сводит меня с ума.

* * *

— У меня кончилась мана...

— Больше не могу колдовать!

— Хаа... Фуу... Отлично поработали, все!

Под спокойным руководством Сергея и ассистента мы окружили место, где начался пожар, и начали тушить его.

Спустя час, когда десятки студентов стреляли водяными пушками, нам наконец удалось полностью потушить пламя.

Даже Трие, не умевшая использовать водную магию, помогала, рубя топором легковоспламеняющиеся кусты.

Айнц же, исчерпавший всю ману, так и стоял столбом, переминаясь с ноги на ногу.

— Ха-ха-ха... Была небольшая суматоха, но это лучше, чем если бы кто-то пострадал от бандитов!

Сергей, похоже, пытался свести всё к шутке.

В конце концов, единственный урон — истощение маны у всех студентов и одна полностью уничтоженная карета вместе с лошадьми.

— Все садитесь в первую карету! Будет тесновато, но...

Сергей подошёл к яме, куда упала первая карета, но не смог закончить фразу.

Чего это он?

Нам стало любопытно, и мы, все вместе, подошли и заглянули вниз, в яму.

— Ии-го-го!.. И-го-го!

— Ах...

Лошади были насажены на колья на дне ямы и не могли встать.

Всё, приплыли. Идти они больше не смогут.

А это значит...

— Ха-ха. Ну что, устроим полевые занятия на семестр раньше?

— Чеееееееегооо?!

Нам придётся идти пешком до Тоскливого Леса.

А до него ещё как минимум километров десять.

Мне захотелось просто рухнуть на месте.

* * *

Десять километров?

Если идти в одном темпе, это не так уж и далеко.

Любой, кто служил в армии, знает.

Но проблема в том...

— Хаа... Хаа... Ох...

— Профессоооооор... Мы уже пришли?

— Почти! Потерпите ещё немного! Уа-ха-ха!

— Я слышал это уже как минимум десять раз...

Что приходится тащить за собой этих физически неподготовленных людей.

Темп всё время скакал то вверх, то вниз, и меня это тоже быстро выматывало.

Но зная, что пыхтение или ходьба с плохой осанкой быстрее истощают энергию, внешне я, наверное, не выглядел особенно уставшим.

— Хмм. Я вижу результаты твоих тренировок.

— ...

Неправильно истолковав мой вид как признак улучшенной выносливости, Трие гордо выпятила грудь.

Как будто это может быть правдой.

Я покачал головой и открыл окно характеристик.

[Отображение характеристик.]

[Выносливость: 17]

[Сила: 12]

[Ловкость: 5]

[Живучесть: 5]

[Объем маны: 1]

[Контроль маны: 1]

[Чувствительность к мане: 75]

[Способность к вычислениям: 48]

«Подождите, серьёзно?»

Разве моя выносливость раньше не была 15?

Она незаметно для меня немного увеличилась до 17.

Если подумать, я бессознательно считал характеристики неизменными величинами.

Но характеристики, что я задал тогда, были лишь начальными значениями из пролога романа и вовсе не являлись абсолютными.

Такие параметры, как выносливость, сила, ловкость, можно улучшить простыми тренировками, без всяких озарений или особых техник.

Осознать это только сейчас... как же глупо.

Или, может, я и правда дурак.

— Все! Мы наконец прибыли! Теперь можно отдохнуть!

— Ураааааааааа!

Усердно шагая, мы успели добраться до заката.

Вдалеке виднелся небольшой город-крепость.

Вон та деревня — это Тоскливый Лес. Ой, нет, не он.

Тоскливый Лес — это тот густой лес за деревней.

Как называлась деревня?

Не помню, давал ли я ей вообще название.

— Всем быть осторожными. Никуда не сворачивайте с тропы. Можете наткнуться на магические мины.

— Ой!

— И даже если идёте по тропе, не углубляйтесь в Лес. Иногда газ Откатной Энергии стекает вниз, как прилив.

— Уф!

Теперь они, наверное, поняли, почему деревня была намеренно расположена на возвышенности.

Или, может, они задавались вопросом, почему в таком месте вообще есть деревня.

Для обычных людей Тоскливый Лес может казаться опасной зоной, но не для учёных.

Среда с высокой концентрацией Откатной Энергии и неизвестными магическими зверями — редкость.

Вот почему с древних времён, когда эта земля принадлежала Королевству Труд, здесь проходили учёные и торговцы, образовав небольшую деревню.

Постоянное население — около восьмидесяти человек.

Поистине крошечная деревушка.

— А теперь, первое испытание дня...

— Профессор! Умоляем!

— Уа-ха-ха! Шучу, просто шучу!

— ...

Это была жуткая шутка.

Я вполне мог представить, как Сергей стравливает нас с магическими зверями в качестве неожиданного теста, когда у нас и мана, и выносливость на исходе.

Но он казался немного более мягким, чем в оригинале.

— Я забронировал жильё в гостинице, так что сегодня ночью все хорошо отдохните.

— Да, профессор!

Как и ожидалось от академии, они не скупились на расходы даже здесь.

Все студенты получили отдельные комнаты, пусть и маленькие.

Так что той особой атмосферы студенческого выезда «на природу», когда все ютятся в одной комнате, не будет.

Но в такой утомительный день, как сегодня, никто и не захотел бы собираться и шуметь.

Я тоже принял душ и с облегчением плюхнулся в кресло.

«Может, сходить за артефактом завтра на рассвете?»

Я развернул карту, полученную от хозяина гостиницы.

Я чётко помнил его местоположение по иллюстрированной карте из оригинала.

Вот здесь. Скалистая гора к востоку от Леса.

Лес на пути — минное поле, так что через него нельзя, придётся обходить озеро.

Чтобы вернуться к подъёму, нужно выйти рано.

Значит, сегодня нужно лечь пораньше.

Только я подумал об этом и лёг в кровать...

— О чёрт.

Я вспомнил кое-что важное.

Мой сонный разум внезапно стал бодрым.

Я влип.

Я могу лишиться артефакта из-за кого-то другого.

Фейерверк в начале лета (1/3)

— Чёрт!.. Я влип!

Я вскочил и выбежал из комнаты.

Дело плохо.

Очень плохо.

Такими темпами я вообще лишусь артефакта.

За Тоскливым Лесом, в скалистых горах.

Там спрятан артефакт по имени Бафе.

Оружие, принимающее оптимальную форму для своего владельца.

В оригинале для Хертлокера оно превратилось в то, что он назвал Вайпер — длинный меч из чёрной стали, от клинка до рукояти.

Благодаря простой структуре чёрной стали, он мог мгновенно разрушить его на ману, чтобы спрятать, а затем призвать в бою.

Интересно, в какое оружие превратилось бы оно для Шлюса...

«Сосредоточься. Сейчас не время.»

Не о том я думаю.

Важно то, что карта, указывающая местоположение Бафе, спрятана где-то в этой гостинице.

Хертлокер случайно нашёл её и на рассвете, когда тайком отправился на поиски.

А это значит, что раз Хертлокера нет, нельзя исключать, что карту мог найти кто-то другой.

«Где же она?»

Попробую вспомнить.

Где, по написанному мной, она находилась?

«Ах.»

Я только что понял.

Я ведь никогда не описывал, где именно спрятан ящичек с картой.

Я лишь упомянул, что его смыло дождевой водой.

Так что пытаться найти его было ошибкой с самого начала.

БУ-БУМ...

— Ха.

Выглянув наружу, я увидел, что там уже сверкают молнии и гремит гром, начинается дождь.

Что ж, внутри гостиницы я его точно не найду.

Я схватил плащ, висевший на поясе, и помчался по коридору.

— Шлюс.

— ...

Когда я пробегал мимо, низкий голос остановил меня.

Сначала я не узнал, кто это.

— Айнц?

Я и представить не мог, что его присутствие будет ощущаться настолько низко.

Айнц сидел на стуле в коридоре и пил что-то из банки, опустив голову.

Любой бы подумал, что он пьёт пиво.

Но это было просто шоколадное молоко.

— Я...я сделал что-то не так?

— О чём ты?

— С этой огненной магией сегодня. Может, не стоило её применять?

— ...

Айнц, похоже, корил себя за сегодняшнее происшествие.

Это было немного удивительно.

С его характером я думал, что он будет дуться у себя в комнате, твердя: «Я всё правильно сделал! Почему ругают только меня?!»

Значит, он на самом деле умеет размышлять о своих поступках...

Может, это ещё один эффект бабочки от моего появления?

Если так, то это приятная перемена.

— Айнц.

— А?

— Помнишь, что я сказал тебе сегодня?

— С великой силой приходит великая ответственность... это?

— Да. Великая сила по своей природе должна быть тяжёлой в управлении. Если размахивать ею бездумно, не думая о последствиях, ты ничем не лучше бешеного пса.

— Бешеного пса...

— Однако, как сказал профессор Сергей, в итоге всё обошлось. Хотя нам и пришлось тушить лесной пожар и топать сюда пешком, это намного лучше, чем если бы были жертвы. Но я скажу тебе только одно.

— Что?

— Прочувствуй тяжесть своей силы, Айнц. Не сила делает тебя тем, кто ты есть. Ты обладаешь силой. Если станешь более собранным, твоя сила не будет управлять тобой.

В случае Айнца он слишком полагается на силу, чтобы самоутвердиться.

Он ошибочно полагает, что демонстрация мощи доказывает его гениальность как Витгенштейна.

Но у него всё перевёрнуто с ног на голову.

Ты силён не потому, что у тебя есть сила; ты можешь обладать великой силой, потому что ты силён.

Если силу дать кому попало, он сломается, как Айнц в оригинале.

— А?

Я думал, что объяснил довольно наглядно.

Но Айнц в недоумении склонил голову, не понимая.

Какой же идиот...

Рассчитывать на его пробуждение во время тренировок в Лесу было слишком самонадеянно.

Я просто надеюсь, что он пробудится до финальной битвы.

Его огромные запасы маны были бы очень полезны.

— Я пойду.

— Куда это ты направляешься?

— Прогуляюсь.

— В такую погоду?..

Оставив озадаченного Айнца позади, я вышел на улицу.

Дождь пока был не слишком сильным, но на земле уже текла мутная вода — значит, почву смывало с гор.

Так что ящичек, должно быть, зарыло где-то в горах, прежде чем смыло.

К счастью, оглядевшись, я почти никого не увидел снаружи.

Отлично. Такими темпами я смогу забрать ящик первым.

— А.

Только я подумал об этом, как заметил его.

Я сразу понял, увидев эту красную, похожую на драгоценность коробочку.

Это точно был тот самый ящик с картой, точно соответствовавший описанию из оригинала.

Но проблема была в том...

— Я влип.

Он был совершенно пуст.

Кто-то уже забрал карту.

Кто бы это мог быть?

Скорее всего, один из студентов, остановившихся в гостинице.

Может, вернуться внутрь и допросить их одного за другим?

— А, нашёл.

Едва я повернул голову, как нашёл виновника.

Вернее, его следы.

Чёткие отпечатки ног виднелись в грязи, ведя от гостиницы к лесу.

Никто не пойдёт в лес в такой дождь, да ещё и вечером.

Должно быть, он следует по карте.

— Плохо дело.

Я цокнул языком.

Та зона впереди — минное поле.

Есть тропа, ведущая ко входу в лес, которая может создать ложное чувство безопасности, но тропа обрывается на полпути.

Если кто-то примет звериные тропы за путь и продолжит идти...

БУМ.

Они войдут в минное поле и разлетятся на куски.

— Вздох... чёрт. Ты всё мне усложняешь.

Я не собирался допускать, чтобы кто-то погиб во время этой тренировки.

Особенно если это окажется кто-то важный, вроде профессора Сергея или Трие.

Вздыхая, я последовал за грязными следами в лес.

* * *

— Это направление... верно?

Трие достала карту из-за пазухи и посмотрела на неё.

Она быстро попыталась убрать её, чтобы не намочить, но поняла, что на карту не попадает ни капли дождя.

— А?

Дождь прекратился.

Трие откинула капюшон плаща и огляделась.

В одной стороне густой лес.

В другой стороне густой лес.

Если честно...

— Я заблудилась?

Она уже не понимала, где находится.

И всё же она шла по тропе до самого конца, так что, вернувшись той же дорогой, сможет попасть обратно в гостиницу.

Она уверенно попыталась шагнуть вперёд...

— А? Что за?!

Вдруг она обнаружила, что тропа под ногами исчезла.

В чём дело? Только что здесь определённо была узкая тропинка.

Обернувшись, чтобы пойти назад, Трие растерялась.

Теперь она даже не могла сказать, в какой стороне обратный путь.

Может, если просто начать двигаться, она снова найдёт тропу.

Она собралась сделать шаг и тут наконец заметила вокруг поваленные и разломанные деревья.

Судя по рваным краям, они были разрушены взрывами...

Мины.

Только мины могли так разнести деревья.

— М-минное поле?..

Трие запаниковала.

— К чёрту! Я просто побегу...

— Стой, Трие.

— ?!..

Трие замерла от низкого голоса, эхом раздавшегося вокруг.

Её лицо озарилось приветственной улыбкой, но вскоре омрачилось тенью разочарования.

Найти кого-то, заблудившись, — хорошо, но из всех людей это должен быть Шлюс...

Её достоинство как учителя было под угрозой.

— Шлюс! Я сейчас подойду к тебе...

— Не двигайся ни на шаг. Может сработать мина.

— Ай?!!

От предупреждения Шлюса Трие снова окаменела.

Верно — не нанесённые на карту участки Тоскливого Леса были заминированы.

Мины, встроенные в окружающую ману и тщательно замаскированные, обычными средствами их трудно обнаружить.

Наступив на нее, ты превратишься в куски плоти.

Лицо Трие стало смертельно бледным.

— Ч-что мне делать?

— Пока просто стой. Я что-нибудь придумаю.

Голос Шлюса продолжал доноситься из-за кустов, издалека.

Но направление и громкость его голоса не менялись.

Это значило, что Шлюс тоже стоит на месте.

— Шлюс. Ты тоже в ловушке? На минном поле?..

— ...Да.

— Понятно.

Вот оно что.

Шлюс тоже не мог двигаться.

Осознав это, она невольно улыбнулась.

— Почему ты смеёшься?

— Ой. Ты услышал? У тебя хороший слух.

— Не то чтобы хороший, но... скажем так.

— Хм?

Шлюс сказал что-то странное.

— Так как нам отсюда выбраться?

— Не торопи меня. Это ведь из-за тебя всё случилось.

— А как ты узнал, что я здесь?

— Увидел твои следы. Забеспокоился, когда увидел, что ты идёшь в лес, и пошёл за тобой.

— Вот как...

Это так похоже на Шлюса, подумала она.

Он из тех, кто готов рисковать собой, чтобы спасти других.

Правда, в результате он тоже оказался в ловушке, из которой нет выхода.

— Ах. Солнце садится.

— ...

Солнце начало прятаться за высокими зелёными деревьями.

Оранжевый свет пробивался сквозь стволы, рассеиваясь в каплях воды на листве.

Теперь действительно стемнеет.

Если они проведут здесь ночь, то простудятся.

И это в лучшем случае.

У Шлюса, с его не самым крепким телосложением, может даже случиться переохлаждение.

При мысли об этом Трие ощутила тревогу.

Но это не значило, что у неё были идеи, как выбраться из этой передряги.

— Шлюс.

— Зачем зовёшь?

— Ты всегда такой?

— В смысле?

— Ты всегда безрассудно бросаешься спасать людей, как сейчас?

— ...

Его ответ слегка задержался.

Честно говоря, она хотела услышать другой ответ.

Что он пришёл спасти её, потому что это она...

Что он пришёл, потому что это именно она.

— Да. Я всегда такой.

— Я так и думала...

Но не всегда всё идёт так, как мы хотим.

Трие потянула затекшую от долгого стояния спину и горько улыбнулась.

— Но бывают исключения.

— Какие, например?

— Особенно важные люди. Ради таких людей я склонен перегибать палку.

— Например?

— Трие. Такие люди, как ты.

— ?!..

Застигнутая врасплох его неожиданным ответом, Трие едва не упала вперёд.

В ситуации, когда она не знала, где мины, менять позу было крайне нежелательно.

— Трие.

— Д-да...

— Если мы благополучно выберемся отсюда.

— Да...

Ответила Трие, чувствуя, как громко колотится её сердце.

Атмосфера стала необычно напряжённой.

Такими темпами, наверняка...

— Не станешь ли ты моим напарником?

— Вздох...

Как я и думала.

Внезапно почувствовав себя дурой из-за того, чего ожидала, Трие глубоко вздохнула.

— Напарником? Разве мы не напарники уже?

— Я имею в виду не только в школе. Во время каникул, после выпуска — я хочу быть с тобой, Трие. Мне нужен твой меч.

— Мой меч...

— Твоё мастерство фехтования непревзойдённо, Трие. Никто не сравнится с тобой в фехтовании. Если ты снова возьмёшь меч и посвятишь себя тренировкам, я верю, ты сможешь достичь ещё более высокого уровня.

— Ха. Откуда тебе это знать?

— Ну...

Почувствовав прохладную атмосферу, Шлюс замолчал.

Лицо Трие, ещё мгновение назад улыбавшееся, теперь превратилось в застывшую, бесстрастную маску.

— Откуда тебе знать, могу ли я достичь более высокого уровня, если ты сам учишься у меня фехтованию?

— ...

— Я не могу его достичь. Это совершенно другое измерение. Я решила сдаться. Я больше не буду пользоваться мечом. Кроме случаев, когда это необходимо.

— Ты нужна мне, Трие.

— Хватит!

— Трие. Даже если ты отложишь меч и сосредоточишься на магии, ты не сможешь найти своего отца.

— !..

Трие резко подняла голову.

Она только что услышала нечто непростительное.

Её лицо покраснело от гнева.

— Ты!.. Что ты только что сказал?!

— Я сказал, что тебе не найти отца с помощью магии.

— Откуда тебе это знать?! Ты достиг вершин магии? Ты достиг уровня архимага?! Как ты смеешь делать такие заявления?!

— Я могу не знать пределов магии, но я знаю правду этого мира. Мёртвых нельзя вернуть к жизни.

— Что ты говоришь...

— Трие. Твой отец мёртв.

— !..

Лицо Трие исказилось в ужасной гримасе.

Фейерверк в начале лета (2/3)

Появился квест.

Даже два.

[Задание: Убедить Эденгард Трит фон дем Шульценбург в том, что её отец мёртв.]

[Сложность: ★★★★☆]

[Награда: 6 Монет магазина]

[Задание: Выбраться из Тоскливого Леса до рассвета.]

[Сложность: ★★★★★]

[Награда: 10 Монет магазина]

Глядя на них, я почувствовал, что задыхаюсь.

Не перепутаны ли тут уровни сложности?

Если я скажу Трие о смерти её отца прямо сейчас, она просто устроит истерику и ни за что не примет это.

Всё же я решил попробовать.

Понятия не имея, как выбраться из леса,поэтому я мог хотя бы попытаться выполнить первое задание.

И вот...

— Я могу не знать пределов магии, но я знаю правду этого мира. Мёртвых нельзя вернуть к жизни.

— Что ты говоришь?!

— Трие. Твой отец мёртв.

И вот так мы оказались в этой ситуации.

Даже сказав это, я честно подумал: «Ну и влип».

Это было не сообщением о смерти, а скорее пощёчиной словами.

Я задумался, не стоило ли учесть контекст, но...

Какая разница. Как бы я это ни преподнёс, Трие отреагировала бы примерно так же.

— Ты. Ты просто оговорился. Я даю тебе шанс взять свои слова назад.

— Это не было ошибкой.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Ты серьёзно...

По спине пробежал холодок.

Хотя Трие скрывалась за кустами, и я не видел её, я почти физически ощущал её холодный взгляд.

Если бы не мины вокруг, она бы уже бросилась сюда и врезала мне.

— Ты противоречишь сам себе, Шлюс. Ты сказал, что хочешь видеть меня соратником, но теперь провоцируешь меня?

— Я не пытался тебя спровоцировать. Я пытался сэкономить тебе время.

Сколько бы магии ты ни учила, твой отец, Гавейн, не вернётся.

Потому что тот человек был убит, пронзённый кинжалом Хертлокера.

Даже если ты достигнешь уровня архимага, ты, возможно, сможешь ненадолго поговорить с душой Гавейна, но не более того — воскрешение абсолютно невозможно.

Такова правда этого мира, которую я установил, когда писал роман.

Мёртвые не могут вернуться к жизни.

Так что оставь магию и снова возьми в руки меч...

Даже для моих собственных ушей это звучало невероятно грубо.

Как и сказала Трие, я в итоге спровоцировал её.

— Ха. Сэкономить тебе время? Тебе показалось, что изучение магии — пустая трата моего времени?

— ...

— Отвечай! Показалось?

— Да.

— Не смеши меня! Кто ты такой, чтобы говорить, что мой отец мёртв?! Ты вообще знаешь, кто мой отец?

— Знаю. Гавейн фон Шульценбург.

Как я мог не знать?

Любой живущий в Империи знал бы.

— Вот именно! Гавейн фон Шульценбург! Сильнейший магический рыцарь в истории Империи! Мой отец однажды в одиночку разгромил сотни элитных солдат королевства! Как такой человек мог умереть?

— ...

Она права. По крайней мере, с точки зрения обывателя.

Меч Гавейна мог пронзить что угодно, а барьер, покрывавший его тело, нельзя было пробить даже высокоуровневой магией — таким я его создал.

Но Гавейн всё же был человеком, и были вещи, которые даже он не мог преодолеть.

Холод и голод.

Если надолго застрять в заснеженных горах и голодать, даже Гавейн неизбежно ослабнет.

Конечно, даже ослабленный, он всё ещё был достаточно силён, чтобы доставить Хертлокеру проблем.

Но я не мог рассказать его дочери жалкую историю о том, как его убил убийца из королевства, когда он был голоден и замёрз.

— Все умирают, Трие.

— Я знаю! Но мой отец никак не мог умереть!

— Столкнувшись с более сильным врагом. Даже твой отец мог погибнуть.

— ...

Крики из-за кустов прекратились.

Я старался выражаться как можно косвеннее.

Кажется, Трие испытала некое потрясение.

Я наговорил столько грубостей, что уже и не поймёшь, что именно её так шокировало.

— ...Докажи.

Трие заговорила сквозь стиснутые зубы.

Её голос был полон враждебности.

Если я разозлю её ещё сильнее, она может просто проигнорировать мины и броситься на меня.

— Я видел меч покойного, Судный день.

— Что? Где?

— В подземном хранилище императорского дворца.

— ?!..

Это была ложь.

Но правда в том, что Судный день действительно находится в подземном хранилище императорского дворца.

Император, наверное, велел обмотать его бинтами или чем-то ещё, чтобы я не опознал его как Судный день.

Если бы это обнаружилось, страна перевернулась бы вверх дном.

Так что я по сути делился с Трие информацией, способной потрясти всю Империю.

— Ч-что ты такое говоришь? Почему Судный день во дворце?

— Императорская семья, должно быть, нашла его во время поисков.

— Это невозможно! Если бы они его нашли, они бы отдали его мне!

— Тогда им пришлось бы сообщить новость о смерти твоего отца. Императорская семья решила сделать Гавейна живой легендой. Легендой, которая исчезла во время великой битвы. Это вдохновляет граждан.

— Н-нет. Этого не может быть...

— К тому же это помогло сохранить лояльность семьи Шульценбург императорской семье. Каждый год вы тратите огромный бюджет на поиски Гавейна. Им нет смысла мешать семье наёмников ослаблять себя. А если бы официально объявили о смерти Гавейна, его старые соратники потеряли бы власть, и ты, его единственная дочь, взяла бы управление семьёй в свои руки. Императорская семья предпочла бы сохранить нынешний режим, с которым легче иметь дело.

— Ах...

Кажется, я объяснил всё логично и убедительно.

Но войдёт ли всё это в сознание Трие — другой вопрос.

В возбуждённом состоянии люди слышат только то, что хотят слышать.

Так что мне оставалось только надеяться, что Трие в достаточно здравом уме.

Судя по тому, как она продолжала издавать звуки «ах», похоже, что нет.

— Ложь! Всё ложь! Кто тебя подослал? Витгенштейны? Лихтенбурги? Это уловка, чтобы заставить меня отказаться от магии! Чтобы помешать мечнику Шульценбургу проникнуть в магию! Я всё вижу насквозь!

— Трие...

— Ты был убедителен! Но меня не проведёшь! Когда мы выберемся отсюда, я доложу о тебе императорской семье. За то, что нёс чушь и оскорбил императорский дом.

— ...

Квест проваливался в реальном времени.

Вместе с ним и отношение Трие ко мне упало в тартарары.

После всех усилий, что я приложил, чтобы сблизиться с ней, понадобилось лишь мгновение, чтобы всё разрушить.

Если я сдамся сейчас, мы с Трие станем друг другу хуже, чем чужие.

А и в придачу я попаду под надзор империи за то, что видел то, чего не должен был.

Чтобы этого избежать, нужно вбить ещё один гвоздь.

До сих пор я предоставлял лишь косвенные доказательства.

Доказательства, которые легко сфабриковать словами. Теперь пришло время представить неопровержимые улики.

— Зачем ты это делаешь? Почему сейчас! Зачееем! Я думала, ты мой друг! Я доверяла тебе! Я думала, ты будешь другим, не таким, как эти грязные аристократы!

— Трие.

— Не смей произносить моё имя! Меня от этого мурашки по коже!

— Гавейн...

— И имя моего отца тоже! Ты не достоин говорить о нём!

— Знаешь ли ты об украшении, прикреплённом к концу рукояти меча покойного, Судного дня?

— Что с ним?!

— Оно называется камень маны. Драгоценный камень, который впитывает ману владельца и светится.

— Откуда ты знаешь об этом?..

— Этот камень. Он уже потерял свой цвет.

— А-а?!..

Я услышал звук её падения на землю.

Камень маны, теряющий свет, означает, что владелец утратил способность производить ману.

Поскольку уничтожить энергетический центр человека, не лишая его жизни, практически невозможно, это по сути означает смерть.

Более того, лишь немногие знают, что на конце рукояти Судного дня есть такой камень.

Только сам Гавейн, создатель меча и Трие. Всего трое.

Так что у неё не было выбора, кроме как поверить моему утверждению, что я видел Судный день.

Думаю, факт смерти Гавейна теперь достаточно донесён до Трие.

Всё, что остаётся — примет ли Трие этот факт или нет.

Вот и всё.

— Это... это правда?..

— Правда.

— Поклянись мне.

— Клянусь.

— Небесами! Богом! Нет! Ты, может быть, еретиком, так что клянись своей совестью! Поклянись, что то, что ты только что сказал, — правда!

Голос Трие дрожал.

Она, казалось, была на грани слёз.

— Клянусь небом и Эгидой. Своей совестью, всем, как маг, клянусь, что то, что я только что сказал — правда.

Я сказал «то, что я только что сказал», а не «всё, что я сказал».

Хотя то, что я видел Судный день, было ложью, правда в том, что Гавейн мёртв, так что я мог клясться без колебаний.

Конечно, даже если бы это всё было ложью, я бы не колебался.

— Почему... почеееему... Почему ты можешь в этом поклясться? Если ты так говоришь, Шлюс, у меня нет выбора, кроме как поверить тебе... Что мой отец мёртв...

— ...

— Хнык... хнык... Почему ты говоришь мне это... хнык... только сейчас?!

Трие наконец сломалась и разрыдалась.

— Зачееееем?!..

Её отчаянный крик эхом разнёсся по лесу.

В этом отчаянном крике звучала обида.

Я не уверен, обижалась ли она на меня, на императорскую семью или, возможно, на своего отца.

Но я понимаю.

Прямо сейчас ей, наверное, хочется обвинить кого-то, вообще любого.

— Хнык... хаа...

Проплакав навзрыд около пяти минут, её всхлипывания утихли, и Трие шмыгала носом, пытаясь отдышаться.

— Ты сказал, что это всё правда...

— Да.

— Позволь мне убедиться ещё раз. Мой отец действительно мёртв?

— Мёртв. Я понимаю, что должен был сказать раньше.

— Что?

— Мне искренне жаль, Трие. Твой отец, Гавейн фон Шульценбург, был героем Империи. Я приношу извинения за то, что сообщаю о его кончине только сейчас.

— ...

Хотя плач прекратился, голос Трие ещё не вернулся в норму.

Казалось, она насильно глотала слёзы.

Я мог сказать это, даже не видя её лица.

— С-спасибо. Что сказал мне... Правда... Правда-а...

— Трие.

— ...

— Можно поплакать ещё немного.

— ХхАааааааааааааа... хнык... хнык... хнык...

Её душераздирающие рыдания продолжались.

Это был такой плач, от которого хотелось броситься и обнять её.

Хотя я говорил чёрствые вещи вроде «все умирают», я тоже трус, который плачет и смеётся над смертью каждого человека.

Если я не смог оставаться равнодушным к смерти Мари, которую едва знал, насколько же хуже должно быть Трие, которая годами твёрдо верила, что её отец жив?

Трие заслуживала поплакать ещё.

У неё было полное право выплакать своё горе, не сдерживаясь.

— Вообще-то... вообще-то... хнык... у меня было предчувствие. Что он мог умереть где-то... хнык...

— ...

— Поэтому отношение семьи было — найти хотя бы его тело... хнык... хнык... Но я просто не могла этого принять. Я не могла поверить, как легко люди приняли смерть моего отца... хнык...

Это была, вероятно, своего рода психология протеста.

Никто в семье Шульценбург на самом деле не верил, что Гавейн жив.

Они не могли вкладывать всё состояние семьи в поиски Гавейна.

Кто-то должен был принять решение и двигаться дальше.

Решение отпустить прошлое и идти к будущему.

Но для Трие это, должно быть, выглядело как предательство отца.

В знак протеста против этого Трие упрямо верила, что её отец жив.

Вспомнив, я ведь ввёл настройку, что Трие глубоко ненавидит старейшин семьи.

Я никогда не задумывался о причине и просто добавил это, но теперь всё идеально сходится.

— Я... смирилась. Я закончила. Я принимаю это. То, что мой отец мёртв... Я теперь принимаю это.

— Трие.

— Можешь не волноваться за меня. Я всегда это знала. Я больше не могу вести себя как ребёнок. Нет больше отца, который бы меня баловал...

— ...

Это было больно. Слушать, как она говорит по-взрослому таким юным голосом.

Наблюдать, как кто-то достигает эмоционального роста, используя смерть родителя как ступеньку, было тяжелее, чем я думал.

Чувство вины и давление от осознания, что это я это вызвал, тяжело давили на меня.

Всё же в итоге вышло хорошо.

Мне удалось заставить Трие принять реальность.

Я создал результат, где она не застрянет в прошлом, а сможет двигаться в будущее.

Я по сути приблизил событие, которое в оригинале должно было произойти годы спустя.

— Ты можешь поплакать ещё немного, Трие.

— Ой, правда. Я больше не собираюсь плакать.

— Лучше выплакать всё, когда тебя кто-то слышит, чем плакать одной...

— Я сказала, что уже в порядке! Честно!

Что она говорит?

Она всё ещё шмыгает носом.

— Кстати, ты же просил меня стать твоим напарником, да? Хорошо. Честно говоря, я немного сомневалась, но теперь понимаю. Я могу тебе доверять, Шлюс. Ты из тех, кто говорит только правду, независимо от того, что я могу почувствовать.

— Это звучит не как комплимент.

— Это комплимент! Это значит, что ты заслуживаешь доверия. Я могу верить в тебя и следовать за тобой. Ты не похож на тех эгоистичных аристократов, которые думают только о себе.

— ...

Это немного кольнуло.

Я планировал использовать Трие как щит и бойца ближнего боя.

Использовать её для сбора магической энергии в опасных местах, куда я сам не мог легко добраться.

Хорошо, что она не видит моего лица.

Если бы видела, я бы не смог сохранить невозмутимое выражение и выдал бы себя.

— Но я был бы признателен, если бы ты могла забыть то, что я сказал об императорской семье.

— Что? Почему?

— Это может быть досадно, но нам стоит избегать вражды с императорской семьёй.

— Ах...

Они намеренно скрывали смерть её отца годами.

Я думал, это будет трудно простить.

— Ну, ладно.

Правда? Так легко?

— Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Давай отложим разбирательство с императорской семьёй на потом.

— ?!..

По спине пробежал холодок.

Это звучало так, будто она планирует противостоять императорской семье после того, как наши пути разойдутся.

Что за ужасная мысль.

Было бы неудивительно, если бы гражданская война вспыхнула вскоре не в южных колониях, а прямо здесь, в Эденгарде.

Может, не стоило упоминать императорскую семью.

— Так ты снова возьмёшь меч?

— Конечно. Я лишь временно отложила меч, чтобы сосредоточиться на магии. Да. Это моя награда за ценную информацию, которую ты мне дал.

— ?..

— Я буду твоим мечом, Шлюс Хайнкель.

От этих слов моё сердце забилось чаще.

Я никогда не ожидал услышать такое.

— Это обычно говорят рыцари своему господину... Но это не значит, что я клянусь тебе в полной верности! Это просто значит, что я доверяю и буду следовать за тобой! Не пойми неправильно! У тебя нет права мной командовать!

— Хе. Я понимаю. Итак, насчёт магии...

— Ах, да! Времени, чтобы ты учил меня магии, осталось не так много, верно? Скоро промежуточные экзамены!

— Что? Ты разве не отказываешься от магии?

— О чём ты говоришь? Зачем мне отказываться от магии, если я поступила в Императорскую Академию? Плюс у меня рядом потрясающий учитель магии.

— ...

Услышав беззаботный голос Трие, я едва не схватился за затылок от шока.

У неё нет намерения отказываться от магии?..

С её невероятным талантом к фехтованию, она всё ещё хочет продолжать учить магию?..

Моё давление внезапно подскочило.

* * *

Ссылка на тгк, где нет ничего важного @BlinEtoBes

Так же, если желаете, поддержать мой недоперевод Сбер - 2202208154669916 ВТБ - 2200248097612195

донат https://pay.cloudtips.ru/p/ce1baad0

Фейерверк в начале лета (3/3)

[Задание выполнено]

Вы получаете 6 монет магазина.

Появилось окно с сообщением о завершении квеста.

Иными словами, Трие окончательно приняла тот факт, что её отец Гавейн мёртв.

Она не просто делала вид, что поверила моей лжи.

Но проблема была в…

— Я планирую продолжать заниматься магией. С какой стати мне отказываться от неё, раз уж я наконец поступила в Императорскую Академию? Хочу попробовать стать магическим рыцарем, как мой отец.

У Трие не было ни малейшего намерения оставлять магию.

Почему всё обернулось именно так?

В оригинале она безоговорочно отказалась от магии и вернулась на путь меча.

Интересно, не побочный ли это эффект того, что я слишком рано убедил её в смерти отца?

Блять.

Выходит, всё было бессмысленно.

— Магический рыцарь. Ты серьёзно?

— Ага. Хочу попробовать. Шансы на успех невелики, но всё же.

Магический рыцарь.

Это буквально означало сочетание мага и рыцаря.

Долгое время маг и рыцарь считались понятиями взаимоисключающими.

Дело в том, что маги использовали внешние техники, а рыцари внутренние, то есть совершенно разные методы.

Таланты, которые они требовали, были полярно противоположны.

Но человеком, который и породил термин «магический рыцарь», был Гавейн фон Шульценбург.

Потому что считалось, что он достиг вершин и в магии, и в фехтовании.

В Императорской Академии было множество жалких созданий, пытавшихся пойти по стопам Гавейна.

По сюжету, сотни студентов пытались освоить две специальности, но бросали учёбу.

В итоге после Гавейна так и не появилось никого, кого можно было бы назвать магическим рыцарем.

Хотя, если говорить о способностях, Хендерсон, наверное, был ближе всех к магическому рыцарю.

Проблема в том, что он работал в тени, так что титул «рыцарь» ему не подходил.

И ещё... он ведь уже мёртв.

— В душе мне хочется сказать тебе: брось эту затею с магией.

— …

— Но это твой выбор, Трие. Я поддержу тебя. Надеюсь, ты сможешь получить признание как магический рыцарь.

— Шлюс!..

Голос Трие дрогнул от умиления.

Как же, поддержу.

Честно говоря, я сказал так, потому что был уверен, что Трие быстро провалится.

Я не помнил, чтобы писал, что у Трие есть талант к магии.

Наоборот, я писал, что даже если она будет круглый год рвать на себе волосы, занимаясь, прогресса в магии у неё не будет.

Теперь, когда я не мог её отговорить, мне оставалось только ждать, пока она сама отчается и сдастся.

— Никогда бы не подумал, что мы будем обсуждать это здесь.

— Я тоже.

— Ха! Как же легко стало!

Ещё бы.

Теперь она могла без чувства вины взяться за меч, который так любила.

Оставалось только день за днем развиваться и достичь уровня мастера меча.

— Но как нам отсюда выбраться?

— …Думаю.

Верно. Я всё ещё не придумал, как покинуть минное поле.

Задание: Выбраться из Тоскливого Леса до рассвета.

Сложность: ★★★★★

Награда: 10 монет магазина

Это задание всё ещё висело.

Условие было — до рассвета, но, по сути, времени оставалось не так уж много.

— Скоро сюда хлынет энергия маны.

— Ах! Правда? Тогда нам надо выбираться быстрее!

Энергия маны здесь периодически прибывала и убывала, словно течение, и с наступлением ночи как раз близилось время её прилива.

Даже если бы мы как-то выдержали эту энергию, монстры были большей проблемой.

Когда она сгущалась, здесь, естественно, начинали бродить и монстры.

И тогда нам пришлось бы отбиваться от тварей, несущихся со всех сторон, при этом не имея возможности ступить ни шагу.

— Неужели нет выхода?

— Думаю. Помолчи немного.

Первый метод, который пришёл в голову — обнаруживать и обходить или обезвреживать мины по одной, продвигаясь вперёд.

Мины — это тоже разновидность магии.

Магическая техника с условием активации от внешнего воздействия.

Разумеется, чтобы скрыть свою форму, они проходили процесс маскировки, но несмотря на это, неизбежно просачивалось очень малое количество магических волн.

Проблема в том, что обычно уловить их невозможно.

«Если я использую Выбор и Концентрацию то, возможно, у меня получится»

Если применить Выбор и Концентрацию на вычислительную способность, я смогу уловить эти слабые волны и сразу же найти все мины вокруг.

Вопрос в том, смогу ли я найти их всех за 5 секунд действия.

Я уже забрался довольно глубоко в минное поле, чтобы окликнуть Трие, и даже если бежать на полной скорости, за 5 секунд из зоны, усеянной минами, не выбраться.

В итоге, когда 5 секунд пройдут, я снова окажусь в ловушке на том же месте.

Так что этот вариант отпал.

«Память истинного я?..»

Может, в памяти Шлюса есть что-то полезное?

Но сколько бы я ни ждал, память истинного я не активировалась.

Похоже, подходящих воспоминаний не было.

Тогда оставался метод…

«Магия, наверное.»

Это был единственный способ создать технику обнаружения.

Я помнил, что видел похожее заклание в учебнике по элементарной магии.

Проблема в том, что заклинание, нужное мне сейчас, было намного масштабнее.

По крайней мере, оно должно было охватывать радиус около 1 километра, чтобы мы могли выбраться отсюда.

И заклинание это было не так просто, как могло показаться.

Нельзя было просто удвоить размер, если нужен двойной эффект.

Оно приобрело совершенно иную форму.

Только ключевая часть оставалась той же, а всё остальное становилось совсем другим…

«Это действительно головная боль.»

Я напряженно думал, пытаясь вспомнить все, что читал в учебниках, слушал на лекциях Людвига и брал в библиотеке.

Мало ли что может пригодиться.

— Шлюс?

— …

Думай.

Во-первых, нужно закрепить основную часть.

Вход маны пропорционален радиусу обнаружения, значит, он пропорционален квадрату радиуса.

— А, Шлюс? Ты меня слышишь?

— …

Значит, изменить формулу накопления маны на более ёмкую.

И усилить окружающие части, чтобы поддержать эту формулу в более стабильном виде…

Нет. А что, если сделать ее не цельной, а модульной?

Разделить на инициирующую часть и взрывную часть, причём я буду отвечать за инициирующую часть, которая использует очень мало маны, а Трие — за взрывную.

Тогда я смогу использовать эту технику, имея всего лишь 1000 единиц маны.

Но если так сделать, возникает другая проблема.

— Шлюс! Ты слушаешь?!

— А! Трие. Я придумал метод.

— Правда? Какой?

— Мы используем поисковую магию, чтобы найти и уничтожить все мины вокруг.

— Это возможно?

— Возможно. Если мы объединим усилия.

— Что ты имеешь в виду?

— Трие. Это модульная техника. Это значит, что взрывную часть должна нарисовать ты.

Это означало, что Трие, которая ничего не смыслила в магии, должна была непосредственно начертить формулы для взрывной части.

Я не мог сделать это за неё.

Потому что даже если бы я передал ключевые формулы, активировать заклинание без полного её понимания было невозможно.

— Хорошо! Оставь это мне! Как мне нарисовать?

— Хаа…

Я невольно вздохнул.

Формулы нельзя нарисовать, просто проводя линии, как магический круг.

Их можно начертить, только если сначала глубоко понять структуру.

Проблема в том, что всё это мне придётся объяснять словами заново.

С каждой минутой задача становилась всё сложнее.

— Ключевая часть та же, что в нашем учебнике…

— Да-да!

Тем не менее, я как мог старательно ей объяснял.

Никогда не знаешь.

Вдруг Трие каким-то чудом поймёт всё сразу и завершит заклинание в мгновение ока.

Конечно, я особо не надеялся.

В крайнем случае, я мог бы использовать Выбор и Концентрацию на ману и активировать заклинание в одиночку.

Но сейчас я хотел приберечь Выбор и Концентрацию хотя бы на секунду.

Потому что неизвестно, со сколькими магическими тварями придётся столкнуться, пока мы будем возвращаться.

— Ты поняла?

— Ага. Я поняла!

До удивления уверенный голос.

Она поняла это с одного раза?

Объяснение, вмещавшее суть четырёхнедельных лекций по элементарной магии?

— Дай-ка я объясню ещё раз…

— Нет, всё в порядке! Я уже создаю формулы!

— …

Сразу к исполнению?

Я засомневался, правильно ли она это делает.

А вдруг она делает всё совершенно неверно?

Ха. Ладно, пока просто поверю.

Если станет ясно, что мы провозимся всю ночь, тогда и использую свою способность.

И я бесцельно прождал около часа.

— Трие.

— Я сейчас концентрируюсь!

— Не получается?

— Хаа… Да. Это немного сложно.

Всё же взрывная часть была относительно простой.

Если бы я поручил ей инициирующую часть, надежды бы вообще не было.

— Кажется, я всё объяснил.

— Да. Ты очень доступно изложил ключевые моменты…

— Так что, помимо этого, я могу дать тебе только один небольшой совет.

— Какой?

— Не пытайся понять.

— Это как? Как я могу создать формулу, не понимая её?

— Можно и не понимать. Просто прими. Не пытайся рационально осмыслить теорию, которую я объяснил, просто запомни фактические и причинно-следственные связи.

Попытки понять только усложняют задачу.

Можно ли интуитивно понять, что время замедляется, а длина сокращается по мере приближения к скорости света?

Большинство людей просто принимают этот факт, обобщённый в теории относительности, не так ли?

Принцип был похож.

Нет, с магией всё обстояло ещё серьёзнее.

В этом мире происходили вещи, куда более удивительные, чем расширение и сжатие пространства и времени.

Если пытаться всё осмыслить и понять, магию не выучишь.

— Не пытаться понять, просто принять… Хорошо.

За кустами вновь воцарилась тишина.

Вместо этого волны маны, исходившие оттуда, начали зловеще меняться.

Что? Правильная формула… завершается?

— Не пытаться понять… Как есть!..

— Ха.

Я не мог не рассмеяться.

Я просто дал ей совет, который мог дать кто угодно.

И вдруг, как по волшебству, всё изменилось?

Может, она всё это время притворялась, что ничего не умеет?

— Готово, Шлюс!

Это было правдой.

Заклинание полностью совпадало с тем, что я изначально представлял в уме.

Это было заклинание, созданное мной до мельчайших деталей.

Трие в совершенстве воспроизвела моё заклинание, просто выслушав мои корявые объяснения.

Это было абсурдно.

— Да. Хорошая работа.

Я вписал инициирующую часть поискового магического заклинания поверх формул Трие.

Теперь оставалось сделать только одно.

— Трие. Влей свою ману.

— Сколько?

— Всю!

Ёмкость маны Трие составляла около 25 000 единиц.

Этого должно было хватить.

— Готово!

Я слегка пропустил ману в инициирующую часть.

Затем заклинание пришло в действие и...

Бабах!

Со звуком лопнувшего пакета с воздухом поисковая волна маны распространилась по лесу.

Теперь я ясно видел.

Мины, разбросанные по разным местам.

— Фух.

Теперь финальная стадия.

Я отключил зрение и слух и сосредоточился исключительно на сотнях мин, разбросанных вокруг.

Мгновенно подключившись к ключевым частям всех мин, я…

— Готово.

Бум! Бах!

Разом обезвредил все мины.

И тогда со всех сторон взорвались разноцветные огни, озарив окрестности.

Чёрный как смоль лес вдруг осветился, и у меня возникла иллюзия, что я стою в центре фейерверка.

Сделав шаг вперёд, я наконец увидел Трие.

Трие, с открытым ртом любовавшуюся этим прекрасным зрелищем.

Я тоже, забывшись, смотрел на неё.

На неё, прекраснее, чем всё это зрелище.

Баффе (1/2)

— Ух ты!..

От одного взгляда на Трие у меня перехватило дыхание.

Просто смотреть на неё было захватывающе дух.

Всегда ли Трие была такой красивой?

Разноцветные огни, вспыхивающие со всех сторон, окрашивали Трие в свои цвета и озаряли её ярким светом.

— Вау…

Фейерверк закончился всего через три секунды, и вскоре лес вновь погрузился во тьму.

Вокруг царила кромешная тьма. Я достал светящийся артефакт и включил его, чтобы осветить пространство.

Только тогда Трие повернулась ко мне.

— Шлюс! Эта штука только что! Как ты это сделал?!

— Ааааайй.

Бух.

Взволнованная Трие побежала ко мне, споткнулась о корень дерева и врезалась в меня.

Голова Трие врезалась мне в солнечное сплетение, и я упал на спину.

Потирая ушибленный затылок и открывая глаза, я увидел Трие верхом на мне.

— Ай… Прости!

— Всё в порядке.

— Но как ты это сделал?!

— Я был бы признателен, если бы ты сначала слезла.

— Ах!

Трие, которая приблизила своё лицо почти вплотную ко мне, испуганно вскочила.

Я чувствовал себя довольно неловко, поскольку продолжал чувствовать, как два тяжелых «груза» давят мне на грудь.

— Хе-хе-хе. Прости. Но правда, как ты это сделал? А? А?

— Я просто разобрал формулу.

— Все их, сразу? Как? Как вообще?..

— Формула мин чрезвычайно проста. После обнаружения обезвредить несколько одновременно не представляет особой сложности.

— Но всё равно! Кто вообще может обезвредить сотни формул за раз! Я в жизни такого не видела!

Трие схватила меня за плечи и начала трясти, говоря это.

Я тоже никогда не видел тебя такой взволнованной, дурочка...

Ну, справедливости ради, в этом мире больше нет никого с показателем вычислений 48.

Даже среди маджинов, у кого показатель вычислений превышает 30.

В такие моменты показатель вычислений действительно казался читерством.

Хотя он становится бесполезен, как только начинался ближний бой.

— Ты меня поразила. Я и представить не мог, что ты так быстро завершишь формулу после устного объяснения. Честно говоря, я думал, это будет невозможно, даже если просидим всю ночь...

— Да ладно тебе. Нам бы не пришлось засиживаться допоздна.

— Я не просто так говорю. Я искренне впечатлён.

Я недооценил магические способности Трие.

Согласно оригинальной истории, она должна уметь использовать только базовую магию, а не понимать или создавать такие продвинутые формулы.

Даже в более поздних частях оригинала она не могла этого сделать, а мы сейчас всё ещё в начале.

Как я ни думал, это не имело смысла.

Этот мир верно следовал оригинальной истории, так что маловероятно, что он вдруг введёт другие настройки.

— Хе-хе. Это всё благодаря моему учителю.

— Учителю?

— Ага. Тебе, учитель Шлюс. Ты же мне сказал, да? Не пытайся понять, просто прими. Как ты и сказал, когда я опустошила разум и просто приняла это, формула начала складываться сама собой.

— ...

Стоп, что?

У неё случилось это внезапное просветление из-за такого простого совета, который любой мог бы дать?

В оригинале с магией у нее было все плохо, потому что никто не дал ей такой простой совет?

Ха. Серьёзно. Это было настолько абсурдно, что я не мог не рассмеяться.

— Ха... ха-ха... ха-ха-ха-ха!

— Что? Почему ты смеёшься, как профессор Сергей?

— Просто смешно. Подумать, что всё было так просто...

— Что? Что именно?

— Ничего.

— Ну же! Заинтриговал и замолчал!

— Ха-ха-ха.

Возможно, у Трие всё же был талант к магии.

Просто в оригинале он не раскрылся.

Посмотрим, на сколько сильно раскроется этот талант в будущем.

Так что Трие не нужно прямо сейчас отказываться от магии.

Честно говоря, звучит надуманно, но, как и сказала Трие, есть вероятность, что она сможет стать магическим рыцарем.

Если Трие станет магическим рыцарем, покорив вершины магии и ближнего боя, она станет самым верным союзником.

— Сколько учителей магии приходило и уходило, считая меня безнадёжной... а сегодня я вдруг почувствовала, что у меня словно глаза открылись. Думаю, твой сегодняшний совет окупает то, что я учила тебя фехтованию!

— Не говори ерунды. Как только закончатся промежуточные, начнутся уроки магии.

— Правда? Это здорово.

— Мои уроки могут быть довольно суровыми. Тебе лучше подготовиться.

— Ах...

Теперь, когда я обнаружил её талант, нельзя дать ему пропасть.

Нужно проверить пределы этого таланта.

Раньше я вздыхал, думая об обучении Трие. Но теперь я полон энтузиазма.

— Хе-хе. Теперь я буду звать тебя учитель.

— Я ведь не зову тебя мастером?..

— Я всё равно буду тебя так называть. Учитель Шлюс!

— Не висни на мне...

— Хе-хе.

Трие засмеялась, обнимая мою руку.

Глупая девчонка.

Вот так мужчины начинают думать, что ты ей симпатичен.

Мы шли и болтали, пока не добрались до гостиницы.

[Задание выполнено][Награда: 10 Монет Магазина]

Целью было покинуть Лес до первых лучей солнца...

Это действительно уровень пятизвёздочного задания?

Если бы я использовал свои способности, мог бы выбраться ещё легче.

Я начинал сомневаться в определении сложности заданий.

— Сегодня ночью больше не подходи к Лесу.

— Хорошо, Учитель.

— Или используй неформальную речь, или официальную. Выбери что-то одно.

— Не хочу. Спокойной ночи, Учитель Шлюс!

— ...

Трие скрылась за углом коридора с озорной улыбкой.

Я вздохнул и сделал вид, что возвращаюсь в свою комнату, а сам выскользнул обратно на улицу.

Никто не должен был меня видеть.

Моя острая интуиция не среагировала, так что я был уверен.

Как только я покинул здание общежития, я побежал в сторону Леса.

Времени мало.

Я должен достать Баффе этой ночью.

Трие уже видела карту, так что завтра, когда взойдёт солнце, она отправится искать скалистую гору, даже если придётся обходить минное поле.

У меня нет выбора, кроме как достать его до этого.

Проблема в том, что концентрация откатной энергии скоро усилится.

Одно дело — подвергнуться воздействию откатной энергии, но магические звери — проблема посерьёзнее.

Я могу использовать Выбор и Концентрацию, чтобы на 5 секунд стать невероятно сильным, этого хватит, чтобы справиться с одним-двумя противниками, но нет способа отбиться от непрерывных волн магических зверей.

Так что мне нужно схватить Баффе и выбраться, пока меня не окружили магические звери.

Доберусь быстрее, чем ожидалось.

Благодаря тому, что ранее я обезвредил много мин, в зоне минных полей Леса образовался значительный разрыв.

Из-за этого я мог срезать напрямую, вместо того чтобы обходить лес.

Когда я оказался в лесу с Трие, я проклинал всё вокруг. Но её присутствие принесло мне пользу.

Я даже немного благодарен. Самую малость.

— Это там? Фух...

После долгого и утомительного бега я вышел из густого леса.

Передо мной открылся вид на скалистую гору.

Склон был довольно крутым, но между выступами было много промежутков, так что мне казалось, что я смогу быстро взобраться наверх.

Времени более чем достаточно.

В колледже я занимался скалолазанием в рамках клубной программы.

Да и сейчас было не так тяжело, как тогда.

Точек опоры было предостаточно.

Это напоминало подъем по узкой туристической тропе.

Тропа была шириной примерно в половину моей ступни.

Я карабкался, пока руки не покрылись кровью. И наконец я достиг вершины.

Мне казалось, что я не так уж высоко забрался, но когда я посмотрел вниз, у меня закружилась голова.

Как я вообще собираюсь спускаться обратно?

— ...Это там?

Прямо передо мной.

Я видел расщелину в скале.

Трещина была достаточно широкой, чтобы в нее могли пройти два человека, и такой глубокой, что я не видел дна.

— Аааааааа!

Я крикнул, но эха не последовало.

Может, внизу какой-то звукопоглощающий материал?

В любом случае, я был уверен, что Баффе там внизу.

Это пугало, но я обязан был спуститься и проверить.

— Хм-м...

Зажав светящийся артефакт в зубах, я упёрся ногами в обе стены и начал медленно спускаться.

Один неверный шаг — и я разобьюсь насмерть.

Спустившись так метров на 20.

Я увидел дыру в стене.

Должно быть, это оно.

Интуиция подсказала мне это, как только я ее увидел.

В описании говорилось только о том, что нужно спуститься в расщелину и забрать Баффа, поэтому я решил, что мне придется спуститься до самого низа.

Я не ожидал, что посередине будет пещера.

Увидев все это, я понял, что даже те детали, которые я не описал, реализованы очень хорошо.

Чем больше я видел, тем больше мне нравился этот мир.

Конечно, мне бы понравилось гораздо больше, если бы я мог наблюдать со стороны...

— Хоп.

Я прыгнул в пещеру.

Внутри было довольно просторно по сравнению со входом.

Гладкие стены и потолок указывали на то, что это определённо не естественная пещера.

Когда я шагнул дальше, передо мной предстал ещё более искусственный пейзаж.

Лестница. И фрески.

Баффе изначально было оружием какого-то древнего маджина, и когда чаша весов склонилась в пользу людей, он запечатал его, чтобы оно не попало в руки людей.

Предположительно, это и было место запечатывания.

— Ай.

Как и ожидалось, я ударился носом о невидимый барьер.

Это был довольно сложный барьер.

Что ж, понятно, что он вложил немало усилий в запечатывание оружия.

Но, похоже, этот парень не особо преуспел в барьерных техниках.

Треск

Барьер рухнул, как только я ненадолго сосредоточился на формуле.

Мне даже не нужно было использовать Выбор и Концентрацию.

В оригинале это был барьер, который можно было разрушить, если бы Хертлокер, Эрика и трое агентов разведки объединили усилия.

— Ох.

Когда я вошёл внутрь, пещера постепенно сузилась, и в конце было что-то вроде алтаря.

В центре был пустой круг, на котором стояли шесть свечей.

Я использовал огненное заклинание, чтобы зажечь каждую свечу одну за другой.

Гроооох...

Раздался звук, от которого, казалось, содрогнулась вся пещера, и из центра круга поднялось что-то.

Чёрная сфера.

Не чёрная, а скорее... сфера из пустоты.

Она поглощала весь окружающий свет, из-за чего казалось, будто это пространство вырезано ножницами, настолько чуждо и черно оно выглядело.

На всякий случай я использовал Запрос.

[Баффе]

[Классификация: Оружие]

[Описание: Наследие, оставленное безымянным древним маджином. Принимает форму наиболее подходящего оружия для своего владельца.]

Это Баффе?

Выглядело более зловеще, чем я представлял.

И как этот ублюдок Хертлокер додумался схватить его, даже не зная, что это?

Он тот ещё тип.

— Фух.

Сделав глубокий вдох.

Я протянул руку к сфере.

— ...

В этот момент форма сферы разрушилась, и она начала всасываться в мои пальцы.

Удивлённый, я невольно упал на попу.

— Оно... впиталось?

Что? Впиталось в моё тело?

Почему оно не превратилось в оружие?

Я в панике раз за разом сгибал и разгибал правую руку.

Баффе (2/2)

— Блять, что с ним творится?

Что-то было не так.

Это ведь точно Баффе, верно?

Я только что использовал Запрос, чтобы убедиться в этом.

— Почему он впитался в моё тело вместо того, чтобы превратиться в оружие?

Баффе должен трансформироваться в наиболее подходящую форму оружия в зависимости от предрасположенности и способностей пользователя.

Я хотел увидеть, в какое оружие он превратится для Шлюса, но он внезапно впитался в моё тело?

Я продолжал проверять, не перчатка ли это на моей руке или какое-то оружие в виде элемента одежды.

Но нигде не мог найти и следа Баффе.

Он полностью впитался в моё тело.

Или, возможно, исчез...

— Ха. Какого чёрта.

Что именно произошло?..

Могли ли измениться установленные правила для Баффе?

Нет, этого не может быть.

Этот мир порой подкидывает мне сложные задания и дерьмовые ситуации, но, к счастью, всё происходит в соответствии с моим романом, без противоречий.

Не мог же он вдруг ни с того ни с сего изменить настройки Баффе, к которому, предположительно, сотни лет не прикасалась рука человека, без какого-либо правдоподобного объяснения.

Так что если Баффе работает правильно, то...

— Он усиливает мои кулаки или что-то в этом роде?

Типа: «Наиболее подходящее оружие для Шлюса — его голое тело»? Что-то вроде того?

То есть Баффе не превратился в отдельную форму оружия, а перешел в кулаки Шлюса, чтобы усилить их?

Это была моя теория, и она выглядела довольно правдоподобно.

Ну давай проверим.

Бам!

— Аааагх!

Как только я ударил кулаком по стене пещеры, по ней разнёсся крик, от которого мне стало стыдно.

Если бы Трие его услышала, она бы расхохоталась и начала дразнить меня.

Как бы то ни было, на стене не осталось ни единого следа.

Даже камешек не отвалился.

Сука...

Возможно, я ослаб из-за усталости, но я определенно ни в коей мере не стал сильнее.

— Чёрт. Как мне понять, что изменилось?

В итоге я узнал лишь тот факт, что я ничего не знаю.

Раз уж я впитал Баффе, я, должно быть, стал его владельцем, но...

Я понятия не имею, какое это оружие, и как извлечь его обратно.

Я не мог сидеть взаперти в этой пещере, пытаясь это выяснить.

Скоро должны были явиться демонические звери.

Я снова зажал светящийся артефакт в зубах и поспешил выбраться из пещеры.

— Хафф... угх...

Карабкаться обратно по стене было вдвое труднее, чем спускаться.

Я поднялся не так уж высоко, но конечности уже дрожали, и я начал тяжело дышать.

Если бы я знал, что так будет, я бы больше тренировался, чтобы нарастить мышцы.

Когда я спускался, я думал, что умру, если поскользнусь, но теперь я просто чувствовал, что умру, несмотря ни на что.

Мне отчаянно хотелось использовать Выбор и Концентрацию, но я не мог тратить это здесь.

Мне оставалось лишь терпеть изо всех сил.

— Хннннг...

Наконец я выбрался из расщелины и опустил своё тяжёлое тело на землю.

Руки и ноги не слушались, словно сломанные, а грудь продолжала быстро вздыматься и опускаться.

Я восстанавливал дыхание довольно долго.

Пока не заметил, что вокруг что-то не так.

— Р-р-р...

— Ах. Дерьмо.

Когда я повернул голову, я столкнулся нос к носу с бешеной собакой, обильно пускающей слюни.

Она бросилась на меня, готовая оторвать мне лицо...

— Р-р-р!

— Хаа!

— Уииииииииииип...

Я откатился в сторону, уворачиваясь, и она кубарем покатилась в расщелину.

Уф. Вот это было близко.

Очень близко...

— Р-р-р... р-р...

— Р-р-р-р...

— Ха-ха. Я влип.

Чёрные псы были повсюду.

Чёрные гончие. Низшие демонические звери с низким интеллектом.

Если бы их было один или два, я бы справился голыми руками.

Но с таким количеством это невозможно.

Даже если бы у меня был меч, его было бы недостаточно.

В конце концов, эти чёртовы псы кишили по всей горе.

Это не сработает.

Я не продержусь, даже если использую свою способность.

Остаётся только один вариант.

— Ой, да пошло оно в пизду!

Я развернулся и побежал.

Позади меня, на крутой скалистой горе, окружение было менее плотным.

Уклонившись от трёх или четырёх псин, которые бросились на меня с безумными глазами, я быстро добрался до обрыва.

Не было времени колебаться.

Не сбавляя скорости, я спрыгнул с обрыва.

«Выбор и Концентрация. Одна секунда на Живучесть.»

Как раз перед тем, как удариться о землю, пролетев десятки метров.

Я использовал Выбор и Концентрацию, чтобы максимально укрепить тело.

Бу-у-ух!

— Угх!

Я издал небольшой стон, приземлившись, словно супергерой из голливудского фильма.

Грязь разлетелась во все стороны, образовав воронку, но мои суставы не треснули, а кости не сломались.

Прочность моего тела теперь была сравнима с чёрной сталью.

Проблема была в том, что удар передавался через моё тело в виде вибрации.

Звенящая дрожь парализовала всё моё тело, и я не мог пошевелиться.

— Тяф!

— Аааааауууу!

— Тя-яааф!

Чёрные силуэты один за другим падали позади меня.

Псинки разбивали головы о землю, разбрызгивая мозги и кровь.

Иногда те, кому не повезло со сломанными ногами, подползали ко мне с широко открытыми челюстями.

К счастью, я приземлился достаточно далеко, так что их кровь на меня не попала.

Прежде чем те, что спускались со склона горы, смогли догнать меня, я бросился в сторону Тоскливого Леса.

Концентрация энергии отката определённо усилилась.

Тело стало тяжёлым, а глаза сами собой закрывались, меня накатывала сонливость.

Если бы я закрыл здесь глаза, то точно умер бы.

Я сохранял ясность ума и не останавливался.

Постепенно тело начало казаться легче.

Признак того, что лес близится к концу.

И действительно, вскоре высокие деревья стали редеть, и вдалеке показалась гостиница.

Казалось, чёрные псины больше не гнались за мной.

Уф. Я чуть не умер, пытаясь украсть один артефакт.

— Не злись слишком сильно, Хертлокер.

Кстати, Хертлокер, вероятно, сейчас даже не знает о существовании Баффе.

Мне стало почти жаль его, но... пошел он нахер!

Кстати о способностях, я берег Выбор и Концентрацию на случай встречи с демоническими зверушками, но в итоге использовал всего одну секунду.

Если бы я знал, я бы потратил по две секунды на спуск и подъём в расщелине.

Но я не знал, что всё так обернётся.

Всё же давайте думать позитивно.

У меня осталось время на Выбор и Концентрацию, так что даже если сегодня ночью будет неожиданное нападение, я смогу с ним справиться.

Я вернулся в гостиницу как ни в чём не бывало, убеждая себя в этой маленькой победе.

Перед уходом я запер дверь в комнату, так что если я придумаю хорошее оправдание, никто не узнает, что я ходил в лес.

Ну, если только Трие не похвастается тем, что застряла на минном поле, а я её спас.

— Шлюс. Где ты был?

Когда я попытался пробраться обратно в свою комнату, я столкнулся с Айнцем.

Он сидел на том же стуле, что и когда я уходил.

Неужели он просидел здесь несколько часов?

— Вышел прогуляться.

— Трие вернулась с прогулки некоторое время назад...

— ...

Айнц сказал, подозрительно глядя на меня.

Чёрт. Похоже, он и правда сидел здесь всё это время.

Почему он не пошёл в свою комнату?

— Ты как раз вовремя. У нас на заднем дворе барбекю.

— Понятно.

Точно. Сегодня на ужин было барбекю.

Я пошёл на задний двор с Айнцем, который сегодня выглядел необычайно уставшим.

Студенты уже собрались вокруг.

Огромный кусок мяса, выглядевший так, будто он только что сошёл с экрана мультфильма, был нанизан на вертел и вращался над огнём.

Вживую он и правда выглядел очень аппетитно.

— Сюда! Учитель Шлюс! Я тебе место заняла!

— Я же просил не называть меня учителем...

Трие заметила меня и помахала рукой.

Я с кривой улыбкой направился к костру и заметил, что Айнц странно на меня смотрит.

Что с тобой?

Теперь, когда я обратил внимание, все студенты уставились на меня.

В чём дело? Почему все так себя ведут?

— Ш-шлюс! Кровь из носа!..

— Ах.

Только когда Трие тревожно крикнула, я понял.

Красная кровь текла у меня из носа.

Как только я осознал это, голова внезапно закружилась.

— Кха!

— Шлюс!

Я почувствовал, как что-то поднимается из желудка, и когда наклонился, кровь хлынула у меня изо рта.

Бля...

Заражение энергией отката оказалось сильнее, чем я думал.

Такое чувство, будто внутренности перемалываются и они выплёскиваются наружу через рот.

Ноги дрожали, но я не собирался падать в обморок.

Я едва держался за реальность.

— Кху-у...

— Шлюс, парень! Ты в порядке?!

Пока я продолжал откашливать густую кровь, рядом со мной появился Сергей.

Чёрт. Плохо дело.

Сергей, как прикоснётся, сразу поймёт, что это заражение энергией отката.

«Выбор и Концентрация. Одна секунда на Отклик маны.»

Я немедленно повысил свой показатель, чтобы мгновенно преобразовать всю оставшуюся в теле энергию отката в ману.

Сразу после этого Сергей положил мне руку на плечо.

Теперь он не обнаружит и следа энергии отката.

— Ты в порядке? Расскажи мне всё, что ты сегодня ел!

— Это не яд.

— Тогда что же?

— У меня хроническое заболевание. Я отдохну и приду в норму.

— Выпей сначала это восстанавливающее зелье. Быстрее.

Я никогда раньше не видел Сергея таким растерянным.

До чего же жалко тратить такое драгоценное зелье.

Проклятье. Завтра или послезавтра, вероятно, будет несколько жертв, и я надеюсь, что из-за меня у них не будет нехватки зелий.

— Я отведу его в комнату!

— Хорошо, Трие. Пожалуйста.

— Дай мне руку, Учитель Шлюс.

— Я же просил не называть меня учителем...

— Боже. Сейчас не время спорить об этом.

Я мало что помню после того, как Трие взяла меня.

Я шел, словно в тумане, воспоминания расплывчаты, как после сильного бухича.

Ах. Я так хотел попробовать то мультяшное мясо.

* * *

— Хроническое заболевание... да.

Сергей посмотрел на свою руку с озадаченным выражением лица.

Информация, которую он только что прочитал этой рукой, была невероятна.

Тело Шлюса было в ужасном состоянии.

Кровеносные сосуды по всему телу растворялись, а все внутренние органы были сильно повреждены.

«Это как... да. Прямо как у того, кто подвергся воздействию высоких концентраций энергии отката.»

Только воздействие энергии отката могло вызвать такие повреждения.

И всё же в теле Шлюса не было обнаружено ни следа энергии отката.

Он ясно сказал, что это хроническое заболевание.

Одна болезнь пришла на ум.

Он не знал, как она называется, но это была ужасная болезнь, при которой иммунная система организма время от времени давала сбой и атаковала саму себя.

Он слышал, что люди с этой болезнью кашляют кровью из-за внутренних повреждений, как Шлюс несколько мгновений назад.

И, к сожалению, лекарства от этой болезни не было известно.

— Неизлечимая болезнь...

Тихо пробормотал Сергей, глядя, как Шлюс, которого поддерживает Трие, уходит внутрь.

Один студент с острым слухом услышал это ...

«У Шлюса Хайнкеля неизлечимая болезнь?! Нужно немедленно доложить леди Эрике!»

Это была рыжеволосая девушка, которая собирала информацию о Шлюсе по просьбе Эрики.

Эрика просила предоставить информацию о здоровье Шлюса.

Теперь стало понятно, почему она так подчёркивала его здоровье.

Девушка решила немедленно отправить эту информацию Эрике срочным письмом.

— Ха-ха-ха. Продолжим нашу приятную вечеринку с барбекю?

Сергей развернулся и хлопнул в ладоши.

Но уже упавшее настроение, снова не поднять.

Откатная энергия (1/7)

Я каким-то образом сумел сохранить сознание.

Если бы я закрыл здесь глаза, кто знает, что могло б случиться.

Я определенно не хотел проснуться после целого дня сна и обнаружить всех студентов по боевой магии мёртвыми.

— Н-н-н-гх...

— Лежи, учитель.

Когда я попытался приподнять верхнюю часть тела в полусонном состоянии, Трие надавила мне на грудь.

Похоже это моя комната.

Кажется, кроме меня и Трие, здесь никого не было.

— Ты спал как убитый.

— Я спал?

— Да.

— ...

Ну, емаё...

Очевидно, моя вера в то, что я не терял сознания, была всего лишь плодом моего воображения.

— Угх... Как долго я был без сознания?

— Ещё только рассвет. Не волнуйся. Ты проспал всего около 8 часов.

Фух. Радует.

Казалось, второй день ещё даже не начался.

И всё же мне нужно было подготовиться заранее.

Сегодняшний день обещал быть очень насыщенным.

Одна ошибка могла стоить жизни студенту.

— Я сказала, лежи!..

— Я не могу лежать неподвижно, когда мне так неспокойно. К тому же, моё тело, кажется, довольно хорошо восстановилось.

Я заставил себя сесть.

На мгновение всё почернело, и голова закружилась.

Я чуть снова не рухнул.

Мне стоит избегать резких движений какое-то время.

Тем не менее, зелье восстановления, должно быть, активно работало, пока я спал, так как нагрузка на моё тело значительно уменьшилась.

По крайней мере, я больше не чувствовал боли от того, что внутренности скручивает.

— Эта болезнь... она серьёзная?

— ...

Прошлой ночью я придумал отговорку про хроническое заболевание. И слухи о моей вымышленной болезни скоро распространятся.

Если бы только Трие и Сергей это видели, это, возможно, удалось бы скрыть, но раз все студенты были свидетелями, кто-то, возможно, уже написал письмо в академию или к себе домой в столицу.

«На самом деле это хорошо.»

Но это было благоприятное развитие событий.

Дворяне сочтут это моей слабостью.

Они, вероятно, предпримут тщетные попытки выяснить, какой болезнью я болен.

Если они недооценят мои физические способности из-за болезни, это даже к лучшему.

Было бы идеально, если бы они решили не следить за мной, думая, что я всё равно скоро умру.

— Это не так серьёзно. Такое случается нечасто.

— Даже если редко, ты можешь умереть, а если никого не будет рядом, когда это случится?!

— Всё в порядке. Я тоже ношу с собой зелья восстановления.

Ну... на самом деле, я не ношу их, но могу купить в любой момент, что делает это почти равносильным ношению.

— Это неизлечимая болезнь?

— Не знаю.

— Что сказали в больнице?

— Больница не смогла обнаружить никакой болезни.

Это не было ложью.

У меня нет никакой болезни.

Хотя Трие может истолковать это как неизлечимую болезнь, которую современная медицина даже не может обнаружить.

— Ты умрешь?..

— Я не умру.

Голос Трие начал немного дрожать.

Что с ней?

Это неловко.

Мне следует пошутить, чтобы сменить настроение.

— Но я могу потерять глаза или уши. Может быть, и то, и другое.

— Что?! Правда?

— ...

Трие крепко схватила меня за плечи, спрашивая... Со слезами на глазах.

Эм... Я не ожидал такой бурной реакции.

И, честно говоря, я уже давно потерял глаза и уши.

— Нет. Этого не может случиться. Ты же должен учить меня магии, верно?

— Я мог бы отлично преподавать магию и без глаз, и без ушей. Мы могли бы общаться напрямую через формулы.

— Всё равно нет! Ты должен учиться фехтованию у меня. Мне ещё так многому нужно тебя научить. Продержитесь хотя бы до тех пор, пока не станешь величайшим мечником Империи.

— То есть ты хочешь, чтобы я продержался целую жизнь? Как такой маг, как я, может достичь вершины фехтования?

— У тебя получится, Шлюс. Магический рыцарь... не я, а ты мог бы им стать.

Что за чушь.

Если бы стать магическим рыцарем было так легко, я бы уже это сделал.

Что ж, если бы я, как жадная свинья, пожирал все возможности, с которыми Хертлокер столкнётся в будущем, это могло бы быть вполне реально.

Но даже тогда физические ограничения Шлюса всё равно были бы проблемой.

— Я оставлю позицию магического рыцаря тебе.

Когда я надел верхнюю одежду и собирался выйти, я заметил ящик.

Я определённо оставил его слегка приоткрытым.

Теперь он был полностью закрыт.

Кто-то его трогал.

Когда я выдвинул его, внутри оказалось более дюжины стеклянных флаконов с синей жидкостью.

Я приготовил много зелья Откатной Энергии ночью перед практическими занятиями. (п.с. от беса. в 57-58 главы я перевел как зелье от истощения маны. Так вот, ето был немного неправильный перевод. Все же там имелось ввиду зелье Откатной Энергии.)

Я изрядно намучился, извлекая и очищая цветы Фейлен, полученные от леди Лихтенбург.

Я думал, что сойду с ума, повторяя один и тот же эксперимент десятки, сотни раз, просматривая соответствующие книги.

Но кто-то вломился в мою комнату и открыл этот ящик.

— Трие. Ты случайно не трогала мой ящик?

— А? Нет?

Трие с недоумевающим видом покачала головой.

Это, похоже, была не Трие.

Она ужасная лгунья.

Если только она внезапно не пошла на курсы актёрского мастерства и не обрела невозмутимое выражение лица...

Тогда кто это мог быть?

Кто появился и исчез, когда я во сне отключил барьер?

— Что-то не так? Чего-то не хватает?

— Нет. Всё ещё на месте.

— Тогда всё в порядке, верно?

— ...

Да. Ничего не пропало.

Количество флаконов было точно правильным.

[Зелье откатной энергии]

[Описание: Зелье, помогающее расщеплять и выводить Откатную Энергию. Сделано из цветов Фейлен.]

Содержимое тоже не было подменено.

Это означало, что тот, кто открыл этот ящик, ничего не тронул и просто ушёл.

«Фак.»

Если бы они не были слишком глупы, то догадались бы, что это за содержимое.

Попробовав на вкус или понюхав.

Они бы задались вопросом:

Зачем Шлюсу Хайнкелю понадобилось привозить так много высококонцентрированного зелья откатной энергии?

Если бы они спросили меня напрямую, я мог бы придумать ответ.

Я мог бы придумать оправдание, что взял их на всякий случай, потому что в Тоскливом Лесу высокая концентрация откатной энергии.

Но настоящая проблема возникла бы, если бы они не спросили меня об этом.

Если бы они не дали мне шанса оправдаться и вместо этого придумали свои собственные причины.

Например, если бы они подумали, что сегодняшний выброс Откатной Энергии я организовал...

Если бы они вообразили, что я спрятал антидот, чтобы выжить в одиночку...

Я бы нажил врага, ничего не сделав.

— Что? Куда ты идешь?

— Просто подышать свежим воздухом.

— Тогда, может, быстрый спарринг, чтобы размяться?

— Но здесь нет мечей...

Когда я обернулся, Трие с улыбкой держала по длинному мечу в каждой руке.

Эта яркая улыбка заставила моё лицо побледнеть.

— Э-это. Это настоящие мечи?

— Да. Я взяла один на всякий случай. Конечно, ты будешь использовать настоящий! А я буду использовать тренировочный.

— Но это...

— Мы не можем пропустить целых три дня тренировок с мечом, верно? Теперь ты ученик. Хе-хе. Я пойду разомнусь.

— ...

Трие вышла на улицу, не дав мне шанса ответить.

У меня не было выбора, кроме как крепко зажмуриться и принять реальность.

Я взглянул ещё раз внутрь открытого ящика и...

— Я всё равно узнаю, кто это был.

Закрыл ящик.

* * *

Это был поистине адский спарринг.

Возможно, потому что я держал в руках настоящий меч, Трие сегодня была особенно серьёзна.

Начав с первого поражения всего за одну секунду, я быстро достиг второго и третьего.

После того как в прошлый раз я выиграл один раунд, я думал, что продвинулся.

Но после повторного боя я понял, что это всё было просто иллюзией.

— Уф... фух... как насчёт... на сегодня закончить...

— А? Ты серьёзно? Мы даже половины обычной программы не сделали!

— За нами наблюдает много глаз, Трие. Нам обоим будет лучше не показывать слишком многого.

Только тогда Трие, кажется, осознала взгляды вокруг нас и повернула голову.

Фехтование — это как игра в камень-ножницы-бумага, только в движении.

Предполагая, что сражаются два человека с одинаковыми рефлексами и скоростью реакции, исход определяется их начальной боевой стойкой и атакующей позицией — здесь есть чёткие соотношения.

Конечно, есть исключения, такие как безумные существа, которые могут раздавить ножницами камень, но оставим их в стороне.

Если вы знаете, какую стойку или технику ваш противник использует, прорвать её становится невероятно легко.

Проще говоря, если бы я мог зафиксировать атакующую стойку Трие в одном положении, даже я смог бы легко её победить.

— Ой... Я не подумала об этом. Ты прав, наверное, лучше скрывать наши сильные стороны.

Трие вздохнула с разочарованием и вложила меч в ножны.

Ну, на самом деле, всё, что я только что сказал, было оправданием, потому что я чувствовал, что умираю от боли.

Честно говоря, из всех, кто наблюдал через окно, только Сергей мог оценить это фехтование и понять технику меча.

И, зная личность Сергея, я мог быть спокоен.

— Вздох. Ничего не поделаешь. Когда вернёмся, я наверстаю уроки, которые мы пропустили во время практики.

— А?..

— Не волнуйся, учитель. Я не буду пропускать занятия.

— ...

Хотелось бы, чтобы она иногда пропускала.

У этого ученика, видимо, не было понятия о выходных.

— Все подъём! Просыпайтесь!

— ?..

В этот момент громкий голос эхом разнёсся по всему зданию.

Сначала я подумал, что кто-то включил трансляцию.

Только когда поднял глаза, я понял.

Сергей стоял на крыше и кричал во всю мощь в водосточную трубу.

Это определённо достигнет каждой комнаты.

Я волновался, что водосточная труба может где-нибудь лопнуть от давления.

— Внезапная проверка! Все собирайтесь у входа в Тоскливом Лесу! Если у вас есть оружие, захватите его с собой!

Наконец началось.

Второй день практических занятий по боевой магии в Лесу.

Скандальная внезапная проверка Сергея.

Откатная энергия (2/7)

— Письмо от Селин!

Эрика, порывшись в почтовом ящике, радостно воскликнула.

Когда она уже изнывала от нетерпения, долгожданное письмо наконец пришло.

Селин была дочерью из семьи мелких дворян, состоявших в боковой ветви рода Лихтенбург. Поскольку во время занятий по боевой магии присматривать за Шлюсом Хайнкелем было невозможно, Эрика поручила это дело Селин, и та, как и было велено, отправила донесение прямо посреди практики.

— Вряд ли там что-то особенное…

Шлюс всегда был дотошным до мелочей, не выдавая своих чувств.

Наверняка ничего такого в письме не будет. И всё же, предвкушая новости о Шлюсе, которых она не получала уже давно, Эрика расцвела в улыбке.

Срочное донесение. Отправлено экспресс-доставкой, чтобы оно дошло как можно быстрее. Сегодня ночью, то есть в первую же ночь практики, у Шлюса из носа пошла кровь, а затем…

— А?

Глаза Эрики, беззаботно потягивавшей чёрный чай, округлились, и она выплюнула напиток прямо на пол.

…из носа пошла кровь, а затем он изрыгнул изо рта густую кровь?

Да что же это такое?

Шлюс лишь сказал, что это его старая болезнь, и в подробности вдаваться не стал. Судить вам, госпожа Эрика…

Эрика, пробегая глазами строчки, безостановочно запихивала в рот маленькое печенье. Казалось, если в рот не будет поступать что-нибудь сладкое, она просто не сможет успокоиться.

Служанка, наблюдавшая за ней из-за спины, лишь тяжело вздохнула, подумав про себя.

«Опять началось.»

Стоило Эрике войти в такое состояние, как оно заканчивалось не раньше, чем уничтожалась целая коробка печенья.

— Всё точь-в-точь как в тот раз, когда я его видела…

Правда, тогда она не застала сам момент кровотечения. А лишь увидела вытертую с пола кровь и самого Шлюса в крайне измождённом состоянии.

Но в этом письме было подробно описано, как Шлюса вырвало кровью, и как он в мгновение ока побледнел и как его унесли, поддерживая под руки.

Он сам назвал это хронической болезнью. И, вероятно, не солгал.

Если это хроническое заболевание, полученное им в обмен на годы собственной жизни...

— Может, это эрозия маны?

В определённых зонах Тоскливого Леса концентрация откатной энергии была чрезвычайно высока. Потому Эрика и заподозрила эрозию маны, но, дочитав письмо до конца, пришла к выводу, что это не так. Ведь профессор Сергей лично подтвердил, что откатной энергии в организме не обнаружено.

— Шлюс наверняка не хотел, чтобы кто-то это видел…

Распространяться о том, что твоя жизнь укорачивается, нет никакого резона.

Потому Шлюс, должно быть, до сих пор прилагал огромные усилия, чтобы скрыть эти приступы с кровью от посторонних глаз.

В прошлый раз я застала его врасплох лишь потому, что без спросу вломилась в его дом.

Но теперь всё случилось на глазах у множества студентов.

— Видимо, ему становится всё хуже.

Должно быть, он уже просто не в силах сдерживаться.

Конец Шлюса неумолимо приближался.

А это означало, что времени осталось совсем мало.

Если так пойдёт и дальше, он снова пожертвует собой ради спасения других.

И тогда Шлюс погибнет как герой.

— Этому не бывать!

Выкрикнув это, Эрика медленно дочитала последние строки письма. И тут её зрачки резко расширились. Там было написано нечто невероятное.

— У Шлюса с собой огромный запас противоядия от энергии отката?..

Противоядие от энергии отката. Если уж отправляться в Тослкливый, где концентрация энергии очень высока, то иметь его при себе более чем разумно.

Но только если это одна-две бутылки!

Но если их у него с десяток флаконов, то это уже совсем другая история. Словно он заранее знает о какой-то грядущей катастрофе с откатной энергией и подготовился к спасению людей.

Или же…

— Ха! Вот же безумец!

…он планирует искусственно вызвать утечку откатной энергии.

Второй вариант казался Эрике куда более правдоподобным.

Ведь если в экстремальной ситуации вроде наводнения откатной энергии у него окажется целый арсенал противоядий, то способов стать героем и погибнуть славной смертью у него будет бесчисленное множество.

Придя к такому выводу, Эрика вдруг заподозрила, что и недавний теракт в День Магии, и вторжение Хендерсона в общежитие могли быть делом рук самого Шлюса.

Хотя нет, вряд ли… Ведь те инциденты расследовала сама Алексия, а также профессора Сергей и Людвиг.

— Но проверить всё равно нужно!

— Ой!

— Ах, простите!

Вскочив с места и резко обернувшись, Эрика столкнулась со служанкой, которая как раз несла новую корзину печенья.

Рассеянно бросив извинения, Эрика пулей вылетела из комнаты.

На счету была каждая секунда.

— В Императорскую академию!

— Э-э…

Выбежав из дома и запрыгнув в карету, Эрика выкрикнула приказ. Кучер хотел было возразить, что выезжать в одиночку ей можно лишь в сопровождении слуги, но…

— Чего встал? Живо!

— Слушаюсь.

Кучер со вздохом тронул лошадей.

Всё равно указывать взбалмошной госпоже Эрике было бесполезно. Тем более в отсутствие главы семейства она в этом особняке считалась хозяйкой.

Благодаря привилегированной дороге для знати до Императорской академии добрались довольно быстро.

Едва карета остановилась, Эрика спрыгнула на землю и в мгновение ока скрылась за воротами.

Кучер же, глядя ей вслед, вздохнул так тяжко, будто под ним земля проваливалась.

— Ах, Эрика, здравствуй…

— Привет-привет! Рада встрече!

— ?..

Обычно она очень учтиво отвечала сокурсникам, которые к ней обращались. Но сейчас она слишком спешила, и на любезности не было времени.

Добравшись до здания общежития, Эрика взбежала по лестнице и остановилась перед одной из дверей.

На табличке было написано: «Айрис фон дем Флешет».

Бум-бум-бум!

— Айрис! Ты здесь?

— Ммммм?.. Эрика?

— Да! Открой скорее! Это очень срочное!

— Если тебе нужна уборная, то общая комната в конце коридора…

— Да не в этом смысле!..

Из-за двери послышался тяжёлый вздох.

Вскоре раздались шаркающие шаги, и дверь со скрипом отворилась. Заглянув внутрь, Эрика невольно удивилась. Вид у Айрис был совершенно непривычный.

— Ого. Ты что, занималась?

— Ну, да…

Айрис смущённо отвернулась, будто стесняясь.

На ней была не привычная монашеская ряса, а просторная футболка и короткие шорты.

Да ещё и очки.

Выглядела она совсем совсем не как обычно.

— Стыдно, если кто увидит. Заходи скорей.

— Ага! Прости!

Эрика поспешно вошла внутрь.

Она почти никогда не видела Айрис в таком виде, даже в детстве.

Вот что значит нагрянуть без предупреждения.

«Зря я не стала жить в общежитии, надо было переехать.»

— Так что стряслось?

— Я хочу, чтобы ты заглянула в будущее!

— В будущее?

Айрис отпрянула назад, сделав странное лицо.

Хорошо, что Эрика верит в то, что она может видеть будущее, но… Она никак не ожидала, что подруга обратится к ней с подобной просьбой ради личной выгоды.

— Прости, Эрика. Я решила использовать эту способность только для спасения жизней. Зарабатывать деньги или вредить кому-то я…

— Да нет же! Речь идёт о Шлюсе!

— О Шлюсе?

Только теперь выражение лица Айрис сменилось любопытством.

Эрика вдруг ощутила лёгкий укол ревности, смешанный с досадой. Похоже, никто, кроме Шлюса, не вызывал у Айрис такого живого интереса.

— Не знаю, в курсе ли ты, но… у Шлюса есть одна болезнь.

— Болезнь? Какая?

— Неизвестно. Но одно точно известно... долго он не проживёт. Уже дважды при мне Шлюс харкал кровью и падал в обморок.

— Кровь?!..

— Я даже начала подозревать, что он продал душу демону в обмен на оставшиеся годы жизни… Впрочем, это лишь домыслы. Суть в другом, в этот раз в Тоскливом Лесу Шлюс повёл себя крайне подозрительно.

— Что значит подозрительно?

— Сложно объяснить… В общем, дело нечисто. Поэтому я хочу, чтобы ты посмотрела его будущее.

Чтобы объяснить, откуда она узнала про большое количество противоядий у Шлюса, пришлось бы рассказывать о Селин. А Айрис явно не одобрила бы внедрение шпионов в другую группу, поэтому Эрика решила промолчать.

— То есть подозрительно... означает, что ему снова угрожает опасность?

— Угу. Именно.

— Прости, но тут проблема. Моё предвидение не подчиняется моему желанию. Оно приходит, когда само того хочет.

— А как его вызвать?

— Я и сама не знаю. Никакой закономерности пока не выявлено, остаётся лишь считать, что видения приходят случайно.

— Ха-а…

Способность Айрис оказалась бесполезной именно тогда, когда была нужнее всего. Эрика была слегка разочарована.

Может, ей стоит просто засесть в комнате Айрис и ждать, пока видение не появится само собой?

Пока она размышляла над этим…

— Ой!

— Что такое?

— Я вижу... Будущее.

Айрис уставилась в пустоту остекленевшими глазами.

Это оно и есть — предвидение!

Эрика восхищённо схватила подругу за руку.

— Что видишь? Ну что? А?

— Помолчи немного… Если собьюсь с мысли оно прервётся.

— Ах! Угу! Прости!

Эрика тут же отскочила и плотно сжала губы.

Стараясь не издать ни звука, она застыла, боясь пошевелить даже кончиками пальцев.

«Прервётся, если собьюсь — это я, конечно, соврала.» — подумала Айрис, глядя на Эрику сквозь полуприкрытые веки, и едва заметно улыбнулась. А затем вновь погрузилась в картину грядущего.

— Карета возвращается.

— …

— Это карета с практики. Студенты с кафедры боевой магии выходят.

— …

— Ой.

Лицо Айрис внезапно побледнело.

Эрика, увидев это, больше не могла сдерживать зудевшее любопытство.

— Что? Что ты там видишь?!

— Гроб… Один гроб выносят профессор Сергей, Айнц Вигенштейн и студент с зелёными волосами. Видение закончилось.

— Ааааа! Это я виновата, что оно прервалось?!

Эрика вцепилась себе в волосы, коря себя.

Но видение оборвалось не из-за её помехи. Просто на этот раз будущее показало лишь этот фрагмент.

— В гробу Шлюс, да? Ведь так?

— ...

Айрис не могла ответить на вопрос Эрики.

Говорить что-то наверняка было рано. Ведь крышка гроба не была открыта. Однако верно и то, что в процессии Шлюса не было видно. А если произошло нечто экстренное, повлёкшее смерть, то Шлюс — как раз тот человек, который, наравне с профессором Сергеем, способен пожертвовать собой. И раз профессор Сергей остался жив, то умер, скорее всего…

— Может, выехать им навстречу?

— Бесполезно. Даже если отправимся прямо сейчас, будет уже слишком поздно.

Айрис до крови прикусила губу.

Будущее, показанное ей, не было абсолютным.

В последнее время она не раз убеждалась, что его можно изменить. Но только не в этот раз. Чтобы изменить будущее, в него должен вмешаться тот, кто о нём знает.

Однако ничего не подозревающий Шлюс сейчас находился в лесу, а мы здесь, в императорской академии.

Это будущее не изменить.

— Нам остаётся лишь молиться. Чтобы тот гроб оказался пуст.

Айрис ничего не оставалось, кроме как смириться с видением, в котором кто-то умирает.

Прилив откатной энергии (3/7)

У входа в Тоскливый лес выстроились студенты.

Это был участок леса, находившийся на значительном удалении от зоны минного поля. Впрочем, большую часть мин я уже обезвредил, так что вряд ли кто-то мог случайно забрести туда и подорваться.

— Сегодняшнее испытание — охота на монстров!

— Охота на монстров?..

— Вот так сразу?

После громогласного объявления Сергея среди студентов пробежал ропот.

Хотя, конечно, они наверняка о чём-то подобном догадывались. Ведь Тоскливый Лес печально известен тем, что в нём кишат монстры. Но того, что их с ходу бросят в настоящее пекло, они, кажется, не ожидали.

— Можете сильно не волноваться! Противник — чёрные псы! Эти твари обитают в среде со сравнительно низкой концентрацией откатной энергии.

— Чёрные псы... это ещё куда ни шло…

— Угу. Повезло.

Накалённая атмосфера понемногу разрядилась.

Я сталкивался с этими тварями прошлой ночью.

Если брать отдельную особь, её боевая мощь примерно соответствует взбесившейся собаке.

Правда, они передвигаются стаями, что несколько осложняет дело. Но у этих созданий почти отсутствует интеллект, так что если грамотно использовать рельеф, то отряд из пяти человек без особого труда справится и с сотнями чёрных псов.

— Но расслабляться нельзя лишь потому, что это низшие монстры. Вы все, скорее всего, видели чёрных псов только в питомниках. Какое впечатление они там производили?

— Ну, такие немощные старые шавки…

— Верно. Потому что там неподходящая для них среда. Территория, на которую вы сейчас войдёте, пропитана откатной энергией. Там вы почувствуете, как тело наливается тяжестью, к горлу подступает тошнота, а голова идёт кругом. Чёрные же псы, напротив, будут в превосходной форме и бросятся перегрызать вам глотки.

— А-а…

— Это будет поистине экстремальная ситуация. Запомните: если начнёте задыхаться и участите дыхание, в вашем теле скопится ещё больше откатной. И всегда держите в уме путь к отступлению. Даже перебив всех чёрных псов, вы погибнете, если рухнете без сил, не сумев выбраться.

— Ууугх!..

— Заходить будете группами по пять человек! Когда уничтожите двадцать чёрных псов, тогда сможете возвращаться. Если решите, что задача непосильна, можно отступить и зайти снова. Но не забывайте, что время испытания ограничено! А теперь я оглашу состав групп!

Вот тут я напрягся.

Я переживал, что окажусь с Айнцем. Мне нужно будет действовать отдельно от него, а если мы окажемся вместе, то придётся бросить Айнца в лесу. Этого следовало избежать любой ценой.

— И последняя группа! Шлюс Хайнкель…

К счастью, подобной неприятности не случилось. Айнц, Трие и я — все были распределены в разные отряды. Видимо, потому что мы втроём занимали первое, второе и третье места по успеваемости на курсе боевой магии. Похоже, профессор формировал группы с учётом баланса сил.

— Тогда начнём с первой команды.

— Есть!

Айнц и ещё четверо студентов вышли вперёд.

На всю группу им выдали лишь один пузырёк противоядия от откатной энергии. Чтобы перебить двадцать чёрных псов и вернуться, этого, скорее всего, хватило бы с лихвой. Но вот как оно выйдет на самом деле…

— Тот, кто проявит себя в группе лучше всех, получит дополнительные баллы. Итак, первая группа — вперёд!

По сигналу Сергея отряд Айнца скрылся в лесной чаще.

«Дополнительные баллы за лучшие показатели»…

Это была ловушка, которую Сергей придумал нарочно.

Данная практика требовала не столько личных умений, сколько командной работы. Если в группе окажутся одни выскочки, стремящиеся лишь к бонусным очкам, такой отряд уничтожат в два счёта.

Интересно, сумеет ли Айнц подавить в себе желание покрасоваться в одиночку?..

— Теперь выдвигайся.

— Есть, профессор.

Ассистент, слегка прищурившись, отправился следом за первой группой. Вероятно, его задачей было эвакуировать студентов в случае непредвиденной ситуации. Но на этот раз и от ассистента будет мало толку.

— Итак, остальные группы ждут. Как только первая команда закончит, сразу же заходит вторая, так что будьте наготове.

— Профессор.

— Есть вопрос?

— А что, если во время испытания нахлынет волна откатной энергии? Я слышал, в Тоскливом Лесу периодически происходят её приливы и отливы.

Трие подняла руку.

Как и следовало ожидать от неё — всегда озабочена безопасностью.

Хотя, когда она меня избивала, о безопасности, кажется, думала в последнюю очередь…

— Ха-ха-ха! Я ждал этого вопроса! Можете не волноваться! Сегодня один из двух дней в году, когда энергия стоит неподвижно!

— Ах, вот как?

— Поэтому сейчас здесь чёткое расслоение. Ареал активности чёрных псов строго ограничен. Если почувствуете, что нагрузка на организм слишком велика, или заметите монстров иного вида, то сразу отступайте. Тогда вы не подвергнетесь воздействию откатной высокой концентрации. А если вам всё ещё интересно, то скажу больше…

Сергей, судя по всему, был в хорошем настроении, и начал говорить, будто батл-рэпер Оксимирон.

Но я был слишком занят, напряжённо оглядывая окрестности.

Не заявились ли сюда агенты бюро? В оригинале эти типы увязались за Хертлокером и на протяжении всего испытания следили за студентами.

Скорее всего, они здесь и сегодня.

Однако найти их — задача не из лёгких.

«Может, просто оставить как есть?»

Даже если мне повезёт их обнаружить, я ничего не смогу с этим поделать.

Не те это люди, что послушаются меня и уйдут...

А если ввяжусь с ними в драку и потрачу Выбор и Концентрацию, то справиться с грядущим приливом откатной энергии станет в разы сложнее.

Остаётся лишь молиться, чтобы они тихо сидели и просто наблюдали. Если же попытаются открыто помешать, то тогда, хочешь не хочешь, придётся вступить в бой…

Ургх. Вы, бестолковые ублюдки.

Вечно из-за них всё идёт наперекосяк.

Пусть в оригинале это родина главного героя, но сейчас мне хотелось стереть королевство Труд с лица земли без остатка.

Треск…

Коммуникационный артефакт в руке Сергея издал шум.

Поднеся его к уху, профессор заметно помрачнел.

Дай-ка подслушаю.

— Тут что-то не так, профессор. По расчётам, вплоть до скалистой горы территория должна принадлежать черным псам, но мы уже видим огров.

— Ты уверена что, это скалистая гора?

— Да. Абсолютно точно.

— Где находится первая группа?

— Пока ещё в зоне чёрных псов.

— Тогда…

— Ой! Странно… Стая огров стремительно движется на юг!

Лицо Сергея вмиг побелело.

— Эй, а это что?

Один из студентов вдруг указал куда-то вверх, и все подняли головы.

Вдалеке виднелось чёрное облако.

Слишком низкое и слишком тёмное, чтобы быть грозовой тучей.

Облаком это называть… пожалуй, нет. Точнее будет сказать — чёрный туман.

— Невозможно! Откуда такой густой туман откатной?!

Туман медленно пополз на юг.

Солнечный свет померк и тут же, на землю легла густая тень. В мгновение ока наступила тьма, подобная ночи, а туман всё напирал, грозя затянуть собой всё небо.

— Прилив откатной!.. Почему... Почему именно сейчас?..

Так вот он какой... прилив откатной энергии.

Глядя на него вживую, я почувствовал, как у меня перехватывает дыхание.

Если меня поглотит этот туман, боюсь , что мне не выжить.

Так кричал мой инстинкт. Или, вернее, инстинкт Шлюса.

— Всем укрыться! Бегом обратно в убежище!

— Профессор! А как же первая группа?

— С первой группой… всё будет в порядке. Я отправлюсь за ними.

— Профессор.

Решив, что момент настал, я схватил Сергея за руку.

Его ладонь была такой чудовищно толстой, что моя ладонь не обхватила и половины.

Я невольно задумался, действительно ли это телосложение человека, а не какого-нибудь терминатора?

Против Хертлокера ещё можно было бы что-то придумать в рукопашной, но с этим человеком, кажется, тягаться совершенно безнадёжно.

— Можете не ходить.

— Что?

— У ассистента ведь с собой несколько флаконов противоядия от откатной. Думаю, он возглавит первую группу и продержится до окончания этого бедствия.

— И откуда у тебя, Шлюс, такая уверенность?!

Сергей нахмурился и стиснул мои плечи.

На этот вопрос сложно ответить.

В оригинале Сергей, бросившись в лес спасать первую группу, оказывается отрезан волной монстров. Он попал в окружение и до самого конца событий так и не смог связаться с группой, ведя одинокий бой, во время которого получил неизлечимую травму.

Но сказать ему об этом я не мог.

— Уверенности у меня нет.

— Тогда…

— Зато я точно уверен, что случится с деревней, если вас здесь не будет.

— Что?

— Этот прилив дойдёт до деревни. Монстры без труда выломают двери убежища и ворвутся внутрь. Остановить их сможете только вы. А что мы, студенты, сможем сделать сами? Вы должны руководить нами, профессор.

Сергей крепко зажмурился.

Видимо, он и сам понимал, что я был прав, как бы ему ни хотелось обратного.

— Есть среди вас те, кому страшно? Если да, то сейчас же отправляйтесь в убежище! И ни в коем случае не высовывайтесь!

Сергей медленно обвёл взглядом лица студентов. На них читалось сильное напряжение, но никто не попятился назад.

— Бой будет тяжёлым. Если нас окружат чудовища, добраться до убежища в процессе, возможно, уже не выйдет.

Сергей понизил голос, предупреждая.

Но и после этого никто не двинулся с места.

«И это называется гордость студентов Императорской академии?..»

Честно говоря, я был весьма впечатлён.

Будь я на их месте, сбежал бы не раздумывая.

— Хм. Похоже, вы все тут страх потеряли. Что ж, ладно! Сейчас мы сделаем баррикады для защиты от монстров! Затем я объясню стратегию обороны! Вы трое! Вы…

Сергей начал хладнокровно раздавать приказы.

Из-за его подавляющей физической мощи я на время забыл, что звания маршала императорский армии он удостоился не только лишь благодаря грубой силе.

Ходили слухи, что его гениальное полководческое искусство могло за один день превратить тысячу крестьян в войско, способное сражаться с сотней элитных всадников.

— Действуйте быстро! Бочки с маслом держать не дальше двух шагов от костра! Провизию подчистую изъять из всех лавок и складировать в штабе! Жители потом всё поймут!

Глядя на слаженную работу студентов, я наконец осознал. Это началось по-настоящему. Самое ужасное событие из всех, что были до сих пор.

Я крепко сжал кулаки и собрался с духом.

«Дел будет невпроворот.»

Мне предстоит сделать столько всего... Хааа, голова идёт кругом.

Прилив откатной энергии (4/8)

— Х-хух… Фуух…

— Хаааа… Хааа...

— Замолчите.

Раздражённый громким дыханием, Айнц нахмурился и обернулся.

Окинув взглядом четверых товарищей по группе, он тяжело вздохнул.

Все четверо брели, пошатываясь, с остекленевшими глазами.

Выглядели они откровенно паршиво.

— Может, сделаем короткий привал?

— Умоляю… противоядии хоть глоток…

Айнц искоса взглянул на стеклянный пузырёк с синей жидкостью в своём кармане.

Из-за симптомов отравления откатной энергии группа все время требовала лекарство.

Однако сам Айнц пока почти не ощущал особой нагрузки на организм.

Возможных объяснений было два.

Первое: у Айнца стойкость к откатной энергии значительно превосходит способности других.

Второе: вся команда попросту симулирует.

Подумав о последнем варианте, Айнц с подозрением оглядел спутников.

— Держите. Только по глотку. Не выпивайте всё до дна.

В конце концов он протянул им пузырёк.

Если верным окажется первое объяснение, что ж — быть беде.

Экономя на противоядие, он мог запросто завалить весь практический экзамен.

Хотя от мысли, что это пустая трата, избавиться не удавалось, Айнц рассудил, что разумнее будет избежать риска.

— Всем полегчало?

— Ага. Теперь то заживу!

— Тогда все присядьте и ведите себя тихо. Я заметил стаю чёрных псов.

— …

Следуя за Айнцем, члены группы пригнулись и скрылись в кустах.

Чёрные псы? Где?

Сами они совершенно не ощущали присутствия монстров. Так как плотная откатная энергия искажала поток маны.

Но Айнц, чьё превосходное зрение пронзало мрачную пелену тумана, прекрасно их видел.

Чёрные псы, пуская слюну, неслись куда-то единым потоком.

— На час. Штук пятьдесят, не меньше.

— А, вижу.

— Если перебьём их всех, то с запасом закроем норматив.

А нужно ли перебивать всех?

Прикончить двадцать штук и сразу отступить — куда выгоднее по времени.

«Хотя несколько членов команды, которые бегают медленнее меня, подверглись бы опасности. »

Примерно так размышлял Айнц, но вслух ничего не сказал.

В конце концов, можно будет прикончить двадцатого пса, а затем, прикрывшись товарищами как живым щитом, выскользнуть самому.

— Быстро бегут. Может, впятером точечными ударами попробуем?

— Нет. Предоставьте это мне.

Вот он, мой черёд выйти на сцену.

Айнц с усмешкой шагнул вперёд.

Чёрные псы, ничего не подозревая, продолжали бежать стаей. Если шарахнуть по ним магией по площади, за один залп можно уложить десяток. Шанс разом отличиться и заполучить дополнительные баллы.

— Я их всех одним махом выкошу.

— Эй, всё же расходовать ману так бездумно…

— Чего? Бездумно? Если бы не моя магия, то вы бы уже мертвы были

— …

«И из-за тебя же нам потом пришлось всем вместе тушить лесной пожар и топать пешком до самого Тоскливого Леса.»

Эти слова уже готовы были сорваться с губ членов отряда.

Злость потихоньку закипала, но остановить Айнца никто не смел.

В конце концов, он был кандидатом в наследники Вигенштейн, одним из трёх великих домов. Да и обладал он самой выдающейся силой среди присутствующих.

— Смотрите внимательно. Если угол возьму правильно, я вам сразу двадцать штук убить… А?

Айнц, вытянув вперёд большой палец для прикидки расстояния, скорчил странную гримасу.

Движение чёрных псов, которые до этого более-менее организованно бежали в одну сторону, стало хаотичным.

Они разбегались во все стороны, точь-в-точь как животные столкнувшиеся с хищником.

— Э-э… Да чтоб тебя.

Бум!

Из-за громадного дерева появилась зелёная туша.

Пара псов, угодив под мгновенный удар дубины, с визгом разлетелись в кровавые ошмётки.

Голова твари, яростно пыхнув паром из ноздрей, повернулась, и студенты увидели лицо этого двуногого монстра.

Огромное, раз в несколько крупнее человеческого, туловище. Уродливая свиная морда. И длиннющие клыки.

Монстр среднего ранга — огр.

— Откуда здесь огр?!

— Тшш.

Айнц закрыл рот товарища по команде, который паниковал от шока.

Сам же погрузился в раздумья. Сегодня день, когда туман откатной энергии неподвижен, и ареалы обитания чудовищ строго фиксированы.

Иными словами, низшие чёрные псы и средние огры пересекаться не должны.

Неужели мы ошиблись с картой и забрались слишком глубоко?

А чёрные псы, обезумев, забежали в область высокой концентрации откатной?

Было бы глупо полагать, что два события с бесконечно низкой вероятностью произошли одновременно.

Куда вероятнее, что наступила катастрофа...

— Огры… охотятся на чёрных псов…

— Да заткнись ты уже.

Нарушение потоков откатной энергии.

Вот что всё объясняло.

Чёрные псы бегут, спасаясь от высококонцентрированной энергии.

А огры, удирая от ещё более густой завесы, наткнулись на чёрных псов и убивают их.

Концентрация откатной энергии в Тоскливом Лесу определённо менялась.

И с весьма приличной скоростью. Иначе эти две волны миграции чудовищ никогда бы не столкнулись.

— Ха-а…

Словно в подтверждение догадки Айнца, небо стало стремительно темнеть. Чёрный туман начал заволакивать лес.

И без того было сумрачно из-за густых крон, а теперь стало темно, как непроглядной ночью.

— Фу-у… Ха-а…

— Хак… Хак… Ха-а-ак…

В довершение всех бед члены группы вновь начали проявлять признаки отравления.

Теперь сомнений не осталось.

Это не притворство.

Лица мертвенно-бледные и их рвёт... Да какая уж тут, твою мать, игра. Айнц и сам начал ощущать, как голова идёт кругом, словно от опьянения.

«А не выпить ли мне всё самому?»

Всё равно, если дать противоядие остальным, не пройдёт и трёх минут, как они снова превратятся в бесполезных болванчиков.

Может, разумнее отправить всю команду назад, а самому, осушив склянку до дна, в одиночку всех перебить, будучи в идеальной форме?

«Тогда и дополнительные баллы достанутся мне.»

Айнц серьёзно обдумывал этот вариант, но…

«С большой силой приходит большая ответственность. Запомни это, Айнц.»

Вспомнив слова Шлюса, он опустил голову.

Большая сила — большая ответственность.

Под «силой», очевидно, подразумевалась его превосходная стойкость к откатной энергии.

А раз он ею обладает, на нём лежит долг, обязанность проявлять заботу о тех, кто ею обделён.

Так подобает истинному аристократу.

— Держите. Делайте по глотку, и сразу отступаем. Только ведите себя тихо, даже когда пьёте.

Он протянул им полупустой пузырёк.

Скорее всего, после этого внутри ничего не останется. Но это ничего.

«Я устойчивее других к откатной энергии. Так что стерпеть такой пустяк, это мой долг. »

Кажется, теперь Айнц начал понемногу понимать смысл слов Шлюса.

— Держи, Айнц.

— Тогда выдвигаемся…

Рассеянно приняв склянку, Айнц замер, уставившись на неё.

В пузырьке ещё плескалось противоядие... примерно на полглотка.

Оглядев членов группы, он увидел, что все они, заметно посвежевшие, стоят и улыбаются ему.

Айнц покачал головой и разом осушил остатки.

Хоть там и было всего полглотка, этого хватило.

Поле зрения, до того сузившееся, вновь расширилось, а тело начало двигаться легко, без задержек.

— Ребята. Отступаем вон по той тропе между двух больших деревьев. Я буду позади и прикрою от преследующих монстров. Как только у кого-то закончится мана, тот, кто идёт первым, меняется с ним и замыкает строй. Повторяем, пока не выйдем из леса. Поняли?

— Окей.

— Ясно.

Студенты с решимостью в глазах кивнули. Ждать, пока исчезнут все монстры, было нельзя, ведь тогда они снова отравятся откатной энергией.

К тому же, поскольку туман энергии в реальном времени накатывал волнами, время до наступления симптомов отравления сильно сократилось.

— Бежим!

Айнц и его группа, оттолкнувшись от земли, сорвались с места.

Одновременно с этим активировались их внутренние магические контуры, усиливая тела до предела.

В мгновение ока они уже мчались по лесу со скоростью, не уступающей скаковым лошадям.

— Чёрт! Как их много!

Заметив беглецов, свора огров с яростной скоростью бросилась вдогонку.

В скорости они ничуть не уступали людям. А некоторые особи были даже быстрее.

— Сейчас я вас всех в порошок сотру… А?

Айнц, вытянувший руку и наводивший магию, ожидая, пока огры встанут вместе в тылу, изумлённо замер.

Огры широко разбежалась влево и вправо.

«Неужели… чтобы минимизировать урон от магии?..»

Как и следовало ожидать, интеллект огров не сравнить с какими-то чёрными псами.

Айнц цокнул языком и отменил магическую формулу массового заклинания.

Здесь разумнее будет точечными заклинаниями снимать тех, кто подбирается ближе всех.

— А-а-а! Огры спереди!

— Что?!

Идущие впереди студенты резко затормозили. Не успев сбросить скорость, Айнц проскочил между ними и…

— Хап!

— Куэ-э-эк!

…вонзил ногу в грудь выскочившего навстречу огра.

С жутким хрустом рёбер чудовище отлетело назад и больше не поднялось.

— Проклятье…

Однако огр, представший перед ними, был не один. Десятки… а может, и сотни.

Они успели обойти коротким путём и перекрыть дорогу. Теперь огры и с тыла стремительно сокращали дистанцию.

— Нас окружили! Что делать?!

— Спокойно, парни. Прорываем окружение сосредоточенным огнём. Видите вон тот участок, где огров поменьше? Туда и…

— Ху-ук… Хак… Я больше не выдержу…

И тут, как нарочно, у членов отряда начались приступы отравления. У них и так вся огневая мощь была на пределе, а теперь состояние стремительно катилось к самому дну.

«Мне придётся всё сделать самому.»

Раз уж я единственный, кто ещё держится на ногах, — выбора нет.

Айнц стиснул кулаки.

Сейчас он пульнет в ту сторону лёгким огненным заклинанием, создав стену пламени, а вон там пронзит с полдюжины огров лучом…

Пока он выстраивал в голове подобный план…

Фью-ю…

— А?

Вдруг повеяло ледяным холодом.

И это ему не померещилось. И правда на листьях кустарника в реальном времени начал образовываться иней.

Сейчас ведь лето, откуда такое?

Кр-р-рак!

В тот же миг налетел бешеный порыв ветра, окутав всё вокруг.

Айнц и его товарищи, на секунду зажмурившиеся от взвихрившегося воздуха, открыли глаза и застыли с отвисшими челюстями.

Все огры, как один, покрылись белой коркой льда и не могли пошевелиться.

— Эхехей. Не дело это лес поджигать.

— …

Раздался насмешливый голос.

Тот, чьего присутствия они до сих пор совершенно не ощущали, сейчас был как никогда желанным гостем.

Верхом на ветке дерева, с лёгкой усмешкой взирая на них сверху вниз, сидел мужчина.

Ассистент профессора Сергея.

Прилив откатной энергии (5/8)

Это было поистине великолепное зрелище.

Студенты, никогда в жизни не проходившие военной подготовки, выстроились перед баррикадой и сосредоточенно несли дозор.

Этот боевой порядок Сергей придумал на месте, учитывая всё: тип магии, в которой каждый был силён, объём маны и прочие факторы.

Если рухнет первая линия обороны, тогда поля и пастбища придётся оставить, отступив в деревню. Если падёт вторая линия, что ж... прощайте, жилые дома, все отойдут к центральной крепости...

Ну а если не устоит и третья линия... тогда нам конец.

На лицах студентов смешались напряжение и страх.

Им говорили, что они будут сражаться с монстрами на практике, но никто и помыслить не мог, что придётся сдерживать целое полчище монстров.

Тьма уже окутала всю территорию, и в воздухе повисло зловещее предчувствие.

— Эвакуация жителей завершена?

— Да, профессор. Все до единого перешли в убежище.

Можно считать, что отставших нет.

Такие происшествия случались здесь пусть и не часто, но регулярно, поэтому местные жители проводили учебные тревоги чуть ли не каждый месяц.

— Идут.

Сергей едва слышно пробормотал.

Студенты лишь недоумённо склонили головы, но я тоже почувствовал.

Вибрацию. Земля глухо гудела от топота приближающихся монстров.

Обычно, столкнувшись с представителями другого вида, монстры непременно начинают драться между собой.

Но когда они чувствуют нечто совершенно чужеродное, то пусть и не объединяются по-настоящему, но хотя бы перестают грызться между собой и разом бросаются, чтобы устранить это чужое.

Например, как сейчас.

— Б-боже мой…

Гул усилился, и мелкие деревца у опушки Тоскливого леса начали ломаться и падать.

В тот же миг из чащи вырвались чёрные псы, огры, а вон те…

Блять. Это фенриры?..

В общем, монстры всех видов и размеров, смешавшись в единую массу, бежали на нас...

— Всем занять оборону! Если исчерпаете ману, то пополняйте из выданных магических камней! Если проявятся симптомы отравления, сразу же пейте противоядие! Но учтите, что противоядия очень мало, так что расходуйте экономно!

Сергей метался туда-сюда, разнося приказы.

Можно было бы усилить голос магией, но он, видимо, хотел максимально сберечь ману.

Вот теперь по-настоящему началось.

Та самая битва, которую я описывал на бумаге как худшее сражение.

Даже несгибаемый Хертлокер признал, что эта битва далась ему с огромным трудом.

Но когда я столкнулся с ней лицом к лицу, в голове не осталось никаких лишних мыслей.

Лишь чёткий перечень того, что я должен сделать, всплывал в моей голове.

— Учитель.

— ?..

На моё плечо легла ладонь.

Обернувшись, я увидел Трие, которая мягко улыбалась.

На ней уже была одолженная у деревенской стражи кираса, а на поясе висел меч.

— Жаль, только один настоящий меч. Будь у меня два, я бы и тебе дала.

— Не нужно. Мне он только мешал бы своей тяжестью. Все же я маг.

— От будущего магического рыцаря это звучит как издёвка.

— О чём ты?

— Хи-хи.

Может, именно благодаря ей я почти не нервничаю?

С Трие рядом как-то надёжнее. Особенно когда в руках у неё меч.

— Я тут подготовила один подарок… Не знаю только, успеет ли он вовремя.

— Подарок?

— Сильно не надейся сейчас на него! Ладно, я побежала на свою позицию!

— …

Бросив загадочные слова, Трие вместе со стражниками устремилась к первой линии обороны.

— Тридцать секунд до контакта с первой волной! Приготовить массовые заклинания!

Сергей прокричал сигнал студентам в первом ряду.

Я тоже стоял в первом ряду, где надо было использовать аое заклинания, но намеревался лишь делать вид, что колдую. От моей жалкой тысячи единиц маны всё равно толку не будет.

«Выбор и концентрацию» следовало приберечь для другого раза.

— Магия широкого поражения! Огонь!

Пламя, молнии, звуковые волны…

Самые разные аое заклинания устремились вперёд.

По отдельности в этих заклинаниях не было ничего особенно выдающегося, но когда их собралось больше десятка, они выплеснули поистине огромную огневую мощь и смели монстров, которые бездумно неслись на нас.

Так вот почему магов на поле боя считают тактическим оружием.

Пожалуй, и впрямь есть смысл в существовании особого рода войск вроде Хертлокера, которые специализируются на убийстве именно магов.

— Второй ряд! Прицельный огонь!

Вспышки, стрелы, порывы ветра и прочее со свистом полетели вперёд.

Чудовища валились с ног, спотыкаясь о трупы собратьев, возникали заторы, но полностью остановить лавину это не могло.

В конце концов, это лишь задержало их. Они почти добрались до заграждения.

Вот теперь начинается настоящий ад.

— Держа-а-ать!

Монстры врезались в деревянное заграждение, и оно сильно задрожало.

Стражники сдерживали его собственными телами и одновременно втыкали копья в промежутки между столбами.

Но все их усилия были напрасны. Монстры продолжали наваливаться, и заграждение постепенно кренилось.

Впрочем, за это время непрекращающийся магический обстрел изрядно проредил ряды нападавших.

— Оставить стену! Отступаем!

По крику Сергея стражники как один развернулись и побежали. В тот же миг стена рухнула, и хлынувшие вперёд монстры, казалось, вот-вот накроют их, но…

— Грыаааааааааааааааааааааа!

— Вау…

Сергей развернул гигантский защитный барьер, который преградил путь монстрам, выигрывая время для отхода стражников.

Он удерживал барьер такой огромной площади, да ещё и под напором веса нескольких тысяч чудовищ!

В оригинальной истории Сергей почти не демонстрировал применение магии, так что я до конца не осознавал… Но этот ублюдок и впрямь чудовищно силён.

Барьер продержался почти тридцать секунд, после чего всё же разбился.

Впрочем, с самого начала удерживать поля и огороды на такой хлипкой первой линии обороны было чрезмерной роскошью.

Теперь можно было обороняться на более высокой и прочной каменной стене.

Вскоре монстры пересекли поля и добрались до стены.

— Если мана закончилась, отходите в тыл и пополняйте запас! Ваше место сразу занимает второй ряд!

Сергей пытался командовать системно, но очень быстро начался хаос.

Хаос, в котором повсюду летали огненные шары и свистели стрелы.

Лишённые интеллекта чёрные псы просто всей кучей бросались на стену и гибли, а их туши громоздились всё выше, становясь плацдармом. Огры, держась поодаль, швыряли камни, постоянно увеличивая число раненых с нашей стороны. А фенриры с их прочной шкурой выполняли роль живых щитов, прикрывая остальных своей тушей.

Разведчики, дальники и танки.

Это, блять, и есть та самая дрим тим?

Идеальное сочетание, чтоб его.

— Кха! Кх-хук!..

Постепенно всё больше студентов начинали блевать или истекать носовой кровью.

Видимо, концентрация откатной энергии в деревне уже стала критической.

Тут и там люди судорожно глотали противоядие.

Если пить его такими темпами…

— Профессор! Противоядие закончилось!

Ну, разумеется, оно быстро иссякло.

Здесь хранили запас лишь на деревенскую стражу, а тут внезапно нагрянули десятки студентов. Да ещё и таких, которые тратят ману как бешеные и дышат в три-четыре раза чаще обычного человека.

Но, кажется, примерно сейчас…

— Профессор! На складе обнаружили противоядие!

— Что что? Сколько пузырьков?

— Десять штук! Но… концентрация в них невероятно высокая, один такой флакон тянет на сотню обычных!

— Хаа!..

Должно быть, нашли то самое противоядие, которое я специально оставил на видном месте.

С ним мы продержимся ещё какое-то время.

— О-о-они лезут!..

— Огры! Огры перелезают через стену!

Пока мы ожесточённо бились, на одном из участков поднялся переполох.

Огры и впрямь карабкались через стену, и стражники со студентами пытались их сдержать.

Блять. Гора из трупов чёрных псов, видимо, уже выросла настолько, что по ней можно было взобраться на стену.

Похоже, и вторая линия обороны вот-вот падёт.

— Расступись!

— Учитель Шлюс, я пойду вперёд.

С обеих сторон от меня что-то пронеслось, взвихрив воздух.

Трие и Сергей.

Сергей сжимал в руках огромную дубину неизвестного происхождения, а Трие обнажила свой меч и ринулась в атаку.

Вдвоём они рубили и крушили напиравших огров, сбрасывая их обратно за стену прежде, чем те успевали перевалиться.

Если там были Сергей с его невероятной силой и неутомимая Трие, можно было не беспокоиться за ту сторону.

Даже если бы через стену полезла целая толпа высших монстров фенриров, они, наверное, смогли бы справиться.

Но что будет, когда горы трупов вырастут и с других сторон, и твари полезут оттуда?

— Кья-а-а! Здесь тоже!

— Кр-р-а!

Чёрт. То, чего я боялся, произошло куда быстрее, чем я думал.

С противоположной стороны через стену лезли огры вместе с фенрирами.

Студенты, увидев монстров прямо перед собой, тут же впали в панику.

— Отступаем! К третьей линии обороны! Если можете, отходите медленно и прикрывайте союзников

Сергей, не выдержав, всё же приказал оставить стену.

Третья линия обороны представляла собой высокую башню, пробиться в которую монстрам было практически невозможно.

Однако это означало отдать им на растерзание все жилые дома.

Мы сохраним жизни, но потерпим поражение.

Сергей понимал это, поэтому и медлил до последнего.

И поэтому же добавил, что те, у кого есть возможность, должны отходить медленно и помогать остальным.

Те, кто запаниковал, всё равно бесполезны. Их нужно убрать назад, а те, кто умеет сражаться, должны задержать монстров. Если появится шанс, можно будет вытеснить тварей и снова закрепиться на второй линии.

— Вы ведь Шлюс Хайнкель?

— ?..

Кто-то тронул меня сзади за плечо.

Я вздрогнул и обернулся.

Передо мной стояла старуха, держа в руках нечто, завёрнутое в белую ткань.

Пока студенты с криками бежали мимо, она невозмутимо стояла и смотрела на меня. Видимо, местная жительница... и, судя по всему, бесстрашная.

— Да, это я.

— Тогда примите это.

— Это…

Я принял из её рук длинный предмет, завёрнутый в белую ткань.

Старуха потянула за край ткани, и в полумраке ослепительно сверкнул изящный клинок.

Это же… тот самый тренировочный меч, которым мы с Трие сражались?..

Нет. Он был похож на тот тренировочный меч, но всё же отличался.

То тупое лезвие, от которого оставались только синяки, теперь было острым как бритва.

Неужели она заказала в кузнице наточить его для меня, и как раз сейчас его принесли?

— Постойте, а кто…

— …

Я хотел спросить, но старуха уже исчезла.

Вот уж действительно появляется и пропадает как призрак.

Я обернулся и посмотрел на Трие, которая всё ещё рубила чудовищ перед стеной.

У неё, кажется, даже не было секунды, чтобы бросить взгляд в мою сторону.

Значит, это подарок от Трие.

Сейчас, когда у меня нет ни маны, ни особых способностей, я получил нечто поистине бесценное.

— Грррр!..

В этот момент передо мной появился фенрир, полностью перевалившийся через стену.

Оказывается, все студенты и стражники, оборонявшие этот участок, уже бежали.

Хотя нет, раз был приказ отходить, слово «бежали» не совсем уместно.

Как бы то ни было, теперь я остался один. Даже Сергей и Трие, при всём желании, вряд ли смогут прорваться ко мне через эту орду.

— Гр-р-р!

— Фу-у-х…

Блять, страшно до усрачки.

Но драться придётся.

Ещё можно было бы убежать от неповоротливых огров, но если пропустить фенрира, он догонит убегающих студентов и перегрызёт им глотки.

Я занёс меч над плечом и принял стойку. Позицию, более выгодную для боя с противником крупнее меня.

И вдруг пейзаж перед глазами резко сменился. Видение мгновенно заслонило собой реальность.

«А?»

Белоснежные горы.

Там, среди снегов, сверкающий глазами гигантский волк.

И одинокий мальчик перед ним.

Это была сцена, которую я уже видел в памяти истинного я.

Всё было точь-в-точь как сейчас, только вокруг лежал снег.

Да, Шлюс совершил это ещё в том юном возрасте.

Смешно было бы мне, в теле взрослого человека, сейчас бояться.

От этой мысли в груди разлилась уверенность, и на губы сама собой легла усмешка.

В тот миг, когда белый волк прыгнул на меня, видение снежных гор растаяло, возвращая меня в реальность.

— Ну давай, пёсик. Подходи.

— Уаааа!

Туша фенрира метнулась в мою сторону. Но её движение казалось до странности медленным.

Прилив откатной энергии (6/8)

Уже в тот миг, когда девочка вошла, от неё веяло редкой силой духа.

Острый, яростный взгляд и простой белый меч.

Стоило лишь взглянуть на неё, и сразу становилось понятно, кто она такая.

— Дочь Гавейна, значит…

— В-вы знали моего отца?

— Это я выковала его меч.

— Вы про Судный день?!

— Нет, не этот. Другой меч. Тот, которым глупый парень пользовался в молодости, пока не сломал.

— …

Рот Трие захлопнулся.

Пусть эта женщина и не была создательницей того самого легендарного клинка, но раз она выковала меч, которым пользовался её отец, значит, обычным кузнецом она точно не была.

— Дело срочное. Пожалуйста, заточите этот меч.

— Это ведь тренировочный меч?

— Да. У нас не хватает оружия…

— Хм.

Кузнец взяла меч и внимательно его осмотрела.

Достаточно толстый, достаточно тяжёлый.

Даже если снять часть металла и вывести лезвие, баланс, похоже, удастся сохранить.

— Ладно. Думаю, получится. Но времени уйдёт немало.

— Если к тому моменту уже начнётся бой, я буду благодарна, если вы сами передадите его. Я скажу имя…

— Разве ты не для себя его готовишь?

— Нет. Для студента по имени Шлюс Хайнкель…

— Отказываюсь.

— Что?

Старуха резко отвернулась.

Конечно, ради дочери Гавейна она могла не то что заточить меч, а хоть новый клинок с нуля выковать.

Но делать меч для какого-то мага?

Маги, как порода, умели только таскать мечи напоказ.

А каждый клинок, который она ковала и затачивала, был вложенной в металл душой.

И она скорее умерла бы, чем стала смотреть, как такой меч валяется где-нибудь украшением, покрываясь пылью.

— Я не кую и не точу мечей для магов.

— Да, Шлюс и правда маг, но если говорить о мече… талантом он мне нисколько не уступает!

— Что?

Старуха свирепо уставилась на неё.

Не было человека, который не знал бы, что дочь Гавейна уже в десять лет превзошла уровень старших рыцарей.

Если бы она не оставила меч, никто бы, наверное, не удивился, увидев её сейчас на месте сильнейшего мечника Империи.

И обладатель таланта, сравнимого с дочерью Гавейна?..

Чушь.

— Пожалуйста, поверьте мне. То, будет он с мечом в руках или нет, наверняка решит исход боя.

— Ха. Настолько?

— Да. Прошу вас.

— …

Не поверить словам дочери Гавейна тоже было невозможно.

Когда она ушла, старая кузнец, всё ещё недовольно морщась, сразу взялась за работу.

Ещё до того, как она успела закончить, небо почернело, и бой всё-таки начался.

Обливаясь потом, она довела лезвие до конца и положила меч на кончик указательного пальца.

Клинок застыл ровно и спокойно, словно поверхность тихого озера.

— Идеально.

Безупречный центр тяжести и чистая режущая кромка.

За считаное время тренировочный меч превратился в настоящее боевое оружие.

Она слышала, что ситуация на поле боя была напряжённой.

Кузнец поспешно завернула меч в ткань и побежала.

— Да что это за сброд такой…

Добравшись до стены, кузнец на мгновение потеряла дар речи.

Монстры целыми толпами лезли по стене, а студенты в ужасе бежали куда глаза глядят.

И это студенты Императорской академии...

Неужели среди этих убегающих есть и Шлюс Хайнкель?

Цокнув языком, кузнец огляделась.

И тогда её взгляд остановился на одном юноше.

Он не использовал магию и не сражался заклинаниями, но всё равно один оставался на месте.

Почему-то она была почти уверена, что именно этот бестолковый парень и есть Шлюс Хайнкель.

— Ты Шлюс Хайнкель?

— Да. Это я.

— Тогда прими это.

— Это?..

Она передала ему меч и сразу отошла назад.

Вот оно как.

Стоило ему взяться за рукоять, и само присутствие парня, который до этого выглядел лишь глуповатым, изменилось.

Он почувствовал за спиной жажду убийства, обернулся и принял стойку.

Фенрир.

Монстр волк с толстой шкурой и огромными челюстями, которого даже старший рыцарь не стал бы недооценивать.

Если он маг, то, может, будет сражаться, сочетая меч и магию?

Старухе стало любопытно. Она скрестила руки на груди и принялась наблюдать.

— Хаа?..

Он и фенрир одновременно бросились друг на друга.

Движения парня не были особенно быстрыми. И магии в них тоже не было.

Похоже, он даже не запустил внутренний контур, основу любого мечника.

И всё же его меч двигался плавно, словно течение воды.

Без малейшего колебания он отбил когти фенрира и в тот же миг нырнул ему под брюхо.

Всё решил один-единственный удар.

— Кхааааа!!!

Парень перекатился по земле и проскочил мимо фенрира.

А уже через мгновение у монстра из-под низа хлынула кровь.

За это короткое мгновение он пробил толстую шкуру и рассёк сонную артерию.

Фенрир забился, разбрызгивая кровь во все стороны, потом снова рванулся к нему…

Бум

Но прямо перед тем, как достать парня, закатил глаза и рухнул на землю.

А он так и не обернулся на фенрира.

Вместо этого уже бежал к другим монстрам.

— Вот уж точно необычный парень!

Она предполагала, что дочь Гавейна не стала бы говорить пустые слова, но не думала, что всё окажется настолько серьёзно.

Кузнец громко рассмеялась и посмотрела туда, где бой шёл особенно ожесточённо.

Бах! Бум

Кажется, тот мужчина был профессором…

А рядом с ним дочь Гавейна.

Эти двое сражались на уровень, нет, на целых два уровня выше остальных.

Одних только трупов монстров вокруг них уже навалилось целыми горами.

— Хм. Беру свои слова обратно. По-настоящему необычные твари были вон там.

Кузнец неловко почесала затылок и развернулась.

* * *

— Вот это вещь.

Даже я, который в мечах ни черта не понимал, мог сказать одно.

Это был выдающийся меч.

Всего лишь тренировочный меч, которому заточили лезвие, но он был лёгким, достаточно упругим, острым и очень удобным в руке.

Даже в одиночку, с этим мечом я вполне мог сдерживать монстров, которые карабкались на эту часть стены.

«О Баффе всё ещё ни слуху ни духу…»

Честно говоря, я думал, что если окажусь в опасности, Баффе внезапно выскочит.

Я ведь считал, что именно для этого он и впитался в моё тело.

Но Баффе всё ещё не отвечал.

Зато у меня появился хороший меч.

Я обиделся, ублюдок.

Можешь вообще больше не появляться.

Твоё место теперь занимает этот шикарный длинный меч.

Свист

Сзади пролетела вспышка света и пробила голову орка, который лез на стену.

Бля, напугали…

Ещё чуть-чуть, и попали бы в меня.

Я обернулся и увидел, что студенты, третьей линии обороны, один за другим выпускают магию.

Странно, но из тыла они сражались куда лучше, чем раньше.

— Ну конечно. Маги же.

В самом деле, посреди поля боя, где решается вопрос жизни и смерти, они цепенеют от страха, а стоит оказаться в безопасности, как сразу начинают показывать свои настоящие навыки.

Теперь я понял решение Сергея, который отвёл студентов назад, когда вторая линия обороны была на грани падения.

Он принял его, зная саму природу магов.

— А ведь это можно удержать.

На стене уже стало куда спокойнее.

Я посмотрел вниз.

Монстры всё ещё валили из леса, но их было уже не то что меньше половины, а, кажется, даже меньше четверти от изначального числа.

Такими темпами мы вполне могли продержаться.

Завтра должно прибыть подкрепление, значит, нужно выдержать только сегодня.

«А Айнц всё ещё не вернулся.»

Бой постепенно подходил к концу, но Айнц и первая команда так и не появились.

Это начинало тревожить.

Неужели он опять решил выделиться, устроил какую-нибудь глупость, развалил команду, и они стали кормом для монстров?

Может, рассчитывать на пробуждение Айнца было слишком жадно.

Хотя если вспомнить, как он вёл себя во время этой практики, нельзя было сказать, что шансов совсем не было…

— А? Это разве не студенты первой команды?!

Сергей громко выкрикнул.

Далеко впереди, у входа в лес, чуть в стороне от основного направления, к нам бежали студенты.

Ассистент, похоже, потерял сознание. Его нёс на спине один из студентов.

Но Айнца среди них не было…

Он немного отстал?

— Подготовить открытие главных ворот! Трие, прикрой их!

— Э? Да?

— Достать туда выстрелом смогут только те, кто стоит на стене! Прошу!

— А…

Сергей бодро хлопнул Трие по спине.

К слову, когда он так хлопал меня, я каждый раз едва не заваливался вперёд. А Трие стояла как вкопанная.

Всё-таки дочь генерала, да?..

— Х-хаааа…

Даже для такого выдающегося человека магия оставалась трудной задачей.

Трие вытянула руку и начала разворачивать формулу, но по холодному поту было видно, как сильно она напряжена.

Я быстро подошёл к ней и положил руку на плечо.

— Трие.

— Хяук?!

— Не пугайся.

— Учитель?

— Сосредоточься. Если монстры окружат первую команду, всё будет плохо.

— Угу…

Если монстры перекроют первой команде путь, дело станет совсем дрянь.

Не дать этому случиться сейчас должна была Трие.

Мне самому нужно было беречь способность, так что кроме неё вариантов действительно не оставалось.

Сергей, скорее всего, уже выжал из себя всю ману.

— Не напрягайся слишком сильно. Убирай их одного за другим.

— Н-но, учитель…

— Говори.

— У меня ужасная меткость… Я могу попасть не в монстров, а в наших.

— …

Трие смотрела на меня испуганными глазами.

Она была слишком честной, чтобы придумывать такое просто ради отговорки.

Бля.

Тогда выбора не оставалось.

— Трие. Просто наполни формулу маной.

— А? Уже наполнила. Но зачем?

— Стрелять буду я.

— А-аааа?

Я сразу подключился к ядру формулы и перехватил управление.

У Трие защита формулы была просто… отвратительной

Нужно будет сказать ей, чтобы уделяла шифрованию больше внимания.

Каждый раз ждать, пока Трие развернёт формулу, а потом снова перехватывать её, было слишком долго.

Поэтому я изменил формулу.

С одиночного точного выстрела на дробь.

Так не придётся стрелять несколько раз. Одного залпа хватит.

— А? Тогда всё разлетится куда попало! Так шанс попасть в друзей только вырастет, учитель!

— Просто молча смотри.

Пах!

Формула сработала.

В темноте вспыхнул красный свет, а затем мгновенно разделился на двадцать лучей и полетел вперёд.

Я по одному управлял всеми двадцатью вспышками, меняя их траектории.

Под стеной красные линии света, каждая по своей дуге, обрушились на монстров.

— Кх-а-а-а!

— Кра-а-а!

Двадцать вспышек одновременно врезались в двадцать монстров, и вокруг поднялся оглушительный вой.

Твари рухнули, а путь к главным воротам мгновенно открылся.

За это время первая команда успела добраться до ворот.

Створки приоткрылись совсем чуть-чуть и тут же снова захлопнулись.

Успех

Я похлопал ошеломлённую Трие по плечу и побежал встречать первую команду.

Трие и Сергею ещё нужно было оставаться на стене и сражаться.

— Ассистент смертельно ранен! Есть у кого-нибудь зелье восстановления? Кто-нибудь!

— …

Студенты держали упавшего ассистента Сергея и едва не плакали.

Судя по бледному лицу и крови, которая текла из бока, долго он не протянет.

— Простите, но зелья восстановления закончились. Мы можем отнести его к врачу…

— Без зелья ассистент умрёт!

Я крепко зажмурился и на мгновение задумался.

Если я заплачу всего две монеты магазина, то сразу смогу достать зелье восстановления.

Даже слабого зелья хватит, чтобы быстро залечить такую не слишком большую внешнюю рану.

Полное восстановление займёт время, но спасти его оно точно сможет.

«Хм…»

Но сейчас я копил монеты.

Ради эликсира за пятьдесят монет.

Если в тот момент, когда мне понадобится эликсир, мне не хватит ровно двух монет, это будет такой пиздец, что и представить страшно.

Значит, нужно было взвесить, что важнее.

Иными словами, стоило решить, действительно ли нужно спасать ассистента Сергея.

Этот миловидный… нет, красивый мужчина. ( П.с. от беса. Возникли вопросы по поводу ориентации Шлюхи)

Я не то что ничего не помнил об ассистенте Сергея, я даже его имени вспомнить не мог.

Значит, в оригинале он либо почти не упоминался, либо не играл большой роли.

Но это не означало, что его способности были слабыми.

В оригинале об этом говорилось не так уж много, но если вспомнить, что ассистент спас Айнца и первую команду, когда они оказались в опасности, вывел их на выгодную позицию и командовал боем, становилось ясно, что он был весьма способным человеком.

Этого основания хватало, чтобы его спасти.

[Приобретено 1 слабое зелье восстановления.]

В моей руке, заведённой за спину, появилась маленькая стеклянная бутылочка.

Только после этого я быстрым шагом подошёл к первой команде.

— Здесь есть слабое зелье восстановления. Используйте его.

— Ты до сих пор не использовал зелье?..

— …

Рыжеволосая девушка подняла на меня взгляд и приоткрыла рот.

Но ошеломление длилось недолго.

Она тут же вылила зелье на бок ассистента.

Рана чисто затянулась, открыв великолепный пресс.

Теперь, если дать ему спокойно отдохнуть, он скоро очнётся.

Я это хорошо знал, потому что сам восстанавливался из похожего состояния.

— Где Айнц?

— Айнц…

Я присел на корточки и спросил, где он.

Но ребята либо отводили глаза, либо опускали головы, не решаясь ответить.

Рыжеволосая девушка снова и снова шевелила губами, и я подошёл ближе, торопя её.

— Быстрее!

— Айнц остался один… Сказал, что выиграет нам время, чтобы мы смогли сбежать.

— Ха.

Айнц совершил такую безумную глупость?

И почему ассистент его не останов…

А. Точно. Он же потерял сознание.

— Чёрт…

Айнц всё-таки вышел за пределы моих ожиданий.

Из эгоистичного ублюдка, который всегда думал только о себе, он превратился в героя, способного пожертвовать собой ради друзей…

Он преодолел рамки оригинала и пробудился.

Но если после этого он не вернётся живым, всё бессмысленно.

Раз он до сих пор не пришёл, значит, по пути его снова окружили монстры.

Наверняка уже погиб.

Его пробуждения просто не хватило.

Если это всего лишь такое пробуждение, в нём нет никакого смысла.

И ценности брать его в мои союзники тоже нет.

Значит, на этот раз будет лучше просто оставить всё как есть и считать, что умер очередной статист.

В конце концов, в оригинале Айнц тоже не был особенно важным персонажем.

— Чёрт…

— Шлюс?

Когда я пришёл в себя, оказалось, что я уже иду к главным воротам.

Айнц.

Глупый и высокомерный тип, который хорохорился, полагаясь только на род и связи.

Досадный ублюдок, который при всём этом уродился с несколькими талантами, совершенно ему не подходящими.

И всё же парень с хорошей натурой, способный признать то, что нужно признать.

— Откройте главные ворота.

Этот бестолковый идиот выбрался из оков оригинала.

И разве я, как автор, почти что его отец, могу просто бросить его?

Мне казалось, что я не успокоюсь, пока хотя бы раз не поговорю с ним и не узнаю, как именно он изменился.

Крепко сжимая меч в правой руке, я шагнул за медленно открывающиеся главные ворота.

Прилив откатной энергии (7/8)

Высокая каменная гора.

Во тьме над ней взошло багровое солнце.

Ку-у-у-ун

Солнце рухнуло вниз, извергая дым.

Огненный шар, словно огромный метеорит, упал прямо под каменной горой и взорвался с оглушительным грохотом.

Попавшая под взрыв скала разлетелась на куски, а монстры, карабкавшиеся вверх, сорвались вниз и оказались погребены под грудами камней.

— Кхе! Кхе! Кхааа!..

Айнц и студенты первой команды долго кашляли, пока дым и пыль постепенно не рассеялись.

Когда обзор прояснился, перед ними открылась отвесная скала, которой раньше здесь не было.

Пологий склон каменной горы в одно мгновение снесло взрывом.

— Все целы? Теперь о тыле можно не беспокоиться.

Держа в руке магический камень, стоявший позади красивый юноша улыбнулся.

Ассистент профессора Сергея.

Они всегда видели его только в толстых очках, следующим за профессором Сергеем по пятам.

Никто из первой команды и представить не мог, что он окажется настолько сильным.

— Не стойте с открытыми ртами. Скоро они полезут и спереди. Нужно готовиться.

— Да!

Воодушевлённые студенты сжали кулаки и вышли вперёд.

Когда ассистент только привёл их сюда, все сомневались.

Ситуация была такой, что им бы бежать к выходу из леса, а он почему-то решил запереться на каменной горе.

Но сомнения студентов быстро развеялись.

Они не успели пробежать и немного, как спереди на них хлынула целая стая фенриров.

В последний момент они добрались до каменной горы, кое-как вскарабкались наверх, а ассистент огненной магией срезал одну сторону склона. Так они и оказались здесь.

Первая команда и ассистент, по сути, засели в крепости, созданной самой природой.

Достаточно было бить по монстрам, которые с трудом карабкались по крутому склону, и они сами скатывались вниз, сбивая тех, кто шёл позади.

Для экономии маны это место подходило идеально.

— Да что за безумие!.

Когда склон в одно мгновение накрыла чёрная масса бешеных псов, ассистент не смог сдержать изумления.

Твари изменили тактику.

Они решили пустить вперёд чёрных псов. Те были меньше, а значит, за раз их могло влезть куда больше.

Чтобы подавить такую стаю, пришлось бы использовать либо несколько одиночных заклинаний, либо массовую магию.

Но крупные монстры вроде орков и фенриров, которые шли следом, не упали бы, даже если бы в них врезались скатывающиеся трупы чёрных псов.

Иными словами, это была тактика, вынуждающая тратить минимум одно заклинание на каждого монстра.

— Ребята, можете взять на себя массовую магию? Если уберёте только чёрных псов, с остальными я как-нибудь разберусь.

— Что? Вы один, ассистент?

— Да. Быстрее!

Рыжеволосая девушка и остальные студенты начали выпускать массовые заклинания.

Стаи чёрных псов попадали в вихри и пламя, скатываясь вниз, но орки и фенриры просто отбрасывали падающие туши и продолжали подниматься.

С орками ещё можно было разобраться, но против фенриров требовалась магия с высокой мощностью и пробивной силой.

Айнц как раз собирался развернуть формулу для выстрела, когда…

СвистБах!

Вместе со звуком рассечённого воздуха раздались вопли монстров.

Он поднял голову и увидел, что в руке стоявшего прямо ассистента был длинный кнут.

Каждый раз, когда он взмахивал им, на каменной горе оставались следы, во все стороны летели осколки, а орки один за другим падали, разбрызгивая кровь.

Исключением были только фенриры.

Эти огромные серые волки выдерживали удары кнута и всё равно продолжали карабкаться наверх.

Даже вспышки магии, которые выпускали студенты, не могли пробить их шкуру.

— Да сдохните вы уже, твари!

С высоким боевым криком ассистент оказался с мечом в каждой руке.

Его внутренний контур заработал, и всё тело стало легче.

Фенрир, оскалив зубы, бросился вперёд, но меч, взмахнувший с пугающей скоростью, рассёк ему щёку.

Следом удар сапогом отправил тварь вниз с каменной горы.

Студенты с благоговением смотрели на ассистента, который в одиночку сдерживал сразу нескольких фенриров.

Хруст…

— А?

В этот момент Айнц услышал за спиной звук, будто от скалы оторвался кусок, и обернулся.

И у него едва не остановилось дыхание.

На боковом склоне, по которому, как он думал, невозможно подняться, стоял фенрир.

— Ква-а-а!

— Чёрт!

Айнц не стал медлить и сразу развернул формулу.

Формулу заклинания, способного пробить шкуру твари.

Ни секунды сомнений.

Ни малейшей задержки.

Проблема была только в том, что этого всё равно оказалось недостаточно быстро.

— А.

Умру.

Когда клыки оказались прямо перед его глазами, Айнц понял это инстинктивно.

Хруст

— Кх...

Клыки остановились в тот миг, когда кровь брызнула ему на лицо.

Придя в себя, он увидел, что ассистент вонзил оба меча в морду твари и удерживает её на месте.

А затем пинок снова отправил фенрира вниз.

— С-спасибо!

— Ничего. Всё норма… кх…

— Ассистент!

Ассистент покачнулся, а затем сел на землю.

Из его живота хлынула алая кровь.

Айнц и студенты в панике бросились к нему.

К тому времени лицо ассистента уже побелело, а всё тело мелко дрожало.

Он бормотал что-то бессвязное и почти не приходил в сознание.

— Кровотечение! Быстрее, нужно закрыть рану восстановительной магией…

— Нельзя. Это внутреннее кровотечение. Если закрыть только внешнюю рану, толку не будет.

— Тогда можно остановить и внутреннее…

— Ты уверен, что сможешь вскрыть рану, руками проверить, какой именно орган порван, и точно применить восстановительную магию туда, куда нужно?

— …

После резкого окрика Айнца студенты быстро притихли.

Они были студентами Императорской Академии и в магии каждый по-своему был уверен в себе, но это уже была не их область.

Это была работа врача.

— Тогда что нам делать? У тебя самого ведь тоже нет плана!

— …

Айнц крепко зажмурился.

План у него был.

Причём довольно хороший.

Но это были не те слова, которые легко произнести вслух.

Никто не смог бы сказать такое без колебаний.

Хотя… Шлюс, наверное, сказал бы сразу.

«С большой силой приходит большая ответственность, значит…»

Айнц, пережёвывая в голове слова Шлюса, открыл глаза.

Перед ним были четверо однокурсников, не находящих себе места от страха, и ассистент, сознание которого уже плыло.

Наверное, здесь именно я обладаю самой большой силой.

А значит, тот, кто должен взять на себя всю ответственность и пожертвовать собой, был определён с самого начала.

Айнц тихо усмехнулся, будто принял это, и резко поднялся.

— Нужно зелье восстановления.

— Но зелье восстановления сейчас в деревне. Как мы…

— Берите ассистента и несите его в деревню. Сейчас сзади монстров нет, так что если рванёте быстро, успеете.

Пииииин

Айнц резко бросил верёвку назад.

Подхваченная порывом ветра, она улетела к обрыву, протянулась вниз, обвилась вокруг дерева и натянулась.

— Эти твари вовсе не тупые. Если поймут, что мы сбежали, сразу развернутся и погонятся за нами.

— Значит, надо сделать так, чтобы они не поняли.

— …

Айнц повернулся к ним спиной.

У студентов расширились зрачки.

— Я останусь. Если я один буду выдавать огневую мощь за четверых, они ничего не заметят.

— Эй! Даже так…

— Дополнительные баллы.

— Что?

— Профессор ведь сказал, что тот, кто проявит себя лучше всех, получит дополнительные баллы. Вот я и хочу их заработать.

— Ты…

— Так что валите уже быстрее! Ассистент умирает!

Когда Айнц рявкнул, студенты поспешно зашевелились.

Ассистент и правда умирал.

У них не было времени ни извиняться, ни скорбеть.

Студенты один за другим, держась за полотенца, ремни и что попало, начали спускаться по верёвке с обрыва.

К тому моменту, когда все спустились, по переднему склону снова массово полезли монстры.

— Вы ведь говорили, что лесные пожары запрещены, ассистент…

Айнц закрыл глаза и начал плести формулу.

Формулу, способную смести всех этих монстров.

Более крупную.

Более горячую.

Более тяжёлую.

Формулу, в которую он вложил всё.

— Простите! Сейчас я устрою одну аварию!

В тот самый миг, когда чёрный пёс, истекая слюной, бросился на него и уже почти вцепился в руку…

Ква-а-а-а-анг

С кончиков его пальцев вырвался яркий свет.

В одно мгновение хлынувшее жёлтое пламя залило всё поле зрения Айнца.

Огонь проглотил весь склон целиком, но не остановился на этом, а потянулся дальше вниз и ударил по лесу.

Когда едкий дым рассеялся, монстров там уже не осталось.

Только чёрные обугленные куски.

Камни на склоне раскалились докрасна и были готовы вот-вот расплавиться.

— Ха-аааа...

Убедившись, что огонь, перекинувшийся на деревья, преградил монстрам путь, Айнц обессиленно плюхнулся на землю.

Теперь, если пожар продолжит распространяться, эти твари даже близко не подойдут.

Хотя из-за дыма, возможно, станет трудновато дышать.

— А?

Но огонь не распространялся.

Наоборот, он постепенно стихал.

Может, из-за плотной энергии снизилась концентрация кислорода?

Если так пойдёт дальше, монстры скоро снова хлынут сюда.

Айнц сглотнул и поспешно обернулся.

— Чёрт…

Под обрывом уже ждали орки.

Значит, они успели заметить и перекрыть путь к отступлению.

Кап… кап…

— Ха. Ну конечно.

Как назло, начался дождь.

Сначала это была лёгкая морось, но она быстро усилилась и превратилась в настоящий ливень.

Огонь погас почти мгновенно.

И вскоре монстры снова собрались у каменной горы и начали подниматься по склону.

— Эх… Может, надо было просто сбежать вместе со всеми…

Похоже, решил заработать один дополнительный балл, а в итоге сдохну.

Айнц кое-как поднялся на дрожащих ногах и подобрал меч, который выронил ассистент.

Это был одноручный меч, но для Айнца, пережившего магическое истощение, даже поднять его двумя руками было тяжело.

Наконец монстры добрались до вершины горы.

Честно говоря, в нынешнем состоянии он не был уверен, что сможет справиться даже с одним чёрным псом.

— Уа-а-а! Может, во мне внезапно проснётся талант к мечу?!

Айнц уже собирался наугад взмахнуть мечом.

И именно в этот момент…

Пух…

Где-то далеко раздался звук взорвавшегося фейерверка.

Айнц и монстры одновременно повернули головы.

В темноте взмыл яркий источник света, оставляя за собой белый след и поднимаясь почти вертикально вверх.

Им даже не дали времени задуматься, что это такое.

Грохот, топот, скрежет…

— А-а?

Монстры наперегонки начали спускаться с горы.

Некоторые торопливо прыгали вниз, путались друг в друге и скатывались кубарем.

Ошарашенный Айнц посмотрел вниз и увидел, как тысячи монстров несутся огромной толпой.

Те самые твари, которые ещё мгновение назад готовы были разорвать его на куски, теперь все как один направлялись туда, откуда взлетел свет.

Вокруг каменной горы в одно мгновение стало тихо.

Ни одного монстра.

Глядя в самую глубину Тоскливого Леса, где в небе всё ещё сиял тот свет, Айнц стиснул зубы.

— Шлюс Хайнкель!!!

Кажется, он знал, кто именно устроил эту ебаную херню.

Том 1 Глава 73

Квааааанг

— Вау. Ну ты и сукин сын. Эффектно.

Вдалеке вспыхнул свет.

На миг я даже подумал, что взошло солнце.

И только спустя несколько секунд понял, что это пламя полыхнуло на каменной горе.

Вот же псих…

Это вообще человек? Да это осадное орудие какое-то.

Понятия не имею, о чём думал я из прошлого, когда наделил какого-то второстепенного статиста вроде Айнца такой безумной силой.

Но теперь этот парень больше не останется жалким второстепенным персонажем.

Из третьесортного злодейчика, закутанного в высокомерие и комплекс неполноценности, он сделал шаг к тому, чтобы стать героем.

Если я его спасу, из него наверняка выйдет полезный союзник.

С такими мыслями я мчался через густой лес.

— Крвааа!!!

— Ой, бля.

Чем глубже я забирался в лес, тем крупнее становились фенриры.

Времени разбираться с каждым по отдельности не было.

Единственным плюсом было то, что здесь, в самой глубине, монстров становилось заметно меньше.

— Кхе... У-ух. Блять.

Проблема была в том, что и откатнаянергия здесь накапливалась куда быстрее.

Я достал из сумки противоядие и жадно выпил его.

Одной бутылки…

Должно хватить.

До озера, которое было моей целью, я, кажется, доберусь.

— Вот это реально отличный меч!

Сначала я целился только в уязвимые места тварей, но оказалось, что в этом не было особой нужды.

Стоило просто махнуть по лапам несущихся на меня монстров, как они отрубались одна за другой.

Конечно, помогало и то, что твари сами летели на бешеной скорости, но без хорошей режущей силы такое всё равно было бы невозможно.

Эта старуха, может, какая-то знаменитая кузнец?

Я не помнил, чтобы оставлял в Тоскливом Лесу кузнеца настолько известного, что о нём осталось бы имя.

«Ну, наверное, просто довольно талантливый кузнец.»

Выдающаяся, но не настолько важная, чтобы влиять на основной сюжет.

Хотя уже одно то, что я нашёл кузнеца такого уровня, было удачей.

Нужно запомнить.

Если когда-нибудь понадобится сделать меч, я её найду.

Шаааа

Сначала с неба упало несколько капель, а потом дождь превратился в такой ливень, что глаза было трудно держать открытыми.

Впрочем, для меня дождь был только кстати.

Если вокруг столько воды, мне необязательно добираться до озера.

Наверное, Айнц сейчас реветь готов.

Весь его огонь погас.

Думаю, здесь уже достаточно.

— Возвращайся, Айнц.

Я остановился на месте и поднял руку высоко вверх.

Есть несколько вещей, которые я могу сделать даже с моей жалкой тысячей маны.

Световая магия входит в их число. Если влить все тысячу единиц маны, можно ненадолго выпустить в небо яркую сигнальную вспышку.

Но я собирался не просто её выпустить.

А смешать свет с высококонцентрированной откианойнэнергией и отправить вверх.

Перед такой комбинацией не устоит даже самый разумный монстр.

Чем бы он ни занимался, стоит ему это увидеть, и инстинкт потянет его туда.

Прямо как кошку, которая не может оторвать взгляд от болтающегося пёрышка.

Пух

Вспышка, наполненная откатной энергией, с глухим взрывом взлетела в небо.

Она осветила темноту.

Так, чтобы её было видно из любой точки леса.

Хотя нет, её, пожалуй, и из деревни увидят.

— Эффект сработал мгновенно.

В следующее мгновение всё вокруг начало содрогаться.

Значит, если все монстры собираются в одном месте, земля дрожит вот так.

Похоже, я совершу довольно неприятный поступок по отношению к учёным, изучающим монстров.

Потому что сейчас я истреблю их подчистую.

— Блять. Сколько же их прёт.

Когда монстры, несущиеся издалека, заполнили всё поле зрения, зубы сами начали стучать.

Да меня, наверное, убьёт уже одним тем, что эта толпа просто затопчет.

Снизу было трудно оценить точно, но я был уверен, что сюда стекаются как минимум десятки тысяч монстров.

Впрочем, раз собрались все твари леса, это было естественно.

— Айнц, сукин сын. Надеюсь, ты уже выбрался.

Оставалось только верить, что он ушёл из леса.

Ждать дольше я уже не мог.

«Выбор и концентрация. Применить к отклику маны на пять секунд.»

Стоило мне активировать способность, как вся окружающая откатная энергия начала превращаться в ману.

Откатная энергия, которая всего за несколько секунд могла расплавить сосуды и разрушить органы, в этот миг перестала быть для меня ядом.

Теперь она была самой силой.

Иными словами, это место, наполненное плотнейшей энергией, было идеальной площадкой, чтобы я разошёлся по полной.

Именно ради этого момента я берёг способность.

Чтобы использовать «Выбор и концентрацию» хотя бы на секунду дольше.

Чтобы разложить как можно больше энергии в ману.

К счастью, у маны и магической силы, хранящихся внутри тела, не было предела.

«Преобразовать ману в магическую силу...»

В одно мгновение магическая сила, текущая по моему телу, перевалила за максимум в тысячу и легко пробила отметку в сто тысяч.

Силы было не просто много.

Их было дохуя! Я чувствовал, что она щас хлынет из меня.

Но если магическая сила превышает максимум, она постепенно уменьшается обратно до предельного значения.

Нужно было начинать, пока потери не стали слишком большими.

Монстры сбились между собой, а затем под давлением тех, кто напирал сзади, превратились в огромную волну.

Самая настоящая волна монстров.

Я закрыл глаза и сосредоточился на формуле.

Стихия — электричество.

В неё войдёт невиданное количество магической силы, значит, нужно немного усилить конструкцию, чтобы она выдержала.

И если я не хочу, чтобы формула взорвалась прямо на полпути, лучше сделать её максимально простой.

Эффект готовой формулы — высвобождение электричества.

Иными словами, разряд.

— Разряд!

Формула завершилась, и волосы на голове встали дыбом.

Всё моё тело засияло белым светом, а затем…

Ква-джи-джи-джик!

Во все стороны ударили белые молнии.

Монстры, которые уже были почти перед самым носом, в одно мгновение раскалились докрасна, потом почернели и рассыпались белым пеплом.

Электричество перескакивало по каплям дождя, распространялось дальше и дальше, рисуя вокруг радиальную паутину.

Наверное, я прожарил весь лес.

…А если расчёты оказались неверными, то, возможно, ещё и деревню.

— Кхааааа…

— …

Я рухнул на колени и жадно вдохнул.

Земля вокруг уже была покрыта тонким белым пеплом.

От мысли, что всё это были трупы монстров, к горлу подкатила тошнота, но я сдержался.

— Получилось…

Всё-таки получилось.

Я защитил деревню от волны монстров и при этом спас первую команду, Айнца и даже ассистента.

Справился без этого проклятого Хертрокера.

Раз уж даже я смог, может, тот ублюдок Хертрокер не такой уж и особенный.

Поставь вместо него шимпанзе, и сюжет, наверное, всё равно как-нибудь бы покатился.

Или нет?

Без его читерского лица, которое само того не осознавая соблазняет женщин, всё-таки было бы тяжеловато?

— Кхе-кхе…

Я не смог справиться с истощением магической силы и рухнул прямо на спину.

Это тоже последствия истощения?

Тело слишком горячее.

И ужасно хочется спать.

— Кхе!.. Вот же…

Нет.

Судя по крови, вырвавшейся изо рта, дело было не в этом.

Ах ты ж ёбаный…

Отравление откатной энергией.

— Противоядие…

Бутылка была пуста.

Похоже, я всё-таки настоящий идиот.

Не подумал о дороге обратно.

Тогда зелье восстановления?

Тоже не вариант.

Оно сейчас восстановит повреждённое тело, но откатная энергия, накопившаяся внутри, останется. И тело снова быстро развалится.

Это всё равно что лить воду в бочку без дна.

— А, блять… Всё ведь сделал нормально…

Я ведь только что радовался, что обошлось без жертв…

Вот же тупой ублюдок…

На самом последнем шаге умудрился так облажаться.

А, может, если Баффе и должен показаться, то как раз сейчас? Прямо перед смертью?

— Сраная тварь…

На всякий случай я поднял правую руку, но Баффе по-прежнему не подавал ни малейших признаков.

Невоспитанная скотина…

Хозяин подыхает, а он даже носа не кажет.

— Кх-х-х…

Я полз.

Полз и полз.

В ту сторону, откуда пришёл.

Но далеко уйти не вышло. Сначала исчезло чувство в руках и ногах, а потом перестало двигаться всё тело.

Даже шестое чувство постепенно затуплялось, а зрение мутнело.

но всё равно я двигался.

Нет, если честно, я уже не был уверен, двигался ли на самом деле.

Я ничего не чувствовал.

Но всё равно не сдавался.

В какой-то момент всё моё зрение заполнил яркий свет.

А.

Я добрался?

* * *

— Господи…

Десятки белых молний ударили в одну точку леса.

Нет, на самом деле всё было наоборот.

Молнии взметнулись снизу вверх и дотянулись до самых облаков.

На мгновение весь Тоскливый Лес залило ярким светом, а потом он снова погрузился во тьму, словно ничего и не было.

— Что это вообще…

Рот Сергея сам собой открылся.

Магии такого масштаба он за всю жизнь ещё не видел.

Он видел огненную магию, способную стереть с лица земли целый замок, но электрическую магию, накрывающую весь лес, не видел и не слышал даже в рассказах.

Да и представить не мог, что такое возможно.

— Айнц! Айнц возвращается!

— Айнц!

Студенты, заметив человека, который шатаясь выходил из леса, толпой бросились к нему.

Тот был уже заметно поражён ма-энергией и выглядел плохо.

— Профессор… Шлюс… Шлюс ведь только что вошёл в лес?

— Э… да. Верно.

— Это он. Это он приманил монстров и устроил самоподрыв.

— Я понял, так что сначала выпей противоядие.

Глядя на лес, Сергей почувствовал, как внутри становится тяжело.

Ему хотелось прямо сейчас броситься на поиски Шлюса.

Проблема была в том, что место, откуда ударил свет, находилось слишком глубоко.

Даже сейчас концентрация откатной энергии продолжала расти. Если зайти туда, противоядия может не хватить, и выбраться уже не получится.

Если бы он был один, он бы, скорее всего, даже не стал колебаться.

Но сейчас у него были студенты и жители, которых он должен защищать…

«Чёрт. Шлюс, ты сукин сын.»

Если подумать, именно Шлюс попросил его защитить жителей и студентов.

Неужели этот парень с самого начала знал, что всё так обернётся, и собирался пожертвовать собой?..

Нет, вряд ли.

Не мог же он предвидеть всё до такой степени.

Сергей цокнул языком и покачал головой.

— Туман рассеивается!

— Уф… Слишком ярко…

Вскоре туман, который окрашивал небо в чёрный, начал отступать.

Дышать стало заметно легче, значит, концентрация ма-энергии тоже сильно стабилизировалась.

Больше терять время было нельзя.

Сергей сразу собрал стражников и студентов, которые были в нормальном состоянии, и отправился на поиски.

— Шлюс!

— Шлюс Хайнкель!

Студенты шли вперёд, выкрикивая его имя, и ужас не сходил с их лиц.

Сначала попадались монстры, погибшие от удара током так, будто просто потеряли сознание.

Но чем глубже они заходили, тем сильнее тела были обуглены. Некоторые уже невозможно было опознать.

Деревья тоже были сожжены или почернели от жара.

Эта картина наглядно показывала мощь магии, которую они только что видели, и студенты никак не могли закрыть рты.

Тем временем в голове Сергея всплыл худший вариант.

Если Шлюса нигде не будет.

Если его собственная магия сожгла даже его самого добела, превратив в пепел.

Тогда…

«Он носил кольцо.»

На месте останется только одно кольцо.

Сергей заранее подготовил себя к этому.

Как бывший военный, он привык к подобному, но вот что будет с остальными студентами, он не знал.

И в тот миг, когда тревога Сергея начала становиться невыносимой…

— Нашли! Шлюс здесь!

— Что?!

Откуда-то донёсся радостный голос.

Сергей и студенты разом сбежались в одну точку.

Там Айнц, радостно улыбаясь, приподнимал верхнюю часть тела потерявшего сознание Шлюса.

Одежда была почерневшей от копоти, но серьёзных внешних ран на теле не было видно.

Однако, увидев, насколько бледным было его лицо, Сергей почувствовал, как сердце ухнуло вниз.

— А, только тело какое-то холодное. Кто-нибудь, разожгите костёр огненной магией! Я ману всю потратил…

— Айнц. Убери руку на секунду.

— А, да. Профессор.

Сергей положил руку на грудь Шлюса.

Его лицо помрачнело.

Затем он проверил запястье.

Потом шею.

Медленно убрав руку, Сергей поднялся и крепко зажмурился.

— П-почему, профессор? Что случилось?

Студенты дрогнули.

И Сергей не мог им соврать.

— Шлюс…

Спокойно.

Ровно.

Ему нужно было сообщить жестокую правду.

— Мёртв.

Его сердце и пульс полностью остановились.

Милая месть

Задние ворота Императорской Академии Фрейи.

Сидя там, Айрис аккуратно сложила руки на коленях и крепко зажмурилась.

Эрика всё ходила перед ней туда-сюда, ужасно сбивая с мыслей, но она решила ничего не говорить.

В конце концов, Эрика наверняка нервничала не меньше.

— Едут!

— Едут?

Услышав голос Эрики, Айрис вскочила на ноги.

И правда.

Вдалеке, со стороны горной дороги, показались две повозки.

От этого зрелища у неё перехватило дыхание.

Всё было точь-в-точь как в том будущем, которое она видела.

Если дальше всё пойдёт так же, как в её видении, то после этого…

«Нет. Будущее ведь могло измениться.»

Там, где появлялся Шлюс, будущее всегда менялось.

Значит, и в этот раз оно тоже должно было измениться.

Айрис не сомневалась в этом.

Нет, скорее, она отчаянно хотела в это верить.

— Профессор Сергей!

— А, что привело сюда вас двоих?

Когда Эрика подбежала, профессор Сергей спрыгнул с повозки.

Вскоре обе повозки остановились у задних ворот.

До этого момента всё до жути точно совпадало с тем, что она видела в будущем.

— Что у вас с лицом?

— А… настолько ужасно выгляжу? Не было времени привести себя в порядок.

Сергей хохотнул, но его лицо было не просто мрачным. Оно выглядело измождённым.

Даже его обычный громкий смех звучал едва ли на десятую часть привычной силы.

— Что значит... не было времени?

— Видишь ли… я расскажу позже… А! Почему вы уже это снимаете?!

— ?!..

От крика Сергея Эрика повернула голову и вздрогнула.

Ассистент и несколько студентов снимали со второй повозки большой гроб.

Айрис, наблюдавшая за этим сзади, почувствовала, как бешено застучало сердце.

Да ну нет.

Не может быть.

— Это гроб, профессор?

— Ха-а…

— Ответьте, профессор!

— Да… верно. Но никто не должен об этом узнать. Ребята, грузите гроб обратно!

— Профессор! Кто умер? Скажите!

Когда Эрика вцепилась в него, Сергей, явно не зная, что делать, отвёл взгляд.

Вскоре из повозки, тяжело ступая, вышли Трие и Айнц.

— Профессор. Думаю, им можно сказать.

— Да… Они тоже были с ним знакомы, так что ничего страшного.

— …

Такого Айнца она ещё никогда не видела.

Айнц дрожал всем телом, будто вот-вот разрыдается.

Это был совсем не тот самоуверенный, высокомерный и наглый парень, каким он был всегда.

Зелёноволосую мечницу Эрика видела всего несколько раз, но даже она была совсем не похожа на себя прежнюю.

Её плечи бессильно опустились.

— Откройте крышку. Покажем им ненадолго.

— Да.

— Есть.

Сергей скрипнул зубами и нехотя разрешил.

Эрика и Айрис, словно заворожённые, подошли к гробу.

Они прекрасно догадывались, что увидят внутри, но всё равно пытались сделать вид, будто ничего не понимают.

Потому что это не должно было быть правдой.

Невозможно.

Этому ублюдку ещё рано… умирать.

— Мне правда жаль. Я не смог его защитить…

— …

Крышка гроба открылась.

Эрика и Айрис потеряли дар речи.

Они не вскрикнули и не рухнули от неожиданности.

Перед ними оказалась именно та картина, которую они боялись увидеть.

Шлюс лежал внутри неподвижно, прижимая к груди красивый меч.

— Это что, шутка такая?

— …

— Эй, Шлюс. Вставай. Что ты там делаешь?..

Эрика коснулась лица Шлюса и тут же упала назад, прямо на землю.

Холодное.

Лицо Шлюса было холодным.

И в этот миг всё происходящее внезапно стало реальностью и тяжестью обрушилось на Эрику.

— П-подождите. Такого не может… Нет. Почему?

— Это из-за меня. Из-за меня… Шлюс, чтобы спасти меня, в одиночку приманил к себе монстров и… кх…

Айнц, который до этого давился слезами, наконец разрыдался и рухнул на колени.

Пока он рыдал над гробом, Трие лишь сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони до крови, а она даже не замечала этого.

Её глаза уже распухли от слёз.

— Объясните всё подробно, профессор! Что произошло?!

— Подробности позже сообщат в акадеемии. Забудьте всё, что сегодня увидели. Я показал вам только потому, что вы были друзьями Шлюса…

— Профессор! Расскажите подро… бнее…

Эрика, пошедшая за Сергеем, почувствовала, как кто-то легонько постучал её по спине, и обернулась.

Там стояла рыжеволосая девушка, Селин, с низко опущенной головой.

— Селин. Тогда ты объясни. Что вообще произошло?

— Госпожа Эрика… Я не знаю, что вы думаете о Шлюсе, но, по-моему, всё это было недоразумением.

— О чём ты?

Голос Селин дрожал.

Когда она подняла голову и уставилась на Эрику широко раскрытыми глазами, та растерялась.

Эрика впервые видела у Селин такой непокорный взгляд.

Ведь эта девушка даже приказ следить за Шлюсом приняла без возражений.

— Шлюс не был каким-то злодеем, заключившим договор с демоном. Он был добрым человеком. Настолько добрым, что держал при себе зелье восстановления, не используя его даже тогда, когда сам был весь в крови, чтобы потом отдать другому. И достаточно храбрым, чтобы выпустить магию ради спасения господина Айнца, окружённого монстрами!

— А…

— Он не был тем, за кем нужно было следить. Вы ведь знали, да, госпожа Эрика? Знали, что Шлюс однажды вот так пожертвует собой?

— Э-это…

— Значит, знали. Тогда почему не сказали? Мы могли бы его остановить! А если не остановить, то хотя бы помочь! Вы знали, так почему-уууу…

— …

Горло сжалось, а слова не выходили.

Эрика хотела оправдаться, но всё, что поднималось из груди, так и не превращалось в речь, а срывалось только в жалкие всхлипы.

Он не должен был так умереть.

Этот Шлюс должен был прожить ещё долго, а потом умереть от старости.

Я ведь хотела сделать всё именно так.

Тогда почему всё стало вот так…

— Почему именно там, где меня не было…

Эрика рухнула на колени перед гробом.

Обернувшись, она увидела, что Айрис всё ещё стоит, остолбенев, будто не может принять реальность.

Даже мне так больно.

Даже у меня, которая ненавидела Шлюса, сердце будто рвётся на части.

А Айрис?

Насколько же больно ей?

Эрика даже представить этого не могла.

— Больной ублюдок…

Когда она взяла холодную руку Шлюса, слёзы закапали сами собой.

Наверное, она слишком привыкла к тому, что он каждый раз возвращался живым даже из самых патовых ситуаций.

Может быть, в ней даже появилась какая-то вера, что Шлюс просто не может умереть.

Но Шлюс не был неуязвимым.

Он был обычным человеком.

И мог в любой момент, в любом месте нелепо погибнуть.

Результат был прямо перед ней.

— Больной… больной ублюдок…

Он всегда выглядел таким спокойным и невозмутимым, будто у него на всё есть план.

Будто он мог заглядывать в будущее.

Так какого чёрта он вернулся вот так?

— Да чтоб тебя…

Эрика уже не обращала внимания на взгляды вокруг и выплёскивала наружу всё, что копилось внутри.

Она сама не понимала, почему плачет так сильно.

Ведь они со Шлюсом, казалось бы, никем друг другу не были.

Тогда почему…

Почему так невыносимо болит грудь?

Если это розыгрыш, пора бы уже заканчивать.

Я ещё выдержу, но Айрис сейчас в шаге от того, чтобы окончательно сломаться.

Нет, может, она уже сломалась.

Она с самого начала что-то бормочет едва слышным голосом…

Так что ради Айрис, пожалуйста, встань. А?

Я знаю, ты меня жутко ненавидишь, но хотя бы ради Айрис не мог бы проснуться?

— Вставай… Вставай, я сказала, плохой ты ублюдок…

— У-ух…

— А?

Тихий стон донёсся оттуда, откуда доноситься никак не должен был.

Эрика застыла.

Медленно, словно заржавевший механизм, она повернула голову.

Я просила, чтобы он ожил.

А не чтобы труп начал двигаться…

— А-а?

— …

Разве он только что не лежал с закрытыми глазами?

Почему Шлюс открыл глаза и смотрит на меня так, будто сейчас убьёт?

На мгновение Эрика даже усомнилась, не мерещится ли ей всё это.

— И что это, мать вашу, такое?

— ?!..

Шлюс спросил совершенно невозмутимо.

Рука Шлюса, которую Эрика всё ещё крепко сжимала, уже снова стала тёплой.

Пока Эрика сидела в полном недоумении, люди гурьбой сбежались к гробу.

— Шлюс! Ты пришёл в себя?!

— Профессор. Что это ещё за шутка такая? Тьфу, тьфу… Солёное.

— Ух-х… Ух-х-х… Ух-ха-ха-ха! Чтобы труп не начал разлагаться, мы его немного засолили!

— Засолили, говорите… Да чтоб вас.

Все вокруг оцепенели и не могли вымолвить ни слова.

Только Сергей, проверивший пульс Шлюса во всех местах, понял ситуацию и разразился своим обычным громким хохотом.

* * *

— Убить его? Или спасти?

— …

Тёмный лес.

Вокруг Шлюса, лежавшего на земле с кровью во рту, стояло несколько мужчин.

Все они были в защитных костюмах, закрывающих всё тело, и противогазах.

— Честно говоря, думаю, решать должен Хертлокер.

— Что? Я?

— Да. Из всех нас именно тебя Шлюс Хайнкель избивал больше всего. Если не ты, то кто будет решать?

— …

Хертлокер потерял дар речи.

Они собирались доверить судьбу такой крупной фигуры, как Шлюс, какому-то рядовому бойцу.

Но и в том, чтобы убить его, и в том, чтобы оставить живым, была своя логика.

До сих пор Шлюс занимал позицию, которую можно было считать благожелательной к королевству.

Значит, существовал вариант оставить его в живых, поскольку однажды его можно будет завербовать в разведывательное бюро.

Но с другой стороны, сейчас он стоял на стороне Империи.

И пока он не вырос в ещё большую угрозу, его следовало устранить немедленно.

Эти два мнения сталкивались друг с другом.

— Хм. Я тоже оставлю решение Хертлокеру, но лично считаю, что его нужно убить. Если не сейчас, другого шанса не будет.

— …

И правда, решение убить его можно было принять только сейчас.

Даже всемогущий Хендерсон ничего не смог сделать, и в итоге ему расфигачили голову.

Шлюс был чудовищем, которого, возможно, не удалось бы одолеть даже ценой судьбы всего бюро.

И теперь этот самый Шлюс лежал перед ними почти мёртвым.

Если и убивать, то лучшего шанса не будет.

Упустят его сейчас, и второго раза может не случиться.

— Если решишь убить, я не стану останавливать. И ответственности за результат тоже не потребую. Просто думаю, что у тебя есть право решать.

— Фу-у…

Хертлокер слегка пнул Шлюса по голове и вспомнил всё, что было связано с этим парнем.

День Магии.

Он голыми руками обезвредил меня с кинжалом и переломал обе руки.

День, когда появился предатель.

Он вдоволь поиздевался надо мной в темноте, избил, а потом швырнул в дерьмо.

— Вот же говнюк.

От одной мысли об этом ярость всё ещё поднималась в груди.

Ему хотелось прямо сейчас снять штаны и насрать Шлюсу на лицо.

Настолько он его ненавидел.

— Спасаем. Шлюса Хайнкеля.

— Ты серьёзно? Потом не передумаешь.

— Да. Я сказал, спасаем.

Но не настолько, чтобы убить.

Он ещё не получил от него ответ.

Почему тот столько раз мог убить его, но каждый раз оставлял живым?

Он правда считал Хертлокера чем-то вроде тренировочной груши?

Или была другая причина?

Этот ответ он должен был услышать.

Другой причины спасать его не было.

Просто если Шлюс умрёт, так и не ответив, на душе останется мерзкое чувство.

Да.

Только поэтому.

Правда.

— Неожиданно. Я думал, ты попросишь отрубить ему конечности и добить.

— Если бы был способ отрубить ему конечности и всё равно оставить живым, я бы так и сделал.

— …

Раз решение принято, больше нельзя было терять время.

Откатная энергия уже добралась до лёгких Шлюса, и его дыхание вот-вот должно было полностью остановиться.

Эрик быстро достал из сумки зелье восстановления и противоядие и влил их Шлюсу в рот.

— О. Похоже, закончилось.

Через некоторое время чёрные тучи, закрывавшие небо, начали расходиться.

Скоро из деревни спустятся искать Шлюса.

До этого им нужно было бросить его где-нибудь и уйти.

— Эй. Ты что делаешь?

— Подождите немного. Я слишком зол, чтобы просто так уйти. Надо хоть что-то сделать.

Хертлокер запоздало начал использовать магическую силу.

Они посмотрели, что он делает, и увидели довольно сложную формулу.

Он врезал её глубоко внутрь тела Шлюса, в сердце.

Место, которое крайне будет трудно обнаружить.

И место, куда почти невозможно что-либо вписать, если цель не находится в полностью беззащитном состоянии.

— Что ты задумал?

— Замедлю сердцебиение, чтобы он оставался без сознания. Кровоток тоже замедлю. А если в этом состоянии внедрить формулу, которая скроет даже слабое биение сердца и дыхание…

— Получится живой труп. И зачем тебе это?

Формула, в которую Хертрокер вложил все свои навыки, была не просто хороша. Она была безупречна.

Живого человека она превращала в тело, которое сколько ни осматривай, выглядело мёртвым.

Обнаружить это было практически невозможно, если только не вскрыть грудь и не посмотреть прямо на сердце.

— Слишком обидно просто отпустить этого ублюдка живым. Пусть хотя бы окружающим сердце разорвёт. Так мне станет легче.

— Кхе-кхе. Довольно злобная штука.

— Тихо вы.

Хертлокер криво усмехнулся.

Ему было жалко и смешно от того, что он способен отомстить только так.

Когда вдалеке начало ощущаться чужое присутствие, агенты разведывательного бюро быстро смотались.

Мурашки по коже

Скорее всего, в труп меня замаскировал Хертлокер.

Больше некому.

Единственный человек, который мог заранее узнать, что я отправлюсь в лес, последовать за мной, тайно вернуть меня к жизни, а потом ради мести провернуть какую-нибудь мелкую, идиотскую пакость.

Теперь всё стало ясно.

Бюро решило оставить меня в живых.

Возможно, всё-таки был смысл раз за разом отпускать Хертлокера, даже после того как я избивал его до полусмерти.

Правда, это ещё не значит, что Разведывательное бюро считает меня союзником.

Пока лучше действовать осторожно.

Кто знает, может, они просто оставили меня в живых, чтобы потом использовать и кинуть.

— Ты слишком рассеян!

— А?!

Клинок, прилетевший почти мгновенно, скользнул по моему мечу и прорвался вперёд.

Лезвие остановилось прямо перед моими глазами.

В блестящей стали отразилось моё лицо.

Ещё чуть-чуть, и я бы получил по морде так, что лицо развалилось бы на пополам.

— Совсем не можешь сосредоточиться, да? Только что умер и воскрес, теперь слишком много мыслей?

— Хватит уже издеваться…

— Ух-хы-хы.

Трие убрала меч и тихо захихикала.

Но стоило взглянуть на её распухшие глаза, и сразу становилось ясно, что она всё время ревела.

Плачущая Трие.

В Тоскливом Лесу я слышал только её голос, но саму эту сцену не видел.

Немного жаль, что я упустил такой редкий момент.

— Но вообще это и правда было гениально. Замедлить кровоток, чтобы замедлить всасывание откатной. Кто бы мог подумать, что так можно выжить.

— …

Похоже, история с тем, что я притворился трупом, теперь превратилась в мою собственную стратегию выживания.

О Хертлокере я рассказать не мог, так что пусть пока будет так.

К счастью, это происшествие не должно было вызвать слишком большой шум.

Императорская Академия уже начала скрывать инцидент, заставив первокурсников держать рот на замке.

До ушей императора это, конечно, всё равно дойдёт, но, по крайней мере, истории о том, что я умер и воскрес, не будут гулять по газетам.

Похоже, если слухи о воскрешении распространятся, начнутся серьёзные религиозные проблемы.

— Фу-у… ха-а…

— На сегодня хватит. Ты уже вымотался.

— Да. Сегодня я и правда не в лучшей форме.

Наверное, потому что обмен веществ только недавно вернулся в норму. Состояние было паршивое.

Мы провели всего несколько спаррингов, а я уже задыхался.

Я усмехнулся, взял Трие за руку и поднялся.

— А-а?

— Ах.

Точнее, попытался подняться.

Трие вдруг пошатнулась и, всё ещё держа меня за руку, завалилась назад.

Я попытался обхватить её за талию и удержать, но с моей нынешней силой это было невозможно.

В итоге получилось так, что Трие рухнула на спину, а я свалился прямо сверху.

— Прости. Сейчас у меня совсем нет сил…

— Н-нет-нет! Это я сама наступила себе на ногу. Учитель, ты ни в чём не виноват.

— Учитель… Значит, ты всё ещё собираешься так меня называть?

— Конечно. Ты ведь учитель, который привёл меня на путь магии.

— …

Мне стало немного неловко.

Нет, очень неловко.

Кто бы вообще мог предположить, что несколько незначительных советов пробудят в Трие талант к магии?

Наверное, теперь её ожидания от моих уроков магии взлетели до небес…

Я уже начал переживать, что позже она сильно разочаруется.

— М-можешь для начала слезть?

— Верно.

Положение у нас было слишком странное для разговора.

Судя по тому, как Трие покраснела и отвела взгляд, ей тоже было довольно неловко.

Я собрал все силы и кое-как поднялся, а потом протянул ей руку.

Когда Трие потянула меня на себя, я едва снова не упал, и мы чуть не устроили ещё одну комичную сцену.

Одного раза достаточно.

— И ещё. За этот длинный меч правда спасибо. Я буду беречь его.

Я поднял меч в правой руке.

Он был далёк от слова роскошный.

Но его выверенная форма и острое лезвие показывали достоинство оружия, созданного именно для убийства.

Это действительно хороший меч.

Я прочувствовал это, когда рубил им монстров.

— Да, он… вообще-то я пользовалась им с детства. Отец говорил, что даже первый тренировочный меч должен быть хорошим, поэтому заказал самый лучший…

— …

Атмосфера немного потяжелела.

Гавейн фон Шульценбург.

Если подумать, Трие приняла смерть отца всего три дня назад.

Даже если внешне она заставляла себя улыбаться, внутри она наверняка ещё не пришла в себя.

Может, её распухшие глаза на самом деле были не из-за меня, а из-за Гавейна.

— Я пользовалась им всё время. С шести лет.

— Какая честь. Получить в подарок любимый меч наставницы.

— Наставницы?!

Я сказал это в шутку, и Трие растерянно распахнула глаза.

Кстати, она пользовалась этим мечом с шести лет?..

Даже сейчас, когда лезвие сильно сточили, меч нельзя было назвать лёгким. А она махала этой тяжестью с шести лет?..

Я чё-то даже не смог представить Трие ребёнком.

— Ух-хы-хы… Наставница. Значит, я наставница.

— Что ты так радуешься, будто впервые об этом слышишь?

— Всё равно, когда слышишь это от тебя напрямую, ощущения совсем другие.

Похоже, Трие это очень понравилось, потому что она всё никак не переставала улыбаться.

Да.

Ей шло вот так улыбаться.

Тот плач было настолько тяжело слушать, что я решил, что больше никогда не заставлю Трие плакать.

— Спасибо, учитель.

— С чего вдруг?

— Просто так. Я за всё слишком благодарна. Только что подумала: что бы со мной было, если бы тебя не было… Наверное, я бы снова не взяла меч в руки. И всю жизнь не узнала бы, что случилось с отцом. Правда… огромное спасибо.

— …Не за что.

Я отвернулся от Трие.

Не потому, что смутился.

А потому, что почувствовал вину.

Всё, что она сейчас перечислила…

Случилось бы и без меня.

Даже если бы вместо меня поступил Хертлокер, всё равно случилось бы.

«Это не из-за меня. Это твоя судьба... подняться на вершину.»

Как бы всё ни повернулось, Трие всё равно предназначено было достичь вершины меча. Стать Богом меча, превзойдя сильнейшего мечника Империи.

Конечно, бывают и случаи вроде Айнца, когда человек сбрасывает судьбу и вырывается из оков оригинала, но это редкость.

— Ты была совершенна ещё до встречи со мной.

— Нет, всё равно…

— Верь своему учителю. Даже без меня ты в итоге снова взяла бы меч. И даже если я вдруг исчезну, ты всё равно однажды займёшь место сильнейшего мечника Империи.

— Ну и лесть. Даже если будешь так говорить, ничего не получишь.

— Это не лесть. Я лишь говорю, что тебе стоит сильнее верить в себя.

Возможно, я, наоборот, замедляю рост Трие.

Зря пробудил в ней какой-то талант к магии…

Вдруг при ближайшем рассмотрении он окажется слабым и с низким пределом?

Но раз уж всё уже произошло, раз я вмешался, я собирался нести ответственность до конца.

Моя нынешняя цель — привести Трие к пути магического рыцаря.

Помочь ей превзойти сильнейшего мечника Империи, превзойти Бога меча и замахнуться на место её отца, Гавейна.

Именно это сейчас было моей целью.

— Когда ты обретёшь уверенность и сможешь поверить в себя, тогда я поведу тебя по пути магии.

— Я всегда полна уверенности. Так что буду рассчитывать на тебя, учитель.

— И я буду рассчитывать на тебя, наставница. И... Д-друг.

— Хе-хе.

Произнеся до жути пафосные слова, мы пожали друг другу руки.

Если бы это услышал кто-то ещё, я бы, наверное, сдох от стыда.

* * *

Проводив Трие, я вернулся в гостиную.

И очень быстро нахмурился.

Когда я проходил мимо раньше, мне показалось, что я просто ошибся.

Но нет. Она всё ещё была здесь.

— Итак, кто ты такая?

Девушка с рыжими волосами, собранными сзади.

Она спокойно и удобно сидела, наслаждаясь чаем, будто находилась в собственной гостиной.

Выглядело настолько естественно, что я даже опешил.

— Селин фон Фестия. На практике я была в первой команде.

— А-а…

Аааа, как же.

Кроме смутного воспоминания о том, что я проходил мимо неё, в голове не было вообще ничего.

Был ли в оригинале персонаж по имени Селин?

Или это просто одна из массовки, которую этот мир насильно создал, чтобы заполнить недостающие места?

— И как ты сюда вошла?

— Служанка открыла дверь.

Я тут же уставился в сторону коридора.

Как раз в этот момент Эмилия вошла в гостиную с чайником в руках.

Она вздрогнула. Нет, скорее сделала вид, что вздрогнула.

— Она стояла у двери, плакала и умоляла, что ей нужно поговорить с господином Хайнкелем…

— М-мы же договорились, что это секрет!

— …

Ну да.

Если кто-то ноет у двери, рано или поздно его впустят просто от раздражения.

В этом я не мог полностью винить Эмилию.

— Ха-а… Что тебе нужно? Скажи побыстрее и уходи.

— Нет, ничего такого. Просто хотела кое-что сказать.

Честно говоря, мне было немного интересно.

Нет, очень интересно.

Это первый статист после госпожи Мари, который каким-то образом оказался связан со мной.

Зачем она пришла?

Я сел напротив Селин, и вскоре Эмилия налила чай и в мою чашку.

— Я видела. Противоядие от откатной энергии в твоём ящике.

— Пфффф!..

Я едва не выплюнул чай.

Нет, блять...

Так это ты его видела?

— После того как наше противоядие закончилось, мы вдруг нашли большое количество высококонцентрированного противоядия. Оно было твоим, да?

— Понятия не имею, о чём ты.

— Господин Хайнкель ведь заходил в тренировочную комнату с цветами фейлена, верно?

— …

Чёрт.

Эмилия вдруг влезла с невиннейшим лицом.

Не думал, что она внезапно начнёт так меня троллить.

Вот уж правда... от родного топора по ноге и получаешь.

— Вот видишь. Значит, правда.

— …

— Весь в крови, но всё равно уступил зелье восстановления ассистенту.

Вот это уже настоящее недоразумение.

Я не берег то зелье. Я купил его в магазине.

И кровь, которой я тогда был покрыт, вообще-то была не моей, а монстров.

— Что? Весь в крови?

— Успокойтесь, госпожа Эмилия. Это было во время практики. Из-за охоты на монстров…

— А потом ради Айнца в одиночку приманил к себе монстров.

— Чтоооо?! Приманил монстров?

— …

Эмилия с грохотом уронила чайник.

От этого звука даже Селин вздрогнула и обернулась.

Чёрт. Эмилия ведь ещё не знала, что произошло на практике.

Я собирался рассказывать ей потихоньку, но не ожидал, что она так бурно отреагирует.

Нет. Что она так бурно изобразит реакцию…

— Перейди к сути.

И как теперь это разгребать?

Я раздражённо потёр ноющий висок.

— Мне нужно признаться. На самом деле я… следила за тобой по поручению Эрики.

— ?!..

Прозвучало то, чего я совсем не ожидал.

Селин по поручению Эрики?..

А. Теперь я вроде бы смутно вспомнил.

Селин была из боковой ветви семьи Лихтенбург и совсем ненадолго появлялась в оригинале.

Буквально на уровне имени.

Поэтому я её и не помнил.

— Она сказала, что ты подозрительный, и велела следить за каждым твоим движением, а потом докладывать. Но теперь я больше так не могу. Ты настолько добрый человек, что чуть не умер ради такого неприятного парня, как Айнц, а я копалась у тебя за спиной. Мне слишком стыдно...

— …

Да остановись ты уже, сумасшедшая.

Эмилия смотрит на меня так, будто сейчас убьёт.

Впрочем, я не знал, что Эрика использовала Селин подобным образом.

Если оригинал начнёт отклоняться там, где я этого не вижу, потом с предсказанием будущего возникнут серьёзные проблемы.

Так что хорошо, что я узнал хотя бы такую мелочь заранее.

— Не знаю, искупит ли это то, что я делала, но… я подумала, что должна хотя бы сказать тебе. Мне правда жаль. Я подозревала такого человека, как ты, и тайно следила за тобой…

— Ничего. Такое мог бы сделать кто угодно.

— П-правда? Значит, ты меня прощаешь?

— …

Селин посмотрела на меня сияющими глазами.

Вот да... Это необычная особа...

Из тех, кому обязательно нужно получить прощение от человека, перед которым они чувствуют вину, чтобы наконец успокоиться?

Простить я её вполне мог.

— Нет. Но если ты кое в чём мне поможешь, то, возможно, прощу.

— Ч-что? Что мне нужно сделать?

— Проследи за Эрикой.

— Что?

Радостное лицо Селин застыло.

Она выглядела так, будто решила, что ослышалась.

— С-следить за Эрикой? Нет. Я не могу так.

— А за мной следить могла?

— Э-это!.. У… Прости… Правда прости…

— Тогда сделаем так.

— А?

— Собирай и докладывай только о приказах и разговорах Эрики, которые касаются меня. Срок — примерно один месяц.

— Только о тебе, Шлюс?

— Да.

Иными словами, я предлагал ей стать двойным шпионом.

Приказ следить за каждым шагом Эрики и докладывать обо всём она, конечно, принять бы не смогла.

Но если просить её сообщать только информацию обо мне, психологическая нагрузка резко снижается.

— Как компенсация за причинённый мне вред это довольно мягкое условие.

— Х-хорошо! Я сделаю! Сделаю!

— Тогда я тебя прощаю.

— Правда? Правда-правда?

Селин была готова прыгать от радости.

Похоже, избавиться от вины ей было важнее всего.

После этого я смог быстро её выпроводить.

«Интересно, что Эрика замышляет.»

Если подумать, в последнее время Эрика была слишком тихой.

В оригинале она всё-таки занимала место главной героини и чаще всех пересекалась с Хертлокером.

А здесь мы с ней не были особенно близки.

Логичнее всего предположить, что она тихо что-то готовит там, где я этого не вижу.

«Ну давай. Попробуй.»

Даже твоя мать уже фактически у меня под рукой.

Если слегка, нет, сильно преувеличить, можно сказать, что весь дом Лихтенбург уже у меня в руках.

И что Эрика сможет сделать в одиночку?

Попробуй.

Я приму всё, что угодно.

Усмехнувшись от этой мысли, я поднялся со своего места.

— Господин Хайнкель.

— Госпожа Эмилия?

В этот момент сзади ко мне кто-то подбежал и мягко прижался.

Маленькие, но крепкие руки обхватили меня за талию.

За спиной я почувствовал тёплое и мягкое прикосновение.

Это была Эмилия.

— То, что только что прозвучало… что это было? Весь в крови, на грани смерти… Я ведь впервые об этом слышу?

— Эмилия. Прошу, немного успокойся...

— Ответьте мне. Да? Я считаю, что как сопровождающая господина Хайнкеля имею право и обязанность знать всё. Тогда почему… почему вы мне не рассказали? А я ведь думала, что у вас такой плохой цвет лица… Почему?!..

— …

Нет, почему она так хорошо играет?

Слишком похоже на правду. Даже дышать стало тяжело.

— Расскажите мне. Всё. Что произошло. Расскажите абсолютно всё. Другой причины нет. Просто я должна знать о господине Хайнкеле всё. Только и всего. Неважно, сколько времени это займёт. Медленно, по порядку расскажите мне. Вы же расскажете, правда? Правда? Да? Господин Хайнкель? Почему молчите? Ответьте, господин Хайнкель.

— …

Могла бы ты играть чуть менее убедительно!..

А то у меня уже мурашки по коже пошли.

Начало гражданской войны

— Эм… Эмилия? Может, для начала отпустишь меня?

— Не хочу.

— …

Что-то мягкое осторожно опустилось мне на спину.

Пока это мягкое что-то тёрлось о мою спину, мне пришлось сосредоточить все ощущения именно там, чтобы понять, что это вообще такое.

Судя по высоте и прикосновению…

Щека?

Да. Такое ощущение могла давать только щека Эмилии, которая уже на вид казалась мягкой.

— Я ещё немного так постою.

— …

— Я ведь одна ничего не знала. Пока господин Хайнкель снова ходил по грани жизни и смерти… Мне так обидно. Так несправедливо, что я просто не могу успокоиться.

Вообще-то это было не совсем по грани. Я почти умер и вернулся обратно, но об этом я решил не говорить.

Кстати, похоже, пока я ездил на практику, стратегия бюро изменилась.

Началась активная атака Эмилии через соблазнение?

Она будто пытается изображать невинную и чистую горничную, постепенно сокращая дистанцию.

Неужели они подумали, что такой ерундой меня можно сломать?

Ну если подумали... то угадали.

Потому что сердце у меня уже колотилось как бешеное.

— Если я хотя бы так не восполню…

— Что восполнишь?..

— Сама не знаю. Наверное, чувство удовлетворения.

— Удовлетворения?

— Да. Такое ведь не могут делать даже самые выдающиеся дети знати. Только я могу вот так обнимать господина Хайнкеля. Когда думаю об этом, появляется какое-то… удовлетворение.

— …

Ну и ход мыслей у тебя…

Своеобразный.

Это тоже фраза, которую ей выдало разведывательное бюро?

Бедная Эмилия. Приходится говорить такие вещи, в которые она сама наверняка не верит.

В этот момент я резко разжал руки Эмилии и обернулся.

Хотел посмотреть на её растерянное лицо.

— Ох…

Но растерялся почему-то я.

Эмилия смотрела на меня снизу вверх глубоким, тягучим взглядом.

Совсем рядом.

Пока я от неожиданности дёрнулся, Эмилия обвила руки вокруг моей поясницы и приблизилась ещё сильнее.

— Фу-ух…

Я положил ладонь ей на голову и остановил её.

А потом медленно, мягко погладил по волосам.

Движение получилось настолько естественным, что я сам на мгновение растерялся.

Но руку не убрал.

Я думал, Эмилия смутится и отступит.

— Хм-м…

— …

Но Эмилия просто закрыла глаза и чуть наклонила голову так, чтобы мне было удобнее гладить её.

Вот теперь уже стало дело принципа.

Посмотрим, кто остановится первым. Ты или я.

«Что-то пошло не так?»

Только спустя какое-то время, продолжая гладить её по голове, я понял, что ситуация какая-то странная.

Нет, что вообще происходит?

Почему я глажу Эмилию по голове?

— Кхм, кхм…

— А.

Я кашлянул и наконец убрал руку.

А то у меня самого уже поднимались какие-то странные чувства …

Впрочем, актёрская игра Эмилии явно вышла на новый уровень.

Даже выражение сожаления, когда я убрал руку, получилось идеальным.

— Господин Хайнкель. Наклонитесь на секунду.

— Что?

Не понимая, зачем, я слегка согнул спину.

И тогда Эмилия достала из кармана платок и поднесла его к моей голове.

Платок был наполнен магической силой.

У меня что-то на лице?

— Хм?..

Эмилия начала протирать мою голову.

Нет, это даже трудно назвать протирать.

Скорее, она просто гладила меня по голове, держа в руке платок.

И что она там вообще пыталась стереть, если тёрла так долго?

— Что-то было?

— М-м… Не знаю.

— …

Я потерял дар речи.

Хотел уже спросить, что это было, но, увидев её беззаботно улыбающееся лицо, сразу передумал.

— Тогда я пойду отдохну.

— А… да. Конечно. Точно, господин Хайнкель!

Сзади послышался быстрый топот, и Эмилия снова оказалась передо мной.

На этот раз с конвертом.

— Позавчера пришло письмо на имя господина Хайнкеля.

— Спасибо.

— Хе-хе, не за что.

Отправитель командор Священного рыцарского ордена Фелайн Армстронг.

Я ещё подумал, что бумага какая-то слишком вычурная, и отправитель оказался не менее необычным.

Командир Священного рыцарского ордена был человеком немногословным и почти никогда не связывался со мной, кроме случаев, когда мы вели переговоры о покупке долей.

Думаю, Эмилии это письмо показывать не страшно.

Я покосился на Эмилию, которая любопытно наклонила голову, и вскрыл конверт.

Господин Шлюс Хайнкель. Полагаю, моё письмо доберётся быстрее официального объявления, поэтому спешу сообщить. Вчера в колонии Южных равнин герцог Лоррейн поднял мятеж. Однако масштаб выглядит серьёзным, и велика вероятность, что это перерастёт в гражданскую войну...

Вот оно.

Событие гражданской войны.

Южные территории Империи изначально принадлежали зверолюдям, но Империя вторглась туда силой и превратила их земли в колонию.

Все зверолюди, жившие там, оказались рабами.

Рабы, не забывшие эту обиду, и зверолюди из Великого леса долго точили зубы, пока в итоге не подняли восстание.

Изначально это событие должно было закончиться обычными беспорядками, но герцог Лоррейн, управлявший колонией, в конце концов задействовал регулярную армию, присоединился к зверолюдям и провозгласил независимое государство.

Так поднялся занавес самой большой войны со времён войны Фрейи и Труда.

В связи с этим мы рассматриваем возможность присоединиться к карательной армии и хотели бы узнать мнение господина Шлюса Хайнкеля.

Что?

Почему он спрашивает это у меня?

— А.

И почти сразу я понял причину.

Если подумать, я ведь фактически владелец Священного рыцарского ордена. Мне принадлежит целых девяносто процентов его долей.

Когда Священный рыцарский орден переживал трудности, а стоимость акций стремительно падала, я продолжал скупать их одну за другой. Так доля и перевалила за девяносто процентов.

Теперь деньги, которые я вложил, наконец должны были дать результат.

Именно в этой гражданской войне Священный рыцарский орден широко покажет всей Империи свой потенциал.

После окончания войны их даже наймут в охрану императора, и орден войдёт в период расцвета.

— Можешь принести ручку?

— Да. Сейчас.

Я взял у Эмилии ручку и начал писать ответ.

В любом случае мой ответ был очевиден.

Разрешаю участие. Если понадобится дополнительная поддержка, связывайтесь со мной в любое время.

У зверолюдей и герцога Лоррейна, наверное, тоже были свои представления о справедливости и морали, из-за которых они восстали.

Но ничего не поделаешь.

Тем, кто угрожает единству Империи, остаётся только обрушить на голову железный молот.

Для сдерживания Империи достаточно одного королевства Труд.

Не было причин позволять Империи тратить силы, пока её будут клевать и с севера, и с юга, тем самым идя короткой дорогой к плохой концовке.

— Это война?

— Похоже на то.

— Господин Хайнкель ведь не поедет?

— …

Эмилия спросила мягким, почти осторожным взглядом.

Она говорила так, будто беспокоится обо мне, но её настоящие мысли были очевидны.

Южная колония, которую поддерживает королевство, пытается стать независимой. Она просит меня не вмешиваться без нужды.

Прости, но вмешаюсь.

Так или иначе.

— Да. Не поеду.

Не поеду.

Пока что.

Конечно, если карательная армия проявит себя хорошо, мне, возможно, вообще не придётся ехать лично.

Но в худшем случае может случиться и так, что мне придётся вмешаться самому.

— Как хорошо. Война ведь очень опасна.

— Да. Очень хорошо.

Очень надеюсь, что Священный рыцарский орден как следует проявит себя и избавит меня от лишних хлопот.

Если я вмешаюсь, всё может стать слишком хлопотным…

* * *

Особняк Лихтенбургов.

Айрис, одетая в чёрное монашеское платье, медленно ступила внутрь.

Стоило главным воротам открыться, как дверь резко распахнулась, и навстречу выскочил человек.

— Айрис! Добро пожаловать! Ты ведь давно не была у нас дома?

— Да. Давненько я к вам не заходила.

Айрис мягко улыбнулась Эрике.

Она боялась, что после того дня Эрика будет полностью раздавлена.

Но, видимо, потому что она не была так уж близка со Шлюсом, Эрика не выглядела особенно мрачной.

— Благодаря отмене занятий у нас появилось время. Кстати, ты знаешь, почему сегодня их отменили?

— Точно неизвестно, но ходят слухи, что профессора собрались на какое-то совещание.

— А. Из-за мятежа, наверное…

Эрика понимающе кивнула.

Внезапно случилось беспрецедентное событие: целых четыре замка перешли в руки мятежников.

Императорская академия находится далеко от юга, но чрезвычайное совещание для выработки мер вполне могло состояться.

— Пойдём. Джулия ждёт.

— Ох. Я же с детства не встречалась с Джулией...

— Хе-хе. Но, честно говоря, она с тех пор почти не изменилась.

Эрика, явно обрадовавшись, схватила Айрис за руку и потянула за собой.

Вскоре, поднявшись по лестнице, они добрались до балкона, с которого хорошо был виден синий сад.

Там уже стоял стол с чаем и сладостями, а рядом ждала Джулия в инвалидном кресле.

— Я привела Айрис!

— Вау! Сестрица Айрис! Я слышала, вы стали святой? Поздравляю, пусть и с опозданием!

— Спасибо, Джулия. Мне кажется, ты стала ещё красивее с нашей последней встречи.

— Ну что вы, такие пустые комплименты…

Джулия улыбнулась, ничуть не смутившись.

За десятки перерождений она слышала слова о своей красоте уже много раз и давно привыкла к ним.

И всё же, поскольку это сказала святая, Джулия решила, что это не совсем пустые слова.

— Тут есть чай и печенье. Ешь сколько хочешь.

— Тогда с благодарностью угощусь.

— Ну что ты так официально? Мы же свои.

— Это уже вошло в привычку. Так мне даже удобнее.

Отпив чай, Айрис почувствовала, как на душе становится спокойнее.

Она много раз бывала в особняке Лихтенбургов, но впервые чувствовала себя здесь настолько свободно.

Вот насколько сильно отличается атмосфера, когда госпожи Лихтенбург нет дома.

Айрис решила, что в следующий раз будет приходить только тогда, когда хозяйки не будет.

Эта женщина пыталась вплести политику абсолютно во всё, поэтому общаться с ней было крайне неудобно.

— Кстати, Шлюс здоров. Я получила новости от Трие.

— Трие? Та зеленоволосая девчонка, которая ходит с мечом?

— Да. Именно она.

— Хм. Значит, вы дружите?

— Нет. Пока мы просто немного разговариваем.

Поскольку Трие часто бывала в поместье Шлюса, Айрис тоже стоило хотя бы минимально с ней сблизиться.

— Значит, он здоров… Хорошо.

— С Шлюсом Хайнкелем что-то случилось?

— А, нет. Айрис, может, поговорим о другом?

Когда Джулия проявила интерес, Эрика поспешно попыталась сменить тему.

Шлюс, наверное, и сейчас нацелен на Джулию.

Этот педофил…

Ради Джулии Эрика не хотела вообще говорить о Шлюсе.

— Есть какая-то причина, почему эта тема неудобна?

— Мне тоже интересно. Айрис, сестрица Айрис! Расскажите и мне, что случилось со Шлюсом.

— Ху-ху. Шлюс старше Джулии. Поэтому нужно говорить о нём вежливо.

Но сказать правду перед Джулией Эрика не могла.

В итоге ей оставалось лишь глубоко вздохнуть и смотреть, как разговор о Шлюсе продолжается.

Айрис довольно долго объясняла Джулии всё, что произошло.

— У-умер и воскрес?

— Скорее всего, на нём была магия, из-за которой он выглядел мёртвым. Как именно так получилось, похоже, засекретили.

— Разве нельзя спросить у самого старшего брата Шлюса?

— Дело в том… В последнее время атмосфера вокруг него какая-то странная. Мне немного неловко приходить.

— Почему?

— Вообще-то это секрет.

— Да-да!

Глядя на Джулию, которая выглядела необычно оживлённой, Эрика подперла подбородок рукой.

Что, Айрис собирается рассказать Джулии даже о своём видении будущего?

— Знаешь, кого любит Шлюс?

— Это только слухи, но говорят, будто он помолвлен с Еë Высочеством кронпринцессой. Они вроде бы носят одинаковые кольца…

— Ху-ху-ху. Скорее всего, это просто совпадение. Шлюс влюблён в свою горничную, Эмилию. Но когда я в прошлый раз хотела его навестить, они так мило ворковали, что я просто не смогла им помешать…

— Да быть не может! Шлюс точно любит Джулию!

Эрика не выдержала и выкрикнула это.

И только потом пришла в себя, поняв, что сказала то, чего говорить было нельзя. Она тут же закрыла рот рукой.

Джулия уже смотрела на неё снизу вверх, и её прежде бледные щёки пылали ярким румянцем.

— Это правда?..

— А.

Из глаз Джулии покатились слёзы.

Но её лицо при этом почему-то выглядело счастливым.

Она плакала.

И улыбалась.

От такого вида Эрика потеряла дар речи.

Такой свою младшую сестру она видела впервые.

Друг

— О-ооооо! Кого я вижу!

— Угх...

Я всего-то вышел ненадолго по делам…

И тут же столкнулся с лицом, которое даже спустя долгое время не вызывало ни капли радости.

Профессор Релик.

Как ни посмотри, до чего же хитрая у него физиономия.

— Ай-яй, я всё слышал! Мы ведь чуть не потеряли сокровище нашей академии!

— Говорите потише…

Он псих, что ли?

Сейчас ещё на всю округу растрезвонит.

Кстати, почему этот тип сегодня снова так передо мной лебезит?

На поступлении он же прямо из кожи вон лез, лишь бы меня сожрать.

Опять какая-то просьба появилась?

— Что вам нужно?

— А? Ты о чём?

— Вы ведь подошли, потому что у вас есть дело.

— Э? Нет-нет. Просто увидел тебя, проходя мимо. Не мог же пройти просто так! Ха-ха-ха!

— У меня нет времени. Быстро говорите, что вам нужно. Если не хотите, чтобы я отказал ещё до того, как вы начнёте.

— Ну что ты так обижаешь! Я что, похож на такого недостойного человека, который заговорит со своим милым учеником только если ему что-то нужно?

— …

Если честно, да.

Именно так он и выглядел.

Но он правда просто решил поздороваться без всякой причины?..

Релик?

С простолюдином?

Что, конец света начался?

Персонажи уже настолько ушли от оригинала, что становилось страшно.

— Ой, точно. Ты же сказал, что у тебя нет времени. Извини, что задержал такого занятого человека. Тогда продолжай и дальше стараться! А когда станешь знаменитым, будет совсем замечательно, если иногда будешь упоминать имя профессора Релика!

— Да-а…

Слегка мерзко улыбаясь, профессор Релик ушёл.

Может, мир и правда скоро рухнет.

У меня аж мурашки пошли.

Похоже, после пробуждения Айнца место безмозглого восторженного подпевалы освободилось.

И Релик решил занять его без очереди.

«А он на совещание не идёт?»

Сергей, Людвиг и даже Алексия куда-то исчезли на срочное совещание.

Почему этого человека не позвали?

Если подумать, всё становилось понятно.

На важное совещание я бы Релика тоже не пригласил.

— Шлю-уууууус!

— …

Я крепко зажмурился.

Вот уж правда... вспомнишь говно...

Обернувшись, я увидел, как ко мне бежит запыхавшийся Айнц.

— Я слышал, ты вышел из дома! Куда ты опять собрался?! Где на этот раз что-то случилось?!

— Да я просто иду на почту отправить письмо…

— Не ври! Наверняка ты снова что-то странное замышляешь, пока мы ничего не знаем!

— …

И ведь он не то чтобы совсем ошибался, поэтому возразить было нечего.

Странных планов у меня действительно было много.

Даже слишком много.

— Шлюс! С сегодняшнего дня я отзываю свою поддержку тебе!

— ?..

И че это он несёт?

— С сегодняшнего дня мы выходим за рамки отношений поддержки. Теперь ты и я братья! Пусть мы родились в разные дни, но день смерти у нас будет один!

Состояние реплик какое-то странное.

Даже не знаю, сколько разных пафосных фраз он умудрился смешать в одну.

— Подожди. Для начала успокойся. Я вообще не понимаю, что ты сейчас говоришь.

— Правда не понимаешь?! Я всё слышал, Шлюс! После того как первая команда выбралась, ты узнал, что я всё ещё остался там, и без малейшего колебания бросился в лес!

— Нет, это…

— И я всё видел! Видел, как ты запустил тот белый свет! Только ради того, чтобы спасти меня! Чёрт, Шлюс! Я настолько перед тобой в долгу, что не расплачусь до конца жизни, даже если стану твоим слугой!

— …

Айнц прямо-таки захлёбывался слезами и соплями, устраивая целое представление.

На мгновение я даже усомнился, правда ли этот ублюдок пробудился.

— Не я тебя спас. Ты сам выбрался живым.

— Что?

— Если бы первая команда так и не смогла выйти из леса, я бы вас бросил. Но твоя готовность пожертвовать собой, твоя воля остаться в одиночку и дать товарищам уйти, именно она позвала меня. Можешь гордиться. Из той беды первую команду и самого себя спас именно ты, Айнц.

— Шлююююююс…

Вот зараза.

Айнц тут же попытался меня обнять, так что я легко увернулся и отправил его валяться на землю.

— Пх-х-х-х…

— ?..

Я присел, немного переживая, не разбил ли он себе лицо.

Но Айнц лежал, уткнувшись башкой в землю, и смеялся.

Похоже, что он спятил.

Вскоре он перевернулся на спину и уже смеялся, глядя в небо, будто в него вселился Сергей.

Глядя на это, я сам невольно усмехнулся.

Не знаю почему.

Ну, знаете…

В спортивных мальчишеских манхвах после матча товарищи обязательно обнимаются за плечи и ржут как идиоты.

Вот это было что-то примерно из той же оперы.

— Ха-ха-ха… Кажется, я давно так не смеялся.

— А я впервые увидел, как ты смеёшься.

— Вот как?

— Да. Ты слишком похож на машину. Не улыбаешься, говоришь сухо, лицо всегда каменное. Есть ребята, которые до сих пор тебя боятся.

— Кто в Императорской академии, будет бояться простолюдина?

— Простолюдина, который убил Ворона и перемалывает монстров.

— …

— В общем, Шлюс, тебе нужно заняться имиджем. Хотя чувствую, что не мне такое говорить…

Самооценка у него, смотрю, стала довольно трезвой.

Тип, о котором ходит слава как о неприятном ублюдке, говорит мне об имидже.

Сам-то он в этом полный ноль.

— Возможно, скоро настанет день, когда мне понадобится твоя помощь, Айнц.

— Зови когда угодно. Шлюс, я обязан тебе жизнью. В день, когда умрёшь ты, умру и я.

— Нет, умирать вместе со мной не надо…

Такое ощущение, что он не пробудился, а стал ещё тупее.

— Это была шутка. У тебя ведь есть какой-то план?

— …

Айнц взял меня за руку, поднялся и сказал это с полной уверенностью.

Язык чесался рассказать, но я не мог.

Не мог сказать, что этот мир, если всё пойдёт как есть, обречён на гибель, а я пытаюсь это предотвратить.

— Не хочешь говорить — не надо. Среди твоих планов нормальных всё равно нет. Если услышу, наверняка только и скажу: «Ты псих?»

— …

Похоже, этот ублюдок за короткое время прокачал понимание меня до максимума.

Почему он так хорошо меня знает?

— И в этом плане есть я, верно?

— …

Я молча кивнул.

— Тогда этого достаточно. Пока этого достаточно…

Айнц пробормотал это, глядя в небо.

Я положил ладонь ему на плечо и крепко сжал.

Как бы сказать…

С тех пор как я попал в этот мир, после госпожи Мари у меня впервые появилось чувство, что я встретил человека, с которым действительно могу быть на одной волне.

Все остальные, кроме Айнца, были другого пола.

Да и подходили ко мне обычно с какими-то скрытыми мотивами.

Но этот парень другой.

Я знаю оригинал, а значит, прекрасно понимаю, что Айнц живёт просто так, как ему самому хочется.

Так я стал… С обладателем самого незаслуженно огромного таланта в этом мире, неприятным и при этом туповатым ублюдком…

— Братом?

— Какой я тебе брат?

— Кх… Тогда однокурсником?

— Звучит слишком отстранено.

— …Другом?

— Да. Так лучше.

Стал другом.

* * *

Зал заседаний академии.

Срочное совещание тянулось уже почти восемь часов.

— Итак, гражданская война на юге…

— Госпожа председатель. Прошу называть это мятежом.

— Кхм-кхм. Ожидается, что мятеж окажет минимальное влияние на работу академии. Среди студентов нет зверолюдей, и, насколько известно, среди их родственников тоже нет зверолюдей. Поэтому в худшем случае, то есть если императорский двор официально запросит поддержки у нас, мы направим профессора Сергея фон Фройста. Одного.

— Тогда перейдём к следующему вопросу.

По сигналу Людвига председателю и профессорам раздали несколько листов.

Это был анализ одной магии, применённой в Тоскливом Лесу в день практики по боевой магии.

После двух суток без сна, выжав из ассистентов все соки, они едва успели закончить анализ к совещанию.

— И что это такое? Можно попросить объяснить, главный профессор?

Алексия произнесла это, лениво потряхивая листами, будто ей было даже лень читать.

Людвиг вздохнул и заговорил:

— Думаю, сначала стоит выслушать показания профессора Сергея.

— Да-да. Это был второй день практики. Из-за великого потока откатной энергии туман добрался даже до деревни. Всё, что происходило в тот промежуток, пока опустим. Важное началось после того, как Шлюс Хайнкель вошёл в лес.

Опять Шлюс Хайнкель.

Из уст профессоров вырвался тяжёлый вздох.

Когда Сергей сел, вслед за ним поднялся Людвиг.

— После этого в лесу была зафиксирована магия, испускающая белую вспышку. Анализ спектра показал, что внутри неё содержалась откатаная энергия высокой концентрации.

— У монстров есть особенность, что увидев такое, они теряют рассудок и бросаются к источнику света.

— Спасибо за дополнение, профессор Сергей. Через четыре минуты после вспышки в центре леса была зафиксирована ещё одна реакция магической силы. Оценочный объём задействованной магической силы — пятьсот тысяч.

— Пятьсот тысяч?!

Глаза профессоров расширились.

Даже Алексия посмотрела с интересом.

Но и эта цифра была рассчитана крайне осторожно.

Если брать максимум, значение могло взлететь до миллиона двухсот тысяч.

— Да что это вообще была за магия?!

— Точную структуру формулы установить не удалось. Однако нет сомнений, что это была Электро магия, одиночная формула и форма разряда.

— То есть какой же у неё была мощность, если там пятьсот тысяч…

— Она накрыла весь лес

— !..

Зал на мгновение погрузился в тишину.

Все были так поражены, что не могли даже говорить.

— Н-нет… Профессор Сергей, вы ведь были на месте? Это правда?

— Да. Правда. Один студент вышел из леса поздно и едва не превратился в уголь.

В это было невозможно поверить.

Но раз профессор Сергей, бывший маршал Императорской армии, и гордый профессор Людвиг говорили одно и то же, не поверить тоже было нельзя.

— На краю леса сила была достаточной, чтобы сжечь фенрира.

— Снаружи подгорел, а внутри остался сочным. Прямо идеально приготовился! Ха-ха!

— …

— Ха-ха-ха…

Даже после шутки Сергея атмосфера в зале оставалась ледяной.

— А в центре… от монстров не осталось даже формы.

— Что вы имеете в виду, главный профессор? Кости ведь должны были остаться.

— Кости тоже сгорели добела и рассыпались. На пятой странице должны быть фотографии тел монстров в зависимости от расстояния до места применения магии.

— …

Шелест отчётов снова заполнил зал, и тишина опустилась ещё раз.

Профессора, и даже Алексия, не смогли скрыть серьёзных лиц.

Это было правдой.

На фотографии, отмеченной как центр магии, раскинулось белоснежное поле.

Никто не сразу понял, что это пепел, оставшийся после сгоревших тел монстров и деревьев.

— Что вы думаете, председатель?

— Думаю глазами.

— Нет, госпожа председатель… Я спрашивал, что вы думаете об этой ситуации.

— А! А-а! А-ха-ха-ха! Это была шутка!

— Да. Будем считать, что так. Было чрезвычайно смешно.

— Кхм! Если говорить о моём мнении!

Алексия, слегка покраснев от смущения, заговорила, и все взгляды обратились к ней.

— Как бы там ни было, Шлюс Хайнкель не обычный студент! Но это уже переходит всякие границы! Вы ведь тоже так считаете?

— Да. Это уже ни в какие ворота.

— То, что он одолел Хендерсона, ещё можно списать на беспечность противника или удачу, но это…

— Похоже, мы думаем одинаково! Я считаю, что за этим происшествием кто-то стоял!

— Кто-то стоял? Но кто…

— Человек, который мог проникнуть в Тоскливый Лес! Не попасться учёным! И применить настолько нелепую магию! Таких людей ведь не так много, правда?

— Госпожа председатель, вы ведь не…

— Да! Я подозреваю, что в тот день в лесу находился маджин!

У профессоров отвисли челюсти.

Настоящая память истинного тела (1)

Ректор Алексия покинула Императорскую академию.

По слухам, она отправилась лично проверить обстановку на войне, но…

Звучало это не слишком убедительно.

Что вообще могло случиться такого, чтобы Алексия сама сдвинулась с места?

«Может, идёт встретиться с другим маджином?»

Вот это уже имело смысл.

Единственное, что могло заставить сдвинуться Алексию, которая, раз уж где-то осела, могла десятилетиями только есть, спать и развлекаться, это другой маджин.

Может, в болотах снова разбушевался Безумец и нарушил соглашение между маджинами?

Нет. Если бы дело было в этом, Тильпиц разобралась бы сама.

Тогда…

«Не знаю.»

В голову почти ничего не приходило.

Впрочем, сейчас было не так уж важно, почему Алексия начала действовать.

Кто угодно из маджинов мог бы устроить проблемы раньше времени, но вероятность, что это сделает именно Алексия, стремилась к нулю.

Скорее уж она вместе с Тильпиц будет разгребать последствия чужих проблем.

Так что слишком сильно переживать не стоило.

— Господин Хайнкель.

— Да?

Я как раз шёл в подземную тренировочную комнату, когда сзади раздался голос Эмилии.

— Вы сегодня снова туда заниматься идёте?

— Да, верно.

— Господин Хайнкель… когда вы туда заходите, вы ведь совсем теряете счёт времени. И снаружи ничего не слышно, и окна ни одного нет.

— Потому я туда и иду. Там можно нормально концентрироваться.

— Концентрироваться — это хорошо, но я переживаю, что вы испортите здоровье. Можно мне тоже побыть внутри?

Вот такого требования я не ожидал.

Я ненадолго замолчал и задумался.

Было ли внутри что-то, что Эмилии нельзя видеть?..

Вроде бы нет.

В последнее время я всего лишь готовился к промежуточным экзаменам.

Наоборот, если Эмилия будет сидеть рядом и смотреть, меня начнёт грызть совесть, и перерывы, наверное, станут короче.

— Хорошо.

— П-правда?

— Да. Можешь войти.

— Тогда прошу прощения.

Я уже собирался спуститься по лестнице вместе с Эмилией, которая выглядела странно воодушевлённой.

И в этот момент прозвенел звонок.

Дин-дон.

Мы с Эмилией одновременно резко обернулись.

Мне показалось, или у Эмилии только что лицо стало немного недовольным?

— Я открою.

— Нет, я сам.

В последнее время гостей стало слишком много.

Трие, которая приходила почти каждый день, профессора, которые снова и снова расспрашивали меня о случившемся в лесу…

Я не смог полностью скрыть раздражение и резко распахнул дверь.

— Кто там?

— Это я, Шлюс.

— И-я тоже…

— …

Айрис и Эрика.

Я уже собирался сразу захлопнуть дверь, но…

— Эй! Почему?! Гости пришли, а ты?!..

— Незваных гостей я не принимаю.

— Да прими ты нас уже!

В щель двери тут же просунулся ботинок Эрики, и мне пришлось снова открыть.

До чего же неудобное сочетание.

С Айрис мне было тяжело даже просто находиться лицом к лицу.

А Эрика редко сама меня искала, поэтому причина её визита наверняка была не самой обычной.

— Принести чай, господин Хайнкель?

— Нет. Не нужно.

— Почему не нужно?!

— Для вас чая у меня нет.

— Как холодно с твоей стороны, Шлюс.

Эмилия мягко улыбнулась и ушла на кухню.

Похоже, поняла, что это была шутка, и пошла заваривать чай.

Хотя я бы, честно говоря, не возражал, если бы она действительно ничего не принесла.

— Нет, правда, не надо им… Ха.. Поешьте пока это.

— …

Я высыпал в миску печенье, которое получил в подарок от Айнца.

Стоило поставить миску на стол, как взгляд Эрики сразу изменился.

Точно. У неё же была настройка, что она без ума от печенья.

Вскоре Эрика начала прожигать меня взглядом и одновременно таскать печенье одно за другим.

Похоже, пока печенье не закончится, её можно будет держать в тишине.

— Ничего особенного. Мы просто пришли поболтать.

— Разве ты не занята подготовкой к экзаменам?

— Я уже готова.

— А я нет.

— Ну и шутитник ты~

— …

Айрис прикрыла рот и рассмеялась.

Трудно было понять, правда ли она решила, что это шутка, или просто надо мной смеётся.

Когда я уже начал слегка раздражаться, Эмилия принесла чайник и чашки, а потом налила чай.

У эрики, видимо, пересохло горло от печенья и она начала пить чай словно воду.

Появилось ощущение, что она пришла сюда просто пожрать, но вслух я этого говорить не стал.

— Поболтать, значит. Ладно. Давайте поболтаем.

— Ху-ху. Отлично. Люди ведь не встречаются только тогда, когда у них есть дело. Иногда нужно встречаться и по таким пустякам.

— Хорошо. Говорят, Эрика рыдала перед моим гробом.

— Пф-ф!

Вот же…

Она взяла и выплюнула чай прямо на пол.

Эмилия без малейшего изменения на лице принесла тряпку и с улыбкой начала вытирать.

Вау. Я бы на её месте точно выругался.

Вот что значит человек широкой души.

— Кх… кха… П-почему ты вообще это вспомнил?!

— Ты ведь сама сказала поболтать.

— Не об этом. О другом.

— Да. Она плакала так сильно, что почти довела себя до истощения.

— Даже ты, Айрис?!

После огневой поддержки Айрис Эрика окончательно сделала жалобное лицо.

Ну, я мог её понять.

Эрика была слишком чувствительной, так что даже если умер знакомый однокурсник, она могла рыдать так, будто потеряла родного человека.

Но понимать и дразнить — разные вещи.

— Тогда мне просто что-то в глаз попало…

— Если настолько, ты должна была ослепнуть.

— Ну ты-ыыыы... Хватит меня дразнить. Айрис, мы же не за этим пришли.

Вот как.

И никакая это была не болтовня.

У них всё-таки было дело.

— А я хотела ещё немного насладиться разговором…

— Не неси фигню. Быстрее рассказывай.

— Может, Эрика сама скажет?

— Если я скажу, звучать будет неубедительно. Давай уже.

— Хорошо. Не торопи так.

Айрис спокойно допила чашку чая до конца.

Даже мне уже стало любопытно.

Что же они там обсуждали между собой, прежде чем прийти ко мне?

— Госпожу горничную я попрошу простить нас.

— …

Айрис взмахнула рукой, и вокруг развернулся барьер, затрудняющий восприятие.

Похоже, она хотела, чтобы Эмилия не слышала.

— Я увидела будущее, Шлюс.

— И что за будущее на этот раз?

— Будущее, где ты умираешь.

— Если только это, можешь мне не рассказывать. Тебе ведь достаточно меня спасти.

— Потому что умираешь не только ты.

— Что это…

— Ты убиваешь младшую сестру Эрики, Джулию. После этого тебя арестовывают и казнят.

— …

Я не смог удержаться, и уголок губ дёрнулся.

Одновременно от абсурда и от злости.

Я кого убиваю?

— Даже в шутках должна быть черта, Айрис.

— Я не шучу.

— Немедленно скажи, что это была ложь. Тогда я тебя прощу.

— Повторю второй раз: это была правда. Без малейшей примеси лжи.

— Вон. Обе.

Я резко встал и силой развеял барьер.

При Эмилии она больше не посмеет нести эту собачью херню.

Но Айрис всё так же сидела на месте и хрустела печеньем, и только Эрика беспокойно переводила взгляд с меня на неё и обратно.

— Э-это правда, Шлюс. То, что сказала Айрис…

— Откуда тебе знать? Ты сама видела?

— Нет… Но это же касается моей сестры. Как ни посмотри, между вами явно что-то странное. Я уверена, вы не просто пару раз видели друг друга. Но я не понимаю, что именно между вами!

— Всё именно так, как ты сказала. Мы всего лишь пару раз видели друг друга. Только и всего.

— Такого не может быть. Джулия… кажется, каждую ночь видит кошмары. Спит и плачет, зовёт тебя по имени. И иногда произносит ещё какое-то странное имя.

— Какое?

— Как там было… Ким… Джину?

— …

На меня накатила волна чувств, которую трудно было описать словами.

Сохранять рассудок стало почти невозможно.

Сколько ни думай, это ведь не укладывалось в голове.

Джулия видит кошмары и зовёт меня по имени?

Это имя, наверное, Шлюс.

Но Ким Джину…

Иногда она называет и моё имя?

Ха.

Блять.

Да это же, блять, невозможно.

Моё настоящее имя нельзя угадать случайно.

Тогда почему Джулия его знает?

Как девчонка, которая должна быть всего лишь статисткой из романа, знает моё имя?

— Шлюс?

— …Вон.

Я отошёл от стола и вышел из гостиной.

Вскоре сзади послышались шаги: за мной побежали Эрика и Эмилия.

Эмилия время от времени звала меня, но я полностью игнорировал её и направился к подземной тренировочной комнате.

Сейчас я хотел побыть один.

— Шлюс!

— …

Эрика всё-таки догнала меня и схватила за плечо, заставив остановиться.

Я глубоко вдохнул и обернулся.

— Ты тогда встречался с моей матерью. Что это было?

— …

Заметила?

То, что я обращался с госпожой Лихтенбург почти как со служанкой.

Впрочем, если дело в этом, неудивительно, что она так отчаянно требует ответ.

— Не переживай. Немного попользуюсь и скоро отпущу.

— Что ты сейчас…

Я проигнорировал голос Эрики и сразу вошёл в тренировочную комнату.

Эмилия, похоже, поняла моё намерение и больше не стала идти следом. Она лишь проводила меня лёгким поклоном.

Бум…

— Фу-у.

Вместе со звуком закрывшейся двери вокруг опустилась тишина.

Нет, скорее это я вошёл в тишину и погрузился в неё.

В спокойном и холодном помещении я медленно ходил кругами и глубоко дышал.

— Успокойся, ублюдок. Успокойся уже.

Я ещё никогда так не показывал злость перед другими.

Даже не говоря уже о том, что я попал в этот мир, — в реальной жизни я редко бывал настолько взвинчен.

Я медленно подавлял злость и распутывал клубок мыслей.

— Джулия произнесла моё имя…

Джулия знает Шлюса.

Шлюс тоже знает Джулию.

Это я уже знал.

Если они оба из Айсбурга, такое вполне возможно.

Но проблема была не в этом.

Джулия произнесла имя Ким Джину.

В будущем я убиваю Джулию.

Вот эти две вещи я не мог понять, сколько бы ни думал.

Почему?

Как?

Если искать причину, которая хоть как-то приходит в голову…

— Кольцо...

Это проклятое кольцо.

Больше ничего.

Настоящая память истинного тела (2/2)

— Ч-чёрт…

Узкая лесная тропинка, куда сквозь листья едва пробивался солнечный свет.

Эрика, идущая рядом с Айрис, пнула лежащий впереди камень.

— И что это вообще было? Мы же просто зря разозлили Шлюса.

— …

Она ведь пришла к Шлюсу Хайнкелю совсем не за тем, чтобы их так выгнали.

Сначала они собирались осторожно, постепенно расспросить его о Джулии.

Но Айрис всё испортила.

Взяла и внезапно вывела Шлюса из себя…

— Этого достаточно.

— Чтооооо?

— Ты когда-нибудь видела, чтобы Шлюс так злился?

— Нет…

— Я тоже. Думаю, если бы я сказала, что он убьёт не Джулию, а кого-то другого, Шлюс либо спокойно согласился бы, либо фыркнул и назвал это бредом. Но в этот раз он отреагировал так резко, как никогда раньше. Разве одного этого уже недостаточно для ответа?

— То есть… между Шлюсом и Джулией что-то есть?

Айрис мягко улыбнулась.

От этого у Эрики голова заболела ещё сильнее.

Сколько ни думай, между ними не было никакой связи, кроме пары случайных встреч. Тогда что это вообще такое?..

— Они влюбились друг в друга с первого взгляда? Что-то вроде того?

— Не думаю, что всё настолько просто. Обычно любимых людей не убивают.

— Что? Так это было всерьёз?

В будущем Шлюс убьёт Джулию, будет арестован и казнён.

Эрика думала, что Айрис просто придумала это на месте, чтобы вывести Шлюса из равновесия.

Но это правда?

Эрика растерянно распахнула глаза.

— Кто знает. Может, правда. А может, и нет.

— Что за!.. Скажи нормально!

— Прости. Мне трудно об этом говорить.

— Да что это значит! Даже мне не можешь сказать?

— Да.

— И-и-их!..

На мгновение Эрике показалось, что она сойдёт с ума.

И зачем тогда она вообще её позвала?

— Ты что-то поняла, да?

— Не знаю.

— Расскажи и мне. Ну? Это же касается моей сестры.

— Именно поэтому я тем более не могу сказать.

— Эй!

Эрика, догоняя Айрис, которая снова и снова бросала загадочные фразы, чувствовала полное бессилие.

Её злило до дрожи, что о деле, связанном с её собственной сестрой, Айрис знает больше, чем она сама.

Но раз этим занимается Айрис, значит, у неё наверняка благие намерения…

Только эта мысль хоть немного успокаивала.

«Кстати, этот ублюдок… Он ведь не отрицал, что встречался с моей матерью…»

Грызя ноготь, Эрика вдруг вспомнила то, что едва не упустила.

Когда она спросила Шлюса о тайной встрече с её матерью, пока он в бешенстве уходил, он ответил так:

«Не переживай. Немного попользуюсь и скоро отпущу.»

Немного попользуется и отпустит?..

Что значит попользуется?

Воображение Эрики понеслось куда-то совсем не туда, и её лицо вспыхнуло алым.

— ЭТОТ ПСИХ!!

Безумный развратник.

Играться с чужой матерью?

Ебанутый.

Какую же слабость он нашёл у матери, что она с таким типом…

— Да он точно ненормальный!

— …

Айрис молча и с жалостью смотрела на Эрику, которая схватилась за голову и вопила посреди тропинки.

* * *

Я немного успокоился.

Сердце тоже пришло в норму.

Теперь я уже настолько вернул себе спокойствие, что не мог понять, почему несколько часов назад так сорвался.

— Кольцо… Наверное, дело всё-таки в нём.

Сколько бы я ни думал, единственное, что могло вызвать такую ситуацию — это кольцо.

Ничто другое не приходило в голову как предмет, способный заставить персонажа романа произнести моё настоящее имя.

Похоже на своего рода баг.

Возможно, кольцо попыталось призвать личность Хан Арым, но из-за того, что в этом мире случайно существовало тело, похожее на неё как две капли воды, её перенесло туда. Неполностью, криво, но всё же вселило…

Если так, то можно объяснить и кошмары Джулии, и то, что она называет моё настоящее имя.

— Но как, блять?..

Чтобы хотя бы имитировать личность Хан Арым, нужно ведь как минимум знать её.

Каким образом читатель, создавший этот мир, узнал о ней?

От этой мысли в голове снова всё запуталось, но вскоре я сдался.

Раз он смог создать настолько безумный мир, можно считать его практически всемогущим.

Тогда и объяснение находится без лишних мучений.

Не то чтобы ответ меня устраивал, но всё же.

На этом мне стоило остановиться.

Но мысли сделали ещё один шаг вперёд, и сердце снова начало бешено колотиться.

— Тогда Джулия сейчас…

Внутри Джулии есть душа Хан Арым?

Или личность?

Нет, что-то похожее на Хан Арым?

Она помнит меня?

Если хотя бы часть, хоть самая малая часть Джулии может называться Хан Арым…

Тогда Джулия, которая выглядит в точности как она, фактически тоже Хан Арым?

— Блять…

Спокойствие треснуло.

Теперь я, кажется, начал понимать слова Айрис.

То самое будущее, где я убиваю Джулию.

Если Джулия с её лицом и её голосом начнёт говорить ещё и её манерой, её интонациями…

Если я встречусь с такой Джулией…

Разве я не сойду с ума?

Разве не может случиться так, что, не желая признавать это существо перед собой, я потеряю рассудок и убью её?

Эта мысль внезапно показалась не такой уж невозможной.

— А ведь время ограничено…

Она скоро исчезнет.

Раз это не просто призванная душа, а нечто, поселившееся в несовершенном теле, она продержится сколько-то времени, но всё равно не сможет существовать долго.

Значит, нужно встретиться до того, как она исчезнет?

А если после встречи я, как сказала Айрис, убью её?

Но если не встречусь, не буду ли потом жалеть всю жизнь?

— Фу-у…

Это была дилемма всей моей жизни.

Взять на себя риск пожалеть.

Или гарантированно пожалеть.

Такое нельзя просто решить.

Но и тянуть время тоже нельзя.

— А, к чёрту… Не знаю.

Пока я решил отложить решение.

Потому что в тот момент, когда я пойду к Джулии, моя стеклянная психика рассыплется в порошок. Это уже было почти гарантировано.

А промежуточные экзамены вот-вот начнутся. Я не мог позволить себе такую глупость прямо сейчас.

— Ц. Есть хочу.

Стоило мне только открыть книгу, чтобы наконец начать заниматься, как живот громко заурчал.

Что в студенческие годы, что сейчас — стоит попытаться учиться, как сразу хочется есть или спать.

Да и всё равно я уже не мог сосредоточиться.

Не испытывая ни капли сожаления, я поднялся и открыл дверь тренировочной комнаты.

— Вы вышли, господин Хайнкель.

Эмилия поприветствовала меня сверху лестницы.

Она что, всё это время ждала?

Да ну нет.

Наверное, просто удачно проходила мимо, увидела, что дверь открылась, и остановилась.

— Вы задержались. Обеденное время уже давно прошло.

— Что? Который час?

— Чуть больше двух.

Да ну нахрен.

Я думал, что немного поразмышлял и вышел, а прошло уже больше четырёх часов.

Я ещё ничего не сделал, а уже день перевалил за половину.

Я вздохнул и поднялся по лестнице.

— Святая Айрис оставила вещь, чтобы передать господину Хайнкелю…

Голос Эмилии становился всё тише, словно она постепенно проваливалась куда-то внутрь себя.

Она раскрыла ладонь.

На ней лежал маленький крест.

Такой, какой обычно вешают на нитку и носят как ожерелье.

Нет, подождите.

Если присмотреться, он очень похож на крест, который носила сама Айрис.

Она сняла его и отдала?

Или это просто похожая вещь?..

Узнаю, когда снова столкнусь с Айрис.

— Она что-нибудь передала вместе с ним?

— Нет. Только это… Если вы не хотите его принимать, я могу бросить его в печь и расплавить…

Эмилия осторожно следила за моей реакцией. Похоже, она восприняла недавнюю ссору очень серьёзно.

Хотя на самом деле ничего особенного не было.

Айрис просто как обычно меня спровоцировала.

А я, в отличие от обычного, на провокацию повёлся.

Из-за такой мелочи наши отношения не испортятся.

Как сказала сама Айрис, мы будем знать друг друга ещё очень долго.

Нравится нам это или нет, но нам всё равно придётся вместе идти до финала этого романа.

К тому времени мы, возможно, окажемся по разные стороны.

— Просто дай мне.

— Да.

В тот самый миг, когда я взял крест…

Весь окружающий пейзаж резко изменился.

Точнее, всё вокруг окрасилось чёрным.

Зрение полностью исчезло, и единственным ощущением, которое у меня осталось, было прикосновение к маленькому кусочку металла в пальцах.

Я сразу понял.

Сработала Память истинного тела.

Ощущение под пальцами определённо принадлежало кресту.

И стоило мне это осознать, как вокруг внезапно стало светло, и я смог вернуться в реальность.

— Господин Хайнкель. Господин Хайнкель?

— А, да.

— Вы в порядке?

— В порядке. Можешь приготовить обед?

— Да. Сейчас.

Проводив Эмилию, которая смотрела на меня с тревогой… или, может быть, с подозрением, я сунул крест в карман.

Я не знал, с какой целью Айрис дала мне это.

Но, скорее всего, она увидела какое-то будущее и поняла, что, передав мне крест, сможет избежать его или изменить.

Или же она просто подарила бессмысленную вещь, чтобы ещё сильнее запутать мне голову.

Хотя вероятность, что этот бессмысленный подарок случайно окажется связан с памятью Шлюса, была ничтожно мала.

«В этот раз сработало очень сильно...»

Обычно Память истинного тела проявлялась как бледная голограмма.

Но сейчас она была настолько сильной, что полностью перекрыла мои пять чувств.

Насколько я помнил, настолько мощно она срабатывала всего три раза.

Когда в Тоскливом Лесу я держал меч и столкнулся с фенриром.

Когда — уже не помню точно — увидел Айрис через щель закрывающейся двери.

И только что.

То, что два из этих трёх раз связаны с Айрис, могло быть совпадением?

Просто в памяти Шлюса часто встречались похожие ситуации?

«Да не может быть.»

Когда способность срабатывает так сильно, это значит, что ситуация почти полностью совпадает с воспоминанием.

В первый день занятий, когда я столкнулся с тренировочным големом, образ фенрира был мутным и полупрозрачным.

Но когда я встретил фенрира в лесу , появилось то же самое воспоминание, только настолько живое, что его почти нельзя было отличить от реальности.

Даже одно и то же воспоминание становится тем ярче, чем сильнее совпадает ситуация.

А раз среди таких ярких воспоминаний целых два связаны с Айрис…

«Шлюс уже встречал Айрис раньше.»

Другого вывода быть не могло.

Время убеждать (1/2)

Флаг, трепещущий в тумане.

Хертлокер тёр глаза и до боли в шее смотрел на него снизу вверх.

На знакомом знамени на языке Труда было написано:

1-я рота «Зигфрид»

Знамя отряда, названного в честь героя древности.

Едва Хертлокер это понял, до него сразу дошло.

А.

Это сон.

— Хертлокер. Мы быстро вернёмся. Жди здесь.

Солдаты уходили в поход.

Кто-то грубой ладонью потрепал его по голове, и Хертлокер понял, что это за сцена.

Тот день.

Погода, расположение, сама картина — всё было в точности как тогда.

День, когда первая рота была уничтожена почти полностью.

Выжил только один.

Он должен был сказать.

Не идите.

Если пойдёте, все погибнете.

— Уа-а…

Но изо рта вырвался только странный, нечленораздельный звук.

Сколько бы он ни пытался отчаянно шевелить губами, результат не менялся.

— Не бойся. Мы ведь непобедимые герои, разве нет? Обязательно вернёмся.

— А-аааа!

До самого момента, когда тот человек развернулся и ушёл, Хертлокер так и не смог его остановить.

Даже руки и ноги бессильно застыли и не двигались.

Ему оставалось лишь смотреть, как сотни солдат ровным строем уходят в смертельную западню.

Солдаты махали ему рукой.

Кто-то, пытаясь его успокоить, строил дурацкие рожи и смешил его…

В детстве он этого не понял.

Но теперь, снова увидев всё во сне, понял.

Они знали.

Знали, что идут на смерть.

— А… Ааааааааааааа…

Только теперь он понял.

Почему эти ужасные люди, которые обычно таскали его с собой даже на битвы и заставляли делать всякую мелкую работу, именно в тот день оставили его позади.

Они шли умирать.

По приказу.

Ради страны.

Ради народа.

Это была жертва во имя великой цели.

Глядя на удаляющуюся колонну, Хертлокер впервые за долгое время почувствовал беспомощность.

То самое чувство, когда ты не можешь сделать ничего.

В этом детском теле он не мог ничего…

— Ха-ааааааа!..

И в этот самый момент Хертлокер проснулся.

На лбу уже выступил холодный пот.

Будто ему приснился кошмар.

Но если он снова увидел того человека, разве это не должен быть счастливый сон?

— Чёрт.

Хертлокер сел на постель, выровнял дыхание и первым делом умылся.

Странно.

Так ярко увидеть сон из прошлого.

В той битве рота «Зигфрид» была уничтожена.

За исключением одного человека.

Как последний Зигфрид, Хертлокер унаследовал название отряда как фамилию.

Затем он с невероятной скоростью пробудился, стал действовать как убийца и получил прозвище «рота из одного человека».

Тот самый слабый и беспомощный мальчишка всего за несколько лет превратился в тактическое оружие, которое сметало поля боя.

— Бредовый сон.

Придавать снам значение — глупость.

Так решил Хертлокер и выбросил сон из головы.

Сегодня дел было много.

Утром — тяжёлая работа на стройке.

После обеда — мытьё посуды в ресторане…

Подработок накопилась целая гора.

Всё из-за того, что ради похода в лес пришлось купить защитные костюмы и противогазы, и финансы разведывательного бюро накрылись медным тазом.

Купить противоядие тогда тоже не вышло, потому что его просто не было в продаже.

В итоге им пришлось скрипя зубами покупать это чертовски дорогое снаряжение, а теперь оно валялось бесполезным грузом.

После хорошего душа из откатной энергии прочность сильно упала, так что даже продать его как б/у было трудно.

«Ну всё-таки… Шлюса Хайнкеля мы спасли.»

Даже если потратили кучу денег, они ведь спасли Шлюса Хайнкеля.

Значит, всё было не зря?

Эмилия так умоляла не убивать Шлюса, что его обязательно нужно было спасти.

«А? Я что-то внезапно разозлился...»

Подумав об этом, он снова засомневался, а может, всё-таки не стоило его спасать?

Почему Эмилия так защищает этого ублюдка?

Этот козёл что, уже охмуряет нашу Эмилию?

Хертлокер, у которого резко вскипела злость, открыл дверь.

— ?..

И столкнулся с человеком в вуали, стоявшим прямо перед входом.

Первая мысль.

«А ему не жарко в таком виде?»

— Кингхарт. Есть заказ.

— Что?..

Зрачки Хертлокера мгновенно расширились.

Имя Кингхарт знали только Вороны.

Это имя ещё даже не было раскрыто внешнему миру, так что вариант, что кто-то просто притворяется Вороном, отпадал.

— Содержание заказа?

— Прочти поручение.

Ему протянули свиток.

Хертлокер осторожно развернул его и проверил содержимое.

Дурак.

— Что?

Он растерялся.

Резко опустив лист, он увидел, что человека в вуали уже нет.

— Что… за…

И это было ещё не всё.

Внезапно окружающая картина начала рассыпаться.

С тихим шорохом мир рушился, словно из него выпадали кусочки пазла.

Когда все осколки исчезли, осталось только ничто.

Белоснежный пустой мир, где не было вообще ничего.

Хертлокер, оставшийся один посреди этой пустоты, крепко зажмурился.

Я всё ещё сплю.

— Ха-а!

В тот миг, когда он это понял, Хертлокер вернулся в реальность.

Теперь это точно была реальность.

Магическая сила, которой он не чувствовал раньше, сейчас двигалась по его телу.

Проблема была только в одном.

— Да ёбаный же рот…

На голове у него был какой-то мешок, а руки и ноги были связаны.

Как бы он ни напрягался, путы даже не думали ослабевать.

Каким-то образом магическая сила внутри тела тоже не подчинялась контролю.

Как, чёрт возьми, он вообще оказался в таком положении?

Хертлокер как раз начал осторожно вспоминать, что произошло.

— Рад встрече, Кингхарт. Давно не виделись.

— !..

До ушей донёсся знакомый голос.

Ублюдок, которого от одного только голоса хотелось запихнуть в выгребную яму и утопить.

Шлюс Хайнкель.

* * *

— Шлюс! Развяжи меня!!!

— Ха-а…

Я вздохнул.

Из-за этого существа, которое сейчас барахталось передо мной со связанными руками и ногами.

Чтобы объяснить, как всё к этому пришло, придётся вернуться на несколько часов назад.

— Здравствуйте. Почтаааа~

— …

Я отдыхал в особняке и только успел открыть дверь.

Передо мной стоял красивый мальчик в форме.

По привычке я использовал Просмотр, чтобы проверить его личность.

И сразу нахмурился.

— Джин. Что ты делаешь в таком виде?

— Ах…

Это был Ворон Джин.

На этот раз она замаскировалась под мужчину?

Кстати, мне вдруг пришло в голову, что Джин может получать сексуальный опыт хоть в одну сторону, хоть в другую.

Чёрт.

О чём я вообще думаю?

— Как ты каждый раз сразу меня узнаёшь?

— Запах. У тебя особый запах.

— Что?!

Пришлось сдерживать смех, глядя, как Джин подняла руку и начала себя нюхать.

Похоже, она поверила.

— Да вроде ничем не пахнет…

— Говори по делу. Пока моя горничная не пришла.

— Ц. Заказ. Мы его выполнили, так что приходи.

— Какой заказ?

— Зачем притворяешься, что забыл? Ты просил найти Кингхарта.

— …

Я правда забыл.

Точно. Я поручал найти его, потому что когда-нибудь нужно было поговорить с Хертлокером один на один.

Думал, это займёт много времени, и совсем выкинул из головы.

Но сейчас у меня промежуточные экзамены на носу. Я занят.

— Сегодня не могу. Приведи его на следующей неделе.

— Ты чего несёшь… Тогда он сдохнет от обезвоживания.

— Что это значит?

— Ну, он сейчас связан у нас в подвале. Ты хочешь, чтобы до следующей недели я убирала за ним дерьмо с мочой и кормила его с ложечки? Нет уж. Я пас. Даже за доплату не возьмусь.

— …

Как тут не разозлиться.

Нет, блять.

Я попросил дать мне с ним встретиться.

Какая сумасшедшая хватает человека, связывает и запирает в подвале?

Когда за спиной уже начали приближаться шаги, Джин протянула мне записку.

— Адрес. Убьёшь ты его или оставишь жить — делай что хочешь. Я туда больше не пойду.

— …

Раз Хертлокера связали, значит, наверняка подавили и магическую силу.

Тогда сам он точно не выберется.

Если я не приду, он умрёт.

От голода, от жажды или, может, захлебнётся в собственном дерьме и моче.

Чёрт…

Джин, как оказалось, тоже была Вороной настолько паршивой, что могла два-три раза дать фору Хендерсону.

Когда я прописал её как «игривую натуру», я не думал, что это вернётся и ударит по мне таким бумерангом.

— Даже в мужчину превращаешься? Странные у тебя вкусы.

Я был настолько раздражён, что бросил это ей в спину.

Но ответ оказался ещё хуже.

— Я женщина, дурак.

— …

Джин показала язык, а потом резко отвернулась.

Она женщина?..

Фух. Слава богу.

А то я уже подумал, что слегка дрогнул, увидев мужчину.

А… это лишнее.

В общем, если вернуться к настоящему…

— Сколько бы ты меня ни пытал, я ничего не скажу! Делай что хочешь! Ты ничего не получишь! Давай, расковыряй мне голову магией и преврати в овоща!

Хертлокер без остановки орал.

Здесь ведь звукоизоляция, да?

Дом подготовила Джин, так что, наверное, всё безопасно, но я всё равно на секунду забеспокоился.

С такой лужёной глоткой этот тип, кажется, и через звукоизоляционные стены пробьётся.

— Эй-эй. Уши болят. Хватит.

— Не тяни! Делай уже! Шлюс Хайнкель, проклятая имперская собака!

— Ты не устал? Поешь жареных манду.

— …

Я резко снял с него мешок и поднёс к лицу жареные манду.

Купил по дороге, так что они ещё были тёплые.

Хертлокер несколько раз моргнул от слишком яркого света, а потом посмотрел даже не на меня, а сначала на манду.

— Хочешь унизить меня?! Думаешь, я продамся за какие-то жалкие манду?!

— Заткнись и ешь.

— Мф-бф! Понял! Значит, пытка едой!

— Да чтоб тебя. Тогда запей водой.

— Это пытка водой… Умф!

Я и манду ему скормил.

И флягу с водой в рот сунул.

А он всё равно болтал без остановки.

С этим типом вообще получится нормально поговорить?

Меня всё сильнее накрывало дурное предчувствие, что я только увеличу количество недоразумений.

— Ну что, немного пришёл в себя? А?

— Не думай, что такой мелочью купишь мою благосклонность! Шлюс Хайнкель!!!

— Ох, мои уши.

Точно.

У этого ублюдка энергии изначально было хоть отбавляй.

Кажется, я только сделал его громче.

Не надо было скармливать манду.

— Может, поговорим?

— Нам не о чем говорить. А! Хотя тот список! Что ты сделал с нашим списком, который получил?!

Сказал, что говорить не о чем, и тут же задал вопрос.

До чего же наглый тип.

Может, начать с пары ударов?

— Выкинул в канализацию. Разве ты не слышал это от предателя?

— Не ври!

— Я не вру.

— Докажи, что это не ложь!

— …

Вот.

Я так и знал, что разговор пойдёт именно так.

У него укоренилось абсолютное недоверие ко мне.

Путь впереди уже казался безнадёжным.

И ведь этого типа в конце концов нужно будет перетянуть в союзники.

— После того случая кого-нибудь из агентов разведывательного бюро королевства арестовали? Если бы я собирался сохранить тот список, я бы давно передал его имперской полиции и получил медаль. Разве нет?

— Н-ну это… Ты ведь мог специально оставить его, чтобы шантажировать нас!

— Ха-а… Ладно. Фак. Пусть будет так. Тогда тебе тем более стоит внимательно меня слушать, разве нет? У меня в руках жизни десятков твоих товарищей.

— …

Только тогда Хертлокер наконец закрыл рот.

Надо было с самого начала так сделать.

— Теперь готов нормально поговорить?

— …Да.

— Отлично. Ты знаешь, что в южной колонии началась гражданская война? Сделай так, чтобы королевство не поддерживало мятежников.

— Что? Это не в ведении Разведывательного бюро! Мы ничего не можем с этим сделать!

— Твоя задача — как-нибудь это сделать. Иначе Эрик, Эмилия и все остальные погибнут. Как Искандал.

— !..

Глаза Хертлокера расширились.

Одновременно на его лице вздулись вены.

— Ты, ублюдок! Значит, ты всё-таки видел список! Ты знал, что Эмилия наш агент! Тогда почему держишь её рядом?! Что ты собираешься сделать с Эмилией?!

— Использовать как поводок, чтобы держать тебя за глотку. Если не хочешь увидеть, как Эмилия с вырванными конечностями валяется на улице, лучше послушно делай, что я говорю. И о сегодняшнем никому ни слова. Разумеется, докладывать главе Разведывательного бюро Эрику Фаусту, который держит каф, тоже нельзя. Понимаешь?

— !..

Зрачки Хертлокера метались туда-сюда, потеряв опору.

Надо было с самого начала действовать так.

Почему я раньше не додумался взять Эмилию в заложники?

После нескольких смертельных передряг я, похоже, стал нетерпеливее.

И теперь, кажется, больше не собирался выбирать средства.

Время убеждать (2/2)

Я слишком много на себя возомнил.

Возомнил, что смогу примирить две враждующие страны.

Через Эмилию показать Разведывательному бюро королевства, насколько я опасен, потом медленно их убеждать, что-то там выстраивать…

Да к чёрту. Сейчас это звучало как полный бред.

Говорят, если не хватает силы, приходится напрягать голову.

Но с самого начала нужно было просто задавить силой.

Например, превратить Хертлокера, который отвечает за всю боевую мощь Разведывательного бюро, в своего ручного пса.

— Та формула, которую ты внедрил мне в сердце. Я кое-чему научился. И тоже внедрил в сердце Эмилии формулу самоподрыва.

— Что?!

Конечно, ничего я ей не внедрял.

Эмилия почти не спит, так что у меня даже шанса не было бы.

— Стоит мне шевельнуть пальцем, и Эмилия умрёт. Расскажешь ей — она умрёт. Само собой, если умру я, формула тоже взорвётся автоматически. Ну как? Теперь появилось желание меня слушаться?

— Ах ты, ёбаный ублюдок…

— Продолжай трепаться. Я устрою тебе зрелище. Труп с рёбрами, распахнутыми как ангельские крылья.

— Кх!!!

Хертлокер, не в силах сдержать ярость, до крови прикусил губу.

Вот так-то.

С самого начала нельзя было обращаться с этим почти что злодеем как с нормальным человеком.

— Тогда лучше убей меня! Убей меня и отпусти Эмилию!

— Прости, но не могу. Ты мне нужен.

— Да нахрена?! Что тебе надо?! Я сделаю всё! Всё, что скажешь! Только Эмилию не трогай!

— Первое. Отрезать поддержку королевства мятежникам южной колонии, которых возглавляет герцог Лоррейн Филипп.

Раньше он только орал, не слушая ни слова.

А вот теперь, похоже, наконец начал внимать.

И поза отличная... на коленях, смиренно. Очень хорошо.

— Второе. Собрать и доложить мне информацию о сыне Мари Эйл.

— Мари Эйл? Неужели…

— Да. О той самой невинной служанке, которую вы убили.

— …

И как раз удачно получилось.

Если использовать Хертлокера, я смогу узнать о сыне госпожи Мари, не привлекая внимание всего Разведывательного бюро.

Те карманные часы.

Я обязан передать их.

Я ведь обещал.

— И третье. С этого момента давай жить дружно.

— Что?

Я протянул руку, и Хертлокер, который до этого слушал совершенно серьёзно, уставился на меня с лицом человека, откусившего кусок дерьма.

А.

Я же его не развязал.

Я щёлкнул пальцами и снял все формулы, наложенные на оковы.

Тут же Хертлокер силой разорвал все путы и встал передо мной.

Чёрт…

Он всегда был таким высоким?

Он, кажется, сантиметров на десять выше меня.

— Что ты сейчас сказал?

— Я на вашей стороне. На стороне Разведывательного бюро. Так что давай ладить.

Нельзя ведь только хлестать кнутом. Нужно иногда и морковку показать.

Чтобы успокоить Хертлокера, я изобразил самую добрую улыбку, на какую был способен, и снова протянул руку.

Хертлокер посмотрел на меня с таким лицом, будто прямо сейчас готов был сложить меня пополам.

А потом…

— Хорошо. Я… подчинюсь приказу.

Он крепко пожал мне руку.

Хватка была такая, будто он собирался раздробить мне каждую кость, так что я быстро выдернул ладонь.

Псих. Силы у него просто до хрена.

— Не переезжай. Я буду приходить, когда понадобишься.

— …

Адрес дома Хертлокера я получил от Джин.

— Тогда спокойно доедай манду и выходи. А я пой…

— Стой!

Стоило мне повернуться, как Хертлокер своим громовым голосом снова заставил меня остановиться.

— Эмилия… Эмилия для меня всё. Моя единственная семья. Поэтому…

— Что будет с Эмилией, я решу по тому, как ты себя покажешь. Так что постарайся, окей?

— …

Как следует зарядив его мотивацией, я вышел из дома.

Вот так мне удалось поставить Хертлокера под свой контроль.

Конечно, это работало только при условии, что он верит в формулу, вбитую в сердце Эмилии…

Но раз он не размазал мне лицо прямо на месте, значит, верит железно.

Пока он не раскроет обман, его можно будет довольно полезно использовать.

Вечно скрывать это будет трудно, но всё же.

— Хм.

Кстати, если посмотреть снаружи, дом был расположен довольно удачно.

Сложно было подумать, что под землёй здесь вообще есть жильё.

— Дом отпадный, правда?

— …

Я повернул голову и увидел того самого красивого мальчика, который хитро улыбался.

[Ворон Джин]

[Настоящее имя: Джейн Уотсон]

Как я и думал, это была Джин.

— Неплохой. Сейчас он твой?

— Ага. Его тайно построила под землёй семья одних психов, которые считали, что нужно готовиться к концу света. Потом вся эта семейка внезапно умерла от наркотической зависимости. Я первой их нашла, а после этого заграбастала подземный дом себе.

— Куплю.

— Угу. Даже если бы ты сказал, что не купишь, я всё равно собиралась насильно добавить его к оплате за заказ. Он мне теперь тоже не нужен.

— …

Мышление у этой девки, конечно…

Хотя понять её было можно.

Дом, который уже засветился перед Хертлокером, дальше использовать нельзя.

— Тогда давайте рассчитаем оплату за заказ! Вот!

— …

Так вот почему у неё такое сияющее лицо.

Я взял протянутую Джин бумагу, и она бесконечно развернулась вниз.

Это что, чек после корпоративной пьянки?..

Когда я увидел итоговую сумму внизу, чуть не потерял сознание.

— Может, этим получится расплатиться?

— Эй, таким старым кольцом — нет. Разве что принесёшь десять тысяч таких.

— …

Ну конечно.

С чего бы этой девчонке узнать Кольцо чудес.

Другого выхода не было.

Таких денег у меня при себе не было.

Если вывести все инвестиции из Священного рыцарского ордена и торговой компании Шейдена, хватит с избытком, но это было бы по-настоящему тупым решением.

Оставалось попросить надёжного союзника.

— Оплата сразу или в рассрочку, уважаемый клиент?

— Сразу. Выставь счёт Айрин фон дер Лихтенбург.

— М-м? Исполняющей обязанности графини Лихтенбург?

— Да. Скажешь, что это мои расходы. Она оплатит.

— Хм-м-м… Ну ладно. Поверю.

Джин некоторое время смотрела на меня с подозрением, но вскоре снова улыбнулась.

Когда она пришла сообщить, что заказ выполнен, настроение у неё было не очень.

А сейчас опять выглядела бодрой.

Маниакально-депрессивное, что ли?

— Шлюс Хайнкель. Сначала ты меня жутко бесил, но теперь начинаешь нравиться.

— Не помню, чтобы делал что-то, что могло бы тебе понравиться.

— Как это не делал? Согласился заплатить сразу, без торга. Мой любимый тип.

— …

Я забыл.

Вороны обычно называют за заказ очень высокую цену.

Клиенты, которые это знают, всегда торгуются, поэтому в итоге обычно сбивают цену примерно до половины от первоначальной…

И вот об этой настройке я забыл.

То есть я только что переплатил в два раза.

А раз Джин, как известно, особенно сильно заламывает цены, возможно, я переплатил раз в десять.

Но мне было всё равно.

Платил ведь не я.

Наоборот, я потратил чужие деньги и получил расположение Джин. Вышло даже неплохо.

Хотя, может, я не расположение получил, а стал для неё просто удобным лохом?

Ну да какая разница.

Это почти одно и то же.

* * *

— У-ууууу… Не могу сосредоточиться…

Тёмная комната, освещённая масляной лампой.

Айрис сняла очки и легла грудью на стол.

Промежуточные экзамены были уже совсем близко, но сосредоточиться на учёбе никак не получалось.

— Может, потому что пусто…

Она поднесла руку к груди, но пальцы коснулись только ключицы.

Может, она не могла сосредоточиться потому, что исчез крест, который был с ней больше десяти лет?

Наверное, это тоже влияло.

Но Айрис знала, что настоящая причина была не в этом.

— Ха-а…

Она постоянно думала о Шлюсе.

Она сказала ему жестокие слова.

Разозлила его.

Может быть, даже заставила его себя ненавидеть…

Конечно, она не сожалела.

Когда-нибудь эти слова всё равно пришлось бы произнести.

Но у неё не было смелости вынести ненависть Шлюса.

Поэтому она оставила крест.

Чтобы он вспомнил её.

Чтобы хотя бы с опозданием узнал.

Но сама Айрис понимала, что это бесполезно.

Если бы он мог узнать её, то узнал бы в первый же миг их встречи.

Она прекрасно знала, что какой-то маленький крестик, который можно найти даже в сувенирной лавке, не заставит его вспомнить.

— Я правда трусиха…

Тогда она думала, что поступает как святая, и поэтому ничего страшного, если её забудут.

Нет, если честно, почти до недавнего времени она действительно так думала.

Она никогда не ждала благодарности от тех, кому помогала.

Ни разу.

Но теперь ей отчаянно хотелось этой благодарности.

Благодарности одного-единственного человека.

Если он вспомнит её, она будет счастлива так, что большего и желать нельзя.

Будет настолько счастлива, будто взлетит.

Но этого не случится.

Потому что он слишком занят, чтобы помнить такую мелочь.

Потому что он прожил слишком тяжёлую жизнь.

Всё, что она может, — это молча смотреть ему в спину и поддерживать издалека.

А когда он время от времени пойдёт по дороге смерти, слегка поправлять его путь…

Если ради этого придётся принять его ненависть, она была готова.

Она точно так думала.

Тогда почему же сейчас так больно в груди…

— Я даже не святая…

Святая не должна ждать платы.

А она отчаянно ждала ответного чувства.

Как святая, она была непригодна.

Если честно, она хотела прямо сейчас выбросить сам титул святой.

Рассказать ему всё и забрать его сердце себе.

И у неё была уверенность, что она сможет.

Если смотреть объективно, у неё были весьма привлекательные лицо и тело.

Но она не могла так поступить.

— Хы-ып… Ха-а… Нужно заниматься.

На этом континенте всё ещё много людей, которым нужна помощь.

К тому же рядом с ним уже есть подходящая пара…

Чтобы все были счастливы, ей одной нужно лишь немного стиснуть зубы.

С горькой улыбкой Айрис снова взяла ручку.

* * *

«Он реально псих?»

Особняк Лихтенбургов.

Эрика жевала печенье и снова и снова смотрела на таблицу оценок.

Там были собраны все результаты нынешних экзаменов и практик.

И среди них особенно выделялся один человек.

Шлюс Хайнкель.

Он не уступил первое место ни на одной практике и ни на одном испытании.

По сравнению с промежуточными экзаменами доля этих оценок в итоговом результате была невелика, так что значение не было огромным.

Но результат всё равно поражал.

«Он точно ебанутый...»

Судя по слухам, на боевой магии он тоже почти везде занимал первое место.

Правда, там был один монстр совершенно другого уровня, из-за которого Шлюс не смог быть первым абсолютно во всём.

Но даже с учётом этого выходило, что Шлюс одновременно осваивал и теоретические исследования в элементальной магии, и рукопашный бой с использованием магической силы в боевой магии.

Это уже не просто сочетание ума и силы.

Это уровень, где он стремился к вершине и там, и там.

«Если хочу его обойти, способ только один...»

Если Шлюс провалит промежуточные экзамены, шанс ещё появится.

Но если такой безупречный Шлюс вдруг провалит промежуточные экзамены, это само по себе будет странно.

Даже те, кто в начале семестра смотрел на него свысока, наверняка уже это понимали.

Но способ всё равно был.

Сделать так, чтобы Шлюс провалил экзамены.

Например, похитить его в день экзамена и отпустить только на следующий день…

— Да что я несу…

Эрика взъерошила волосы из-за мерзкой мысли, которая сама пришла в голову.

Так нельзя.

Как дочь гордого дома Лихтенбург, она не могла совершить такой низкий поступок.

— Но кто-нибудь ведь сделает.

Но раз это пришло в голову ей, значит, другим тоже будет легко до этого додуматься.

Те посредственные середняки, для которых Шлюс был бельмом на глазу, наверняка что-нибудь устроят.

Ну.

Со всем этим Шлюс должен справиться сам.

Раз простолюдин поступил в Имперский университет, он должен был быть готов хотя бы к такому.

— М-м… Это вообще правильно?

Эрика подумала ещё раз и тихо застонала.

Можно ли нападать на него только потому, что он простолюдин?

Конечно, это несправедливо.

Но обязан ли Шлюс всё это выдерживать сам?

Может, я могла бы немного помочь?

Разумеется, не из каких-то скрытых мотивов. Просто как аристократка я должна устранять несправедливость…

— УЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ?!

В этот момент по коридору разнёсся пронзительный вскрик.

Голос матери.

Эрика резко поднялась и заглянула в комнату, откуда донёсся звук.

— Матушка. Вы в порядке?

— А? Угу. Всё хорошо.

— Это из-за Шлюса?

— !..

Она заметила, как мать вздрогнула.

Похоже, попала точно в цель.

— Матушка…

— С чего ты вдруг вспомнила имя этого мальчика? Хо-хо, нет, конечно. Совсем нет.

— Понятно.

Что бы она ни сказала, мать всё равно не расскажет правду.

Эрика скрипнула зубами и закрыла дверь.

Точно.

Тот ублюдок Шлюс сказал, что немного поиграется с её матерью и бросит.

— Вот же…

Если подумать ещё раз, помогать такому типу смысла не было.

Тем временем в кабинете графа госпожа Лихтенбург…

— Он точно ненормальный…

Смотрела на счёт за заказ и дрожала всем телом.

Пятьдесят миллионов тирионов.

Добавь ещё немного, и можно было бы купить роскошный дом в новом районе столицы.

Ей даже стало интересно, какую безумную работу нужно поручить Воронам, чтобы получить такую цену.

«Шлюс Хайнкель сказал, что исполняющая обязанности графини оплатит вместо него.»

И всё это нужно было заплатить разом.

Поскольку это был приказ Шлюса Хайнкеля, отказаться она не могла.

— Говнюк…

Со слезами на глазах госпожа Лихтенбург всхлипнула и размашисто поставила подпись.

Сначала всё началось с лёгкого унижения.

А теперь его требования становились всё больше.

Что же он запросит в следующий раз…

От одной мысли будущее казалось беспросветным.

— Кхм…

В кабинете раздался жалобный всхлип госпожи.

Промежуточные экзамены первого семестра (1/14)

Новости о гражданской войне постепенно начали просачиваться в прессу.

Сначала все использовали сдержанные выражения вроде «беспорядки среди рабов-зверолюдей» или «мятеж небольшого военного клана», но ситуация резко изменилась.

Все четыре крепости южной колонии в одно мгновение перешли в руки мятежников.

А затем герцог Лоррейн Филипп дошёл до того, что провозгласил независимое государство — Южную Республику.

Гражданская война! Куда направлен клинок герцога Лоррейна, собравшего тридцатитысячную армию?

Почему герцог Лоррейн выбрал мятеж?

Императорский двор намерен подавить восстание в колонии…

Все газеты только и писали о гражданской войне.

В итоге Императорский рыцарский орден получил приказ императора, сформировал карательную армию и выступил в поход.

Говорят, вместе с тысячей двумястами рыцарями, добровольцами, наёмными магами и нанятыми торговыми компаниями численность войска составила около двух тысяч человек.

А численность мятежников — пятьдесят тысяч.

На первый взгляд могло показаться, что Империя отправила до смешного мало людей, но на деле всё было не так.

Императорский рыцарский орден по боевой силе, как считалось, ничем не уступал целой дивизии имперской армии.

Против мятежников, большинство которых составляли рабы-зверолюди, отправили Императорский рыцарский орден. Возможно, император сейчас даже думал, что перестарался с вложениями.

Впрочем, ему наверняка было важно не двигать огромную армию и не создавать видимость настоящей гражданской войны, а показать, что это всего лишь мятеж, с которым справится один рыцарский орден.

Хотя этот «один рыцарский орден» был, мягко говоря, немаленький.

— В-вы готовы, господин Хайнкель?

— Да. Готов. Только почему это госпожа Эмилия так суетится?

— Хе-хе… Я нервничаю.

Сегодня проходил промежуточный экзамен по элементальной магии.

Завтра по боевой магии…

Формат экзамена и примерные вопросы я знал, поэтому в какой-то степени подготовился. Но всё равно нервничал.

Эффект бабочки никто не отменял. Кто знает, что могло измениться.

Эмилия дрожащими руками снова и снова поправляла мою одежду.

Да всё уже нормально.

— Достаточно, госпожа Эмилия. Я пойду.

— А. Да. Но…

— Да?

— Разве это не звучит слишком отстранённо? Госпожа Эмилия? Может, уже можно как-нибудь ближе…

— Например?

— Эмилия… или что-то вроде того.

— Тогда и ты будешб называть меня старший брат Шлюс?

— !..

Я сказал это в шутку, но Эмилия, похоже, заметно дрогнула.

Пусть она и шпионка, приставленная следить за мной, всё же мы провели вместе немало времени, и я действительно ощущал, что мы стали ближе.

Но забывать нельзя.

Эмилия в любой момент может воткнуть нож мне в шею, пока я сплю.

Я развернулся и взялся за дверную ручку.

— С-старший брат Ш-шлю-ус....

— ...

Мне сейчас послышалось?

— Н-нет! Ничего! Сделайте вид, что не слышали!

— …

С грохотом и топотом Эмилия умчалась куда-то вдаль.

Теперь она решила добавить к своему образу ещё и амплуа неуклюжей девочки?..

Или просто забыла собственную роль и случайно ошиблась?

С лёгким замешательством я вышел из дома.

И сразу же…

— О. Привет. Какая случайность.

— …

Снова почувствовал головокружение.

Перед особняком стояла Эрика.

Для образа «случайно проходила мимо» она, конечно, слишком палевно отлипла от стены и резко выпрямилась.

— На экзамен идёшь?

— Да.

— П-пути совпали, да? Я не специально с тобой пошла. Просто встретились. Совершенно случайно.

Эрика щебетала без остановки и продолжала идти рядом.

Хотя любому было бы видно, что наши шаги не совпадают, и ей приходится насильно ускоряться.

И в каком месте это случайно пошли вместе?

Я уже хотел спросить, что ей нужно, но передумал.

Всё равно она наверняка ответит:

«Ха! Что? Я не к тебе пришла. Просто случайно встретила тебя и иду рядом. Просто случайно!»

О.

А ведь я, может, даже ни одной буквой не ошибусь.

Я едва удержался, чтобы не спросить и не проверить совпадение с ответником.

Если у неё есть дело, она сама скажет.

— …

Но прошло довольно много времени, а Эрика так и не заговорила.

И всё же это явно было не потому, что мы правда случайно шли одной дорогой.

Я специально выбрал путь до экзаменационного зала с небольшим крюком, но она, растерянно хлопая глазами, всё равно молча пошла за мной.

При этом она всё время оглядывалась по сторонам, и выглядело это крайне подозрительно.

Что вообще происходит?

Я начал рассуждать, опираясь на характер Эрики, место — кампус Императорской Академии — и время: день промежуточного экзамена по элементальной магии.

«Может, хочет попросить списать ответы?»

Это было первое, что пришло в голову, но я быстро покачал головой.

Гордость Эрики никогда не позволит ей заниматься списыванием.

Особенно если списывать придётся у простолюдина Шлюса.

Тогда оставалась только одна причина.

— Эрика.

— А?

— Спасибо за сопровождение.

— Ч-что? Ты о чём?

— Думаю, объяснять не нужно.

— Нет, правда, о чём ты вообще?!

Она слишком неумело притворялась, что ничего не понимает.

Иными словами, Эрика сейчас меня охраняла.

В последнее время это стало реже, но изначально я писал, что простолюдинов, поступивших в академию, часто избивали толпой.

Со мной такого не случилось, наверное, потому что уже на первом занятии по боевой магии я показал силу, которую нельзя было просто игнорировать.

Но во время промежуточного экзамена ситуация менялась.

Раз на церемонии поступления я заявил, что уйду из академии, если не займу первое место на курсе, наверняка найдутся те, кто отчаянно попытается мне помешать.

Нет, не наверняка.

Они точно есть. Сто процентов.

В оригинале Хертлокера в день промежуточного экзамена тоже атаковали почти весь день.

И вот сейчас Эрика меня защищает.

Не физически и не магически.

Она защищает меня как старшая дочь дома Лихтенбург, одного из трёх великих магических родов, и как официальная наследница.

Если кто-то нападёт на меня сейчас, это будет означать, что он задел Лихтенбургов.

Никто не захочет воевать с домом Лихтенбург.

Тем более с семьёй, обладающей настолько безумными деньгами, что они оплатили раздутый счёт Джин одним платежом, даже глазом не моргнув.

— Это не так! Я сказала, не так!

— Что именно не так?

— В-всё, что ты сейчас думаешь. Всё неправильно!

— Понятно.

— Понял? Это не так.

— Да. Понял. Но всё равно спасибо.

— А-а-а-а!

Похоже, ей стало стыдно, что её раскрыли. Глядя на покрасневшую Эрику, я невольно усмехнулся.

Всё-таки она и правда та самая Эрика, которую я знаю.

Грубая, резкая, своенравная, но на самом деле добрая и совершенно не умеющая быть честной.

Может, она уже помогала мне и раньше, а я просто не знал?

Нет, наверное, всё-таки нет.

— А? Это разве не ассистент профессора Сергея?

— Похоже на то.

— А кто рядом с ним?

Я повернул голову и действительно увидел ассистента Сергея, который с кем-то разговаривал.

Сначала я не узнал собеседника, но, присмотревшись, понял, это был помощник Алексии.

Кажется, его звали…

Юсек?

Фамилию я уже не помнил.

Может, в оригинале она вообще не упоминалась.

Раз Алексия оставила помощника здесь, похоже, она отправилась в довольно суровую поездку.

В конце концов, не могла же она нести человека Юсека на себе и бежать со сверхзвуковой скоростью…

Расстояние было таким, что обычный голос точно нельзя было расслышать.

Но когда я сосредоточился на мане, слова стали различимы, хоть и немного смазано.

— Пока Алексии нет, это подходящий момент. Нужно немедленно…

— Нельзя. Нужно ждать приказа…

Ага…

Понятно, о чём они.

— Поздороваться?

— Как хочешь.

— Нет… Я же боевую магию не слушаю. А ты не подойдёшь?

— Не нужно.

— Невежа…

— Что ты сейчас сказала?

— Ничего.

Я не хотел вмешиваться в их разговор.

Они, конечно, строили довольно опасный заговор…

Но это должно случиться позже, так что пока я решил просто наблюдать.

Наоборот, если я сделаю вид, что ничего не знаю, то смогу точно предсказать момент, когда всё рванёт, как в оригинале.

Кстати, я знал, что Юсек был закулисным организатором того дела, но не знал, что ассистент Сергея тоже замешан.

Секрет, которого не знал даже я, автор оригинала.

Забавно.

Хотя, если подумать, это не ломало причинно-следственные связи и не было натянутой настройкой.

Подробности всё равно раскроются, когда событие начнётся…

— П-пришли? Я зайду первой. А ты зайди чуть позже.

— Это ещё почему?

— Просто.

Добравшись до экзаменационного зала, Эрика сказала это, поглядывая на меня.

Нет, то есть всю дорогу ты прямо рекламировала, что идёшь рядом со мной, но вместе входить не хочешь?

Что за логика уровня дохлой золотой рыбки?

Поток мыслей Эрики понять было почти невозможно.

— Почему ты идёшь за мной?!

— Я не говорил, что собираюсь тебя слушаться.

— Ты правда…

Я пошёл прямо за ней, и Эрика покраснела, сердито обернувшись.

Вдали уже начали появляться другие студенты, идущие на экзамен.

Теперь ей действительно оставалось только зайти.

Она вошла, плотно сжав губы, я шёл прямо за ней, а в последний момент встал рядом.

Шаг в шаг.

— Да тыыыыыы!!!

Она не могла сказать вслух, поэтому ругалась одним выражением лица.

Было смешно.

Она даже злится мило.

Не зря в оригинале, несмотря на все свои мерзкие выходки, Эрика всё равно пользовалась популярностью у читателей.

— А?..

Но с экзаменационным залом что-то было не так.

Никаких перегородок. Всё выглядело как обычная аудитория.

И тогда я понял.

Промежуточный экзамен идёт точно по оригиналу.

Я выбрал свободное место ближе к передним рядам и сел.

— Ч-что? Что такое?

— Я ничего не сказал.

— …

Вскоре Эрика села рядом со мной.

Она что, даже в зале собирается меня сопровождать?

С этим Людвиг и сам бы прекрасно разобрался.

До чего же у неё лишнее чувство ответственности.

— Значит, можно садиться прямо рядом?

— ?..

Когда неловкое молчание стало таким тяжёлым, что уже почти душило, рядом со мной села Айрис в монашеском обличии.

Как обычно, на её лице была мягкая, милосердная улыбка.

Смешнее всего была реакция Эрики.

Она настолько удивилась, что не могла закрыть рот.

Наверное, после нашей недавней крупной ссоры она не понимала, почему мы ведём себя так спокойно.

Хотя на самом деле это не было ссорой.

Я даже не злился на Айрис.

Просто списал всё на её обычный характер.

— Подарок, который я тебе дала. Он что-нибудь напомнил?

— Совершенно ничего.

— Обидно.

— Есть причина, по которой тебе должно быть обидно?

— …

Айрис притворно надула губы.

Но я правда ничего не понял. Что мне сделать?

Причина, по которой я убиваю Джулию.

Если бы будущее можно было избежать лишь тем, что Айрис спровоцировала меня и передала крест, было бы хорошо.

Но я правда не злюсь.

Айрис ведь, скорее всего, пыталась предотвратить будущую трагедию своим способом.

У меня к ней вообще не осталось никаких чувств.

Правда-правда.

Совсем никаких.

Я не такой злопамятный мужчина.

Тук. Тук. Тук.

Вскоре раздались размеренные, чёткие шаги.

Разумеется, это был профессор Людвиг.

С всё таким же сухим выражением лица профессор Людвиг оглядел студентов взглядом, будто смотрел на мусор, и встал перед кафедрой.

— Все собрались? Те, кого сейчас нет в экзаменационном зале, считаются провалившими экзамен.

Жутковато.

Без сопровождения Эрики меня бы, возможно, уже атаковали какие-нибудь люди в масках, и я бы не смог прийти на экзамен.

— Добро пожаловать на промежуточный экзамен по элементальной магии.

— …

Людвиг произнёс это с широкой улыбкой.

Увидеть его улыбку — редкость.

А когда он всё-таки улыбается…

Это бывает только в одном случае.

Когда он собирается мучить студентов.

— Экзамен продлится сорок восемь часов.

— Чтооооо?!

— Вам будут выданы листы с десятью заданиями.

Не обращая внимания на потрясение студентов, Людвиг спокойно продолжал говорить.

В итоге всем пришлось притихнуть, чтобы услышать объяснение.

— В тексте каждого задания требуется определённая магическая формула. Вы должны выгравировать формулу на мане и представить ответ в форме, которую я смогу проверить. Разумеется, если в момент проверки формула не сохранит правильную форму, это может негативно сказаться на оценке.

То есть нужно вложить в формулу достаточно магической силы, чтобы она держалась долго…

Если не использовать Выбор и концентрацию на магической силе, для меня это будет довольно тяжёлый экзамен.

— Профессор! Можно выходить из аудитории во время экзамена?

— Разумеется.

— Э… а можно выносить экзаменационный лист?

— Можно.

— А разговаривать с другими студентами во время экзамена?..

— Вы собираетесь трое суток жить немыми? Конечно, можно. Больше никаких правил и ограничений я устанавливать не буду. Но советую помнить, что промежуточный экзамен оценивается относительно остальных.

Людвиг произнёс это с улыбкой настоящего демона.

Точно.

Всё как в оригинале.

Людвиг ясно сказал.

Кроме того, что он только что объяснил, никаких правил и ограничений не будет.

И он ни разу не упомянул жульничество вроде обмена ответами.

Иными словами, на этом экзамене разрешено всё.

Хотите списывать друг у друга ответы — пожалуйста.

Ему плевать.

— Тогда с этого момента экзамен начинается. Ответы принимаются до девяти утра через два дня.

Людвиг взмахнул рукой, и экзаменационные листы с шелестом разлетелись по аудитории, ложась перед студентами.

Началось.

Промежуточное экзаменационное месиво.

Промежуточные экзамены первого семестра (2/14)

Промежуточный экзамен, о котором в оригинале было столько шума и проблем, наконец начался.

Дано два дня.

Десять заданий.

И никаких правил, кроме срока сдачи…

— Следующие сорок восемь часов я буду находиться здесь. До истечения срока можете сдать ответы в любой момент.

Разговоры между студентами — разрешены.

Выносить экзаменационный лист — разрешено.

Почти всё, что запрещают на обычных экзаменах, здесь разрешалось.

Но осторожность всё равно была нужна из-за самой системы оценивания.

Если студентов с одинаковым баллом окажется слишком много и они превысят лимит мест для определённой оценки, эта оценка пропускается, а все они падают ниже.

Например, если все получат одинаковые баллы.

Тогда не будет такого, что все дружно станут первыми.

Нет, все дружно скатятся на самый низ.

Так что этот экзамен проверял не только понимание предмета.

Он требовал от студентов сотрудничества.

Или обмана.

Лучший вариант — получить от других ответы на вопросы, которых я не знаю, и поднять свой балл.

Худший — допустить массовую ничью и рухнуть по оценке.

— Эй, давайте сначала соберёмся.

— Ты это задание понимаешь?

— Я думаю, тут…

Сначала все молчали, как на обычном экзамене, но вскоре один за другим начали переговариваться.

Людвиг их не останавливал.

Даже внимания не обращал.

Поняв это, несколько студентов вообще сбились в группы и начали работать вместе.

А вот эти ублюдки как раз поливали меня грязью за спиной.

Похоже, решили задавить меня коллективным разумом.

Но это будет не так просто.

Нужно поднять до максимального балла только нужное количество людей.

И какой же идиот среди них станет щедро раздавать ответы, чтобы самому получить низкую оценку?

Система, в которой предатель появится неизбежно.

В оригинале эта группа тоже развалилась, когда младшие аристократы, которых пытались заставить лечь на дно, устроили весёлый бунт.

Интересно, что они покажут в этот раз.

«Сложность… мда. Они там с ума сошли?»

Я всё-таки попытался решить.

Попытался.

Первое и второе задания были буквально подарком.

Если ты не спал на лекциях, их мог решить кто угодно.

Но уже на третьем я начал спотыкаться.

Не то чтобы его было невозможно решить, но настоящая жесть начиналась после пятого.

Чем дальше, тем короче становились условия.

И тем сильнее росла сложность.

— Ч-чего смотришь?

— …

Я мельком взглянул на Эрику, и она тут же подняла экзаменационный лист так, чтобы я его не видел.

Что она вообще делает?

Формулы, записанные в листе маны, глазами всё равно не увидеть.

Лучше бы потратила это время на защиту формулы.

Пора было воспользоваться лазейкой, которую разрешил Людвиг.

Хотя, если честно, я собирался воспользоваться ею даже без разрешения.

«Она прямо все ответы мне показывает.»

Защита формул Эрики, как и ожидалось, была полной дырой.

Стоило немного постараться, и я быстро вытащил всё содержимое.

В психологических играх Эрика была почти дурой, так что шанс, что она специально подготовила фальшивку, стремился к нулю.

Если окажется, что ответы неправильные, буду считать, что небеса наказали меня за халяву.

Как бы там ни было, благодаря Эрике я мгновенно узнал ответы до пятого задания.

Проблема в том, что у меня не хватало магической силы, чтобы записать ответы в экзаменационный лист…

Хотя это скорее плюс.

Если я изначально ничего не запишу, никто и не сможет у меня ничего украсть.

— Хм-м. Что такое?

— …Ничего.

Я решил заодно свериться и подсмотреть ответы Айрис, но меня быстро остановили.

Она влила в защиту огромное количество магической силы и создала настоящую крепость.

Если использовать Выбор и концентрацию, я, наверное, смог бы пробиться.

Но отказался.

Тратить драгоценную способность только ради проверки уже надёжных ответов Эрики было глупо.

Тем более Айрис, похоже, тоже ещё не решила задания с шестого и дальше.

Выбор и концентрацию лучше использовать, чтобы самому решать задачи.

«Смогу ли я решить всё?»

У меня оставалось сорок восемь часов.

Выбор и концентрацию я мог использовать по пять секунд в течение трёх дней, то есть всего пятнадцать секунд.

Правда, завтра на экзамене по боевой магии мне тоже, скорее всего, придётся использовать способность, так что завтра может не остаться даже одной секунды.

За пять секунд я решу почти любую задачу, значит, три задания можно считать практически гарантированными.

Вопрос в том, смогу ли я решить оставшиеся два…

Сколько вообще будет людей с полным баллом?

Я помнил, что в оригинале Хертлокер получил максимум и занял первое место, но каким был средний балл, совершенно не помнил.

А может, я просто этого не описывал.

Конечно, шанс, что кто-то получит максимум, был крайне мал.

Но нельзя исключать, что группа, объединившаяся ради моего поражения, внезапно выкинет что-нибудь опасное.

Цель — полный балл.

Даже с полным баллом результат может оказаться на грани.

А если я провалюсь и потеряю оба задания…

Ну…

Тогда придётся бросить учёбу.

«Попробуем»

Украду ответы или решу сам — неважно.

Главное, попробовать.

Я настроился, сосредоточился как следует и…

«Мда. Не выйдет.»

Через час голова уже была готова лопнуть.

Я вообще не видел, за что зацепиться.

Похоже, у остальных было то же самое.

Когда я тайком заглядывал в их листы, после шестого задания никто даже не начинал писать.

— Я выйду.

— Я тоже.

— Не нужно докладывать мне о каждом выходе.

Наверное, они решили, что сегодня всё равно ничего не решится, и начали толпой покидать аудиторию.

Эрика всё ещё держалась за голову и пыталась что-то решить, но шестое задание у неё тоже не двигалось…

А Айрис…

Что?

Она решила до десятого?

— Ху-ху. Удивлен?

— Не понимаю, о чём ты.

— Притворяешься. Я уже всё решила.

— Ч-что?! Правда? Уже всё решила?!

Из-за крика Эрики мне пришлось нахмуриться.

Скорее всего, это был блеф.

Она просто нацарапала какие-то формулы и закрыла их от просмотра.

— Если всё решила, почему бы не сдать? Тогда исчезнет риск, что кто-нибудь спишет.

— А? С-спишет?

— …

Только теперь Эрика положила руку на экзаменационный лист и стала отчаянно концентрироваться.

Наконец-то усиливает защиту формул…

— Нет. Всё в порядке. Я ещё немного проверю и потом сдам.

— Похоже, ты уверена, что твою защиту не взломают.

— Можешь попробовать. Тогда я первой пойду домой.

Айрис свернула экзаменационный лист, мягко улыбнулась и вышла из аудитории.

Да, Айрис выдающаяся волшебница, но по чистому мастерству всё же немного уступает Эрике.

Скорее всего, как и Эрика, она решила только до пятого.

Не было смысла тратить способность, чтобы проверять пустые ответы.

Кстати, когда уже эта Эрика уйдёт?

— …

Оставшиеся студенты тоже один за другим разошлись, и вскоре в огромной аудитории остались только мы двое.

Сидим рядом в таком большом зале…

Я даже подумал пересесть, чтобы не тратить пространство впустую, но передумал.

С чего это мне двигаться?

Если так посидеть, Эрика скоро наверняка скажет:

«У-у! Что такое?! Зал огромный, так почему ты сидишь именно рядом со мной?»

И сама уйдёт.

Но я просчитался.

Прошёл час.

Потом второй.

Эрика всё ещё сидела рядом.

Я специально не смотрел в лист, откинулся на спинку и закрыл глаза, а Эрика украдкой поглядывала на меня.

Я и с закрытыми глазами всё вижу, дурочка.

— Можешь идти первой, Эрика.

— Ха! Ты о чём? Думаешь, я тебя жду?

— Разве нет?

— Конечно нет! Мания величия у тебя просто… Ну правда. Смешно даже.

— Тогда сколько ещё планируешь здесь сидеть?

— Э… примерно час?

— Понятно. Тогда я пойду первым.

— А-а?

Я убрал экзаменационный лист в сумку и резко встал.

Эрика растерянно смотрела на меня снизу вверх и никак не могла подняться сама.

Лицо будто говорило: «Ты правда уйдёшь?»

— Есть проблема?

— Н-нет… Просто.

Она опустила голову, а я, сдерживая улыбку, вышел из аудитории.

Почти сразу сзади послышался громкий шум и торопливый топот.

— Ха-а… Ха-а…

— Ты ведь собиралась остаться ещё на час?

— Я вспомнила, что у меня сегодня вечером встреча! Совсем забыла!

— Пусть будет так.

— Что значит пусть будет?! Это правда!

Ну и гордость у неё.

Похоже, эта цундэрэ-аристократка собственной персоной решила сопроводить меня даже до дома.

«Ого. Они правда здесь.»

Когда я сосредоточил чувства, рядом ощущались несколько подозрительных посторонних.

Утром я их не видел.

Или просто не почувствовал?

Напрягшись, я направился прямо к особняку.

К счастью, благодаря Эрике, которая шла почти вплотную, нападения не произошло.

— Спасибо.

— И за что ты меня благодаришь…

— Может, мне тоже проводить тебя до дома?

— Ты дурак? Тогда как ты потом вернёшься без меня… ой.

Только тогда Эрика поняла, что сама всё выдала, и закрыла рот рукой.

Её лицо мгновенно покраснело, и она без слов умчалась прочь.

Я правда воспользовался твоей помощью.

Спасибо, хорошая девочка.

— Вы вернулись? Экзамен, похоже, занял много времени.

— Ха-ха. Ну, дело в том…

Когда я открыл дверь, Эмилия встретила меня сияющим лицом.

Даже зная, что это игра, видеть её такой светлой всё равно было приятно.

Я не собирался подробно болтать, но сам не заметил, как рассказал ей всё об экзамене.

А.

Так вот как Эмилия вытягивает информацию.

Даже понимая это, я всё равно попался.

Жуткая женщина.

— Вау… Это плохо. А завтра ведь ещё экзамен по боевой магии?

— Да. Так уж вышло, экзамены наложились.

— Разве это не слишком невыгодно? Может, попросить перенести экзамен по боевой магии?

— Ха-ха. Придётся справляться.

— Господин Хайнкель, вы знали, что так будет, когда выбирали двойную специализацию?

— Нет. Это была ошибка. Когда подавал заявление, случайно отметил обе специальности.

— Значит, господин Хайнкель тоже ошибается.

— Конечно ошибаюсь.

Эмилия тихо хихикала, будто её это почему-то страшно веселило.

Ладно, болтовни достаточно. Нужно сосредоточиться.

— Я пойду решать экзамен.

— Да. Может, прийти напомнить, когда пора будет спать?

— Нет. Сам разберусь.

— А то опять всю ночь не будете спать…

— Не переживай.

Оставив Эмилию с надутыми щёками позади, я направился в подземную тренировочную комнату.

Кроме времени, когда завтра нужно будет сдавать экзамен по боевой магии, я собирался весь день провести здесь.

Грубо говоря, даже если в особняк прилетит метеор, хотя бы эта тренировочная комната останется целой.

Самый безопасный вариант — просидеть здесь весь экзамен.

Разумеется, при условии, что я сам смогу решить все задания…

Остаётся надеяться, что мне не придётся выходить наружу, чтобы подсматривать ответы Айрис или Эрики.

Может, завтра получится немного воспользоваться помощью Трие или Айнца.

С ними, в отличие от Эрики и Айрис, у меня уже сложились довольно доверительные отношения, так что можно не опасаться, что они специально соврут и утопят меня.

От Трие, конечно, пользы не будет, но Айнца в магии не зря называли странным вундеркиндом.

Он может неожиданно дать идею с какой-нибудь стороны.

— Для начала шестое… Попробую решить сам.

Всё-таки гордость у меня есть.

Хотя бы одно задание стоит решить без способности и помощи друзей.

Я схватился за голову и начал отчаянно концентрироваться.

…Разумеется, за следующие три часа я вообще ничего не добился.

* * *

Исполняющей обязанности графини Лихтенбург.

Я подготовила товар, который может вас заинтересовать. Знаете ли вы, что Шлюс Хайнкель сейчас сдаёт промежуточные экзамены? По слухам, экзамен продлится три дня…

— Хм.

Письмо от Ворона Джин.

Госпожа Лихтенбург с лёгким интересом читала его дальше.

Суть была простой: не хочет ли она заказать провал экзамена Шлюса Хайнкеля?

Например, запереть его где-нибудь на время экзамена, а потом выпустить.

Или испортить экзаменационный лист, чтобы его дисквалифицировали.

Джин предлагала самые разные варианты.

— Шлюс Хайнкель…

Этот проклятый ублюдок.

В прошлый раз он выставил ей абсурдный счёт за заказ.

Джин наверняка знала, что она затаила на него обиду, и поэтому прислала такое предложение.

— Не буду.

Но госпожа без малейшего колебания разорвала письмо и бросила в печь.

Не потому, что боялась мести Шлюса Хайнкеля.

Джин не была таким идиотом, как Хендерсон, который плевал на защиту информации клиента. Она точно не попалась бы.

Причина была в Джулии.

Этот Шлюс был ей по-настоящему ненавистен.

Отвратителен.

Но если думать о Джулии, она уже не могла пытаться его убить.

Потому что именно этот мужчина, похоже, был причиной того, что Джулия в последнее время каждую ночь мучилась от кошмаров и внезапно плакала.

И, возможно, именно он знал, почему лицо Джулии так похоже на погибшую когда-то юную госпожу из Айсбурга.

— Пока не могу его убить…

По крайней мере, пока не узнает эту тайну.

Промежуточные экзамены первого семестра (3/14)

— Фух. Добралась!

Хлюп.

Алексия оперлась рукой о землю, где стояла неглубокая вода, и радостно воскликнула:

— И правда, сколько ни приходи, место каждый раз мерзкое!

Болота.

Земля, где триста шестьдесят пять дней в году было темно, сыро и душно.

На западе хотя бы в пустыне можно было жить, если прятаться от солнца.

Но это болото, без сомнений, было самым неудобным для жизни местом не то что в Империи, а, пожалуй, на всём континенте.

— Ху-ху. Кажется, деревня уже виднеется!

На первый взгляд казалось, что здесь могут жить только насекомые, крокодилы и гигантские змеи, но, как ни странно, люди тут всё же были.

Население было совсем небольшим, но его хватало, чтобы образовать деревню.

И Алексия пришла к тому, кто эту деревню создал.

К маджину, которого называли Безумцем.

— Итак! Осталось совсем немного! Тогда давайте соберёмся с силами и пойдём дальше!

— …

— Настрой отличный! Тогда вперёд!

— …

В тишине, где раздавался только стрёкот насекомых, Алексия одна бодро выкрикнула это и уверенным шагом направилась к деревне.

В её воображении, пока она уже несколько дней шла по этой отвратительной земле, рядом всё время находились надёжные товарищи.

Вскоре Алексия столкнулась с мужчиной, стоявшим с копьём.

— Стойте! Это владения господина Безумца! Поворачивайте назад!

— Я подруга Безумца! Думаю, ничего страшного, если я войду без разрешения!

— Не говорите таких страшных вещей. Так можно умереть, разорванной на куски до полной неузнаваемости. Я предупредил, теперь уходите…

— Что? Кто кого разорвёт?

Брови Алексии резко сдвинулись.

Она и без того была раздражена долгой дорогой.

И без того чувствовала себя отвратительно, оказавшись в этой поганой земле в конце пути.

А теперь ещё и такое нелепое заявление задело её гордость, доведя почти до взрыва.

Обычно она бы потерпела немного дольше.

Но сейчас ей прямо хотелось раздавить этому типу голову.

— Ху-ху. Похоже, мой друг плохо воспитал своих цыплят. Раз уж я заглянула после долгого перерыва, вместо подарка принесу ему ваши шеи.

— Послушайте, девушка. Хватит нести чушь…

— Эй, ублюдки! Немедленно освободили дорогу!

— Г-господин Безумец?!

Стражники испуганно обернулись.

Там стоял мужчина с растрёпанными во все стороны волосами и в свободной одежде, кое-как наброшенной на тело. Он кричал на них.

Безумец.

Маджин, который среди всех маджинов чаще остальных создавал проблемы и отвечал примерно за семьдесят процентов стресса Тильпиц.

— Какую прекрасную страну ты построил. Ты здесь король?

— Страну, ага, держи карман шире. Эти уроды сами взяли и построили деревню рядом с местом, где я живу. Шумят, аж сдохнуть хочется. Ладно, заходи. Поговорим внутри.

Алексия пару раз легонько постучала по головам стражников, которые согнулись под девяносто градусов и дрожали, а затем вошла внутрь.

В глубине деревни действительно стояло нечто похожее на роскошный дворец.

У Безумца вкус в искусстве был никакой, так что сам он точно не строил.

Очевидно, заставил людей.

— Тебя Тильпиц послала? Я за последние тридцать лет ни одного человека не убил. Правда. Будь у меня старый характер, я бы эту деревню давно сравнял с болотом. Сейчас просто иногда подкидываю им работу, и всё.

— Ху-ху-ху. Знаю. Я пришла не наказывать.

— Тогда что? Раз пришла лично, дело не обычное. Но раз собрание не созвали, значит, и не настолько серьёзное.

— Просто хочу кое-что спросить!

— Что спросить?

Лицо Безумца стало странным.

Она пришла сюда только ради одного вопроса?

Тильпиц ещё куда ни шло, но Алексия, которой всё на свете делать было лень?

Что-то здесь было не так.

— Ты в последнее время не покидал это место?!

— В последнее время? Лет десять назад заходил к Монарху.

— Ещё свежее! За последний месяц!

— За последний месяц? Я, кажется, уже больше трёх лет отсюда не выходил.

— Хммммм…

От подозрительного взгляда Алексии Безумец невольно слегка отступил назад.

Пусть она обычно вела себя шутливо и говорила легкомысленно, всё же перед ним была Алексия, обладающая сильнейшей боевой мощью среди маджинов.

И тот факт, что эта Алексия по какой-то причине его подозревает, не мог не напрягать Безумца.

— Хм! Всё-таки вопросы и ответы такие скучные!

— Ты… хуп!

Бах!

В тот миг, когда он моргнул.

Буквально за долю секунды фигура Алексии, которая только что была далеко, оказалась прямо перед ним.

Он даже не успел среагировать.

Ладонь Алексии накрыла лицо Безумца и вбила его затылок в землю.

— Что ты творишь?..

— Тс-с. Дай сосредоточиться.

Сопротивляться он не мог.

Они оба были маджинами, но эту огромную пропасть в силе было невозможно закрыть.

Если бы он начал дёргаться, сломать руку Алексии было бы просто.

Но рука Алексии сжала его череп, будто предупреждая.

Если она приложит чуть больше силы, то может раздавить ему голову и оставить полукалекой.

Безумец мог только тяжело дышать и лежать смирно.

— Готово! Хороший мальчик, спокойно сидел!

— Алексия! Ты после стольких лет припёрлась сюда и вот так меня встречаешь?!

— Я просто проверяла. Не отделили ли ты силу маджина и не отдал ли её человеку.

— …

Алексия вытерла руку об одежду и улыбнулась.

Сила маджина у Безумца осталась на сто процентов.

Иными словами, он не отдал людям даже частицы.

— С чего бы мне отдавать силу?! Вообще-то, чтобы сделать такое…

— Да. Нужно сократить жизненную силу.

— И на кой мне это делать?

Безумец ответил с явным отвращением на лице.

Маджины, по сути, бессмертны.

Они живут вечной жизнью, не теряя срок жизни и не старея.

Но если хотя бы на мгновение отделить свою силу, с этого момента тело маджина , как и у любого другого живого существа, получает конечный срок жизни.

— Поняла. Проверила, и достаточно.

— Эй! Ты хотя бы объясни, что вообще случилось!

Безумец ничего не понимал.

Последним психом, который раздавал людям силу, был тот самый Посыльный.

Его поймали и казнили уже сто лет назад. Почему теперь снова эта тема?

— Даже если я расскажу, ты всё равно не поймёшь! Ты ведь просто живёшь здесь и играешь в короля!

— Эй, ну крупные новости я всё-таки знаю. Эти люди тут без конца болтают.

— Правда? И какая последняя новость?

— Перемирие подписали, да? Фрейя и Труд.

— Хааааа…

Этой новости уже больше двух лет…

Как и ожидалось, Безумец, живущий в такой дыре и почти не интересующийся миром, не мог знать о Шлюсе Хайнкеле.

Алексия покачала головой и развернулась.

— Просто знай, что появился один крайне необычный человек!

— И насколько необычный? Уровня Гавейна?

— Настолько, что ты не сможешь спокойно играть здесь в короля.

— Что за…

Как один человек может повлиять даже на маджинов?

Если бы речь шла о Тильпице, которая любит рассуждать о мире, любви и проявляет интерес к людям, ещё ладно. Но на Безумца, спокойно живущего в глубокой глуши, почти ничто не влияло.

Если человек действительно такого уровня, значит, он буквально может потрясти весь континент.

— Смешно.

— Можешб считать это шуткой! Тогда, ребята! Уходим!

— Ребята?..

Алексия говорила в пустоту так, будто разговаривала с кем-то.

Безумец с жалостью смотрел ей в спину, пока она бодро болтала сама с собой и уходила.

Похоже, имя Безумец больше подходило не ему, а Алексии.

* * *

— Айнц.

— А?

— Считаешь ли ты, что может существовать двумерная одиночная формула, соединяющая ядра огненной и ледяной систем?

— Хм-м?..

Вопрос Шлюса был серьёзным.

Айнц наклонил голову и ненадолго попытался представить формулу в уме.

Но форма никак не складывалась.

— М-м… Может, такой не существует?

— Это было задание на экзамене по элементальной магии. Думаю, они не стали бы давать вопрос без ответа, просто чтобы запутать.

— Экзаменационный вопрос? Эй, тогда ты не должен спрашивать у меня!

— Такого ограничения не было.

— Что?

— Это экзамен, где разрешены обсуждение, сотрудничество, обман, консультации, подглядывание и всё остальное.

— Что это за экзамен такой…

Айнц был настолько ошарашен, что даже рот не мог закрыть.

Это вообще экзамен?

Что они там пытаются оценивать, Айнц даже представить не мог.

— Двумерная одиночная формула, соединяющая ядра огненной и ледяной систем. Одно из заданий вывести её.

— И ты пока не смог?

— Именно. Поэтому я хочу получить от тебя консультацию.

— Хм. Подожди немного.

Значит, даже Шлюс, почти как старший брат, ещё не решил эту задачу?

Если он сможет решить первым и помочь, это будет невероятно приятно.

Вроде бы задача не настолько уж сложная. Айнц думал, что стоит немного подумать, и ответ быстро появится…

— Ой, бля. Эй. У меня голова болит. Это не получится.

— …

Он сдался меньше чем через пять минут.

Даже просто соединить две противоположные стихии было непросто, а тут ещё требовалось выразить это не в трёхмерной, а в двумерной форме…

Возникал вопрос, возможно ли это вообще.

— Вот уж действительно помог. Спасибо.

— Э-эй? Шлюс! Подожди! Дай мне ещё немного времени!

Айнц вцепился в Шлюса, который уже без сожаления собирался уходить.

Если посмотреть ещё раз, кажется, стоит чуть-чуть подумать, и ответ придёт.

Правда.

Ещё совсем немного.

— Трие.

— О, учитель! Ты уже здесь?

— Да, наставница.

— А-а, ну правда! Я же говорила, не называй меня так…

— Это называется лечение зеркалом.

— …Ц.

Трие, кажется, её звали.

Дочь семьи, занимающейся рыцарством. Особенно близкая к Шлюсу.

Но какую пользу могла принести женщина, у которой даже внутри черепа, кажется, были одни мышцы?

— Как думаешь, может ли существовать двумерная одиночная формула, соединяющая ядра огненной и ледяной систем?

— М-м?

— Что-нибудь понимаешь?

— А что, ядра двух систем можно соединять?

— …

Ну конечно.

После её невинного ответа Айнц и Шлюс оба тяжело вздохнули.

— Фу-у. Забудь. Не стоило тебя спрашивать.

— Почему? Почемууууу? Что это вообще такое?

— Ничего. Можешь не обращать внимания.

— П-повтори ещё раз, пожалуйста? Мне кажется, я поняла.

— Уха-ха-ха! Уже все собрались? Какие прилежные ребята!

Громоподобный голос разнёсся по аудитории.

Разумеется, это был Сергей.

Сергей стоял, скрестив руки на груди.

Сегодня он выглядел особенно довольным.

— Экзамен уже как три минуты начался…

— Сначала нужно объяснить промежуточный экзамен! В этом семестре вы изучали способы запуска внутреннего контура для усиления тела во время боя! А также способы наиболее эффективного использования внешнего контура, то есть магических формул! И прошлой ночью мне пришёл в голову потрясающий экзамен, который оценит и то и другое сразу!

— …

Промежуточный экзамен он придумал за день?

Нет, за десять часов до начала?..

Студенты были настолько поражены, что едва не рассмеялись от абсурда.

И только Шлюс стоял с бесстрастным лицом, будто всё это предвидел.

«Этот ублюдок что, каждый день пьёт успокоительное?»

Айнц совершенно серьёзно задался этим вопросом.

— Профессор… Можно спросить, что это за экзамен?

— Отличный вопрос! Это турнир!

— Что?

Трие, не поняв, наклонила голову.

— Это тот самый турнир, который я знаю?

— Именно! По удивительному совпадению вас ровно тридцать два человека! Идеальное количество для турнира без автоматических проходов! Тогда открываю сетку!

— …

Трие потеряла дар речи.

Профессору поручили оценить уровень обучения.

А он взял и устроил турнир по мордобою.

Промежуточные экзамены первого семестра (4/14)

— Ха. Значит, вот что маги академии пытались скрыть.

— Да, Ваше Величество.

Императорский дворец.

Сидя в кабинете, император снова и снова просматривал листы доклада.

В документе подробно описывались особенности магии, применённой в Тоскливом Лесу.

Магия, накрывшая весь лес и обладавшая убойной силой.

И это была электрическая магия, которую применил Шлюс Хайнкель.

Даже император, не умевший пользоваться магией, знал: электрическая магия резко теряет силу, стоит расстоянию хоть немного увеличиться.

— Это не магия, которую способен применить один простой человек.

— Да. Мы пришли к тому же выводу.

— Вероятность, что силу вложили несколько человек?

— Крайне мала. На тот момент в лесу оставался только Шлюс Хайнкель.

— Хо-хо. Вот как.

— В академии говорят, что ректор Алексия отправилась осмотреть южный фронт. Мы предполагаем, что она могла уйти, чтобы связаться с другим маджином.

— За этим стоит маджин?

— Это лишь предположение.

Если он получил силу маджина, тогда не было бы ничего странного в том, что он сжёг или прожарил целый лес.

Но проблема была в другом.

Какой маджин вообще станет жертвовать собственной жизнью, чтобы передать силу какому-то человеку?

Таких глупых маджин уже сотни лет назад убили сами же маджин.

— Не чувствую здесь особого запаха маджина.

Это была простая интуиция.

Доказательств не было, но уверенность всё равно возникла.

За спиной Шлюса никого нет.

Никого.

Он один.

Скорее всего, он получил эту огромную силу сам.

Как именно?

На этот вопрос можно было ответить, вспомнив хотя бы Гавейна или Хендерсона.

Иногда такие люди бывают.

Люди, рождённые с абсурдной силой.

И у императора возникло сильное ощущение, что Шлюс — один из них.

— Соберите сведения о боевой мощи Шлюса Хайнкеля. Нужно понять, с какими силами он способен справиться.

— Прикажете провести убийство?

— Пока только анализируйте его силу. Делать выводы ещё рано.

— Да. Понял.

Отдельные личности, рождённые с чрезмерной силой, несут для человечества куда больше опасности, чем пользы.

маджинов просто не было способа устранить, поэтому с ними едва удалось выбрать путь сосуществования.

Гавейна и Хендерсона в итоге тоже естественным образом заставили уйти за кулисы истории.

Что до Сергея, он, похоже, заранее учуял запах опасности, ушёл из армии и теперь жил тихо. Поэтому его не убили.

Император верил, что всех людей с талантами, слишком большими для человеческого тела, они уже держат под контролем.

И тут откуда ни возьмись появился Шлюс Хайнкель.

Конечно, судить по одному только этому случаю было нельзя.

Но если Шлюс Хайнкель окажется настолько силён, что выйдет из-под контроля человечества…

Если люди, если общественное мнение начнут превозносить его как героя…

Тогда ему придётся встретить конец, достойный героя.

Потому что Империи нельзя позволить повторить ошибки прошлого.

* * *

Турнир.

Формат, где участники снова и снова сражаются один на один, пока не останется последний победитель.

И здесь, помимо силы, очень важна удача с сеткой.

То есть для студентов это, по сути, звучало как заявление: промежуточный экзамен будет зависеть от удачи.

— Профессор! Это же неправильно!

— А если кому-то не повезёт, и он вылетит в самом начале?

— Давайте лучше сделаем лигу!

— Ха-ха-ха! Лига займёт слишком много времени!

Ну да.

Если тридцать два человека будут сражаться друг с другом без исключения, экзамен придётся проводить целую неделю.

Значит ли это, что промежуточный экзамен по боевой магии зависит от удачи?

На этот вопрос следовало ответить: нет.

Удача при жеребьёвке здесь не играет роли.

— Не переживайте! Я собрал данные за весь семестр и составил сетку под ваш уровень. То есть слабые будут сражаться со слабыми, сильные — с сильными.

Турнирная сетка была составлена на основе численной оценки боевой силы студентов и разделена по ступеням.

То есть с самого начала встретить противника, который безнадёжно сильнее тебя, и сразу вылететь было почти невозможно.

У каждого есть шанс получить как минимум средний результат.

Если, конечно, он сможет победить соперника примерно своего уровня.

Но вот продолжать побеждать и забраться в верхнюю часть рейтинга — уже совсем другое дело.

Начиная с этого момента всё решает настоящая сила.

— Есть возражения?

— …

Все выглядели недовольными, но никто не мог сказать ничего против.

Метод оценки был непривычным, зато как минимум справедливым.

Я-то с самого начала этого ожидал, поэтому не удивился. Но чем больше думал, тем сильнее казалось, что это всё-таки какая-то дикость.

Лучшая академия Империи проводит промежуточный экзамен в формате турнира…

В этом месте, кажется, очень хорошо проявлялся уровень мастерства автора оригинала, но я решил просто пропустить эту мысль...

— Объясню правила боя один на один. Магия. Физические удары. Всё разрешено. Но применять настоящую магию опасно, поэтому каждый будет пользоваться этим симуляционным устройством. Когда вы используете магическую силу и запускаете формулу, настоящая магия не будет активирована. Вместо этого симулятор визуально отобразит её эффект и спроецирует его в реальность.

Сергей постучал по белому артефакту, похожему на холодильник.

Иными словами, всю магию переносили в область виртуальной реальности.

— Простите, но для физических ударов предохранителей нет. Так что вам придётся самим следить, чтобы не наносить друг другу смертельных ран.

— Чтооооо?!

— Решение буду выносить я. Если посчитаю, что удар вывел участника из строя, немедленно остановлю бой. Но если у вас будут возражения, можете продолжать. Разумеется, симулятор продолжит давать вам боль, равную тому урону, который, по моей оценке, вы получили. Если сможете это выдержать.

А?

В оригинале вообще было такое?

Если по тебе попадает магия, ты чувствуешь соответствующую боль?..

Плохи дела.

Я же тот ещё неженка.

— Все поняли правила? Если нет — сами виноваты! Тогда открываю турнирную сетку!

Какая там была сетка в оригинале?

Я уже плохо помнил.

Наверное, я должен был занять место, где стоял Хертлокер.

— Э… э-э-эк…

Айнц как-то странно себя повёл, и я поднял взгляд на доску.

Мой первый противник — Айнц фон Вигенштейн.

Тот самый чудак из Вигенштейнов.

В оригинале Айнца Хертлокер разгромил так, что тот почти сломался.

Значит, если и сейчас не будет серьёзной переменной…

«А?»

Она была.

Переменная.

Самое крупное изменение по сравнению с оригиналом.

Айнц после событий в лесу уже не был прежним Айнцем.

Айнц, живший с уверенностью в собственном превосходстве, теперь пробудился, вооружившись смелостью и силой духа, достаточными, чтобы пожертвовать собой.

И теперь мне нужно сражаться с ним…

— Чёрт. Шансов победить почти нет. Прошу, будь со мной строг, Шлюс.

— Хорошо.

— Я буду сопротивляться до самого конца!

— …

Нет, пожалуйста, лучше поддайся.

Чтобы занять первое место, мне нужно победить тебя, потом ещё нескольких случайных типов, а в конце, скорее всего, сразиться с Трие.

И всё это с помощью всего пяти секунд Выбора и концентрации?

Если подумать, даже все пять секунд тратить нельзя.

Потом мне ещё нужно вернуться и решать экзамен по элементальной магии.

Это правда…

— Похоже, у меня большие проблемы.

— Ну и шуточки! Мне уже интересно, насколько огромная разница между нами!

Я попал.

И в этот раз это была не преувеличенная жалоба.

Из-за того, что натворил мой прошлый я, я теперь рисковал собственными руками вылететь из академии.

Пока я тупо стоял, подготовка к первому бою уже закончилась.

Пространства хватало, поэтому все бои должны были проходить одновременно.

Я вздохнул и начал разминаться, когда Трие подошла к Сергею.

— Профессор. Использование оружия разрешено?

— Хм. О чём речь?

— Вот этот меч.

— Разрешаю!

Ой, блять.

Точно.

Трие ведь всегда таскает с собой большой меч.

У меня в особняке тоже есть большой меч…

Нет, чёрт.

Может, сейчас попросить Эмилию принести его?

Если сбегать до начала…

— Через пять секунд по сигналу начнётся первый бой!

— Да ёб…

Всё. Конец.

Когда промежуточный экзамен начинается, выйти за пределы площадки уже нельзя.

Остаётся только сосредоточиться на том, что прямо передо мной.

Я принял стойку для рывка и встретился взглядом с Айнцем.

Если удастся сблизиться, я смогу одолеть Айнца, не тратя способность.

Было бы хорошо, если бы он хоть немного испугался и не смог показать всё, на что способен…

— Ух-хы-хы. Я столкнусь с тобой во всю силу, Шлюс!

— …

Сегодня Айнц выглядел особенно бодрым.

Почему именно сегодня?

— Начали!

Хлоп.

Прогремел хлопок, похожий на взрыв.

И ровно в тот миг, когда я собирался сорваться с места…

«А, чёрт...»

Зрение потемнело.

Я мгновенно провалился во мрак.

* * *

— Сдаюсь!

— Фу-у.

Лишь приставив лезвие к горлу противника, Трие наконец добилась его капитуляции.

Она вытерла пот, стекающий по лбу, и выдохнула.

Бой закончился через одну секунду после начала.

Ей сказали, что соперники подобраны по уровню.

Но, видимо, на такой короткой дистанции магу всё равно очень трудно противостоять мечнику.

— Так, посмотрим…

Раз она закончила быстро, можно было посмотреть другие поединки.

Что там сейчас со Шлюсом?

Наверное, он тоже давно закончил и отдыхает…

— М-м?

Шлюс стоял неподвижно.

И смотрел не на противника, а в пустоту…

Почему?

— Э-э?

Бах!

В этот миг жёлтая вспышка поглотила Шлюса.

Промежуточные экзамены первого семестра (5/14)

Шлюс просто стоял на месте.

Молча.

Не двигаясь.

Сначала Трие подумала, что он, возможно, выстраивает какую-то формулу, но…

Бах!

— А?!

Когда жёлтая вспышка накрыла его, глаза Трие расширились.

Попало.

Прямо в него.

Огнём такой мощи, что мог расплавить даже камень.

Точнее, голограммой, воссоздающей эту огненную магию.

«О-он умер?!»

Выдержать такое пламя было невозможно.

Разве что у него был какой-нибудь барьер.

Но, проверив своей слабенькой чувствительностью, Трие не ощутила никакого барьера.

Чтобы выдержать такую мощь, барьер тоже должен был быть достаточно сильным, чтобы даже она его почувствовала.

— Шлюс Хайнкель! Ранение!

— Что?..

Но механический голос артефакта заставил Трие онеметь от потрясения.

Ранение?

Не смерть?

На мгновение она даже заподозрила, что устройство сломалось.

— Что это вообще…

Но увидев Сергея, который тоже стоял с открытым от изумления ртом, она сразу отбросила это подозрение.

Сергей спокойно проверил все вычисления артефакта.

Магическую силу, которую вложил Айнц.

Форму формулы.

И даже эффект применения магии с учётом окружающей среды.

Всё было точно спроецировано в реальность.

Гу-гу-гу-гу…

— Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха!

Из дыма наконец показался чёрный силуэт.

Шлюс Хайнкель стоял на том же самом месте.

В той же самой позе, в которой был, когда его накрыла вспышка.

Он даже выражение лица не изменил.

Будто ничего вообще не произошло.

Он выглядел совершенно спокойно.

Сергей, не веря своим глазам, снова проверил артефакт.

На этот раз он сосредоточился не на магии Айнца, а на состоянии тела Шлюса.

И согласно артефакту…

— Такое вообще возможно?

В течение одной секунды.

Прочность тела Шлюса взлетела до уровня, который невозможно было измерить.

Это был не барьер.

И не магия.

Он просто принял магию собственным телом.

Сергей уже слышал о чём-то подобном.

«Несокрушимое алмазное тело!..»

Несокрушимое алмазное тело.

Легендарная техника, которая якобы делает тело бесконечно прочным.

Существовала и теория, что это всего лишь слух, возникший из-за того, что люди приняли маджина за человека.

Но теперь Сергей не мог не поверить.

Эта легендарная техника действительно существовала.

* * *

Я потерял бдительность.

Нет, если честно, не потерял.

Просто Айнц оказался умнее, чем я ожидал.

Прежний Айнц наверняка просто попытался бы влепить в меня огненную магию на максимальной мощности.

Тогда я мгновенно разобрал бы формулу, сблизился и уложил бы его броском.

Но сейчас так не вышло.

Потому что я даже не заметил существование формулы.

«Чёрт…»

Полностью скрыть от меня формулу практически невозможно.

Айнц тоже это понимал.

Поэтому он использовал хитрую уловку.

Он создал формулу, испускающую волны, похожие на волны симуляционного артефакта.

Чтобы спрятать дерево, он сунул его в лес.

Благодаря этому я оказался заперт в барьере сразу после начала боя.

В барьере с вакуумом маны.

Скорее всего, он сделал его, чтобы ограничить моё применение магии, но из-за этого я фактически ослеп и оглох.

Почувствовав что-то нехорошее, я на одну секунду вложил Выбор и концентрацию в живучесть.

И, как я и думал, огненная магия — точнее эффект, проецирующий огненную магию, — тут же обрушилась на моё тело.

«Терпимо.»

Из-за эффекта ранения всё тело начало щипать, будто меня обожгли.

Даже имея прочность выше ста, я всё равно получил урон от огненной магии Айнца…

В очередной раз я прочувствовал, насколько чудовищным талантом он обладает.

Если эта магия попадёт, она вполне сможет нанести урон даже маджину.

«Нашёл.»

Когда я вообще не обращал внимания, я даже не заметил.

Но стоило сосредоточиться, и я всё же смог различить, где волны артефакта, а где формула Айнца.

В тот же миг я развеял барьер.

Перед глазами появились густой дым вокруг.

И Айнц с ошарашенным лицом.

— Эй, это… Разница между нами слишком огромная…

Будто окончательно потеряв силы, Айнц шлёпнулся задницей на пол.

Один шаг.

Ещё один шаг.

Каждый раз, когда я двигался вперёд, появлялась новая формула, а затем тут же принудительно разбиралась.

Так повторилось раз десять.

После этого формулы в мане больше не появлялись.

Похоже, магическая сила Айнца иссякла.

— Ну что? Может, попробуем подраться голыми руками?

— Чёрт. Я же прекрасно знаю, что ты каждый день спаррингуешь с этой мускулистой девчонкой. Как я с тобой справлюсь? Сдаюсь.

Пи-и-ип!

Раздался свисток.

Это означало, что все поединки завершены.

Похоже, наш бой затянулся дольше всех.

Я взял Айнца за руку и помог ему подняться.

— Хорошая работа.

— Ага. Да. Ты правда невероятный. Я вообще не могу тебя победить…

Проходя мимо, Айнц не смог встретиться со мной взглядом.

Что-то было не так.

Айнц мог сколько угодно испытывать ко мне уважение, но страх — это уже плохо.

Нет, скорее не страх.

Комплекс неполноценности?

Если так, то это уже проблема, которую Айнц должен преодолеть сам.

Пробуждённый Айнц, если говорить прямо, обладает потенциалом роста, способным превзойти даже Хертлокера.

— Трие…

Она, конечно, победила.

Было бы замечательно, если бы случилось чудо, и она проиграла.

Но, похоже, в финале мне всё равно придётся сразиться с Трие.

Конечно, если я выдержу ещё два боя.

С поединком против Айнца мне удалось справиться, потратив всего одну секунду Выбора и концентрации, но…

— Ранения, полученные в первом бою, сохранятся до конца. Иными словами, боль, которую вы испытываете сейчас, продолжится.

— Ха…

В качестве штрафа я получил эффект ранения.

Всё тело не просто щипало. Казалось, оно горит.

И мне придётся чувствовать это всё время?..

Если честно, хотелось разнести этот артефакт, который причинял мне боль.

— Второй бой начнётся немедленно!

— Хы-ып… Ха-а… Ха-а-а…

Если я получу ещё один штраф за ранение, то, кажется, уже правда не смогу двигаться.

Тяжело дыша, я снова поднялся на арену.

А мой противник…

Ну, какой-то статист, имени которого я даже не знал.

Недооценивать нельзя, но он как минимум не должен быть быстрее Трие или обладать магической силой сильнее Айнца.

— Прошу хорошо обо мне позаботиться.

— Хи-и!

По какой-то причине противник выглядел страшно перепуганным.

Я пожал ему руку и вернулся на стартовую позицию.

Закончим быстро.

* * *

Второй и третий бои завершились.

Неожиданностей не произошло.

В финал в итоге вышли Шлюс Хайнкель и Эденгарт Трие фон дем Шульценбург.

Трие завершала каждый бой меньше чем за секунду, сближаясь с противником ещё до того, как формула успевала активироваться.

У Шлюса всё было немного иначе.

Во втором бою он бросился вперёд, разбирая все формулы противника, и заставил его сдаться в рукопашной.

А в третьем внезапно начал скорострельно выпускать формулы выброса магической силы и заставил соперника сдаться.

Конечно, если повторять одну и ту же тактику слишком часто, тебя могут законтрить…

Но способность Шлюса разбирать формулы была такой, что студенты не смогли бы ей противостоять, сколько бы раз он её ни повторял.

Сергей не понимал, зачем тот специально потратил магическую силу.

— Скоро начнём финал. Разница между первым и вторым местом по баллам не такая уж большая, так что не слишком цепляйтесь за победу.

Он сказал это, пытаясь немного снять напряжение, но состояние Шлюса всё равно было плохим.

Дыхание выходило неровно и сбивчиво, а по лбу стекал холодный пот.

Всё из-за штрафа ранения, который накладывал на него артефакт.

И всё же он ни разу не пожаловался на боль.

Он стоял так же прямо, как и Трие.

— Профессор. Можно ли дать время, чтобы принести оружие?

— Нельзя. После начала экзамена нельзя вносить оружие извне.

Сергей сразу отверг просьбу Трие.

Носить оружие с собой — самый простой способ постоянно поддерживать высокую боевую мощь.

И именно такая готовность тоже оценивалась на этом экзамене.

Ведь на поле боя нельзя повернуться спиной и сказать: «Я схожу за оружием».

— Участники, встаньте друг напротив друга.

Вокруг сидели остальные студенты и наблюдали.

Финальный бой вот-вот должен был начаться.

Даже Сергей не мог предсказать, каким он будет.

Трие предпочитала не магию, а усиление тела через внутренний контур, поэтому разбор формул тут был бесполезен.

Скорее всего, всё решится тем, что окажется быстрее: развёртывание магии Шлюса или рывок Трие.

Каким бы сильным Шлюс ни был в ближнем бою, победить дочь Гавейна, вооружённую мечом, было слишком трудно.

«Может, он и в этот раз покажет что-то странное?»

Сергей сглотнул.

Шлюс буквально только что.

Прямо перед студентами.

Открыто показал технику, похожую на Несокрушимое алмазное тело.

Это совсем не походило на прежнего Шлюса, который демонстрировал только сдержанную силу.

Неужели после той магии в лесу он перестал скрывать свою силу?

И если так…

Осталось ли у него ещё что-то?

Не собирается ли он показать это сейчас?

— Начнёте по сигналу.

— …

Трие низко наклонилась, готовясь сорваться с места.

Шлюс стоял прямо там, где был.

Картина была именно такой, как Сергей и ожидал.

Трие сближается.

Шлюс должен закончить бой магией до того, как она доберётся.

На экзаменационную площадку на мгновение опустилась удушающая тишина.

Все будто забыли, как дышать, и сосредоточились.

И в этот миг…

— Начали!

Бой начался.

Одновременно с этим все физические показатели Трие, отображаемые на артефакте, резко взлетели.

Она запустила внутренний контур.

Трие уже пересекла половину арены, а формула всё ещё не разворачивалась.

Неужели Шлюс сдался?

Казалось, исход боя уже решён.

Но именно в этот момент…

— Э-э?!

Трие резко распахнула глаза, затормозила и остановилась.

Она останавливается перед Шлюсом?

Она в своём уме?

Не понимая происходящего, Сергей нахмурился и посмотрел на Шлюса.

И точно так же широко раскрыл глаза.

Дзииин…

Правая рука Шлюса.

Из его ладони поднимался синий столб света.

Это была не магия.

В окружающей мане не было развёрнуто ни одной формулы.

Нечто не являющееся магией.

А значит, нечто, что невозможно разобрать.

Сергей перестал пытаться предугадать исход боя.

Промежуточные экзамены первого семестра (6/14)

Было тяжело.

Из-за боли, будто всё тело горело.

Но не настолько, чтобы я чувствовал, что умираю, или чтобы это сильно мешало двигаться.

Так что это даже нельзя было назвать штрафом.

Скорее уж боль сработала как стимулятор, подстегнув адреналин.

— Фу-ух…

Как победить Трие без оружия?

Использовать Выбор и концентрацию на способности к вычислениям и задавить её скоростью развёртывания формул?

Невозможно. На таком расстоянии — точно.

Ещё до того, как я успею влить ману в формулу, лезвие окажется у меня на шее.

Ответ оставался только один.

Рукопашный бой.

Против сильнейшей мечницы, которая в будущем станет Богом меча.

Голыми руками.

Иронично, но именно так шанс на победу был выше всего.

Может, если запустить внутренний контур на максимум, что-нибудь да получится?

«Не вижу способа победить...»

Нет.

Она монстр, который даже когда я сражался с мечом, раз за разом игрался со мной.

Даже если вложить Выбор и концентрацию в ловкость или силу, максимум, что я смогу, уворачиваться от меча и бегать.

Тратить способность на бессмысленную вещь я не мог.

Но сдаваться тоже не собирался.

Для начала нужно хотя бы попробовать.

— Начали!

По сигналу Трие, как и ожидалось, рванула ко мне.

Первый удар будет по шее.

Сначала усилить тело внутренним контуром, увернуться только от него…

А дальше…

Эм…

Да к чёрту.

Сначала уклонюсь, потом подумаю.

— Э-э?!

— ?..

Трие резко распахнула глаза и остановилась.

Она не из тех, кто теряет спокойствие просто от удивления.

Значит, она заметила что-то опасное, из-за чего приближаться было нельзя.

Дзииин…

Раздавался потрескивающий звук.

С правой стороны.

Я скованно повернул голову и посмотрел на правую руку.

И увидел зрелище, в которое невозможно было поверить.

«Что это за?..»

Из ладони медленно вытягивалась синяя вспышка света.

На мгновение мысли просто остановились.

Свет потрескивал и дрожал, чем-то напоминая то ли электричество, то ли луч.

Световой столб почти дотянулся до моих ног и перестал расширяться.

Меня охватил сильный порыв.

Порыв настолько мощный, что его трудно было объяснить логикой или словами.

Он велел мне схватить этот свет.

Сопротивляться этому почти инстинктивному желанию было невозможно.

Па-а-ат…

Стоило мне сжать правый кулак, форма светового луча изменилась.

Луч, который до этого рассыпался на несколько потоков света, снова собрался в одно место.

Вскоре он принял форму длинного жезла, зажатого в моей руке.

Нет.

Не жезла.

Это…

— Длинный меч?!

Да.

Лонгсворд.

Он потрескивал и колыхался, поэтому форма не была чёткой и гладкой.

Но рукоять, за которую можно ухватиться.

Гарда, расходящаяся в стороны.

И длинное синее лезвие.

Иначе как длинным мечом это назвать было нельзя.

— Ха…

Я невольно усмехнулся.

Только теперь я понял, что это за синяя световая сабля.

Оружие, меняющее форму под пользователя.

Баффе.

Когда он впитался в правую руку и затих, я вообще не понимал, что происходит.

Похоже, Баффе превратился в оружие, работающее на откатанной энергии.

Доказательством было то, что внутренний контур сейчас бешено вращался, но у меня не шла кровь носом, не кружилась голова, и я не падал.

Когда я в прошлый раз умирал от заражения откатанной энергией, он не появился. Значит, топливом служит только откатанная энергия, созданная внутренним контуром?

За короткое время я постарался прокрутить в голове всё и максимально понять особенности Баффе.

— Вау… Не думала, что у тебя ещё осталось чем меня удивить, учитель.

— Хватит называть меня учителем.

— Почему?

— Если я проиграю после того, как меня назвали учителем, будет стыдно.

— Ха. Уже заранее оправдания готовишь?

Трие снова подняла меч и приняла стойку.

Она вроде бы притворялась удивлённой, когда из моей руки что-то вылезло…

Но, похоже, специально подождала, пока я вытащу оружие и возьму его в руки.

Благодаря этому бой стал честным.

Значит, и я буду драться без способности.

После одного выстрела выбросом магической силы в третьем бою у меня осталось около тридцати единиц маны…

Этого должно хватить, чтобы крутить внутренний контур.

— Оправдания? Конечно нет.

Я тоже высоко поднял световой меч и принял стойку.

Такую же верхнюю стойку, как у Трие.

Стойку, где не думают о защите и сосредотачиваются только на атаке.

Если я попытаюсь неловко блокировать меч Трие, она стопроцентно прорвётся.

Надеяться, что мой меч окажется быстрее, было куда разумнее.

Похоже, Трие решила так же.

— Нападай, Трие.

— Кх-х!

Наши мечи одновременно рванулись друг к другу.

Лезвия летели под абсолютно одинаковым углом, но в противоположных направлениях.

Если продолжать так, будет ничья.

Артефакт присудит победу тому, кто оказался быстрее на крошечную долю мгновения, но в настоящем бою нам обоим отрубило бы головы.

А мечник, которому есть что защищать, никогда не выбирает такой исход.

Дзииин!

Траектории обоих мечей одновременно изменились, и они столкнулись между нами.

Вместо чистого металлического звона по арене разнёсся электрический треск.

В миг столкновения.

Ощущение, передавшееся в кончики пальцев, отличалось от обычного.

Обычно меч должен дрожать, и эта вибрация через рукоять уходит в руку.

Но сейчас я вообще ничего не почувствовал.

Иными словами, световой меч полностью поглотил удар.

Непривычно.

Из-за этого было довольно странное ощущение…

Но недостатком это точно не было.

— Что?! Ты будто стал быстрее!..

Без времени на оцепенение я сразу нанёс ответный удар обратной стороной.

И теперь в обороне оказалась Трие.

Полностью противоположная обычной картина.

Чем чаще сталкивались мечи, чем быстрее двигались клинки, тем больше становилась разница в скорости между мной и Трие.

Нужно было закончить, пока преимущество на моей стороне…

— Ага. Поняла.

— Кх!

Трие мгновенно распознала причину разницы в скорости.

Она из обороны перешла в атаку и резко вошла ко мне в ближнюю дистанцию.

Если с длинными мечами так сблизиться, широко размахнуться уже не получится.

То есть больших столкновений больше не будет.

— В борьбе ты меня ни разу не побеждал, помнишь?

— Чёрт…

Ситуация сильно запуталась.

Моя левая рука держала правое запястье Трие.

Левая рука Трие держала моё правое запястье.

Мы запечатали мечи друг друга и теперь мерились силой.

Но я уже не раз проходил через такие схватки и знал.

Одной силой здесь не вытащить.

В итоге придётся бросить меч.

Тэн!

Меч Трие покатился по полу.

В тот же миг я раскрыл правую ладонь, и световой луч мгновенно втянулся обратно внутрь.

Нужно было закончить бой быстро.

Без Баффе мне приходилось всем телом принимать откатную энергию, которую создавал внутренний контур.

— Ух!

Трие схватила меня за руку и ударила коленом.

Защититься было нечем.

Оставалось только максимально отвести поясницу назад, смягчить удар и перейти в контратаку.

Времени было совсем мало.

Чтобы за это время одолеть Трие, оставался только один вариант.

Вбить один мощный критический удар и ограничить её движения.

Честно говоря, с моим уровнем попасть по почти идеально защищённым уязвимым точкам Трие было почти невозможно.

Самым реалистичным вариантом было нанести сильный удар куда угодно, даже не по уязвимой точке, и повесить на неё дебафф болью.

— А-а, э?

И шанс появился быстрее, чем я ожидал.

Похоже, Трие ожидала от меня удара ногой, и у неё сбился шаг.

Появился шанс атаковать верхнюю часть тела.

Я поймал тот самый короткий миг, когда Трие не могла двигаться, и взмахнул рукой.

Тогда она будет вынуждена защищать голову, свою уязвимую точку.

Но моей целью была не голова.

А плечо.

Бах!

— Ахх!

Ребро ладони точно опустилось вниз и раздробило плечевую кость Трие.

Получилось.

Я первым нанёс Трие критический удар.

Теперь, если не потерять бдительность, я легко смогу…

— А?

Должен был победить.

Но в этот миг моё тело внезапно поднялось.

Трие схватила мою руку, будто обнимая её, развернулась и взвалила меня на спину.

Стоп.

Этот приём я где-то уже видел.

В тот же миг поле зрения резко перевернулось.

Пах!

— Кха-а!

Меня со всей силы вбило поясницей в пол.

Блять…

Бросок через спину…

Я забыл.

Трие освоила все боевые искусства.

Если ты отдаёшь ей руку, попасться на приём дзюдо — это уже что-то вроде закона природы.

Хотя, если честно, делать бросок через спину с раздробленным плечом — это тоже звучит как полный бред.

— Поймала, учитель.

— Ух.

Пока поясница гудела и отказывалась слушаться, мне в лоб прилетел щелчок пальцем.

Чёрт.

Конец.

— Сдаюсь.

— Фуууух!

Стоило мне признать поражение, как боль, будто сжигавшая всё тело, исчезла.

А вот ощущение, что поясницу превратили в пыль, осталось.

Я схватился за руку Трие и с трудом поднялся.

Левая рука Трие болталась, но она вообще не выглядела так, будто ей больно.

Она точно человек?..

— Э-э-э, что делать? Я победила!

— Да. Поздравляю.

— Нет! Я не об этом! Раз я победила, значит, первая в первом семестре теперь я?

Она внезапно заговорила дрожащим голосом и начала суетиться. Я даже не сразу понял, о чём она.

Она что, с арифметикой плохо дружит?

— Не переживай. Даже с учётом этого первым с небольшим отрывом остаюсь я.

— А. Правда? Вау! Как хорошо. Я уж думала, случилась беда!

— Если так переживала, могла бы поддаться. Тогда всё стало бы точно.

— Эй. Как можно поддаваться в бою? Так нельзя.

Если суммировать баллы прошлых тестов и внезапных проверок, даже со вторым местом в этом турнире я с минимальным перевесом становлюсь лучшим студентом первого семестра по боевой магии.

Иными словами, за одну из двух специальностей можно было больше не переживать.

Финал, по сути, был боем, где мне было всё равно, победить или проиграть. Но я выложился полностью, так что сожалений не осталось.

— Вы чего так зверски дрались?.. Поздравляю, Трие. Турнир выиграла ты.

— Спасибо, профессор.

— Быстро к медикам. Сначала плечо лечить.

— Есть!

— А тебе поясницу лечить не надо?

— Нет. Думаю, всё в порядке.

Она всё ещё слегка ныла, но терпеть было можно.

Я неловко улыбнулся и выпрямил спину.

А, сука.

Больно-то как.

Может, всё-таки полечиться?

— Шлюс. У тебя кровь из носа.

— А… Да.

Я отвернулся и быстро вытер кровь.

Но взгляды студентов, направленные на меня, были странными.

Они перешёптывались…

Может, из-за усталости я плохо слышал.

Победила ведь Трие. Почему они смотрят на меня?

Хотя времени думать об этом у меня не было.

Экзамен по элементальной магии идёт до завтра.

Сегодня нужно как можно быстрее вернуться и сосредоточиться на заданиях.

— Шлюс!

— Трие. Как плечо?

— Сказали, хорошо срослось, хе-хе. Ещё сказали пока воздержаться от сильных нагрузок.

— Да. Лучше воздержись.

— Поэтому сегодня сделаю только двести отжиманий.

— …

И это у неё называется воздержаться.

Похоже, сам образ мыслей у нас разный.

— А обычно сколько делаешь?

— Пятьсот.

— Это разве можно назвать воздержанием?..

— Даже если двести, можно ведь делать не за раз, а разделить!

Разделить, чтобы снизить нагрузку на плечо?

Нет, подожди.

Разделить?

— А.

— Что такое, Шлюс?

— Спасибо, Трие! Правда, спасибо!

— Хы-ы-ы? Я вся в поту!

Благодаря Трие мне пришла в голову отличная мысль.

Хорошая идея, как пробить застрявшее задание.

Я так обрадовался, что не удержался и крепко обнял Трие.

Промежуточные экзамены первого семестра (7/14)

Разделить.

Почему я не додумался до этого с самого начала?

Составьте двумерную одиночную формулу, соединяющую ядра огненной и ледяной систем.

До сих пор я слишком зацикливался именно на том, чтобы изобразить всё в двух измерениях.

Но ведь трёхмерная фигура, по сути, ничем не отличается от множества двумерных рисунков, наложенных друг на друга слоями.

Если из двумерных срезов можно собрать трёхмерную форму, значит, возможно и обратное.

Нужно мелко разрезать трёхмерную структуру и представить её как непрерывную последовательность двумерных сечений.

Если бы я с самого начала подошёл к задаче математически, давно бы её решил.

— Спасибо, Трие! Правда, спасибо!

— Хы-ы-ы? Я вся в поту!

Я сам не заметил, как крепко обнял Трие.

Обычно она казалась мне неподвижной, как гора, но именно сегодня почему-то была удивительно лёгкой.

Я уже почти поднял её и закружил на месте, но…

— Учитель, мне сейчас от стыда помереть хочется…

— …

Только тогда я заметил взгляды вокруг.

Я опустил Трие, которая закрыла лицо обеими руками, кашлянул и отвернулся.

Мне самому хотелось сгореть от стыда…

— Ч-что такое, Шлюс? Что случилось?

— Кажется, я решил задачу. Благодаря помощи Трие.

— Что?..

Лицо Айнца странно изменилось.

А он-то чего вдруг так потрясён?

— Я… я ещё даже зацепку не нашёл!

— Айнц. У меня есть одна просьба.

— Какая? Говори что угодно!

Похоже, он приуныл, потому что не смог помочь мне с задачей.

Но всё же была одна вещь, которую мог сделать только Айнц.

— Можешь сопроводить меня до общежития?

— Сопроводить? Какая ещё охрана внутри академии?

— На всякий случай.

— Ну, если так, конечно могу. Всё-таки ты спас мне жизнь.

Айнц уверенно хлопнул себя по груди.

Как ни посмотри, Айнц тоже наследник Вигенштейнов, одного из трёх великих магических родов.

То есть персона не менее, а может, и более ценная, чем Эрика.

С ним рядом я смогу добраться домой без риска нападения.

— Что? Сопроводить? Тогда я тоже пойду!

— А ты кто вообще?

— Кто? Почему на ты обращаешься?

— А вы кто вообще?

— Победительница турнира. Кажется, я куда больше подхожу для охраны, чем слабак, вылетевший сразу в первом раунде.

— Да я вылетел, потому что моим противником был Шлюс!

— Ну всё равно.

— И почему ты сама всё ещё говоришь со мной на ты?!

Кажется, я почти никогда не видел, чтобы эти двое разговаривали.

Но, похоже, они успели неплохо сблизиться.

Хотя уровень их диалога почему-то не поднимался выше начальной школы.

Но всё равно то, что они стали ближе, было хорошей новостью.

В ближнем бою Трие не знает равных.

А Айнц выпускает превосходную по огневой мощи магию.

Если эти двое научатся действовать слаженно, из них выйдет мощная связка.

А я что…

Я ведь и в магии, и в ближнем бою где-то посередине. Значит, мне между ними только танцевать остаётся?

— Спасибо.

— Да не за что. Мы просто прошлись вместе.

— Этого было достаточно.

Идя вместе с Айнцем и Трие, я без всяких угроз добрался до резиденции председателя.

На всякий случай я держал чувства настороже и время от времени ощущал взгляды, направленные в нашу сторону, но нападать так никто и не решился.

Даже если бы несколько психов всё-таки сорвались и атаковали, Трие, скорее всего, всех бы раскидала.

— Трие, тебе тоже спасибо.

— А-ха-ха, да ладно. Кстати.

— ?..

— Я не знала, что у учителя есть такое оружие. Если бы знала, подарила бы что-нибудь другое…

Трие неловко улыбнулась.

А.

Она о Баффе.

— У настоящего меча тоже много преимуществ. Меч, который ты мне подарила, мне точно ещё понадобится.

— А, правда?

Баффе — это универсальный световой меч, который я могу в любой момент проявить и убрать обратно…

Но нет.

Во-первых, Баффе не может отделиться от правой руки.

То ли он привязан к моей правой руке, то ли ещё что-то, но сколько я ни пытался переложить его в левую, ничего не вышло.

А во-вторых, самый большой недостаток в том, что его вообще нельзя вытащить без запуска внутреннего контура.

— Понятно. А я переживала, что подарила тебе бесполезную вещь.

— Такого быть не может.

— Экзамен по элементальной магии всё ещё идёт, да? Желаю хорошо сдать оставшуюся часть!

— Спасибо.

Проводив Айнца и Трие, я сразу вернулся в особняк.

Как и ожидалось, Эмилия встретила меня сегодня всё такой же опрятной и спокойной.

Когда возвращаешься домой и там есть человек, от этого как-то легче на душе.

Наверное, поэтому люди и женятся.

Хотя, скорее всего, разводятся они по той же причине.

— Я буду в тренировочной комнате.

— Господин Хайнкель! Подождите!

— Да? Уф…

Я резко обернулся, и в мою сторону полетела ложка.

Я чуть не уклонился рефлекторно, но всё же принял ложку прямо в рот.

Это…

Ризотто?

— Ужин. Не голодайте опять, возьмите с собой и поешьте там.

— Да. Спасибо.

Раньше она говорила мне поесть перед тем, как спускаться, но я всё время игнорировал это, уходил и голодал. Видимо, теперь Эмилия сдалась.

Раз даже Эмилия, которая считала, что есть нужно только за столом, пошла на уступку, значит, я действительно всё это время слишком упрямился.

Розовое ризотто было очень вкусным.

Если я увлекусь, оно наверняка остынет, но это не имело значения.

Еда Эмилии вкусная даже холодной.

— Господин Хайнкель.

— Да?

— Эм… если я зайду вместе с вами, это будет мешать?

— Нет. Хочешь зайти?

— Э-э, что? Правда?

Эмилия на мгновение сделала совершенно глупое лицо.

Игра растерянности была великолепной.

— Да! Хочу!

Ну конечно.

Наверное, ей было любопытно, что этот ублюдок Шлюс часами делает внутри, когда запирается.

Сегодня мне нужно было всего лишь сосредоточиться на экзаменационных задачах, так что показывать что-то особо опасное я не собирался.

Если придираться, разве что сами задания могли утечь в разведывательное бюро.

— Я буду тихо стоять, как манекен.

— Тогда буду благодарен.

Когда мы вошли в тренировочную комнату, Эмилия встала в углу и действительно больше не шевелилась.

Поначалу я только иногда косился на неё, и это немного отвлекало, но потом почти начал забывать, что Эмилия вообще здесь.

Настолько она не издавала ни звука и не двигалась.

У неё ноги не затекут?

«Лучше побыстрее решать задачу».

Я зачерпнул ложку ризотто и снова сосредоточился на экзаменационном листе.

Само соединение ядер огненной и ледяной систем было простым.

Пусть оно и было трёхмерным, но разложить его и представить как последовательность двумерных рисунков определённо возможно.

Проблема в том, что этот способ был до ужаса неэффективным.

Двумерных сечений становилось бесконечно много, и формула разрасталась в ширину слишком сильно.

Иными словами, выходил огромный, но совершенно бесполезный кусок мусорного дерьма без малейшей изящности.

«Не думаю, что он ожидал именно это».

Не верилось, что Людвиг, который так любит красивые формулы, дал задачу с таким ответом.

Возможно, правильный ответ, который придумал Людвиг, был совсем другим, а я сейчас просто пользуюсь грязным обходным путём.

Но какая разница.

Людвиг, конечно, будет трястись от злости, когда это увидит, но если я выполню все требования условия, он не сможет засчитать ответ как неправильный.

— Просто ебанная нудятина.

Процесс разбиения трёхмерной структуры на двумерные сечения оказался довольно скучным.

Нужно было почти бесконечно повторять относительно простые вычисления.

Я долго собирал формулу, а потом, уже взяв ложку и положив её в рот, наконец понял.

— А.

Прошло очень много времени.

Рис был холодным.

Только тогда я вспомнил, что забыл о присутствии Эмилии, и резко поднял глаза туда, где она стояла.

Эмилия всё ещё была на месте.

Всё в той же позе.

Неподвижная, будто застывшая.

Меня внезапно накрыла волна стыда.

Я всё это время вёл себя так, словно Эмилии здесь нет.

Словно был один.

А вдруг я показал ей что-нибудь постыдное?

Я даже не помнил, что именно делал.

Когда-то Арым говорила, что, если я сосредотачиваюсь в одиночестве, начинаю ругаться вслух…

И мне вдруг стало тревожно: а не выглядел ли я психом, который матерится в пустоту?

— Ха-а-а… Я тогда пойду спать, господин Хайнкель.

— Да, иди. Оказалось не так уж интересно, правда? Наверное, тебе было очень скучно.

— Нет. Мне понравилось. Я будто увидела господина Хайнкеля с непривычной стороны.

— …

После тихого смешка Эмилии и её ответа я потерял дар речи.

Наверняка мужчин, влюбившихся в эту улыбку, в мире хоть отбавляй.

Но сейчас я вдруг особенно ясно ощутил, что эта улыбка направлена только на меня.

Сейчас здесь только я и Эмилия.

Внутри этого барьера никакая информация не может просочиться наружу.

Значит, если прямо сейчас наброситься на Эмилию и…

«Может, и правда ввести ей формулу самоподрыва?»

Возник порыв вскрыть её сердце и выгравировать там формулу самоподрыва.

Это была ложь, которую я сказал, чтобы контролировать Хертлокера, но сейчас был шанс превратить её в реальность.

В начале я, возможно, не смог бы, но сейчас был уверен, что сумею подавить Эмилию силой.

Если выгравировать формулу на сердце Эмилии, мне больше не придётся бояться, что ночью, пока я сплю, мне в шею воткнут нож. И Хертлокера будет легче контролировать.

Метод, в котором невозможно найти недостатки.

— Что-то случилось?

— Нет. Ты, наверное, устала стоять. Поднимайся и отдохни.

— Хе-хе, хорошо. Из-за экзаменов я не могу сказать вам не перенапрягаться… Но, пожалуйста, перенапрягайтесь хотя бы так, чтобы не упасть!

— Постараюсь.

— И если завтра утром меня не будет, не пугайтесь. Скорее всего, я уйду за покупками.

Я просто отпустил Эмилию.

Шансов остаться с ней наедине внутри этого барьера у меня ещё будет много.

Так что спешить не нужно.

Не нужно игнорировать это смятение и насильно заставлять себя действовать.

— Почему? Почему я колеблюсь?

Но всё это были лишь оправдания.

Оправдания, которые возникли потом, чтобы подогнать их под заранее выбранный результат.

Я…

Я не хотел причинять Эмилии боль.

Не хотел разрушать даже эту тонкую ниточку доверия между нами.

Я незаметно для себя начал воспринимать персонажа собственного романа как живого человека.

— Приди в себя, блять…

Мне нужно взять себя в руки.

Эмилия, как и любой другой персонаж, в конце концов просто инструмент.

Инструмент, который используется ради меня, чтобы увидеть финал этого романа.

Инструмент, который должен вернуть меня в мой настоящий мир.

Всё это однажды всё равно придётся выбросить.

Со всем этим однажды всё равно придётся расстаться.

Не было нужды привязываться.

* * *

Благодаря идее, которую дала Трие, восьмое задание решилось довольно легко.

Пусть лист с ответом и стал очень грязным…

Дальше настала очередь способности, которую я берёг.

Сегодня, за исключением одной секунды в бою с Айнцем, я почти не использовал Выбор и концентрацию.

Значит, оставшиеся четыре секунды можно было вложить в решение задач.

«Выбор и концентрация. Четыре секунды на вычислительную мощность».

Конечно, увеличение способности вычисления не значит, что мой интеллект вдруг вырастет и в голове сама появится формула, которую я раньше не мог нарисовать.

Просто скорость вычислений становится безумно высокой.

То есть, если даны условия задачи, и я не знаю точного ответа, но начну рисовать все формулы, которые могут этим условиям соответствовать…

— Бинго.

Ответ неизбежно найдётся.

Обычно, если использовать такой метод, не хватило бы нескольких дней и ночей без сна. Но со способностью вычисления выше ста это было возможно.

Перебор всех вариантов…

Не думал, что когда-нибудь буду решать задачу таким тупым методом.

— Готово. До девятого.

Я успел получить ответ буквально в последний миг, перед тем как действие способности закончилось.

И сразу после этого, будто в идеально рассчитанный момент, время перевалило за полночь, а лимит Выбора и концентрации снова увеличился до пяти секунд.

Ну что.

Сразу попробовать последнее, десятое задание?

— Кра-а-ак…

Блять. Даже на первый взгляд количество вариантов было астрономическим.

Даже если влить в способность все пять секунд, шанс найти ответ будет ничтожно мал.

Значит, лучше сначала немного подумать самому и сузить условия.

Сдавать всё равно до девяти утра.

Может, немного постараться и посидеть всю ночь?

Я на некоторое время сосредоточился на экзаменационном листе…

— А.

Но потом задел холодную миску, и концентрация разрушилась.

— М-м-м…

Раз уж я отвлёкся, заодно немного размялся.

Проверил часы. К счастью, было ещё только шесть.

Это были часы, которые я недавно в спешке достал и поставил здесь. Если пропустить время сдачи промежуточного экзамена, будет катастрофа.

Снаружи уже должно было светать.

Прилежная Эмилия, наверное, как раз вышла за покупками.

— Нет, подожди.

В этот миг я резко пришёл в себя.

Я свернул экзаменационный лист, сунул его во внутренний карман и поспешно выбежал наружу.

Блять.

Почему я до сих пор об этом не подумал?

[Задание: найдите Эмилию Зигфрид.]

[Сложность: ★★★★★]

[Награда: 8 монет магазина]

Будто издеваясь, перед глазами всплыло окно задания.

Да пошла она нахуй. (п.с. от беса хесла... блять да пошла она нахуй. бууух. Кто не понял, про что, посмотрите вот этот видос. https://www.youtube.com/watch?v=HtRMBldK4WA

Я влип.

Промежуточные экзамены первого семестра (8/14)

Всё-таки надо было вскрыть грудь Эмилии и выгравировать формулу прямо на сердце.

Как ни крути, так и надо было сделать.

— Да чтоб меня…

Только теперь я понял, каким идиотом был.

Только теперь.

Я ожидал, что те, кто хочет сорвать мне промежуточные экзамены, могут подослать Воронов или наемников, чтобы навредить мне.

Но подготовился не до конца.

Я думал, будет достаточно просто запереться внутри.

Думал, что главное — самому не выходить наружу.

Но даже моей тупой рыбьей башке хватило бы пары секунд, чтобы понять, что целью необязательно должен быть только я.

Мог появиться заложник.

Даже если это буду не я.

А сейчас самым подходящим человеком на роль заложника была…

— Эмилия!!!

Эмилия.

Я поднялся из тренировочной комнаты и сколько ни кричал, ответа не было.

Сегодня утром она говорила, что пойдёт за покупками.

Похоже, уже вышла.

Я сорвался с места и бросился к входной двери.

— Ха…

Под дверью лежало письмо.

Внезапно на меня навалилось дурное предчувствие.

Я не хотел его читать.

Даже трогать не хотел.

Хотел сделать вид, что не видел.

Но, конечно, не мог.

— Фу-ух… Ха-а…

Я глубоко вдохнул и дрожащей рукой развернул письмо.

Криво нацарапанными буквами там было написано

Твоя горничная у меня. Если не хочешь увидеть, как она умрёт, приходи на 31-ю улицу…

— Сука…

В руке у меня остался вырванный клок волос.

Я даже не почувствовал боли.

Была только злость.

На себя.

На своего тупого, нет, тупейшего себя.

На свою беспечность.

Блять. Если бы я сразу вбил ей в сердце формулу, ничего бы этого не случилось. (п.с. от беса. Че за тупизна... А где между этими вещами связь?..)

Стоило мне размякнуть и захотеть решить всё гладко, как обязательно происходит вот такая хрень.

— Нужно идти.

Но времени сидеть и жрать себя изнутри тоже не было.

Я вылетел из особняка.

* * *

— Хм. Хм-м…

Напевая себе под нос, Эмилия вошла на рынок с корзинкой на сгибе локтя.

Перед ней сразу раскинулась оживлённая улица, битком набитая людьми.

— Ой, Эмилия! Ты за покупками?

— А, да. Дома продукты закончились.

Почти в каждой лавке находились торговцы, которые её узнавали.

Девушка в форме горничной, которая всегда приходила за покупками примерно в это время.

Её и так было трудно не заметить, а благодаря приветливому характеру она быстро стала на рынке почти знаменитостью.

— Слышала, ты работаешь в огромном особняке, а горничная там одна? Тяжело тебе, наверное.

— Ха-ха. Да нет…

Про огромный особняк она говорила, кажется, в той лавке.

А про то, что горничная там только одна, вон в той, на другой стороне.

Слухи тут распространялись с пугающей скоростью.

«Морепродукты. Шлюс бра… господин Хайнкель ведь любит морепродукты».

Глядя на полный рыбы аквариум, Эмилия задумалась.

Шлюс действительно любил морепродукты.

Когда они возвращались после визита в императорский дворец, он увидел ресторан морепродуктов и не удержался, зашёл поесть.

Проблема была в том, что Эмилия не умела готовить морепродукты.

— Морепродукты к нам нечасто завозят. Если сейчас всё разберут, потом ещё месяца два ждать.

— Хм-м…

Услышав это, она задумалась ещё сильнее.

Рецепт…

Может, попросить кого-нибудь научить?

Но кого?

Рядом не было никого, кто мог бы знать, как готовить морепродукты.

— Дайте две штуки.

— Они портятся быстро, так что, как вернёшься, сразу сохрани их магией холода.

— Да. Спасибо.

В итоге она всё-таки купила.

Ну, если готовить по наитию, как-нибудь вкусно получится.

Когда Эмилия бралась за незнакомые продукты и готовила интуитивно, всё обычно выходило хорошо.

В конце концов, она ещё ни разу не проваливала готовку.

«Может, рыбу запечь? Или сварить суп?»

В голове тут же один за другим начали всплывать рецепты с рыбным филе.

Шлюсу брати… нет, господину Хайнкелю наверняка понравится.

«Но когда он уже начнёт звать меня проще?»

Подумав об этом, она вдруг немного раздражилась.

Они ведь уже немало времени прожили под одной крышей, деля и хорошее, и плохое.

Разве уже не пора обращаться друг к другу проще, без всей этой вежливой дистанции?

Ощущение было такое, будто он специально держит расстояние.

Может, он понял, что она шпионка разведывательного бюро?

Если так, тогда почему он спас её, рискуя жизнью?

Почему сказал, что её обязательно нужно защитить?..

«Может, мне первой попробовать? Назвать его Шлюс бр… братик…»

Она всего лишь подумала об этом.

Но лицо Эмилии мгновенно вспыхнуло.

Нет, это всё-таки было слишком.

Психологически она пока не могла.

Может, они со Шлюсом вовсе не настолько близки.

Думая так, Эмилия заставила себя успокоиться и продолжила идти.

— А?

Пока не заметила, что вокруг что-то не так.

Только что она точно была на рынке.

И сколько она успела пройти, чтобы вдруг оказаться в тёмном переулке?

Корзинка выпала из её рук.

— Э-э?

Эмилия обернулась и заметно растерялась.

Сзади был тупик.

Высокая стена.

Она резко выдохнула и повернула голову. Спереди было то же самое.

Дорога, которая только что была открыта, теперь оказалась перекрыта кирпичной стеной.

— Ч-что это?

Магия?

Нет, тогда она должна была почувствовать запуск формулы.

Эмилия постучала по стене.

Шершавая поверхность поцарапала руку, и она сжала пальцы, но тут же почувствовала что-то странное.

Барьер.

— Ха-а…

Отступив назад, она приподняла юбку.

Затем вытащила кинжал, закреплённый на левом бедре.

Предмет, который называли Разрушителем магии.

Его передал ей старший брат…

С кинжалом в руке Эмилия спокойно начала ощупывать стену.

Она искала ядро барьера.

Прочитав поток маны и найдя центр, через который проходила вся магическая сила, то есть ядро, Эмилия…

— Здесь!

Без колебаний вонзила кинжал в стену.

Лезвие вошло легко, без сопротивления.

И тут окружающая картина начала рушиться.

«Ловко…»

Барьер был настолько хорошо воплощён, что его можно было принять за реальность.

Эмилия перехватила кинжал обратным хватом и сосредоточилась на мерцающем пространстве за барьером.

Перед ней стояли двое мужчин, явно растерянных.

— Ч-что?

— Как она выбралась?

— Забавный у вас фокус!

Против магов нельзя было медлить.

Нужно атаковать первой.

Эмилия тут же стремительно бросилась вперёд и взмахнула кинжалом.

Двое мужчин, которые как раз вытягивали руки, чтобы, похоже, применить магию…

— А-а-а!

— У-у-у! Моя рука!

В одно мгновение лишились кистей, рухнули и закричали, истекая кровью.

— Кто вас послал?

— Думаешь, я ска…

Вжух!

Кинжал вошёл мужчине в шею.

Лезвие, провернувшись на пол-оборота вместе с запястьем Эмилии…

— Кхр-р-р! Угх! Гх!

И резко вышло обратно, открыв кровавый фонтан.

Мужчина ещё несколько секунд дёргался на земле, распластавшись в быстро растущей луже крови, а затем обмяк и перестал двигаться.

Когда Эмилия повернула голову, второй мужчина побелел как мел.

— Так кто вас послал?

— Хи-и! Хк! П-пожалуйста! Только не убивайте! Прошу!

— Я же сказала, оставлю в живых, если скажешь, кто вас послал…

— Л-люди, помог…

Хруст.

Кинжал вонзился ему в лоб.

С треском расколов череп, мужчина замер и больше не двигался.

— Ну зачем кричать…

Вытащив кинжал, Эмилия чуть не заплакала.

Она думала, что если одного убить для примера, второй сразу всё расскажет.

Кто же знал, что он по-глупому попытается закричать?

В итоге она не получила никакой информации, а на руках осталось два трупа, с которыми непонятно что делать.

Держа испачканный кровью и мозгами кинжал подальше от себя большим и указательным пальцами, Эмилия пошарила в кармане.

— Нет…

Платка не было.

Красивого платка с ленточным узором, который она всегда носила с собой.

Осмотревшись, Эмилия убедилась, что в переулке никого нет, и осторожно приподняла юбку.

— Да ну правда…

Щёки покраснели от мысли, что приходится делать даже такое.

Но прижимать к бедру кинжал, измазанный грязной кровью, она не хотела ни за что.

— Хы-ып…

Она медленно стянула белые трусики и, по очереди подняв ноги, сняла их.

В конце концов, если подумать, от платка они отличались не так уж сильно.

Там тоже была розовая ленточка.

Эмилия обернула кинжал трусиками и тщательно вытерла, а потом небрежно отбросила их в сторону.

Уже собираясь вернуть блестящее лезвие в ножны, она…

— Ух. Свежо…

Внезапно почувствовала, как ветер коснулся между ног, и ощутила пустоту.

Это, конечно, была вынужденная мера, но повторять такое она больше не собиралась.

Слишком стыдно…

— Теперь вернуться бы. Хм… Если пойти туда, наверное, выйду?

Словно заворожённая, Эмилия начала идти по переулку.

Где-то обязательно должен быть выход.

Сначала нужно выбраться из переулка, а потом думать.

Но сколько бы она ни шла, выхода не было.

Наоборот, возникало ощущение, что один и тот же путь повторяется снова и снова.

— Наверное, кажется…

Но она не придала этому значения и шла дальше.

Рано или поздно выход ведь должен появиться.

Она даже не сомневалась.

У дороги всегда есть конец.

Просто она прошла недостаточно.

Ещё немного, и сможет выйти…

— А? Но почему платка нет?

Эмилия машинально пошарила в кармане и наклонила голову.

Этот платок был создан из маны.

Он должен был быть устроен так, чтобы никогда не отделяться от её тела.

Если платка нет…

— А.

Значит, она оказалась в среде маны, которую контролирует кто-то другой.

Осознав это, Эмилия тихо ахнула.

В панике она огляделась по сторонам.

И только теперь поняла, что с самого начала ходила по бесконечно повторяющемуся переулку.

Нет, сама мысль, что она до сих пор этого не заметила, была абсурдной.

— Двойной барьер!..

Она стиснула зубы.

Какие бы трюки ни были заложены в этот барьер, стоило попытаться подумать сложнее, как начинала болеть голова.

Если бы она не вспомнила о платке, то могла бы вечно идти по этой дороге.

Почувствовав холодок, Эмилия начала ощупывать стену, ища ядро барьера.

— Вау. Как ты догадалась?

— !..

Услышав голос за спиной, Эмилия мгновенно выхватила кинжал с бедра и взмахнула им.

Но там никого не было.

Пока Эмилия торопливо осматривалась…

— Если ты будешь так делать, мне придётся перегрузить твоё тело…

— А-а! Ах!

Сладкий, нежный женский голос проник в самое ухо.

Рука с кинжалом перестала слушаться.

Нет, всё тело больше не двигалось так, как она хотела.

В этот миг к её губам поднесли маленький стеклянный флакон.

Эмилия, застывшая на месте, могла только выпить неизвестное зелье.

— А-ах… а…

На неё навалилась сонливость.

Несмотря на яростное сопротивление, глаза медленно закрылись, а тело безвольно обмякло.

— Ой-ой.

Кто-то подхватил Эмилию со спины.

И в тот же миг картина переулка разрушилась.

Они оказались в укромном месте за одной из лавок шумного рынка.

Женщина в капюшоне уложила Эмилию, затем уверенно вышла вперёд и закрыла дверь лавки.

Вернувшись обратно, она сняла капюшон.

Открылось лицо женщины с рыжими волосами.

— Хм-хм. И что же с этим делать…

Глядя на спящую Эмилию, она сложила обе руки у губ.

Его девушка.

Девушка Шлюса Хайнкеля.

Что же с ней сделать?

Как заставить Шлюса Хайнкеля глубоко отчаяться?

Как сломать его?

Это была слишком счастливая забота.

Промежуточные экзамены первого семестра (9/14)

Я опоздал на один шаг.

Вёл себя как идиот и в итоге опоздал.

А если с Эмилией что-нибудь случится?

Если она получит рану, от которой уже не оправиться?

Нет.

А если она вообще умрёт?

— Блять…

Хертлокер превратится в чудовище, которое невозможно будет контролировать.

Сбросив все ограничения, он начнёт безумно расти, питаясь собственной яростью.

И уже как злодей.

Когда это случится, мир может погибнуть от рук Хертлокера ещё до того, как доберётся до финальной арки.

— Ты пожалеешь.

Не знаю, кто похитил Эмилию, но он был так любезен, что оставил адрес.

И если это не фальшивый адрес, предназначенный сбить меня с толку, а настоящий, этот ублюдок будет жалеть до костей.

Если с Эмилией что-то случилось, ему придётся готовиться к расплате.

— Ха-а.

Стоило мне свернуть в переулок, как дыхание перехватило.

Дорога была перекрыта.

Хулиганами, вооружёнными всевозможным железом.

Вот этого я не ожидал.

— Это он?

— Вроде да.

Если бы они знали, кто я, не стали бы думать, что смогут остановить меня вот этим барахлом.

Субподрядчики субподрядчиков?

Похоже, их просто наняли за копейки, чтобы потянуть время.

Судя по тому, что никто из них меня не узнавал, моё лицо ещё не настолько известно.

— Я тороплюсь. Советую освободить дорогу.

— А? Угу. Проходи.

— ?..

Они захихикали и расступились посередине.

Что задумали?

Нет, времени подозревать не было.

Я быстрым шагом пошёл между ними, но…

— А, погоди! Забыл кое-что.

Дорогу мне перегородил здоровяк.

Я знал, что так и будет.

Если использовать магию, можно разнести их всех разом.

Но я не знал, с кем придётся столкнуться дальше, и тратить способность на эту шпану не хотелось.

Я раскрыл правую руку и приготовился вытащить его.

— Если подумать, эта дорога закрыта для прохода!

Со всех сторон на меня понеслись топоры и дубины.

Я видел.

Каждое движение.

Хотя я даже не использовал Выбор и концентрацию на ловкость, всё казалось медленным, словно в замедленной съёмке.

Вииин…

Внутренний контур закрутился, и тело резко стало легче.

И в этот момент…

— Ч-что это?

— А?

Из моей правой руки вырвался свет.

Первой целью были оружия, летящие в меня.

Я быстро пригнулся, схватил Баффе и взмахнул.

Дзииин! Вжух!

— А-а-а-а!

В воздух взлетели дубины и пальцы, а вместе с ними раздались крики.

Ублюдки резко отступили, и вокруг появилось пространство.

Удивление.

Растерянность.

Страх.

В их глазах было множество эмоций.

И это напомнило мне, что они тоже люди, личности.

Но…

— Нужно было внимательнее выбирать заказчика.

Это не было достаточной причиной оставлять их в живых.

В конце концов, они были чем-то вроде мусора Империи.

Можно считать, что я делаю общественно полезную работу и просто навожу чистоту.

— Хы! Хи-и!

Моё необычно лёгкое сегодня тело рвануло вперёд, и луч обрушился на них.

* * *

Времени ушло больше, чем я думал.

Их оказалось слишком много.

Но я не стал устраивать безумие и догонять тех, кто сбежал.

Если где-то ждёт ещё одна группа хулиганов, эти беглецы станут отличными переносчиками страха.

Дзииин…

Стоило мне разжать кулак, как Баффе снова втянулся в ладонь.

Размахавшись им вдоволь, я понял одну вещь.

Эта штука слишком хороша.

Даже слишком.

Режущая сила была настолько чудовищной, что, когда я рассекал человеческое тело поперёк, вообще не ощущал сопротивления.

Тонкий щит, кажется, можно разрубить одним ударом.

— Фу-у…

Теперь я заметил, что весь был в крови.

Руки мелко дрожали, но только и всего.

Столько людей я убил впервые, однако, кроме крайнего напряжения, почти ничего не чувствовал.

Будто перешёл реку, после которой уже нельзя вернуться назад.

— Вот же сука…

— ?..

В этот момент издалека донёсся тихий ошарашенный вздох.

Там была группа людей, которые смотрели на меня с ужасом.

Они тоже держали оружие, но по виду не были обычной шпаной.

Вороны?

— Мы пришли по заказу о жестоком преступнике, а ты уже успел натворить дел?

— Спокойно сдавайся, мальчик. Не хотим действовать грубо.

— …

Группа авантюристов?

Похоже, чтобы поймать меня, они даже использовали фальшивый заказ.

Если я убью ещё и их, моё положение станет очень неприятным.

— Я первокурсник Императорской Академии, Шлюс Хайнкель. На меня напали первым, я лишь защищался.

— Ой-ой! Так ты у нас Шлюс Хайнкель? Тогда я Гавейн, придурок!

— …

Надо было выйти в форме.

Посмотрев на другую сторону переулка, я увидел, что и там уже собралась группа авантюристов.

Пути отхода не было.

— Ситуация срочная, так что лучше пропустите меня. Я скоро вернусь и всё объясню.

— Преступники всегда так говорят. Давай без ран и спокойно сдавайся, а? Братишки тут не последние люди.

— Ха-а…

Вот теперь я правда попал.

Они авантюристы, поэтому убивать их нельзя.

Но если щадить, они довольно сильные, и справиться с ними без траты времени способности будет трудно.

Настоящий тупик.

К тому же раз всё стало настолько шумно, Разведывательное юро наверняка уже узнает.

Да блять…

Если выяснится, что похитили именно Эмилию, Хертлокер точно не останется на месте.

Для начала нужно выбраться из этой ситуации.

Потому что спасти Эмилию сейчас важнее всего.

Дзииин…

— Ч-что это такое?

— Магия вспышки?

Выбора не было.

Я запустил внутренний контур, вытащил Баффе и…

Бах! Хруст!

Вонзил Баффе в стену и полез по фасаду здания.

Они, растерявшись, бросились ко мне, но я уже поднялся выше, чем могли дотянуться их руки.

— Магия! Стреляйте магией!

— А, не получается!

— Что? Почему так?

Я разбирал все вспыхивающие вокруг формулы и за считаные мгновения взобрался на крышу.

Прохладный ветер ударил в лицо, и перед глазами разом раскинулся вид столицы.

Хорошо бы они не смогли меня догнать, но…

— Быстрее наверх! Живо!

Снизу уже послышались торопливые шаги. Они поднимались по лестнице к крыше.

Нужно было срочно оторваться.

— Фууух. Я смогу.

Я глубоко вдохнул и побежал по крыше.

На самом краю едва успел оттолкнуться.

С трудом приземлился на следующее здание и снова побежал.

Цель — адрес, написанный в письме.

Только добравшись туда, я смогу понять, ловушка это или нет.

Направление, наверное, туда…

— Вот оно.

Издалека я почувствовал волны магической силы, медленно расползающиеся вокруг.

Формула барьера?

Мощность была довольно высокой.

Скорее всего, это там.

«Нет. Точно ли там?»

Вдруг возникло сомнение.

Если мощность настолько велика, её сможет почувствовать не только такой чувствительный к магии человек, как Шлюс.

Похитив Эмилию, они должны были не допустить её спасения.

Стали бы они так открыто рекламировать: «Мы здесь»?

Чем дальше, тем сильнее казалось, что это отвлекающий манёвр.

Хотя, возможно, они просто настолько уверены, что барьер не взломают.

Оба варианта звучали достаточно правдоподобно.

«Там ловушка».

В итоге я решил не идти по адресу из письма.

Наверняка там приготовлена ловушка, чтобы меня задержать.

Цель этих ублюдков, скорее всего, не столько навредить мне, сколько сорвать промежуточный экзамен, поэтому они будут делать всё, чтобы тянуть время.

Но если других зацепок не найдётся, мне всё равно придётся туда идти.

«Ищи. Блять, ищи».

Глядя вниз, я снова и снова использовал Просмотр.

Хоть что-нибудь, что может стать подсказкой.

Хоть одну зацепку.

И в этот момент моё внимание привлекло кое-что странное.

[Джин]

[Настоящее имя: Джейн Уотсон]

[Пол: женщина]

[Член Воронов. Мастер маскировки. Внутри неё…]

— Джин?

Ворон Джин.

Снаружи она выглядела как старуха, но над ней висела надпись, говорящая, что это Ворон Джин.

Нашёл.

Зацепка.

* * *

— Чёрт, сколько их вообще наняли?

— Похоже, скупили всю шпану в округе.

— Не только в округе. Судя по всему, есть и те, кто пришёл из других районов!

Закрытый кафе-бар.

Внутри него без остановки сыпались доклады по артефактам связи.

Чрезвычайная ситуация.

Хулиганы, получившие от кого-то подозрительно много денег, в разных местах перекрывали проходы и устраивали беспорядки.

Правда, район был настолько широким, что понять, куда именно они пытаются перекрыть доступ, было невозможно.

Конечно, даже если ловить этих хулиганов и ломать им ноги, выяснить это было бы нельзя.

Сами они знали только одно: им приказали охранять дорогу.

— Дело не обычное…

Конечно, сами хулиганы не наносили серьёзного ущерба.

Меньше чем через час имперская полиция, получившая жалобы, прибудет и подавит беспорядки.

Тогда зачем кому-то тратить огромные деньги, чтобы устроить такую мелкую суету?

Значит, целью и был этот единственный час беспорядка.

Похоже, это…

— Похищение.

— !..

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и внутрь вошёл мрачный мужчина.

Хертлокер.

— Похищение? Кого?

— Эмилию похитили.

Он бросил корзинку на пол.

Маленькую корзинку, полную продуктов.

Эрик сразу понял, что она принадлежит Эмилии.

Это была та самая корзинка для покупок, которую Эмилия мастерила при каждом удобном случае, говоря, что будет ходить с ней на рынок.

— Цель — Шлюс Хайнкель. Вероятно, они хотят сорвать ему промежуточные экзамены. Мы действительно получили сведения о парне, который называет себя его именем и режет хулиганов.

— Хертлокер.

— Не пытайтесь меня остановить! Я не смогу успокоиться!!!

— Ай, блин. Уши болят. Я и не собирался тебя останавливать, придурок.

— Что?

Хертлокер, который уже готов был выскочить из кафе, тупо уставился на Эрика.

— Возьми с собой артефакт связи. Я буду передавать информацию в реальном времени. Подкрепление, наверное, не нужно? Тебе оно только помешает.

— Хорошо знаете.

— Наглый ублюдок. Быстро пошёл!

— Да!

Схватив артефакт, Хертлокер мгновенно вылетел наружу.

Когда дело касалось его младшей сестры, Хертлокер всегда терял рассудок. Остановить его было нельзя, да Эрик и не собирался.

Его беспокоило другое.

— Главное, чтобы он не атаковал союзника…

А именно момент, когда он столкнётся со Шлюсом Хайнкелем.

Сейчас у них обоих была общая цель — вернуть Эмилию.

Но что случится, если они встретятся, было очевидно.

Оставалось только искренне молиться, чтобы они не пересеклись.

Промежуточные экзамены первого семестра (10/14)

Улица, залитая свежей кровью.

Посреди неё одиноко стоял мужчина и тяжело дышал.

— Да сука… Тут что, мёдом намазано?

Хертлокер кое-как вытер кровь с кинжала о рубашку.

Кажется, он сжимал его слишком долго: каждый сустав на пальцах покраснел и распух.

В такие моменты очень хотелось поставить на рукоять удобную деревянную гарду.

Но чтобы клинок можно было разложить обратно в ману, он весь, от лезвия до рукояти, должен был состоять из одного элемента. Так что приходилось терпеть неудобство.

— Лезут без конца. Тьфу.

Хлюп. Хлюп.

Хертлокер шагнул вперёд, наступая сапогами в лужи крови.

И это при том, что девять из десяти сбежали, а он убивал только тех бесстрашных идиотов, которые сами лезли в драку.

Заплатить этой швали, чтобы помешать Шлюсу Хайнкелю…

Похоже, заказчик этого дела ненавидел столичных ублюдков не меньше, чем самого Шлюса Хайнкеля.

Иначе он не стал бы ничего не объяснять тем, кого Шлюс Хайнкель мог нарезать одним движением руки, а просто приказал бы им перекрыть дорогу.

— Хертлокер. Ты цел?

В кармане зажужжал артефакт, вибрируя и передавая голос.

Звук был немного смазан, но Хертлокер сразу узнал Эрика.

— Да. Я добрался до барьера.

Хертлокер поднял голову и посмотрел на главные ворота заброшенной церкви.

Его глаза, следящие за потоками магической силы, видели сложную формулу, выгравированную над входом.

Она была огромной. Настолько же огромной, насколько мощные волны маны испускала.

Похоже, внутри действительно было что-то, что они хотели спрятать.

…Или это была ловушка высшего класса.

Но других зацепок всё равно не было.

Ловушка или нет, ему придётся удариться именно сюда.

Если он потянет время, неизвестно, что случится с Эмилией…

— Попробую пробиться.

Он положил руку на ворота.

Поток магической силы стал читаться куда точнее, но…

— Ц.

И всё.

От одного только количества информации голова едва не лопалась.

В таком состоянии невозможно было не то что разобрать формулу, а даже определить общую форму барьера.

— Чёрт!

Но сдаваться он не мог.

Скорее наоборот: то, что барьер так трудно вскрыть, было хорошим знаком.

Значит, вероятность, что внутри Эмилия, высока.

— Гр-р-р…

Он пробьёт.

Любой ценой.

На первый взгляд многое кажется невозможным, но стоит удариться лбом, и всё как-нибудь выходит.

У Хертлокера такого опыта было более чем достаточно.

Не знал он, есть ли за его спиной бог-хранитель, но, с какими бы сильными врагами ни сталкивался, в конце концов он каждый раз чудом побеждал.

В последнее время всё только шло наперекосяк, но сейчас будет иначе.

Нет.

Должно быть иначе.

Потому что на кону его младшая сестра.

Потому что когда дело касалось Эмилии, этой девочки, в нём всегда пробуждались сверхчеловеческие силы.

Значит, и этот барьер должен словно по волшебству распасться…

— Ха-а!

Должен был.

Но внезапная слабость обрушилась на него, ноги подкосились, и Хертлокер рухнул на землю.

— Неужели… магическое истощение?

Во всём теле он не чувствовал ни капли магической силы.

Он вылил всё на анализ формулы.

Нет, невозможно.

Даже так он не разобрал и половины барьера.

Неужели шанса больше нет?

Хертлокер впал в отчаяние и застыл на месте.

И именно в этот миг…

— Эй, ублюдок. Опять решил всё сделать один?

— !..

Большая рука легла ему на плечо.

Хертлокер обернулся и увидел Эрика, стоявшего позади с насмешливой ухмылкой.

И не только Эрика.

Вокруг собрались больше десятка агентов Разведывательного бюро.

— Что вы делаете?! Если выдвинуться всем сразу, риск, что нас заметит Империя, только вырастет!

— Мы и так собираемся только помочь разбить барьер и уйти. Внутрь зайдёшь ты. Эмилию спасёшь тоже ты.

— В-вы все…

— Придурок. Благодарить потом будешь.

Агенты разом подошли к воротам и приложили руки.

Барьер, поглощающий всё: удары, магическую силу, любые воздействия.

Чтобы разрушить его физически, потребовалась бы астрономическая мощь. Значит, оставался фактически один способ — разобрать формулу.

— Чуть меньше половины я уже разобрал. Положение ядра…

Хертлокер начал передавать информацию и руководить работой.

Агенты разделили задачи: одни мешали потокам магической силы, другие анализировали ядро, третьи занимались разбором.

Все они были боевыми товарищами, годами действовавшими вместе на полях сражений.

Ни единая капля магической силы не тратилась впустую. Всё использовалось максимально быстро и эффективно.

Ещё немного.

Совсем немного…

— Кх!

— Магия на нуле!

Агенты один за другим рухнули на землю.

Хертлокер, успевший немного восстановиться, вскочил.

Ворота всё ещё были крепко закрыты.

Чтобы магия восстановилась хотя бы до значимого уровня, нужно ждать минимум час…

И в тот момент, когда на лице Хертлокера уже проступило отчаяние, Эрик дрожащей рукой толкнул дверь.

Скри-и-ип…

— Иди, Хертлокер.

— Начальник!

Дверь легко открылась.

Барьер, который ещё миг назад испускал такие волны маны, что от них кружилась голова, исчез.

Они справились.

— Быстро!

— Да!

По приказу Эрика Хертлокер тут же шагнул внутрь.

Он должен найти Эмилию.

Свою любимую младшую сестру.

— Эмилия! Эмилия!!!

Просторный зал, куда сквозь витражи лился солнечный свет.

Пустой крик Хертлокера метался по церкви эхом.

В тёмном храме не было видно ни единого живого существа.

— Ха…

Пока ещё нельзя делать выводы.

Хертлокер начал поднимать скамьи одну за другой, проверяя даже пространство под ними.

Заглянул за алтарь.

Забрался даже к потолку.

Он даже вскрыл пол и проверил под ним.

Но нигде не было не только Эмилии.

Вообще никаких следов человека.

— Не издевайся. Прошу…

Крест, расколотый надвое и лежащий на полу.

Глядя на него, Хертлокер почувствовал, как внутри поднимается тревога.

Такая, которую он отчаянно хотел отрицать.

* * *

Авантюристы были уже совсем близко.

Чёрт. Придётся прыгать с крыши.

Бум!

— Ой?

Я спрыгнул прямо перед старухой, и она удивлённо раскрыла глаза.

Довольно естественная игра.

— Джин. Срочный заказ. Спрячь меня и помоги оторваться от этих людей.

— Молодой человек, о чём ты…

— Вот золотая монета.

Дзинь.

Стоило мне передать ей монету, как взгляд старухи изменился.

Она резко распахнула плащ, который носила на голове, и взмахнула им.

— Ну надо же. Теперь меня ещё и как девочку на побегушках используют?

И в тот же миг внешность Джин изменилась на уже знакомую мне остроухую эльфийку.

Да плевать мне сейчас на твою внешность, я тороплюсь.

— Быстрее. За мной гонятся авантюристы.

— А почему гонятся? В зависимости от причины я могу и отказаться.

— Я убил людей.

— Что-о? Нет. Не беру. Не хочу портить карьеру из-за ерунды.

— Джин!

Бум! Бум!

В этот момент позади раздалась тяжёлая дрожь земли.

Я резко обернулся и, как ожидалось, увидел толпу авантюристов.

Это рынок, вокруг гражданские.

Массовую магию использовать нельзя.

Блять, и как тогда с ними справляться?

Но позволить себя схватить я тоже не мог.

Я приготовился вытащить Баффе и встретился взглядом с тем, кто выглядел лидером.

«А?»

Но его взгляд соскользнул в сторону.

Будто он меня не видел.

— Запах обрывается здесь. Ц…

— Что?

Да ну нахрен.

Только теперь я понял.

Вокруг меня был развёрнут барьер.

Он был настолько тонко скрыт, что даже если знаешь о его существовании и всматриваешься, едва можно было заметить.

— Кхм-кхм. Запах у тебя, конечно, довольно сильный.

— Что за…

Голос прозвучал рядом с затылком, и по коже побежали мурашки.

Я резко оттолкнул Джин и немного отступил.

Стало не по себе от мысли, что она при желании могла запереть в барьере даже меня.

— Хотя не сказать, что запах неприятный.

— Хватит шутить.

— Хе-хе. Я серьёзно.

Раньше она при виде меня только зубами скрипела.

Но стоило ей спасти меня в срочный момент, как она, похоже, снова обрела спокойствие.

Джин беззаботно подбрасывала золотую монету.

До чего же раздражает.

— Не волнуйтесь, граждане! Мы авантюристы!

— Ради защиты граждан мы проведём здесь короткий обыск!

— Тебе есть что ещё обсудить? Тогда, думаю, лучше сменить место.

Джин указала на рынок, где уже копошились авантюристы.

Пусть барьер Джин не должны были обнаружить, но всё равно сменить место казалось спокойнее.

Мы долго шли и в итоге добрались до площади.

Обычно здесь полно людей, но сегодня из-за всей этой суматохи не было ни души.

Вскоре барьер полностью исчез.

— Мужчина, который в крайнем случае может перебить несколько десятков авантюристов, явно не стал бы платить золотую монету только ради того, чтобы пережить один кризис. И что тебе ещё нужно?

— …

Джин прикусила золотую монету и, что-то жуя, заговорила.

На самом деле я дал её именно чтобы пережить один кризис.

Просто в кармане не было ни серебра, ни меди, только золото.

Но если она сама считает, что золотая монета — слишком дорого за один барьер…

Тогда можно ещё немного её использовать.

— Эти беспорядки. Ты знаешь, кто за ними стоит?

— Хм? Беспорядки? В столице, сердце Империи, произошло что-то такое?

— Не притворяйся.

Джин, которая по совместительству была торговкой информацией, не могла не знать, что происходит.

Скорее всего, она знала всё ещё на этапе планирования.

К ней ведь стекалась почти вся информация о том, какой Ворон какой заказ получил.

— Не знаю. Кажется, эта информация стоит больше одной золотой монеты.

— Три.

— Нет, пять.

— …

Она совсем ебанулась?

Но сейчас у меня не было времени торговаться.

— Хорошо. Пять.

— Ах да! Ты же не сбиваешь цену. Надо было просить десять!

— Быстро выкладывай информацию. Кто за этим стоит?

— М-м… Как ни крути, информацию о заказчике я раскрыть не могу. Даже если это заказчик не мой, а чужой.

Какое же мерзко надёжное у них соблюдение тайны.

Всё-таки как Ворон она явно лучше Хендерсона.

— Тогда хотя бы скажи, какой Ворон выполняет заказ.

— Ты его хорошо знаешь.

— Что?

— А кто ещё это может быть? Кто мог затаить на тебя злобу и похитить твою сопровождающую? Кроме Кингхарта есть варианты?

— …

Что за бред она сейчас несёт?

— Не знаю, о чём вы тогда говорили, когда встретились, но, похоже, он сильно разозлился. Раз решил сразу похитить твою сопровождающую. Слышала, заказ выставили в формате аукциона. Кингхарт согласился выполнить его за самую низкую оплату. Похоже…

— …

— Хм. Раскусил?

Джин внимательно посмотрела мне в лицо, уловила что-то странное и улыбнулась.

Это была её ставка.

Она могла так сказать, потому что была уверена: мои отношения с Хертлокером плохие.

Но было кое-что, чего даже она не знала.

Похищенная сопровождающая — младшая сестра Хертлокера.

— Много знаешь.

— …

Честно говоря, я начал подозревать её ещё раньше.

Но только что.

Когда она попыталась меня обмануть, всё стало ясно.

Эмилию похитила Джин.

— В заказ входило и моё убийство?

— А-ха-ха… Мне запрещено разглашать информацию!

— !..

В этот миг Джин словно втянуло в воздух, и она исчезла.

Это была не магия телепортации.

В этом мире магии такого уровня не существует.

Меня просто обманывали.

«Выбор и концентрация. Одна секунда на чувствительность к мане».

Я наверняка незаметно оказался внутри барьера.

Стоило использовать способность, как взгляд мгновенно прояснился, и я почувствовал потоки магической силы вокруг себя.

Обнаружить было трудно, но сам барьер оказался простым, поэтому я быстро его разобрал.

— Э-э?!

И увидел Джин, убегающую вдали.

Я уже собирался броситься за ней и догнать…

— Сколько же ты игрушек расставила.

…но остановился.

Даже если использовать Просмотр, с того затылка не считывалось никакой информации.

Это была не Джин, а изображение, спроецированное магией.

Я быстро понял, что даже это место всё ещё находится внутри барьера.

Барьер внутри барьера.

Я не знал, в скольких слоях меня заперли.

Но что делать, было ясно.

Разбить барьер.

Потом ещё один.

И ещё.

Я снова вложил одну секунду Выбора и концентрации и продолжил рвать барьеры.

Каждый раз Джин пыталась всеми способами заставить меня принять очередной мир за настоящий, но это не помогало.

Сейчас я ясно видел потоки магической силы.

— К-как…

Свежий воздух.

Безграничное небо.

И ни единой линии магического потока.

Точно.

Это была реальность.

— Как ты вообще через всё это прорвался?!

А Джин не успела далеко убежать и рухнула на спину.

Видимо, сработала её настройка: физические способности у неё хуже некуда.

И судя по тому, как дрожали икроножные мышцы, будто их свело судорогой, к ней ещё и магическое истощение пришло.

Наверное, до сих пор у Джин не было противника, которого она не смогла бы удержать, даже вложив всю свою магию.

[Джин]

[Настоящее имя: Джейн Уотсон]

[Пол: женщина]

[Член Вороноа. Мастер маскировки. Внутри неё…]

На всякий случай проверил ещё раз.

Да. Это точно Джин.

— Ворон Джин. Если не хочешь умереть, говори имя заказчика.

— !..

Я запустил внутренний контур, вытащил Баффе и поднёс его к лицу Джин.

Потрескивающее лезвие замерло прямо перед её носом. Джин задрожала, но…

— Хе-хе. Ты идиот? Если я выдам информацию о заказчике, Вороны всё равно меня выследят и убьют. С чего мне это говорить?

Она усмехнулась мне в лицо.

Даже когда смерть приставлена вплотную, она так спокойна.

Или она уверена, что я не смогу её убить?

— Это останется между нами. Я буду молчать. Говори сейчас же.

— Даже так я не могу раскрыть заказчика.

— …

— Если очень хочешь, могу хотя бы сказать, что стало с твоей сопровождающей.

— Говори! Сейчас же!

— Покажу. Подожди…

Джин протянула руку и начала выстраивать формулу.

Формулу, вызывающую изображение откуда-то.

Я мог её разобрать, но не стал.

Вскоре в воздухе появился маленький голографический образ.

— Это твоя сопровождающая.

— !..

Эмилия.

Качество было плохим, но это точно была Эмилия, со связанными руками и заклеенным ртом.

Волосы растрёпаны, на лице синяки, выглядела она ужасно, но сначала я всё равно почувствовал облегчение.

Однако это облегчение превратилось в отчаяние…

— Что?

Когда изображение начало отдаляться.

Ниже талии Эмилии.

Не было того, что должно было быть.

Не было продолжения тела.

Вместо него там была алая кровь.

…И беспорядочно вывалившиеся внутренности.

Тук.

Магическая сила Джин иссякла, и изображение оборвалось.

Промежуточные экзамены первого семестра (11/14)

Я увидел.

Ниже талии Эмилии.

Вместо нижней половины тела, которая должна была быть на месте, внутренности, разбросанные как попало.

— Что это сейчас было, блять?

Ругательство вырвалось само.

Мне показалось, что я увидел галлюцинацию.

Нет.

Это обязано было быть галлюцинацией.

— Что это было, сука?

— …

Я схватил Джин за ворот и рывком поднял.

Но Джин лишь смотрела мне прямо в глаза, с насмешкой на губах.

Правая рука, сжимавшая Баффе, дрожала.

— Ровно то, что ты видел.

— Что за…

В голове стремительно выстроилось оправдание.

То, что я только что видел, было подделкой.

Джин вполне могла исказить изображение магией.

Нет, даже магия была необязательна.

Такой грим можно сделать с помощью простых декораций.

Да.

Это была подделка.

Очевидная подделка.

Подделка, созданная, чтобы выбить меня из равновесия и заставить потерять рассудок.

Значит, нельзя было попадаться.

— Неприятные у тебя шутки, Ворон Джин. Лучше немедленно скажи, где Эмилия.

— Я же сказала, она умерла.

— Тогда скажи, где её тело.

— Ху-х…

Она не отвечала.

И вдруг начала ухмыляться.

Я неосознанно сжал её за горло.

Даже когда пальцы легли так, что стали немного мешать дыханию, Джин всё равно смотрела на меня и тихо посмеивалась.

— Мило.

— Что?

— Мило, как ты пытаешься изображать холодного и спокойного.

Что эта сумасшедшая несёт?

— До сих пор такая игра у тебя, наверное, срабатывала. Глаза у тебя такие пустые, будто тебе на всё плевать. Но со мной это не сработает. Я всё вижу. Вижу, как ты дрожишь.

— Заткнись.

— Хочешь знать, почему я это заметила?

— Заткнись.

— Потому что ты уже потерял психологическое преимущество. Ты ведь сам понимаешь, правда? Что уже проиграл. Понимаешь, но отрицаешь. Потому что не хочешь верить.

— Я сказал, заткнись!

Я резко сжал её горло.

Тонкой шеи хватало и одной руки.

Её можно было задушить.

Можно было, если захотеть, просто сломать шейные позвонки.

Я больше не хотел слышать этот голос.

Хотел сделать так, чтобы она больше никогда не заговорила.

Но не мог.

Мне ещё нужно было кое-что услышать.

— Я сказал говорить. Жива Эмилия или мертва, называй место.

— Кх… гх…

Только тогда я понял, что всё ещё душу Джин, и отпустил её.

— Кха! Ух… Какой нетерпеливый. Я скажу, если выслушаешь одну историю.

— Какую?

— Историю о том, как умирала твоя горничная. Ну как? Она не очень длинная, вполне можешь послушать, правда?

— …

Тело вздрогнуло.

Как умирала Эмилия.

Всё равно это выдумка.

Складная, правдоподобная сказка.

Такое я мог выслушать сколько угодно.

Если только смогу узнать, где Эмилия.

— Хорошо. Говори.

— Ладно. Сначала я ударила её по щеке, чтобы привести в чувство. А потом…

Она ведь ни черта не знала об Эмилии.

Ни того, что Эмилия из Разведывательного бюро королевства.

Ни того, что её старший брат — один из Воронов.

Тупая девка, которая ничего не знает.

Значит, если она начнёт выдумывать своё несчастное порно с пытками, в итоге обязательно появится противоречие.

Я с презрительной усмешкой стал слушать её рассказ.

— Она сопротивлялась просто ужасно. Вытащила кинжал из-под юбки и напала. Так что я сразу сломала ей запястье и подавила.

Ложь.

Эмилия не закричит от одного только сломанного запястья.

И уж точно не будет этим подавлена.

— Но знаешь, она стиснула зубы и полезла другой рукой.

— …

— Так что пришлось сломать второе запястье и обе лодыжки. Только тогда я чуть-чуть услышала, как она едва простонала: «кх…»

Просто повезло. Чуть-чуть попала.

Но от этого её слова не переставали быть бредом.

— У этой девочки очень крепкая психика. Видно, хорошо натренирована. Но именно такие часто кое в чём ошибаются. Думают, что смогут выдержать даже предельную ситуацию. Мне пришлось немного исправить это заблуждение.

Бред.

— Пытка обычно становится в разы больнее, если к ней добавить стыд. Самая унизительная пытка для женщины. Как думаешь, какая?

Сука.

Слушать становилось мерзко.

Очень захотелось просто убить её прямо сейчас.

— Да. Именно то, что ты сейчас представил. Если я начну объяснять подробно, твоя хрупкая и слабая психика, кажется, совсем развалится, так что воздержусь. Ху-х. Благодари.

— Прекрати нести мусор.

— Я ведь даже забочусь о тебе… Ц. В общем, времени ушло много. Пока я не погасила этот стойкий взгляд.

— …

Я постепенно начал возвращать себе душевное равновесие.

Потому что поймал явное доказательство, что всё это выдумка.

Как бы больно ей ни было, как бы она ни отчаялась, Эмилия никогда бы не сломалась.

Она ведь прошла жестокую подготовку Разведывательного бюро.

Она была готова не выдать ни крупицы информации, даже если Империя схватит её и подвергнет каким угодно пыткам.

И такая Эмилия сломалась бы от пытки Джин?

Невозможный бред.

— Сначала я подумала, что она потеряла рассудок. Но нет.

— !..

— Оказалось, она просто потеряла слишком много крови, и сознание стало мутным. Когда я наклонилась к её лицу, чтобы послушать дыхание, она плюнула в меня. Тогда я поняла: а, с ней ещё можно поиграть. И сразу остановила кровотечение. Я в последнее время заинтересовалась анатомией. Посмотрела книги, и человеческое тело оказалось таким странным. Подумала, что было бы неплохо раскрыть его самой. Тем более учебник лежал прямо перед глазами.

Прекрати.

— Начала с ног. Цель была — Шлюс Хайнкель. Я хотела заставить её произнести твоё имя. Думала, что в любой момент остановлюсь, если она закричит твоё имя.

Прекрати уже, сука.

— Вау. Когда я вскрыла её, всё было прямо как в книге. Удивительно, правда? Я думала, что к этому моменту она точно потеряет сознание, но она, потрясающе, терпела, даже прикусывая язык. Мне её немного жаль стало. Я ведь пытала её не для того, чтобы что-то вытащить. Просто хотела помучить. А она из верности тебе пыталась держаться до конца. Это было так похвально и так жалко.

— Бред…

Верность мне?

Не смеши.

Правда, не смеши, а то я едва держусь.

Было так смешно, что тело всё время подрагивало.

Я так сильно стиснул зубы, сдерживая смех, что заболели коренные.

Правая рука, сжатая в кулак, бешено дрожала.

— К тому моменту смотреть на неё стало совсем жалко, и я решила отпустить её спокойно. В конце концов, заказчик велел похитить и убить твою горничную. Пытки он не заказывал. Так что я принесла пилу, чтобы она ушла легко. Раз уж умираешь, лучше ведь оставить после себя чистую верхнюю половину тела, правда? А грязную нижнюю выбросить. Поэтому я начала медленно пилить над тазовой костью. И вот тогда её зрачки задрожали так, что это стоило увидеть. Похоже, она верила, что я её не убью. Глаза вдруг наполнились таким отчаянием!.. Это было так красиво.

Это правда был полный бред.

С момента похищения Эмилия уже должна была быть готова к смерти.

Она не могла отчаяться просто от осознания, что её убьют.

У Эмилии не может быть такой обычной, девчачьей стороны.

Разведывательная машина, которая получает приказы, убивает людей и обманывает, не может испытывать такие чувства.

Всё, что она показывала мне, было игрой…

— В последний миг она, задыхаясь, закричала. Знаешь что?

— …

— Братик. Братииииик. Отчаянно, жалко. Она только и повторяла это, пока не умерла. Братик. Интересно, кого она имела в виду?

Клин вошёл до конца.

Брат.

От этого слова я потерял рассудок.

Я больше не мог воспринимать эту мерзкую историю как выдумку.

— Скажи, что это ложь!

— Ах!..

— Говори! Скажи, что это ложь, сука!

— Кх… эк… В-всё… правда…

— Скажи, что это ложь! Сейчас же!

Я вдавил пальцы ей в горло, и она начала дёргаться сильнее.

Но щадить её я не собирался.

Мне нужно было услышать из уст Джин, что это ложь.

— Я… я могу сказать, что это ложь… если ты этого хочешь. Сказать?

— …

От довольной улыбки Джин у меня перехватило дыхание.

Улыбка человека, упивающегося превосходством.

К этому моменту я уже был вынужден признать.

Я проиграл.

Даже не знаю, с кем именно сражался, но проиграл полностью.

— Просто заткнись, блять.

— А-а!

Я швырнул Джин на землю.

В моей правой руке уже вытянулся синий столб света.

Я знал, что это бессмысленно.

Знал, что Ворон лишь выполняет чей-то приказ.

Знал, что, как бы мерзко сейчас ни было, в конце концов Вороны могут стать и союзниками, и врагами, в зависимости от того, кто платит.

Убивать её будет бессмысленно. Только убытки понесу.

Но я ничего не мог с собой поделать.

Я не мог удержать эту бурлящую внутри эмоцию.

Хотя это всего лишь буквы.

Хотя она всего лишь вымышленный персонаж, которого я сам создал.

Эти оправдания уже не работали.

— Ты плачешь? Шлюс Хайнкель плачет из-за какой-то горничной?

— …

Только сейчас я понял.

Вот почему перед глазами всё немного расплывалось.

Я уже давно лил слёзы.

Теперь действительно появилась причина убить Джин.

Она видела, как Шлюс Хайнкель плачет.

Нельзя отпустить её живой и позволить разнести слухи.

Значит, она должна умереть.

Не потому что меня захлестнули эмоции.

А потому что это необходимо.

Я рассудил рационально.

Да, блять.

Именно так.

Я опустил Баффе, целясь Джин прямо в лицо.

Хруст!

— А?

— …

Баффе вонзился в землю.

Прямо рядом с лицом Джин.

Стоило мне разжать кулак, как Баффе мгновенно втянулся обратно в руку.

Только что я кое-что заметил.

Что-то блеснуло в кармане Джин.

— Что такое? Не убьёшь? А-а. Хочешь сначала пытать меня так же, а потом убить?

— Нет.

Я сунул руку в карман Джин и достал это.

В пальцах оказался белый платок.

Милый платок с маленьким розовым бантиком.

Тот самый платок, который Эмилия время от времени показывала.

И этот платок всегда содержал магическую силу.

Ману с волнами, которые могла испускать только Эмилия.

— Ты сейчас что… А-а!

Я положил руку Джин на грудь и крепко сжал.

Я ясно чувствовал все потоки магической силы, текущие в её теле.

И чужеродный поток, скрытый за ними.

Я точно уловил его и схватил.

Больше меня не обмануть.

— А-а-а-а!

Вжух!

Я резко отдёрнул руку.

И вместе с ней потянулась кожа, зажатая в моих пальцах.

Но ощущение было слишком странным, чтобы назвать это вырванной плотью.

В одно мгновение вытащенная наружу масса сжалась в одном месте и вскоре превратилась в багровое бобовидное нечто.

Оно выглядело так, будто было живым, и пульсировало.

Внутренности Джин?

Похоже, с помощью своей маскировочной техники она наложила собственные внутренности на Эмилию, подделав её внешний вид.

— Блять.

Хруст!

От омерзения я сразу раздавил это ногой.

Разрушил полностью, чтобы она даже забрать обратно не смогла.

Только переведя дух, я вспомнил об Эмилии.

Я медленно, с трудом повернул голову.

Я боялся.

Боялся, что её там не окажется.

Боялся, что если она там, то в ужасном состоянии.

Сдержав страх, я кое-как заставил себя посмотреть.

— Хнык…

— Ха.

Она была там.

Та, кого я так отчаянно искал.

[Задание выполнено.]

[В награду начислено 8 монет магазина.]

Будто подтверждая это, перед глазами всплыло окно завершения задания.

Теперь всё было точно.

У глаз Эмилии виднелся лёгкий синеватый синяк, но серьёзных ран не было.

Обе ноги тоже были на месте.

И судя по тому, как поднималась грудь, дышала она нормально.

Я только что перестал плакать.

Но грудь снова переполнило, и слёзы едва не хлынули наружу.

От мысли, что я только что чуть не убил эту девочку собственными руками, стало так страшно и дурно…

— М-м…

— Немного пришла в себя?

Эмилия медленно открыла глаза.

Моё тело двинулось само.

Я уже крепко обнимал Эмилию.

Но первое слово, которое сорвалось с её сонного голоса, было:

— Братик?

— …

И это…

Совсем немного.

Совсем чуть-чуть испортило момент.

Промежуточные экзамены первого семестра (12/14)

— А, блять…

Шлёп.

Джин, которая едва держалась на ногах, прислонившись к стене, схватилась за бок и сползла вниз.

Больно.

Слишком больно.

Она не думала, что боль будет ощущаться настолько отчётливо.

Лишь спустя долгое время, покрывшись холодным потом, Джин наконец смогла привыкнуть к ней настолько, чтобы нормально дышать.

Она не ожидала, что из-за одной раздавленной почки будет так больно, будто она вот-вот сдохнет.

— Ха… Как же паршиво.

От абсурдности ситуации вырвался сухой смешок.

Шлюс всегда узнавал её.

Как бы она ни меняла тело, он всё равно узнавал.

Будто чувствовал её запах.

Разумеется, даже если она перекрывала запах духами, это не помогало.

Поэтому оставалось только сделать вывод: он узнаёт не следы, оставленные ею, а саму её сущность с помощью какой-то способности.

Способ, который Джин придумала, чтобы обойти это, заключался в использовании части собственного тела.

Её тело могло принимать какую угодно форму.

И это касалось даже частей, отделённых от тела.

Пока в них вливали магическую силу и они оставались живыми, они могли меняться по её воле.

Использовав это, она отделила почку и наложила её на горчниную.

Накинула её на потерявшую сознание девушку и управляла, заставляя изображать себя.

Результат был великолепным.

Он полностью принял свою горничную за Джин.

— Почти попался. Нужно было ещё чуть-чуть надавить…

Она могла заставить его убить.

Заставить собственными руками убить такую любимую горничную.

Могла увидеть, как он бесконечно льёт слёзы и смотрит пустыми глазами, погружаясь в отчаяние.

Могла услышать, как он кричит до сорванного голоса…

— Почему он раскусил…

Он вдруг достал из кармана платок.

Джин не помнила, чтобы клала туда платок.

И понятия не имела, почему он там оказался.

Но одно было ясно.

Она проиграла.

Проиграла с треском.

Если бы она хотя бы нанесла ей необратимый вред, было бы не так обидно.

Хотя то, что она не тронула даже волоска на её голове, возможно, было счастьем в несчастье.

Если бы она действительно её ранила, Шлюс наверняка преследовал бы Джин до самой смерти…

Впрочем, можно было сказать, что всё это она сделала по заказу и у неё не было выбора.

Тогда Шлюс, даже ненавидя её в глубине души, всё равно продолжит использовать её как Ворона.

Она ведь полезна.

— Полный провал. Я всё испортила.

«Сделать так, чтобы Шлюс Хайнкель был дисквалифицирован с промежуточных экзаменов.»

Сам заказ был выполнен.

Но все остальные цели провалились.

Даже вложив всю магическую силу, даже потеряв одну почку, она так и не достигла главной цели: отчаяния Шлюса Хайнкеля.

Это был шанс низвергнуть его в бездну.

— А… Или нет?

Нет.

Возможно, шанс ещё оставался.

Ведь чем больше человек построил, чем больше у него есть что терять, тем глубже становится отчаяние.

Да.

Когда Шлюс Хайнкель получит всё.

Когда он будет счастлив как никогда.

Именно тогда нужно ударить снова.

Чтобы подарить ему ещё более глубокое отчаяние.

В наказание за то, что он, рождённый в тени, посмел стремиться к свету…

— Ух-х-х… хык… хы-хы-хык!..

Разнёсся звук, в котором было невозможно разобрать, смеётся она или плачет.

* * *

Скажу честно.

Я был немного, совсем чуть-чуть разочарован.

Пусть она и была в мутном сознании, я всё же хотел, чтобы первым прозвучало моё имя.

Нет, имя Шлюса.

— Братик?

— …

Но это, наверное, было жадностью.

Ведь именно Хертлокер спас Эмилию в детстве, принял как младшую сестру и вырастил.

Если я думал, что смогу перекрыть несколько лет их связи всего несколькими месяцами холодного совместного быта, это было слишком самонадеянно.

Так что я понимал.

Понимал, почему в тяжёлый момент она первым делом ищет Хертлокера.

Горько, но понимал.

— Ах…

То ли сил у неё не было, то ли тело не слушалось, но Эмилия привалилась ко мне.

Я молча обнял её и укрыл в своих руках.

Сейчас пусть думает, что я её брат.

Если это даст Эмилии хоть немного утешения и спокойствия, значит, пусть.

Конечно, когда она придёт в себя и поймёт, что приняла меня за Хертлокера, ей будет ужасно стыдно. Но это неважно.

Вообще.

Ни капли.

Правда.

— Теперь уже не удивляешься?

— ?..

— Значит, мне можно и дальше так тебя называть?

Слабый голос тихо прозвучал прямо возле уха.

Я его услышал.

Но услышать и понять — разные вещи.

Что она вообще несёт?

— Братик Шлюс.

— Что за…

— Братик, Брааааатик. Хе-хе… (п.с. от беса. или Оппа написать. Выбирайте, но мне больше по душе братик)

Руки Эмилии мягко обняли меня за талию.

Слабые, дрожащие, будто они отвалятся от одного лёгкого удара, но всё равно цепляющиеся так, словно она не собиралась меня отпускать.

— Ты ведь разрешил. Да? Разрешил называть тебя братиком.

— …

— Тогда братик Шлюс тоже позови меня. Сестричка Эмилия. Ну?..

— Я ничего не разрешал.

— А-а… Ну правда. Что за вежливость. Всю атмосферу портишь.

— …

Голос у неё был немного раздражённый.

И правда, странно получалось.

Эмилия младше меня и к тому же моя сопровождающая, но сейчас говорит со мной на ты.

А я отвечаю вежливо.

Неловко, конечно…

Но губы всё равно не размыкались.

— Быстрее. Думаешь, мне не стыдно? Называть тебя б...ратик Шлюс…

Каждый раз, произнося «братик », она будто слегка запиналась.

Словно смущалась.

И это тоже игра?

Конечно игра.

Разумеется.

Нет, это обязано быть игрой.

— Но я всё равно буду так звать. Снова и снова. Пока Шлюс-оппа братик Шлюс не начнёт звать меня ближе. (п.с. от беса вот так ето будет выглядеть, не знаю почему именно тут написал)

— Такого не…

— Оппа. Оппааа. Шлюс-оппа. Шлюс-оппа. Ух-ху-ху… Братик, Браааатиииик. Братик Шлюс. Братик Шлюс Ух-ху-ху…

Эмилия продолжала звать меня, а потом вдруг тихо, мило рассмеялась и уткнулась лицом в моё плечо.

Похоже, смущение достигло предела.

— Говорят, трудно только в первый раз. Если продолжать, привыкаешь. Нужно приучать себя, правда? М? Или даже когда я так тебя зову, братик всё равно собирается держаться холодно?

— …

— Тогда мне будет обидно. Я ведь набралась столько смелости. А братик так и будет трусом?

Трусом?

Да плевать, сделаю.

Если я сейчас перейду эту реку, возможно, уже не смогу вернуться.

Больше не смогу воспринимать Эмилию как набор букв или как пешку, которую можно выбросить в случае необходимости.

Если она умрёт…

Блять.

Одного такого дерьмового опыта с госпожой Мари мне уже хватило.

— Трус.

— …

— Слабак.

— …

— Извращенец, который молчит даже когда девушка, намного младше него, так его унижает. Трус, у которого не хватает смелости ответить. Неуклюжий в отношениях. Сам того не понимая, очаровывает людей, а когда к нему приближаются, ничего не может сделать. Слабак.

— Да ты сейчас…

Шутки хороши в меру.

Я не выдержал, взял Эмилию за плечи и отстранил.

Похоже, сил у неё уже достаточно.

Значит, если отпущу, сможет стоять.

— Э?

— !..

Но стоило мне убрать руки, как ноги у неё подкосились, и она начала оседать. Пришлось снова обнять и удержать.

Она так бодро болтала, что я решил, будто силы вернулись.

Похоже, вся энергия, которая должна была идти в тело, ушла ей в рот.

— Тихо. Кого ты трусом назвала?

— Вау. Вауууууууууу… Сказал. На ты. (п.с. от беса. Ууупс. хе-хе...Походу я все это время не правильно писал... Да кто, блять, к своей служанке на вы обращается??????????)

— Ты что, впервые слышишь, как человек говорит на ты?

— От Шлюс братика — впервые… Ты всегда говоришь так официально, хотя тебе совсем не идёт. Вот сейчас гораздо лучше.

Прости.

Что ходил и разговаривал официально, хотя мне не шло.

— Тогда, может, теперь всегда буду говорить на ты.

— Нет. Нельзя. Снаружи продолжай говорить вежливо.

— Что? Почему?

— Потому что я хочу видеть это одна. Такого братика Шлюса… хочу знать только я. Не хочу, чтобы другие это увидели.

— …

Причина была до смешного нелепая.

Так вообще можно играть?

Персонаж изменился слишком резко.

Она специально даёт понять, чтобы я заметил?

Нет, такого быть не может.

Или я выгляжу таким полным лохом, что она решила, будто я куплюсь даже на такую игру?

— Всё равно кроме тебя мне не с кем говорить на ты.

Я решил купиться.

Решил стать тем самым бестолковым идиотом.

Так я смогу ещё немного подольше побыть рядом с Эмилией.

Да, она женщина, которая неизвестно когда может меня ударить ножом. Но когда я подумал, что придётся с ней расстаться, мне стало немного грустно.

Вот и всё.

— Почему это не с кем? Есть же святая.

— Айрис?

— Угу. Ты ведь близок со святой, братик… Даже шутишь с ней. (п.с. от беса. ой биля. да иди ты нахуй со своими вежливыми обращениями... Ну в след главах буду на вы делать. Или хуй забить????)

— Это просто деловые отношения.

— Деловые?

— Ага. Мы просто притворяемся близкими.

Иными словами, я нарочно делаю вид, что мы в хороших отношениях, чтобы снять напряжение.

Айрис и так непонятно о чём думает, а если при каждой встрече атмосфера будет темнеть и мы начнём рычать друг на друга, будто готовы сожрать, это будет слишком сильно выматывать.

— Вот как… Хорошо. Значит, правда только я. У братика есть только я…

Фраза звучала странновато.

— Но как ты понял?

— Что?

— Что внутри была я. Ты с самого начала знал и просто издевался над ней?..

— Нет. Я правда попался.

— Тогда как?

— Я увидел твой платок. Платок, от которого чувствовалась твоя магическая сила. Раз она всегда слабо исходила от него, то, если бы ты не была рядом, магическая сила платка давно бы исчезла.

— В-вот как… Моя магическая сила. Ты её запомнил…

— …

Конечно.

Как я мог её забыть?

Весь дом пропитан остатками твоей магической силы.

Еда, мебель, бельё, всё вокруг хранит твой запах. Как мне это забыть?

— Пойдём.

— Угу…

Пока атмосфера не стала ещё страннее, я поднялся.

Если мы не начнём двигаться, я опоздаю на промежуточный экзамен.

«Попадёшься мне на глаза, умрёшь, сука».

А Джин я решил убить, как только увижу снова.

Всё-таки Воронам нельзя доверять.

Если передо мной стоит сильный человек, который может преградить мне путь, правильнее всего втоптать его заранее.

* * *

— Нашёл!..

На площади, куда он вышел, следуя за шумом и завернув за угол, Хертлокер широко распахнул глаза и уже собирался закричать, но сам зажал себе рот.

Эмилия сидела на земле.

Перед ней стоял Шлюс Хайнкель.

И этот ублюдок…

— М-м…

— Немного пришла в себя?

Крепко обнял пошатывающуюся Эмилию.

На мгновение Хертлокер почувствовал, как кровь вскипает.

Никогда прежде он не испытывал такой яростной злости.

Ему хотелось немедленно броситься вперёд и раскроить Шлюсу голову.

— Братик?

— …

Да.

Твой братик пришёл.

Я только быстро отмудохаю этого ублюдка и вернусь.

С этой мыслью Хертлокер уже собирался выйти вперёд, но…

— Братик Шлюс.

— Что за…

— Братик, Брааааатик. Хе-хе…

От сияющей улыбки Эмилии у него перехватило дыхание.

Его младшая сестра улыбалась.

Счастливейшим выражением на свете.

Так, будто у неё уже было всё.

И это не было игрой.

Хертлокер, который провёл с ней годы с самого детства, видел.

Видел привычку Эмилии, когда она не может скрыть эмоции.

Он увидел её покрасневшие уши.

— …

Хертлокер крепко сжал кулаки и отступил назад.

Даже без магии усиления он слышал всё.

Как Эмилия шептала Шлюсу Хайнкелю.

Её сладкий голос.

Голос, в котором не было ни капли игры.

Голос, на сто процентов искренний.

— …

Он покачал головой.

Такую Эмилию он видел впервые.

Такую девичью Эмилию он видел впервые.

Это не Эмилия.

Не та милая Эмилия, которую он знал.

Хертлокер опустил голову, развернулся и ушёл.

— …Чёрт.

Он тяжело шагал прочь, выдохнув это слово.

Смотреть дальше было мучительно.

Кровь уже успела остыть.

* * *

— Идти сможешь?

— Нет. Не смогу. Неси меня на руках.

— …

Эмилия протянула руки, пытаясь прижаться ко мне.

Я щёлкнул её по лбу, отстранил и повернулся спиной.

— Что это?

— Залезай.

— А-а, ну почему? Возьми на руки.

— Почему ты вдруг в младенца превратилась? Не ворчи и залезай.

— Чи-и…

Я посадил Эмилию себе на спину.

Переставляя руки, случайно коснулся ножен на её бедре, но решил сделать вид, что не заметил.

Из-за того, что приходилось избегать подвязки, руки неизбежно оказались слишком близко к её ягодицам.

— Пошляк.

— Тихо.

В конце концов, так и держать удобнее.

Чтобы выбросить лишние мысли из головы, мне пришлось мысленно пропеть гимн до четвёртого куплета.

Времени достаточно…

Нет, так сказать трудно, но и совсем уж впритык мы не шли.

Если особо не расслабляться, добраться можно.

— А… Я хотела купить рыбу и приготовить тебе. Но потеряла корзинку.

— Ничего. В следующий раз приготовишь.

— Её снова привезут только через два месяца…

— Значит, через два месяца и поем.

— …

Эмилия молча сильнее обняла меня сзади.

Похоже, она боялась упасть, пока мы будем двигаться.

— Это экзаменационный лист?

Опираясь подбородком на моё плечо, Эмилия постучала по внутреннему карману.

Точно.

Десятую задачу я так и не решил.

Скорее всего, по времени придётся сдавать её пустой…

Но хотя бы в последний раз раскрыть и посмотреть надо.

Может, за это короткое время Эмилия вдруг её решит.

— Да. Достанешь?

— Достать? Хорошо. У-у…

Эмилия изо всех сил наклонилась и наконец схватила свиток.

Вытащенный свиток был…

— А.

— Ах.

Почти полностью сгоревшим и осыпавшимся пеплом.

Целым остался только самый край.

Промежуточные экзамены первого семестра (13/14)

— Кх… х-х-х… У-ху-ха-ха-ха!

— Приди уже в себя, пожалуйста!..

Нет.

А как тут не смеяться?

Как тут здравому смыслу не собрать вещи и не уйти из дома?

Эмилия цела.

Я тоже сохранил руки и ноги на месте.

А вот экзаменационный лист защитить не смог.

«Вот же чертовски способная тварь».

Похоже, она и правда мастер сокрытия формул.

Видимо, боялась, что если использует крупную формулу, я её замечу, поэтому точечно ударила по экзаменационному листу крошечной магией воспламенения.

Если бы мощность была такой, что могла сжечь моё тело, я бы давно заметил и разобрал формулу.

И благодаря этому я вообще ничего не понял, пока лист полностью не сгорел, не превратился в пепел и не рассыпался.

Формулы, которые я выгравировал на мане экзаменационного листа, уже давно покинули своё место и свободно разлетелись куда-то прочь.

— Простите… Это из-за меня…

— …

Голос Эмилии заметно потускнел.

И речь тоже незаметно снова стала вежливой.

Честно говоря, если сказать, что я её совсем не винил, это было бы ложью.

Но всё же это была не вина Эмилии.

— Нет. Это мне нужно извиняться. Если бы я держал голову на месте, всего этого изначально не случилось бы.

— Нет. Если бы я не была такой беспечной и не попалась…

— Если продолжишь говорить такое, я брошу тебя здесь и уйду. Противником был Ворон. Думаешь, если бы ты просто была осторожнее, то справилась бы? (п.с. от беса. Я прям очень хорошо перепроверил. тут шлюс говорит уже на ты!!)

— …

Наконец Эмилия замолчала.

Очень хотелось, чтобы она перестала винить себя.

Потому что я был просто счастлив уже от того, что снова увидел её живой.

Даже если мне пришлось бы бросить академию, лишь бы спасти Эмилию, я выбрал бы то же самое сколько угодно раз.

— Какое счастье. Что ты цела…

— Братик Шлюс…

— М?

— На экзаменационном листе была печать профессора или что-то вроде того?

— А зачем?

— Если я узнаю форму, может, смогу подделать так, что никто не заметит…

Эмилия всё ещё думала об исчезнувшем экзаменационном листе.

Уже поздно.

Бесполезно.

Я уже собирался сдаться, но…

— А?

Только обдумав слова Эмилии, я понял.

Точно.

На экзаменационном листе не было ни печати Людвига, ни подписи, хотя они там вполне могли быть.

Тогда его ужасно легко подделать.

Нет, не просто легко. Достаточно кое-как скопировать, и вообще не будет способа это заметить.

— А!..

— Что? Что такое? М? М-м?

Я понял.

Экзаменационный лист был наполнен маной, и им было удобно пользоваться как бланком ответов, поэтому я сам решил, что экзаменационный лист и есть ответный лист.

Но профессор Людвиг ни разу не сказал, как именно нужно сдавать ответы.

Иными словами, форма ответного листа не имела значения.

Если сама форма формулы не разрушена и её можно разобрать, неважно, на каком носителе она записана.

Ха.

Смешно даже.

Я сам создал этот экзамен и только теперь заметил такую дыру.

Если бы не одна фраза Эмилии, я бы до сих пор стоял здесь, как полный идиот, с пустой головой.

— Экзаменационный лист больше не нужен. Сейчас побежим. Держись крепко.

— Не нужен? Что это значит… А-аааааа!

Из-за нашей возни мы потеряли много времени.

Я сразу вложил Выбор и концентрацию в ловкость и оттолкнулся от земли.

От резкого ускорения Эмилия вскрикнула, и её голос разнёсся по площади.

* * *

— Шлю-у-ус Хайнке-е-ель!

— …

Ледяная тишина.

Эрика прочистила почти сорванное горло и посмотрела на огромный особняк.

Она ждала уже больше часа и всё это время звала Шлюса.

Но не то что сам Шлюс, даже его горничная не показалась.

Они оба ушли?

Скоро ведь время сдавать экзаменационные листы. О чём он вообще думает?..

— Что, в последний день решил не принимать охрану?

Может, после того как в первый день промежуточных экзаменов он принял её защиту, его задела гордость?

Нет, вряд ли.

Шлюс тогда ведь улыбнулся и поблагодарил её.

Пусть он и казался человеком, у которого даже скромность и вежливость местами отдавали притворством, но Шлюс всё же был из тех, кто, если ему что-то не нравится, пусть и скрытно, но даст это понять.

…Она не была с ним так уж близка, но, судя по тому, что видела до сих пор, он был именно таким.

— А. Ну правда… Куда ты вообще делся?

Может, на него уже напали?

Если так, помочь отсюда она никак не могла.

До конца экзамена оставалось всего пять минут…

— Чёрт… Я ведь не могу ещё и свой экзамен провалить.

В итоге Эрике пришлось тяжело двинуться с места.

Похоже, что-то действительно случилось, но сделать она ничего не могла.

Не бежать же теперь искать Шлюса.

Если они разминутся, она только зря завалит собственный экзамен.

— Прости!

Эрика громко крикнула Шлюсу, который, возможно, её даже не услышит, и побежала.

* * *

— Хэ… хэ… ха-а… хах…

Скрипнула дверь экзаменационной аудитории.

Почти все студенты уже пришли и сидели на местах, а в центре кафедры профессор Людвиг сидел за столом и смотрел в её сторону.

По слухам, профессор действительно ни разу не покинул аудиторию за все два дня.

Эрика слышала это от студентов боевой магии, которые из любопытства несколько раз заглядывали в экзаменационный зал.

Он что, все два дня терпел по-маленькому и по-большому?

Эрике вдруг стало любопытно.

— Сдаёшь ответ, Эрика фон дер Лихтенбург?

— Да.

Эрика быстро спустилась по ступеням и протянула экзаменационный лист.

На столе уже лежала целая гора листов.

Эрика на мгновение посмотрела на лицо профессора Людвига, а затем резко развернулась.

Айрис мягко махала ей рукой.

Эрика, обрадовавшись, улыбнулась и быстро подбежала, чтобы сесть рядом.

— А Шлюс? Он ещё не пришёл?

— Нет. Пока не видела.

— Может, что-то случилось?

— Кстати, я слышала, что сегодня у рынка в старом районе была какая-то суматоха. Говорят, столкнулись какие-то наёмные группировки или что-то в этом роде.

— Это… Может, Шлюс туда попал?

— Кто знает.

Эрика нервничала.

Она боялась, что Шлюсу Хайнкелю придётся уйти из академии из-за того, что он не сможет сдать экзаменационный лист.

Конечно, обещание, которое он дал в день вступительной церемонии, не имело обязательной силы. Но такой упрямый Шлюс вполне мог и правда его исполнить.

«Нет, это не значит, что я не хочу, чтобы Шлюс покидал академию…»

Если Шлюс Хайнкель исчезнет из поля зрения, конечно, это будет хорошо.

Хорошо, но…

Проблема в том, что она больше не сможет за ним следить.

Не сможет наблюдать, чем закончится путь злодея, продавшего демону свою жизнь.

Вот в чём недостаток.

Поэтому желательно, чтобы он всё же остался тут.

Если он уйдёт, Эрика, возможно, тоже бросит учёбу и отправится за ним.

В Императорскую Академию ведь можно в любой момент снова сдать экзамены и поступить.

— Но почему ты такая спокойная?

— Хм… Я так выгляжу? Я тоже очень волнуюсь.

— Врёшь.

Айрис подперла подбородок рукой и улыбнулась.

На её лице действительно было столько спокойствия, что оно почти переливалось через край.

С характером Айрис она вряд ли радовалась бы тому, что Шлюсу придётся уйти.

Значит, она, скорее всего, увидела будущим зрением какой-то интересный вариант.

Может, будущее, где он драматично врывается за несколько секунд до окончания?

Эрика сложила руки и стала молиться, чтобы будущее, которое увидела Айрис, исполнилось именно так.

Хотя она и не знала, что это за будущее.

— Нет, времени правда почти не осталось…

Профессор Людвиг поднял часы и начал смотреть на них.

Эрика тоже поспешно взглянула на свои.

До девяти, времени окончания экзамена, оставалась всего одна минута.

Пятьдесят секунд.

Сорок секунд.

Тридцать секунд.

— М-м?

Гу-гу-гу…

Примерно в этот момент она почувствовала лёгкую дрожь.

Она шла откуда-то издалека.

Но дрожь постепенно усиливалась, и…

Бах!

Дверь экзаменационного зала с грохотом распахнулась.

За ней появился не кто иной, как Шлюс Хайнкель.

— Ха-а… хы… х…

Шлюс Хайнкель, весь залитый кровью, тяжело дышал.

При виде него студенты раскрыли рты.

Но Шлюс, ничуть не сбившись, тяжело спустился по ступеням и встал перед столом профессора Людвига.

— А?

Только тогда Эрика заметила бумагу в правой руке Шлюса.

Это точно был экзаменационный лист.

Тот самый, который раздали в первый день промежуточного экзамена.

Но от него остался только край.

Срез был чёрным, будто лист обгорел.

— Кх-кх…

С одной стороны аудитории начал доноситься смех.

И только тогда Эрика осознала.

«А. Всё пропало…»

Силы будто резко вытекли из тела.

Теперь она поняла, почему Айрис была такой спокойной.

Айрис уже знала, что Шлюс провалил экзамен.

Она заранее узнала и подготовилась морально, поэтому ей не о чем было волноваться, незачем нервничать и незачем вот так лишаться сил.

Как и ожидалось, профессор Людвиг посмотрел на правую руку Шлюса и презрительно фыркнул.

До конца экзамена оставалось двадцать секунд.

— Ответный лист уничтожен?

— Ответный лист? Ничего такого я не приносил.

— ?..

Шлюс уронил на пол обгоревший край экзаменационного листа.

Затем крепко зажмурился.

— Сейчас я сдам ответы.

— До конца сдачи десять секунд.

— Достаточно.

— И как именно ты собираешься их сда…

Профессор Людвиг, который уже начал повышать голос от раздражения, вдруг замолчал.

Формулы разворачивались.

В воздухе экзаменационного зала.

Со всех сторон.

Формулы одновременно проявлялись и окружали аудиторию.

И это действительно был поразительный способ.

Как именно нужно сдавать ответы, в условиях экзамена конкретно не указывалось.

Значит, ответы можно записать даже в мане самого экзаменационного зала!

«Он что, всё это запомнил?!..»

Эрика потрясённо огляделась.

Он держал в голове все эти сложные формулы и развернул их разом.

Память сама по себе была невероятной, но больше всего поражал объём магической силы.

Чтобы выгравировать все десять формул, нужно как минимум больше двадцати тысяч единиц магии, разве нет?

К тому же сидящие вон там парни сейчас отчаянно пытались разобрать формулы Шлюса, чтобы испортить их.

Чтобы защитить ответы, нужно было вливать ещё больше магической силы…

Тогда даже по самым скромным подсчётам требовалось не меньше пятидесяти тысяч.

Эрика не знала, что Шлюс успел пережить перед этим, но раз он пришёл весь в крови, не могло быть, чтобы он не потратил ни капли магической силы. Значит, его запас был куда больше пятидесяти тысяч…

— Вау…

Пытаясь прикинуть объём магии Шлюса, Эрика невольно выдохнула.

Больше думать о сложном она не могла.

Потому что, когда она прочитала потоки магической силы, развернувшиеся со всех сторон, произошло нечто удивительное.

— Что это?..

— Вау. Красиво…

Это была картина.

Когда она решала задачи и отдельно выгравировывала каждую формулу, ничего такого не замечала. Но если соединить всё вместе, получался единый непрерывный рисунок.

Он был не слишком детальным, но было ясно, что именно изображено.

Зелёный луг.

Стадо овец, свободно бегущее по траве.

И одинокая ветряная мельница.

Весь этот пейзаж панорамой раскинулся вокруг.

— М?

Но в одном месте…

Была пустота.

То самое место, где должен был быть ответ на десятый вопрос.

Ну да.

Десятый был невероятно сложным.

Даже Эрика смогла решить его только после того, как так долго мучилась, что голова едва не раскололась.

Значит, и Шлюс всё-таки не всемогущ.

Даже он, пережив нападение, не смог получить полный балл.

Именно в тот миг, когда она так подумала…

— Сдаёшь в таком виде, Шлюс Хайнкель?

— …

— До конца три секунды.

— …

— Два. Од…

Перед тем как минутная стрелка указала на цифру двенадцать.

В этот момент по воздуху прошла волна магической силы, и перед доской расцвела формула.

Она мгновенно распространилась и соединилась с рисунками по обеим сторонам. К тому моменту, когда часовая стрелка оказалась ровно в центре, формула уже была завершена.

Она взаимодействовала с формулами рядом, и смешанные потоки маны показали изображение…

— А.

Мальчика в соломенной шляпе.

Мальчика с ясной, счастливой улыбкой.

Но он был очень похож на кое-кого.

Взгляд Эрики, поднятый к доске, медленно опустился ниже.

В поле зрения попало лицо профессора Людвига, слегка склонившего голову, с пугающим выражением.

Это точно был профессор Людвиг.

Его детство…

Его мальчишеский облик.

— Время вышло. Иди садись.

— Да, профессор.

Голос профессора Людвига звучал странно.

Будто он что-то держал во рту.

Или будто говорил, едва сдерживая ярость.

Одно было ясно: сейчас он явно отличался от обычного себя.

Сейчас, не как обычно, он показывал чувства на лице.

Но лишь на мгновение.

Профессор Людвиг опустил голову, глубоко вдохнул и вскоре вернулся к прежнему виду.

К главному профессору Людвигу фон Берманштайну, холодному как всегда, с лицом, на котором обычно бывали только два выражения: бесстрастность и хмурость.

— Вы хорошо потрудились. На этом промежуточные экзамены первого семестра завершены. Все можете идти.

Объявив это, Людвиг прижал к груди стопку экзаменационных листов со стола и быстрым шагом вышел из аудитории.

Промежуточные экзамены первого семестра (14/14)

— Ты опоздаешь, правда. Быстрее иди.

— Ты даже на ногах стоять не можешь, а хочешь, чтобы я тебя здесь оставил? Лучше не дёргайся.

Я нёс ноющую Эмилию на спине и мчался по территории академии.

На главных воротах, похоже, сразу поняли по моему виду, что я тороплюсь, и просто пропустили.

Честно говоря, я даже думал добежать до экзаменационной аудитории прямо с Эмилией на спине.

Но времени, кажется, должно было хватить впритык, поэтому я решил сначала занести её в особняк.

— Лежи. Похоже, тебя отравили чем-то вроде парализующего яда, так что не перенапрягайся, пока тело снова не начнёт нормально двигаться.

— Иди, быстрее. Хватит уже обо мне беспокоиться…

Оставив позади Эмилию с тревожным лицом, я выбежал наружу.

До конца экзамена две минуты?

Даже переодеться было некогда.

«Выбор и концентрация. Одна секунда на ловкость».

Четвёртая секунда.

Я быстро оттолкнулся от земли и помчался к экзаменационной аудитории.

Последнюю секунду нужно было использовать в другом месте, так что тратить её на ловкость я не мог.

Теперь оставалось меньше минуты.

Бах!

Стоило мне распахнуть дверь, как все взгляды в аудитории разом устремились ко мне.

Уже все здесь.

Впрочем, кто ещё, кроме меня, явился бы меньше чем за минуту до конца?

Я подавил попытку тела пошатнуться и максимально быстрым шагом спустился по ступеням.

Людвиг смотрел на меня с чуть недовольным выражением лица.

Я бы даже не удивился, если бы оказалось, что Джин нанял именно он.

— Ответный лист уничтожен?

— Ответный лист? Ничего такого я не приносил. Сейчас я сдам ответы.

— До конца сдачи десять секунд.

— Достаточно.

— И как именно ты собираешься их сда…

Десять секунд.

Времени впритык.

«Выбор и концентрация. Одна секунда на контроль маны».

Экзаменационный лист, который должен был стать бланком ответов, сгорел, но это не страшно.

Если где-то есть мана, это место может стать ответным листом.

Например, эта аудитория.

Здесь было полно маны, и пространства хватало как раз для записи ответов.

Все формулы задач, которые я решил, находились у меня в голове.

Я крепко зажмурился, сосредоточился только на потоках магической силы и одновременно развернул формулы во все стороны.

С первой по девятую.

Сразу.

«Что это?..»

Но рисунок получался странный.

Это были всего лишь простые геометрические линии и фигуры, однако, соединяясь и накладываясь друг на друга, они постепенно создавали какой-то образ.

Зелёная равнина…

Я и представить не мог, что если соединить все формулы ответов, получится такой пейзаж.

Даже я, автор, понятия не имел, что в промежуточном экзамене первого семестра по элементальной магии спрятано нечто подобное.

Потому что ни разу это не описывал.

Нет, подожди.

«Описывал».

Однажды я вскользь упоминал это.

Было описание, что Людвиг проверил все сданные ответы, а затем отвернулся с пустой улыбкой.

Тогда я вообще ни о чём не думал и просто бросил какую-то наживку, чтобы потом к ней вернуться.

В итоге до приостановки романа я её так и не раскрыл.

И теперь эта наживка раскрывалась в этом мире в форме, о которой я даже не думал.

Только теперь стало понятно, почему некоторые задачи выглядели такими натянутыми.

В магической науке, где красивыми считаются лаконичные и эффективные контуры, зачем специально требовать сложные и неэффективные формулы в качестве ответов?

Всё было только ради завершения картины.

«Чёрт. Десятая…»

Но один участок пейзажа оставался чёрным и пустым.

Место, куда должен был войти ответ на десятую задачу, которую я так и не решил.

Ну, скорее всего, там просто должна быть зелёная равнина, так что особо любопытно или обидно не было.

Если считать, что Эрика получит полный балл, кто в итоге станет первым?

«Нет, блять».

Обидно должно быть.

Если Эрика получит полный балл за этот экзамен, по распределению баллов она впритык может отобрать у меня первое место.

Но сейчас я уже никак не смогу решить десятую задачу…

«А?»

В этот момент на столе Людвига.

Среди горы сложенных экзаменационных листов один вдруг изменился.

Два листа с ответом на десятую задачу.

У одного из них защита формулы внезапно стала ужасной.

Я удивлённо вернул чувства назад и резко обернулся.

«Она…»

Айрис улыбалась глазами и махала рукой.

Двое, решивших десятую задачу.

Очевидно, это были Эрика и Айрис.

И единственная, кто мог предвидеть эту ситуацию и специально снять защиту, чтобы я украл ответ на десятую задачу, — Айрис.

У Эрики для такого не хватит ни чутья, ни сообразительности.

Наверное, она и сейчас сидит с раскрытым ртом и глупо любуется пейзажем, который рисуют потоки магической силы.

«С благодарностью скопирую».

Было немного обидно для гордости принимать благосклонность Айрис, но сейчас выбора не было.

Я был не в том положении, чтобы перебирать.

Пока перегруженная магическая сила не исчезла полностью, я поспешно скопировал ответ на десятую задачу и выгравировал его в пустом месте.

Только попробуй оказаться неправильным.

— Ах.

Из уст Людвига сорвался тихий звук.

И это было понятно.

Я сам удивился.

В пустом месте появился не кто иной, как мальчик в соломенной шляпе, ясно и беззаботно улыбающийся.

Это был сам Людвиг.

Только теперь я понял.

Это был пейзаж родины, где Людвиг жил в детстве.

Места, которое теперь стало землёй смерти, опустошённой войной.

Иронично, но тем, кто превратил его родину в руины, был сам Людвиг.

Он возглавил магический артиллерийский отряд и собственноручно командовал им, вынужденный поглотить родную землю пламенем.

Своими руками он запер свою родину внутри собственных воспоминаний.

Наверное, Людвиг был уверен, что ни один студент не обнаружит эту картину.

И действительно, в оригинале все прошли мимо, так ничего и не узнав.

Причина, по которой он, зная, что никто не найдёт, всё равно мучился и подгонял задачи…

Наверное, в глубине души он хотел увидеть, как кто-нибудь из студентов завершит эту картину.

Он хотел, чтобы её завершили, но не хотел показывать другим прошлое родины, запечатанное в его памяти.

Два противоречивых чувства.

Наверное, так чувствует себя преступник, который совершил идеальное преступление, но нарочно оставляет улики.

Понимает, что его не должны поймать, но всё равно хочет, чтобы кто-нибудь нашёл.

— Время вышло. Иди садись.

— Да, профессор.

Людвиг, что случалось редко, был потрясён.

Я отвернулся от него, протиснулся между Айрис и Эрикой и сел.

И тут же на меня полетел ошарашенный взгляд Эрики.

Что?

В чём проблема?

— Вы хорошо потрудились. На этом промежуточные экзамены первого семестра завершены. Все можете идти.

С этими поспешными словами Людвиг исчез.

Конец.

Правда конец.

Промежуточный экзамен длиной сорок восемь часов, который ощущался как целая неделя, наконец-то закончился.

Вскоре студенты начали наслаждаться свободой и радостно выкрикивать.

Они толпой потянулись из аудитории.

Но всё это время Айрис и Эрика, сидевшие по обе стороны от меня, не сказали ни слова.

Атмосфера казалась подозрительной, так что я уже собирался встать, но нога Айрис наступила мне на подъём.

Можно было словами сказать.

И это у нас Святая с такими манерами…

Чуть смешно.

— Что это было? Что вообще случилось?

Наконец, когда в аудитории остались только мы трое, Эрика наклонила голову ко мне так близко, что это стало давить.

До чего же она всё-таки красивая.

С таким лицом, когда оно оказывается близко, действительно становится не по себе.

— Не думаю, что обязан объясняться.

— Да ты весь в крови пришёл, я вообще-то волновалась!

— Волновалась? Смешно. Если я умру, ты же первой обрадуешься.

— Уп…

Эрика не смогла возразить и закрыла рот.

Я фыркнул.

В прошлый раз, когда у меня была тайная встреча с госпожой Лихтенбург, я прекрасно знал, что Эрика наблюдала издалека.

Эрика, тупица, которая забрала из оригинала все возможные настройки про недоразумения, наверняка снова напридумывала себе какую-нибудь невозможную чушь.

Конечно, не в мою пользу.

В итоге она наверняка так или иначе ненавидит меня, Шлюса.

Эрика изначально такая.

Даже в оригинале она нравилась Хертлокеру, но эта дурёха до самого конца так и не заметила собственных чувств.

Наверное, здесь она не сильно отличается.

Хотя Хертлокера тут нет, так что ей и влюбляться-то не в кого.

— Нет, но всё равно… Я сегодня ждала.

— Ха. Опять хотела меня охранять?

— Н-нет? Просто! По пути! Я проходила мимо резиденции председателя и подумала, что, может, нам по дороге! Ну, минуту? Нет, секунд тридцать? Просто чуть-чуть подождала, заодно шнурки завязала.

— …

Эрика, то ли от жары, то ли ещё от чего-то, яростно обмахивала лицо ладонью и несла чепуху.

Если Эрика говорит примерно минуту, значит, ждала где-то час.

Немного жаль, что из-за меня она едва не провалила экзамен.

Нет, вру.

На самом деле вообще не жаль.

— Хм… Эрика. Я и не знала, что ты охраняла Шлюса во время промежуточных экзаменов.

— Я же говорю, не охраняла!

— Ху-ху. Ты хорошо потрудилась.

— Нет… Я ведь говорила, что буду охранять, но в итоге не смогла защитить…

Эрика, глядя на мою окровавленную одежду, сказала это упавшим голосом.

Похоже, она уже забыла, что только что отрицала охрану.

— Нет. Именно потому, что Эрика была рядом, Шлюс смог сдать ответы в самый последний момент. Если бы ты его не охраняла, сейчас его бы здесь не было.

— П-правда?

Как и положено человеку с ушами, которые колышутся от любого чужого слова, она сразу оживилась после слов Айрис.

Но сказанное не было ложью.

Судя по тому, что я правда успел сдать всё впритык, если бы во время промежуточных экзаменов на меня напали хотя бы раз, я, скорее всего, не успел бы сдать ответы.

— Хм, хм! Тогда! Шлюс Хайнкель? Тебе нечего мне сказать?

— Эх. Спасибо.

— Э-эх? Это сейчас такой тон благодарности…

— Но разве ты не говорила, что не охраняла меня?

— А. Н-ну да. Это ведь не охрана была, да?

— Тогда за что именно я должен быть благодарен?

— А? Э-э? И правда? Нет, подожди. Это же была охра… нет. Не была. А?

Эрика сломалась.

Я повернул голову и посмотрел на главную виновницу.

Та улыбалась невинной, нет, «выглядящей невинной» улыбкой.

Всё-таки подруги детства.

Айрис хорошо знала, как ломать Эрику.

— Шлюс.

— Что такое?

— А мне тебе нечего сказать?

— …

Айрис выпрямила спину, выставила грудь и положила одну руку у груди.

Ишь как напрашивается…

Но за это дело я благодарить её не собирался ни капли.

Строго говоря, не Айрис показала мне ответ.

Я его украл.

И я вовсе не делал так потому, что всё ещё обижался на прошлое.

Скрип…

Я молча отодвинул стул и поднялся.

— Мне пора. Горничная ждёт.

— Прямо мёдом от тебя капает.

— Что?

— Ничего. Иди скорее. Если сможешь.

Айрис опять говорила что-то странное.

Я проигнорировал её и уже собирался сделать шаг, но…

— А.

Потерял равновесие и наклонился вперёд.

Раз всё тело не слушалось…

Чёрт. Магическое истощение.

Но почему-то кажется, будто похожую сцену я уже где-то видел…

Пух.

— Ха-ах.

Лицо упёрлось во что-то мягкое.

Меня обволокла нежная мягкость.

И сладкий запах тела.

— Ты знала, что так будет.

Из-за того, что рот утонул в плоти, слова прозвучали странно.

Кстати, почему каждый раз, когда я шевелю губами, Айрис слегка вздрагивает?

Мне кажется?

Что с ней?

— Кто знает.

— А-а-а-айрис! Что ты вообще делаешь?!

— Ха-а…

Услышав за спиной громкий голос, я невольно вздохнул.

Просто вся эта ситуация была слишком утомительной.

Хотелось заснуть прямо так.

Магическое истощение

Южная колония.

Главный лагерь карательной армии перед Четвёртой крепостью.

Командующий Императорским рыцарским орденом был занят настолько, что едва успевал разбираться с делами.

— Командующий… нет, главнокомандующий. От дома Шульценбург пришло письмо с вопросом, нужна ли нам поддержка.

— Не нужно. Вежливо откажи. Мы не можем протягивать руку к семье наёмников.

— Понял. И ещё: Священный рыцарский орден прибыл и просит разрешения присоединиться к карательной армии.

— Священный рыцарский орден?

Адъютант протянул бумагу, которую держал у груди.

Это был подробный отчёт о силах Священного рыцарского ордена.

— Двенадцать рыцарей… Да какие к чёрту рыцари. По сути, бронированная пехота, которую кое-как засунули в доспехи.

Двенадцать самопровозглашённых рыцарей.

Собственных наёмных магов нет.

Своего торгового каравана тоже нет, значит, снабжение они будут получать через торговые компании, нанятые карательной армией.

— Ц…

Командующий постучал пальцами по столу и задумался.

Похоже, если взять под начало такой сброд, вреда будет больше, чем пользы.

Его взгляд незаметно переместился с имени командира Священного рыцарского ордена на имя владельца ордена.

— Фактический владелец ордена — Шлюс Хайнкель? Это, случайно…

— Да. Тот самый Шлюс Хайнкель из Императорской Академии.

— Хм…

На губах командующего появилась слабая улыбка.

Рыцарский орден, принадлежащий Шлюсу Хайнкелю.

Похоже, он основал его, старательно собрав все деньги со стипендий и пенсии за орден.

Вооружение и подготовка наверняка ужасны, но если принять их, выгода всё равно была очевидна.

Пусть он и не даст им возможности отличиться, но сможет позволить им набраться настоящего боевого опыта.

А значит, это шанс заставить Шлюса Хайнкеля почувствовать себя обязанным.

Пусть дворяне постоянно поливали Шлюса Хайнкеля грязью, называя его неприятным и невоспитанным, но было очевидно, что в будущем он займёт важный пост в Империи.

К тому же после скандала с наследницей престола прямое давление на Шлюса Хайнкеля почти исчезло.

— Где сейчас Священный рыцарский орден?

— Ждут снаружи. Я позову их.

— Сделай так.

Адъютант вышел и примерно через минуту вернулся под лязг шагов.

В кабинет вошёл солдат в полном стальном доспехе.

Что ж, вид они всё-таки сделали.

Похоже, Шлюс Хайнкель выжал из себя все деньги до последней монеты.

Вскоре мужчина снял шлем, положил рядом и опустился перед командующим на одно колено.

— Тейлор Шварц. Занимаю должность заместителя командира Священного рыцарского ордена.

— Заместителя?

— Да. Командир ещё не прибыл, поэтому командование временно на мне.

— …

Командир рыцарского ордена, который опаздывает.

Меж бровей командующего Императорским рыцарским орденом появилась складка.

Если бы он действовал по настроению, то тут же выгнал бы этого человека и велел привести самого командира.

— В связи с этим я желаю передать командование Священным рыцарским орденом вам, главнокомандующему карательной армии и командующему Императорским рыцарским орденом.

— Принимаю. С этого момента Священный рыцарский орден является частью карательной армии, собравшейся, чтобы обрушить железный молот на мятежников.

— Благодарю.

Но решение уже было принято, так что он не стал устраивать лишние игры в давление и уступки.

Сейчас и без того слишком много головной боли: войска, собранные со всей страны, рыцарские ордены, вопросы командования, старшинства и подчинения. Такие мелочи хотелось пропускать без лишних сложностей.

Вскоре мужчина, назвавшийся заместителем командира Священного рыцарского ордена, отдал честь и ушёл.

— Главнокомандующий. Докладываю. В Четвёртую крепость прибыли подкрепления.

В этот момент адъютант поспешно заговорил.

Четвёртая крепость.

Самая северная из четырёх южных крепостей, захваченных мятежниками.

Иначе говоря, передовая.

Кроме того, это был плацдарм, который обязательно нужно было отбить, чтобы решить проблему снабжения и затем вернуть оставшиеся три крепости.

— Род войск и численность?

— Около сотни тяжёлой кавалерии.

— Раса?

— Что?

— Люди или зверолюди?

— Зверолюди.

Командующий снова постучал по столу и погрузился в размышления.

Подкрепление в передовой вражеский опорный пункт.

Это ни в коем случае не было хорошей новостью.

Если бы это были люди.

— Начинаем подготовку к атаке. Передай всем войскам.

— Что? Прямо на крепость?

— Да. Возьмём её одним ударом.

Прежний план — навязать полевое сражение, истощить силы противника, а затем перейти к осаде — был тут же отброшен.

Интуиция, выкованная долгим опытом, говорила ему: прибывшее подкрепление — всего лишь пугала, которые даже нормально не обучены.

Атаковать нужно сейчас же.

— Да. Понял. Позову командиров и стратегов.

Тру-у-у…

По лагерю разнёсся звук рога, объявляя тревогу.

* * *

— Ты издеваешься надо мной.

— Ху-ху. Я ведь делаю так, чтобы тебе было удобно.

— Мне неудобно, так что отпусти.

— Не хочу.

— …

Я лежал, положив голову на бёдра Айрис, которая чинно сидела на коленях.

Проблема была в том, что, даже если мне это не нравилось, выбраться я не мог.

Моё тело не слушалось из-за магического истощения.

И, конечно, «неудобно» я говорил не просто так.

Мне правда было неудобно.

Бёдра Айрис были слишком большими, из-за чего голова лежала слишком высоко.

Нет, дело скорее не в бёдрах, а в размере бёдер и таза?..

Да к чёрту. Не знаю.

— Вау… Вы двое... правда что делаете?

— Ухаживаю за больным.

— …

Даже когда Эрика рядом смотрела на это с ужасом, Айрис оставалась до невозможности невозмутимой.

И это Святая?

Вообще можно Святой так прикасаться к постороннему мужчине, который даже не её возлюбленный?

Похоже, церкви пора лишить Айрис статуса Святой.

— Так что всё-таки случилось?

— …

Эрика потрогала мой рукав, пропитанный кровью, и спросила обеспокоенным голосом.

Я собирался просто отмахнуться…

Но, похоже, она будет давить, пока я не отвечу, так что решил сказать.

— Убил нескольких человек.

— …

И Эрика, и Айрис замолчали.

Естественная реакция.

Я специально выбрал слова, на которые трудно ответить.

Пусть это и мир, где люди гибнут направо и налево, для Айрис и Эрики, которые, скорее всего, никогда никого не убивали, это должно было прозвучать шокирующе.

Со мной, конечно, всё было в порядке.

Я ведь убил не людей, а всего лишь наборы букв.

Да.

Не людей.

— В-вот как…

— Хм. Теперь я спокоен.

— Что? Почему?

— Раз ты растерялась, значит, их нанял не Лихтенбург.

— Конечно, не Лихтенбург! Что ты вообще несёшь?!

Эрика, разумеется, ни при чём.

Я не то чтобы совсем не подозревал госпожу Лихтенбург, но эту возможность решил исключить.

Если она ударит по мне, то только тогда, когда сможет наверняка меня убить.

Она не стала бы безрассудно трогать меня ради такой мелочи, как испортить результаты промежуточных экзаменов.

— И не Флешетт.

— …

Флешетт…

Честно говоря, тут трудно было сказать наверняка.

Вероятность того, что Айрис лично организовала нападение на меня, почти равна нулю, но старики оттуда вполне могли провернуть что-то самостоятельно.

Конечно, если Айрис это обнаружит, совет старейшин Флешетт однажды полностью сменится.

Если когда-нибудь внутри Флешетт начнётся шум, значит, так оно и было.

Остаются Вигенштейны или какие-нибудь другие мелкие дворянские семьи.

Вигенштейны в оригинале почти не описывались, поэтому информации не хватало, чтобы судить.

В итоге зачинщик этого дела ушёл в туман.

— …

Улыбка Айрис давила на меня, и я невольно отвернул голову.

Силы наконец восстановились настолько, что я мог понемногу двигаться.

Но взгляд Айрис был странным.

Будто она что-то с меня требовала.

Чёрт. Кажется, я понял, что именно.

— Эрика.

— М? Что?

— Можно будет однажды встретиться с Джулией?

— Что? Нет. Ни за что.

— Эрика. Думаю, стоит хотя бы выслушать причину.

— Ну, причину-то можно… Что за причина?

После улыбки Айрис Эрика цокнула языком и всё же спросила.

— Ты говорила, что Джулия видит кошмары и во сне зовёт моё имя.

— Д-да. Было такое. Нет, тогда я, конечно, говорила так, будто всё серьёзно… Но нет. Всё нормально. Тебе не нужно об этом беспокоиться. Похоже, это психологическая проблема, так что тебе вовсе не обязательно чувствовать себя виноватым…

— Кажется, я могу это решить.

— Что?

Я слегка поднял дрожащую левую руку.

На безымянном пальце было видно Кольцо чудес.

Проблема, скорее всего, была именно в нём.

Точнее, в желании, которое я загадал кольцу.

Не чувствовать вины было невозможно.

— И как ты собираешься это решить?

— Я не уверен. Просто хочу хотя бы раз осмотреть состояние Джулии. Не собираюсь изображать врача и устраивать что-то вроде серьёзного осмотра. Просто хочу встретиться. Ужин, чаепитие, разговор — что угодно. Мне нужно, чтобы ты устроила встречу наедине.

Решение было простым.

На самом деле, его можно было применить прямо сейчас.

Достаточно было прошептать кольцу несколько слов, и всё бы закончилось.

Но я не мог.

Мне ещё нужно кое-что проверить.

Тот ли самый человек вселился в тело Джулии.

Или это просто призрак, который его имитирует.

Нельзя было стереть его, не проверив.

Нет.

Хватит оправдываться.

Я хотел встретиться ещё раз.

Хотел ещё раз поговорить.

Пусть даже с подделкой.

По крайней мере, я не хотел делать то, о чём потом буду жалеть.

— Ну… ладно. Но если скажешь нашей Джулии что-нибудь странное, я тебе этого не прощу.

— Не скажу. Не волнуйся.

— Кстати, Шлюс.

— Что такое?

— Эм… вот это.

— Что именно?

— Ну-у… Это. Скажи, а с какого момента ты носишь это кольцо?

Эрика вдруг начала мяться и осторожно задала вопрос.

Кольцо чудес?

Они ведь примерно знают о нём.

Почему её вдруг заинтересовал мой аксессуар?

— С тех пор, как вернулся из императорского дворца.

— А. Ага. Вот как. Значит, точно. А… случайно! С тех пор ты хоть раз снимал кольцо?

Что она вообще спрашивает?

Первые несколько дней я снимал его на ночь, но потом это стало слишком муторно, и я почти перестал.

Я даже умывался в нём. Этим всё сказано.

— Ни на мгновение.

Я сказал это, немного преувеличив.

И тогда лицо Эрики стало слегка удивлённым.

Нет, что такое?

У кольца есть какая-то функция, о которой я не знаю?

Может, оно ядовито и его опасно долго носить?

Как ни думал, я не помнил, чтобы прописывал что-то такое.

— Хм. Хм-м. Вот как… Значит, слухи о помолвке были правдой?

— ?!..

Что?

Откуда она это знает?

Я на мгновение удивился и не сумел удержать лицо.

Чёрт. Это почти признание.

Похоже, Эрика, увидев моё лицо, убедилась и наклонилась ко мне ближе.

Отрицать дальше будет выглядеть только глупо.

— Да. Это правда.

— С ума сойти… Тогда когда официальное объявление?

— Что?

— Все дворяне только этого и ждут. Через кольцо ты уже открыто об этом заявил, это понятно. Так когда вы официально объявите о помолвке с её высочеством наследницей престола?

— Что ты вообще такое говоришь?

Она несла то, о чём я понятия не имел.

Мы с Арией помолвлены?

Да этот разговор развалился уже давным-давно.

— Нет, ты теперь притворяешься, что не понимаешь? Только что ведь признал.

— Так объясни сначала, о чём именно…

Бум!

В этот момент дверь резко распахнулась.

Из-за ворвавшегося света Айрис и Эрика поморщились.

Но я, глядящий через ману, видел отчётливо.

Эмилия шла, пошатываясь и покрытая холодным потом.

Она уже восстановилась?

— Шлюс бра… господин Хайнкель. Ты не опоздал к концу сда…

Взгляд Эмилии, обвёдший аудиторию, остановился на нас, и она замерла.

— …чи?

— Да. Всё хорошо сдал.

— Как замечательно. Поздравляю.

— Спасибо?..

Голос Эмилии был не просто сухим, а ледяным.

И взгляд стал пугающим.

Нет, что с ней опять?

Я задумался и понял…

А.

Она точно всё не так поняла.

— Н-нет. Эмилия, успокойся. Они помогают мне, а не пытаются похитить или напасть.

— Я знаю!

— ?..

Нет, теперь она вроде бы злится?

Что с ней правда происходит?

Я поднял голову и посмотрел на Айрис.

Та почему-то избегала и моего взгляда, и взгляда Эмилии.

Кажется, впервые я видел Айрис настолько взволнованной.

Семейный выход (1/2)

Доклад о положении на фронте.

В день успешного присоединения к карательной армии мы сразу начали атаку на Четвёртую крепость…

От Священного рыцарского ордена прилетело письмо.

Я не приказывал им докладывать обо всём по каждому поводу, но польза от этого, безусловно, была.

Если узнавать новости через газеты, они неизбежно приходят с задержкой.

К тому же если новости будут невыгодны карательной армии, велика вероятность, что до прессы они вообще не дойдут.

— Они неплохо держатся…

Это было сообщение о том, что Четвёртую крепость удалось взять атакой в первый же день.

Мятежники, по слухам, испугались посреди обороны, бросили крепость и сбежали…

Что ж, новость хорошая.

Раз они взяли одну крепость, хроническая проблема снабжения должна была в какой-то степени решиться.

Если теперь оставить всё как есть, рано или поздно они принесут победу, но…

— Ц.

Ехать или не ехать.

Я сильно колебался.

Если поеду, с высокой вероятностью смогу досрочно закончить гражданскую войну.

Заодно нарастить славу Шлюса.

Но проблема была во времени.

Если ехать, то сейчас.

Именно сейчас, когда после промежуточных экзаменов занятия отменены до следующей недели.

Важно было то, сколько хаоса я успею устроить и вернуться меньше чем за две недели.

Надёжнее всего было бы отрубить голову герцогу Лоррейну и вернуться.

Но уверенности, что я смогу это сделать, не было. Поэтому я и медлил.

«Пока отложим».

Отложить решение, когда времени и так мало, выглядело глупым выбором.

Но если уж двигаться, лучше двигаться тогда, когда всё будет наверняка.

Например, если карательная армия внезапно будет разгромлена и ей понадобится спаситель…

Правда, когда наступит такой момент, я вообще не мог предсказать.

После моего появления временная линия оригинала слишком сильно перекосилась…

— Значит, не поедешь?..

— ?..

Из-за спины появились две руки и обвили мою шею.

Я обернулся и увидел, что Эмилия опирается на спинку дивана, обнимая меня сзади.

— На войну.

— Пока не планирую.

— Пока?

— Да. Но ты можешь меня отпустить?

— Не хочу.

— …

Так, блять.

Что-то странное.

Она не просто изменилась. Такое чувство, будто стала вообще другим человеком.

Куда делась послушная горничная, которая всегда исправно слушала мои слова?

Она внезапно превратилась в младшую сестру, которая живёт у меня дома, помогает по хозяйству и делает что хочет.

Это было очень непривычно.

— Как работодатель приказываю. Немедленно отой…

— Какой ты работодатель, если платишь мне всего две тысячи тирионов в месяц? Хочешь вмешиваться ещё и в личную жизнь — плати хотя бы тридцать тысяч.

— И где здесь личная жизнь?

— Я обнимаю человека, который мне нравится. Если ты мне запрещаешь, это и есть вмешательство в личную жизнь.

— …

Я даже не знал, что на это ответить.

В первую очередь потому, что не мог понять, говорит она серьёзно или шутит.

Если судить только по голосу, там было сто процентов искренности, так что я едва не попался.

Нельзя забывать.

Эмилия умеет играть.

— Ты злишься?

— Злюсь? Нет. Совсем нет. С чего бы мне злиться?

— Вот как. Значит…

— Конечно, я не злюсь. С какой стати мне злиться только потому, что я увидела, как братик лежит на бёдрах между двумя девушками?

— …

Похоже, злится.

И очень сильно.

Нет, на самом деле это образ злости.

Видимо, мне нужно подыграть этому образу.

— У меня было магическое истощение, и они просто за мной присматривали. Ничего другого странного там не было.

— Другого странного?

— …

— А я ничего такого не говорила. Интересно, что ты имеешь в виду под другим странным? М? М-м?

А.

Это куда утомительнее, чем я думал.

Больше не могу.

Я просто преодолел силу Эмилии, которая прижимала меня, и насильно поднялся.

— Давай выйдем. Заодно отправлю письмо.

— Письмо? Какое письмо?

— Письмо её высочеству наследнице престола. Оказывается, без моего ведома разгорелся скандал.

Я узнал об этом от Эрики и Айрис.

После того как я вернулся из императорского дворца, мы с Арией оба стали носить кольца на безымянном пальце левой руки, и многие решили, что мы обручены…

Нет, не просто многие. Среди дворян, оказывается, это уже воспринимали так, будто мой брак с кронпринцессой решён.

Чтобы исправить это недоразумение, мне нужно встретиться с ней.

Но если пошёл такой слух, разве императорский двор не должен был первым это заметить и замять?

Почему до сих пор никакой реакции?

Служащие императорского дворца работают просто отвратительно.

— Скандал? Ха. Братик , ты сейчас о чём вообще говоришь?

— М-м?..

— Как можно быть настолько непонятливым? Это ведь было признание. Ты до сих пор не понял?

— Её высочество кронпринцесса? Мне? Смешно.

— Смешно сейчас говоришь ты! А, правда, с ума сойти можно от этой тупости. Даже если братик так не думает, остальные уже всё решили. Так что если ты сейчас пойдёшь в императорский дворец, это воспримут только как повторное подтверждение помолвки. Что бы ты там на самом деле ни сказал.

Об этом я не подумал.

Когда скандал уже разошёлся, даже активное опровержение может выглядеть как отвлекающий манёвр.

Более того, могут спросить, почему я не опроверг слухи в самом начале.

Оправдание, что я просто не знал, вряд ли сработает.

— Т-тогда что мне делать?

— Всё просто. Сними кольцо. Начиная с сегодняшнего дня. Тогда дворяне сами решат одно из двух: либо они ошиблись, либо помолвка сорвалась. Разве не этого ты хочешь?

— Да, но…

Я посмотрел на кольцо, потирая его пальцами.

Кольцо чудес — самая ценная вещь из всего, что у меня есть.

Даже если запереть его в сейфе, что мешает унести весь сейф целиком?

Поэтому кольцо я старался всегда держать при себе.

Так безопаснее всего.

Если снять, придётся положить его, например, в карман…

Но тогда есть риск потерять.

Это даже опаснее, чем хранить в сейфе.

В итоге оставалось только носить.

— Нет. Пока буду носить.

— Тогда её высочество кронпринцесса продолжит ошибаться. Будет думать, что братик принял её признание.

— Это не могло быть признанием. И даже если было, если признаёшься таким обходным способом, будь готова получить отказ.

Если кто-то и должен снять кольцо, то не я, а Ария.

Где она вообще нашла кольцо, один в один похожее на Кольцо чудес…

Неужели их два?

Нет, это уже бред.

Но чтобы спросить, что это за кольцо, мне всё равно нужно с ней встретиться.

Я вернулся в комнату и переоделся в форму.

Если подумать, хорошо, что я не надел форму, когда выбежал спасать Эмилию.

Иначе сейчас она была бы вся разодрана и залита кровью.

Когда я переоделся и вышел, Эмилия уже ждала меня в обычной одежде.

Быстро же она переодевается.

— М-мне не придётся являться в полицейский участок?

— А. Вчера полицейский пришёл в Академию и взял показания. Думаю, самому идти туда не придётся.

Вот что удобно, когда ты становишься довольно известным человеком.

Пусть это была самооборона, но факт остаётся фактом: я убил людей. И всё же меня даже не вызывали в участок.

Наоборот, полицейский сам пришёл, подстроился под моё расписание, вежливо задал вопросы и ушёл.

На меня напали первым, я лишь ответил, и я не преследовал беглецов, чтобы убивать их.

Вероятность обвинительного приговора стремилась к нулю.

— Эм… вы хорошо сдали промежуточные… экзамены?

— Почему вдруг вежливо?

— Нет, просто на улице, кажется, лучше так… говорить.

Голос Эмилии, которая дома без проблем на меня возмущалась, резко стал тише.

Милая девчонка.

— Хорошо сдал. Похоже, по обеим специальностям стану первым.

— Вау, правда? Как хорошо. Значит, вам не придётся уходить из Академии.

— Верно.

Если сложить баллы, моё первое место уже фактически решено.

Значит, тот квест, появившийся в начале семестра, наполовину выполнен.

Остались только финальные экзамены.

— Так-то оно так… но проблема начинается теперь.

До промежуточных экзаменов я кое-как дотянул первое место.

Но проблема в том, что это не потому, что я хорошо учусь.

Я просто использовал уловки за счёт знания оригинала.

Мне повезло, что промежуточные экзамены полностью совпали с оригиналом. Но со второго семестра всё с высокой вероятностью начнёт сильно отличаться.

И тогда противостоять Эрике и Трие станет куда сложнее.

— В императорский дворец, да.

Отправив письмо Арии, мы ненадолго прошлись по рынку.

Нужно было купить то, что Эмилия не успела вчера.

Если подумать, я впервые вышел за покупками вместе с Эмилией.

Обычно я всегда поручал это ей.

— Здесь есть зелёный лук. Если купить тут…

— Нельзя. Здесь дорого. Если пройти глубже, там будет свежее и дешевле.

— …

Я несколько раз попытался вставить совет, но быстро закрыл рот.

Как и ожидалось от бережливой Эмилии.

Я думал, она будет легко тратить чужие деньги, но нет.

— Сегодня почему-то весело. Когда ходила одна, было только скучно.

— Вот как. Тогда будем иногда выходить вместе.

— Хе-хе. Хорошо.

— Эмилия.

— Да?

На выходе с рынка я положил руку ей на голову.

И мягко, медленно погладил.

Кажется, я ни разу не говорил Эмилии, что она хорошо справляется.

Она молча делала свою работу, но уже дважды оказывалась на грани смерти.

Я подумал, что Эмилии тоже нужно дать достойную награду.

— Мне нужно кое-куда зайти и кое-что купить.

— М-м? Купить? Нет, мне ничего покупать не надо…

— Я собираюсь купить ножны и ремень для меча.

— …

Что ж, награду оставим на потом.

Но лицо Эмилии почему-то слегка застыло.

И я опять не понял, что с ней.

Семейный выход (2/2)

— Добро пожаловать.

Местом, куда мы зашли, оказалось ателье.

Оно было немного обшарпанным, но раз его посоветовала Трие, я решил не сомневаться.

— Ой. Вы из Императорской Академии? Тогда сделаю вам скидку тридцать процентов.

— Благодарю.

— Что-нибудь ищете?

— Ремень. И хочу заказать ножны.

— Ножны…

Выражение лица хозяйки резко изменилось.

Затем она жестом поманила нас за собой и повела внутрь.

Мы пошли за женщиной, державшей масляную лампу, и спустились по лестнице.

— Вау…

Из уст Эмилии вырвался восхищённый вздох.

Подвал был просторнее ателье на первом этаже.

Кожаная одежда, наколенники…

И ещё бесчисленное множество самых разных защитных предметов из кожи.

Похоже, настоящий бизнес был именно здесь.

— Мы работаем только с кожаными ножнами. Вас это устроит?

— Если это не те ножны, которые пробиваются остриём меча.

— Ху-ху. Такое уже нельзя назвать ножнами. Сам меч у вас есть?

— Нет. Самого меча нет, но…

Когда-то я сравнил меч, подаренный Трие, с Баффе.

Если приложить их рядом, размеры почти идеально совпадали.

Значит, можно подгонять под Баффе.

Я медленно запустил внутренний контур и начал создавать откатную энергию.

Тогда из правой ладони с дзииин вырвался свет.

Я крепко схватил луч света, и в моей руке уже был синий, колышущийся меч.

— Он такого же размера. Думаю, можно подогнать по нему.

— А… да. Тогда я измерю. Можете немного опустить?

— Да. Только осторожно. Если коснётесь, можете пораниться.

— Да…

Я положил Баффе на стол.

Хозяйка дрожащими руками развернула мерную ленту и сняла размеры.

Когда показалось, что всё готово, я убрал Баффе обратно.

И тут взгляд сам собой упал на стол.

— А?

— Что-то не так?

— Нет. Ничего.

Край стола слегка обуглился и оказался немного срезан.

Наверное, я случайно его задел…

Я обернулся к Эмилии и беззвучно подал знак молчать.

— Цвет какой хотите?

— Чёрный, пожалуйста.

— Хорошо. Тогда выберите ремень из тех, что висят на стене. Ножны я быстро сделаю.

— Да. Хорошо.

Хозяйка ушла в мастерскую, и мы с Эмилией остались вдвоём.

И тогда Эмилия с игривым взглядом подошла ближе и приблизила губы к моему уху.

— Столик выглядит очень дорогим…

— …

— Не говорить?

— Было бы хорошо, если бы ты промолчала.

— А что мне за это будет?

— …

Теперь она ещё и плату за молчание требует.

Совсем обнаглела.

Может, она заметила, что я знаю её настоящую личность?

Иначе как человек мог так измениться за один день?

— Не знаю. Чего ты хочешь?

— То, что было сейчас. Что ты вытащил из руки. Я раньше не успела спросить, но что это вообще?

— Сам толком не знаю. Однажды оно вдруг начало выходить из моей руки.

— …

Эмилия пристально посмотрела мне в лицо, но в итоге её выражение стало сомневающимся.

Она будто не могла понять, ложь это или правда.

Естественно.

Потому что я смешал ложь с небольшой долей правды.

Стопроцентная ложь против Эмилии точно не сработала бы.

— Хм… Вот как. Братик, может, тебе судьбой уготовано стать героем или что-то вроде того?

— Вряд ли.

Я сразу покачал головой.

В тело статиста напихали кучу способностей и счастливых случайностей, и только так удалось кое-как дотянуть его до этого уровня.

Я был уверен, что в самом теле Шлюса особого таланта нет.

Если не считать лёгкой предрасположенности к мечу.

— Хм-хм. Тогда теперь можно потребовать плату за молчание.

— А разве вопросом мы уже не расплатились?

— Я не говорила, что этим вопросом всё закроется. Я просто спросила, а братик ответил.

— …

Какая хитрая улыбка.

Я едва не стукнул её костяшками по лбу.

— Ладно. Тогда спрашиваю прямо. Чего ты хочешь?

— Я выберу.

— Что?

— Я хочу выбрать тебе ремень. Этого достаточно.

С этими словами Эмилия, напевая себе под нос, подошла к витрине и начала рассматривать ремни.

Неожиданно.

Я думал, она повесит на меня какое-нибудь желание.

Конечно, насколько ценным было бы желание, полученное за молчание о слегка подпаленном крае мебели в ателье, — отдельный вопрос.

— Хм-хм…

Глядя, как Эмилия с довольным видом трогает ремни и выбирает, я невольно улыбнулся.

Мы словно молодая пара, пришедшая на свидание.

Эмилия долго звала меня, прикладывала ремни к моей талии, оборачивала их и наконец принесла один.

Ремень был чёрным, тёмным как ночь.

— Думаю, под чёрные ножны подойдёт чёрный. Как тебе?

— На нём вообще нет узора.

— Угу. Не нравится?

— …Нравится.

Простой ремень без малейшей вычурности.

Как раз в моём вкусе.

Вряд ли здесь нашлось бы что-то, что понравилось бы мне больше.

Похоже, за время нашей совместной жизни Эмилия уже полностью поняла мои вкусы.

— Мне очень нравится.

— Правда?

— Правда.

— Похоже на ложь. Радуйся сильнее.

— Я достаточно рад.

— М-м…

Я сам не заметил, как положил руку Эмилии на голову и начал её гладить.

Эмилия, которая ещё недавно говорила игриво, вдруг резко притихла, крепко сжала подол юбки обеими руками и сама слегка склонила голову.

Я довольно долго гладил её, и боковые пряди волос упали вперёд.

Я боялся, что они попадут ей в глаза, поэтому собирался заправить их обратно за ухо, но…

— М-м…

Рука Эмилии взяла меня за запястье и чуть потянула вниз.

И прежде чем я понял, что происходит, я уже касался щеки Эмилии.

Мягкой, нежной, немного пухлой щеки.

Эмилия с закрытыми глазами держала мою руку и тёрлась о неё лицом, словно кошка, встретившая хозяйскую ладонь.

А я, будто зачарованный, просто гладил её лицо.

Чмок

В тот момент, когда большой палец коснулся губ Эмилии, я резко пришёл в себя.

Прозвучал лёгкий звук, похожий на поцелуй.

Именно тогда я должен был убрать руку.

Должен был.

Но моя рука была зажата Эмилией и не могла двинуться.

Нет, если честно, это оправдание.

Захоти я по-настоящему — мог бы в любой момент вырваться силой.

Когда я осознал происходящее, мой большой палец уже оказался между губ Эмилии.

Эмилия, прикусив мой палец, открыла красивые сверкающие глаза и посмотрела на меня снизу вверх.

Да уж…

Взгляд, который будит в мужчине самые разные порывы.

— Всё готово. Ремень выбрали?

— А, да. Выбрали.

В этот момент дверь мастерской распахнулась, и я поспешно отдёрнул руку.

Я осторожно посмотрел на Эмилию, но она уже снова вернулась к своему обычному серьёзному выражению лица.

Что это сейчас вообще было?..

В последнее время её актёрское мастерство будто вышло на новый уровень.

Чёрт. Я до сих пор не могу забыть это лицо.

— Я подогнала под ту вспышку… которую вы показали. Если вставите меч и почувствуете, что где-то заедает или болтается, принесите обратно. Я поправлю.

— Да. Понял.

Я прикрепил ножны к ремню и посмотрел в зеркало.

Выглядело довольно неплохо.

Хотя если ходить с мечом поверх формы, я буду выглядеть тем ещё фанатиком битв…

А, конечно, я не говорю, что Трие выглядит как фанатичка битв.

— Вы левша?

— Что? Нет.

— Тогда почему…

— Заодно потренирую левую руку.

— ?..

Хозяйка удивилась, увидев, что я повесил ножны справа.

Всё потому, что Баффе я могу держать только правой рукой.

В большинстве боёв я буду использовать Баффе, а меч, который подарила Трие, скорее всего, будет в основном для вида или угрозы.

Поэтому я подумал: если что-то случится, можно вытащить его левой рукой и использовать вместе с Баффе как парные мечи.

Для этого, разумеется, придётся привыкнуть махать мечом и левой рукой.

Постепенно натренирую.

— ?..

Пока я ощупывал ножны, заметил остатки магической силы.

— Вы используете магию при работе?

— Да, верно. Без магии такой скорости не добиться, хо-хо.

— Потрясающая точность и скорость. Случайно, вы не окончили Императорскую Академию?

— Нет.

Она казалась довольно умелой, да ещё и держала магазин рядом с Императорской Академией, поэтому я предположил, но…

Похоже, не угадал.

Мимо.

— Зато я недолго работала в Императорской Академии.

— А. Вот как?

Похоже, не совсем мимо.

Мне внезапно стало интересно.

Может, удастся получить информацию об Императорской Академии?

Даже я, автор оригинала, в последнее время узнаю слишком много нового, так что самонадеянность опасна.

Обычный статист вполне может знать то, чего не знаю я.

— Может, у вас есть совет, который поможет в академической жизни?

— Это спрашивает лучший поступивший студент?

— Информации много не бывает.

— М-м… Если совет, то один есть. Знаете гору за Академией? Когда рядом будет профессор, посмотрите на неё, один раз прищурьтесь и многозначительно скажите: «Хм, похоже, ему пора просыпаться…»

— Что?..

— Тогда профессор решит, что вы человек непростой, и захочет затащить вас в магистратуру.

— …

Она говорила с улыбкой, но звучало это довольно жутко.

Кстати, эта женщина, похоже, была не просто работницей, а профессором.

Судя по тому, что она знала об Унтире, запечатанном в задней горе.

Но до его появления ещё очень много времени.

Пока о Унтире можно не думать.

— Какая-то трудная для понимания шутка.

— Правда? А. Нынешние студенты, значит, уже не знают…

Я сделал вид, что не понял, и кое-как пропустил тему.

Позади Эмилия наклонила голову.

Она действительно ни капли не знала, о чём речь, так что реакция естественная.

Закончив покупки, мы вышли из магазина.

Снаружи это выглядело как самое обычное ателье.

Догадаться, что в подвале продают кожаные защитные изделия, было бы непросто.

Не думал, что в столице есть такой интересный магазин.

Как автор оригинала, я даже немного воодушевился от этой детали мира.

— Теперь вы отправитесь домой?

— Стоит только выйти наружу, и ты снова как по волшебству переходишь на вежливость?

— Тогда говорить на ты? Так больше нравится?

— Нет. Ещё скажут, что я плохо воспитал свою горничную.

— Меня это не касается.

— Быстро говори вежливо, пока я сам не исправил твои манеры. На улице.

— Сам исправишь? И как? Как ты собираешься воспитывать такую невоспитанную горничную?

— …

Эмилия всё прижималась ко мне сбоку и спрашивала вызывающим тоном.

Она правда…

Характер у неё изменился очень странно.

Нет, может, это и есть настоящий характер.

Интересно, что вообще сделало её такой свободной?

Я уже начал подозревать, что Джин слишком сильно ударила её по голове, и Эмилия немного сломалась.

— Если продолжишь не слушаться, буду воспитывать вот так.

— А… э?..

Я положил руку на щёку Эмилии.

А затем естественно провёл её назад и обхватил затылок.

Чтобы она не могла двигать головой.

Из-за того, что волосы были подняты и собраны, затылок под пальцами ощущался твёрдым и приятным.

Я приблизил лицо, и Эмилия слегка попятилась, но вскоре, будто смирившись с судьбой, крепко зажмурилась.

Но зачем она губы выпятила?

Бах!

— Хык!

Я стукнул её лбом, и Эмилия, пустив слёзы, присела на месте.

В её взгляде, которым она смотрела на меня, прижимая ладони ко лбу, смешалась обида.

— И после этого не будешь слушаться? Советую отвечать правильно.

— Чи-и… Буду слушаться. Братик .

— Братик тоже нельзя. На улице.

— …Господин Хайнкель.

— Вот так.

Наконец-то немного исправилась.

Я усмехнулся и пошёл вперёд. Эмилия, которая притворялась, что ей очень больно, вскоре засеменила рядом.

— Давай ненадолго ещё кое-куда зайдём.

— Куда? У меня руки болят от корзины.

Вежливо она теперь говорила исправно, но жалобы остались прежними.

Я даже подумал стукнуть её лбом ещё раз, но на улице становилось всё больше людей, так что решил воздержаться.

— Купить тебе одежду.

— Что?

— Кроме формы горничной и одного комплекта повседневной одежды у тебя ведь почти ничего нет. Нужны платья для мест, где надо выглядеть прилично… И ещё несколько обычных вещей тоже не помешают. К ним подберём обувь. А. Хорошая удобная пижама тоже пригодится.

— Это правда… правда?

— Ты видела, чтобы я лгал?

— Нет… Просто удивилась, что скупец вдруг такое говорит.

— Хочу, чтобы моя горничная на улице выглядела ещё красивее.

— А… м-м… вот как…

Похоже, открытые жалобы Эмилии в последнее время были чем-то вроде протеста.

Мол, слишком много работы за зарплату в двадцать тысяч вон.

Даже если поднять зарплату я не могу, нужно хотя бы щедро позаботиться о корпоративных льготах. Тогда, по крайней мере, она не устроит забастовку.

К тому же если сопровождающая каждый день ходит только в форме горничной или в одной и той же повседневной одежде, могут начать сомневаться в качествах её нанимателя.

Вторая причина была важнее, но, похоже, эффект всё равно был.

Эмилия, которая шла рядом со мной почти вплотную, казалась немного довольнее.

(п. С. От беса. Если что в доп главах будут 18+ главы. Ну это так на будущее, но зная автора-извращенец, то там будет завоз контента)

Эйл и Хайнкель

— Тогда как насчёт герцога Южной колонии?

— Вынужден вежливо отказаться, ваше высочество.

— …

Лицо кронпринцессы исказилось.

Однако профессор, стоявший напротив, словно ничуть этим не обеспокоился и лишь молча смотрел на неё.

— Могу я спросить причину?

— У меня болезнь, из-за которой я сильно страдаю, если на меня попадает шерсть зверей.

— Ха… Довольно небрежная отговорка.

— Если спросите ещё раз, тогда придумаю что-нибудь более правдоподобное.

— …

Кронпринцесса цокнула языком и подперла подбородок рукой.

Из-за мятежа герцога Лоррейна в Южной колонии место герцога освободилось.

Раз пришла новость, что в первый же день боя у мятежников отбили одну крепость, полное подавление восстания тоже должно было закончиться быстро.

Чтобы не случилось бедствия, при котором Императорский рыцарский орден встанет гарнизоном и начнёт управлять местной администрацией, нужно было заранее назначить нового герцога.

Императорский рыцарский орден всё-таки относился к императорской армии, а значит, военного правления допустить было нельзя.

— У тебя совсем нет желания?

— Если вы передадите мне должность главнокомандующего императорской армией, я подумаю.

— …

— Это была шутка. Да. Какие бы условия вы ни предложили, принимать я не намерен.

Шутить этот тип умел до ужаса серьёзно.

— Тогда можешь идти.

— Да. Искренне благодарю за предложение, ваше высочество.

— Хватит пустых вежливостей. Быстро убирайся.

— Да.

Кронпринцесса нарочно помахала левой рукой так, чтобы её было хорошо видно, и отвернулась.

Граф какое-то время смотрел на безымянный палец её левой руки, а затем развернулся и ушёл.

— Ха-а…

Когда дверь с глухим стуком закрылась, из её уст вырвался вздох.

Она искала подходящего человека на место герцога, хватаясь за все возможные варианты, но никто толком не подходил.

Как ни крути, лучшим кандидатом был граф Берманштайн, поэтому она лично вызвала его и предложила должность. Но, как и ожидалось, он отказался.

Наверняка он опасался ситуации, при которой заранее примет герцогский титул, а война затянется и земли Южной колонии так и не удастся вернуть.

Если такое произойдёт, пользы от герцогства он не получит, а нападать на него из-за огромного титула будут постоянно.

Хотя карательная армия скоро вернёт и оставшиеся три крепости, так что ничего подобного не случится.

Если говорить хорошо, он был осторожным.

Если говорить плохо — трусливой сволочью.

— Ц. И это главный профессор Императорской Академии? С такой-то слабой хваткой.

Или наоборот?

Может, именно потому, что хватки у него нет, он уже вечность остаётся главным профессором.

Кронпринцесса постукивала по столу и снова и снова цокала языком.

В этот момент дверь открылась, и внутрь вошёл один из помощников с обеспокоенным выражением лица.

— Ха-а… Ваше высочество.

— Что такое?

— Вы всё ещё носите это кольцо?

Опять нравоучения.

Она просто отвернулась в кресле боком.

— Сколько раз я вам уже говорил? Среди дворян ходят тревожные слухи. Говорят, через эти кольца вы и Шлюс Хайнкель объявили о помолвке…

— Это неправда.

— Важна не правда. Важно то, как это воспринимают окружающие. Сейчас из-за этого возникла серьёзная путаница. Его императорское величество опасается, что семьи, которые должны были бороться за помолвку с вами перед церемонией совершеннолетия этого года, могут объединиться.

— Такого не случится. В подходящий момент я раскрою правду.

— Так вот эта правда… ха-а.

Помощник в итоге оборвал себя.

Он уже много раз говорил одно и то же.

И всё же кронпринцесса нарочно игнорировала его не потому, что не понимала серьёзности ситуации.

Она была умна и наверняка прекрасно всё знала.

Никогда ещё её упрямство не казалось ему таким мучительным.

— В худшем случае церемонию совершеннолетия могут отложить.

— Что? Этого нельзя допустить. Кто посмел нести такую нелепицу?

— Его императорское величество.

— …

Она надула губы и постучала пальцами по подлокотнику кресла.

Глядя на неё, помощник снова тяжело вздохнул, достал из-за пазухи конверт и положил на стол.

— Что это?

— Просьба о встрече от Шлюса Хайнкеля.

— Шлюс?!

Как и ожидалось, лицо кронпринцессы мгновенно просияло.

Глядя на неё, помощник глубоко вздохнул.

— Нет, подожди… Откуда ты знаешь, что это просьба о встрече?

— …

— Ты вскрыл письмо. Верно?

— Да. Именно так, ваше высочество.

— Больше никогда не смей вскрывать письма между мной и Шлюсом. Это приказ. Понял?

— Запомню.

Глядя на кронпринцессу, которая с широкой улыбкой открывала письмо, помощник подумал:

в следующий раз нужно будет получить разрешение его императорского величества и только потом вскрывать письма.

* * *

Я точно отправил письмо в императорский дворец сегодня утром.

А ответ уже пришёл.

И это было не письмо от дворцового служащего с уведомлением, что встреча невозможна.

Судя по ужасно кривым завиткам, это точно было собственноручное письмо крон принцессы.

Для человека, который скоро взойдёт на императорский трон, почерк у неё всё ещё был…

Впрочем, я и сам не в том положении, чтобы говорить о чужом почерке.

— Что там написано?

— Говорит, можно прийти.

— Там ведь не только это было. Письмо выглядело очень плотным.

— Да так. Остальное — пустая болтовня.

— Врёшь. Её высочество кронпринцесса написала в ответе на официальный запрос о встрече какую-то ерунду?

Эмилия выглядела так, будто не верила.

И правда, это было не очень похоже на наследницу престола.

Даже разрешение на встречу было так закручено, что понять смысл можно было только дочитав письмо до конца.

Похоже, она написала это, выпив и находясь в полубессознательном состоянии.

— Дата?

— Сегодня…

— Что?! Правда? Тогда нужно срочно готовиться!

— …тоже можно. Завтра тоже можно. И послезавтра тоже.

— Напугал же…

— Пойдём завтра.

— Хорошо. Я тоже пойду?

— Если пообещаешь следить за поведением.

— Я же не буду шутить прямо в императорском дворце…

Я знаю.

Даже если она так дурачится, когда дело доходит до работы, она всё делает как надо.

Тогда это сейчас она просто расслаблена?

Не думаю, что она стала бы заниматься такой чудовищно утомительной вещью, как за одну ночь резко сменить поведение и притворяться расслабленной.

Похоже, после похищения она решила, что мне можно в какой-то степени доверять.

Эмилия весь день вынуждена играть роль, так что можно считать, что передо мной она теперь ведёт себя свободнее, чтобы меньше тратить силы и эмоции.

— Что хочешь на ужин?

— У меня есть выбор?

— Нет. Сегодня паста.

— …

Тогда зачем она вообще спросила?

Эмилия мило рассмеялась и исчезла на кухне.

До ужина ещё оставалось время.

Я ненадолго поднялся в свою комнату на втором этаже.

— Фу…

Плотно закрыв дверь, я открыл сейф под столом.

Там лежали карманные часы, разбитые и уже неработающие.

Я собирался переложить их в сейф из чёрной стали.

Оставлять без дела чёрностальной сейф, который я получил в прошлый раз в императорском дворце, было довольно глупо.

Он сам по себе стоил немалых денег, поэтому я всё никак не мог решиться положить в него что-нибудь.

Но если разведывательное бюро обнаружит карманные часы госпожи Мари, будет большая беда. Поэтому правильнее всего спрятать их в самом надёжном месте — в этом сейфе.

Я сразу взял часы в руку.

— Что?!..

В этот момент пейзаж вокруг изменился.

Ощущения, ничем не отличимые от реальности, мгновенно вторглись в мой мозг.

Изображение было размытым, но я смог понять хотя бы то, что вокруг лежало много снега, а в руке Шлюса были целые карманные часы.

Вдалеке показалась женщина, идущая сюда.

Лицо плохо различалось…

— А.

В этот миг из моей, нет, из руки Шлюса часы упали.

И вместе с этим я вернулся в реальность.

На этом всё закончилось.

— В памяти Шлюса… Почему это вообще…

Голова разболелась.

Только что это точно была «память истинного тела».

На всякий случай я вызвал описание способности, чтобы проверить, не упустил ли чего-то.

[Способность: Память истинного тела]

[Ранг: редкий]

[Описание: При совершении определённых действий с низкой вероятностью пробуждает связанные воспоминания истинного тела. Ограничение по времени: 1 час.]

[Комментарий читателя: Всё-таки к владельцу тела, в которое вы вселились, нужно проявить хотя бы крошечную заботу, верно?]

Как и раньше, раздражало описание способности в самом конце.

Сколько ни смотри, других условий не было.

При совершении определённого действия она показывает воспоминания истинного тела, то есть Шлюса…

Значит, только что это точно было прошлое Шлюса.

— Эти часы связаны со Шлюсом?

Я дрожащей рукой посмотрел на карманные часы.

Из-за размытости изображения сравнить точно было трудно, но размер и цвет примерно совпадали.

Однако утверждать, что это были одни и те же часы, было бы слишком поспешно.

Условие звучит как «при совершении определённого действия», значит, триггером могло быть само удерживание карманных часов, а не именно часы госпожи Мари.

— Да ну.

Не может быть, чтобы они были теми же самыми.

Сколько людей в этом мире имеют воспоминания, связанные с карманными часами?

Нет.

То, что я сейчас подозреваю, наверняка ошибка.

Во-первых, даже фамилии разные.

Мари Эйл.

Шлюс Хайнкель.

Если присмотреться, культурная основа тоже разная.

Эйл — фамилия английского типа, а Хайнкель — немецкого.

Уже с этого всё не сходилось.

Гипотеза, что я, нет, Шлюс Хайнкель — сын госпожи Мари…

Да.

Она точно ошибочна.

— Ужин готов, братик Шлюс!

— Ага! Сейчас спущусь!

Я осторожно положил карманные часы в сейф и закрыл дверцу.

Вскоре двенадцать формул сцепились между собой и заперлись.

Теперь это не сможет открыть даже маджин.

— Я обязательно передам.

Я ведь пообещал.

Что передам эти часы её сыну.

Сдержать данное слово — человеческий долг.

Я ещё немного смотрел на сейф, пытаясь успокоить тяжёлые чувства, а затем отвернулся.

В огненную яму

— Эй! Вашему командиру не жарко? Скажите ей, пусть шлем снимет!

Рыцари выстроились в шеренги для атаки.

В сторону Фелайн, командира Священного рыцарского ордена, облачённой в железные доспехи и шлем, полетели насмешки.

— Командир. Не обращайте…

— Знаю. Лучше ещё раз проверь состояние ребят.

— Да.

Но Фелайн ничуть не обратила на это внимания и просто пропустила мимо ушей.

Причина, по которой она не могла снять шлем, была весомой.

К подобным насмешкам она уже была готова. Возможно, и к ситуации, если кто-нибудь увидит, что скрывается внутри шлема…

«Нет. Такого не случится».

Фелайн быстро покачала головой, отгоняя эту возможность.

Она уже была готова.

Но это не значило, что собиралась показать лицо.

Такого не произойдёт.

Нет, она должна сделать так, чтобы этого не произошло.

— Все! Готовность к атаке!

— Готовность к атаке!

Прозвучал приказ главнокомандующего.

И словно гром, по равнине прокатился ответ.

Этот голос наверняка долетел даже до вражеского лагеря, ожидавшего вдали.

— Мы уступаем числом! Но по качеству мы подавляем врага! Те, у кого нет опыта, могут просто бежать, глядя в затылок тому, кто впереди! Этого будет достаточно!

Главнокомандующий, командующий Императорским рыцарским орденом, проехал вдоль передней линии и подбадривал кавалеристов.

По численности карательная армия действительно сильно уступала мятежникам.

Но большая часть её сил состояла из рыцарей или бывших рыцарей.

А войска мятежников в основном состояли из зверолюдей, бывших рабов.

Если не случится особой переменной, проиграть в полевом сражении они не должны.

— Не бойтесь! Не бойтесь! Императорский рыцарский орден с вами!

Вскоре десять рыцарей Священного рыцарского ордена тоже надели шлемы.

Их место было в самом хвосте.

Именно туда поставили тех, у кого вообще не было реального боевого опыта.

— В атаку!

Цок-цок-цок!

Под стук копыт земля брызнула во все стороны.

Начиная с первого ряда, кавалерия стала набирать скорость.

Три линии всадников на полном ходу понеслись к вражескому строю.

Широко растянутая линия казалась такой огромной, будто полностью закрывала горизонт.

— Ч-чёрт…

Лагерь армии Южной Республики.

По шее зверолюдей-солдат, стоявших там с копьями, струился пот.

Стук копыт становился всё ближе, а дрожь земли была такой, будто сам мир переворачивался.

Железные шлемы полностью закрывали лица всадников.

На этих лицах невозможно было прочесть никаких эмоций.

Их накрыло подавляющим чувством, будто на них несутся не люди, а военные машины.

А тем временем в атакующем строю карательной армии…

— Вражеская кавалерия справа!

— С левого крыла тоже появилась!

Голова главнокомандующего, который мчался впереди, быстро повернулась в стороны.

С обеих сторон на правое и левое крыло неслись вражеские всадники, числом явно больше тысячи.

Ловушка?

Но это не имело никакого значения.

Потому что из защиты на них была лишь тонкая кожа.

Это была лёгкая кавалерия.

— Игнорировать! Продолжать атаку!

— Ува-а-а-а-а!!!

Они не могли стать достойным противником.

Раз прозвучал приказ игнорировать, больше не было причин колебаться.

Рыцари грубыми криками заполнили всю равнину.

От этой абсурдной громкости даже главнокомандующий тихо вздохнул, чувствуя, будто у него вот-вот лопнут уши.

— Я не могу! Блять, я не могу!

— Эй! Вернись, ублюдок!

В тот миг, когда кавалерия оказалась почти перед ними, один зверолюд-пехотинец не выдержал давления, бросил копьё и побежал.

Дальше уже не нужно было никого уговаривать.

— Чёрт! Так нельзя!

— А-а-а! Блять! Спасите!

Солдаты начали массово бросать копья и разбегаться.

Кавалерия ещё даже не достигла их, но строй уже рухнул.

Когда всадники перемахнули через низкие деревянные баррикады, там не осталось ни одного солдата, который бы держал позицию.

Были только те, кто повернулся спиной и бежал.

— Вражеская кавалерия отступает.

Лёгкая кавалерия противника, которая пыталась зайти в окружение, начала отходить.

Значит, теперь ничего не мешало.

Оставалось полностью подавить этот лагерь.

Однако бой уже, по сути, был окончен.

Не существовало способа остановить рыцарей, ворвавшихся внутрь лагеря.

Стадо разъярённых слонов было бы меньшей бедой.

Не прошло и тридцати минут, как лагерь мятежников был полностью подавлен.

— Сколько же тут пленных?.. Уф.

Проходя перед пленными, связанными и поставленными на колени, главнокомандующий глубоко вздохнул.

Их было примерно три тысячи.

Убитых врагов — меньше тридцати.

Потери союзников — около десяти раненых.

И даже большинство из них получили травмы, упав с лошади.

Это была великая победа.

Солдаты, купаясь в послевкусии триумфа, выкрикивали радостные крики.

— Что случилось, командир?

В этот момент Фелайн смотрела за баррикады, в сторону Третьей крепости, находившейся в нескольких километрах.

Вдали едва виднелась вражеская лёгкая кавалерия, отступавшая в крепость.

— Что-то странно. Слишком легко.

— Противник — сброд, который только что освободился из рабства и взял в руки копья. Конечно, было легко.

— Нет…

Но движения этой кавалерии были странными.

То, как они входили в узкие ворота крепости, нельзя было описать просто словами «соблюдают порядок».

Словно несколько тысяч всадников были единым организмом.

Или словно песок втягивался в отверстие.

Они двигались без малейшей задержки и без единой щели.

Уровень подготовки был совсем не обычный.

Но если у них такая элитная кавалерия, почему они не используют её как тяжёлую?..

— Что случилось?

— Нужно поговорить с главнокомандующим.

У них был какой-то замысел.

Иначе это объяснить было невозможно.

Фелайн резко развернулась…

— …

Ещё раз посмотрела в глаза пленным и направилась к главнокомандующему.

* * *

Доклад о положении на фронте.

Действия противника выглядят подозрительно. Я не смею судить самовольно, но, по моему мнению…

Сегодня, как и всегда, пришёл регулярный отчёт от Священного рыцарского ордена.

Похоже, мятежники продолжают намеренно проигрывать.

Снова и снова сохраняют кавалерию, а плохо обученную пехоту будто специально отдают в плен.

Из-за этого управление пленными в Четвёртой крепости стало серьёзной проблемой и так далее…

В отличие от газет, где всё время царило праздничное настроение, Фелайн писала с тревогой.

Её проницательностью нельзя было не восхищаться.

Ведь герцог Лоррейн действительно специально поддавался.

С учётом разницы в масштабе сил мятежники могли позволить себе проиграть несколько раз.

А вот карательная армия не могла позволить себе ни одного поражения.

Если сначала несколько раз подряд проигрывать, будто у них даже нормального командующего нет, заставить противника потерять бдительность, постепенно втянуть карательную армию в трясину, а затем одним последним сражением раздавить её, мятежники всё равно смогут победить.

— Значит, придётся ехать.

Фелайн, которая обычно писала кратко и по делу, на этот раз была необычно многословна.

Вот это тревожит.

Вот это вызывает опасения.

Всё письмо было заполнено такими словами.

Похоже, скоро карательная армия крупно обломается.

Я решил, что всё-таки стоит съездить.

Если за одну свободную неделю я успею устроить там хаос и склонить ход войны, этого будет достаточно.

— Куда ехать?

— А. Я про императорский дворец.

— …

Но прямо сейчас поехать туда я не мог.

Сегодня мне нужно встретиться с Арией.

Я слегка обернулся и увидел, что Эмилия поправляет мою одежду, а затем начинает завязывать галстук на шее.

— Письмо проверишь, когда вернёшься. Братик, ты вообще не волнуешься? Ты ведь встречаешься с её высочеством кронпринцессой.

— Ты же тоже её видела. Она довольно бестолковая.

— От одного слова той, кого братец считает бестолковой, одна страна может появиться или исчезнуть…

Похоже, Эмилия всё ещё настороженно относилась к Арии.

Если бы она встретилась с ней несколько раз, уже поняла бы, что Ария — довольно простая в обращении дурочка.

Правда, это ограничивалось случаями, когда у тебя есть то, чего хочет Ария.

— Что такое? Почему не в форме горничной?

Теперь я заметил, что Эмилия была в обычной одежде, которую я купил ей вчера.

Она ведь раньше сама говорила, что во время работы должна носить подходящую одежду, и даже на улицу выходила в форме горничной.

Мне, конечно, было хорошо, будет меньше неловкости.

Но выглядело непривычно.

Так начинало казаться, будто я живу не с горничной, а с девушкой.

— Ху-ху. Надоела.

— Надоела?..

— Тогда пойдёмте, господин Хайнкель?

Эмилия резко распахнула дверь и мгновенно сменила тон.

Это была прежняя, сухая Эмилия.

Мне, конечно, так удобнее, но…

— Когда рядом никого нет, можешь вести себя свободно.

— Хорошо. Хе-хе.

Всё-таки такая Эмилия выглядела лучше.

— О, Шлюс!

— Айнц.

Пока мы шли по территории Академии, столкнулись с Айнцем.

Он нёс гору книг.

Промежуточные экзамены закончились совсем недавно, но его тяга к учёбе, как и ожидалось, была впечатляющей.

Когда я думал, что задавил такого парня хитростями и силой способностей, чувство вины становилось нешуточным.

— Куда идёшь?

— В императорский дворец. Появилось дело к её высочеству кронпринцессе.

— А-а! Значит, собираешься наконец разобраться с тем делом?

— Что? С каким?

— Ну, вы уже будете выбирать дату свадьбы…

— Нет!

Стоило Айнцу только открыть рот, как Эмилия за моей спиной громко ответила вместо меня.

Айнц, кажется, удивился и лишь моргал, переводя взгляд с меня на Эмилию.

— А. Э-это… Простите. Что закричала…

— Значит, нет? Ха-ха. Извини. Неправильно понял.

— Рад, что ты понял.

Айнц почесал голову, но на лице у него вообще не было выражения человека, который сожалеет из-за недоразумения.

Скорее выражение говорило: «Ну да, конечно, как скажете».

Это раздражало, но поделать было нечего.

Для начала придётся попросить Арию как-нибудь замять слухи.

— Ты теперь с мечом ходишь? Уже стал полноценным мечником?

— До этого ещё далеко. Это просто на случай непредвиденной ситуации.

— Но почему справа? Ты ведь правша, разве нет?

— Правая рука занята тем, что было тогда.

— А…

Я раскрыл правую ладонь, и Айнц, похоже, понял.

Он кивнул.

Кстати, я думал, что Айнц начнёт допытываться, что это был за световой меч, но, неожиданно, он просто пропустил тему.

Это ведь точно была вещь, которую он видел впервые. Я ожидал, что он заинтересуется.

— Тогда желаю удачи! Пусть всё пройдёт хорошо!

— Какая ещё удача…

Айнц до самого конца поддевал меня и ушёл своей дорогой.

Чёрт.

Теперь, кого бы я ни встретил по пути, лучше не говорить, что иду в императорский дворец.

* * *

Бум. Бум.

Раздавались тяжёлые, размеренные шаги.

Солдаты в форме все напряглись и отдали честь в одну сторону.

Там была легенда императорской армии.

— Ага. Служу. Проверять не будете?

— М-можете просто пройти.

— Эй-эй. Это ваш начальник так приказал?

— А!.. Повернитесь спиной и поднимите руки над головой!

Совсем расслабились.

Сергей цокнул языком и повернулся спиной.

Вскоре проверка закончилась, и Сергей смог войти в военный лагерь.

Никто не останавливал его, пока он шёл прямо к кабинету командира корпуса.

— Снаружи шумно, я уж подумал, не ваше ли превосходительство Фройст…

— Чёрт! Роман! Сколько лет прошло! Дай обниму!

— …

Роман ответил взглядом, полным презрения.

Сергей неловко опустил раскрытые руки, нашёл стул, подтянул его и сел.

— В следующий раз хотя бы предупредите, что придёте. Ребята пугаются.

— Да что им пугаться?

— Не видите? Для них это как гром среди ясного неба.

Роман резко отдёрнул занавеску.

Солдаты, которые ещё недавно стояли напряжённые как палки, уже снова натирали до блеска и без того чистый пол.

— Ха-а. Так зачем вы пришли? Несколько лет не появлялись ни на одном военном мероприятии, а теперь вдруг именно сюда. Вы ведь даже на День магии не пришли, лишь бы избежать встречи со мной.

— …

От этого вопроса лицо Сергея стало серьёзным.

То, что после отставки Сергей разорвал связи с императорской армией, было известной историей.

Это было выражением его твёрдой воли: сохранять полную политическую нейтральность и не оказывать на императорскую армию вообще никакого, даже косвенного влияния.

И вот он внезапно посетил Третий корпус.

Не тайно, в маске, а открыто и уверенно.

Значит, здесь неизбежно была какая-то политическая причина.

— Шлюс Хайнкель. Знаешь его?

— Знаю. Это ведь тот парень, который спас меня на Дне магии.

— С ним что-то не так.

— Под не так вы имеете в виду, что он выдающийся?

— Не просто выдающийся. В нём есть что-то чужеродное.

— Ха-ха. Как во мне?

— …

Даже на шутку Романа Сергей не сделал вид, что улыбается.

— Он вытащил из руки меч света.

— ?..

— Это была не магия и не сгусток магической силы. Я в жизни такого не видел.

— Это… разве не магический меч?

— Магический меч? Да ну, вряд ли.

Магический меч.

Легендарный клинок, который обычно спит в руке, а затем пробуждается и появляется, поглощая откатную энергию.

Но это меч из детских сказок, о котором даже неизвестно, существовал ли он на самом деле.

— Не думаю, что это он. В любом случае, раньше этот парень наверняка прятал бы такое загадочное оружие как можно глубже. Но в последнее время он странно часто демонстрирует силу.

— Что вы хотите сказать?

— Скоро он станет целью чистки. Со стороны императора или со стороны маджинов. Это точно. И когда это случится, он наверняка попросит твоей помощи. Используя долг, который ты перед ним имеешь.

— Вы говорите, чтобы я ему не помогал?

— Наоборот. Когда этот момент наступит, помоги ему без колебаний.

Слова Сергея были непонятны.

Разве он не сказал: чистка со стороны императора или маджинов?

То есть этот парень будет обречён на смерть. И всё равно помочь ему без колебаний?

— Вы предлагаете мне самому войти в огненную яму?

— Именно. Только прыгнув в огненную яму, можно увидеть то, что иначе не увидишь.

— Ваше превосходительство Фройст…

— Теперь я профессор.

— Профессор. Вы что-то знаете.

— …

Хитрый ублюдок.

Сергей крепко сжал губы.

Потому что дальше говорить было нельзя.

Ради континента (1)

— Хаааа…

Столица, императорский дворец.

Тяжёлый вздох Густава тихо разнёсся по залу.

Пока ещё не было точно известно, поддерживает ли королевство Труд мятежников, однако выяснилось, что Великий лес активно снабжает мятежников ресурсами и войсками.

Он как раз собирался потребовать «содействия», чтобы это прекратилось, но никак не мог подобрать слова.

— Кхм…

Густав не хотел полностью превращать Великий лес во врага в тот момент, когда армия ещё не успела восстановиться после войны с королевством Труд.

Но раз они совершили поступок, прямо противоречащий имперской гегемонии, просто закрыть на это глаза было нельзя.

Как оказать на Великий лес серьёзное давление, не произнося слова война?

Именно над этим он ломал голову, когда…

— Ваше императорское величество. Шлюс Хайнкель прибыл во дворец.

— …

Густав схватился за ноющий висок.

И без того головной боли в последнее время хватало.

А теперь во дворец явился тот, с кем иметь дело было неприятнее всего.

— Однако…

— Что?

— Он не просил аудиенции у вашего императорского величества.

— Ха.

До самого императорского дворца пришёл, а собирается встретиться только с кронпринцессой?

Даже из вежливости не попросил аудиенции?

Намерение было настолько очевидным, что Густав невольно усмехнулся.

Теперь он понимал, почему ходят слухи, будто Шлюс Хайнкель начал показывать своё истинное лицо.

Значит, старого императора, которому скоро умирать, он игнорирует, а старается понравиться кронпринцессе, которая вскоре станет совершеннолетней и возьмёт в руки императорскую власть.

— Позвать его?

— …

Сейчас Шлюс Хайнкель явно шёл по очень тонкой грани.

Ещё совсем недавно он убил Ворона Хендерсона и считался героем.

Но теперь его поступки становились настолько опасными, что могли заставить забыть всю эту славу.

Великая магия в Тоскливом лесу.

И победа над Вороном Джин были лишь частью этого.

Он не придворный маг, принесший клятву верности императорской семье, и не рыцарь, а всё равно обращается с магической силой такого уровня, который невозможно даже нормально измерить…

Как тот, кто отвечает за стабильность и мир на континенте, Густав никак не мог просто смотреть на это.

В худшем случае прольётся кровь.

По оценкам имперской исследовательской лаборатории, чтобы одолеть Шлюса Хайнкеля, придётся израсходовать целую дивизию императорской армии.

Такую цену нельзя было платить ради поимки одного простолюдина.

— Позови его. Сошлись на императорский приказ.

— Понял.

Пока дело не дошло до этого, нужно было попытаться сделать всё возможное.

Пусть он, нет, тот, кто стоит за ним, наверняка откажется.

* * *

А, чёрт.

Я совсем забыл.

— Шлюс Хайнкель. Ты должен явиться на аудиенцию к его императорскому величеству. Это императорский приказ.

— …

В императорском дворце ведь не только кронпринцесса.

Если я не собирался плевать на приличия, надо было попросить аудиенции и у императора.

Но в голове было так много всего, что я вообще не подумал об императоре.

Отчасти ещё и потому, что внутри себя уже считал императора почти покойником.

— Шлюс Хайнкель. Её высочество кронпринцесса велит войти.

— После встречи с её высочеством кронпринцессой я пройду в аудиенц-зал.

— Что?!..

Встреча с Арией была назначена первой.

Даже император не может просто так в последний момент менять расписание, которое вот-вот начнётся.

Я небрежно махнул рукой господину, похожему на придворного служащего, и вошёл в комнату для встреч.

Эмилия, оглянувшись по сторонам, последовала за мной.

— Приветствую ваше высочество кронпринцессу.

— Снаружи было шумно. Похоже, тебя позвал его величество?

— Разве тот, кто зовёт, не должен ждать?

— Безумец…

— Сочту это за похвалу.

У Арии иногда бывал грубоватый язык.

Наверное, она просто резко выразила мысль, что у меня есть смелость.

Кстати, сегодня красота Арии выделялась особенно сильно.

Может, макияж немного ярче?

Не знаю.

Скорее даже не макияж, а будто изменилась вся общая атмосфера…

— Ты хотел встретиться из-за кольца.

— Да. Именно так.

— Здесь звукоизоляция. Можешь говорить прямо.

— ?..

Говорить прямо?

Она заметила, что я что-то скрываю?

Но такого ведь не одно и не два.

Я вообще не понимал, о чём говорит Ария.

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду…

— Ты всегда был таким? Насколько я помню, ты не из тех, кто ходит вокруг да около.

— Я не собирался уклоняться от темы.

— Хорошо. Если уж ты, ты ведёшь себя не так, как обычно, то скажу я. Мне даже немного жаль тебя стало. Ты пребываешь в одном великом заблуждении.

— ?..

— В императорской семье нет никаких фракций. Вот это я хотела бы, чтобы ты понял.

— Что вы имеете в виду…

— Ха-а. Объясню проще. Мы с его величеством не находимся в противостоянии.

— ?..

В великом заблуждении пребывала как раз Ария.

Где, как и почему всё так перекрутилось?

Похоже, это выглядело так, будто я пытаюсь обойти императора и примкнуть к стороне кронпринцессы.

Если даже император понял это так, дело плохо.

— Это недоразумение, ваше высочество.

— Недоразумение? Ты говоришь, я ошибаюсь?

— Да. Я действительно жду восшествия вашего высочества на престол, но это ни в коем случае не значит, что я желаю смерти его императорскому величеству.

— Хм… Ты хоть понимаешь, какие слова сейчас произносишь?

— Да. Даже если бы в императорской семье существовали фракции, я не собираюсь примыкать ни к одной из них. Я следую за императором. Всегда. Кем бы он ни был.

Если есть недоразумение, его нужно исправить.

Без всяких окольных путей я прямо всё разложил.

Теперь уж это не должны воспринять так, будто я дерзнул мечтать о свержении императора.

— Ху-ху-ху. Ты и правда безумен. Что бы ты ни пытался вложить мне в голову, я не стану травить дедушку.

— Я даже не представлял ничего подобного.

…Это была шутка, да?

Она ведь сказала это с улыбкой.

Наверняка шутка.

Ария некоторое время подпирала подбородок рукой и смотрела на меня, затем мягко улыбнулась и разомкнула губы.

— Я слышала, что ты умер и воскрес.

— Такого не было. Я всего лишь выглядел мёртвым.

— Одно и то же.

— Если выражаться так, возникнут религиозные проблемы.

— Хм. Об этом я не подумала. Хорошо. В любом случае. Ты выглядел мёртвым, затем очнулся. Почему после этого долгое время ни разу не связался со мной?

Я подумал, что это тоже шутка, но, судя по довольно серьёзному выражению Арии, похоже, нет.

— Я не чувствовал такой обязанности.

— Обязанности? Хорошо. Тогда как насчёт создать эту обязанность?

— Создать… обязанность?

Внезапно лицо кронпринцессы начало краснеть.

Ей жарко?

Мне вроде прохладно.

Я обернулся к Эмилии, но и она не выглядела так, будто ей жарко.

— Да. Я как раз собиралась официально предложить. По… помолвку…

— Именно, ваше высочество. Именно поэтому я и попросил о встрече.

— Ч-что?! Значит, правда из-за помолвки?

— Да. В обществе ходят слухи. Будто мы с вами, ваше высочество, помолвлены. Вы слышали о них?

— …

Ария, на мгновение возбуждённо приподнявшаяся, вскоре скрестила руки на груди и снова села.

Похоже, настроение у неё стало не лучшим.

— Не слышала.

— Я так и думал. Если бы вы знали, наверняка приняли бы какие-то меры. Я и сам узнал поздно.

— Х-хм. Даже не представляю, почему пошли такие странные слухи. Того, кто их распустил, нужно схватить и сурово наказать.

— У меня есть подозрение насчёт причины. Прошу вас убрать руки с груди.

— Не хочу. Ты сейчас приказываешь мне?

— Буду благодарен, если вы уберёте руки и покажете безымянный палец левой руки.

— …Ц.

Ария расплела руки, вытянула левую и положила её на стол.

Я тоже положил рядом свою левую руку.

Два грубых железных кольца оказались рядом.

Нет, что за хрень.

Это не похожие кольца. Это полностью одинаковые кольца.

Я на мгновение растерялся и использовал Просмотр.

[Реплика Кольца Чудес]

[Состояние: чистое]

[Подделка, созданная по образцу Кольца Чудес. Не обладает теми же функциями, что оригинал, однако…]

К счастью, никакого второго Кольца Чудес не существовало.

Вот уж напугала.

Кто бы мог подумать, что существует такая реплика.

Я отключил способность ещё до того, как субтитры успели появиться полностью.

— Хм. И правда очень похожие кольца. Какая случайность.

— Думаю, именно это стало причиной. Если один из нас снимет это кольцо, странные слухи в какой-то степени удастся замять.

— Ты сейчас говоришь мне снять?

— Если вы против, сниму я.

— Н-нет. Подожди.

В тот миг, когда я уже собирался снять кольцо, белая рука Арии схватила меня за указательный палец.

В этом прикосновении чувствовалась даже какая-то спешка.

— Я сниму. Я…

Затем она сняла кольцо со своего безымянного пальца.

Вот этого я не ожидал.

Впервые я видел, чтобы такая упрямая Ария в чём-то уступила.

Хотя я не был уверен, можно ли вообще назвать это уступкой.

— Вы также можете сделать официальное заявление с отрицанием слухов.

— Заявление? Зачем?

— Разве вам не неприятно? Ходят слухи, будто вы помолвлены с каким-то простолюдином. Я прекрасно понимаю, что вам сейчас крайне некомфортно.

— А… Так это выглядит?.. Нет. Не думаю, что из-за этого стоит поднимать такой шум. Достаточно снять кольцо. На этом меры против странных слухов будут завершены.

Желаемого я добился.

Теперь слухи не должны разрастаться дальше.

Вообще-то было странно, что такие непочтительные слухи до сих пор не опровергли и позволили им ходить.

Словно императорская семья знала и намеренно оставила всё как есть…

Но такого, конечно, быть не может.

Ария ведь сама сказала, что не знала.

Зато я выяснил, что императорская семья куда хуже слышит слухи между дворянами, чем я думал.

— Был рад увидеть вас спустя столько времени, ваше высочество.

— У-уже уходишь?

— Да. У вас есть ко мне другое дело?

Когда я поднялся, кронпринцесса заговорила слегка растерянным голосом.

Может, ей ещё есть что сказать?

Я немного постоял и подождал. Кронпринцесса не могла встретиться со мной взглядом и лишь шевелила губами.

Такую Арию я видел впервые.

Даже в оригинале не помню, чтобы она показывала что-то подобное.

Это словно…

— Нет. Можешь идти.

— Да. Прошу прощения, что потревожил ваше высочество таким пустяком.

— Да. Извиняйся сильнее.

Словно застенчивая девушка.

Но и это наверняка лишь моё заблуждение.

Не будем совершать глупость, пытаясь по неумелому чтению выражения лица угадать женскую психологию.

Благодаря Эмилии я уже понял, что ни черта не понимаю женского сердца.

Чтобы хорошо разбираться в таком, нужно хотя бы с двумя людьми в жизни встречаться.

В этом плане я был полным бездарем.

Я ещё раз поклонился Арии и повернулся.

Эмилия уже быстро подошла к двери и взялась за ручку, собираясь открыть.

Именно в этот момент…

— Шлюс Хайнкель.

— Да, ваше высочество.

Я обернулся на этот хрипловатый, притягательный голос.

Ария стояла и смотрела прямо на меня.

С таким лицом, будто приняла какое-то решительное, почти трагическое решение.

— Если. Я говорю если. Если бы я… предложила тебе помолвку… что бы ты ответил?

— Я бы отказался.

— Что? Ч-что?! Подумай серьёзнее! Это я лично предлагаю! Не через посредничество его величества!

— Это ведь было «если», верно?

— Да. Если. Если…

— Всё равно отказался бы.

Наверное, это была шутка в стиле Арии.

Похоже, она хотела меня смутить, но если так, то провалилась.

— Могу я спросить причину?

— Я не встречаюсь с детьми. Проведите церемонию совершеннолетия и предложите снова. Тогда я приму без раздумий. (п.с. от беса. такое упускаешь...)

— Убирайся. Видеть тебя не хочу.

— Да, ваше высочество.

Я ведь даже не смотрю на несовершеннолетних.

Оставив позади Арию, у которой, похоже, резко испортилось настроение из-за неудачной шутки, я вышел через дверь, открытую Эмилией.

Теперь настала очередь встретиться с императором.

* * *

— Ублюдок…

Кронпринцесса лежала на столе, уткнув лицо в руки.

Придворные перед ней не знали, что делать, и лишь переглядывались.

— Я набралась храбрости и сказала… ублюдок хуже собаки…

Она сделала предложение, переступив через стыд.

Но Шлюс Хайнкель лишь усмехнулся и ответил шутливо.

Что не женится на ребёнке…

— Кх-х-х…

Его лицо, полное насмешки, снова всплыло в памяти, и кронпринцесса стиснула зубы.

Так обидно.

Она ведь сказала если.

Это был всего лишь разговор о гипотетической ситуации.

Тогда почему злость так сильно кипит внутри?

— Я заставлю тебя умолять. Шлюс Хайнкель…

Непонятная злость уже превратилась в жажду мести.

Она заставит их поменяться местами.

Шлюс будет умолять заключить помолвку, а она красиво ему откажет.

И тогда это уже будет не если и не что-то подобное.

Она собиралась подарить ему унижение в сто раз сильнее того, что чувствовала сейчас.

Повернув голову, она увидела на столе кольцо.

— Хы-ы…

Кронпринцесса уже собиралась схватить его и швырнуть прочь, но…

— Ха-а…

Вскоре снова опустила руку.

На раскрытой ладони лежало грубое серебристое кольцо.

Кольцо, которое больше нельзя было надеть на палец.

— Забыла…

Если подумать, она забыла обязательно спросить.

Кто такая Хан Арым?

Она забыла спросить, что это имя значит для него.

Ради континента (2/3)

— Шлю… господин Хайнкель.

— Да. Говори.

Комната ожидания рядом с аудиенц-залом.

Когда мы остались вдвоём, Эмилия оглядела комнату, склонила голову и прошептала.

Похоже, из-за самого места она не могла говорить свободно даже наедине.

— То, что ты сказал… это было всерьёз?

— Нет. Наполовину шутка. Её высочество кронпринцесса ведь не станет после церемонии совершеннолетия официально просить моей руки. Я прекрасно знаю, что такого не случится, поэтому и сказал, что соглашусь.

— Не это.

— Тогда что?

Я повернул голову и посмотрел на Эмилию.

Она ещё мгновение назад пристально смотрела на меня сбоку, но стоило нам оказаться лицом к лицу, как она не смогла встретиться со мной глазами и начала мяться.

Опять вдруг ведёт себя раздражающе.

Что с ней теперь?

— Н-ну… это.

— Что?

— Что ты не встречаешься с детьми…

— Да. Я встречаюсь только со взрослыми.

— Ты говоришь о психологическом возрасте?

— Пф… Нет. О настоящем возрасте. Нужно хотя бы перейти отметку в восемнадцать полных лет.

— …

Что это было?

Мне показалось, будто щёки Эмилии слегка надулись.

Но не дав мне возможности проверить, Эмилия резко отвернула голову.

— А почему ты спрашиваешь?

— Ничего. Забудь. Всё, забудь…

Голос у неё был странно раздражённый.

Я её чем-то разозлил?

Не понял чем, но уже собирался для начала извиниться, когда…

— Шлюс Хайнкель. Его величество зовёт тебя.

— Повинуюсь приказу.

Я слегка поклонился вошедшему министру.

Затем кивнул Эмилии и один направился к двери.

Аудиенц-зал был немного тёмным.

Если подумать, это был первый раз, когда я встречался с императором отдельно в аудиенц-зале.

В прошлый раз мы виделись на официальном мероприятии и на чём-то вроде последующего приёма.

Так что личная аудиенция была первой.

Хотя, строго говоря, личной её назвать нельзя, ведь по сторонам стояли придворные.

— Шлюс Хайнкель явился на зов его императорского величества.

— Да. На зов. Довольно подчёркнуто звучит. Ха-ха.

— ?..

Я думал, он злится.

Но раз он с самого начала рассмеялся, настроение у него, похоже, было не таким уж плохим.

Можно ли надеяться на чуть более спокойную атмосферу?

Я поднял склонённую голову и выпрямился.

— Слышал, во время промежуточных экзаменов в Императорской Академии случилось серьёзное происшествие. Говорят, из-за тебя?

— Не могу это отрицать. Это был теракт, направленный на меня и мою горничную. Мне остаётся лишь сожалеть, что я стал причиной беспорядков.

— Нет. Ты ведь не сам это устроил. Так ты и твоя горничная оба в порядке?

— Да. Внешних ран нет.

— Это замечательно. Ху-ху.

— …

Я посмотрел в глаза императора.

В глаза императора, который улыбался так, будто ему просто весело.

До этого момента я ничего особенного не чувствовал, но теперь почему-то стало жутковато.

Пусть это была лишь безосновательная интуиция…

На мгновение у меня промелькнула мысль, что, возможно, Джин нанял именно император.

— Хочу кое о чём тебя предупредить.

— Могу я спросить, о чём?

— Церковь присматривается к тебе.

— …

Церковь.

Я мог догадаться о причине.

Наверное, дело в вопросе моего воскресения.

И хотя им уже заткнули рот, с точки зрения Церкви они не могли не прийти лично и не убедиться.

— Тогда могу ли я ожидать, что вскоре встречусь и с Папой?

— Думаю, он даже больше обрадуется, если ты сам придёшь. По правде говоря, создаётся впечатление, что он ждёт. Будто с нетерпением смотрит, когда ты сам выйдешь на связь.

— Я не знал. Постараюсь назначить встречу в ближайшее время.

— Ха-ха-ха. Да. Так и сделай.

Но зачем он вообще говорит мне это?

С точки зрения императора, он вряд ли предупреждает меня ради выгоды Папы.

Хотел посмотреть на мою реакцию, пока говорит об этом?..

Чем больше я думал, тем сильнее ощущал, что вязну в трясине.

— Я собирался пожаловать тебе титул.

— Да, ваше величество.

— Но ты отказался.

— Верно, ваше величество.

— Я дам тебе место придворного мага. Прими его.

— …

Не предлагаю.

Не что скажешь.

А прими.

То есть права отказаться мне не дают.

— Я глубоко польщён, но вынужден отказаться.

— …

Мне пришлось проявить неучтивость.

Теперь я не мог связать себя какой-то должностью вроде придворного мага.

Я ведь не исследователь, так что мне не нужно цепляться за огромный бюджет и экспериментальные инструменты, которые предоставит дворец.

Даже сейчас, оставаясь простолюдином, я прекрасно справляюсь.

Наоборот, именно потому, что я простолюдин, я привлекал меньше внимания и в некоторых вещах получал выгоду.

В начале, признаюсь, у меня немного возникало желание.

Но теперь мне совершенно не нужно было жаждать такого места.

Любая должность, ограничивающая свободу, для меня сейчас была убытком.

Ну, если бы мне дали место герцога, тогда ещё можно подумать…

— Не принимаешь титул. Не принимаешь должность придворного мага. Значит, ты хочешь остаться обычным подданным Империи Фрейя?

— Верно.

— …

Когда именно это произошло?

Когда улыбка исчезла с лица императора?

Теперь, если присмотреться, он вообще не улыбался.

Его взгляд создавал впечатление, будто он сверлит меня глазами.

Пожалуй, немного рановато, но…

Придётся выложить одну карту.

— Если говорить больше не о чем, можешь идти.

— На самом деле есть, ваше величество.

— Что именно?

— На юге ведь подняли мятеж.

Я решил не использовать слово гражданская война.

С точки зрения императора, это должно быть довольно неприятное выражение.

Лучше сказать не так, будто Империя раскололась, а так, будто военный клан поднял мятеж.

— Я подавлю этот мятеж.

— …

Уголки глаз императора слегка дёрнулись.

Похоже, этих слов он совсем не ожидал.

Если честно, моя поездка в первую очередь нужна была для того, чтобы поднять мою репутацию и репутацию Священного рыцарского ордена.

Если спуститься к третьей или четвёртой цели, там, конечно, есть и предлог укрепления единства Империи…

Но это не так важно. Даже если гражданская война затянется, однажды она всё равно закончится победой Империи.

Важно было создать впечатление.

Важно показать императору, что я вот так самоотверженно действую ради Империи.

Нужно сыграть так, будто это первая цель, а рост ценности меня и Священного рыцарского ордена — всего лишь побочный эффект.

— Подавишь мятеж? Насколько я знаю, ты обучаешься в Императорской Академии.

— Я собираюсь использовать недельный перерыв.

— Неделю? Ха. Шлюс Хайнкель. Не слишком ли ты легкомысленно смотришь на войну? Даже если это всего лишь война для подавления мятежников, туда нельзя ехать с настроем обычной учебной поездки.

— Я это понимаю. Благодарю за беспокойство, ваше величество.

— Благодарить не за что. Тебе не придётся ехать. Это можно оставить карательной армии.

— Эта карательная армия недавно потерпела крупное поражение, разве нет?

— !..

Выражение императора резко изменилось.

Теперь всё было ясно.

Император смотрел на меня так, будто хотел убить.

Он дёрнулся, словно собирался вскочить, но закашлялся и снова сел.

— Кх-кх… кха… Что за необоснованную дерзость ты…

— Я ошибся?

— …Не ошибся.

Это была довольно смелая ставка.

Поскольку регулярный отчёт от Фелайн ещё не пришёл, у меня не было способа узнать о крупном поражении карательной армии.

Но оснований для вывода хватало.

Фелайн каждый день отправляла доклады и тревожилась из-за сил мятежников.

И главное, регулярные отчёты Фелайн приходили с задержкой.

Даже если отправлять их соколиной спецдоставкой, разница минимум в двенадцать часов неизбежна.

Я смотрел на прогнозы Фелайн и сделал вывод.

Мятежники должны были ударить вчера ночью или сегодня на рассвете.

И, судя по реакции императора, вывод оказался верным.

— Я поеду. Как минимум отрежу мятежникам поддержку Великого леса, а если получится, принесу вам голову Лоррейна.

— Шлюс Хайнкель. Ты хоть понимаешь, что говоришь?

— Предпочитаете взять его живым?

— …Живой или мёртвый, неважно.

Император ответил так, будто ему это сильно не нравилось.

Похоже, он не хотел разрешать мне выступление.

Хотя и сказал, что жизнь Лоррейна не имеет значения, на самом деле он наверняка вообще не ждёт от меня такого результата.

Вероятно, думает, что максимум, на что я способен, — поспособствовать победе в нескольких мелких сражениях.

— Сколько войск тебе понадобится?

— Войск? Думаю, дальнейшая отправка войск опасна.

— Что?

— Если выводить ещё, придётся брать людей из северной армии на направлении королевства. Искренне прошу прощения, но войска мне не нужны.

— Тогда как ты собираешься подавлять мятеж? Я не в настроении играть с тобой в слова.

— Попробую собрать остатки карательной армии. Этого будет достаточно.

— Ты сейчас говоришь, чтобы я передал тебе место главнокомандующего карательной армией?

— Нет. Главнокомандующим должен стать тот, кто достоин этого места. Кто бы это ни был, я лишь буду следовать его приказам.

Главнокомандование я собирался оставить Фелайн.

Если мои предположения верны, Императорский рыцарский орден, который стоял во главе атаки, не избежал катастрофических потерь.

Другие части тоже, скорее всего, получили урон, близкий к полному уничтожению.

Но Священный рыцарский орден должен быть другим.

Если она предвидела всю ситуацию и подготовилась.

Пусть его численность мала, но если он сохранил силы целыми, у него вполне хватит права вести карательную армию, охваченную хаосом.

К тому же у Фелайн достаточно лидерских качеств.

Конечно, наверняка найдутся те, кто так не подумает.

Скажут: с какой стати какой-то частный рыцарский орден будет вести карательную армию, собранную по императорскому приказу?

Тогда придётся ненадолго устроить время «мягкого» убеждения.

В конечном итоге всё станет так, как я хочу.

— Ты сошёл с ума. Значит, зная, что карательная армия проиграла полевое сражение, потеряла семьдесят процентов сил, лишилась Четвёртой крепости, служившей главным лагерем, и сейчас обращена в бегство, ты всё равно хочешь броситься туда и переломить ход войны? Без дополнительной поддержки?

Э…

Блять.

Я не знал, что ситуация настолько серьёзная.

Если они потеряли семьдесят процентов и главный лагерь, это уже полный разгром.

Священный рыцарский орден цел?

Если даже Священный рыцарский орден разбит, всё действительно пошло к чертям.

— Да. Именно так.

Но теперь отступать было нельзя.

Если станет совсем тяжело, можно использовать право желания у Романа.

Призывать Третий корпус императорской армии против каких-то мятежников Лоррейна выглядело бы слишком громко, но…

Конечно, лучше сделать так, чтобы до этого не дошло.

Право желания у Романа стоит оставить на потом, когда ситуация станет ещё более отчаянной.

— Хорошо. Шлюс Хайнкель. Разрешаю выступить. Я пожалую тебе рыцарский титул.

— Ваше величество, титул…

— Я знаю. Это лишь временный титул. Без пожалованных земель и полномочий. Он поможет тебе обращаться с солдатами на юге. Если вернёшься живым, вернёшь и титул.

— Понял. Я глубоко польщён, ваше величество.

— Опять это твоё польщён… Дай мне свой меч.

— ?..

Император пару раз кашлянул и протянул ко мне руку.

Я без колебаний левой рукой вынул меч из ножен.

Двое воинов по сторонам императора дёрнулись, но император вытянул руку и остановил их.

Я с мечом подошёл к императору, опустился на оба колена и подал клинок двумя руками.

Вскоре император с болезненным стоном поднялся и принял меч.

— Кх… Тяжёлый. Подними голову.

— Да.

— Раз титул временный, церемонию посвящения проведём кратко.

Я поднял голову и увидел, как император держит меч остриём вверх и смотрит прямо перед собой.

Судя по тому, что он держал длинный меч одной рукой, старость старостью, но сила в нём ещё оставалась.

— Правом, дарованным господином Айгисом, я, Густав Фридрих фон Фрейя, император Империи Фрейя, повелеваю. Ты, Шлюс Хайнкель, как придворный рыцарь, служащий напрямую императору Фрейи, владыке континента, поклянись в верности.

Теперь была моя очередь клясться.

Подошла бы любая привычная фраза.

Но ни одной фразы было бы недостаточно, чтобы заставить императора мне поверить.

Нужно нечто более надёжное.

— !..

Я запустил внутренний контур и поднялся, вытягивая Баффе из правой ладони.

К тому моменту, когда я выпрямился и встретился с императором взглядом, Баффе уже полностью вышел наружу.

Стоило крепко сжать кулак, как в правой руке оказался яркий свет, принявший отчётливую форму меча.

— Перед лицом смерти и страха перед ней стоять непреклонно, гневаться на несправедливость и хранить справедливость…

Я поднял Баффе и держал его прямо перед левой стороной груди.

Расстояние, с которого в любой момент можно было отсечь императору голову.

Но я не дрогнул и лишь стоял прямо, подняв меч.

Синий свет, исходящий от клинка, освещал лицо императора и моё лицо.

— Здесь и сейчас клянусь господину Айгису стать мечом его императорского величества.

Вскоре император молча коснулся плоской стороной меча моих плеч по очереди.

Затем протянул клинок и приложил его к Баффе.

Со звуком шурх Баффе опустился под давлением опущенного императором клинка.

— Ради Империи.

Слова, которые император тихо произнёс, мне пришлось исправить.

— Ради континента.

Ради континента (3/3)

Шлюс Хайнкель.

Более бесстыжего человека он ещё не видел.

«Видите, какой я подозрительный?»

«Угадайте, кто стоит за моей спиной?»

Казалось, он всем телом говорил именно это.

Шлюс Хайнкель даже не пытался создавать видимость, будто ему можно доверять.

Обладая такой силой, он не принял ни одной должности.

«Я не намерен связывать себя с Империей».

Или:

«Я не собираюсь хранить верность Империи».

Он совершенно открыто показывал нечто подобное.

— Я подавлю этот мятеж.

Императора сбила с толку именно эта фраза, сказанная Шлюсом Хайнкелем с прямолинейной твёрдостью.

Абсурд.

Это был не более чем лай неопытного мальчишки, который никогда не сталкивался с войной. Нет, даже если сталкивался, уж точно ни разу не вёл войну сам.

Чем, по его мнению, отличается война, которую называют мятежом?

В конце концов, люди всё равно убивают друг друга и умирают за свои убеждения и цели.

Из-за этой наивности, с которой он смотрел на войну, Густаву пришлось сдерживать смех.

— Эта карательная армия недавно потерпела крупное поражение, разве нет?

В тот миг, когда холодные глаза Шлюса исторгли эти слова, всё резко изменилось.

Бред, который до этого казался лаем неопытного мальчишки, начал звучать далеко не так просто.

Крупное поражение карательной армии.

Густав узнал об этом сегодня в десять утра.

Иными словами, всего час назад.

Право первоочередного доступа к светоскоростной магической связи, проложенной по всей стране и превосходящей по скорости даже соколиную спецдоставку, имел только императорский дворец.

То есть быстрее императора империи Фрейя о событиях на юге могли узнать только непосредственные участники этих событий.

Но Шлюс знал о поражении.

Нет, возможно, предположил.

Разница между знанием и предположением была невелика.

Если собрано достаточно оснований для предположения, событие почти неизбежно должно произойти.

В любом случае Шлюс Хайнкель точно обладал информационной сетью, не уступающей императорской.

Или же прозорливостью, равной ей…

Густав засомневался, понимает ли тот вообще, что говорит.

Поддержка Великого леса…

Что ж, это мог заподозрить любой, кто хоть немного разбирается в положении дел на континенте.

Но когда речь идёт об уверенности, всё меняется.

Где в мире найдётся безумец, который перед императором уверенно заявит о том, в чём сам не уверен?

Значит, у Шлюса Хайнкеля был источник информации, способный дать ему эту уверенность.

По крайней мере касательно юга стало ясно, что его осведомлённость ничуть не уступает императорской.

А затем слова Шлюса стали ещё более абсурдными.

Он собирался без армии, в одиночку отправиться на юг, собрать разваленную карательную армию и вести войну.

И говорил он не просто о том, что удержит остатки войск.

Он произнёс совершенно нелепую вещь: что переломит ход войны.

На этом этапе вопрос веры или неверия уже отходил в сторону.

Это было просто до смешного абсурдно.

Настолько неправдоподобные вещи он говорил.

— Ты сейчас говоришь, чтобы я передал тебе место главнокомандующего карательной армией?

И при этом он даже не жаждет места главнокомандующего?

Густав даже заподозрил, что тот просто произносит любые слова в том порядке, в каком они всплывают у него в голове.

Но глаза Шлюса Хайнкеля были до ужаса холодны.

Пустые, словно в них ничего не отражалось, зрачки непоколебимо смотрели прямо на императора Густава.

На этом этапе скрывать уже было нечего.

Какой смысл продолжать что-то скрывать от безумца, у которого полно информации? Разве это не будет выглядеть ещё более смешно?

Больше не было причин скрывать, что карательная армия была втянута в большое полевое сражение и потерпела сокрушительное поражение, потеряв семьдесят процентов сил.

Ведь он всё равно уже знал.

Густав на мгновение всмотрелся в лицо Шлюса, но, как и ожидалось, не заметил признаков удивления.

Теперь пора было признать.

Его невероятную браваду.

Если она окажется ложью, Шлюса можно будет схватить.

А если правдой, то императорская семья подавит мятеж, ничего не потеряв.

— Хорошо. Шлюс Хайнкель. Разрешаю выступить. Я пожалую тебе рыцарский титул.

— Ваше величество, титул…

— Я знаю. Это лишь временный титул. Без пожалованных земель и полномочий. Он поможет тебе обращаться с солдатами на юге. Если вернёшься живым, вернёшь его.

— Понял. Я глубоко польщён, ваше величество.

— Опять это твоё польщён… Дай мне свой меч. Кх… Тяжёлый. Подними голову.

— Да.

— Раз титул временный, церемонию посвящения проведём кратко.

Ни земель, ни прав отдавать не нужно.

Назначение в рыцари без убытков.

Идеальная церемония для Шлюса Хайнкеля, которому доверять было совершенно нельзя.

— Правом, дарованным господином Айгисом, я, Густав Фридрих фон Фрейя, император Федеративной империи Фрейя, повелеваю. Ты, Шлюс Хайнкель, как придворный рыцарь, служащий напрямую императору Фрейи, владыке континента, поклянись в верности.

Он потребовал обычные слова клятвы.

Но реакция Шлюса Хайнкеля намного превзошла ожидания императора.

Намного.

Он совершил поступок, выходивший далеко за пределы того, что Густав считал безумием.

— !..

Дзиииин…

Шлюс Хайнкель поднялся с колен.

То, что он встал перед императором во время клятвы, само по себе не было особенно удивительным.

И слова его клятвы были обычными, такими, какие могли бы прозвучать в детской сказке.

Проблема была в том, что вытягивалось из его правой ладони.

«Э-это!..»

Магический меч.

Зловещий клинок, который, по легенде, обитает глубоко внутри человеческой руки и появляется, пожирая откатную энергию, когда становится нужен.

Даже то, как он медленно вытягивался из ладони, а затем, стоило сжать кулак, принимал форму меча в руке…

Всё было точно таким, как в описаниях, передаваемых во дворце лишь из уст в уста.

Если не считать того, что цвет был не красным, а синим.

— Здесь и сейчас клянусь господину Айгису стать мечом его императорского величества.

Густав даже не услышал последние слова этой клятвы как следует.

Потому что всё его внимание ушло на то, чтобы дрожащими зрачками смотреть на клинок, взметнувшийся высоко вверх.

Даже воины, которые вначале дёрнулись вперёд, испугавшись вырвавшегося света, увидев это, замерли на месте.

Клинок, передаваемый только легендами.

Магический меч был здесь.

В правой руке Шлюса Хайнкеля.

И этот меч находился совсем рядом с шеей Густава.

Если Шлюс хоть немного напряжёт запястье, он сможет тут же отсечь голову императору.

Но он лишь стоял спокойно, держа меч из света.

Больше никаких красивых слов было не нужно.

В тот миг император Густав Фридрих фон Фрейя полностью доверился Шлюсу Хайнкелю.

Он не мог не поверить человеку, который показал легендарный меч перед императором и поднёс его так близко.

— Ради Империи.

— Ради континента.

Последняя строка клятвы тихо разнеслась по залу.

* * *

Честно говоря, я немного растерялся.

Когда император приложил свой клинок к Баффе и стал опускать его.

Если бы в момент, когда острие оказалось направлено к его шее, я хоть немного приложил силу, император тут же стал бы мертвецом.

Но император выбрал скрестить мечи со мной.

А затем вознёс последние слова клятвы единому богу Айгису.

Это было почти равносильно заявлению, что он решил поверить мне.

«Получилось».

Пусть не навсегда, но, по крайней мере, прямо сейчас мне удалось получить доверие императора.

И если моё заявление о подавлении мятежа, похожее на пустую браваду, станет реальностью, лучшего и желать нельзя.

С чувством собственного удовлетворения я вышел из аудиенц-зала.

— Шлюс…

Пока всё шло по моим ожиданиям, там оказалось существо, которое полностью эти ожидания разрушило.

Эмилия смотрела на меня, заливаясь слезами.

— Ты поедешь? На войну?

— А…

— Ты ведь говорил, что не поедешь… Лжец…

— Ситуация изменилась.

— Возьми и меня… Меня тоже…

Эмилия бросилась ко мне и уткнулась лицом в грудь.

Я застыл на месте и не смог сделать ни шага.

— Братик ведь даже готовить не умеет. Без меня ты не сможешь нормально есть… Поэтому возьми меня с собой. Я ведь всё равно знаю, что сколько ни говори тебе не ехать, ты не послушаешь… Поэтому возьми меня, пожалуйста.

— Я не могу.

— Почему? Почему-ууууу?.. Почему мне нельзя?! Ты ведь возьмёшь кого-то другого, кроме меня? Разве нет?

— …

— Тогда почему среди них не могу быть я?!

— Если ты умрёшь… по тебе будет пролито слишком много слёз. Поэтому нельзя.

Мне оставалось только выдать нелепую отговорку.

Потому что если Эмилия умрёт, это будет почти то же самое, что конец игры.

Если последняя цепь Хертлокера тоже разорвётся, это будет равносильно началу конца мира.

Поэтому у меня не было выбора, кроме как оставить её, независимо от желания самой Эмилии.

— Невозможно… Думаешь, я смогу принять такое оправдание? Если братец умрёт. Если ты умрёшь, ты хоть знаешь, сколько слёз прольётся?

— …

Слёзы катились по щекам Эмилии.

Это уже выходило за пределы метода актёрской игры.

Что-то непонятное, что перешагнуло границы игры…

— Не уходи… Не уходи, пожалуйста…

— Я не могу. Прости, Эмилия.

— Плохой… Ублюдок…

— Вместо этого я возьму твой платок.

— ?..

Белая ткань выглядывала из кармана Эмилии.

Нет, то, что выглядело как ткань.

Я вытащил её.

Платок, полностью состоящий из её магической силы.

Тот самый, благодаря которому я смог найти Эмилию.

— Пока след твоей магической силы не исчезнет. Обещаю, до этого я обязательно вернусь. Живым или мёртвым.

— Только попробуй вернуться мёртвым…

— За кого ты меня принимаешь?

— За дурака. Идиота. Бестолковую сволочь.

— …

Желание возразить сразу исчезло.

Потому что всё было правдой.

— Как только магическая сила в платке исчезнет, знай: с этого момента я тебя не прощу. Понял?

— Понял.

— Не отвечай так сухо…

— Понял, Эмилия. Я вернусь целым. Клянусь господином Айгисом.

— Сдержи обещание. Обязательно сдержи…

Я вытер глаза Эмилии белым платком, украшенным розовым бантиком.

Прозрачные капли слёз впитались в ткань, и платок постепенно начал наполняться магической силой.

Набор в отряд

Была дорога каждая минута.

Я уже знал, что карательная армия потерпела крупное поражение, причём лишилась семидесяти процентов сил.

Больше медлить было нельзя.

Нужно было немедленно собрать все доступные силы и выступить.

— Значит, ты получил разрешение императора? И тебя даже назначили придворным рыцарем?

— Это всего лишь временное назначение.

— Учитель! Пусть временно, но придворными рыцарями могут становиться только рыцари высшего ранга! Ты хоть знаешь, сколько высших рыцарей по всей Империи всю жизнь стремятся стать придворными?!

Подземный тренировочный зал.

Трие не переставала шуметь над ухом.

Пока остальные собирались, я решил провести с ней спарринг и заранее всё рассказал.

Благодаря этому я понял, что, когда все придут, лучше промолчать о временном рыцарском титуле.

Айрис и Эрика ещё ладно, но Айнц точно поднимет страшный шум.

— Итак, я собираюсь отправиться на юг. Трие, я хотел бы, чтобы ты пошла со мной. Разумеется, тебе нужно время, чтобы подумать…

— Хорошо!

— Что?

— Я согласна. Тебе ведь нужен кто-то, кто прикроет спину? Я пойду с тобой.

Слишком быстрый ответ.

Она вообще поняла, что я ей сказал?

— Трие. Это не то решение, которое можно принимать так легко. Мы направляемся на поле боя, где повсюду будут кровь и разорванная плоть. Мы едем во время перерыва в занятиях, и если возникнет чрезвычайная ситуация, то можем не успеть вернуться к началу уроков…

— Я знаю. Я всё понимаю и именно поэтому согласилась. Или ты не хочешь, чтобы я ехала?

— Дело не в этом.

— Тогда решено!

— …

Её ответ был настолько беззаботным, что тревожно стало уже мне.

Я ожидал, что Трие немного подумает и охотно согласится, но не думал, что она вообще не станет размышлять.

Я хотел спросить, не следует ли ей сначала посоветоваться с семьёй, но передумал.

Результат и так был очевиден.

Семья станет её отговаривать, а Трие всё равно их проигнорирует.

Она обладала достаточным положением и влиянием в доме Шульценбург, чтобы поступить именно так.

— Ты ведь говорил, что сегодня хочешь что-то проверить?

— А. Верно. Есть одна вещь, которую я хочу испытать в бою против тебя. Когда пробую в одиночку, совсем не понимаю, как это должно работать…

— Что именно?

— Хочу, чтобы ты сражалась всерьёз.

Я запустил внутренний контур.

С гулом по всему телу разлился жар.

Одновременно из правой ладони вырвался столб света и, приняв форму меча, оказался в моей руке.

Левой рукой я вытащил металлический меч из кожаных ножен.

— Ух ты… Бой двумя мечами?

Я молча кивнул и принял стойку.

Металлический меч вытянул вперёд, заняв среднюю позицию.

Баффе высоко поднял над головой.

Это была наиболее идеальная стойка, до которой я додумался во время самостоятельных тренировок.

Выставленным вперёд мечом защищаться, а вторым одновременно атаковать.

В теории это фехтование должно было идеально объединять нападение и защиту.

— Я тоже впервые буду сражаться против двух мечей… Хорошо. Попробую разобраться по ходу боя.

Трие приняла стойку и замерла, словно гора Тайшань.

От неё исходила такая мощь, что противник начинал робеть, просто оказавшись напротив.

Раньше она вроде бы не была настолько внушительной.

Похоже, после Тоскливого леса Трие совершила новый скачок и в мастерстве владения мечом.

Но даже её защита не была абсолютно неуязвимой.

Однажды я уже сумел её прорвать.

Раз я знал, что это возможно, бояться было нечего.

— Приготовься, Трие.

Тело было лёгким как никогда.

Я оттолкнулся от пола и бросился вперёд, целясь в шею Трие.

* * *

— Чёрт…

— Хе-хе. Я немного перестаралась?

Трие улыбалась, неловко почёсывая голову.

Будь моя воля, я бы поднялся и хорошенько щёлкнул её по лбу.

Но бок болел так сильно, что я лежал на полу, раскинув руки и ноги, и не мог пошевелиться.

Я едва не умер.

Белый меч Трие проскользнул внутрь моей защиты и уже был готов рассечь бок, но в последний момент резко развернулся и ударил плоской стороной клинка.

Я не умер, но теперь барахтался в болоте боли, от которой хотелось умереть.

Казалось, все внутренности перекрутились.

Интересно, это вообще пройдёт без зелья?

— Всё-таки безумная идея. Нужно от неё отказаться.

Решил повторить то, что видел в каком-то аниме, и вот результат.

С двумя одноручными мечами ещё можно было бы попробовать, но сражаться, держа по длинному двуручному мечу в каждой руке, оказалось слишком неудобно.

Неловкость тут же превратилась в брешь, и в итоге я пропустил удар.

Двуручные мечи не зря назывались двуручными.

Нужно использовать оружие по его назначению.

— Что? Отказаться? Нет! Это было опаснее, чем ты думаешь!

— Не нужно меня утешать, Трие.

— Я не утешаю. Я серьёзно. Почему-то казалось, будто я сражаюсь против меча и щита одновременно.

— Но этому не хватало скорости одноручного меча, и заменить устойчивость щита тоже не получилось.

— Зато ты можешь в любой момент менять роли двух клинков в зависимости от стойки. Это огромное преимущество!

Я понимал, о чём она.

Если меч и щит окажутся под неправильным углом, один из них может стать бесполезным.

Но с двумя мечами достаточно поменять их роли.

— А когда ты превратил оба меча в оружие для нападения и начал атаковать… Даже мне стало страшно! Я смогла спокойно отреагировать только потому, что являюсь опытной мечницей. Большинство противников наверняка растеряются.

Слышать это от человека, который отразил все мои удары, было не слишком убедительно.

Но Трие была не из тех персонажей, которые льстят или говорят то, во что сами не верят.

Раз она сама подчёркивала, что говорит всерьёз, значит, пусть с небольшим преувеличением, но не лгала.

— Хорошо. Я ещё поработаю над этим.

— Вот и правильно!

Будущий Бог Меча сказала, что это фехтование заслуживает изучения.

Вероятно, к её словам стоило прислушаться.

Держась за бок, я ухватился за руку Трие и поднялся.

Ух, чёрт. Стоило встать, как внутренности снова затряслись…

Я достал из кармана платок, собираясь вытереть холодный пот, но остановился.

Если испачкаю его своим потом, запах Эмилии исчезнет.

— Господин Хайнкель. Все гости уже прибыли.

— А. Сейчас поднимусь.

— Шлюс бр…

В этот момент дверь открылась, и появилась Эмилия.

Увидев, что я опираюсь на Трие, она будто собиралась что-то сказать, но…

— Что ты сказала?

— Ничего, господин Хайнкель. Я пока подам гостям чай.

Она отвернулась с ледяным выражением лица.

Похоже, её раздражало, что приходится обслуживать так много гостей.

Через несколько дней я всё равно уеду, и ты наконец отдохнёшь.

Потерпи ещё немного.

— Поднимемся, Трие. Хочу, чтобы ты помогла мне их убедить.

— Что? Кроме меня, едет ещё кто-то?

— Да. Чем больше товарищей, тем лучше.

— Может, ты хочешь попросить профессора Сергея?

— Нет. Конечно же, нет…

Я не собирался даже заводить разговор с Сергеем.

Даже если попрошу, он не из тех, кто легко согласится.

Без официальной просьбы императорской семьи Сергей, будучи гражданским, не мог выходить на поле боя.

— Ты знаешь всех, кого я позвал.

Мы вместе с Трие поднялись по лестнице.

Я не мог не нервничать.

Если немного преувеличить, моя судьба решалась именно сейчас.

Перед императором я говорил очень громко.

Но если окажется, что мне не удалось взять на юг вообще никого и придётся вернуться, лишь бесполезно провозившись, ничего более идиотского представить невозможно.

Моя репутация будет уничтожена настолько, что восстановить её уже не получится.

Поэтому потерпеть неудачу я не мог.

* * *

— Позвать гостей и заставить их ждать?

Эрика недовольно проворчала, отпивая чай.

Затем перевела взгляд вперёд и в сторону.

Айнц и Айрис.

Два знакомых лица.

— Кто-нибудь знает, зачем нас сюда позвали?

— М? А это было приглашение? Шлюс позвал меня, и я сразу прибежал.

— А, понятно…

Айнц сидел, скрестив руки, и говорил глупости.

В последнее время Эрика никак не могла избавиться от ощущения, будто этот парень стал верным псом Шлюса.

— Айрис? Ты ничего не слышала?

— Кто знает.

— А.

Стоило увидеть ласковую улыбку Айрис, как Эрика вспомнила.

У Айрис ведь было предвидение…

То есть единственной, кто в этой комнате не понимал, зачем её пригласили, была сама Эрика.

— Да что же это такое! Так можно и с ума сойти! Горничная! Когда Шлюс уже придёт…

— Ты выглядишь очень торопящейся. У тебя после этого есть какие-то планы?

В этот момент сзади раздался тихий голос.

Голос принадлежал Шлюсу Хайнкелю…

Но он пришёл не один.

Рядом с ним была зеленоволосая девушка, которая всегда носила меч.

Странным было то, что теперь и у Шлюса на поясе висел меч.

Может, он так обрадовался полученному подарку?

— Нет, никаких планов нет. Просто моё драгоценное время тратится впустую.

— Это говорит человек, который приходит ко мне по собственной прихоти и отнимает моё время бессмысленными разговорами?

— Э-это!..

— Как пожелаешь, сразу перейду к делу.

Шлюс Хайнкель твёрдым шагом подошёл и встал перед диваном.

Зеленоволосая девушка немного огляделась, а затем тихо присела на край дивана.

— Мы с Трие собираемся принять участие в войне на юге. Я набираю товарищей, которые отправятся вместе с нами.

— Что?!

Эрика не выдержала и закричала.

Она резко повернула голову.

Как и ожидалось, Айрис оставалась спокойной.

Неизвестно, знала ли она всё заранее или просто редко показывала сильное волнение…

— Ч-что это значит?

— Именно то, что я сказал. Мне нужно ещё и разъяснить смысл настолько простого предложения?

— Я не об этом! Почему ты вдруг решил туда ехать?! Ещё и посреди учебного семестра!

— Чтобы укрепить единство Империи и сохранить мир на континенте.

— Э…

Возможно, потому что ответ прозвучал слишком очевидно.

А может, из-за того, насколько бесстыдно Шлюс его произнёс.

Эрика лишилась дара речи.

Она была настолько ошеломлена, что даже не смогла съязвить что-нибудь вроде: «Ну надо же, какой патриот нашёлся».

— Вы обладаете доказанными способностями и относитесь к тем студентам, которым, как я считаю, можно доверять. Скажу прямо. Мне нужна ваша помощь. Мне нужны товарищи, которым я смогу спокойно поручить ночное дежурство, заснуть рядом и доверить собственную спину.

— Но это слишком внезапно… И что мы вообще сможем сделать на поле боя?

— Маги считаются ценным тактическим оружием. Не беспокойтесь из-за клятвы магов. Вы отправитесь не как солдаты, а как нанятые мной наёмники.

Клятва магов была обещанием, которое давали все, кто ступал на путь магии.

Она включала клятву никогда не использовать магическую силу, дарованную господином Айгисом, ради злых деяний.

Поэтому в Империи Фрейя запрещалось включать магические подразделения в официальную структуру армии.

Но всё это было лишь внешней формальностью.

В реальности маги постоянно оказывались на поле боя благодаря играм со словами: в качестве наёмников или обычных пехотинцев, которые просто умеют пользоваться магией.

— …

Эрика мельком посмотрела на Айрис.

Сама она не была особенно набожной и не испытывала никаких угрызений совести из-за подобной лазейки.

Но её беспокоило, что об этом подумает Айрис, являющаяся Святой.

— Это место нельзя недооценивать. Там люди убивают и погибают, и мы не станем исключением. Возможно, вам придётся запачкать руки кровью. Я сделаю всё, чтобы этого не произошло, но кто-то из нас может не вернуться. Прошу дать ответ, осознавая все эти опасности.

— Я поеду. Эта жизнь была спасена тобой, Шлюс. Не думаю, что пожертвовать ею ради тебя будет так уж плохо.

— Я бы предпочёл, чтобы ты собой не жертвовал…

Айнц ответил, даже не задумавшись.

Ему внезапно предложили отправиться на войну и сражаться, а он просто согласился?

Даже если в последнее время они сблизились, Эрика никак не могла этого понять.

Она уже начала подозревать, что Шлюс загипнотизировал Айнца и теперь им управляет.

— Я тоже поеду.

— Что? Айрис тоже? Тебе точно можно? Ты ведь Святая.

— Всё в порядке. Я отправляюсь с гуманитарной целью, чтобы лечить раненых солдат.

— А-а…

Если так, то даже Святая действительно могла поехать.

Но возможность поехать и причина, по которой она вообще хочет это делать, были совершенно разными вещами!

— Шлюс. Если ты нас нанимаешь, чем собираешься платить?

— Разве ты уже не знаешь?

— Ху-ху. Вы меня раскрыли?

Что это ещё такое?

Почему они опять обсуждают что-то, о чём знает каждый, кроме меня?

Эрика ошеломлённо переводила взгляд с Айрис на Шлюса.

«Они что, издеваются надо мной?»

Она начала подозревать, что все присутствующие заранее сговорились, чтобы над ней посмеяться.

Иначе они не стали бы немедленно соглашаться на такую безумную просьбу!

Причём согласились все, кроме неё!

— А я не знаю! Зарплата! Мне тоже скажи!

— Эрика, тебе я предложу отдельную плату.

— Какую?

— Кошмары, от которых страдает твоя младшая сестра. Я их вылечу.

— !..

Слова «что за чушь» уже вертелись на языке.

— Думаю, тебе будет трудно решить это самостоятельно. Можешь не отвечать прямо сейчас. Мы отправимся сегодня в семь вечера со столичной почтовой станции. Можешь думать до этого времени. Всем нужно собрать вещи, так что на этом закончим.

— …

Пока все поднялись и начали расходиться, одна Эрика продолжала сидеть, потеряв дар речи.

На поле боя

По совпадению именно сегодня объявляли результаты промежуточных экзаменов.

Говорили, что итоговую промежуточную оценку выставят, сложив баллы за все небольшие проверочные работы.

Я ещё удивлялся, почему на площади так шумно, а там уже собралась плотная толпа студентов.

Все ждали, когда на доске объявлений появятся ведомости с оценками.

Раз уж мир произведения был таким, каким был, то и результаты здесь объявляли по-старинке.

— Не пойдёшь посмотреть?

— Отсюда примерно видно.

Я стоял на балконе особняка напротив площади и наблюдал.

Если немного сосредоточиться, разобрать видимый свет на таком расстоянии до уровня отдельных букв было не особенно трудно.

— ?..

Внезапно на площади стало ещё шумнее.

Я присмотрелся и увидел приближающихся Сергея и Людвига. Каждый нёс в руках большой свиток.

— Похоже, сейчас объявят.

— Видимо.

— Волнуешься?

— …

Волноваться не было причин.

По боевой магии результаты всех внезапных проверок объявляли открыто, поэтому я уже знал, что первое место гарантировано.

А вот с элементальной магией всё было немного туманнее.

Конечно, первое место было бы идеально…

Но даже если я не стану первым, ничего страшного.

Всё можно перевернуть на финальном экзамене.

Так что пока не быть первым было вполне допустимо.

Причин нервничать вообще не существовало.

— Да. Волнуюсь. Очень сильно.

Но пришлось признать.

Я и правда дрожал.

Похоже, Эмилия это заметила: в мою левую ладонь скользнула её тёплая рука.

Наверное, хотела меня успокоить.

Я крепко сжал её ладонь.

— Вешают. Я отсюда букв не вижу… Братик, а ты видишь?

— Да. Вижу.

Сердце колотилось как безумное.

Ведомость развернули и закрепили на доске объявлений.

Итоговые оценка за промежуточный экзамен и прочие проверочные работы по элементальной магии первого курса.

Крупные жирные буквы были видны отчётливо.

Ниже плотными рядами шли имена.

Начнём с самого верха.

С самого верха.

Кто первый?

1-е место: Шлюс Хайнкель.

— Ха…

— Что? Что такое? Ну что там?

Я не смог сдержать выдох.

Если по боевой магии я ещё ожидал победы, то на элементальную больших надежд не возлагал.

Да, промежуточный экзамен я сдал на максимальный балл, но мелкие проверочные писал просто отвратительно.

Слишком много вопросов было по основным принципам магии, которые ни разу не объяснялись в оригинале.

Никаких лазеек, приходилось всё учить и решать самому.

Не раз бывало, что я сдавал ответ и едва не сходил с ума от сомнений: правильно ли вообще написал?

А свободно подойти к Айрис или Эрике и спросить, верно ли я решил, тоже не мог.

Нет, технически мог…

Но гордость не позволяла.

Поэтому первое место радовало особенно сильно.

Значит, усилия, из-за которых я почти каждый день торчал в тренировочном зале, действительно принесли результат.

— Второй тоже разворачивают.

Пока над площадью смешивались вздохи и возгласы радости, Сергей начал разворачивать свиток на соседней доске.

В отличие от элементальной магии, где я не знал точных баллов за проверочные, по боевой магии своё положение можно было оценить довольно легко.

Так что здесь я был уверен.

1-е место: Шлюс Хайнкель.

Как и ожидалось.

Закономерный результат.

Я уже собирался спокойно развернуться и войти внутрь.

— А…

— Братик?!

Но ноги внезапно подкосились.

Я рухнул на пол и некрасиво шлёпнулся на задницу.

К счастью, Эмилия успела поддержать меня сзади, поэтому я хотя бы не завалился на спину и не ударился затылком.

— Что случилось? Ты настолько плохо сдал?

— Нет. В обоих предметах первое место.

— Что? Что ты сказал? Первое место? Ты лучший студент?

— Пока ещё не лучший. Остались финальные экзамены.

— Но всё равно! Учиться сразу на двух специальностях и занять первое место на обоих промежуточных экзаменах! Это же невероятно!

Она схватила меня за плечи и начала трясти, шумно радуясь.

Такого действительно ещё не бывало.

Безрассудные студенты, которые выбирали двойную специализацию, обычно сдавались максимум ко второй неделе.

Поддерживать лучшие оценки сразу на двух направлениях было почти так же трудно, как стать магическим рыцарем.

Ведь для этого нужно было свободно управлять маной и внутри тела, и за его пределами.

— Обопрись на меня.

— ?..

— Обопрись и отдохни. Ты ведь так старался, братик.

— …

Эмилия положила руку мне на голову и осторожно потянула назад.

Затылок с лёгким стуком коснулся чего-то твёрдого.

Похоже, ключицы Эмилии.

Мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять.

Эмилия сидела на коленях и поддерживала меня сзади.

Я полностью расслабился и отдал ей вес своего тела.

— Уф-ф…

— Ты не слишком расслабился рядом со мной? Мы вообще-то на балконе.

— Какая разница? Снизу всё равно не увидят.

— Через окна соседнего здания могут увидеть.

— Пусть смотрят. Разве в этой картине есть что-то плохое?

— Вроде… нет. Да. Ничего плохого.

Вечерний ветерок на закате был прохладным и приятным.

Сколько раз с момента попадания в этот мир я вот так без малейшего напряжения наслаждался спокойствием?

Выходит, я уже настолько доверял Эмилии.

Я открыл шею ближайшему ко мне врагу.

Убийце, у которой даже сейчас наверняка был спрятан кинжал на бедре.

— Скоро уже уйдёшь.

— Да. Пора. Эрика тоже должна была уже принять решение.

— Братик...

— М?

Тонкие пальцы Эмилии взяли меня за подбородок, и мне пришлось поднять голову.

Я встретился с её перевёрнутым взглядом чёрных глаз.

Эмилия поддерживала мою щёку одной рукой и медленно наклонялась ближе.

«А».

Когда её глаза плавно закрылись, я понял, что происходит.

Нужно было оттолкнуть её.

Остаться неподвижным означало согласиться.

Но тело не слушалось.

Словно по венам разлилось обезболивающее.

Приятная прохлада и мягкое тепло за спиной полностью меня парализовали.

Я сдался.

Тоже медленно закрыл глаза и подчинился происходящему.

Моего разума не хватило, чтобы победить сиюминутное желание.

Шурх…

— М?

Услышав шорох у пояса, я открыл глаза.

Передо мной была Эмилия, которая хихикала и размахивала платком прямо перед моим лицом.

— Я просто хотела достать платок. Перед твоим отъездом нужно полностью наполнить его магической силой. А ты чего ожидал?

— …

— Даже глаза крепко закрыл. Ну и чего же ты ожидал? М? М-м?

— Ц…

Она меня полностью разыграла.

Я положил руку на голову дразнящейся Эмилии, грубо взъерошил ей волосы и поднялся.

— Уже зарядила? Тогда отдавай платок.

— Ещё нет…

— …

Опустив голову, Эмилия держала платок обеими руками.

Трёх секунд ей должно было хватить.

И всё же она застыла с платком, не двигаясь.

Будто время остановилось.

Кажется, я знал, как снова заставить его идти.

Я осторожно убрал волосы Эмилии с лица и положил ладонь ей на макушку.

Затем медленно и мягко провёл по волосам по направлению роста.

И время снова потекло.

— Вот…

Эмилия подняла платок обеими руками.

Он был аккуратно сложен так, чтобы красивый бантик оказался сверху.

Но голова Эмилии всё ещё оставалась опущенной.

— Подними голову, Эмилия. Иначе мы не сможем попрощаться.

— …

— Эмилия.

— Хык… хнык…

— Ты плачешь?

— Не-ееееееет…

Эмилия медленно подняла голову.

Она шмыгала носом, лицо было сильно искажено, а глаза блестели от влаги, но слёзы не падали.

Эмилия улыбалась.

Широко улыбалась, протягивая мне платок.

— Я скоро вернусь. Всего неделя.

— Угу… Счастливого пути. Разнеси их всех. Заставь полностью сдаться, чтобы больше не пришлось туда возвращаться.

— Ха-ха. Это будет сложно.

— Быстрее иди. Если выйдешь сейчас, успеешь к семи только впритык.

— Пожалуй. Тогда я пошёл.

— Угу…

Я взял платок и сунул его в карман.

Напоследок убрал руку, окончательно растрепав волосы Эмилии.

Наверное, она разозлилась на эту злую шутку, потому что смотрела на меня исподлобья.

Оставив её позади, я ушёл.

Хорошо.

Если бы она плакала и цеплялась за меня, было бы действительно трудно.

Может, разведывательное бюро решило, что эмоциональные атаки на меня не действуют?

В любом случае хорошо.

* * *

Почтовая станция.

Я стоял на платформе этого шумного места, куда съезжались все столичные кареты.

Мне казалось, что я прибыл едва вовремя.

Но, вопреки ожиданиям, никто из остальных ещё не пришёл.

Ленивые ублюдки.

— Учитель!

Первой появилась Трие.

Она была в полном доспехе, а под мышкой держала шлем.

Я впервые видел её полностью вооружённой.

В лесу она была в лёгких доспехах, но такой сияющий образ был одновременно непривычным и впечатляющим.

Как и ожидалось, все взгляды на платформе тут же сосредоточились на Трие.

— Ты прямо в этом дошла сюда?

— Нести было бы тяжело. Хе-хе.

— …

Логично.

Ясная и вполне разумная причина.

Если не бояться небольшого позора, выбор действительно превосходный.

— Учитель, а у тебя нет доспехов?

— У меня недостаточно выносливости, чтобы бегать, обвешавшись такой тяжестью. Я только ограничу собственные движения.

— Но в ближнем бою будет опасно…

— Тогда ты меня защитишь.

Большую часть ближнего боя я собирался оставить Трие.

Моё мастерство было мыльным пузырём, который я вырастил в закрытом помещении, изучая теорию и участвуя лишь в дуэлях один на один.

В настоящем сражении, где много людей бьются против множества противников, оно наверняка окажется бесполезным.

Если я хочу проявить себя, лучше сосредоточиться на роли мага, а не мечника.

— Вау…

— Ух ты… Кто это?

— Р-разве это не Святая?

На шумной платформе внезапно воцарилась тишина.

Я со вздохом обернулся.

К нам медленно приближалась женщина в чёрном монашеском одеянии и с вуалью на лице.

Я видел её только в стенах Академии и на время забыл, но Святая всё-таки оставалась Святой.

— Слишком заметно. Может, переоденешься?

— Прямо здесь? Какие у тебя интересные предпочтения…

— Я имел в виду в уборной…

— Ху-ху. Не могу. На людях мне нельзя скрывать, что я Святая.

— …

Вот как.

Благодаря Айрис везде, куда мы придём, будет начинаться переполох.

— Шлюс! Ты уже ждёшь! Ха-а… хек…

Вдалеке кто-то шёл, пошатываясь под огромным мешком.

Присмотревшись, я понял, что это Айнц.

— Что это?

— Магические камни! Уф-ф… Я думал, умру, пока донесу.

— Там, куда мы едем, магических камней будет завались. Из-за войны на рынок их выбросили огромное количество.

— А.

После беспощадного замечания Айрис Айнц замер с опустошённым лицом.

Я велел всем явиться без слуг, поэтому, похоже, он тащил мешок от самого дома собственными силами…

Не хотелось превращать все эти старания в бессмысленную работу.

— Даже если там много магических камней, цена будет минимум вдвое выше. Взять их с собой не повредит. Давай сюда. Разделим груз.

— Кх! Только ты понимаешь моё сердце, Шлюс!

— Не бросайся на меня…

Я едва не швырнул прыгнувшего Айнца под колёса проезжающей кареты.

Трое, которые обещали прийти, были здесь.

Оставалось дождаться только одну, так и не давшую ответа.

Когда она появится?

Мы бесконечно смотрели на часы, ждали и снова ждали.

— Семь часов. Время вышло.

— …

Солнце уже полностью село, и в небе появилась луна.

Пришло время отправляться.

— Фью-у-у!

Вдалеке кучер большой кареты засвистел в свисток.

Похоже, это была заказанная мной карета.

Нельзя было бесконечно ждать того, кто не пришёл.

— Ничего не поделаешь. Наверное, её удержали родители.

— Да, Шлюс. Не принимай близко к сердцу. В семье Эрики у матери огромное влияние.

— Я почти её не знаю, но думаю, госпожа Эрика тоже хотела поехать.

Айрис занимала практически непререкаемое положение внутри своей семьи, поэтому старейшины вряд ли могли громко выступать против её решения.

Айнц настолько часто совершал странные поступки, что родители уже махнули на него рукой.

Сказали делать всё, что захочет.

Мать Трие наверняка тоже беспокоилась, но дочь недавно снова взялась за меч, а это был шанс вступить в настоящий бой и заработать боевые заслуги. Остановить её, вероятно, не решились.

Но с Эрикой всё было иначе.

Пока во главе семьи стояла госпожа Лихтенбург с её подавляющей харизмой, Эрика вряд ли могла пойти против матери и поступить по-своему.

Я с самого начала многого не ожидал.

— Садитесь в карету. Я зайду последним.

Все по очереди вошли внутрь.

Общими усилиями мы подняли мешок с магическими камнями в багажное отделение и хорошо закрепили.

Я заглянул внутрь и увидел, что все уже расселись и смотрят только на меня.

Пора ехать.

Отбросив сожаления.

Я уже поставил ногу внутрь кареты, когда…

— Шлюс Хайнкель! СТООООООЯЯЯЯЯЯЯЯТЬ!!!

Раздался знакомый и приятный голос.

Такой же шумный, бестолковый и суетливый голос дурочки.

Сокрушительное поражение

— Враг собирает кавалерию. Место — равнина на юго-западе. Похоже, они хотят наконец серьёзно с нами сразиться.

— Проучим их!

— Разнесём в клочья!

Четвёртая крепость на юге.

Командиры карательной армии разразились воинственными криками.

— Думаю дать им полевое сражение, раз они так этого хотят. Но полностью исключать вероятность ловушки нельзя. Решение слишком важное, чтобы я принимал его единолично, поэтому проведём голосование. Кто считает, что нужно выступить всеми силами, поднимите руку.

По всему залу одна за другой поднялись руки.

Не проголосовал лишь один человек.

Странный тип, который даже в помещении оставался полностью вооружённым и не снимал шлема.

Командир Священного рыцарского ордена Фелайн.

— Решение уже, по сути, принято большинством… Но всё же выслушаем иное мнение. Командир Священного рыцарского ордена?

— …

После слов главнокомандующего все взгляды сосредоточились на Фелайн.

Она глубоко вдохнула и заговорила.

Голос звучал низко и сдержанно.

— Думаю, для нового полевого сражения ещё слишком рано.

— Слишком рано? Почему?

— Мы выиграли слишком много сражений. Из-за этого в Четвёртой крепости накопилось уже более десяти тысяч пленных. Насколько мне известно, лагеря для них не успевают строить с той же скоростью, с какой мы берём пленников, поэтому сейчас их размещают даже на стадионе и в зверинце. Если мы в такой ситуации выведем из крепости всю армию, а в местах содержания пленных начнутся беспорядки, Четвёртую крепость могут захватить изнутри.

— Ты хочешь сказать, что мы даже с пленными нормально справиться не можем?!

— Что за дерзость от простолюдина!

— Успокойтесь. В этих словах есть основания.

Когда в сторону Фелайн посыпались обвинения, главнокомандующий ударил ладонью по столу и заставил всех замолчать.

Похоже, многие давно были недовольны тем, что простолюдинка, командующая маленьким рыцарским орденом, получила право голоса и участвовала в совещаниях наравне с остальными командирами.

— Мы ведь поручили охрану наёмным магам. Помимо обычной стражи вокруг мест содержания установлены барьеры. Даже если карательная армия покинет Четвёртую крепость, её не смогут захватить за несколько мгновений.

— …

Фелайн ничего не ответила.

Похоже, она была единственной, кто не доверял этим наёмным магам.

Поручить наёмникам полный контроль над таким количеством пленных?

С этим было невозможно согласиться.

Но если она продолжит спорить, от неё отвернётся даже главнокомандующий, который до сих пор защищал её от остальных.

Поэтому Фелайн решила промолчать.

— Кроме вопроса с пленными, ты обнаружила признаки того, что враг готовит ловушку?

Фелайн была почти уверена, что это ловушка.

Так кричала её интуиция, сформированная множеством сражений, свидетелем которых она стала.

За равниной располагалась низина.

После недавних сильных дождей она наверняка полностью превратилась в топкое болото.

Если противник заманит их туда, а затем окружит пехотой, карательная армия потеряет подвижность и будет вынуждена сражаться в невыгодных условиях.

Но если она на это укажет, остальные наверняка ответят, что нужно просто отступить до того, как они войдут в болото.

Решение уже было принято.

Фелайн не хотела оставлять о себе ещё худшее впечатление, продолжая ворчать и спорить.

— Нет.

— Понятно. Тогда объявлю всеобщий сбор. Вскоре выступим и построимся в атакующий порядок. Проведём ночную атаку.

— Да.

Командиры торопливо поднялись и выбежали из зала совещаний.

Фелайн тоже вышла и направилась прямо в гостиницу, которую Священный рыцарский орден использовал как лагерь.

— Выступаем. Всем надеть тяжёлые доспехи и вывести боевых коней.

После приказа Фелайн молодые солдаты начали двигаться быстро и слаженно.

Они лишь недавно перестали выглядеть мальчишками.

Большинство были сиротами, прошедшими суровое обучение Фелайн и её заместителя Тейлора.

Фелайн сильно беспокоилась, ведь для всех это была первая настоящая война, однако её опасения не оправдались. Ни один не жаловался на усталость, и все прекрасно справлялись.

В каждом сражении Священный рыцарский орден ставили в тыл, но даже там он успевал проявить себя.

Особенно хорошо его рыцари действовали в хаотичных рукопашных схватках, которые тяжело давались остальным.

— Мы будем сражаться на той равнине? За ней низина. Если нас туда заманят, то могут окружить…

— Главнокомандующий наверняка это понимает. Но на всякий случай поставь наших коней с внешней стороны строя, чтобы мы могли немедленно вывести их, если войдём в низину.

— Да. Так и сделаю.

Фелайн не то чтобы не доверяла главнокомандующему.

Это была лишь предосторожность на случай непредвиденного.

Осторожность никогда не бывает лишней.

Вскоре полностью вооружённые рыцари стройными рядами покинули крепостные ворота.

После нескольких сражений их движения стали довольно организованными, но, по мнению Фелайн, всё ещё уступали движениям лёгкой кавалерии мятежников.

Почему противник не снабжает тяжёлыми доспехами всадников с таким уровнем подготовки?

Неужели герцог Лоррейн, способный поднять десятки тысяч солдат, жалеет денег на свои важнейшие силы?..

В это было трудно поверить.

— Вперёд! Шагом!

Приказ главнокомандующего передавался по цепочке через командиров.

Вскоре строй, состоявший примерно из тысячи рыцарей, медленно двинулся вперёд, полностью сохраняя построение.

Целью был невысокий холм по другую сторону равнины.

Благодаря яркому лунному свету уже было видно, как над холмом поднимаются копья мятежников.

Стоило увидеть их, как Фелайн и главнокомандующий одновременно всё поняли.

Противник ещё не успел полностью подготовиться к обороне.

Огромные копья выглядели устрашающе, но без достаточной численности практически не представляли угрозы.

— В атаку!

Прозвучал короткий и решительный приказ.

Подробных указаний не последовало.

Но кавалеристы, сохраняя строй, стали постепенно набирать скорость: сначала перешли на рысь, затем на галоп и наконец помчались во весь опор.

Казалось, весь строй двигался как единый живой организм.

— Вражеская кавалерия отступает!

Похоже, противник не ожидал атаки и впал в панику.

Вражеские всадники запрыгивали на первых попавшихся лошадей и беспорядочно бежали.

У копейщиков не было даже желания сопротивляться.

Как только кавалерия карательной армии поднялась на холм, копейщики сразу начали сдаваться.

— Передайте страже крепости. Пусть свяжут этих людей и отведут в Четвёртую крепость. Мы продолжим преследование вражеской кавалерии.

— Главнокомандующий, за холмом начинается низина.

— Я знаю. Догоним их, пока они лишены подвижности. Даже если они развернутся и контратакуют, мы победим благодаря тяжёлому вооружению.

Он не колебался.

Лёгкая кавалерия оставалась чрезвычайно полезной на такой равнинной местности, и позволить ей спокойно уйти было нельзя.

До сих пор вражеские всадники каждый раз ловко отступали.

Но сейчас ситуация была другой.

Главнокомандующий решил, что представилась идеальная возможность одним ударом уничтожить кавалерийские силы противника.

— Продолжить преследование! Атаковать, не разрушая строй! Будьте готовы к контратаке!

Кавалерия пересекла холм и ворвалась в низину.

Зелёная равнина постепенно сменилась неровной землёй, усеянной камнями.

Из-за необходимости объезжать крупные валуны строй с каждой минутой разрушался всё сильнее.

Подступило дурное предчувствие.

И ощущал его каждый всадник.

— Мы почти догнали их.

Показалась вражеская кавалерия.

Достигнув болотистой земли, всадники противника спешились, потому что ехать дальше верхом было невозможно.

— Спешиться! Преследовать врага!

— Ува-а-а-а!

Рыцари одновременно спрыгнули с коней.

Пусть они и предпочитали сражаться верхом, но даже без лошадей каждый рыцарь был подобен шагающей крепости.

— Ува-а-а… а-а… а…

— …

Крики рыцарей, продвигавшихся через болото, постепенно затихли.

В лесу за низиной…

Из кустов один за другим начали появляться головы.

Это были зверолюди с животными ушами, вооружённые топорами и дубинами.

— Вот же чёрт. Мы действительно попались.

Враги были повсюду.

Даже при беглом взгляде было понятно, что они значительно превосходят карательную армию числом.

Противник уже заполнил тыл и постепенно сжимал кольцо окружения.

— Уведите коней в сторону, чтобы их не тронули. Готовьтесь к рукопашной.

— …

Рыцари разошлись, оставляя между собой расстояние, и обнажили мечи.

Напротив стояли рычащие зверолюди, готовые в любой момент броситься и вцепиться зубами.

Между двумя сторонами было меньше десяти метров, но противостояние всё затягивалось.

Главнокомандующий как раз размышлял, не попытаться ли им первыми прорвать окружение.

Фьюююю

— Ува-а-а-а-а!!!

Раздался звук рога, и враги со всех сторон бросились вперёд, заполняя пространство боевыми криками.

Всё поле зрения заполнили тёмные силуэты зверолюдей.

Среди них не было тех испуганных солдат, которые раньше спешили упасть на землю и сдаться.

Вперёд неслись только обезумевшие создания, пускавшие слюну, словно поражённые бешенством.

От неведомого прежде страха руки рыцарей начали дрожать.

— Не бойтесь! Это всего лишь бешеные псы!

Голос главнокомандующего прорвался сквозь крики врагов.

И в тот же миг две стороны столкнулись.

* * *

— Ха-а… ха-а… ха-а…

Хруст.

Меч Тейлора с тупым звуком обрушился на противника.

Вместо чистого среза затылок врага оказался полностью размозжён.

— Ха…

Подняв клинок, Тейлор тяжело выдохнул.

Лезвие было полностью иззубрено и уже почти не резало.

Тейлор отбросил меч.

Затем вытащил из ножен одноручный клинок.

— Гра-а-а!

— Вот же блять!

В затылок ударило что-то тяжёлое.

Он едва не рухнул лицом вниз, но глубоко вогнал ноги в грязь и каким-то образом удержался.

Тейлор резко развернулся.

— Сдохниииии!

— Ух… Блять.

Он вонзил остриё меча в шею обезумевшего зверолюда.

Но тот всё ещё не умер и продолжал бить кулаками по шлему.

Они находились слишком близко, и Тейлор не мог вытащить застрявший клинок.

Тогда он выхватил с пояса кинжал и засунул врагу прямо в рот.

— Кх-м-м… кх…

— Умри уже. Давай. Сдохни.

Только тогда сила зверолюда начала угасать.

Тейлор перевернул его, уселся сверху и снова и снова вонзал кинжал в лицо.

Когда лицо превратилось в неузнаваемое месиво, тело наконец обмякло и перестало двигаться.

— Гра-а-а-а!

— Чёрт!

Но на этом всё не закончилось.

Сзади уже прыгал ещё один зверолюд.

Благодаря быстрой реакции Тейлор вонзил кинжал ему в лоб, но загнал слишком глубоко и не смог вытащить.

А следом показалась целая толпа новых врагов.

— Ха-а… уф… Блять. Подходите.

Внутри шлема скопился горячий пар.

Тейлор тяжело выдохнул и поднялся.

Он потерял длинный меч, одноручный меч и кинжал, но это не имело значения.

Хватит и голых рук.

Бах! Хрясь!

— Кха! Кх!

— Визг

Зверолюди бросались на него один за другим, но пробить сплошные доспехи и ранить Тейлора было невозможно.

Он лишь следил, чтобы его не схватили за ноги, и по одному укладывал врагов ударами кулаков в лицо.

Каждый взмах стальной перчатки сопровождался жутким хрустом и брызгами крови.

— Блять!

Хрясь!

— Сдохни!

Хруст!

— Да умри же!

Бум!

Лицо последнего зверолюда провалилось внутрь.

Тейлор ещё раз ударил по черепу дёргающегося тела, избавляя его от страданий, и выпрямился.

Руки словно перестали ему принадлежать.

Ноги дрожали, дыхание сбилось, а грудь, казалось, вот-вот разорвётся.

Ему ужасно хотелось сорвать с себя эти тяжёлые и неудобные доспехи.

Но Тейлор прекрасно понимал, что тогда его убьёт случайная стрела.

Поэтому он продолжил идти по вязкой грязи и наконец добрался до края низины.

— Блять. Выбрался. Проклятое место…

Он обернулся.

В болоте рыцари и зверолюди всё ещё перемешивались в беспорядочной рукопашной.

Пусть рыцари уступали числом и были окружены, это ещё не означало, что они проигрывают.

До сих пор не погиб ни один рыцарь, а зверолюдей они рубили одного за другим.

Конечно, Тейлор выбрался не потому, что захотел передохнуть и сбежать, пока остальные сражаются.

Командир приказала ему проверить тыл.

Иначе он не стал бы в одиночку прорывать заднюю линию окружения, избив больше двадцати зверолюдей.

После болота особенно приятно звучал мягкий шелест травы под ногами.

Шагать стало легче, и казалось, будто он летит.

Сдерживая желание снять шлем и вдохнуть прохладный воздух, Тейлор расправил спину.

И в этот момент всё тело внезапно обмякло.

— Ха.

Он увидел вражескую кавалерию.

Кавалерию, заполнившую весь горизонт.

Это был не строй, искусственно растянутый в стороны, чтобы казаться многочисленнее.

Тейлор находился ниже и прекрасно видел, как за первой линией вниз спускаются ещё десять рядов всадников.

— Нам конец…

Но главная проблема была в другом.

Это была не лёгкая кавалерия.

Не те привычные всадники в кожаной одежде с короткими копьями.

Каждый носил полноценные серебряные доспехи.

Минимум пять тысяч тяжёлых кавалеристов мчались к ним во весь опор.

Стук копыт становился всё ближе, создавая ощущение настоящего землетрясения.

— Командир! Нет, главнокомандующий! Тревога! Нам нужно отступа-аааать!!!

Тейлор, пошатываясь, развернулся и побежал назад.

Вражеские зверолюди-пехотинцы не пытались уничтожить их в окружении.

Они лишь тянули время.

* * *

Тук… тук…

Тихо раздавался металлический звон.

Маг, сидевший на стуле и листавший книгу, резко нахмурился и поднял голову.

Одноглазый зверолюд с волчьими ушами.

Дариус, известный как заместитель командующего мятежниками, с мрачной улыбкой постукивал по железным прутьям.

— Давай потише. Людям вообще-то спать пора. Ты даже собственным подчинённым не даёшь права на сон?

— Господин маг. Вы подумали над нашей сделкой?

— …

Маг глубоко вздохнул.

Под сделкой подразумевалось предложение получить деньги и тайно освободить Дариуса вместе с остальными пленниками.

Он говорил настолько нагло и уверенно, что это почти вызывало уважение.

— Все зверолюди настолько прямолинейны? Вы не умеете выражать желания обходными словами? Неудивительно, что с таким уровнем дипломатии вас выгнали с равнин и загнали в Великий лес. Верно?

— Я всё ещё не услышал ответа.

— Ха. Ответ? Хорошо, отвечу. Скажу настолько просто, чтобы понял даже такой идиот, как ты. Наёмники живут доверием. Нас легко принять за безумцев, помешанных на деньгах, но это справедливо только до того, как мы получим заказ. После принятия задания мы должны быть безгранично верны нанимателю. Мы ведь не собираемся закрывать дело через день или два. С какой стати нам предавать заказчика ради горстки ваших жалких денег…

— Десять миллионов тирионов.

— ?!..

— Если не хотите десять миллионов наличными, могу приготовить золото или серебро той же стоимости.

Глаза мага округлились.

Десять миллионов тирионов?

Этих денег хватило бы, чтобы навсегда оставить наёмничество, купить землю и стать помещиком.

Ради такой суммы можно было выбросить к чёрту и доверие, и всё остальное.

Но проблемой оставался заказчик.

Если предать императорскую семью, месть будет страшной.

Десять миллионов тирионов не выходили из головы, но от предложения всё равно приходилось отказаться.

— Н-нет. Ты всё равно лжёшь. Откуда у вас столько ценностей?

— Господин маг. С каких пор выбор вообще принадлежит вам?

— Что?

— Хорошо осмотритесь вокруг.

— …

Маг поднялся со стула и посмотрел по сторонам.

Если подумать, вокруг действительно было слишком неспокойно.

Вся армия только что выступила, чтобы уничтожить врага, но солдаты почему-то расходились по укреплениям и занимали оборонительные позиции.

— Получено сообщение по магической связи! Наши войска оказались под угрозой полного окружения и уничтожения!

— !..

Словно забивая последний гвоздь, другой маг пробежал мимо и передал эту новость.

Пока маг растерянно стоял, сзади раздался раздражающий смех.

— Хе-хе-хе. Теперь поняли положение? Если освободите нас за десять миллионов тирионов, я гарантирую вам безопасность. Если продолжите упрямиться, всех магов, находящихся в этой крепости, зверолюди разорвут на части.

— !..

Это была не сделка.

Это была угроза.

Получить десять миллионов тирионов и до конца жизни скрываться от императорской семьи.

Или позволить зверолюдям разорвать себя на части.

Выбор из двух вариантов.

Нет, на самом деле никакого выбора не было.

Ответ был слишком очевиден.

Сообщение от кавалерии! Приближаются пять тысяч вражеских тяжёлых всадников! Сопротивление невозможно! Мы пытаемся вырваться! Четвёртой крепости приготовиться к обороне!

Когда маг лично принял сообщение и услышал голос главнокомандующего, его зрачки задрожали.

На лице отчётливо появилась тень смерти.

— С-сделка… Вы ведь обязательно её исполните?

— Хе-хе. Разумеется.

Со всех сторон доносился тревожный шум.

Дрожащая рука мага потянулась к железной решётке.

Шлюс Хайнкель (1/3)

— Есть кое-что, что вы должны узнать до нашего прибытия.

— ?..

В шумной карете мгновенно стало тихо.

Айнц катался по полу, собирая рассыпанные магические камни, а Эрика снова открыла сумку и перерывала вещи, потому что ей показалось, будто она что-то забыла.

Спокойно сидели только Айрис и Трие…

Нет, Трие просто уснула.

Я повернул к стене голову задремавшей Трие и заговорил:

— Положение на поле боя неблагоприятное.

— Что, всё зашло в тупик?

— Карательная армия потеряла семьдесят процентов сил и отступает. К этому моменту от неё, возможно, почти ничего не осталось.

— Хы-ы-ып?!..

Я машинально зажал Эрике рот.

Она с таким свистом втянула воздух, будто вот-вот закричит.

Похоже, это немного её успокоило.

Эрика схватила меня за запястье, оттолкнула руку и теперь лишь сердито сопела, не поднимая шума.

Ещё немного — и мы бы разбудили Трие.

Нельзя было мешать сну самого ценного бойца в этой карете.

— Но это… По сути, они уже проиграли. В газетах ничего такого не было.

— Именно это и даёт надежду. Значит, возможность переломить ситуацию ещё осталась. Если мы успеем изменить ход войны, газеты вообще могут не публиковать статью о поражении.

— Но ты сказал, что они потеряли семьдесят процентов. Это ведь практически полное уничтожение. И после этого ещё можно победить?

— Именно это нам теперь и предстоит сделать.

— …

Даже Айнц смотрел на меня так, словно не верил своим ушам.

Только Айрис продолжала загадочно улыбаться. Невозможно было понять, сохраняет ли она невозмутимое выражение лица или уже увидела и это будущее.

— Пятеро обычных студентов? Шлюс, ты сейчас шутишь?

— Можешь считать Священный рыцарский орден силами под нашим командованием. Я фактически являюсь его владельцем.

— О. Рыцарский орден? Сколько там человек?

— Около десяти.

— …

В карете стало холодно.

Не так всё должно было пройти.

Я умудрился подорвать боевой дух ещё до прибытия.

— Нет… Я думала, мы едем хотя бы на сражение, где есть минимальные шансы на победу. А оказывается, мы все вместе направляемся совершать самоубийство?

— Можешь отказаться прямо сейчас.

— Эй! Шлюс!

— Мы обязательно победим. Поверьте мне.

По правде говоря, я и сам себе не верил.

Но что мне оставалось?

Не мог же я честно признаться, что сам до усрачки боюсь.

Наверное, именно так чувствовали себя великие полководцы, бросавшиеся в сражения, которые казались невозможными.

Неужели они и правда верили в победу?

Возможно, просто не могли отступить и потому прибегали к своеобразному самовнушению.

— И чему именно в тебе верить?..

— Я верю тебе, Шлюс. У тебя ведь наверняка есть план.

— …

Айнц подмигнул мне.

Мерзость какая…

Только плана у меня на этот раз вообще не было.

— План Шлюса… Я тоже в него верю.

— …

Улыбка Айрис давила просто невыносимо.

Кажется, она догадалась, что никакого плана у меня нет, и теперь посмеивалась.

Но раз она всё равно поехала, значит, наверняка увидела будущее, в котором мы каким-то образом побеждаем?

Оставалось только твёрдо в это верить.

— Мы ведь правда сможем победить? Да?

— Да.

Пока Эрика с облегчением выдыхала, Айрис прикрыла губы рукой и так, чтобы это увидел только я, слегка дёрнула уголком рта.

Она действительно надо мной смеётся.

Чёрт.

Наверняка потом потребует плату за молчание.

Хитрая лиса.

— Всем стоит поспать. Путь будет долгим.

— Эй. Ты хотя бы в общих чертах план объясни.

— Знаешь лучший способ сохранить тайну, Эрика?

— Какой?

— Никому её не рассказывать.

— Эй!

Я откинулся назад и закрыл глаза.

Пусть Эрика рядом сколько угодно злится, мне всё равно нужно было поспать.

Завтра рано утром предстояло многое сделать.

И тут я внезапно вспомнил.

Как Эрика вообще здесь оказалась?

Из-за того, что карета уже отправлялась, я так и не успел спросить.

— Эрика. Зачем ты сюда пришла?

— Что? Сам попросил приехать, а теперь несёшь какую-то чушь?

— Я неправильно сформулировал. Как ты сюда попала? Получить разрешение временной главы дома Лихтенбург наверняка было непросто.

— Ты говоришь так, будто очень хорошо знаешь характер моей матери.

— …

Я допустил ошибку.

Официально Шлюс встречался с госпожой Лихтенбург всего дважды.

По идее он никак не мог знать, что она безумно любит дочь и ни за что не отпустит её на поле боя.

— Это было… лишь предположение.

— Правда? Сейчас сделаю вид, что поверила. Потому что здесь остальные.

— …

Взгляд Эрики стал пугающим.

Похоже, она примерно догадалась о моих отношениях с госпожой Лихтенбург.

Ну что за…

Я же немного её поиспользую и отпущу.

Если честно, по сравнению со стоимостью спасённой жизни всё, что я до сих пор от неё получил, было сущей мелочью.

— Что? О чём речь? Твоя мать и Шлюс…

— Заткнись. Тебя это не касается.

— Зачем тогда обсуждать то, что меня не касается, прямо передо мной? Раз я услышал, значит, уже касается. Что там? Быстрее рассказывай, мне ужасно любопытно.

— Думаешь, я расскажу?

— Ах ты!..

Чёрт.

Нужно было оставить дома либо Айнца, либо Эрику.

Я забыл, что их характеры несовместимы, как вода и масло, и они ругаются по любому поводу.

— Значит, временная глава дома Лихтенбург всё-таки дала разрешение?

— Нет. Я ушла, ничего ей не сказав.

— ?!..

Ответ оказался совершенно неожиданным.

Эрика?

Та самая Эрика, которая не могла сделать ни шага против воли матери?

Что случилось?

У неё запоздало начался подростковый бунт?

— Чего так смотришь? Ты сказал, что нуждаешься во мне. Тогда просто радуйся. Не беспокойся о делах чужой семьи…

— Я не беспокоился.

— Тогда зачем спрашивал? Вот же…

Похоже, в душе Эрики и правда подул ветер перемен.

Может, она решила наконец выйти из тени матери.

Или настолько начала мне доверять, что захотела последовать за мной даже на поле боя.

Если подумать, второй вариант звучит совершенно неправдоподобно.

— Так что связывает Шлюса и твою мать?

— Я сказала, что не расскажу.

— Буду спрашивать, пока не расскажешь.

Я скрестил руки и снова попытался уснуть под звуки их перепалки.

Именно попытался.

…Мне пришлось очень долго стараться, прежде чем я наконец заснул.

* * *

— Мы прибыли! Пора выходить!

— А-а-а?

Карета остановилась с глухим стуком.

Я открыл глаза и поморщился от внезапной боли в левом плече.

Оказалось, Трие просто положила на него голову.

— Ай!

— …

Я щёлкнул Трие по лбу, разбудил её и поднялся.

Айрис, похоже, вообще не спала.

Она всё так же чинно сидела в той же позе, что и до того, как я заснул.

Айнц и Эрика…

Оба растянулись по разным углам дивана и теперь сонно оглядывались по сторонам.

— Мы уже приехали, Шлюс?

— Это остановка в герцогстве Монарх для пополнения припасов. Через три часа снова отправимся. Я заказал комнаты в гостинице. Можете отдохнуть там или пойти со мной.

— А ты куда?

— В собор Святой Софии.

— !..

Я специально решил выехать поздно ночью.

Пока мы остановились в герцогстве Монарх для пополнения припасов, я собирался воспользоваться перерывом и разобраться ещё с одним делом.

Позже возвращаться сюда снова было бы слишком утомительно.

К тому же можно было использовать благовидный предлог: получить благословение в крупнейшем соборе континента.

— Хм. Ты — в собор? Может, у тебя ещё и встреча с Папой назначена?

— Да. Я собираюсь с ним встретиться.

— Что? А?

Выходя из кареты, Эрика остолбенела и на мгновение потеряла равновесие.

Я испуганно протянул руки, чтобы поймать её, но…

— Оп.

— С-спасибо…

Трие оказалась быстрее.

Одной рукой подхватив Эрику на плечо, она медленно поставила её обратно на землю.

Всё-таки с Трие рядом было спокойнее.

Если бы со мной были только эти хилые маги, будущее выглядело бы совсем мрачным.

— Ты правда встречаешься с Папой? Это ведь ложь? И почему ты, Айрис, так естественно идёшь рядом?

— Если мы направляемся в церковь, разве Святая не обязана присутствовать? К тому же мне давно пора поприветствовать некоторых людей.

— А… Тогда Трие, ты почему идёшь? Почему вообще ни в чём не сомневаешься?

— Потому что я отвечаю за охрану учителя.

— Айнц, а ты?

— М? Я вообще никогда не сомневался в словах Шлюса.

— …

Эрика некоторое время стояла ошеломлённая, но вскоре с немного недовольным лицом поплелась за мной.

Чтобы проверить, лгу я о встрече с Папой или нет, ей всё равно пришлось бы пойти самой.

Наверное, к этому моменту Эрика уже поняла, что единственной, кто здесь не доверял Шлюсу, была она.

Было довольно удобно, что общественное мнение переходило на мою сторону, даже если я ничего подробно не объяснял.

А Эрика не могла не подчиниться мнению большинства.

Особенно если среди этого большинства была Айрис.

— Ух ты…

— Вау…

Трие и Айнц раскрыли рты.

В центре герцогства Монарх.

Стоило нам выйти с почтовой станции, как показался расположенный там собор Святой Софии.

Формально герцогством Монарх управлял герцог, но настоящее влияние здесь принадлежало Папе.

Поэтому эти земли также называли землёй Бога или Папской областью.

Именно в церкви Святой Софии Айрис прошла крещение и была провозглашена Святой.

Наверное, с этим местом у неё связано множество воспоминаний.

Я украдкой посмотрел на Айрис.

Взгляд, которым она осматривалась по сторонам, казался немного печальным.

Мы поднялись по белым ступеням, и у дверей нас встретил священник.

— Господин Шлюс Хайнкель и его спутники?

— Да.

— Его императорское величество предупредил нас. Прошу войти.

— Ч-что?! Его императорское величество?..

Эрике явно хотелось сказать очень многое.

Но, похоже, она сдерживалась, потому что мы находились внутри собора.

— У нас мало времени. Я хотел бы как можно скорее встретиться с Папой и отправиться дальше. Он уже готов?

— Эй! Шлюс! Что ты вообще говоришь…

Но я не был особенно набожен в отношении религии этого мира, поэтому не испытывал большого желания почитать ни бога Айгиса, ни его представителя Папу.

Впрочем, если вести себя слишком нагло, меня могли сжечь за богохульство, поэтому минимальные приличия я всё же соблюдал.

— Ха-ха. Готов ли Папа, я и сам не знаю. Дальше вас проводит кардинал. Вон тот господин.

В этот момент в конце коридора показался мужчина в красном одеянии.

Кардинал наверняка должен был знать хотя бы то, готов ли сейчас Папа.

Я уже собирался спросить у него.

Но выражение его лица выглядело странно.

Словно он был глубоко растроган.

И почему мне кажется, что он смотрит прямо на меня?

— Это кардинал Бранден Хайнкель.

— Х-Хайнкель?!

Хайнкель.

Вот же чёрт.

— Шлюс! Как же давно мы не виделись! Ты меня узнаёшь?

— …

Открылось крайне утомительное событие.

Шлюс Хайнкель (2/3)

Бранден Хайнкель.

Кардинал совершенно явно радостно обращался именно к Шлюсу.

Может ли человек, который знает Шлюса в лицо, случайно носить ту же фамилию?

Они наверняка родственники.

Эрика пришла именно к такому выводу.

— Шлюс! Как давно мы не виделись! Ты меня узнаёшь?

— …

— Ха. Ха-ха… Забыл, значит. Что ж, такое бывает…

Кардинал радостно подошёл ближе, но Шлюс лишь молча смотрел на него с каменным лицом.

Он что, совсем спятил?

Как можно настолько невежливо вести себя с кардиналом?..

И вообще, они явно знакомы. Почему он его игнорирует?

Эрика уже сгорала от желания спросить, но Айнц опередил её.

— Шлюс, он случайно не твой родственник?

— Ха-ха-ха. Нет. Я лишь на время одолжил Шлюсу свою фамилию. Ему нужно было скрыть личность.

— А-а…

Значит, они не были родственниками.

Он просто одолжил Шлюсу фамилию?

Кардинал — простолюдину Шлюсу?

Насколько Эрика могла судить, Шлюс не выглядел особенно набожным верующим.

Она совершенно не понимала, что между ними произошло.

— Но я не ожидал, что ты до сих пор пользуешься этим именем. Ты нашёл мать?

— …

— Похоже, не нашёл. Впрочем, раз до сих пор живёшь под этим именем, ответ и так был очевиден…

— …

Разговор продолжал становиться всё непонятнее.

Особенно странным было то, что кардинал говорил, явно нервничая и стараясь угодить, а Шлюс продолжал его игнорировать.

Словно сердился на него за что-то.

Ситуация выглядела непривычно.

— Я так обрадовался, что забыл поприветствовать остальных. Святая Айрис. Я кардинал Бранден Хайнкель.

— Давно не виделись.

— Действительно. Ха-ха-ха.

— А это мои близкие друзья: Эрика фон дем Лихтенбург, Айнц фон Вигенштейн и Трие…

— Эденгарт Трие фон дем Шульценбург.

— Да. Добро пожаловать. Для начала давайте пройдём внутрь.

Похоже, он был знаком и с Айрис.

Хотя, если подумать, ничего удивительного.

Ведь именно Папа лично провозгласил Айрис Святой.

Из-за большого количества гостей кардинал, похоже, немного растерялся.

Пожав руки всем членам группы, он провёл их в большую комнату в глубине собора.

— Папа просил немного подождать. Похоже, он ещё не закончил приготовления.

— Понятно…

Все тесно собрались перед потрескивающим камином посреди огромной комнаты.

Внутри церкви вентиляция была настолько хорошей, что казалось даже прохладно.

Некоторое время царило неловкое молчание.

Шлюс относился к тем, кому подобная тишина не мешала, но среди присутствующих было сразу двое людей, совершенно её не переносивших.

— Так что там было…

— Шлюс…

Заговорившие одновременно Айнц и Эрика посмотрели друг на друга с раздражением.

Характеры у них были совершенно противоположными, но некоторые черты всё же совпадали.

Например, неспособность терпеть, когда их мучает любопытство.

— Так почему вы дали Шлюсу свою фамилию?

— Дело в том…

После вопроса Айнца кардинал внимательно посмотрел на Шлюса, словно спрашивая разрешения.

Тот вместо ответа едва заметно кивнул.

Но Айрис продолжала молча и пристально смотреть на кардинала.

Быстро поняв смысл её взгляда, тот крепко зажмурился.

Шлюс разрешил рассказать, но Айрис явно запрещала.

Видимо, часть, связанную с Айрис, придётся опустить.

— Это произошло давно, когда я был всего лишь младшим священником. Тогда в самом разгаре шла война с королевством. Однажды по реке, протекающей перед храмом в Айсбурге, принесло мальчика. Одна из находившихся в храме свя… нет, монахинь принесла его на спине. Он получил тяжёлые ранения и был уже почти при смерти.

— ?..

Судя по контексту, этим мальчиком был Шлюс Хайнкель.

Но Эрика впервые слышала, что его, смертельно раненного, подобрали у храма.

Она знала лишь то, что после битвы за Айсбург он пропал без вести…

Заинтересовавшись ещё сильнее, Эрика сосредоточилась на рассказе кардинала.

— Когда мальчик пришёл в себя и начал восстанавливаться, явились солдаты королевской армии. Они спрашивали, не находится ли здесь сын одного из стражников Айсбургской крепости. Было очевидно, что они говорят о мальчике, которого принесла монахиня. Поэтому мне пришлось солгать, что он мой сын, и назвать его Хайнкелем. Так и появился вымышленный человек по имени Шлюс Хайнкель.

— Значит, имя Шлюс тоже придумали вы?..

— Нет. Его он назвал сам.

Чем больше Эрика слушала, тем сильнее чувствовала, будто погружается в трясину.

Что делал Шлюс, прежде чем его унесло рекой?

Почему он был ранен?

И зачем королевская армия его разыскивала?

А главное, почему он до сих пор пользуется фальшивым именем, созданным только для того, чтобы скрыться от преследователей?

Пока Эрика пребывала в замешательстве, Айнц, похоже, тоже ничего не понимал и решил расспросить подробнее.

— Так почему Шлюс оказался в воде? Откуда у него были эти раны? Он участвовал в сражении?

— Ха-ха-ха. Больше мне ничего не известно.

Но кардинал громко рассмеялся и отказался отвечать.

Пока Эрика и Айнц едва не сходили с ума от любопытства, Трие уже нашла некоторые зацепки.

«Королевская армия лишь однажды продвинулась настолько глубоко на земли Империи. Во время зимнего генерального наступления».

Значит, всё произошло во время зимнего генерального наступления королевства.

В ту ночь несколько тысяч солдат королевской армии проникли в Айсбургскую крепость, и та едва не пала, но защитникам чудом удалось её удержать.

Однако была одна странность.

К концу того дня в крепости оставалось меньше тридцати защитников.

При этом у королевской армии даже после сражения оставалось около тысячи солдат.

Получается, тысяча элитных бойцов, уже проникших в крепость, испугалась всего тридцати стражников, отказалась от захваченной позиции и сбежала?

Это не имело смысла.

«А после этого они разыскивали Шлюса…»

Допустим, они по какой-то причине проиграли сражение, которое должны были выиграть.

Но зачем королевской армии, обязанной продолжать наступление, тратить время на поиски какого-то мальчишки?

Насколько ценным он должен был быть в их глазах?

«Может, именно этот мальчик… Шлюс… привёл защитников к победе?»

Трие всмотрелась в лицо Шлюса, стараясь прочитать его выражение.

Но, разумеется, ничего не добилась.

Всё это время он оставался совершенно бесстрастным.

«М-м?..»

В этот момент Трие откинула голову назад, чтобы размять спину, и широко раскрыла глаза.

Рука Шлюса была отведена за спину.

Сверху её накрывала ладонь Айрис.

Она переплела с ним пальцы.

Трие на мгновение решила, что ей показалось.

Она снова наклонилась вперёд и убедилась, что Эрика и Айнц понятия не имеют, что происходит за широкой спиной Шлюса.

— Да скажите уже нормально, я от любопытства умру! Айрис, ты ведь тоже что-то знаешь? Верно?

— Спросите Шлюса. Если он разрешит, я смогу рассказать всё.

— Шлюс! Нужно только твоё разрешение! Что там может быть такого невероятного? Просто расскажи!

— …

— Шлюс?

Шлюс не ответил.

Похоже, он вообще не услышал вопроса.

Он продолжал неподвижно сидеть с пустым выражением лица.

Почувствовав неладное, Айнц поднёс руку к глазам Шлюса и несколько раз помахал.

Даже когда он внезапно хлопнул в ладони прямо перед лицом Шлюса, а затем щёлкнул пальцами, тот никак не отреагировал.

Словно потерял сознание, не закрыв глаз…

— Что с ним такое?

— И правда.

Айрис с невозмутимой улыбкой убрала руку.

— Кхе-е-ек…

— Напугал!

Шлюс резко вдохнул и очнулся.

Трие настолько испугалась его внезапной реакции, что не знала, что делать.

Тяжело дыша, Шлюс по очереди осмотрел лица всех присутствующих.

Но выражение у него было странным.

Он выглядел не столько испуганным…

Скорее совершенно сбитым с толку.

Трие впервые видела Шлюса таким.

И только Айрис невозмутимо наблюдала за происходящим.

* * *

Сначала я совершенно не понимал, чего она добивается.

Айрис внезапно взяла меня за руку за спиной.

Я даже не пытался вырваться.

Мне просто хотелось понять, зачем она это делает.

Хочет подразнить меня и насладиться реакцией?

Или у неё есть какая-то цель?

«А?»

В этот момент на меня обрушилось удушающее чувство, будто всё тело придавило тяжёлым грузом.

Зрение исчезло.

Весёлые голоса вокруг тоже смолкли.

Единственным, что у меня осталось, было тепло руки, сжимавшей мою левую ладонь.

«Чёрт».

Я уже несколько раз переживал подобное и мог сказать наверняка.

Меня заперли в барьере.

Так вот зачем она взяла меня за руку и заставила растеряться: чтобы незаметно развернуть барьер.

Но против меня это бесполезно.

Достаточно сразу его разрушить.

«Что происходит?»

Однако сколько я ни искал, формулы барьера нигде не было.

На всякий случай я даже использовал Выбор и концентрацию, усилив чувствительность к мане, но никакой формулы так и не увидел.

Настолько тщательно скрыть её не смог бы даже маджин.

Оставался только один вывод.

Никакого барьера вокруг меня не существовало.

Я некоторое время пребывал в замешательстве, но теперь наконец понял.

Это было не воздействие барьера, а эффект моей способности.

«Память истинного тела…»

Способность, которая при достаточно сильном срабатывании накладывала воспоминание поверх реальности.

Да ещё и активировалась случайно, поэтому я совершенно не мог ею управлять.

Настоящая бесполезная способность-тролль.

Наверное, это было воспоминание из тех времён, когда Шлюс ещё не умел видеть и слышать с помощью маны.

Но почему способность проявилась настолько сильно?

Неужели из-за того, что я взял Айрис за руку?

«А?»

В этот момент тёплые пальцы раскрыли мой кулак и начали щекотать ладонь.

Нет.

Она не щекотала.

Она писала буквы.

Я скажу тебе своё имя

Хочешь сказать имя?

Хорошо.

Говори.

Я его не забуду.

Айрис

А.

Чёрт.

А тебя как зовут

Кусочки головоломки постепенно вставали на свои места.

Шлюс Хайнкель (3/3)

Я скажу тебе своё имя Айрис

Айрис.

Да.

Это прикосновение принадлежало Айрис.

Только рука была немного меньше.

Но тепло и мягкость ничем не отличались.

А тебя как зовут

Моя рука сама пришла в движение.

Я ничего не видел и не слышал, поэтому мог полагаться лишь на осязание.

С трудом поймал руку Айрис и прижал указательный палец к её ладони.

Конец

Конец?..

В этот момент в меня хлынули чувства Шлюса.

«А…»

Горло внезапно сжалось.

Неведомое отчаяние будто придавило всё тело.

Совсем как тогда, когда я потерял её…

Хотелось прямо сейчас разрыдаться, словно ребёнок.

А Шлюс вдобавок потерял зрение и слух, поэтому наверняка испытывал ещё и полнейшее бессилие.

Но он сдерживался.

Я не знал, что с ним произошло, однако он изо всех сил терпел.

Только тогда до меня начал доходить смысл слова «конец».

В тот момент Шлюс отказался от жизни.

Здесь должна была закончиться его история.

Конец?

Разговор окончен

Так и оборвалась их переписка, состоявшая из коротких слов.

Похоже, Шлюс не был настроен что-либо подробно объяснять.

Он не хотел даже поблагодарить её за спасение.

Он просто хотел умереть.

Закончить жизнь, наполненную болью, которая и впредь принесёт лишь страдания и неудобства.

Шлюс

Значит тебя зовут Шлюс На имперском языке это означает конец Верно?

Моя рука, нет, рука Шлюса задрожала от неожиданности.

Шлюс.

Вот оно что.

Теперь понятно.

Это имя дал ему не кто иной, как Айрис.

А фамилия?

Похоже, Шлюсу всё это окончательно надоело, потому что он вообще отказался продолжать разговор.

Он вырвал руку из ладони Айрис и убрал её.

Жаль.

Была возможность узнать настоящую фамилию Шлюса.

Наверное, не желая сдаваться, Айрис ещё несколько раз коснулась моей руки, после чего ушла.

Решив, что рядом больше никого нет, Шлюс вытянул руки и начал ощупывать пространство вокруг.

Он лежал на мягкой кровати.

А…

Он не пытался понять, где находится.

Он искал что-нибудь острое.

Желательно лезвие.

Нетрудно догадаться, зачем.

— …

Вскоре Шлюс просунул руку под кровать и нащупал что-то болтающееся.

Кусок дерева почти отломился.

Стоило потянуть сильнее, как он легко оторвался с хрустом.

Даже бегло ощупав его, можно было понять, что конец достаточно острый.

Но, похоже, Шлюс стремился к полной уверенности, поэтому даже проткнул им собственную ладонь.

Конец деревяшки прошёл насквозь и вышел с тыльной стороны.

Несмотря на это, твёрдый кусок дерева сохранил форму.

На губах появилась слабая улыбка.

Похоже, Шлюс решил, что этого будет достаточно, чтобы умереть.

Он собирается перерезать сонную артерию?

«А, чёрт».

Нет.

Этот ублюдок оказался безумнее, чем я мог представить.

Он с силой прижал остриё деревяшки к виску, а затем снова ослабил давление.

Как будто делал углубление в стене перед тем, как закрутить шуруп.

Именно этим он и занимался.

Вскоре в теле Шлюса заработал внутренний контур.

Всё тело стало горячим, а мгновенно созданная откатная энергия разлилась по нему.

Полученная взамен мана усилила мой кулак, и Шлюс уже собирался вогнать деревяшку себе в голову…

— !..

Но что-то внезапно сильно толкнуло его и помешало.

Из-за изменившегося направления деревяшка лишь оцарапала кожу головы, не выдержала силы кулака Шлюса, сломалась и отлетела куда-то в сторону.

Во мне мгновенно вспыхнула ярость.

Злость оказалась сильнее боли от недовошедшей в голову деревяшки и даже от пробитой ладони.

Вытянутая рука Шлюса нащупала тонкую руку.

Этот невоспитанный ублюдок тут же схватил девушку за плечи и швырнул на кровать.

Грубая рука провела по её ключице и поползла выше.

Наконец он нашёл шею.

Я уже сидел на ней сверху и крепко сжимал горло.

Это была не угроза.

Даже если бы она начала молить о пощаде, я всё равно не мог ничего услышать.

Мне просто хотелось её убить.

Убить всех, кто мешает, а затем умереть самому.

Без малейших колебаний пальцы сжимались всё сильнее, действительно пытаясь лишить её жизни.

Я не видел искажённого болью лица и текущих слёз.

Не слышал жутких хрипов.

Идеальное состояние, чтобы убить человека.

— ?..

В этот момент моей щеки коснулась мягкая ладонь.

Я подумал, что она попытается выколоть мне глаза, защищаясь.

Но эта добрая рука лишь скользнула по щеке и вытерла слёзы.

Затем поднялась выше и коснулась виска, мягко поглаживая разорванную кожу.

Было больно.

Невероятно больно.

Ещё мгновение назад я был так взбудоражен, что даже не замечал раны на голове, но теперь боль стала невыносимой.

Однако вскоре я почувствовал, как края раны соединяются, и боль полностью исчезла.

— …

Пальцы Шлюса медленно разжались.

Похоже, его внезапно захлестнуло чувство вины.

Когда я отвернулся, тонкая рука снова коснулась моей ладони.

Но теперь Шлюс не стал её отталкивать.

Указательный палец осторожно вывел слова:

Всё хорошо

Что-то подступило к горлу и едва не вырвалось наружу.

Я, Шлюс, снова взял Айрис за руку и повернулся к ней.

Сидя перед ней, Шлюс не мог поднять голову.

А затем, глупо всхлипывая, открыл рот.

Он говорил, что ему жаль.

Кричал, что ему очень жаль.

Из-за глухоты он даже не был уверен, правильно ли произносит слова, но продолжал просить прощения.

Под тяжестью вины Шлюса у меня постепенно начал возникать вопрос.

Когда это вообще закончится?

По ощущениям, Память истинного тела действовала уже около десяти минут.

До сих пор даже самые продолжительные воспоминания длились не больше десяти секунд.

Настолько долго способность активировалась впервые.

Что сейчас происходило с моим телом в реальности?

Может, я как идиот махал руками в пустоте?

Я начал беспокоиться, но никаких способов повлиять на ситуацию…

«А».

Один способ был.

Причиной активации способности изначально стало прикосновение к руке Айрис.

Значит, нужно было лишь отпустить её руку в реальности.

Проблема заключалась в том, сможет ли настоящее тело подчиниться мне, когда мои чувства полностью связаны с телом Шлюса из прошлого.

Решив проверить, я попытался пошевелить левой рукой, которую в реальности наверняка держала Айрис.

«Чёрт».

Бесполезно.

Я оказался заперт в воспоминаниях Шлюса.

* * *

Поразительно, просто невероятно, но эта проклятая способность продолжала действовать уже больше суток.

Как я понял это, ничего не видя и не слыша?

Айрис приносила еду при каждом приёме пищи.

Это была уже четвёртая трапеза.

Конечно, всё это время я пытался открыть глаза.

В реальности я наблюдал за потоками маны, заменяя ими зрение и слух.

Но здесь это не работало.

Сколько бы я ни старался, мне с трудом удавалось даже почувствовать движение маны.

Возможно, чувствительность к мане у Шлюса из прошлого была ниже, чем сейчас.

Но больше всего раздражало то, что я не мог управлять телом по собственной воле.

Я ощущал абсолютно всё, но не мог пошевелиться так, как хотел. Это продолжалось часами и почти сводило с ума.

Никогда бы не подумал, что чтение чужих воспоминаний может быть настолько мучительным.

Давай попробуем пройтись

Айрис написала это на моей ладони.

Шлюс некоторое время колебался, словно раздумывал, но вскоре взял Айрис за обе руки и поднялся.

Ноги дрожали.

Он провёл в постели не меньше суток, так что причиной была не слабость.

Похоже, раньше его ноги тоже были ранены.

— …

Держась за руки Айрис, он отошёл от кровати и сделал первый шаг.

В непроглядную тьму, где не было видно ничего.

Он ступал вперёд, прощупывая пол, который мог в любой момент провалиться.

Поначалу Шлюс, видимо, боялся, поэтому вытягивал ногу и слегка постукивал по полу перед каждым шагом.

В этот момент через руки я почувствовал, как тело Айрис задрожало.

Пусть я был знаком с ней не так давно, но даже не видя и не слыша, мог понять.

Она дрожала от смеха.

Похоже, Шлюс тоже это заметил и, разозлившись, начал решительно шагать вперёд.

Проходя по коридору, он касался каменных стен.

Ощупывал деревянные двери.

А когда вышел наружу, почувствовал свежий ветер.

В этот момент Шлюс не испытывал ни отчаяния, ни вины, ни чего-либо ещё.

Он просто жил здесь и сейчас.

Наслаждался самим ощущением жизни.

И тут рука Айрис внезапно исчезла.

— !..

Этот ублюдок Шлюс мгновенно запаниковал из-за того, что потерял всего одну руку.

Он принялся торопливо шарить вокруг, пытаясь найти Айрис.

Словно лишился спасительного каната.

Очевидно, Айрис просто немного над ним пошутила.

Жалкое зрелище.

— ?!..

В этот момент что-то слегка толкнуло меня в грудь.

Я упал на задницу.

Но совсем не почувствовал боли.

Наоборот, было мягко.

Только тогда я понял, что лежу посреди цветочного поля.

Стоило почувствовать приближение Айрис, как я тут же первым делом схватил её за руку.

Сжал так крепко, словно больше никогда не собирался отпускать.

Возможно, в тот момент я даже плакал…

Не знаю.

Теперь я уже ничего не понимал.

— …

Честно говоря, к этому моменту я уже смирился.

Я не мог найти способ вернуться в реальность.

И не мог ничего сделать здесь по собственной воле.

Оставалось лишь смотреть этот до пугающего реалистичный фильм в пяти измерениях.

Примерно тогда же смирился и сам Шлюс.

Сначала он отталкивал каждый цветок, который срывала и протягивала ему Айрис, но теперь даже не сопротивлялся, когда она вставляла их ему в волосы.

Айрис обращалась со мной как с куклой для переодевания.

Если это было десять лет назад, Айрис и сама была ребёнком.

Из-за того, что я ничего не видел и не слышал, а ощущал лишь её бесконечную доброту, то невольно представлял нынешнюю взрослую Айрис.

Значит, и у неё когда-то были дни, когда она оставалась обычной маленькой девочкой…

Видимо, устав от украшений, Айрис вскоре плюхнулась рядом со мной.

Но руку по-прежнему крепко держала.

Знаешь? Говорят некоторые люди умеют видеть и слышать с помощью маны

— Таких людей не существует.

Существуют Правда.

— Даже если существуют, ко мне это не относится. Я ужасно чувствую ману.

Значит нужно тренироваться

— …

Нет ничего чего нельзя добиться тренировками

Понять мысли Шлюса было нетрудно.

«Что за чушь».

Наверняка он думал именно так.

— А ты сама умеешь? Видеть с закрытыми глазами с помощью маны.

Нет

— Сама не умеешь, а говоришь.

Тогда давай научимся вместе Я тоже начну тренироваться с сегодняшнего дня

Я был поражён.

Что она нашла в этом невоспитанном ублюдке, раз ухаживала за ним с такой преданностью?

Все мои прошлые психологические игры с Айрис внезапно показались бессмысленными.

Настолько доброй она была.

Часто говорят, что человека нельзя однозначно разделить на доброго и злого, но Айрис являлась исключением.

Она была до абсурда доброй.

Настолько, что первой протягивала руку даже тому, кто пытался её убить.

Я вновь осознал это.

Для начала сосредоточимся на мане прямо перед носом Я нарисую простую формулу и мы вместе попробуем её прочитать ...

Айрис спасла Шлюсу жизнь.

Вытащила его из отчаяния, в котором он хотел умереть.

А теперь пыталась вернуть ему потерянные зрение и слух.

Значит, дальше я увижу, как Шлюс учится открывать глаза.

Я уже подумал, что это наверняка займёт много времени, как вдруг…

— Кха-а-а!..

— Напугал!

Зрение внезапно прояснилось.

Колебания маны мгновенно начали восприниматься как звуки.

Я обернулся и увидел, что рука Айрис больше не держит мою.

— Ха-а… ха-а…

Я вернулся.

Вернулся в реальность.

Но не мог отделить чувства Шлюса, смешавшиеся со мной, от собственных.

Внутри всё ещё бушевали волны неведомых, необузданных эмоций.

Подземелье собора (1/3)

— Сколько времени прошло?

— М? Примерно пять минут…

Похоже, течение времени там отличалось.

В Памяти истинного тела я провёл намного больше суток.

А в реальности мы всё ещё ждали встречи с Папой.

— Что с тобой? Уснул?

— Да…

— Кошмар приснился?

— …

Эрика произнесла это с насмешкой.

Наверное, со стороны и правда выглядело смешно: я неподвижно смотрел в пустоту, внезапно очнулся и сразу спросил, сколько прошло времени.

Мне не следовало показывать смятение перед товарищами.

Они могли решить, что моё состояние помешает нам вести войну.

— Да. Это был кошмар.

А чем ещё это могло быть?

Больше суток я находился под давлением беспричинного отчаяния, лишённый зрения и слуха.

Даже сейчас внутри сохранялась лёгкая подавленность, от которой было невыразимо паршиво.

— Ты что, всегда спишь с открытыми глазами?..

— Не беспокойся. Во время боя такого точно не произойдёт.

— Я не об этом. Я просто волнуюсь…

— Я сказал, что тебе незачем волноваться.

— Пф. Проявляешь к нему заботу, а он ещё и огрызается.

Эрика обиженно отвернулась.

Благодаря ей я наконец немного пришёл в себя.

Но всё равно не мог повернуть голову в сторону.

Не мог посмотреть на Айрис.

Я совершенно не знал, что ей сказать.

Но сказать что-то всё же нужно.

Сейчас я был Шлюсом.

Наверняка существовали слова, которые Шлюс был обязан произнести Айрис.

Я уже шевельнул губами, когда дверь резко распахнулась и внутрь вошёл кардинал.

— Мне очень жаль. У Папы внезапно появились неотложные дела…

— Мы ведь предупредили о визите ещё вчера.

— Прости, Шлюс. Я ничего не мог сделать…

Кардинал покачал головой.

По его затруднённому выражению лица можно было примерно догадаться, что произошло.

У Папы не возникло никаких внезапных дел.

Он просто решил не встречаться со мной из-за каприза или по политической причине.

Хотя он не был настолько расчётливым человеком, так что, возможно, просто обиделся и решил показать характер.

Если кратко, смысл был таким:

«Почему ты, неразумный простолюдин, прежде чем прийти ко мне, успел натворить столько шума?»

— Ха-а… Понятно. Был рад увидеться спустя столько времени.

— Ага. Я тоже.

Я пожал кардиналу руку.

Пусть не в такой степени, как Айрис, но и этот человек определённо был благодетелем Шлюса.

Он ведь добровольно отдал ему свою фамилию, чтобы помочь скрыться от преследования королевской армии.

— Из-за того, что вы дали мне фамилию, у вас не возникло проблем?

— Ха-ха-ха. Ещё до того, как ты прославился, я успел стать кардиналом. Даже сейчас внутри собора иногда ходят слухи о незаконнорождённом сыне и тому подобном. Но каждый раз я сурово наказываю тех, кто их распространяет, поэтому дальше они не расходятся. Ха-ха-ха-ха!

— …

Ага.

Выходит, власть решила все проблемы.

Вероятно, если он не собирался участвовать в выборах Папы, вред для его авторитета был незначительным.

Похоже, мне не стоило испытывать неловкость из-за того, что я пользовался чужой фамилией.

— Шлюс. Мне очень… очень тяжело об этом спрашивать…

— Спрашивайте. Вы имеете на это право.

— Фух… Ты правда до сих пор не нашёл мать?

— …

Я не мог ответить.

Мне снова оставалось только крепко сжать губы и молчать.

— Не пойми меня неправильно. Но если… если всё именно так, как я думаю…

— Всё не так.

Мне не понравился жалостливый взгляд кардинала.

Он говорил о том, чего я не знал, поэтому я замолчал, а он уже смотрел на меня как на самого несчастного человека в мире.

Я плохо знал обстоятельства Шлюса, но больше не мог терпеть и был вынужден притвориться осведомлённым.

— Она жива. Она точно где-то живёт. Не говорите подобного.

— Прости. Я позволил себе лишнее…

— Ничего.

Я не знал наверняка, но мать Шлюса должна была быть жива.

Я не сомневался в этом.

Судя по обстоятельствам, его отец погиб на войне.

Сам Шлюс был искалечен и скитался без гроша.

Если ещё и последний родной человек умер, это было бы уже слишком жестоко.

Помимо сына госпожи Мари, у меня появился ещё один человек, которого нужно разыскать.

Конечно, я не собирался, найдя мать Шлюса, становиться образцовым сыном и самоотверженно за ней ухаживать.

Я хотел исполнить лишь самые основные обязанности ребёнка перед родителем.

Это была минимальная ответственность, которую я должен был нести, без разрешения отняв тело Шлюса.

— Вот же Папа… Сам заранее сказал приходить, а теперь внезапно нашёл себе другое дело.

— Айнц, нельзя говорить такое внутри церкви…

— Знаю я, Эрика. Знаю. Даже Святая молчит, а почему ты, не отличающаяся особой набожностью, возмущаешься?

— Если я не набожная, то уже не могу указывать на богохульство?

— По крайней мере…

— Вы трое можете первыми вернуться в гостиницу?

— ?..

Когда Эрика и Айнц уже собирались начать очередную ссору, я громко оборвал их.

Просто устал на это смотреть.

К тому же мне нужно было остаться с Айрис наедине.

— Почему? Что такое, приятель?

— Мы с Айрис должны кое-что посмотреть в глубине церкви.

— Тогда мы тоже можем…

— А-а! Да! Идите! Мы будем ждать в гостинице!

— Эрика! Зачем ты схватила меня за волосы?! А-а-ах!

Встретившись со мной взглядом, Эрика ухватила Айнца за волосы и утащила прочь.

Только в такие моменты она проявляла удивительную сообразительность.

И всё равно это было гораздо лучше, чем полное отсутствие такта у Айнца.

Трие тоже некоторое время переводила взгляд с меня на Айрис, а затем развернулась.

— Я… буду ждать снаружи.

— Хорошо. Спасибо, Трие.

— Да, учитель.

Я слегка похлопал Трие по плечу, и она с улыбкой вышла.

Похоже, она очень серьёзно относилась к обязанности защищать меня.

Это внушало невероятное спокойствие.

Хотя мне было до ужаса неловко, что она продолжает называть меня учителем, когда я практически ничему её не научил.

Так в широком коридоре собора остались только мы с Айрис.

Стоило мне двинуться вперёд, как она сразу пошла совсем рядом.

— Ты сказал, что в глубине собора есть что-то, что нам нужно посмотреть? Хм-м… Интересно, что же это. Я уже вся в предвкушении.

— Похоже, этого ты в своём предвидении не увидела?

— К сожалению, нет.

— Тогда можешь ждать с нетерпением. Тебе очень понравится.

— Ху-ху… Очень на это надеюсь.

Только сейчас я снова заметил, насколько красивой была её улыбка.

Не та притворная улыбка, которую Айрис постоянно носила на лице.

А такая, как сейчас: настоящий смех, который вырывался наружу, потому что ей действительно было весело.

Может, дело было в редкости.

Трие улыбалась постоянно, поэтому её радостное лицо не казалось настолько необыкновенно красивым.

Значит, дело и правда было в редкости.

— Айрис. Я вспомнил.

— Что именно ты вспомнил?

— Человека, который вернул мне глаза и уши. Только что я вспомнил, кто это был.

— Ху-ху-ху… Как замечательно. И кто же?

— …

Айрис снова изобразила притворную улыбку и приблизила ко мне лицо.

Я не выдержал давления и отвернулся.

Совсем не потому, что смутился.

— О. Уши краснеют.

— Когда ты взяла меня за руку… Что именно ты знала?

— А, это? Я просто пошутила.

Пошутила.

Да кого ты обманываешь?

Я уже собирался это сказать, но Айрис продолжила:

— В первый раз это случилось, когда наши рукава соприкоснулись через дверь тренировочного зала, верно? Взгляд Шлюса тогда был странным. Словно он смотрел на что-то не из этого мира. Нет, словно вспоминал прошлое… А когда это было во второй раз? Когда ты поцеловал тыльную сторону моей ладони? Не знаю, осознавал ли ты это сам, но тогда ты довольно долго неподвижно стоял. Поэтому я сделала вывод. Каждый раз, когда ты физически соприкасается со мной, то вспоминаешь нечто из прошлого. И чем сильнее прикосновение похоже на то, что произошло тогда, тем подробнее становится воспоминание. Ну а дальше… ты, наверное, понимаешь? Я лишь в точности повторила прежнее положение рук. Но не ожидала, что ты словно потеряешь сознание и настолько глубоко погрузишься в воспоминания.

— А…

— Прости. Я заставила тебя снова пережить то воспоминание. Причём настолько ясно, как никогда раньше. Ты ведь назвал его кошмаром. Мне действительно очень жаль…

— Айрис. Я слишком поздно сказал тебе спасибо.

— Что?..

— Я коварный ублюдок, забывший оказанную ему доброту. Мне очень жаль, что я вспомнил только сейчас. И спасибо. Спасибо, что спасла меня. Спасибо, что не отказалась от меня. За то, что вернула мне зрение и слух…

— Пф-ф… А-ха-ха-ха!..

Я говорил совершенно серьёзно.

Но Айрис внезапно расхохоталась.

Её смех заполнил весь просторный коридор.

Это был весёлый и искренний смех Айрис, в котором не было ни капли притворства.

Я слышал его впервые.

Сначала мне стало немного неприятно, но вскоре и это чувство исчезло.

Просто слушать её смех было удивительно приятно.

— А… Я слишком сильно расмеялась. Ху-ху-ху… Похоже, ты вспомнил ещё не всё. Ты уже достаточно поблагодарил меня. Встал на одно колено и поцеловал тыльную сторону моей ладони.

— …

Только тогда я вспомнил.

Когда я целовал руку Айрис, Память истинного тела показала мне:

— Большое спасибо… за то, что вернула мне слух.

— Я никогда не забуду этой доброты.

— В следующий раз я обязательно спасу тебя.

Значит, это были слова благодарности, обращённые к Айрис.

Теперь кусочки головоломки наконец начали плотно соединяться.

— Считай, что я поблагодарил тебя дважды, потому что был слишком признателен.

— Ху-ху-ху… Тогда ты можешь забыть и это, чтобы позже снова меня поблагодарить. Бесконечно. Вечно.

— Больше не забуду. Никогда.

— Да-да. Конечно.

— Я не смогу забыть, пока не отплачу тебе за эту доброту.

— Надо же. Не знала, что ты способен на такие похвальные мысли.

— …

Айрис снова надела притворную улыбку, поднялась на цыпочки и несколько раз погладила меня по макушке.

Кажется, только теперь я начал понимать, насколько был глуп.

Я был не обычным идиотом.

Я был настолько безнадёжным идиотом, что не понимал характер персонажа, которого сам создал.

Даже если Айрис выглядела неприветливой или враждебной, она всегда совершала только добрые поступки.

А я в одиночку назначил её воображаемым врагом и изо всех сил сражался с пустотой.

Теперь всё окончательно прояснилось.

Айрис была на моей стороне.

На стороне Шлюса.

Она всегда была и будет на ней.

Значит, отныне мне больше не нужно тратить силы, пытаясь её сдерживать.

Айрис можно было полностью доверять.

— Фух… Друзья, наверное, уже ждут. Может, пойдём?

— Что значит пойдём? Я ещё ничего тебе не показал, Айрис.

— Что? Разве это не был простой предлог, чтобы поговорить наедине?

— Ты хоть раз видела, чтобы я бросался пустыми словами? Молча иди за мной.

— ?..

Вместе с Айрис я направился ещё глубже в собор.

Я был здесь впервые, но строение казалось удивительно знакомым.

Собор Святой Софии был зданием, которое мы с ней настолько любили, что даже создавали его полноценный архитектурный проект, используя компьютерную графику.

Воспоминания о тех временах постепенно возвращались, и лабиринтоподобная структура собора стала для меня совершенно понятной.

Мы спускались по лестницам всё ниже, ниже и ещё ниже, пока не оказались перед дверью в тупике.

— Ш-Шлюс. Нам точно можно сюда входить?

— Никаких проблем. Это место открыто любому верующему, служащему Айгису.

Я обеими руками с силой толкнул дверь.

Она со скрипом распахнулась, и перед нами возникло огромное пространство.

Куполообразный потолок поднимался высоко вверх.

Через отверстие на самой вершине тёплый солнечный свет падал прямо на алтарь.

Статуя бога с мечом.

Айгис.

Перед ней в одиночестве склонилась маленькая фигура.

— Н-неужели…

Похоже, Айрис узнала человека лишь по спине. Её голос задрожал.

Её догадка была верна.

Монах, которого мир называл Великим мудрецом.

Маджин, получивший от Папы титул мудреца.

Тильпитц.

Подземелье собора (2)

— Ве… Ве… Ве… Великий Мудрец?..

Айрис выглядела непривычно растерянной.

Она стояла с широко раскрытым ртом.

Похоже, даже не осознавала, какие слова произносит.

Впрочем, её можно было понять.

Перед ней находился Великий Мудрец — человек, которого почитал каждый верующий, служащий Айгису.

— Можешь заговорить с ней, если хочешь.

— Н-но… Похоже, она молится. Если я помешаю…

— Ничего страшного. Можешь смело проявить невежливость. Она не настолько мелочная, чтобы разозлиться из-за подобного.

— А… угу… Верно…

Словно зачарованная, Айрис медленно двинулась вперёд.

Шагая со скрипом, будто сломанный робот, она вскоре оказалась прямо за спиной склонившейся Тильпитц.

Но даже теперь Айрис, похоже, не могла поверить, что всё происходящее реально, и никак не решалась ни коснуться Тильпитц, ни обратиться к ней.

— В-Великий Мудрец?..

— Да?

Только теперь она заметила наше присутствие?

Или всё это время притворялась, что не замечает, а сейчас сделала вид, будто наконец увидела?

Правильный ответ был очевиден, но в любом случае Тильпитц резко обернулась и посмотрела на нас со святой улыбкой.

Выражение лица Айрис в этот момент…

Она выглядела так, словно теперь могла умереть без малейших сожалений.

Увидеть Тильпитц было сложнее, чем самого Папу, так что её реакцию ещё можно было понять.

— В-вы действительно Великий Мудрец?

— Великий Мудрец… Моим официальным титулом является просто Мудрец, но кого в народе называют Великим Мудрецом, действительно я.

— Я… меня зовут Айрис… Недавно меня провозгласили Святой… А, Великий Мудрец… нет, госпожа Мудрец, вы ведь получили титул Мудреца уже очень давно? Поэтому мне кажется невероятно дерзким, что такая неопытная девчонка, как я, осмелилась стоять перед вами и вот так разговаривать…

Я уже сомневался, действительно ли передо мной та самая Айрис, которая всегда была бесстыдной и невозмутимой.

Я думал, что она наверняка увидела и это будущее, но, похоже, действительно ничего не знала.

Впервые я видел Айрис настолько потрясённой и не находящей себе места.

И в оригинальном романе, и в этом мире.

— Ху-ху. Успокойся, Айрис. Я многое о тебе слышала. Ты действительно совершила немало замечательных поступков. Думаю, ты полностью достойна называться живой Святой.

— Д-для меня это огромная честь… В детстве мне рассказывали, что госпожа Мудрец… нет, Великий Мудрец… нет-нет, госпожа Мудрец выглядела молодой, но даже спустя больше десяти лет вы всё ещё кажетесь очень юной.

— Спасибо, Айрис.

Айрис постоянно кланялась и потому не заметила.

Но я увидел натянутую улыбку Тильпитц.

Похоже, прожив долгое время среди людей, она неожиданно стала чувствительной к вопросам возраста.

Хотя странно беспокоиться о возрасте, когда живёшь уже несколько десятков тысяч лет…

Решим, что это просто ограниченность жизненного опыта автора оригинала.

А.

Что-то у меня внезапно в животе заболело.

— А этот господин?..

— Шлюс Хайнкель.

— Рада познакомиться.

— Взаимно, госпожа Мудрец.

Я без особых эмоций пожал руку Тильпит и слегка её встряхнул.

Не последовало никаких замечаний вроде: «Так вы простолюдин?» или «Я много о вас слышала».

Возникло ощущение, будто она не позволяла никаким слухам и рассказам влиять на себя и смотрела исключительно на человека, стоявшего перед ней.

Странное чувство.

Я впервые встретил в созданном мной романе персонажа, который производил впечатление существа, превзошедшего людей.

Конечно, физически и материально превосходящих человека созданий хватало.

Но впервые я ощущал такую духовную зрелость.

Похоже, титул Великого Мудреца ей дали не просто так.

Честно говоря, раньше я относился к ней свысока, считая лишь картонной фигурой из собственного романа.

Но теперь уже не мог смотреть на неё так же.

— Эм… мы случайно не помешали вашей молитве?..

— Даже если помешали, у меня есть просьба, с которой я обязательно хотел обратиться.

— Шлюс! Как ты смеешь так невежливо разговаривать с Великим Мудрецом?!

— Ху-ху… Всё хорошо. Говорите. По крайней мере выслушать вас я могу бесплатно.

— Я хотел бы получить ваше благословение. Мы направляемся на поле боя. Прошу вас помолиться Айгису, чтобы мы вернулись невредимыми.

— Хорошо. Сколько ни молись о сохранении жизней, этого никогда не будет достаточно. Я искренне помолюсь о том, чтобы вы оба благополучно вернулись.

— На самом деле нас не двое, а пятеро. Ещё трое ждут снаружи.

— Шлю-у-ус…

Айрис в панике снова и снова дёргала меня за рукав.

Она побледнела так, словно увидела безумца, проявившего неуважение перед самим императором.

Для Айрис Тильпитц наверняка была важнее императора.

Если учитывать религиозное влияние, Великий Мудрец Тильпитц действительно обладала властью, превосходящей даже императора и Папу.

Папа мог управлять епископами.

А Тильпит была способна повести за собой всех верующих.

— Хорошо. Тогда я вознесу молитву ещё за троих. Как их зовут?

— Эрика фон дем Лихтенбург, Эденгарт Трие фон дем Шульценбург и Айнц фон Вигенштейн.

— Я запомнила. Тогда сейчас благословлю всех пятерых.

Стоило ей произнести эти слова, как Айрис сразу сложила ладони и опустилась на колени.

Не зря она была самым набожным человеком в этом мире.

Папу вообще трудно было назвать человеком, служащим богу, да и сам Великий Мудрец Тильпитц не верила в него искренне.

Так что самым верующим человеком естественным образом становилась Айрис.

Хотя сама она этого, вероятно, не осознавала.

Что до меня, я остался прямо стоять рядом с Айрис и лишь слегка прикрыл глаза, принимая благословение.

Пусть я прекрасно знал, что никакого бога Айгиса в этом мире не существует и вся эта процедура бессмысленна, игнорировать эффект плацебо тоже было нельзя.

Душевное спокойствие, которое человек обретает, чувствуя себя защищённым, по крайней мере для Айрис и Эрики могло стать огромной силой.

— Да дарует господин Айгис безопасность будущему этих пятерых…

Пока Тильпитц возлагала руку нам на головы и читала молитву, мне приходилось сдерживать рвущийся наружу смех.

Тильпитц время от времени бросала на меня острые взгляды.

Похоже, она всё заметила.

Чёрт.

Если я попаду в немилость Тильпитц, в будущем станет тяжело.

Сюрприз, который я приготовил для Айрис, грозил обернуться вредом для меня самого.

— Благословение завершено. Пусть ваш путь будет наполнен славой и счастьем.

— Д-для меня это такая честь, Великий Мудрец! Нет, госпожа Мудрец! А… к-как мне следует вас называть? Как обратиться, чтобы не доставить вам неудобств?..

Глядя на Айрис, я никак не мог избавиться от ощущения, что передо мной безумная фанатка какого-то идола.

Если оставить её в покое, она могла продолжать это поклонение бесконечно, поэтому я отодвинул Айрис в сторону и выступил вперёд.

Встреча с Тильпитц была не только сюрпризом для Айрис.

Я также хотел заручиться поддержкой ещё одного будущего союзника.

— Госпожа Мудрец. Я хотел бы кое-что спросить.

— Спрашивайте.

— Вы слышали о нынешней гражданской войне? О том, как герцог Лоррейн провозгласил новое государство под названием Южная Республика и начал сражаться против Империи?

— Да, разумеется, слышала. То, что я редко показываюсь людям, не означает, что я ничего не знаю о событиях в мире.

— Тогда какая сторона является справедливой?

— …

Тильпитц, до этого отвечавшая без задержки, сомкнула губы.

Значит, ей требовалось время на размышления.

— Думаю, определить справедливую сторону… будет трудно.

— Разве справедливой не является сторона, унаследовавшая волю господина Айгиса? Как вам кажется, какая из сторон более ревностно почитает его?

— …

Вскоре она крепко сжала губы.

Она столкнулась с противоречием единственной религии этого мира.

Закономерный результат для мира, созданного автором, который ни черта не понимал в религии.

Наблюдавшая рядом Айрис нервно дёргала меня за рукав, но я не обращал внимания и продолжал смотреть на Тильпитц.

— Вы считаете справедливой ту сторону, которая сильнее верит в господина Айгиса?

— Согласно Писанию, разве не так?

— Неверно.

Услышав её твёрдый ответ, я невольно нахмурился.

Эй, вообще-то я автор этого романа.

Кто здесь кому говорит, что он неправ?

— Господин Айгис действительно дарует больше силы тем, кто верит глубже. Но это совершенно не означает, что они справедливы.

— Вы хотите сказать, что господин Айгис способен даровать силу несправедливой стороне?

— Да. Именно так.

— Тогда вы утверждаете, что сам господин Айгис несправедлив?

— Да. Вы правы. Господин Айгис лишь управляет миром. Польза для мира и справедливость его не интересуют… По крайней мере таково моё толкование.

— …

Я собирался наступать агрессивно и поставить Тильпитц в тупик.

Но потерпел полное поражение.

Похоже, Тильпитц размышляла над такими богословскими вопросами гораздо больше, чем я, лишь несколько раз представлявший их в голове.

Особенно поразил меня её радикальный ответ о том, что Айгис может быть несправедлив.

Если бы это услышал Папа, он, наверное, упал бы в обморок.

— Шлюс! Что ты вообще делаешь?! Как можно задавать настолько невежливые вопросы?!

— Всё хорошо. Наоборот, это полезно. Благодаря совершенно новому взгляду на господина Айгиса у меня появилось ещё больше пищи для размышлений.

Да кого ты обманываешь?

Эти слова уже поднялись к горлу, но я каким-то образом сдержался.

В действительности Тильпитц не верила в Айгиса.

Она лишь использовала религию как инструмент, позволяющий управлять слабыми людьми и дарить им спокойствие.

Наверное, единственная строка из учения Айгиса, с которой Тильпитц была искренне согласна, звучала так:

«Люди — глупые и алчные существа».

— Я и правда не ожидала, что смогу встретиться с вами, госпожа Мудрец. Вживую вы действительно такая молодая… эм… очень молодая… и… выглядите совсем юной…

Айрис окончательно сломалась.

Скажи уже прямо, что она выглядит как ребёнок.

В оригинале я часто описывал Тильпитц как незрелую маленькую девочку.

Поэтому она и не могла выглядеть иначе.

Однако синие волосы, невозможные для обычного человека, доказывали, что перед нами вовсе не простой ребёнок.

— В любом случае для меня это невероятная честь. Я с детства прочитала множество написанных вами книг.

— Что? Но я, кажется, никогда не писала книг…

— Существует целая серия книг, в которых собраны все изречения госпожи Мудреца!

— А… Вот как…

Выражение лица Тильпитц стало странным.

Похоже, встреча с безумной поклонницей сильно её ошеломила.

Терпи, Тильпитц.

Ты сама выбрала эту религию.

Разве не твоя обязанность терпеть её фанатиков?

— Мне было очень приятно встретиться с вами обоими. Кажется, уже давно никто лично не приходил ко мне сюда.

— А-а! Да! Да-а!

Тильпитц постепенно подводила разговор к завершению.

Похоже, мы доставляли ей неудобство или раздражали.

А возможно, и то и другое.

Но уйти просто так я не мог.

Я шагнул вперёд и одновременно развернул между собой и стоявшей позади Айрис барьер, мешающий восприятию.

— Господин Шлюс?

— Тильпитц. Я хочу кое-что тебе сообщить.

— ?..

Я собирался передать Тильпит информацию, которую она желала получить несколько тысяч лет.

После этого она никак не сможет не проникнуться ко мне симпатией.

Присоединение (1/2)

— Тильпитц. Я хочу кое-что тебе сообщить.

— ?..

Тильпитц пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить спокойное выражение лица.

Откуда он знает моё имя?

Имя Великого Мудреца не должно быть известно никому, кроме Папы, императора и нескольких кардиналов.

Хотя да.

Кажется, среди кардиналов был человек по фамилии Хайнкель.

Возможно, родственник Шлюса рассказал ему.

Нет.

Иного объяснения просто не могло быть.

— Да. Что именно вы хотели мне сообщить?

— …

Для начала она сделала вид, будто ничуть не удивилась.

Похоже, он хотел ощутить превосходство лишь потому, что узнал её имя…

Но это не сработает.

Тильпитц не собиралась дарить ему такое мелочное удовлетворение.

— Я сообщу тебе местонахождение Дюрандаля.

— !..

Но от следующих слов по коже Тильпитц пробежали мурашки.

Дюрандаль.

Одно из оружий, которое во времена войны людей и маджинов запечатал сильнейший маджин той эпохи.

Подлинность легенд оставалась неподтверждённой, но говорили, что этот меч способен рассекать само пространство…

Тильпитц не понимала лишь одного.

Почему название этого оружия прозвучало из уст какого-то человеческого мальчишки?

— Боюсь, я не совсем понимаю, что такое Дюрандаль…

— У меня мало времени, поэтому скажу быстро. Дюрандаль вонзён в дно озера Мистиль, расположенного в королевстве Труд. Я прекрасно понимаю, что сейчас в это трудно поверить. Но если выяснится, что мои слова правдивы, ты не должна забывать: ты получила помощь от меня, Шлюса Хайнкеля.

— …

Чушь.

Этот человек с невозмутимым лицом нёс полнейшую чушь.

В этот момент барьер, мешавший восприятию, разрушился.

— Простите за невежливость, госпожа Мудрец. Мне очень жаль, что мы помешали вашей молитве.

— Н-ничего страшного…

Мужчина вновь вернулся к вежливому поведению.

Безумец.

Иначе о нём подумать было невозможно.

Может, он скрывал настоящий характер только от той Святой?

Впрочем, её это не касалось.

Всего лишь одна неразумная овца повела себя с ней невоспитанно.

Тильпитц сталкивалась с подобным не раз и не два.

Достаточно было улыбнуться и забыть.

— Тогда мы пойдём.

— Да. Можете приходить снова.

Дверь с грохотом закрылась.

И в тот же миг улыбка полностью исчезла с лица Тильпитц.

Бред безумного психопата.

Она пыталась отмахнуться от его слов именно так, но где-то внутри всё равно оставалось неприятное чувство.

Догадаться о его причине было нетрудно.

— Почему именно Дюрандаль?..

Для пустого хвастовства можно было выбрать что угодно.

Судный день, которым, по легенде, пользовался человеческий герой Гавейн.

Или другое запечатанное оружие — Баффе…

Но почему он назвал именно Дюрандаль?

Тот меч, который исчез во времена древней войны прямо перед тем, как должен был попасть в её руки.

Меч, в поисках которого она перевернула весь континент, хотя никому не показывала, насколько сильно желала его получить.

Как он вообще узнал?..

— Да кто такой этот мужчина?!

Это не имело смысла.

О том, что Тильпитц разыскивает Дюрандаль, не знали даже другие маджины.

Или всё действительно было совпадением?

Человек, знающий её имя, случайно упомянул Дюрандаль?

Это звучало ещё менее правдоподобно.

Как бы Тильпит ни хотелось в это верить, логические рассуждения приводили лишь к одному выводу.

— Он знает, кто я на самом деле…

Этот человек с самого начала знал всё.

Даже то, что она маджин.

В конце концов, он сказал совершенно прямо:

не забывай, что обязана Шлюсу Хайнкелю.

— Чёрт.

До какой степени он осведомлён?

Тильпитц долгое время выступала представителем маджинов, улаживая конфликты между ними и людьми.

В таком положении она не могла хотя бы внешне отказаться от защиты справедливости.

Если она получила услугу, то должна была отплатить соответствующим образом.

— Д-да ну. Быть не может.

Неужели он действительно назвал местонахождение Дюрандаля?

На дне озера Мистиль в королевстве Труд?

Абсурд.

Теперь ей уже хотелось поверить, что всё было обычным совпадением.

— Ха-а… Ну почему?!

Голова начала болеть.

Ей нужно было отправиться на поиски Дюрандаля, но внутри одновременно существовали два противоречивых желания.

Она хотела, чтобы меч действительно оказался там.

И одновременно молилась, чтобы его там не было.

Не искать его она не могла.

Настолько большое значение Дюрандаль имел для Тильпитц.

— Алексия-а…

Теперь ей хотелось винить даже Алексию.

Та лишь сказала, что Шлюс Хайнкель — необычный человек.

Но не предупредила, что он безумец, способный с одного взгляда раскрыть личность маджина!

Нужно было заранее её предупредить.

Чтобы Тильпитц не смотрела на него свысока.

Чтобы успела подготовить хоть какие-нибудь меры.

— А-а…

В худшем случае Шлюс Хайнкель мог потребовать от неё предоставить ему военную силу.

Шлюс Хайнкель был человеком, которого опасался император.

Тем, против кого император уже начинал готовить почву для устранения.

Если такому человеку потребуется её сила…

— Ненавижу ввязываться в войны!

Наверняка это произойдёт, когда он выступит против Империи.

Возможно, ей даже придётся направить силу маджина против господствующей державы континента.

У Тильпитц уже начинала болеть голова от попыток придумать оправдание, которое позволило бы избежать участия в войне.

* * *

— Начинаю скучать по Эмилии.

— М? Что ты сказал?

— …Ничего.

Похоже, я слишком привык к еде Эмилии.

Стоило попробовать ложку супа, поданного хозяином гостиницы, как она сразу появилась в мыслях.

Интересно, с Эмилией всё в порядке?

Наверное, она покинет особняк и присоединится к разведывательному бюро, а заодно впервые за долгое время встретится с Хертлокером.

Оставаться одной в таком огромном доме всю неделю было бы слишком одиноко.

— Отправляемся.

— Уже? Мы почти не отдохнули.

— Мы остановились не ради отдыха. Лошадей заменили, припасы пополнили. Теперь нужно как можно скорее продолжить путь.

Я сразу отверг ребяческое недовольство Айнца.

Мы прибыли сюда не специально ради встречи с Папой.

Просто всё равно должны были остановиться и решили заодно встретиться с ним.

Хотя сама встреча с Папой так и не состоялась…

В любом случае положение на фронте было слишком серьёзным, поэтому нам следовало добраться туда как можно быстрее.

— Шлюс.

— ?..

Мы собрали вещи и один за другим выходили из гостиницы, когда кто-то потянул меня за рукав.

Обернувшись, я, как и ожидалось, увидел Айрис.

Похоже, она искала момент, когда мы останемся вдвоём.

На обратном пути рядом с нами всё время находилась ожидавшая снаружи Трие.

— О чём ты тогда говорил с Великим Мудрецом?

— Не думаю, что обязан тебе рассказывать.

— Что?! Ты до сих пор мне не доверяешь? Я думала, теперь ты хотя бы немного начнёшь…

— Я доверяю тебе, Айрис.

Это было искренне.

Я ни в коем случае не хотел создавать впечатление, будто продолжаю ей не доверять.

Чтобы передать всю серьёзность своих слов, я взял Айрис за обе руки и посмотрел ей в глаза.

— Среди всех присутствующих ты, несомненно, являешься человеком, которому я доверяю сильнее всего. Ты уже дважды спасла мою жизнь, и до конца своих дней я буду тебе благодарен. Я буду жить, чтобы отплатить за твою доброту. Буду ждать того дня, когда смогу без остатка сжечь свою единственную жизнь ради тебя.

— В этом нет необходимости…

— Нет. Я обязательно это сделаю.

В моих словах была небольшая примесь лжи, но в основном я говорил правду.

Вообще-то сильнее всего я доверял Трие…

Однако Айрис уже не выглядела способной определить, лгу я или нет.

Я впервые видел, чтобы она, стоя перед человеком, не могла посмотреть ему в глаза.

Наверное, настолько сильно расчувствовалась.

Её можно было понять.

Она превратила почти мёртвый труп в человека, а тот поступил в лучшую Академию Империи и теперь устраивал там переполох.

Невозможно было не испытывать гордости и радости.

— Я буду жить ради тебя, Айрис.

— Шлюс… Так нельзя.

— Что ты имеешь в виду?

— Нельзя вести себя так только потому, что твоей горничной сейчас здесь нет…

— Эмилия? Какое она сейчас имеет значение?

— …

Я совершенно не понял, почему она внезапно упомянула Эмилию.

— Х-хорошо. Я уже поняла, что Шлюс мне доверяет…

Айрис вырвала руки и быстро выбежала наружу.

В голосе слышалось лёгкое всхлипывание.

Похоже, она растрогалась почти до слёз.

Наверное, сейчас думает что-нибудь вроде:

«Вот ради таких моментов и стоит быть Святой».

— Но постарайся нормально составить план. В будущем, которое я видела, мы беспорядочно метались и потерпели сокрушительное поражение.

— Это правда?

— Конечно. Ты мне не веришь?

— …

Я не был уверен.

Она говорила серьёзно или просто хотела заставить меня насторожиться?

В любом случае своей цели я добился.

Вопрос о разговоре с Великим Мудрецом удалось замять.

— Нам тоже пора идти.

Пока Айрис не заметила этого и не спросила снова, я поспешно присоединился к остальным.

* * *

— Приехали.

— Уф… А?

Над равниной сгущались краски заката.

Я похлопал Айнца и Эрику по плечам, разбудив их.

Айрис и Трие, похоже, всё время следили за обстановкой и ни разу не уснули.

А я из-за укачивания спал почти без сознания…

— Но вокруг ничего нет.

— Тише.

Выходя из кареты, Эрика сказала какую-то глупость, и мне пришлось велеть ей замолчать.

Айнц оказался немного сообразительнее: следом за мной сомкнул губы и пригнулся.

Трие и Айрис ничего объяснять не требовалось.

Трие могла понять обстановку по одному запаху поля боя, а Айрис наверняка уже видела будущее.

— Но почему мы остановились здесь? Нужно ехать до крепости.

— В руках карательной армии не осталось ни одной крепости. Фактически весь юг теперь находится под контролем врага.

— А… Э… М-м-м?!

Кажется, я ещё не говорил, что они потеряли все крепости.

Эрика так сильно удивилась и растерялась, что не смогла продолжить.

— Т-тогда что нам делать?!

— Осталась цитадель, в которой находятся уцелевшие части карательной армии. Нам нужно добраться до неё… Проблема в том, что вероятность её окружения врагом чрезвычайно высока.

Именно поэтому карета остановилась на этой безлюдной равнине.

Если подъехать слишком близко к цитадели и столкнуться с противником, возникнут серьёзные проблемы.

Конечно, мы могли бы стрелять магией во все стороны, перемолоть врагов и прорваться к цитадели…

Но этот вариант мне не нравился.

Пока не стоило сообщать противнику, что к карательной армии присоединились сильные маги.

— Можете возвращаться.

Мы отпустили карету.

Теперь исчез и путь назад.

Оставалось прорваться через эту равнину и любой ценой добраться до цитадели.

Если не сможем — умрём.

— Нет… Ты решил нас убить, Шлюс?

— Не беспокойся.

Я кое-как подготовился.

Так что на самом деле беспокоиться не следовало.

Оставив позади Эрику, которая всё ещё смотрела на меня с недоверием, я встал впереди и медленно повёл группу дальше.

Трие заняла место в самом хвосте и следила за всеми направлениями.

Вскоре начала показываться цитадель.

Немного в стороне от её главных ворот виднелся вражеский лагерь.

Проблема состояла в том, что лагерь был не один.

Вражеские лагеря стояли примерно в двухстах метрах друг от друга и кольцом окружали цитадель.

Похоже, нам придётся незаметно пройти между ними.

— Ты точно уверен? Мы собираемся ползти между вражескими лагерями до самой цитадели?

— Если только ты будешь молчать, всё получится. Поэтому прошу, заткнись, Эрика.

— Хорошо…

Лучше бы и этот ответ она опустила.

Я покачал головой и продолжил двигаться вперёд.

Тук…

— М?

Под ногой что-то оказалось.

На камень не похоже.

Сглотнув слюну, я раздвинул высокую траву.

— Хык?!

— …

Солдат-зверолюд.

Зверолюд, который лежал в траве и спал.

Я мгновенно вытащил меч левой рукой и приставил клинок к его шее.

— Если не будешь молчать…

— Тревога! Трево-ога! Здесь пятеро подозрительных людей!!!

— Чёрт…

По равнине разнёсся звук, напоминающий сирену.

Пока я пребывал в растерянности…

— Трево…

Вжик!

Сверкающий клинок пронёсся мимо, и голова зверолюда упала на землю.

Я повернулся.

Трие совершенно невозмутимо вытирала кровь с лезвия платком.

— А…

Эрика и Айнц выглядели крайне потрясёнными.

Наверное, впервые увидели, как убивают человека.

Но сейчас не было времени заботиться о слабонервных.

Ту-у-у!

— Захватчики!

— Они там! Окружить!

Со всех сторон к нам бежали солдаты-зверолюди, замыкая кольцо.

Присоединение (2/2)

— Ч-что?! Трие! Ты только что…

— Хорошая работа, Трие.

Оставив ошеломлённых Айнца и Эрику позади, я похлопал Трие по плечу.

На мгновение я и сам растерялся, поэтому не успел быстро прикончить врага.

Если бы не Трие, он уже вытащил бы кинжал и бросился на нас.

От одной мысли становилось не по себе.

— Окружить их!

— Взять живыми!

Ту-у-у!

Громко загудели рога, а со всех сторон послышался шелест приближающихся шагов.

Нас окружало примерно сто пехотинцев…

Если мы впятером израсходуем всю магическую силу, то без особого труда уничтожим около семидесяти.

После этого противнику придётся отступить.

Но такой вариант следовало оставить на самый крайний случай.

Для начала нужно было попробовать сражаться без магии.

— Трие, встань впереди. Мы прорвём кольцо со стороны цитадели.

— Там врагов слишком много. Может, лучше прорваться через тыл?

Сзади строй действительно был более редким.

Если нужно пробить окружение, тот путь казался быстрее и безопаснее.

Но нам требовалось направляться прямо к цитадели.

— Нет. Прорываемся вперёд. Просто доверься мне.

— Хорошо. Только не отставайте.

На лице Трие не было ни тени сомнения. Она развернулась и побежала.

Похоже, Трие доверяла мне так же сильно, как я ей.

— Все за ней. Я пойду последним, поэтому можете не беспокоиться о тыле.

— Шлюс! М-мы точно можем так поступить? Мы ведь ещё даже не являемся участниками войны. Чтобы убивать вражеских солдат, нам нужно было объявить войну или что-то подобное, разве нет? Иначе это военное преступление…

Хлёст!

Рука поднялась сама.

Голова Эрики повернулась от удара.

Она потёрла покрасневшую щёку, на которой полопались мелкие сосуды, и снова посмотрела на меня.

Я не хотел её бить.

Но когда на кону стояли жизни пятерых человек, времени на мягкие и подробные объяснения тоже не было.

— Беги за Трие. Это приказ.

— А… Д-да… Поняла…

— Думаю, меня бить не нужно, Шлюс!

— …

Только после этого Эрика и Айнц побежали.

Айрис вроде тоже бежала…

Но шаги у неё были настолько короткими, что двигалась она до невозможности медленно.

— Хы-ы?!

В конце концов мне пришлось подхватить Айрис на руки и бежать вместе с ней.

Наверное, за последнее время я стал заметно сильнее: даже с Айрис на руках бежать оказалось не так тяжело.

— Они убегают! Не дать им пройти!

Враги бросились к нам, и кольцо окружения начало смыкаться.

Как назло, даже Трие, которая до этого на бегу рубила одного противника за другим, остановилась.

Прямо перед ней поперёк дороги выстроился ряд копейщиков.

Я опустил Айрис на землю и встал рядом с Трие.

— Трие. Сможешь прорваться?

— Если рядом будет надёжный товарищ, который прикроет спину.

— Тогда попробуем.

Я дрожал от напряжения.

А Трие не показывала ни малейшего волнения.

Наоборот, казалось, она даже немного возбуждена.

Впрочем, её можно было понять: это был шанс доказать в настоящем бою ценность фехтования, которому она посвятила всю жизнь…

Но, если честно, Трие начинала меня немного пугать.

— Я ведь учила тебя сражаться против копья?

— Против одного копейщика. Сражаться против целого строя копейщиков меня никто не учил.

— Примерно то же самое. Просто внимательнее следи за флангами.

— …

Объяснение было до безобразия небрежным.

И сильнее всего раздражало то, насколько легко его было понять.

Как сражаться против копья, я прекрасно усвоил, пока Трие избивала меня шестом.

Проблема заключалась лишь в том, что сейчас копий было много.

Стиснув зубы, я вытащил из ножен двуручный меч.

Баффе пока лучше было не показывать.

— Может оказаться даже проще! Если запутаешься, просто войди следом за мной!

Нет.

Нельзя было и дальше перекладывать всё на Трие.

Я уже бежал рядом с ней, устремляясь прямо к строю копейщиков.

Обернувшись, я увидел, что Айнц и Эрика держатся прямо за нами.

Оставалось только успешно прорваться.

— Ха-а-а-а!

Трие испустила громкий боевой крик.

Возможно, она хотела подбодрить себя, но заодно этот крик оказался достаточно грозным, чтобы напугать противника.

На лицах копейщиков, направивших на нас оружие, появилось замешательство.

Больше десятка копейщиков боялись двух мечников?

В обычных обстоятельствах такое было невозможно.

В обычных обстоятельствах.

— Кх!

Я первым ворвался в строй и взмахнул мечом.

Остриё копья, направленное мне между глаз, столкнулось с клинком и бессильно отлетело в сторону.

Я уже собирался углубиться в построение, когда соседнее копьё устремилось мне в грудь.

— Ха!

Сбоку мелькнул серебристо-белый клинок, и древко копья легко разлетелось пополам.

Теперь на нас не было направлено ни одного острия.

Мы уже проникли дальше половины длины копий.

Раз мы зашли настолько глубоко, исход схватки был решён.

— А-а-ах!

— Уа-а!

— Б-бежим!

— Это рыцари! Здесь два рыцаря! Беги… Кха!

Дальше нас уже ничто не сдерживало.

Оставалось только снова и снова обрушивать мечи на беззащитных копейщиков.

Будто доказывая, что тренировки с Трие не прошли даром, мои руки двигались сами, почти без участия сознания.

После того как я срубил примерно пятерых, остальные копейщики уже побросали оружие и обратились в бегство.

— Мы прорвались… Или ещё нет?

— Похоже, нет.

Радоваться было некогда.

За отступившими копейщиками показалась новая группа пехоты, преградившая нам путь.

Чёрт.

Похоже, сюда уже сбежались все, кто ждал в лагерях.

Так мы не справимся.

У прорыва одной лишь физической силой тоже был предел.

Даже если мы с Трие смогли бы пройти сквозь этот строй, оставались следовавшие за нами Эрика, Айнц и Айрис.

Нельзя было гарантировать, что, пока мы пробиваем плотное построение впереди, подошедшие с тыла враги не схватят их.

— Ц…

Получается, придётся использовать магию?

Не хотелось появляться настолько шумно.

Судя по состоянию Эрики и Айнца, просить их о магической поддержке было бессмысленно.

Айрис не станет применять заклинания, убивающие людей.

Выходило, что уже в первый день мне придётся использовать способность и обрушить на врагов масштабное заклинание.

Я как раз приготовился направить Выбор и концентрацию в магическую силу…

— К-кавалерийская атака!

— Вражеские рыцари приближаются!

В строю противника внезапно началась суматоха.

Мы с Трие повернули головы.

От главных ворот цитадели на полном ходу спускалось больше десятка тяжёлых всадников.

Не показывая ни страха, ни сомнений, они атаковали врагов, которых насчитывалось не меньше двух сотен.

— О-остановить их!

— А-а-а!

Кавалерия столкнулась с пехотой.

Копыта топтали солдат, а рыцари всё глубже врезались в строй.

Их наступление было неудержимо.

Ехавший впереди рыцарь отбивал летящие копья, срубал головы врагов и продолжал двигаться вперёд.

Поднявшаяся позади алебарда наконец зацепила его за доспех и стащила с коня.

Но это не означало, что он выбыл из боя.

Рыцарь тут же выхватил длинный меч и продолжил наступать, рубя окружавших его противников.

Вскоре двое рыцарей добрались до нас и окружили Эрику, Айнца и Айрис.

Я и Трие.

А также двое надёжных рыцарей.

Самая прочная оборона, какую можно было найти на юге, развернулась прямо здесь.

— Отступаем в таком построении.

Из-под чёрного шлема донёсся хриплый голос.

Охраняя троих, мы начали медленно выходить из окружения.

Остальные рыцари полностью смяли одну сторону вражеского кольца и, не позволяя противнику окружить нас снова, ждали нашего приближения.

— Садитесь.

— Вы — на того коня.

— ?..

Времени стоять в растерянности не было.

Рыцари начали по одному подсаживать членов нашей группы на лошадей.

— Хватайтесь.

Тихий голос.

Руку протянул тот самый рыцарь, который первым ворвался во вражеский строй.

Стоило услышать голос, как мне показалось, будто я вижу лицо даже сквозь шлем и доспехи.

Ничего не говоря, я схватил его за руку и забрался на коня.

— Отступаем!

Продолжать сражение больше не было причин.

Рыцарь в чёрных доспехах отдал приказ, и кавалеристы, везущие нашу группу, один за другим направились к цитадели.

Те, кто до последнего удерживал позиции и сдерживал противника, вскоре последовали за нами.

Больше десятка рыцарей двигались как единое целое.

— Чёрт! Схватить этих ублюдков!

Враги попытались броситься в погоню, но, когда расстояние увеличилось, вскоре остановились.

После этого они занялись сбором тел погибших.

Я оглянулся.

На земле лежало не меньше тридцати трупов.

— Открыть главные ворота!

Деревянные ворота цитадели распахнулись.

Кавалерия быстро хлынула внутрь, и меньше чем через десять секунд створки снова закрылись.

Я схватился за руку сидевшего впереди рыцаря и спустился с коня.

— М-мы спасены…

— Здесь ведь безопасно?

Похоже, Эрика и Айнц только теперь начали успокаиваться.

Можно было расслабиться.

Чтобы захватить эту цитадель, врагу пришлось бы притащить сюда всевозможные осадные орудия.

— Да. Здесь безопасно. Ты тоже можешь успокоиться, Айрис.

— М-м? Со мной всё хоро… Ха-а?!

Я незаметно обхватил Айрис рукой со спины и сильно надавил пальцем на противоположное плечо.

Реакция получилась забавной.

Значит, внешне она выглядела спокойной, но на самом деле всё это время находилась в крайнем напряжении.

Смутившись из-за того, что её раскрыли, Айрис немного обиженно посмотрела на меня.

Раз у неё вернулись силы раздражаться, значит, всё было хорошо.

— Это Святая…

— Святая…

Рыцари с удивлением смотрели на нас, вернее, на Айрис, и расступались перед ней.

Я взял её с собой не только из-за целительной магии.

Я также рассчитывал, что она поднимет боевой дух.

Святая сражается вместе с нами.

Даже одно это заблуждение способно было придать солдатам храбрости.

— Господин Шлюс Хайнкель и его спутники. Прошу пройти внутрь.

— …

Рыцари один за другим направлялись к палатке.

Я бегло осмотрел солдат, охранявших цитадель, и последовал за ними.

Все выглядели сильно измотанными.

Наверное, последние несколько дней им приходилось терпеть непрерывные атаки противника.

Айрис, Трие, Айнц и Эрика, недоумённо переглядываясь, тоже вошли следом.

Внутри палатка оказалась довольно просторной.

У одной стены были отодвинуты столы и свитки с картами. Похоже, помещение использовали для совещаний.

Вскоре перед нами двумя рядами выстроились тринадцать рыцарей.

Затем все одновременно опустились на одно колено.

Эрика, видимо, решила, что они преклонились перед ней, и её растерянное лицо выглядело весьма забавно.

— Господин Шлюс Хайнкель. Вы не ранены?

— Нет. Прошу всех подняться.

Рыцари сняли шлемы и поднялись, а я по очереди пожал каждому руку.

Когда рыцарь в чёрных доспехах снял шлем, передо мной оказался мужчина средних лет с тёмной щетиной на давно не бритом подбородке.

Если память меня не подводила, это был заместитель командира Тейлор.

— П-погодите! Что происходит? Почему эти рыцари обращаются к тебе господин?

— Мы — Священный рыцарский орден. Мы сражаемся, следуя приказам господина Шлюса Хайнкеля.

Рты Эрики и Айнца раскрылись.

Решение не рассказывать им заранее, что Священный рыцарский орден придёт нам на помощь, стоило только приблизиться к цитадели, оказалось правильным.

Эти двое наверняка выболтали бы всё ещё в Папской области.

— З-значит, ты их господин?

— Не господин. Всего лишь инвестор. Правда, владеющий почти всей долей…

— Так ты фактически владелец!

Да.

Владелец.

Пожалуй, это слово подходило лучше.

— Вы командир ордена? Большое спасибо, что спасли нас…

— Ха-ха-ха. Я заместитель командира. А командир находится здесь.

— ?..

Громко рассмеявшись, Тейлор протянул руку и указал на другого рыцаря.

Все уже сняли шлемы.

Только этот человек продолжал стоять в душных полных доспехах, не произнося ни слова.

Он осмотрел вход в палатку, и подчинённые тут же опустили полог, полностью закрыв проход.

Наконец рыцарь вздохнул и с трудом снял шлем.

— Фелайн Армстронг, командир Священного рыцарского ордена, официально приветствует господина Шлюса Хайнкеля.

— Ч-что?!

Даже Айрис и Трие широко раскрыли глаза, не в силах скрыть потрясение.

Их можно было понять.

Передо мной, выпрямившись и глядя прямо в глаза, стояла женщина с короткими волосами, по которым стекали капли пота, и сияющими серыми глазами.

Разумеется, одного этого было бы недостаточно, чтобы удивить даже Айрис.

Из густых волос женщины поднималось кое-что ещё.

Большие звериные уши, покрытые изнутри густым белым мехом.

Все безмолвно смотрели на неё, не в силах поверить, что женщина, ещё недавно безжалостно рубившая зверолюдей, сама была зверолюдом.

— Рад познакомиться.

В атмосфере, застывшей от напряжения, я шагнул вперёд и пожал Фелайн руку.

[[image:/storage/reader-images/94fd5386b20e9d545ef78388b184d340c3b1afde.png]]

Главнокомандующий (1/4)

— Места здесь мало, поэтому выделить каждому отдельную комнату, скорее всего, не получится. Это самая просторная палатка, так что буду признательна, если вы расположитесь здесь.

— Понятно.

— И ещё… Не могли бы вы перестать обращаться ко мне столь вежливо? Меня это не беспокоит, но подчинённые могут запутаться в системе командования.

— …

Я обернулся и увидел заметно нервничавшую Фелайн.

Её пушистые кошачьи уши беспокойно подрагивали.

Даже перепачканная землёй и потом, она всё равно выглядела ослепительно красивой.

Непросто оставаться настолько привлекательной без макияжа и в доспехах.

В этом явно проявлялись сомнительные вкусы автора оригинала.

— Господин Шлюс Хайнкель?

— А. Хорошо, так и сделаю.

Я быстро пришёл в себя и ответил.

Это был не тот вопрос, в котором стоило проявлять упрямство.

Стабильная система командования укрепляла боевой дух, а от боевого духа напрямую зависел исход сражения.

— Мы что, будем спать прямо на полу?

— У-у… Не хочу спать в одной комнате с мужчиной.

— Что?! Думаешь, я сам мечтаю ночевать рядом с тобой?

Эрика и Айнц уже успели разложить вещи и начать очередную перепалку.

Решив, что здесь нормально поговорить не получится, я покачал головой и вышел из палатки.

Фелайн снова надела шлем и последовала за мной.

— Ты ещё не раскрыла это всем?

— Что именно?

— То, что скрывается под шлемом.

— Нет. Совершенно никому…

— Значит, скрываешь и то, что являешься женщиной?

— Да. Именно так.

В какой-то степени её можно было понять.

Члены Священного рыцарского ордена знали о способностях Фелайн и потому доверяли ей.

Но остальные наверняка стали бы смотреть свысока на женщину, которая к тому же была зверолюдом.

При удобном случае её могли даже объявить шпионкой Лоррейна и попытаться изгнать.

Впрочем, среди наших спутников никто не отреагировал особенно резко.

Среди знати наверняка хватало тех, кого от одного вида зверолюда бросало в ярость, но мои товарищи не обладали настолько отвратительными характерами.

Они лишь удивились и вскоре успокоились.

— Из кого состоят силы в этой цитадели?

— Двенадцать членов Священного рыцарского ордена. Двадцать рыцарей из разных подразделений, чья принадлежность сейчас неясна. И около шестидесяти пехотинцев.

Меньше сотни бойцов.

А других цитаделей поблизости я не видел.

Дела были совсем плохи.

Похоже, карательную армию разгромили гораздо основательнее, чем в оригинале.

Она находилась практически в состоянии, из которого невозможно восстановиться.

— Где главнокомандующий?

— Вы говорите о командире Императорского рыцарского ордена? Сейчас он числится пропавшим без вести.

— Значит, фактически здесь командуешь ты.

— Да.

— Тогда назначаю тебя главнокомандующей карательной армии.

— Что? Да? А?

Я слегка похлопал её по плечу и показал документ, полученный от императора.

Грамоту о назначении личным рыцарем Его Величества.

В чрезвычайной ситуации, то есть при полном распаде карательной армии, я обладал правом заменить главнокомандующего.

— Но так внезапно…

— Не хочешь? Тогда придётся назначить вон того проходящего лучника.

— Н-нет. Я согласна.

— Тогда можешь как можно короче объяснить, что именно произошло?

— Да. Сорок четыре часа назад… То есть примерно в половине первого ночи двое суток назад вся армия выступила, чтобы провести ночную атаку на ещё не достроенный вражеский лагерь. Нам удалось разрушить его построение, но вражеская кавалерия скрылась. Во время преследования…

— Вас заманили в болото и окружили.

— Да… Откуда вы узнали?

— …

Это было нетрудно понять.

Несколько десятилетий назад, когда герцог Лоррейн во главе имперской армии вторгся на юг, он часто пользовался именно такой тактикой.

Тогда южные зверолюди обладали многочисленной кавалерией, но Лоррейн полностью уничтожил её с помощью ложных отступлений и заманивания в ловушки.

Спустя десятилетия то же самое повторилось.

Только теперь Лоррейн и зверолюди применили этот приём против имперской армии.

— Тем временем в Четвёртой крепости по неизвестной причине массово бежали пленные, и крепость была захвачена почти мгновенно.

— …

Они потеряли её не в результате осады.

Крепость захватили изнутри.

В подобный доклад совершенно не хотелось верить.

Похоже, Фелайн и самой было стыдно, потому что она низко опустила голову.

— Тебе известно, где находятся оставшиеся силы карательной армии?

— Большинство, вероятно, попали в плен и сейчас содержатся в Четвёртой крепости. Наёмные маги, скорее всего, также удерживаются там.

— А о местонахождении командира Императорского рыцарского ордена совсем ничего не известно?

— Я видела, как он бежал в сторону Великого леса. После этого никаких сведений не было.

— Когда это произошло?

— Сорок три часа назад.

Опасно близко.

Возможно, он уже погиб.

Но противником был человек, которого называли чудовищем, командир Императорского рыцарского ордена.

Он не был слабаком, способным просто умереть после сорока трёх часов, проведённых в одиночестве в тёмном лесу.

Но если времени пройдёт ещё больше, погибнет даже он.

Нужно было торопиться.

— Сначала спасём командира Императорского рыцарского ордена. Весь Священный рыцарский орден способен выступить?

— Д-да. Способен, но…

— Остальные рыцари подчинятся твоим приказам?

— Скорее всего, нет.

Именно поэтому я собирался спасать командира Императорского рыцарского ордена.

Пусть Фелайн занимала здесь высшую должность, никто не захочет подчиняться молодой командирше небольшого частного ордена.

Даже двадцать опытных рыцарей оставались бесполезными.

Чтобы использовать их, требовался человек, чей авторитет они признают.

Разумеется, согласится ли обладатель такого авторитета встать под командование Фелайн и моё, было уже другим вопросом…

Но я обязательно заставлю его согласиться.

Иначе у нас не останется будущего.

— Тейлор. Готовьтесь к выступлению.

— Да.

Заместитель командира в чёрных доспехах начал передавать приказы.

Тем временем я вернулся в палатку, где находилась наша группа.

— Трие, Айрис. Мы отправляемся спасать окружённых союзников. Хочу, чтобы вы пошли со мной.

— А м-мы?

— Вы останетесь здесь.

Зрачки Айнца и Эрики всё ещё дрожали.

Сейчас они немного успокоились, но ещё недавно не могли ничего делать и лишь тряслись от страха.

Если взять их с собой сейчас, они станут только обузой.

Сначала им требовалось привыкнуть к полю боя.

Если учитывать физические способности Айрис, она тоже практически была обузой…

Но в чрезвычайной ситуации одна Айрис могла заменить сотни зелий, поэтому брать её стоило.

— Я… Я тоже могу быть полезна…

— Сначала посмотри на свои руки, а потом говори.

— А…

Эрика взглянула на ладони и тяжело выдохнула.

Они дрожали так сильно, словно у неё начался тремор.

Сказать, что это меня не раздражало, было бы ложью.

Но я прекрасно её понимал.

Любой человек отреагирует так, впервые увидев, как вокруг во все стороны разлетается кровь.

Когда я впервые размозжил голову Искандала, сердце колотилось так сильно, что я думал, будто умру.

После этого мне ещё несколько раз доводилось убивать людей, поэтому я немного привык к убийствам.

Хотя до Трие, выглядевшей совершенно равнодушной, мне всё равно было далеко.

— Отдыхайте.

— …

Я опустил полог палатки, вышел наружу и поднялся на сторожевую башню.

Передо мной открылся полный вид на местность перед цитаделью.

Как и ожидалось, вокруг простиралась одна равнина без единой горы.

Цитадель окружали как минимум три вражеских лагеря.

Общая численность противника, похоже, составляла около пятисот человек, но они располагались довольно разрозненно.

Если мчаться верхом, прорваться наружу казалось возможным.

Проблемы возникнут при возвращении.

К тому времени враг наверняка получит подкрепления и полностью перекроет вход.

— Здесь есть небольшая боковая дверь?

— Да. Сзади имеется маленький проход. Если воспользоваться темнотой, можно выбраться незамеченными.

— Подготовь Священный рыцарский орден к выступлению.

— Поняла.

Нужно было небольшим отрядом быстро выбраться, найти командира Императорского рыцарского ордена и вернуться, прежде чем враг что-либо заметит.

Крайний срок — до рассвета.

Даже если мы спасём его, это не будет иметь никакого смысла, если не сумеем вернуться.

— Выступаем. Я поеду на одном коне с Фелайн.

— Да. Но вы случайно не умеете ездить верхом?

— Не умею…

Стоило приблизиться к Фелайн, как она без всякого злого умысла нанесла удар прямо по больному месту.

Потому что я лишь временный рыцарь…

Похоже, в ближайшее время действительно придётся научиться ездить верхом.

Трие, судя по всему, прекрасно управлялась с лошадью самостоятельно.

Я прокашлялся и двинулся вперёд.

Мы по одному выбрались через дверь, в которую едва мог пройти один человек.

Открытие больших ворот даже в темноте сопровождалось бы шумом и было бы заметно издалека.

А маленький проход идеально подходил для тайного выхода под покровом ночи.

Я следил за реакцией вражеских лагерей.

Похоже, наблюдатели нас пока не заметили.

Мы медленно прошли через самый широкий промежуток между лагерями.

Стоило пригнуться, и высокий тростник полностью нас скрывал.

Решив, что мы уже покинули поле зрения противника, все одновременно вскочили на коней и пустились вскачь.

[Задание: обнаружить командира Императорского рыцарского ордена Кейна фон Штурмгарта.]

[Сложность: ★★☆☆☆]

[Награда: 2 монеты магазина.]

Задание появилось…

Судя по низкой сложности и скромной награде, найти его получится без особых проблем.

— Мы выбрались. Каков дальнейший план?

— Достаточно показать мне место, где исчез командир Императорского рыцарского ордена. Дальше я сам его найду. Наша цель — спасти как можно больше союзников до рассвета.

Я говорил это, но больших надежд не испытывал.

Продержаться в одиночку без еды и воды сорок четыре часа мог только человек уровня командира Императорского рыцарского ордена.

Все остальные уже наверняка погибли или сдались.

— Вон там, у опушки. Это произошло там.

Фелайн указала на лес, плотно заросший огромными деревьями.

Из его глубины словно выплёскивалась непроглядная тьма.

В самых густых местах туда не проникал ни лунный свет, ни даже дневные солнечные лучи.

Идеальное место, чтобы скрыться от противника.

И худшее место для выживания.

Если командир ушёл слишком глубоко, вероятность заблудиться и уже не выбраться была очень высокой.

— Спешиться.

После тихого приказа Фелайн рыцари одновременно соскочили с коней.

Даже ступить в этот лес было неприятно.

Великий лес не зря называли лесом демонов.

Империя много раз пыталась его завоевать, но зверолюди каждый раз успешно защищали свои земли.

Нужно же было додуматься вторгаться в такое проклятое место.

Похоже, у Империи действительно было слишком много лишних сил.

— А. Факелы не нужны. Айрис, используй светящееся заклинание.

— Да-а. Ваш личный светильник доставлен.

— …

Айрис недовольно ответила и создала в воздухе источник света.

Мы привязали лошадей и один за другим вошли в лес.

Внутри стояла мёртвая тишина.

Идти было совсем непросто.

Поваленные деревья, выступающие корни и камни постоянно мешали, поэтому мы быстро устали.

— Я не то чтобы сомневаюсь… Но вы действительно знаете, где искать командира Императорского рыцарского ордена?

— …

По одному голосу слышно, что сомневаешься.

— Я иду по следу.

— По следу?

— В окружающей мане сохранились слабые следы использованных заклинаний. Я двигаюсь по ним.

— А…

Именно в этом заключалось преимущество высокой чувствительности к мане.

Даже следы магии, применённой много часов назад, можно было находить почти без усилий.

Наверное, прошло около тридцати минут, когда мы кое-что обнаружили.

— …

Собравшись в одном месте, все неподвижно застыли.

Пять зверолюдей с размозжёнными лицами.

И тело рыцаря-человека в доспехах.

Судя по шлему, он принадлежал к Императорскому рыцарскому ордену…

Но это точно был не командир.

— Заберите только меч. Тело оставим здесь.

— Да…

Мы хотели забрать и погибшего, но не могли себе этого позволить.

Почтив его минутой молчания, мы продолжили путь.

Рыцарь принёс себя в жертву, забрав с собой пятерых врагов, и заслуживал нашего искреннего уважения.

— Шлюс. У меня плохое предчувствие.

— …

Вскоре Трие подошла ближе и прошептала мне на ухо.

Я посмотрел на Фелайн.

Та настороженно подняла уши и сузила глаза.

Похоже, она думала о том же.

Интуицию опытных бойцов не стоило недооценивать.

Особенно если двое одновременно чувствовали опасность.

Если придётся сражаться, лучше делать это в полной темноте.

Ведь я видел не с помощью света.

— Айрис, погаси…

Я уже собирался приказать ей убрать свет.

Но в этот момент под ногами раздался хруст.

Айрис на что-то наступила.

И тогда я ощутил предмет, с огромной скоростью летевший со спины.

«Выбор и концентрация. Одна секунда на ловкость».

Чёрт.

Оттолкнуть Айрис я уже не успевал.

Я резко обнял её, прикрыл своим телом и вытянул руку за её затылок.

Острая деревянная стрела вонзилась мне в предплечье.

— Ха-а…

Заострённый конец прошёл руку насквозь и остановился прямо перед затылком Айрис.

Хорошо, что это был лишь небольшой деревянный клин.

Будь на нём полноценный металлический наконечник, он мгновенно пробил бы мою руку и вошёл Айрис в голову.

От одной этой мысли стало страшнее, чем от боли.

— Гра-а-а-а!

— ?!..

Вместе с оглушительным криком из темноты бросилась какая-то фигура.

Я быстро выхватил меч, но Трие и Фелайн оказались быстрее.

Они одновременно преградили путь клинку нападавшего, однако…

— Ха-а!

— Кх!

Чудовищная сила отбросила обеих назад.

Нападавший продолжил мчаться прямо к нам с Айрис, будто намеревался уничтожить источник света.

Времени колебаться не было.

Я мгновенно вытянул Баффе из правой ладони и встретил его меч своим.

Кла-а-анг!

Раздался чистый металлический звон, и противника отбросило назад.

Баффе полностью поглотил силу удара, поэтому вся чудовищная мощь вернулась нападавшему в виде отдачи.

Только теперь я смог разглядеть его яснее.

Оказавшись в свете Баффе и заклинания Айрис, незнакомец наконец стал виден.

Это был не зверолюд.

Перед нами стоял человек в доспехах.

— В-вы не враги?..

Похоже, он пришёл к тому же выводу и дрожащими глазами осматривал нас.

Подрагивающие веки и глубокие тёмные круги, протянувшиеся почти до щёк, говорили о том, что он давно не спал.

По украшенным золотом доспехам было нетрудно догадаться, кто перед нами.

— Опустите меч, командир Императорского рыцарского ордена.

[Задание выполнено.]

[Вы получаете 2 монеты магазина.]

Мы нашли его.

Главнокомандующего карательной армии.

Нет.

Человека, который раньше им был.

Главнокомандующий (2/4)

Дзинь.

Кусочки льда тихо столкнулись со стенками стакана.

— Ха-а…

Эмилия поставила стакан на стойку и тяжело вздохнула.

Каждый раз после этого окружающие невольно оборачивались в её сторону.

Красивая девушка в форме горничной сидела одна и печально вздыхала, поэтому несколько мужчин уже начали поглядывать на неё с явным интересом.

— Прошу прощения.

— А, да.

Но стоило рядом с ней присесть высокому привлекательному мужчине, как всем оставалось лишь раздражённо цокнуть языком и отвернуться.

Глоток за глотком.

Эмилия без остановки опрокидывала стакан, а мужчина обеспокоенно за ней наблюдал.

— Который это уже?

— Не знаю.

— Не увлекайся.

— Я сама разберусь.

— …

Хертлокер продолжал улыбаться, хотя внутри у него всё кипело.

Как бы то ни было, злиться здесь было нельзя.

— Хозяин, стакан молока, пожалуйста.

— Да.

Почувствовав напряжение между ними, Эрик торопливо поставил перед ним молоко и почти бегом покинул стойку.

В семейную ссору вмешиваться ему не хотелось.

— Эмилия.

— Что?

— Столько времени не видела старшего брата и даже не поздороваешься?

— А чего ты ещё хочешь? Ты вообще-то в розыске.

Всё было сказано абсолютно справедливо.

И всё же Хертлокер никак не мог избавиться от ощущения, что в её словах скрывались шипы.

— Как у тебя дела в последнее время?

— Нормально.

— Наверное, жить стало легче? Исчез тот бессовестный хозяин, который эксплуатировал тебя за две тысячи тирионов в месяц…

Хертлокер оборвал себя на полуслове и плотно закрыл рот.

Ядовитый взгляд Эмилии тут же впился в него.

Увидев влагу, собравшуюся в уголках её глаз, он просто не смог закончить фразу.

— Прости.

— За что?

— Ну… Ты понимаешь. За это.

— За что именно?

— За то, что плохо отозвался о нём.

— Думаешь, я из-за этого разозлилась?

— …

Но ведь именно из-за этого.

Хертлокеру казалось, что он вот-вот сойдёт с ума от раздражения.

«Да что с ней происходит?»

Раньше Эмилия не была такой.

Она прекрасно слушалась его, говорила, что хочет стать похожей на старшего брата и уважает его больше всех.

Как она успела превратиться в дочь-подростка, которая с раздражением разговаривает с отцом?

Хертлокер не хотел и дальше поддерживать эту холодную атмосферу.

Если просто молчать, подобная война могла затянуться надолго.

А он предпочитал атаковать прямо в лоб.

— Он тебе нравится?

— Пф-ф!

— …

Эмилия как раз пила и тут же выплюнула содержимое стакана.

Эрик невозмутимо подошёл, одним движением вытер стойку и снова исчез.

— Кхе… кхе… С чего ты вообще это взял?

— В последнее время ты ведёшь себя не как обычно. Если какое-то чувство способно настолько тебя изменить… Что это может быть, кроме любви?

— …

Эмилия отвернулась и подперла подбородок ладонью.

Её глупый брат проявлял удивительную проницательность только в самых неожиданных ситуациях.

Но полностью правильным его ответ всё же не был.

— Я сама не знаю.

— Эмилия, скажи честно. Это важная информация, которая может повлиять на выполнение задания…

— Я же сказала, что не знаю. Правда не знаю… Нравится ли он мне или это какое-то другое чувство.

Эмилия закрыла лицо обеими руками, и голос стал приглушённым.

Хертлокер отпил молока, полностью развернулся к ней и принялся слушать.

Он сосредоточился настолько, что даже перестал ощущать вкус напитка.

— Я просто ужасно волнуюсь. Боюсь, что с ним что-нибудь случится. Он сказал, что всё будет хорошо, но ведь это война. Он едет туда не как стратег, а чтобы сражаться. Я его отговаривала. Даже плакала у него на глазах, но он всё равно заявил, что поедет.

— …

— Сейчас наш главный проект заключается в том, чтобы переманить этого человека на нашу сторону. А если с ним что-то случится? Если он вернётся раненым? Тогда я правда… правда-а… А, хнык. Я начинаю плакать от одной мысли об этом. Мне страшно представить, что будет, если это станет реальностью. Последнее время я даже нормально не сплю. Это… значит, он мне нравится? Я не понимаю.

— …

Наблюдая за Эмилией, из глаз которой катились огромные слёзы, Хертлокер чувствовал, как всё внутри рушится.

Только сама Эмилия не понимала.

Это и была любовь.

Кто в мире будет настолько страдать из-за простого задания?

Очевидно, Эмилия никогда раньше не любила и поэтому не узнавала собственных чувств.

В груди так сильно заболело, что Хертлокеру внезапно захотелось выпить.

— Хозяин, стакан виски. И больше не принимайте у неё заказы.

— Ну почему?!

— Ты уже слишком много выпила.

— Ничего подобного! Совсем немного!

— Ночью опять не сможешь уснуть.

— А тебе какое дело?

— Ха-а…

Глядя на Эмилию, которая снова резко отвернулась, Хертлокер тяжело вздохнул.

Слишком много напитков с кофеином вредно для здоровья.

«Она ведь так и свалиться может».

Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько измотанной выглядела Эмилия.

Если этот проклятый имперский прихвостень не вернётся целым, что тогда с ней станет?..

Хертлокер совершенно не верил, что этот мерзкий ублюдок может погибнуть.

Наверняка он снова всё тщательно спланировал.

Но оставался один шанс.

Пусть ничтожно малый, но Шлюс всё же мог умереть.

«Блять. Я действительно сойду с ума».

Вскоре Хертлокер принял решение.

* * *

Интересно, как бы Эмилия отреагировала, увидев меня сейчас?

Стала бы нервничать и переживать?

Или запаслась бы попкорном и ждала, когда этот ублюдок наконец сдохнет?

Не знаю, какой вариант правильный.

Но одно было несомненно.

— Не снижать скорость! Не обращайте внимания на разваливающийся строй! Каждый скачет так быстро, как только может!

— Да-а!

Нам пришёл полный конец.

Если кратко описать ситуацию, по дороге обратно после спасения командира Императорского рыцарского ордена из Великого леса мы столкнулись с вражеской кавалерией.

— Они почти нас догнали!

Проблема заключалась в том, что кавалеристов было довольно много.

Будь их около пятидесяти, можно было бы попробовать сразиться.

Но даже при беглом взгляде их число превышало сотню.

Пусть здесь собрались одни сверхлюди, истина о том, что против толпы никто не устоит, оставалась неизменной.

В итоге нам пришлось спасаться бегством во весь опор.

— Цитадель! Уже видна!

То, что мы почти прибыли, было хорошей новостью.

Но дорога впереди не выглядела особенно обнадёживающе.

Видимо, вражеские пехотинцы издалека услышали громкий топот копыт и успели выстроиться перед главными воротами.

— Было бы неплохо, если бы из цитадели вышли нам навстречу…

Тейлор скрипнул зубами.

Конечно, лучше всего было бы получить прикрытие изнутри.

Но вероятность этого оставалась крайне низкой.

Рыцари в цитадели лишились лидера и теперь мало чем отличались от неорганизованной толпы.

Надеяться, что они бросятся наружу ради Фелайн, не стоило.

Чёрт.

Неужели мне придётся использовать магию уже в первый день?

— В цитадели остались войска?

В этот момент командир Императорского рыцарского ордена поравнялся с нами и обратился к Тейлору.

— Да. Около двадцати рыцарей.

— …

Командир один раз кивнул и вытащил с левого бока огромный меч.

Затем поднял его высоко над головой.

В лунном свете клинок засиял золотом.

Золотое сияние колыхалось настолько ярко, что на мгновение я решил, будто он применил вспышку.

Сразу после этого…

— Ува-а-а-а!!!

Главные ворота открылись, и наружу хлынули рыцари.

Когда с тыла внезапно ударила кавалерия, строй вражеской пехоты пришёл в смятение и мгновенно развалился.

Путь был открыт.

Под прикрытием выехавших рыцарей мы устремились прямо внутрь главных ворот.

— Кх! Отступаем!

Преследовавшая нас лёгкая кавалерия не решилась вступать в бой и повернула обратно.

На таком тесном пространстве против защитников, опиравшихся на крепостные стены, противнику было бы трудно воспользоваться численным превосходством.

Вскоре ворота закрылись, и наступило спокойствие.

Никто не был ранен и не остался позади.

Как и было обещано, мы вернули только командира Императорского рыцарского ордена.

— Главнокомандующий!

— Вы вернулись!

Однако радостные крики предназначались совсем не тому человеку.

Командир Императорского рыцарского ордена всё ещё выглядел измотанным, но по очереди пожимал руки приветствовавшим его рыцарям.

Мне ужасно хотелось сразу сказать, что он больше не главнокомандующий, но я сдержался.

В такой суматохе сообщение всё равно никто нормально не воспримет.

Нужно было объявить об этом как следует на совещании.

— Т-ты нигде не ранен?

— …

Кто-то сзади настойчиво дёргал меня за одежду.

Я обернулся.

Эрика тревожно смотрела на нас.

Из палатки нерешительно выглядывал и Айнц.

— Всё хорошо. Уже немного успокоилась?

— Угу… Наверное.

— Ты готова?

— К чему?

— Убить человека.

— !..

Судя по широко распахнувшимся глазам, к этому она ещё не была готова.

Конечно, можно было вложить ей в руку кинжал и заставить прикончить пленника.

Проблема решилась бы немедленно.

Но это могло стать худшим выбором и полностью разрушить психику Эрики.

В оригинале и Эрика, и Айнц после множества испытаний всё же научились отнимать чужие жизни.

Поэтому слишком беспокоиться не стоило.

— Если думаешь, что не справишься, можешь вернуться в столицу.

— Нет… Я не об этом…

— Тогда пока идите оба за мной. Примете участие в военном совещании.

Сейчас имелась более срочная проблема.

Стоило командиру Императорского рыцарского ордена войти в цитадель, как все рыцари естественным образом направились в самую большую палатку.

Она быстро заполнилась пропахшими потом людьми в доспехах и стала душной.

— Это все рыцари?

— Да.

— …

Лицо командира Императорского рыцарского ордена заметно потемнело.

Когда-то в карательной армии насчитывалось почти тысяча рыцарей.

Хотя именно командир Императорского рыцарского ордена и был человеком, который привёл эту армию к разгрому.

— Тогда начнём военное совещание. Кто командовал здесь в моё отсутствие?

— …

Фелайн молча подняла руку и тут же опустила её.

— Понятно. Благодарю тебя, командир Священного рыцарского ордена. Ты сумела сохранить хотя бы эти силы… Тогда с этого момента я намерен вновь занять пост главнокомандующего. У кого имеются возражения, поднимите руку.

— …

В палатке воцарилась тишина.

Я думал, хотя бы члены Священного рыцарского ордена поднимут руки.

Но эти трусы, похоже, испугались, и никто не пошевелился.

Выходит, всю ответственность хотят свалить на меня одного?

Я глубоко вдохнул и поднял правую руку.

— Шлюс… Хайнкель? Почему ты здесь?

— Я прибыл в качестве подкрепления.

— …

Стоило мне произнести одну фразу, как лицо командира Императорского рыцарского ордена исказилось.

Но разговаривать с ним почтительно я не мог.

Учитывая положение человека, которого я сейчас представлял, это было совершенно невозможно.

— Подкрепление? Нет, прежде всего ты заявил о возражении. По какому праву?

— Как личный рыцарь его императорского величества я официально заявляю о несогласии с передачей должности главнокомандующего.

— !..

Я развернул свиток и показал императорскую грамоту о назначении.

Было довольно забавно наблюдать, как рыцари недоверчиво наклоняют головы и широко раскрывают глаза.

Наверное, примерно так себя чувствовал тайный королевский инспектор времён Чосона, объявляя о своём прибытии.

— В последнем сражении карательная армия не только потеряла Четвёртую крепость из-за неспособности обеспечить охрану пленных, но и понесла огромные потери в полевом сражении вследствие стратегических ошибок. Вся ответственность возлагается на командира Императорского рыцарского ордена Кейна фон Штурмгарта. На этом основании он лишается полномочий главнокомандующего.

— Лишаюсь… полномочий?!

Глаза Кейна расширились, и он уставился на меня так, словно хотел убить.

И не только он.

Во взглядах всех рыцарей, одновременно обратившихся ко мне, появилась открытая враждебность.

Главнокомандующий (3/4)

— Лишается… полномочий?!

Все потрясённые взгляды одновременно устремились на Шлюса Хайнкеля.

Но тот даже не моргнул и продолжал смотреть на командира Императорского рыцарского ордена.

Сколько бы они ни ждали, он не стал оправдываться, будто случайно оговорился, и не попытался взять слова обратно.

Он говорил совершенно серьёзно.

— Это императорский приказ? Его величество лично отстранил меня?

— …

Когда Шлюс Хайнкель промолчал, на губах Кейна появилась слабая улыбка.

Если император не отдал прямого приказа, ситуацию ещё можно было исправить.

— Значит, нет. Пусть ты и являешься личным рыцарем императора, но не обладаешь правом командовать главнокомандующим карательной армии.

— Похоже, вы серьёзно заблуждаетесь, командир Императорского рыцарского ордена. За те сорок четыре часа, пока вы числились пропавшим без вести, именно командир Священного рыцарского ордена собрала уцелевшие силы, привела их в цитадель и продолжила сопротивление. Уже в тот момент вы лишились всех прав на командование. Теперь понятно?

— Поэтому я и требую вернуть мне эти права!

— Проигравшему полководцу, который уничтожил почти всю карательную армию?

— Мы проиграли лишь из-за неудачного стечения обстоятельств. Можете возложить на меня всю ответственность, но вы действительно собираетесь передать должность главнокомандующего командиру какому-то частному ордену? Вы в своём уме? Хотите сказать, что славный Императорский рыцарский орден теперь стоит ниже Священного рыцарского ордена?!

— Под славным Императорским рыцарским орденом вы подразумеваете два десятка находящихся здесь рыцарей? Если так, то, похоже, он действительно сильно уступает даже какому-то частному ордену.

— Кх…

Оглядевшись вокруг, Кейн с досады ударил кулаком по столу.

От почти тысячи рыцарей осталось немногим больше двадцати.

И виноват в этом был не кто иной, как он сам.

Кейн собирался принять ответственность.

Хотел, оставаясь главнокомандующим, переломить ход войны и тем самым искупить поражение.

Но этот человек намеревался лишить его даже такой возможности.

— Откажитесь от должности главнокомандующего, Кейн. Я предоставлю вам место заместителя. Помогите Фелайн восстановить карательную армию.

— …

Если вынести этот вопрос на голосование, Кейн без труда вернул бы себе должность главнокомандующего.

Большинство из чуть более двадцати рыцарей либо сейчас принадлежали к Императорскому рыцарскому ордену, либо состояли в нём раньше.

Но проблема возникла бы уже после победы.

Священный рыцарский орден наверняка целиком покинул бы карательную армию.

Это означало потерю почти трети основных сил.

Сейчас, когда каждый рыцарь был на вес золота, Кейн не мог допустить подобного.

Если он согласится стать заместителем и возглавит двадцать рыцарей, удастся хотя бы сохранить оставшиеся силы единым целым.

— Я… откажусь…

— Командир!

Кейн крепко зажмурился и тихо ответил.

Проведение войны было важнее гордости.

Взять на себя ответственность за сокрушительное поражение, отступить и предотвратить раскол карательной армии было единственно правильным решением.

— Тогда кто-нибудь возражает против того, чтобы Фелайн Армстронг сохранила должность главнокомандующей?

— …

В палатке стало тихо, как в могиле.

После того как командир Императорского рыцарского ордена уступил, никто из рыцарей не осмелился возразить.

— Хорошо. Полагаю, некоторые ещё не знакомы с новым главнокомандующим. Фелайн, для начала представься.

— …

Лязг. Лязг.

Вперёд вышел рыцарь в полном вооружении.

Странная фигура, которая даже в помещении не снимала шлем.

— Передал должность главнокомандующего немому человеку, а военное совещание всё равно проводишь сам. Может, тогда тебе и следует стать главнокомандующим?

Кейн скрестил руки и раздражённо произнёс это, уступая место.

— Не получится. Через неделю… и ещё два дня мне придётся вернуться в Академию.

— У тебя есть какое-то более срочное дело?

— Мне нужно посещать занятия.

— …

Рот Кейна широко раскрылся.

Он даже засомневался, правильно ли расслышал.

Человек явился в качестве подкрепления, когда карательная армия находилась на грани уничтожения, и теперь говорил, что через неделю должен вернуться к учёбе?

Подобное совершенно не укладывалось у него в голове.

Но прежде чем он успел расспросить Шлюса Хайнкеля подробнее, Фелайн сняла шлем, и палатка сразу наполнилась шумом.

— Ч-что?!

— Женщина?

Из-под шлема показалась миловидная молодая женщина с короткими растрёпанными волосами.

Капли пота стекали с кончиков чёлки, а рыцари, глядя на неё, потеряли дар речи.

Ситуация и правда была необычной.

Женщина возглавляла рыцарский орден.

Нет, теперь она должна была стать главнокомандующей наскоро собранной армией.

Подобных прецедентов, скорее всего, не существовало.

Но одной лишь причиной пола открыто осуждать её было трудно.

— А? Ч-что?!

Растрёпанные волосы Фелайн начали шевелиться.

Затем сквозь них поднялись два пушистых комочка.

Острые уши, густо покрытые изнутри белым мехом.

Несомненное доказательство принадлежности к зверолюдям.

— З-зверолюд! Она зверолюд!

— В наши ряды проник зверолюд!

Словно наконец найдя повод, рыцари один за другим начали указывать на неё пальцами и кричать.

Сместить её лишь за то, что она женщина, было бы слишком неудобно.

Но зверолюд — другое дело.

Её можно было объявить шпионкой или представительницей низшего рабского сословия и под любым предлогом лишить должности.

Однако сильнее расчётливых мыслей было обычное, почти физиологическое отвращение.

— Есть какая-то проблема?

— …

Раздался тихий голос.

Низкий, но несомненно женский.

Необъяснимое давление, заключённое в её тоне, заставило рыцарей сглотнуть.

— Мы ведём войну со зверолюдьми. И вы хотите, чтобы мы подчинялись приказам зверолюда и убивали других зверолюдей? Я этого не приму.

— …

Один из рыцарей выступил вперёд и громко заговорил.

Остальные, похоже, были с ним согласны: они кивали и наблюдали за реакцией Фелайн и Шлюса.

Но Шлюс лишь сидел в дальнем углу, скрестив ноги, и с интересом наблюдал за происходящим.

Фелайн посмотрела прямо на высказавшегося рыцаря и заговорила:

— Тогда что вы скажете о его превосходительстве Сергее фон Фройсте, который шёл в авангарде во время войны с королевством Труд? Разве он сам не родом оттуда? Имперская армия подчинялась уроженцу королевства и убивала других уроженцев королевства. Почему же вы не можете, следуя приказам зверолюда, сражаться против зверолюдей?

— Но это совершенно другое!

— В чём именно разница? Прошу подробно объяснить.

— Мы даже принадлежим к разным расам! Между Фрейей и Трудом существует лишь различие в гражданстве! И те и другие остаются людьми! А зверолюди ниже людей… разве нет?..

— …

Поняв, что сказал лишнее, рыцарь постепенно понизил голос.

Однако лицо Фелайн нисколько не изменилось.

Она продолжала безмолвно и бесстрастно смотреть на него.

Будто подобное было для неё привычным.

Будто унижения и преследования давно стали частью её жизни.

— Тогда, может, сразимся и выясним, кто из нас ниже?

— !..

Стоило Фелайн приблизить руку к ножнам, как рыцарь отступил назад и крепко схватился за меч.

Её выражение ни разу не изменилось.

И всё же в этом взгляде ему почудилась убийственная жажда.

— Если вы собираетесь запугать нас страхом, это бесполезно. Пока вы не докажете, что не являетесь шпионкой герцога Лоррейна, мы никогда не сможем вам доверять.

— Ха!.. Доказать, что командир не шпионка?..

— Заместитель.

Не выдержав, Тейлор с грохотом ударил по столу и выступил вперёд.

Похоже, стоило им увидеть лицо Фелайн, как эти люди тут же забыли обо всём, что произошло раньше.

Игнорируя решительную попытку Фелайн остановить его, Тейлор заговорил, намереваясь высказать всё до конца:

— Во время штурма Четвёртой крепости, когда вы не могли справиться с бастионом, набитым лучниками, кто взобрался на стену и захватил укрепление? Командир Фелайн. Когда в низине мы попали в засаду и оказались окружены, кто разведал тыл, заметил атаку вражеской кавалерии, открыл путь для отступления и спас хотя бы эти остатки армии? Наш Священный рыцарский орден. И после этого вы называете её шпионкой? До чего же смешно. Если уж говорить о связи с врагом, то куда подозрительнее выглядит командир Императорского рыцарского ордена, погубивший девять десятых карательной армии…

— Тейлор. Достаточно.

— …

Когда речь дошла до откровенного оскорбления, Фелайн крепко зажмурилась и остановила его.

Этого было достаточно.

Все присутствующие знали:

Фелайн и Священный рыцарский орден сражались ради карательной армии усерднее остальных.

Они никак не могли быть внедрёнными мятежниками шпионами и не давали ни малейшего повода подозревать их в предательстве.

Все это прекрасно понимали разумом.

И всё же на лицах не появилось полного согласия.

В них оставалось более глубокое, почти инстинктивное отвращение.

Кейн осмотрел рыцарей и недовольно нахмурился.

Затем глубоко вдохнул и ударил по столу.

— Я всё-таки не откажусь от должности главнокомандующего.

— Командир Императорского рыцарского ордена!

— Человек не может подчиняться зверолюду. Это немыслимо. Сразись со мной. Если победишь, тогда я окончательно отступлю и стану относиться к тебе как к своему командиру.

— …

Фелайн слегка растерялась и всмотрелась в лицо Кейна.

Командир Императорского рыцарского ордена, который превыше всего ставил честь, только что взял собственные слова обратно?

На первый взгляд его реакцию было трудно понять, но…

— Пф…

Фелайн быстро догадалась о его истинном намерении и тихо усмехнулась.

— Хорошо. Решим всё одним поединком. Прямо сейчас.

— О-о-о-о!

Услышав о внезапно назначенной дуэли, рыцари почувствовали, как в груди закипает кровь, и разразились радостными криками.

Это был идеальный шанс стащить зверолюда с вершины и не позволить ей раздавать им приказы…

По крайней мере, они ни секунды в этом не сомневались.

Главнокомандующий (4/4)

Сопротивление оказалось сильнее, чем я ожидал.

Впрочем, да.

Ещё можно было понять, что должность главнокомандующего внезапно получила никому не известная командир частного рыцарского ордена.

Карательная армия была полностью разгромлена и рассыпалась в прах, а после человека, виновного в этом разгроме, именно командир частного ордена занимала здесь самую высокую должность.

Но я слишком недооценил их истинную натуру.

На мгновение забыл, что для них зверолюди были либо рабами, либо самыми низшими чернорабочими.

Я не учёл жестокую сословную систему и расизм этого мира.

Вот и результат.

Кейн уже объявил, что отказывается от должности главнокомандующего, а рыцари всё равно открыто бунтовали на военном совещании.

Настоящий бардак на грани драки.

И без того разгромленная карательная армия собиралась расколоться ещё раз.

— Я всё-таки не откажусь от должности главнокомандующего.

— Командир Императорского рыцарского ордена!

— Человеку подчиняться зверолюду немыслимо. Сразись со мной. Если победишь, тогда я окончательно отступлю и стану относиться к тебе как к своему командиру.

— …

Я не мог не удивиться.

Кейн только что уступил мне, но теперь снова начал упрямиться.

Из-за его разгневанного лица я едва не поверил.

Едва не решил, что он действительно не желает расставаться с должностью главнокомандующего.

— Хорошо. Решим всё одним поединком. Прямо сейчас.

— О-о-о-о!

Но вскоре я окончательно убедился.

Даже победив в этом споре, Кейн лишь добился бы изгнания из карательной армии Священного рыцарского ордена, который выступил против него.

Тогда и без того ничтожные силы армии сократились бы вдвое.

Кейн был человеком, который мог поступиться гордостью ради выполнения задачи.

Он вовсе не относился к тем, кто гонится только за честью.

Если мои догадки верны, он намеренно вызвал Фелайн на поединок и собирался ей проиграть.

Стоило появиться интересному зрелищу, как рыцари один за другим начали выходить из палатки.

— Шлюс.

— ?..

Я уже собирался последовать за ними, когда кто-то потянул меня за одежду сзади.

Айрис.

Она выглядела непривычно обеспокоенной.

— Покажи мне руку ещё раз, Шлюс.

— Ты ведь уже всё вылечила.

— Тогда было темно. Я боюсь, что могла что-нибудь сделать неправильно. Здесь есть свет, поэтому поднеси руку поближе…

Она говорила о ране, оставленной деревянным клином?

Боли больше не было, рука двигалась свободно, значит, лечение прошло идеально.

Но Айрис, похоже, всё равно беспокоилась.

Вздохнув, я закатал рукав и показал предплечье.

— А-а… Что же делать? Остался шрам…

— …

Она говорит об этой крошечной отметине?

До слов Айрис я её даже не заметил.

Но сама она смотрела с таким несчастным лицом и так суетилась, будто хирург, который случайно соединил не те сосуды.

А ведь когда мне проткнули печень и я умирал, она совершенно спокойно подошла и вылечила меня…

— Всё хорошо, Айрис. Правда.

— Но всё же…

— Со мной действительно всё в порядке.

Я взял всхлипнувшую Айрис за руку и повёл за собой, погружённый во множество мыслей.

Раньше я считал её лишь холодной и рассудительной.

Так думал даже я, человек, который сам придумал её характер и все реплики.

Айрис безмолвно поступала правильно и не ждала никакой награды.

Настоящий добрый человек, полностью достойный звания Святой.

Я всегда видел её именно такой.

Но Айрис могла быть Святой, не являясь при этом сверхчеловеком.

Она оставалась обычным человеком, который желал признания и благодарности.

Теперь, когда я понял, что именно Айрис вернула Шлюсу зрение и слух…

После того как я вспомнил прошлое, она в реальном времени разрушала собственный образ.

Только передо мной Айрис снимала маску гордой и холодной Святой.

Настолько сильно она была истощена.

Она жаждала душевной награды за все годы изнурительной работы.

— Если бы не ты, я умер бы от потери крови.

— Что ты такое говоришь?.. Рана была не настолько серьёзной.

— Значит, и этот шрам ничего не значит. Не волнуйся, Айрис. И спасибо.

— …

Такую душевную награду я мог давать ей сколько угодно.

Я мог сделать так, чтобы Айрис, всю жизнь без передышки прожившая в роли Святой, хотя бы рядом со мной могла расслабиться.

Чтобы она была не строгой и беспристрастной девой Бога, а обычной девушкой, способной смеяться и болтать о глупостях.

Это казалось мне хотя бы минимальным искуплением за то, что я обрёк Айрис на эту мучительную жизнь.

— Может, пойдём посмотрим поединок?

— Хнык… Хорошо…

Когда мы вышли, все уже находились в возбуждённом ожидании.

Во время военного совещания внезапно устроили дуэль.

Конечно, зрелище странное…

Но у меня не было причин им мешать.

Да даже если бы я попытался, никто наверняка не послушался бы.

Стоило Фелайн и Кейну выйти на свободную площадку, как вокруг собрались толпы рыцарей и солдат.

Надеюсь, хотя бы часовые не покинули свои посты ради зрелища…

— Я буду сражаться только одноручным мечом.

— Ува-а-а…

Кейн обнажил меч, и со всех сторон раздались восторженные крики.

Похоже, люди восприняли это как демонстрацию того, насколько низко он оценивал противницу.

— Тейлор. Принёс?

— Да, командир.

— ?..

Но меч, который Фелайн приняла от заместителя, выглядел подозрительно.

Невероятно толстая рукоять.

И ещё более огромное лезвие…

Гигантский двуручный меч почти в человеческий рост.

Хотя можно ли вообще называть это двуручным мечом?

Это же оружие для гигантов.

— Э…

На этот раз даже Кейн выглядел по-настоящему растерянным.

Когда Фелайн подняла оружие над головой, возникло впечатление, будто она вырвала из собора крест и решила им сражаться.

Впрочем, в этом мире полно людей, значительно превосходящих жителей Земли физической силой.

Возможно, использование такого меча здесь не считалось чем-то странным.

— Каковы правила поединка?

— Они никогда не менялись, независимо от эпохи и места. Бой продолжается до капитуляции одного из участников.

Суровые правила.

Подтвердив условия, оба кивнули и начали расходиться.

Маленький круг, образованный собравшимися рыцарями, сам собой превратился в арену.

— Зверолюд в доспехах. Довольно забавное зрелище.

— Вы, противостоящий мне с одноручным мечом, выглядите ещё смешнее.

Они смотрели друг на друга так, словно собирались броситься в атаку в любой момент.

— …

— …Что?

Но затем оба некоторое время молчали и вдруг повернулись ко мне.

А.

Теперь понятно.

— Начали!

Они ждали сигнала.

Бум!

Стоило мне подать знак, как обе фигуры одновременно сорвались с места, разбрасывая за собой землю.

Раньше я заметил бы лишь смазанные силуэты, но теперь, после тренировок с Трие, мог различать движения.

…Хотя это вовсе не означало, что я способен сражаться на их уровне.

Ву-у-ух!

Огромный меч рассёк воздух с пугающим свистом.

Казалось, противники вот-вот столкнутся на полной скорости, но стоило Фелайн взмахнуть клинком, как Кейн извернулся и проскочил мимо.

Разница в дальности была подавляющей.

Кейн даже не смог попробовать атаковать и был вынужден отступить.

Фелайн провернула меч, снова подняла его в верхнюю стойку и начала приближаться.

На первый взгляд Кейн не имел ни единого шанса.

Но я создал персонажа по имени Кейн, командир Императорского рыцарского ордена.

И потому знал: искусство старого воина, прошедшего бесчисленное количество сражений, не могло ограничиваться подобным.

— Кх!

Вытянув арминг-меч, Кейн вошёл в зону поражения огромного клинка.

Фелайн тут же обрушила меч вниз с пугающей скоростью.

Кейн решил…

Скре-е-ежет!

— Кх!

Не отступать.

Он отвёл удар одноручным мечом и продолжил сближение.

Лезвия скользнули друг по другу, рассыпая искры.

После такого на арминг-мече наверняка не осталось целых зубцов, и теперь им почти невозможно было пользоваться.

Что он задумал?

В этот момент Фелайн, не желая подпускать его ближе, нанесла обратный удар тыльной стороной клинка.

Лязг!

— …

Но Кейн принял угрожающий удар пластиной на левой руке и продвинулся ещё глубже.

Холодный расчёт: масса меча была слишком велика, поэтому обратный удар не мог набрать полной силы.

И храбрость, необходимая, чтобы принять клинок прямо на руку.

Благодаря этим двум качествам он сумел продолжить наступление.

Хотя даже без полной силы в кости руки наверняка появилась как минимум трещина.

— Кха!

Добравшись вплотную, Кейн отбросил меч и ударил Фелайн кулаком в живот.

Стальная пластина прогнулась, а её тело на мгновение оторвалось от земли.

Но даже тогда Фелайн не выпустила двуручный меч.

Я невольно крепко зажмурился.

Решил, что всё кончено.

Бах!

— Кх?!

Едва приземлившись, Фелайн резко ударила Кейна лбом.

Его нос мгновенно сломался, по лицу потекла кровь, а выражение растерянности быстро начало превращаться в страх.

Неудивительно.

Противница, которая после прямого удара в печень уже должна была лежать на земле, продолжала рычать, пуская слюну.

Следуя инстинктам зверолюда, Фелайн сейчас могла бы бросить оружие и вцепиться зубами Кейну в горло.

Но она прекрасно понимала, что тогда услышит лишь насмешки о собственной дикости.

Похоже, она решила победить с помощью того самого достижения цивилизации, которым люди так гордились.

Бум!

Пока Кейн пребывал в растерянности, Фелайн взялась за лезвие и резко толкнула меч вперёд.

Ударная волна, созданная её чудовищной силой, отбросила Кейна назад, и тот рухнул на землю.

Фелайн бросилась сверху, словно хищная кошка, напавшая на добычу.

— Кх! Чёрт!

— Ха-а-а…

Началась борьба сил.

Фелайн держала меч поперёк и прижимала его к шее Кейна.

Тот пытался оттолкнуть оружие.

Но Кейн даже не мог замедлить её.

Тыльная сторона лезвия уже коснулась его горла.

Свою роль сыграло и то, что он оказался внизу, но главным было другое.

Человеку не удалось противостоять абсурдной силе зверолюда.

Вскоре кровь прилила к лицу Кейна, и он прохрипел:

— Кха… С-сдаюсь!

— Ува-а-а-а-а!!!

Из тихого до этого угла раздался громкий крик.

Это были рыцари Священного рыцарского ордена.

Фелайн, ещё мгновение назад рычавшая и пускавшая слюну, мгновенно вернула бесстрастное выражение и протянула Кейну руку.

Он некоторое время смотрел недовольно, но всё же крепко ухватился за неё и поднялся.

— Я признаю поражение. Я, Кейн фон Штурмгарт, признаю командира Священного рыцарского ордена главнокомандующей карательной армии и принимаю должность её заместителя.

Безупречное завершение, после которого никто уже не мог возразить.

* * *

— Фух…

За палаткой, где никого не было.

Кейн сидел на земле и ощупывал шею.

Похоже, после сильного давления меча там остался след.

— Так вот ты где.

— Шлюс Хайнкель…

В этот момент из-за полога появился тот самый человек, прибывший в качестве «подкрепления».

Сначала спас ему жизнь, а затем внезапно отобрал должность главнокомандующего…

— Я пришёл выразить благодарность.

— За что?

— За то, что ты усмирил недовольство рыцарей.

— …

Лицо Кейна окаменело.

Он действительно вызвал Фелайн на поединок, чтобы заставить рыцарей признать её власть.

Если бы всё осталось так, как сразу после раскрытия её происхождения, никто не стал бы выполнять её приказы.

Но Кейн предложил дуэль и чисто проиграл, тем самым подавив все возражения.

Простой рыцарь не мог отвергнуть того, кого признал сам командир Императорского рыцарского ордена.

Однако Кейн не собирался позволять всем открыто это понять.

Ему казалось, что он сыграл достаточно убедительно.

Похоже, этот хитрый ублюдок всё равно всё заметил.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

— Спасибо, что проиграл. Наверняка это было непростое решение. Я не ожидал, что ты ради подчинения зверолюду решишь даже немного поступиться честью командира Императорского рыцарского ордена.

— …

На самом деле это было недоразумением.

Поначалу Кейн действительно собирался проиграть.

Хотел немного поиграть с Фелайн, показать ей недостижимую разницу между ними, а затем естественным образом уступить.

Но в итоге растерялся из-за её звериного стиля боя и не сумел продемонстрировать настоящую силу.

Нет.

Это тоже было лишь оправданием.

Точнее будет сказать, что Фелайн подавила его и честно победила.

— Я совершенно не понимаю, о чём ты… Но благодарность приму. Не каждый день получаешь её от героя Империи.

— Ха. И это говорит командир Императорского рыцарского ордена?

Старый ветеран, прошедший бесчисленные поля сражений.

Если не считать Первого Меча Империи, именно Кейну император доверял сильнее всего.

Услышав насмешливые слова Шлюса, Кейн невольно усмехнулся.

После последнего разгрома это доверие наверняка полностью рухнуло.

— Иного выбора не было. Если бы ты продолжил цепляться за должность главнокомандующего, император лично сместил бы тебя. Фелайн — превосходный рыцарь и хороший стратег, но её способности к командованию никогда не сравнятся с твоими. Прошу помочь ей и привести карательную армию к победе.

— К победе? Теперь главное хотя бы выжить. Ты несёшь пустые мечты.

— Мы победим. Раз я здесь, я сделаю так, чтобы мы победили.

— За какую-то неделю?

— Да. Я дам тебе возможность проявить себя в должности заместителя. Если мы переломим ход войны, тогда и попробуешь вернуть своё положение.

Если ход войны будет переломлен.

Звучало как сон.

Ещё можно было бы поверить, если бы в качестве подкрепления прибыл целый имперский корпус.

Но сюда явилась лишь кучка мальчишек из Императорской Академии.

О каком переломе могла идти речь?

И всё же в голосе Шлюса звучала странная уверенность.

Подобные люди обычно делились на два вида.

Пустые хвастуны с красивыми словами.

И настоящие таланты.

К какому из них относился Шлюс, Кейн пока не знал.

Но другого выбора у него всё равно не осталось.

— Передай командиру Священного рыцарского ордена, чтобы всегда следила за спиной. В тот момент, когда ход войны изменится, я устрою переворот и верну себе должность главнокомандующего.

— Как пожелаешь.

Они посмотрели друг на друга с широкими улыбками, а затем вместе направились обратно к палатке.

На военное совещание, которому предстояло определить будущее карательной армии.

Начало контратаки (1/6)

Я машинально сунул руку в карман.

Лишь почувствовав кончиками пальцев знакомую мягкость, наконец успокоился.

Убедившись, что рядом никого нет, я достал платок.

Белый платок с розовым бантиком, такой же милый, как его хозяйка.

— Вдох… выдох…

Я не удержался и поднёс его к носу.

На ткани всё ещё сохранялся остаточный след магической силы Эмилии.

Я глубоко вдохнул знакомый аромат.

Если бы кто-нибудь это увидел, наверняка назвал бы меня извращенцем.

Но у меня была вполне разумная причина.

Уметь отличать остаточный след магической силы Эмилии было крайне важно.

Когда Джин похитил её, именно по нему мне удалось её найти.

А что, если я проведу вдали от Эмилии целую неделю и забуду этот запах?

Что, если вернусь в Императорскую Академию, а там снова возникнет ситуация, когда Эмилию придётся искать по остаточному следу её магии?

Страшно даже представить.

Поэтому мне требовалось время от времени вдыхать аромат платка, чтобы ни в коем случае его не забыть.

Конечно, слишком часто делать этого тоже нельзя.

Платок пропитается моим запахом и станет бесполезным.

Будь у меня гарантия, что мой запах на нём не останется, всё свободное время я провёл бы, уткнувшись в платок носом.

— Пора возвращаться.

Нужно было идти обратно.

Пусть после поединка обстановка заметно оживилась, военное совещание всё ещё не закончилось.

Кейн пожертвовал собственной честью, чтобы подчинить рыцарей Фелайн.

Теперь наступала наша очередь работать.

* * *

— Да что вообще здесь происходит…

Эрика широко зевнула и устало поплелась вперёд.

Она просто стояла среди ненормально возбуждённых рыцарей и слушала их оглушительные крики, но уже чувствовала себя вымотанной.

Ей было совершенно непонятно, почему все сначала отказывались признавать какого-то главнокомандующего, а после одной дуэли тут же согласились подчиняться.

— М?

Рядом с палаткой…

Эрика заметила Шлюса Хайнкеля, который стоял там в одиночестве, и осторожно высунула голову.

Выражение его лица казалось тревожным.

Словно он был охвачен беспокойством.

Да.

Он выглядел как зависимый человек во время ломки.

Шлюс дрожащей рукой начал рыться в кармане и…

«М-м?»

Достал белый платок.

Что это такое?

На нём был бантик, поэтому мужчине он точно не принадлежал.

Взрослая женщина, скорее всего, выбрала бы платок с кружевами или похожим украшением.

Этот явно подходил маленькой девочке.

И Шлюс…

«М-м-м?!»

Тут же прижал его к лицу и начал нюхать.

Поначалу Эрика решила, что он просто вытирает верхнюю губу.

Но нет.

Шлюс снова и снова делал глубокие вдохи и выдохи.

Наблюдая за ним в полном оцепенении, она могла подумать лишь об одном.

«Извращенец…»

Мерзкий ублюдок.

Эрика с отвращением отвернулась, но…

— Эрика? Что ты здесь де…

— !..

Она столкнулась с Айрис.

В тот момент Эрике показалось, что нельзя показывать Шлюса Айрис.

Одновременно она не хотела, чтобы сам Шлюс узнал, что за ним подглядывают.

Подчиняясь этим двум желаниям, Эрика с невероятной скоростью начертила формулу и развернула вокруг себя и Айрис барьер, мешающий восприятию.

Она настолько тщательно скрыла все следы формулы, что никто не должен был её обнаружить.

Хотя такой чувствительный человек, как Шлюс, мог всё равно заметить.

— М-м?!

— Подожди немного.

Эрика зажала Айрис рот и несколько секунд ждала.

Но Шлюс не подошёл ближе и не начал недоумённо осматриваться.

Она успешно скрыла барьер…

От самого Шлюса Хайнкеля.

Эрика испытала вдвое большую гордость, чем в детстве, когда в школе превзошла преподавателей в скорости расчёта формул.

— М-м-м!

— А, прости.

Лишь услышав недовольное мычание, Эрика вспомнила о существовании Айрис и убрала руку.

— Что это вообще было?

— Ничего. Айрис, ты случайно…

— Случайно?

— …

«Ты когда-нибудь дарила Шлюсу платок?»

«Или в последнее время у тебя пропадал платок?»

Она хотела спросить именно это, но слова застряли в горле.

Эрика не могла заставить себя произнести вопрос.

Она боялась ответа.

Вне зависимости от того, принадлежал платок Айрис или нет, ей почему-то становилось неприятно.

«Я с ума схожу».

Если подумать, всё вокруг Шлюса выглядело подозрительно.

Было совершенно очевидно, что Айрис встречалась с ним в прошлом.

Ещё существовал скандал с помолвкой с её высочеством кронпринцессой.

Хотя в последнее время кронпринцесса перестала носить кольцо, и слухи немного утихли.

Кроме того, была слишком близкая с ним горничная.

Дочь рыцаря, которая хранила ему верность так, словно поклялась в ней на вечность.

И странный вундеркинд, который слушался Шлюса почти так же преданно.

Эрике казалось, будто она одна совершенно не знает Шлюса.

— Айрис.

— Да?

Она больше не могла терпеть.

Эрика решила наконец получить ответ на вопрос, который всё это время мучительно носила в себе.

— Какие у тебя отношения со Шлюсом Хайнкелем? Вы ведь встречались до поступления в Императорскую Академию?

— …

Айрис слегка приоткрыла рот и некоторое время выглядела удивлённой.

Затем мягко улыбнулась.

Это немного раздражало.

Словно она хотела сказать, что заранее ожидала такого вопроса.

Такая расчётливая девушка, как Айрис, наверняка подготовила ответ даже на настолько неожиданный вопрос.

Но если она собиралась выскользнуть, как угорь, ничего не выйдет.

На этот раз Эрика не отпустит её, пока не услышит удовлетворительный ответ.

— Да. Мы встретились очень давно. Десять лет назад.

— Десять лет назад…

Ответ был совершенно неожиданным.

Раз это сказала Айрис, лгать она не могла.

— Ты спросила, что нас связывает? Однозначно ответить трудно… Пожалуй, правильнее будет сказать, что Шлюс — единственный человек, который знает, что скрывается под моей маской.

— Что?..

Айрис приложила указательный палец к губам, словно напоминая о тайне, после чего с улыбкой прошла мимо Эрики и направилась к палатке.

Ошеломлённая Эрика застыла на месте и смотрела ей вслед.

«Единственный человек, который знает, что под её маской…»

Получается, Шлюс знает ту сторону Айрис, которую она не показывает даже давней подруге?

— Ха-а…

Странно.

Эрика думала, что после таких слов возненавидит Шлюса ещё сильнее.

Но вместо этого почувствовала себя преданной.

Причём не Шлюсом.

Айрис.

Нет.

Это ощущение немного отличалось от предательства.

Наклонив голову и долго размышляя, Эрика…

— Ревность? Д-да нет, не может…

— Эрика.

— Хы?!

От неожиданности она подпрыгнула.

Сзади стоял Шлюс.

— Вернёмся на военное совещание. Есть вещи, которые тебе тоже нужно услышать.

— Угу…

Шлюс встал рядом, несколько раз похлопал её по плечу и направился к палатке.

Увидев приближающегося Шлюса, Айрис заметно просияла.

Сначала между ними сохранялось некоторое расстояние.

Но вскоре они сблизились настолько, что руки начали касаться, и тихо о чём-то заговорили.

Глядя им вслед, Эрика почувствовала странное беспокойство.

Необъяснимое и сложное чувство.

* * *

— Похоже, это первое военное совещание… после того дня.

В палатке царила торжественная атмосфера.

Фелайн оглядела всех присутствующих и заговорила низким голосом:

— Три дня мы едва держались, отступив в цитадель под натиском врага. Но ситуация изменилась. Надёжный командир Императорского рыцарского ордена вернулся живым, а к нам прибыло подкрепление. Думаю, теперь настало время объединиться и перейти в контратаку. Есть возражения?

— Нет!

Рыцари ответили громкими голосами.

Трудно было поверить, что до поединка именно они открыто спорили с Фелайн.

Конечно, некоторые всё ещё сидели, скрестив руки, недовольно разглядывали её уши и хмурились.

Но и они не произносили ни слова против.

В конце концов, все были согласны с тем, что нужно отомстить врагу, отнявшему у них товарищей.

— Для начала разберём проблемы, с которыми мы столкнулись. Самая срочная — вражеские лагеря, окружающие цитадель.

Они действительно сильно мешали.

Пусть лагеря располагались на некотором расстоянии друг от друга, враг определённо держал цитадель в окружении.

— Сейчас там находится лишь пехота, поэтому серьёзной угрозы нет. Но если противник начнёт строить полноценные осадные машины, положение станет крайне тяжёлым. Тогда мы не сможем даже бежать.

— …

Конечно, окружение пока оставалось неполным.

При желании рыцари могли сквозь него прорваться.

Мы уже дважды сделали это: когда входили в цитадель и когда возвращались после спасения командира Императорского рыцарского ордена.

Но с мирными людьми всё было иначе.

Каждого, кто попытается приблизиться к цитадели, враг наверняка остановит.

Получить припасы от торговой компании, нанятой карательной армией, было невозможно.

— Мы уже страдаем от постоянной нехватки снабжения. Кроме питьевой воды, не хватает всего. Нам необходимо ударить по лагерям и заставить врага забыть даже о мысли продолжать осаду.

— Я согласен. Они слишком сильно нас недооценивают.

Кейн кивнул.

— На рассвете проведём атаку. Цель — уничтожить кольцо окружения. Если появится вражеская тяжёлая кавалерия, будем избегать столкновения и постараемся сохранить силы. Что касается атакующего построения…

— А. По этому поводу мне есть что сказать.

— ?..

Я не выдержал и вмешался в совещание.

Раз уж к ним прибыло подкрепление из магов…

Зачем продолжать сражаться так же, как раньше?

— Если появится тяжёлая кавалерия противника, мы встретим её лобовой атакой и дадим полевое сражение.

— Ч-что?

Глаза Фелайн широко раскрылись.

Но этого было недостаточно, чтобы заставить меня замолчать.

— Маги тоже войдут в атакующий строй.

— Маги в атакующем строю? А если враг их захватит?

— …

Кейн нахмурился и возразил.

Даже Фелайн ничего не сказала, лишь продолжала внимательно на меня смотреть.

Таково было общепринятое представление о магах на поле боя.

Они могли один или два раза обрушить огромную огневую мощь, а после превращались в бесполезный груз.

Поэтому выход мага из оборонительного укрепления и участие в атаке почти равнялись самоубийству.

Существовали даже убийцы вроде Хертлокера, которые специализировались на охоте за такими безрассудными магами.

Разумеется, чудовища вроде Сергея, обладавшие настолько крепким телом, что могли в одиночку разрушить крепость, не учитывались.

— Маги войдут в атакующий строй, но будут использоваться в оборонительной роли. Их целью станет не вражеская пехота. Если противник выведет большую группу тяжёлой кавалерии, мы постараемся уничтожить её.

— !..

Я не использовал крупные заклинания по дороге сюда не просто так.

На нашей стороне находились пять магов высшего уровня Империи.

Нет.

Если исключить меня и Трие, оставалось трое.

В любом случае противник даже не подозревал об их присутствии.

Если враги выстроятся в плотное построение и бросятся вперёд, чтобы уничтожить нашу кавалерию…

Тогда их ждёт внезапный и оглушительный удар.

Нужно было в полной мере воспользоваться преимуществом в виде магов, которых у противника не было.

— Враг стал слишком самоуверенным. А мы, наоборот, окончательно пали духом.

Рыцари пытались искусственно поддерживать боевой дух, но обычные солдаты явно находились на грани истощения.

Само то, что они продержались трое суток почти без сна и с полностью уничтоженным боевым духом, уже было чудом.

— Чтобы поднять боевой дух, не требуется ничего сложного. Нужна памятная битва. Значимая контратака. Великая победа, которая внушит противнику ужас. Именно ради этой победы мы и прибыли в качестве подкрепления.

— Если нанести вражеской кавалерии серьёзный урон… боевой дух действительно поднимется.

— Мы не остановимся на этом. Мы одним ударом вернём Четвёртую крепость.

— ?!..

Рыцари недоверчиво посмотрели на меня и стоявших позади товарищей.

Судя по их лицам, почти все, кроме Айрис, думали об одном и том же:

«Я тоже должен это сделать?»

Да.

Именно вы.

Начало контратаки (2/6)

— Ха. Ты собираешься одним ударом вернуть Четвёртую крепость?

Как и ожидалось, первым охладил всеобщий пыл командир Императорского рыцарского ордена Кейн.

Хотя, если подумать, он не пытался всё испортить.

Просто понял, что рыцари недоумевают, но не осмеливаются задать мне вопрос, и сделал это за них.

— Похоже, вы заблуждаетесь из-за того, что карательная армия захватила Четвёртую крепость в первый же день. Тогда внутри почти не было защитников, и крепость оставалась практически беззащитной. Сейчас такое не пройдёт. По нашим сведениям, там находится не меньше тысячи солдат. Как вы собираетесь прорвать оборону без подходящих осадных орудий? Или намерены целиком превратить крепость в огненное пекло и стереть её с лица земли?

— …

Он ведь действительно пытался мне помочь?

Уж слишком эмоционально и убедительно играл.

Впрочем, Кейн почти угадал.

Взять силой крепость, которую защищает тысяча бойцов, практически невозможно.

Даже если использовать всевозможные маскировочные заклинания и проникнуть внутрь, я не смогу в одиночку перебить тысячу человек, как Сергей.

Стереть всю крепость одним ударом.

Это выражение подходило идеально.

— Именно так. Я собираюсь сравнять Четвёртую крепость с землёй.

— Всю крепость?! Но там до сих пор содержатся наши пленные!

— Верно! Тогда погибнут и все мирные жители!

Рыцари не выдержали и начали возмущённо кричать.

Если честно, от их лицемерия становилось немного противно.

После захвата Четвёртой крепости они обращались со всеми жившими там зверолюдьми как с рабами, а теперь вдруг делали вид, будто волнуются об их безопасности.

Стоило представить, как после войны эти люди станут увозить местных жителей в качестве трофеев, и раздражение только усилилось.

— Разумеется, и пленные, и жители останутся невредимыми. Заклинание уничтожит только мятежников.

— Разве существует такая магия?..

— Для элиты Императорской Академии это возможно. Разве нет?

— !..

Я обернулся.

Эрика и Айнц от напряжения начали беспокойно водить глазами по сторонам.

Пожалуй, хватит их дразнить, а то ещё начнут задыхаться.

— Кроме того, я хочу, чтобы главнокомандующая официально провозгласила ещё одно решение.

— Какое?

— Указ об освобождении рабов.

— Что?

— Предлагаю запретить обращать в рабство зверолюдей, сдавшихся карательной армии, а также всех жителей захваченных территорий.

— !..

Со всех сторон на меня устремились свирепые взгляды.

Стоило сказать, что военных трофеев станет меньше, как глаза у всех сразу стали кровожадными.

— Сейчас численность карательной армии сильно сократилась. У нас нет лишних людей, которых можно выделить для охраны пленных и рабов. Что может быть хуже, чем снова потерять с таким трудом захваченную Четвёртую крепость из-за восстания жителей, доведённых до отчаяния эксплуатацией?

— …

— Кроме того, увеличение числа свободных граждан означает рост налоговых поступлений. Полагаю, как верные слуги его императорского величества, вы прекрасно понимаете, какой выбор будет полезнее для процветания Империи.

— …

Рыцари, уже собиравшиеся возражать, разом закрыли рты.

Стоило упомянуть императора, и никто не осмелился ничего сказать.

Юг издавна поставлял около половины всех рабов Империи.

Если в Южной колонии объявят освобождение рабов, работорговцы и будущий герцог, которого назначат управлять этими землями, наверняка зальются слезами.

Но меня это не волновало.

Сейчас важнее всего было выиграть войну.

— Полагаю, при нынешнем отсутствии способов контролировать рабов это неизбежное решение. Тогда с настоящего момента я, как главнокомандующая карательной армии, объявляю об освобождении рабов на всей территории Южной колонии. Есть возражения?

— Нет…

— После завершения совещания отправим гонцов во все четыре крепости и распространим указ.

Сейчас освобождение рабов не даст большого результата.

Если свободу обещают и карательная армия, и мятежники, жители всё равно поддержат более сильную сторону.

Но когда мы постепенно истощим противника и переломим ход войны…

Тогда местное население полностью перейдёт на сторону карательной армии, и дальнейшие действия станут значительно проще.

— Известно, сколько наших пленных содержится в Четвёртой крепости?

— Вражеский посланник утверждал, что их больше пятисот, но самостоятельно проверить эти сведения мы не можем…

Фелайн виновато опустила голову.

Дела были серьёзнее, чем я думал.

Они даже не знали, сколько союзников попало в плен.

Не знали, сколько погибло в бою или было казнено.

Значит, им неизвестна даже примерная численность противника.

С разведкой всё было просто отвратительно.

— Я внедрю информатора.

— Это бесполезно. Все источники, которые раньше сотрудничали с карательной армией, вероятно, были пойманы. От них уже давно нет никаких сообщений…

— Я отправлю Святую Айрис.

— М-м?!

Сзади кто-то вздрогнул, и стул с грохотом сдвинулся.

Айрис широко раскрыла глаза, изо всех сил стараясь скрыть потрясение.

Что такое?

Она не увидела этого будущего?

Выходит, предвидение всё-таки не показывает ей каждую возможную деталь.

Зато мне довелось увидеть редкое зрелище: удивлённую Айрис.

— В-вы в своём уме? Вы собираетесь отправить Святую прямо в логово врага?!

— В полном. И герцог Лоррейн тоже находится в здравом уме. Он ни за что не позволит причинить Святой вред.

Сейчас мятежники, нет, Южная Республика изо всех сил пыталась добиться поддержки соседних государств.

Великий лес был их военным союзником.

Королевство Труд наверняка тайно поставляло припасы.

Пустынные эльфы пока сохраняли нейтралитет, но если независимость Южной Республики станет свершившимся фактом, то они непременно признают её официальным государством.

В их интересах, чтобы сил, сдерживающих Империю, было как можно больше.

А если они посмеют плохо обращаться со Святой, избранной единым богом Айгисом, то настроят против себя все страны континента.

— Айрис проникнет внутрь и будет тайно передавать нам сведения с помощью коммуникационной магии. Ты согласна принять это задание?

— Какое ещё задание? Я просто направляюсь в Четвёртую крепость с гуманитарной целью, чтобы лечить раненых независимо от того, принадлежат они к карательной армии или мятежникам. Называть это заданием было бы неправильно.

Я остался доволен.

Она прекрасно поняла суть своей роли.

Да.

Пусть Айрис не могла убивать, но её можно было использовать в качестве разведчицы, свободно перемещающейся по вражеской территории.

Практически неуязвимой разведчицы, которую противник не осмелится тронуть.

— Тогда подведём итоги совещания. Сначала отправим Святую и соберём сведения о действиях противника. На рассвете начнём уничтожение кольца окружения. В атакующем строю впереди пойдёт Священный рыцарский орден, маги расположатся в середине, а Императорский рыцарский орден прикроет тыл. Что касается штурма Четвёртой крепости…

— Проведём его завтра после полудня.

Фелайн словно попугай повторила мои слова и завершила совещание.

Уже непонятно, кто здесь главнокомандующий: я или она.

Впрочем, я не привык управлять людьми, поэтому можно считать меня советником Фелайн.

Просто советником с чересчур громким голосом…

— Полагаю, многие из вас недовольны тем, что я женщина и зверолюд. Но прошу помнить: я верна лишь карательной армии, Империи и его императорскому величеству. Желаю всем удачи в бою.

— Удачи!

Раздался громкий крик.

Похоже, они не столько искренне верили в победу, сколько заставляли себя говорить громче.

Но уже завтра утром настроение изменится.

Потому что, как и обещал, я подарю карательной армии великую победу.

* * *

После совещания Святая Айрис сразу начала готовиться покинуть цитадель.

Когда она вместе с гонцами, которые должны были распространить указ об освобождении рабов, встала перед главными воротами, проводить её вышли солдаты и рыцари.

— Святая, если окажетесь в опасности, запустите в небо сигнальное заклинание. Мы немедленно придём на помощь.

— Ха-ха… Вряд ли в этом возникнет необходимость.

— Зверолюди — дикие варвары! Прошу вас быть осторожнее!

— …

Пожимая каждому руку, Айрис сохраняла на губах естественную улыбку.

Внезапно её взгляд остановился на одном месте.

Словно зачарованная, она медленно пошла вперёд.

Толпа расступилась, открывая дорогу.

— А! Там ведь…

Рыцари потрясённо выдохнули.

Айрис направлялась к стене цитадели.

К месту, где на копьях были выставлены головы зверолюдей.

Она посмотрела на голову, высоко поднятую над стеной, чтобы её хорошо видели снаружи, затем мягко закрыла глаза и сложила ладони.

Фелайн сразу поняла, что она делает.

Молилась.

Просила Айгиса даровать умершему покой и открыть ему путь в Рай.

Сначала рыцари лишь растерянно наблюдали, но вскоре один за другим начали закрывать глаза и присоединяться к молитве.

«Вот что значит быть Святой».

Глядя на это, Фелайн искренне восхитилась.

Всего несколько часов назад эти люди отрубали зверолюдям головы, срезали уши и играли с ними, называя сувенирами.

Но Айрис заставила их хотя бы притвориться, что они проявляют уважение к погибшему врагу.

Похоже, она действительно обладала священной силой, способной менять сердца окружающих.

— Уехали.

Главные ворота открылись, и Святая с гонцами выехали наружу.

Поначалу враги отреагировали на движение, но, увидев высоко поднятые знамёна, отказались от погони.

Похоже, можно было не беспокоиться, что гонцов схватят и указ об освобождении рабов не дойдёт до остальных крепостей.

Фелайн с облегчением выдохнула и обернулась.

— Хорошая работа.

— А…

Шлюс Хайнкель с мягкой улыбкой похлопал её по плечу.

На мгновение Фелайн показалось, что она сейчас расплачется.

Как давно её кто-то подбадривал подобными словами?

Она всегда была лидером и обязана была оставаться сильной, поэтому даже мечтать не могла о поддержке.

К тому же сегодня она сумела преодолеть все испытания и добиться признания в качестве главнокомандующей исключительно благодаря Шлюсу.

— Главнокомандующая. Положение наверняка давит на тебя, но подходящего человека, кроме тебя, не было.

— Нет. Я могу лишь поблагодарить вас. Это прекрасная возможность повысить положение Священного рыцарского ордена.

Она могла благодарить Шлюса Хайнкеля бесконечно.

В самом начале Священный рыцарский орден состоял лишь из неё и отставного рыцаря, ставшего авантюристом, Тейлора.

Их амбициозный план состоял в том, чтобы собрать талантливых мальчиков, обучить фехтованию и за плату предоставлять заказчикам качественную военную силу.

Но всё пошло наперекосяк с самого начала.

Деньги.

Как всегда, проблемой были деньги.

Средств катастрофически не хватало на мечи, доспехи, еду и жильё для членов ордена.

Идею выпустить акции предложил Тейлор.

Кто станет вкладываться в орден, у которого нет ни будущего, ни надежды?..

Тем не менее сначала им удалось собрать достаточно денег.

Хватило, чтобы принять около десяти человек.

Но затем начались проблемы.

На обучение членов ордена и получение значимых результатов требовалось слишком много времени.

В конце концов инвесторы потеряли терпение, распродали акции и ушли.

Казалось, сейчас исчезнут даже те немногочисленные люди, которые ещё продолжали вкладывать деньги.

И тогда некто по имени Шлюс Хайнкель начал скупать все доли.

Благодаря этому хотя бы удалось остановить падение стоимости акций.

И этим он не ограничился.

Шлюс вложил дополнительные средства.

Даже все полученные дивиденды снова направлял на развитие ордена.

Он ни разу не вмешался в управление и лишь оказывал всестороннюю поддержку.

Орден не достиг никаких результатов и только пожирал деньги…

Но он продолжал вкладываться.

Благодаря этому Фелайн не пришлось выгонять ни одного человека, и все они смогли стать полноценными рыцарями.

Она могла досыта кормить их и укладывать спать в тёплых постелях.

Именно благодаря ему Священный рыцарский орден добрался до сегодняшнего дня.

Сколько бы Фелайн ни благодарила Шлюса, этого никогда не будет достаточно.

— Благодарность? Лучше передай её заместителю и остальным членам ордена. Впереди вас ждут довольно тяжёлые сражения.

— Под вашим командованием мы с радостью примем участие в любом, даже самом безнадёжном бою.

— Не под моим. Под твоим, Фелайн. Я всего лишь советник, который время от времени даёт полезные рекомендации.

— Но всё же…

— Я не владелец Священного рыцарского ордена, а простой инвестор. Именно ты создала частный орден и управляла им. Я лишь воспользовался плодами твоего труда. Не относись ко мне как к начальству. Если люди решат, что я стою выше главнокомандующей, в системе управления возникнет серьёзная путаница.

— А… Поняла.

Фелайн тихо усмехнулась.

Он оказался именно таким, каким она представляла его по переписке.

Принципиальным и невероятно скромным человеком.

Человеком, которого совершенно не беспокоило, что командир ордена была зверолюдом.

Человеком, который, когда орден оказался в опасности, не только не забрал вложенные деньги, но лично пришёл на помощь.

— Господин инвестор Шлюс Хайнкель.

— Всё-таки звучит слишком странно.

— Господин Шлюс.

— Да. Так достаточно просто и без лишнего возвеличивания.

Герой.

Для неё Шлюс Хайнкель был настоящим героем.

— Фелайн. Мне… довольно трудно об этом просить.

— Да. Говорите.

— Я понимаю, что это невежливо, но всё же хочу попросить.

Её герой внезапно заговорил застенчиво.

«Просите о чём угодно».

«Я исполню любую вашу просьбу».

— Можно мне один раз потрогать твои ушки?

— …

В тот же миг во взгляде Фелайн появилось неприкрытое презрение.

Начало контратаки (3/6)

Я правда изо всех сил старался сдерживаться.

Просить разрешения потрогать необычную часть тела представителя другой расы…

Ещё и пользуясь положением инвестора, от которого зависит орден.

Как ни посмотри, это было чудовищно невежливо.

Именно поэтому последние несколько часов я отчаянно подавлял всё усиливавшееся желание.

Но всё время, проведённое рядом с Фелайн, я видел только её звериные уши.

Даже разговаривая с ней лицом к лицу, я первым делом смотрел не на её сияющие глаза, а на уши.

Стоило сзади раздаться какому-нибудь звуку, как они настороженно поднимались.

Милые пушистые уши, густо покрытые изнутри белоснежным мехом.

Они выглядели такими мягкими, что мне хотелось прикоснуться.

Я настолько не мог отвести от них взгляд, что почти перестал нормально воспринимать слова Фелайн.

«Ничего не поделаешь».

Требовались особые меры.

Если так продолжится, после каждого разговора с Фелайн я не смогу вспомнить ни единого её слова.

В дальнейшем это могло создать критические проблемы при проведении операций.

Значит, я делал это не ради удовлетворения личного любопытства.

Ради великой цели.

Собрав со всех сторон достаточно оправданий, я наконец набрался смелости высказать невежливую просьбу.

— Можно мне один раз потрогать твои ушки?

Я всё-таки это сказал.

Осторожно подняв голову, я посмотрел на лицо Фелайн…

— А…

Как и ожидалось, она смотрела на меня с нескрываемым презрением.

Чёрт.

Наверное, я на мгновение лишился рассудка.

— Прости. Забудь, что я сейчас сказал…

— Всё в порядке.

— Что?

— Я сказала, что можете потрогать.

— Я не собираюсь принуждать тебя, пользуясь положением инвестора. Если не хочешь, можешь отказать…

— М-мне правда всё равно. Но прошу сделать это там, где нас никто не увидит…

— Понял.

Я почувствовал лёгкую вину.

Как ни посмотри, всё равно казалось, будто я её вынудил.

Но если говорить о моих настоящих чувствах…

«Ура!»

Я был готов прыгать от радости.

* * *

В этой маленькой цитадели было почти невозможно найти отдельную комнату.

Даже рыцари, большинство из которых являлись дворянскими детьми, спали вместе в общих палатках.

Но одно отдельное помещение всё же обустроили, приложив немало усилий.

Разумеется, предназначалось оно для главнокомандующей.

«Уа… Уа-а-а…»

Тесная палатка главнокомандующей.

Фелайн сидела в тёмном помещении, освещённом единственной масляной лампой, и изо всех сил старалась сохранить спокойное выражение лица.

Причиной был мужчина, сидевший прямо напротив.

Шлюс Хайнкель.

— Даже палатка главнокомандующего выглядит довольно скромно.

Сейчас он должен был прикоснуться к её ушам.

Для зверолюдов уши являлись самой чувствительной из открытых частей тела.

Кроме того, они улавливали колебания магической силы и помогали отводить тепло, поэтому были чрезвычайно важным органом.

Доверить уши чужим рукам означало полностью доверять этому человеку…

Или испытывать к нему глубочайшую привязанность.

Даже в отношениях между влюблёнными разрешение прикоснуться к ушам считалось почти последним уровнем близости.

— Тогда сейчас можно?

— …

Фелайн внимательно посмотрела в лицо Шлюса Хайнкеля, произнёсшего это совершенно спокойно.

В лицо мужчине, с которым познакомилась всего несколько часов назад и который теперь собирался совершить столь дерзкий поступок.

Он был бесстыдным.

Но почему-то эта уверенность ей нравилась.

Фелайн хотела доказать, что способна доверить ему всё.

— Да.

Она слегка наклонила голову.

Шлюс сглотнул и медленно протянул руку.

Уши сами собой подрагивали и никак не хотели оставаться неподвижными.

Сейчас их коснутся.

Эти уши, которых никогда прежде не касался никто, сегодня впервые окажутся в руках человеческого мужчины…

— Хьаа?!

Стоило кончику пальца коснуться внешней стороны уха, как изо рта невольно вырвался звук.

Шлюс тоже испугался и сразу отдёрнул руку.

Если она будет так реагировать, ему наверняка станет трудно продолжать…

Подумав об этом, Фелайн зажала рот обеими руками и снова наклонила голову.

— М-м…

Обе ладони вновь легли позади ушей.

В первый раз она просто испугалась неожиданности.

Теперь, когда знала, чего ожидать, такой сильной реакции быть не должно.

Осторожные пальцы Шлюса скользнули вдоль края уха и начали растирать кончик.

«А… Как нежно…»

Он не хватал уши и не тёр их грубо из стороны в сторону.

Фелайн часто видела, как люди обращаются с рабами-зверолюдьми: крепко хватают за уши и тащат за собой.

Она боялась, что Шлюс может поступить так же, но быстро поняла, что зря волновалась.

Поначалу от одного прикосновения по всему телу пробегали мурашки, настолько непривычным было ощущение.

Но постепенно она начала привыкать к его рукам.

— Возможно, это прозвучит невежливо…

— Да-а…

— Можно спросить, как выглядит место, где у людей располагаются уши?

— А, там…

— Нет. Не нужно. Лучше мне никогда этого не знать.

— ?..

Произнеся непонятные слова, Шлюс снова начал гладить её уши.

Щекотно.

Его пальцы мягко двигались по направлению шерсти, и от этого странного ощущения тело Фелайн задрожало.

Казалось, все нервы сосредоточились в ушах на макушке.

Незаметно для себя она закрыла глаза и начала всё ближе наклонять голову к Шлюсу.

— Хм… М-м…

Шорох.

Возле самого уха раздался звук, похожий на шелест травы под ветром.

Пальцы Шлюса коснулись шерсти внутри.

«Уа… А… А-а-а…»

Теперь они двигались против направления шерсти и беспорядочно перебирали белый мех.

Одновременно шелест полностью заполнил её слух.

Она больше ничего не слышала.

Ничего не видела.

Оставалось лишь отдаться покалывающему, вызывающему зависимость ощущению.

— …

Внезапно Шлюс убрал руки.

Почему?

Только что так долго трогал, а теперь остановился?

Фелайн открыла глаза и медленно подняла голову.

— Ны-хе-е?..

Лишь увидев ошеломлённое лицо Шлюса, она поняла.

Она сидела с открытым ртом, и по подбородку стекала слюна.

Повернувшись к зеркалу, Фелайн пришла в ужас.

Оттуда на неё смотрел зверь с затуманенным взглядом и совершенно расплывшимся выражением лица, чьи уши продолжали судорожно дёргаться.

— В-всё! Хватит! Уходите!

— А… Хорошо.

Она резко толкнула Шлюса и вытолкала из палатки.

Он не сопротивлялся и позволил себя выставить.

Некоторое время его силуэт оставался у входа, но вскоре без всякого сожаления развернулся и ушёл.

— Ха-а…

С облегчением выдохнув, Фелайн снова села.

Затем подняла зеркало и осмотрела лицо.

Уши всё ещё не успокоились.

Они беспорядочно хлопали, совершенно не подчиняясь хозяйке.

Даже если Фелайн хватала их и пыталась удержать, они сами собой мелко дрожали.

— А-а… Кажется, сломались…

Её уши сломались.

Наверное, потому что их слишком долго трогали.

Только сложив их и прижав к голове на продолжительное время, Фелайн наконец смогла немного успокоиться.

Но странное ощущение всё равно не забывалось.

Нежные руки, которые так мягко её гладили…

«Интересно… он снова захочет их потрогать?»

Шлюс Хайнкель вполне мог обратиться с такой просьбой ещё раз.

Что тогда делать?

Нельзя же расстраивать ценного инвестора.

Значит, в следующий раз ей снова придётся неохотно согласиться.

Неохотно.

Ожидая… нет, тревожась о дне, когда Шлюс снова обратится с безрассудной просьбой, Фелайн легла на кровать.

* * *

Ворота открылись с протяжным скрипом.

Перед Айрис рядами выстроились рыцари и солдаты.

В строю без всякого порядка перемешались люди и зверолюди.

Айрис медленно прошла между ними.

— Приветствуем Святую.

— …

Все склонили головы и приложили правую руку к груди, выражая почтение.

Перед единственной живой Святой за всю историю континента.

Одно её появление в Южной Республике уже было для них огромной честью.

Хотя тот факт, что сначала она посетила цитадель карательной армии, им немного не нравился…

— Я заместитель командующего Дариус. Прошу простить, что встречаю вас вместо герцога Лоррейна.

— Ничего страшного. Прошу подняться.

Глядя на одноглазого зверолюда-волка, опустившегося на одно колено, Айрис улыбнулась с безграничной добротой.

Значит, это и был Дариус.

Бывший гладиатор, фактически возглавивший восстание рабов-зверолюдей.

«Как и ожидалось, Лоррейн не показывает лица».

Слухи не лгали, чтоЛоррейн был предельно осторожен.

Никто не осмелился бы открыто подозревать Святую в шпионаже в пользу карательной армии.

Но даже ради маловероятного риска герцог решил не появляться.

Если его местонахождение станет известно и прибудет убийца, мятежники лишатся фигуры, объединяющей людей и зверолюдей.

— Среди вас есть раненые?

— Что? Разумеется, есть. Но почему вы спрашиваете?..

— Позволите мне их вылечить?

— Конечно, Святая. Я провожу вас к лагерю военнопленных.

— Разве раненые есть только среди пленных?

— Что? Разве вы пришли не для того, чтобы лечить пленных из карательной армии?

— Я хочу увидеть всех пострадавших независимо от стороны. Позвольте мне обойти всю Четвёртую крепость и проверить, кому требуется помощь.

— !..

Рот Дариуса широко раскрылся.

Она прибыла не ради одних лишь пленных карательной армии.

Святая не разделяла людей на карателей и мятежников.

Не различала людей и зверолюдей.

Не делила их на солдат и мирных жителей.

Она пришла исключительно ради лечения.

Так сильно растрогавшись, Дариус почувствовал, как грудь переполняют эмоции.

— Если вы согласны сделать это для нас, мы можем лишь поблагодарить вас, Святая. Для начала я провожу вас к месту отдыха.

— Да здравствует Святая! Да здравствует Святая!

Со всех сторон раздавались восторженные крики.

Не теряя улыбки, Айрис последовала за Дариусом через расступавшуюся толпу.

«Похоже, всё будет ещё проще, чем я думала».

Она переживала, что её передвижения могут ограничить.

Но, судя по всему, Айрис сможет свободно ходить по крепости и передавать карательной армии всю доступную информацию.

Начало контратаки (4/6)

— Что? Ты в своём уме?

— Тише.

Цитадель карательной армии.

Стоило Эрике повысить голос на сторожевой башне, как Шлюс приложил палец к губам.

От возмущения она даже открыла рот.

Заклинание, которое он предложил использовать для возвращения Четвёртой крепости, казалось совершенно безумным.

— Я примерно понимаю, что ты задумал, но это не сработает. Против нас не трусливые ученики, а солдаты на войне. Они не попадутся на такой дешёвый трюк.

— Эрика, именно солдаты на войне становятся особенно осторожными. От каждого приказа зависят жизни их подчинённых.

— Что это вообще значит?..

— Важно не то, применит противник уловку или нет. Достаточно показать, что мы способны её применить. Оказавшись в тяжёлом положении, враг ещё может пойти на риск. Но обладая преимуществом, он не станет играть в азартные игры и будет действовать предельно осторожно. Этим мы и воспользуемся.

— …

Вроде понятно, а вроде и нет.

Всё оставалось каким-то туманным.

Но стоило Эрике увидеть уверенное лицо Шлюса, как на душе стало немного спокойнее.

В конце концов, всё всегда складывалось по его плану…

Шлюс вступал лишь в те сражения, в которых мог победить.

Наверняка и в этот раз всё получится.

— И всё-таки зачем ты рассказываешь об этом только мне?

Эрика оглянулась.

На высокой сторожевой башне находились только они со Шлюсом.

Он даже отправил вниз солдата, который нёс здесь караул.

Значит, причина уединиться всё-таки имелась.

— Просто подумал, что нам почти не выпадало возможности поговорить наедине по душам.

— Ч-что?!

Услышав подобное, Эрика от неожиданности попятилась и…

— А-а?!

— Кх!

Оступилась и едва не свалилась с башни, но Шлюс моментально схватил её за руку и потянул к себе.

Ноги так сильно дрожали, что она не могла подняться и осталась лежать на полу.

Вскоре Шлюс протянул ей ладонь.

— Я пошутил. Знай я, что ты отреагируешь настолько бурно, не стал бы этого говорить.

— Кто так серьёзно шутит?..

Ухватившись за его руку, Эрика поднялась и недовольно надула губы.

Ей не нравилось происходящее.

Оставшись наедине со Шлюсом, она должна была нервничать и чувствовать тревогу.

Но почему-то рядом с ним становилось спокойно.

— Я позвал тебя, потому что хочу попросить об одном.

— Попросить?

— Да. Я хочу, чтобы ты начертила формулу, о которой мы только что говорили.

— М-м? Почему именно я?

— Среди всех людей, которых я встречал, никто не создаёт формулы быстрее и эффективнее тебя. Полагаю, если не считать профессора Людвига, в магических формулах ты лучшая в Императорской Академии.

— Хм. Не слишком убедительно слышать это от лучшего ученика по стихийной магии, набравшего максимальный балл на промежуточном экзамене.

— Десятое задание я просто списал у Айрис. А Айрис, скорее всего, списала его у тебя.

— Что? Айрис никогда бы не стала…

— На том экзамене разрешалось всё. Полагаю, Айрис обманула тебя без малейших угрызений совести.

— …

Это звучало правдоподобно.

Айрис, конечно, была доброй, но в соревнованиях никогда не делала поблажек.

Если на промежуточном экзамене официально не существовало такого понятия, как жульничество, то она вполне могла списать ответ у Эрики.

Получается, в действительности десятое задание решила только она?

Эрика потеряла дар речи.

— Кроме тебя, поручить это некому.

— Хорошо. Я поняла. Но проблема не в этом. У нас катастрофически не хватает магической силы. Для формулы такого масштаба мне придётся целую неделю вкладывать в неё всю ману и заниматься только расчётами… Неужели ты думаешь, что за это время враг ничего не заметит?

— Магическая сила? Эту проблему я решу.

— Что ты имеешь в виду?

Расчётный объём составлял двести тысяч единиц.

Как он собирается вложить столько сразу?

— Для начала создай основу формулы. Нужно ведь будет просто наполнить её маной.

— Ладно. Хорошо.

— Сначала вложу только половину. Оставшуюся половину добавлю завтра.

Сомневаясь, Эрика сосредоточилась на мане.

На потоках над Четвёртой крепостью, видневшейся вдалеке.

В мгновение ока сформировался сосуд, способный вместить магическую силу.

— Лучше позови Айнца или Айрис и попроси их тоже вложить ману. Тогда мы справимся примерно за три дня… А?

Глаза недовольно говорившей Эрики внезапно расширились.

Происходило нечто невероятное.

Огромная волна магической силы, объем которой невозможно было даже оценить, хлынула внутрь и начала заполнять сосуд.

Объём превысил тридцать тысяч, затем пятьдесят тысяч и продолжил расти подобно снежному кому…

— Безумие.

Он достиг ста тысяч.

В полном оцепенении повернув голову, Эрика испытала ещё больший шок.

Шлюс стоял рядом совершенно спокойно и даже не выглядел истощённым.

Невероятно.

Выходит, измерение объёма его магической силы в начале семестра действительно было ошибочным.

Эрика и раньше слышала, что запас маны Шлюса необычайно велик.

Но впервые увидела его в конкретных числах.

— Теперь вложу оставшуюся половину.

— Что? Ты же сказал, что сделаешь это завтра…

— Только что наступил новый день.

— А?

Он говорил правду.

Формула снова начала наполняться магической силой.

Эрика уже настолько обалдела, что не могла нормально говорить.

Количество маны мгновенно преодолело сто пятьдесят тысяч и вскоре достигло двухсот тысяч.

— Уа-а…

Она посмотрела в сторону.

Шлюс по-прежнему невозмутимо стоял рядом.

Это уже не просто удивляло.

Это внушало благоговение.

Глядя на его профиль, Эрика могла подумать лишь об одном.

Какой же он упёртый.

Неужели он скрывал такой объём магической силы до самого совершеннолетия?

Живя простолюдином, наверняка бесчисленное количество раз хотел продемонстрировать эту невероятную мощь.

Но Шлюс продолжал скрывать её до самого поступления в Императорскую Академию.

Терпел дискриминацию и преследования, которые Эрика даже представить не могла…

Нет.

Не может быть.

Наверняка примерно во время поступления в Академию Шлюс заключил договор с демоном и получил эту чудовищную силу.

Да.

Именно так.

— Ух…

Эрика тряхнула головой, отгоняя лишние мысли.

Формула была слишком масштабной, чтобы управлять ею без особой осторожности.

Даже небольшая ошибка могла привести к разрушению всей конструкции.

В худшем случае погибло бы огромное количество людей.

Получив в распоряжение столь колоссальную магическую силу, Эрика обязана была с соответствующей ответственностью подойти к созданию формулы.

При управлении на таком расстоянии даже крошечная неточность могла перерасти в серьёзную ошибку.

Требовалась предельная осторожность.

Она долго совершенствовала формулу и укрепляла её защиту.

Наконец система безопасности была закончена.

Формула обладала необычайными размерами, поэтому одни лишь меры против её разрушения потребовали огромного труда.

Оставалось постепенно завершить остальные части и после сигнала к активации сформировать пусковой механизм.

Только тогда Эрика вытерла холодный пот со лба и повернулась.

— М?

— ?..

Шлюс всё ещё находился там.

Он стоял в той же прямой и аккуратной позе, что и раньше.

На мгновение Эрика даже засомневалась в собственном восприятии времени.

Ведь наверняка прошло не меньше трёх часов?..

— Что такое? Почему ты до сих пор здесь?

— Охраняю тебя.

— Что?

— Как я мог оставить в одиночестве мага, который совершенно беззащитен во время создания формулы?

— …

Он мог просто прислать сюда любого солдата.

Эрика опустила голову и не смогла ничего ответить.

Шлюс усмехнулся, наблюдая за ней, и уже направился к лестнице.

— Ты спустишься первой или мне…

— Шлюс Хайнкель.

— …

Поддавшись внезапному порыву, Эрика схватила его за запястье.

Шлюс обернулся, и его пустые глаза встретились с её взглядом.

На мгновение ей показалось, что дыхание остановилось.

Зачем я его схватила?

— Что случилось?

— П-просто… Давай поговорим. Ты сам сказал, что нам почти не выпадало возможности поговорить наедине по душам.

— Это тоже шутка?

— Нет… К сожалению.

Хотелось бы, чтобы это была шутка.

Но проблема заключалась в том, что Эрика говорила серьёзно.

Она сама не понимала почему, но чувствовала: если сейчас отпустит Шлюса, то пожалеет.

Инстинкт требовал продлить это безумно неловкое и удушающее время.

— Разговор по душам наедине… Похоже, для такого мы уже слишком далеко зашли.

— Угу…

Он был прав.

Я слишком сильно ненавижу Шлюса.

Подозрения в отношении этого мужчины накапливались одно за другим, и в итоге я просто не могла его не ненавидеть.

Теперь никакой разговор не заставит меня ему доверять.

Верить и доверять — разные вещи.

Как магу Шлюсу можно было верить сколько угодно.

Но как человеку она, вероятно, не сможет доверять ему никогда.

— Тогда я дам тебе возможность. В течение пяти минут можешь свободно спрашивать меня о чём угодно. На неудобные вопросы я могу ответить молчанием, но клянусь, что не солгу.

— П-правда? Ты серьёзно?

— Пять минут. Начинаем прямо сейчас.

Мысли в голове Эрики смешались.

Ей было интересно слишком многое.

Она хотела задать целую гору вопросов.

Но сомневалась, можно ли действительно произносить их вслух.

Однако когда ещё выпадет подобная возможность?

Возможно, они больше никогда не останутся вдвоём и не смогут спокойно поговорить.

Нельзя было потратить это время впустую.

— Моя мама! Какие у тебя отношения с моей мамой?

— …

Чёрт.

И это первый вопрос?

Она просто выпалила первое, что пришло в голову.

Как и ожидалось, губы Шлюса изогнулись в заинтересованной улыбке.

— Надёжный союзник. Нет. Надёжный союзник, которому я ни в коем случае не могу доверять. Так будет точнее всего.

— ?..

— Переспрашивать нельзя. Жду следующего вопроса.

Эрика хотела уточнить, что это значит, но её немедленно остановили.

Так он не встречается с мамой?

Тогда что вообще означает «надёжный союзник, которому нельзя доверять»?

После ответа всё стало ещё более непонятно.

Но времени размышлять не было.

Нужно быстрее придумать следующий вопрос.

Даже тратить время на его обдумывание было роскошью.

Эрика без колебаний озвучила сомнение, которое давно носила в себе.

— Шлюс, ты случайно… не заключил договор с демоном?

— Что?

— Ты заключил договор с демоном и получил огромную силу?!

Она всё-таки это сказала.

Слегка приоткрыв глаза, Эрика увидела, как выражение лица Шлюса исказилось.

Она угадала?

Нет.

Он выглядел не как человек, чью тайну раскрыли.

Скорее…

Это было выражение полного недоумения.

— Хк…

— М?

— Кх-х… Ха! Ха-ха-ха-ха!

— ?..

Шлюс схватился за живот, издал сдавленный звук и внезапно расхохотался.

Таким Эрика видела его впервые.

Это не был натянутый смех или издевательская усмешка.

Он смеялся так громко, потому что ему действительно было весело.

Неужели её предположение оказалось настолько смешным?

Возможно, дело было и в этом…

Но, скорее всего, ещё и в том, что расстояние между ними немного сократилось.

— Ха… Прости. Это оказалось слишком смешно. Как ты вообще пришла к подобному выводу?

— Ну-у… Обычный простолюдин внезапно поступил в Императорскую Академию и стал невероятно сильным. А ещё ты постоянно кашлял кровью… Я подумала, что ты получил силу в обмен на собственную жизнь.

— Эрика, ты допустила одну серьёзную ошибку.

— Какую? По-моему, вывод был довольно разумным.

— В этом мире не существует никаких демонов. Они встречаются только в сказках.

Не может быть.

Демонов не существует?

Эрика почувствовала себя так, словно её сильно ударили по затылку.

Если хорошенько подумать, она действительно никогда не сталкивалась с демонами за пределами детских книг и устных легенд.

Тогда почему же она ни секунды не сомневалась, что они реальны?

Потому что мать в детстве рассказывала о них с совершенно серьёзным видом?

— А.

Эрика внезапно покраснела от стыда.

Достаточно было немного подумать, чтобы понять: никаких демонов не существует.

Как она могла верить в это до такого возраста?

Во всём виновата мать.

Хотя нет.

Наверняка даже она не ожидала, что взрослая дочь продолжит воспринимать детские истории всерьёз.

Эрика казалась самой себе настолько глупой, что ей хотелось немедленно провалиться сквозь землю.

Но на открытой сторожевой башне спрятаться было негде.

Придя в себя, она обнаружила, что уже повернулась к Шлюсу спиной и присела на корточки.

— Договор с демоном… Вполне правдоподобное предположение. Для восьмилетнего ребёнка.

— А-а-а! Поняла! Я ошиблась! Просто неправильно всё поняла…

— Секрет моей силы… Действительно трудно поверить, что однажды я просто внезапно стал сильнее. Тогда скажу так. В один день я превратился в другого человека. Можно сказать, что родился заново… В общем, после того дня всё изменилось. Достаточно ясный ответ?

— …

Он обещал не лгать.

Ответ звучал очень странно.

Стал другим человеком.

Родился заново.

Может, это была метафора того, как после сильного потрясения он обрёл просветление и полностью изменился?

Снова совершенно непонятный ответ.

— Время закончилось. Ты потратила все пять минут всего на два вопроса. Очень жаль, Эрика.

— Шлюс…

— М?

— Прости. Кажется, я неправильно тебя понимала. Причём очень сильно.

Обхватив колени, Эрика начала рассуждать уже более холодно.

Она говорила себе, что возненавидела Шлюса из-за накопившихся подозрений.

Но на самом деле всё было наоборот.

Она ненавидела его с самого начала.

Презирала только за то, что простолюдин оттеснил её и поступил в Академию с лучшим результатом.

Все подозрения о договоре с демоном, о том, что он соблазнил её мать или Юлию, были лишь искусственно созданными оправданиями.

Они нужны были, чтобы обосновать её ненависть к Шлюсу.

Именно поэтому подсознание продолжало цепляться за нелепые заблуждения, которые можно было развеять, немного подумав.

— Я ненавидела тебя без всякой причины. Похоже, в итоге я ничем не лучше дворян, которые тебя травили. Нет, может быть, даже хуже. Они хотя бы со временем признали тебя, а я продолжала ненавидеть до этой самой минуты.

Хуже некуда.

Выходит, она оказалась ещё отвратительнее тех людей, которых так презирала.

Как теперь смотреть Шлюсу в лицо?

Она даже не заслуживала права стоять рядом с ним и называться его товарищем.

— Я… Я дура…

— Только сейчас поняла, дурочка?

— Что?

— Но догадалась довольно быстро. Я думал, тебе понадобится ещё года два.

— Ч-что?

— Даже для дурочки это неплохой результат. Дура, которая понимает, что она дура.

— …

Вообще-то он прав.

Услышать подобное от Шлюса оказалось не обидно.

Наоборот, почему-то захотелось рассмеяться.

Эрика подняла голову и обернулась.

Шлюс снова протягивал ей руку.

Как всегда.

Будто был готов сколько угодно раз снова помогать ей подняться.

Его неизменный взгляд был обращён к ней, а рука терпеливо оставалась вытянутой.

— Я принимаю твои извинения. А теперь мне требуется помощь одной дурочки. Не могла бы ты встать?

— Хм… С удовольствием.

Мужчина, которого она больше не ненавидела.

Единственный мужчина, называвший её дурочкой.

Мужчина, разбивший её скорлупу и вытащивший из собственного высокомерного мира.

Эрика схватила его за руку и поднялась.

В ту ночь звёзды казались особенно прекрасными.

Начало контратаки (5/6)

— Господин премьер-министр! Из Великого леса прибыло ещё пять тысяч бойцов подкрепления!

— …

Лоррейн, избранный премьер-министром Южной Республики, тихо застонал, услышав эту новость.

Она определённо была хорошей.

Хорошей, но…

— Сколько лошадей они привели?

— Тридцать.

— Кхм… А что с доспехами?

— В основном кольчуги и кожаная броня.

— …

Ну конечно.

Великий лес прислал лишь голую пехоту.

Чтобы сражаться с вражескими рыцарями, требовалась такая же тяжёлая кавалерия: в полном доспехе и верхом.

Карательную армию удалось полностью разгромить.

Теперь в дело должна была вступить уже настоящая имперская армия.

Чтобы отбиться от неё, требовались силы совершенно иного уровня.

— Как обстоят дела с работой доменных печей?

— Поставки железа из королевства Труд задерживаются, поэтому все они остановлены.

К тому же у них больше не осталось ресурсов для производства снаряжения.

На юге находились крупнейшие на континенте доменные печи и кузницы, но из-за имперской блокады поставки железной руды прекратились, и всё это стало бесполезным.

Знай Лоррейн, что королевство Труд станет так медлить, он бы накопил больше железа перед началом восстания.

Но прекрасно понимал, что подобные сожаления уже ничего не изменят.

— И ещё. Это личное письмо от совета старейшин Великого леса.

Лист бумаги был покрыт лепестками.

Взяв его, Лоррейн коснулся красного лепестка пальцем.

Тот мгновенно увял, почернел, скрутился и упал на пол.

Лепестки, которые сразу засыхали при соприкосновении с высокой температурой.

В Великом лесу их часто использовали для запечатывания писем.

Развернув бумагу, Лоррейн сразу начал читать.

Премьер-министру Южной Республики Лоррейну Филиппу.

Поздравляем вас с обретением независимости.

Мы не можем не восхититься доблестью армии Южной Республики, успешно разгромившей карательные силы. Однако впереди вас ждёт ещё немало испытаний, необходимых для сохранения независимости.

В знак поддержки мы отправляем новые подкрепления, которыми вы можете распоряжаться по своему усмотрению…

Ничего особенно важного.

Они лишь без конца восхваляли Южную Республику, которая сражалась с Империей вместо Великого леса.

Если так благодарны, могли бы прислать элитные войска.

Как уже сообщалось ранее, если вы сумеете доставить нам эликсир, Великий лес обещает ещё более тесный союз.

И разумеется, в конце снова появилось требование об эликсире.

О том, что Великий лес в последние годы безумно разыскивает эликсир, знали все.

Раз они упомянули его даже в личном письме настолько прямо, значит, положение было действительно срочным.

Возможно, один из важных старейшин тяжело болел.

Если достать для них эликсир, с Великим лесом и правда удастся заключить «тесный союз».

Получить поддержку его основных сил, вероятно, тоже станет возможно.

— Вот бы эликсир сам откуда-нибудь свалился…

Бесполезная глупость.

Лоррейн прекрасно понимал, что это пустая мечта, но всё равно произнёс её вслух.

Даже видя, как министры рядом делают неловкие лица.

— Кхм. Как там Дариус?

— Вы спрашиваете о глазе заместителя командующего?

— Да.

— Его успешно зашили. Опасности заражения больше нет.

— Хорошо.

В прошлом заместитель командующего Дариус намеренно позволил взять себя в плен, чтобы усыпить бдительность карательной армии и возглавить восстание изнутри крепости.

Как и ожидалось, варвары из карательной армии прижгли ему глаз, пытая его.

Из-за этих ублюдков юг едва не лишился Дариуса, которого уважали все зверолюди.

Даже если бы он погиб, зверолюди продолжили бы подчиняться Лоррейну.

Но подобного единства людей и зверолюдей уже никогда не удалось бы достичь без Дариуса.

Его боевые способности немного снизились, но главное, что он остался жив.

— А как там цитадель?

— Господин премьер-министр… Вы сейчас пошутили?

— Что? О чём ты?

— Н-ничего.

Когда Лоррейн раздражённо переспросил и обернулся, министры опустили глаза.

Ну конечно.

Герцог Лоррейн, нет, премьер-министр не стал бы шутить.

— Цитадель карательной армии находится на грани падения.

— Не преувеличивай. Разве я не говорил, что тем, кто завышает или занижает сведения о победах, отрубят головы?

— Это правда. Осталось лишь построить осадные орудия и разрушить стены. Они деревянные, поэтому цитадель можно взять за десять дней.

— Я слышал, прошлой ночью туда пробрались какие-то люди.

— Да. Скорее всего, это были слуги, сопровождавшие Святую.

— …

Услышав последнее, Лоррейн успокоился.

Никакого чуда всё-таки не произошло.

Карательная армия, прежде насчитывавшая две тысячи бойцов, была окончательно уничтожена.

— Значит, следующим противником станет имперская армия.

Лоррейн посмотрел через окно на бескрайнюю равнину и тяжело выдохнул.

После падения наскоро собранной карательной армии император наверняка двинет настоящие войска.

У Южной Республики имелось немало кавалерии, поэтому против одной дивизии ещё можно было сражаться.

Королевство Труд ведь когда-то выдержало натиск целого корпуса, располагая куда меньшими силами.

Главное, чтобы противником не стал Третий корпус Романа.

Если только не придётся столкнуться с корпусом этого демона, шансы у них оставались.

* * *

— Что это?

— Что именно? Что ты увидел?

— В небе что, туман из магической силы? Почему концентрация маны настолько высокая?

Рассвет приближался, луна уже клонилась к горизонту.

Четвёртая крепость.

Наёмные маги один за другим подняли головы.

Они тёрли ни в чём не повинные глаза, решив, что им мерещится.

Затем разбудили спавших товарищей, и вскоре уже десятки магов собрались вместе, не отрывая взглядов от неба.

Не обращая внимания на подозрительные взгляды проходивших солдат, они анализировали странные колебания магической силы.

— Б-безумие! Это формула! Огромная формула!

— Огненная стихия!..

Вскоре среди них началась паника.

Сбывался вариант, который они считали наименее вероятным.

Гигантская формула, в которую вложили не меньше ста тысяч единиц магической силы.

Она стремительно завершалась прямо над их головами.

— Какова мощность?

— Заткнись! Я ещё считаю!

— Нужно быстрее сообщить…

— Подожди!

Мага, уже собиравшегося бежать к солдатам, схватили за руку.

— Мы… Мы ведь можем её разрушить? Тогда нас наградят.

— А…

Предложение звучало разумно.

Они предали карательную армию, поэтому даже среди мятежников им по-настоящему не доверяли.

Но если им удастся разрушить столь масштабную формулу, они заслужат признание.

А став героями независимости Южной Республики, смогут жить здесь богачами и больше не опасаться, что императорский двор станет преследовать их как предателей.

— Точно! Незачем зря пугать всех!

— Всё равно её разрушат! Нас здесь сколько человек!

Завершив мысленные расчёты, наёмники принялись анализировать и разбирать формулу.

Они так долго смотрели в небо, что шеи едва не ломались, а лица постепенно искажались.

Сначала казалось, что всё просто займёт чуть больше времени из-за чудовищных размеров.

Но сколько бы магической силы они ни тратили на расчёты, удалось понять лишь небольшую часть ядра.

Более двух часов борьбы привели их к одному выводу.

Разрушить формулу невозможно.

Не потребуется слишком много времени.

Не нужно слишком много маны.

Именно невозможно.

— Сколько осталось до завершения?

— Судя по скорости построения, примерно до сегодняшнего полудня.

— Докладывайте. Немедленно. Об этом должен узнать герцог Лоррейн… Нет, премьер-министр.

Откладывать сообщение больше было нельзя.

К карательной армии присоединилось нечто невероятное.

И этот безумец собирался обрушить огонь сверху, откуда крепостные стены не могли защитить.

* * *

— План осады ускорен! Приказ главнокомандующего: прорвать оборону цитадели до полудня!

На рассвете заместитель командующего Дариус собрал едва проснувшихся солдат и передал приказ.

Карательная армия начала магическую атаку на Четвёртую крепость.

Если её не остановить, погибнет множество людей.

Конечно, всё могло оказаться обманом, поэтому жителям крепости пока ничего не сказали.

Если захватить цитадель и обезвредить создателя формулы, проблема решится.

Незачем было заранее создавать панику.

— У них осталось меньше сорока рыцарей! Стоит лишь пробить стену, и победа наша! На рассвете соберёмся на равнине и начнём атаку!

— Ува-а-а-а!

Они уже считали, что на остатки карательной армии можно не обращать внимания.

Но раз противник использовал такой козырь, ждать, пока у них закончатся припасы и они сдадутся, было нельзя.

Нужно было немедленно применить все осадные орудия и прорвать оборону.

Начало операции назначили на рассвет.

Когда за горизонтом медленно появилось красное сияние, Дариус вместе с разведывательным отрядом первым отправился осмотреть место сбора.

Вдалеке виднелись лагеря, окружавшие цитадель.

— Совсем расслабились.

Благодаря превосходному зрению зверолюда Дариус хорошо различал происходящее в лагерях и не смог сдержать тяжёлого вздоха.

С дисциплиной было отвратительно.

Все часовые клевали носом.

Копейщики первой линии, которые должны были быть готовы выступить в любой момент, спали, привалившись друг к другу плечами.

Впрочем, их поведение можно было понять.

Прошлой ночью враг выбрался из цитадели под покровом темноты и провёл внезапную атаку.

После этого солдаты всю ночь не смыкали глаз и держали оборону.

Когда начало светать, сон наверняка навалился особенно сильно.

— Если их однажды как следует разгромят, жаловаться будет не на что… М?

В этот момент Дариус не поверил собственным глазам.

Главные ворота цитадели открывались.

Из-за них показались несколько десятков конных рыцарей.

Сохраняя ровные ряды, они один за другим выезжали наружу.

Как могли люди, потерявшие главнокомандующего, запершиеся в цитадели и погрязшие в отчаянии…

— Великие боги…

Рыцари резко набрали скорость и устремились прямо на пехотные лагеря.

Начало контратаки (6/6)

Возможно, враг учитывал наши тайные вылазки прошлой ночью.

Между лагерями повсюду расставили часовых, тщательно охраняя кольцо окружения.

Луна уже клонилась к горизонту, а ночь подходила к концу, но противники совершенно не собирались засыпать.

Признаться, я начал немного волноваться.

Вдруг внезапная атака вообще не даст никакого эффекта?

Однако враги не обманули моих ожиданий.

— Большинство часовых клюют носом.

Незадолго до восхода солнца, когда из-за горизонта начал пробиваться первый свет, они один за другим стали засыпать.

Вероятно, пережили ночь и расслабились, решив, что днём смогут хорошо видеть все наши передвижения.

Я быстро оглянулся назад.

Перед главными воротами стояли полностью вооружённые рыцари.

Здесь собрались и члены Священного рыцарского ордена, и рыцари Императорского ордена.

Все они неотрывно смотрели в затылок Фелайн, стоявшей впереди.

— Похоже, можно выступать.

— Приготовиться к выходу.

Услышав мой доклад, Фелайн тихо отдала приказ.

С металлическим лязгом рыцари подняли шлемы и надели их.

Никаких лишних звуков.

Все молча ждали следующего распоряжения главнокомандующей.

— Скорее иди сюда. Сейчас выступаем.

Я подбежал к Трие, которая нетерпеливо махала мне рукой.

Схватившись за её крепкую ладонь, я забрался на лошадь позади неё.

Как ни стыдно это признавать, ездить верхом я до сих пор не умел…

Нужно было как можно скорее научиться.

Взглянув в сторону, я увидел, что Айнц уже сидел на одной лошади с Тейлором, заместителем командира Священного рыцарского ордена.

Трудно поверить, но именно этот парень был основной боевой силой предстоящего сражения.

Не будет преувеличением сказать, что Айнц должен был как начать его, так и завершить.

— …

Я поднял взгляд на сторожевую башню.

Эрика широко раскрыла глаза и полностью сосредоточилась.

Наверняка всю ночь она непрерывно создавала формулу, проверяла её и снова вносила исправления.

Из-за чудовищных размеров до завершения оставалось ещё немало времени.

Но кроме Эрики здесь не было никого, способного безошибочно закончить столь огромную формулу, поэтому всю работу пришлось свалить на неё.

Потерпи ещё немного.

Как только закончишь, я позволю тебе проспать весь день.

— Все вы прекрасно держались до этого дня. Теперь настало время исполнить долг выживших. Мы будем сражаться ради павших товарищей.

— …

— Не бойтесь. Я останусь рядом с вами.

— …

— Открыть главные ворота.

Др-р-р-р…

Солдаты навалились на створки, сняли засовы, и ворота с грохотом начали распахиваться.

Поднявшееся над горизонтом солнце уже освещало землю.

Кто-то всё ещё продолжал бездумно дремать.

Кто-то поднял ладонь, защищаясь от яркого света, и прищурился.

Состояние врагов отличалось, но одно было несомненно: никто из них не был готов нас встретить.

Мы вырвались через узкие ворота и в мгновение ока построились в атакующую линию из десяти рядов.

— В атаку!

— Ува-а-а-а!!!

Прозвучал решительный приказ Фелайн.

В ответ раздался оглушительный крик, и весь строй пришёл в движение.

Целью был вражеский лагерь прямо перед нами.

Десятки палаток беспорядочно раскинулись по земле, отчего место больше напоминало поселение беженцев.

Грохот-грохот-грохот!

— Ува-а-а!

Пусть в нашей кавалерии насчитывалось меньше сорока человек, этого хватало, чтобы поднять облака пыли и заставить землю содрогаться.

К топоту прибавились громкие боевые крики.

Теперь враги уже не могли не заметить нападение.

Но было слишком поздно.

Зверолюди, начавшие выглядывать из палаток, мгновенно побледнели.

— Не останавливаться! Прорывайтесь!

— Ува-а-а!

Первое столкновение оказалось до смешного простым.

Несколько копейщиков попытались оказать сопротивление, но вскоре бросили оружие и побежали.

Правда, сделать удалось лишь несколько шагов, прежде чем их затоптали лошади.

А затем произошло второе столкновение.

— А-а-а! Что это?!

— Какого хрена здесь делает кавалерия?!

Мы мгновенно ворвались в лагерь.

Острия копий устремились к зверолюдям, которые выбегали из палаток в одном нижнем белье.

Рыцари сносили палатки, продолжая наступление, догоняли бегущих и пронзали их.

Когда копья ломались, они вытаскивали мечи и начинали рубить.

Лагерь мгновенно наполнился криками и превратился в настоящий ад.

Большинство врагов бросили всё и побежали к лесу без единого оружия.

Преследовать их было бы лишь пустой тратой времени.

— Разделиться!

Могучий голос Фелайн разнёсся во все стороны.

До этого сохранявшийся единым атакующий строй идеально раскололся надвое.

Священный рыцарский орден и наша группа повернули направо.

Императорский рыцарский орден ушёл налево.

Они продемонстрировали сложный манёвр, разделившись без единого столкновения или заминки.

— Э? Они идут сюда?

— …

Теперь настала очередь остальных лагерей получить свою кару.

Эффект внезапности наверняка уже исчез.

Но вместо него противников охватил страх.

Они видели, как лагерь с несколькими сотнями бойцов за считаные мгновения был сметён и уничтожен.

Такое зрелище неизбежно должно было вселить в них ужас, которому невозможно сопротивляться.

— Ч-чёрт! Бежим!

— Вот же суки!

А страх заразителен.

Стоило одному бросить копьё, как остальные один за другим швыряли оружие и обращались в бегство.

На них надвигалось меньше двадцати всадников, однако противники уже потеряли всякую волю к сражению.

— Прорывайтесь!

Новое столкновение.

Перепрыгивая через ограждения и баррикады, рыцари рубили всех зверолюдей, попадавшихся им на глаза.

Я никак не мог оторваться от Фелайн, которая сражалась впереди.

Не меняя направления движения лошади, она то свешивалась вправо, то влево и рубила врагов.

Холодный шлем полностью скрывал её эмоции.

Что она чувствовала, убивая представителей собственного народа?

— Шлюс! Слева!

— !..

Сейчас было не время предаваться мыслям.

Нужно было максимально сократить численность противника.

Как и указала Трие, слева от нас пытался проскользнуть зверолюд.

На нём была кольчуга, а лицо исказилось от страха.

Я вытащил длинный меч левой рукой и без колебаний…

Вжик!

— Кх!

Срубил ему голову.

После этого всё стало проще.

Оставалось только неустанно рубить.

Снова и снова.

Продолжая бесконечный галоп, мы вскоре встретились с Императорским рыцарским орденом на противоположной стороне цитадели.

Мы обошли правую половину окружности, а императорские рыцари — левую, уничтожая врагов по пути.

Наконец обе группы соединились.

Оглянувшись, я увидел, что пройденная нами земля полностью залита кровью.

Большинство сил, окружавших цитадель, потеряли управление и разбегались в разные стороны.

Мы уничтожили осадную армию.

— Перестроиться!

Но праздновать было некогда.

Мы полностью разгромили противника, превосходившего нас числом в десять раз, однако этого было недостаточно.

По сигналу Фелайн Императорский рыцарский орден приблизился и выровнял ряды рядом с нами.

Вскоре мы снова превратились в единое целое и направились к главным воротам цитадели.

— Мать моя…

— Кх…

Со всех сторон раздавались невольно вырвавшиеся вздохи.

Зрелище и правда заставляло перехватить дыхание.

На далёком гребне плотно виднелись крошечные точки.

Каждая из них была головой вражеского солдата.

Причём не простого пехотинца, а всадника в тяжёлых доспехах.

Даже я невольно сглотнул, увидев столь величественную картину.

Пока мы с удовольствием уничтожали пехотные лагеря, из разных крепостей выдвинулась вражеская кавалерия и уже успела собраться на хребте.

— Фух…

Руки мелко дрожали.

Если даже я так реагирую, что происходит с Айнцем?

Я повернул голову…

— Э-это… М-мы собираемся сражаться со всем этим? П-п-правда?

— …

Лицо Айнца стало мертвенно-бледным.

Если бы так реагировал кто-то другой, это ещё можно было понять.

Но именно Айнц не имел права ломаться.

Сразу после наступления полуночи я полностью израсходовал Выбор и концентрацию, поэтому сегодня мог использовать лишь тысячу единиц магической силы.

Даже если достану Баффе, неизвестно, сколько продержусь против такого количества кавалерии.

Нам оставалось поставить всё на Айнца.

Я приблизился и положил руку ему на плечо.

— А-а?!

— Не нервничай. Ты справишься.

— А… Шлюс. Значит, это действительно должен сделать я.

— Да. Именно ты приведёшь нас к победе. Другого подходящего человека нет.

— Я… Именно я…

Айнц опустил голову и начал повторять одно и то же.

Эй.

Он что, сломался?

Это было бы очень плохо.

Если Айнц окажется неспособен сражаться, придётся немедленно отступить и снова запереться в цитадели.

Без него прямое столкновение с этой безумной армией гарантированно закончится нашим уничтожением.

— Значит, в сегодняшней битве главным героем буду я!

— Э…

— Наконец-то мне дали шанс отличиться в одиночку! Я так долго этого ждал, чёрт возьми!

— …

Похоже, волноваться не стоило.

— Противник собирается в плотный строй!

Растянутая по хребту кавалерия начала стягиваться, формируя атакующее построение.

Видимо, они развернулись так широко лишь затем, чтобы продемонстрировать численность и подавить нас одним видом.

Но даже собравшись в пять или шесть плотных рядов, вражеский строй оставался вдвое шире нашего.

Их численность составляла примерно тысячу человек.

Очевидно, противник собрал всех всадников, которых сумел срочно привести.

— Вперёд.

Даже сейчас голос Фелайн оставался совершенно спокойным.

Почему-то её неизменный тон внушал уверенность.

Наш атакующий строй медленно двинулся вперёд.

Противники тоже закончили подготовку и направились к нам.

Вскоре обе стороны разогнались до полной скорости и понеслись навстречу друг другу.

Ни одна не собиралась останавливаться.

Безумная игра в труса, в конце которой обе стороны ждала лишь гибель.

— !..

Вскоре вражеский строй начал меняться.

Оба фланга выдвинулись вперёд, словно собираясь нас обхватить.

Я уже видел подобное построение.

Крылья журавля.

Да.

Используя численное преимущество, противник явно собирался окружить нас построением «журавлиных крыльев».

Мы зашли уже слишком далеко.

Даже если сейчас снизить скорость, сбежать не получится.

— За Империю!

— За Империю-у-у!!!

Со всех сторон на нас устремились копья и мечи.

Но рыцари не обращали на них никакого внимания и лишь громче выкрикивали боевой клич.

До столкновения оставалось три секунды.

Начиналась контратака.

* * *

П. С. От беса. тгк, где нет ничего важного @BlinEtoBes

Так же, если желаете, поддержать мой недоперевод или ускорить выход глав хехех Тбанк - 2200702069232168 Сбер - 2202208154669916 ВТБ - 2200248097612195

донат https://pay.cloudtips.ru/p/ce1baad0

Знаменательная победа

— Заместитель командующего! Прошу, отдайте приказ атаковать!

— Ещё рано.

Пока солдаты кричали с обеих сторон, Дариус смотрел вперёд и скрежетал зубами.

При виде того, как жалкие остатки кавалерии карательной армии сметают союзные лагеря, ему хотелось плакать кровавыми слезами.

— Заместитель командующего! Мы должны немедленно ударить по ним!

— Подождём, пока соберутся все силы.

Во внезапной атаке уже не было смысла.

Враг наверняка заметил, что их войска стягиваются.

Однако главные ворота цитадели оставались плотно закрытыми, а значит, противник, похоже, не собирался отступать обратно.

Они перешли в последнюю контратаку.

В таком случае следовало собрать всю доступную кавалерию и раздавить их в прямом столкновении.

Чтобы эти тараканы больше никогда не посмели зашевелиться.

Нужно было окончательно уничтожить даже те крохи сил, которые у них ещё оставались.

— Вся кавалерия Четвёртой крепости уже прибыла! Вы собираетесь стянуть войска и из остальных крепостей?

— Нет. Этого достаточно. Построиться для атаки.

— Построиться для атаки!

Получив долгожданный приказ, кавалеристы начали двигаться быстро и слаженно.

Точно, как их учили.

Они довели эти манёвры до совершенства благодаря решимости основать на этой равнине государство зверолюдей.

Вскоре почти тысяча всадников сформировала плотный строй.

«В мастерстве карательная армия определённо превосходит нас».

Дариус был уверен, что в лобовой атаке их отборные кавалеристы не испугаются и не побегут.

Проблема заключалась в разнице навыков.

Враг наверняка быстро обнаружит самое слабое место в атакующем строю, прорвётся там и разрушит всё построение.

Стоило строю рассыпаться, как численное превосходство уже не спасло бы их от уничтожения по частям.

Именно поэтому Дариус выбрал такую формацию.

Широкий строй, превосходящий врага по фронту, но при этом достаточно глубокий, чтобы задние ряды поддерживали передние и не позволяли противнику прорваться.

При подобной разнице в численности можно было не обращать внимания на превосходство врага в мастерстве.

— В атаку!

— В атаку-у-у!!!

Повторяя приказ Дариуса, кавалерийский строй начал наступление.

Вдалеке враг тоже переходил в атаку.

Как и ожидалось, они построились клином.

Неужели они действительно верили, что сумеют прорвать строй столь ничтожными силами?

Или решили, что лучше погибнуть славной смертью, чем медленно сгнить в осаждённой цитадели?

Из-за железных шлемов невозможно было разглядеть их лица и понять намерения.

— Расправить строй!

Когда кавалерия разогналась до полной скорости, Дариус отдал новый приказ.

Всадники, до этого поддерживавшие строй с обеих сторон сзади, ускорились и выдвинулись вперёд.

Построение охватывало врага, словно журавль, расправивший крылья.

Оно перекрывало даже возможность в последний момент изменить направление и зайти им в тыл.

«Что это такое?»

Когда расстояние сократилось, Дариус заметил, что на некоторых вражеских лошадях сидело по два человека.

Должно быть, им не хватало боевых коней.

Увидев это, он окончательно уверился в победе.

Враг больше не мог держаться и вышел на последнюю отчаянную атаку.

Они совершали самоубийственное нападение, чтобы продемонстрировать верность своему драгоценному императору.

Победа была их.

Наконец-то карательной армии придёт конец.

Когда между противниками осталось меньше пятидесяти метров, каждый кавалерист-зверолюд был в этом уверен.

Грохот-грохот-грохот!

— Не бойтесь! Победа уже наша!

— Уо-о-о-о!!!

Вражеский атакующий отряд наконец вошёл между раскрытыми крыльями.

Теперь отступать было поздно.

Несмотря на это, противник только продолжал набирать скорость.

Безумцы.

Вы ведь сражаетесь не ради жизни, свободы или хотя бы собственного достоинства.

Почему же сопротивляетесь настолько отчаянно?

— Растопчите вра…

Враг оказался прямо перед ними.

До столкновения оставалось мгновение.

И тогда лица кавалеристов-зверолюдей побелели.

Объяснить это ощущение словами было трудно, но вокруг словно сгустился первобытный страх смерти.

Страх, запечатлённый в их крови ещё с древних времён, когда предки зверолюдей сражались с маджинами.

Самые чувствительные к мане сумели понять.

Прямо перед ними чудовищный объём магической силы складывался в формулу.

Но избежать её было невозможно.

Атакующий строй уже мчался на полной скорости, а всадники настолько плотно теснились друг к другу спереди, сзади и по бокам, что выбраться было некуда.

В следующее мгновение перед глазами зверолюдей вспыхнул ослепительный свет.

— Нужно бежать!

Ба-а-ах!

Вспышка мгновенно поглотила землю.

От грохота лопались барабанные перепонки, дым закрывал обзор, и зверолюди даже не могли понять, что произошло.

Когда они наконец замотали головами и немного пришли в себя…

— Что?!

Перед ними лежала изрытая земля.

А обе стороны построения, ещё недавно заполненные всадниками, внезапно опустели.

Лошади бесновались от неожиданного шума, а растерянные солдаты метались, не понимая, что делать.

— Прорывайтесь!

— А?..

— А-а-а!

Вражеский клин вонзился в их строй.

Противник неудержимым потоком хлынул в почти полностью опустевший участок.

Кавалеристов-зверолюдей, попытавшихся принять удар, без труда смело с пути, и они покатились по земле.

Наконец клин насквозь пробил строй и вырвался с противоположной стороны.

Сразу после этого вражеская формация рассыпалась, развернулась и устремилась к тылу построения «журавлиных крыльев».

— Отступаем! Отступайте!

— Бегите-е-е!

Развернуться в плотном строю и немедленно принять атаку с тыла было невозможно.

Впрочем, исход сражения решился ещё в тот момент, когда вспышка уничтожила формацию.

Укоренившийся страх перед тем, что это заклинание может ударить снова, проник в сердца зверолюдей.

Строй начал распадаться на отдельные группы, и вскоре все побежали в разных направлениях.

Некоторые всё же разворачивались и пытались контратаковать, но разрозненные отряды безжалостно уничтожались по одному.

— Прекратить преследование! Мы вошли в зону досягаемости вражеских лучников!

Лишь когда обезумевшие от страха кавалеристы добрались до Четвёртой крепости, карательная армия прекратила погоню и повернула обратно к цитадели.

* * *

Знаменательная контратака.

Мы совершили её.

Пока мы долго преследовали противника, рубили и пронзали бегущих, я ещё этого не осознавал.

Понимание пришло лишь тогда, когда мы обессиленными возвращались в цитадель.

— Уа-а…

На земле тремя длинными полосами тянулись огромные впадины.

Максимальная мощность, в которую Айнц вложил всю магическую силу.

В самом центре температура наверняка была достаточной, чтобы мгновенно испарить человека.

Для максимального эффекта требовалось подпустить врага как можно ближе.

Почти настолько, чтобы острия наших копий могли соприкоснуться.

В этот критический момент Айнц, к его чести, не растерялся и успешно применил магию.

По одному огненному удару на каждое охватывавшее нас крыло.

И ещё один прямо в центр, где находился заместитель командующего.

Трёх залпов оказалось достаточно, чтобы полностью уничтожить вражеское построение.

Особенно огромными потери оказались потому, что противник наступал в плотной формации.

Дальнейшее было предсказуемо.

Какой солдат сможет сохранять рассудок, если в одно мгновение половина союзников впереди и по обеим сторонам просто испарилась?

Естественно, враг позволил нам прорваться и обратился в бегство, даже не оказав нормального сопротивления.

— Сколько же мы убили?

— …

Вокруг повсюду валялись тела зверолюдей и мёртвые лошади.

По моим примерным подсчётам, от огненной магии Айнца мгновенно погибло как минимум двести человек.

Ещё около сотни мы убили во время преследования.

Кроме того, примерно двести сдавшихся сейчас собрали в одном месте.

Около трёхсот убитых и раненых.

Двести пленных.

Выходило, мы разгромили половину основных сил вражеской кавалерии.

При этом с нашей стороны пострадали всего двое.

Один рыцарь столкнулся с врагом, упал вместе с лошадью и повредил ногу.

Айнц же жаловался на головокружение из-за того, что его укачало.

— Заместитель командующего! Откройте глаза!

— Господин Дариус!

Собранные вместе пленные громко шумели.

Когда я попытался направиться к ним, Фелайн вытянула руку и остановила меня.

— Это может быть ловушкой. Позвольте мне сначала всё проверить.

— Всё в порядке. Они ведь полностью безоружны.

— …

Я отодвинул её руку и всё-таки спешился.

Даже если безоружные зверолюди обезумеют и бросятся на меня, какая разница?

Я успею извлечь Баффе и взмахнуть им раньше.

В сопровождении Трие и Фелайн, обнаживших мечи, я начал проталкиваться сквозь толпу зверолюдей.

— Заместитель командующего…

Вскоре мы увидели пленных, рыдавших вокруг одного тела.

Нет.

Похоже, это ещё не было телом.

От него осталась лишь верхняя половина, но глаза всё ещё моргали.

Так это Дариус?

Предводитель восстания зверолюдей.

Великий гладиатор, научивший рабов свободе.

Похоже, пытаясь уклониться от заклинания, он всё равно попал под удар и полностью лишился нижней половины тела.

Я медленно подошёл и остановился перед ним.

— Шлюс… Хайнкель…

— Дариус.

Какой у него был родовой титул?

Покопавшись некоторое время в памяти, я закрыл рот.

У бывшего раба никогда не было фамилии.

Даже после того, как Лоррейн освободил его, Дариус отказался её принимать.

Он говорил, что не хочет забывать годы рабства.

Да.

Он был просто Дариусом.

— Ты тоже… Ты тоже настолько ненавидишь нас, зверолюдей?..

Неверно.

У меня не было таких мелочныхных чувств.

Вы угрожали единству Империи, а я прибыл, чтобы этому помешать.

Вам просто ужасно не повезло, и ваша справедливость вступила в противоречие с моей.

Только и всего.

— Я выражаю тебе своё уважение, искатель свободы. Обещаю, что зверолюди этих земель больше никогда не вернутся в рабство. Я заставлю Лоррейна, поднявшего восстание против Империи, преклонить колени, но зверолюди, унаследовавшие твою волю, не лишатся свободы.

— Указ об освобождении рабов… Значит, он не был пустой показухой?..

— Я не лгу. Можешь мне поверить.

— Чёрт… Как я могу… в такой ситуации… Кха! Кх…

Дариус закашлялся кровью и не смог закончить.

Похоже, его конец приближался.

Уже то, что он в таком состоянии продолжал говорить, требовало невероятной силы воли.

— Я поверю. Шлюс Хайнкель… Попробую тебе поверить…

С этими словами он закрыл глаза.

До самого конца он думал о зверолюдях.

При желании Дариус мог заявить, что не верит мне, и перед смертью приказать продолжать сопротивление.

Тогда пленные, охваченные ненавистью, немедленно бросились бы на меня.

Он прекрасно понимал, что это привело бы лишь к уничтожению всех пленных.

Ради спасения двухсот соплеменников Дариус оставил последние слова о доверии, хотя в действительности совершенно мне не верил.

Во многих отношениях он был поразительным человеком.

— М-можно… Можно нам устроить ему похороны?

— …

Один из зверолюдей с лицом, мокрым от слёз, вцепился в меня.

Трие и Фелайн вздрогнули и тут же приставили к нему клинки.

Лезвие рассекло кожу на щеке, и по ней потекла кровь, но зверолюд даже не обратил внимания.

— У зверолюдей существует особый погребальный обряд?

— Что? Нет, но…

— Тогда тело Дариуса заберём мы.

— Господин Шлюс! Прошу вас!

Я силой отцепил его руки и отвернулся.

— Умоляю! Хотя бы тело!

— Похороны проведём мы.

— Что?.. Что это значит?..

— Рыцарь Дариус только что был назначен моим личным рыцарем. Разве не справедливо провести ему государственные похороны, как и другим рыцарям?

— …

Я двинулся сквозь ошеломлённую толпу пленных.

Зверолюди начали расступаться, и передо мной открылся широкий проход, словно море перед Моисеем.

Осадная формула (1/3)

— Вы посмертно посвятили в рыцари одного из двух предводителей мятежа… Разве так можно?

Едва мы выбрались из толпы пленных, Фелайн обеспокоенно обратилась ко мне.

Похоже, она боялась, что император накажет меня за самоуправство.

Но никакой проблемы не было.

Решение посмертно посвятить Дариуса в рыцари я принял после тщательного расчёта.

— Не было двух предводителей мятежа. Единственный человек, которого можно так назвать, — герцог Лоррейн.

— Но Дариус ведь тоже возглавлял восстание рабов… А!

Поняв смысл моих слов, Фелайн хлопнула в ладони и широко раскрыла глаза.

— Вы хотите переманить зверолюдей на нашу сторону?

— Именно.

На юге вспыхнуло восстание рабов.

Южный гарнизон Лоррейна поддержал его, и в результате началась гражданская война.

Строго говоря, Южную Республику основали две объединившиеся силы: рабы-зверолюди и военная группировка Лоррейна.

Но разделить их было не так уж сложно.

Достаточно заявить, что жестокое обращение Лоррейна с рабами и его тирания спровоцировали восстание, а затем он воспользовался им, чтобы добиться независимости от Империи.

Тогда зверолюди становились лишь жертвами, которых следовало освободить.

Единственным настоящим врагом оставался Лоррейн.

Именно ради этого я и возвеличил Дариуса как героя восстания рабов.

К тому же у нас всё равно не было способа нормально следить за двумя сотнями пленных и удерживать их под контролем.

Вместо такой неэффективной работы проще было лишить их желания сопротивляться.

— Сейчас враг увеличивает военные расходы, готовясь противостоять Империи. Для этого им приходится выжимать из жителей последние соки. Пока все готовы жертвовать собой ради свободы. Но что произойдёт, когда они узнают, что под властью карательной армии их свобода тоже будет гарантирована, а налоги даже снизятся?

— А… Они начнут относиться к нам благосклоннее.

Пока вражеские силы значительно превосходили наши, жители не осмелятся открыто перейти на сторону карательной армии.

Но когда ход войны действительно изменится…

Или хотя бы когда силы станут примерно равными…

Тогда народ полностью повернётся в нашу сторону.

Карательная армия изначально собиралась самостоятельно обеспечивать себя всем необходимым и потому наняла множество торговых компаний.

Значит, ей не требовалось отбирать припасы у деревень.

Можно было значительно снизить налоги и тем самым заслужить поддержку местных жителей.

Конечно, если создать такой прецедент, будущему герцогу, который станет править этими землями, придётся нелегко…

Но это меня не касалось.

Сначала нужно было выиграть войну.

— Однако есть одна проблема, господин Шлюс.

— Проблема?

— Да. Репутация карательной армии среди местных жителей уже сильно испорчена.

— Постепенно исправим.

— Всё это время солдаты нападали на дома, грабили их, хватали свободных зверолюдей и превращали в рабов. А ещё насиловали и убивали жителей.

— …

Э-э…

Блять.

Они грабили дома, даже когда припасов было более чем достаточно?

Зачем?

Какого хрена они специально совершали всё, что могло настроить народ против них?

Похоже, Императорский рыцарский орден действительно совершенно не умел вести войну.

Как они умудрились принимать решения глупее моих, хотя я всю жизнь только и делал, что сидел дома и стучал по клавиатуре?..

— Чёрт. Тогда будет немного сложнее.

— Но если проводить политику, о которой вы говорили, возможно, со временем удастся вернуть доверие жителей.

— Остаётся на это надеяться…

Сначала они без всякой причины вторглись, грабили и убивали, потеряли девять десятых армии, а теперь внезапно решили стать добрыми к жителям?

Даже мне это казалось неискренним.

Я действительно сойду с ума.

Карательная армия оставила после себя слишком огромную кучу дерьма.

Исправить всё могло только время…

Хотя ненависть жителей, скорее всего, уже стала слишком глубокой.

Похоже, оставалось надеяться на Айрис.

Возможно, Айрис — Святая, одинаково относящаяся ко всем людям, сумеет изменить сердца жителей.

«Не слишком ли это наивная надежда?»

Нет, я не верил, что Айрис станет открыто поддерживать карательную армию.

Она последовала за мной только ради лечения раненых, а вовсе не затем, чтобы присоединиться к армии и участвовать в войне.

И всё же хотелось, чтобы она хоть немного помогла…

— Слушайте все! Мы заберём всё оружие и доспехи, оставленные врагом! Всем приступить к сбору!

— Что-о?

Стоило Фелайн отдать приказ, как со всех сторон раздались недовольные голоса.

Все ещё наслаждались победой и наверняка хотели немедленно открыть вино, но оставалось много работы.

Будь здесь Айрис, она наверняка сказала бы, что следует собрать тела врагов и похоронить их.

Именно потому, что её здесь не было, мы не стали заходить так далеко.

— С мёртвых тоже снять всё снаряжение?

— Да. Без исключений. Не оставляйте даже кинжала.

— Ха-а…

Рыцари, ещё недавно храбро бросавшиеся на построение «журавлиных крыльев», теперь рылись среди тел и снимали с них оружие и доспехи.

Одни складывали всё в одну кучу.

Другие развешивали снаряжение на лошадях и отвозили его в цитадель.

Погибших и попавших в плен врагов было около пятисот, поэтому сбор занял немало времени.

Но вся эта работа была необходима.

Мятежники находились под имперской блокадой и не могли производить новое снаряжение.

Сколько бы у них ни было солдат, без оружия и доспехов они не смогут использовать всю их численность.

Более того, отправка бойцов на поле боя без нормального снаряжения лишь снижала боевой дух.

Поэтому уничтожение запасов вражеского снаряжения было не менее важным, чем сокращение их живой силы.

— Главнокомандующий! Посмотрите сюда!

— ?..

Вскоре один из рыцарей нашёл кое-что интересное.

Работавшие рядом рыцари и солдаты начали собираться вокруг.

Перед ними лежало тело зверолюда, убитого копьём в грудь.

На первый взгляд он был одет в полный железный доспех…

— М?

Только внимательно осмотрев его и прикоснувшись рукой, мы поняли.

Это были кожаные доспехи.

Их просто выкрасили в серебристый цвет, чтобы они выглядели железными.

— Есть ещё такие? Если найдёте, складывайте отдельно.

— Да.

Окрашенные в серебро кожаные доспехи начали собирать в одну кучу.

Наблюдая за ней, Фелайн становилась всё серьёзнее.

На кожаные доспехи приходилось почти три десятых всего снаряжения.

— В день, когда карательную армию окружили и уничтожили… Сколько тогда было тяжёлой кавалерии противника, заместитель?

— По нашим оценкам… около пяти тысяч.

— Верно, командир. Я видел собственными глазами. Их точно было не меньше четырёх и не больше шести тысяч.

— …

Пять тысяч тяжёлых кавалеристов.

Что-то здесь не сходилось.

Мятежники захватили всего четыре крепости и равнинные земли юга.

И при этом обладали пятью тысячами тяжёлых всадников?

С боевыми конями всё ещё можно было поверить.

В этих степях лошадей повсюду выращивали как обычный скот.

Но с доспехами всё было иначе.

Даже Империя, являвшаяся гегемоном континента, из-за высокой стоимости брони не могла содержать в регулярной армии больше двадцати тысяч тяжёлых кавалеристов.

Великий лес, в котором не добывали железо, тоже никак не мог предоставить столько доспехов.

Возможно, всё это было лишь обманом.

— Значит, это была иллюзия…

Похоже, Фелайн пришла к тому же выводу.

Вражеская сторона вполне могла завысить число тяжёлой кавалерии как минимум в полтора, а то и в два раза.

— Переломить ход войны… Неужели это действительно возможно?

— Похоже, у нас есть шанс.

Лица рыцарей и солдат постепенно оживлялись.

Даже те, кто ещё недавно не мог прийти в себя после победы над тысячей всадников, наконец начали видеть дорогу.

Дорогу, ведущую к победе.

* * *

— Значит, заместитель командующего Дариус погиб…

— Да…

Военный лагерь Южной Республики.

Лоррейн сложил руки у рта и погрузился в молчание.

Солдаты, принёсшие доклад, стояли с опущенными головами и дрожали.

— Вы уверены, что он мёртв?

— Да. Я собственными глазами видел, как его накрыло огненным заклинанием.

— Ха. Ха-ха. Чёрт. Он вывел тысячу человек, потерял половину и сам не вернулся?

Лоррейн скрипнул зубами и сухо рассмеялся.

Ещё до рассвета Дариус начал какие-то действия возле Четвёртой крепости.

Но Лоррейн не знал, что тот без доклада самовольно вывел кавалерию.

Он решил, что ситуация была настолько срочной, что времени на доклад не осталось.

Но никак не ожидал сокрушительного поражения.

— Что именно произошло? Как вы умудрились потерять пятьсот кавалеристов?

— Мы атаковали плотным строем, но огненная магия мгновенно разрушила построение… А потом…

— Достаточно.

Лоррейн схватился за голову, чувствуя ужасную боль.

Продолжение и так было очевидно.

— С прошлой ночи над Четвёртой крепостью развёрнута магическая формула. Почему он атаковал плотным строем, не учитывая возможность присутствия вражеских магов?

— Похоже, заместитель командующего решил, что даже если у врага остались маги, они вложили всю силу в формулу над Четвёртой крепостью.

— Это вообще звучит разумно? Он надеялся, что оставшиеся маги потратят всю ману на заклинание, которое в лучшем случае немного повредит стену? Дариус был пьян?

— Главнокомандующий, простите, но я вынужден вас поправить.

— ?..

Молчавший до этого наёмный маг выступил вперёд.

— Это не формула, способная лишь слегка повредить крепостную стену.

— Тогда что? Она может пробить в стене дыру? Значит, у врага осталось ещё как минимум двадцать магов…

— Нет. Эта формула способна целиком поглотить город пламенем.

— Что?

Рот Лоррейна широко раскрылся.

Огневая мощь, способная сжечь весь город?

Для такого количества магической силы требовалось не меньше шестидесяти магов.

Да и существовал ли вообще человек, способный без ошибок создать настолько огромную формулу?

Лоррейн слышал об осадной магии, уничтожавшей укрепление или цитадель.

Но о заклинании, способном разрушить целый город, не слышал никогда.

— Значит, он не мог не попасться…

Наверное, окажись Лоррейн там, он принял бы то же решение, что и Дариус.

Решил бы, что у противника не осталось магической силы, и приказал атаковать, чтобы найти и убить создателя формулы.

Дариус принял вполне разумное решение.

Но всё равно проиграл и погиб.

Лоррейн прижал ладонь ко лбу и почувствовал, как по всему телу пробежал холод.

Возникало ощущение, что всё происходящее было частью тщательно продуманного плана.

— Сколько человек недавно присоединилось к цитадели карательной армии?

— Пятеро, включая Святую.

— …

Он считал, что остальные четверо были лишь слугами, сопровождавшими Святую.

Но среди них точно находился маг, устроивший всё это безумие.

А возможно, магами были все четверо…

— Что с телом Дариуса?

— Мы не смогли его забрать. Вероятно, он сгорел настолько, что от тела ничего не осталось…

— Чёрт. Сейчас не время думать об этом. Нужно срочно решать, что делать с магией над Четвёртой крепостью.

Потеря Дариуса была огромным ударом.

Они фактически лишились человека, объединявшего солдат-зверолюдей.

Но Республика не распадётся немедленно.

Пока карательная армия продолжает угнетать зверолюдей, а Республика гарантирует им свободу, выбора у них всё равно не останется.

Без Дариуса управлять ими станет заметно сложнее, но сейчас существовала более срочная угроза.

— Полагаю, до завершения формулы ещё есть время. Собрать войска и снова атаковать?

— Нет.

Это было бы глупостью.

Противник уже безжалостно разгромил тысячу отборных всадников.

Если отправить пехоту, чудовищные маги лишь уничтожат ещё больше солдат.

— Тогда следует эвакуировать жителей.

— …

Это был лучший выбор.

Как ни рассуждай, именно так следовало поступить.

С моральной точки зрения.

— Кто знает о большой формуле?

— Кроме находящихся здесь, никто.

— Тогда никто не должен об этом говорить. Эвакуации не будет.

— Главнокомандующий?!

Куда они должны были переселить десятки тысяч жителей?

Если огромная толпа начнёт покидать город, возникнет хаос.

А если среди людей распространится мнение, что Республика проигрывает войну, это станет худшим исходом.

Выбрать лучший вариант было невозможно.

Придётся остановиться на меньшем зле.

На решении, которое позволит победить в войне.

Они должны были позволить Четвёртой крепости погибнуть.

И сделать так, чтобы весь юг увидел её уничтожение.

Только тогда зверолюди будут плакать кровавыми слезами, ненавидеть карательную армию и до конца сопротивляться Империи.

— Тайно выведите из города только основные силы. Четвёртую крепость мы пожертвуем ради великой цели.

— Главнокомандующий! Вы серьёзно?!

— Господин премьер-министр!

Не обращая внимания на крики со всех сторон, Лоррейн лишь крепко закрыл глаза.

Он поступал так не потому, что хотел.

Для победы в войне жертвы были неизбежны.

Разумеется, самым благоприятным исходом стало бы то, что формула окажется лишь иллюзией…

Но вряд ли всё сложится настолько удачно.

Осадная формула (2/3)

Когда мы вернулись, в цитадели творилось настоящее безумие.

Как оказалось, солдаты набились на сторожевые башни и наблюдали за всем сражением.

Видели и то, как вспышки пробили атакующее построение, и то, как после прорыва мы ударили противнику в тыл.

— Ува-а-а-а-а!!!

— Ох, мои уши…

Я точно помнил, что здесь осталось меньше сотни человек.

Но нас у ворот встретил рёв, достойный многотысячной армии.

Реакция превзошла все ожидания.

Знаменательная контратака.

Уверенность в том, что мы всё ещё способны держаться.

Я рассчитывал подарить им хотя бы это, но подъём боевого духа оказался куда сильнее.

— То огненное заклинание! Как зовут мага, который его применил?

— Меня? Вы про меня? Я, между прочим, Айнц фон Виген…

— Уо-о-о! Айнц!

— Вы даже до конца не дослушали…

— Айнц! Айнц! Айнц!

— Ну хватит! Мне же неловко!

Особенно сильное восхищение вызвал Айнц.

Видимо, заклинание, рассёкшее землю и мгновенно испарившее кавалерию, действительно выглядело впечатляюще.

Солдаты подхватили обессилевшего от магического истощения Айнца и вскоре начали подбрасывать его в воздух.

— Айнц! Айнц! Айнц!

— Ха-ха-ха! Да! Именно так меня и зовут!

Он выглядел капец каким счастливым.

А ведь перед самым выступлением ныл, что ни за что не сможет убить человека.

Похоже, теперь он хотя бы частично преодолел свою травму.

Оставалась только Эрика.

— …

Я поднял голову и увидел на сторожевой башне серебристую макушку, которая время от времени подрагивала.

Интересно, ей вообще обязательно привыкать к убийствам?

— Хватит шуметь! Скоро снова выступаем, поэтому переоденьтесь и смените пропитавшуюся потом одежду!

— Да-а-а!

Я покинул шумную толпу и направился к сторожевой башне.

Медленно поднявшись по лестнице, я увидел сидевшую наверху Эрику, которая то и дело клевала носом.

Я решил, что она уже спит, но…

— А… Вернулся?

— Да. Вернулся.

— Я видела. Это было невероятно. Вы победили врага, который превосходил вас в несколько десятков раз…

Как ни удивительно, она всё ещё бодрствовала.

Хотя, судя по глазам, держалась из последних сил.

— Всё это время продолжала работать над формулой?

— Угу…

Я сел рядом с ней.

Затем сосредоточился на потоках маны и направил внимание на формулу над Четвёртой крепостью.

«Ого…»

Из груди невольно вырвался восхищённый вздох.

Даже маджин не смог бы увидеть подобное и не удивиться.

Десятки формул, каждая из которых сама по себе считалась бы огромной, переплетались друг с другом, образуя единую сложнейшую конструкцию.

Но впечатляли не только размеры.

Потоки магической силы были рассчитаны так, чтобы двигаться по кратчайшим путям, обеспечивая максимальную скорость и минимальные потери маны.

Если бы другим магам приказали создать формулу с тем же эффектом, им наверняка понадобилось бы больше пятисот тысяч единиц магической силы.

Однако Эрика справилась всего с двумястами тысячами.

Невозможно было поверить, что подобной точности достигла первокурсница.

— Может, поспишь немного и продолжишь потом?

— Нельзя. Нужно закончить как можно быстрее.

— У нас ещё достаточно времени. Более того, лучше даже немного отстать от первоначального графика.

— ?..

Ведь жителям требовалось дать время на эвакуацию.

Однако кое-что казалось крайне подозрительным.

Четвёртая крепость была слишком спокойной.

Даже если их магические силы совершенно ничтожны, формулу такого масштаба должны были быстро распознать.

Неужели всех захваченных наёмных магов казнили?

Но среди чиновников наверняка имелись выпускники Академии, которые могли понять хотя бы это.

«Неужели они решили никого не эвакуировать?»

По всему телу пробежал холод.

Уже сама идея развернуть подобную формулу над населённым городом была достойна психопата.

Но увидеть её и намеренно ничего не предпринимать…

Возможно, герцог Лоррейн оказался гораздо более жестоким, чем я представлял, когда писал его образ.

У него была черта, согласно которой, оказавшись в обороне, он готов был применить любые средства.

Но я не думал, что он зайдёт настолько далеко.

— Всё равно ведь может произойти что-нибудь неожиданное. Возможно, придётся ускорить план. Лучше закончить как можно раньше.

— Если ты продолжишь работать в таком состоянии, можешь допустить ошибку. Ты действительно веришь, что способна сохранять предельную концентрацию вплоть до момента, когда уснёшь?

— У-у… Ладно. Ты победил, Шлюс. Немного отдохну.

Шлёп.

Эрика привалилась ко мне и положила голову на плечо.

Я удивился неожиданному прикосновению и уже собирался отодвинуться, но…

— Ц…

Она уже спала.

Если заснула сразу же после своих слов, значит, действительно работала на пределе.

Даже когда я несколько раз ткнул её пальцем в щёку, реакции не последовало.

— Ну ты даёшь.

— М-м…

Я даже потянул её за щёку.

Она лишь простонала во сне и не проснулась.

Наверняка устала.

Пожалуй, хватит её мучить.

— Когда молчишь, такая красавица.

Если смотреть только на её спящее лицо, настоящий ангел.

И эта девушка до сих пор всерьёз думала, будто я заключил договор с демоном.

— Пф…

Я снова не выдержал и рассмеялся.

Глупая девчонка.

Я и так предполагал, что она наверняка напридумывала обо мне множество нелепостей, но не ожидал настолько грандиозного заблуждения.

В оригинале она избавлялась от неправильного представления о Хертлокере гораздо позже.

Получается, я немного приблизил этот момент.

Хотя прямое сравнение было затруднительно, ведь теперь объектом её подозрений был не Хертлокер, а я.

«Интересно, остались ли у неё ещё заблуждения?»

Конечно, остались.

Эрика наверняка всё ещё немного меня опасалась.

Ведь…

— Что?

В этот момент я вспомнил одну из деталей оригинала и резко повернулся к ней.

Эрика по-прежнему спокойно спала, прислонившись к моему плечу.

Она никогда не засыпала рядом с человеком, которому не открыла сердце.

К тому же мы находились под открытым небом.

Девушка из влиятельной семьи могла уснуть в подобном месте только рядом с родственником или человеком, которому доверяла даже сильнее…

— Не может быть.

Не могла же она уже настолько мне доверять.

Просто настолько хотела спать, что у неё не осталось сил думать о подобных вещах.

Я отбросил эту возможность и покачал головой.

Впрочем, спать сидя Эрике явно было неудобно.

Я уложил её, вытянув ноги, а голову устроил у себя на коленях.

После этого даже дыхание стало немного ровнее.

— Уо-о-о! Господин Айнц! Покажите нам это заклинание ещё раз!

— Завтра! Завтра покажу!

— Ува-а-а-а!!!

— Вы не слышали приказ главнокомандующей?! Переодевайтесь и ждите! Праздник устроите после того, как войдём в Четвёртую крепость, идиоты!

— Так точно, глав… заместитель командующего!

Ну и шумные же они.

Я тоже хотел немного поспать, но при таком грохоте сон не шёл.

* * *

— Огромное вам спасибо, Святая! Спасибо! Вы спасли мне жизнь!

— Хи-хи. Не за что.

Зверолюд бесконечно кланялся.

Проводив его, Айрис с трудом сохранила улыбку.

Теперь лечебная палата опустела.

Этот зверолюд был последним пациентом.

Айрис больше суток без перерыва осматривала больных и применяла восстанавливающую магию, поэтому уже приблизилась к полному магическому истощению.

— У-у… Спина болит.

Хорошо бы кто-нибудь сделал ей массаж.

Может, прямо сейчас пойти и потребовать?

Интересно, как он отреагирует?

Покраснеет и попросит не дразнить его?

Подумав об этом, Айрис тихо усмехнулась, но…

— А.

Вспомнила, что находится в Четвёртой крепости.

Того мужчины здесь не было.

Стоило это осознать, как силы внезапно покинули тело.

Может, наконец проявилось магическое истощение?

Да.

Наверняка причина именно в этом.

— А-а. Когда же он придёт?

— …

Она намеренно произнесла это громко, но Шлюс не распахнул дверь и не вошёл.

Он вполне мог использовать маскировочную магию и в одиночку проникнуть внутрь крепости.

Но причин для этого не существовало.

Не станет же он тратить ману только ради встречи с ней одной.

— Ух…

Сейчас было не время думать о подобном.

Айрис заставила дрожащие ноги двигаться и вышла из лечебной палаты.

Наверняка оставалось ещё много нуждавшихся в помощи.

Все сегодняшние пациенты могли самостоятельно сюда дойти.

Значит, людей, которые не способны передвигаться, должно быть гораздо больше.

Работы всё ещё хватало.

— М-м?

В этот момент она заметила зверолюда-солдата, который торопливо шёл через город.

Он весь обливался потом и держал в руке свиток.

Очевидно, посланник.

— Простите!

— Кто… А! Святая! Благодарю вас за труды!

— Не стоит. Случилось что-нибудь срочное?

— Н-ничего не случилось!

— Тогда, возможно, вы уже выяснили, что представляет собой формула над нашими головами?

— А! А-а! Вы об этом? Это всего лишь испытательная формула! Она безопасна, поэтому можете не беспокоиться!

— …

Обливаясь холодным потом, он произнёс нелепое оправдание, отвернулся и почти убежал.

Глядя ему вслед, Айрис мгновенно помрачнела.

К этому моменту уже должны были объявить эвакуацию.

Но Четвёртая крепость оставалась слишком спокойной.

При этом задние ворота несколько раз открывались и снова закрывались…

Похоже, они выводили только армию, бросив жителей.

«Герцог Лоррейн… Вы безумны».

Они даже не предупредили Святую.

Причина была очевидна.

Если Святая сгорит в этой формуле, Лоррейн использует её смерть, чтобы объявить карательную армию абсолютным злом.

Это было настолько грязно и отвратительно, что Айрис едва сдерживала тошноту.

Хотя мужчина, создавший такую ситуацию, тоже был далеко не добродетелен…

«Коммуникационная магия».

Айрис осмотрелась и развернула формулу.

Сообщение направлялось в цитадель карательной армии.

«Эвакуация не объявлена. Выводят только армию. В городе осталась лишь минимальная охрана».

Осадная формула (3/3)

[Задание: войти в Четвёртую крепость Южной колонии.]

[Сложность: ★★☆☆☆]

[Награда: 3 монеты магазина.]

Передо мной появилось новое задание.

Условие заключалось лишь в том, чтобы войти в Четвёртую крепость.

Никаких дополнительных требований.

Получается, достаточно просто ступить внутрь и сразу выйти.

«Может, сходить туда заодно повидаться с Айрис?»

Возникло желание поскорее завершить задание.

С помощью «Выбора и концентрации» проникнуть внутрь незамеченным и вернуться было бы не так уж сложно.

А.

Чёрт.

Сегодня я уже полностью израсходовал Выбор и концентрацию…

У меня даже голова заболела.

И вовсе не потому, что я беспокоился об Айрис, оставшейся там в одиночестве.

Просто хотел быстрее завершить задание.

Да.

Только поэтому.

«Может, отправиться туда в качестве посланника?»

По крайней мере, у мятежников ещё сохранялся здравый смысл.

Они не сражались так отчаянно, как армия королевства Труд, убивавшая всех без разбора, будь то посланник или кто-либо ещё.

Пока у них оставалось достаточно свободы действий, они соблюдали большинство правил войны.

Хотя после утреннего поражения эта свобода могла полностью исчезнуть.

Если такая крупная фигура, как я, войдёт в крепость в качестве посланника, меня наверняка сразу попытаются захватить.

Без Выбора и концентрации вероятность выбраться оттуда стремилась к нулю…

Чёрт.

Теперь действительно оставалось только захватить крепость.

— Ешьте быстрее! Возможно, скоро снова придётся выступать!

Выйдя наружу, я увидел, как Фелайн обходит рыцарей и торопит их.

Могла бы хотя бы во время еды оставить людей в покое…

— А. Вы можете есть медленно. Еды достаточно, поэтому, если не наелись, берите ещё.

— …

При этом с пленными она обращалась совершенно свободно.

Пленные, до этого торопливо запихивавшие в себя пищу, уставились на Фелайн.

Затем, осторожно осмотревшись, начали есть медленнее.

Наверняка они были крайне растеряны.

Зверолюд не только сражалась на стороне карательной армии, но ещё и занимала должность главнокомандующей.

Это обстоятельство, вероятно, сильно помогало подавить их стремление сопротивляться.

— Эм… Главнокомандующая карательной армии, можно задать вам вопрос?

— Спрашивай. В зависимости от вопроса я могу ответить, а могу и промолчать.

— Откуда вы родом?

— …

Вопрос был довольно щекотливым.

Некоторое время Фелайн размышляла, затем подошла к пленным, села на пень и заговорила:

— Если проследить происхождение моих предков, они были из Великого леса… Но сама я родилась и выросла в Империи.

Предки Фелайн были зверолюдьми, которые не выдержали великого голода в Великом лесу и переселились в Империю.

Они не являлись рабами, но сталкивались с такой дискриминацией и презрением, что порой рабская жизнь могла показаться лучше.

Несколько поколений они не могли выбраться из самых низов общества.

Разорвала этот круг именно Фелайн.

Она освоила боевые искусства в уличных драках, затем поступила на службу в имперскую армию и доказала способности во время войны между Фрейей и Трудом.

Однако начальство так и не позволило ей сдать рыцарский экзамен.

Разочаровавшись, Фелайн покинула имперскую армию.

Позже она встретила отставного рыцаря Тейлора, который обучал фехтованию нескольких сирот.

Вместе они создали частный рыцарский орден и, преодолев множество трудностей, добрались до сегодняшнего дня.

Фелайн кратко и спокойно рассказала обо всём этом.

— Уа-а…

Похоже, жизненная история, одновременно длинная и короткая, впечатлила зверолюдей.

Они начали ошеломлённо аплодировать.

Для них уже само восхождение от жизни на самом дне до должности командира частного рыцарского ордена звучало как легенда.

Если бы я сказал, что позднее она станет Первым Мечом Империи, мне бы никто не поверил.

Даже сама Фелайн наверняка стала бы отрицать, что это невозможно.

Не было причин заранее раскрывать ей будущее.

«М?»

В этот момент я ощутил направлявшиеся к нам колебания магической силы.

Коммуникационная магия Айрис?

Я немедленно принял сигнал, ввёл код и расшифровал сообщение.

«Эвакуация не объявлена. Выводят только армию. В городе осталась лишь минимальная охрана».

— Ха.

Новость оказалась довольно шокирующей.

С момента развёртывания формулы прошло уже больше двенадцати часов, а приказ об эвакуации так и не отдали?

Это означало, что жителей намеренно оставили умирать.

Кроме того, сообщение пришло из Четвёртой крепости.

Следовательно, Айрис всё ещё находилась внутри.

Они бежали, бросив даже Святую.

От настолько невероятного решения у меня закружилась голова.

Может, они задумали нечто, о чём я не знаю?

Но как ни посмотри, это была худшая из возможных ошибок.

Нет.

Сейчас не время размышлять.

Нужно немедленно начинать операцию.

— Эрика. Формула готова к запуску?

— Да! Могу активировать прямо сейчас!

— Хорошо. Тогда запускай.

— Что? Ты серьёзно? Разве мы не собирались её использовать?

— Зачем, по-твоему, мы создавали формулу, которую не собирались запускать? Активируй немедленно.

— Нельзя, Шлюс. Ты же знаешь, что это за формула. Ты ведь шутишь?

— Я возьму ответственность на себя.

— За такое никто не сможет ответить!

— Поверь мне, Эрика.

— …

Эрика плотно сжала губы.

Некоторое время они шевелились, словно она пыталась что-то сказать, но затем девушка опустила голову.

— Ты снова что-то от меня скрываешь, да?

— …

— Боишься, что, если я узнаю, это помешает операции. Поэтому специально ничего не рассказываешь. Так ведь?

— …

Она угадала.

В последнее время Эрика становилась всё проницательнее.

— Я верю тебе, Шлюс. Верю не только в твои способности, но и в тебя как в человека. Поэтому… Поэтому я хочу, чтобы ты тоже хоть немного доверял нам.

— …

Эти слова больно задели.

Если честно спросить, доверяю ли я Эрике, Айнцу и Эмилии безоговорочно, ответ был бы отрицательным.

Подсознательно я продолжал считать, что любой, кроме Айрис и Трие, однажды может предать меня.

Или что я сам могу предать их.

Но с таким отношением невозможно добиться настоящего единства.

В оригинале Хертлокер сумел объединить Империю и королевство благодаря своей «справедливости», а не чудовищной силе.

Власть, основанная только на силе, неизбежно порождает сопротивление.

— Я верю тебе. Раз верю, запущу формулу и не стану расспрашивать…

Ядро формулы с глухим щелчком пришло в движение.

Закрытые контуры открылись, и огромный объём магической силы хлынул из сосуда, распространяясь по всей конструкции.

Теперь не осталось ни одного человека, который не заметил бы формулу над Четвёртой крепостью.

Даже совершенно нечувствительному к мане было достаточно посмотреть в небо.

Плотность маны стала настолько высокой, что колоссальная энергия начала испускать видимый свет.

Непреднамеренно ставшая видимой формула во всей полноте демонстрировала своё величие.

— Главнокомандующий. Мы должны выступать немедленно.

— Поняла, господин Шлюс. Всем! Выдвигаемся!

По приказу Фелайн рыцари мгновенно подвели лошадей и начали выезжать через открытые ворота.

Я поспешно ухватился за руку Трие и забрался позади неё.

Целью была Четвёртая крепость.

Огромная формула уже окрасилась зловещим красным светом, а в небе дрожало раскалённое марево.

— Великие боги…

Со всех сторон доносились потрясённые возгласы.

Из формулы рождалось солнце.

Нет.

Это было не солнце.

Огромный багровый огненный шар.

Тем, кто видел его впервые, было трудно даже понять, что он имеет форму сферы.

Сейчас казалось, будто с неба опускается гигантская красная плита.

Как они отреагируют, поняв, что видимая часть — лишь поверхность колоссального шара?

Признаться, мне было немного любопытно.

Но лучше бы мне никогда не пришлось увидеть их реакцию.

— В атаку! Действуем по плану!

По плану.

Рыцари считали, что должны проникнуть в крепость до падения огненного шара, спасти Святую Айрис и выбраться наружу.

Раскрывать всю операцию было опасно.

Никто не знал, где может скрываться шпион…

«Надеюсь, получится».

Утренняя великая победа стала результатом тщательно продуманной операции, основанной на ожидании разумного и логичного решения противника.

Сейчас всё было наоборот.

Мы делали ставку на то, что при виде этой чудовищной формулы враги утратят способность рассуждать.

Фактически это была азартная игра.

Но эффект, похоже, оказался более чем достаточным.

Даже на лицах рыцарей, наблюдавших за формулой издалека, застыло полное оцепенение.

Каково смотреть прямо вверх, стоя под огненным шаром размером с солнце, который медленно опускается к земле?

Остаётся лишь оцепенеть от ужаса.

Если только мужество жителей этого мира не превосходило человеческое в десятки раз, никто не смог бы спокойно действовать перед подобным зрелищем.

— Не снижать скорость! Полный галоп!

Доказательством служила наша совершенно мирная атака.

На таком расстоянии со стен уже должны были лететь стрелы.

Но наверху не было видно ни одного солдата.

Весь город вот-вот уничтожат.

Если бы кто-то в такой ситуации продолжал стрелять по нескольким рыцарям у стены, именно он был бы настоящим безумцем.

— Всем прижаться к стене!

— Да!

Не встретив никакого сопротивления, мы добрались прямо до ворот.

Они были плотно закрыты.

Обычным способом прорваться внутрь было невозможно.

Чтобы разрушить их, потребовалась бы физическая сила уровня Сергея или сопоставимый объём магической силы…

Но существовал ещё один способ.

— Расступитесь.

— ?..

Рыцари освободили дорогу, а я подошёл к воротам и положил на них руку.

За ними царила полная тишина.

Если бы часовые заметили наше приближение, с другой стороны уже возводили бы баррикады или укрепляли створки.

Но никаких движений не ощущалось.

Похоже, можно было начинать.

— Все присутствующие должны забыть то, что увидят в следующие десять секунд.

— Что? О чём вы…

— Я сказал, что любой, кто станет об этом говорить, будет сурово наказан.

Все находившиеся здесь рыцари имели проверенное происхождение и известные личности, поэтому шпионов среди них можно было не опасаться.

Но чем больше людей знает секрет, тем выше вероятность, что он всё-таки дойдёт до вражеских ушей.

Поэтому я заранее пригрозил.

Никому не рассказывать.

Эти люди жили и умирали по приказу, поэтому вряд ли осмелятся нарушить распоряжение личного рыцаря императора.

Ви-и-и-и…

Стоило запустить внутренний контур, как всё тело резко нагрелось.

Откатная энергия начала циркулировать и перегревать организм.

Я вытянул правую руку в сторону.

Теперь требовалось выпустить эту энергию наружу.

Зи-и-и-инь…

— А…

Из ладони медленно появился столб голубого света.

Он вытягивался всё дальше и остановился лишь тогда, когда превысил длину человеческой руки.

Вспышка!

Я сжал кулак, и столб света мгновенно принял форму огромного меча.

Баффе.

Впервые за пределами Императорской Академии я показывал оружие маджина, утраченное во время древней войны.

— …

Миновав ошеломлённых рыцарей, я вонзил Баффе в ворота.

Световой клинок почти без сопротивления прошёл сквозь толстую древесину.

Я широко взмахнул рукой и рассёк створки.

Большой силы не потребовалось.

Невероятная режущая способность Баффе позволила разрезать прочное дерево так же легко, как мягкий торт.

Когда я вытащил клинок, на воротах остался огромный обугленный след в форме полукруга.

Я с силой ударил по нему ногой.

Бум!

В створках образовалось отверстие, достаточно широкое, чтобы свободно прошёл человек.

Как и ожидалось, за воротами не было ни копейщиков, ни баррикад.

Я быстро оглянулся.

Все рыцари стояли в полной растерянности и не могли сделать ни шага.

А ведь сейчас была дорога каждая секунда.

Похоже, мне придётся идти первым.

— Я вхожу. Следуйте за мной.

[Задание выполнено.]

[Вы получаете 3 монеты магазина.]

Стоило мне ступить внутрь, как перед глазами появилось сообщение о завершении задания.

Повторное завоевание (1/3)

Некоторые не верили.

Разве может существовать формула, способная целиком превратить крепость в кусок угля?

Другие возмущались, что, даже если такое заклинание возможно создать, его невозможно начертить всего за половину суток.

— Хорошо! Допустим, всё это правда! Но неужели карательная армия настолько безумна, чтобы его применить? Внутри ведь находится Святая!

Они приводили вполне разумные доводы и убеждали окружающих, что формула ни за что не будет активирована.

— А…

— Э…

Но когда она наконец стала видимой…

Когда над их головами зловеще засиял багровый свет…

Вся логика и способность рассуждать мгновенно растаяли.

— Чёрт! Уходим отсюда!

Оставшиеся подразделения армии Южной Республики тоже устремились к задним воротам.

Стоило увидеть формулу, как единственной мыслью в их головах стало бегство.

Возможно, появление Святой было лишь приманкой, призванной обмануть их.

Или же карательная армия оказалась настолько загнана в угол, что решилась на чудовищную жестокость.

Подобными оправданиями они старались придать своему решению хоть какую-то разумность.

Но сейчас, кроме бегства, выбора не оставалось.

— А что будет со Святой и жителями?!

— Нам приказано бросить их! Уходят только войска!

— !..

Все потрясённо замолчали.

Но никто не возразил.

Ни один мирный житель, включая Святую, не должен был выбраться из города живым.

Они все обязаны были стать жертвами жестокой резни, устроенной карательной армией.

Нельзя было оставить ни единого свидетеля того, как войска Южной Республики первыми заметили угрозу и спасли только собственную армию.

— Обращение к жителям Четвёртой крепости. Анализ огромной формулы, появившейся над городом, показал, что она не является атакующей. Четвёртая крепость находится в безопасности. Просим жителей сохранять спокойствие и продолжать заниматься своими делами…

Из коммуникационных артефактов раздался голос.

Однако сообщение снова и снова повторяло одно и то же.

— Четвёртая крепость находится в безопасности. Просим жителей сохранять спокойствие и продолжать заниматься своими делами. Обращение к жителям Четвёртой крепости…

Комната связи уже была пуста.

Артефакт просто бесконечно воспроизводил заранее записанное сообщение.

Задние ворота давно плотно закрылись, а все военные подразделения успели отойти далеко от Четвёртой крепости.

Но жители продолжали безоговорочно верить объявлению.

Они начинали собирать вещи для бегства, а затем снова всё раскладывали по местам.

Грохот…

Теперь исходивший от формулы жар ощущался совершенно отчётливо.

Пусть стояло лето, это уже давно нельзя было назвать простой духотой.

Подняв головы, жители увидели, что с неба опускается багровая фигура размером с гору.

— А…

Лишь тогда они поняли.

Это был не красный круг.

И не рисунок, начерченный на небе.

Это была сфера.

Пылающий багровый огненный шар.

Все неподвижно смотрели вверх и понимали:

теперь они точно умрут.

— А? Смотрите туда!

В этот момент какой-то наивный ребёнок указал в другую сторону.

— Почему флаг опускают?

— ?..

Люди машинально повернули головы.

Главные ворота Четвёртой крепости.

С флагштока над ними, служившего своего рода вывеской города, спускали знамя Южной Республики.

Пока все ошеломлённо наблюдали, не понимая, что происходит…

— А? Огненный шар?!

Формула начала снова поглощать пламя.

Медленно опускавшийся огненный шар стал подниматься обратно, постепенно исчезая внутри магической конструкции.

Через несколько мгновений пропали и жар, и багровая сфера.

Бум…

Багровое сияние разлетелось в воздухе во все стороны, словно взорвалось.

А затем не осталось ничего.

Только чистое небо, такое же, как всегда.

Жители невольно задумались, не было ли всё произошедшее снсфера***

Щёлк.

Я щёлкнул пальцами, и с лёгким звуком ядро формулы разрушилось.

Лишившись ядра, вся конструкция больше не могла сохранять форму и начала распадаться.

Из-за огромных размеров даже её разрушение выглядело невероятно красиво.

«Немного жаль».

После магии молнии в Тоскливом лесу это заклинание потребовало больше всего магической силы.

Сказать, что мне совершенно не хотелось увидеть его во всей красе, было бы ложью.

Но под ним находились жители, пленные карательной армии и сама Святая.

Пришлось со слезами на глазах разрушить формулу.

Я ведь не психопат и не мог позволить ей сработать.

— Быстро входите! Сначала захватите управление воротами!

Однако работа ещё не закончилась.

Теперь требовалось лишить крепость обороноспособности…

Но всё складывалось настолько легко, что даже становилось подозрительно.

Внутри действительно не осталось ни одного мятежника.

Лишь немногочисленная городская стража с жалким вооружением.

— С-сдаёмся! Мы сдаёмся!

— Мы капитулируем!

— …

Даже они в большинстве своём не успели занять боевые позиции.

Наверное, стражники испугались, когда на них внезапно обрушились полностью вооружённые рыцари.

Они не попытались даже коснуться рукоятей мечей и сдались все до единого.

Представив, что чувствовали бы резервисты с устаревшими винтовками, если бы у них в тылу внезапно появился вражеский танк, я смог их понять.

— Четвёртая крепость находится в безопасности. Просим жителей сохранять спокойствие и…

— Ха.

Откуда-то продолжало доноситься знакомое объявление.

Они хотели не позволить жителям даже задуматься об эвакуации?

По-настоящему пугающая идея.

Впрочем, мне это было только на руку.

Южная Республика сама подарила нам отличный повод заставить Четвёртую крепость от неё отвернуться.

— Вы немедленно захватите оборонительные сооружения. Вы перекроете задние ворота и не позволите врагу войти обратно. А мы с господином Шлюсом…

— М?

— Должны заняться самым важным делом.

— ?..

Фелайн посмотрела на меня с совершенно серьёзным выражением.

Самым важным делом?

Честно говоря, я даже не представлял, о чём она говорит.

Что может быть важнее быстрого захвата оборонительных сооружений?

У нас и так мало людей, всем придётся носиться из одного места в другое.

Можно ли позволить такой ключевой боевой силе, как Фелайн, заниматься чем-то посторонним?

— Вот, командир… главнокомандующий!

— Хорошая работа. Теперь иди.

— Да.

Тейлор передал Фелайн нечто, завёрнутое в ткань, и торопливо убежал.

А.

Теперь я начал понимать.

Фелайн движением подбородка велела следовать за ней.

Я молча кивнул и пошёл следом.

— …

Тихая башня, в которой не было ни души.

Мы бежали вверх по бесконечной винтовой лестнице.

Судя по тому, что шум ветра постепенно становился громче, вершина находилась уже близко.

Наконец впереди появилась наполовину открытая деревянная дверь.

Фелайн резко распахнула её и выскочила наружу.

— А-а!

— Фелайн!

Она тут же поскользнулась и едва не покатилась вниз по крутому скату башни.

Центр тяжести уже сместился наружу.

В момент, когда Фелайн начала заваливаться назад, я едва успел схватить её за руку.

Ещё немного, и я не сумел бы спасти будущего Первого Меча Империи…

— Ух…

Напрягшись обеими руками, я с трудом втянул её внутрь.

С учётом доспехов и огромного меча весила она совершенно немыслимо.

— Ха-ха! Я едва не погибла!

— !..

Фелайн мгновенно влетела в меня и крепко обняла.

Но неправильно понимать ситуацию не стоило.

Я потянул её на себя, поэтому она просто не смогла остановиться.

— Всё кажется сном. Я и представить не могла, что с такими силами мы сумеем снова захватить Четвёртую крепость.

— Мы ещё не закончили, Фелайн. Даже захватив город, мы можем снова потерять его из-за внутреннего восстания. Всё только начинается.

— Вы правы. Тогда сделаем первый шаг. Я поднимусь наверх и спущу верёвку. Вам останется лишь потянуть за неё.

Будто только что меня не обнимала, Фелайн резко отвернулась, подняла упавшую ткань и высунула голову за дверь.

Высота была головокружительной.

По крайней мере, поблизости не находилось сооружений выше этой башни.

Склон действительно был очень крутым, но, если двигаться медленно и внимательно выбирать опору, подняться казалось возможным.

Фелайн свернула ткань, зажала её зубами и начала карабкаться вверх по стене башни.

— Ого…

Двигалась она невероятно быстро.

Всё-таки кошка-зверолюд.

Вскоре Фелайн добралась до вершины и флагштока, после чего спустила мне верёвку.

— Готово! Тяните!

— Понял!

Я ухватился за неё и потянул изо всех сил.

Тянул, пока верёвка не остановилась.

Вскоре сверху раздался хлопок ткани, развевающейся на ветру.

Закрепив верёвку на стене позади себя, я высунулся наружу.

В небе парил символ Империи и карательной армии.

Чёрный орёл на красном полотнище.

Его можно было увидеть даже за пределами Четвёртой крепости, а при достаточно хорошем зрении, возможно, и из Третьей.

Так мы объявляли всему югу:

Четвёртая крепость перешла в руки карательной армии.

Этот сигнал наверняка заметили и повозки, которые следовали за нами со снаряжением.

Теперь они спокойно повезут внутрь доспехи и оружие.

— У-у! Спускаться гораздо труднее!

— Доверься мне.

— Ха!

Я не имел в виду, что нужно прыгать прямо мне в руки.

Пришлось всем телом ловить Фелайн, которая влетела через дверь, словно боец FBI, спускающийся по верёвке в окно.

— Кха!

Ощущение было такое, будто меня сбил несущийся слон.

Дыхание на мгновение пропало, а сам я отлетел назад и рухнул.

Когда зрение после короткого помутнения восстановилось, Фелайн уже сидела на мне и довольно улыбалась.

— Простите, господин Шлюс. Я совершила страшную грубость по отношению к нашему инвестору.

— Именно так. Придётся завтра продать все мои доли.

— А-а! Простите меня! Я виновата! Только не это, прошу вас!

— Я пошутил.

— А…

Сразу видно человека, который всю жизнь не понимал шуток.

Её будет довольно весело дразнить.

Я выровнял дыхание и поднялся.

Казалось, лёгкое немного сплющилось.

Надеюсь, никаких необратимых повреждений не осталось.

А даже если остались, Айрис наверняка сможет меня вылечить.

— Если требовалось только поднять флаг, можно было послать кого-нибудь другого.

— Нет. Мы переносили имперское знамя и устанавливали его в самом сердце вражеской территории. Такое нельзя поручить кому попало. А если бы я доверила это другому и флаг оказался повреждён… Ух. Даже представлять не хочу.

— …

Да.

Фелайн всегда была такой.

Человеком, который брал всю ответственность на себя.

Как командир она собиралась отвечать за всё, независимо от победы или поражения.

Можно назвать это честностью и прямотой.

А можно — глупым упрямством.

— И ради переноса священного знамени ты привела с собой меня? Чтобы в случае повреждения разделить ответственность пополам?

— Нет. Потому что я верила вам, господин Шлюс. Верила, что даже если ошибусь, вы всё исправите. Ведь только что я слишком поспешила и едва не упала, но вы меня спасли.

— …

Я вообще-то пошутил.

Но Фелайн не поняла и ответила совершенно серьёзно.

Значит, она мне верила…

Так же безоговорочно, как я доверял Айрис, Фелайн доверяла мне.

Я никогда не думал, что способен стать человеком, которому кто-то настолько сильно верит.

Ощущение было странным.

Внутри словно щекотало, а ещё стало немного неловко.

— Нужно торопиться. Где-то внутри города сейчас может идти ожесточённый бой.

— Верно. Скорее отправимся на помощь.

— …

Какое сейчас у меня выражение лица?

Мне не хотелось его показывать, поэтому я быстро отвернулся, вышел вперёд и начал спускаться по лестнице.

— Господин Шлюс.

— …

— В прошлый раз вы естественно перевели разговор на другую тему… Но всё-таки я должна вас поблагодарить.

— …

Я ничего не ответил.

Никакой глубокой причины не было.

Просто у меня настолько сбилось дыхание, что на разговор не оставалось сил.

Но останавливаться посреди срочной операции только ради беседы тоже нельзя.

Способность стремительно бежать вниз по лестнице и одновременно спокойно разговаривать являлась привилегией таких чудовищ, как Трие и Фелайн.

— Все члены Священного рыцарского ордена чувствуют то же самое. Без вас мы никогда бы не продержались. Мы все уважаем вас, господин Шлюс.

— …

Кажется, вы выбрали не того человека для уважения.

Я всего лишь начал скупать их акции, когда те почти ничего не стоили, никогда их не продавал и постоянно вкладывал обратно полученные дивиденды.

Кроме небольшой суммы денег, я ничего в них не вложил.

— Господин Шлюс, вы наш герой.

— …

— Возможно, вы захотите это отрицать, но мы всё равно так думаем. Просто знайте об этом…

— …

К концу голос Фелайн становился всё тише, а затем и вовсе оборвался.

После этого мы больше не разговаривали.

Лишь продолжали спускаться по бесконечной лестнице.

Повторное завоевание (2/3)

Захват Четвёртой крепости проходил стремительно.

Людей у нас было катастрофически мало, поэтому каждому приходилось носиться без единой передышки.

Сначала мы заделали дыру в главных воротах, через которую проникли внутрь.

Оставив там только ремонтную группу, остальные немедленно отправились захватывать оборонительные сооружения: стены, башни и шпили.

Когда над самой высокой башней наконец поднялся имперский флаг, стражники по всей крепости начали один за другим сдаваться.

Подавление завершилось в мгновение ока.

— В первую очередь освободить пленных! Враг может немедленно начать осаду, поэтому нам нужны силы для контратаки!

Обороноспособность крепости мы уже нейтрализовали.

Следовало увеличить собственные силы.

Враг сбежал, даже не подумав расправиться с пленными карательной армии, поэтому рыцари наверняка всё ещё сидели в клетках подземной тюрьмы.

Разумеется, оставили их в живых вовсе не из гуманности.

Скорее всего, рассчитывали получить выкуп.

А может, решили, что убить всех пленных и избавиться от тел будет ещё сложнее.

— Да сколько же их здесь?!

Взломав дверь и ворвавшись в подземелье, мы не смогли скрыть потрясения.

Тесные камеры за железными решётками были до отказа набиты пленными.

Места не хватало даже для того, чтобы все могли одновременно сесть.

Однако окружающие удивлялись лишь количеству людей.

Само жестокое обращение с пленными, похоже, никого не поражало.

Видимо, в этом мире подобные условия считались нормальными…

Пора окончательно забыть о Женевской конвенции.

— Командир!

— Вы пришли нас спасти!

— Нет, меня самого захватили… Неважно.

Раздался такой громкий крик, что заложило уши.

Даже те, кто лежал без движения, словно мёртвый, вскочили, вцепились в решётки и начали кричать.

Конечно, они верили.

Верили, что карательная армия не падёт перед какими-то мятежниками и однажды придёт их спасать.

Здесь находилось примерно четыреста человек…

Не все могли немедленно вернуться в бой, но численность карательной армии всё равно увеличивалась более чем в десять раз.

До сих пор мы могли проводить лишь ограниченные операции, используя моменты, когда маги располагали полным запасом сил.

Но с таким количеством рыцарей выбор становился намного шире.

К тому же снаряжения у нас хватало.

Мы нашли ключи и открыли клетки.

Пленные хлынули в коридор, словно вода, мгновенно заполнив всё пространство.

— Как и ожидалось от главнокомандующего!

— Нет. Я больше не главнокомандующий.

— Что вы имеете в виду?

— Я сложил полномочия, приняв ответственность за разгром карательной армии. Сейчас ею командует глава Священного рыцарского ордена Фелайн Армстронг.

— …

Атмосфера мгновенно похолодела.

Только теперь взгляды пленных обратились к Фелайн с настороженно поднявшимися ушами.

Наверняка они видели её впервые.

— Что это значит?..

— Не заблуждайтесь. Мы смогли прийти вам на помощь благодаря Шлюсу Хайнкелю и новому главнокомандующему. Без их мудрости и отваги я сам был бы уже мёртв.

— …

— Вы хотя бы немного слышали о происходящем снаружи? Благодаря плану этого человека, Шлюса Хайнкеля, нам удалось нанести врагу сокрушительный ответный удар. Уверен, в его голове уже существует весь путь, который приведёт нас к победе в этой войне.

— О-о-о!..

От вновь разгоревшегося воодушевления мне стало крайне неловко.

План переломить ход войны у меня действительно имелся.

Если, конечно, решето из сплошных дыр вообще можно было называть планом.

До сих пор всё каким-то чудом работало благодаря Фелайн и Кейну, которые вытягивали ситуацию на себе.

Но теперь переменных стало слишком много, и никаких гарантий успеха не оставалось.

Кроме того, я совершенно не представлял, как закончить эту войну…

Достаточно ли добиться капитуляции Лоррейна?

Или придётся захватить все крепости?

А может, война завершится только после того, как мы поймаем и казним всех продолжающих сопротивление мятежников?

Я не знал.

Заканчивать войны должны военные, а не я.

Будь моя воля, я бы сбежал прежде, чем на меня свалят ещё и утомительную послевоенную работу.

— Фелайн Армстронг. Командир Священного рыцарского ордена. Рада снова всех видеть. Возможно, вам это не понравится, но сейчас карательную армию возглавляю я.

Фелайн быстро огляделась, заложила руки за спину и сохранила совершенно невозмутимое лицо.

Рыцари смотрели на неё без особого восторга.

Реакция была мрачной, но Фелайн наверняка её ожидала.

— Те, кто не желает выполнять мои приказы, могут прямо сейчас отправляться домой. Но если вы встанете под моё командование, я обещаю одно. Мы обязательно победим. Врага, принёсшего нам позор и поражение, мы отправим на самое дно преисподней.

— !..

— Известного своей жестокостью заместителя командующего Дариуса мы уже разорвали пополам и уничтожили. Следующим я намерена захватить главнокомандующего и премьер-министра Лоррейна. Кто-нибудь желает присоединиться?

— Я последую за вами.

Кейн опустился перед Фелайн на одно колено.

Командир Императорского рыцарского ордена, стоявший гораздо выше неё по общественному положению, поклялся в верности главе обычного частного ордена.

— Мы последуем за вами, главнокомандующий!

— Отдавайте приказ!

Со всех сторон послышался грохот опускающихся на пол коленей.

Вскоре все рыцари уже стояли перед Фелайн на коленях, склонив головы.

Армейская система, в которой нижестоящие беспрекословно подчинялись вышестоящим.

В ней раса, пол и происхождение не имели никакого значения.

На вершину мог подняться любой, кто обладал способностью привести остальных к победе.

— Все, у кого остались силы, вооружитесь и выходите. Под стенами затаился враг. Нам предстоит ещё одно сражение.

— Но снаряжение…

— Мы приготовили достаточно.

— !..

Фелайн пошла вперёд, и толпа расступилась перед ней.

Врагу ещё предстояло пожалеть, что он не казнил всех пленных ради жалких денег.

— Господин Шлюс. Тот меч, который вы использовали… Вы будете сражаться с ним?

По дороге наружу Фелайн немного помедлила и обратилась ко мне.

Она говорила о Баффе?

— Нет. Время ещё не пришло.

— Понятно…

Разумеется, если использовать его сейчас, враг придёт в замешательство.

Но я хотел приберечь Баффе для более сильного впечатления.

Всё-таки это световой меч, поэтому ночью его появление произведёт куда больший эффект, чем днём.

Кроме того, сейчас мне нужно было встретиться с одним человеком, поэтому участвовать в сражении я не мог.

Сил у нас теперь хватало.

Лучше полностью доверить бой Фелайн и Кейну.

Мне больше не требовалось позорно сидеть за спиной Трие и лично следить за каждым их действием.

— Я ведь могу выйти в бой, Шлюс? Да? Да?

— …

Трие выглядела необычайно возбуждённой.

Возможно, потому, что до сих пор нам приходилось вести только тяжёлые сражения.

Увидев множество воинов, надевающих доспехи и подпоясывающих мечи, она заметно оживилась.

Теперь мы наконец получили настоящее превосходство и могли разгромить врага.

— Иди и развлекись как следует. Только не переусердствуй.

— Хорошо!

Трие не станет внезапно бросаться во вражеский строй в одиночку…

Наверняка будет действовать вместе с союзниками и нормально с ними взаимодействовать.

Можно было не беспокоиться.

Оставив Трие, я направился наружу, туда, где держали связанных стражников.

Городская стража, изначально созданная для защиты Четвёртой крепости, была распущена мятежниками.

Нынешнее подразделение они набрали из добровольцев.

Следовательно, его тоже стоило расформировать, однако…

— Господин Шлюс Хайнкель! Можете распустить стражу! Но я хочу сражаться против мятежников!

— Я тоже хочу сражаться! Позвольте присоединиться к карательной армии! Я не могу простить этих ублюдков!

— И я!

— …

Люди и зверолюди кричали наперебой.

Они скрежетали зубами, а глаза горели яростью.

Все наверняка увидели истинное лицо мятежников.

Над городом опускалась магия, способная стереть его с лица земли, а они включили жителям запись с призывом сохранять спокойствие и сами сбежали.

Было немного иронично, что разочарованные мятежниками стражники переходили на сторону тех, кто и создал эту формулу…

Но в любом случае нам удалось окончательно заручиться поддержкой стражи Четвёртой крепости.

Оставалось завоевать доверие всех жителей.

— Открыть главные ворота! Выступаем!

Закончившие вооружаться кавалеристы один за другим выезжали наружу.

Боевых лошадей из цитадели привели достаточно, поэтому удалось собрать отряд примерно из двухсот всадников.

С учётом огромной разницы в подготовке они вполне могли справиться даже с тысячей вражеских кавалеристов.

Если бы противник успел занять тщательно подготовленную оборонительную позицию, возникли бы сложности.

Но враги были потрясены тем, что Четвёртую крепость захватили у них на глазах, и поспешно пытались окружить её.

Разбить их не составит труда.

Успокоившись, я развернулся и покинул оборонительные сооружения.

«Где она?»

Я вышел из цитадели и оказался на городских улицах…

И сразу же заблудился.

Я думал, что после устроенного нами переполоха она сама меня найдёт.

Но человек, которого я искал, до сих пор не показывался.

Внезапно я начал тревожиться.

Вдруг с ней что-то случилось?

Нет.

Этого точно нельзя было допустить.

— Айри…

Я уже собирался громко закричать, когда ощутил отчётливую реакцию магической силы.

Не требовалось объяснять, кому она принадлежала.

Остаточный след маны, созданный теми добрыми руками, которые столько раз меня исцеляли.

Словно зачарованный, я побежал на него и вскоре добрался до большого здания.

Как и ожидалось, это был лазарет.

— Вот ты…

Я резко распахнул дверь и вошёл.

В тот же миг на меня навалилась удушающая тяжесть.

Зрение и слух отключились.

За одно мгновение я погрузился в непроглядную тьму.

«Вакуум маны!..»

Ловушка, устроенная остатками стражи?

Нужно немедленно уходить.

Я уже развернулся, собираясь выбежать наружу, но…

— ?!..

Что-то мягкое коснулось моих рук.

Нежная кожа.

Настроение неожиданно поднялось, а возбуждение, наоборот, улеглось. (П.с. от леса. Ты по-моему что-то перепутал)

Я снова повернулся и сжал протянутые ладони обеими руками.

Я ничего не видел и не слышал, но был уверен.

Сейчас она стояла прямо передо мной.

Стоило это понять, как зрение и слух внезапно вернулись.

— Жестокая шутка, Айрис.

Передо мной стояла Святая с неизменно доброй улыбкой.

Только я не ожидал, что она окажется настолько близко…

— Разве тебе не понравилось вспомнить прошлое?

— …

«У меня нет воспоминаний о тех днях…»

Я не мог этого сказать.

— Я пошутила. Наверное, не слишком хочется возвращаться к тем воспоминаниям?..

— Нет. С тобой связаны лишь счастливые воспоминания.

Я говорил искренне.

Способность Память истинного тела передавала не только ощущения, но и слабые отголоски чувств самого Шлюса.

В те дни, когда Айрис брала его за руку и вела за собой, он действительно был счастлив.

Потеряв всё, даже зрение и слух, Шлюс обрёл спасение благодаря одному лишь присутствию Айрис рядом.

— Айрис.

— Да?

— Почему ты плачешь?

— Что?..

Айрис провела рукой по уголку глаз.

Кап

Слеза, отражавшая солнечный свет, скатилась вниз и разбилась о её палец.

Кажется, она сама удивилась.

Пусть прошло меньше двух дней, возможно, ей было страшно одной находиться в логове мятежников?

Нет.

Не может быть.

Айрис несколько суток подряд лечила людей в охваченной эпидемией деревне и ни разу не заплакала.

Такое объяснение не годилось.

«А действительно ли она ни разу не плакала?»

Я точно не писал в оригинале, что Айрис проливала слёзы.

Но в романе невозможно описать абсолютно всё.

Что, если в моменты, оставшиеся за пределами повествования, она пряталась от чужих глаз и беззвучно плакала в одиночестве?

Ощущение было такое, словно меня ударили по затылку.

Я до сих пор плохо знал персонажа, которого сам создал.

— Почему?.. Я ведь всё знала. Видела и это будущее… Но всё равно боялась. Боялась, что ты не придешь.

— Не произноси настолько очевидную ложь.

— Верно. Это ложь. Да, я солгала… Ты поверил моим фальшивым слезам? Хи-хи.

— Я пошутил.

— Что?

— Я знаю, что тебе было страшно. Передо мной можешь плакать сколько захочешь, Айрис.

— …

Губы Айрис зашевелились, словно она пыталась что-то сказать.

Возможно, подбирала слова.

А может, горло сжалось настолько сильно, что они не могли вырваться наружу.

Одновременно её лицо начало искажаться.

Она пыталась сдержать чувства, но не справлялась.

Вскоре из глаз хлынул неудержимый поток слёз.

— Только теперь… Только теперь ты наконец понял...

— …

— Я всегда говорила искренне. Ни разу тебе не лгала. Хнык… Но ты всё равно… ты всё время только подозревал меня!..

— Прости.

— Не извиняйся. Это моя вина. Всё… Всё из-за того, что я не смогла отказаться от гордости. Сама виновата, что притворялась перед тобооооой…

Похоже, она всё прекрасно понимала.

Из-за её притворства я чуть не сошёл с ума от сомнений.

Её странная, временами почти враждебная манера поведения заставляла меня постоянно опасаться, что Святая собирается от меня избавиться.

Будь мы оба с самого начала хоть немного честнее, уже давно глубоко доверяли бы друг другу.

— Мне было обидно… Я злилась на тебя…

— …

Незаметно для меня Айрис уже уткнулась лицом в мою грудь и тихо всхлипывала.

Я не знал, что следует говорить в такой ситуации.

Возможно, мудрее было не произносить ничего лишнего и просто молчать.

Я почти не помнил случаев, когда мои слова женщине, выплёскивающей эмоции, приводили к хорошему результату.

Если промолчу, хотя бы не сделаю хуже.

— Хи-хи… Теперь мне гораздо легче. Даже дома я никогда не плакала настолько свободно.

— Потому что я кажусь тебе настолько безобидным?

— Верно. Ты совершенно безобиден. Нет никого безобиднее тебя.

Она уже перестала плакать.

Но всё ещё улыбалась, прижавшись к моей груди.

На её лице появилось незнакомое выражение.

Что это было?

«А».

Лишь спустя некоторое время я понял.

Улыбка.

Настоящая улыбка.

Не искусственная маска, которую Айрис постоянно носила на лице.

Естественная улыбка, появившаяся сама собой, когда она даже не задумывалась, как выглядит со стороны.

Я стал единственным человеком, которому довелось увидеть эту драгоценную улыбку.

Повторное завоевание (3/3)

— Значит, вы просто стояли и смотрели, как у вас на глазах захватывают крепость?

— Да…

— Чего вы тогда ждёте?! Врагов меньше пятидесяти! Немедленно отбейте её!

— Т-так точно!

После гневного крика Лоррейна командиры выскочили наружу так, словно у них под ногами загорелась земля.

Им было что возразить.

Ведь именно Лоррейн, будучи главнокомандующим, приказал вывести войска из Четвёртой крепости.

Но стоило попытаться указать на это, и он наверняка ответил бы, что на месте следовало самостоятельно принять правильное решение.

Выполнил приказ, и всё закончилось плохо — виноват командир на месте.

Нарушил приказ, но добился успеха — неподчинение командованию.

Совершенно непонятно, как им вообще следовало действовать.

— Городская стража всё равно на нашей стороне. Рыцари не умеют обращаться ни с луками, ни с баллистами. Если нам удастся любым способом ввести внутрь войска, крепость можно будет вернуть.

— Согласен. Я прикажу подготовить большие штурмовые лестницы.

— Враг может совершить вылазку. Соберите всю кавалерию, какую только сможете!

Они лишились Четвёртой крепости, но абсолютное преимущество всё ещё оставалось за Южной Республикой.

Более того, крепость была настолько огромной, что небольшое количество врагов не могло использовать все оборонительные сооружения.

Значит, достаточно найти неизбежно возникшие бреши и ввести через них войска…

— Что?..

Когда армия приблизилась к Четвёртой крепости, солдаты и командиры Южной Республики застыли на месте.

Солнечный свет внезапно померк.

Несколько чёрных силуэтов взмыли в воздух и закрыли небо.

Им потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что это стрелы.

— У-укрыться! Всем укрыться!

— А-а-а!

Стрелы обрушились дождём, и повсюду раздались крики.

Среди рыцарей не должно было быть людей, умеющих стрелять из лука.

Но даже если такие находились, сотни стрел не могли взлететь одновременно.

Разве что городская стража Четвёртой крепости перешла на сторону карательной армии…

«Нас предали!»

Быстро поняв происходящее, командиры на некоторое время потеряли дар речи.

Стражу Четвёртой крепости специально набирали из тех, кто сильнее всех ненавидел Империю.

Никто даже представить не мог, что она предаст Южную Республику меньше чем через час после падения города.

Предательство стражи стало серьёзным ударом.

Разворачивая пехоту для окружения Четвёртой крепости, им приходилось постоянно выдерживать обстрел.

К тому же крепость считалась передовой, поэтому внутри накопили целые горы стрел.

В ближайшее время боеприпасы у защитников точно не закончатся.

И всё же благодаря армии численностью почти двадцать тысяч человек им удалось подвести три тысячи бойцов прямо к стенам и окружить город.

Теперь следовало начинать осаду.

Разрушить ворота или стены до конца дня было невозможно.

Поэтому решили одновременно подвести лестницы со всех сторон, создать бреши в обороне и проникнуть внутрь.

Подготовка лестниц заняла четыре часа.

Солнце уже медленно клонилось к горизонту.

Но к этому моменту внутри крепости установилась полная тишина.

Не прилетало ни единой стрелы.

Можно было подумать, что город внезапно опустел.

Однако армия Республики вовсе не восприняла молчание как хороший знак.

Эта тишина лишь казалась зловещей, словно ночь перед бурей.

Грохот…

— Главные ворота! Они открываются!

— Сами открыли! Отлично! Быстрее внутрь, пока снова не закрыли!

Ждавшие перед воротами солдаты немедленно устремились вперёд.

Чтобы следующие ряды тоже смогли войти, передние не должны были останавливаться.

Им следовало бросаться внутрь, готовыми пожертвовать жизнью.

Но, увидев находившееся за воротами, все побледнели и замерли.

Весь проход заполняли всадники в сверкающих доспехах, вооружённые копьями.

На лошадях там ожидало не меньше трёхсот рыцарей.

— А-а-а!

— Отступаем! Отступа-а-ать!!!

С одной стороны была пехота, пришедшая в лёгком снаряжении, чтобы взбираться по лестницам.

С другой — тяжёлая кавалерия.

Исход подобного столкновения был очевиден.

Односторонняя резня.

Сотни кавалеристов карательной армии, неизвестно откуда взявшихся, построились в огромную атакующую формацию и начали сметать пехоту, окружавшую крепость.

— Помочь нашей пехоте отступить! В атаку!

— В атаку!!!

Подобная ситуация не была совершенно неожиданной.

Просто численность врага оказалась намного выше предполагаемой.

Командир кавалерии сохранил спокойствие и начал отдавать приказы о перехвате.

На его стороне уже построились две тысячи всадников.

Силы, в десять раз превосходившие противника.

Если враги сохранили хоть каплю здравого смысла, они должны были избежать прямого столкновения и отступить.

— В-враг! Они развернулись и скачут прямо к нам!

— …

Их тяжёлая кавалерия уступала числом в пять раз.

Качественного превосходства у неё тоже быть не могло.

И всё же они атаковали?

На что они рассчитывали?

Зрачки командира заметались.

«Неужели… Нет, не может быть».

Они поняли, что далеко не все всадники Южной Республики носили настоящие железные доспехи?..

Впрочем, уже не имело значения, поняли они это или нет.

Неважно, безумно ли враги бросились в атаку или действительно верили в победу.

Важно было лишь то, что исход прямого столкновения нельзя считать гарантированным.

Они уже потеряли заместителя командующего и пятьсот отборных кавалеристов.

Что произойдёт, если теперь лишиться ещё двух тысяч?

Это немедленно приведёт к поражению в войне.

Пока преимущество всё ещё находилось на их стороне, не было никакого смысла идти на настолько опасную авантюру.

— Передний ряд! Развернуть коней! Поворачиваем направо и отступаем!

— Что?!

— Не переспрашивать! Выполняйте приказ!

— Д-да!

В итоге им пришлось бежать.

Стиснув зубы, они могли лишь наблюдать, как враг уничтожает союзную пехоту.

С точки зрения стратегии это было правильным решением.

Пехотинцев можно было быстро обучить и снова отправить на поле боя.

Но с кавалерией всё было иначе.

Каждый всадник представлял огромную ценность, поэтому рисковать ими в сражении с неясными шансами на победу было нельзя.

Две тысячи кавалеристов не могли сделать ничего, кроме как угрожать флангам всего трёхсот врагов и не позволять им слишком далеко преследовать отступавшую пехоту.

Когда противник пытался атаковать в лоб, они убегали.

Когда враг преследовал пехоту, кавалерия заходила ему во фланг или тыл.

Стоило противнику снова развернуться к ним, как они опять отступали…

Когда небо окончательно потемнело, армия Южной Республики наконец завершила отход.

Потеряв три тысячи человек.

* * *

Это была великая победа.

Мы без единой жертвы вошли в Четвёртую крепость и мгновенно её захватили.

Затем уничтожили вражескую пехоту, которая опрометчиво попыталась начать осаду, тем самым отправив Лоррейну определённое послание.

Мы больше не прежняя карательная армия.

Больше не те жалкие трусы, которых можно было окружить беспорядочно расставленной пехотой и заставить бояться даже выйти за ворота.

«Но пока преимущество всё ещё немного на стороне врага».

Нельзя было сказать, что ход войны уже переломлен.

Противник по-прежнему располагал более чем двадцатью тысячами пехотинцев и почти четырьмя тысячами всадников.

Чтобы действительно говорить о переломе, нужно было сократить эти силы хотя бы наполовину…

Но теперь враг наверняка станет действовать так же осторожно, как сегодня.

Будет любой ценой избегать потерь кавалерии и постоянно откладывать прямое столкновение.

«Скоро придётся отправляться».

Похоже, нужный момент приближался.

Существовал способ за одно утро вдвое сократить силы мятежников.

Именно ради этого я всё время собирал монеты магазина.

Наверняка их уже накопилось более чем достаточно.

[Магазин]

[Для приобретения предметов используются монеты магазина.]

[Имеющиеся монеты: 49]

«Какого чёрта?!»

У меня не набралось даже пятидесяти монет?..

Как могло оказаться, что не хватает ровно одной?

Одна монета…

Всего одна…

«Чёрт. Тогда…»

Если бы я не купил лечебное зелье, чтобы спасти помощника Сергея в лесу…

Останься у меня те две монеты, сейчас нужная сумма уже была бы собрана, и ещё одна осталась бы про запас.

Я уже начал испытывать сожаление, но глубоко вдохнул и взял себя в руки.

Я спас человеческую жизнь.

Нельзя сожалеть о таком поступке.

Недостающую монету можно будет получить по дороге, если появится новое задание.

Они ведь возникают всякий раз, когда уже начинаешь о них забывать.

Я решил мыслить максимально оптимистично.

А бесполезные мысли вроде:

«Что, если задание так и не появится и мне придётся идти на переговоры без необходимого количества монет?»

Я просто выбросил из головы.

— Похоже, они возвращаются.

— А, действительно.

Айрис слегка толкнула меня плечом, и я пришёл в себя.

Главные ворота медленно открывались.

За ними показалась победоносная армия во главе с Фелайн.

Рядом с ней ехала Трие.

В середине строя виднелись Айнц и Эрика.

Похоже, после уничтожения окружения удалось восстановить путь снабжения между крепостью и цитаделью.

— …

Рыцари один за другим въезжали внутрь.

Несмотря на позднюю ночь, посмотреть на процессию вышло множество жителей, как зверолюдей, так и людей.

Но атмосфера вовсе не была радостной.

Все встречали карательную армию с холодными лицами.

— Теперь твоя очередь, Шлюс.

— Моя?

— Да. Я видела будущее. Ты поднимешься на трибуну вон на той площади и своей речью заваюешь сердца жителей.

— …

Она говорила полную нелепицу.

Я произнесу речь и растоплю эту ледяную атмосферу?

Не Кейн и не Айрис, а именно я?

Как ни посмотри, звучало как ложь.

— Слишком неправдоподобно.

— Тогда можешь не верить.

— Но я поверю. Это ведь сказала ты, Айрис.

Однако она не могла мне солгать.

Айрис была Святой.

Раз эти слова произнесла она, значит, ошибаться не могла.

Как бы невероятно всё ни звучало, это действительно должно было произойти в будущем.

— Ты ведь не стала бы так надо мной шутить.

— Д-да! Конечно! Это правда! Я действительно увидела будущее. Да… Именно…

— …

Что с её реакцией?

Она внезапно перестала смотреть мне в глаза и начала неловко извиваться.

Меня охватило беспокойство.

Я верю…

Верю Айрис.

Пусть она выглядит немного, нет, очень подозрительно, я не стану сомневаться.

Наверняка ей просто срочно нужно в уборную или что-то подобное.

Оставив беспокойно переминавшуюся Айрис позади, я прошёл сквозь толпу на площадь.

В самом центре стояла высокая трибуна.

Поднявшись на неё, я создал формулу.

Обычная усиливающая голос магия, которую можно было применить даже без способностей, используя всего тысячу единиц магической силы Шлюса.

— Внимание!

— ?..

Громкий голос разнёсся во все стороны.

Наверняка его было слышно не только на площади, но и вдоль всей главной улицы.

Город спроектировали так, чтобы звук хорошо распространялся.

Я сразу почувствовал, как все взгляды обратились ко мне.

Чёрт, как же я нервничаю…

Если всё провалится, виновата будет Айрис.

— Я Шлюс Хайнкель, рыцарь императорского двора Фрейи. Настоящим официально объявляю: Четвёртая крепость Южной колонии занята карательной армией.

— …

Реакция оставалась холодной.

Жители Четвёртой крепости наверняка видели, как мятежники бежали, бросив их под падающим огненным шаром.

Причём перед бегством ещё и включили ложное объявление о том, что город находится в безопасности.

Они определённо разочаровались в мятежниках.

Но это не означало, что разочарование немедленно превратилось в симпатию к карательной армии.

Люди наверняка считали её сборищем отбросов, которые презирают зверолюдей, видят в них только рабов, насилуют и убивают по малейшему поводу.

Нужно было изменить это представление прямо сейчас.

Иначе внутри крепости могло снова вспыхнуть восстание.

— Я поднялся сюда, чтобы окончательно прояснить один вопрос. Все вы наверняка слышали об указе об освобождении рабов. Ради тех, кто ещё не знает, я снова официально провозглашаю его. С настоящего момента на всём юге не существует ни одного раба. Каждый живущий здесь человек, будь то зверолюд или человек, обладает неотъемлемым правом на свободу.

Посланников отправили во все крепости, но мятежники могли намеренно мешать распространению указа.

Поэтому я решил ещё раз объявить о нём лично.

— Этот указ не ограничивается временем подавления восстания. Как рыцарь, подчиняющийся непосредственно императору, я обещаю вечную свободу всем зверолюдям. В отличие от мятежников, мы обещаем до самого конца защищать жителей Четвёртой крепости.

— !..

Наконец появилась реакция.

До этого толпа хранила молчание, но теперь по ней прошёл гул.

— И я дам ещё одно обещание. Правда, оно будет действовать лишь до полного уничтожения мятежников…

Я сомневался, стоит ли это говорить.

Последствия будут огромными.

После указа об освобождении рабов и ещё такого обещания будущий герцог этих земель наверняка захочет меня убить.

Но что теперь делать?

Я уже начал говорить.

Нельзя было просто объявить: «Нет, ничего», и закончить.

— Карательная армия не станет взимать с жителей захваченных территорий никаких налогов.

— …

Налоговая ставка — ноль процентов.

Крепко зажмурившись, я всё-таки произнёс это вслух.

Повсюду стояли люди с широко раскрытыми ртами.

Атмосфера оказалась холоднее, чем я ожидал.

Неужели я ошибся?

— Уо-о-о-о!!!

— Да здравствует карательная армия!

— Да здравствует Империя!

Нет.

Я действительно ошибся.

Просто оглушительный рёв восторга пришёл с небольшой задержкой и намного превзошёл все мои ожидания.

Ветер перемен

Посреди ночи внезапно началось празднование победы.

Взгляды жителей, до этого лишь наблюдавших за Фелайн и рыцарями, мгновенно изменились.

Люди думали, что встречают очередных правителей, пришедших грабить Четвёртую крепость, но теперь заполнили улицы криками, словно приветствовали освободительную армию.

— Вот это да…

Наблюдая за происходящим сверху, я невольно восхитился.

Вдоль главной улицы зажглись бесчисленные фонари и свечи, ярко освещавшие растерянное лицо Фелайн.

Похоже, такого радушного приёма она не ожидала.

Мы заручились поддержкой Четвёртой крепости, но нельзя было сказать, что это принесёт только пользу.

Если после объявления нулевых налогов начать отбирать у жителей припасы, нас проклянут за то, что ничего по сути не изменилось.

Вероятно, большую часть снабжения придётся получать от нанятых торговых компаний.

Если чего-то всё же будет не хватать, придётся не реквизировать товары, а покупать их на месте и сразу расплачиваться.

Впрочем, деньги возьмут не из моего кошелька, а из имперской казны, поэтому особенно беспокоиться не стоило.

Я спас карательную армию, находившуюся на грани уничтожения.

Не станет же император жалеть о таких ничтожных расходах.

— Хи-хи. Неплохая реакция, правда?

— Неудивительно, учитывая предложенные условия.

Незаметно рядом со мной появилась Айрис.

Мы стояли на просторном балконе.

Этот дом подготовили для Эрики, Айнца и Айрис.

Пусть мы с Трие привыкли разбивать палатку и спать прямо на земле, эти трое подобного не переносили.

Чтобы они могли проявить все свои способности, следовало обеспечить им хорошее состояние.

Хотя совсем уж хрупкими их тоже назвать нельзя.

Во время сражений они могли по несколько суток не спать и сохранять сосредоточенность даже в предельно тяжёлых условиях.

Но причиной выбора этого дома было не только удобство, а ещё безопасность, охрана и множество других факторов.

— У-у-ух… Удобная кровать! Такое чувство, будто я очень давно на такой не лежала.

— …

Шелестнув одеждой, Айрис развернулась и рухнула на постель.

Последние несколько дней ей действительно пришлось нелегко.

Она проникла в Четвёртую крепость, собирала сведения, тайно связывалась с нами и одновременно лечила больных.

Видимо, теперь накопившаяся усталость дала о себе знать, и Айрис тёрлась щекой о подушку, наслаждаясь её мягкостью.

Разве Святой подобает вести себя настолько расслабленно?..

— Ты хорошо потрудилась, Айрис. Без тебя это задание было бы намного сложнее.

— Ты настоящий мастер.

— М?

— Ты ведь скажешь то же самое остальным, которые тоже много работали? Но вместо того, чтобы собрать всех и поблагодарить вместе, скажешь каждой наедине… Твои намерения слишком очевидны.

— …

Она совершенно неправильно меня поняла.

Я чувствовал ответственность за то, что привёз обычных студентов на жестокое поле боя.

Поэтому считал, что должен искренне благодарить каждого из них за старания.

Не ожидал, что мои слова воспримут именно так.

— У меня не было подобных намерений.

— Ох. Каких именно намерений?

— …

Если распространится слух, что я пытался соблазнить Святую, уже завтра меня могут закопать заживо.

Нужно было всё прояснить.

— Я не пытался завоевать твою симпатию.

— Разумеется. Я и так это знала. Шлюс ведь ни за что не стал бы пытаться завоевать мою симпатию…

— …

Я ожидал, что она продолжит дразнить меня.

Но Айрис неожиданно быстро притихла.

Она лежала, отвернувшись, поэтому я решил, что девушка уснула.

Я уже подошёл, чтобы укрыть её одеялом, когда…

— Что ты делаешь? Подкрадываешься к спящей девушке?

— Я всего лишь хотел укрыть тебя.

— Правда? Ладно, пока поверю.

Её тихий смех одновременно раздражал и казался непривычным.

Я даже задумался, всегда ли она умела настолько беззаботно улыбаться.

Я уже собирался уходить, но, взглянув в глаза Айрис, внезапно захотел кое-что спросить.

— Айрис. Ты и сейчас видишь будущее?

— Конечно.

— Ты когда-нибудь видела, что во время этой гражданской войны я погибну или получу ранение?

— …

— Если да, расскажи обо всех таких случаях. Мне нужно хотя бы знать, чтобы подготовиться…

— Шлюсу не о чем беспокоиться. Я сама обо всём позабочусь. Если ты будешь знать будущее, это лишь помешает.

В её словах был определённый смысл.

Чем меньше людей знают будущее, тем меньше оно изменяется.

Раньше подобный ответ заставил бы меня снова встревожиться из-за его загадочности.

Но теперь я действительно мог полностью доверять Айрис.

Она постарается спасти как можно больше людей, даже если ради этого придётся пожертвовать собственной жизнью.

— Можешь вообще ни о чём не волноваться. Я верну тебя целым и невредимым в объятия любимой.

— У меня нет семьи, Айрис.

— Я знаю, поэтому и сказала.

— ?..

Не ожидал услышать внезапную насмешку над отсутствием родителей.

Я ещё не успел понять, как именно следует воспринять её слова, когда с лестницы донёсся приближающийся топот.

Бум!

— Ух ты! Ты снял такой роскошный дом? Шлюс, оказывается, у тебя есть и неожиданно заботливая сторона… Э?..

— Эрика. Уже добралась?

Дверь с грохотом распахнулась, и показалась Эрика.

Её лицо сияло после восторженного приёма жителей, но вскоре выражение медленно застыло.

— Что вы здесь вдвоём делаете?..

— А.

Лишь тогда я понял, что нависал над лежавшей на кровати Айрис.

* * *

— Мы немного заблудились, но наконец-то добрались!

Под палящим солнцем простиралась пустыня.

Стоявшая посреди неё Алексия гордо выпятила грудь.

Вдали виднелся город, окружавший оазис.

Последние несколько дней она блуждала по пустыне, раз за разом попадаясь на миражи…

Но теперь город был настоящим.

— Уа-а! Когда он успел настолько разрастись?!

Войдя внутрь, Алексия не смогла сдержать восхищённого возгласа.

Ещё несколько столетий назад здесь находилась маленькая деревня, состоявшая всего из десятка домов.

Теперь же поселение достигло размеров, позволявших назвать его крупным городом.

Причиной стремительного развития был вовсе не огромный оазис.

Сколько бы здесь ни было воды, земля всё равно оставалась слишком бесплодной для земледелия.

Секретом была империя Фрейя.

Несколько десятилетий назад объединённая человеческая армия Фрейи и Труда вторглась в пустыню под предлогом возвращения священных земель и захватила эту территорию.

Это был важнейший торговый узел между Империей и пустыней, который также называли Пустынной колонией.

Такое количество жителей могло существовать на бесплодной земле исключительно благодаря продовольствию, поступавшему из Империи.

Используя сельскохозяйственную мощь Фрейи, Пустынная колония превратилась в странный город, где жило больше эльфов, чем где-либо ещё за пределами их собственных земель.

— Думаю, я быстро его найду!

Алексия прошла через шумный рынок, едва не попала под бесцельно бродившего верблюда и начала обыскивать город.

Маджины жили целую вечность.

Сформированная за настолько долгое время сущность не могла легко измениться.

Вероятно, он тоже почти не отличался от себя несколько столетий назад.

Продолжив поиски с этой уверенностью, Алексия вскоре…

— Нашла!

Увидела нужного человека рядом с жилым кварталом.

Её глаза загорелись, и она быстрыми шагами побежала туда.

— Итак, дети. Видите эту монету?

— Да!

Мужчину в пончо с прищуренными глазами окружали дети.

Получив энергичный ответ, он поднял монету, показал её каждому, а затем сжал в кулаке.

— Для фокуса мне понадобится ваша помощь. Можете наполнить монету силой?

— Силой?

— Да. Каждый из вас должен один раз подуть на мой кулак.

— А!

Мужчина протянул руку, а дети один за другим начали надувать щёки и дуть.

Иногда на его руку попадала слюна, но он совершенно не обращал внимания и продолжал улыбаться.

— Фу-у!

— Молодец. Следующий.

— Фу-у-у!

— Правильно. Теперь последний?

— Фу-у-у-у-у!!!

— …

На кулак изо всех сил дула покрасневшая девочка…

Нет, взрослая женщина.

При виде неё лицо мужчины застыло.

Здесь находился человек, которого здесь быть не должно.

— Что ты здесь делаешб, Алексия?

— А! Что такое?! Продолжай! Ты ведь обещал показать фокус!

— Дети, простите. На сегодня закончим.

— Э-э-э…

Мужчина хлопнул в ладони и поднялся, а расстроенные дети начали расходиться.

Но сильнее всех разочаровалась легкомысленная девочка…

Нет, маджин.

— Я хотела увидеть фокус!

— Ты ведь и сама способна сделать то же самое.

— Мне для этого приходится использовать магию! А ты просто что-то делаешь руками, и монета исчезает! Как такое может не казаться удивительным?!

— Ха-ха…

Она могла при желании уничтожить весь этот город, но восхищалась простым ловким движением рук.

Глядя на топавшую ногами Алексию, мужчина улыбнулся.

Совершенно не изменилась.

Алексия осталась точно такой же, какой была прежде.

— Ты тоже не изменился! Всё ещё любишь детей!

— Кажется, и ты не перестала быть ребёнком.

— Хи-хи! Значит, ты меня любишь?!

— Я люблю детей, но не люблю взрослых, ведущих себя как дети.

— Как жестоко!

Маджин, которого называли Фокусником.

После прихода в человеческий мир он почему-то увлёкся заботой о детях и основал множество приютов по всему континенту.

По мнению Алексии, среди всех маджинов он был безусловно самым странным.

В последнее время ходили слухи, что он путешествует и устраивает представления, словно цирковая труппа.

Похоже, и здесь он показывал детям фокусы.

— Так зачем ты пришла?

— Просто хочу заглянуть в твоё сердце!

— ?..

Фокусник вздрогнул, но быстро вернул самообладание.

Пропускать вступление и сразу переходить к сути было любимой привычкой Алексии.

Хорошо ещё, что она не попыталась силой его обездвижить, чтобы посмотреть сердце.

— Хорошо. Смотри сколько хочешь.

— Спасибо за сотрудничество!

Фокусник охотно развёл руки.

Широко улыбаясь, Алексия подошла, положила ладонь на левую сторону его груди и начала внимательно изучать внутренние потоки.

Она ясно видела, как бьющееся сердце направляет магическую силу по сложным контурам внутри тела.

А глубже располагалась сила маджина.

Способность, которую по человеческим меркам можно было назвать поистине трансцендентной.

Осмотрев её состояние, Алексия…

— Что?!

Потрясённо отступила.

Глядя на сохранявшего невозмутимое выражение Фокусника, она задрожала.

Губы не слушались.

Она боялась задать вопрос, который обязательно должна была произнести.

— Ты… Неужели ты отделил от себя свою силу?!

— Ха-ха. Ты заметила?..

— Но зачем?! Почему?! Ты ведь станешь смертным!

Отделить свою силу означало отказаться от вечной жизни.

Алексия не понимала, зачем он добровольно выбрал смерть, и почувствовала, как по телу пробежали мурашки.

Раньше уже существовал один подобный маджин.

Он разбрасывал собственную силу, утверждая, что собирается превратить людей в куда более совершенных существ.

— Сколько тебе осталось жить?

— Возможно, около десяти лет.

— Десять лет?! Сколько силы ты раздал, чтобы дойти до такого состояния?!

— Ха-ха-ха. Довольно много. Но не беспокойся. Я никогда не давал одному человеку столько, чтобы он мог нарушить порядок человеческого мира. Все они были тяжело больными детьми, которым оставалось жить совсем недолго. Я делился ровно столько, чтобы они могли прожить положенный им срок.

— Что же ты…

Алексия потеряла дар речи.

Она знала, что он любит детей, но даже представить не могла, что всё это время он помогал им, сокращая собственную жизнь…

Сегодня его неизменная улыбка казалась особенно печальной.

— Хнык! Хнык… Ты мог хотя бы рассказать! Маджинов и так осталось мало! Если нас станет ещё меньше, всем будет так грустно!

— Прости. Вообще-то я собирался созвать совет незадолго до смерти и тогда обо всём объявить…

— Ты ужасный! Ты что, ребёнок?! Хотел сообщить о смерти в последний момент и наслаждаться тем, как все печалятся и жалеют, что ничего не знали?!

— Ха-ха. Это было больно. Видимо, из-за любви к детям я сам начал становиться похожим на ребёнка.

— Объяви заранее! Дай всем время подготовиться!

— Хорошо…

Не в силах смотреть на всхлипывающую Алексию, Фокусник опустил голову.

Стремясь лишь к одной цели, он не подумал о чувствах остальных маджинов.

Они провели вместе долгие века, но он не сумел представить, насколько тяжело им будет его потерять.

— И ещё! Ты никогда случайно не отдавал кому-нибудь слишком много силы?!

— Наверное… нет.

Вытерев слёзы и снова оживившись, Алексия задала вопрос.

Фокусник потёр подбородок.

Он точно делил силу между всеми поровну.

Клянётся, ни одному человеку не отдавал значительно больше, чем остальным.

— Тогда ты знаешь мальчика по имени Шлюс Хайнкель?!

— Знаю.

— Ты видел его лицо?! Возможно, он тоже один из детей, которым ты передал силу…

— Нет. Я помню каждого ребёнка, с которым делился. Шлюс Хайнкель — мальчик, которого я никогда прежде не встречал.

— Понятно!

И на этот раз поиски не дали результата.

Алексия чувствовала, как дело всё глубже погружается в тайну.

Если за Шлюсом стоял не Фокусник, тогда кто именно из маджинов?

Фокусник хотя бы был довольно известен на континенте.

Как теперь разыскивать остальных, она совершенно не представляла.

— Неужели ты собиралась искать всех маджинов по одному?

— Да! Именно так! Но мне уже надоело! Я просто созову совет!

— Что?..

Совет маджинов.

Он созывался только при чрезвычайной ситуации, угрожавшей самому существованию их вида.

Известие о нём через силу маджина достигало каждого, где бы тот ни находился и чем бы ни занимался.

Получив уведомление, все маджины собирались в «самом высоком месте».

Чтобы обсудить угрозу их существованию.

— Ты сошла с ума?! Совет можно созвать лишь один раз в жизни! Ради чего ты собираешься его потратить?!

— Заодно объявим о твоей смерти! Ты сам явно не собираешься его созывать, поэтому сделаю это вместо тебя! Что такое?! Есть возражения?!

— Нет… Никаких…

Фокусник отступил на шаг и бессильно улыбнулся.

Алексия действительно не изменилась.

Как и прежде, она обладала одновременно нежным и сильным сердцем и больше всех плакала и горевала из-за смерти каждого маджина.

И теперь именно она решила созвать совет.

Пусть причина казалась незначительной, за ней наверняка скрывалось нечто большее.

Фокусник уже чувствовал ветер перемен, который вскоре охватит весь континент.

Свет, озаряющий тьму

Эту победу по праву можно было назвать безупречной.

Ни мы, ни противник не успели как следует подготовиться, однако наша сторона отреагировала быстрее.

Враги явно не ожидали, что нам хватит всего трёх часов, чтобы ввезти в крепость заранее собранное снаряжение и вновь вооружить освобождённых пленников.

Было бы прекрасно, если бы на этом всё и закончилось, но у столь сокрушительной победы имелась и обратная сторона.

— Кха-а!.. Медсестра! Обезболивающую магию!..

— Это вообще можно вылечить?..

— Не двигайтесь, пожалуйста!

Ночной лазарет стоял на ушах.

При возвращении все держались бодро и гордо, будто не получили ни единой царапины, однако на деле раненых набралось около пятидесяти человек.

Многие рыцари слишком поспешно вернулись в бой, не успели сработаться с союзниками и упали с лошадей. У других обострились прежние ранения.

Единственным утешением было то, что никто не погиб.

— Подождите немного! Сначала я лечу тех, чьё состояние наиболее опасно!

— Не торопись так, Святая!

— Ты лучшая!

Любого раненого Айрис могла снова поставить на ноги и вернуть в строй.

Выходило, что мы отбили врага, почти не понеся потерь в боеспособных силах.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Примени обезболивающую магию к пациентам, которые не могут терпеть боль.

— Я не умею пользоваться такими заклинаниями.

— Тогда выйдешь отсюда? Ты мешаешь медсёстрам проходить.

— А… Хорошо.

Во время лечения Айрис становилась холодной и резкой.

Впрочем, когда на кону человеческие жизни, иначе, наверное, и нельзя.

Не осмелившись возразить, я отошёл в сторону и мог лишь молча наблюдать.

Глядя, как Айрис, обливаясь потом, бегает от одного пациента к другому, я невольно подумал:

«Как прекрасна…»

Айрис в образе Святой была поразительно прекрасна.

В Императорской Академии я видел её лишь как обычную студентку и успел забыть, что она по праву считалась живой Святой.

Чтобы осмотреть и вылечить каждого из стольких пациентов, ей придётся трудиться до самого утра…

Но она ни на мгновение не колебалась и не переставала улыбаться.

Это зрелище невольно вызывало благоговение.

Решив больше не мешать, я покинул лазарет.

На стенах плотными рядами стояли солдаты и рыцари, наблюдавшие за всеми направлениями.

Четвёртую крепость удалось отбить с огромным трудом, и никто не хотел потерять её из-за внезапного ночного нападения.

Я также отправил сообщение торговым караванам, ожидавшим в герцогстве Монарх.

К утру они наверняка прибудут с огромным количеством накопившихся припасов.

Тогда нам не придётся обирать жителей Четвёртой крепости ради снабжения армии.

Взглянув со стены на равнину, я увидел, что там вовсю собирают тела противников.

Заодно с них снимали снаряжение, после чего собирались похоронить.

Если оставить трупы лежать посреди степи, они быстро начнут разлагаться и распространять смрад.

— Г-главнокомандующая! Благодарим за труды!

— Да. Вы тоже хорошо поработали. Но почему все так напряглись?

— Н-ничего подобного…

Стоило Фелайн появиться на месте работ, как атмосфера сразу стала тяжёлой.

Солдаты как раз собирали тела зверолюдей и укладывали их в общую могилу.

Разумеется, когда рядом стояла главнокомандующая-зверолюд, всем становилось неловко.

— Эти проклятые ублюдки доставили нам немало неприятностей. Может, хотя бы плюнете на них?

— М-мы не можем так поступить!

Фелайн, прошу тебя, просто уйди.

Неужели не видишь, как у них лица побелели?

Рыцари уже начинали вызывать у меня жалость.

— Святая одинаково почитает всех погибших, не деля их на своих и чужих! А всё, что совершает Святая, является добром и справедливостью! Значит, мы должны следовать её примеру!

— А… Э… Угу… Ты прав. Простите, что помешала.

— Ничего страшного, главнокомандующая!

В итоге именно Фелайн оказалась убеждена.

Она неловко почесала затылок, а я, больше не в силах на это смотреть, спустился со стены.

Ночь давно вступила в свои права, но город не затихал.

Кто-то оставался на площади и разговаривал, кто-то входил в церковь и выходил обратно, а дети просто носились по улицам, радуясь происходящему.

«Эту войну можно выиграть».

Глядя на них, я понял, что шансы у нас действительно есть.

Больше всего по дороге на юг я опасался, что даже после захвата всех крепостей карательная армия так и не сумеет завоевать доверие местных жителей.

Что будет, если они продолжат считать себя гражданами Южной Республики и станут сопротивляться до последнего, не страшась смерти?

Тогда пришлось бы вводить имперскую армию, истреблять зверолюдей и заливать южные земли кровью.

Но теперь я увидел, что народ может перейти на нашу сторону.

Этого было достаточно.

Мы можем победить.

Нет.

Мы победим.

Обязательно.

— Господин Шлюс Хайнкель, подготовка к государственным похоронам завершена.

— Что? Уже?

Ко мне подошёл один из стражников-зверолюдей и сообщил новость.

Речь шла о похоронах Дариуса.

Обычно государственные похороны оплачивались из казны, но, услышав о Дариусе, зверолюди сами предложили собрать личные деньги и организовать церемонию.

Я позволил им заняться подготовкой.

Думал, потребуется хотя бы два или три дня.

Неужели они управились всего за шесть часов?

Признаться, меня одолели сомнения.

Неужели они решили кое-как похоронить собственного героя?

— Сюда, пожалуйста.

— !..

Следуя за солдатом, я направился к церкви.

Увиденное заставило меня замереть.

Алтарь был украшен белыми цветами.

Похоже, они сорвали и принесли сюда все цветы, какие только росли в Четвёртой крепости.

Перед алтарём стоял аккуратный гроб, изготовленный в традиционном стиле империи Фрейя.

Вопреки моим опасениям, подготовились они достойно.

Более того, внутри уже собралось немало людей.

Судя по их взглядам, все ожидали, что церемония начнётся прямо сейчас.

— Чёрт…

А вот я не подготовился.

Именно я посвятил Дариуса в рыцари, а значит, мне предстояло перечислить его заслуги и произнести прощальную речь.

Я собирался спокойно всё обдумать, но эта новость свалилась на меня как гром среди ясного неба.

— Хотите начать сейчас? Мы можем перенести церемонию на завтрашний вечер.

— Нет. Люди хотят проститься с ним сегодня. Объявите, что похороны начнутся через час.

— Слушаюсь.

Похоже, сегодня мне предстояло много говорить.

* * *

Было уже далеко за полночь.

Несмотря на непроглядную тьму, люди продолжали прибывать к церкви.

Все места внутри давно заняли, а снаружи собралась такая толпа, что яблоку было негде упасть.

Позволить каждому лично подойти к гробу Дариуса и выразить соболезнования было невозможно.

На это ушло бы больше суток.

В итоге церемонию пришлось проводить в сокращённом виде, пропустив личное прощание.

Пусть похороны и считались государственными, во время войны на продолжительные обряды не оставалось времени.

— Господин Шлюс Хайнкель…

— Это господин Шлюс…

Когда со стороны площади показался мужчина человеческой расы, все взгляды устремились к нему.

Шлюс Хайнкель.

Рыцарь, подчинявшийся непосредственно императору и появившийся словно из ниоткуда.

С его прибытием разгромленная карательная армия внезапно воспрянула, одним ударом вернула Четвёртую крепость и получила возможность сражаться с мятежниками на равных.

Сам Шлюс ни разу не говорил о своих заслугах.

Но многие уже догадывались, что именно он на деле руководил карательной армией.

— Благодарю всех, кто, несмотря на поздний час и внезапное объявление, пришёл сюда, чтобы выразить соболезнования.

Стоило Шлюсу встать перед алтарём и заговорить, как внутри и снаружи церкви воцарилась тишина.

Атмосфера стала торжественной и скорбной.

Шлюс на мгновение замолчал, глубоко вдохнул и оглядел собравшихся.

Затем продолжил с прежним пустым взглядом:

— Некоторые могут посчитать оскорблением уже то, что я, человек, собираюсь говорить о заслугах Дариуса. Если среди вас есть тот, кто способен рассказать о нём лучше, пусть выйдет вперёд и займёт моё место.

Никто не отозвался.

— Если желающих нет, я продолжу. Дариус был светочем революции зверолюдей. Он зажёг огонь надежды в будущем рабов юга, погружённом во тьму несправедливого угнетения, осветил им путь и первым повёл за собой. Его заслуги невозможно вместить в слова. Нельзя перечислить все воспоминания о Дариусе, живущем героем в сердце каждого из вас.

Зверолюди поражённо слушали, не в силах закрыть рты.

Они ожидали, что Шлюс лишь проявит необходимое уважение к искусному вражескому командиру и достойно проводит его.

Но вместо этого он возвеличивал Дариуса, некогда поднявшего оружие против Империи, как героя.

Он не пытался унизить человека, которого почитали все зверолюди, а открыто выражал ему уважение.

— Я скорблю лишь о том, что мечта Дариуса до сих пор не исполнена. Мятежники, называющие себя Республикой, продолжают насильно призывать зверолюдей, не обеспечивают их подходящими доспехами и гонят умирать на поле боя. Поэтому карательная армия клянётся продолжить дело Дариуса и сражаться до полного освобождения зверолюдей юга.

— !..

У слушателей возникло чувство, будто их ударили по затылку.

Они застыли, ошеломлённые этими словами.

До сих пор все без размышлений считали Империю злом, а Южную Республику добром.

Они смеялись над указом карательной армии об освобождении рабов и называли его обманом.

Но теперь привычная картина рушилась.

Может быть, герой освобождения рабов Дариус погиб лишь потому, что Лоррейн заставил его безрассудно атаковать врага под градом магии?

Можно ли называть злом карательную армию, которая, убив Дариуса в бою, всё же устроила ему государственные похороны?

— В знак уважения к героическому пути Дариуса и его готовности пожертвовать собой я посмертно посвящаю его в рыцари империи Фрейя. Поэтому я, Шлюс Хайнкель, дарую Дариусу новое имя.

Новое имя?

По церкви пронёсся тихий гул.

— Дариус фон Рибел. Покойся с миром.

Рибел.

На имперском языке это слово означало «мятежник» или «сопротивляющийся».

Шлюс Хайнкель опустил голову.

Все собравшиеся последовали его примеру и погрузились в молчание.

Они отдавали дань уважения герою, положившему конец многолетнему рабству зверолюдей юга.

— Теперь начнём похоронную процессию.

Едва Шлюс произнёс эти слова, к гробу подошли четверо.

Двое людей и двое зверолюдей.

Вместе они подняли гроб и понесли его по широкому проходу, образовавшемуся в центре церкви.

Снаружи их ожидали люди с бумажными фонарями.

Каждый из них давал лишь слабый свет, едва ярче свечи.

Но сотни и тысячи фонарей собрались вместе и озарили последний путь Дариуса.

Когда-то он сам освещал дорогу и вёл зверолюдей за собой.

Теперь же зверолюди освещали его путь в последний раз.

— Ой!..

Один ребёнок случайно выпустил фонарь из рук.

Тот мгновенно поднялся выше его головы, а затем устремился в тёмное небо.

Увидев это, Шлюс тоже отпустил свой фонарь.

Два огонька взмыли вверх, подобно небесным фонарикам.

Наблюдавшие зверолюди один за другим начали разжимать пальцы.

Не зная, какой смысл вкладывают в этот поступок, они словно зачарованные отпускали фонари в небо.

— Уа-а…

Тусклые огоньки покрыли небосвод.

У зверолюдей, смотревших на них, покраснели глаза.

Так Дариус отправился к месту погребения под светлым небом, получая последние проводы.

— Ха. Богато устроились. Ик… Дорогая древесина, гроб ещё и краской покрыли, сотни фонарей потратили.

К Шлюсу приблизился пьяный рыцарь человеческой расы и начал насмехаться.

Другие рыцари уже бросились к нему, собираясь утащить прочь, но Шлюс поднял руку и остановил их.

Он посмотрел на пьяницу сверху вниз, а тот открыто скривился от раздражения.

— Значит, грязный вражеский командир-зверолюд заслужил похороны раньше рыцарей карательной армии? Тьфу…

— К какому подразделению ты относишься?

— Тридцать третий набор Императорского рыцарского ордена! И что ты сделаешь, узнав? Попросишь заместителя командующего меня наказать? Ну давай…

— Карательная армия едина.

— Что?..

— Пусть мы родились в разных землях и прежде состояли в разных подразделениях, сейчас карательная армия сражается как единое тело. Разве я неправ?

— Нет, всё верно. Но при чём здесь…

— Ты стал бы хоронить человека, имея на руках лишь одну его руку?

— Нет…

— Многие наши товарищи всё ещё погружены в глубокий сон и не вернулись к нам. Когда мы заберём каждого из них, когда карательная армия вновь станет единым телом, тогда и придёт время провести настоящие государственные похороны. У тебя остались возражения?

— Н-нет. Прошу простить мою грубость…

Мигом протрезвевший рыцарь низко склонил голову.

В его сердце зарождалось глубокое уважение.

То же чувство испытывали и остальные рыцари, наблюдавшие за этой сценой.

Теперь они искренне уважали Шлюса Хайнкеля, который формально оставался лишь обычным студентом Академии.

Затишье (1/3)

Дел было невпроворот.

Раз уж Четвёртая крепость успела побывать в руках мятежников, её внутренние порядки пришлось полностью перетряхнуть.

Чиновники, городские правители, богачи…

Всех, кто вызывал подозрения, задержали.

Теперь предстояло отделить тех, кто действительно сотрудничал с мятежниками, и отправить их в тюрьму.

А в зависимости от степени содействия некоторым, возможно, придётся устроить публичную казнь на площади.

Разумеется, предавших нас наёмных магов тоже схватили и отправили в столицу.

Там они понесут заслуженное наказание по решению императора.

Кроме того, припасов накопилось столько, что они уже не помещались на складах и валялись прямо на улицах.

Так вышло потому, что мы разом получили всё снабжение, которое не доходило до нас последние несколько дней.

Теперь требовалось разделить продукты на скоропортящиеся и те, что могут храниться долго, определить порядок их расходования и арендовать дополнительные склады.

— М-м. А у меня свободного времени полно.

Впрочем, заниматься всем этим предстояло не мне.

Это была работа Фелайн и Кейна.

Благодаря им все мы, маги из Императорской Академии, включая меня, получили небольшую передышку.

Численность армии и подконтрольная территория выросли слишком резко, поэтому перед дальнейшими действиями требовалось оценить положение.

«Нужно научиться ездить верхом».

Пусть и временно, сейчас я являлся рыцарем, подчинявшимся непосредственно императору.

И при этом не умел ездить на лошади.

Более нелепую ситуацию трудно представить.

Не могу же я перед каждым сражением забираться на лошадь позади Трие или Фелайн.

Нужно было воспользоваться свободным временем и освоить верховую езду.

«Где Трие?»

У неё тоже наверняка выдалось свободное время.

Может, она в военном лагере?

Я вышел из дома и отправился по оживлённым улицам.

Четвёртая крепость, долгое время погружённая в уныние из-за гражданской войны, наконец вновь ожила.

Карательная армия распродавала жителям все излишки припасов, которые не успевала использовать.

В остальных крепостях рынки из-за блокады наверняка не открывались уже несколько месяцев.

Даже сама эта оживлённая атмосфера могла стать прекрасным средством для завоевания народной поддержки.

Проходя через рынок, я вдруг…

— М?

Заметил знакомый затылок.

Над серебристыми волосами торчал непослушный хохолок.

Эрику можно было узнать с первого взгляда.

— Что ты здесь делаешь, Эрика?

— М-м-м, Шлюф?

— …

Подойдя ближе, я увидел, как она с набитым ртом жадно уплетает пончик.

Весь рот уже был перепачкан…

Я рефлекторно потянулся за платком, чтобы вытереть её, но вовремя вспомнил, что он принадлежит Эмилии, и убрал руку.

Нельзя пачкать такую драгоценную вещь.

— М-м-м…

Я большим пальцем стёр тёмную крошку с щеки Эрики и облизнул его.

Шоколад.

Давно я не чувствовал такого сладкого вкуса.

Внезапно захотелось чокопая.

— Кажется, я велел тебе по возможности не покидать дом.

— Почему? Кто ты такой, чтобы ограничивать мою свободу?

— В городе могут скрываться остатки мятежников, желающие тебя похитить.

— Ик!..

— Теперь тебе захотелось, чтобы твою свободу немного ограничили?

— …

Эрика, только что настроенная весьма воинственно, плотно закрыла рот.

Я ведь беспокоился исключительно о ней, а она даже не желала этого понимать.

Обидно.

— Перед выходом обязательно оставляй запись и бери с собой охрану. В доме всегда дежурят бойцы карательной армии.

— Хорошо…

— А это что?

— Сам не видишь? Пончик.

Я озадаченно наклонил голову.

Пусть сейчас у нас было вдоволь товаров и продовольствия, вряд ли кто-то мог позволить себе готовить пончики, щедро покрытые сахаром и шоколадом.

А даже если и мог, стоить они должны были целое состояние.

— Сколько это стоит?

— Вообще-то мы их не продаём… Девушка попросила, и я попробовала испечь.

— И сколько вы хотите за один?

— Думаю, не меньше тысячи тирионов…

Как и ожидалось, цена оказалась чудовищной.

Но и обвинять торговку в обмане было нельзя.

Сахар сейчас стоил именно настолько дорого.

— Эрика, у тебя есть такие деньги?

— За кого ты меня принимаешь? Я старшая дочь Лихтенбургов.

— Я спрашиваю, чем именно ты собираешься расплатиться.

— Разумеется, чеком.

— Ха-а…

Я невольно вздохнул.

Какая же она глупая.

— Ч-что? Чеки Лихтенбургов ценятся почти так же, как наличные! Ещё ни один человек не остался без выплаты!

— Эрика, ты читала полный текст обращения карательной армии к жителям юга?

— Да, читала.

— Там прямо сказано, что мы не станем ничего реквизировать. А если ты расплачиваешься чеком, который здесь невозможно обналичить, чем это отличается от реквизиции?

— А!..

Каким бы надёжным ни считался чек, подобная покупка могла выглядеть как принудительное изъятие товара и тем самым нарушить наше обещание.

Карательная армия только начала закладывать основу будущего перелома, поэтому доверие местных жителей имело огромное значение.

Нельзя было допустить, чтобы такая мелочь оставила на нём трещину.

— А… Э… И что теперь делать? Я уже шесть штук съела…

Лишь теперь Эрика полностью поняла ситуацию и беспокойно забегала глазами.

Шесть пончиков…

Сколько это вообще стоило?

Она за несколько минут проела трёхмесячное жалованье Эмилии.

— Ха-а… Вставай. Сначала вернись домой. Потом можешь выйти снова, но только с охраной.

— А?..

Я достал кошелёк, отсчитал несколько купюр и передал их хозяйке.

Наблюдавшая за мной Эрика не находила себе места.

Я схватил её за руку чуть выше локтя и потащил в сторону дома.

— Спасибо…

— …

Благодарить было не за что.

По сравнению с деньгами, полученными от твоей матери, это сущие гроши.

Но вслух я этого сказать не мог.

Я с таким трудом наладил отношения с Эрикой и не собирался снова разжигать в ней ненависть.

— М-можешь уже отпустить. Я поняла и пойду домой. Не обращайся со мной как с непослушным ребёнком…

— Честно говоря, именно такое впечатление и возникает. Словно я в самом деле вожусь с ребёнком.

— Чего-о?

— Начни осознавать своё положение, Эрика.

— Я осознаю. Я дочь Лихтенбургов…

— Дело не только в этом. Ты маг, который одной формулой отнял у мятежников целую крепость. Если мы тебя потеряем, это станет огромной утратой для всего континента. Прошу, помни об этом, прежде чем что-либо делать.

— А…

Эрика действительно имела право гордиться собой.

Она перешла черту, отделявшую тактическое оружие от стратегического.

Её формулу нельзя было даже сравнивать с моей крайне неэффективной магией в лесу Вист, беспорядочно рассеивавшей огневую мощь во все стороны.

Будь заклинание активировано до конца, от Четвёртой крепости остались бы лишь каменные стены.

Всё внутри превратилось бы в пепел.

Эрика создала поразительно точную магию, сосредоточивавшую всю мощь только в пределах города.

— Т-точно! Можно сказать, что эту крепость захватила именно я!

— …

Кажется, её уверенность мгновенно взмыла до небес.

Оставалось лишь надеяться, что она не начнёт хвастаться этим перед всеми встречными.

А если всё-таки начнёт, то хотя бы после возвращения в безопасную столицу.

Некоторое время мы молча шли рядом.

После сказанного темы для разговора внезапно закончились, и между нами повисло неловкое молчание.

Я думал, Эрика ещё долго будет гордо болтать без остановки.

Но она неожиданно притихла и лишь изредка поглядывала на меня украдкой.

Вскоре её губы медленно приоткрылись.

— Ш-Шлюс.

— М?

— Насчёт охраны… Может, она мне не нужна?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… Раз ты идёшь рядом со мной, зачем ещё кто-то?

— Я собирался лишь проводить тебя до дома, а затем отправиться в военный лагерь.

— …

Лицо Эрики мигом покраснело.

Похоже, она решила, что я хочу гулять с ней и вместе проводить свободное время.

Пусть у меня и выдалась передышка, но не настолько же большая, как у тебя.

— Мы пришли, Эрика.

— …Не пойду внутрь.

— Что?

— Я пойду с тобой. Всё равно мне нечем заняться… Сегодня просто посмотрю, что ты будешь делать.

— Как знаешь.

Я не собирался ходить за ней и выполнять обязанности охранника.

Но если она сама будет следовать за мной по пятам, я мог гарантировать её безопасность.

Хотя ничего интересного её всё равно не ждало.

Я лишь собирался поучиться верховой езде у Трие и обсудить с Фелайн дальнейшие планы.

— Сразу предупреждаю: будет очень скучно.

— Не может быть. Рядом с тобой мне ещё ни разу не было скучно.

— …

Вот как.

Для Эрики я, похоже, был своего рода гарантией развлечений.

Впрочем, куда бы я ни отправился, вокруг постоянно происходили какие-нибудь неприятности.

А стоило им закончиться, как я сам создавал новые.

— Так зачем тебе в военный лагерь?

— Хочу провести совещание… И заодно научиться ездить верхом у Трие.

— М-м. Верховой езде учатся вон там?

— Полагаю, да.

Эрика указала на временный манеж.

Там несколько рыцарей тренировались управлять лошадьми.

Среди них особенно выделялся один человек, который явно не умел ездить…

И-го-го!..

— А-а-а! Ай! Прошу! Перестань так беситься!

— Это не Айнц?

— Кажется, он…

Именно Айнц.

Он устроил настоящее родео на спине неистово брыкавшейся лошади.

Ух.

Наверняка копчик уже болит.

— Она бесится, потому что ты всё время хватаешь её за уши! Держись за поводья! За поводья!

— А это не Трие?

— Похоже на неё…

Выходит, у Трие уже был ученик.

Я думал, они с Айнцем не особенно близки, но она уже успела начать обучать его верховой езде.

Я рассчитывал заниматься весь день, однако из-за Айнца мне, похоже, достанется лишь половина времени.

— Бесполезный тип.

— М?

Разумеется, я шутил.

Без него мы не смогли бы провести ту знаменательную контратаку, которая так сильно подняла боевой дух карательной армии.

— Трие!

— А? Учитель! Ты зачем пришёл?

— Я тоже хотел немного поучиться верховой езде.

— Правда? Айнц, слезай.

— Что?!

— Учитель хочет заниматься. Ты уже два часа мучаешься, а успехов никаких. С тебя хватит. Отдай лошадь Шлюсу.

— Эй!..

Ого.

Довольно жестоко.

Я уже решил, что они успели подружиться, но, видимо, не всё было так просто.

— Может, поступим иначе?

— ?..

В этот момент кто-то крепко схватил меня сзади за плечо.

Раздался металлический звон.

По тяжести руки и нейтральному голосу я ещё до поворота понял, что это Фелайн.

— Госпожа Трие может продолжить обучение господина Айнца. А я научу господина Шлюса.

— Т-ты ведь главнокомандующий. Тебе можно прохлаждаться здесь?

— Хе-хе. Меня выгнали. Сказали, что я не умею заниматься бумагами и только всем мешаю…

— …

Вот беда.

Похоже, в бою она быстро соображала, но цифры и документы были её слабым местом.

— Нет. Ты учи Айнца. Шлюса буду учить я.

— Разве ты не обучала господина Айнца первой?

— Шлюс — наша главная боевая сила. Его должна учить я, потому что хорошо езжу верхом.

— Полагаю, я езжу лучше. Я ежедневно тренируюсь верхом на лошади.

— Но я уже учитель Шлюса по фехтованию!

— И какое отношение это имеет к верховой езде?

— Всё, хватит! Шлюс, выбирай сам!

— Именно. Господин Шлюс, у кого вы хотите учиться?

— Что?..

Я растерялся, не успевая следить за разговором.

Почему они вдруг начали ссориться?

Затишье (2/3)

Урок верховой езды оказался куда приятнее, чем я ожидал.

Возможно, дело было в том, что мне достался хорошо обученный боевой конь. На протяжении всего занятия он вёл себя смирно.

И-го-го!..

— А-а-а! Да что с этой скотиной опять не так?!

— …

У Айнца, похоже, дела по-прежнему шли тяжело.

Его обучала Трие, а меня — Фелайн. Поскольку неприятности возникали только у них, оставалось предположить, что проблема заключалась именно в учителе.

Возможно, Фелайн как зверолюду было проще находить общий язык с лошадьми.

Или она излучала какую-нибудь особую ауру, которую ощущали лишь животные.

Но тогда стоило Фелайн уйти, и мой конь тоже мог начать скакать, словно на родео, как у Айнца.

— Вы очень быстро учитесь, господин Шлюс. Думаю, скоро можно будет перейти на галоп.

— Фелайн.

— Да, господин Шлюс.

— Не могла бы ты ненадолго отойти подальше? Я хочу самостоятельно проехать один круг.

— Хорошо.

— И не смотри в мою сторону.

— ?..

— Просто сделай, как я прошу.

— Х-хорошо…

Хотя Фелайн озадаченно склонила голову, спорить она не стала.

Даже издалека её взгляд мог напугать лошадь.

— Но. Вперёд.

Конь бодро двинулся по грунту тренировочной площадки.

Для начала медленно, лёгким шагом.

Кажется, его учили ускоряться, когда всадник надавливает на шею.

Я с силой прижал ладонь.

— О.

Конь постепенно начал набирать скорость и вскоре перешёл на рысь.

Примерно пятнадцать километров в час…

На первый взгляд не особенно быстро, но стоило представить столкновение с такой огромной массой, как по спине пробежал холодок.

Если внутренний контур недостаточно силён, принять лобовой удар кавалерии и остаться невредимым попросту невозможно.

«И без Фелайн прекрасно бежит».

Я осторожно потянул за поводья, и конь послушно вошёл в поворот.

По крайней мере, мои способности к верховой езде оказались не такими безнадёжными, как у Айнца.

Может, теперь попробовать взмахнуть мечом прямо в седле?

Вокруг находились только люди, которым можно было доверять, поэтому достать его не представлялось опасным.

«Попробуем».

Я немедленно запустил внутренний контур.

Большой объём откатной энергии сосредоточился в вытянутой в сторону правой руке.

Зи-и-инь…

Из ладони вырвалась голубая вспышка.

Я уже собирался сжать её и придать форму меча, когда…

И-и-го-го!

— Что за?!

На полном ходу конь внезапно вскинул задние ноги и начал бешено брыкаться.

Он кувыркнулся через голову, а меня подбросило в воздух.

— Кх!

Сделав пол-оборота, мы с конём почти одновременно рухнули спинами на землю.

Блять…

Как же больно.

Если бы я инстинктивно не применил падение, которому меня научила Трие, то мог бы серьёзно пострадать.

Хотя в таком случае Айрис всё равно меня вылечила бы…

— Кх… Ты-то цел?

И-го-го?!

Когда я подошёл к лежавшему коню и протянул руку, тот шарахнулся от меня, вскочил и убежал в конюшню.

Что ещё на него нашло?

Я застыл на месте, не понимая происходящего, и не заметил, как сзади подошла Фелайн.

— Наверное, он испугался.

— Испугался? Чего?

— Похоже, этой вспышки. Возможно, она относится к вещам, которые животным неприятны.

Животные боялись Баффе?

Разве я прописывал подобную деталь?

Не помню.

— Тогда скажи, Фелайн, тебя он тоже пугает?

— Я не боюсь… Просто чувствую небольшое отторжение…

— …

Я немного приблизил Баффе, и Фелайн вздрогнула всем телом.

На словах она утверждала, что не боится, однако уши плотно прижались к голове.

Похоже, она изо всех сил подавляла страх.

Значит, в Баффе действительно было нечто, вызывавшее у животных инстинктивное отвращение.

— Это проблема. Получается, верхом я не смогу им пользоваться.

— Может, найдётся лошадь, которая боится меньше остальных? Давайте поищем.

— Давай.

Мне не хотелось прослыть рыцарем, который даже не способен ездить верхом.

Я послушно отправился за Фелайн в конюшню.

Здесь содержали лошадей, за которыми не были закреплены постоянные всадники.

Внутри в ряд стояло больше двадцати животных.

— Конюх. Забудь всё, что сейчас увидишь.

— Что? Господин, о чём вы…

С тихим гудением из моей правой руки появился Баффе.

Яркий голубой свет мгновенно озарил тёмную конюшню.

Когда сияние оформилось в огромный меч, зажатый в моей ладони, конюх широко раскрыл глаза и лишился дара речи.

Если даже человек так отреагировал, чего ожидать от лошадей?

И-и-и-го-го!

И-го-го-го!

Конюшню наполнило такое ржание, что едва не лопнули барабанные перепонки.

Я подносил Баффе к каждой лошади и наблюдал за реакцией.

Все без исключения от ужаса опорожнялись, пытались сбежать и врезались головами в стены.

Даже Фелайн дрожала и крепко держала меня за левую руку.

Этим всё было сказано.

Я уже решил, что затея провалилась, когда заметил в самом дальнем стойле чёрного коня.

Я поднёс к нему Баффе.

— Нашёл.

Клинок оказался так близко, что почти опалял шерсть, но конь даже не шелохнулся.

Он неподвижно стоял и смотрел на меня, словно мёртвый.

Стоило заглянуть ему в глаза, как меня охватило странное предчувствие.

Вот он.

Мой конь.

— Он крепкий, но характер у него отвратительный.

— …

— Господин! Не протягивайте руку! Этот ублюдок кусается!

— …

Я проигнорировал предупреждение конюха и вытянул руку.

Не знаю почему, но был уверен.

Со мной ничего не случится.

Фр-р…

Моя ладонь коснулась щеки коня.

Он лишь недовольно фыркнул, но не попытался укусить меня или стряхнуть руку.

Я медленно провёл ладонью вверх и погладил его по голове.

Конь слегка опустил морду, закрыл глаза и начал наслаждаться лаской.

Время от времени он довольно фыркал.

— Вот это да. Впервые вижу, чтобы он так себя вёл. Мы уже собирались зарезать его и пустить на вяленое мясо, а тут внезапно нашёлся хозяин. (П.с. от беса. Обед для Вип казаха. Без негатива)

— Пока рано делать выводы. Сначала нужно проверить его на ходу.

— Ха-ха-ха! Зато бегает он лучше всех! Тут и проверять нечего!

Конюх захлопал в ладони, поздравляя меня.

Выходит, я действительно нашёл коня, с которым сумел установить связь.

Поддавшись на восторженные похвалы конюха, я немедленно вывел его на тренировочную площадку.

Казалось, он будет понимать каждое моё желание и идеально слушаться…

— Ух!

— Ах!

— А-а-а!

Но затем десять раз подряд сбросил меня на землю.

* * *

Южная колония, Четвёртая крепость. Военный лагерь.

Командиры один за другим входили в зал совещаний и занимали свои места.

Когда все кресла оказались заполнены, прозвучал колокол, оповещавший о наступлении назначенного часа.

До этого неподвижно сидевшая главнокомандующая Фелайн наконец заговорила:

— Похоже, все собрались. Объявляю военный совет открытым.

— …

Командиры напряжённо следили за каждым её движением и словом.

Атмосфера заметно отличалась от той, что царила на первом совещании после назначения Фелайн главнокомандующей.

Теперь никто не осмеливался презирать её за то, что она женщина и зверолюд.

Героиня, вернувшая к жизни карательную армию, стоявшую на грани уничтожения.

Именно так теперь воспринимали Фелайн все командиры.

Некоторые по-прежнему её недолюбливали, но глупцов, отрицавших её способности, больше не осталось.

— Сначала выслушаем последние сведения о силах противника.

— Есть. Докладываю о передвижениях врага.

Начался отчёт о вражеской армии.

Наблюдатели лично подтвердили присутствие восьми тысяч пехотинцев и двух тысяч всадников.

Если учитывать мобилизационные возможности противника, его общая численность могла вдвое превышать эти цифры.

— Они всё ещё сильны…

Несмотря на несколько крупных побед, инициатива ещё не перешла к карательной армии.

Мы превосходили врага лишь по числу магов и качеству кавалерии.

Но даже магам через несколько дней предстояло вернуться в Императорскую Академию.

— Враг разбил лагеря на равнинах вдали от Четвёртой крепости и распределил силы между множеством позиций. Полагаю, они опасаются магических ударов.

— …

После прошлого разгрома противник начал учитывать и нашу магию.

Лагеря располагались далеко от крепости, чтобы засевшим внутри магам было сложнее безопасно поражать их с расстояния.

К тому же войска больше не собирались в одном месте.

Вновь одним ударом испарить сотни всадников вряд ли получится.

— Противник вновь медленно затягивает петлю. Его поспешная попытка провалилась, но теперь он начнёт постепенно окружать Четвёртую крепость. Когда нам перекроют пути снабжения, действовать будет уже поздно. Есть предложения, как сорвать их план?

— …

Зал наполнился удушливой тишиной.

Разумеется, определённые идеи у командиров имелись.

Например, снова включить магов в атакующее кавалерийское построение и прорвать строй противника.

Но теперь враг действовал от обороны и явно собирался вынудить нас расходовать магическую силу.

Стоило применить заклинания против одного небольшого лагеря, как из остальных немедленно хлынули бы вражеские всадники и началась бы беспорядочная схватка.

В таком сражении избежать потерь не получится.

А что, если мы лишимся хотя бы одного мага?

Это стало бы худшим исходом.

Командиры не решались даже предлагать план, подвергавший студентов подобной опасности.

— Поскольку предложений нет, позволите мне высказаться первым?

— Да, говори, Шлюс.

До этого молча наблюдавший за совещанием Шлюс Хайнкель разомкнул скрещённые руки и поднялся.

Человек, вокруг которого объединились маги.

Главный вкладчик Священного рыцарского ордена, фактически стоявший даже выше главнокомандующего.

Теперь его влияние давно выходило за пределы положения обычного рыцаря.

— Какой объём военной помощи Великий лес оказывает мятежникам?

— Судя по знамёнам подразделений, к Великому лесу относятся не меньше тысячи всадников и шести тысяч пехотинцев.

— …

Примерно половину всей армии мятежников составляли войска Великого леса.

Убедившись в этом ещё раз, Шлюс некоторое время постучал указательным пальцем по столу, а затем заговорил:

— После начала восстания наша сторона пыталась связаться с Великим лесом?

— Мы несколько раз отправляли посланников, но никому не удалось встретиться с советом старейшин. Кроме письма его величества, установить связь с Великим лесом не получилось.

— В таком случае я лично отправлюсь в Великий лес как представитель его величества.

— !..

Все командиры потрясённо уставились на него.

Сейчас Великий лес фактически считался вражеским государством Империи.

Даже если там поступят со столь известным человеком, как Шлюс, по своему усмотрению, дипломатическим отношениям уже некуда будет ухудшаться.

Но даже если он рискнёт и доберётся до Великого леса, согласится ли совет старейшин его принять — отдельный вопрос.

— Что ты собираешься там делать?

— Проведу переговоры и добьюсь полного прекращения поддержки мятежников. Заставлю Великий лес отозвать все отправленные войска и завершу блокаду Южной Республики.

— …

В зале надолго воцарилась тишина.

Все ждали, что Шлюс объявит свои слова шуткой.

Но выражение его лица оставалось серьёзным.

Затишье (3/3)

За последние два дня Южная Республика потерпела несколько сокрушительных поражений подряд.

Огненная магия, способная в одно мгновение испарить сотни людей.

А затем и огромная формула, способная стереть с лица земли целую крепость.

По оценке Лоррейна, магические силы противника намного превосходили любые предположения.

И всё же положение пока нельзя было назвать невыгодным.

Теперь они знали, что у врага есть маги, а значит, прежнее разгромное поражение уже не повторится.

Главное же заключалось в том, что Южная Республика по-прежнему обладала куда более многочисленной армией.

Пусть её качество заметно уступало противнику, в войне на истощение, где решала численность, они не могли проиграть.

Правда, для такой войны солдатам требовалась твёрдая убеждённость.

Их необходимо было заставить поверить, что исчезновение Южной Республики означает возвращение всех зверолюдей в рабство.

Заставить рисковать жизнью ради Республики.

Однако в последнее время эта убеждённость начала давать трещины.

— Раз господин Дариус погиб, кто теперь возглавит зверолюдей?..

— Говорят, карательная армия забрала его тело и устроила похороны.

— Что? Наверняка просто кое-как закопали.

— Нет. Помнишь фонари, которые поднялись в небо позапрошлой ночью? Их запускали в память о господине Дариусе. Говорят, ему устроили настоящие государственные похороны.

— Правда?

Среди солдат распространялись тревожные слухи.

Будто карательная армия гарантировала свободу всем зверолюдям юга.

Будто до окончания подавления восстания она не станет ничего реквизировать и не будет взимать налоги.

Раньше подобные слухи высмеяли бы, сочтя очередным обманом карательной армии.

Но после смерти Дариуса и устроенных ему похорон вера зверолюдей пошатнулась.

В их сердцах зарождалось сомнение: а вдруг слова карательной армии и правда не были ложью?

«Нужно покончить с этим как можно скорее».

Лоррейн чувствовал, что со временем сомнения будут лишь усиливаться и в итоге расколют Южную Республику изнутри.

Атаковать всегда приходится тому, кто больше спешит.

Ещё недавно армия Южной Республики собиралась укрепить оборону, готовясь к возможному вмешательству имперских войск.

Теперь же она была вынуждена полностью перейти в наступление.

Но маги наиболее эффективны именно тогда, когда обороняют крепость.

Южную Республику вынуждали сражаться с худшим возможным противником в худших для себя условиях.

И было ясно, кто создал подобное положение.

«Шлюс Хайнкель!..»

Шлюс Хайнкель.

Мужчина, который, согласно последним сведениям, присоединился к карательной армии совсем недавно.

Мужчина, приведший с собой студентов Императорской Академии в качестве магического подразделения и фактически исполнявший обязанности главнокомандующего.

И внезапные атаки, раз за разом заставлявшие армию Южной Республики врасплох, и политика, призванная привлечь зверолюдей и поколебать народную поддержку Республики, наверняка были придуманы им.

Иначе невозможно было объяснить, почему тактика и политика карательной армии изменились на сто восемьдесят градусов.

— В Четвёртой крепости ещё остались наши люди, с которыми можно связаться?

— Да. Даже если не считать пропавших без связи, там остаётся около сорока человек.

— Пусть следят за каждым шагом Шлюса Хайнкеля и студентов Императорской Академии и передают сведения нам.

— Слушаюсь.

Если наносить удар, то по самому предводителю.

Лоррейну не нравилась мысль об убийстве студента, однако сейчас он был не в том положении, чтобы выбирать между чистыми и грязными методами.

«Но сможем ли мы вообще до него добраться?..»

Лоррейн заставил себя успокоиться и оценить ситуацию трезво.

Шлюс оказался настолько предусмотрителен, что сумел скрыть участие студентов в войне и не позволил Южной Республике узнать о вражеских магах до начала боя.

Неужели такой человек не учитывал возможность покушения или нападения?

Точные выводы можно будет сделать лишь после получения донесений, но Шлюс наверняка уже принял все возможные меры против убийц и диверсантов.

«Если и действовать, то только в его отсутствие».

В таком случае лучше было напасть не на самого Шлюса, а на остальных магов.

Во время сражения или по любой другой причине он рано или поздно покинет крепость.

Именно тогда вероятность успешного покушения станет наибольшей.

«Если мы провалимся, это будет конец».

Нападение на студентов…

Такой план означал отказ от самой чести Южной Республики.

Если даже после этого они потерпят неудачу, всё закончится.

Лоррейн широко раскрыл глаза, укрепляясь в решимости.

Пусть ему придётся раз за разом марать руки, он всё равно добьётся независимости Южной Республики.

Только так он мог сдержать обещание, данное Дариусу.

* * *

Во время поединков с сильными противниками мастерство действительно быстро растёт.

Но существовала одна огромная проблема.

Уверенность в себе при этом летела вниз с головокружительной высоты.

Когда за десятки поединков тебя избивают до состояния тряпки и ты не можешь выиграть ни одного…

Когда перед тобой возвышается стена, которую, кажется, не преодолеть никогда…

Отчаяние накрывало с головой.

— Кха-а!

— Ой, вы в порядке? Я случайно сломала вам ребро!..

Спарринги с Фелайн позволили мне прочувствовать это буквально на собственной шкуре.

Трие во время тренировок подстраивалась под мой уровень и немного сдерживалась.

Фелайн же не знала ни жалости, ни снисхождения и каждый раз нападала в полную силу.

Стоило ей услышать, что рядом находится Айрис и потому можно не беспокоиться, как её взгляд сразу стал пугающим, а удары начали один за другим устремляться к жизненно важным местам…

Благодаря этому я уже несколько раз побывал на грани смерти.

— Чёрт. Никакого эффекта.

Я втянул Баффе обратно и тяжело вздохнул.

Зверолюди немного боялись его, поэтому я надеялся, что это даст преимущество в сражении.

Но стоило начать поединок, как Фелайн перестала обращать на него внимание.

Похоже, Баффе лишь вызывал у неё неприятные ощущения, но страх был недостаточно силён, чтобы она не могла сражаться.

— Нет. Эффект был.

— Не лги.

— Я серьёзно. После стольких поединков немного привыкла, но в первый раз мне хотелось бросить всё и убежать.

— Однако ты не убежала. Значит, при достаточной решимости страх перед Баффе можно преодолеть.

— Это правда… Но новобранцы без боевого опыта, возможно, не справятся и обратятся в бегство.

— Спасибо за утешение.

— Я не пыталась вас утешить! Я правда так думаю!..

Её слова стоило воспринимать с некоторой долей скепсиса.

Я решил считать, что внушаемый Баффе страх не оказывает на зверолюдей особого воздействия.

Хотя было бы ложью утверждать, будто я не надеялся, что при одном его появлении они начнут мочиться от ужаса и разбегаться.

Немного жаль.

Я уже обрадовался мысли, что смогу побеждать почти без усилий.

— Как дела с конём? Вы уже подружились?

— Не знаю. Думаю, до взаимопонимания ещё далеко.

Речь шла о чёрном коне, которого я выбрал вчера за то, что он не боялся Баффе.

После множества тренировок и падений он хотя бы перестал сбрасывать меня на землю.

Однако каждый раз, когда я к нему прикасался, он всё ещё раздражённо фыркал.

— Характер у него по-прежнему отвратительный, но приказы выполняет.

Впрочем, разве от лошади требовалось что-то ещё?

Он поворачивал туда, куда я направлял поводья, и по сигналу послушно ускорялся или замедлялся.

Этого было достаточно.

— Пф-ф. Вообще-то вы уже очень близки.

— Что?

— Если бы он вас не принял, то даже не позволил бы сесть себе на спину. Раз выполняет приказы, значит, признал хозяином.

— Вот как…

Неожиданно.

Оказывается, мне достался цундэрэ-конь.

Каждый раз, когда он недовольно фыркал и показывал характер, мне хотелось превратить его в вяленое мясо.

Но если это была своеобразная демонстрация привязанности, теперь всё выглядело иначе.

— Значит, раз с конём вы уже поладили, скоро отправляетесь?

— …

Пришло время исполнить собственное обещание.

Я заявил перед всеми командирами, что лично отправлюсь в Великий лес как представитель императора и проведу переговоры.

Но сейчас…

«Кажется, я влип».

Меня не отпускало тревожное чувство.

Всё упиралось в количество монет магазина.

Сорок девять.

Не хватало ровно одной.

Я надеялся, что во время приручения коня появится какое-нибудь задание и удастся получить недостающую монету, но ничего так и не произошло.

— Да. Больше медлить нельзя.

Я не мог вечно сидеть и ждать появления задания.

Пока я бездействую, мятежники тоже вряд ли станут что-то предпринимать.

Если обе стороны останутся на месте, откуда возьмётся новое задание?

Придётся первым прийти в движение.

Оставалось молиться, чтобы по пути в Великий лес возникла какая-нибудь опасность и появилось задание.

А если до самого прибытия ничего не произойдёт, мне конец…

Недельный перерыв в занятиях подходил к концу, и теперь приходилось идти на риск.

— Кого возьмёте с собой?

— …

Стоявшая рядом Фелайн навострила уши и с любопытством посмотрела на меня.

Глядя в её ясные глаза, трудно было поверить, что эта девушка способна за раз зарубить десятки людей.

Она ведь не надеется, что я возьму её?

— Тебе ехать нельзя.

— А…

Пушистые кошачьи уши мгновенно поникли.

Похоже, именно этого она и хотела.

На лице Фелайн изо всех сил сохраняла невозмутимость.

Только какой в этом смысл, если уши сразу выдавали правду?

— Без тебя карательная армия нормально действовать не сможет. Если снова назначить главнокомандующим Кейна, он ещё раз совершит какую-нибудь глупость и погубит всю армию.

— А-а. Если подумать, вы правы!

— …

Стоило незаметно её похвалить, как уши тут же поднялись торчком.

До чего же честная…

В казино ей лучше никогда не появляться.

— Айнц и Эрика тоже не подходят. Для них это слишком опасно.

— М-м…

По дороге туда и обратно нельзя было исключать нападения армии Южной Республики.

Посланников не атакуют лишь тогда, когда у сторон остаётся достаточно спокойствия и свободы действий.

Загнанный в угол Лоррейн вполне мог приказать убивать всех без разбора, неважно, посланник перед ними или кто-то другой.

Айнц и Эрика в такой ситуации не выстоят.

Им не хватало ни физических способностей, ни стойкости.

— Тогда госпожа Трие?

— Нет.

— А разве есть кто-то подходящий лучше неё?

Если говорить о способностях, Трие и правда подходила больше всех.

Она была намного сильнее меня и обладала несгибаемой волей.

И именно поэтому брать её было нельзя.

Трие должна была остаться в Четвёртой крепости.

Здесь всё ещё могли скрываться агенты мятежников, поэтому в моё отсутствие ей придётся занять моё место.

Я верил, что Трие сможет защитить и Айнца, и Эрику.

— Тогда остаётся… Неужели заместитель командующего Кейн?

— Нет. Думаешь, я сошёл с ума и возьму с собой этого человека?

Силы ему не занимать, но…

Мне просто не хотелось брать его.

— Со мной отправится Святая Айрис.

— Что? Вы серьёзно?

— Да. Если рядом будет Айрис, вероятность нападения резко снизится.

— Это… верно…

Даже если Лоррейн решил наплевать на все военные законы, приказать напасть на Святую было бы крайне трудно.

Причинить вред Святой означало предать Айгис, единого бога континента.

А это было равносильно объявлению войны всем государствам и силам континента.

Настолько глупым Лоррейн не был.

— Кроме того, есть дело, которое способна выполнить только Айрис.

— Какое?

— Этого я сказать не могу.

— Даже мне, главнокомандующему?

— Даже тебе.

— Даже командиру ордена, которому вы так благоволите?

— Даже ей.

— …

Дело было не в недоверии к Фелайн.

Я опасался, что во время разговора нас может кто-нибудь подслушать.

Фелайн ничего не сказала, но опущенные уши показывали, что мои слова её немного задели.

Не задумываясь, я положил ладонь ей на голову.

— Дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто операция требует предельной осторожности.

— Хорошо…

— Я по-прежнему верю тебе. Сильнее, чем большинству своих товарищей.

Это не было полной ложью.

Ложью была лишь половина.

Вряд ли я доверял ей больше, чем Айрис или Трие.

Но Айнцу и Эрике я определённо доверял меньше.

Я как автор знал, насколько прямолинейным и до глупости честным человеком была Фелайн.

— Я верю в тебя и твои возможности, Фелайн.

— В мои возможности?

— Разумеется. Ты продолжишь расти и однажды сможешь подняться на вершину Империи.

— Ха-ха… Да ладно вам. Я победила командира Императорского рыцарского ордена лишь благодаря разнице в оружии.

— Ц. Тогда исправлюсь. Ты непременно поднимешься на вершину Империи. Это уже решено.

Похоже, нынешняя Фелайн была менее уверена в себе, чем в оригинале.

Там она в одиночку поднила разгромленную карательную армию и повела её в контратаку.

В этот раз я вмешался в события и отнял у неё значительную часть заслуг.

Значит, требовалось хотя бы искусственно вернуть ей уверенность.

Долгое время Фелайн не отвечала, и я уже решил, что всё испортил.

Но затем она с лёгким стуком прислонилась головой к моему плечу.

— Спасибо. Спасибо вам за всё…

Не за что.

Скорее это мне следовало благодарить её.

За то, что даже в самые тяжёлые времена она не сломалась, продолжала развивать Священный рыцарский орден и в итоге привела его к этому дню.

— Это я должен тебя благодарить.

— …

Я медленно поглаживал Фелайн по голове.

Но эти кошачьи уши были такими мягкими и пушистыми, что я никак не мог остановиться.

Так ведь и привыкнуть можно…

Судя по тому, как Фелайн время от времени тихо мурлыкала, ей тоже было приятно.

Пожалуй, можно продолжить ещё немного.

Повод отказаться (1/3)

— Что это?

— Работа Людвига фон Берманштайна. «Понимание магической артиллерии».

— ?..

Я передал стопку листов растерянно уставившимся на меня Эрике и Айнцу.

Во время службы в армии Людвиг написал несколько трудов по магической тактике. Это был один из них.

— Пока меня не будет, враг может предпринять крупномасштабную осаду. Внимательно прочитайте эту работу и усвойте её. Тогда поймёте, как действовать с наибольшей эффективностью.

Если сравнивать с современным миром, Людвиг был гением, заложившим основы артиллерийской тактики.

В те времена, когда использование магии на войне ограничивалось прямыми атаками и установкой ловушек, он разработал собственную технику магического обстрела, значительно увеличив его дальность и точность.

Он превратил примитивную стрельбу на глаз в полноценный навесной огонь по целям, которых маг даже не видел.

— И ты даёшь нам это только сейчас?

— Вы быстро разберётесь. С вашими выдающимися умами хватит и получаса, чтобы всё понять и применить на практике. Здесь всего лишь огненная магия, дополненная небольшим количеством вычислительной.

— Х-хм. Разумеется. С работой такой толщины я быстро разберусь. Я ведь гений…

— …

В очередной раз я подумал, как легко управляться с Эрикой.

Айнц рядом уже шелестел страницами, полностью погрузившись в чтение.

Благодаря огромному запасу магической силы он и без того мог просто стрелять заклинаниями по прямой, нанося колоссальный урон.

В день нашей первой победы он это доказал.

Однако при таком подходе значительная часть огневой мощи пропадала впустую.

Если Айнц освоит магическую артиллерию, то сможет обрушивать пламя прямо на головы врагов, не растрачивая силу понапрасну.

Возможно, он и в одиночку сумеет заменить несколько десятков магов.

— Трие, а ты…

— Знаю. Мне нужно защищать их двоих, верно?

— Да.

Похоже, Трие была немного недовольна тем, что не отправится с нами в Великий лес.

Впрочем, с ней, универсальным оружием на все случаи жизни, путешествие и правда стало бы куда безопаснее.

Но именно поэтому её следовало оставить здесь.

Если что-то и произойдёт, то, скорее всего, именно там, где не будет ни меня, ни Айрис.

— Тогда пора отправляться. Айрис.

— Не нужно меня подгонять. Я всё это время стою рядом.

— …

Айрис с лёгкой улыбкой пристроилась возле меня.

Сегодня она даже надела вуаль, отчего особенно походила на настоящую Святую.

При одном взгляде на неё возникало желание опуститься на колени и начать исповедоваться.

Вскоре Тейлор подвёл к нам чёрного коня.

По дороге тот постоянно пытался свернуть в сторону и упирался так, что Тейлору приходилось тащить его силой…

Как ни посмотри, характер у него был отвратительный.

И-го-го…

— Ахаха! Щекотно!

Однако, увидев Айрис, конь мгновенно переменился.

Он выпрямился, послушно подошёл к ней и принялся облизывать протянутую ладонь.

Со стороны он казался образцом кротости.

И это тот самый конь, который во время тренировок раз за разом сбрасывал меня на землю?

— М-м? Хи-хи…

— Хватит.

Когда он поднял голову, намереваясь лизнуть Айрис в щёку, я ухватил его за морду и отвернул в сторону.

Нельзя было позволить ему испортить одеяние Святой, которая специально привела себя в порядок перед поездкой.

Только поэтому.

Конь покосился на меня и громко фыркнул.

Ах ты скотина…

— Желаю вам воинской удачи.

— Какой ещё воинской удачи? Лучше пожелай, чтобы нам вообще не пришлось обнажать мечи.

— Я неудачно выразилась. Помолюсь Айгис, чтобы вы оба вернулись невредимыми.

Мы с Фелайн обменялись рукопожатием.

Теперь я заметил, что проводить нас пришли многие рыцари, включая Кейна, командира Императорского рыцарского ордена.

Скорее всего, все они собрались здесь ради Айрис, а не меня.

Отправляйся я один, здесь стояли бы лишь Фелайн и студенты Академии.

Спрятав горькую улыбку, я забрался в седло.

Конь снова раздражённо фыркнул, но от моих прикосновений не уклонялся.

Я протянул руку Айрис, подтянул её к себе и усадил сзади.

— Открыть задние ворота!

По приказу Фелайн створки медленно разошлись.

Я похлопал коня по шее.

Застучав копытами, он бодро тронулся вперёд и через ворота вынес нас на бескрайние равнины.

Стоило отдалиться от крепости, как вокруг начали появляться разбитые противником лагеря.

Высоко поднятые синие знамёна и лес длинных копий.

При виде всего этого я невольно напрягся.

Вскоре вслед за нами двинулся небольшой отряд лёгкой кавалерии, вышедший, вероятно, на разведку. Всадники держались на некотором расстоянии.

— Сейчас ускоримся. Держись крепче.

— Хорошо… А-а?!..

Я сразу разогнал коня до предельной скорости.

Если враг всё же нападёт, на высокой скорости будет проще отреагировать.

Испугавшись резкого рывка, Айрис крепко обхватила меня за живот.

Из-за плотного монашеского одеяния раньше было незаметно, но грудь у неё оказалась больше, чем я думал.

— Мы слишком быстро скачем!

— Именно такая скорость нам и нужна.

— У-у-у…

Кажется, Айрис уже начало укачивать. Она не поднимала головы и лишь тёрлась щекой о мою спину.

Впрочем, на заднем месте обзор был хуже, поэтому и укачивать могло сильнее.

Сохраняя предельную бдительность, я без остановки осматривался по сторонам.

Я чувствовал, что враги из разных лагерей наблюдают за нами, но никто так и не осмелился напасть.

Это было ожидаемо.

Я ехал в Великий лес как посланник, передающий волю императора, а позади меня сидела Святая, представительница Айгис.

Если Лоррейн ещё не лишился рассудка, трогать нас он не посмеет.

Вскоре мы добрались до леса, где плотно росли огромные деревья.

Въехав на широкую дорогу между ними, я немного снизил скорость.

Даже самые безрассудные преследователи не последовали бы за нами настолько далеко.

— Фух… Наконец-то можно спокойно дышать.

Отсюда начинались владения Великого леса.

Здесь можно было чувствовать себя безопаснее, чем на равнине.

Я поднял голову.

Солнечные лучи пробивались сквозь редкие промежутки между листьями.

В остальных частях Великого леса кроны полностью закрывали небо, и даже днём там царил мрак. Но вдоль этой дороги деревья специально проредили, соединив её с городом.

Нам оставалось лишь ехать вперёд, однако…

— Странно.

— Что именно?

— Здесь слишком тихо.

На дороге не было никого, кроме нас.

Ни одного прохожего, ни одной лошади.

Разумеется, Великий лес почти не поддерживал связей с внешним миром, поэтому само по себе подобное безлюдье не выглядело необычным.

Проблема заключалась в другом.

К ним прибыли имперский посланник и Святая, а нас даже никто не встретил.

Торжественной процессии я не ожидал.

Но полагал, что совет старейшин хотя бы отправит кого-нибудь нам навстречу.

— Похоже, переговоры будут непростыми.

— Похоже на то.

Они уже открыто демонстрировали своё отношение.

Мы не собираемся с вами разговаривать.

Но отступать было рано.

Придётся заставить их захотеть разговора.

Если понадобится, насильно вытащить из укрытия и усадить за стол переговоров.

— Шлюс, ты раньше бывал в Великом лесу?

— Нет. Я здесь впервые.

— Тогда тебе есть чего ждать.

— И чего же?

— Хи-хи. Сам увидишь.

Айрис загадочно рассмеялась.

Кажется, в оригинале я ограничился коротким описанием странного города, слившегося с природой.

Не представляю, что здесь могло настолько впечатлять.

Я как раз пытался понять смысл слов Айрис, когда мы проехали сквозь стену огромных листьев.

— Ох…

Перед глазами внезапно открылось необъятное пространство.

Позади осталась чаща из плотно стоявших деревьев, а впереди раскинулся просторный город.

Над ним вместо неба сплетались ветви и листья, полностью закрывавшие свод.

Но растущие повсюду плоды излучали свет вместо солнца и освещали весь город.

Медленно опустив взгляд, я увидел место, куда сходились все ветви и листья этого свода.

Огроменное дерево, один лишь диаметр ствола которого, казалось, достигал нескольких километров.

— Иггдрасиль…

— Да. Это Мировое древо Иггдрасиль.

Сердце Великого леса.

Источник жизни, поддерживающий небесный свод.

Мировое древо.

Всё это были названия Иггдрасиля.

Насколько я помнил, в оригинале упоминалось лишь его имя, а подробного описания почти не было.

Роман оборвался ещё до того, как главные герои смогли увидеть его своими глазами.

Поэтому вид Иггдрасиля, заново рождённого в этом мире, вызывал во мне особые чувства.

Огромное дерево защищало людей от жестокой жары, холода и даже откатной энергии, снабжая их чистой водой и светом.

Иггдрасиль обладал величием, вполне достойным называться источником жизни.

Разглядывая дерево, которое невозможно было охватить одним взглядом, я невольно задумался:

— Сколько дров получится, если его срубить?

— Прошу тебя, Шлюс…

Айрис хлопнула себя ладонью по лбу и устало вздохнула.

Но ведь это и правда было интересно.

Если срубить его и раздать древесину по всему континенту, людям ещё сто лет не придётся страдать зимой из-за нехватки топлива.

Я вновь направил коня к Иггдрасилю.

По дороге я разглядывал необычное устройство города.

На возвышавшихся повсюду деревьях, словно стручки гороха, росли круглые дома.

В человеческом городе это напоминало бы многоэтажные здания.

Ещё необычнее выглядели мосты, проложенные в воздухе между деревьями.

Зверолюдей, передвигавшихся по верхним мостам, было даже больше, чем тех, кто ходил по земле.

Благодаря такому устройству площадь города была сопоставима со столицей, а население превосходило её почти вдвое.

Хотя причина, конечно, заключалась не только в архитектуре, но и в плодовитости зверолюдей…

Осматривая город, мы вскоре добрались до основания Мирового древа.

— Стойте. Назовите себя.

— …

Солдаты-зверолюди перегородили нам путь древками копий.

Не слишком вежливая встреча.

Они ведь наверняка знали о нашем прибытии.

Я спешился и подошёл к ним.

— Шлюс Хайнкель, рыцарь, подчиняющийся непосредственно императору Фрейи. Со мной Святая Айрис фон Флешетт.

— Прошу простить нашу грубость. Можете пройти внутрь. Мы присмотрим за вашей лошадью.

Я помог Айрис спуститься и передал поводья солдатам.

Стоило коню отойти от нас на несколько шагов, как он принялся громко ржать и вырываться.

— Всё хорошо. Я скоро вернусь за тобой. Подожди немного.

Я несколько раз похлопал его по голове и спокойно заговорил.

Будто поняв мои слова, конь перестал сопротивляться и позволил солдатам увести себя к конюшням.

До чего же умное животное.

— Не желаете сначала поесть?

— Я хотел бы начать с переговоров. Готов ли совет старейшин Великого леса?

— Ха-ха. Как тебе известно, совет старейшин состоит не из одного человека. Пока все соберутся, потребуется некоторое время. Поэтому сперва предлагаю пообедать…

— Я буду ждать в зале переговоров. Проводи нас туда.

— Д-да… Хорошо.

Солдат покрылся потом и повёл нас внутрь здания.

Я знал, что прибывшего посланника полагается накормить и провести по местным достопримечательностям.

Но времени у нас почти не оставалось.

Пусть это и покажется грубостью, придётся поторопить стариков из совета.

«Когда уже появится задание?»

Одновременно я начал нервничать.

Задание должно было появиться прямо сейчас.

У меня было сорок девять монет магазина.

Эликсир стоил пятьдесят, поэтому, если до начала переговоров задание не возникнет, положение станет крайне неприятным.

Но даже если оно появится, толку не будет, если выполнить его удастся лишь после окончания переговоров.

— Это зал переговоров.

— …

Дверь распахнулась, открывая аккуратно обставленную комнату.

В тот же миг перед глазами появилось полупрозрачное окно.

[Задание: пробудите Сибиллу, жрицу Великого леса.]

[Сложность: ★★★★☆]

[Награда: 5 монет магазина]

Задание наконец появилось.

Вот только…

«Пиздец».

Для его выполнения требовался эликсир.

Повод отказаться (2/3)

Верхний ярус Мирового древа Великого леса.

Комната, куда проникал солнечный свет.

Старый зверолюд стоял, заложив руки за спину, и смотрел на кровать.

На ней с закрытыми глазами лежала его маленькая, худенькая дочь.

— Она ни разу не приходила в сознание?

— Нет. Каждое утро мы вводим ей высококачественное лечебное зелье, но никаких изменений…

— Фух…

Услышав ответ медсестры, старейшина тяжело вздохнул.

Уже месяц прошёл с тех пор, как его дочь, долгое время чахнувшая от болезни, потеряла сознание.

За это время Великий лес, наверное, посетили сотни врачей.

И каждый ставил один и тот же диагноз.

Проблема была в сердце. Состояние будет постепенно ухудшаться, пока в конце концов не приведёт к смерти.

Стоило потребовать лечения, как все лишь беспомощно разводили руками.

Эту болезнь невозможно вылечить.

Постоянное применение лечебных зелий способно замедлить ухудшение, но устранить причину болезни нельзя.

— Старейшина, всё же нам очень повезло, что приехала Святая.

— …

Старейшина отвернулся от медсестры, на лице которой появилась надежда.

Даже Святая не сможет спасти его дочь.

Он прекрасно знал, что совершаемые ею чудеса всего лишь необычайно сильная лечебная магия, а не всемогущество.

Но её силы наверняка хватило бы хотя бы на то, чтобы ненадолго вернуть сознание дочери, которую не смогло пробудить даже высококачественное лечебное зелье.

Только и всего.

— Заприте дверь.

— Что?

Даже если на время ей станет лучше, это будет лишь иллюзией.

Стоит магии Святой прекратиться, как болезнь снова начнёт стремительно прогрессировать.

Наверняка именно поэтому Империя и отправила посланника вместе со Святой.

Они рассчитывали поставить постоянное лечение условием и получить преимущество на переговорах.

И народ, и остальные старейшины особенно остро реагировали на всё, что касалось жизни жрицы.

Но нельзя было продавать интересы Великого леса только ради того, чтобы немного отсрочить уже предрешённую смерть.

— До моего особого распоряжения никого сюда не впускать.

— С-старейшина?

— Ты поняла?

— Да…

Он не позволит Святой встретиться с дочерью.

Тогда никто не сможет мучить их ложной надеждой.

Дочь умрёт так, как ей и было предначертано.

Без дальнейших страданий, спокойно, во сне.

Да.

Так будет правильно.

Сколько государственных средств они уже растратили, закупая лечебные зелья?..

— Если бы только у нас был эликсир…

По щеке старейшины скатилась слеза.

Сколько же лет они отчаянно разыскивали эликсир?

От этих мыслей в нём снова вспыхнула обида на Империю.

Все знали, что подвалы императорского дворца забиты эликсирами.

Наверняка десятилетиями хранят их как неприкосновенный запас для императорской семьи.

Если бы Империя продала Великому лесу хотя бы один…

Всего один…

— Всё это бессмысленно.

Прошлого уже не изменить.

Старейшина вытер слезу и вышел из комнаты.

Пришло время работать.

Нужно было дать понять посланнику, который явился в Великий лес, даже не удосужившись выбрать подходящий момент, какова их позиция.

Великий лес будет сражаться против Империи.

И они не позволят использовать последние дни жизни жрицы как заложника на переговорах…

* * *

Сколько часов я уже ждал в одиночестве?

Наконец в зал переговоров начали один за другим входить пожилые зверолюди.

После четвёртого поток прекратился.

— Рад встрече. Шлюс Хайнкель, рыцарь, подчиняющийся непосредственно императору Фрейи.

— Взаимно. Мы представляем совет старейшин Великого леса.

Совет старейшин Великого леса.

Самые уважаемые жители страны, совместно разрабатывавшие и принимавшие все государственные решения.

Правители Великого леса.

Вот только совет, насколько я помнил, состоял из девяти человек.

А руку мне пожали всего четверо.

Они прекрасно знали, зачем я приехал, и всё равно решили не собираться полным составом.

Наглость впечатляла.

— Нам сообщили, что вы отказались от официального приёма и трапезы.

— Хо-хо-хо. До чего же вы скромный человек.

— …

Вот же нетерпеливый ублюдок.

Именно это он пытался завуалированно сказать.

Немного раздражало, но портить из-за этого настроение я не собирался.

В конце концов, это был лишь лай зверей, которым вскоре предстояло склонить головы.

— Можете собрать весь совет старейшин? Я хотел бы провести переговоры.

— Переговоры? О чём же? Насколько нам известно, сейчас между нами нет вопросов, требующих переговоров.

— Я неверно выразился. Это не предложение к переговорам, а требование. Прекратите любую поддержку Южной Республики и присоединитесь к её блокаде.

— …

Я проигнорировал все насмешки и сразу перешёл к делу.

То, что я назвал их Южной Республикой, а не мятежниками, уже было моей максимальной уступкой.

Других сегодня, скорее всего, не будет.

— Хо-хо. Поддержка Южной Республики? Мы ничего об этом не знаем.

— Именно. Мы действительно немного помогали зверолюдям, поднявшимся ради освобождения от рабства, но герцогу Лоррейну Великий лес никогда не оказывал помощи.

Решили всё отрицать?

Похоже, придётся давить сильнее.

— Какая жалость. Во времена священной войны Империя и Великий лес стояли плечом к плечу, а теперь отношения между нами стали настолько холодными.

— Холодными? Мы вовсе так не считаем.

— Императорскому посланнику даже не отправили встречающих до самого его прибытия в город. Разве после такого я не вправе немного огорчиться?

— Видимо, отдел, отвечающий за протокол, допустил ошибку. Хо-хо. За это мы приносим извинения.

— Значит, Великий лес нисколько не враждебен Империи?

— Разумеется. С чего бы Великому лесу проявлять к ней враждебность?

— Неожиданно. Потому что Империя считает Великий лес потенциальным противником.

— Ч-что вы сказали?..

Политические игры, где все скрывают истинные намерения и говорят окольными путями, мне категорически не подходили.

Поэтому я решил просто выложить всё начистоту.

Заодно заставить их сбросить маски и немного ускорить переговоры.

— Вы сейчас объявили нам войну?

— Я сказал «потенциальный противник». Мы лишь рассматриваем возможность войны.

— То есть фактически вы уже относитесь к нам как к врагу!

— Именно. А как ещё Империя должна относиться к силе, которая сразу после начала восстания в колонии отправила мятежникам качественно подготовленные войска и начала подрывать единство государства?

— Что?..

— Наверное, вам показалось, что выпал прекрасный шанс. Восстание как назло вспыхнуло прямо у границы с Империей. Решили, что будет идеально помочь Южной Республике получить независимость и превратить её в буферное государство?

Создать надёжную буферную зону в лице Южной Республики.

Вся причина поддержки мятежников Великим лесом укладывалась в одно предложение.

Хотя в последние годы Великий лес поддерживал с Империей вполне мирные отношения, на протяжении тысячелетий человеческие державы при первой же возможности вторгались на его земли.

Если говорить прямо, Великий лес наверняка всегда считал человеческие государства потенциальными врагами.

И что же они подумали, увидев, как Империя раз за разом допускает ошибки в войне с королевством Труд и постепенно выдыхается?

«А эти ублюдки, оказывается, не такие уж страшные».

Наверняка что-нибудь в этом духе.

И тут как раз вспыхнуло восстание в Южной колонии.

Когда мятежники в самом начале разгромили карательную армию, Великий лес решил, что небольшой помощи хватит, чтобы добиться их независимости.

После этого Южная Республика превратилась бы в марионеточное государство Великого леса и служила щитом, принимающим на себя угрозу Империи.

— Ха-ха-ха. Буферное государство? Понятия не имею, о чём вы. Мы лишь хотим помочь своим собратьям-зверолюдям, страдающим на южных равнинах.

— Тогда всё выглядит ещё страннее. Сейчас Южная Республика призывает зверолюдей в армию, не выдаёт им даже нормального оружия и отправляет на верную смерть. Разве не логичнее поддержать Империю, которая гарантирует зверолюдям свободу и безопасность?

— Видите ли, мы считаем, что свобода, полученная без борьбы, не является настоящей свободой.

— …

Да.

Я и так понимал, что одним указом об освобождении рабов не заставить их прекратить поддержку Республики.

Помощь освобождению зверолюдей от рабства была лишь предлогом, необходимым совету старейшин для поддержки собственных граждан.

Значит, чтобы переубедить этих стариков, нужно доказать им, что дальнейшая поддержка юга противоречит интересам самого Великого леса.

— Вы знаете, как развивается гражданская война?

— Разумеется. Мы прекрасно знаем, что карательная армия оказалась в тяжёлом положении.

— Тогда вам известно и то, что в последнее время каждый день гибнут сотни зверолюдей.

— …

— Герцог Лоррейн, похоже, пребывает в серьёзном заблуждении. Наверное, он думает, что ему предстоит сражаться с имперской армией. Хотя в действительности он уже несколько раз подряд проиграл карательной армии и потерял тысячу всадников из основных сил. Интересно, сколько из них принадлежало Великому лесу?

В зале мгновенно похолодало.

Эти люди не могли не знать положения на фронте.

Наверняка они получили сведения о разгроме Южной Республики раньше многих других.

— Всего лишь горстка потерь. В конце концов они всё равно добьются независимости, хо-хо.

— Не стоит так старательно отрицать очевидное. В течение месяца Южная Республика падёт. Причём не под натиском карательной армии, а из-за внутреннего раскола. Вы ведь и сами видите такое будущее?

— Не понимаю, о чём вы…

— А следом придёт очередь Великого леса. Имперская армия, сохранившая людей и ресурсы, двинется сюда всеми силами. Прямо к Мировому древу.

— Вы нам угрожаете?

— Можно сказать и так.

Старейшины, которые до этого то зевали, то занимались посторонними делами, теперь разом уставились на меня.

Они смотрели глазами разъярённых хищников.

Словно в любой момент могли броситься вперёд и вцепиться мне в горло.

Вот теперь атмосфера стала такой, какой я её хотел видеть.

Меня раздражало это бессмысленное хождение вокруг да около, когда враждующие государства изображают взаимное уважение.

Наконец-то разговор начал напоминать настоящий разговор.

— Вот вы и показали истинное лицо. Приходите сколько угодно. Великий лес ещё ни разу не был покорён людьми.

— Это было во времена, когда уровень магической инженерии оставался низким. Теперь Мировое древо Иггдрасиль вполне может сгореть.

— Смешно. В Великом лесу огонь не способен долго гореть. Высокая влажность и плотная откатная энергия погасят пламя прежде, чем оно успеет распространиться.

— Вы когда-нибудь слышали о «Неугасимом пламени»?

— Неугасимом… пламени?

— Новейшая формула, тайно разработанная в Императорской Академии. Она отдельно создаёт и непрерывно подаёт кислород и горючее, благодаря чему огонь невозможно погасить.

— Такая магия не может работать…

— Можете проверить лично. Думаю, Великий лес станет первым местом, где мы испытаем её в боевых условиях.

— …

Разумеется, я лгал.

Концепцию «Неугасимого пламени» предложили ещё несколько десятилетий назад, но сколько-нибудь значимых исследований по ней так и не провели…

Кажется, именно такой была изначальная история...

Практически все исследовательские группы давно отказались от этой идеи, и сейчас от неё осталось лишь теоретическое понятие.

Но Великий лес об этом знать не мог.

Им было нетрудно решить, что я просто блефую.

Но что, если это правда?

Они поневоле представят Иггдрасиль, охваченный огнём и осыпающий весь город пламенным дождём.

— Повторяю своё требование. Прекратите любую поддержку Южной Республики и присоединитесь к блокаде. В ответ Империя не станет выдвигать никаких дополнительных условий и вновь признает Великий лес дружественным государством.

— …

Атмосфера была донельзя напряжённой.

Взгляды старейшин, ещё недавно полные ярости, заметно ослабли.

Я прекрасно видел, как дрожат их зрачки.

Они тоже чувствовали.

Эту войну им не выиграть.

После последних событий было очевидно, что Южная Республика скоро падёт.

А стоит сохранившей силы имперской армии двинуть сюда хотя бы один корпус, как Великому лесу придётся бросить на защиту все ресурсы страны.

А если Империя ещё и применит такое чудовищное оружие, как «Неугасимое пламя»?

Великий лес неизбежно проиграет.

По крайней мере, именно так теперь должны были думать они.

— Кх… Мы не можем… принять это требование…

— Я того же мнения.

— И я.

— …

Даже понимая, что подобное решение прямо вредит государственным интересам, они всё равно отказывались.

Причина была только одна.

Воля народа.

При демократическом устройстве совет старейшин не мог принять такое решение без весомого повода, способного успокоить общество.

Даже если народ требовал идти по дороге, ведущей Великий лес к гибели, старейшинам оставалось лишь подчиниться.

И это было следствием их собственных действий.

Именно совет годами убеждал жителей, что поддержка Южной Республики означает помощь зверолюдям юга.

— Говорите вы решительно, но, похоже, сомнения всё же есть.

— Никаких сомнений. Великий лес готов даже к войне. Мы не примем ваше требование.

— Жаль. А ведь если бы вы согласились прямо здесь, я собирался передать вам эликсир.

— Эликсир… что?

Глаза старейшин округлились.

Они смотрели так, словно сомневались, правильно ли расслышали.

Я только что дал им повод.

Тот самый повод, который позволил бы совету старейшин изменить общественное мнение.

— Скажу прямо. Если вы примете моё требование здесь и сейчас, я немедленно передам вам настоящий эликсир.

— Вы хотите сказать, что эликсир сейчас при вас? Тогда покажите его!

— Именно! Хватит пустого хвастовства!

— …

Старейшины заметно разволновались.

Неудивительно.

Я затронул слишком чувствительную тему.

Эликсир мог исцелить жрицу, которую весь народ почитал как представительницу божественной воли.

Проблема заключалась в том, что эликсира у меня пока не было.

Задание уже должно было выполниться.

Айрис…

Ты там вообще чем занимаешься?..

— Если у вас действительно есть эликсир, покажите его! Если не сможете, мы сочтём ваши слова пустой ложью!

— …

Один из старейшин, разозлившийся сильнее остальных, ударил ладонью по столу и закричал на меня.

Я же продолжал изображать спокойствие и молчал.

Айрис.

Ну же.

Пожалуйста, быстрее…

[Задание выполнено.]

[В награду получено 5 монет магазина.]

Никогда прежде я не был так рад увидеть это полупрозрачное окно.

Повод отказаться (3/3)

Неизбежность.

Столкновение между зверолюдьми и людьми считалось неизбежным.

До сих пор всякий раз, когда человеческим государствам удавалось объединить континент, они неизменно направляли избыток своей мощи на войну с Великим лесом.

Порой между людьми и зверолюдьми наступали короткие периоды дружбы, но в конце эти отношения всегда приводили к войне.

Словно им было предначертано сражаться друг с другом, мир между двумя расами никогда не длился долго.

И теперь вновь наступало такое время.

Время, когда десятилетия мира должны были закончиться.

Великий лес превратится в место, куда Империя сбросит все силы, оставшиеся после войны с королевством Труд.

Даже если имперская армия отправит всего один корпус, Великому лесу придётся поставить на кон судьбу государства.

Но это никого не пугало.

Великий лес давно привык и к пустой казне, и к отчаянным оборонительным войнам.

Поэтому некоторые предложили не ждать, пока имперская армия вторгнется первой, а на этот раз самим сделать первый ход.

Тем более что в южных землях, граничащих с Великим лесом, как раз вспыхнуло восстание.

Если поддержать его и помочь добиться независимости, получится идеальная буферная зона.

А даже если восстание провалится, оно всё равно измотает имперскую армию и ослабит её перед неизбежной будущей войной.

— Не понимаю, о чём вы…

Но Шлюс Хайнкель отрицал саму основу этих рассуждений.

Он прямо говорил, что всё, чем занимается Великий лес, бессмысленно.

Южная Республика будет разгромлена карательной армией ещё до того, как в дело вступят имперские войска.

И в результате Великому лесу придётся встретиться с имперским корпусом, не понёсшим никаких потерь.

Признавать это не хотелось, но вероятность такого исхода была высока.

Глупец Лоррейн всего за несколько дней умудрился потерпеть одно сокрушительное поражение за другим и растерять значительную часть армии.

А если учесть радикально изменившуюся политику карательной армии на захваченных территориях, становилось ясно, что Южная Республика долго не протянет.

«Но война всё равно неизбежна!»

Война, которая рано или поздно обязательно случится.

Нельзя было склонять голову перед каким-то студентом лишь ради того, чтобы немного её отсрочить.

Народ хотел войны.

Колебаться не было причин.

— Вы когда-нибудь слышали о «Неугасимом пламени»?

— Неугасимом… пламени?

Но при упоминании «Неугасимого пламени» старейшины не могли не дрогнуть.

Неужели слухи, которые до сих пор казались страшилкой, и правда исследовали в Императорской Академии?

Неужели там всерьёз разрабатывали магию, предназначенную исключительно для уничтожения Великого леса и Мирового древа?

В это было трудно поверить.

Подобное уже граничило с безумием.

— Такая магия не может работать…

— Можете проверить лично. Думаю, Великий лес станет первым местом, где мы испытаем её в боевых условиях.

—…

Пытаться что-либо прочитать по глазам Шлюса Хайнкеля было бессмысленно.

Он лишь смотрел на них своими мёртвыми глазами.

Ни неизменное выражение лица, ни пустой взгляд не выдавали ни единой эмоции.

Поэтому определить по нему, лжёт он или нет, не представлялось возможным.

Оставалось исходить из худшего варианта.

Из того, что это новое оружие, «Неугасимое пламя», действительно будет применено против Великого леса и Мирового древа.

Даже если удастся отбить имперскую армию, что толку, если Иггдрасиль сгорит?

Зверолюди лишатся места, где жили испокон веков.

Тогда даже успешная оборона перестанет быть победой.

Даже победа обернётся поражением.

Отныне война с Империей означала уничтожение.

«Этой войны нужно избежать!..»

Все старейшины думали об одном и том же, украдкой переглядываясь.

Этой войны следовало избежать любой ценой.

Какая разница, унизительно это или нет, если под угрозой само существование зверолюдей как народа?

Но просто прекратить поддержку юга они не могли.

Народ требовал войны.

Люди Великого леса были убеждены, что карательная армия истребляет зверолюдей и обращает выживших в рабство.

Даже если сейчас объявить им, что карательная армия перешла к политике примирения, никто не поверит.

Общественное мнение уже затвердело, что надо идти до конца.

Не отступать даже перед войной.

«Нужен повод! Хоть какой-нибудь повод!»

Им требовался выход.

Причина, которая позволила бы изменить мнение народа.

Старейшины обливались потом, отчаянно пытаясь придумать такой предлог, когда Шлюс заговорил:

— Жаль. А ведь если бы вы согласились прямо здесь, я собирался передать вам эликсир.

— Эликсир… что?

— Скажу прямо. Если вы примете моё требование здесь и сейчас, я немедленно передам вам настоящий эликсир.

—…

У старейшин отвисли челюсти.

Шлюс Хайнкель сам преподнёс им идеальный повод.

Эликсир.

Лекарство от всех болезней, способное исцелить жрицу.

Если благодаря этому удастся спасти ту, кого весь народ почитал как представительницу бога, жители наверняка изменят своё мнение.

А если единственным условием станет прекращение военной помощи, без каких-либо дополнительных уступок, это даже не будет выглядеть унижением.

Они поверили бы ему, даже скажи он, что привезёт эликсир в течение месяца.

Ведь эликсир был сокровищем, которое полагалось перевозить под охраной как минимум нескольких сотен солдат.

Но он утверждал, что один-единственный рыцарь, приехавший верхом на одной лошади, уже держит эликсир при себе и может передать его прямо сейчас?

После таких слов желание верить мгновенно испарилось.

— Если у вас есть эликсир, покажите его! Если не сможете, мы сочтём ваши слова пустой ложью!

— …

Как и ожидалось.

Даже когда старейшина в ярости повысил голос, Шлюс Хайнкель продолжал молчать.

Наверняка он знал, что этот старейшина был отцом жрицы, и потому решил над ним поиздеваться.

Солгал, чтобы подарить ложную надежду.

До чего же мерзкий человек.

Старейшины уже стискивали зубы, сверля Шлюса взглядами, когда тот наконец заговорил:

— Я собирался показать его после заключения соглашения. Ц… Теперь вижу, что спешу здесь вовсе не я, а вы.

— Что вы сказали?

— Вот он.

— ?..

Шлюс Хайнкель вздохнул и протянул вперёд раскрытую ладонь.

Старейшина широко раскрыл глаза и наклонился ближе.

Но на ладони ничего не было.

— Вы сейчас над кем издевае… А?..

Он уже собирался вспылить, когда над ладонью Шлюса внезапно вспыхнул свет.

Сияние постепенно обрело очертания.

Через мгновение оно приняло форму небольшого флакона и с лёгким стуком опустилось прямо ему в руку.

Это была не магическая иллюзия.

Настоящий предмет.

Увиденное не укладывалось в голове.

Да, сущность магии заключалась в создании чего-либо из ничего.

Но старейшины впервые видели, чтобы из пустоты создавали не простой элемент вроде воды или огня, а настолько сложный предмет.

Если это была не магия, тогда что?..

Выражения лиц старейшин стали странными.

— Я сказал, что передам эликсир только в том случае, если вы примете моё требование прямо здесь. Если не успеете принять решение до того, как я встану, считайте, что никакого предложения с эликсиром не было.

— Н-немедленно зовите остальных старейшин! Срочно созываем совет!

— Соберите всех врачей! Немедленно проверить, настоящий ли это эликсир!

— Вы чего стоите?! Быстро наполните господину Шлюсу Хайнкелю чашку!

Старейшины вскочили со своих мест и засуетились.

Перед ними открылась возможность избежать войны, причём не ценой огромных уступок, а наоборот, получив то, чего они давно желали.

Шлюс ясно сказал, что отдаст эликсир только при условии, если требование будет принято прямо здесь.

Из-за этого каждый раз, когда он покашливал или чуть приподнимался на месте, старейшины начинали паниковать, боясь, что он сейчас встанет.

Остальных членов совета в спешке созвали в зал переговоров.

Наблюдая, как они собираются и тут же начинают спорить, Шлюс широко усмехнулся.

Всё шло именно так, как он и рассчитывал.

* * *

Даже загнанная в угол крыса кусается.

Если только давить на противника, можно лишь сильнее разжечь его желание сопротивляться.

Поэтому я оставил им путь к отступлению.

Выход, которым они смогут воспользоваться, сохранив поддержку собственного народа.

И это сработало.

— Результаты проверки… Это действительно эликсир!

— Тогда немедленно принимаем решение совета. Кто за то, чтобы принять требования Империи, поднимите руку.

— …

Девять старейшин.

Всего за десять минут они успели собраться здесь полным составом.

И теперь каждый из них высоко поднял руку.

Наверное, это было самое быстро созванное и самое быстро завершившееся заседание совета за всю историю Великого леса.

— Решение принято единогласно. Мы принимаем ваши требования, Шлюс Хайнкель.

— Хорошо.

— П-погодите!!! Не вставайте! Сидите на месте!

— А?.. Хорошо…

Я всего лишь хотел подняться и пожать подошедшему старейшине руку, но все они в ужасе бросились меня останавливать.

Наверное, из-за моих слов «до того, как я встану» они решили, что стоит мне оторвать задницу от стула, как предложение с эликсиром сразу аннулируется…

А я всего лишь имел в виду, что условие действует до окончания переговоров.

Похоже, они боялись, что я придерусь к любой мелочи и передумаю, поэтому следили за каждым моим движением.

— От имени совета старейшин объявляю наш ответ. Великий лес принимает требования Империи и отзывает все войска, направленные в Южную Республику: две тысячи кавалеристов и десять тысяч пехотинцев. Кроме того, мы прекращаем любые отношения с Южной Республикой и присоединяемся к торговой блокаде.

— …

Что?

Две тысячи кавалеристов и десять тысяч пехоты?

Даже пожимая ему руку, я почувствовал лёгкое головокружение.

Получалось, одним рукопожатием я лишил Лоррейна больше половины его армии.

С точки зрения Империи враг отступил практически без всякой цены.

Хотя нет.

Кое-чем я всё-таки заплатил.

[Магазин]

[Для приобретения предметов используются монеты магазина.]

[Имеющиеся монеты: 4]

— …

После покупки эликсира у меня осталось всего четыре монеты.

Столько времени копил их, а они исчезли за одно мгновение.

Даже немного пусто на душе.

Но это точно не было убытком.

Мы спасли жрицу, улучшили отношения с Великим лесом и одновременно загнали Лоррейна в угол.

Такая трата определённо стоила своей цены.

К тому же переговорами это можно было назвать лишь формально.

По сути, я заставил Великий лес капитулировать.

Со стороны третьего наблюдателя всё выглядело бы так, будто Великий лес не хотел терять лицо, просто встав на колени, поэтому Империя слегка подсластила поражение эликсиром.

— Может, хотя бы останетесь поесть? Мы подадим лучшие блюда Великого леса всех видов!

— Не нужно.

— А не хотите подняться на вершину Мирового древа, туда, куда падает солнечный свет? Возможно, это самое высокое место на всём континенте!

— И это не нужно. Я закончил дела и возвращаюсь.

— А…

На континенте существовало место и повыше.

Мне очень хотелось поправить их, но я сдержался и повернулся к выходу.

Времени оставалось мало.

Если мои расчёты верны, Лоррейн уже успел что-то предпринять от отчаяния.

Нужно было немедленно возвращаться и помогать нашим.

— Переговоры прошли хорошо?

— А, Айрис.

В этот момент рядом со мной появилась Айрис в сопровождении солдат-зверолюдей.

Судя по лицу, она была чем-то недовольна.

— Да. Всё прошло хорошо. А ты добилась того, чего хотела?

— Да. Я пошла по указанному тобой пути и действительно нашла жрицу. Она была тяжело больна и находилась в коме… Но моих сил не хватило, чтобы исцелить её полностью.

— Ты сделала достаточно.

На этот раз вклад Айрис и правда оказался огромным.

Мне нужно было заранее отправить её к жрице Сибилле и привести ту в сознание.

Полностью вылечить её Айрис не могла, но пробудить ненадолго её магии было вполне по силам.

Как раз в тот момент, когда мне пришлось показать эликсир, Сибилла пришла в сознание, задание завершилось, а я тут же купил эликсир в магазине и достал его.

— Почему-то у меня такое чувство, будто меня использовали…

— С чего бы? Можно сказать, Великий лес спасла именно ты. Если бы жрица оставалась без сознания, она даже не смогла бы выпить эликсир.

— М-м-м… Я ведь точно видела это будущее. Но до сих пор не понимаю, что и как произошло.

— Всё произошло ровно так, как ты видела. Что тут понимать?

— Откуда взялся эликсир?

— Когда-то нашёл его в лавке всякой всячины и купил про запас.

— …

Айрис прищурилась и пристально посмотрела на меня.

Вообще-то это даже не была полная ложь.

Магазин монет продавал самые разные вещи, так что назвать его лавкой всякой всячины вполне можно.

— Я разочарована. Ты говорил, что доверяешь мне, а сам ничего не рассказываешь.

— Разумеется, я не мог рассказать. Как я должен был прямо сказать тебе, что собираюсь воспользоваться твоей добротой?

— Значит, ты всё-таки меня использовал! Как именно? Расскажи хотя бы это!

— Ха-ха. Додумайся сама.

Разъярённая Айрис, раздражённо сопящая от злости…

Редкое зрелище.

С трудом сдерживая смех, я вышел из здания.

Свет, проникавший с вершины Иггдрасиля, заметно ослаб.

С наступлением ночи само Мировое древо начинало излучать меньше света.

Я забрал своего коня у солдат-зверолюдей.

Увидев меня, тот сначала радостно рванулся вперёд, но, когда я приблизился, тут же демонстративно отвернул голову, всем видом показывая недовольство.

До чего же смешная скотина…

Я забрался в седло и уже протянул Айрис руку.

— Нужно поспешить. Мы не знаем, что успело произойти на юге…

— Подождите-е-е!!!

Сзади раздался тонкий, почти сорвавшийся голос.

Солдаты-зверолюди вздрогнули и разом обернулись.

Увидев девушку, выбежавшую из здания, они тут же опустились на колени.

— Подождите! Пожалуйста, ещё не уезжайте!

— …

Невысокая, худенькая девушка-зверолюд в белых одеждах.

С лисьими ушами на голове.

Тяжело дыша, она нетвёрдой походкой приближалась к нам.

Несколько солдат попытались подойти и поддержать её, но девушка всем отказала и своими силами дошла до нас.

— Я Сибилла, жрица Великого леса.

Жрица Сибилла.

Она остановилась перед Айрис и отчётливо произнесла эти слова.

Не закашлялась.

Не схватилась за грудь.

Не упала.

Стояла ровно, лишь голос слегка охрип.

Наверное, потому что только что так громко кричала.

— Большое спасибо, Святая. Я думала, что больше никогда не проснусь. Но благодаря твоему чуду…

— Это не было чудом.

— Для меня вполне было. Я хотела поблагодарить тебя за эликсир.

— Но эликсир принесла не я.

— Что? Мне сказали, что ты создала его своим чудом…

— Хи-хи. Это чудо сотворила не я. Вот тот человек.

— …

Чёрт.

Могла бы просто спокойно присвоить заслугу.

Но честная Айрис не выдержала и, рассмеявшись, указала на меня.

Сибилла посмотрела на мою спину, пока я сидел в седле, а затем медленно подошла ближе.

— Так это ты… тот самый Шлюс Хайнкель?

— …

— Ты дал мне эликсир?

— …

— Вот как…

— …

Я даже не смотрел ей в глаза и просто молчал, а Сибилла уже сама всё для себя решила.

Этого в моём плане не было.

Не было там ни того, что Сибилла, едва выпив эликсир и немного придя в себя, побежит вслед за нами, ни того, что она узнает, откуда он взялся.

Было бы гораздо удобнее свалить всё на всемогущее чудо Айрис.

А теперь после возвращения в Империю меня ещё могут вызвать на разбирательство с вопросом, откуда у меня взялся эликсир.

Голова начала ныть.

— Спасибо. Правда… огромное спасибо. Я никогда не забуду этого. Великий лес навечно запомнит твою доброту.

— Айрис. Пора ехать.

— А, хорошо.

Так и не взглянув на Сибиллу, я подтянул Айрис в седло позади себя.

Перед самым отъездом я заметил, что Сибилла опустилась на колени и поклонилась нам вслед.

Я тяжело вздохнул и всё-таки заговорил.

Раз уж тайна раскрылась, нужно было извлечь из этого максимум пользы.

— Однажды настанет день, когда я попрошу Великий лес о помощи.

— Что?

— Я не прошу помогать мне безоговорочно. Но каким бы нелепым ни показалось тогда моё предложение, мне будет достаточно, если вы серьёзно его выслушаете и обдумаете.

— Всего лишь выслушать? Такой мелочи недостаточно…

— Этого будет достаточно.

— Хорошо… Обещаю. Когда господин Шлюс Хайнкель попросит Великий лес о помощи, что бы ты ни сказал, мы выслушаем тебя со всей серьёзностью.

Сибилла положила ладонь на левую сторону груди и произнесла клятву.

Это были слова жрицы.

Их вес нельзя было сравнивать с речами хитрых старейшин.

Я снова отвернулся и похлопал коня по шее.

Тот медленно двинулся вперёд.

Жрица становилась всё дальше.

И словно показывая, что не нарушит данное обещание, она так и не убрала руку с груди, пока окончательно не исчезла из виду.

Место, где царит настоящий хаос (1/5)

— Хи-хи. Разве это не приятно? Когда человек, которому ты помог, благодарит тебя.

— Не знаю…

Я невольно ответил довольно сухо на тихий смешок Айрис за спиной.

Конечно, вряд ли найдётся человек, которому неприятна благодарность, но даже когда Сибилла благодарила меня, я сильнее сожалел о пятидесяти монетах магазина, которые только что потратил.

Айрис же наверняка относилась к тому типу людей, которые испытывают настоящее счастье от самого факта спасённой жизни, какой бы ни была цена.

Мне было трудно её понять.

Но я её уважал.

Если бы в этом мире не существовало даже Айрис, он был бы ещё более уродливым местом.

— Я всё равно не понимаю.

— Как бы ты ни говорил, я прекрасно знаю, что на самом деле ты очень добрый.

— Что за…

— С виду угрюмый, постоянно делаешь вид, будто всё просчитываешь, но на деле не можешь пройти мимо, если кому-то нужна помощь. Это сразу заметно.

— Неправда.

— Ещё как правда. Ты сначала помогаешь, даже не задумываясь, а уже потом придумываешь оправдание и рационализируешь свой поступок. Мол, «это была инвестиция ради такого-то будущего» и всё в таком духе.

— …

Чушь.

Она говорила так лишь потому, что ничего не знала о моей великой цели — привести этот мир к нужной концовке.

Она выставляла меня каким-то добряком, который не способен пройти мимо человека, нуждающегося в помощи.

Если бы я и правда был настолько хорошим человеком, то вообще не полез бы в эту гражданскую войну.

Я даже начал подозревать, не забыла ли Айрис, что прямо сейчас я уничтожаю мятежников, поднявшихся ради свободы.

— Воображать тебе никто не запрещает.

— А я тогда скажу, что тебе никто не запрещает отрицать очевидное.

— Я тебе уже сколько раз говорю, что это не…

— А?

— ?..

В этот момент руки Айрис, обнимавшие меня за талию, внезапно сжались сильнее.

После этого короткого возгласа она словно окаменела и лишь крепко держалась за меня.

Я тут же насторожился и остановил коня.

Посреди пустой дороги Великого леса я осторожно повернул голову, пытаясь понять, что с ней.

— Айрис.

— А-а…

— Ты в порядке? Только не говори, что…

— Да. Именно. Я увидела будущее.

— …

Так и знал.

Сработало её предвидение.

Поскольку оно, как и моя «Память истинного тела», могло внезапно активироваться в любое время и в любом месте, Айрис, наверное, тоже приходилось нелегко.

Возможно, именно поэтому она почти всегда оставалась такой спокойной и тихой.

Если видение начиналось на людях, ей приходилось скрывать это от окружающих.

— Что ты увидела?

— Дальше по дороге… на нас нападут.

— И чем всё закончится?

— Ты умрёшь, Шлюс.

— Ясно.

Я цокнул языком.

Не сказать, что это будущее меня сильно удивило.

Я и без предвидения мог предположить, что после успешных переговоров с Великим лесом Лоррейн начнёт действовать агрессивнее.

Хотя я не ожидал, что он зайдёт настолько далеко и отправит убийц прямо на территорию Великого леса.

То, что я погибну, тоже звучало вполне правдоподобно.

Сегодня я уже израсходовал три секунды «Выбора и концентрации».

С оставшимися двумя секундами одновременно справиться с десятками противников было бы непросто.

— Видимо, их там очень много.

— Дело не в этом! Шлюс, ты умрёшь, спасая меня!

— Пф-ф…

— Чего ты смеёшься?! Я серьёзно! Правда жееееее…

На глазах Айрис начали выступать слёзы.

Я так удивился, что сам не заметил, как схватил её за затылок, притянул к себе и обнял.

Я ведь смеялся вовсе не потому, что ей не поверил.

— Прошу тебя, хоть иногда воспринимай мои слова серьёзно…

— Не переживай. Именно потому, что ты увидела это будущее, я не умру. Ни ты, ни я не погибнем.

— Кажется, в том будущем ты говорил что-то очень похожее…

Тогда придётся с этого момента действовать совсем иначе.

Сделать то, чего я никогда бы не сделал, не зная будущего.

— Для начала слезаем.

Я спрыгнул с коня и помог Айрис спуститься.

Благодаря ей я заранее получил сведения о враге.

Теперь наступало время для контратаки.

* * *

— Ого! Смотри! Смотри сюда! Ого-о-о!

— …

Айнц стоял на крыше и без конца восхищённо восклицал.

Рядом Эрика, скрестив руки на груди, раздражённо постукивала ногой.

— Ва-а-а! Да что это вообще такое? Потрясающе!

— Да отойди уже! Я тоже хочу посмотреть!

— Эй! Подожди немного!

— У-у…

Не сумев оттеснить Айнца, Эрика с недовольным видом подняла голову к небу.

Проследив взглядом за потоком магической силы, она вскоре различила очертания мощной формулы.

Это была сверхточная наблюдательная формула, которую Шлюс оставил перед отъездом.

Интересно, сколько магической силы понадобилось на создание формулы с такими характеристиками?

Хотя даже количество магической силы поражало её меньше, чем сам принцип работы.

Формула преобразовывала потоки магической силы в свет и показывала их пользователю…

Эрика даже не представляла, что весь этот процесс вообще возможно воплотить в виде формулы.

— Теперь отойди!

— Кхек!

Разбежавшись, Эрика врезалась плечом в Айнца и наконец вытолкнула его в сторону.

Прервав его концентрацию, она тут же подключилась к формуле сама.

— Ва-а-а…

Перед глазами мгновенно открылся панорамный обзор во все стороны.

Поскольку формула находилась высоко в небе, городские стены не перекрывали видимость.

— О-о?..

Кроме того, любую нужную область можно было мгновенно увеличить.

При желании можно было рассмотреть даже то, что находилось за кустами и при обычном наблюдении оставалось бы скрытым.

— М-м…

Закончив изучать возможности формулы, Эрика всерьёз принялась осматривать окрестности Четвёртой крепости.

Разрозненные вражеские отряды заняли возвышенности в разных местах.

Они пытались развернуть лагеря и в тылу, постепенно окружая крепость.

Однако союзная кавалерия регулярно выезжала и мешала им, поэтому врагу никак не удавалось замкнуть кольцо и перерезать пути снабжения.

Со стороны ситуация могла показаться взрывоопасной, но в действительности всё было не так.

Для полноценной осады требовалось хотя бы построить осадные орудия вроде катапульт или начать рыть подкопы.

Но никаких приготовлений не велось.

Враг определённо атакует в ближайшем будущем.

Однако прямо сейчас нападение не было неизбежным.

— А-а. Я так нервничала, а всё оказалось не так уж страшно.

— И правда. Может, всё неожиданно пройдёт спокойно.

Они были уверены, что враг воспользуется отсутствием Шлюса и начнёт всеобщее наступление.

Но теперь казалось, что всё закончится спокойно, и созданная им наблюдательная формула даже не понадобится.

Пока двое магов беззаботно по очереди пользовались ею на крыше, на первом этаже дома нёс службу ещё один человек.

— Ха-а-ам…

Трие широко зевнула, после чего вновь сузила глаза и стала внимательно осматривать каждого проходившего мимо.

Ей поручили охранять двух магов, представлявших главную боевую силу карательной армии, и с тех пор она не отходила от дома.

Даже когда они просили выпустить их хоть ненадолго подышать свежим воздухом, Трие категорически отказывала.

Теперь, когда Шлюса не было рядом, произойти могло буквально что угодно.

— Тяжёлая у тебя служба.

— А, командир Императорского рыцарского ордена.

Увидев приближающегося Кейна, который ещё издалека махал ей рукой, Трие удивлённо обрадовалась.

В последнее время его почти невозможно было встретить.

Похоже, он наконец выбрался из-под груды административной работы и получил немного свободного времени.

— Ты одна охраняешь весь этот дом?

— Да… получается, что так.

— Теперь понимаю, насколько высоко Шлюс тебя ценит. Возможно, он считает тебя сильнейшим рыцарем здесь.

— Да ладно вам. Просто я показалась ему самой надёжной. А в плане силы вы или главнокомандующая намного превосходите меня…

— Чрезмерная скромность тоже иногда приводит к неприятностям. Здесь, на юге, тебя способны недооценивать разве что полные идиоты.

С тех пор как Трие прибыла сюда и без исключения участвовала во всех сражениях, Кейн не переставал ею восхищаться.

Для начала поражало уже то, что студентка сохраняла спокойствие на таком кровавом поле боя.

А вдобавок она обладала почти неисчерпаемой выносливостью.

Даже рыцари высокого ранга после одного выезда возвращались полностью вымотанными и падали без сил.

Трие же могла только что вернуться с поля боя, а через несколько минут без единой жалобы снова оказаться в атакующем строю.

Удивляло даже не то, насколько естественно она влилась в армию, будто сражалась с этими людьми уже несколько десятилетий.

Трие демонстрировала ещё и поразительные командирские способности.

В каждом бою она естественным образом оказывалась впереди и начинала отдавать распоряжения.

Ни один рыцарь этому не возражал.

Они словно зачарованные выбирали цели по её указанию и двигались как единый организм.

Если Фелайн была командиром, выкованным тяжёлым и упорным трудом, то Трие являлась прирождённым гением командования.

Разумеется, это вовсе не означало, что сама Трие не прикладывала усилий.

— А тебя случайно не интересует возможность отличиться? Если присоединиться к патрульному отряду, можно наткнуться на плохо подготовленный вражеский лагерь и как следует его разгромить…

— Откажусь. Я не могу покинуть порученный мне пост.

— Вот как…

Услышав настолько решительный ответ, Кейн лишь беспомощно усмехнулся.

Пока её друзья совершали подвиги и получали восторженные овации, Трие молча сражалась бок о бок с рыцарями, обливаясь потом.

И при этом её даже не интересовала возможность прославиться на поле боя.

Может ли человек быть настолько безупречным?

«Всё-таки дочь героя…»

Кровь Гавейна давала о себе знать.

Именно в этот момент Кейн с восхищением подумал об этом.

У-у-у-у-у-у!..

— Что?!

Внезапно по крепости разнёсся вой сирены.

Систему тревоги придумал Шлюс, а Фелайн воплотила её в жизнь.

И этот сигнал совершенно точно означал чрезвычайное происшествие внутри крепости.

— Всё-таки началось!

Всё-таки эти звероухие ублюдки решились действовать.

Кейн натянул шлем и со скрежетом стиснул зубы.

Место, где царит настоящий хаос (2/5)

У-у-у-у-у-у!..

От пробирающего до костей звука Трие напряглась и сглотнула.

— Всё-таки началось!

Кейн и Трие обнажили мечи почти одновременно.

Встав спина к спине, они первым делом быстро осмотрелись, пытаясь понять обстановку.

Испуганные жители спешили по домам.

Вокруг царила суматоха.

Но никаких вооружённых подозрительных людей, приближавшихся к ним, заметно не было.

Значит, пока что целью врага было не это место.

По крайней мере, сейчас.

— Возможно, тревога сработала по ошибке. Я схожу к крепости и проверю обстановку. Пойдёшь со мной, Шульценбург?

— Нет. Я останусь здесь. Это моя задача.

— Вот как…

Если враги и правда проникли в город, уничтожив их, можно было заслужить немалую славу.

Но на лице Трие не было ни тени колебания.

Она стояла твёрдо, словно боевые заслуги её вообще не интересовали.

Как такая молодая девушка могла быть настолько зрелой?

Кейн ощутил даже лёгкое уважение и развернулся.

— Тогда уничтожение врагов полностью доверяю командиру Императорского рыцарского ордена.

— Хорошо. Пойду вымету их отсюда.

Кейн оттолкнулся от земли и в мгновение ока умчался прочь.

Если бы он просто опустил забрало шлема, никто не принял бы его за ветерана, пережившего сотни сражений.

Излучая давление, превосходившее даже большинство рыцарей высокого ранга, он направился к оборонительным сооружениям крепости.

— Что происходит вообще?

— На нас напали?

Голоса донеслись с крыши.

Трие подняла голову и едва не задохнулась.

Сидели бы тихо внутри. Зачем наружу высовываться?..

— Немедленно прячьтесь в доме и заприте двери! Возможно… на нас напали!

— П-поняла!

По крайней мере, её друзья понимали серьёзность ситуации.

Эрика и Айнц сразу сообразили, что это не шутка, и поспешно скрылись из виду.

«Я обязательно их защищу».

Даже без просьбы Шлюса это место нужно было защищать любой ценой.

Магическая гениальная девчонка, с которой Трие пока не особенно сблизилась и которая постоянно огрызалась по пустякам.

И идиот, называвший себя верным псом Шлюса…

Пусть временами Трие и казалось, что без этих двоих жилось бы спокойнее, позволить врагу схватить их она всё равно не могла.

Как рыцарь, она защитит друзей.

Как сильная, защитит слабых.

С этой единственной мыслью Трие широко раскрыла глаза и усилила бдительность.

Если нападение действительно началось, враги могли проникнуть через канализацию, подкоп, при помощи заранее внедрённых шпионов и множеством других способов.

Но каким бы путём они ни воспользовались, если только им не удалось напрямую открыть городские ворота, их число вряд ли превышало сотню.

Имея настолько ограниченные силы, враг обязан был нанести как можно более тяжёлый удар.

Для этого существовало три очевидные цели.

Первая — разумеется, городские ворота.

Если захватить их и открыть, внутрь можно впустить огромные силы союзников.

Но этот вариант уже предусмотрели, поэтому у ворот постоянно дежурили рыцари.

Следующей целью могли стать оборонительные сооружения вроде цитадели.

Внутри цитадели находились комнаты командиров, а в случае опасности там можно было запереться и держать оборону.

Но даже если враги займут её, они лишь свяжут несколько рыцарей, а вскоре сами умрут от голода, поэтому вероятность такого выбора была крайне мала.

Оставалась последняя цель.

Дом, где жили маги.

То есть это место.

Конечно, только если враг вообще знал, что здесь находятся маги.

Местоположение их дома держали в секрете.

Даже охраны здесь намеренно оставили немного, чтобы не привлекать внимания.

Но если враги долго наблюдали за ними, то вполне могли заметить, что здесь живут двое магов.

Поэтому расслабляться было нельзя.

Вероятность того, что именно этот дом станет целью удара, оставалась достаточно высокой.

БАХ!

— !..

Где-то вдали прогремел взрыв.

Магия, способная вызвать такой грохот…

Похоже, враг внедрил в город достаточно ценных специалистов.

Трие слегка пробрало холодом, но одновременно она почувствовала облегчение.

Если беспорядки начались в другом месте, значит, здесь относительно безопасно.

У противника и так мало людей. Не было смысла разделять силы и ещё сильнее снижать вероятность успеха.

— !..

Шурх.

Трие вздрогнула и резко повернула голову, услышав усиленные её слухом шаги.

Кто-то приближался.

И не один.

Как минимум трое.

Трие подняла меч и приготовилась, но…

— А! Госпожа Трие!

— Ха-а…

Увидев людей, показавшихся у главного входа, она облегчённо выдохнула.

Знакомые лица.

Бойцы стражи Четвёртой крепости.

Те самые, кто сдался карательной армии и теперь в полном составе сражался против мятежников.

— Тяжёлая у вас служба.

— Да. У вас тоже. Патрулируете?

— Именно.

— Вы знаете, что произошло?

— Точно пока не разобрались, но, кажется, враг попытался пробить городские ворота взрывной магией.

— А…

Значит, сейчас враг бросил основные силы на ворота.

Трие почувствовала ещё большее облегчение.

Она уже начала немного расслаблять руку, но тут же вновь широко раскрыла глаза и вскинула меч.

— Стойте! Внутрь входить нельзя!

— А! Просто подумали, что вам тяжело охранять это место в одиночку. Хотели помочь.

— Не нужно. Во время чрезвычайной ситуации сюда запрещено впускать кого-либо.

— Мы просто постоим у двери. Так ведь будет спокойнее…

— Ещё один шаг, и я сочту вас врагами и зарублю.

— …

Лица стражников побледнели от решительного предупреждения Трие.

Она всегда строго соблюдала правила.

И сейчас говорила всерьёз.

— А… Простите. Тогда продолжим патрулировать поблизости.

— Хорошо. И вы простите, что я так резко.

— Ничего. В такой ситуации неудивительно, что вы нервничаете. Ха-ха…

Неловко улыбнувшись, стражник повернулся.

Остальные последовали за ним.

И тут Трие слегка наклонила голову.

Движение руки одного из стражников показалось ей странным.

Она уже собиралась окликнуть его и заставить обернуться, когда…

— Гааа!

— Ух!..

Он резко развернулся и метнул топор.

Оружие с устрашающей скоростью закрутилось в воздухе и полетело прямо к ней.

Испуганная Трие вскинула меч, прикрывая лицо.

Дзынь

Но топор внезапно остановился на полпути.

В воздухе затрещали голубые вспышки.

Топор отлетел назад и рухнул на землю, а стражники раздражённо цокнули языками.

Барьер.

Барьер, который Шлюс Хайнкель создал перед отъездом, вложив в него огромное количество магической силы, обнаружил атаку и активировался.

— Да вы охренели…

Рот Трие приоткрылся.

Она слышала всё новые и новые шаги.

Одновременно число врагов вокруг продолжало расти.

Десять…

Двадцать…

Нет, уже тридцать…

Точное количество определить было невозможно.

Но одно стало ясно.

Враг выбрал целью именно это место.

И сюда стягивались его силы.

— Эрика! Айнц! Вы меня слышите?!

— …

Изнутри ответа не последовало.

Тем временем враги приблизились к барьеру и начали простукивать невидимую преграду.

Но прочный барьер не получал ни единой царапины, как бы сильно по нему ни били топорами.

Похоже, противники тоже это понимали и не тратили силы впустую.

Вот только вместо того, чтобы выглядеть растерянными из-за возникшего препятствия, они лишь посмеивались.

— Скажу на случай, если вы меня слышите! Немедленно свяжитесь с остальными! Цель врага — здесь, дом магов!

— …

Дошли ли мои слова?

Пока Трие терзалась сомнениями, окно распахнулось.

— Не получается! Никак!

— Что?

— Слишком много помех в магических волнах! Сейчас невозможно нормально связаться!

— А…

Значит, враги пришли подготовленными.

Это были не просто бойцы, умевшие немного махать мечами и топорами.

Они прекрасно понимали магию и знали, как ей противодействовать или использовать против самого мага.

Люди, которые, возможно, сами и не владели магией хорошо, но знали о ней не меньше магов.

А то и больше.

«Убийцы…»

Профессиональные охотники на магов.

Стоило Трие это осознать, как по всему телу побежали мурашки.

Убийц обучали везде, где существовали боевые маги.

Юг не мог быть исключением.

Наверняка перед ней находились остатки подобных подразделений.

— Сидите внутри! Ни в коем случае не выходите!

— Мы можем поддержать тебя магией…

— Я сказала не выходить! По-твоему, я сейчас шучу?!

— П-поняла…

После её крика Эрика и Айнц больше не спорили и исчезли за окном.

Хорошо, что поняли.

Маги и убийцы были худшими противниками друг для друга.

Одно неосторожное заклинание, которым друзья попытаются ей помочь, враг мог перехватить и обратить против них.

Чтобы сражаться с этими людьми, следовало использовать только внутренний контур, который невозможно перехватить подобным образом.

— Кхе-хе. Как думаешь, сколько нам понадобится времени, чтобы разрушить эту штуку?

— Хм. Даже за сто лет вы с ней не справитесь.

— Барьер действительно невероятно мощный. Только вот он рассчитан в первую очередь на физические удары, а не на магическое разрушение. Если пытаться разбить его силой, можно хоть сто дней колотить без результата. Но если именно распутывать формулу… ничего особо сложного тут нет.

— …

С улыбкой он положил ладонь на барьер.

Неужели?

Даже если ты убийца, неужели такой тип способен в одиночку разрушить барьер Шлюса?

Трие уже собиралась усмехнуться, когда остальные стражники одновременно подняли руки и тоже приложили ладони к барьеру.

— Неужели?..

Не только этот человек.

Все эти зверолюди умели разрушать магические формулы?

Рот Трие медленно приоткрылся.

Если они все вместе начнут проводить расчёты, то вскрыть формулу барьера и правда может оказаться им по силам.

— Фух… Ха-а…

Трие спокойно задышала, приводя мысли в порядок.

Связь невозможна.

Врагов — несколько десятков профессиональных убийц магов.

Защитник — она одна.

Барьер вот-вот падёт.

Хуже ситуации и представить трудно.

— Хи… Хи-хи-хи…

И вдруг ей стало смешно.

Даже сама Трие удивилась.

Она не понимала, почему смеётся в такой момент.

Но вскоре нашла ответ.

Трие наслаждалась происходящим.

В ситуации, где могла погибнуть и она сама, и её друзья, внутри неё рождалось странное возбуждение.

«Пора уже быть честной с собой».

Она делала вид, что ей всё равно.

Но наблюдая, как её друзья совершают подвиги и получают восторженные овации, Трие понемногу копила чувство неполноценности.

И теперь, когда наконец представился шанс отличиться самой, она радовалась, что наконец-то случился кризис, которого она в глубине души так ждала.

Стоило признать это, как напряжение исчезло без остатка.

— Давайте.

Испытывая отвращение к самой себе, Трие улыбнулась врагам.

* * *

Пришло известие, что Шлюс Хайнкель всё-таки заключил соглашение с Великим лесом.

Южная Республика рисковала в одно мгновение лишиться половины армии.

Теперь выбирать средства уже не приходилось.

Плевать, посланник он, представляющий самого императора, или кто-либо ещё.

Шлюса Хайнкеля нужно было убить немедленно.

Даже если придётся прибегнуть к подлому нападению по дороге обратно в крепость.

А Святую лучше захватить живой и использовать как заложницу.

Раз уж ситуация скатилась в полное безумие, им тоже оставалось отбросить любые принципы, если они хотели выжить.

— …

Тёмный лес.

Несмотря на то что разлитая в воздухе откатная энергия тяжёлым грузом давила на всё тело, зверолюди не двигались.

Все они смотрели на широкую дорогу, слабо освещённую редким светом.

Спрятавшись за деревьями, они ждали.

Ждали ещё и ещё.

Но прошло время, наступила ночь, и дорогу окутала непроглядная тьма, а лошадь так и не появилась.

Стояла подозрительная тишина.

— …

Один из зверолюдей тихо похлопал командира по спине и заговорил жестами.

Для человеческих глаз здесь было слишком темно, но зрение зверолюдей позволяло различить движения рук с такого расстояния.

— Операция провалилась?

— Пока нет. Подождём ещё немного.

Раз Шлюс и Святая не появились на дороге даже к глубокой ночи, скорее всего, они решили переночевать в Великом лесу.

Но зверолюди всё равно продолжали ждать, сохраняя бдительность.

Учитывая боевую силу Шлюса, для засады собрали несколько сотен элитных солдат и даже рыцарей.

Они были готовы потерять сколько угодно людей, лишь бы наверняка убить одного Шлюса.

Проблема была только в том, что сам Шлюс не появлялся.

Солдаты постепенно уставали.

Солнце село уже давно, а они не слышали даже стука копыт, не говоря уже о Шлюсе.

Похоже, сегодня ничего не будет.

Все уже начали сдаваться, когда…

Шурх…

— ?!..

Сзади зашелестели листья.

Вздрогнувшие зверолюди мгновенно обернулись и схватились за мечи.

Но перед ними была лишь тёмная, густая чаща.

Разве там находились союзники из другой группы?

Зверолюди озадаченно переглянулись.

— Кто там был?

— Не знаю.

Даже командир покачал головой.

Все напряглись и пригнулись, но звук больше не повторялся.

Наверное, просто упал лист.

Так решил каждый из них.

— А?

— Не шуми, придурок.

— Нет, вон там… Это кто?

Один из солдат заметил смутный силуэт.

Разглядеть его было трудно, но форма определённо напоминала человека.

Он вытянул шею, пытаясь рассмотреть получше.

И в этот момент силуэт двинулся.

— Кто я?

— !..

По лесу разнёсся низкий голос.

В ту же секунду голубой свет разорвал тьму.

Длинная вспышка осветила всё вокруг и выхватила из мрака фигуру мужчины.

Лицо они видели впервые.

Но стоило посмотреть в эти пустые, словно презрительно взиравшие на них глаза, как все сразу поняли, кто перед ними.

— Вам конец, шавки.

Голубое сияние в руке Шлюса мгновенно вытянулось и превратилось в меч, испуская давящее присутствие.

Его левая рука легла на ножны и крепко сжала рукоять длинного меча.

Второй клинок со свистом вышел из ножен, отражая холодный свет.

Все зверолюди застыли перед ним.

Место, где царит настоящий хаос (3/5)

— Что здесь происходит?!

Перед городскими воротами всё заволокло густым дымом.

Добравшийся туда запыхавшийся Кейн закричал во весь голос.

Но, вопреки ожиданиям, у ворот царило удивительное спокойствие.

— А, заместитель командующего. Всё уже закончилось.

На коленях стояли двое зверолюдей.

— Ах вы ублюдки! Где ваши сообщники?! Быстро колитесь!

— …

Похоже, именно эти двое и устроили диверсию.

Первым делом Кейн убедился, что сами ворота не пострадали.

В нескольких шагах от них земля почернела. Видимо, там и находился эпицентр взрыва.

Подпусти их чуть ближе, и в воротах вполне могла образоваться дыра.

А если они сумели устроить взрыв такой силы, значит, магию изучали довольно серьёзно…

— Кроме этих двоих никого не было?

— Нет. Мы усилили охрану задних и боковых ворот и продолжаем поиски, но пока ничего…

— А цитадель?

— Там главнокомандующая и Священный рыцарский орден.

— Тогда…

А что, если попытка взорвать ворота была лишь отвлекающим манёвром?

Что, если они не пожалели даже двух магов, использовав их как расходный материал, потому что куда более крупные силы сейчас атакуют другую цель?

Кейна внезапно пробрал холод.

Бах…

В этот момент в небо взлетел огненный шар и, взорвавшись, залил всё вокруг красным светом.

Красный означал опасность.

А направление…

Без сомнений, со стороны гостиницы, где жили маги.

Мгновенно оценив ситуацию, Кейн высоко поднял меч.

Красный свет, льющийся с неба, отразился от клинка и рассыпался вокруг золотыми бликами.

— Всем резервным силам, кроме тех, кто обязан остаться на обороне, следовать за мной!

Кейн тут же сорвался с места и помчался к гостинице магов.

До неё было около минуты.

Раз уж сигнальная магия уже взлетела в небо, значит, барьер наверняка прорван.

Сумеет ли дочь Гавейна в одиночку продержаться целую минуту?

Даже рыцарю высокого ранга будет трудно справиться с несколькими десятками врагов, которые безумно бросаются со всех сторон.

— УА-А-А-А-А-А!!!

От всё более мрачных мыслей Кейн издал оглушительный боевой клич.

Бежавшие за ним рыцари тоже закричали во всё горло.

Оставалось лишь надеяться, что враги услышат их и хотя бы немного испугаются.

* * *

— Господин премьер-министр! Барьер разрушен!

— Значит, проникнуть внутрь удалось?

— Да. Все сорок убийц успешно вошли в гостиницу.

— …

Лоррейн ощутил восторг.

Именно это чувство первым начало разрастаться внутри него после услышанного.

Но поддаваться ему было нельзя.

Каким бы ни было чувство, в момент, когда оно становится слишком сильным, разум человека притупляется.

Подавив возбуждение, Лоррейн постарался сохранить спокойствие.

«Попались. Два мага».

Даже если рассуждать хладнокровно и рационально, ожидаемый исход выглядел весьма благоприятно.

Во главе с теми бойцами стражи Четвёртой крепости, с которыми ещё удавалось поддерживать связь, были собраны зверолюди, сохранившие верность Южной Республике.

Те, кто обладал достаточной смелостью, чтобы провести диверсию практически равную самоубийству прямо в сердце вражеской территории.

В итоге удалось собрать десять бывших убийц и тридцать обычных солдат.

Заранее собрать всех их в одном месте было невозможно.

Карательная армия немедленно заметила бы это.

Поэтому каждый получил приказ отдельно, действовал самостоятельно и собирал сведения обо всех зданиях Четвёртой крепости.

И в конце концов они обнаружили самое подозрительное место.

Закрывшийся отель.

Раз туда регулярно входили и выходили студенты Императорской Академии, сомневаться было не в чем.

Ни ворота, ни цитадель не представляли столь заманчивой цели.

Если уж наносить удар, то именно по живому тактическому оружию карательной армии — магам.

А раз внутрь проникли убийцы, которых называли охотниками на магов, можно было считать операцию практически успешной.

— Значит, уже завтра можно начинать полноценную осаду.

Если маги исчезнут, единственным преимуществом карательной армии останутся сильные рыцари.

Но даже смертоносная кавалерийская атака рыцарей бесполезна против крепкой оборонительной позиции.

Можно будет шаг за шагом, медленно продвигать баррикады и постепенно окружать противника.

Больше не придётся опасаться дальних магических ударов.

Конечно, оставалась мелкая неприятность в виде потерянной Четвёртой крепости, но теперь инициатива вновь переходила к Южной Республике.

— Господин премьер-министр! Чрезвычайное происшествие!

В этот момент дверь распахнулась, и внутрь ворвался наёмный маг.

Раз он проигнорировал всю установленную систему докладов и прибежал лично, дело явно было серьёзным.

Лоррейн уже начал подозревать неладное.

Слишком уж много хороших новостей поступало подряд.

Пора было появиться и плохой.

— Что случилось?!

— Шлюс Хайнкель… Появился Шлюс Хайнкель.

— Что? В Великом лесу?

— Да. Его удалось окружить, и сейчас наши люди атакуют, но…

— Ух… Уха-ха-ха-ха!

Лоррейн не выдержал и расхохотался.

Нужно было сохранять хладнокровие, но на миг всё напряжение разом отпустило, и сдержаться не получилось.

Он ожидал услышать о беде, а получил ещё одну прекрасную новость.

Удалось не только уничтожить магов, но ещё и избавиться от этого ненавистного Шлюса Хайнкеля.

Это был настолько тяжёлый удар по карательной армии, что даже полный уход подкреплений Великого леса уже не казался катастрофой.

Теперь конец действительно был близок.

Они изгонят карательную армию со своей земли и добьются независимости.

Лоррейн уже начал думать, что пора готовиться к столкновению с имперской армией, когда…

— Н-но есть одна проблема.

— Хе-хе… Какая?

— Отряд в Великом лесу запрашивает подкрепление.

— Что?..

Подкрепление?

Лоррейн даже усомнился в собственном слухе.

Туда ведь отправили двадцать рыцарей и больше трёхсот элитных солдат-зверолюдей.

И ему только что сообщили, что окружение успешно завершено.

И после этого они просят подкрепление?

— Сколько ещё им требуется?

— Не знаю. Они только повторяют, что нужны дополнительные силы…

— Быть такого не может! Вы уверены, что правильно приняли сообщение?!

— Д-да! Мы несколько раз запрашивали сведения о потерях, но оттуда продолжают отвечать только одно: им нужно подкрепление…

— …

Лицо Лоррейна застыло.

Сначала он заподозрил неисправность связи.

Затем — помехи со стороны карательной армии.

Но прекрасно понимая, насколько маловероятны оба варианта, он задумался о третьем.

Что, если все три сотни бойцов, отправленных в Великий лес, охвачены паникой?

Что, если от страха они уже не способны нормально общаться?

— Неужели?!

Он отобрал для этой операции только элитных солдат.

Этого просто не могло быть.

Лоррейну хотелось отвергнуть такую мысль снова и снова, но других объяснений не находилось.

А если элитные бойцы действительно массово впали в панику, подкрепление следовало отправлять немедленно.

— Направьте подкрепление к месту, откуда поступает сигнал.

— Сколько человек?

— Всех, кого можно задействовать, кроме кавалерии.

— !..

Каким бы абсурдным ни казалось это предположение, Лоррейн решил перестраховаться.

Шлюс Хайнкель должен был умереть любой ценой.

* * *

Мне ещё никогда не приходилось сражаться с таким количеством противников.

Максимумом были те десяток с лишним отморозков на промежуточном экзамене.

И то тогда против меня стояли лишь любители покрутить в пальцах складной нож, которые в настоящей драке почти ничего не умели.

А сейчас передо мной находились элитные солдаты.

Люди, которые поставили на кон жизнь ради свободы и уже несколько месяцев воевали с карательной армией.

Шансов на победу почти не было.

Сколько бы я ни прокручивал в голове возможный бой, результат выходил одним и тем же.

Успею зарубить человек десять, после чего мне одновременно схватят обе руки и изрубят на куски.

Но почему?

— Кто я, спрашиваете?

Почему я был настолько уверен в себе?

Почему не испытывал ни капли страха?

Почему эти люди казались мне такими слабыми?

— Вам конец, уебки.

Левой рукой я вытащил второй меч.

В каждой руке оказалось по огромному длинному клинку.

Я выбрал бой двумя мечами.

Незавершённую технику, которой так и не сумел найти нормальное применение даже во время поединков с Трие и Фелайн.

Причина выбрать этот мусор была одна.

Неожиданность.

С рыцарями, сражающимися по всем канонам, эти люди наверняка сталкивались до тошноты.

Но доводилось ли им хоть раз видеть рыцаря с двумя мечами?

Они не будут знать, как против меня действовать, и растеряются.

А если к этой неожиданности добавить голубое сияние Баффе, которое зверолюди ненавидят до дрожи?

Хватит ли этого, чтобы компенсировать настолько чудовищное неравенство сил?

Не знаю.

Сейчас и проверим.

— Д-да откуда ты вообще взя…

Хрясь!

Для начала один.

Я рванул к ошеломлённому противнику и взмахнул Баффе.

Голова слетела с плеч, а из шеи фонтаном хлынула кровь.

Сопротивления почти не почувствовалось.

Будто рассёк лист бумаги.

— Э… Э-э…

— Окружайте его, мать вашу!

Эффект внезапности уже закончился.

Лишь несколько мгновений враги ошеломлённо таращились на меня, после чего начали двигаться слаженно и быстро окружать со всех сторон.

По крайней мере, теперь стало ясно, что давление Баффе недостаточно сильное, чтобы они обмочились и рухнули на землю от одного его вида.

Но страх на их лицах всё равно был заметен.

Он проступал раньше боевого духа.

Раньше ненависти.

Значит, справиться можно.

— Он идёт!..

Я атаковал раньше, чем кольцо успело замкнуться.

Отвёл в сторону меч дрожащего противника и отрубил ему руку.

— А-а-а-а!!!

Следующим движением железного меча перерезал ему шею.

Только тогда тот наконец замолчал.

— Он пытается прорваться! Не выпускайте!

— …

Похоже, они решили, что я хочу пробить окружение и сбежать, потому что мгновенно бросились перекрывать мне дорогу.

Простите, но вы правы лишь наполовину.

Прорваться через кольцо я действительно собирался.

Вот только не ради бегства.

Я хотел вывести вас всех из строя и тем самым уничтожить само окружение.

— А-а-а!

— Кх!

— Держите его! Ещё людей! Больше!

Началась свалка.

Стоило мне сделать шаг вперёд, как набрасывались двое.

Стоило зарубить их, появлялись ещё трое.

«Медленные».

Они двигались слишком медленно.

Даже с учётом того, насколько быстрыми были Трие и Фелайн, разница казалась чрезмерной.

Может, голубое сияние Баффе действительно сковывало их движения.

Как бы то ни было, благодаря этому рубить их оказалось несложно.

Они и правда совершенно не умели противодействовать двум мечам.

После первого удара они вообще не ожидали, что следом с той же стороны мгновенно прилетит второй.

В обычном фехтовании такого рисунка атак почти не встречалось.

Наверное, поэтому.

Вжик.

Шух.

Мне ни разу не пришлось наносить по одному противнику больше двух ударов.

При таком превосходстве в боевой силе разница в численности уже переставала иметь значение.

Даже когда они лезли со всех сторон, в зоне поражения двух мечей не оставалось ни одной мёртвой точки.

Я рубил.

И продолжал рубить.

А потом внезапно понял, что в лесу больше не слышно яростных боевых криков зверолюдей.

— А-а-а! А-а-а-а!

— Моя рука! Моя рука-а-а!

— Ух… Бегите! Бегите-е-е!

Остались лишь те, кто в панике убегал прочь, и те, кто, потеряв одну или две конечности, ползал по земле.

Глядя на кровь, покрывавшую всё вокруг, и беспорядочно разбросанные тела, я на мгновение оцепенел.

Мне казалось, что прошло всего несколько минут.

Неужели я уже столько их убил?

Я поднял обе руки.

Они мелко дрожали.

Не от страха.

И не от напряжения.

Просто мышцы уже достигли предела.

«Слишком легко?..»

Вот первая мысль, которая нагло пришла мне в голову сразу после окончания боя.

Это было слишком легко.

Я и не ожидал, что они окажутся на уровне Трие или Фелайн.

Но всё же готовился к тяжёлому сражению, из которого невозможно выйти без ран.

Оказалось, напрасно.

Противники были намного слабее, чем я предполагал.

Или…

Это я стал сильнее?

Пока в голове крутилась эта самодовольная мысль, издалека по мане донеслись голоса.

— Вы чего?! Почему сюда бежите?!

— Ч-чудовище! С этой тварью невозможно сражаться! Бежать надо!

— Что ты несёшь? Подкрепление уже пришло, успокойся!

Я разжал правый кулак.

Баффе мгновенно втянулся обратно, и лес вновь погрузился в непроглядную тьму.

Подкрепление?

Вот и хорошо.

Так и должно быть.

Заканчивать сейчас было бы обидно.

Я только-только начал понимать, как правильно пользоваться двумя мечами.

Снова скрывшись во мраке, я присел и стал наблюдать за происходящим вдалеке.

Враги зажгли факелы и направлялись сюда.

До чего же смешно было смотреть на них.

Они даже не представляли, что их ждёт.

Место, где царит настоящий хаос (4/5)

— С-спаси меня… Спаси!

— Ик!

Рыцарь-человек, опустивший факел пониже, испуганно отшатнулся.

К нему полз зверолюд, лишившийся обеих ног, и отчаянно молил о помощи.

Таких раненых, потерявших руки или ноги, они встретили уже больше десятка.

Хватало и тех, у кого все конечности остались на месте, но…

— Я же говорю, надо бежать! Зачем вы всё прётесь туда?!

— Заткнись и иди за нами! Сбежишь — ответишь за дезертирство!

— А-а-а! Умрёте! Вы все умрёте!

Все они находились примерно в таком состоянии.

Взгляд расфокусирован, сами мечутся как безумные. Если их не связывать, то даже увести с собой невозможно.

Что они вообще там увидели?..

Неужели их застали врасплох в темноте и перебили поодиночке?

Впрочем, теперь проблем возникнуть не должно.

В Великий лес уже хлынуло больше тысячи бойцов подкрепления.

— Кх… Заберите меня с собой. Я не хочу умирать.

— …

Чем дальше они продвигались вглубь, тем больше попадалось трупов и раненых.

То и дело встречались целые груды тел, сваленные где-нибудь у обочины.

Но страннее всего было другое.

Ни на одном трупе не было больше двух ран.

Каждого убили максимум двумя ударами невероятно острого клинка.

Так их противником был не маг?..

Солдаты один за другим умолкли и насторожились.

— Похоже, Шлюса Хайнкеля сопровождает весьма искусный телохранитель. Всем быть начеку.

— Есть.

— Велика вероятность, что сам Шлюс Хайнкель находится поблизости и поддерживает его магией. Как только заметите активацию формулы, немедленно докладыва…

— Потушите свет.

— …

Рыцарь скрипнул зубами, когда тихий голос перебил его на полуслове.

Они признали зверолюдей людьми.

Пускай.

С этим он ещё мог смириться.

Но способны ли дикари, всю жизнь прожившие как варвары, нормально понять такую новомодную вещь, как свобода?

Им позволили сражаться плечом к плечу с людьми, а они уже нарушали субординацию и бесцеремонно перебивали начальство.

Гнев рыцаря вот-вот должен был достичь предела.

— Какой ублюдок сейчас это ска…

И тут вокруг внезапно стало темно.

Все факелы одновременно погасли.

Ослеплённые оставшимися перед глазами пятнами света, солдаты засуетились, пытаясь снова зажечь факелы.

— Кх…

Из груди рыцаря вырвался голубой столб света.

Все бойцы замерли и уставились на него.

Хр-р-р…

С мерзким звуком рвущейся плоти металлический клинок пробил его грудь насквозь.

— А… А-а!..

Хлюп!

Рыцарь в ужасе смотрел на два меча, образовавших крест у него на груди, когда клинки резко разошлись в стороны и разорвали его верхнюю половину тела.

Куски плоти и кровь брызнули во все стороны.

И только теперь солдаты наконец увидели чудовище, о котором твердили дезертиры.

— Хотите жить — бегите.

Мужчина с лицом, залитым кровью, оставался совершенно невозмутим.

Шлюс Хайнкель стоял перед ними с сияющим мечом в одной руке и стальным в другой.

При одном его виде зверолюди невольно попятились, чувствуя страх, словно вбитый в них на уровне генов.

— Да чего вы боитесь?! Обычный светящийся меч! Умрёт один — вперёд идут двое! Умрут двое — бросаются все! Разве не так мы всегда сражались?!

— Верно! Нечего бояться! За свободу!

— З-за свободу!

Бояться нечего.

Ради свободы своих сыновей и дочерей они могли сколько угодно отдавать жизни.

Подавив страх, зверолюди бросились вперёд.

— А?..

Стоило им увидеть короткую вспышку, как мир вдруг завертелся перед глазами.

Они успели понять лишь одно.

Сияющий меч двигался с такой скоростью, что человеческое восприятие едва успевало за ним.

Но продолжить эту мысль уже не смогли.

Их шеи были рассечены, а тела одно за другим падали на землю.

— Умрёт один — вперёд идут двое!

— Умрут д-двое… Кх!

Невозможно остановить.

Может, именно это и называют стихийным бедствием?

Трудно было поверить, что это тоже человек, который устаёт, ест и спит, как все остальные.

Разум подсказывал: если продолжать нападать, рано или поздно они победят.

Но тело отказывалось это принимать.

— Не ссыте, идиоты! Нас больше! Какого чёрта вы боитесь?!

— !..

Подбодрённые криком человеческого рыцаря, солдаты снова пошли вперёд.

И продолжали наступать, сколько бы их ни рубили.

Когда атаки посыпались на Шлюса со всех сторон, тот наконец допустил ошибку.

— У-у-у! Не дам тебе вытащить…

Огромный меч застрял в животе зверолюда, и Шлюс долго не мог его выдернуть.

Без двух клинков с ним уже можно было справиться.

По крайней мере, такая надежда начала понемногу зарождаться у солдат.

В этот момент один из зверолюдей метнул ручной топор прямо в затылок Шлюсу.

Траектория была идеальной.

Шлюс стоял неподвижно, пытаясь освободить меч.

Оставалось лишь дождаться, когда топор войдёт в череп и наружу брызнут мозги.

— А?..

— Что?..

Топор остановился в воздухе.

Прямо перед вытянутой левой рукой Шлюса.

И завис там.

Лишь тогда солдаты поняли.

Всё это время Шлюс Хайнкель сражался вообще без магии.

Вскоре сияющий столб исчез, и вокруг снова сгустилась тьма.

Ву-у-у!

Поднялся ветер.

Воздух начал стягиваться к Шлюсу.

А затем из его руки снова вырвался столб голубого света.

Только на этот раз что-то было иначе.

Он сиял гораздо ярче.

И был намного больше.

Зрачки зверолюдей задрожали, отражая голубое сияние.

Теперь внутри них поднимался страх, которому уже невозможно было сопротивляться.

Солдат, метнувший топор, уже сидел на земле, обмочившись от ужаса.

— А-а-а! Чудовище!

— Эй! Куда вы?! Трусы! Назад!

Зверолюди в панике бросились прочь.

И сколько бы человеческие рыцари ни пытались их остановить, всё было бесполезно.

БАХ!

Взмах сияющего меча задел основание дерева, и во все стороны полетели щепки.

Раздался тяжёлый треск.

Дерево накренилось и с грохотом рухнуло, заставив землю содрогнуться.

Одно из тех исполинских деревьев Великого леса…

Дерево, для валки которого обычно требовались десятки лесорубов, рухнуло от одного удара.

— А…

Теперь побледнели даже человеческие рыцари.

Пока мимо них один за другим проносились бегущие зверолюди, они и сами начали понемногу пятиться.

А дальше всё развалилось окончательно.

Все без исключения помчались прочь от Шлюса.

И неважно куда.

Пусть даже в непроглядную тьму.

Главное — оказаться подальше от этого жуткого голубого света.

Большинство зверолюдей бежали даже не к выходу, а наоборот, всё глубже в Великий лес, где их ждала лишь тьма.

— Ч-что с вами?! Почему вы бежите?!

— Отвали, блять! Я сваливаю!

Шедшие следом солдаты лишь недоумённо смотрели на них.

Слабое сияние вдали пока не казалось им настолько опасным, поэтому они напряжённо продолжали двигаться вперёд.

— А-а-а! Бегите!!!

— И-ик! Чудовище!

А затем повторяли судьбу тех, кого только что встретили.

Стоило увидеть, как их товарищей одного за другим безжалостно рубят, и они тут же обращались в бегство.

Всё больше солдат беспорядочно разбегались в разные стороны.

— Ч-что происходит?

— Что там вообще впереди творится?

Любопытство могло заставить человека пройти дальше лишь до тех пор, пока навстречу ему бежало несколько союзников.

Но когда сотни людей неслись обратно, словно окончательно лишившись рассудка, пропадали и любопытство, и желание сражаться.

Страх распространялся как зараза.

Даже солдаты, ни разу не увидевшие Шлюса собственными глазами, пугались и присоединялись к отступлению.

Падали, поднимались на четвереньки и продолжали ползти.

Наступали на спины упавших товарищей, лишь бы убежать.

Царил настоящий ад.

* * *

— Боже…

Гостиница, служившая жильём для магов.

Добравшиеся до главного входа рыцари не смогли сдержать тяжёлого вздоха.

Повсюду лежали тела зверолюдей.

И это были не простые ополченцы.

У каждого на поясе висели ножны, а вооружены они были дорогими кинжалами и одноручными мечами.

Профессиональные убийцы.

— Шульценбург! Ты жива?!

Кейн поспешно ворвался внутрь.

Чем дальше он проходил, тем больше становилось трупов.

У входа в здание тела уже образовали целую гору, и пробраться дальше можно было лишь с трудом.

Перешагнув через мертвецов и наконец оказавшись внутри, Кейн…

— Чёрт!..

…со всех ног помчался вверх по лестнице.

Судя по всему, враги успели проникнуть глубоко внутрь и бой продолжался даже в помещениях.

Рыцари рассредоточились и начали проверять комнату за комнатой.

— Госпожа Эрика! Господин Айнц!

Но, как назло, нигде не было слышно ни единого голоса.

Повсюду попадались залитые кровью трупы зверолюдей, но троих студентов всё ещё нигде не было.

Кейн сразу поднялся на верхний этаж и начал осматриваться.

— А! Дочь Гавейна!

У стены сидел рыцарь в полном латном доспехе.

Узнав характерный серебряный меч, Кейн тут же бросился к ней.

Осторожно сняв шлем, он увидел, как и ожидал, красивое лицо зеленоволосой Трие.

— Шульценбург, ты меня слышишь?

— …

Даже когда он слегка похлопал её по щекам, ответа не последовало.

Только тогда Кейн опустил взгляд и тяжело выдохнул.

Из живота текла кровь.

Похоже, клинок вошёл в щель между пластинами доспеха и вышел обратно.

— Чёрт. Зелье. Где зелье…

Кейн торопливо достал из кармана высококачественное лечебное зелье и вылил его на рану Трие.

Тратить время на проверку, жива она или уже мертва, было нельзя.

Если перед тобой дочь Гавейна, сначала льёшь на неё высококачественное лечебное зелье, а потом уже разбираешься.

— Кха!

— Пришла в себя?!

— А… Командир Императорского рыцарского ордена…

Трие с трудом открыла глаза и едва шевельнула губами.

Она уже собиралась облегчённо подумать, что бой наконец закончился, когда…

— Ах!

В памяти всплыло то, что произошло прямо перед потерей сознания.

Глаза Трие широко распахнулись.

Она не успела добить всех врагов.

Последние пятеро прорвались дальше, а она рухнула.

— Н-нет… Там. Дальше… Там…

По щеке Трие потекли слёзы, пока она указывала за угол.

Она пропустила врагов.

Туда, где находились её друзья.

Кейн мгновенно вскочил, стиснул зубы и, завернув за угол, бросился к самой дальней, последней комнате.

— …

Перед дверью валялись трупы зверолюдей.

Некоторое время Кейн молча смотрел на них, после чего осторожно открыл дверь.

— А-а! Кто-то вошёл!

— Давай по нему, Айнц!

— Э-э… Что?..

— …

Двое студентов шарахнулись от двери с таким переполохом, что Кейн на мгновение решил, будто ему мерещится.

Он даже протёр глаза.

Но картина не изменилась.

Оба мага были живы.

И даже не ранены.

— Трие!

— Ты жива!

Увидев Трие, которая, пошатываясь, появилась из-за угла, оба студента выбежали из комнаты.

— Уа-а-а! Я думала, ты умерла, Трие! Там так долго было тихо!

— Ч-что произошло?

— Что произошло?! Ты же сама сражалась до самого входа в эту комнату! Мне было ужасно страшно!

— …

Эрика обняла её, и Трие вместе с ней повалилась на спину, недоумённо глядя перед собой.

Трупы возле двери.

Их убила не она.

Это были те самые враги, которых Трие не успела остановить и пропустила дальше.

Но если их убили не друзья, тогда кто?..

— У-у-у! Как же я рада снова тебя видеть, ворчливая магичка!

— Это кто ещё ворчливая… А-а-а! Мои рёбра!

Впрочем, сейчас это было неважно.

Переполненная радостью Трие изо всех сил стиснула Эрику в объятиях.

Наблюдавший за ними Айнц тихонько начал пятиться назад, но вскоре во что-то врезался.

Потирая затылок, он обернулся.

Позади стоял огромный командир Императорского рыцарского ордена и широко улыбался.

— Хе-хе. Мужчинам тоже полагаются крепкие объятия, разве нет?

— Что? Нет! Не полага…

— Ха-ха-ха! Рад, что вы целы, маги!

— А-А-А-А-А!

Крики двух студентов Императорской Академии разнеслись по всей гостинице.

Место, где царит настоящий хаос (5/5)

— Фу-у. Бля-я…

Внутри кареты.

Убедившись, что город уже остался далеко позади, мужчина занавесил вход тканью и сбросил накинутый поверх одежды плащ.

Его верхняя часть тела оказалась густо забрызгана свежей кровью.

Держа в одной руке лечебное зелье, мужчина осмотрел себя и удивлённо нахмурился.

На одежде не было ни единого разрыва.

— Чего? А я думал, хоть разок меня всё-таки зацепили.

С облегчением выдохнув, он почти рухнул на сиденье.

Нарвался на коллег по ремеслу.

Причём сразу на пятерых.

Чем-то это напоминало один случай из прошлого.

Тогда он пробрался в гостиницу, чтобы убить мага, нанятого имперской армией, но столкнулся там с двумя убийцами, которые, в свою очередь, явились прикончить мага королевской армии.

Пришлось сражаться.

Он думал, что больше никогда не столкнётся с другими убийцами в бою.

И вот пришлось повторить этот опыт.

— Может, они просто слабоваты были?

Мужчина наклонил голову, вспоминая их манеру сражаться.

Пусть они и были зверолюдьми, двигались чисто, атаковали без лишних движений. Сразу было видно, что подготовлены хорошо.

Насколько он слышал, на юге убийц начали обучать всего несколько лет назад.

Должно быть, они тренировались с таким усердием, будто готовы были кости себе переломать.

И всё же он вернулся после боя с пятерыми без единой царапины.

— Может, это я сильный?

Одно дело обычные солдаты, но сразу пять опытных убийц…

Раньше о таком и мечтать не приходилось.

Когда-то он даже с одним рыцарем высокого ранга не мог сойтись в честном бою, поэтому пробирался в лагерь и перерезал ему горло во сне.

А потом в какой-то момент вдруг стал резко сильнее.

Да и магической силы, кажется, прибавилось.

Что это?

Пубертат какой-нибудь?

— А.

Если подумать, стремительный рост начался как раз после того, как он провалил поступление в Императорскую Академию.

Тогда из-за отчаяния после полностью проваленного задания он с головой ушёл в работу Ворона и хватался за любые заказы.

А после появления Шлюса Хайнкеля вообще перестал позволять себе лениться на тренировках.

Этот прилизанный маг каждый раз, когда они встречались, издевался над ним…

И каким-то образом с течением времени становился сильнее в геометрической прогрессии.

Чтобы догнать Шлюса Хайнкеля…

Чтобы вырвать младшую сестру из лап этого ублюдка…

Хертлокеру ничего не оставалось, кроме как становиться ещё сильнее.

Может, он настолько отчаянно стискивал зубы и тренировался, что его мольбы наконец достигли небес?

Хертлокер на мгновение допустил эту мысль, но…

— Да ну нахрен.

И тут же отверг её.

Бога нет.

Айгис — ложь.

А даже если он существует, то всё равно не заслуживает поклонения.

Как вообще можно утверждать, что существует всемогущий и добрый бог, когда весь континент кишит голодающими и нищими?

Сколько ни думай, никакой логики.

— Кхе-кхе-кхе… Шлюс, ну ты и долбоёб.

Вспомнив произошедшее совсем недавно, Хертлокер внезапно не выдержал и рассмеялся.

Как же забавно было представить Шлюса, который всегда строил из себя крутого и важного, а стоило появиться настоящим убийцам, как он забился в комнату и сидел там, дрожа от страха.

Из-за двери, за которой спрятался этот ублюдок, не доносилось ни звука.

Поставил друга вместо щита и до самого конца даже не попытался помочь.

И стыда ведь никакого.

— Тьфу. И я ещё дрался ради такого ублюдка.

Раздражение нахлынуло мгновенно.

И что Эмилия вообще нашла в этом трусе?

Хотя если рассказать ей о сегодняшнем, она наверняка сильно разочаруется.

И больше не будет мучиться из-за такого мусора.

Да.

Можно сказать, он спас Эмилию.

Значит, поездка всё-таки оказалась не совсем бесполезной.

С этой мыслью Хертлокер закрыл глаза и довольно улыбнулся.

* * *

Обратная дорога проходила спокойно.

Настолько, что временами я вообще забывал, что нахожусь в зоне боевых действий.

Ночью, под стрёкот насекомых, я мчался по равнине, а Айрис сидела позади, крепко держась за меня.

— Луна за облаками, вокруг такая темень… Ты вообще что-нибудь видишь?

— Я прекрасно вижу.

— Я не о тебе, Шлюс. Лошадь-то хоть что-нибудь видит?

Только после слов Айрис я осознал очевидное.

Я мог воспринимать окружающее через ману, поэтому и ночью видел почти как днём.

А вот для коня сейчас наверняка была непроглядная темень.

Неужели он мчался вперёд на полной скорости, просто доверяя моим сигналам, что впереди нет препятствий?

«А…»

Неожиданно.

Я-то думал, эта скотина меня терпеть не может.

А он, оказывается, без колебаний нёсся во весь опор сквозь тьму, где впереди могло быть что угодно, полагаясь лишь на движения моих рук.

Не думал, что он настолько мне доверяет.

Скажи я ему прыгнуть с обрыва, ещё возьмёт и прыгнет.

Это что, тоже своего рода цундэрэ?

— Скоро будем проезжать между вражескими лагерями.

— М-м?.. И?

— Держись крепче.

— Ай?!

Я был уверен, что враги уже ждут.

Они загнали в Великий лес сотни людей, лишь бы прикончить меня, и с треском провалились.

Теперь наверняка полезут из кожи вон, чтобы остановить меня.

Поэтому я разогнал коня до предела.

— Что за?..

Но мои ожидания не оправдались.

Мы пронеслись буквально рядом с освещённым факелами лагерем, и оттуда не выехал ни один всадник.

Впереди стоял ещё один лагерь, но даже пехота не вышла перекрыть дорогу.

Нельзя было сказать, что нас не заметили.

Зверолюди-солдаты постоянно смотрели в нашу сторону.

Я видел, как дрожат их зрачки.

В их глазах был страх.

Они не отказывались нас останавливать.

Они не могли.

— Господин Шлюс и Святая! Открыть главные ворота!

Так мы без единого столкновения добрались до Четвёртой крепости.

Огромные ворота медленно распахнулись, и конь цокотом копыт вошёл внутрь.

— Шлюс. Когда въедем, постарайся не слишком удивляться.

— Не удивляться? Почему?

— Есть причина. И не переживай, новости будут только хорошие.

— ?..

Айрис снова говорила загадками.

Ночь уже была глубокой.

Жители наверняка давно спали, так что никакого шума быть не должно.

Тихонько войдём, поздороваюсь с Фелайн или Кейном, вернусь в гостиницу, помоюсь и сразу лягу спать.

— УА-А-А-А-А-А!!!

— Шлюс! Шлюс! Шлюс!

— Эй! Дорогу освободили, ублюдки! Господину Шлюсу и Святой проехать надо!

А…

На нас неожиданно обрушился оглушительный рёв толпы.

Встречать нас собрались все рыцари.

Нет.

Не только рыцари.

Теперь я заметил и жителей.

Хотя ночь стояла глубокая, повсюду горели огни, яркие почти как днём, а с обеих сторон дороги не смолкали крики.

Вскоре сквозь толпу протиснулась Фелайн и зашагала рядом с нами.

— Господин Шлюс! Святая Айрис! Я рада, что вы вернулись целыми! Мы уже получили известия и об успешных переговорах, и о сражении в Великом лесу!

— Только не говори, что вы рассказали об этом жителям.

— Это же хорошие новости. Чем больше людей узнают и порадуются вместе, тем лучше.

— …

Так вот кто виноват.

Именно эта девчонка устроила весь этот неловкий спектакль.

Мне пришлось подавить желание стукнуть Фелайн костяшками по голове.

Я устал и хочу немедленно свалиться в постель.

Если подумать, Кейн вдруг начал вызывать у меня уважение.

Этот ублюдок больше сорока часов сражался без сна, потом вернулся, устроил дуэль и ещё провёл военный совет.

Даже если он бесполезный, сверхчеловек всё-таки остаётся сверхчеловеком.

— Внутри крепости ничего не произошло?

— Около сорока вражеских агентов устроили нападение, но…

— Когда?! Где?! Кто ранен? Кто погиб?!

— Шлюс. Что я только что тебе сказала?

Когда я резко наклонился к Фелайн и начал засыпать её вопросами, Айрис дёрнула меня за одежду.

Точно.

Она же только что сказала не волноваться, потому что новости будут хорошими…

— Погибших нет. Госпожа Шульценбург получила ранение, но…

— Ранение?!

— Да дослушайте вы до конца… Её полностью вылечили высококачественным лечебным зельем.

— Этого недостаточно. Айрис, немедленно…

— Знаю. Нужно проверить, не осталось ли внутренних повреждений. Я пойду первой.

— Я провожу Святую в лазарет.

Айрис взяла меня за руку, спустилась с коня и вместе с Фелайн исчезла в толпе.

Перед уходом она обернулась и слегка мне подмигнула.

Кажется, ещё что-то беззвучно сказала одними губами.

Что-то там «пожелаю»?..

Не разобрал.

— Шлюс Хайнкель! Великолепный подвиг!

— Командир Императорского рыцарского ордена?

— В одиночку разгромить двухтысячную армию! Превосходно!

— Что?..

Кейн внезапно подбежал и начал нести какую-то чушь.

Какие ещё две тысячи?

Я их даже не видел.

— Я зарубил от силы около трёхсот. Ты серьёзно веришь в такие беспочвенные слухи?

— Беспочвенные?! Мы всё прекрасно видели через наблюдательную магию! В Великий лес вошли две тысячи пехотинцев, а вышла оттуда лишь тысяча!

— Что за…

Я уже хотел возразить, но замолчал.

Тех, кого я собственноручно убил или искалечил, действительно было около трёхсот.

Но что, если охваченные паникой зверолюди побежали не к выходу, а глубже в Великий лес и там заблудились?

Тогда они наверняка погибнут от истощения.

В таком случае ещё семьсот пропавших без вести вполне объяснимы.

Но всё же…

Они отправили в Великий лес целых две тысячи человек?

Не думал, что их будет настолько много.

Похоже, они вытащили вообще все свободные силы, которые сумели экстренно собрать посреди ночи.

— Чёрт возьми! Может, хоть рукой им помашешь?! Они все сюда пришли именно ради тебя!

— …

Со всех сторон раздавались крики «ура», и мне стало невыносимо неловко.

Под давлением Кейна я всё-таки поднял руку и неуклюже помахал толпе.

Рёв тут же стал ещё громче.

Ух.

Сейчас барабанные перепонки лопнут.

— Слышал, вы отбили нападение агентов. Хорошая работа.

— Какая там моя работа. Почти всё в одиночку сделала дочь Гавейна.

— Вот как…

Я и раньше знал, что Трие сильна, но сейчас это ощущалось совсем иначе.

Мне помогали все возможные обстоятельства, способные вселять в противника страх, а сами враги оказались довольно слабыми, поэтому мой бой больше походил на резню.

А Трие пришлось в одиночку противостоять сорока противникам на пике их возможностей, которые вдобавок её совершенно не боялись…

Пусть со стороны мой подвиг выглядел впечатляюще, куда более тяжёлую работу проделала именно она.

— Тогда я тоже загляну в лазарет и пойду спать.

— Что ты такое говоришь? Тебя же ещё подбросить должны.

— Что?

Что он сейчас сказал?

Я уже собирался спросить именно это, когда…

— Ух?!

— Эй, ребята! Герой вернулся! Разве не полагается встретить его как следует?!

— Полагается!

Меня насильно стащили с коня.

Кейн без малейшего усилия поднял меня и швырнул прямо в толпу.

— Шлюс! Ура! Ура-а-а!

— Ух?!

И вот меня действительно начали подбрасывать.

По ощущениям — метра на три вверх.

Хотя, учитывая силу рыцарей этого мира, возможно, меня и правда швыряли настолько высоко.

Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота, но почему-то это было не так уж неприятно.

Я уже начал понемногу привыкать к оглушительным крикам, когда…

— Кхек!

— А…

Я шлёпнулся прямо на землю.

Секунду.

Спина.

Кажется, я сломал позвоночник…

Вы это специально сделали, да?

Зовите Айрис сюда, ублюдки.

Событие активировано

— Вражеские колонны одна за другой уходят в Великий лес.

Даже наблюдательная магия была не нужна.

С крепостной стены Четвёртой крепости всё прекрасно просматривалось невооружённым глазом.

Стены уже заполонили рыцари и солдаты, собравшиеся посмотреть на величественное зрелище: десятки тысяч воинов Великого леса покидали юг.

— Хитрые ублюдки.

Отступление такого масштаба за одну ночь не подготовишь.

Значит, они заранее держали всё наготове, чтобы в любой момент свернуться и уйти.

А ведь ещё недавно называли Южную Республику передовой борьбы за освобождение зверолюдей-рабов и говорили о ней чуть ли не как о братском государстве с общей судьбой.

Глядя на такое, начинало казаться, что, вопреки распространённому мнению, именно Великий лес обладал лучшей дипломатией на континенте.

Благодаря такой хитрой и быстрой реакции он и сумел добиться признания своего независимого положения, располагая мощью, не достигавшей даже одной десятой от имперской.

— Мятежники тоже отходят.

Они покидали оборонительные позиции, которыми прежде усеяли все окрестные высоты.

Потеряв половину армии, противник понял, что больше не сможет удерживать столь растянутую линию обороны, и отказался от рассредоточенного размещения войск.

Теперь у них оставалось меньше десяти тысяч пехотинцев и менее двух тысяч всадников.

Если учитывать разницу в качестве войск, карательная армия уже ничем им не уступала.

А Великий лес вдобавок присоединился к блокаде, перекрыв поставки продовольствия на юг.

Теперь преимущество было явно на нашей стороне.

Даже начинать осаду не требовалось.

Отныне достаточно было медленно ждать, пока они сами зачахнут.

Главное, снова не поддаться на провокацию врага, не ввязаться по-идиотски в бой и не угробить всех рыцарей.

Если этого не случится, инициатива окончательно перешла к нам.

Перелом наступил.

— Теперь начнётся затяжная война.

— Да. Если долго не будет сражений, войска быстро расслабятся. Нужно будет поддерживать и боевой дух, и напряжение на достаточном уровне.

— М-м… Это верно.

— Я всё организую так, чтобы господину Шлюсу не пришлось беспокоиться. И мы ни в коем случае не станем без необходимости вступать в генеральное сражение.

— Э-э… Разумеется. Но почему ты вдруг об этом заговорила?

— Ведь вы скоро уезжаете. Господин Шлюс и ваши товарищи переломили ход войны в нашу пользу. Отныне уже мы…

— Вообще-то у меня ещё около трёх дней.

— …

Фелайн плотно закрыла рот.

А затем, видимо от смущения, её лицо стремительно покраснело.

— Прошу прощения. Я поспешила с выводами…

— Думаю, в течение этих трёх дней они капитулируют.

— Что? Не думаю, что такое возможно. Судя по запасам продовольствия противника, за три дня они точно не будут вынуждены сдаться…

Да.

Если захотят, смогут продержаться месяц.

А то и год.

Но тот Лоррейн, которого я знал, не станет этого делать.

Восстание он поднял отчасти из-за собственных амбиций, но куда важнее было его возмущение тем, насколько бесчеловечно обращались с рабами.

С его характером он не сможет приказать продолжать сопротивление до тех пор, пока последний человек не умрёт от голода.

— Просто предчувствие. Почему-то кажется, что так и будет.

— ?..

Оставив озадаченную Фелайн позади, я спустился со стены.

В ближайшее время крупных сражений наверняка не будет.

Теперь для мятежников даже одно поражение могло обернуться смертельной потерей сил.

Чёрт.

Как же тяжело было дотащить ситуацию до этого момента.

Говорят, хороший полководец избегает проигрышных сражений и вступает лишь в те, которые способен выиграть.

А я делал ровно наоборот.

Выбирал почти исключительно бои, которые должен был проиграть, и каким-то образом вырывал победу силой.

Некоторые решения и вовсе были почти азартной игрой.

Тогда положение было настолько отчаянным, что другого выбора не оставалось, но сейчас, оглядываясь назад, становилось жутковато.

Больше никогда.

Если же говорить о том, благодаря чему мне вообще удалось пережить все эти тяжёлые сражения…

Скри-иип…

— А, учитель!

Наверное, благодаря этим ребятам.

Открыв дверь лазарета, я увидел всех собравшимися вокруг кровати Трие.

Похоже, они решили, что здесь, под охраной солдат, безопаснее, чем в гостинице, местоположение которой уже раскрыли.

— Как себя чувствуешь, Трие?

— Да вообще отлично! Хоть сейчас вставай и иди тренироваться, но…

— Нельзя! Тебе нужен полный покой!

— Вот. Не даёт даже встать. Хе-хе.

Айрис выглядела на удивление взволнованной.

Может, её выбило из колеи то, что подруга впервые чуть не погибла?

Хотя нет.

Меня ведь тоже как-то проткнули мечом, а тогда она вроде оставалась спокойной.

Странно.

Но я решил не зацикливаться.

— Шлюс, ты лучше меня послушай. Я тебе говорю, тогда в гостинице был кто-то ещё!

— Ох. Опять начинается.

— ?..

Айнц и Эрика с таким видом отвернулись, будто слышали эту историю уже десятки раз, а Трие возмущённо нахмурилась.

— О чём ты?

— Я про вчерашнее. Я ведь потеряла сознание, не успев прикончить всех врагов. Но потом кто-то вместо меня разобрался с оставшимися убийцами. Эрика и Айнц сказали, что это были не они.

— Да, не мы. Мы из комнаты вообще ни на шаг не выходили.

— Тогда очевидно же, что там был кто-то третий!

— М-м…

Третий человек.

Достаточно сильный, чтобы справиться с убийцами.

К тому же готовый бесплатно вступиться за магов, а после незаметно исчезнуть.

На ум сразу пришёл Хертлокер, но им это быть не могло.

Сделай он что-нибудь подобное, обязательно потом явился бы ко мне и из кожи вон лез, напоминая, что теперь я ему должен.

Значит, оставался только один вывод.

— Трие. Похоже, ты наконец вступила в область сверхчеловека.

— Это ещё что значит?

— Видимо, даже после потери сознания твоё подсознание продолжило сражаться и перебило врагов.

— О-о! А ведь звучит правдоподобно!

— Нет! Да не может такого быть!

Все, кроме самой Трие, почему-то сразу согласились.

Даже мне собственное объяснение показалось неожиданно убедительным.

Продолжать бой, потеряв сознание от боли, исключительно благодаря силе воли…

Похоже, Трие снова преодолела очередной предел.

Если вдобавок к этому у неё однажды по-настоящему раскроется талант к магии…

Возможно, появится чудовище даже страшнее, чем она была в оригинале.

— Шлюс Хайнкель! Письмо от его величества императора!

— !..

Дверь внезапно распахнулась, и внутрь ворвался посланник.

По одежде сразу было ясно, что он прибыл из императорского дворца.

Я глубоко вдохнул, вышел с ним в коридор и принял письмо.

Наверное, можно прочитать прямо здесь.

Шлюс Хайнкель. До меня дошли сведения, что карательная армия провозгласила на юге указ об освобождении рабов. Несомненно, это было сделано по твоему распоряжению. На этот раз я оставлю произошедшее без последствий, однако впредь при принятии столь значимых решений ты обязан сперва связаться с императорским двором и…

Так вот реакция на указ об освобождении рабов наконец добралась до меня.

Дальше можно было не читать.

Всё равно всё уже было сделано.

— Передайте его величеству, что он опоздал.

— Что? И это всё?

— Всё.

Интересно, как он отреагирует, когда узнает ещё и о посмертном посвящении лидера мятежников в рыцари, государственных похоронах и моих самостоятельных переговорах с Великим лесом?

Не помрёт ли от давления?

Хотя если после этого Ария взойдёт на престол, лично я буду только благодарен.

Я похлопал посланника по плечу и вернулся к друзьям.

* * *

То, что силы противника сократились вдвое, вовсе не означало, что у карательной армии стало меньше работы.

Скорее наоборот.

Раньше враг разбивал лагеря вокруг Четвёртой крепости, пытаясь её окружить, поэтому отслеживать передвижения его войск было довольно просто.

Теперь же он отвёл людей неизвестно куда и спрятал их.

Приходилось тратить куда больше сил, чтобы установить местонахождение каждого отряда.

И здесь как нельзя кстати пришлась созданная мной наблюдательная формула.

Я попробовал вести наблюдение не при помощи видимого света, а используя колебания магической силы, и даже не ожидал, насколько возрастёт дальность.

Может, после возвращения в столицу запатентовать эту штуку?

Хотя нет.

Наверное, сначала придётся написать работу и доказать принцип действия…

Нет уж, спасибо.

— О-о! Ты будто двигаться плавнее стал! Неужели что-то осознал?

— Кх!

А сейчас я проводил спарринг с Трие.

Айрис десятки раз повторила ей не вставать с кровати, но стоило ей отлучиться, как Трие тут же размотала бинты, поднялась и начала приставать ко мне с просьбами потренироваться.

Пришлось согласиться.

Но она что, правда преодолела какую-то стену?

Раньше я хотя бы изредка мог вырвать у неё одну-две победы.

Теперь же даже малейшего шанса не видел.

— М-м? Ты сегодня какой-то агрессивный!

Слова Трие подсказали мне решение.

Нельзя пытаться победить.

Я всё равно не смогу её одолеть.

Тогда оставался только один вариант.

— Попалась.

— А?

Лезвие Трие остановилось прямо у моего горла.

А моё — у её.

Выяснять, чей клинок оказался на долю мгновения быстрее, не имело смысла.

В настоящем бою нам обоим в итоге снесло бы головы.

Взаимное уничтожение.

То есть ничья.

— Так вообще можно? Как ты смог сознательно выбрать приём, при котором сам погибнешь?

— А разве ты не сделала то же самое?

— Я-то была уверена, что учитель уклонится.

— Я думал о тебе то же самое.

— …

Похоже, мыслили мы примерно одинаково.

Сражайся мы так в настоящем бою, оба уже были бы мертвы.

От нелепости ситуации мне даже стало смешно.

— Фух… Слишком вспотел. Надо помыться.

— А. Кажется, здесь есть купальня?

— Да. Как раз собираюсь туда. Пойдёшь со мной?

— Ч-что?! Нет?! Учитель, ты с ума сошёл?!

Трие, ещё секунду назад казавшаяся надёжным мужиком, тут же съёжилась и отступила от меня подальше.

В такие моменты особенно остро вспоминалось, что она всё-таки девушка.

— Шучу.

— А-а… Пожалуйста, пусть такие вещи и дальше остаются только шутками. У меня чуть сердце не остановилось.

Во второй половине дня рыцари полностью арендовали одну из городских купален.

Формально я тоже был рыцарем, так что никаких проблем со входом возникнуть не должно.

Вот только почти все рыцари были мужчинами, поэтому наверняка никто не разделял купальню на мужскую и женскую части.

Что тогда делать Трие?

— М-м… Тебе, пожалуй, лучше зайти позже. Через час попрошу полностью освободить купальню.

— А. Потому что там одни мужчины… Точно. Спасибо.

Оставив смутившуюся Трие, я отправился к купальне.

Даже снаружи здание выглядело немаленьким.

Город был огромным, поэтому, видимо, мог позволить себе содержать подобные сооружения.

Я сразу вошёл внутрь.

У входа сидел Тейлор и клевал носом.

— Приветствую, заместитель командира.

— А! Шлюс. Добро пожаловать.

— Ты что, теперь ещё и купальней заведуешь?

— Ха-ха-ха. Нет, конечно. Просто сейчас…

— Что сейчас?

— А, ничего. Пользуйтесь сколько пожелаете.

На мгновение на лице Тейлора появилось затруднение, но затем он широко раскрыл глаза и почему-то начал ухмыляться.

Что с ним?

Я озадаченно склонил голову, но всё равно пошёл дальше.

«Никого?»

В раздевалке стояла полная тишина.

Сколько ни оглядывайся, других рыцарей не было.

Наверное, все уже помылись и разошлись.

Впрочем, время действительно неудобное: почти совпадало с ужином.

Я разделся, сложил одежду в корзину и обернул вокруг талии полотенце.

— О-о…

Стоило выйти к купальням, как я невольно восхитился.

Купальней это место называлось лишь формально.

На деле всё напоминало настоящий горячий источник.

Вода, похоже, была довольно горячей: вокруг клубилось столько пара, что почти ничего нельзя было разглядеть.

Прямо декорации для какого-нибудь аниме или манги, где главного героя по нелепой случайности принимают за извращенца.

Хотя со мной-то ничего подобного произойти не может.

Вот с Хертлокером — вполне.

— Фу-у-ух…

Я опустил ноги в самый большой бассейн.

А затем медленно погрузился в воду и сел.

Горячая вода обволокла тело, и по нему разлилось невероятное облегчение.

Вот оно.

С тех пор как попал в этот мир, я уже успел забыть, насколько приятно сидеть в настоящей купальне.

Вот бы после этого ещё банановое молоко выпить.

Хотя прекрасно понимал, что это несбыточная мечта.

— Фу-у…

Шаг…

Я отдыхал, прислонившись к камню, когда позади едва слышно раздались лёгкие шаги.

Ну да.

Не могло же мне одному достаться всё это место.

Наверное, начали приходить другие рыцари.

Я обернулся, гадая, знаком ли с тем, кто вошёл.

Из-за густого пара почти ничего не было видно…

Что это с ним?

Почему тело такое фигуристое?

Прямо как женское…

— А?

— Э?

Ушки — торчком.

И только увидев кошачьи уши, мгновенно вставшие на макушке от удивления, я наконец понял.

Передо мной, прикрывая тело полотенцем, стояла не кто иная, как Фелайн.

Мне было тяжело

Проверив почтовый ящик, Эмилия с застывшим лицом развернулась.

Сегодня снова пусто.

Он так занят?

Настолько, что не может написать даже одного письма?

Но ведь хотя бы сообщить, что он жив и с ним всё хорошо, можно было…

— Ха-а…

В конце концов тяжёлый вздох всё-таки вырвался наружу.

Конечно, Эмилия не то чтобы переживала за его жизнь.

О том, что со Шлюсом всё в порядке, теперь знала вся Империя.

«Карательная армия, оказавшаяся на грани уничтожения, переходит в масштабное контрнаступление…»

«Четвёртая крепость отбита!»

«Женщина-зверолюд во главе карательной армии. За ней стоит Шлюс Хайнкель?»

Пресса, долго хранившая молчание, теперь одну за другой выпускала статьи о гражданской войне.

Карательная армия оказалась в критическом положении, однако после вступления в войну Шлюса Хайнкеля и студентов Императорской Академии сумела перейти в контратаку.

Особенно подробно журналисты разбирали то, как всего за один день была уничтожена тяжёлая кавалерия, а вслед за этим целиком захвачена крепость. Для этих событий даже составляли отдельную хронологию.

Это уже нельзя было назвать обычными сводками с фронта.

Похоже, из Шлюса Хайнкеля всерьёз начали делать героя.

— Как-то это всё… впечатляет.

Эмилия лежала грудью на столе и произнесла это без всяких сил.

Шлюс Хайнкель с самого начала был необычным человеком.

Кто вообще при первой встрече предлагает тысячу тирионов в качестве месячной зарплаты?

Тогда она решила, что перед ней сумасшедший, совершенно не знающий жизни, но теперь, оглядываясь назад, понимала, что скорее всего, он сразу увидел, насколько сильно ей была нужна эта работа.

С тех пор Шлюс словно не знал поражений.

Никому не известный, ничем не примечательный простолюдин начал творить невесть что в Императорской Академии, куда стекались лучшие таланты всей Империи.

А теперь ему и этого оказалось мало, и он уже совершал выдающиеся подвиги на войне.

После всего произошедшего императорская семья наверняка начнёт доверять Шлюсу ещё сильнее.

Это было хорошо.

Безусловно хорошо, но…

— Такое чувство, будто братик становится всё дальше от меня.

И от этого одновременно становилось горько.

Казалось, Шлюс меняется.

Хотя на самом деле он наверняка остался прежним.

Тем самым мужчиной, который, увлёкшись чем-нибудь, способен работать, пока не свалится от голода; отвратительно готовит; кажется угрюмым, но на удивление легко плачет; делает вид, будто во всём ищет выгоду, а в итоге всё равно не может спокойно смотреть, как близкие ему люди страдают.

Его настоящая сторона, которую он никогда не показывал посторонним и открывал лишь перед ней.

Она уже так давно её не видела, а теперь узнавала о нём только из газет, поэтому Шлюс и правда начинал казаться каким-то другим человеком.

Если даже ей, просто сидевшей здесь, было настолько тяжело, то каково самому Шлюсу?

Насколько же мучительно постоянно скрывать себя и изображать перед всеми другого человека?

— Я хочу его увидеть…

Я ведь могу выслушать всё.

Если Шлюс захочет плакать или всю ночь без умолку болтать, она сможет слушать его, обнимать и гладить по голове.

Сможет сделать для него всё то, чего не сможет никто другой.

Но когда же он наконец вернётся?

Не прошло ещё и недели с его отъезда, а по ощущениям минул целый месяц.

— Только не говорите…

В этот момент Эмилию внезапно посетила дурная мысль.

От одной лишь мысли об этом она раздражённо сжала кулак.

— Он ведь не молчит потому, что развлекается там с какой-нибудь рабыней-зверолюдом?

Если Шлюс действительно управлял главнокомандующей карательной армии, то на занятых армией территориях он фактически был равен королю.

А значит, там он мог получить почти всё, чего пожелает.

Если подумать, за всё время службы Эмилия ни разу не видела, чтобы Шлюс проявлял особый интерес к женщинам.

И уж тем более ни разу он ничего подобного не требовал от неё.

Но что станет делать молодой мужчина, который долго жил в таком воздержании, а затем внезапно получил почти неограниченную власть?

— Н-нет. Не может быть.

Шлюс не такой.

Он не из тех мужчин, кого способно поколебать подобное искушение.

Эмилия отчаянно мотнула головой, заставляя себя в это поверить.

* * *

Нельзя сказать, что женщины меня вообще не интересовали.

Думаю, половое влечение у меня было примерно на уровне обычного мужчины.

Просто возможностей не возникало.

Вокруг меня были сплошь женщины, которых нельзя трогать.

Прожив так несколько месяцев, я решил, что уже успел к этому притупиться.

По крайней мере, до сегодняшнего дня.

— Господин Шлюс?

— А…

Я так и застыл, обернувшись назад.

Тело Фелайн было прикрыто полотенцем, но намокшая ткань просвечивала, и силуэт отчётливо проступал сквозь неё.

Лишь проведя взглядом от самых ног вверх, я наконец заметил растерянное лицо Фелайн.

Продолжать смотреть было уже откровенно невежливо, поэтому я поспешно отвернулся.

— Прости.

— Да ничего… За что?..

— Видимо, сейчас время для женщин. Я ошибся.

Чёртов Тейлор.

Вот почему он с такой мерзкой ухмылкой пропустил меня внутрь.

Получается, купальня была пустой не потому, что никто не пришёл, а потому что сейчас ею пользовались женщины?

— Н-нет! Отдельного женского времени здесь нет.

— Что?

— Просто иногда я заранее сообщаю, когда хочу помыться, и мужчины примерно на час освобождают купальню.

А-а.

Теперь всё стало понятно.

Обычно купальня была общей, но рыцари делали исключение ради Фелайн.

Наверняка Священный рыцарский орден ещё и полупринудительно заставлял остальных рыцарей уходить.

Но какого чёрта тогда Тейлор ничего мне не сказал?..

— Тогда я выйду. Вернусь, когда ты закончишь.

— Не нужно. Вам вовсе не обязательно уходить.

— …

Я уже собирался подняться, когда Фелайн, успевшая подойти почти вплотную сзади, положила руку мне на плечо.

Чёрт.

Поднялось кое-что другое, поэтому теперь встать я действительно не мог.

Пришлось остаться сидеть и спрятать тело в воде.

Вскоре Фелайн с тихим плеском прошла на другую сторону и погрузилась в купель.

— Фу-ух… Хорошая здесь купальня, правда?

Фелайн заговорила так непринуждённо, что я окончательно отказался от мысли уйти.

Она просто наслаждалась купанием, а если я один продолжу думать о всякой похабщине, это будет уже невежливо с моей стороны.

— Неплохая.

— Что? Неплохая? Хотите сказать, бывают купальни ещё лучше этой?

— Конечно. Правда, сейчас я туда попасть не могу…

— Какая жалость.

Хотя нет.

Не то чтобы я никогда больше туда не попаду.

Если увижу концовку этой истории, то смогу вернуться.

В последнее время я настолько сосредоточился на происходящем прямо перед глазами, что почти забыл о своей конечной цели.

После того как начал заглядывать в воспоминания Шлюса, стало ещё хуже.

Так ведь недолго и вовсе забыть, кто я такой, а потом остаться жить здесь как обычный житель этого мира.

Чтобы этого не произошло, нужно постоянно напоминать себе о цели.

Увидеть концовку.

— Господин Шлюс, можно кое-что спросить?

— Спрашивай что угодно.

— Почему вы вообще решили в нас вложиться? Вы ведь ни разу лично не приезжали посмотреть на тренировки, да и о том, что я зверолюд, узнали только после прибытия на юг. Вы ничего о нас не знали. Тогда почему инвестировали?

Вопрос был вполне закономерным.

Полностью честно ответить я не мог, поэтому решил сказать лишь половину правды.

— Мне понравилось название.

— Что?

— У меня просто было много лишних денег, и я искал, во что вложиться. А название нового рыцарского ордена показалось мне крутым. Так понравилось, что я решил инвестировать.

— Как это вообще…

Священный рыцарский орден.

Это название нравилось мне ещё задолго до того, как я начал писать роман.

Так называлась одна малоизвестная музыкальная группа, которой я когда-то сильно увлёкся и скупил все её альбомы.

Правда, меньше чем через год группа распалась, но название «Священный рыцарский орден» так и осталось у меня в голове до самого момента, когда я взялся писать.

— Что? Разочарована, потому что причина оказалась такой пустяковой?

— Нет. Просто удивительно. На самом деле название «Священный рыцарский орден» я услышала во сне. Мне приснилось, будто я веду несколько тысяч человек в огромную битву, и там нас называли Священным рыцарским орденом. Теперь, когда думаю об этом, наверное, тот сон был предвидением сегодняшнего дня.

— …

Нет.

Ты же сказала «несколько тысяч».

Значит, речь шла о гораздо более далёком будущем, когда Священный рыцарский орден разрастётся в разы.

Не знаю, было ли это простым совпадением или настоящим вещим сном, но мурашки по коже всё-таки пробежали.

— Хи-хи. Как необычно. Никогда не думала, что однажды буду сидеть в купальне вместе со своим инвестором и обсуждать такие вещи.

— Я тоже…

Чем больше я об этом думал, тем сильнее злился.

Тейлор, сволочь.

Не знаю, что этот ублюдок задумал, когда устроил мне такую неловкую ситуацию.

Выйду отсюда — первым делом ему врежу.

— Фу-у. Я что-то слишком долго засиделась. Господин Шлюс, вы не собираетесь выходить?

— Я ещё немного посижу…

Даже когда Фелайн поднялась из воды, мне пришлось продолжать сидеть неподвижно.

Я ещё не до конца успокоился.

— Я сейчас буду мыться. Может, заодно спины друг другу потрём?

— Это шут…

— Ахаха… Да. Шутка.

Фелайн неловко рассмеялась и повернулась ко мне спиной.

И в тот же миг у меня словно перехватило дыхание.

Вся её спина была покрыта шрамами.

Стоило их увидеть, как грудь вдруг тяжело сдавило.

Теперь, кажется, я понял, зачем Тейлор впустил меня сюда.

— Выглядит ужасно, правда? Конечно, такое никому не захочется трогать…

— Нет. Я вымою тебе спину.

— Что? Вы серьёзно?

— Да. Обязательно.

Всё уже прошло.

Я поднялся из купели и подошёл к Фелайн.

Она выглядела растерянной, но я отвёл её к месту для мытья и усадил.

Сев позади, я посмотрел ей на спину и невольно вздохнул.

Красивая спина с аккуратными мышцами была словно изрезана множеством уродливых следов.

Я намылил губку и начал медленно проводить ею по коже.

Пальцы касались бугристых шрамов, и я пытался представить, насколько сильно ей тогда было больно.

— Вы не спросите, откуда они?

— Мне неинтересно.

— Вот… как…

Я и так знал.

Это следы от плети, оставшиеся со времён, когда она была нищей в Империи и работала где придётся.

Поля, кузницы, стройки…

Фелайн с самого детства перебивалась тяжёлой работой, лишь бы выжить.

Она была не слишком ловкой и постоянно ошибалась, поэтому её часто били.

Свободный человек, живший хуже раба.

— Они ещё болят?

— Некоторые иногда ноют. Другие уже нет.

— А здесь?

— Там вообще ничего не чувствую.

— А тут?

— Ау… Вот там немного щиплет.

Денег на мази и лекарства у неё наверняка не было.

Вот шрамы и остались.

Конечно, в оригинале хватало персонажей с куда более страшными ранами.

Но они всегда показывали свои увечья и в итоге получали утешение от главного героя, Хертлокера.

Фелайн была другой.

Она ни разу не появлялась без доспехов и всегда оставалась сильной и несокрушимой.

Ведь её роль заключалась в том, чтобы быть рыцарем-защитником, которая всякий раз бросалась спасать Хертлокера, когда тот попадал в беду.

Ей не позволялось показывать слабость.

То, что у неё было тяжёлое прошлое, осталось лишь строчкой в материалах по сеттингу.

Даже я, автор оригинала, до этого самого момента успел об этом забыть…

— Теперь, кажется, понял.

— Что именно?

Я понял, зачем Тейлор отправил меня сюда.

С характером Фелайн она наверняка ни за что не стала бы показывать кому-либо шрамы на спине.

Даже от членов Священного рыцарского ордена скрывала бы.

Сами рыцари были ещё молоды и могли ничего не замечать, но Тейлор наверняка что-то подозревал.

Он, должно быть, понимал, что Фелайн позволяет своим ранам, и телесным, и душевным, гнить внутри себя.

Поэтому и доверил всё мне — человеку, перед которым она могла не притворяться.

— Я о том, почему вложился в тебя. Мне тоже приснился сон. О страдающей женщине-зверолюде.

— Врёте…

— Можешь считать и так. Но сколько ни думаю, похоже, я пришёл сюда именно для того, чтобы зализать твои раны. Мне нисколько не интересно, какое у тебя было прошлое и какие шрамы ты носишь. Я не стану расспрашивать. Но если ты сама захочешь рассказать, я буду молча слушать. От начала до конца, не пропуская ни единого слова, пока глажу твои раны.

— …

Ш-ш-ш…

Я вылил ковш воды на спину Фелайн.

Пена смылась, снова обнажая покрытую шрамами кожу.

— Хн… Х-х…

Плечи Фелайн дрожали.

Она плакала?

Сильнейшая девушка, которая в оригинале ни разу даже не выглядела так, будто вот-вот расплачется, теперь вся дрожала.

Я уже собирался положить ей руку на плечо, когда…

— Господин Шлюс…

Фелайн внезапно обернулась ко мне.

Полотенце, державшееся на груди, начало соскальзывать, и я невольно вздрогнул.

Но сейчас отвернуться и сбежать я уже не мог.

— Обними меня.

Фелайн протянула ко мне обе руки.

Голос дрожал, а глаза выглядели так, будто она вот-вот разрыдается.

Не произнеся ни слова, я словно заворожённый раскрыл руки.

Фелайн тут же крепко прижалась ко мне.

— Мне было тяжело… Хнык… Мне правда… правда было так тяжело…

Я молча гладил её по шрамам на спине и слушал.

Позволил девушке, которой однажды суждено стать сильнейшей, выплакать всю накопившуюся боль.

Плакать так, как мог услышать только я.

Окончание войны (1)

— Возвращайтесь. Главнокомандующая сейчас моется.

— Тц…

Рыцари, пришедшие целой толпой, после слов Тейлора сразу развернулись и ушли.

Если главнокомандующая решила ненадолго занять купальню целиком, ни один рыцарь не мог этому возразить.

Тем более если главнокомандующая была женщиной.

В очередной раз успешно спровадив рыцарей, Тейлор скрестил руки на груди и снова уселся на стул.

— Хм…

Прошло около пяти минут с тех пор, как он впустил Шлюса.

Как и предупреждала, вскоре пришла главнокомандующая Фелайн и вошла внутрь.

Разумеется, Тейлор не сказал ей, что там уже находится Шлюс.

Причина была всего одна.

— Наверное, уже встретились. Кхе-хе…

Потому что это обещало быть забавно.

Вот и всё.

Оба, похоже, были девственниками.

Тейлору было интересно, как они отреагируют, столкнувшись в купальне практически голыми.

Может, скоро оттуда раздастся стон?

А может, ему даже посчастливится увидеть редкое зрелище: всегда угрюмый и невозмутимый Шлюс Хайнкель, получив по морде, выбегает наружу.

— М-м… М-м-м… М-м-м-м?..

Но что-то было не так.

С тех пор как Фелайн вошла, прошло уже минут двадцать.

А изнутри не донеслось не то что крика, даже ни одного громкого голоса.

Прошло ещё немало времени.

Но никто так и не вышел.

«Неужели там что-то случилось?»

А вдруг на них обоих напал убийца?

У Тейлора постепенно появлялось дурное предчувствие.

Ему до смерти хотелось зайти внутрь и проверить, но стоило вспомнить о ждущих его дома любимой жене и маленькой дочери, как совесть не позволяла сделать ничего подобного.

Может, хотя бы крикнуть отсюда и спросить, всё ли в порядке?

Тейлор как раз решился и поднялся с места.

— А?..

Топ. Топ.

Изнутри донеслись шаги.

А следом появились Шлюс Хайнкель и…

— Ты все это время стоял здесь на страже? Хорошая работа, заместитель командира.

— А-а… Да…

…идущая рядом с ним Фелайн.

Вот только выглядела Фелайн как-то странно.

Её уши, обычно напряжённо стоявшие торчком, теперь расслабленно опустились.

А прямой и всегда суровый взгляд, от которого обычно веяло холодом, заметно смягчился и то и дело обращался к лицу Шлюса.

Это было уже не лицо командира Священного рыцарского ордена и главнокомандующей карательной армии.

Сейчас перед ним была просто женщина-зверолюд.

«Что, мать вашу, там произошло?»

Тейлор ошеломлённо переводил взгляд с одного на другую.

Вскоре Шлюс приблизился, наклонился к его уху и тихо прошептал:

— Тейлор.

— Да?

— Ты ведь намеренно устроил эту ситуацию. Хотел поблагодарить.

— А… Да…

Тейлору оставалось лишь неловко улыбнуться.

Поблагодарить?

Он-то думал, что Шлюс — безнадёжный девственник, которому никогда не хватит смелости.

А этот тип, оказывается, настоящий мастер.

Просто на войне было не до того, но дай ему шанс — и всего за час он способен полностью завоевать женщину?..

Тейлор невольно ощутил нечто похожее на благоговение перед невозмутимым Шлюсом.

— Теперь можешь впускать остальных рыцарей.

— А, точно. Да. Только сначала воду сменим, а потом пущу.

— Смените воду? Зачем заниматься настолько неэффективной ерундой?

— Потому что есть психи, которые потом начинают хлебать воду, в которой купалась главнокомандующая.

— …

Лицо Фелайн застыло.

Она только что узнала факт, о котором совершенно не хотела знать.

В этот момент Шлюс услышал быстрые шаги издалека и невольно напрягся.

Он приготовился к внезапной атаке убийцы.

Однако из-за угла выбежал всего лишь рыцарь Императорского рыцарского ордена.

— Шлюс Хайнкель! Главнокомандующая! Вы оба здесь!

— Что случилось?

— Срочная новость! Герцог Лоррейн объявил о безоговорочной капитуляции и намерен сдаться!

— Что?..

Все трое ошеломлённо замерли на месте.

* * *

Ситуация резко ускорилась.

Честно говоря, я расслабился.

Великий лес объявил о блокаде, а я разгромил их пехоту вчера.

И лишь сегодня утром войска Великого леса начали отступать.

Поэтому я рассчитывал, что хотя бы сегодняшний день пройдёт спокойно.

Одни только сбор тел, лечение раненых и подсчёт потерь должны были занять у противника весь день.

Но Лоррейн будто посмеялся над моими прогнозами и с лёгкостью их опроверг.

Он объявил о безоговорочной капитуляции, полностью отказавшись от всего, что представляла собой Южная Республика.

Без каких-либо переговоров.

— С ума сойти. Насколько вероятна ловушка?

— Сейчас выясняем. Однако герцог Лоррейн лично предложил первым прибыть в Четвёртую крепость и сдаться, после чего просит разрешить разоружение всех солдат.

— …

Вероятность ловушки следовало считать низкой.

Особенно если посмотреть на длинную колонну, уже приближавшуюся издалека.

Она растянулась в тонкую линию, так что наша кавалерия при желании могла в любой момент ударить в середину, разорвать строй пополам и устроить резню.

Для боя хуже построения не придумать.

Они шли сюда не сражаться.

Разумнее всего было предположить, что они действительно собираются капитулировать.

— Премьер-министр Лоррейн желает сдаться! Откройте главные ворота!

— …

Слуга, уже приблизившийся к подножию стены, кричал так, что голос разносился далеко вокруг.

Однако Фелайн ничего не отвечала.

Она лишь холодно смотрела на него сверху.

— П-премьер-министр Лоррейн желает сдаться! Ответьте!

— …

Фелайн ответила одним ледяным взглядом.

В этот момент я не мог не восхититься ею.

Будь на её месте я, уже радостно приказал бы открыть ворота, затащил Лоррейна внутрь и сунул ему под нос документ о капитуляции с требованием немедленно подписать.

Но Фелайн следила даже за такими мелочами, чтобы достоинство Империи ни в коем случае не пострадало.

— Хватит. Не упрямься.

— Г-господин премьер-министр!

В этот момент из колонны вышел Лоррейн и положил руку на плечо слуги.

— Я, Лоррейн Филипп, бывший герцог Южной колонии, официально сдаюсь карательной армии.

— Открыть главные ворота.

Лишь после этого Фелайн отдала приказ, и ворота начали открываться.

С точки зрения Империи государства под названием Южная Республика никогда не существовало.

Следовательно, и должность премьер-министра Империя признавать не могла.

Лоррейн, низведённый до бывшего герцога Южной колонии и простого предводителя мятежников, спешился и медленно вошёл в Четвёртую крепость.

Слуги попытались последовать за ним, но наши рыцари их остановили.

Вход разрешили только Лоррейну.

— Проведите его в зал совещаний.

— Есть.

Убедившись, что он прошёл через ворота, мы направились во внутреннюю цитадель.

Впереди шли мы с Фелайн, следом за нами Кейн.

За Кейном двигались командиры Императорского рыцарского ордена и других наёмных отрядов.

Войдя в зал совещаний, мы расселись по местам.

Никому не пришлось ничего объяснять: все без споров сами заняли подходящие им места.

В результате свободными остались лишь два кресла.

Во главе стола и сразу под ним.

— Чего стоишь? Садись.

— А… Да.

Я прошёл мимо замешкавшейся Фелайн и сел на место сразу под главным.

Пусть фактически я и стоял выше Фелайн, занимать место над главнокомандующей карательной армии было нельзя.

Я скоро уеду, а Фелайн ещё придётся остаться здесь и заниматься послевоенными делами.

Подрывать её авторитет я не собирался.

Мы просидели так около пяти минут.

Наконец снаружи послышались шаги, и дверь со скрипом открылась.

Вошёл Лоррейн с мрачным лицом.

Только…

Какого чёрта на него наручники надели?..

— Войска, которые ты привёл с собой, действительно составляют все силы мятежников?

— Да.

— Стража во всех крепостях распущена?

— Пока нет. Она продолжает службу для поддержания порядка.

— Немедленный роспуск всей стражи также станет условием капитуляции.

— Делайте что хотите…

Вопрос роспуска стражи вполне мог оказаться для него чувствительным.

Из-за тех стражников, которые до самого конца оставались людьми Лоррейна, гостиницу едва не захватили, а Айнца и Эрику чуть не убили.

Если мы не хотели радостно ворваться в захваченные крепости и тут же погибнуть от засады, придётся тщательно проверить, не остались ли где-нибудь недобитые сторонники мятежников.

— Тогда преклонись и проси прощения…

— Сдай оружие и подпиши документ о капитуляции…

— ?..

Мы с Фелайн заговорили одновременно и тут же встретились взглядами.

Стоило произнести эти слова, как я понял, что ошибся.

Подписывать акт о капитуляции было обычным делом на современной Земле.

А здесь было принято пасть ниц и поклониться победителю.

Но Фелайн закрыла глаза и протянула руку в мою сторону, предлагая продолжить.

Эй.

Так дело не пойдёт.

Теперь выглядело так, будто я пользуюсь своим положением инвестора Священного рыцарского ордена и просто давлю на главнокомандующую.

Но взгляды уже были прикованы ко мне, так что тянуть время тоже нельзя.

Я вздохнул, поднялся, достал заранее подготовленный документ и разложил его на столе.

В нём уже успели прописать и только что добавленное условие о роспуске стражи.

— Сдай оружие, Лоррейн.

— Оружие?..

— Отдай личное оружие и тем самым окончательно подтверди намерение капитулировать.

— …

Лоррейн опустил голову и обеими руками потянулся к поясу.

Он отстегнул длинный меч вместе с ножнами и положил его на стол.

Затем ему дали перо.

Лоррейн спокойно прочитал акт о капитуляции и вписал своё имя в предназначенную для него строку.

Следующим был я, как представитель императора.

После меня подписалась Фелайн, главнокомандующая карательной армии и командир Священного рыцарского ордена.

А последним — Кейн, заместитель главнокомандующей и командир Императорского рыцарского ордена.

Все подписи были поставлены.

— Таким образом, принимая капитуляцию всех мятежных сил во главе с бывшим герцогом Лоррейном, объявляю все беспорядки в южных землях завершёнными.

— …

Официальная капитуляция была окончена.

Лоррейн сидел, низко опустив голову, и даже не пытался её поднять.

Теперь оставалось принять настоящую сдачу войск.

Все мы поднялись с мест, развернули Лоррейна и, поставив его впереди, вышли наружу.

В окружении рыцарей Лоррейн снова вышел за главные ворота и передал приказ мятежной армии.

Бросить оружие и сдаться.

Лязг…

Дзынь…

Грохот…

Проходя длинной колонной, солдаты один за другим складывали оружие и доспехи в общую кучу.

Зрелище было величественным.

Десятки тысяч солдат разоружались одновременно.

Вскоре оружие и броня образовали настоящую серебристую башню.

Потребовалось ещё немало времени, прежде чем вся колонна капитулировавших прошла мимо.

Тем временем мы заранее отправили рыцарей во все крепости, чтобы проверить, не устроили ли где-нибудь засаду оставшиеся мятежники.

Когда подтвердилось, что все войска действительно сдались, больше нас ничто не сдерживало.

На землю опускался вечерний закат.

Священный рыцарский орден и Фелайн уже готовились по очереди войти в три крепости и поднять над ними имперские знамёна.

Я подошёл к Фелайн.

Мне предстояло попросить её о довольно тяжёлой вещи.

— Главнокомандующая.

— А, господин Шлюс. Всё действительно произошло так, как вы сказали. Я и представить не могла, что герцог Лоррейн сдастся настолько быстро… Получается, вы и правда успели увидеть его капитуляцию перед возвращением.

— Фелайн. У меня есть срочная просьба.

— Какая?

— Я хочу поручить тебе казнь герцога Лоррейна.

— …

Окончание войны (2)

Все мои поступки подчинялись одной-единственной цели.

Увидеть концовку моего романа... этого мира и вернуться в реальность.

Ради этого я не гнушался никакими средствами.

Пусть в итоге многие мои действия и выглядели как добрые поступки, это не меняло того факта, что двигали мной исключительно эгоистичные мотивы.

Эта гражданская война не была исключением.

Попробуем хотя бы раз спросить мою совесть.

Правильно ли я вообще поступил?

Не я ли выставил Лоррейна, поднявшего восстание исключительно ради свободы зверолюдей, угнетателем и диктатором, а затем довёл его до гибели?

Не я ли теперь веду себя так, будто лично подарил зверолюдям свободу, которую они вполне могли бы обрести и без моего вмешательства?

Как ни посмотри, это было лицемерие.

Конечно, о своём выборе я не жалел.

Просто считал, что должен взять на себя хотя бы минимальную ответственность за последствия.

— Лоррейн Филипп.

— …

Со скрежетом отворилась дверь, и за внутренней решёткой показался Лоррейн.

К поданному ему обеду он даже не притронулся.

Я вздохнул и жестом велел солдатам оставить нас.

Когда они ушли, я вдобавок развернул барьер, мешающий восприятию, и окончательно остался с Лоррейном наедине.

— О чём ты думал, когда так рано решил сдаться?

— Скоро начнётся жатва.

— Что?

— Приближается время, когда крестьянам придётся с утра до ночи собирать урожай. В их руках должны быть не оружие, а серпы и цепы.

— …

Сказать, что у Лоррейна вовсе не было тайных амбиций, было бы ложью.

Но если спросить меня как автора оригинала, развязал ли он гражданскую войну потому, что хотел стать королём юга, я твёрдо отвечу: нет.

Лоррейн искренне сочувствовал угнетённым рабам-зверолюдям и именно поэтому поддержал их восстание.

Доказательством хотя бы служило то, что он не создал королевство, а учредил республику.

Лоррейн пытался построить не своё государство.

А государство народа.

Пусть путь к нему и оказался залит кровью, он действительно боролся ради свободы и независимости зверолюдей.

— Решение о твоей судьбе принято.

— Меня отправят в столицу. Я уже знаю.

— Ошибаешься. Завтра утром тебя казнят на площади Четвёртой крепости.

— Что?..

Только тогда Лоррейн поднял голову и посмотрел на меня.

На его лице проступило неподдельное замешательство.

— Почему?.. С какой стати?.. Ты собираешься пойти против приказа императора?

— Приказа его величества относительно тебя пока не поступало. Вот этим я и воспользуюсь, чтобы побыстрее снести тебе голову.

Что произойдёт, если Лоррейна отправят в столицу?

Итог был очевиден.

На него навесят всевозможные обвинения, лишат человеческого достоинства и подвергнут таким пыткам, на которые невозможно смотреть.

Таким, после которых смерть покажется избавлением.

Вся Империя будет наблюдать, как он медленно умирает, а даже после смерти его телу не дадут покоя и продолжат над ним надругаться.

Конец человека, поднявшего мятеж, требовалось сделать как можно ужаснее и превратить в пропаганду.

Но если казнить его здесь, всё закончится одним ударом.

В столицу я отправлю только голову, а тело похороню в каком-нибудь глухом месте, о котором никто не узнает.

Это была последняя милость, которую я мог оказать человеку, уничтоженному моим лицемерием.

— Ты в своём уме? Выиграв войну, решил собственноручно подорвать доверие императора?

— А что? Предпочитаешь, чтобы тебя отправили в столицу?

— Нет…

— Тогда будь благодарен и спокойно иди на казнь.

— …

«Будь благодарен и иди на казнь»?

Да уж.

Звучало как-то странно.

— Лоррейн Филипп. Зачем ты основал своё государство?

— Ты решил спрашивать об этом сейчас?

— Да. Отвечай.

— Чтобы противостоять тирании Империи и создать независимое государство южных зверолюдей.

— Нет. Я спрашиваю не это. Назови настоящую причину.

— Тц… Раз уж всё дошло до этого, какой смысл скрывать? Я хотел создать марионеточное государство, которое станет щитом для Великого леса, получать от него огромную материальную помощь и жить в достатке…

— Нет. Я спрашиваю не о внешнем оправдании. Я хочу услышать, что ты думал на самом деле. Отвечай.

— …Ради свободы рабов-зверолюдей.

Лоррейн опустил голову.

Его истинные мотивы оказались куда благороднее официальных оправданий.

У обычных людей всё чаще бывало наоборот.

— Тогда поздравляю. Можно сказать, ты добился своей цели.

— Неужели… Ты действительно собираешься сдержать обещание об освобождении рабов?

— Я прямой рыцарь его величества императора. Как я могу взять обратно однажды данное слово?

— А…

Заветное желание Лоррейна исполнилось.

Пусть и в форме, где я бесцеремонно перехватил его достижение себе.

Но если уж я хотел проявить к Лоррейну подобающее уважение, то хотя бы его последнее желание следовало исполнить.

Только так я мог сохранить остатки собственной совести.

— Значит, вот как. Шлюс Хайнкель… Ты выбрал и единство Империи, и освобождение рабов. Не понимаю. Зачем одновременно совершать поступки, которые повышают доверие императора к тебе, и поступки, которые его подрывают? Зачем делать врагом следующего герцога юга? Ведь существует куда более простой путь. Почему?

На этот вопрос мне было трудно ответить.

— А. Кажется, понял. Ты смотришь гораздо дальше. В будущем случится нечто настолько серьёзное, что тебе понадобится не только объединённая Федеративная империя, но и сила зверолюдей?

— !..

Я не смог полностью подавить дрожь, пробежавшую по телу.

Лоррейн, похоже, воспринял мою реакцию как подтверждение, и уголки его губ поползли вверх.

Чёрт.

Даже представить не мог, что он догадается.

Я растерянно потянулся рукой к рукояти меча, но Лоррейн вдруг громко рассмеялся.

— Кха-ха-ха! Всё! Всё понял! Ещё немного, и я, похоже, не доживу даже до завтрашнего дня. До самой смерти я сохраню всё в тайне. Но взамен пообещай мне кое-что, Шлюс Хайнкель.

— Что именно?

— Перед казнью перечисли все мои преступления.

— Преступления? О чём ты…

* * *

Я открыл глаза от гула многотысячной толпы.

Минувшей ночью мне так и не удалось уснуть.

Стоило подумать о сегодняшнем дне, как сон исчезал без следа.

— Господин Шлюс. Пора. Приказать вывести Лоррейна?

Тейлор подошёл и прошептал мне это на ухо.

Я поднялся и ещё раз огляделся.

Огромная площадь была забита людьми.

Здесь собрались не только жители Четвёртой крепости.

Люди приехали из Третьей, Второй и Первой крепостей.

Без преувеличения можно было сказать, что сюда стеклось почти всё население юга.

— Выводите. Пора начинать.

— Да. Будет исполнено.

Тейлор ушёл.

Вскоре на площадь медленно въехала карета.

Из неё вытащили мужчину с мешком на голове и руками, скованными наручниками.

Двое рыцарей повели его вверх по ступеням и поставили на эшафоте.

Один рывком сорвал мешок.

Лишь тогда показалось лицо Лоррейна.

Со всех сторон тут же послышался шёпот.

— Лоррейн Филипп. Подтверждаешь, что являешься бывшим герцогом Южной колонии?

— Подтверждаю. Это я.

— Тогда я оглашу твои преступления.

Я глубоко вдохнул.

Наши с Лоррейном взгляды встретились.

Он смотрел на меня прямо и спокойно.

Пришло время исполнить обещание.

— Ты установил тираническое правление в Южной колонии, намеренно разжигая ненависть к Империи и провоцируя восстание. Ты отправил предводителя восставших рабов Дариуса в заведомо проигрышное сражение, намереваясь избавиться от него. Ты обманывал зверолюдей юга, убеждая их, будто лишь ты способен подарить им свободу. Ты пользовался этим доверием и выжимал из жителей последние соки. И наконец, ты намеревался продать юг Великому лесу. Признаёшь все эти преступления?

— …

С каждым новым обвинением шёпот в толпе становился громче.

Наверное, среди зверолюдей почти не существовало тех, кто по-настоящему ненавидел Лоррейна.

Сколько бы я, человек из карательной армии и представитель Империи, ни обвинял его, мои слова наверняка сочли бы клеветой.

Ведь именно Лоррейн освободил их, когда они ещё были рабами.

— Я признаю все обвинения.

Но что произойдёт, если их признает сам Лоррейн?

Благодарность мгновенно превратится в чувство предательства.

А предательство — в ненависть.

Лоррейн, который мог умереть героем юга, решил принять на себя ненависть всех зверолюдей.

Он выбрал эту жертву, чтобы прекратить бессмысленную вражду.

Чтобы разорвать цепь ненависти, которая иначе продолжалась бы бесконечно.

— Он… признался? Серьёзно?

— Дариус погиб из-за Лоррейна?

— Значит, он был шпионом, купленным Великим лесом?

Эффект проявился мгновенно.

Никому не потребовались доказательства.

Одного признания самого Лоррейна хватило, чтобы зверолюди приняли каждое обвинение за чистую правду.

Поначалу они лишь пребывали в растерянности.

Но вскоре лица начали краснеть от гнева.

— Говорил, что освободит нас! Значит, всё было ложью!

— Он посмел нас использовать!

— Убить его! Убить!

Глупая толпа так легко попалась.

На наш с Лоррейном спектакль для двоих.

Площадь захлестнули оглушительные крики.

Со всех сторон не переставая требовали смерти Лоррейна.

— На основании всех перечисленных преступлений Лоррейн Филипп приговаривается к смертной казни.

— УА-А-А-А-А!!!

Грянули восторженные возгласы.

Я развернулся, вернулся на своё место и сел.

Исполнять приговор буду не я.

Для этого существовал человек куда более подходящий.

— Фелайн.

— Да.

Сидевшая рядом Фелайн тут же поднялась.

Злодей, обманувший зверолюдей, будет казнён рукой зверолюда.

Идеальный финал этого фарса.

— Шлюс Хайнкель! Шлюс Хайнкель!

— ?..

В этот момент из толпы за эшафотом пробился мужчина и окликнул меня.

По одежде было видно, что это посланник императорского двора.

Он отчаянно протягивал мне письмо.

— Возьмите! Скорее!

— Хм…

Я неторопливо откинулся назад и принял конверт.

Как и ожидалось, письмо было от императора.

— Откройте немедленно! Прошу вас!

— …

Я посмотрел на отчаянно торопившего меня посланника.

Содержание письма и так было очевидно.

Наверняка ещё вчера император получил известия о том, что я успешно завершил переговоры с Великим лесом и одержал крупную победу.

Когда он отправлял меня на юг, то прямо говорил, что ему безразлично, возьмём мы Лоррейна живым или убьём.

Просто потому, что тогда он не ожидал, что мне удастся перевернуть ход войны.

Но теперь, когда победа оказалась совсем рядом, император наверняка поспешно определил дальнейшую судьбу Лоррейна и отправил мне приказ.

Скорее всего, там было написано: любой ценой взять его живым и без единой царапины доставить в столицу…

Проблема заключалась в том, что если я сейчас открою письмо и после этого не прикажу остановить казнь, это уже станет прямым неповиновением приказу.

— Открою после исполнения приговора.

— Нельзя! Откройте сейчас же!

— Почему?

— Потому что там находится решение относительно герцога Лоррейна…

— А откуда тебе известно содержание письма? О-хо. Уж не вскрыл ли ты тайком послание его величества и не прочитал его?

— Х-хек?..

Он явно надеялся прижать меня к стене, но не вышло.

Если посланник станет подталкивать меня к открытию письма, основываясь на догадках о его содержании, я всегда могу обвинить его в том, что он тайно нарушил печать.

В итоге тот окончательно потерял дар речи и лишь беспомощно открывал рот.

Я вновь повернулся к эшафоту.

Лоррейн уже стоял на коленях перед корзиной, опустив голову.

Фелайн высоко подняла меч.

— ?..

Может, мне лишь показалось.

Но в тот миг, когда клинок начал опускаться…

Мне словно почудилась едва заметная улыбка на губах Лоррейна.

Вжух!

— УА-А-А-А-А-А!!!

Корзина дёрнулась и окрасилась кровью.

Всё закончилось.

Лоррейн пал, приняв на себя всё зло и став главным злодеем этой войны.

Теперь его настоящую сущность знал лишь я один…

И, как мы договорились, я сохраню эту тайну до самой смерти.

Так же, как Лоррейн умер, сохранив мою.

— Фух…

Только теперь я сорвал печать и раскрыл письмо.

Как и ожидалось, содержание полностью совпадало с моими предположениями.

Если коротко, там говорилось примерно следующее.

Как ты вообще умудрился договориться с Великим лесом?

Впрочем, хорошо сработано.

Говорят, ты в одиночку отбил две тысячи человек.

С трудом верится, но и это тоже хорошо.

А когда примешь капитуляцию Лоррейна, обязательно доставь его в столицу живым и невредимым…

— Уже поздно.

Я горько усмехнулся и аккуратно сложил письмо.

Позади посланник что-то говорил, но его голос полностью утонул в грохоте ликования, доносившемся со всех сторон.

Люди искренне радовались смерти угнетателя, шпиона и лицемера.

Окончание войны (3)

Война закончилась.

Голову Лоррейна сразу поместили в полностью герметичный вакуумный барьер.

Всё-таки императору следовало привезти хотя бы её в качестве доказательства.

А карательная армия весь день объезжала четыре крепости с триумфальными шествиями, попутно меняя знамёна.

За всё это время не произошло ни одного теракта или покушения.

Похоже, Лоррейн строго-настрого приказал своим людям не мстить.

Всех пленных после короткой, по сути чисто формальной проверки отпустили.

Да и собрать столько народу в одном месте, обеспечить ночлегом и кормить было почти невозможно…

— Уже уезжаете?

— Да.

Пока я собирал вещи, в дверях незаметно появилась Фелайн.

Хотя на самом деле я не уезжал.

Я сбегал.

Теперь вопросы послевоенного урегулирования хлынут один за другим, и если я останусь здесь, на меня вполне могут свалить всю ответственность…

Так что следовало воспользоваться тем, что формально я был всего лишь добровольцем, и как можно быстрее убираться отсюда.

Во время войны стоял над самой главнокомандующей в качестве серого кардинала и распоряжался властью, а теперь не собираюсь отвечать вообще ни за что…

Если так сформулировать, звучит до ужаса подло.

— Священному рыцарскому ордену, похоже, придётся задержаться здесь ещё ненадолго. Думаю, до приказа о роспуске карательной армии мы будем отвечать за поддержание порядка…

— Значит, тебе придётся ещё немного потрудиться.

— Ничего страшного. Благодаря вам мы одержали победу, которая иначе казалась бы настоящим чудом. За последнюю неделю произошло столько всего, что мне до сих пор кажется: стоит проснуться — и выяснится, что это был сон.

— Это не сон. В этом я могу тебя заверить.

— И то, что произошло тогда в купальне… тоже ведь не было сном, правда?

— …

Лязг.

Позади послышался стук доспехов, а к спине прижалось что-то тяжёлое.

Фелайн крепко обняла меня за талию.

Я развернулся прямо в её руках и встретился взглядом с прижавшейся ко мне девушкой.

А затем она, словно уже привыкла к этому, мягко закрыла глаза и сама подставила мне голову.

— М-м-м… Угу… М-м…

Шурх. Шурх.

Стоило провести рукой по её густым волосам, убирая их в сторону, как у Фелайн вырвался довольный стон.

Время от времени она тихонько и тепло посмеивалась, и от этого мне самому хотелось невольно улыбнуться.

Большие уши мелко подрагивали.

Мне нравилось ощущение, когда они хлопали и задевали ладонь.

Наверное, примерно таково чувство от домашнего питомца.

— Да. И это тоже не было сном. Можешь положиться на меня в любое время. Я всегда буду на твоей стороне.

Никому другому я бы такого не сказал.

Сколько бы другой человек ни падал, я бы заставил его вставать самостоятельно и никогда не стал бы утешать подобным образом.

Но Фелайн была другой.

Я знал, что её сила духа превосходит почти всех, кого мне доводилось встречать, поэтому был уверен: ей такие слова не повредят.

Даже если предоставить Фелайн плечо, она лишь ненадолго уткнётся в него лицом, выплачется, а затем сама поднимется на ноги.

Она не из тех слабовольных людей, которые однажды оперлись на кого-то и после этого уже не способны идти сами.

По крайней мере тут у Фелайн вполне мог быть человек, на которого она иногда сможет положиться.

Топ-топ-топ!..

— Кхм! Кхм!

В этот момент со стороны двери послышались торопливые шаги.

Похоже, кто-то подглядывал за нами, а потом поспешно сбежал…

Стоило мне опомниться, как Фелайн уже отскочила подальше и вернула привычное суровое выражение лица.

Ничего общего с той девушкой, которая ещё секунду назад улыбалась и довольно мурлыкала.

— В любом случае, господин Шлюс, спасибо вам за всё, что вы сделали. Будьте осторожны на обратном пути.

— Тогда я отправлюсь первым.

Я пожал Фелайн правую руку, на губах которой появилась лёгкая улыбка.

Мы оба знали, что это не последняя встреча, поэтому и попрощались с улыбкой.

* * *

Кейн устроил целую церемонию проводов, выстроив рыцарей в ряд, но продолжалось это лишь до тех пор, пока мы не покинули крепость.

Стоило выехать за стены, как карету быстро поглотила тишина.

Эрика спала, прислонившись к плечу Айрис, и даже слюни пускала.

Айнц почти без сознания развалился рядом со мной.

Айрис сидела так ровно и аккуратно, что поначалу я решил, будто она единственная не спит, но оказалось, что глаза у неё закрыты и она тоже давно уснула.

Все вырубились, кроме меня?

Хотя неудивительно.

После победы нас таскали по всей крепости как добровольцев, внёсших огромный вклад в победу, заставляя показываться перед людьми.

Все наверняка вымотались.

Я и сам уже собирался немного вздремнуть, когда…

— Шлюс, Шлюс. Разве не сейчас?

— Мм?

Трие тихонько зашептала мне.

Что значит «не сейчас»?

О чём она вообще?

— Мы же договорились, что после промежуточных экзаменов ты начнёшь учить меня магии. Мы уже на целую неделю отстали. Разве сейчас не идеальный момент, чтобы наверстать пропущенное?

— Сейчас?..

Я умираю от усталости.

Уже хотел отказать именно с такими словами, но глаза Трие, смотревшей на меня, сияли слишком ярко.

Не было никакой гарантии, что её тяга к учёбе сохранится до самого возвращения в столицу.

Лучше начать, пока интерес находится на пике.

— Трие. На мой взгляд, основы магии ты в целом знаешь.

— А, правда?

— Но всё у тебя так и остаётся на уровне основ.

— …

Мне нечасто доводилось видеть магию Трие, но по тому, что я успел заметить, дело обстояло именно так.

Базовое понимание у неё имелось.

И только.

Если подробно объяснить ей, что нужно сделать, она неплохо составляла формулу по инструкции, однако самостоятельно создавать формулы почти не умела.

И я считал, что именно эту способность ей следовало развивать в первую очередь.

— Для начала разберём базовые структуры формул и способы их комбинирования.

— Э-э? Да это не нужно. Я всё это ещё в детстве выучила. Лучше расскажи мне то, чему профессор Людвиг учит на элементальной магии.

— …

Поправка.

До базового уровня она тоже не дотягивала.

С таким отношением сколько ни учи, толку всё равно не будет.

Пожалуй, для начала стоит сбить с неё эту самоуверенность.

— Ха-а… Ты слышала о магическом перетягивании каната?

— Ты про ту игру, в которую дети играют?

— Да. Именно.

Магическое перетягивание каната.

Простая игра: создаётся одна несложная формула, после чего двое участников пытаются отобрать друг у друга контроль над ней.

Разумеется, если играть без ограничений, победит тот, кто просто вольёт подавляющее количество магической силы.

Поэтому заранее определяли соединительные линии — каналы, ограничивали объём магической силы, который можно передавать за единицу времени, и соревновались исключительно в вычислительных способностях.

— Я уже давно выросла из таких примитивных игр.

— Ха. Ты только что назвала её примитивной?

— Конечно. Там ведь всего несколько вариантов развития. Кто первым захватил инициативу, тот и победил.

— Ты ещё пожалеешь об этих словах. Я буду использовать всего один канал. А ты подключай три.

— М-м? Ты уверен? Так ведь всё закончится почти сразу.

Надо же, какая самоуверенная.

Я начертил в воздухе круглую формулу.

Самую элементарную из возможных: магическая сила просто циркулировала по кругу, никаких дополнительных эффектов.

Трие посмотрела на меня так, словно спрашивала, не издеваюсь ли я.

Я проигнорировал её взгляд.

Со своей стороны подключил к формуле одну линию, словно вставил в неё соломинку, и приготовился вмешиваться в управление.

Трие подключила сразу три.

Всё было готово.

— Начнём по моему сигналу.

— Ага. Поня—

— Начали.

Раз уж я и так навесил на себя кучу ограничений, можно было позволить себе немного схитрить и сделать фальстарт.

Едва произнеся это, я немедленно попытался оборвать каналы Трие, подключённые к формуле.

Однако магическая сила хлынула сразу с трёх сторон, остановила моё вмешательство и, наоборот, начала напирать на меня.

Каким бы высоким ни был мой показатель вычислительных способностей, в таком положении этого всё равно не хватало.

Простую кольцевую формулу за мгновение просчитали в обратном направлении, управление перешло к Трие, а мой единственный канал оказался в шаге от разрыва.

— А?!..

И тут от круглой формулы начали расходиться ответвления.

Это я произвольно изменил структуру, резко усложнив её.

Иными словами, я сделал обратный расчёт труднее и повысил уровень защиты.

На детском уровне магическое перетягивание каната действительно было чем-то вроде крестиков-ноликов с ограниченным числом вариантов.

Но стоит начать вмешиваться в защитную структуру формулы, и количество возможных ходов разрастается так, словно обычные крестики-нолики внезапно стали трёхмерными.

Скорее всего, Трие впервые играла в магическое перетягивание каната подобным образом.

— У-у! И как мне теперь это взламывать?!

— Нужно было лучше удерживать инициативу. У меня всего один канал, поэтому скорость развёртывания формулы ограничена. Если бы ты первой начала усложнять структуру и укреплять защиту, именно так и смогла бы меня победить.

— Ещё раз!

Видимо, её это сильно задело.

Трие, до этого говорившая шёпотом, даже повысила голос.

Я был не против повторить хоть сколько раз.

Но второй раз, третий…

Даже после десяти партий Трие не смогла выиграть у меня ни одной.

Каждый раз, когда она пыталась сама развивать формулу и усиливать её защиту, я одну за другой находил уязвимости, взламывал их и снова перехватывал управление.

— Всё, больше не играю. Ты точно жульничаешь.

— Жульничаю? Не неси чепуху.

— Тогда почему я постоянно проигрываю?! Я и формулы разворачиваю быстрее, и магическую силу передаю быстрее!

— Трие. Твоим формулам катастрофически не хватает сложности. Все базовые структуры ты знаешь, но вообще не умеешь их комбинировать. Если ты просто выстраиваешь элементарные элементы параллельно друг другу, это даже хуже, чем использовать один.

— Но…

— Ты ведь сказала, что уже изучила все способы комбинирования. Тогда почему не используешь то, чему тебя учили?

— …

Трие плотно сжала губы.

Причина была очевидна.

Она просто не знала, что получится после комбинирования.

Стоило ей один раз потерять контроль над собственной формулой, как для возвращения управления пришлось бы самой просчитывать её в обратном направлении.

А Трие не была уверена, что сумеет провести обратный расчёт даже для формулы, которую создала собственными руками.

Хотя мысленно разбирать сложные формулы собственного авторства в обратном порядке — одно из самых базовых упражнений при обучении магии.

Это наглядно показывало, насколько Трие пренебрегала магическими тренировками.

— Само по себе знание не так уж важно. Куда важнее то, как ты умеешь им пользоваться. С этого момента ты будешь учиться у меня начиная с тех вещей, которые, как тебе кажется, ты уже знаешь.

— Поняла…

Лишь теперь её самоуверенность немного поутихла.

Вот теперь учить её будет куда приятнее.

Не убьёшь — убьют тебя

Дёрг.

От внезапной остановки я пришёл в себя и открыл глаза.

Кажется, даже по одному запаху я уже мог понять, где нахожусь.

— Приехали.

— Что? Куда?

— Куда ещё? В столицу.

Усмехнувшись в ответ на растерянный вопрос Эрики, я первым открыл дверь кареты и вышел наружу.

Мы находились перед главными воротами императорского дворца, на самой оживлённой улице нового района столицы.

Хотя было ещё раннее утро, дорога уже кишела каретами и людьми.

Я обернулся.

Остальные как раз выбирались наружу, один за другим зевая.

— Вот и закончилась наша долгая поездка. Обещанное вознаграждение я отправлю вам домой.

— Шлюс, мне ничего не нужно.

Айрис улыбнулась и махнула рукой.

Ну да.

Строго говоря, Айрис не участвовала в войне, а отправилась туда добровольцем в качестве Святой, поэтому принимать плату ей было нельзя.

— Тогда остаётся отправить деньги в поместья Шульценбургов и Вигенбургов…

— А меня ты почему выкинул из списка?!

— Потому что мы договорились, что ты получишь другую награду.

— Что?

Эрика с таким возмущением приблизила ко мне лицо, будто услышала нечто совершенно нелепое.

У неё уже проблемы с памятью начались?

— Разве мы не договорились, что вместо платы я избавлю твою младшую сестру от кошмаров?

— Э-э?.. В-вроде что-то такое было. Но разве это не шло бонусом?

— С чего бы мне давать тебе какой-то бонус? Ты мне настолько нравишься, что ли? Это и было твоим вознаграждением.

— А…

Когда мы только отправлялись, она наверняка думала, что большой награды от меня всё равно не получит.

А теперь, когда мы добились огромных заслуг, довели войну до конца и, похоже, заработали приличную долю трофеев, в ней проснулась жадность.

Если хочешь кого-то винить, вини свой собственный язык из прошлого, Эрика.

— Я хочу, чтобы вы все меня выслушали.

— ?..

— Спасибо. За то, что пошли за мной. Если бы не хватало хотя бы одного из вас, закончить войну на юге всего за одну неделю было бы невозможно. Всё это благодаря вам.

Я склонил голову и искренне поблагодарил их.

Айнц подарил нам яркую победу, подняв настроение армии и положил начало контрнаступлению.

Эрика завершила огромную формулу и создала основу для нашего ответного удара.

Айрис снабжала нас сведениями и всё это время служила духовной опорой карательной армии.

А Трие неизменно стояла в первых рядах и каждый раз становилась той, кто открывал сражение.

Эта гражданская война закончилась лишь потому, что рядом были все четверо.

Если честно, перед отъездом я считал успехом уже то, если нам удастся хотя бы отбить Четвёртую крепость.

Я и представить не мог, что всё сложится настолько хорошо.

Сколько их ни благодари, всё равно будет мало.

— Ху-ху-ху! Надо же, Шлюс наконец-то научился говорить спасибо!

— …

Эрика сейчас надо мной издевается, да?

— Но всё-таки, Шлюс, в следующий раз лучше рассказывай нам побольше. Я понимаю, что тебе спокойнее, когда всё важное знаешь только ты сам… Но мы ведь не инструменты. Мы доверяем тебе, поэтому хотелось бы, чтобы и ты немного больше доверял нам.

— …Я запомню.

— Отлично! Тогда расходимся? У-у-у! Всё тело затекло! Пойду домой и отосплюсь!

— А когда вернёшься, мама не даст тебе звездюлей?

— А… Точно. И что мне теперь делать? Айрис, можно я у тебя переночую?

— Тогда я просто сообщу твоей матушке, где тебя забрать.

— Ну почему-у?!

На перекрёстке все начали расходиться кто куда.

Теперь действительно всё закончилось.

Прижав к боку коробку, я развернулся и направился к императорскому дворцу.

У меня ещё оставалось одно дело.

— Кто вы та… А-а! Господин Шлюс Хайнкель!

— Я желаю встретиться с его величеством императором. Передайте, что я принёс голову герцога Лоррейна.

— Д-да! Разумеется! Прошу немного подождать!

Стоило мне ступить за главные ворота, как стражники засуетились, словно во дворце объявили тревогу.

Наверное, дело было не столько в том, что я являлся личным рыцарем императора…

— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Герцог Лоррейн капитулировал!

…сколько в газетах, которые вон в той лавке расхватывали как сумасшедшие.

Похоже, мои действия на гражданской войне освещались почти в реальном времени.

Хотя из-за задержки новостей в столице, видимо, ещё не успели узнать, что Лоррейна уже казнили.

— Господин Шлюс. Его величество разрешил вам войти. Я провожу вас.

— Не нужно. Дойду сам.

— А… Хорошо…

Стража вдруг решила выделить мне сопровождение, но я отказался и пошёл дальше один.

Зачем делать то, чего раньше никогда не делали?

Только неловко становится.

Я чувствовал, как на меня оборачиваются повсюду, где бы я ни проходил.

Раньше при входе в каждое здание меня обязательно проверяли.

Сегодня этого не происходило.

Никто не решался встретиться со мной взглядом, а люди просто расступались, освобождая дорогу.

До самого зала аудиенций меня никто не остановил.

«Слишком быстро пришёл».

Даже если император уже готов к встрече, может, стоило идти помедленнее, чтобы он успел настроиться?

Обычно от главных ворот до зала аудиенций требовалось не меньше двадцати минут.

Сегодня же я шёл быстро и ни разу не останавливался на проверки, поэтому добрался всего за пять.

Впрочем, бессмысленно теперь нарочно тянуть время.

— Желаете войти?

— Да.

Слуги распахнули двери, и я сразу вошёл внутрь.

Император Фрейи, Густав.

Он сидел на троне с суровым выражением лица и почему-то выглядел даже бодрее, чем до моего отъезда на юг.

— Я вернулся после подавления восстания на юге. В этой коробке находится голова герцога Лоррейна.

— …

Я опустился на одно колено и протянул коробку вперёд.

Один из министров подошёл, забрал её и открыл перед императором.

До этого Густав молчал, но, заглянув внутрь, наконец заговорил.

— Ты там оторвался на славу.

— Да. Желая как можно скорее добиться капитуляции противника, я позволил себе немного продемонстрировать способности.

— …

Император помрачнел.

Я примерно понимал, что именно он имел в виду, но намеренно сделал вид, будто не уловил подтекста.

— Ты казнил герцога уже на следующий день после капитуляции. Почему?

— Ваше величество сказали, что вам безразлично, живым он будет или мёртвым. Поэтому я и поступил подобным образом.

Разумеется, император спросил так лишь потому, что тогда даже не предполагал, что я действительно сумею заставить Лоррейна капитулировать.

Если бы вопрос задавался всерьёз, он наверняка приказал бы по возможности захватить герцога живым и доставить в столицу.

Да и вообще до казни я вполне мог связаться с императорским двором и уточнить его волю.

Густав спрашивал, почему решение подобной важности я принял единолично.

— Вот как. Помимо этого, ты заключил соглашение с Великим лесом и провозгласил указ об освобождении рабов. Каждое из этих деяний само по себе является выдающимся достижением.

— Я недостоин столь высокой похвалы, ваше величество.

Соглашение с Великим лесом.

Указ об освобождении рабов…

Оба решения я принял по собственной воле, даже не посоветовавшись с императором.

Правда, в конечном счёте и Империя, и императорская семья получили от них огромную выгоду.

Поэтому придраться к результату Густав не мог и вместо этого язвительно давил на меня намёками.

Я прекрасно понимал его тревогу.

Шлюс Хайнкель и без того считался обладателем огромной личной силы.

А теперь он ещё и получил власть с громкой славой, превращаясь в человека, которого всё труднее контролировать.

Для монарха совершенно естественно опасаться, что однажды такой подчинённый начнёт преследовать собственные цели.

А мой долг как вассала заключался в том числе в том, чтобы успокоить своего государя.

— Ваше величество. Я предан только вам и действую исключительно ради будущего Империи и всего континента. Клянусь Айгисом, это чистая правда.

— Я верю тебе, Шлюс Хайнкель. Не понимаю лишь, с чего ты вдруг заговорил об этом.

— Ваше величество…

— Я высоко ценю твои труды. Было бы правильно достойно вознаградить тебя за совершённые подвиги. Я намерен передать тебе титул герцога Южной колонии. Поддержка местных жителей у тебя весьма велика, так что управлять ими ты наверняка сможешь без особых затруднений.

— !..

Нет.

Вот это нельзя.

Категорически нельзя.

Вы хоть представляете, какой бардак я устроил на юге?

После указа об освобождении рабов число свободных граждан резко выросло, так что ситуация там сейчас наверняка близка к уровню полного пиздеца.

А прежние землевладельцы-работорговцы уже, должно быть, заваливают власти яростными протестами.

Чтобы довести до конца перераспределение земли, в любом случае придётся договариваться и с ними.

А проблема в том, что денег для переговоров почти нет.

Потому что во время подавления восстания я создал чудесный прецедент с налоговой ставкой в ноль процентов.

Пока этот прецедент существует, достаточно будет чуть-чуть поднять налоги, чтобы народ мгновенно взбунтовался.

Что так — пиздец.

Что эдак — пиздец.

Вот чем сейчас являлось место герцога Южной колонии.

— Я чрезвычайно польщён, ваше величество, однако вынужден отказаться.

— Отказаться? Почему?

— Эта награда слишком велика для меня.

— …

Я заметил, как едва дрогнули уголки глаз императора.

Похоже, настроение у него заметно испортилось.

Видимо, он собирался заставить меня самого разгребать то дерьмо, которое я там наворотил.

Но соглашаться я на это не собирался.

— Тогда поступим иначе. Твои заслуги достойны награждения орденом Чёрного Орла, но, к моему великому сожалению, ты уже являешься его кавалером. Я слышал, во время переговоров с Великим лесом тебе пришлось израсходовать один эликсир. Поэтому предлагаю возместить его. Что скажешь?

— Для меня это большая честь, ваше величество.

— Кроме того, твоё жалованье будет повышено до одного миллиона тирионов в месяц. Пенсия также будет увеличена до соответствующего уровня.

— ?..

Жалованье?

О чём он?

Мне пришлось немного подумать, прежде чем я вспомнил.

Ах да.

Я ведь всё ещё числюсь личным рыцарем императора.

Причём временным.

Нужно поскорее вернуть эту должность.

— Тогда позвольте мне сложить с себя обязанности рыц…

— На этом все дела закончены. Мне необходимо вернуться к работе, так что можешь идти.

— Да. Как прикажете.

Мне даже не дали договорить.

Оставалось лишь поклониться и выйти из зала аудиенций.

Как только за спиной с грохотом закрылись двери, меня посетило отчётливое предчувствие.

«Пиздец».

Я всё проебал.

Император мне вообще не доверяет.

Это очевидно уже по тому, что он силой удерживает меня на должности рыцаря, лишь бы привязать к императорскому двору.

Если слава ненадёжного подчинённого, который при первой возможности бросает должность и сбегает, всё шире распространяется по континенту…

А сам этот подчинённый вдобавок способен в одиночку сражаться с двумя тысячами пехотинцев?..

Чёрт.

Да я же первый кандидат на чистку.

Как ни думай, всё действительно пошло по пизде.

— Ху-ху. Когда это ты успел вернуться во дворец? Какая неожиданная встреча.

— …

Услышав сладкий голос, я повернул голову и, как и ожидалось, увидел Арию, которая прикрывала рот веером и улыбалась.

Какая ещё неожиданная.

Услышала, что я приехал, и сама пришла искать.

Встречаться с Арией я сегодня не планировал, но ничего плохого в этом не было.

Чем крепче отношения с будущей императрицей, тем лучше.

— На юге ты славно разгулялся. Наверное, тяжело было всё это время скрывать свои способности и не иметь возможности показать себя.

— Вы мне льстите.

— И это ты принял за похвалу? Похоже, с ушами у тебя что-то не так. Ху-ху.

— …

Кажется, Ария тоже пришла исключительно ради того, чтобы поиздеваться надо мной.

Продуктивного разговора не получится.

Она всё мялась и явно не собиралась поднимать никакой важной темы, поэтому я решил оставить беседу на другой раз и уже собирался уйти.

— Тогда…

— Шлюс Хайнкель. Насколько мне известно, сейчас ты являешься личным рыцарем его величества.

— Да, ваше высочество.

— На мой взгляд, у его величества и без того слишком много мечей. Вряд ли у него найдётся время присматривать ещё и за таким бессмысленно огромным и неудобным клинком, как ты. Так почему бы тебе не стать моим мечом? Живи ради меня вместо его величества. И умри ради меня.

— …

Я осторожно посмотрел на неё.

Похоже, она говорила всерьёз.

Предложение и правда звучало заманчиво.

Но ещё сильнее действовать императору на нервы я не мог.

— Я меч его величества императора. А значит, уже почти являюсь и мечом вашего высочества, наследующей престол. Когда однажды взойдёте на трон, сможете использовать меня сколько пожелаете.

— Прозвучало так, будто ты предлагаешь мне убить его величество и занять трон.

— …

Ты совсем ебанутая?

Как из моих слов вообще можно было сделать такой вывод?

По спине мгновенно пробежал холод, и я почувствовал, как выступает пот.

— Если ваше высочество намерены оклеветать меня и избавиться от меня, можете понимать мои слова именно так.

— Это была шутка. Зачем воспринимать всё настолько серьёзно?

— …

— Хорошо. Я увидела, что ты цел и здоров, этого достаточно. А теперь проваливай. И смотри не покалечься настолько, чтобы к моменту моего восшествия на престол стать бесполезным.

— Да. Будет исполнено.

Я поклонился и так провожал взглядом уходящую Арию, пока она не скрылась, небрежно помахивая рукой.

После сегодняшнего я окончательно убедился.

Если император решит избавиться от меня…

Я должен ударить первым.

По сюжету оригинала Густав к этому времени уже должен был едва держаться на ногах из-за болезни.

Но сейчас он выглядел полностью здоровым и бодрым, поэтому надеяться, что император скоро сам умрёт, было бы идиотизмом.

Самый разумный выбор оставался прежним.

Использовать кронпринцессу Арию, свергнуть императора и возвести её на трон.

Действовать придётся быстро.

И умно.

Иначе убьют меня.

Я вернулся (1)

— Эй, Хертлокер. Ты только глянь.

— Отстань от меня…

— Что? Шлюс испугался и заперся в комнате? Пха-ха-ха!

— Я не хочу это слушать…

— А сам в это время один рубился с двумя тысячами мятежников в Великом лесу. Ну и как это понимать? А?

— …

Хертлокер стиснул зубы и упорно игнорировал Эрика, сколько бы тот ни толкал его локтем в бок.

Вся первая полоса газеты была посвящена Шлюсу Хайнкелю.

В статье рассказывалось о том, как после успешных переговоров с Великим лесом Шлюс по дороге обратно в одиночку вступил в бой с мятежниками.

А в это самое время Хертлокер отражал нападение на Четвёртую крепость и был твёрдо уверен, что Шлюс забился в гостиничный номер и дрожит там от страха.

Теперь же выяснилась правда.

— Я сразу подумал, что тут что-то не сходится. Сам посуди: этот псих и вдруг испугался убийц? Выставил вперёд женщину, а сам спрятался?

— Хочешь сказать, он из тех, кто полезет под удар вместо других?

— Конечно.

— …

На мгновенный ответ Эрика Хертлокеру было нечего возразить.

Если забыть о личной неприязни и посмотреть на всё объективно, Шлюс и правда не относился к людям, которые прячутся за спинами товарищей.

Скорее наоборот. Он сам полезет вперёд и первым подставит голову.

Стоило как следует об этом подумать, как Хертлокер снова разозлился.

Обязательно ему всегда выглядеть крутым?

Если встретил кого-то сильнее или угодил в опасную ситуацию, иногда нужно уметь и позорно сбежать.

Человек, который настолько одержим желанием покрасоваться, что не понимает, когда стоит вмешаться, а когда лучше отсидеться в стороне, долго не проживёт.

Так устроен этот мир.

Но этот псих Шлюс постоянно совал голову туда, куда не следовало, и почему-то никак не желал умирать.

— Выходит, Эмилия всё-таки оказалась пророчицей.

Эрик расхохотался и опустил газету.

Когда он рассказал, что Шлюс якобы позорно забился в гостиничный номер, Эмилия сразу отказалась верить.

Твердила, что он никогда так не поступит.

Что здесь наверняка какое-то недоразумение.

Даже с нажимом спрашивала, видел ли хоть кто-нибудь своими глазами, как Шлюс прятался в комнате.

— Какая ещё пророчица. Она просто отказывается верить во всё плохое, что говорят о Шлюсе Хайнкеле.

— Ну… тут не поспоришь.

— Мне кажется, в последнее время с Эмилией всё становится слишком серьёзно. Она чересчур привязалась к объекту наблюдения.

— И что в этом плохого?

— Что?

— Наоборот, хорошо. Чем сильнее Шлюс увязнет в отношениях с Эмилией, тем проще будет следить за ним и тем легче его контролировать.

— Это-то понятно, но…

— Что? Старший брат ревнует?

— Да хватит уже! Что за чушь… Тц.

Окончательно раздражённый Хертлокер резко поднялся.

Ну конечно.

Кто бы сомневался, что разговор снова сведётся к тому, какой он помешанный на младшей сестре брат.

Эрик усмехнулся и сложил газету.

Хертлокер уже собирался выйти наружу, но внезапно остановился и слегка повернул голову.

— Меня беспокоит только одно.

— М-м?..

— Эмилию всё равно не переубедить. Я лучше всех знаю, какая она упрямая. Поэтому останавливать её я не могу и не собираюсь. Но если однажды она сильно разочаруется… Боюсь, ей причинят такую боль, после которой она уже не сможет оправиться.

— И чего тут бояться? Первая любовь почти всегда заканчивается неудачно. Переживёт и повзрослеет.

— …

Я вообще не об этом.

Хертлокер имел в виду совсем другое.

Что будет, если Шлюс Хайнкель умрёт?

Нет.

Что, если он уже умер?

Подозрительных признаков накопилось достаточно.

Но почему-то Хертлокеру казалось, что только он один допускает такую возможность, и от этой мысли оставалось лишь тяжело вздохнуть.

— Ладно. Я пошёл.

— Береги себя. И лицо на улице не показывай.

— …

Эмилия ведь пока ничего не заметила?

С лёгкой тревогой Хертлокер покинул лавку.

* * *

Тук. Тук. Тук.

Стук маленьких туфель гулко отдавался в пустом доме.

— Ничего…

Перебрав газеты, Эмилия не выдержала и тяжело вздохнула.

Никаких новостей о Шлюсе.

Точнее, новостей о нём было предостаточно.

Вот только нигде не говорилось, что он вернулся.

Это было странно.

Сегодня прошла ровно неделя с момента его отъезда.

Ещё днём через разведывательное управление Эмилия узнала, что Трие, Эрика, Айрис и Айнц уже вернулись в столицу, разъехавшись по домам и общежитиям Императорской Академии.

Не было только Шлюса.

Именно его.

— Да что происходит-то…

По непонятной причине сведения о Шлюсе попадали в газеты с особенно большой задержкой.

Даже с учётом времени, необходимого для доставки новостей, это было слишком долго.

Может, журналистам приказали что-то скрывать?

Если так, речь должна идти о новости, преждевременное разглашение которой способно вызвать серьёзные волнения.

Например…

О смерти героя, которого сейчас поддерживала вся страна.

— Чушь.

Эмилия тут же замотала головой, отбрасывая саму эту мысль.

Такого не могло случиться.

Шлюс не мог умереть.

Человек, который всегда всё настолько тщательно просчитывал, наверняка предусмотрел бы и собственную смерть.

— Неужели…

И тут в голову пришла ещё более страшная мысль.

А что, если возникла ситуация, где кто-то обязательно должен был погибнуть?

Если ради остальных требовалась чья-то жертва?

И Шлюс заранее это знал?

Тогда он наверняка без колебаний пожертвовал бы собой.

Сам бы всё подготовил так, чтобы его смерть спасла остальных.

Стоило допустить такую возможность, как все обстоятельства вдруг начали складываться в пугающе цельную картину.

Эмилия застыла, невидящим взглядом уставившись перед собой.

— Платок… К этому времени…

Платок, который она подарила Шлюсу.

В тот день она сделала ещё один такой же и оставила его у себя в ящике.

Эмилия поспешила в комнату и резко его выдвинула.

— А… А-а…

Сотканный из магической силы платок уже становился прозрачным.

За целую неделю он ни разу не соприкоснулся с маной своего владельца и теперь постепенно рассеивался.

Платок Шлюса был создан в тот же день и содержал столько же магической силы.

Значит, сейчас он должен выглядеть точно так же.

— Ты же сказал, что вернёшься… Сказал, что успеешь, пока платок не исчезнет…

Форма платка окончательно разрушилась.

От него осталось лишь едва различимое облачко рассеивающейся магической силы, в котором уже невозможно было узнать ткань.

На него упала первая слеза.

Следом вторая.

— Врун…

Это обещание ведь ничего не значило.

Практически шутка.

Всего лишь способ поторопить его с возвращением.

Так почему же сейчас ей казалось, будто её предали сильнее, чем когда-либо прежде?

Впрочем, чувство обиды быстро сменилось страхом.

В голову пришла другая мысль.

Может, он вовсе не нарушил обещание.

Может, просто не смог его выполнить.

— Не смешно… Не надо. Пожалуйста, скажи, что это не так…

Слёзы уже невозможно было остановить.

Эмилия пыталась взять себя в руки, но ничего не получалось.

Сколько ни вытирай лицо, они продолжали течь без конца.

Словно глаза перестали её слушаться.

Она ведь даже не получила известия о смерти Шлюса.

Не видела его тела.

К тому же однажды он уже возвращался с того света.

И всё равно одного лишь опоздания оказалось достаточно, чтобы довести её до такого состояния.

Даже самой Эмилии это казалось нелепым.

— Ы-хы… Хы… Хнык… Х-х…

Она попыталась заставить себя рассмеяться, но вместо смеха из горла снова вырвались жалкие всхлипы.

Так сильно Эмилия не плакала со времён окончания войны.

Она прекрасно понимала, насколько жалко сейчас выглядит, но ничего не могла с собой поделать.

Лучший разведчик королевства сидела здесь и не могла совладать с собственными чувствами.

Тревога, страх и злость на саму себя смешались воедино, болезненно сдавливая грудь.

Тук…

— А?

Снизу, из прихожей, донеслись шаги.

Тяжёлые мужские ботинки.

Тело Эмилии узнало этот звук раньше, чем разум успел что-либо осмыслить.

Она мгновенно напряглась.

Снизу тихо скрипнула открываемая дверь.

Даже двери звучали по-разному в зависимости от того, кто их открывал.

Шлюс обычно сначала резко тянул дверь на себя, а когда та начинала неприятно скрипеть, замедлялся.

Точно как сейчас…

— Неужели…

Надежда бывает жестокой.

Эмилия прекрасно понимала, насколько больно будет, если она ошиблась.

Прижав ладонь к груди, она попыталась успокоить бешено колотившееся сердце.

Это может быть не Шлюс.

Кто угодно.

Повторяя это себе снова и снова, Эмилия спустилась по оставшимся ступеням.

Через открытую дверь внутрь хлынул яркий свет.

— Ух…

Только теперь она заметила, что в особняке не горела ни одна лампа и внутри царил почти полный мрак.

На фоне ослепительного света стоял чёрный человеческий силуэт.

Эмилия широко раскрыла глаза, не в силах отвести от него взгляд.

Через мгновение зрение привыкло к яркости.

И по её щекам снова потекли слёзы.

— Я вернулся.

— !..

Шлюс.

Если только ей всё это не мерещилось.

Лицо Эмилии мгновенно озарила широкая улыбка, словно ещё секунду назад она вовсе не плакала.

Она бросилась к человеку, которого так отчаянно ждала.

— Брааааатииииииик!

— Ух!

Эмилия со всей силы обхватила его за талию и снова громко позвала.

Это была талия Шлюса.

Кажется, он немного похудел.

Это был голос Шлюса.

Слегка охрипший, наверное, от усталости.

И мягкая ладонь, которая сейчас гладила её по голове…

Тоже его.

Без сомнений.

— Почему ты так поздно?! Ты же обещал вернуться за неделю! Сказал, что успеешь, пока платок не исчезнет! Уже семь дней и целый час прошли!

— Эмилия.

— Врун! Плохой! Зачем обещал, если не собирался выполнять?! Зачем заставил меня волноваться?! Я так скучала. Так хотела тебя увидеть, что думала, с ума сойду. А сейчас до последнего боялась, что это окажется сном или какой-нибудь иллюзией…

— Эмилия. Не могли бы вы немного отойти?

— ?..

Голос Шлюса звучал как-то напряжённо.

Словно он оказался в неловком положении.

Только теперь Эмилия заметила ещё одну странность.

Он говорил совсем не так, как обычно говорил с ней наедине.

Слишком вежливо.

— Г-госпожа горничная?.. Здравствуйте… (п.с. от беса. В ориге Тришка обращается в оч. уважительной форме. Я ХЗ как это написать на русском без применения слова "госпожа". Хотя... это пиздец как странно выглядит. Дворянка обращается к служанке так почтительно?! -_+

— …

За спиной Шлюса стояла женщина.

Зеленоволосая девушка неловко переминалась с ноги на ногу.

Эмилия несколько раз моргнула.

Осознание происходящего пришло не сразу.

А потом…

— А-а! Так у нас гости?

Она мгновенно отскочила от Шлюса и выпрямилась, в один миг вернув себе безупречно вежливый вид.

— Я в последнее время тренируюсь в актёрском мастерстве. Ну как, убедительно получилось?

— О-очень… Прямо как возлюбленные, которые встретились после нескольких лет разлуки…

— Правда? Значит, тренировки не прошли даром!

— Эмилия.

— Сейчас принесу чаааааааай!

Полностью проигнорировав Шлюса, Эмилия стрелой скрылась в глубине дома.

Кончики её ушей пылали ярко-красным.

Я вернулся (2)

— О, учитель.

— ?..

Выйдя из императорского дворца, я неожиданно встретил Трие.

Похоже, она уже успела заглянуть домой, ведь доспехи сменила на обычную одежду.

— Что случилось?

— Да ничего особенного. Просто вчера и сегодня мы совсем не тренировались, вот я и подумала устроить спарринг сразу после возвращения. Хе-хе.

— …

Ну…

Может, после окончания войны хотя бы один день можно отдохнуть?

Эти слова уже вертелись на языке, но я всё-таки проглотил их.

Стоило мне такое сказать, и Трие наверняка возмутилась бы, что пропускать тренировку по столь ничтожной причине могут только третьесортные мечники.

— Кстати, долго ты ещё собираешься учить меня фехтованию?

— М? В смысле — долго?

— ?..

Трие недоумённо склонила голову.

Насколько я помнил, мы договаривались заниматься до промежуточных экзаменов.

Или нет?

После них уже я должен был учить Трие магии.

Иначе наш договор вообще терял смысл.

— Пока ты меня не превзойдешь, учитель.

— То есть… ты собираешься учить меня вечно?

— Ты себя слишком недооцениваешь. Я уже почти перестала расти, а ты становишься сильнее буквально на глазах. По-моему, скоро даже догонишь.

— …

Вот уж кто здесь себя недооценивал, так это Трие.

Какой ещё «перестала расти»?

Это говорит девушка, которая на юге в одиночку сражалась сразу с несколькими сильнейшими противниками.

Окажись на её месте я, наверняка бы растерялся и очень быстро остался без рук и ног.

Похоже, Трие до сих пор не понимала, насколько опасными были те, с кем ей пришлось столкнуться.

— Но сразу после возвращения я, пожалуй, не смогу тренироваться.

— М? Почему?

— Мне ещё вещи разобрать… да и после дороги отдохнуть не помешает.

— Да ладно. Берёшь меч в руки — и вся усталость сразу проходит.

Я не люблю меч настолько же сильно, как ты…

Впрочем, была ещё одна проблема, о которой я ей не сказал.

Она пришла мне в голову ещё по дороге в карете.

За всю прошедшую неделю я ни разу не написал Эмилии.

Я, конечно, и не обещал ей регулярно посылать письма, но, вспоминая, как она провожала меня со слезами на глазах, нетрудно было догадаться, насколько сильно она всё это время переживала.

Точнее… изображала переживание.

Как бы то ни было, после моего возвращения она наверняка выскажет всё накопившееся недовольство.

Зная её характер, ещё и разозлиться может.

— Пришли.

— М-м…

Мы пешком добрались до служебного особняка председателя академии.

Вот только выглядел он совсем не так, как я помнил.

Все окна были наглухо занавешены, и внутрь не проникал ни единый луч света.

Шторы там были довольно тонкими, но за ними не виднелось даже отблеска ламп.

Похоже, Эмилии сейчас не было дома.

Я без колебаний открыл дверь.

— Ух…

— ?..

И тут увидел Эмилию.

Она торопливо спускалась по лестнице и, ослеплённая внезапным светом, прикрыла глаза рукой.

Возможно, прозвучит странно, но за эту неделю она заметно осунулась, и от этого её красота приобрела какую-то болезненную притягательность.

Я на несколько секунд невольно засмотрелся на её лицо и лишь потом заставил себя заговорить.

— Я вернулся.

Услышав мой голос, Эмилия широко раскрыла глаза.

Она долго смотрела на меня так, словно увидела привидение, а затем на её губах появилась улыбка.

Я-то думал, она сразу начнёт ругаться.

Неожиданно.

Теперь, когда у нас гостья, надо бы попросить её приготовить чай…

— Браааааааааатиииииик!

— Ух!

Я даже не успел договорить.

Маленькая Эмилия сорвалась с места и врезалась в меня.

Она двигалась настолько быстро, что на мгновение даже моё шестое чувство не успело за ней.

С разбега обхватив меня за талию, Эмилия крепко прижалась всем телом.

Поначалу я растерялся, но вскоре положил руку ей на голову.

Медленно гладил волосы Эмилии, пока она уткнулась лицом мне в грудь и тёрлась о неё щекой.

Ну да.

До этого момента всё ещё можно было принять за тёплую встречу служанки с вернувшимся хозяином.

Если бы она на этом остановилась.

— Эмилия.

— Эмилия. Не могли бы вы немного отойти?

— ?..

Пока она с обидой колотила кулачками меня по груди, я окончательно застыл.

Эмилия явно не заметила человека, стоявшего у меня за спиной.

Шпионка разведывательного управления королевства Труд, прославленная своей безупречной осторожностью, совершила фатальную ошибку и даже не осмотрелась по сторонам.

— Г-госпожа горничная?.. Здравствуйте…

— …

Трие неловко улыбнулась и поздоровалась.

Теперь уже застыла Эмилия.

Несколько секунд её глаза бегали из стороны в сторону, пока она осмысливала ситуацию, а затем…

— Я в последнее время тренируюсь в актёрском мастерстве. Ну как, убедительно получилось?

— О-очень… Прямо как возлюбленные, которые встретились после нескольких лет разлуки…

— Правда? Значит, тренировки не прошли даром!

— Эмилия.

— Сейчас принесу чаааааааай!

Пробормотав оправдание, в которое не поверил бы никто, она стремительно скрылась в глубине дома.

Сбежала, что ли?..

Я так и стоял у входа, не в силах сделать ни шага от абсурдности произошедшего, когда Трие подошла и положила руку мне на плечо.

Я покосился на неё.

Выражение лица у неё было до невозможности раздражающее.

Чего ты так ухмыляешься?

— Ты уж сделай её счастливой, учитель.

— Ты о чём?

— А. Я неправильно поняла? Может, чувства только с её стороны? Тогда тем более нужно всё прояснить. Представляешь, как мучительно годами цепляться за любовь, у которой нет ни малейшего будущего?

— Да о чём ты вообще…

— Если не понимаешь, то ладно. Эх ты, учитель-тормоз.

— Трие…

Нет, я-то прекрасно понял, о чём она.

Просто не могу же я сказать, что Эмилия на самом деле шпионка королевства и лишь изображает влюблённость, чтобы подобраться ко мне поближе.

Сука…

Как же всё это раздражает.

Ладно.

Побуду тупым тормозом.

Пусть это и не имеет ничего общего с реальностью, я решил примерить роль типичного главного героя из ранобэ, который в упор не замечает чужих чувств.

* * *

Неловкость никуда не делась.

Пока я разбирал вещи, Эмилия на кухне то и дело чем-то гремела, готовя чай, затем некоторое время развлекала Трие в гостиной, а после понемногу начала красться в сторону моей комнаты.

Развернув на лестнице барьер, мешающий восприятию, она наконец остановилась перед моей дверью.

— Вам… ничего не нужно?

— Разве не наоборот должно быть? При Трие ты прекрасно говорила со мной на «ты», а когда мы остались вдвоём, вдруг опять перешла на «вы».

— У-у… Не напоминай мне об этом…

Эмилия закрыла лицо обеими ладонями.

Но уши спрятать не смогла, и их яркая краснота осталась прекрасно видна.

Я невольно усмехнулся.

— Прости. За то, что ни разу не связался. Обстановка была такая, что почти не выдавалось свободной минуты.

Приблизившись к ней, я соврал лишь наполовину.

Да, временами я действительно был занят до невозможности.

Но минутка, чтобы отправить хотя бы одно письмо, у меня определённо нашлась бы.

Сейчас, впрочем, Эмилия явно находилась не в том состоянии, чтобы распознавать мою ложь.

Я остановился перед ней, взял за запястья и осторожно отвёл руки от лица.

— Ты же… обещал…

Передо мной открылось заплаканное лицо.

Похоже, она успела снова расплакаться: щёки влажно блестели.

Эмилия то и дело всхлипывала и кривила губы, словно вот-вот опять разревётся.

На неё было почти опасно смотреть.

Так и просыпались какие-то скрытые садистские наклонности.

— Ты же говорил… что вернёшься до того, как платок исчезнет…

— А.

Лишь пошарив по карманам, я понял.

Платка больше не было.

Хотя правильнее сказать, что он просто исчез, когда закончилась поддерживавшая его магия.

— Я хотела разозлиться… Хотела тебя обвинять…

— Угу.

— Но увидела тебя… и не могу. Я просто… так рада, что ты вернулся целым, что обо всём остальном даже думать не получается…

Эмилия тихо стукнулась лбом мне в грудь и так и осталась стоять, прижавшись ко мне.

Крупные слёзы одна за другой падали вниз и согревали кожу на моих ступнях.

Её слёзы были удивительно тёплыми.

— Почему ты такой спокойный? Только я всё это время места себе не находила? Только я скучала?

Неправда.

Я изо всех сил старался не забыть остаток твоей магии.

Даже сейчас приходилось подавлять совершенно идиотский порыв поймать ладонью падающую слезу и попробовать её на вкус.

— Я тоже скучал.

— Врёшь. А сам такой спокойный. Наверняка за эту неделю вообще обо мне не вспоминал.

— Говорю же, это неправда.

— Ух…

Я положил ладонь ей на затылок и притянул ближе.

Эмилия немного потёрлась щекой о мою грудь, а затем снова обхватила меня за талию и крепко прижалась.

Я молча гладил её по голове, делясь своим теплом.

Для одной лишь игры это было слишком.

Если бы Эмилия действительно собиралась соблазнить меня в рамках задания, то вряд ли стала бы вести себя настолько навязчиво и эмоционально.

Значит, эти чувства были настоящими.

И я примерно представлял, откуда они взялись.

В оригинале Эмилия становилась помощницей Хертлокера.

Живя рядом и заботясь о нём, она получала возможность откровенно поговорить с приёмным братом, с которым за последние годы успела отдалиться, и постепенно они вновь становились близки.

Но в этом мире место Хертлокера занял я.

Похоже, Эмилия выбрала меня человеком, на которого могла опереться вместо него.

— Я тоже скучал. Часто о тебе думал. Каждый день мечтал поскорее вернуться к тебе.

— …

Даже у такой сильной с виду девушки, как Эмилия, хватало собственных ран.

Она потеряла родителей на войне, а разведывательное управление начало растить из неё шпионку ещё до того, как она успела толком повзрослеть.

Поэтому её подростковый бунт просто запоздал.

И теперь, вероятно, накроет её сразу и со всей силой.

А принимать этот удар придётся мне.

В конце концов, именно я невольно столкнул Хертлокера в пропасть и настолько исковеркал сюжет этого мира.

Я мог сколько угодно подставлять ей грудь, чтобы она могла уткнуться в неё и выплакаться.

Мог в любой момент протянуть большую ладонь и погладить её по голове.

Если ей нужен старший брат, на которого можно положиться, я вполне мог им стать.

Ведь для неё я всего лишь замена Хертлокеру.

— Врёшь… Не настолько же сильно.

— Правда. Я так по тебе скучал, что постоянно доставал твой платок и разглядывал его.

— Правда?..

Конечно.

Чистая правда.

Я не только разглядывал его, но ещё и нюхал.

— Братик. Я…

— А-а-а! Интересно, когда же учитель наконец разберёт вещи и спустится?!

— …

Стоило снизу разнестись оглушительному голосу Трие, как Эмилия мгновенно отскочила.

За долю секунды она вытерла обе щёки и вернула лицу бесстрастное выражение примерной служанки, словно ничего и не произошло.

Правда, с опухшими от слёз глазами уже ничего нельзя было сделать.

Похоже, голос Трие теперь надолго станет для неё травмирующим воспоминанием.

— Спустимся?

— Угу…

Я несколько раз погладил Эмилию по голове и развернулся.

А то, что сегодня она показалась мне особенно милой и даже заставила сердце биться чуть быстрее, я решил оставить при себе.

Весёлая, дерзкая Эмилия мне, конечно, тоже нравилась.

Но заплаканная Эмилия была ещё красивее.

Чёрт.

Если так это сформулировать, я начинаю звучать как извращенец с весьма сомнительными вкусами.

Тряхнув головой, я развеял наспех поставленный Эмилией барьер и пошёл вниз по лестнице.

Трофеи (1)

Ночь.

За окном бушевала метель.

Маленькая девочка, до этого смотревшая в окно, медленно двинулась с места.

Шаг за шагом.

Она спускалась по лестнице туда, где на первом этаже царила суматоха.

— Остановите кровь! Быстрее!

— Есть здесь кто-нибудь, кто умеет пользоваться лечебной магией?!

— Бесполезно. Внутри всё изорвано, кровоточат почти все органы…

— Врача сюда! Живо!

Резкий металлический запах.

Тогда она ещё не понимала, что это такое.

Теперь понимала.

Весь коридор пропах кровью.

Плеск.

Маленькая туфелька девочки ступила прямо в кровавую лужу, пустив по ней рябь.

Туфли окрасились красным, носки начали промокать, но девочка уже не обращала на это никакого внимания.

Впереди тесной кучей стояли рыцари.

За их спинами ничего не было видно.

Но даже в столь юном возрасте она уже инстинктивно чувствовала, что ждёт её там.

— Ваше высочество, кронпринцесса?..

— Что?! Ваше высочество! Здесь опасно! Вам нужно немедленно уйти…

— Убери руки!

Стоило одному из рыцарей подбежать и попытаться взять её на руки, как по коридору разнёсся звонкий приказ.

— Но вам необходимо…

— Прочь с дороги. Иначе я прикажу наказать тебя за неуважение к императорской семье.

— Ваше высочество…

Никто не осмелился спорить.

Девочка решительно двинулась вперёд, и рыцари один за другим, переглядываясь, стали расступаться.

Когда она наконец протиснулась сквозь толпу и увидела, что находится в центре, глаза тут же наполнились слезами.

— Отец!

— А-а…

Там лежал её отец, обеими руками зажимая окровавленный живот.

Его лицо было белым, почти как у мертвеца.

Услышав голос дочери, он слабо улыбнулся.

Девочка разрыдалась, бросилась к нему и схватила за руку.

Холодная.

Совсем не похожая на ту тёплую руку отца, к которой она привыкла.

— Отец! Кто это сделал?! Кто посмел?..

— Доченька… Подойди ближе.

— Отец!..

Ещё мгновение назад девочка кричала в отчаянии, но вдруг замолчала.

Отец смотрел куда-то в сторону, а свободная рука беспомощно шарила в воздухе.

Осознав, что он её не видит, девочка уже не смогла закричать снова.

Она лишь судорожно всхлипнула, сдерживая рыдания.

Не обращая внимания на кровь, запачкавшую руки, девочка опустилась рядом с отцом и наклонилась, подставляя ухо к самым его губам.

— Кажется… у меня осталось совсем немного времени.

— Не говорите так, отец.

— Слушай внимательно.

— Хнык… Да… Я слушаю…

— Не доверяй никому. Никому, кроме самой себя…

— Папа?

Голос оборвался.

Рука, которую девочка всё это время держала, выскользнула из её маленьких пальцев и тяжело упала на пол.

Она оцепенело сидела рядом, гладя холодную щёку отца, когда…

— Вы что творите?! Почему её высочество до сих пор здесь?!

— Но её высочество приказала не трогать её…

— Жалкие идиоты! С дороги!

— А?..

Кто-то внезапно подхватил девочку на руки.

Её насильно оторвали от отца, и теперь она могла лишь смотреть через широкое плечо, как тот становится всё дальше.

— Отпусти меня! Это приказ! Я сказала, отпусти!

— Не могу, ваше высочество.

— Я накажу тебя за неповиновение! Прикажу сурово наказать! Немедленно поставь меня на землю!

— Простите, ваше высочество.

Она висела у него на плече и плакала.

Плакала снова и снова.

До тех пор, пока не сорвала голос…

— А-а!

…и наконец не проснулась.

Лоб был покрыт холодным потом.

Она откинула одеяло и резко села на кровати.

— Ха-а…

Глоть. Глоть.

Подхватив стоявший рядом стакан, она жадно выпила воду.

Давно ей не снился этот сон.

День, когда её отец нелепо погиб из-за вторжения одного из Воронов.

Воспоминания о том дне до сих пор оставались пугающе яркими.

Рука со стаканом задрожала, вода выплеснулась через край и тонкой струйкой потекла по подбородку.

— Ваше высочество, вы в порядке?..

— А-а-а!

Дверь внезапно распахнулась.

Тело кронпринцессы отреагировало быстрее, чем она успела что-либо осознать.

Она выхватила кинжал из-под подушки и метнула его в дверной проём.

Лезвие остановилось в нескольких сантиметрах от лица служанки.

Та с криком отшатнулась и рухнула на пол.

Кинжал перехватил мужчина-телохранитель.

Сжимая голой ладонью острое лезвие, он бесстрастно смотрел на служанку сверху вниз.

— Ты без разрешения распахнула дверь спальни её высочества. Ты уволена. Собери вещи и покинь дворец до конца ночи.

— Ч-что?..

— Мне нужно повторить?

— Н-нет…

Под ледяным взглядом телохранителя служанка почти бегом скрылась из виду.

Мужчина небрежно обмотал порезанную ладонь бинтом и заглянул в открытую дверь.

Кронпринцесса сидела на кровати, вся покрытая потом и тяжело дышащая.

— Ваше высочество. Вы в порядке?

— В порядке… Я сказала, в порядке. А теперь проваливай.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Телохранитель поклонился и закрыл дверь.

Снова оставшись одна, кронпринцесса подтянула колени к груди и обхватила их руками.

— Никому не доверять… Никому…

Она прикусила губу, вновь и вновь повторяя последние слова отца.

Почему именно это он решил сказать перед смертью?

Может быть, враг находился гораздо ближе, чем она думала?

Она долго размышляла об этом.

А затем её глаза внезапно расширились.

* * *

С юга пришло письмо.

Стоило вскрыть конверт и увидеть почерк, как я сразу понял, от кого оно.

Фелайн написала мне лично.

Надеюсь, у вас всё хорошо, господин Шлюс. Решила написать и заодно сообщить о последних событиях. Сейчас обстановка на юге весьма спокойная…

Дальше шло довольно сумбурное описание всего подряд, но если отбросить лишнее, новости сводились к следующему.

Во-первых, новым герцогом Южной колонии стал Кейн фон Штурмгарт.

Уже на следующий день после того, как я отказался от титула, Кейна сняли с должности командира Императорского рыцарского ордена и назначили герцогом.

Похоже, выбора ему фактически не оставили.

Учитывая, сколько всего я успел там натворить, ближайшие месяцы ему придётся очень несладко…

Впрочем, я решил считать это расплатой за всё, что Кейн сам успел натворить в прошлом.

Кроме того, из-за резкого наплыва желающих вступить в Священный рыцарский орден Фелайн просила моего одобрения на расширение его состава.

Отказывать не было никакого смысла.

Мне достаточно поставить печать.

Дальше Фелайн сама отберёт людей с нормальным характером, закупит достойное снаряжение, обеспечит хорошие условия и загоняет новобранцев на тренировках до полусмерти.

От меня требовалось лишь вложить деньги.

Постойте-ка.

А что-то здесь не сходится.

Я ведь изначально инвестировал в Священный рыцарский орден, чтобы зарабатывать.

Почему же пока что деньги только уходят?..

«Ну, молодые компании поначалу почти всегда работают в убыток».

Ладно.

Будем считать, что всё идёт по плану.

Когда в будущем Священный рыцарский орден разрастётся до огромных размеров, одни только дивиденды с моих акций будут приносить целое состояние.

Да, сейчас он уже набрал немалое влияние, но по сравнению со своим будущим расцветом нынешний орден был ещё совсем небольшим.

— И ещё…

Последняя новость была самой приятной.

Фелайн писала, что теперь может отправить мне то, о чём я просил.

Прочитав эту строчку, я невольно улыбнулся.

Мне и правда было жаль оставлять это на юге.

— Чего это ты так улыбаешься? Настолько рад письму от Фелайн?

— …

Тык. Тык.

Острый кончик пальца принялся тыкать меня в щёку.

Эмилия навалилась мне на плечи со спинки дивана.

— Да. Хороших новостей много.

— Хм-м… Кстати, Фелайн сильно изменилась, тебе не кажется?

— В каком смысле?

— Раньше она писала только по делу, коротко и очень сухо. А теперь тут даже про кошку, забравшуюся в лагерь, рассказывает. Да и сама манера письма стала намного мягче.

— Разве?

Насчёт манеры письма не знаю.

Но текста действительно стало гораздо больше.

Раньше Фелайн не заполняла даже половины листа, а теперь исписала обе стороны почти без свободного места.

Хотя, может, ей просто было о чём доложить.

— Интересно, почему это Фелайн так изменилась? М-м, братец?

— Кто знает. Может, что-то у неё в жизни поменялось.

— Хм-м…

Руки, обнимавшие меня за шею, вдруг сжались немного сильнее.

Эй.

Ты меня сейчас задушишь.

Со вчерашнего дня стоило лишь упомянуть Фелайн, как Эмилия начинала странно реагировать.

Даже для выбранной ею роли это уже выглядело слишком убедительно…

В ней всё чаще проявлялись черты, о которых я даже не задумывался, когда писал оригинал.

Стоит ли просто считать это доказательством того, насколько талантливо она умеет вживаться в образ?

Дин-дон…

— А. Кажется, доставили.

— Доставка? Братик, сиди. Я сама заберу.

— Нет. Боюсь, ты с этим не справишься.

— М-м?..

Похоже, наконец привезли то, о чём я просил.

Я высвободился из объятий Эмилии, поднялся и направился к входной двери.

Ага.

Уже даже запах чувствуется.

С трудом скрывая предвкушение, я распахнул дверь и вышел к воротам.

— Господин Шлюс Хайнкель?

— Да, это я.

— Вам посылка от Императорского рыцарского ордена. Принимайте.

Курьер…

Нет, скорее посыльный всадник протянул мне кожаный повод.

Длинный ремень тянулся к совершенно чёрному коню.

Я поднял голову.

И встретился взглядом с тем самым жеребцом, на котором ездил по югу.

— Ого-о… Это ещё что?

— Мой любимый конь. Познакомился с ним на юге.

— Для любимого коня он как-то слишком тебя не любит.

— …

Ах ты сволочь.

Стоило мне отвлечься, как он начал легонько жевать мою руку.

Причём кусал совсем не больно.

Похоже, не злился, а просто дурачился.

— Т-только не говори, что теперь мне придётся за ним ухаживать.

— Ну… Сад у нас довольно большой. Можно было бы построить там конюшню, а ты бы…

— Нет! Ни за что! Если заставишь меня ещё и лошадь обслуживать, я уволюсь!

Эмилия взвизгнула и тут же объявила забастовку.

И тут даже слепому было бы ясно, что она не играет.

Ей и без того приходилось в одиночку следить за огромным домом.

Добавь к этому ещё уход за лошадью, и дело будет уже не в маленькой зарплате.

Это физически невозможно.

— Да шучу я.

— У меня сердце чуть не остановилось… Пожалуйста, не шути больше так.

— Чего так пугаться? Я же не стану взваливать на тебя настолько тяжёлую работу.

— Странно слышать это от человека, который когда-то заставлял меня пахать за три тысячи тирионов в месяц.

— …

Я невольно замолчал.

Похоже, обиду за те времена Эмилия до сих пор не забыла.

— Ладно. Придётся найти где-нибудь конюшню и оставить его там.

Если честно, прямо сейчас собственный конь мне был не нужен.

Верховой ездой я особо не увлекался.

Просто мне казалось неправильным, что у рыцаря нет хотя бы одной личной лошади.

Но если просто отдать его на содержание в чужую конюшню, он ещё забудет меня.

Так что придётся иногда находить время, приезжать и поддерживать с ним отношения.

— Кстати, братик…

— М? Что?

— Насчёт госпожи Трие… Ты случайно… А, нет. Неважно.

— Что такое?

— Ничего. Забудь.

— Да что ты хотела сказать?

Эмилия немного помялась, но в итоге резко отвернулась.

Вот же…

Нет ничего более раздражающего, чем когда человек начинает говорить и останавливается на самом интересном месте.

Теперь мне же любопытно до смерти.

Трофеи (2)

— М-м? А это ещё что за компания?

Поместье Вигенштейнов.

Получив приглашение и придя на задний двор, Трие удивлённо склонила голову.

Эрика и Айрис уже сидели за столом и ждали её.

— Проходи. Чай уже готов.

— ?..

Появившийся сзади Айнц пододвинул для неё стул, а сам уселся напротив.

Айнц, Айрис и Эрика.

Будто кого-то одного здесь явно не хватало.

— Так зачем вы меня позвали?

— Это, так сказать… клуб «Свергнем Шлюса»!

— …

Услышав до смешного серьёзный тон Эрики, подперевшей подбородок обеими руками, Трие едва не фыркнула.

Но всё же решила хотя бы выслушать их и села за стол.

— Сначала вступительные, теперь промежуточные экзамены… Шлюс оба раза отнял у меня первое место. Первое место, которое я за всю жизнь ни разу никому не уступала! Ты вообще понимаешь, как меня это бесит?

— Нет. Не особо…

— Нельзя позволить Шлюсу бесчинствовать ещё и на выпускных экзаменах! Здесь собрались двое с направления элементальной магии и двое с направления боевой магии. Все четверо постоянно борются за первое и второе места. Если объединимся, вполне сможем стащить Шлюса с вершины.

Трие скрестила руки на груди и без особого энтузиазма огляделась.

Айнц заинтересованно кивал.

Айрис, как обычно, улыбалась…

Во всяком случае, так казалось на первый взгляд.

Но если присмотреться, становилось заметно, что когда говорил Шлюс, она неотрывно следила за его глазами и время от времени облизывала губы, а сейчас просто рассеянно смотрела в пустоту.

То есть вообще не слушала.

Как ни посмотри, по-настоящему загорелись этой идеей только Айнц и Эрика.

Трие решила при первой удобной возможности тихо улизнуть.

— А обязательно его обгонять? Если обгоним, Шлюсу ведь придётся уйти из академии. Из-за обещания, которое он дал на вступительной церемонии.

— Ой, да кто соблюдает устные обещания? Если за нарушение ничего не будет, значит, такие обещания и нарушать можно.

— …

От такой бесстыдной логики Эрики Трие лишилась дара речи.

Нетрудно было догадаться, чьё влияние здесь сказалось.

Наверное, именно с таким мышлением и можно, будучи женщиной, возглавить один из трёх великих магических родов и заслужить прозвище Железной Леди.

Трие невольно прониклась уважением.

Хотя и весьма своеобразным.

— В общем, мы собрались, чтобы такого придумать, как обойти Шлюса! Есть идеи?

— М-м?..

Айнц и Эрика с ожиданием посмотрели на Айрис.

Та слегка неловко улыбнулась и медленно ответила:

— Даже… не знаю. Думаю, мне нужно немного времени, чтобы подумать.

— Тогда Айрис пока пропускаем! Трие, а у тебя что-нибудь есть?

— М? Ну… можем тайком обмениваться ответами во время экзамена. Или сломать Шлюсу ноги, чтобы он завалил внезапную контрольную.

— Не-е-ет! Так нельзя!

От внезапного вопля Айнца Трие даже вздрогнула.

— Нельзя жульничать только ради того, чтобы обойти друга!

— Вот именно! Как бы там ни было, до таких грязных приёмов опускаться нельзя!

— …

«Так чего вы тогда вообще от меня хотите?»

Трие с недоумением уставилась на этих двоих, неожиданно оказавшихся на одной волне.

Каждый день друг с другом грызутся, а стоит присмотреться — общего у них многого.

— М-м… А что, если нам устроить совместные занятия?

— Совместные занятия?

— Да. По обеим дисциплинам часто бывают небольшие контрольные. Можно обмениваться конспектами, обсуждать материал и слушать мнение тех, кто учится на другом направлении. Думаю, так наши оценки станут выше.

— …

Лица Эрики и Айнца застыли.

Собрались с таким видом, будто замышляют злодейский заговор, и лучшее, что смогли придумать, так это заниматься вместе?

Трие уже хотела рассмеяться от абсурдности, но…

— Хорошая идея.

— Точно! Так мы сможем победить Шлюса!

— М-м?..

От настолько восторженной реакции этих двоих Трие даже стало не по себе.

Здесь ведь собрались лучшие из лучших.

Как они при этом умудряются выглядеть настолько глупо?

— Отлично. Тогда раз в неделю будем собираться и заниматься вместе. Только Шлюс не должен узнать, поэтому…

— Молодой господин.

— ?..

В этот момент на задний двор выглянула пожилая служанка и окликнула Айнца.

— Сейчас не могу. Зайди потом.

— Видите ли… Мне кажется, это лучше посмотреть прямо сейчас.

— Да что там такое?

— У ворот стоит повозка. Говорят, приехали с юга и требуют, чтобы их впустили…

— С юга?

Все четверо одновременно повернулись к ней.

В итоге Айнц вскочил с места, а остальные трое из любопытства последовали за ним.

Раз с юга, может, это и есть награда, о которой говорил Шлюс?

Он обещал отдать им часть захваченных там трофеев.

Похоже, они как раз прибыли.

— Вы Айнц фон Вигенштейн?

— Да. Это я.

— Мы привезли вещи от Священного рыцарского ордена. Груза довольно много. Можем сложить всё здесь, на свободном месте?

— Складывайте.

Грузчики засуетились, один за другим вытаскивая из повозки ящики.

Казалось, им не будет конца.

Заинтересовавшись, Трие тут же подбежала посмотреть на содержимое.

Если такую посылку прислали Айнцу, значит, в поместье Шульценбургов наверняка доставят примерно то же самое.

В ящиках лежали роскошный фарфор, доспехи, оружие, драгоценности и украшения.

Похоже, отобрали вещи, которые долго хранятся и при этом стоят дорого относительно своего объёма.

Среди них наверняка были и такие, что со временем только вырастут в цене.

Получалось, в некотором смысле они даже выгоднее золотых монет той же стоимости.

— Да сколько же это всё стоит?..

Глядя на нескончаемый поток ящиков, Эрика едва не задохнулась от зависти.

На юге она ведь проявила себя ничуть не хуже Айнца или Трие.

И теперь из-за собственного обещания Шлюсу не получит ничего из этих трофеев.

Если бы она только знала, насколько щедрым будет вознаграждение, тогда, наверное, не стала бы соглашаться…

«Нет. Даже если бы пришлось выбирать снова, я всё равно согласилась бы».

Да.

Эрика покачала головой.

Ведь в обмен Шлюс пообещал избавить её младшую сестру от кошмаров.

Тогда Эрика решила, что он опять хвастается, но теперь уже хорошо знала: пустых обещаний Шлюс не даёт.

Раз сказал, значит, у него действительно был надёжный способ прекратить кошмары.

За всё это время даже врачи, которым семья платила баснословные деньги, так и не смогли помочь Джулии.

Если ценой избавления сестры от кошмаров станет всего лишь несколько ящиков трофеев, Эрика сделала бы тот же выбор хоть десять раз.

— Так. Теперь следующая повозка.

— Что?! Там ещё одна?!

Грузчики наконец закончили разгружать первую, но тут же принялись таскать ящики из другой повозки.

У Эрики отвисла челюсть.

Может…

Совсем немного…

Она всё-таки начала жалеть.

«Да уж. Масштаб впечатляет».

Трие же, наблюдая за происходящим, наконец по-настоящему осознала, насколько огромными оказались последствия южной кампании.

Даже если Шлюс фактически владел Священным рыцарским орденом, вряд ли он мог распоряжаться больше чем третью захваченных орденом трофеев.

И вот эту треть ещё разделили надвое: половину отправили Шульценбургам, половину — Вигенштейнам.

А даже после этого объём был таким.

Священный рыцарский орден и Шлюс наверняка заработали на этой войне целое состояние.

И не только деньги.

Шлюс мог получить ещё большее доверие императора, а вместе с ним и дворянский титул.

Пока он оставался простолюдином, но теперь его превращение в высокопоставленного аристократа казалось лишь вопросом времени.

Без знатного рода.

Без влиятельных покровителей.

Он поднимется наверх исключительно собственными силами.

«Может, зря я тогда это сказала…»

И тут Трие вспомнила свой разговор с Эмилией.

— Лучше откажитесь от него. Шлюс всё равно никогда не посмотрит на вас как на женщину.

Стоило вспомнить опустошённое лицо Эмилии после этих слов, и на душе стало неприятно.

Любовь между высокопоставленным дворянином и служанкой.

У такого не могло быть счастливого будущего.

Даже если они каким-то образом сойдутся, счастья это никому не принесёт.

Трие знала это по собственному опыту.

«Нет. Кто-то должен был ей это сказать».

Пусть ради этого ей и пришлось сыграть злодейку.

Некоторые вещи всё равно нужно говорить вслух.

Как бы ни начиналась такая любовь, закончиться она могла только трагедией.

Достаточно было вспомнить её мать.

Это был необходимый совет.

Вот и всё.

Совсем не потому, что Трие раздражала какая-то назойливая муха, которая не знала своего места и постоянно крутилась возле Шлюса…

* * *

— Ха-а…

Перед дверью аудитории.

Людвиг, что для него было совершенно нехарактерно, тяжело вздохнул.

Впервые за весь этот год ему не хотелось заходить на собственную лекцию.

«Видеть его не могу».

Шлюс Хайнкель.

Этот ублюдок всё-таки подавил восстание на юге и вернулся в Академию.

И ведь он не просто присоединился к карательной армии и отличился в нескольких сражениях.

Он вернулся одним из главных людей, приведших армию к победе.

Страшно представить, насколько теперь у него раздуется самомнение…

От одной мысли уже начинала болеть голова.

К тому же Шлюс был личным рыцарем императора и явно пользовался его доверием.

Делать ему поблажки нельзя.

Не делать тоже опасно.

И что прикажете с ним делать?

Похоже, в ближайшее время придётся созывать преподавательское собрание.

Вопросов, связанных со Шлюсом, накопилось слишком много.

Скрип…

Ровно с ударом колокола Людвиг наконец открыл дверь и широким шагом вошёл в аудиторию.

Девять часов утра.

Ни секундой раньше, ни секундой позже.

— Рад вас видеть. Тогда без лишних задержек начнём лек…

Медленно оглядев аудиторию, Людвиг нахмурился.

Одно место пустовало.

В последние годы такого почти не случалось.

Все прекрасно знали слух, что стоит один раз пропустить лекцию Людвига и от провала на экзамене уже ничто не спасёт.

Людвиг тихо цокнул языком, достал из кармана ручку и уже собирался сделать пометку в блокноте, когда…

БАХ!

— !..

Дверь с грохотом распахнулась.

В проёме появился молодой мужчина.

На левом боку висели ножны из чёрной кожи, а на груди красовался Чёрный Орёл.

Шлюс Хайнкель.

Он смотрел на Людвига своими пустыми глазами и совершенно невозмутимо спускался по ступеням аудитории.

Каждый его шаг притягивал взгляды студентов.

— Прошу прощения. Я опоздал.

— Садись. Отмечу тебя как опоздавшего.

— Да.

Даже после того как Шлюс занял своё место, остальные студенты продолжали украдкой поглядывать на него.

Людвиг стиснул зубы.

Похоже, сегодняшняя лекция превратится в полный балаган.

Фантазии

Спокойная гладь озера.

Внезапно по воде пробежала рябь.

Круги расходились от самого центра озера, становясь всё сильнее, пока наконец…

БА-БАХ!

С оглушительным грохотом вверх взметнулся огромный столб воды.

На самой его вершине показалась человеческая фигура, взлетевшая высоко в небо.

Описав над озером дугу, она перелетела к берегу и с тяжёлым стуком приземлилась на землю.

— Фу-у…

С девушки, стоявшей во весь рост, ручьями стекала вода.

Великая мудреца Тильпитц слегка запустила внутренний контур.

По телу разлился жар, и промокшая одежда высохла в одно мгновение.

Поправляя растрёпанные волосы, Тильпитц вдруг вспомнила о тяжести в левой руке и повернула голову.

— Ха…

Из груди сам собой вырвался вздох.

Она держала огромный меч, совершенно не подходивший её невысокой фигуре.

Впрочем, этот клинок выглядел слишком большим для любого человека.

Лезвие, много лет пролежавшее под водой, сплошь покрывали ил и водоросли.

Тильпитц провела по нему пальцем.

— Ух…

Из-под грязи вспыхнул яркий свет.

Сглотнув, она протёрла рукоять.

Под налётом показался огромный красный камень, похожий на глаз.

— Нашла.

Дюрандаль.

Легендарный меч, потерянный тысячи лет назад.

Оружие, о котором говорили, что оно способно разрезать само пространство, теперь находилось в руках Тильпитц.

Столько лет поисков…

И вот наконец.

— Ха… Ха-ха…

От переполнявших её чувств наружу вырвался бессильный смешок.

Но спустя некоторое время Тильпитц вспомнила о том, что ненадолго выпало из головы, и её лицо тут же посерьёзнело.

— Но откуда он вообще…

Она нашла Дюрандаль не только благодаря собственным усилиям.

Был человек, который указал ей на это озеро.

Если бы он назвал лишь само озеро, всё ещё можно было бы списать на случайное совпадение.

Но он точно сказал, что меч находится на дне, прямо под центром озера.

Тот самый молодой человек, которого Алексия считала далеко не простым.

Студент Императорской Академии, подавивший восстание на юге.

Шлюс Хайнкель.

— М-м-м…

Откуда он мог знать точное местонахождение Дюрандаля?

Может, его семья из поколения в поколение передавала эту тайну?

Нет.

Шлюс был обычным простолюдином без какого-либо значимого происхождения.

Такое объяснение почти исключалось.

Но сколько Тильпитц ни размышляла, другой правдоподобной версии не находилось.

Она никак не могла понять, кем на самом деле является Шлюс Хайнкель и откуда у него сведения, которых не было даже у маджинов.

Сколько бы она ни перебирала варианты, каждый раз возвращалась в тот же тупик.

— Прислужник маджина?.. Нет. Быть не может.

Алексия подозревала, что Шлюс мог получить силу от другого маджина, и потому одного за другим разыскивала остальных.

Но и это не сходилось.

Какой маджин, знающий местонахождение Дюрандаля, не попытался бы заполучить его себе?

Разве что Курьер, давно утративший всякий интерес к этому миру.

Но он уже был мёртв.

Тильпитц собственноручно разорвала ему сердце.

— А что, если…

Внезапно в голове возникла тревожная догадка.

Дюрандаль тихо сиял в её руке.

Согласно легендам, этот меч мог рассекать пространство и открывать путь в иные миры.

Если это действительно так…

Может быть, Шлюс Хайнкель сам пришёл из другого мира?

А если точнее…

Из мира, стоящего выше этого?

Ву-у-ум…

— А?

Внезапно сердце мощно забилось.

Тильпитц схватилась за грудь и опустилась на одно колено.

Она сразу поняла, что означает это ощущение.

— Созыв совета?..

Сигнал, который каждый маджин мог послать всем остальным лишь один раз за всю жизнь.

Его смысл был однозначен: возникла угроза, от которой зависело существование этого мира или самих маджинов.

Все должны собраться на совет.

— Да что на этот раз…

Будто предыдущий созыв был недостаточно серьёзным.

Тогда им пришлось выследить и убить одного из своих.

После того случая Тильпитц надеялась больше никогда не получать подобного сигнала.

Неужели Алексия решила созвать всех по какой-нибудь идиотской причине?

Нет.

Какой бы легкомысленной и несерьёзной она порой ни казалась, Алексия всё же прекрасно понимала, когда можно шутить, а когда нельзя.

Крепче сжав Дюрандаль, Тильпитц поднялась на ноги.

* * *

Если подумать…

В этом действительно была в основном моя вина.

— Таким образом, число возможных сочетаний различных элементов вычисляется следующим образом…

— Статью видел?

— Ага.

— Один против двух тысяч… Думаешь, правда?

— Да брось. Обычная пропаганда.

— Но свидетелей вроде куча.

— Наверняка всё подстроено.

— Десятки тысяч жителей юга тоже подговорили?

ХРЯСЬ!

От резкого звука все студенты разом уставились на доску.

Там в воздухе ещё кружилась белая пыль от мела, который не просто сломался…

А буквально разлетелся в крошку.

— …Именно так. Если применить эту формулу к магической структуре…

— …

Людвиг совершенно невозмутимо достал новый кусок мела и продолжил лекцию.

После этого желающих перешёптываться больше не осталось.

Хотя коситься в мою сторону они не перестали.

Из-за меня учебная атмосфера в аудитории была окончательно испорчена.

Время от времени взгляд Людвига обращался ко мне.

Возможно, у меня просто разыгралась паранойя, но от его глаз почему-то становилось не по себе.

Он ведь не собирается наказать меня только из-за этого?..

Динь-дон-дан-дон…

— Лекция окончена. Все вон отсюда, отбросы.

— …

Едва прозвенел колокол, Людвиг отвернулся и тихо бросил эти слова.

Похоже, убийственную ауру в его голосе почувствовал не только я.

Студенты молниеносно собрали вещи и толпой устремились к выходу.

Я тоже решил убраться, пока под горячую руку не попал…

— Шлюс Хайнкель, останься.

— …

Чёрт.

Поймали.

Я застыл на месте.

Айрис молча улыбнулась мне, после чего как ни в чём не бывало отвернулась.

Бессердечная…

Хотя помочь она всё равно ничем не могла, так что я её понимал.

— Эрика.

— М-м… Удачи?

Эрика тоже лишь помахала мне рукой и ушла.

По её лицу было прекрасно видно, насколько она рада, что задержали только меня.

Вот же зараза.

Сегодня надо вызвать Селин и потребовать от неё всё, что она успела нарыть об Эрике.

Надо найти у этой нахалки хоть какое-нибудь слабое место.

Может, тогда меня немного отпустит.

— Шлюс Хайнкель. Подойди.

— Да.

Последний студент вышел, и дверь закрылась.

Я зажмурился, ответил и медленно развернулся.

Людвиг стоял, заложив руки за спину, и смотрел на меня снизу вверх.

Лицо оставалось бесстрастным, но во взгляде явно читалось раздражение.

Готов поспорить, во всём мире только Людвиг способен смотреть на человека снизу вверх и всё равно давить на него такой чудовищной аурой.

Я медленно спустился по ступеням, поднялся на преподавательскую площадку и остановился напротив него.

— Шлюс Хайнкель.

— Да, профессор. Что-то случи…

Внезапно собственный голос исчез.

Нет.

Губы продолжали двигаться.

Просто я перестал слышать.

В тот же миг погасло и зрение, погружая всё вокруг в кромешную тьму.

Чёрт.

Барьер, создающий зону без маны?

Нужно быстро найти формулу и разрушить её…

Щёлк!

— Угх.

Не успел я начать поиск, как в лоб прилетел болезненный щелбан.

И зрение со слухом тут же вернулись.

Людвиг, только что ударивший меня по лбу, уже снова невозмутимо стоял, заложив руки за спину.

— Хорошо же ты всё это время скрывался.

— О чём вы говорите?

— Собираешься играть со мной в двадцать вопросов?

— …

Людвиг уже открыто демонстрировал раздражение.

Похоже, он предлагал мне прекратить бессмысленное сопротивление и признать поражение.

Ладно.

Раз меня раскрыли, отрицать очевидное глупо.

Иначе он не стал бы внезапно запирать меня в подобном барьере.

К тому же попытка изобразить полное спокойствие сыграла против меня: когда Людвиг щёлкнул меня по лбу, я вообще никак не отреагировал.

То есть собственноручно доказал, что ничего не видел и не слышал.

Оправдываться дальше было бессмысленно.

— Как вы поняли?

— Это неважно. Любой, кто внимательно проследил бы за твоим взглядом и походкой, понял бы, что этими глазами ты ничего не видишь.

— …

Вот только из всех людей это «неважное» заметили почему-то именно вы.

В этом и заключалась главная проблема Людвига.

Он был уверен, что весь мир живёт по его меркам.

Если что-то умеет он, значит, по его мнению, остальные тоже должны быть на это способны.

Но зачем он вообще решил сообщить мне, что раскрыл мой секрет?

Если Людвиг рассчитывал, что я начну униженно умолять его никому ничего не рассказывать, он сильно ошибался.

Когда я ещё не умел свободно пользоваться шестым чувством, это действительно было смертельно опасной слабостью.

Но теперь я воспринимал окружающий мир способом, давно превосходящим обычные зрение и слух.

— Важно другое. На вступительном экзамене ты ввёл комиссию в заблуждение.

— А.

Точно.

Он выяснил не просто то, что я слеп и глух.

Он понял, что тогда я вовсе не преодолел Барьер Страха.

Я просто ничего не видел и не слышал.

— И что с того? Я ведь не жульничал.

— Верно. Ты всего лишь разрушил формулу барьера. Решение о результате приняли экзаменаторы. Формально ты никого не обманывал.

— Тогда к чему вы…

— Но совсем другое дело — как это воспримет толпа. Стоит пустить в ход слово «обман», и людей перестанут интересовать обстоятельства. Их внимание будет приковано только к громкому обвинению. Сколько потом ни объясняй, что подозрения беспочвенны, всё равно останутся те, кто будет считать тебя жуликом и лжецом. Повтори такое несколько раз, и число твоих врагов начнёт расти как на дрожжах.

— …

То есть даже без реальных доказательств можно раскачать толпу и уничтожить мою репутацию?

На первый взгляд звучало как угроза.

Но Людвиг обычно предпочитал говорить коротко и по существу.

Если бы он действительно хотел меня шантажировать, то просто назвал бы свои требования, а не читал такую длинную лекцию.

— Что именно вы хотите мне сказать?

— Тебе следует лучше скрывать свои слабости. Даже я, простой граф, при желании способен столкнуть тебя вниз. Представь, что сможет сделать герцог, влиятельный министр или…

Людвиг ненадолго замолчал.

— …сам его величество император. Не оставляй ни малейшего повода за что-нибудь зацепиться. Если, конечно, не хочешь однажды рухнуть на самое дно, даже не успев сопротивляться.

— Вы сейчас… дали мне совет?

— Считай как хочешь. Я тебя предупредил.

— …

Закончив, Людвиг повернулся ко мне спиной и вышел из аудитории через нижнюю дверь.

Смысл предупреждения был очевиден.

Он намеренно упомянул императора, хотя в таком контексте даже за одно неосторожное упоминание монарха можно было придраться к человеку за неуважение к короне.

Значит, Людвиг наверняка понял, что император мне не доверяет.

Газеты наперебой называли меня личным рыцарем, пользующимся полным доверием его величества, но Людвиг, похоже, сумел трезво оценить положение.

«Если даже Людвиг это заметил, значит, наверняка заметили и другие».

Людвиг решил ничего не предпринимать.

Но что насчёт остальных графов, герцогов и людей из императорской семьи?

Может, они всё поняли уже давно и просто ждут возможности ударить?

Вполне вероятно, что однажды они уцепятся за какую-нибудь мелочь и попытаются меня устранить.

Нужно быть осторожнее.

Как и сказал Людвиг, придётся вести себя настолько безупречно, чтобы вообще не оставлять поводов для нападок.

Скажи мне подобное кто-нибудь другой, я бы только посмеялся.

Но, чёрт возьми, это прозвучало от Людвига — человека, чьи поступки и слова всегда были выверены почти до совершенства.

Оттого и раздражало вдвойне.

— Нелегко-то как…

Стоило мне хоть немного прославиться, и уже стало трудно дышать.

Вот бы император поскорее взял да сдох, а Ария заняла трон.

Если после этого я ещё и стану её любимым мужчиной, тогда уж меня точно никто не посмеет подвергнуть чистке.

— Пф…

От собственных нелепых фантазий я невольно рассмеялся.

Все те разговоры Арии о браке были обычными шутками.

И чего я вообще начал воспринимать их всерьёз?

Отбросив эту ерунду, я решил лучше подумать о том, как избежать возможной чистки.

Спокойной ночи (1)

— Чего так долго?

— …

Стоило мне выйти, как я сразу увидел недовольное лицо Эрики.

Прислонившись к колонне, она от нечего делать пинала какой-то ни в чём не повинный камешек. Заметив меня, сперва обрадовалась, но почти сразу снова напустила на себя недовольный вид.

Хоть бы хмурилась поменьше.

Такое красивое лицо пропадает зря.

— Что тебе нужно?

— А обязательно должно быть что-то нужно? Может, я просто… позвала тебя без всякой причины.

— Может быть. А я тогда могу просто тебя проигнорировать и пройти мимо.

— А-а! Ладно! Скажу! Скажу, зачем позвала!

Когда я действительно собрался уйти, Эрика тут же вцепилась в мой рукав.

Можно подумать, все вокруг такие же бездельники, как она.

В отличие от Эрики, которая совершенно нечестным образом с детства пахала до изнеможения и оттачивала свои навыки, мне предстояло честно готовиться к следующему экзамену с помощью зубрёжки в последний момент и всяческих уловок.

На всякую ерунду времени не было.

Если уж выдастся свободная минутка, я лучше схожу куда-нибудь с Эмилией.

— Ну… ты ведь обещал. Что избавишь мою сестру от кошмаров.

— Обещал.

— Я рассказала об этом матери.

— ?!..

Зачем ты ей сказала, дура?!

Эти слова уже подступили к горлу, но я вовремя их проглотил.

С чего бы госпоже Лихтенбург спокойно относиться к тому, что я встречусь с Джулией?

— Она вздохнула… и разрешила.

— Что? Ты сейчас шутишь?

— По мне похоже, что я шучу? Конечно, нет. Я сама удивилась.

— …

Вот уж чего я не ожидал.

Неужели после последних событий госпожа Лихтенбург стала относиться ко мне с меньшим подозрением?

Нет.

Скорее всего, она настолько беспокоилась о Джулии, что уже была готова обратиться за помощью даже ко мне.

— Но ты ведь правда не встречаешься с моей матерью?

— Опять ты за своё…

— А что мне ещё думать?! В последнее время стоит мне упомянуть тебя при матери, как она сразу вздрагивает!

— …

Эрика смотрела на меня так, будто сейчас умрёт от любопытства, но я лишь крепче сжал губы.

Врать мне не пришлось.

У нас с госпожой Лихтенбург и правда не было таких отношений.

Наши отношения были куда более грязными.

— Кхм, кхм. В общем… скоро тебя пригласят к нам в поместье. Приходи и встреться с Джулией.

— Я тебе что, психолог, чтобы прибегать в тот же день, стоит меня позвать?

— А что тогда делать?

— Приду, когда мне будет удобно.

— Как хочешь… Только предупреди хотя бы за три дня, ладно?

— Хорошо.

Пусть мой статус и был во многом номинальным, я всё-таки являлся личным рыцарем самого императора.

К тому же за мной теперь стояла слава человека, который поднял на ноги разваливающуюся карательную армию и всего за неделю закончил войну.

Моё нынешнее положение уже никак нельзя было назвать низким.

И вести себя следовало соответственно.

Я не мог выглядеть псом, который прибегает и убегает по первому приказу.

— Слушай… А можешь хотя бы немного рассказать?

— О чём?

— Про кошмары. Как именно ты собираешься от них избавить? Мне ведь хотя бы в общих чертах нужно понимать, что ты будешь делать. Я… я, конечно, верю, что ничего странного ты не устроишь, но если там нужен какой-нибудь телесный контакт или что-то ещё, лучше скажи заранее…

— Не переживай. Прикасаться к ней мне не придётся. Мы просто поговорим.

— П-правда? И этого хватит?

— Подробности объяснить не могу.

Я развернулся к Эрике спиной.

Разумеется, не могу.

Ведь всё это было шарлатанством.

Всё происходящее стало результатом лишь моего собственного эгоизма и неспособности отпустить прошлое.

На самом деле я мог прекратить кошмары Джулии хоть сейчас.

— С-спасибо, Шлюс!

— За что?.. Я ведь ещё ничего не сделал.

— Но ты же Шлюс. Значит, обязательно справишься. Вот я и решила поблагодарить заранее.

— Будем считать, что я этого не слышал. Поблагодаришь, когда всё закончится.

— Угу…

Я махнул ей рукой и поспешил уйти.

На душе было мерзко.

С самого момента появления в этом мире я только и делал, что обманывал его жителей, но сегодня почему-то чувствовал себя особенно паршиво.

«Ещё один раз. Последний».

Я потёр безымянный палец левой руки и мысленно дал себе слово.

Попрощаться в последний раз и отпустить.

Освободить Джулию от подделки, которую породила моя неспособность смириться с потерей.

* * *

— Ха-а…

— А, пришёл? Давай сюда одежду и сумку.

Стоило мне открыть дверь, как Эмилия встретила меня сияющей улыбкой.

На самом деле особой усталости я не чувствовал, но вошёл с таким видом, будто еле держусь на ногах.

Эмилия тут же сняла с меня верхнюю одежду и поспешила отнести её в комнату.

И почему-то в этот момент мне стало немного стыдно.

Я пользовался особым положением Эмилии и лишь принимал от неё всю эту заботу.

— Сначала поешь? Или примешь ванну? А может…

— Эй-эй. На этом остановись.

— …Пойдёшь в тренировочный зал? М? В смысле, остановиться?

— Ничего.

Похоже, в последнее время у меня в голове слишком много всего намешалось.

Оставив озадаченную Эмилию позади, я устало доплёлся до дивана и рухнул на него.

— Сегодня я просто… отдохну.

— Братик решил отдохнуть? Ты заболел? Вроде не горячий… Или сегодня что-то случилось?

— Да хватит уже.

Эмилия тут же подняла переполох и приложила ладонь к моему лбу.

Можно подумать, человеку нельзя просто взять и отдохнуть.

Наверное, она считала, что всё время, которое я провожу запершись в тренировочном зале, я только и делаю, что учусь.

Но целых десять процентов этого времени я вообще-то отдыхал.

Похоже, Эмилия считала меня каким-то помешанным на учёбе задротом.

— Чай заварить? Будешь?

— Нет. От него у меня только голова болеть начинает.

— Но ты ведь постоянно пьёшь чёрный чай.

— Я пью его, чтобы взбодриться, а не потому, что мне нравится вкус.

— Хм-м… Вот как. Не знала.

Шурх.

Эмилия совершенно естественно уселась рядом.

Хотя диван был огромным, она почему-то устроилась вплотную ко мне.

— Тяжело снова возвращаться к занятиям?

— И это тоже… Просто… не знаю. Проблем целая гора, а я даже не понимаю, за какую хвататься первой. До сих пор я просто решал то, что возникало прямо передо мной, и так добрался до этого момента. А теперь вообще не представляю, что делать дальше.

Я и сам не заметил, как начал выкладывать ей всё подряд.

Дел действительно было слишком много.

Для начала мне требовалось обеспечить себе хоть какое-то положение, поэтому я силой влезал во всевозможные события, полез в гражданскую войну и чего только не вытворял.

В результате я действительно стал довольно известен.

Но вместе с известностью обзавёлся и врагами.

Причём среди потенциальных противников теперь числился даже император.

Времени пока ещё хватало, однако впереди оставалось несколько событий, в которых люди будут дохнуть один за другим.

Нужно было держать Хертлокера на коротком поводке, чтобы он не начал творить что ему вздумается.

Нужно было поддерживать хорошие отношения с героинями, чтобы в будущем они согласились встать на мою сторону.

И вдобавок каким-то образом добиться сотрудничества не только от людей внутри Империи, но и от других рас за её пределами.

Голова шла кругом.

Я уже не понимал, какое решение вообще можно считать правильным.

— Твоя проблема в том, что ты слишком много думаешь, братик.

— Да я вообще не думаю. Просто постоянно лезу напролом.

— Нет. Ты очень много думаешь. Думаешь, тебе просто случайно всё время везло после того, как ты бросался вперёд очертя голову? Ничего подобного. Ты ещё до этого бессознательно всё планировал и просчитывал. Поэтому до сих пор всё и получалось.

— …

— Мне кажется, ты просто выдохся. Устаёт ведь не только тело. Голова тоже устаёт. Поэтому сегодня давай просто отдохнём, брааатик. Забудь обо всём, что будет потом. Хотя бы сегодня ни о чём не думай и спокойно расслабься.

— И как это сделать?

Взять и перестать думать?

Это вообще возможно без того, чтобы шарахнуть меня электрошокером и вырубить?

— М-м… Не знаю. Может, вот так?

— …

Эмилия немного отодвинулась, взяла меня за голову и потянула к себе.

Я без сопротивления поддался и вскоре почувствовал у уха что-то мягкое.

Её бедро.

В отличие от бесконечно мягких бёдер Айрис, здесь чувствовалась лёгкая упругость.

Сразу заметно, что Эмилия тренировалась.

— Ну как? Стало спокойнее?

— Ага… Если ещё по голове погладишь, наверное, вообще хорошо будет.

— Хм-м…

Шурх. Шурх.

Маленькая ладонь Эмилии медленно прошлась по моим волосам.

Кудри цеплялись за её пальцы, тихо шурша.

Я уже не понимал, гладит она меня или просто взъерошивает волосы.

Но одно было несомненно.

Мне и правда становилось спокойнее.

— Братик. Как думаешь, каково это — жить, сколько ни старайся, всё равно не имея возможности стать первым?

— С чего вдруг такой вопрос?

— Просто. Вдруг захотелось спросить.

— Наверное, тяжело. И больно.

— …

— Но вряд ли вся жизнь из-за этого будет сплошным мучением. Не знаю, о каком именно первом месте ты говоришь, но ведь это не может быть всей жизнью. Если в остальном ты ею довольна, разве так важно быть первой?

— Хм-м… Если и без этого можно быть довольной… Значит, необязательно быть первой.

— Так о чём ты вообще говорила?

— Ни о чём. Просто так спросила. В общем смысле.

Что там, у них в управлении, соревнование по рабочим показателям началось?

Я понятия не имел, к чему Эмилия ведёт.

— Точно чай не будешь? Я могу положить побольше сахара.

— Никогда так не пробовал.

— А это вкусно. В этот раз выпей не для того, чтобы прогнать сон, а просто ради вкуса.

— Тогда сделай, пожалуйста.

Эмилия осторожно переложила мою голову на диван и неторопливо отправилась на кухню.

До меня донёсся тихий шелест сыплющихся чайных листьев, а вскоре — мягкое бульканье закипающей воды.

Спокойно.

Именно это слово вдруг пришло мне в голову.

Трие ведь сказала:

Я не вкладываю в меч никаких эмоций.

Убиваю людей, не испытывая желания убить.

Может, это была обратная сторона того же самого?

С какого-то момента стоило мне остановиться и ничего не делать, как в голове начинали всплывать воспоминания о тех событиях.

Хотя правильнее, наверное, назвать их не воспоминаниями, а яркими образами.

Пронзительные крики.

Всхлипы.

Алая кровь.

Они снова и снова вспыхивали перед глазами.

Наверное, поэтому я ещё сильнее цеплялся за работу и учёбу.

Я и раньше не умел нормально отдыхать, но теперь словно намеренно не позволял себе остановиться ни на секунду.

Пока голова была чем-то занята, эти образы не появлялись.

Но сейчас впервые всё было иначе.

Я просто лежал, ни о чём не думая…

И ничего не видел.

Ни крови.

Ни тех лиц.

Ни криков.

— Ваш заказ.

— …

Я посмотрел на улыбающуюся Эмилию и приподнялся.

Сколько же времени прошло с тех пор, когда я отдыхал вот так?

По-настоящему.

Не думая ни о чём.

В тишине.

Без криков.

Я медленно сделал глоток из чашки, которую она протянула.

— Ну как?

— Сладко…

Так вот какой на вкус чай с молоком.

Я пил его впервые.

Раньше мне даже в голову не приходило попробовать такой напиток.

Не думал, что он окажется настолько сладким и вкусным.

— Но что-то меня… в сон клонит…

Сонливость навалилась совершенно внезапно.

Стоило моей голове начать клевать носом, как Эмилия поспешно забрала чашку из рук.

С чего вдруг меня так резко вырубает?

Неужели я действительно настолько устал?

Я решил ущипнуть себя за бедро, надеясь немного прийти в чувство.

Но рука не послушалась.

И тогда до меня наконец дошло.

Это была не обычная усталость.

— Эмилия… Что ты положила… в чай?..

Чёрт.

Как я мог допустить такую ошибку и не использовать «Просмотр» на напитке?

В следующий миг сознание погасло.

Спокойной ночи (2)

— У-у… Что-то тут нечисто.

Служебный особняк председателя совета Императорской Академии Фрейи.

Стоя перед главными воротами, Селин нервно переступала с ноги на ногу.

Чтобы вернуть долг Шлюсу Хайнкелю, ей предстояло передать ему сведения об Эрике…

Но от одной мысли об этом на душе становилось мерзко, словно она кого-то предавала.

Сделав глубокий вдох, Селин толкнула калитку и вошла во двор.

Тук-тук.

Прошло три секунды после стука в дверь.

Никакого ответа.

Селин недоумённо склонила голову и постучала сильнее.

Но внутри по-прежнему стояла тишина.

Разве не сам Шлюс велел прийти именно в это время?

Селин уже решила, что так даже лучше, и собиралась развернуться, когда…

— А… Простите. Я была занята срочным делом… Ха-а…

Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась горничная Шлюса.

Её лицо и шея были покрыты потом.

На мгновение растерявшись от такого вида, Селин кашлянула и заговорила:

— Кхм. Я пришла встретиться со Шлюсом Хайнкелем.

— А. Боюсь, сейчас он не сможет принять гостя.

— Гостя? Вообще-то это он меня позвал.

— А… Всё равно, думаю, сейчас не получится. Возникло срочное дело.

— Срочное? Его нет дома?

— Нет, он здесь, но… Простите, я не могу рассказать подробности. Думаю, на сегодня вам лучше вернуться. Мы свяжемся с вами позже.

— М-м…

После столь вежливого поклона Селин ничего не оставалось, кроме как уйти.

Позвать человека к себе, даже чаем не угостить и выставить за дверь?..

Судя по тому, что Шлюс даже не успел заранее предупредить её об отмене встречи, дело и правда должно было быть чрезвычайно срочным.

Может, приказ самого императора?

Размышляя об этом, Селин уже шла через сад, когда…

— А-а?!

В голову внезапно пришла другая возможность, и лицо тут же вспыхнуло.

Если дело было настолько срочным, что Шлюс забыл о назначенной встрече…

Кто сказал, что оно обязательно связано с работой?

Например, какое-то желание могло копиться и копиться, пока терпеть уже не осталось сил.

Да ещё и гопничная выглядела так растрёпанно…

Будто только что закончила какую-то особенно бурную физическую нагрузку.

«Н-нет! Не может быть!»

Селин тут же замотала головой, отгоняя непристойные мысли.

Сейчас всего восемь утра.

Не может же человек с самого утра заниматься подобными вещами…

Убеждая себя в этом, Селин тяжело побрела прочь.

Ей ужасно хотелось на всякий случай приложить ухо к двери и послушать, что происходит внутри, но до настолько низкого поступка она как дворянка опускаться не собиралась.

* * *

— Ха-а… Ха-а… Фу-у…

Тяжёлое дыхание.

Капли пота одна за другой падали на пол.

Эмилия, стоявшая с открытым ртом и пытавшаяся отдышаться…

— Уборка закончена!

…повесила швабру на место и широко улыбнулась.

Она начала ещё на рассвете и после трёх часов отчаянной борьбы наконец закончила генеральную уборку.

Эмилия специально принялась за дело так рано, потому что хотела сидеть рядом со Шлюсом, когда тот проснётся.

С такой целью даже усталость почти не ощущалась.

А теперь всё было закончено.

Больше ничто ей не мешало.

Эмилия тут же бросилась в спальню и осторожно приоткрыла дверь.

— …

Шлюс крепко спал.

С прошлой ночи он лежал словно без сознания.

С трудом удерживая уголки губ от довольной улыбки, Эмилия подошла к кровати и села рядом.

— А что, если… прямо сейчас вбить формулу ему в сердце, а потом запереть где-нибудь?..

В голову пришла довольно опасная мысль.

Если оставить всё как есть, он ведь опять выбежит из дома и полезет делать что-нибудь опасное.

А ей снова придётся изводить себя ожиданием.

Так не проще ли лишить его возможности пользоваться магией, запереть и держать при себе?

— Нельзя ведь?.. Конечно, нельзя.

Ласково поглаживая Шлюса по щеке, Эмилия горько усмехнулась.

Она не могла так поступить.

По крайней мере пока.

Шлюс был восходящей звездой Империи, пользовался доверием императора и благосклонностью кронпринцессы.

Если разведывательное управление не собиралось немедленно начинать полномасштабную войну с Империей, Шлюса следовало по возможности оставить в живых.

Поэтому всё произошедшее было лишь проверкой.

Проверкой того, насколько Шлюс ей доверяет.

Он сумел раскрыть мастера перевоплощений, Ворона Джина, и с первого взгляда распознал воду с ядом.

Эмилии хотелось узнать, заподозрит ли он, что в поданном ею чае может оказаться снотворное.

Ответ был получен.

Нет.

Шлюс доверял ей очень сильно.

На этот раз она всего лишь заставила его проспать несколько часов и ничего больше не сделала, так что небольшого оправдания должно было хватить.

Но когда-нибудь потом…

Если Шлюс перейдёт в разряд целей, которые необходимо устранить…

Убить его должна будет именно Эмилия.

— Не хочу… Я не хочу такого…

Сжать.

Эмилия крепче стиснула руку Шлюса и прикусила губу.

Она не хотела даже представлять такой день.

На самом деле уже некоторое время Эмилия прекрасно понимала, что чувствует к Шлюсу.

До сих пор она оправдывалась тем, что всё это лишь часть задания, но после слов Трие пришлось признаться хотя бы самой себе.

Она любила Шлюса Хайнкеля.

Как мужчину.

Эмилия прекрасно понимала, насколько недопустимо для агента разведывательного управления испытывать чувства к объекту наблюдения.

И всё же это произошло.

Но даже осознание ничего не меняло.

Как и сказала Трие, этой любви не суждено было сбыться.

Неважно, любил ли только один из них.

Даже если бы чувства оказались взаимными, они всё равно не смогли бы быть вместе.

Элитный служащий Империи и шпионка королевства.

Бесконечно близко друг к другу и при этом разделённые пропастью, которую невозможно преодолеть.

«Задание важнее…»

Как бы то ни было, смешивать работу с чувствами она не могла.

Любовь оставалась любовью.

А приказ — приказом.

Если сверху поступит распоряжение ликвидировать Шлюса, Эмилия снова и снова будет просить руководство пересмотреть решение.

Но в конце концов всё равно подчинится.

Сдерживая слёзы, подмешает в чай яд.

Шлюс, как и прошлой ночью, ни о чём не подозревая, с улыбкой выпьет всё до последней капли.

А затем медленно опустится, положит голову ей на колени и закроет глаза.

Без боли.

Спокойно…

Словно просто уснул.

— Эмилия.

— М-м?..

Рука в её ладонях внезапно напряглась и крепко сжала пальцы.

Эмилия повернула голову.

Шлюс уже проснулся и смотрел на неё с беспокойством.

Лишь тогда она поняла, что плачет.

Эмилия поспешно вытерла глаза платком и вдруг почувствовала себя ужасно жалкой.

Его насильно усыпили снотворным, а первое, что он сделал после пробуждения, — забеспокоился о виновнице.

От мысли, что однажды ей придётся убить такого человека, болезненно сжалось сердце.

— Ничего. Всё нормально. Просто вдруг представила, что больше никогда тебя не увижу…

— С чего бы тебе меня больше не увидеть? Такого не случится.

— Правда?..

— Если я умру, этому миру всё равно конец.

— Ну и шуточки…

Конечно, если Шлюс умрёт, для неё самой этот мир, пожалуй, действительно потеряет всякий смысл.

Но существовать он от этого не перестанет.

Услышав его шутку, которая на самом деле была вовсе не шуткой, Эмилия тихо рассмеялась:

— Фу-ху-ху…

— А теперь, может, объяснишь, зачем усыпила меня и что делала, пока я спал?

— Убиралась. Генеральную уборку устроила. Подумала, пока ты не спишь, я буду тебе мешать.

— И правда только убиралась?

— Угу. Только уборка.

— Раз ты так говоришь, значит, так и было.

— …

От того, насколько легко он ей поверил, на сердце стало ещё тяжелее.

Кажется, если бы она прямо сейчас подмешала в чай яд и принесла ему, Шлюс тоже выпил бы всё без единого сомнения.

— Просто ты в последнее время выглядел таким загнанным… Я хотела, чтобы хотя бы один день ты ни о чём не переживал и нормально выспался.

— Вот как? Наклони-ка голову.

— Зачем?..

— А-а-а!

— Ах ты мелкая. Даже если из добрых побуждений, нельзя же насильно усыплять человека.

— Уэ-э… Больно-о…

Шлюс сильно растянул ей щёки, и Эмилия жалобно захныкала.

Но странным образом от того, что он всё-таки рассердился, ей стало немного легче.

— Ну… Зато благодаря тебе я отлично выспался. Кажется, в жизни ещё ни разу не просыпался настолько отдохнувшим.

— Правда?

— Говорю же. У меня даже тёмные круги под глазами пропали, разве нет?

— И правда! Без них ты даже на себя не похож, братик.

— Ха-ха…

Шлюс рассмеялся и поднялся с кровати.

Пусть намерения Эмилии и нельзя было назвать безупречными, факт оставался фактом: благодаря ей он впервые за долгое время как следует выспался.

«Кажется, теперь я вижу путь».

Стоило один раз нормально отдохнуть и очистить голову, как дальнейший план начал складываться сам собой.

Шлюс сжал кулак и вышел из комнаты.

«Использовать Арию и убить императора».

Решение уже было принято.

* * *

— Ух… И зачем было звать посреди ночи?

Заброшенная аудитория в подземной части Императорской Академии.

Ассистент профессора Сергея вошёл внутрь, почесывая затылок.

В помещении уже собрались больше десятка человек в чёрных капюшонах.

И зачем они вообще нарядились так, если всё равно прекрасно знали друг друга в лицо?

Цокнув языком, ассистент подошёл и встал среди остальных.

— Все собрались. Тогда я сделаю важное объявление.

Из-под капюшона фигуры, стоявшей на кафедре, донёсся высокий голос.

— Похоже, скоро мы сможем провести великое дело.

— Великое дело?.. Что именно вы имеете в виду?

— Да. Я говорю об Унтире.

— !..

По толпе пробежал шум.

Разве до окончания расшифровки печати не оставалось ещё больше трёх месяцев?

Подняв руку и заставив остальных успокоиться, человек в капюшоне вынул из-под одежды толстую книгу.

Старая, дорогая на вид рукопись.

— Один благородный человек оставил нам это, благодаря чему работа по снятию печати продвинулась далеко вперёд.

— Что это за книга?

— Исследование древних маджинов о печатях.

Дюрандаль, магический меч, Унтир…

По всему континенту было разбросано множество опасных оружий и чудовищ, которые в древности маджины запечатали с помощью барьерных формул.

Эта книга содержала результаты исследований одного маджина, лично изучившего все эти печати.

Считалось, что маджины сожгли труд, опасаясь, что он попадёт в руки людей.

Так как же он оказался здесь?..

Ассистенту ужасно хотелось спросить, кем был тот самый «благородный человек», подаривший книгу.

Но он сдержался.

Ответ и без того был очевиден.

— Это поистине выдающаяся книга. Она способна серьёзно продвинуть вперёд всю науку расшифровки барьеров. Но пока мы сосредоточимся исключительно на освобождении Унтира. Нам понадобится ещё две недели. Я рассчитываю снять печать в течение четырнадцати дней.

— Через четырнадцать дней?!

— В этот день мы и начнём. Пусть каждый из нас по отдельности слаб, вместе мы способны явить огромную силу. И сначала докажем это, растоптав Императорскую Академию.

— О-о-о…

— Время пришло! Пора сокрушить порядок несовершенных людей и передать этот мир в руки совершенных маджинов!

Из-под чёрных капюшонов послышались странные возбуждённые возгласы.

Ассистент оглядел собравшихся и с искренним отвращением подумал:

«Ебанутые придурки. Какую же хуйню они несут».

Нападение на Императорскую Академию (1)

По столице начали ходить тревожные слухи.

Говорили, что в последнее время то тут, то там собираются какие-то подозрительные люди.

Что всё больше народу задерживают за странные лозунги и участие в сомнительных собраниях.

Я всё отчётливее чувствовал, что основная сюжетная линия наконец пришла в движение.

Финалом этой истории должна была стать война между людьми и маджинамм.

Сколько бы я ни вмешивался в сюжет и какие бы последствия ни вызывал эффект бабочки, общий ход событий всё равно не изменится.

Люди и маджины неизбежно столкнутся.

Потому что сам мир устроен так, чтобы это произошло.

Если же спросить, кто вообще такие маджины, то самым подходящим ответом будет... пришельцы.

Существа из другого измерения.

Несколько тысяч лет назад из-за несчастного случая на континенте открылся пространственный разлом.

Через него в этот мир хлынули сотни тысяч маджинов.

И почти сразу между ними и человечеством началась война.

Почему?

Неизвестно.

Потому что я этого не прописал.

Могу лишь предположить, что причиной стало банальное непонимание друг друга.

В начале войны объединённая армия людей, зверолюдей и эльфов уверенно теснила маджинов.

Хотя уровень цивилизации тогда был куда ниже нынешнего, маджинам приходилось сражаться против огромной армии, превосходившей их числом, да ещё и сталкиваться с магией, которой они никогда прежде не видели.

К тому же война шла на чужой для них земле.

Наверное, неудивительно, что поначалу они терпели поражения.

Но постепенно война начала принимать странный оборот.

Маджины, изначально обладавшие физическими возможностями примерно на уровне людей, становились всё сильнее.

Люди той эпохи тоже были не дураками и довольно быстро поняли закономерность.

Чем больше маджинов погибало, тем сильнее становились оставшиеся.

Иными словами, сколько маджинов ни убивай, суммарное количество силы, принадлежавшей их расе, оставалось неизменным.

Война продолжалась без перерыва больше тысячи лет.

Маджины теряли товарищей и становились всё сильнее, а человечество развивало цивилизацию и наращивало огневую мощь.

Получилась война, в которой ни одна сторона не могла окончательно уничтожить другую.

Маджины больше не хотели терять своих.

Люди больше не хотели жить в постоянном страхе перед войной.

В итоге примерно через две тысячи лет стороны договорились о прекращении боевых действий.

К тому моменту в живых осталось всего десять маджинов.

Каждый из этих десяти впитал свою долю силы сотен тысяч погибших сородичей и теперь в одиночку мог без особого труда уничтожить небольшое государство.

Чтобы сохранить мир с людьми, Тильпитц заставила всех оставшихся маджинов поклясться никогда не вмешиваться в человеческие конфликты.

После этого те маджины, которым нравились люди или человеческая культура, скрыли свою настоящую сущность и стали жить среди них.

Остальные разбрелись кто куда и зажили как вздумается.

Но одно можно было сказать наверняка.

С момента окончания войны и до сегодняшнего дня конфликт между людьми и маджинами ни разу не разрастался до по-настоящему серьёзных масштабов.

Однако вскоре должны были появиться сомнительные ублюдки, убеждённые, что именно маджины обязаны править человечеством…

БА-БАХ!

— ?!..

Откуда-то неподалёку донёсся оглушительный взрыв.

Я вздрогнул, мгновенно прервал размышления, вскочил и выбежал из тренировочного зала.

Взлетев по лестнице наверх, я крикнул:

— Эмилия!

— М?

На мой встревоженный голос Эмилия выглянула из кухни в фартуке.

Похоже, её слух был не настолько чувствительным, поэтому взрыв не показался ей особенно громким.

Особняк и правда был прекрасно звукоизолирован.

Но эпицентр находился совсем рядом.

Не дальше пятисот метров.

— Иди в подземный тренировочный зал.

— Ась? Зачем?

— Потому что здесь опасно. Просто послушай меня.

— Угу?..

Не обращая внимания на её растерянность, я схватил Эмилию за запястье и потянул за собой.

Похоже, после промежуточных экзаменов у меня осталась небольшая травма.

Я больше ни за что не хотел подвергать Эмилию опасности.

— Мне кажется, рядом с братиком безопасне...

БА-БАХ!

Вспыхнул ослепительный свет.

Следом на нас обрушилась ударная волна.

Я инстинктивно обхватил Эмилию, и в следующую секунду взрыв отбросил нас обоих прочь.

Мы несколько раз перекатились по коридору.

Едва остановившись, я сразу отпустил её и проверил состояние.

Кроме копоти на лице и сильного кашля, видимых ран не было.

— Вот же суки…

Повернув голову к прихожей, я невольно выругался.

Входную дверь просто сорвало.

В стене зияла огромная дыра, вокруг которой расползлась чёрная копоть.

И это при том, что барьер принял основной удар на себя.

Если бы его не было, от нас сейчас даже пепла бы не осталось.

— ?..

За чёрным проломом показался человеческий силуэт.

На голове у незнакомца был капюшон.

Судя по телосложению, мужчина.

Ничего хорошего от его появления ждать явно не стоило.

«Просмотр».

[Безымянный]

[Пол: мужской]

[Безымянный инструмент.]

Что ещё за хрень?

Такого профиля я раньше никогда не видел.

По всему телу мгновенно пробежал холодок.

— Вы незаконно проникли на территорию служебного особняка председателя! Немедленно покиньте территорию!

— …

— Предупреждаю! Если вы сейчас же не уйдёте, я сочту недавний взрыв вашим нападением и открою огонь!

— …

— Эмилия. Отойди назад.

— Угу…

Ответа не последовало.

Что ж.

Молчание вполне можно считать согласием.

Я сразу приготовился к бою.

Он сумел разрушить барьер, созданный самой Алексией.

Значит, обладал колоссальной магической силой.

Для начала стоило осторожно прощупать противника…

— Что за?!

Но в этот самый момент мужчина сорвался с места и побежал прямо на меня.

Причём двигался он совсем не быстро.

И я не сравнивал его с Трие или Фелайн.

Даже для обычного человека скорость была посредственной.

— !..

И тут на моё шестое чувство обрушилась настолько мощная волна магической силы, что едва его не перегрузила.

Она исходила от формулы взрыва.

Простейшей, самой базовой.

Но её масштаб и количество заключённой внутри магической силы были такими, что недооценивать её было невозможно.

Если эта штука взорвётся рядом со мной, я точно умру.

Только была одна проблема.

«Где формула?!»

Как я ни исследовал окружающую ману, найти её не получалось.

Волны магической силы явно шли спереди.

Частота постепенно росла, значит, формула приближалась…

«А?»

И тут я понял.

Формула была записана не в окружающей мане.

Это вообще был не внешний контур.

Формой взрывной формулы был перестроен внутренний контур самого мужчины.

То есть контур внутри его тела, куда никто посторонний не мог вмешаться.

«Самоубийственная атака?!»

Удар, остановить или разрушить который невозможно.

Ценой собственной жизни.

Я немедленно развернул формулу выброса магической силы, собираясь снести его ещё на подходе, но…

— Чёрт!

Прямо перед активацией мою формулу разрушили.

Очевидно, за мной следили сразу несколько магов, способных поспевать за скоростью, с которой я разворачивал магию.

А тем временем мужчина уже почти добрался до входа.

Если я попробую приблизиться и зарубить его мечом, он просто взорвётся.

Времени больше не оставалось.

Пришлось использовать крайнее средство.

«Выбор и концентрация. Одна секунда в магическую силу».

Тело мгновенно наполнилось магической силой.

Я тут же создал барьер и запер нападавшего внутри.

Никакой защиты от магии.

Никакого подавления восприятия.

Я отбросил всё лишнее и вложил абсолютно всё только в прочность.

Примитивный и грубый барьер.

Не знаю, сколько человек сейчас пытались разрушать мои формулы издалека, но с этим они уже ничего не сделают.

Барьер устроен так, что не выпускает наружу волны магической силы.

Если знать местонахождение ядра изнутри, его ещё можно было бы взломать.

Но снаружи разрушить такую структуру было крайне сложно, даже если бы я сам использовал «Выбор и концентрацию» на вычислительных способностях.

— Кра-а-а!

— Что за…

Запертый внутри мужчина взревел и начал колотить по барьеру.

К счастью, вычислительных способностей для его разрушения у него, похоже, не было.

А может, он был настолько туп, что даже не понимал, что формулу можно попытаться взломать.

Сколько бы он ни бил по стенкам, барьер даже не дрогнул.

Тогда тело мужчины засветилось красным и начало жутко деформироваться.

БА-БАХ!

Внутри вспыхнул ослепительный свет.

Прогремел взрыв.

Я инстинктивно снова заслонил Эмилию собой, хотя на этот раз в этом не было необходимости.

Барьер выдержал.

Его прочность почти иссякла, но разрушиться он так и не успел.

Не зря я вбухал в него столько магической силы.

— …

Внутри осталась лишь чёрная копоть.

Температура была настолько чудовищной, что от мужчины не осталось ни куска плоти.

Даже костяной пыли.

Трудно было поверить, что всего несколько секунд назад там стоял здоровый взрослый мужчина.

[Задание: Обезвредьте всех загадочных злоумышленников, вторгшихся в Императорскую Академию.]

[Сложность: ★★★★★]

[Награда: 10 монет магазина]

Перед глазами появилось задание.

Ах да.

Я ведь так и не закончил объяснение.

Вот они.

Те самые сумасшедшие, которые проповедовали, что маджины должны править людьми.

Их конечной целью было рождение Единственного Бога.

Они считали маджинов куда более совершенными существами, чем люди.

Но даже маджины, по их мнению, пока ещё не достигли настоящего совершенства.

Когда погибнут все маджины и останется только один, в нём сосредоточится сила сотен тысяч сородичей.

И тогда этот последний маджин обретёт практически всеведущую и всемогущую силу, сравнимую с самим богом Айгисом.

Идиоты уже успели создать религию вокруг бога, которого ещё даже не существовало, и поклонялись ему с фанатичной одержимостью.

Чтобы однажды заставить людей принять этого Единственного Бога, они не остановятся ни перед чем.

Например…

Перед такими вот самоубийственными атаками.

— М-может, мне всё-таки спрятаться в тренировочном зале? Ты же говорил, что там самый мощный барьер.

— Нет. Не отходи от меня ни на шаг. Рядом со мной безопаснее.

— У-угу.

Я крепко взял дрожащую Эмилию за плечо и поставил прямо за собой.

Тренировочный зал был безопасен лишь в том случае, если нападут просто очень сильные противники.

Против таких ублюдков даже он не давал полной защиты.

По мгновенной разрушительной силе их атаки уже приближались к силе настоящих маджинов.

— Фух… Не отставай.

— Куда мы идём?

— Ловить мух, которые забрались в Императорскую Академию.

Я запустил наблюдательную магию.

Главные ворота Академии были полностью уничтожены.

По всей территории уже рассредоточились неизвестные люди.

Скорее всего, именно они издалека разрушали мои формулы.

Я стиснул зубы.

Ни за что не позволю им устроить здесь бойню.

Вместе с Эмилией я вышел через разрушенный вход наружу.

Нападение на Императорскую Академию (2)

БА-БАХ!

— Что это сейчас было?!

Следственный отдел Императорской Академии.

Услышав оглушительный взрыв, Сергей, до этого занимавшийся работой, вскочил с места и выбежал из кабинета.

— Что там произошло?

— Профессор! Взгляните сюда!

— !..

Подбежавший сотрудник показал ему голографическую запись с камеры наблюдения.

Камера была направлена на главные ворота.

Вот только самих ворот на месте больше не было.

Вместо огромной железной решётки и контрольно-пропускного пункта остался лишь почерневший эпицентр взрыва.

По покрытой копотью земле один за другим внутрь проникали подозрительные люди.

— Они пробили барьер?!..

И даже не попытались взломать формулу.

Они просто уничтожили защитный барьер Императорской Академии грубой огневой мощью.

Потрясённый Сергей поспешно покинул здание.

Теракты против Императорской Академии случались и раньше, но ещё никому не удавалось прорваться сквозь её защиту.

А кто за этим стоял, по мнению Сергея, было и без расследования очевидно.

— Проклятые ублюдки из королевства…

Наверняка работа королевских шпионов.

В День Магии они уже пытались устроить теракт среди мирных жителей, и Сергей как раз недоумевал, почему после этого никто не нацелился на Императорскую Академию.

Но он и представить не мог, что те заявятся вот так, с совершенно неожиданной огневой мощью.

Неужели они привлекли Ворона?

Нет.

Быть такого не могло.

Пусть Вороны и плевали на законы, даже они не стали бы открыто действовать вразрез с интересами Империи.

После того как Ворон Хендерсон попытался убить кронпринца, императорская семья нанесла ответный удар и несколько Воронов повесили прямо на городской площади.

С тех пор они вели себя с императорским двором довольно покорно.

Тогда кто же?..

БА-БАХ!

— Господи…

Вдали снова прогремел взрыв, и в небо поднялся столб дыма.

Судя по направлению, это была резиденция председателя Академии.

Впрочем, неудивительно.

Если в Императорской Академии и существовала цель ценнее профессоров, то ею определённо был Шлюс Хайнкель.

Ничего странного в том, что нападавшие сразу бросились к нему.

Проблема заключалась в другом.

Если их огневой мощи хватило, чтобы разрушить барьер, защищавший всю территорию Академии, то после этого взрыва от защиты резиденции наверняка ничего не осталось.

БАХ!

— Ха-а…

Раздался ещё один взрыв.

А затем со стороны резиденции наступила тишина.

Сергей крепко зажмурился.

Он давно предполагал, что рано или поздно кто-нибудь решится на радикальные действия против Шлюса.

Но даже представить не мог, что нападение произойдёт настолько стремительно, что они просто не успеют ничего предпринять.

Неужели агенты разведывательного управления королевства настолько хороши?

От этой мысли Сергей на мгновение содрогнулся, однако тут же стиснул зубы и снова рванул вперёд.

— Профессор Сергей. В восточном корпусе обнаружено несколько подозрительных лиц.

— Старший профессор!

Из принятой им коммуникационной магии донёсся голос Людвига.

Связь немного искажала звук, но разобрать слова было нетрудно.

Сергей тут же сменил направление и устремился к восточному корпусу.

— Всех студентов я эвакуировал и развернул барьер, но…

БА-БАХ!

— Да… Только что его разрушили.

Ситуация была критической.

Как бы искусен Людвиг ни был в барьерной магии, одной техникой подавляющую разницу в магической силе не перекроешь.

— Не лезьте к ним бездумно и продержитесь! Я сейчас буду!

— Профессор Сергей, будьте осторожны. Они не используют магию.

— Что? В каком смысле…

— Они подрывают себя с помощью внутренних контуров. Взломать такую формулу невозможно, поэтому ни в коем случае не приближайтесь.

— !..

Зрачки Сергея дрогнули.

Они перестроили внутренний контур в форму взрывной формулы?

Для этого пришлось бы вскрыть сердце, полностью удалить прежний внутренний контур и выгравировать новый.

Удивительно уже то, что после подобной операции вообще можно остаться в живых.

— Они развернули барьер, мешающий восприятию, и пытаются подобраться ближе. Чтобы не тратить магическую силу, взламывать его я не стану. Сколько вам ещё до меня?

— Три…

— Три минуты? Хорошо. Попробую продержаться.

— Две…

— !..

— Одна!

За считанные секунды Сергей пересёк территорию Императорской Академии, прорвался через лес и добрался до восточного корпуса.

Оказавшись на месте, он сразу сосредоточился на малейших колебаниях магической силы.

— А?..

Но не почувствовал ничего.

Ни единой магической волны.

Даже присутствия людей.

Они внезапно где-то спрятались?

Сергей ещё пытался понять, что происходит, когда…

— А-а-а!

— !..

Издалека донёсся едва различимый крик.

— Старший профессор! Нас обманули! Они уже ушли отсюда!

— А!..

Крик раздался со стороны общежитий.

В это время занятий почти нет, поэтому больше всего студентов сейчас должно быть именно в общежитиях.

И что произойдёт, если в общежитии прогремит взрыв, достаточно мощный, чтобы разрушить барьер маджина?

Все погибнут.

Без исключения.

— Кх…

Сергей пошатнулся, но тут же напряг ноги и снова рванул вперёд.

Он не мог допустить подобной бойни.

Не хотел ещё раз пережить кошмар леса Вист.

Тогда, конечно, благодаря невероятно своевременным действиям Шлюса не погиб ни один человек.

Но Шлюс уже погиб.

Значит, на этот раз профессорам придётся справляться своими силами.

Хотя сама мысль о том, чтобы в подобной ситуации рассчитывать на студента, изначально была неправильной…

— Чёрт! Не успеваю!

Сергей уже бежал быстрее собственного предела.

Мышцы вздувались и рвались от нагрузки, однако ощущение неизбежного становилось всё сильнее.

Он не успеет.

Точно не успеет.

Вот бы Шлюс сейчас каким-то чудом оказался жив…

Сергей уже собирался покачать головой, отбрасывая эту бессмысленную надежду, когда…

— Двенадцать нарушителей. Немедленно ложитесь на землю и сдавайтесь. В противном случае я открою огонь на поражение.

— !..

Издалека донёсся спокойный голос.

Голос мертвеца.

В следующее мгновение вдали вспыхнуло зловещее синее сияние и стремительно понеслось вперёд.

Движения были чёткими и отточенными.

Вокруг одна за другой взмывали кровавые брызги.

— Кхр-р-р…

Трое подозрительных мужчин, уже почти добравшихся до общежития, резко развернулись и бросились к Шлюсу.

Из глубины их тел исходили мощные волны взрывных формул.

Но стоило Шлюсу щёлкнуть пальцами…

БАХ-БАХ-БАХ!

Стрела магической силы разделилась натрое.

Каждая из трёх стрел точно пронзила сердце одного из нападавших.

Сердца лопнули вместе с внутренними контурами.

Живые бомбы были обезврежены без взрыва.

— Ха… Ха…

Добравшись до места, Сергей тяжело дышал и ошеломлённо осматривался.

Восемь тел лежали вокруг, разрубленные на части.

Ещё трое погибли с пробитыми сердцами.

— А, профессор. Вы уже здесь? Как раз начинал бояться, так что теперь мне невероятно спокойно.

— Ха-а…

И оставался ещё один.

Сейчас Шлюс держал его за шиворот, а тот мелко дрожал всем телом.

Всё уже закончилось.

Сергей с тяжёлым вздохом посмотрел на совершенно невозмутимого Шлюса.

И тут человек в капюшоне внезапно открыл рот.

— Шлюс! Засунь ему что-нибудь в рот!

— Что?

— У-у-у! Угх! Кх…

— А…

Раздался хруст.

Будто мужчина что-то раскусил.

Его тело судорожно задрожало.

Не прошло и трёх секунд, как он полностью обмяк.

Шлюс проверил пульс и с мрачным выражением лица покачал головой.

* * *

[Задание выполнено.]

[Получено 10 монет магазина.]

Ещё немного, и всё закончилось бы катастрофой.

Безумцы с перестроенными внутренними контурами испускали настолько мощные волны магической силы, что выследить их оказалось довольно просто.

Хотя без настолько высокой чувствительности к мане, как у меня, заметить их всё равно было бы непросто.

Благодаря этому я и понял, что они лишь делают вид, будто собираются атаковать восточный корпус, а на самом деле направляются к общежитиям.

Поэтому решил опередить их и устроить засаду.

Использовать магию было неудобно: поддерживавшие их с тыла сразу взламывали мои формулы.

Подойти с мечом тоже не получалось из-за самоубийственных атак.

Поэтому я дождался, пока носители взрывных формул отделятся от остальных, после чего ударил с тыла и зарубил всех девятерых.

После смерти тех, кто разбирал и разрушал мои формулы, мешать моей магии стало некому.

Оставалось лишь пробить сердца тем, кто попытался приблизиться ко мне и взорваться.

На этом всё и закончилось.

Мы остановили нападение достаточно быстро, однако избежать жертв полностью не удалось.

Как я слышал, все пятеро охранников главных ворот погибли при первом взрыве.

А теперь я…

— Шлюс, помоги уже. Это ведь ты разрубил их на куски. Хотя бы помнишь, где чья рука и чья нога?

— Откуда мне знать…

…помогал убирать последствия бойни.

Стоило мне попытаться потихоньку улизнуть, как Сергей с Людвигом тут же поймали меня и заставили остаться.

Я и без того едва держался на ногах от магического истощения.

Неужели нельзя было хотя бы ненадолго присесть?

— Да… Судя по срезу, это, наверное, нога вон того.

Но стоило мне увидеть ноги Сергея, как желание жаловаться мгновенно исчезло.

Они посинели от лопнувших сосудов и сплошь покрылись кровоподтёками.

Он носился по Академии до такой степени, что буквально рвал собственные мышцы и сосуды.

Ладно.

Поработаю ещё немного.

— Шлюс Хайнкель. Подойди сюда. Сделаем небольшой перерыв.

— …

Людвиг с трубкой в руке поманил меня пальцем.

Со стороны могло показаться, будто он просто зовёт меня составить компанию во время перекура.

Но что-то здесь было не так.

— А-а… Мне, пожалуй, тоже нужно в уборную!

В этот момент Сергей неловко почесал затылок и тоже отошёл.

Только тогда я понял, чего добивается Людвиг, и как ни в чём не бывало последовал за ним.

Мы остановились в тихом месте для курения.

Когда там собрались Людвиг, Сергей и я, Людвиг зажёг трубку.

— Шлюс Хайнкель. Насколько хорошо ты понимаешь, что произошло сегодня?

— Я не совсем понимаю смысл вопроса.

— Тогда спрошу прямо. Ты понимаешь принцип их самоподрыва?

— …

И Людвиг, и Сергей смотрели на меня с предельно серьёзными лицами.

Я мог попытаться притвориться, что ничего не знаю.

Но сейчас это было бы худшим решением.

Они специально отвели меня туда, где нас не увидят люди из следственного отдела.

Значит, они собирались посвятить меня в разговор, который преподавателям со студентом вообще-то вести не полагалось.

И мне было выгоднее принять участие в этом разговоре.

В конце концов, такой шанс наладить связь с верхушкой Императорской Академии выпадает не каждый день.

— Да. Насколько я понял, их внутренние контуры искусственно перестроили, придав им форму магической взрывной формулы. Сначала я попытался её взломать, но затем заметил, что магические колебания исходят изнутри тела…

— Вот как. Быстро же ты сообразил, ха-ха. Тогда у меня к тебе есть одна просьба, Шлюс.

— Какая?

— Если кто-нибудь спросит тебя об этом происшествии, отвечай, что ничего толком не знаешь. Неважно, кто именно спросит. Даже если это будет его величество император или её высочество кронпринцесса. Ты сегодня вообще не имел отношения к этому делу. Можешь так сделать?

— …

Взгляды Сергея и Людвига стали заметно холоднее.

Это уже мало походило на просьбу.

Скорее на предупреждение.

Или даже угрозу.

Что ж.

Тогда ничего не поделаешь.

— Отказываюсь.

Я ответил без малейшей паузы.

Нападение на Императорскую Академию (2)

БА-БАХ!

— Что это сейчас было?!

Следственный отдел Императорской Академии.

Услышав оглушительный взрыв, Сергей, до этого занимавшийся работой, вскочил с места и выбежал из кабинета.

— Что там произошло?

— Профессор! Взгляните сюда!

— !..

Подбежавший сотрудник показал ему голографическую запись с камеры наблюдения.

Камера была направлена на главные ворота.

Вот только самих ворот на месте больше не было.

Вместо огромной железной решётки и контрольно-пропускного пункта остался лишь почерневший эпицентр взрыва.

По покрытой копотью земле один за другим внутрь проникали подозрительные люди.

— Они пробили барьер?!..

И даже не попытались взломать формулу.

Они просто уничтожили защитный барьер Императорской Академии грубой огневой мощью.

Потрясённый Сергей поспешно покинул здание.

А кто за этим стоял, по мнению Сергея, было и без расследования очевидно.

— Проклятые ублюдки из королевства…

Наверняка работа королевских шпионов.

Но он и представить не мог, что те заявятся вот так, с совершенно неожиданной огневой мощью.

Неужели они привлекли Ворона?

Нет.

Быть такого не могло.

Пусть Вороны и плевали на законы, даже они не стали бы открыто действовать вразрез с интересами Империи.

С тех пор они вели себя с императорским двором довольно покорно.

Тогда кто же?..

БА-БАХ!

— Господи…

Вдали снова прогремел взрыв, и в небо поднялся столб дыма.

Судя по направлению, это была резиденция председателя Академии.

Впрочем, неудивительно.

Если в Императорской Академии и существовала цель ценнее профессоров, то ею определённо был Шлюс Хайнкель.

Ничего странного в том, что нападавшие сразу бросились к нему.

Проблема заключалась в другом.

БАХ!

— Ха-а…

Раздался ещё один взрыв.

А затем со стороны резиденции наступила тишина.

Сергей крепко зажмурился.

Он давно предполагал, что рано или поздно кто-нибудь решится на радикальные действия против Шлюса.

Неужели агенты разведывательного управления королевства настолько хороши?

От этой мысли Сергей на мгновение содрогнулся, однако тут же стиснул зубы и снова рванул вперёд.

— Профессор Сергей. В восточном корпусе обнаружено несколько подозрительных лиц.

— Старший профессор!

Из принятой им коммуникационной магии донёсся голос Людвига.

Связь немного искажала звук, но разобрать слова было нетрудно.

Сергей тут же сменил направление и устремился к восточному корпусу.

— Всех студентов я эвакуировал и развернул барьер, но…

БА-БАХ!

— Да… Только что его разрушили.

Ситуация была критической.

— Не лезьте к ним бездумно и продержитесь! Я сейчас буду!

— Профессор Сергей, будьте осторожны. Они не используют магию.

— Что? В каком смысле…

— !..

Зрачки Сергея дрогнули.

Они перестроили внутренний контур в форму взрывной формулы?

Для этого пришлось бы вскрыть сердце, полностью удалить прежний внутренний контур и выгравировать новый.

Удивительно уже то, что после подобной операции вообще можно остаться в живых.

— Три…

— Три минуты? Хорошо. Попробую продержаться.

— Две…

— !..

— Одна!

Оказавшись на месте, он сразу сосредоточился на малейших колебаниях магической силы.

— А?..

Но не почувствовал ничего.

Ни единой магической волны.

Даже присутствия людей.

Они внезапно где-то спрятались?

Сергей ещё пытался понять, что происходит, когда…

— А-а-а!

— !..

Издалека донёсся едва различимый крик.

— Старший профессор! Нас обманули! Они уже ушли отсюда!

— А!..

Крик раздался со стороны общежитий.

В это время занятий почти нет, поэтому больше всего студентов сейчас должно быть именно в общежитиях.

И что произойдёт, если в общежитии прогремит взрыв, достаточно мощный, чтобы разрушить барьер маджина?

Все погибнут.

Без исключения.

— Кх…

Сергей пошатнулся, но тут же напряг ноги и снова рванул вперёд.

Он не мог допустить подобной бойни.

Не хотел ещё раз пережить кошмар леса Вист.

Тогда, конечно, благодаря невероятно своевременным действиям Шлюса не погиб ни один человек.

Но Шлюс уже погиб.

Значит, на этот раз профессорам придётся справляться своими силами.

Хотя сама мысль о том, чтобы в подобной ситуации рассчитывать на студента, изначально была неправильной…

— Чёрт! Не успеваю!

Сергей уже бежал быстрее собственного предела.

Мышцы вздувались и рвались от нагрузки, однако ощущение неизбежного становилось всё сильнее.

Он не успеет.

Точно не успеет.

Вот бы Шлюс сейчас каким-то чудом оказался жив…

Сергей уже собирался покачать головой, отбрасывая эту бессмысленную надежду, когда…

— !..

Издалека донёсся спокойный голос.

Голос мертвеца.

В следующее мгновение вдали вспыхнуло зловещее синее сияние и стремительно понеслось вперёд.

Движения были чёткими и отточенными.

Вокруг одна за другой взмывали кровавые брызги.

— Кхр-р-р…

Трое подозрительных мужчин, уже почти добравшихся до общежития, резко развернулись и бросились к Шлюсу.

Из глубины их тел исходили мощные волны взрывных формул.

Но стоило Шлюсу щёлкнуть пальцами…

БАХ-БАХ-БАХ!

Стрела магической силы разделилась натрое.

Каждая из трёх стрел точно пронзила сердце одного из нападавших.

Сердца лопнули вместе с внутренними контурами.

Живые бомбы были обезврежены без взрыва.

— Ха… Ха…

Добравшись до места, Сергей тяжело дышал и ошеломлённо осматривался.

Восемь тел лежали вокруг, разрубленные на части.

Ещё трое погибли с пробитыми сердцами.

— А, профессор. Вы уже здесь? Как раз начинал бояться, так что теперь мне невероятно спокойно.

— Ха-а…

И оставался ещё один.

Сейчас Шлюс держал его за шиворот, а тот мелко дрожал всем телом.

Всё уже закончилось.

Сергей с тяжёлым вздохом посмотрел на совершенно невозмутимого Шлюса.

И тут человек в капюшоне внезапно открыл рот.

— Шлюс! Засунь ему что-нибудь в рот!

— Что?

— У-у-у! Угх! Кх…

— А…

Раздался хруст.

Будто мужчина что-то раскусил.

Его тело судорожно задрожало.

Не прошло и трёх секунд, как он полностью обмяк.

Шлюс проверил пульс и с мрачным выражением лица покачал головой.

* * *

[Задание выполнено.]

[Получено 10 монет магазина.]

Ещё немного, и всё закончилось бы катастрофой.

Хотя без настолько высокой чувствительности к мане, как у меня, заметить их всё равно было бы непросто.

Поэтому решил опередить их и устроить засаду.

Использовать магию было неудобно: поддерживавшие их с тыла сразу взламывали мои формулы.

Подойти с мечом тоже не получалось из-за самоубийственных атак.

После смерти тех, кто разбирал и разрушал мои формулы, мешать моей магии стало некому.

Оставалось лишь пробить сердца тем, кто попытался приблизиться ко мне и взорваться.

На этом всё и закончилось.

Мы остановили нападение достаточно быстро, однако избежать жертв полностью не удалось.

Как я слышал, все пятеро охранников главных ворот погибли при первом взрыве.

А теперь я…

— Шлюс, помоги уже. Это ведь ты разрубил их на куски. Хотя бы помнишь, где чья рука и чья нога?

— Откуда мне знать…

…помогал убирать последствия бойни.

Стоило мне попытаться потихоньку улизнуть, как Сергей с Людвигом тут же поймали меня и заставили остаться.

Я и без того едва держался на ногах от магического истощения.

Неужели нельзя было хотя бы ненадолго присесть?

— Да… Судя по срезу, это, наверное, нога вон того.

Но стоило мне увидеть ноги Сергея, как желание жаловаться мгновенно исчезло.

Они посинели от лопнувших сосудов и сплошь покрылись кровоподтёками.

Он носился по Академии до такой степени, что буквально рвал собственные мышцы и сосуды.

Ладно.

Поработаю ещё немного.

— Шлюс Хайнкель. Подойди сюда. Сделаем небольшой перерыв.

— …

Людвиг с трубкой в руке поманил меня пальцем.

Со стороны могло показаться, будто он просто зовёт меня составить компанию во время перекура.

Но что-то здесь было не так.

— А-а… Мне, пожалуй, тоже нужно в уборную!

В этот момент Сергей неловко почесал затылок и тоже отошёл.

Только тогда я понял, чего добивается Людвиг, и как ни в чём не бывало последовал за ним.

Мы остановились в тихом месте для курения.

Когда там собрались Людвиг, Сергей и я, Людвиг зажёг трубку.

— Шлюс Хайнкель. Насколько хорошо ты понимаешь, что произошло сегодня?

— Я не совсем понимаю смысл вопроса.

— Тогда спрошу прямо. Ты понимаешь принцип их самоподрыва?

— …

И Людвиг, и Сергей смотрели на меня с предельно серьёзными лицами.

Я мог попытаться притвориться, что ничего не знаю.

Но сейчас это было бы худшим решением.

Они специально отвели меня туда, где нас не увидят люди из следственного отдела.

И мне было выгоднее принять участие в этом разговоре.

В конце концов, такой шанс наладить связь с верхушкой Императорской Академии выпадает не каждый день.

— Вот как. Быстро же ты сообразил, ха-ха. Тогда у меня к тебе есть одна просьба, Шлюс.

— Какая?

— …

Взгляды Сергея и Людвига стали заметно холоднее.

Это уже мало походило на просьбу.

Скорее на предупреждение.

Или даже угрозу.

Что ж.

Тогда ничего не поделаешь.

— Отказываюсь.

Я ответил без малейшей паузы.

Нападение на Императорскую Академию (3)

— Идём. Поедем в императорский дворец.

— Зачем во дворец?

— Нужно доложить его величеству. К тому же это самое безопасное место в столице.

— А.

Вернувшись в особняк, я сразу велел Эмилии собираться.

На восстановление входа уйдёт как минимум день, а спокойно спать в доме, где барьер уже уничтожен, я не собирался.

Даже если сам я каким-то чудом усну, Эмилия наверняка всю ночь будет сидеть без сна и сторожить меня.

Похоже, хотя бы сегодня придётся воспользоваться гостеприимством императорского дворца.

К тому же как личный рыцарь императора я обязан лично доложить о случившемся.

Так что визит всё равно был неизбежен.

«Но… всё ведь будет нормально?»

Я невольно вспомнил лица Сергея и Людвига, с каким-то неверием смотревших на меня после моего отказа.

Два самых влиятельных профессора Императорской Академии почти открытым текстом потребовали, чтобы я не вмешивался в это дело.

Чтобы я сделал вид, будто не только не отбивал нападение, но вообще ни разу не сталкивался с захватчиками…

Разумеется, согласиться я не мог.

Их замысел был слишком очевиден.

Но вот какие последствия ждут меня после того, как я без колебаний послал к чёрту требования графа Берманштайна и бывшего маршала Имперской армии…

Это уже было совершенно непредсказуемо.

«Не станут же они меня хватать и избивать».

В конце концов, сейчас они преподаватели.

Не станут же они творить со студентом что-нибудь по-настоящему жуткое.

Наверное.

Очень хотелось в это верить.

— Братик… Все мои платья горничной либо порваны, либо обгорели. Я пока оделась вот так. Наверное, всё равно не годится?

Во дворец она ехала как моя горничная.

Разумеется, полагалось надеть форму служанки.

Я уже собирался сказать, чтобы она просто отряхнула одну из обгоревших и надела её…

— Конечно…

— Угу, прости. Сейчас переоденусь во что-нибудь обгоревшее.

— Нет. Идеально.

Стоило мне увидеть Эмилию в обычной одежде, как я на несколько секунд лишился дара речи.

Тонкая лёгкая блузка и приталенная юбка…

Кажется, это тот самый комплект, который я купил ей во время нашей прошлой прогулки.

Помню, тогда выбрал его именно потому, что вместе эти вещи напоминали одежду современной секретарши.

Эмилия ещё долго недоумевала, что это вообще за странный фасон.

Но сейчас, увидев весь комплект на ней целиком, я окончательно убедился.

Эмилии действительно идёт всё.

— Ничего странного? Я раньше такой одежды вообще не видела и надеваю её впервые.

— Нет. Всё отлично. Очень мило.

— Хм-м… Мило?.. Разве? Мне казалось, тут просится какое-то другое слово.

Эмилия покрутилась перед зеркалом, а затем подозрительно уставилась на меня.

— Скажи ещё раз. Какая я?

— М-м… милая.

— Ну ты и тормоз.

— Что?..

— Всё. Пошли.

— Ага…

Сегодня она почему-то была особенно раздражительной.

Так и не поняв причины, я позволил Эмилии вытолкнуть себя из особняка.

(п.с. от беса. я немного поиграл с нейроночкой и вот че вышло

[[image:/storage/reader-images/ae1cad281f9d935f6936c1eb3c2804548acb4795.png]]

[[image:/storage/reader-images/629b39c29b808dc1b6f59567b70b8e87e094b4e1.png]]

[[image:/storage/reader-images/63c4cc0d6f54e64605e75a268095046740c22e1e.png]]

* * *

— Ха-ха-ха. Вот уж не думал, что нас обоих в итоге укусит собственный ученик.

— …

Пока Сергей смеялся рядом, Людвиг молча пыхтел трубкой.

Что именно пошло не так?

Ему казалось, что предупреждение прозвучало достаточно угрожающе.

Может, выражение лица было недостаточно страшным?

От этой мысли настроение становилось ещё хуже.

— И откуда вообще взялись такие чудовища?

— Старший профессор. Вы слышали о проекте Уберменш?

— Уберменш?..

— Да. Проект по созданию сильнейших солдат путём хирургического изменения внутренних контуров. Даже если название вам незнакомо, результат наверняка знаете. Проект провалился.

Проект «Уберменш».

Попытка искусственно изменить врождённый внутренний контур человека, перестроив его в максимально эффективную и мощную форму.

Но вмешательство во внутренний контур требовало вскрыть грудь и напрямую оперировать сердце.

Людей, переживших такую операцию, было ничтожно мало.

— Как ни совершенствовали методику, поднять выживаемость выше одной десятой процента так и не удалось. Один из тысячи… Сегодня в Академию проникли семь смертников. Значит, ради одного этого теракта должны были погибнуть как минимум семь тысяч человек. Поэтому я никак не могу поверить, что это работа королевства.

Людвиг выпустил трубку изо рта и раздражённо цокнул языком.

Разведывательному управлению королевства не исполнилось и двадцати лет.

Организации с настолько шаткой основой, вынужденной действовать крайне ограниченно, просто не под силу провести на территории Империи эксперименты, стоившие жизни семи тысячам человек.

Но нынешнее нападение было идеальным поводом выбить бюджет на создание специальной группы для борьбы с разведывательным управлением королевства.

Достаточно было доложить императору, что именно разведуправление наконец решилось атаковать Императорскую Академию.

Проблема заключалась в Шлюсе Хайнкеле.

С его проницательностью вероятность того, что он уже понял: разведка королевства тут ни при чём, была чрезвычайно высока.

Чтобы он не сорвал операцию, нужно было заставить его молчать.

Но Шлюс без малейших раздумий отказался.

— Ха-ха. Надо было сначала предложить награду. Не думал, что, став рыцарем, он начнёт так жадно гоняться за заслугами.

— Дело не в заслугах.

Людвиг ответил без колебаний.

Шлюс Хайнкель был не таким человеком.

Конечно, люди меняются.

Но конкретно в этом случае он точно действовал не ради славы или заслуг.

Так подсказывало Людвигу чутьё.

Вот только никаких ясных доказательств у него не было.

— Тогда неужели он пытается прикрыть разведывательное управление?..

— И это тоже вряд ли.

— Ха-ха-ха. Конечно. С чего бы ему? Не может же быть… Не может…

Сергей неловко засмеялся, но неприятное чувство никак не отпускало.

Шлюс был человеком, который остановил теракт разведуправления и внёс огромный вклад в подавление восстания.

С какой стати ему теперь защищать разведку?

Конечно, такого быть не могло.

Такого не должно было быть.

— Возможно, Шлюс уже догадывается, кто на самом деле стоит за нападением.

— Что? Старший профессор? С чего вы это взяли?

— …Оговорился. Забудьте.

Людвиг нахмурился и схватился за ноющую голову.

Сказать вслух ничем не подкреплённое предположение…

Для главы благородного дома Берманштайн это был почти постыдный промах.

Но одновременно подобная оговорка показывала, насколько сильно он сам в это верил.

— Если это правда, тогда становится понятно, почему его величество хочет избавиться от Шлюса, ха-ха. Будь я на месте императора, тоже прикончил бы человека, который слишком много знает и при этом весь состоит из тайн.

— Профессор Сергей.

— Ой…

Сергей нарочито испуганно прикрыл рот ладонью.

Очевидно, это была его своеобразная забота.

Раз Людвиг уже допустил неосторожную оговорку, Сергей намеренно сказал нечто куда более опасное, чтобы перекрыть её своей.

Сергей совершенно не интересовался чужими слабостями и именно такими поступками обычно завоёвывал доверие людей.

— Кстати, что будем делать, если Шлюс расскажет его величеству, что мы пытались заставить его молчать?

— Не расскажет. Нет. Не сможет.

На этот раз Людвиг говорил с полной уверенностью.

До сих пор Шлюс всегда чётко разделял людей на тех, кого считал потенциальными союзниками, и всех остальных.

К первым он относился с невероятной щедростью, всячески перетягивая их на свою сторону.

Вторых безжалостно исключал из своих планов.

Если судить по его прежнему поведению, Людвиг и Сергей относились как раз к категории «будущих союзников».

Значит, он не станет открыто делать то, что превратит их во врагов.

— Куда важнее личности этих захватчиков. Организация, способная под носом у императорской семьи без малейших колебаний пожертвовать семью тысячами жизней…

Людвиг умолк и задумчиво взялся за подбородок.

Сколько ни размышляй, существование организации подобного масштаба казалось невозможным.

Подобное безумие можно объяснить разве что…

«А?»

…религиозными фанатиками.

Фанатики?..

Кажется, он наконец ухватился за ниточку.

* * *

Стоило прибыть во дворец, как я сразу запросил аудиенцию у императора.

Будто меня заранее ждали: прошло меньше десяти минут, прежде чем меня приняли.

Я вошёл в зал аудиенций один и подробно доложил обо всём, что произошло сегодня.

Скрывать мне было нечего, поэтому можно было говорить свободно, не опасаясь случайно сболтнуть лишнее.

Неизвестные нападавшие разрушили барьер Императорской Академии и проникли на территорию.

Их внутренние контуры были перестроены в мощные взрывные формулы.

Опасность была слишком велика, чтобы пытаться брать их живыми, поэтому всех пришлось уничтожить на месте…

Разумеется, о давлении со стороны Сергея и Людвига я ничего не сказал.

— Шлюс Хайнкель.

— Да, ваше величество.

— Как ты думаешь, кто был нашим врагом?

— У меня пока нет ни одного доказательства, позволяющего говорить уверенно.

— Тогда сформулирую иначе. Кого ты подозреваешь на данный момент?

— Сейчас я склоняюсь к версии о религиозной организации.

— Религиозной организации?

— Да. Возможно, это группа, поклоняющаяся какому-то злому богу вместо господина Айгиса.

— Хм-м…

Если показать, что я знаю слишком много, это тоже вызовет подозрения.

Так что я лишь ненавязчиво подкинул ему подсказку.

Император задумчиво погладил бороду, время от времени тихо хмыкая и внимательно глядя на меня.

— Ясно. Хорошая работа. Можешь идти.

— Да, ваше величество.

Оставив погружённого в размышления императора, я вышел из зала аудиенций.

Но тревога никуда не делась.

Что, если он размышлял вовсе не над нападением, а над тем, стоит ли уже начинать избавляться от меня?

Что происходит с подчинённым, чья компетентность одновременно является его главным достоинством и главным недостатком?

С каждым днём мне казалось, что петля вокруг шеи затягивается всё туже.

Нужно было как можно скорее пустить в ход свой план.

— Быстро вы управились, господин Хайнкель.

— Отчёт был коротким. Незачем было затягивать.

— А насчёт места, где мы сегодня переночуем, вы спросили?

— …

На вопрос Эмилии я широко раскрыл рот, изображая удивление.

Видимо, сыграл слишком плохо, потому что лицо Эмилии слегка дёрнулось.

Но поверит она мне или нет, было совершенно неважно.

Главное, чтобы поверили люди во дворце.

— Вот же! Совсем забыл. Но его величество сейчас занят важным делом… Неловко снова просить аудиенции только ради вопроса, где нам переночевать.

— М-м. И что же теперь делать? Какая неприятность-а…

— И правда проблема. Придётся поискать кого-нибудь другого, кто сможет нас приютить.

— …

Продолжая разыгрывать эту дешёвую сценку, мы прошли по коридору и вышли из здания.

А затем стали ждать.

Наш разговор наверняка уже дошёл до ушей дворцовых слуг.

Но сколько мы ни стояли, тот, кто должен был появиться, всё не приходил.

Обычно стоило мне заглянуть во дворец, как Ария обязательно находила повод «случайно» оказаться рядом.

Что с ней сегодня?

Может, её вообще нет во дворце?

Я немного растерялся.

«Она что, решила со мной больше не связываться?»

Неужели Ария меня бросила?

Почему-то от этой мысли стало совсем не по себе.

Пора отпустить (1)

— Её высочество сейчас отдыхает у озера.

Я нашёл одного из дворцовых слуг Арии, которого уже видел прежде, и в ответ на мой вопрос услышал именно это.

Получив ответ, я невольно задумался, стоит ли вот так запросто идти к ней.

Пусть Ария пока лишь кронпринцесса, она всё-таки наследница императора.

Можно ли просто взять и заявиться к ней без приглашения?

Тем более она сама меня не звала.

«Эх, была не была».

Ария никогда особенно не цеплялась за формальности, так что, наверное, ничего страшного.

К тому же сейчас у меня появится возможность поговорить с ней наедине.

Разговор мог зайти на довольно щекотливую тему, и лучше, чтобы кроме Арии нас никто не слышал.

Никто ведь не гарантировал, что среди её слуг нет чужих шпионов.

— Эмилия. Подождёшь меня здесь?

— Да, господин Хайнкель.

Вскоре я нашёл Арию.

Перед огромным озером одиноко стояло красное кресло, совершенно не вписывавшееся в окружающий пейзаж.

Ария сидела в нём одна и неподвижно смотрела на воду.

Я неспешно прошёл по траве и остановился рядом.

— Хм. Стоило тебе отличиться, как ты совсем распустился. Осмелился встать рядом со мной наравне?

— Мне лучше встать напротив вас?

— Нет. Будешь загораживать вид. Стой где стоишь.

— …

Сегодня кронпринцесса казалась какой-то непривычной.

Словно немного подавленной.

Да.

Настроение у неё явно было мрачное.

— Я пришёл с просьбой.

— С просьбой? И что тебе понадобилось?

— С местом, где я жил, возникли некоторые проблемы. Позволите мне на день-два остановиться в императорском дворце?

— Шлюс Хайнкель… Ты что, принимаешь императорский дворец за постоялый двор?

— Более безопасного постоялого двора я всё равно не найду. Сейчас моей жизни угрожает опасность, поэтому я прошу у вашего высочества защиты.

— Ха-а…

Лишь после этих слов во взгляде кронпринцессы появился интерес.

— Хорошо. В отдельном корпусе есть гостевые комнаты. Можешь воспользоваться одной.

— Моей горничной тоже можно будет остаться со мной?

— Нет. Во дворце хватает слуг. Если тебе нужно обслуживание, они…

— Тогда я тоже уйду.

— Ч-что?!

Ария ошеломлённо вскинула голову.

— Я сказал, что не стану пользоваться комнатой, если не смогу поселиться вместе со своей горничной.

— Кх… Хорошо, можешь привести её с собой. Но через три дня чтобы вас здесь не было.

— Я понял. Благодарю вас, ваше высочество.

— Неужели тебе настолько дорога какая-то простолюдинка-служанка?

— Дорога.

— Узнал бы ты, что она собой представляет, ещё изменил бы своё мнение…

— …

Пробормотав что-то себе под нос, Ария недовольно отвернулась к озеру.

Оно было совершенно пустым.

Ни рыб, время от времени поднимающихся к поверхности, ни птиц на воде.

Некоторое время мы молча смотрели на неподвижную гладь, на которой не было ни единой ряби.

— У тебя осталось ещё какое-то дело?

— Нет. Мне просто стало интересно, что ваше высочество находите настолько занимательным в этом пейзаже, поэтому решил тоже немного посмотреть.

— Ничего занимательного здесь нет.

— Значит, с этим местом связаны хорошие воспоминания.

— Ах ты…

Ария с рычанием посмотрела на меня снизу вверх.

Чёрт.

Переборщил.

Если продолжу в том же духе, она ещё решит, что я умею читать мысли.

И мне даже возразить будет нечего.

— До чего же у тебя раздражающе хорошее чутьё.

— Значит, я угадал?

— Да. С этим местом связаны мои воспоминания об отце. Когда мне надоедала учёба и я убегала сюда, отец всегда сидел на этой лужайке и смотрел на озеро. Я не понимала зачем, поэтому просто садилась рядом и смотрела вместе с ним… Но так и не поняла до сих пор.

Ария грустно усмехнулась.

Для неё кронпринц наверняка навсегда остался бесконечно добрым и заботливым отцом.

Именно такой образ закрепился в её памяти.

Хотя один лишь тот факт, что кронпринц постоянно сидел у озера и бездельничал, уже довольно многое говорил о том, насколько никудышным наследником престола он был…

Но Ария слишком любила отца даже для того, чтобы допустить столь очевидную мысль.

— Очень тихое озеро.

— Да. Если быстренько посмотреть, пейзаж прекрасен. Словно картина. Но если смотреть на него часами… начинает казаться, будто бесконечно разглядываешь один и тот же застывший кадр. В этом нет никакого смысла. Или мне просто не хватает понимания искусства?

— Я тоже не особенно разбираюсь в искусстве, но думаю так же.

— Ха. Значит, ты хочешь сказать, что мой отец всё это время занимался бессмысленной ерундой?

— Если вы так всё повернёте, мне будет сложно ответить.

— Ха-ха-ха! Шучу.

Смеясь, Ария легонько стукнулась головой о мою руку.

Сама пошутила, сама рассмеялась…

Сегодня с ней определённо что-то было не так.

— Я подумаю вместе с вами. Попробуем понять, зачем он смотрел на это тихое озеро.

— Бесполезно. Если даже я не смогла понять мысли собственного отца, откуда их поймёшь ты?

— Попытаться ведь можно.

— Вот как… Делай что хочешь.

На самом деле ответ я уже знал.

Я прекрасно понимал, почему кронпринц так любил смотреть на это озеро.

Но пока решил промолчать.

Просто остался стоять рядом с Арией.

Её образ отца никогда не менялся.

До сих пор с этим не возникало никаких проблем.

В истории о добром кронпринце, трагически погибшем от руки убийцы, не было никаких противоречий.

Но что произойдёт, если в этой истории появится нестыковка?

Если отец из её воспоминаний начнёт расходиться с тем человеком, которым он был на самом деле?

Именно этим я собирался воспользоваться.

* * *

Моя жизнь в императорском дворце закончилась почти сразу.

Как только в академии узнали, что я временно поселился во дворце, ремонт особняка каким-то образом закончили в кратчайшие сроки.

Когда я спрашивал у строителей, они говорили, что потребуется три дня.

Не думал, что они управятся всего за один.

Интересно, насколько сильно руководство академии на них надавило…

Проектирование нового барьера я поручил Эрике.

Людвиг сам предложил заняться им, но я отказался.

Сколько ни думай, пусть работа Эрики и окажется немного хуже по качеству, доверял я ей всё-таки больше.

Будь здесь Алексия, я бы вообще не раздумывал.

Но раз Алексии здесь не было, вторым выбором оставалась Эрика.

Заодно, попросив её сделать барьер, я договорился о дате встречи с Джулией.

В конце концов, Эрика сама просила предупредить минимум за три дня.

И вот сегодня этот день настал.

— Нервничаешь?

— Ч-что? Нет. Совсем нет.

Карета направлялась к поместью Лихтенбургов.

Сидевшая напротив Эрика ни на секунду не оставляла пальцы в покое.

И это дворянка.

Совсем никакой выдержки.

— Шлюс, я тебе верю… Но всё-таки. Может, хотя бы скажешь, как именно собираешься избавить Джулию от кошмаров?..

— …

— Л-ладно. Поняла. Не буду спрашивать.

— Эрика.

— М-м?

— Ты ведь говорила, что мне следует больше вам доверять.

— Говорила?

— Говорила. Я доверюсь тебе, Эрика. Раз доверяю… значит, могу рассказать немного больше.

Эрика избавилась от всех заблуждений и недоразумений и решила доверять мне.

Если после этого я сам не стану доверять ей, то лишь предам её доверие.

Доверие должно быть взаимным.

Раз Эрика верит мне, я тоже должен показать, что верю ей.

— Подробности засекречены, но скажу хотя бы одно: существует предмет, способный творить чудеса.

— Предмет, способный творить чудеса?..

— Он позволяет призвать мёртвого.

— Что?!.. Такого не может быть!

— Я не говорю о воскрешении. Только о призыве. Так или иначе, этот предмет оказался у меня в руках, и я, не раздумывая, призвал человека, по которому уже очень давно тосковал. Но произошла ошибка. Душа, которая должна была появиться передо мной…

— Только не говори… Она вселилась в Джулию?

— Быстро соображаешь.

— …

Рот Эрики приоткрылся, и она долго не могла произнести ни слова.

Я многое опустил, но по крайней мере ни разу не солгал.

Кажется, я рассказал всё, что мог позволить себе рассказать.

— Т-тогда!..

— Да. Я мог избавить её от этого в любой момент. Стоило мне захотеть, и я мог отправить душу обратно в мир мёртвых.

— Значит, ты всё это время мне лгал?.. Ты просил встречи с Джулией потому, что хотел увидеть призванную тобой душу?

— Получается, что так.

— Ты!..

Пришло время расплачиваться за откровенность.

Эрика бросилась на меня и схватила за ворот рубашки.

Я уже приготовился к пощёчине, но она лишь низко опустила голову и больше её не поднимала.

Затем её тело задрожало.

А ещё через мгновение на мою рубашку начали падать крупные слёзы.

— Ты… Если всё было так, почему не сказал раньше?.. Зачем ты скрывал это до сих пор?

— Потому что самовольно вселил в тело твоей сестры чужую душу.

— Ты же сказал, что это был несчастный случай! Или и это тоже ложь?

— Нет.

— Тогда ты вообще ни в чём не виноват! Так и сказал бы сразу! Если бы я знала, мне не пришлось бы всё это время изводить себя, боясь, что Джулия чем-то больна! Если бы ты рассказал раньше… я бы раньше позволила тебе встретиться с человеком, по которому ты так скучал…

— Прости.

— Не извиняйся. Мне от этого только хуже. Я и так чувствую себя ужасно, будто всё это время сама мешала тебе встретиться с человеком, по которому ты тосковал…

«Какая же она добрая…»

Других мыслей у меня просто не было.

Даже узнав о моей лжи, Эрика злилась лишь из-за того, что я не рассказал ей раньше.

И при этом ещё умудрялась винить себя, хотя сама не сделала ничего плохого.

Пожалеть другого раньше, чем почувствовать себя преданной…

Наверное, она от природы была именно таким человеком.

Мне пришлось ещё долго сидеть, пока Эрика держала меня за ворот, а моя рубашка впитывала все её слёзы.

— Но почему ты такой спокойный? Ты ведь сейчас едешь прощаться с этим человеком, да? Мне даже от одной мысли о том, как тебе должно быть тяжело, хочется плакать… А ты почему выглядишь так, словно ничего не происходит?

— Потому что я уже всё решил.

— Ах ты… Бесишь. Как же ты меня бесишь. Всё прячешь, ни слова никому не говоришь, а рассказываешь только тогда, когда тебя уже вот-вот раскроют.

— Я раскаиваюсь.

— Вот и раскаивайся… Рассказывай мне больше. Доверяй мне больше. Хоть немного больше полагайся на меня…

Эрика уткнулась лицом мне в грудь.

И продолжила тихо всхлипывать.

Моя рука сама собой поднялась и начала гладить её по голове.

Через некоторое время всхлипы наконец стихли.

Пора отпустить (2)

Топ. Топ.

По коридору гулко разносились одинокие шаги.

У двери в самом его конце, скрестив руки на груди, стояла госпожа Лихтенбург с недовольным выражением лица.

Я слегка кивнул ей и уже взялся за дверную ручку, когда она схватила меня за запястье.

— Подождите.

— Что такое?

— Как и договаривались, я оставлю вас наедине. Но всё время буду слушать через стену. Так что даже не думайте прибегать к дешёвым трюкам вроде барьера, мешающего восприятию.

— Понял.

Учитывая, что речь шла о её драгоценной дочери и она не знала, что я собираюсь с ней делать, подобная осторожность была вполне естественной.

Тем более теперь, когда я уже всё рассказал Эрике, скрывать содержание разговора не было никакой необходимости.

— И ещё… В процессе обязательно потребуется какой-либо физический контакт?

— Нет. Не беспокойтесь. Я и пальцем не прикоснусь к вашей дочери.

— …

Разве на этом не всё?

Однако госпожа Лихтенбург по-прежнему не отпускала моё запястье.

Её рука едва заметно дрожала.

Опасаясь, что Эрика может услышать, я развернул вокруг нас тонкий барьер, мешающий восприятию, и накрыл ладонью руку госпожи Лихтенбург.

— Ничего из того, чего ты боишься, не случится. Ты дважды пыталась меня убить и до сих пор жива. Неужели после этого всё ещё мне не доверяешь?

— Дело не в этом… Кх.

Стиснув зубы, она резко отдёрнула руку.

Затем и вовсе отвернулась и лишь бросила на меня недовольный взгляд через плечо.

— Я доверяю её вам.

— …

Дверь со скрипом открылась.

Я шагнул навстречу льющемуся изнутри яркому свету.

Это…

Цветник?

Расставленные повсюду магические формулы регулировали температуру и влажность.

Со всех сторон помещение окружали стеклянные стены, пропускавшие внутрь солнечный свет.

Огромная оранжерея.

Настолько огромная, что, если не поднять голову и не посмотреть на потолок, на мгновение можно было решить, будто находишься на улице.

Между раскинувшимися по обе стороны пышными цветниками тянулась узкая дорожка.

Пройдя по ней несколько извилистых поворотов, я вскоре увидел небольшой столик.

— Ох. Вы пришли.

— …

— Господин Шлюс Хайнкель. Я вас ждала.

— …

Она приветливо улыбалась.

Нет.

Джулия.

Она сидела не в инвалидном кресле, а на обычном стуле и со стороны выглядела просто хрупкой девушкой без каких-либо заметных проблем.

Если не считать того, насколько худым для её возраста было тело.

— Рада вас видеть. Вот мы и встретились снова.

Я глубоко вдохнул, подошёл к противоположной стороне стола, выдвинул стул и сел.

От её свежей улыбки сердце неприятно ёкнуло.

Мне говорили, что Джулия часто ведёт себя словно другой человек, поэтому я на мгновение подумал, что и сейчас её телом управляет та душа.

Но, похоже, нет.

— Я слышала, что у вас есть решение моей болезни?

— Это не болезнь. Несчастный случай, произошедший по моей вине.

— Ох. Мне сказали, что вы просто придёте посмотреть на моё состояние, а выходит, решение у вас уже есть.

Джулия прикрыла рот ладонью и тихо рассмеялась.

Упавшая на глаза прядь волос тут же была аккуратно убрана назад.

— Простите, что скрывал это до сих пор. Всё из-за моего эгоизма.

— А господин Шлюс всегда разговаривает настолько официально?

— Вам не нравится?

— Не то чтобы. Просто с моей сестрой вы говорите на «ты», а со мной почему-то настолько вежливо.

— Я не использую вежливую речь с людьми, которые её не заслуживают.

— Жестоко. Если сестра сейчас слушает, наверняка уже сжимает кулаки.

— …

Одними кулаками она вряд ли ограничилась.

Наверняка уже рвала на себе волосы, одновременно решая, когда именно в следующий раз меня ударит.

— Но разве вам самому не будет удобнее говорить со мной проще?

— …Хорошо.

Это немного беспокоило.

Как ни посмотри, Джулия была реинкарнатором, прожившим уже несколько сотен лет.

Но раз здесь об этом знал только я, показывать это было нельзя.

Да и сама Джулия, похоже, изо всех сил делала вид, будто вообще не знакома со Шлюсом.

Стоило немного ей подыграть.

— Вступление затянулось. Прости. Перейду прямо к делу.

— Ху-ху. А мне бы не помешало, если бы оно затянулось ещё немного.

— Твои сестра и мать вряд ли с тобой согласятся.

— Это правда… Они обе слишком сильно за меня переживают.

— Для начала я должен кое в чём признаться. Кошмары, которые ты видишь, вызваны чужой душой, прикрепившейся к тебе. Это душа, которую я призвал из мира мёртвых. На самом деле я мог вернуть её обратно в любой момент, но хотел в последний раз поговорить с этим человеком. Поэтому и тянул до сих пор.

— …

Рот Джулии ненадолго приоткрылся, а затем снова закрылся.

После чего она вновь мягко улыбнулась.

Неужели потрясена?

Похоже, была настолько удивлена, что просто не знала, как ответить.

— Значит… нужно вызвать ту, что сейчас спит внутри меня?

— Если говорить прямо, да.

— И как её вызвать?

— Тебе нужно потерять сознание.

Грохот!

Позади раздался звук дёрнувшейся двери.

Чёрт.

Неудачно выразился.

— Конечно, достаточно просто уснуть.

Только после того, как я поправился, приоткрывшаяся дверь снова закрылась.

Похоже, они всё-таки отказались от идеи ворваться внутрь.

Надо внимательнее помнить, что Эрика и госпожа Лихтенбург слышат весь разговор.

— Но я сейчас совсем не хочу спать.

— Не беспокойся. Я могу усыпить тебя магией.

Бум!

Со стороны двери снова донёсся шум.

А теперь что?

Я обещал не прикасаться к ней.

Про магию речи не было.

— Тогда можешь положить голову на стол, чтобы не удариться. Как только ты уснёшь, эта душа сразу проснётся. Я лишь немного с ней поговорю и тут же отправлю обратно в мир мёртвых…

— Не хочу.

— Что?

— Я пока не хочу засыпать. Я хочу ещё немного поговорить с Шлюсом.

— Мы можем поговорить когда угодно. Для начала лучше решить проблему…

— Не можем ведь. Я прекрасно знаю, насколько вы заняты. А мне с моими ногами неизвестно, когда после сегодняшнего дня ещё удастся встретиться с вами. Давайте немного поговорим без спешки. Или вы собираетесь применить магию и силой усыпить даму, которая прямо говорит, что не хочет спать?

— …

Этого я не ожидал.

Я думал, она потребует как можно быстрее решить проблему.

Да и о чём нам вообще разговаривать?

У Джулии и Шлюса практически не было точек соприкосновения.

Вернее, с её прошлой жизнью они были.

Но сама Джулия наверняка не хотела раскрывать этот факт.

При нашей прошлой встрече она настолько старательно делала вид, будто вообще не знает Шлюса, что почти открыто его игнорировала.

— Даже не знаю, о чём говорить. Вот так, ни с того ни с сего…

— О чём угодно. Что вы ели сегодня утром, где были вчера, что сейчас происходит в мире. Мне подойдёт всё. Я просто хочу узнать господина Шлюса немного лучше.

— Звучит так, будто ты очень мной интересуешься.

— Так и есть. Очень интересуюсь.

Она тихо засмеялась.

А меня всё сильнее не покидало ощущение, что что-то не так.

Я пришёл встретиться с Хан Арым.

Не с Джулией.

Первые несколько раз внешность Джулии мучила меня, потому что постоянно напоминала Хан Арым.

Но теперь уже нет.

Потому что я прекрасно понимал: внутри они разные.

И всё же, может, из-за находящейся в ней души в поведении Джулии понемногу начали проявляться черты Хан Арым?

Наверное, мне просто казалось.

Не существует двух людей, чьи характеры не пересекались бы вообще ни в чём.

Просто именно эти совпадения слишком сильно бросались мне в глаза.

— Тогда… Хм. Может, для начала найдём общую тему? Ты читала в последнее время какие-нибудь романы?

— Читала.

— Я очень люблю фэнтези. А Шлюс?

— А я люблю истории о девушках, которые сотни лет раз за разом перерождаются.

— ?..

Джулия слегка наклонила голову набок.

Продолжая всё так же улыбаться.

Попалась.

— Хан Арым. Ты ведь мою книгу толком не читала.

— Э?..

Лицо Джулии…

Нет.

Её лицо растерялось.

На самом деле с самого начала телом управляла не Джулия.

Хан Арым.

Я подозревал это, но до сих пор не был уверен.

А теперь получил подтверждение.

Для начала, когда я упомянул «девушку, которая сотни лет раз за разом перерождается», она вообще никак не отреагировала.

Значит, мою книгу толком не читала.

И не знала, что тело, в которое она вселилась, принадлежит реинкарнатору.

Разумеется, само по себе это ещё ничего не доказывало.

Возможно, Джулия просто великолепно играла и сумела идеально притвориться, будто ничего не знает.

— Джулия любит любовные романы.

— А…

Но именно жанр, который она назвала любимым, окончательно меня убедил.

Похоже, в комнату Джулии каким-то образом попадали книги из моего прежнего мира, а она сама решила, что их жанр называется фэнтези.

В каком-то смысле это даже не ошибка.

С точки зрения этого мира мой прежний мир действительно выглядел бы как фэнтезийный.

Вот только была одна проблема.

В этом мире не существовало самого слова «фэнтези».

И даже соответствующего понятия.

Когда-то я сам установил это, отвечая на вопрос одного из читателей в комментариях.

— А… А-ха-ха… Я всё-таки попалась. Ты специально меня подловил?

— Какое ещё подловил? Сама угодила в ловушку.

Джулия…

Нет.

Хан Арым даже не стала прикрывать рот.

Схватившись за живот, она громко рассмеялась.

В тот же миг моё тело невольно вздрогнуло.

В этом теле.

С такой манерой речи.

С таким смехом.

Это была она.

Настоящая Хан Арым.

«Соберись».

И всё же нельзя терять осторожность.

Да.

Я признаю, что тот читатель, создавший этот мир, обладал почти всеведущей силой.

Но действительно ли в теле Джулии находилась настоящая душа Хан Арым, всё ещё оставалось спорным.

Возможно, она была лишь подделкой, созданной по образцу поведения Хан Арым при жизни.

Подделкой, которую невозможно отличить от оригинала…

Хотя если отличить её невозможно, можно ли вообще называть её подделкой?

Не знаю.

— Хан Арым.

— Да.

— Хочу кое-что спросить. Ты же знаешь, какой я подозрительный.

— Знаю. Оппа вечно всех подозревает.

— Мои последние слова… Ты их слышала?

Руки задрожали.

В тот день.

На самом рассвете.

Я со всех ног примчался в больницу, но ты уже была мертва.

Медсестра сказала, что мозг, возможно, ещё какое-то время продолжает работать.

И тогда я снова и снова повторял тебе на ухо одни и те же слова.

Если ты настоящая Хан Арым, то должна помнить.

Если ты действительно её душа.

А не просто подделка, которая умеет её изображать.

— Это… Не очень хочется вспоминать.

— Скажи.

— Ах, оппа. Обязательно снова говорить об этом сейчас?

— Скажи. Если не скажешь, я решу, что ты подделка.

— Хаа… Ты сказал, что больше никогда не будешь встречаться с другой женщиной. Что всю жизнь будешь хранить меня в сердце. Доволен? Дурак… Я ведь в завещании ясно написала, чтобы ты встретил кого-нибудь хорошего. Совсем меня не слушаешь. Вообще.

— …

Горло сжало.

Настоящая.

Настоящая Хан Арым.

Этот взгляд, словно она считала меня безнадёжным идиотом.

И эта слабая улыбка.

Это была она.

Никто другой.

Мне пришлось изо всех сил сдерживать то, что снова и снова подступало изнутри.

Кольцо чуда…

Значит, всё было не зря.

— Я… Думаю, мне уже достаточно. Этого хватит.

— Правда?

— Да. Боюсь, если мы продолжим разговаривать, я уже не смогу тебя отпустить.

— М-м. Это действительно будет проблемой.

— Ещё какой. Из-за тебя эта маленькая девушка сейчас мучается кошмарами.

Я не мог посмотреть ей в глаза.

Если бы посмотрел, наверняка сразу расплакался бы.

Этого было достаточно.

Всё, что будет дальше, уже окажется лишним.

Нужно отправить её обратно, пока я не передумал.

Пока во мне снова не проснулась жадность.

Я ведь обещал Эрике.

Пусть на короткое время я и пошёл против естественного порядка вещей, мёртвым всё-таки не место среди живых.

— Тогда скажу напоследок только одно. Я люблю тебя.

— Нет. Неправильно. Скажи: «Я любил тебя».

— Как я могу так сказать, если до сих пор тебя люблю?

— Любить мёртвого человека — болезнь. Слышал о некрофилии?

— Пф… Не в этом дело. Совсем не в этом… Ха-ха…

Я не мог перестать смеяться.

И даже сейчас ты умудряешься шутить.

Незаметно мой смех начал больше напоминать всхлипы.

— Ха-ха-ха… Хорошо. Раз это твоё последнее желание, я встречу кого-нибудь хорошего. Как ты и хотела.

— Вот и молодец. Стоило мне умереть, и ты наконец начал слушаться.

— Прости. За то, что не слушал…

— Не извиняйся! Не говори такую ерунду в самом конце… Нам и хороших слов сейчас не хватит.

— Хорошо… Спасибо тебе. Я любил тебя. Я был счастлив рядом с тобой.

— Угу. Я тоже, оппа. Я тоже была очень… очень-очень счастлива. Люблю тебя.

— А почему у тебя не «любила»?

— Потому что я уже умерла.

— Нечестно…

Я горько усмехнулся и провёл пальцами по Кольцу чуда.

Пришло время отпустить её.

Пора отпустить (3)

Существует ли душа на самом деле?

И если существует, действительно ли вернулась именно её душа?..

Теперь всё это совершенно не имело значения.

По крайней мере, я всё равно не мог отличить одно от другого.

А раз так, то и спорить о настоящем и поддельном не было смысла.

Если я верю, что она настоящая, значит, для меня она настоящая.

— Хочу кое-что спросить.

— Что?

— Загробный мир… Как он выглядит?

— Это секрет. Сам придёшь и увидишь.

— …

— А! Я не говорю, что тебе нужно умереть прямо сейчас!

— Знаю…

Я провёл пальцами по кольцу.

Пора было наконец её отпустить.

Уже даже не помню, сколько раз за последние минуты мы прощались «в последний раз».

Но теперь я действительно решился.

Если продолжу тянуть, то уже никогда не смогу её отпустить.

— Хан Арым. Теперь…

— Подожди, оппа. Подойдёшь поближе?

— Нет. Пора прощаться. Тебе уже нужно уходить…

— Только один раз. Я просто хочу напоследок коснуться твоего лица.

— …

Чёрт.

Она снова заставляла мою решимость слабеть.

Я медленно отодвинул стул, поднялся и подошёл к ней.

Опустившись перед ней на одно колено, я оказался примерно на уровне её лица.

— Оппа, тебе разве не интересно?

— Что?

— Как я тебя узнала.

— …

И правда.

Сейчас я нахожусь в теле Шлюса.

Так каким образом она вообще поняла, что это я?

— И как?

— Ты похож. Ты очень похож на себя прежнего, оппа…

Её маленькая ладонь коснулась моей щеки.

Погладив её несколько раз, рука скользнула мне за шею.

Вскоре Хан Арым сцепила обе руки и начала притягивать моё лицо к себе.

— Хан Арым.

— Последний раз… Всего один последний раз… Можно ведь?

— Нельзя. Я обещал, что не буду к тебе прикасаться.

— Поэтому… не хочешь?

Её лицо стало таким несчастным, что сердце снова дрогнуло.

Последний раз…

Я медленно поддался силе её тонких рук.

Повернул голову.

До соприкосновения наших губ оставалось совсем немного.

— М?

Я надавил пальцем ей на лоб и отстранился.

— Я любил тебя. И постараюсь исполнить твоё последнее желание.

— Оппа, подожди…

Шлёп.

Глаза Джулии медленно закрылись, и я успел подхватить её, прежде чем она упала.

Посадив её обратно на стул ровно, я отпустил.

Это была магия сна, напрямую воздействовавшая на нервную систему.

Сопротивляться нейромагии учат ещё в самых начальных академиях, но откуда ей было знать такие вещи?

Поэтому даже моей слабой магической силы хватило, чтобы мгновенно её усыпить.

Глядя на её мирно спящее лицо, я снова почувствовал тяжесть в груди.

— Прощай.

Я уже давно подготовился к этому.

Оставалось лишь быть благодарным за невероятную удачу, позволившую увидеть её ещё раз.

Я поднял левую руку и поднёс безымянный палец к губам.

— Теперь верни Хан Арым…

— Подожди!

— ?!..

Дверь за спиной с грохотом распахнулась, и внутрь ворвалась Эрика.

Что на неё вдруг нашло?

— Эрика. Я почти закончил. Выйди.

— Не выйду! Мы ведь ясно договорились, что никакого физического контакта не будет, а ты только что нарушил обещание!

— Что?..

Она что, серьёзно говорит о том, что я слегка прижал палец ко лбу Джулии?

Просто смешно.

Если бы я не оттолкнул её за лоб и всё-таки поцеловал, Эрика бы, наверное, вообще меня прокляла.

— Ц. Ладно. Всё равно уже почти закончил.

— Я как раз и вошла сказать, чтобы ты пока не заканчивал!

— Почему?

— Я думаю, вам не обязательно насильно прощаться. Возможно, есть какой-то способ. Можно не спешить и попытаться его найти…

— Эрика. Ты вообще понимаешь, что сейчас говоришь?

— Ик!..

Вскипев, я широкими шагами подошёл к ней.

Что?

Искать способ?

Что за чушь.

— Ты всё слушала за дверью и решила, что тебе меня жалко? Захотелось позволить нам побыть вместе подольше? Прости, но мне не нужна такая дешёвая жалость.

— Н-но всё-таки…

— У мёртвых есть место, где им положено находиться. Если тебе их жалко, ты предлагаешь вытащить оттуда всех умерших?

— Если бы я могла, то да! Я не делаю этого лишь потому, что не могу! Но Хан Арым… её ведь пока можно удержать здесь! Можно хотя бы попытаться найти способ! Что плохого в том, чтобы попробовать воскресить её, если это возможно?

— Это противоречит естественному порядку вещей. Такого способа просто не существует.

— Ты пробовал? Ты вообще пытался?! Если нет, откуда ты знаешь? Ты что, бог?

— …

«В этом мире я действительно что-то вроде бога».

Я уже хотел это сказать, но вовремя промолчал.

Вот же упрямая.

Я только-только настроился отпустить её, всё для себя решил, а она снова всё портит.

Заставляет меня сомневаться.

Никакого способа воскресить её всё равно не существует.

— В любом случае это не нам с тобой решать. Джулия сама страдает из-за происходящего. Или ты настолько меня жалеешь, что готова закрыть глаза на страдания собственной младшей сестры?

— Э-это…

— Я не против.

— Что?

Я резко обернулся на знакомый голос.

Позади уже очнулась она…

Нет.

Джулия.

Она мягко улыбалась.

Только теперь я заметил, насколько эта улыбка отличается от той, которую изображала Хан Арым.

Настоящая улыбка Джулии была слабее.

Измученнее.

— Я не против. Мы с госпожой Арым только начали становиться ближе.

— Вы можете разговаривать?

— Почти нет. Перед сном мы оставляем друг другу записки и так общаемся всего раз в день. Поэтому ещё очень многое не успели обсудить. Если возможно, я бы не хотела с ней расставаться… Но, наверное, с моей стороны это лишние хлопоты для господина Шлюса? Вы ведь уже приняли такое тяжёлое решение…

Она прекрасно всё понимала.

Может, дело в прожитых ею столетиях, но Джулия вела себя куда взрослее Эрики.

— Решение в любом случае за господином Шлюсом. Но если вы спрашиваете моё мнение, я бы хотела ещё побыть с госпожой Хан Арым.

— Джулия…

Сначала она сама, теперь ещё и её старшая сестра просили меня не отправлять Хан Арым обратно.

А что скажет их мать?

— …

Я обернулся.

Госпожа Лихтенбург стояла со скрещёнными руками и недовольно смотрела на нас.

Когда наши взгляды встретились, она лишь тяжело вздохнула и отвернулась.

Похоже, и она была не против.

Сама Джулия.

Её сестра.

И даже мать…

В итоге решение целиком легло на меня.

Всё зависело только от моего выбора.

«Спокойно».

Нельзя позволять эмоциям брать верх.

Я ведь только что собственным ртом заявил, что это противоречит естественному порядку.

Мёртвых нужно возвращать туда, где им положено быть.

Я уже всё решил.

Сглотнув, я снова поднёс Кольцо чуда ко рту.

— Кх… Кх-х… Чёрт…

Но слова не шли.

Я ведь уже устроил весь этот цирк.

Попрощался.

Собрался с духом.

После всего этого новая встреча с ней будет только неловкой…

Но было поздно.

Желание увидеть её ещё хотя бы один раз пожрало всю мою решимость.

Теперь я, наверное, уже никогда не смогу её отпустить.

— Хорошо… Попробую. Поищу способ.

— П-правда? Ты точно будешь в порядке, Шлюс?

— Нет, не буду. Но… когда думаю, что смогу увидеть её ещё хотя бы раз, становится немного спокойнее.

— А…

— На сегодня я, пожалуй, уйду. Простите за беспокойство. Громко заявил, что избавлю твою младшую сестру от кошмаров, а в итоге ухожу, ничего не сделав.

— Всё нормально. Мы сами этого хотели…

— Шлюс.

Я уже собирался выйти, когда её…

Нет.

Голос Джулии заставил меня остановиться.

— Если захотите её увидеть, приходите когда угодно. Времени у меня хоть отбавляй. Можете приходить, когда вам удобно.

— Спасибо за заботу…

Я боялся, что, если задержусь здесь ещё хоть немного, то силой усыплю Джулию и снова разбужу Хан Арым.

Мне было противно от самого себя.

От того, насколько я счастлив от одной мысли, что смогу встретиться с ней ещё раз.

Я быстрым шагом покинул оранжерею.

Едва переступил порог, как кожу обдало неожиданно холодным ветром.

А мне вдруг захотелось навсегда остаться внутри.

* * *

— Ты точно будешь в порядке, Джулия?

— Да. Это решение я приняла сама. Скорее мне кажется, что тяжёлое решение пришлось принять Шлюсу.

— Хорошо… Если ты сама так хочешь…

Эрика, немного успокоившись, погладила Джулию по руке.

Раньше каждый раз, когда младшая сестра вдруг начинала вести себя словно другой человек, сердце Эрики замирало от страха.

Но теперь, когда она знала всю правду, всё изменилось.

Она знала, что внутри Джулии находится человек, по которому так тосковал Шлюс.

И знала, что сама Джулия тоже не испытывает к Хан Арым неприязни.

Возможно, для Джулии, которая почти никогда не могла выходить наружу, Хан Арым даже станет хорошей подругой.

— Тогда спокойной ночи, Джулия.

— Да. И тебе, сестра.

Убрав волосы со лба Джулии, Эрика легонько поцеловала её и вышла.

Джулия продолжала махать ей рукой, пока дверь окончательно не закрылась.

И только оставшись одна, она медленно опустила руку и, тихо кряхтя, потянулась к стоявшему рядом столику.

Порывшись в ящике, Джулия нашла бумагу и карандаш.

Лёжа на кровати, она положила лист на деревянную дощечку и начала быстро писать записку.

Для той, кто будет управлять этим телом, когда Джулия проснётся в следующий раз.

— Готово.

Довольно улыбнувшись, Джулия убрала карандаш и дощечку обратно в ящик.

Записку сложила пополам и спрятала под подушку.

После чего легла спать.

На сложенном листке было написано

Вы меня обманули. Хан Арым, вы ведь не из этого мира?

Унтир (1)

После теракта со смертниками в Императорской Академии изменилось многое.

Теракт в День Магии тоже, конечно, вызвал огромный резонанс, но в итоге закончился неудачей, поэтому не стал настолько крупным событием.

А вот на этот раз удар пришёлся прямо в сердце Империи.

Масштаб был совершенно иным.

Для начала теперь отслеживали маршруты всех, кто входил в Императорскую Академию и выходил из неё.

По какой причине человек вошёл или вышел, каким путём пошёл, куда заходил, когда вернулся или покинул территорию.

Безопасность усилили настолько, что даже дворяне среди студентов начали открыто возмущаться.

В результате Эмилия оказалась практически полностью отрезана от разведывательного управления королевства.

Имперская полиция и следственный отдел жёстко прослушивали даже магические каналы связи.

Стоило провести в особняке хоть сколько-нибудь подозрительный сеанс связи, как на нас сразу обратили бы внимание.

Разумеется, меня самого ни прослушивать, ни отслеживать не стали.

Всё потому, что на время расследования меня включили в следственную группу.

— Журналисты обязательно набегут. Что бы они ни спрашивали, не вздумай ничего говорить. Только повторяй: «Это секретная информация» — и прогоняй их. Если всё равно будут липнуть, пригрози, что они мешают исполнению служебных обязанностей следственного отдела Императорской Академии.

— А если и тогда не отстанут?

— Можешь скрутить их силой и передать имперской полиции. Только не убивай.

— …

Это была мера, которую Сергей принял, опасаясь, что обычный студент вроде меня может случайно проболтаться.

Конечно, мой рот так просто не развязать.

Но журналисты — народ до ужаса назойливый.

Они наверняка готовы использовать даже незаконные методы, лишь бы добыть информацию.

А самым лёгким объектом для давления в их глазах должен был стать именно я — студент.

Поэтому Сергей и включил меня в следственный отдел, обладавший полномочиями, сопоставимыми с имперской полицией, чтобы я без труда мог избавляться от журналистов.

Благодаря этому, пока всех остальных студентов тщательно отслеживали, я мог свободно входить в Императорскую Академию и выходить из неё.

А поскольку Эмилия теперь оказалась изолирована от внешнего мира, появился отличный повод посетить одно место.

— Кажется, здесь.

Старый город столицы.

Добравшись до трущоб на самой окраине, я направился в конец узкого переулка.

Разумеется, форму академии я заранее снял и переоделся в потрёпанную одежду, чтобы меня не узнали.

«В последнее время события всё сильнее отклоняются от оригинала».

Нападение фанатиков на Императорскую Академию совершенно не входило в мои расчёты.

Тем более теракт со смертниками.

Ничего подобного в оригинальной истории вообще не происходило.

Причина, по которой я не смог это предвидеть, была проста.

Я слишком плохо знал теневую сторону этого мира.

Разумеется, по сравнению с обычным человеком я разбирался в ней довольно неплохо.

Но с местными это не шло ни в какое сравнение.

Пока я контролировал ход событий на свету, в неизвестной мне тени эффект бабочки разрастался всё сильнее.

И в какой-то момент стал настолько велик, что вышел наружу.

Возможно, я немного опоздал.

Но теперь пора было понемногу брать под контроль и теневую сторону мира.

Полностью контролировать её, конечно, невозможно.

Даже императорская семья когда-то отказалась от этой затеи.

Мне было достаточно расширить своё влияние ровно настолько, чтобы хотя бы приблизительно понимать, что произойдёт в будущем.

Для этого подходили примерно три человека.

И сейчас я шёл к одному из них.

К Хертлокеру.

Тук-тук.

— Кто там?

— Я.

— …

За дверью повисла тишина.

У меня появилось нехорошее предчувствие.

БАХ!

— Чёрт.

Я вышиб дверь ногой.

За ней обнаружилась тесная комнатушка.

Окно было распахнуто настежь, а рваные занавески развевались на ветру.

Уже смылся.

— Хаа…

Я тяжело вздохнул и начал формировать заклинание.

Формулу огненной стихии.

Её мощности вполне хватило бы, чтобы спалить эту комнату дотла.

И в тот же момент снаружи донёсся резкий свист, и через окно что-то влетело внутрь.

— Подожди. Я согласен поговорить.

— …

Хертлокер.

Не сумев погасить скорость, он влетел головой прямо в стену и поспешно заговорил.

Вот ведь торопился.

Он что, хранит здесь какие-то сокровища?

Хотя меня это не касалось.

— Чего сбежал?

— Ты… ведь сейчас подозреваешь нас. Это не наша работа. Конечно, где ты видел преступника, который сам признается, что виноват, но мы правда ни при чём. Даже если бы мы решили устроить теракт, неужели полезли бы в открытую, как сумасшедшие?

— Кто сказал, что я вообще думаю на вас? Сам занервничал, потому что рыльце в пушку…

— Что? Так ты нас не подозреваешь?

— Нет, придурок.

— …

Я уставился на недовольно скривившегося Хертлокера.

Интересно, какие у меня сейчас шансы, если этот ублюдок вдруг нападёт?

Судя по скорости, с которой он только что влетел в комнату, он стал гораздо быстрее прежнего.

Даже применив «Выбор и концентрацию» на ловкость, я лишь с трудом смог бы его превзойти.

Шансов почти не было.

Стоит Хертлокеру всерьёз захотеть моей смерти, и я труп.

Это уже не тот удобный Хертлокер, над которым я издевался в канализации.

И всё же он не мог меня тронуть по одной причине.

— Как там Эмилия?

Потому что я держал Эмилию в заложниках.

Сама Эмилия об этом не знала, но Хертлокер был уверен, что в её сердце встроена взрывная формула.

Разумеется, я ходил по очень тонкому льду.

Стоит этой лжи раскрыться, и чудовище передо мной разорвёт меня на куски.

Но пока я не сорвался, нужно использовать это преимущество по максимуму.

— В порядке. Но почему ты спрашиваешь меня, а не её саму?

— Потому что сейчас я никак не могу с ней встретиться. В Императорской Академии охрана стала слишком жёсткой.

— Значит, о событии, из-за которого всё это произошло, ты знаешь.

— Наверное, не столько, сколько ты, но кое-что слышал…

— Есть новое задание, Хертлокер. Проследи за ними.

— Чего? За кем я должен следить, если даже не знаю, кто они такие? Только не говори, что ещё и это я должен выяснить сам. Не смеши меня, Шлюс Хайнкель. Если их не может найти имперская полиция, то каким образом разведывательное управление…

— Я дам тебе часть списка.

— !..

Я бросил лист бумаги на пол.

На нём были записаны имена нескольких людей, состоявших в том безумном культе фанатиков.

Я выбрал только тех, в ком был уверен наверняка, так что ошибки быть не могло.

— Они поклоняются маджинам. А это список их последователей.

— Погоди… Если у тебя уже есть этот список, почему просто не начать расследование прямо сейчас?

— Потому что всё не настолько просто. У всех этих людей есть одна общая черта: ни один не занимает высокого положения в культе. Стоит их тронуть, и культ просто отсечёт хвост и уйдёт ещё глубже в подполье.

— Тогда ты хочешь, чтобы я…

— Именно. Незаметно проникни в культ и вытащи оттуда информацию.

— …

Лицо Хертлокера перекосилось.

По сути, я требовал, чтобы он стал двойным агентом.

Но выбора у него не было.

Эмилия находилась у меня в руках.

К тому же какое-то время он не сможет с ней связаться, а значит, не сможет выяснить, существует ли на самом деле взрывная формула в её сердце.

— Не кривись. Я ведь не дал следственному отделу свалить всё на разведывательное управление и заодно полностью его вычистить.

— Что? О чём ты вообще?

— Разве тебе самому ничего не показалось странным? Не заметил, что контрразведка подозрительно слабо за вас взялась?

— …

— Хорошенько подумай, благодаря кому это произошло. А уже потом решай, на кого тебе стоит скалить зубы.

— Шлюс Хайнкель… Что ты вообще задумал?

Хертлокер спросил это, скрипнув зубами.

Что я задумал?

Странный вопрос.

Оставалось только ответить честно.

Хертлокер не хуже Эмилии умел читать лица.

Если совру, он всё равно поймёт.

— Мира на континенте.

— Что?..

Лицо Хертлокера стало каким-то странным.

«Мира на континенте?»

Хертлокер не удержался от смешка.

Он внимательно изучил лицо Шлюса.

Ни малейшего признака лжи.

Может, тот просто настолько хорошо умеет врать?

Если нет…

Значит, он действительно сказал это всерьёз.

«Да он просто псих?..»

Только теперь Хертлокер понял, что всё это время совершенно неправильно оценивал Шлюса Хайнкеля.

Он не принадлежал к какой-то тайной организации и не действовал по приказам неизвестного покровителя.

Он действительно верил, что спасает мир.

Теперь становилось понятно, почему Шлюса никогда особенно не интересовали ни слава, ни богатство.

Для безумца, который искренне считает себя воплощением справедливости, подобные мирские вещи и правда не должны были казаться привлекательными.

— Тогда что именно ты… делаешь ради мира на континенте?

— Пытаюсь остановить скрытого врага, который угрожает миру.

Когда пустые глаза Шлюса обратились к нему, Хертлокер невольно сглотнул.

Если присмотреться, даже взгляд у него был как у сумасшедшего.

— Тебе скажу по секрету. Этот скрытый враг — тот самый культ фанатиков.

Шлюс подтащил стул, сел, закинув ногу на ногу, и начал один за другим рассматривать лежавшие на столе книги.

При этом продолжая нести совершенно абсурдные вещи.

Обычный культ, состоящий из обезумевших фанатиков, — скрытый враг?

Да быть такого не могло.

Как бы хорошо они ни скрывались, имперская полиция и следственный отдел в конце концов обязательно их найдут.

А затем уничтожат до последнего.

Трудно было представить, что Империя, да и весь континент, могут пасть из-за какого-то одного культа.

— Они будут всё больше наращивать силы, а в конце концов перевернут весь континент. Сейчас не время Империи и королевству воевать друг с другом. И в том, чтобы заставить их это понять, твоя роль очень важна, Хертлокер. Теперь ты ведь понимаешь, что нужно сделать, чтобы клинок Империи не оказался направлен против королевства?

— Ты хочешь, чтобы я был предан тебе?

— Будь предан своему королю, идиот. От тебя требуется лишь как следует выполнять порученную работу. Мы с тобой спасаем континент. Понял?

— …

«Вот же психопат».

Впервые за долгое время Хертлокер испытал настоящий, чистый страх.

* * *

— Не вздумай переезжать. Я предупредил.

Бум…

Я закрыл за собой дверь и вышел из дома Хертлокера.

Сегодня он вёл себя как-то странно.

Будто по-настоящему меня боялся.

Может, после того как ему несколько раз крепко от меня досталось, он наконец дошёл до состояния, когда одного моего лица достаточно, чтобы испугаться?

Если так, мне же лучше.

К тому же сегодня я передал Хертлокеру информацию о культе.

Как ни крути, в глубине души он всё-таки очень остро чувствовал справедливость.

Так что, узнав, что всё это делается ради мира на континенте, должен был начать доверять мне немного больше.

Разумеется, я не сказал ему, что за всем этим стоят маджины.

Если бы ещё и заявил, что впереди война между людьми и маджинами, он точно посмотрел бы на меня как на безумного психопата.

Заодно я получил сведения о госпоже Мари, которые раньше поручал собрать Хертлокеру.

Там были лишь самые основные личные данные.

Но среди них я нашёл имя сына госпожи Мари.

Фэлланс Эйл.

Так его звали.

Теперь, когда есть имя, искать станет проще?

Надо будет нанять людей и поручить им расследование.

— М?

В этот момент я почувствовал сигнал магической связи.

Кажется, на этой частоте работает следственный отдел.

Я тут же расшифровал сигнал и начал прослушивание.

— Запрашивается подкрепление. В Императорской Академии объявлена чрезвычайная ситуация. Вводится третий уровень опасности. Профессору Сергею фон Происту приказано немедленно вернуться.

Третий уровень опасности?

Высшая степень угрозы.

Уровень, при котором жизни студентов Императорской Академии находятся в непосредственной опасности.

Тогда неужели…

[Задание: Уничтожьте Унтира.]

[Сложность: ★★★★★]

[Награда: 20 монет магазина.]

«Чёрт».

Я немедленно бросился обратно к Императорской Академии.

Унтир (2)

— Профессор Сергей покинул территорию Академии.

Тёмное подземное помещение.

Среди собравшихся в чёрных капюшонах раздался низкий голос.

— Куда он направился?

— Этого мы не знаем. Но поступила информация, что он уже покинул столицу. По меньшей мере в течение часа вернуться он не сможет.

Это означало, что операция удалась.

За пределами столицы они подготовили ловушку, на которую можно было выйти, расследуя, кто стоял за терактом в Императорской Академии.

Сергей наверняка отправился туда вместе с имперской полицией, намереваясь схватить организаторов.

Сейчас Императорскую Академию покинул Сергей — сильнейший человек Империи, с которым, кроме Первого Меча Империи, едва ли кто-то мог сравниться.

Подобная возможность выпадала нечасто.

— Братья. Это наш первый и последний шанс. После того как мы совершим задуманное, спокойно уйти отсюда и вернуться к обычной жизни уже не получится. Все, кто окажется на месте, погибнут. Пусть здесь останутся лишь те, кто готов к этому.

— …

Повисла тишина.

Но ни один человек в капюшоне не покинул аудиторию.

«Блять… Да вы издеваетесь. Может, всё-таки свалить прямо сейчас?»

Тем временем среди толпы ассистент Сергея нервно дрожал, едва удерживая ноги на месте.

Ему хотелось немедленно уйти.

Вот только он, как назло, оказался почти в самом центре толпы, и проталкиваться наружу через каждого человека было слишком подозрительно.

«А!»

И тут он заметил фигуру в капюшоне, которая тихонько, шаг за шагом отступала назад, а затем незаметно исчезла из помещения.

Кроме самого ассистента, похоже, этого не заметил никто.

До чего же по-крысиному скрытное отступление.

Кто бы это ни был, оставалось только восхищаться.

— Тогда пора совершить великое дело! Следуйте за мной!

— Да!

Как назло, все снова разгорячились, и момент для побега оказался окончательно упущен.

В итоге ассистенту пришлось вместе с толпой отправиться неизвестно куда.

Будить чудовище, способное уничтожить Императорскую Академию.

* * *

— Кар-р… Кар-р…

— А?

Услышав воронье карканье, Эрика невольно подняла голову.

Огромная стая воронов растянулась по небу, почти полностью его закрывая.

Судя по направлению, птицы прилетели со стороны задней горы академии.

Эрика впервые в жизни видела, чтобы настолько огромная стая разом покидала одно место.

— Землетрясение?..

Кажется, она когда-то слышала, что перед землетрясениями или извержениями вулканов птицы и животные начинают массово уходить из опасной зоны.

Напряжённо сглотнув, Эрика поспешила к общежитию.

Когда речь шла о будущем, здесь был один настоящий специалист.

— Айрис! Открой дверь!

Эрика барабанила по двери и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

Внутри было подозрительно тихо.

Неужели Айрис заранее почувствовала опасность и уже сбежала?

«Нет. Не может быть».

Айрис была Святой.

Святой, которая даже перед лицом смерти сделала бы всё возможное, чтобы спасти других.

Она никогда не оставила бы людей погибать и не сбежала бы одна.

— Эрика? Что случилось?

— А!

Дверь открылась, и при виде Айрис Эрика облегчённо воскликнула.

На Айрис была обычная домашняя одежда.

Значит, по крайней мере в ближайшее время она никуда не собиралась.

А раз так, то и с Императорской Академией, должно быть, ничего серьёзного не случится.

— Ты заходишь или нет? Я хотела бы уже закрыть дверь.

— Да ладно тебе. Может, лучше выйдешь в коридор и похвастаешься перед остальными, как хорошо выглядишь без монашеской ря… А-а! Прости! Захожу! Уже захожу!

Айрис с ледяным выражением лица уже начала закрывать дверь, но Эрика успела просунуть внутрь ногу.

«Она и без монашеского одеяния такая красивая. И почему никому не хочет показываться?..»

С этой мыслью Эрика вошла в комнату Айрис.

Никаких следов поспешных сборов.

Айрис действительно не собиралась уходить.

— Фух. Слава богу.

— Что с тобой, Эрика?

— Да так. Похоже, я немного накрутила себя. Увидела стаю воронов… Хотя какая там стая. Их было столько, что всё небо закрыли. И мне вдруг показалось, что сейчас случится какая-нибудь катастрофа.

— Хм…

— Я зря переживаю, да? Ведь так?

— …

— Почему… почему ты молчишь, Айрис?..

Айрис просто стояла перед ней с мягкой улыбкой.

И от этого Эрика ощутила странное беспокойство.

Айрис что-то увидела.

В будущем должно было произойти нечто серьёзное.

В этом Эрика уже почти не сомневалась.

— В будущем… что-то случится, да?

— Странно. В будущем, которое я видела, Эрика ничего об этом не знала. Интересно, когда всё успело пойти иначе?

— Да что там такое? Расскажи мне, Айрис.

— Хаа… Ничего не поделаешь. Дашь мне ненадолго свою руку?

— Что?

Шурх.

Айрис села на кровать и протянула ладонь.

Эрика, ничего не понимая, устроилась рядом, закатала рукав и протянула ей руку.

Айрис расправила её ладонь и начала ощупывать кончики пальцев.

— Эрика, ты знаешь разницу между внутренним и внешним контурами?

— Конечно. Внешний контур — это то, что мы называем обычной магией, а внутренний используют рыцари, чтобы усиливать своё тело.

— Верно. Внутренний контур расположен внутри нашего тела. А знаешь, где находится его центр?

— М-м… Нет.

Эрика озадаченно наклонила голову.

За всю жизнь она запускала внутренний контур считаное количество раз.

Магической силы он пожирал безумно много, а тело после этого быстро уставало, поэтому тренировать его Эрика бросила давным-давно.

Хорошего внутреннего контура ей от рождения не досталось.

— Ай!

В кончике пальца вдруг кольнуло.

Опомнившись, Эрика увидела маленькую каплю крови на среднем пальце.

Она вздрогнула, но руку не отдёрнула.

Эрика прекрасно знала, что Айрис не собирается причинять ей вред.

Да и если честно, несмотря на её возглас, почти не больно.

— Внутренний контур проходит вдоль кровеносных сосудов. Магическая сила распространяется по всему телу через кровь, а затем служит топливом для работы внутреннего контура.

Говоря это, Айрис приложила указательный палец к ранке на среднем пальце Эрики.

По руке словно пробежало лёгкое покалывание.

Эрика уже хотела спросить, что Айрис делает, но передумала.

Та всё равно наверняка объяснит всё по порядку.

— Теперь ты знаешь ответ на мой прежний вопрос?

— Э… А что ты спрашивала?

— Где находится центр внутреннего контура.

— А! Поняла! В сердце! Так ведь?

— Именно.

Всем известно, что сердце работает как насос, заставляя кровь циркулировать по всему телу.

Если сосуды являются самим контуром, а магическая сила распространяется вместе с кровью, то его центр естественным образом должен находиться в сердце.

— Внутренний контур во многом похож на внешний. У обоих есть центр, или ядро. И в работу обоих может вмешаться другой человек.

— Что? Разве во внутренний контур нельзя вмешиваться извне?

— Обычно нельзя. Но если позволить постороннему напрямую подключиться к контуру и не сопротивляться, пока он не захватит его центр…

— А?

В тот же миг силы разом покинули тело Эрики, и она рухнула на кровать.

«А-а. Так вот что она имела в виду под вмешательством во внутренний контур».

— Вот так управление внутренним контуром тоже можно отнять. Эрика, ты совершенно не умеешь сопротивляться такому вмешательству. Благодаря этому всё оказалось очень просто. Я слышала, что у опытного рыцаря захватить внутренний контур невозможно никаким способом: даже во сне он бессознательно сопротивляется.

— У-у-у… Вот оно как. Узнала кое-что новое. А теперь может, хватит шутить и вернёшь всё обратно?

— …

Но Айрис ничего не ответила.

Она лишь продолжала улыбаться.

И тогда Эрика почувствовала, что что-то не так.

— Эрика. Прости. Но то, что сейчас произойдёт, действительно очень опасно.

— Что ты имеешь в виду?..

— Я должна исключить тех, кто ведёт себя иначе, чем в увиденном мной будущем. Так останется хотя бы на одну переменную меньше.

— П-подожди. Ты ведь не собираешься бросить меня здесь и уйти?

— Всего на полдня. Поспишь немного, а потом снова сможешь двигаться. Не волнуйся.

— Эй! Айрис! Ты серьёзно?!

Айрис накинула монашеское одеяние, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

Сколько бы Эрика ни кричала, дверь больше не открылась.

Да и вообще было непонятно, слышно ли её снаружи.

Наверняка здесь стоял звукоизолирующий барьер.

Нет.

Зная предусмотрительность Айрис, можно было не сомневаться, что она его установила.

— А-а-а! Да что вообще происходит?!

Ещё некоторое время Эрика отчаянно извивалась, пытаясь заставить тело двигаться.

Но затем сдалась.

Будто сверху её придавило огромным валуном.

Одно было ясно наверняка.

Должно произойти нечто опасное.

Но если Айрис решила запереть её здесь, значит, в увиденном будущем Эрика либо вообще никак не помогала…

— Может, я только всем мешаю?..

…либо действительно лишь путалась у остальных под ногами.

Если так, то, может, остаться здесь и ничего не делать — лучший способ помочь Айрис?

Хотя Эрика понятия не имела, что именно должно случиться.

— Нет! Всё равно ненавижу вот так ничего не делать!

Если просто ничего не предпринимать и наблюдать со стороны, то хотя бы помешать никому не получится.

Но лежать здесь, даже не зная, что происходит снаружи, Эрика тоже не собиралась.

Стиснув зубы, она начала изо всех сил сопротивляться давлению, сжимавшему сердце.

Вспоминая короткий урок, который только что преподала ей Айрис.

Унтир (3)

— Стойте! В данный момент вход в Императорскую Академию запрещён, поэтому…

Тук-тук.

Едва добравшись до временных главных ворот, я постучал себя по груди.

— А! М-можете проходить!

Увидев сияющего чёрного орла на моей груди, охранник мгновенно изменился в лице и поспешно освободил дорогу.

Я быстро прошёл внутрь, пытаясь разобраться в ситуации.

Уже некоторое время я один за другим отправлял запросы по магической связи, пытаясь выяснить, что произошло, но из Императорской Академии не отвечал никто.

Главные ворота пока целы, значит, всех профессоров за это время перебить не могли.

Оставалось предположить, что кто-то мешает связи.

Тем более некоторое время назад сюда постоянно передавали сообщения с требованием срочно вернуть Сергея, а затем и они внезапно прекратились.

«На академию снова напали?»

Раз главные ворота целы, в этот раз проникли через задние или через стену?

Нет.

Тогда бы барьер Людвига уже наверняка разрушили.

Может, что-то устроили фанатики, заранее пробравшиеся внутрь?

«Чёрт. Ничего не понимаю».

Для нападения здесь было слишком тихо.

И даже сейчас никто не принимал мои сообщения и не отвечал на них.

Получить информацию от кого-то из профессоров было невозможно.

Оставалось хотя бы расспросить рядового охранника.

— Что произошло?

— Мы… пока сами толком не знаем.

Охранник ответил какую-то странность.

Чрезвычайная ситуация настолько серьёзная, что ради неё экстренно вызывают Сергея, а они даже не знают причины?

— Что значит «не знаете»? Тогда что за сообщение передал следственный отдел?

— Мы не посвящены во внутренние дела следственного отдела. Просто со стороны задней горы почувствовали подозрительные толчки и доложили об этом. Сразу после этого всех профессоров экстренно собрали, и они отправились к задней горе. Говорили, что идут выяснять причину, но подробностей мы не знаем…

Чёрт.

Подозрительные толчки со стороны задней горы.

Если это то, о чём я думаю, ситуация действительно чрезвычайная.

Неужели Людвиг повёл туда всех профессоров, чтобы лично проверить причину?

— Кх?!

— Что с вами?!

Голову внезапно пронзила такая боль, что я рухнул на землю.

Казалось, череп вот-вот расколется, но я изо всех сил терпел.

На меня давила невероятно мощная волна магической силы.

Охранник чувствовал себя нормально.

Похоже, дело было в чрезвычайно высокой чувствительности Шлюса к мане.

Никогда прежде со мной такого не случалось.

Значит, откуда-то распространялась самая мощная волна, какую мне доводилось ощущать за всю жизнь.

— Приказ… об эвакуации?

Когда боль немного утихла, я наконец понял, что это было.

Магия связи.

Чрезвычайно мощное заклинание, использовавшее инфраструктуру Императорской Академии, чтобы передать сигнал по всему континенту.

Сообщение гласило:

— Подтверждено освобождение Унтира в Императорской Академии. Всем студентам и сотрудникам Императорской Академии немедленно эвакуироваться.

«Унтир!..»

Древнее чудовище Унтир.

Одно из самых страшных чудовищ прошлого.

Даже маджины того времени не сумели его уничтожить и смогли лишь запечатать.

Я думал, до снятия печати оставалось ещё больше месяца.

События слишком сильно отклонились от оригинала.

— Вы сказали, что все профессора направились к задней горе?

— Д-да…

Если так, все профессора, кроме Сергея, могут там погибнуть.

Чёрт.

Хотелось сначала убедиться, что Эмилия в безопасности.

Но времени на это не было.

Я прекрасно это понимал.

— Организуйте эвакуацию студентов!

— П-постойте! Куда вы…

Я применил «Выбор и концентрацию» на ловкость и бросился к задней горе.

Колебаться было некогда.

* * *

— Прошу! Потренируй и меня!

— Что?..

Перед резиденцией председателя.

Трие, пришедшая искать Шлюса, недовольно нахмурилась.

Айнц, дожидавшийся у входа, вдруг поклонился ей и начал умолять.

— Не хочу.

— Я хорошо заплачу за занятия!

— Я похожа на человека, которому нужны деньги?

— Тогда обеспечу тебе славу!

— Не неси ерунды.

Трие попыталась пройти мимо, но Айнц быстро метнулся в сторону и снова загородил ей дорогу.

Она настолько разозлилась, что на мгновение захотела ткнуть его рукоятью меча прямо в солнечное сплетение.

— Ну пожалуйста! Такими темпами я превращусь в ходячую магическую пушку, единственное достоинство которой — огромная мгновенная огневая мощь!

— Ты и так достаточно сильный…

— Нет. В последнее время я всё сильнее чувствую свой предел. Шлюс владеет магией почти так же свободно, как я, а вдобавок прекрасно обращается с мечом! Чтобы стоять рядом со Шлюсом, мне тоже нужно достичь хотя бы такого уровня!

— Невозможно.

— Да ладно тебе…

— Я отказываюсь не потому, что мне лень. Это действительно невозможно.

— Что?!

Трие внезапно приблизилась и надавила указательным пальцем на лоб Айнца.

Силы она почти не приложила, но Айнц всё равно потерял равновесие и сел на землю.

— У Шлюса изначально были нормально развиты мышцы, да и зрение позволяло отслеживать быстрые движения. Поэтому он и смог настолько вырасти за короткое время. А у тебя и мышц не хватает, и таланта к ближнему бою нет.

— Т-тогда ты говоришь, мне нужно сдаться?

— Да. Сдавайся. Вместо того чтобы тратить силы на то, к чему у тебя нет таланта, лучше ещё сильнее оттачивай магию.

Странно.

Кажется, она уже где-то слышала нечто подобное.

Трие на мгновение задумалась и наконец вспомнила.

Когда-то Шлюс тоже говорил ей, что у неё совершенно нет таланта к магии и лучше бросить.

Но в итоге отказался от своих слов и всё-таки начал её учить.

Может, теперь она сама совершает ту же ошибку, что тогда совершил Шлюс?

Вдруг прямо сейчас она губит будущего рыцаря?

— Попробуй встать. Только руками в землю не упирайся.

— Без рук? У-у… Кх… У-у-у…

Нет.

Всё-таки безнадёжно.

Базовые мышцы были настолько слабыми, что он даже не мог самостоятельно поднять верхнюю часть тела.

Даже если начать сейчас, на то, чтобы довести его физическую форму хотя бы до уровня Шлюса на момент поступления, уйдут годы.

Научить владеть мечом уже подготовленного человека — одно.

Но учить сначала тому, как вообще нарастить мышцы, Трие не собиралась.

— Я не смогу тебя учить. Либо сначала нарасти хоть какую-то базовую мускулатуру и приходи потом, либо просто откажись от этой идеи.

— Кх…

Столкнувшись с жестокой реальностью, Айнц в отчаянии упёрся руками в землю.

Он пришёл к Трие в надежде, что та сумеет помочь, ведь именно она превратила Шлюса в бойца с двумя мечами, способного сражаться против двух тысяч человек.

Но всё оказалось зря.

— Простите…

— М?

— Вы двое случайно пришли к господину Хайнкелю?

В этот момент дверь за садом со скрипом открылась, и показалась Эмилия.

Она уже собиралась спросить, чем эти двое вообще занимаются перед входом, когда…

Гр-р-р-р…

По земле прошла отчётливая дрожь.

Все трое одновременно повернули головы.

К задней горе Императорской Академии.

Солнце уже садилось, и от невысокой горы, постепенно погружавшейся в зловещий сумрак, расходились толчки.

— Приказ об эвакуации?!

— Унтир?.. Что это?

Они получили мощное сообщение магической связи.

Оно даже не было зашифровано, чтобы прочесть его смог абсолютно любой.

Трое переглянулись.

И одновременно побледнели.

* * *

— Хуже и быть не может…

Земля содрогалась один раз за другим.

Сильный ветер трепал пальто Людвига.

По его лбу стекал холодный пот.

И надо же было этому произойти именно тогда, когда профессора Сергея нет…

Нет.

Скорее всего, это произошло именно потому, что Сергея здесь не было.

Издалека донёсся треск падающих деревьев.

Людвиг крепко зажмурился.

— Полагаю, среди профессоров нет тех, кто собирается сбежать!

— …

Словно отвечая на его слова, стоявшие позади преподаватели сделали по шагу вперёд.

Правда, обращался Людвиг вовсе не к этой надёжной группе.

Его слова предназначались профессору Релику, который уже начал осторожно пятиться назад, но тут же застыл, почувствовав, что речь о нём.

Похоже, остатки совести у него всё-таки сохранились.

Релик поспешно вернулся и встал рядом с остальными.

— Возможно, кто-то уже испугался, услышав, что это чудовище, с которым не справились даже маджины.

— !..

Плечи Релика дёрнулись.

Людвиг на мгновение посмотрел в его сторону, цокнул языком и продолжил:

— Но вы должны помнить, что маджины тех времён и современные маджины — совершенно разные существа. Тогда их насчитывалось больше десяти тысяч, и каждый обладал силой примерно на уровне нынешнего человека. Их невозможно сравнивать с сегодняшними сверхчеловеческими маджинами. А за прошедшие тысячи лет магическая наука совершила огромный скачок. Вы профессора лучшего учебного заведения континента. Бояться вам нечего.

Софистика.

То, что они преподавали в лучшем учебном заведении континента, вовсе не означало, что они были сильнейшими.

И всё же эта софистика вселила в профессоров уверенность.

Ещё недавно они считали себя лишь теми, кто должен выиграть время для эвакуации студентов.

Теперь же некоторые уже начали думать, что действительно способны сразиться с древним чудовищем.

— КУ-У-У-У-АР!!!

Но стоило над горой разнестись рёву, как все профессора застыли на месте.

Громкость превосходила любые ожидания.

Хотя уже то, что одно лишь движение чудовища заставляло землю дрожать, не предвещало ничего хорошего.

— Подготовка формулы запечатывания завершена?

— Более чем на пятьдесят процентов!

Времени катастрофически не хватало.

Разумеется, никто заранее не готовил формулу запечатывания на случай, если древнее чудовище внезапно вырвется наружу.

Где тот маджин, который уверял, что печать продержится ещё как минимум десять тысяч лет?

«Всё-таки словам маджинов доверять нельзя».

На мгновение Людвиг вспомнил Алексию.

— Когда Унтир покажется, я ненадолго обездвижу его барьером. За это время завершите формулу запечатывания…

БА-А-АХ!

Раздался чудовищный грохот.

Ударная волна обрушилась на профессоров.

Им пришлось использовать даже магию гравитации, чтобы их не снесло с места.

Вокруг поднялись клубы земли и пыли, полностью перекрыв обзор.

Людвиг взмахнул рукой.

Порыв ветра мгновенно разогнал пыль.

— А…

В тот же миг головы профессоров медленно поднялись, а лица побелели.

Огромная чёрная лапа обхватила вершину горы.

Дрожащие головы поднялись ещё выше.

За лапой показалась исполинская челюсть.

Картина была нереальной.

Вряд ли хоть кто-нибудь из присутствующих мог представить чудовище таких размеров.

Унтир сжал вершину огромными когтями, раздробил её и продолжил двигаться вперёд.

Там, куда ступила его лапа, вершину буквально вырвало, оставив гору с обломанным верхом.

Вскоре чудовище перевалило через гору, и стало видно всё его тело.

Две ноги с гигантскими когтями.

За соединённым с головой массивным туловищем тянулся длинный хвост.

Он напоминал ящерицу, у которой осталось лишь две ноги.

Правда, мерзкая морда, беспорядочно усеянная десятками глаз, не шла ни в какое сравнение с ящерицей.

— Формула запечатывания готова?!

— Шестьдесят пять процентов!

— Кх.

Ждать больше было нельзя.

Людвиг немедленно вытянул руку и развернул огромный барьер.

Он вложил в него всю оставшуюся магическую силу до последней капли.

БУМ…

— КРО-О-ОР!

Унтир врезался головой в невидимую преграду и остановился.

Получилось.

По прочности этот барьер был сопоставим с барьерами Алексии.

Как минимум минуту он должен был продержаться…

ХЛОП!..

— Что?!

Эта уверенность разлетелась вдребезги вместе с самим барьером.

Унтир схватил воздух когтями.

Барьер не выдержал и трёх секунд.

Никакого магического вмешательства.

Никакого разрушения формулы.

Барьер, в котором всё было отдано защите от физического воздействия, оказался уничтожен одной лишь грубой физической силой.

— Ха…

Израсходовав всю магическую силу, Людвиг опустился на землю.

Хотя, возможно, ноги подкосились вовсе не из-за истощения.

А от отчаяния.

Тем временем Унтир продолжал двигаться к ним.

К Императорской Академии.

Между ними оставалось меньше километра.

Из-за исполинских размеров чудовища казалось, будто оно уже стоит прямо перед ними.

Ещё примерно десять шагов.

И огромные когти раздавят профессоров, превратив их в куски мяса.

— Формула запечатывания! Семьдесят один процент!

— Отменить запечатывание! Начать атаку!

Прозвучал приказ старшего профессора.

На печать времени уже не оставалось.

Всю магическую силу следовало вложить в атакующие заклинания.

Вокруг вспыхнули ослепительные огни.

Где-то ударило пламя температурой в миллионы градусов.

С другой стороны обрушилась молния.

Каждый профессор применил свою сильнейшую магию, доводя её разрушительную мощь до предела.

Оглушительный грохот едва не разорвал барабанные перепонки.

— Кхе! Кхе… Кха…

Людвиг закашлялся и попытался разогнать дым рукой.

Но незавершённая формула ветра не смогла даже рассеять его.

— Убили?

Дрожь земли прекратилась.

Неужели получилось?

После атаки такой мощности чудовище как минимум должно было потерять способность двигаться.

Если и это не сработало, значит, даже орудия уничтожения Императорской армии будет недостаточно.

Издалека донёсся зловещий гул.

Порыв ветра начал медленно рассеивать дым.

— Да чтоб тебя…

В пятистах метрах впереди всё ещё возвышалась огромная чёрная фигура.

Унтир по-прежнему стоял на двух ногах, отведя массивное тело назад.

Все его закрытые глаза один за другим резко распахнулись.

И одновременно уставились на профессоров.

Чудовище было невредимо.

Ни единой царапины.

Более того, теперь, когда расстояние настолько сократилось, исходящая от него откатная энергия уже начала отравлять профессоров.

Некоторые потеряли силы и рухнули на землю.

Мощь, которую собравшиеся здесь люди только что обрушили одновременно, была одной из величайших за всю историю.

За единственным исключением, более разрушительной магии, пожалуй, ещё никогда не применяли.

Как вообще победить чудовище, которое осталось невредимым даже после такого?

Профессора уже почти безучастно стояли, ожидая приближающейся смерти, когда вдруг сзади налетел ураганный ветер.

Людвиг почувствовал, как на плечо легла большая ладонь.

— Спасибо, что выиграли время.

— !..

Шлюс Хайнкель.

Он стоял рядом, весь залитый потом.

Людвиг растерялся.

Что здесь делает студент, который должен был эвакуироваться?

— Возвращайся, Шлюс Хайнкель! Это не то, с чем ты способен…

Голос Людвига постепенно стих.

Постой.

В истории действительно был один случай, когда единственный человек высвободил значительно большую мощь, чем только что все эти профессора вместе.

Молния в Тоскливом лесу.

Вспомнив, кто применил то заклинание, Людвиг медленно открыл рот.

ВИИИИИИН…

Гул работающего внутреннего контура был отчётливо слышен даже снаружи.

Тело Шлюса Хайнкеля начало раскаляться, выпуская белый пар.

Очевидная перегрузка внутреннего контура.

Но Людвиг даже не смог заставить себя остановить его.

— Что за…

Из поднятой правой руки Шлюса в небо устремился бесконечный столб света.

Казалось, он вот-вот пронзит само небо.

Унтир (4)

Едва миновав задние ворота, я понял, что опоздал.

Промежутки между толчками земли становились всё короче.

Причём слишком быстро.

Ещё несколько десятков секунд, и лапа этого чудовища обрушится на академию.

— Барьер?..

Но сначала его задержал огромный барьер.

БА-А-АХ!..

А следом град магии заставил чудовище остановиться во второй раз.

В итоге профессора выиграли около тридцати секунд.

Более чем достаточно, чтобы я успел добраться сюда.

— Спасибо, что выиграли время.

— !..

Когда я положил руку Людвигу на плечо, тот с удивлением посмотрел на меня снизу вверх.

Даже сквозь его обычное бесстрастное выражение я сумел разглядеть проблеск радости и ожидания.

Вот только была одна проблема…

«И что теперь делать?»

Я примчался сюда сломя голову, но никакого плана у меня не было.

Изначально я собирался использовать «Выбор и концентрацию» на магической силе и обрушить на чудовище всё, что у меня есть.

Но, увидев, как оно даже не пошатнулось после магического обстрела профессоров, я передумал.

Вряд ли мой удар что-то серьёзно изменит.

Тем более моя магия, в отличие от профессорской, не отличается точностью.

Я даже не смогу сосредоточить её в одной точке, а значит, и разрушительная сила окажется ниже.

Нужно было придумать что-нибудь другое.

Какой-нибудь иной способ нанести урон этому гигантскому мерзкому чудовищу.

К счастью, в последний момент мне кое-что пришло в голову.

«А что, если Баффе?»

Может, этот клинок света сумеет пробить даже шкуру Унтира?

Он без малейшего сопротивления прорезал толстые деревья.

А если размахнуться достаточно быстро, мог даже разбить стальной меч.

Но оставалась ещё одна проблема.

Чтобы вонзить Баффе, мне придётся подобраться к чудовищу вплотную.

Да и даже если получится, войдёт ли клинок достаточно глубоко, чтобы нанести смертельную рану?

«Увеличить размер?..»

И тут меня осенило.

Когда я орудовал Баффе в Великом лесу, однажды пришлось использовать магию, чтобы остановить летевший мне в голову топор.

Тогда магическая сила закончилась, и Баффе на мгновение погас.

Но стоило магической силе восстановиться благодаря «Выбору и концентрации», как Баффе появился вновь, засияв куда ярче и став гораздо больше.

Иными словами, теоретически его размер зависел от количества магической силы, вливаемой в контур.

Оставалось лишь проверить эту теорию на практике.

Ошибка была недопустима.

Стоит мне отступить хотя бы на шаг, и будут массовые жертвы.

«выбор и концентрация. Одна секунда — в магическую силу. Три секунды — в чувствительность к мане».

Показатель магической силы мгновенно перевалил за сто тысяч и продолжал стремительно расти.

Всё потому, что откатная энергия, исходившая от Унтира, тоже целиком преобразовывалась в магическую силу.

— Возвращайся, Шлюс Хайнкель! Это не то, с чем ты способен…

ВИИИИИИИИН!..

Внутренний контур заработал, и вокруг разнёсся гул, похожий на шум двигателя.

Я пропускал через него больше магической силы, чем когда-либо прежде.

Контур бешено вращался.

Сердце заколотилось быстрее.

Тело начало раскаляться.

Перегрузка внутреннего контура.

Если зайти ещё дальше, сосуды попросту сгорят.

Из-за бешеной работы внутреннего контура количество откатной энергии, накапливавшейся в теле, тоже росло с безумной скоростью.

Голова закружилась, а из носа хлынула кровь.

Сейчас.

Я высоко поднял правую руку.

ШУ-У-УХ!..

Из ладони вырвался свет, словно я выстрелил из лучевой пушки.

Столб света рванул вверх с такой силой, будто собирался пробить мне ладонь насквозь.

За мгновение он превысил высоту деревьев и продолжил тянуться всё выше в небо.

Профессора даже забыли бежать и лишь ошеломлённо смотрели вверх.

Неужели они настолько на меня рассчитывают?

Если так…

Придётся оправдать ожидания.

— КР-УА-А-А-А-А!!!

Унтир наконец пришёл в себя и, выставив вперёд свою уродливую морду, ринулся на нас.

Похоже, Унтир окончательно разошёлся, потому что теперь двигался намного быстрее прежнего.

До столкновения пять секунд.

«Чёрт. Тяжёлый?!»

На правую руку давило с невероятной силой.

Будто сверху на неё навалилось что-то чудовищно тяжёлое.

Рука вообще не двигалась.

Я поднял взгляд и увидел, что столб света стал невероятно толстым.

Одной рукой такое точно не размахнёшь.

Я поднял левую руку и сцепил её с правой.

Словно держал длинный меч обеими руками.

И в тот же миг сияние резко вспыхнуло, принимая определённую форму.

— Э-это же!..

— Огромный меч?..

Да.

Это определённо был меч.

Над вершиной горы возвышался гигантский клинок света.

Такой высокий, что его наверняка было видно даже за пределами столицы.

Теперь оставалось лишь опустить его.

— ГА-А-А-А-А!!!

Я напряг мышцы до предела и потянул руки вниз.

Но меч двигался мучительно медленно, буквально по чуть-чуть.

Унтир уже оказался прямо перед нами.

Настолько близко, что я мог разглядеть каждый из его огромных глаз.

До столкновения одна секунда.

Медленно опускавшийся меч наконец набрал скорость и обрушился вниз.

Ноль секунд.

БА-А-А-А-АХ!

За мгновение до того, как пасть чудовища поглотила меня, вниз хлынул синий свет и рассёк его тело.

Ударная волна мгновенно пронеслась вокруг.

Тело Унтира разделилось надвое, и обе половины едва не задели нас с Людвигом, пролетев по разные стороны.

БУМ! ГР-Р-Р-Р!..

Отрубленные части покатились вниз по склону, сметая всё на своём пути.

Там, где они прокатились, не осталось ни одного целого дерева.

Все либо сломало, либо вырвало с корнем.

Я поспешно обернулся.

Профессора лежали на земле.

Все целы?

Нет.

Одного не хватает.

Кого именно?

— Х-х! Хиии?!

Снизу донёсся звук, напоминающий визг режущейся свиньи.

Проследив за ним, я увидел профессора Релика.

Он лежал примерно на середине склона прямо перед когтем отброшенной туда половины Унтира.

Остриё едва не касалось его лица.

Когда он вообще успел убежать так далеко?..

Впрочем, Релик тоже был цел.

Жертв не было.

— Фу-у-ух…

Я тяжело выдохнул и посмотрел на руки.

Они были синими.

Сначала я решил, что их просто окрасило сиянием.

Лишь немного позже понял, что это сплошные синяки.

Оглядевшись, я увидел, что гора вокруг превратилась в совершенно голый склон.

А внизу валялось разрубленное пополам тело Унтира.

Всё это до сих пор казалось сном.

И только теперь до меня наконец начало доходить.

«А я, оказывается, пиздец какой сильный!»

Похоже, на нынешнем этапе я уже действительно мог считаться одним из сильнейших людей.

До сих пор мне казалось, что я какой-то недоделанный универсал.

В ближнем бою проигрываю Хертлокеру.

В фехтовании уступаю Фелайн и Трие.

В магии проигрываю Айнцу и Эрике.

Но, возможно, нынешнее тело Шлюса, набитое всевозможными бонусами попаданца и случайно свалившимися возможностями, всё-таки стало довольно сильным.

— Шлюс Хайнкель.

— Ай-ай-ай!

Чья-то крепкая хватка стиснула мою руку, и я невольно вскрикнул.

Хотя, если честно, Людвиг даже не сжимал её особенно сильно.

Услышав мой вопль, он сам вздрогнул и поспешно ослабил хватку.

Чёрт.

Стыдоба.

— Хорошая работа. Теперь убегаем.

— Что?

Людвиг пристально смотрел куда-то в одну точку.

Я проследил за его взглядом и невольно выдохнул.

Сверху на нас смотрели незваные гости в чёрных капюшонах.

* * *

— У кого-нибудь здесь осталась магическая сила?

— …

Тяжёлая тишина.

Людвиг стиснул зубы.

Они столкнулись с совершенно неожиданной угрозой.

Причём в тот момент, когда у всех присутствующих не осталось ни капли магической силы.

Положение было по-настоящему отчаянным.

— Я задержу их. А вы пока…

— А-а-ай!

— И как ты собираешься кого-то задерживать этой изуродованной рукой? Хватит болтать и спускайся вниз. Свяжись с имперской полицией и передай, чтобы они окружили гору.

— …

Лицо Шлюса Хайнкеля исказилось.

Он уже сделал достаточно.

Нет.

Даже больше, чем достаточно.

Теперь настала очередь преподавателей.

Взрослых.

Шлюс Хайнкель цокнул языком и нехотя начал понемногу отходить назад.

«Значит, их целью всё-таки были профессора».

Судя по обстоятельствам, именно эти люди освободили древнее чудовище Унтира.

Уже тогда можно было предположить, что их целью была вся столица.

Но если они заранее предусмотрели возможность уничтожения Унтира и устроили засаду на горе, значит, первоочередной целью всё-таки являлись профессора Императорской Академии.

Да что за ненависть они испытывали к преподавателям?..

— Юсек! Не душно? Может, уже снимешь этот капюшон?

— Что?

Шлюс вдруг произнёс какую-то странную фразу за спиной.

Юсек?

Юсек…

Юсек фон…

Как же там дальше?

Сколько Людвиг ни рылся в памяти, фамилию вспомнить так и не смог.

Точно.

Когда-то этот парень был его ассистентом, но писал настолько бездарные научные работы, что Людвиг в итоге отдал его Алексии в помощники.

Пусть хоть какое-то время послужит сопровождающим председателя.

Но такой никчёмный тип не мог сейчас стоять там…

— Кха-ха-ха-ха! Шлюс Хайнкель! И когда же ты догадался?!

Человек сбросил капюшон, открывая молодое лицо.

Людвиг не сумел скрыть потрясения.

Этот парень разработал план по освобождению Унтира и уничтожению профессоров?

Каким образом?

У него ведь не было ни способностей, ни смелости для такого.

— Эй, аспиранты. Может, и вы уже снимете капюшоны? Жарко ведь.

— !..

Стоило Шлюсу снова сказать что-то совершенно нелепое, как капюшоны один за другим сползли с голов.

Увидев лица, профессора пришли в ужас.

Перед ними стояли их собственные аспиранты.

Большинство из них годами не могли написать ничего достойного и снова и снова проходили один и тот же этап обучения.

Неужели весь этот план был придуман лишь затем, чтобы из ненависти перебить своих преподавателей?

Некоторые профессора, не сумев принять настолько шокирующую правду, едва не впали в панику.

— Хорошо. Молодец. По крайней мере, ты заставил их снять капюшоны. И что теперь будешь делать, Шлюс Хайнкель?

— …

— Только не говори, что после всего этого у тебя нет никакого плана.

— …

Шлюс плотно сжал губы и продолжал молчать.

У него обязательно есть план.

Обязательно.

Шлюс Хайнкель до сих пор ни разу не терпел поражения.

Разумеется, он остался здесь именно потому, что что-то придумал.

— Людвиг фон Берманштайн! Ты меня помнишь?

— …Юсек.

— Значит, хотя бы имя не забыл! А я уже подумал, что ты вообще вычеркнул меня из памяти, раз больше года держал при этой чёртовой женщине-маджине!

— …

— Что? Решил, раз я бесполезен, пусть хотя бы буду игрушкой, на которой председатель-маджин срывает злость? Не смеши меня! Кто здесь бесполезен?! Я переродился, Людвиг! В меня влили силу маджина, и…

— Да заткнись уже. Задолбал своим трёпом.

— ?!..

Шлюс Хайнкель, до этого молча стоявший в стороне, вдруг вышел вперёд.

Неужели у него действительно имелся какой-то способ?

Может, он собирался подавить их словами?

Людвиг с лёгкой надеждой посмотрел ему в спину.

— Язык у тебя слишком длинный. Сразу видно аспиранта. Что, решил устроить словесный диспут? Кажется, теперь я понимаю, почему вы до сих пор не смогли выпуститься и годами торчали в лабораториях. Жалкие неудачники.

— УБЛЮДОК!!!

У Людвига на мгновение потемнело в глазах.

Он-то уже решил, что у Шлюса есть какой-то хитрый способ выиграть время.

А этот сумасшедший вместо этого вышел вперёд и начал их провоцировать.

Не стоило доверять этому психу.

Магический рыцарь

Одна секунда «Выбора и концентрации» ушла на ловкость, чтобы как можно быстрее добраться сюда.

Ещё одна секунда — на магическую силу и три — на чувствительность к мане.

Итого я истратил все пять секунд.

К тому же обе руки распухли и посинели, почти перестав меня слушаться.

Ни магию применить, ни меч вытащить.

Фактически я был совершенно небоеспособен.

Но это не имело значения.

— УБЛЮДОК!!!

Потому что я, блять, невероятно сильный.

По крайней мере, в их глазах.

Кто вообще решится напасть на человека, который только что у них на глазах разрубил пополам древнее чудовище?

И кому придёт в голову, что этот невероятно сильный ублюдок после истечения жалких пяти секунд превращается в хрупкого дохляка?

Хендерсон недооценил меня и умер.

Две тысячи пехотинцев меня не недооценивали, но всё равно решились напасть, потеряли триста человек и бежали.

Если говорить о боях против людей, разве это не достижение, после которого меня вполне можно назвать сильнейшим со времён Гавейна?

И действительно, даже после моей провокации противники лишь яростно орали, но никто не решался первым броситься вперёд.

— Что такое? Разве, снимая капюшоны, вы уже не приготовились умереть? Или теперь собираетесь молить о пощаде?

— Шлюс Хайнкель! Закрой свою поганую пасть!

— Хорошо. Так и быть, проявлю милосердие. Первые пятеро. Ровно пятерых оставлю в живых, а остальных убью.

— Думаешь, мы поведёмся на такую чушь?!

Не знаю.

Твои приятели, похоже, очень даже хотят.

Позади несколько человек заметно заёрзали, и Юсек тут же свирепо на них уставился.

Похоже, именно он действительно был главарём этой группы.

Какая-никакая дисциплина у них имелась, но система командования выглядела полным бардаком.

А значит, велика вероятность, что после того, как я снесу Юсеку голову, никто не сможет занять его место.

Если прикончить одного лишь этого ублюдка, остальные, скорее всего, сдадутся все разом.

И это станет прекрасной возможностью раскрыть истинное лицо фанатиков.

— Никакой сдачи! Попробуй убить нас всех! Если, конечно, сумеешь, Шлюс Хайнкель!

— Профессор Людвиг. Вытащите мой меч и воспользуйтесь им.

— Что?..

Они вот-вот должны были напасть.

Я тихо прошептал это Людвигу, и тот посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Ты даже меч удержать не способен?

— Да. Вы ведь умеете им пользоваться?

— …Умею.

Тяжело вздохнув, Людвиг вытащил длинный меч из моих ножен.

В тот же миг Юсек закричал, и противники рванули ко мне.

Ненормально быстро.

С такой скоростью хилые и слабые аспиранты двигаться просто не могли.

Значит, им действительно влили силу маджина.

— СДОХНИ!!!

Со всех сторон начали разворачиваться магические формулы, нацеленные прямо на меня.

Но недостаточно быстро.

Стоило одной из них начать разворачиваться, как моя вычислительная способность тут же её нейтрализовала.

А все формулы, которые я пропускал, сбивал Людвиг.

Однако Юсек, будто заранее ожидал и этого, даже не изменился в лице и метнулся ко мне с кинжалом.

— Кх?!

Быстро.

Но если бы я запустил внутренний контур, уклониться всё же удалось бы.

Я отчаянно попытался вызвать Баффе из правой руки.

Никакой реакции.

Похоже, за короткое время я использовал его настолько чрезмерно, что тот попросту перестал работать.

— Сдохни, Шлюс Хайнкель!

Юсек отдёрнул клинок и снова бросился вперёд, собираясь пронзить меня.

Угол был такой, что уклониться непросто.

И тогда мне в голову пришла гениальная идея.

А что, если просто позволить ему меня проткнуть?

Я крутил внутренний контур без Баффе, поэтому сейчас в моём теле скопилось чудовищное количество откатной энергии.

Настолько, что я и сам вот-вот мог рухнуть.

Я ведь тоже не с самого начала мог сохранять сознание под воздействием такого количества откатной энергии.

Поначалу хватало совсем ничтожного её объёма, чтобы я начал харкать кровью и рухнул без сознания.

Просто из-за постоянного воздействия тело постепенно привыкло.

Но что будет, если из колотой раны вместе с кровью наружу хлынет откатная энергия и накроет Юсека?

Сомневаюсь, что он успел к ней привыкнуть.

Эффект должен быть весьма смертоносным.

— Коли, Юсек!

— ?!..

Я нарочно подставил ему грудь.

Давай.

Вонзи этот клинок.

В тот самый миг, когда сделаешь это, ты умрёшь.

Юсек на мгновение замешкался, вглядываясь в моё лицо дрогнувшими глазами.

Но затем лезвие всё же молниеносно рванулось к моему солнечному сплетению.

Свист!..

В этот момент что-то обвилось вокруг моей талии, и меня резко дёрнуло назад.

Я беспомощно полетел вниз с обрыва…

— У-у-ух! Поймала!

…и врезался спиной во что-то мягкое.

Повернув голову, я увидел Трие, обхватившую меня за пояс.

Она что, притянула меня магией с расстояния в добрых пятьдесят метров?

Когда-то жаловалась, что даже простейшей вспышкой попасть ни во что не может.

Ничего себе прогресс.

— Угх…

Услышав стон, я обернулся.

Людвиг ползал по земле, держась за поясницу.

Оказывается, Трие эвакуировала не только меня.

Она разом оттащила назад всех профессоров.

Правда, некоторые, похоже, получили в процессе лёгкие травмы и теперь стонали от боли.

Но уж сорванная поясница всяко лучше, чем смерть от ножа.

БА-А-АХ!

В этот момент я почувствовал жар возле уха.

Мимо пронёсся гигантский огненный столб.

Землю буквально вспахало за долю секунды, а на всём пути его движения не осталось никого.

Трое людей в капюшонах мгновенно испарились.

К сожалению, Юсек остался совершенно невредим.

— Шлюс! Я пришёл помочь!

— Ха…

Обернувшись, я, как и ожидал, увидел Айнца, гордо поднявшего большой палец.

Чёрт.

Когда дело доходило до настоящей драки, надёжнее этого ублюдка было трудно кого-то найти.

— Я-я сдаюсь! Первые пятеро! Предложение ещё в силе, да?! Я первый…

— Кто тебе разрешил.

— Кхек!

Из груди человека в капюшоне, поспешно побежавшего к нам, внезапно показалось лезвие.

Юсек повернул запястье.

Клинок провернулся внутри тела аспиранта, и тот тут же обмяк.

Затем Юсек выдернул кинжал и пинком отправил труп катиться к нам.

— Первый уже есть. Осталось ещё четверо. Желающие?

— …

Юсек демонстративно встряхнул окровавленным кинжалом.

Остальные аспиранты тут же плотно закрыли рты и попятились.

Чёрт.

Айнц наверняка уже истратил всю магическую силу.

Теперь оставалось рассчитывать только на меч Трие.

Но людей, которых ей приходилось защищать, было слишком много.

Сможет ли она в одиночку сражаться против толпы и при этом не позволить ранить ни одного профессора?

Шансы были невелики.

Значит, придётся снова спровоцировать Юсека и позволить ему всадить в меня кинжал…

— Пойдёшь туда — умрёшь.

— Айрис?

— Глупый человек. Твой собственный план тебя и погубит.

— …

Я остановился, почувствовав тёплую ладонь, сжавшую мою руку.

Айрис.

На её глазах стояли слёзы.

Если она говорит, что я умру…

Наверняка она это увидела.

И в таком случае мне оставалось только поверить ей.

— Можешь вылечить мои руки, Айрис?

— Боюсь, что нет. Каждая клетка слишком сильно повреждена… Ух. Даже если я израсходую всю магическую силу, этого будет недостаточно.

— …

Чудо Айрис не было всемогущим.

Но если я не смогу держать меч, всё станет довольно опасно.

Я отчаянно пытался заставить хотя бы пальцы двигаться, когда…

— Учитель. Лежи спокойно. Я сейчас быстро со всеми разберусь.

— УБИТЬ ИХ ВСЕХ!!!

Уверенное лицо Трие.

Я всего на мгновение отвлёкся на неё, и в этот момент фанатики ринулись в атаку.

* * *

— Чёрт! Не может быть… Не может быть!..

У Юсека пересохло во рту.

На первый взгляд перед ним была самая обычная студентка.

Когда она подняла длинный меч, поначалу это даже показалось ему смешным.

Но стоило начаться ближнему бою, как он сразу всё понял.

С ней не справиться, сколько бы человек ни набросилось одновременно.

— Кхек!

— Кха!

Не получалось даже убить стоявших отдельно профессоров.

Стоило кому-нибудь броситься на них, как навстречу тут же хлестала магическая вспышка, словно кнут.

Разумеется, дальние атаки при помощи магии тоже полностью блокировал Шлюс Хайнкель.

— Пока она машет мечом, магию использовать не сможет! Сейчас! Все вместе!

— УА-А-А-А!

Тогда что, если ударить одновременно?

Она ведь не может управлять внутренним и внешним контурами в одно и то же время.

Приказав подчинённым атаковать девушку, Юсек сам прыгнул к Людвигу.

Хотелось хотя бы сначала отрубить голову этому ненавистному профессору.

— А?

Но уже в следующую секунду Юсек оказался в воздухе.

Что-то с чудовищной силой ударило его в живот и отбросило вверх.

В этот краткий миг он увидел, как его подчинённых разрубает на части, разбрызгивая кровь.

Она одновременно рассекла бросившихся со всех сторон врагов мечом и магией защитила Людвига.

«Она одновременно использует внутренний и внешний контуры?!»

Магия и меч.

Одновременно.

За всю историю на такое был способен лишь один человек.

Герой Гавейн.

Так впервые со времён Гавейна появился человек, которого можно было по-настоящему назвать магическим рыцарем.

— Куда собрался?!

Как назло, кто-то ещё и попытался сбежать.

Он и раньше не снимал капюшон, так что, похоже, всё это время только и ждал возможности улизнуть.

Момент для побега выбрал настолько удачно, что Юсек даже не успел его перехватить.

Из-за этого боевой дух остальных подчинённых начал стремительно рушиться прямо у него на глазах.

Они получили силу маджина, но вместо того, чтобы перебить ненавистных профессоров, всей толпой не могли справиться с одной студенткой…

— Бесполезные ублюдки!

Настоящие воины культа никогда бы так не струсили.

Наверное, от этих недавно обращённых и правда не стоило многого ждать.

В таком случае оставалось только последнее средство.

— Прикройте меня!

Юсек громко закричал и запустил внутренний контур.

Его тело раскалилось докрасна.

Не выдержав жара, Юсек резко разорвал на себе верхнюю одежду.

На груди открылся огромный послеоперационный шрам.

Шлюс Хайнкель заметно дёрнулся.

Значит, понял, что это такое.

Но даже знание ему не поможет.

Эту бомбу невозможно обезвредить одной лишь вычислительной способностью.

Свист!..

Несколько магических вспышек, словно хлысты, рассекли воздух и устремились к Юсеку.

Но подчинённые один за другим бросились под них, закрывая его собственными телами.

Теперь остановить Юсека было некому.

Из носа потекла кровь.

Глаза закатились.

Юсек уже был мёртв.

Но его сердце всё ещё билось так бешено, будто вот-вот взорвётся.

Связанные одной судьбой

Шлюс говорил.

Идти по пути, к которому у тебя нет таланта, — глупость.

Но если уж всё равно намерена идти по нему, придётся работать до крови.

Иначе он откажется учить меня магии.

Я последовала его словам.

Тренировалась всякий раз, когда появлялось свободное время.

Нет.

Я сама находила для этого время и продолжала заниматься магией.

Каждый день разворачивала и разбирала формулы, пока не доходила до полного истощения.

Но сколько бы дней я ни повторяла одно и то же, оставался недостаток, который никак не удавалось исправить.

Направление формулы.

Стоило положиться на чутьё и попытаться самой задать направление магии, как она неизменно летела совсем не туда, куда я хотела.

Конечно, если заранее подробно прописать направление внутри формулы, можно было добиться высокой точности.

Вот только в ближнем бою, когда формулы приходится разворачивать на ходу, подобные трудоёмкие этапы лучше вообще пропускать, а освободившиеся ресурсы направлять на защиту.

Поэтому всю магию, связанную с дальними атаками, я решила пока отложить.

Вместо этого снова и снова тренировала другое…

Свист!..

— Кхек!

…управление вспышкой в форме хлыста.

У такого хлыста все части от одного конца до другого были соединены между собой, поэтому он не нарушал законов физики.

А значит, им можно было управлять так же, как настоящим хлыстом.

Вдобавок я тренировалась одновременно применять магию и размахивать мечом.

И вот результат.

Возникшие вокруг меня световые хлысты молниеносно разлетались в стороны, отбрасывая нападавших, а всех, кто всё же сумел приблизиться, я тут же рубила мечом.

Теперь я наконец поняла.

Шлюс говорил правду.

Может быть, я и правда смогу стать магическим рыцарем!..

— Прикройте меня!

— ?!..

В этот момент человек, похожий на их главаря, громко крикнул, и противники тут же сбились вокруг него в плотную группу.

Я растерялась, пытаясь понять, что они задумали.

— Трие! Целься Юсеку в сердце! Немедленно!

— А?

Шлюс кричал, непривычно сильно разволновавшись.

От одного его вида по спине пробежал холодок.

«Ситуация настолько опасна, что даже Шлюс растерялся?..»

Свист!..

Но сколько бы я ни хлестала их вспышками, плотную защиту пробить не получалось.

Может, одним ударом выжечь их всех огненной магией?

Но точность у меня слишком низкая.

Так я ещё и профессоров заживо поджарю!..

— Трие! Ложись!

— Что?!

Шлюс в панике схватил меня за голову и буквально прижал к земле.

Спереди исходила настолько мощная волна магической силы, что её можно было ощутить кожей.

Не знаю, что это.

Но это опасно.

Если я сейчас выбегу вперёд и закрою всех собой, смогу их спасти?

— Уа-а-а!

С этой мыслью я выкрутила руку Шлюса и начала подниматься.

БАХ!

Что-то пронеслось мимо со свистом рассекаемого воздуха.

Безумно мощная волна магической силы тут же исчезла.

Ошеломлённая, я посмотрела туда, где только что стояли враги.

Те, кто образовывал защитный строй, один за другим валились на землю.

В телах каждого зияла огромная дыра.

Наконец открылся и их главарь.

Он сидел на земле с огромной дырой в левой стороне груди.

Выстрел был нацелен точно в сердце и уничтожил его.

— Эрика?..

Обернувшись, Шлюс тихо произнёс её имя.

Он смотрел в сторону академии…

На здание, находившееся настолько далеко, что его едва можно было разглядеть невооружённым глазом.

* * *

— Смерть всех аспирантов подтверждена.

Проверив напоследок пульс Юсека, один из профессоров вынес заключение.

В итоге мы их всех перебили.

Не удалось взять живым ни одного.

Разумеется, я не собирался винить Эрику за выстрел.

Если бы не она, все находившиеся здесь уже были бы мертвы.

— Как нельзя вовремя. Айрис, это ведь ты заранее предупредила Эрику?

— А?.. Что? Ну… м-м… Давайте считать, что так?

Айрис почему-то всё время отводила от меня взгляд.

Подозрительно.

Но сейчас было не время выяснять подобные мелочи.

— Я видел, как один из них сбежал назад. Начну преследование.

— Стой. И как ты собираешься кого-то преследовать в таком состоянии?

— Дорога каждая секунда.

— Оставь это имперской полиции. А сам отправляйся лечиться.

— …

Людвиг крепко схватил меня за плечо и отдал категоричный приказ.

Руки у меня действительно были разбиты в хлам…

Чёрт.

Он прав.

Даже если я догоню беглеца, единственный доступный мне сейчас способ сражаться — таранить его всем телом.

Отправить вместо себя Трие тоже нельзя.

Пока что я не мог раскрывать ей личность этого человека.

— Понял. Тогда мы спускаемся.

Всё закончилось.

Разбираться с телами аспирантов и тушей Унтира я решил оставить профессорам и развернулся.

Я собирался просто устало поплестись вниз с горы.

Но в тот же миг зрение поплыло, а тело накренилось вперёд.

— А…

Словно только этого и ждала, прямо передо мной Айрис уже стояла с раскрытыми руками.

Кажется, я когда-то уже видел нечто подобное.

Я почти рухнул ей прямо в объятия, когда…

— Ой. Осторожнее надо, Шлюс.

— …

Кто-то сзади ухватил меня за шиворот.

Трие.

Сразу после этого я потерял сознание.

Последнее, что осталось в памяти, — лицо Айрис, которая не сумела сохранить улыбку и невольно скривилась от недовольства.

* * *

Шлюс спал словно мёртвый, а обе его руки были плотно замотаны бинтами.

Эрика, подперев подбородок рукой, молча смотрела на его спокойное лицо.

— Да что вообще сегодня произошло?..

За один день случилось слишком многое.

Она никак не могла привести мысли в порядок.

Для начала Айрис внезапно вмешалась в её внутренний контур и полностью обездвижила тело.

Количество магической силы, которое Эрика могла высвободить, тоже оказалось ограничено жалкими крохами.

Поэтому ей пришлось долго и понемногу накапливать магическую силу, пока наконец не удалось применить магию и насильно стереть формулу, внедрённую во внутренний контур.

А когда она выбралась из общежития…

В чёрное небо уходил гигантский столб света.

Стоило ему принять форму меча, как Эрика сразу поняла, чьих это рук дело.

Шлюс.

После этого началось какое-то совершенно безумное сражение.

Эрика продолжала наблюдать за происходящим с помощью магии наблюдения и заметила странного человека, чьё тело вдруг начало краснеть и раздуваться.

Интуиция кричала ей пробить его сердце.

Времени на раздумья не было.

Придя в себя, Эрика обнаружила, что уже развернула и активировала формулу сверхдальней снайперской магии.

— Я вообще ничего не понимаю. Когда проснёшься, всё мне объяснишь, правда, Шлюс?

Она легонько надавила пальцем ему на щёку.

Эрике было просто страшно.

Хотелось, чтобы Шлюс поскорее очнулся.

Хотя наверняка сразу после пробуждения он уклонится от всех вопросов и снова куда-нибудь умчится по своим делам.

Шлюс всегда так делал.

Поэтому Эрика решила ничего не ждать.

Наверное, просто она сама ещё недостаточно сильна, чтобы заслужить доверие Шлюса…

— Эрика.

— А? Шлюс!

Шлюс открыл глаза.

Эрика вздрогнула и первым делом протянула ему стакан воды.

Он уже попытался принять его рукой, но, увидев туго намотанные бинты, лишь болезненно простонал.

В итоге пришлось пить прямо из стакана, который Эрика сама осторожно наклоняла у его губ.

— Шлюс, тебе сказали сегодня отдыхать. Поэтому лучше по возможности…

— Ты в порядке, Эрика?

— А?

Шлюс накрыл её руку своей и обеспокоенно посмотрел на неё.

Эрика не сразу поняла, что он имеет в виду, и озадаченно наклонила голову.

— Ты ведь убила человека.

— А, ты об этом? Всё нормально. Все, кроме меня, уже прошли через это на юге.

— Эрика. Не храбрись.

— О чём ты вообще?..

— Если притворство видно насквозь, лучше вообще не притворяться.

— …

Проследив за взглядом Шлюса, Эрика только теперь заметила, что её рука дрожит.

Так было всё время после того, как она выпустила заклинание.

Она думала, к этому моменту дрожь уже должна была пройти.

— П-почему она всё ещё дрожит? Почему… почему?..

— Тебе тяжело, Эрика?

— Нет… Всё нормально… Я в порядке… Правда…

— Скажи честно.

— Блин… Да. Тяжело. Мне тяжело. Мне страшно. Я ведь стала убийцей…

Эрике пришлось признать это.

Она с огромным опозданием прошла через испытание, которое все остальные преодолели будто само собой, и совершенно не смогла к нему привыкнуть.

Трие, казалось, с самого начала не испытывала никаких сомнений перед убийством.

Айнц растерялся лишь в первый раз, а после уже нисколько не колебался.

Айрис…

Она Святая, которая в принципе не способна никого убить, так что её можно не считать.

Все остальные в критической ситуации делали то, что должны были.

И Эрика презирала себя за то, что до сих пор боялась убивать.

Все без колебаний шагали в грязь, а она одна казалась трусихой, которая мнётся на месте, потому что боится испачкаться.

— Я трусиха. Только и умею строить из себя благородную и неприступную… А на деле я просто трусиха…

— Будь ты трусихой, ты бы не выпустила то заклинание. Ты не трусиха, Эрика.

— Но…

— И что с того, что тебе понадобилось чуть больше времени? Что плохого в том, что тебе тяжело? Нет человека, который убил бы другого и ничего не почувствовал. А если такой человек и существует, значит, он уже потерял человеческое сердце. Со временем люди лишь понемногу черствеют, но в первый раз тяжело всем. Важно другое: ради друзей, которых ты любишь и которыми дорожишь, ты нашла в себе смелость убить, не позволив сомнениям тебя остановить. Твоя смелость оказалась сильнее колебаний, поэтому ты и смогла выстрелить. Ты спасла жизни своих друзей и профессоров. Вот единственный несомненный факт.

От спокойного, негромкого голоса Шлюса Эрика постепенно начала успокаиваться.

Дрожь в руках стихла.

Вот только что-то было не так.

Она ожидала, что и бешено колотившееся сердце наконец успокоится.

Но оно, наоборот, забилось ещё сильнее.

Эрика пришла в себя, открыла глаза и сразу поняла почему.

— Уже спокойнее, Эрика?

— Угу…

Лицо Шлюса было совсем рядом.

Настолько, что их лбы почти соприкасались…

— В-всё, уже нормально! Ай?!

— …

Эрика испуганно отшатнулась и тут же опрокинулась назад.

Она почему-то решила, что у стула есть спинка.

— Затылок цел, Эрика? Может, врача позвать?

— Не надо…

Шлюс ухмылялся, явно над ней подшучивая.

Эрика сама не выдержала и тихо рассмеялась.

Это была первая улыбка с того самого момента, как она выпустила заклинание.

— Шлюс. Можешь рассказать мне, что вообще сегодня произошло?

— …

Задав вопрос в лоб, Эрика прикусила губу.

Шлюс на мгновение замер и задумался.

«Всё-таки он мне ещё не доверяет…»

Эрика уже опустила голову, когда услышала:

— Пожалуй, вместо того чтобы объяснять каждому отдельно, лучше один раз рассказать всё сразу, когда мы соберёмся вместе.

— Что ты имеешь в…

Грохот!

Дверь палаты резко распахнулась.

Внутрь вошли Эмилия, Айрис, Айнц и Трие.

Все выглядели обеспокоенными, но Эмилия даже едва сдерживала слёзы и быстрым шагом подошла прямо к кровати.

Вскоре все окружили Шлюса.

Глядя на них, он невольно подумал, что сейчас похож на старика, лежащего на смертном одре.

Все уже собирались одновременно что-то ему сказать, когда…

— Я должен кое-что рассказать вам всем.

Шлюс открыл свои пустые глаза и тихо произнёс.

По его тону Айрис сразу поняла, к чему всё идёт, и быстро развернула вокруг палаты барьер, мешающий восприятию.

— Но если вы это услышите, то отныне будете связаны со мной одной судьбой. Вы ведь понимаете, насколько шатко моё политическое положение. Если вам страшно идти со мной дальше, можете сейчас уйти.

— …

В палате воцарилась тишина.

Ни один человек, включая Эмилию, не сдвинулся с места.

На губах Шлюса появилась лёгкая улыбка.

— До сих пор официально так и не объявили, кто стоял за прошлым терактом в Императорской Академии. Для начала: нынешнее происшествие с Унтиром и тот теракт организовала одна и та же группа. У неё пока даже нет установленного названия, поэтому…

Шлюс начал спокойно объяснять им всё, опираясь прежде всего на факты, которые удалось выяснить к этому моменту.

Он рассказал как можно больше товарищам, решившим связать с ним свою судьбу.

Раз уж они настолько верили Шлюсу…

Шлюс тоже решил попробовать довериться им.

На чужой лекции (1)

— Что за…

Задняя гора Императорской Академии.

Вернувшийся с опозданием Сергей застыл с раскрытым ртом, не в силах продолжить.

На склоне валялась разрубленная пополам чёрная туша размером едва ли не с гору.

Это и был Унтир.

Древнее чудовище, которое в прошлом не смогли уничтожить даже маджины и были вынуждены лишь запечатать.

— Уже одно то, что он проснулся именно сейчас, невероятно…

Одно за другим происходили события, в которые было трудно поверить.

Сначала разрушился барьер Императорской Академии.

Потом внезапно снялась печать с Унтира, которую считали практически вечной.

А затем сам Унтир взял да тут же сдох…

Сергей закрыл глаза и вспомнил гигантский световой меч, который видел прошлой ночью.

Поначалу он решил, что какой-то маджин устроил в столице нечто подозрительное.

В конце концов, ему даже в голову не приходило, что человек способен породить столб света, видимый за пределами государственной границы.

Но оказалось, что это было оружие, которым Шлюс уничтожил Унтира…

«Всё усложнилось».

Ещё со времён гражданской войны средства массовой информации постепенно героизировали Шлюса.

Но после случившегося дело вполне могло перейти от героизации к настоящему обожествлению.

Для человека, не знавшего правды, тот столб света и впрямь выглядел как деяние бога.

Будь сейчас обычное время, император без колебаний устранил бы Шлюса.

Но проблема заключалась в том, что внутри Империи сейчас скрывалась неизвестная сила.

Если освобождение Унтира тоже было делом её рук, получалось, что Шлюс уже дважды сорвал устроенные ею теракты.

В подобной кризисной ситуации император тоже не мог бездумно выбросить настолько мощное оружие, как Шлюс.

Тем более если что-то пойдёт не так, в процессе сама Империя может понести от него огромный ущерб.

— Вы вернулись, профессор Сергей.

— А, старший профессор. Хорошая работа.

В этот момент к нему, пошатываясь, подошёл Людвиг и протянул руку.

Сергей пожал его тонкую ладонь и сразу посерьёзнел.

Выглядел Людвиг просто ужасно.

«Ему бы спортом заняться».

Если как следует тренировать тело, небольшое переутомление не доводило бы человека до такого состояния.

Сергей решил как-нибудь в ближайшее время научить его нормально тренироваться.

— Примите мои соболезнования.

— О чём вы?

— Я слышал, один из аспирантов, находившихся под вашим руководством, погиб…

— А. Не стоит. Он не заслуживает, чтобы его оплакивали. Бездарный идиот, который из-за непомерных амбиций поддался на уговоры зла.

— …

Увидев, насколько спокойно Людвиг это произнёс, Сергей лишь кивнул.

Если подумать, местонахождение собственного ассистента Сергея тоже оставалось неизвестным.

Он слышал, что один из тех людей сбежал и до сих пор не пойман…

Сергей никак не мог отделаться от дурного предчувствия.

— Ха-а. А здоровенный-то какой. Вы только посмотрите, какая у него толстенная шкура.

— Да… Мы едва избежали катастрофы.

Людвиг, заложив руки за спину, скрипнул зубами.

Признать вслух, что Шлюс совершил нечто выдающееся, у него язык бы не повернулся.

Даже если бы рот перекосило, такие слова из него всё равно не вышли бы.

Шлюс Хайнкель и без того доставлял ему слишком много головной боли.

— В этот раз вы даже не предлагаете всё скрыть.

— Потому что это невозможно скрыть.

— И правда…

Это видели все жители столицы.

Нет.

Возможно, все жители Империи.

А может, даже люди по всему континенту.

Ладонью не закроешь небо.

Что бы они ни предприняли, число людей, восхваляющих Шлюса, будет лишь расти.

А вместе с ним будет расти и количество клинков, направленных на него.

— Ах да! Пока был в отъезде, я заказал одну занятную вещицу.

— Занятную?..

Сергей щёлкнул пальцами и полез за пазуху.

Вскоре на его ладони появилась небольшая коробочка в форме куба.

Стоило Людвигу взглянуть на неё, как он быстро догадался, что это.

— Артефакт.

— Именно. Я специально заказал его у маджина, которому доверяю.

— Можно узнать, что он делает?

Людвиг попытался рассмотреть сложнейшие формулы, переплетавшиеся внутри артефакта, но почти сразу почувствовал головокружение и сдался.

Такое устройство невозможно было расшифровать за день или два.

Тем более способ построения формул у маджинов сильно отличался от человеческого, из-за чего анализ становился ещё труднее.

— Этот артефакт обнаруживает силу маджина.

— …

Людвиг тут же замолчал.

С какой целью Сергей привёз подобную вещь, было очевидно.

Он подозревал, что за недавно появившимися неизвестными преступниками может стоять маджин.

И основания для таких подозрений действительно имелись.

Во время прошлого нападения на Императорскую Академию стоило Людвигу развернуть атакующую формулу, как захватчики тут же её нейтрализовывали.

Пусть их и было много, но подобное всё равно требовало мастерства выдающегося мага.

Однако после смерти нападавших выяснилось, что большинство из них были сиротами из трущоб или простолюдинами.

Вероятность того, что они получили полноценное магическое образование, была крайне мала.

То же самое касалось и нынешнего освобождения Унтира.

Людвиг лично обучал Юсека и прекрасно знал пределы его возможностей.

Этот слабак, даже несмотря на то что Шлюс лишился возможности нормально пользоваться обеими руками, никак не мог на равных сражаться с ним в ближнем бою.

Чем больше Людвиг об этом размышлял, тем подозрительнее выглядел столь резкий рост его силы.

Если причиной действительно была сила маджина, всё вставало на свои места.

— Кровь с тел тех, кто вторгся в Императорскую Академию, ещё не успела высохнуть?

— Да. Для экспертизы мы заранее выкачали и сохранили всю кровь, чтобы она не сворачивалась и не разлагалась.

Тяжело вздохнув, Людвиг повёл Сергея в хранилище.

Как ни посмотри, причина не могла заключаться в силе маджина.

Если это правда…

Тогда выходило, что сейчас они одновременно противостоят и людям, и маджинам.

Маджин, использующий людей как собственные руки и ноги, чтобы уничтожить Империю…

Война против подобного врага неизбежно превратит всю страну в выжженную землю.

— Сила маджина. Количество совсем ничтожное, но… Да. Обнаружена.

— …

Когда артефакт засветился синим, Людвиг прикусил губу.

— Теперь проверим тела аспирантов.

Кровь из тел аспирантов пока ещё не успели сохранить отдельно.

Они вдвоём перешли в морг.

В холодном помещении изо рта вырывался пар.

Перед ними лежало тело Юсека с огромной дырой в груди.

Сергей взял немного его крови и капнул на артефакт.

Тот снова засветился синим.

Сила маджина обнаружилась у обеих групп.

Значит, неизвестные, вторгшиеся в Императорскую Академию, и аспиранты, освободившие Унтира, действовали по приказу одного и того же врага.

— Вы уверены… что этому артефакту можно доверять?

— Иначе и быть не может.

— …

Услышав твёрдый ответ Сергея, Людвиг кивнул.

В конечном итоге этот артефакт был предназначен для того, чтобы найти маджина, который нарушил мирный договор и поделился своей силой с людьми.

Если создавший его маджин невиновен, то, разумеется, сделал бы устройство так, чтобы оно работало безошибочно.

А если артефакт выдавал ложные результаты…

Значит, виновником был именно тот маджин, который его изготовил.

Как ни крути, одно теперь было ясно наверняка.

Существовал маджин, использующий людей как своих приспешников и атакующий Империю.

— О докладе его величеству…

— Я сам всё систематизирую и доложу.

Сказав это, Людвиг развернулся.

От одной мысли о том, какие слова придётся подобрать, у него уже начинала болеть голова.

Как вообще сообщить императору, что Империя фактически вступила в войну с неизвестной организацией, за которой стоят маджины?..

* * *

— Ну же, господин Хайнкель. Откройте рот. А-а-ам.

— А-а…

Чёрт.

Уже не понимаю, куда эта еда попадает.

В рот или в нос.

Я терпел унижение, пока Эмилия кормила меня супом с ложки.

Разумеется, будь мы дома, ничего позорного в этом не было бы.

Проблема заключалась в том, что мы сидели прямо посреди студенческой столовой.

— Эмилия.

— Что такое, господин Хайнкель?

— Мы обязательно должны были есть именно в столовой?

— Ничего не поделаешь. Дома совсем не осталось продуктов для готовки… Это моя ошибка. Нужно было заранее сходить за покупками.

— …

Точно ошибка?

Ты ведь не специально это устроила?

Если Эмилия решила убить меня от стыда, то была уже почти у цели.

Но настоящее испытание ждало впереди.

— …Таким образом, контуры правой и левой руки взаимно компенсируют друг друга. Следовательно, остаётся вычислить только контур туловища.

— Господин Хайнкель, это тоже записать?

— Да…

Я не ожидал, что Эмилия последует за мной даже в аудиторию.

Разумеется, само по себе присутствие сопровождающего на лекции не считалось чем-то предосудительным.

Но даже самый ленивый дворянин не приводил слугу лишь затем, чтобы тот записывал за него конспект.

Такое считалось совсем не по-дворянски.

Хотя у меня имелось вполне весомое оправдание: обе руки были разбиты в хлам…

— Ой. Ластик. Где же ластик…

— …

Но менее стыдно от этого не становилось.

Я чувствовал, как люди то и дело поглядывают в нашу сторону, и лицо начинало гореть.

Я сейчас с ума сойду.

— Учитель. Если после травмы вообще не двигаться, заживать будет хуже. Нужно понемногу пользоваться руками. Может, тогда сегодня потренируемся?

— Что ты вообще несёшь, Трие?.. У меня мышцы разорваны. Если сейчас ими пользоваться, они, очевидно, будут заживать ещё дольше.

— М? А когда у меня все мышцы икр порвались, я каждый день понемногу бегала трусцой и так вылечилась. Их обязательно надо хоть чуть-чуть нагружать.

— …

У меня не нашлось слов.

Я даже не решился спросить, сколько именно длилась её «лёгкая пробежка».

Трие просто родилась с ненормально крепким телом.

Лучше пропустить её совет мимо ушей.

«А это ещё кто?»

Я уже собирался снова сосредоточиться на лекции, когда один человек привлёк моё внимание.

Кто-то в толстой одежде и с глубоко надвинутой на голову шапкой.

На занятиях по боевой магии я его раньше не видел.

Да и вообще людей в аудитории было на одного больше положенного.

Если сюда кто-то пробрался посторонний, скорее всего, это именно он.

— Трие. Не теряй бдительности.

— М-м?

— Айнц. Что бы ни случилось, магию не применяй. Здесь слишком тесно для твоей огневой мощи.

— Э?.. Ты вдруг о чём?

Не сводя глаз с затылка подозрительного человека, я тихо отдал указания стоявшим по обе стороны от меня.

Тело уже было готово сорваться с места в любой момент.

«Просмотр».

Я применил способность, чтобы раскрыть его личность.

[Эрика фон дер Лихтенбург]

[Пол: женский]

[Старшая дочь семьи Лихтенбург. Студентка первого курса Императорской Академии Фрейи…]

— Эрика?

Что она здесь делает?

На чужую лекцию пробралась?

И в тот же миг мне стало ужасно неловко за самого себя, ещё секунду назад готового к нападению.

На чужой лекции (2)

— Вот уж не ожидал. Старшая дочь семьи Лихтенбург тайком ходит на чужие лекции. Слышал, если за этим поймают, это даже может повлиять на оценки.

— Сделай вид, что ничего не видел… Пожалуйста…

Эрика нервно перебирала пальцами и бормотала почти неслышным голосом.

Не заметить, что она пробралась на чужую лекцию, Сергей просто не мог.

Наверняка с его-то мягким характером просто решил закрыть глаза.

Я тоже в конечном счёте собирался закрыть на это глаза, но отпускать её просто так было как-то жалко.

— И что вдруг нашло на такую любительницу правил?

— Просто… захотелось получше разобраться во внутреннем контуре. Недавно я попала в неприятности именно потому, что почти ничего о нём не знаю.

— Хм…

Внутренний контур.

Действительно, маги обычно не придавали ему особого значения.

Пользоваться им самим почти никогда не требовалось, а уж вероятность того, что враг сумеет обратить его против тебя, была ещё меньше.

Но во время недавнего теракта внутренний контур внезапно предстал в качестве абсолютного оружия для самоподрыва, которое невозможно обезвредить.

Может, именно это так её потрясло.

В любом случае лишними знания о внутреннем контуре точно не будут.

— На занятиях профессора Сергея мы уже слишком далеко продвинулись. Даже если будешь приходить сюда, вряд ли многое поймёшь. Если время позволяет, приходи каждый день в семь утра к резиденции председателя.

— А? Но ведь там живёшь ты?

— Там тебя будет ждать лучший учитель.

Глаза Эрики расширились.

Я собирался просто спихнуть её на Трие.

Трие не только до совершенства отточила боевые навыки, но и великолепно владела внутренним контуром.

Лучшего наставника для Эрики и не найти.

— Сам себя лучшим учителем называешь? Самоуверенности тебе не занимать.

— …

Похоже, она всё поняла совершенно неправильно.

Но поправлять её я не стал.

Просто захотелось потом посмотреть, как она будет возмущаться, поняв, что её обманули.

— В любом случае больше на чужие лекции не ходи.

— Не буду! Я же сказала, что не буду… Но, Шлюс.

— Что ещё?

— Ты в последнее время очень занят?

— …

Было сложно понять, к чему она клонит.

Я быстро отказался от попыток искать скрытый смысл и решил просто ответить честно.

Не припомню ни одного случая, когда мои попытки додумать чужой замысел в такой ситуации заканчивались чем-то хорошим.

— Определённо занят больше обычного. А почему спрашиваешь?

— Просто… Ты совсем перестал приходить к нам. Джулия ведь ждёт, когда ты снова придёшь.

Эрика прикусила губу и после долгих колебаний всё же сказала это.

Точно.

Мне ведь разрешили приходить в особняк, чтобы встречаться с ней.

Если честно, в последнее время у меня просто не было свободной минуты, поэтому я даже не думал о визите.

Но существовала и другая причина.

Теперь, когда фанатики сделали меня своей целью, мои частые визиты в особняк Лихтенбургов могут превратить в цель уже всю их семью.

Сейчас за каждым моим движением следит слишком много глаз.

Приходилось быть осторожным даже в мелочах.

— Если представится возможность, обязательно зайду.

— Угу… Слушай, Шлюс.

— Ну что опять?

— Тот артефакт… с помощью которого ты вызвал душу своей возлюбленной.

Она о Кольце чуда?

Вообще-то это не артефакт, но Эрика, похоже, поняла именно так.

Рассказывать ей правду о Кольце чуда я всё равно не собирался, поэтому поправлять не стал.

— Можешь одолжить его мне всего один раз?

— Бесполезно. После одного использования должно пройти сто лет, прежде чем его можно будет применить снова.

— А… Жаль.

Эрика горько улыбнулась.

Наверное, хотела вызвать отца.

— Значит, придётся прожить ещё как минимум сто лет.

— …

Вот как она умудрилась прийти именно к такому выводу?

Образ мыслей Эрики иногда ставил меня в тупик.

— Эм… Шлюс. Ещё кое-что.

— Ну?

— Там, на юге… А-а, нет. Ничего.

— ?..

Только собралась о чём-то спросить и тут же сама замяла тему.

Да ещё и вдруг начала заикаться и избегать моего взгляда.

Подозрительно.

Она что, натворила чего-то?

Если это действительно важно, потом сама расскажет.

— Если больше ничего нет, я пойду.

— Угу…

Так и не избавившись от лёгкого неприятного ощущения, я вернулся в особняк.

Не успел даже взяться за дверную ручку.

Распах!

— Пришёл, бра… господин Хайнкель?

Дверь резко распахнулась, и наружу выскочила Эмилия.

На мгновение её лицо озарилось радостью, но затем она тут же насторожилась и огляделась по сторонам.

И лишь убедившись, что рядом никого нет, снова расплылась в счастливой улыбке.

Похоже, после того случая с Трие она получила настоящую психологическую травму.

— О чём вы с госпожой Эрикой разговаривали?

— Да просто поболтали.

— Настолько секретно, что ради этого обязательно было сначала отправить меня домой?

— …

Шурх. Шурх.

Эмилия снимала с меня пальто, холодно нашёптывая прямо за спиной.

Она, похоже, собиралась весь день ходить за мной по пятам, а потому возникший промежуток без наблюдения её сильно раздражал.

— Да. Тебе этого слышать было нельзя.

— Хм-м…

Я специально отправил Эмилию домой, потому что разговор с Эрикой почти наверняка должен был перейти к Джулии и Хан Арым.

Именно Эмилии я ни за что не хотел рассказывать эту историю.

— Братик. Раньше я вообще не могла понять, когда ты врёшь. Знаешь? У тебя глаза такие глубокие… и будто совсем пустые.

— Вот как.

— Но теперь, кажется, понимаю. Уже вижу, как двигаются твои губы, когда ты врёшь. Как меняются щёки.

— …

Эмилия как ни в чём не бывало развязала мне галстук.

Почему-то от её голоса становилось не по себе.

— Братик. Ты правда думаешь, что сможешь что-нибудь от меня скрыть? Я ведь всё вижу.

— И что же ты видишь?

— Сам знаешь. Ты в последнее время слишком уж очевидно себя ведёшь.

— …

Пальцы Эмилии расстегнули верхнюю пуговицу моей рубашки, после чего она толкнула меня на диван.

Чёрт.

Неужели всё раскрыла?

Что я знаю, кто она на самом деле?

Или что использую Хертлокера как своего подручного?

Или вообще догадалась, что я тайно манипулирую всем разведывательным управлением?

Я понятия не имел, как много она поняла.

Поэтому первым говорить было опасно.

— Братик. Скажи честно.

— Хорошо.

Вот оно.

Я на всякий случай уже полностью подготовился.

Подготовился обезвредить Эмилию, не причинив ей вреда.

— Братик, у тебя в последнее время…

— Да?

— …есть человек, который тебе нравится, да?

— Что?

Я невольно дёрнулся.

— Ч-что за ерунда? С чего вдруг?

— Ты в последнее время выглядишь очень счастливым. Даже не знаю… будто в тебе стало больше жизни. Словно у человека, который наконец нашёл цель.

— …

Отрицать, что у меня действительно появилась новая цель, было невозможно.

Воплотить её тело в этом мире и по-настоящему воскресить.

Такая цель у меня действительно появилась.

Но она была настолько туманной, что я даже понятия не имел, с чего начать.

Не думаю, что одно её существование могло настолько меня оживить и изменить.

По крайней мере, сам я этого не чувствовал.

— Кто она?

— …

— Мне даже сказать нельзя? Потому что стесняешься? Или потому что это человек, о котором нельзя рассказывать?

— Второе.

— Понятно…

Рассказывать Эмилии о Джулии и Хан Арым я не мог.

— Братик…

— Что?

— Тебе когда-нибудь признавались в любви?

— Нет.

Сам признавался.

Но мне — никогда.

— Тогда, братик… Если бы тебе признались, что бы ты сделал? Если бы это был кто-то другой, не тот человек, который нравится тебе.

— Было бы неловко.

— Отказал бы?

— Зависит от того, кто именно… Но, наверное, да.

Если вдруг Ария признается мне в любви, отказать будет довольно сложно.

Поэтому и пришлось добавить «наверное».

— А как именно ты бы отказал? Скажи.

— Даже не знаю. Наверное: «У меня нет к вам романтических чувств. Мне нравится другой человек».

— Прямо в лоб…

Тук.

Эмилия с лёгким смехом уткнулась лбом мне в грудь.

А затем внезапно отступила назад и мило улыбнулась.

— Я буду за тебя болеть, братик. Надеюсь, твоя запретная любовь осуществится. А за то, что посмел зариться на человека, на которого тебе зариться не следовало, расплатишься потом.

— …

Откуда она знает, что Джулия ещё несовершеннолетняя?

Я так растерялся, что едва не подавился.

Глядя на удаляющуюся Эмилию, я мог лишь поражаться её дедуктивным способностям.

* * *

— Рекомендации для прессы распространены. Все средства массовой информации подтвердили, что будут им следовать, ваше величество.

— Хм…

Выслушав доклад министра, Густав тихо хмыкнул.

Уже сама необходимость давить на прессу из-за подобного дела вызывала у него сильнейший стресс.

Древнее чудовище, которое должно было спать вечно, внезапно пробудилось.

А затем его уничтожил столб света такого размера, что его, наверное, можно было увидеть даже с другого конца континента.

И, как назло, человеком, стоявшим за этим, оказался Шлюс Хайнкель.

Ситуация выглядела настолько нарочито, что начинала раздражать.

Словно всё происходило в точности по плану самого Шлюса.

И действительно, пресса уже начала превозносить Шлюса Хайнкеля.

Настолько чрезмерно, что временами казалось, будто его собираются обожествить.

После смерти Гавейна люди слишком сильно тосковали по рождению нового героя.

Разумеется, появление яркого героя, способного воодушевить народ, само по себе было выгодно и Густаву.

Но этим героем ни в коем случае не должен был становиться Шлюс Хайнкель.

Только не этот старый змей, чьи истинные замыслы совершенно невозможно понять.

«Что-то здесь нечисто».

Граф Берманштайн докладывал, что и нападавшие на Императорскую Академию, и те, кто пробудил Унтира, обладали силой маджина.

Империю атаковала огромная организация, возглавляемая неким маджином.

Именно так сказал граф.

Но если эта организация действительно столь велика, у неё наверняка должен существовать промежуточный руководитель.

Человек, исполняющий роль одного из командиров.

По мнению Густава, Шлюс Хайнкель идеально подходил на эту роль.

Доказательства не требовались.

Достаточно было того, что по обстоятельствам он выглядел подходящим кандидатом.

После смерти Шлюса одних косвенных доказательств вполне хватит, чтобы обосновать официальную версию.

Народ поверит.

Люди вообще куда охотнее восхищаются историями о трагических злодеях, чем историями о героях.

— Говорили, что командир Первой дивизии Императорской армии скоро уходит в отставку?

— Да, ваше величество. Из-за преклонного возраста он попросил разрешения уйти со службы в конце этого года.

— Вызови командира Первой дивизии во дворец. Мне нужно с ним поговорить.

— Слушаюсь, ваше величество. Немедленно передам приказ в военный лагерь.

Повод был готов.

Теперь оставалось закончить приготовления и осуществить задуманное.

Последствия провала будут катастрофическими.

Поэтому нужно собрать всю огневую мощь, которую только возможно привлечь.

Такую, чтобы одним ударом убить даже Первого Меча Империи.

Нет.

Даже маджина.

Совет маджинов

Самое высокое место на континенте.

Туда, где проплывающие облака застилали всё густым туманом, ступил мужчина.

Несмотря на сильный мороз и кружащий снег, он как ни в чём не бывало поднимался по бесконечной лестнице.

Миновав множество разбитых и растрескавшихся ступеней, мужчина наконец увидел перед собой огромный храм.

Стоило ему войти внутрь, как сверкнул свет и прогремел гром.

— Почему ты так опоздал? Мы ждали тебя целых пять дней, Путешественник.

— Не обращай внимания на Тильпитц! Иди сюда, погрейся! Она просто рада тебя видеть, вот и ведёт себя так! Ты же её знаешь?!

— Кто это ещё ему рад, Алексия?!

Совет маджинов.

Увидев маджинов, впервые за долгое время собравшихся в одном месте, мужчина улыбнулся.

Тильпитц всё такая же жизнерадостная и вспыльчивая.

Алексия всё такая же невозмутимая, хитрая и расслабленная.

— Ещё один день — и я бы плюнул на всё и ушёл. От скуки уже с ума сходил.

— Ха-ха-ха. Разве Тильпитц и Алексия позволили бы тебе уйти?

— Заткнись, Фокусник.

Впрочем, некоторые маджины всё же заметно изменились.

Безумец, несмотря на прежнюю свирепость, теперь казался каким-то менее жестоким.

А Фокусник выглядел настолько кротким, что было трудно поверить: когда-то он носился по миру, убивая людей, и чуть не заслужил имя Безумца.

За несколько сотен лет успевают измениться даже горы и реки.

А если постоянно иметь дело с быстро меняющимися людьми, нет ничего удивительного в том, что со временем меняются и характеры маджинов.

— Кстати, Путешественник, почему ты одет как заключённый?

— А, это?

Мужчина неловко опустил взгляд и осмотрел себя.

На нём была настоящая смирительная рубашка: обе руки были намертво прижаты к груди, не позволяя даже пошевелиться.

Так люди обычно связывали особо опасных преступников.

Маджин, которого называли Путешественником, одним движением разорвал одежду, освободил руки и, почесав затылок, беззаботно улыбнулся.

— Долгая история.

— Лучше сначала объясни, почему так опоздал! С силой маджина ты мог бы добраться сюда из любой точки континента за час. Только не говори, что потерял свою силу.

— Да брось. Я просто хотел досидеть срок до конца.

— Что?

— Мне оставалось всего четыре дня до освобождения. Представляешь, сколько проблем было бы у тюремщиков, если бы я сбежал, когда до конца срока оставалась какая-то мелочь? К тому же мне нужно было изготовить один артефакт по просьбе человека.

— …

У Тильпитц заболела голова, и она предпочла промолчать.

Путешественник вечно скрывал свою личность, мотался по всему континенту и регулярно умудрялся влипать в совершенно невероятные неприятности.

На этот раз Тильпитц решила даже не спрашивать, за что именно люди посадили его в тюрьму и что за артефакт он изготовил по просьбе какого-то человека.

Стоило начать расспрашивать, и ей пришлось бы до самого утра слушать очередную абсолютно бессодержательную историю.

— Так могу я узнать, кто созвал этот совет?

— Я-а! Я созвала! Я!

Стоило Путешественнику сесть на каменное кресло и задать вопрос, как Алексия тут же вскинула руку.

Глаза остальных маджинов удивлённо расширились.

Похоже, по правилам совет не начинался, пока не соберутся все маджины, а потому причину созыва до этого момента никому не сообщали.

— Алексия? Зачем?

— Позволь мне объяснить.

Фокусник взялся за подлокотники, поднялся и вышел в центр.

Потерев ладони, он с трудом заговорил:

— На самом деле я уже больше тридцати лет делюсь своей силой с больными человеческими детьми. Я умираю, друзья.

— …

От неожиданного заявления Фокусника все маджины раскрыли рты.

Маджин добровольно отказался от вечной жизни.

Это означало, что вскоре вместо пяти маджинов останется лишь четыре.

— Ха. Сейчас ещё скажешь, что помрёшь лет через две тысячи. Сколько тебе осталось?

— Полагаю, около трёх лет.

— …

Даже Безумец, до этого шутивший, замолчал и помрачнел.

Три года.

Для маджинов, проживших тысячи лет, это было почти мгновение.

Все они повидали смерть множества маджинов, но к тем, кто сам выбирал смерть, так и не смогли привыкнуть.

Поэтому никто не решался первым нарушить молчание.

— Не нужно обо мне беспокоиться. После прихода в человеческий мир я считаю, что прожил полноценную жизнь и теперь просто ухожу, исчерпав свой срок. Даже три года окажутся довольно долгими, если смаковать каждое мгновение.

— Но, Фокусник, ты…

— У нас ведь остался ещё один важный вопрос.

— Кхм.

Когда атмосфера начала становиться слишком тяжёлой, Фокусник отступил и снова сел на своё место, уступая слово Тильпитц.

Изначально Алексия действительно собрала их, чтобы сообщить о приближающемся конце Фокусника.

Но за это время появился ещё один вопрос, требовавший обсуждения.

— Тогда прощание с Фокусником отложим на потом… Перейдём к следующей теме. Думаю, те из вас, кто часто общается с людьми, уже могли что-то заметить.

— Да что там ещё? Ха-а-ам… Я вообще-то хочу просто как следует врезать этому невоспитанному ублюдку-Фокуснику и пойти домой.

— У меня сейчас почти не осталось силы. Если ты меня ударишь, я с большой вероятностью умру…

— Может, вы оба помолчите? Речь идёт о неизвестной организации, недавно появившейся в Империи.

— Неизвестной организации?

На губах Путешественника на мгновение появилась улыбка, но прежде, чем кто-либо из маджинов успел её заметить, его лицо вновь стало бесстрастным.

— Да. Эта организация уже дважды атаковала Императорскую Академию и даже пробудила древнее чудовище Унтира. Думаю, все вы видели недавно взметнувшийся в небо синий свет. Это произошло, когда Шлюс Хайнкель уничтожил Унтира.

— М-м. М… Что? Да какая сейчас к чёрту неизвестная организация?! Что это вообще за Шлюс Хайнкель такой, если он смог прикончить Унтира?!

— Сейчас это неважно.

— Ещё как важно! Я тут один впервые слышу его имя? Хотя нет, второй раз?.. В общем, я один не знаю, кто это такой?!

— …

Когда в храме повисла тишина, Безумец неловко почесал затылок.

Похоже, остальные уже успели наслышаться о Шлюсе Хайнкеле.

— Я уже просто перестал удивляться. Шлюс Хайнкель совершил слишком много совершенно необъяснимых вещей…

— Если начать это обсуждать, мы никогда не закончим. Лучше считать его чем-то вроде Гавейна. Редкой человеческой мутацией, которую невозможно понять.

— …

Услышав слова Фокусника и Тильпитц, Алексия надула щёки.

Она всё никак не могла отделаться от мысли, что в Шлюса могли влить силу маджина.

Но спорить с Тильпитц прямо сейчас она не хотела.

Тема совета и без того слишком сильно ушла в сторону.

— Лучше сначала обсудим основной вопрос. Предположительно эта террористическая организация представляет собой религиозный культ. У неё есть две особенности. Первая: её члены фанатично ненавидят Шлюса Хайнкеля и Империю и постоянно пытаются атаковать их. А вторая…

— И что здесь необычного?! Самая обычная террористическая организация! С каких пор мы вообще лезем в человеческие разборки? Это же нарушение соглашения!

— Потому что это не только человеческая разборка. Дослушай до конца, Безумец. Вторая особенность заключается в том, что в крови некоторых из них обнаружили силу маджина.

— !..

В храме мгновенно похолодело.

Тильпитц лишь озвучила факты, но никто из присутствующих не сомневался в том, к чему она ведёт.

Она подозревала, что один из маджинов управляет человеческой организацией и с её помощью пытается свергнуть Империю.

Вмешательство в политику и конфликты людей напрямую нарушало мирное соглашение.

А значит, могло вновь разжечь ту кровавую войну.

— Так это же Фокусник! Он ведь сказал, что раздал столько силы, что жить ему осталось три года! Может, он и приказал всем этим людям свергнуть Империю?!

— Следи за словами! Фокусник вовсе не такой плохой!

— Ты-то почему его защищаешь, Алексия?!

— Потому что я его подруга!

— Да замолчите уже все!

Тильпитц хлопнула в ладоши, прекращая перепалку.

Как представитель маджинов, она была обязана следить за тем, чтобы совет хотя бы формально проходил нормально.

Целенаправленно давить на Фокусника она пока не собиралась.

У него было алиби: последние несколько сотен лет он даже близко не подходил к столице.

— Всё довольно просто. Достаточно проверить сердца каждого из нас и убедиться, что наша сила осталась целой. Тогда начнём с Безумца?

— С меня?! Почему?! Меня Алексия уже проверяла в прошлый раз! Причём сначала силой уложила на землю!

— Но для полной уверенности лучше ещё раз проверить прямо здесь…

— Не буду! Ни за что! Мало того что вы обвиняете меня в нарушении соглашения и выставляете подлым ублюдком, так ещё и второй раз собираетесь силой лезть мне в сердце?! За кого вы принимаете мою гордость воина, если вообще можете такое предлагать?! Хочешь проверить — сначала сразись со мной как следует, Тильпитц!

— Хаа…

Безумец тут же зарычал, демонстрируя боевой настрой.

Уставшая от происходящего Тильпитц тяжело вздохнула.

Всё равно ведь в конце концов ему переломают руки и ноги и скрутят.

Зачем столько шума?

Впрочем, главное, что согласие она получила.

Если устроить ему настоящий бой, после этого он позволит себя проверить.

Тильпитц сжала кулак и прикусила губу.

И тут…

— А я пас.

— Что?

— От проверки. Я отказываюсь. Что бы ни случилось, проверять себя не позволю.

— …

Путешественник поднял обе руки и совершенно спокойно произнёс это.

Тильпитц, которая уже приготовилась броситься на Безумца, перевела на него ошеломлённый взгляд.

И только тогда вспомнила, какими существами маджины были изначально.

Эгоистичными, привыкшими мыслить в слишком далёкой перспективе и совершенно неспособными к сотрудничеству.

Созданиями, про которых невозможно понять, что вообще творится у них в голове.

Если угроза не касалась их лично прямо сейчас, они вполне могли десятилетиями или даже столетиями ничего не делать для её устранения.

— Угх…

Расследование зашло в тупик, едва успев начаться.

Тильпитц крепко зажмурилась.

* * *

«Приходи по тому же адресу, что и раньше. Поторопись».

Короткая записка.

Она пришла не по почте.

Я обнаружил её на седле чёрного коня, когда зашёл в конюшню.

В конюшню я никогда не беру Эмилию с собой.

Несмотря на срочность, записку оставили в месте, куда неизвестно когда я вообще загляну.

Очевидно, отправитель хотел полностью исключить вероятность того, что её увидит Эмилия.

Если исходить из этого, список возможных авторов становился совсем коротким.

А с таким стилем письма оставался вообще один человек.

Хертлокер.

«Тот же адрес, что и раньше…»

Наверняка он говорил о месте, полном наших с Хертлокером воспоминаний.

Конечно, приятные воспоминания у нас были и в тёмных канализациях старого города, а смертельно опасные — на площади нового.

Но Хертлокер явно имел в виду другое место.

Дом, где Ворон Джин когда-то держал его связанным после похищения.

Тот самый подземный дом, который позже я выкупил у Джина.

Другого варианта не было.

«Надеюсь, это не ловушка».

Не получится ведь так, что стоит мне войти, как перед глазами всё внезапно потемнеет, а в лицо прилетит кулак?

Пока Эмилия фактически находится у меня в заложниках, вероятность такого была невелика…

По крайней мере, хотелось так думать.

Но Хертлокер уже мог узнать, что никакой формулы в сердце Эмилии на самом деле нет.

На случай внезапной атаки я напряг всё тело и начал спускаться по лестнице.

А там…

— Что за?..

— М-мф! Мф! Мф!

Передо мной открылась до странности знакомая картина.

Кто-то сидел со связанными руками и ногами, с натянутым на голову капюшоном, и отчаянно мычал.

Эрвин (1)

— М-м-мф! Мф! Мф!

— …

Почувствовав чьё-то присутствие, человек с натянутым на голову капюшоном начал отчаянно извиваться.

Голова уже начинала болеть.

Судя по телосложению, это точно был не Хертлокер.

Значит, кого-то притащил сам Хертлокер…

«Просмотр».

Для начала я применил способность.

[Эрвин Розенталь]

[Пол: женский]

[Аспирантка Императорской Академии Фрейи, обучающаяся под руководством Сергея фон Происта.]

(П.с. от беса. Снова ебаный прикол с гендерамными приколами от автора (как они заебали уже. В каждый тайтл пихает...) крч, как помните где-то в 70 главах упоминался этот ассистент. Тогда о нем говорили как о мужчине. Да! Это опять прикол! Все персонажи этого тайтла думают, что Эрвин мужчина, ибо выглядит как он. И даже ТовариШ Сергей считает её мужчиной.)

— Чёрт.

Это была не кто иная, как ассистентка Сергея.

— Она была в списке, который ты мне дал. В тот день, когда ты разрубил Унтира, она тайком выбралась из Императорской Академии и попыталась сбежать. Вот я её и поймал.

— …

Почувствовав чьё-то присутствие позади, я обернулся.

Хертлокер стоял, прислонившись к стене и засунув руки в карманы.

Точно.

Ассистентка Сергея тоже была одной из членов того культа фанатиков.

В оригинальной истории она вроде бы не отличалась особой силой, но, увидев, как она проявила себя в Тоскливом лесу, я окончательно убедился.

В неё наверняка влили силу маджина.

Однако среди погибших на задней горе её тела не оказалось, и я решил, что она просто не участвовала в освобождении Унтира.

Не ожидал, что её поймают вот так.

Вообще-то сейчас она не должна была попасться…

— Что ты с ней сделал?

— Пока ничего. Просто связал, закрыл лицо и уши, привёл сюда и запер. Решил оставить решение за тобой.

— …

— Эй! Если ты сейчас это снимешь!..

Я присел перед Эрвин и стянул с её головы капюшон.

Она на мгновение зажмурилась от яркого света, но, увидев моё лицо, тут же широко распахнула глаза.

Я развязал узел и вытащил кляп из её рта.

— В-вы…

— Рад встрече. Хорошо, что вы живы.

— Ого. Стоило лицо показать, и тон сразу поменялся…

Я решил проигнорировать ворчание за спиной.

Сейчас главным было понять, что делать с Эрвин.

— Такие путы вы ведь способны разорвать силой?

— Каким образом я должна это разорвать? Лучше сначала объясните, зачем вообще меня здесь держат…

— Получив силу маджина, вы должны справиться с этим без особых усилий.

— …

Эрвин тут же замолчала.

Её взгляд забегал из стороны в сторону, словно она отчаянно пыталась придумать, как выпутаться из ситуации.

Но выхода не было.

Я уже знал, кто она на самом деле.

Если продолжит притворяться, придётся воспользоваться более грубыми средствами и заставить её признаться.

— Силы у меня хватит… Просто я решила, что даже если освобожусь, всё равно вас не одолею. Довольны?

Она стиснула губы и ответила с обречённым видом.

Именно это я и хотел услышать.

Хорошо, что не пришлось прибегать к грубым методам.

— У меня к вам очень много вопросов. Для начала расскажите о группе, к которой принадлежите.

— Думаешь, я стану рассказывать?..

Эрвин отвернулась и упрямо поджала губы.

Ну конечно.

Если спрашивать вот так, она будет молчать, пока от неё одни куски мяса не останутся.

— Неловко получается. В таком случае ваша семья может оказаться в опасности.

— Ха. Шлюс Хайнкель, откуда тебе вообще знать, кто моя семья и где её искать?

— Мне неизвестно. А вот профессор Сергей наверняка знает.

— Шлюс Хайнкель! Только не говори, что…

— Если вы не захотите сотрудничать, я могу пригласить профессора Сергея. Всё-таки он бывший военный. Наверняка знает гораздо больше способов развязать человеку язык, чем я.

— Кх…

Я понятия не имел, есть ли у неё вообще семья.

Просто ткнул пальцем в небо.

Но, похоже, угроза попала точно в цель.

Теперь я знал наверняка две вещи.

Первое: Сергей никак не связан с этими фанатиками.

Второе: если Эрвин начнёт упрямиться, достаточно упомянуть Сергея.

— Ну что ж. Может, вернёмся к моему предыдущему вопросу?

— Я-я на самом деле не такая, как эти ублюдки! Я внедрилась к ним, чтобы собрать информацию и передать её императорскому двору!

— Вот как. Тогда можно спросить об этом его величество?

— Н-нет… Я не получала прямого приказа от дворца… Я сама решила всё расследовать, а потом передать им информацию… Это правда. Я как раз собиралась теперь со всем этим завязать…

— Кто тебе разрешил?

— А-а?!

Я резко схватил Эрвин за волосы.

Оправдания вдруг полились из неё рекой, но правда это или ложь, меня уже не интересовало.

Вступила ли она в культ, собираясь играть роль шпиона, или с самого начала была его преданной последовательницей, прошлое больше не имело значения.

Важно было только одно.

С этого момента она станет моим шпионом.

— Ты ни с чем не завяжешь. Останешься в организации и будешь усердно работать, пока не поднимешься до руководящей должности.

— Н-не хочу. Они там заставляют людей убивать…

— Тогда убивай. Убивай и поднимайся выше. Ты всё ещё думаешь, что у тебя есть выбор?

— А-а…

— Слушай внимательно. Я объясню тебе твоё положение. Если сбежишь одна — твоя семья умрёт. Если я замечу, что ты пытаешься эвакуировать семью, они умрут. Если ослушаешься моего приказа или попробуешь попросить кого-нибудь о помощи, умрёшь и ты, и вся твоя семья. До этого места всё понятно?

Губы Эрвин задрожали, а взгляд опустился.

С такими людьми не было никакой необходимости обращаться по-доброму.

Она была дрянью, которая из жажды силы сама влезла в сборище, которое и людьми-то назвать нельзя.

Даже если история про внедрение действительно была правдой, сама виновата, что не смогла скрыть это до конца и попалась мне.

— Отвечай.

— А-а… Да…

Я слегка шлёпнул её по щеке, и только тогда она отозвалась.

Похоже, она ненадолго впала в прострацию.

Убедившись, что её взгляд снова сфокусировался, я разжал пальцы и уронил Эрвин лицом на пол.

— Советую не думать о глупостях. Если что, я просто убью тебя, а потом доложу императорскому двору, что зарубил террористку.

— Ух… Да…

У меня появился отличный шпион.

Шпион, способный проникнуть куда глубже, чем Хертлокер.

Станет ли она послушнее и полезнее него, ещё предстояло выяснить.

Но уже одно то, что она не была сильнее меня, не могло не радовать.

— Мерзкий ублюдок. Шантажировать людей для тебя уже стало привычкой.

— Разведывательное управление разве не хуже? По-моему, людям, убивавшим невинных мирных жителей только из-за риска утечки информации, не стоит меня осуждать.

— Кхм…

Сейчас было не до этики, прав человека и прочей ерунды.

Когда сражаешься с теми, кто кишит во тьме, выбирать средства не приходится.

Использовать Эрвин и вытащить из неё как можно больше информации о фанатиках.

А если получится, уничтожить их как можно раньше.

Такова была моя стратегия.

— Для начала надо узнать, сколько их людей ещё осталось в Императорской Академии. Надеюсь, ответишь честно.

— Э-это…

Я тут же принялся вытягивать информацию из ставшей гораздо сговорчивее Эрвин.

На сегодня собирался получить лишь основные сведения, обучить её шифру и отпустить.

Всё-таки Сергей наверняка сильно беспокоился из-за пропажи своей любимой ассистентки.

Ах да.

Оставалось только кое-что в неё установить.

* * *

— П-профессор…

— О! Эрвин! Вот и ты, парень!

Стоило двери лаборатории со скрипом открыться, как огромная фигура Сергея буквально подскочила с места.

Он мгновенно пересёк помещение и так крепко стиснул Эрвин своими мускулистыми руками, что она едва не задохнулась.

— Ты в порядке?! Последние несколько дней от тебя вообще не было никаких вестей, я уже начал волноваться! Ты даже в лаборатории ни разу не появился!

— Всё хорошо. Просто исследование зашло в тупик, и я решил немного развеяться.

— Даже не предупредив своего научного руководителя?

— П-простите. Я и сам не думал, что это затянется настолько…

— Ну да ладно! Будем считать, что ты разом отдохнул за всё то время, когда вообще не делал перерывов! Главное, что вернулся целым и невредимым!

— Спасибо, что беспокоились обо мне…

Эрвин раз за разом кланялась, но от угрызений совести ей становилось всё неуютнее.

Обманывать настолько добродушного профессора Сергея…

— Ха-ха-ха! А я уже боялся, что ты вдруг оказался одним из тех аспирантов, что предали Империю.

— Да быть такого не может.

— Хм. Теперь можешь идти отдыхать.

— Да…

Но полностью избавиться от подозрений Сергей всё же не смог.

Ощущая давление его многозначительной улыбки, Эрвин закрыла дверь лаборатории и вышла в коридор.

— Похоже, профессор почему-то считает тебя мужчиной.

— Заткнись.

В этот момент у самого уха раздался голос, сопровождаемый лёгким треском.

Шлюс Хайнкель…

Тот самый человек, который приказал своему подручному схватить и запереть меня, а затем фактически превратил в рабыню.

— Теперь домой?

— …

— Значит, скоро увидишь своих милых младших.

— Я сказала, заткнись.

Проклятый ублюдок.

До слёз обидно.

Я просто случайно наткнулась на людей, распространявших подозрительную пропаганду, и решила внедриться к ним и немного пошпионить.

Думала, если всё получится, императорский двор ещё и наградит меня…

Но оказалось, что они замышляли нечто куда более серьёзное, чем я могла представить.

Они получали силу маджина, собирались свергнуть Империю и провозгласить маджинов владыками человечества.

Нормальный человек сразу бы сбежал.

Но я почему-то тогда была переполнена уверенностью в себе и патриотизмом.

Захотела докопаться чуть глубже.

И в итоге попалась Шлюсу Хайнкелю.

— А. Так это короткий путь к задним воротам? Не знал. Спасибо.

— …

Не прекращающийся голос раздражал до невозможности.

Назвать меня «рабыней» Шлюса Хайнкеля было вовсе не преувеличением.

Стоило ему захотеть, и он в любой момент мог разделить со мной зрение и слух.

Из-за этого я даже не могла тайно подготовить ответный удар.

Стоило обнаружиться хоть чему-нибудь подозрительному или внезапно прекратиться передаче зрения и слуха, как Шлюс тут же взорвал бы формулу, установленную в моём сердце.

— Хаа…

Я лишилась даже личной жизни.

Теперь каждое моё движение могли подсматривать со стороны.

Я ведь всего лишь действовала ради Империи.

Как всё вообще дошло до такого?

Единственное, в чём я действительно провинилась, — приняла силу, которой человеку принимать не следовало.

Да и ту силу я приняла почти против воли.

— Грёбаный ублюдок…

— Я всё слышу.

От бессилия и обиды Эрвин едва не расплакалась.

Эрвин (2)

Главные ворота Императорской Академии.

Эрвин как ни в чём не бывало направилась к пропускному пункту.

Как делала всегда.

— Эрвин Розенталь.

— Да. Проходите.

Щёлк!

Едва Эрвин прошла через пропускной пункт, как почувствовала, что запястье что-то крепко стиснуло.

Она вздрогнула и обернулась.

На руке уже красовались наручники.

Мощный барьер, наложенный на них, активировался и полностью заблокировал возможность использовать магическую силу.

— Что за?..

— Да, профессор. Эрвин Розенталь задержана у главных ворот. Вы придёте лично?

— Что вы вообще творите?!

— Приказ старшего профессора. Понимаю, что это доставляет неудобства, но прошу не сопротивляться и следовать указаниям.

— Да это уже не просто ограничения!

Охранник не собирался с ней церемониться.

Как бы Эрвин ни пыталась вырваться, ей тут же заломили руки и обездвижили.

Прошло около пяти минут, пока Эрвин держали лицом прижатой к стене.

Вдалеке показался Людвиг, неспешно приближавшийся к ним.

Эрвин и раньше считала старшего профессора мрачноватым человеком, но настолько зловещим он ещё никогда не выглядел.

Она невольно задрожала.

Он походил на жнеца смерти, пришедшего забрать её душу.

— Эрвин Розенталь. Объясни, где ты находилась последние два дня.

— Э-это… На самом деле я весь день веселилась с друзьями на вечеринке…

— Назови адрес. И перечисли всех друзей, которые там были. Прямо сейчас отправимся проверять твоё алиби.

— …

В голове стало совершенно пусто.

Профессору Сергею, который мне глубоко доверяет, ещё можно было скормить какую-нибудь отговорку.

Но со старшим профессором такое не пройдёт.

— С-сначала объясните, что вообще происходит!

— Разве не ты знаешь это лучше всех? Маленькая наглая дрянь, которая вместе с остальными задумала освободить Унтира и убить профессоров, а потом единственная сбежала. (П.с. от беса. Тут про неё в ж. Роде говорится)

— Ик…

Когда Людвиг приблизил лицо, Эрвин от неожиданности даже икнула.

Это уже было не подозрение.

Он был практически уверен.

И всё же какой-нибудь выход наверняка оставался.

Можно сказать, что история про вечеринку была просто первой пришедшей в голову отговоркой, а затем придумать настоящее алиби…

— Можешь продолжать молчать. Достаточно взять у тебя кровь и проверить её. Тогда сразу станет ясно, являешься ли ты мерзкой тварью, которой влили силу маджина.

— А е-если я откажусь сдавать кровь?

— Тогда придётся взять её силой.

— Это незаконно.

— Похоже, ты не знаешь, что в отношении основного подозреваемого без внятного алиби ни один метод расследования не будет считаться незаконным.

Людвиг достал из кармана иглу.

Всё.

Мне конец.

Я ведь так и не успела придумать безупречное алиби на эти два дня.

Насколько подробно следственный отдел Императорской Академии вообще знает о моих передвижениях?

Когда именно, по их данным, я исчезла?

Пока я этого не знаю, наспех придумать правдоподобное алиби невозможно.

Да даже если бы знала, сейчас голова всё равно была настолько пуста, что ничего придумать уже не получалось.

Игла приближалась к пальцу.

Эрвин крепко зажмурилась.

И в этот момент…

— Старший профессор. Снимите с неё наручники.

— Шлюс Хайнкель…

Почувствовав руку на плече, Эрвин испуганно обернулась.

Рядом стоял Шлюс Хайнкель.

Что происходит?

Он решил избавиться от меня, чтобы замести следы?

Эрвин настолько растерялась, что на несколько мгновений просто застыла.

— Она подозревается в том, что является сбежавшей террористкой. Дальше этим займётся следственный отдел.

— У ассистентки Эрвин есть алиби.

— Алиби? Последние два дня мы проверяли все дороги на границе Нового города. Но эта аспирантка ни разу через них не проходила. Можешь подробно объяснить, где она находилась?

— Да. Она всё это время была в Старом городе, поэтому и не попала ни на одну проверку.

— Где именно в Старом городе? Назови адрес.

— Мотель «Серена». И сразу предупрежу: если вы найдёте владельца мотеля, он не подтвердит, что видел там меня и Эрвин.

— Почему?

— Потому что мы оба вошли туда под магической маскировкой.

— И зачем?

— Потому что было бы крайне неприятно, если бы поползли слухи, будто личный рыцарь его величества зашёл вдвоём с женщиной в дешёвый мотель и не выходил оттуда целых два дня.

— …

Только тогда Людвиг прекратил поток вопросов и замолчал.

Эрвин же, совершенно не понимая смысла этого разговора, лишь переводила взгляд с одного на другого.

Старший профессор долго смотрел на бесстрастного Шлюса Хайнкеля, а затем произнёс:

— Хорошо. Раз уж личный рыцарь его величества собственноручно за тебя поручился, я не могу самовольно задерживать тебя и брать кровь. Ты только что исключена из числа подозреваемых, Эрвин.

— А…

Щёлк.

Людвиг язвительно усмехнулся и махнул рукой.

Наручники раскрылись и с грохотом упали на пол.

Пока Эрвин растирала онемевшее запястье, Шлюс резко схватил её за него и потащил за собой.

— Ай! Больно!

— Ты вообще в своём уме? Решила как ни в чём не бывало явиться на работу через главные ворота?

— А что мне оставалось?! Тайком тоннель до Академии прокопать?

— Нужно было заранее связаться с профессором Сергеем и заручиться его защитой. Следственный отдел сейчас из кожи вон лезет, пытаясь найти того сбежавшего человека. Во всей Императорской Академии тебя, скорее всего, готовы прикрыть только профессор Сергей и я.

— В любом случае… спасибо. За алиби…

Стоило ей поблагодарить, как Шлюс странно на неё покосился.

Эрвин не поняла, что означает этот взгляд.

Но затем вспомнила их недавний разговор…

— А-а-а!.. Эй! Эй, ты, псих! Кто вообще согласился бы пойти с тобой в мотель?! Да ещё что?! Мы якобы два дня оттуда не выходили?!

— Тише. Теперь уже всё именно так и было.

— У-у-у!..

Осознав наконец смысл своего алиби, Эрвин покраснела до ушей.

Смущение очень быстро сменилось яростью, и она тяжело задышала от злости.

— Я тебе это так не оставлю.

— А младшие у тебя и правда милые. Робин и Луиза, кажется?

— Эй! Ты! Подлый… М-мф?!

Она уже собиралась закричать, но ладонь Шлюса мгновенно накрыла ей рот и прижала её к стене.

Пальцы, оказавшиеся во рту, не давали пошевелить языком, поэтому Эрвин не могла издать ни звука.

За стеной послышались приближающиеся голоса.

Через некоторое время они снова начали удаляться.

Лишь когда шаги и голоса стихли вдали, Шлюс убрал руку.

— Пха-а-а!

— Ты всё ещё не понимаешь своего положения? Ты мне не работник по найму. Ты всего лишь моя личная прислуга. Моим приказам подчиняешься безоговорочно. Поняла?

— А-а…

— Если подобное повторится, расплачиваться будут твои младшие. Второго предупреждения не будет. Поняла? Отвечай.

— …

— Вот и умница.

Эрвин отчаянно закивала.

Только тогда Шлюс едва заметно улыбнулся и отступил.

Этому человеку от меня было нужно только одно.

Использовать меня.

Даже если со стороны казалось, будто он помогает мне, на самом деле он защищал меня лишь затем, чтобы дальше использовать как шпионку.

Эрвин чувствовала себя полной дурой из-за того, что хотя бы на мгновение не поняла его намерений и даже испытала благодарность.

— Кстати, а ты уверен, что всё будет нормально?

— Что именно?

— А если тебя начнут расспрашивать подробнее? По тебе же сразу видно, что ты девственник, который даже порога мотеля ни разу не переступал… Тебя ведь мгновенно раскусят?

Шлюс Хайнкель, уже собиравшийся уйти, остановился.

Через мгновение он развернулся с явно раздражённым выражением лица.

Похоже, попала в самое больное место.

Конечно, никто в здравом уме не станет подробно расспрашивать Шлюса Хайнкеля о том, чем именно они занимались.

Но хотя бы задеть его гордость Эрвин, кажется, удалось.

От мысли, что наконец получилось хоть немного ему отомстить, на душе стало приятно.

— Тогда давай заранее сверим ответы на возможные вопросы.

— М? Как?

— Воспроизведём наше алиби в реальности. Начиная с сегодняшнего дня проведём вдвоём два дня в каком-нибудь дешёвом мотеле. Тогда нам даже не придётся ничего придумывать. Просто расскажем всё как было.

— …

Шлюс Хайнкель снова приблизился, наклонившись к её лицу.

Эрвин покраснела до самых кончиков ушей и отвернулась.

Она не могла заставить себя посмотреть ему в глаза.

Ей не нравился этот пустой взгляд, с которым он совершенно невозмутимо предлагал ей зайти настолько далеко.

— Девственник я или нет, можешь проверить сама.

— Э-это…

— Шучу. Если мы два дня просидим в мотеле, твои младшие останутся голодными.

— …

— Больше никогда не пытайся меня провоцировать.

Поставив на этом точку, Шлюс Хайнкель затянул галстук и размеренным шагом удалился.

Только тогда напряжение отпустило Эрвин, и ноги окончательно перестали её держать.

Она прислонилась к стене и медленно сползла вниз, бессильно опустив голову.

— Грёбаный ублюдок…

— Я же говорил, что всё слышу.

Точно.

Я ведь даже права ругать его за спиной теперь не имею.

На глаза снова навернулись слёзы.

* * *

— С-с-сх…

В который уже раз?

В который раз Людвиг ловил себя на мысли, что хочет убить Шлюса Хайнкеля?

Он взял сигару и шумно выдохнул.

— Что же ты задумал, Шлюс Хайнкель?

Императорскую Академию уже дважды атаковали силы одной и той же организации.

В первый раз напали извне и сумели проникнуть внутрь.

Во второй — удар нанесли изнутри руками внедрившихся шпионов.

И оба раза противник с удивительным упорством пытался добраться до одного человека.

Шлюса Хайнкеля.

Значит, они явно считали Шлюса Хайнкеля угрозой и пытались от него избавиться.

И тем страннее было то, насколько неохотно сам Шлюс сотрудничал со следствием.

Конечно, вполне возможно, что в его защите ассистентки Сергея не было ни единого слова лжи.

Если всерьёз поверить в бред о том, что Шлюс Хайнкель, у которого дома живёт служанка-простолюдинка, зачем-то соблазнил аспирантку и потащил её в мотель Старого города, чтобы удовлетворить свою похоть.

Но даже если предположить, что всё это правда, поведение Шлюса оставалось странным.

Прямых доказательств не было, однако создавалось впечатление, будто он знает гораздо больше следственного отдела, но намеренно не делится информацией.

— Может, я уже сам себе всё выдумываю…

Шлюс Хайнкель настолько часто хвастался и вёл себя так, будто всё знает наперёд, что поневоле начинало казаться, будто ему действительно известно всё на свете.

Людвиг покачал головой и выбросил подозрения о Шлюсе из головы.

Пытаться без доказательств надавить на героя столицы, награждённого Чёрным Орлом и ставшего личным рыцарем императора, было опасно уже для самого Людвига.

Шлюс Хайнкель теперь превратился в фигуру настолько высокого уровня, что даже положение старшего профессора Императорской Академии не позволяло просто так его тронуть.

— Куда серьёзнее проблема с артефактом.

Артефакт, способный обнаруживать силу маджина в крови.

Сейчас он был практически бесполезен.

Конечно, стоило заполучить образец крови, и проверку можно было провести мгновенно.

Но люди, которым влили силу маджина, явно не станут добровольно отдавать свою кровь.

— Нужна обязательная проверка всего населения.

Если нельзя принудительно брать кровь, этот артефакт бесполезен.

Значит, нужно обратиться к императору и создать законные основания для принудительного забора крови.

Людвиг сжал кулак, окончательно укрепившись в своём решении.

Законная жена (1)

П.с. от беса. Забыл сказать, что я случайно пропустил 152 главу. Я её уже добавил.

Руки окончательно зажили.

Гипс мне сняли уже давно, оставив лишь тонкие бинты, а теперь врачи разрешили избавиться и от них.

Каждый раз, когда я приходил в больницу на осмотр, вокруг меня почему-то собиралась целая толпа врачей.

Говорили что-то вроде того, что впервые видят подобный случай.

Это не было ни ожогом, ни разъеданием откатной энергией, а лечебная магия вообще не действовала, так что случай, похоже, вызывал у них немалый интерес.

Но, к счастью, вопреки опасениям, травма всё же могла зажить естественным путём.

Пожалуй, впредь не стоит бездумно увеличивать Баффе до таких размеров.

— Ху-ху-ху! Значит, мы наконец можем возобновить спарринги?

— …

Как и ожидалось, больше всех этой новости обрадовалась Трие.

Теперь она время от времени заявлялась в особняк даже вне отведённых для занятий часов и приставала ко мне с просьбами подраться.

И это начинало порядком раздражать.

— Неужели тебе больше не с кем тренироваться? Почему ты всегда идёшь именно ко мне?

— Ну, в отряде наёмников есть бывшие рыцари высокого ранга, но с ними слишком легко… После того как хоть раз сразишься с тобой, бои с остальными уже совсем не радуют.

— …

Это следует воспринимать как комплимент?

И всё же в одиночку выдерживать неиссякаемую энергию Трие было просто невыносимо.

— Я в последнее время вся чешусь от желания подраться. Может, снимем вообще все ограничения и устроим нормальный бой?

— Т-ты в своём уме?! Забыла, как в прошлый раз мы чуть потолок не обрушили?

— Будем осторожнее. Ну пожалуйста. А?

— Чёрт…

Даже случайное касание Трие, когда её внутренний контур работал на полную мощность, причиняло адскую боль…

Стиснув зубы, я вытащил меч из ножен.

Между нами уже повисло напряжение, когда…

— Братик. Госпожа Эрика пришла.

— А. Правда? Впусти её.

— Хорошо. Отправить её сюда?

— Ты уже даже не пытаешься скрываться при мне…

Точно.

Я ведь сказал Эрике, что она может приходить каждое утро.

Я обещал, что Трие научит её пользоваться внутренним контуром, но вообще забыл спросить у самой Трие, согласна ли она вообще кого-то учить.

Я осторожно покосился в её сторону.

Трие ответила непонимающим взглядом.

Вскоре со стороны лестницы послышались шаги, и в подземный тренировочный зал заглянула Эрика.

— П-привет?

— Эрика, поздоровайся. С сегодняшнего дня она будет твоим учителем по внутреннему контуру.

— Что? Я? С каких это пор?

Вот чёрт.

Я опять забыл сначала спросить.

— Я как раз… собирался спросить, не согласишься ли ты её поучить.

— Бесплатно? Хм-м-м…

— Эрика. Давай быстрее заинтересуй своего будущего учителя.

— Что? Я вообще-то пришла, думая, что учить меня будешь ты!

— Быстрее. Пока у учителя настроение не испортилось.

— А-а-а!.. Я-я буду платить тебе по пятьдесят тысяч тирионов за каждое занятие!

— Принято, Эрика. Будем работать вместе.

— Угу…

Взгляд Трие мгновенно изменился, и она вежливо протянула руку.

Глядя, как они обмениваются рукопожатием, я испытал какое-то странное чувство.

Я думал, что дочь дома Шульценбургов не поколеблют какие-то деньги, но когда меняется порядок суммы, меняется и разговор.

Всё-таки человеку прежде всего нужно быть богатым.

— Хаа. Не думала, что у меня внезапно появится ещё одна ученица. Мы пока не закончили спарринг. Подождёшь немного?

— Хорошо. Это я слишком рано пришла, так что подожду.

— Г-господин Хайнкель? Простите, что отвлекаю вас, когда вы заняты.

— …

Дверь снова открылась, и появилась Эмилия.

— Ого. Госпожа служанка, стоило Эрике прийти, и ты опять мгновенно изменилась.

— М? Ты о чём?

— Кхм! Снаружи стоит человек в головном уборе и говорит, что хочет увидеть господина Хайнкеля. Я спрашивала, кто он, но мне никак не отвечают…

Что-то это напоминало.

Похоже, Эмилия тоже догадалась, кто именно пришёл, потому что нервно переступала с ноги на ногу.

Личность гостя была очевидна, но впускать в дом человека, который официально даже не представился, тоже было нельзя.

— Думаю, на сегодня стоит закончить.

— Что? Почему? Мы ведь ещё даже не начали спарринг!

— Я тоже ещё ничему не научилась.

— Прибыла весьма высокая особа. Если хотите, можете подняться, поздороваться и после этого уйти.

— Высокая особа?..

Трие и Эрика одновременно склонили головы набок.

Похоже, решили, что я шучу или говорю образно.

Скоро поймут.

Вместе с идущими следом Трие и Эрикой я поднялся на первый этаж.

Когда я открыл входную дверь и вышел наружу, у ворот, как и ожидалось, стояла знакомая чёрная фигура в глубоком капюшоне.

Эрика и Трие разом вздрогнули.

Наверное, этот облик напомнил им фанатиков.

— Ваше высочество. Так нельзя. Лучше просто официально вызовите меня во дворец.

— Ваше высочество?

— Шлюс, ты сейчас о чём?..

— Я перевожу слишком ценную вещь, чтобы привлекать к этому лишнее внимание. Поэтому пришлось войти незаметно.

— !..

Эрика и Трие, которые ещё секунду назад жалостливо смотрели на меня как на сумасшедшего, широко распахнули глаза.

Стоило фигуре откинуть капюшон, как показались золотые волосы и прекрасное лицо кронпринцессы Арии.

— В-ваше высочество!..

— Только попробуйте преклонить колени. Я ведь только что сказала, что не хочу никакого шума.

— А-а…

Эрика и Трие уже собирались опуститься на колени, но окрик Арии застал их врасплох, и обе торопливо выпрямились.

Однако поднять взгляд так и не смогли.

Инстинкт подсказывал им, что перед членом императорской семьи следует проявить почтение, и теперь обе изо всех сил подавляли этот порыв.

— И долго ещё собираешься держать меня на улице?

— Проходите.

— Я специально пришла ранним утром. Не хотела, чтобы ты опять заставил меня ждать, прикрываясь занятиями.

— Правильно сделали.

— Ах ты…

Даже когда ворота открылись и Ария вошла внутрь, Эрика и Трие продолжали зависать, словно роботы со сломанной программой.

Они то и дело поглядывали на меня, всё сильнее бледнея, словно смотрели на покойника.

Я решил, что этих двоих лучше поскорее отправить домой, и, пока Ария не видела, кивком указал им на выход.

— А! Отлично потренировались, Шлюс! Тогда я пойду, ладно? Для меня было честью познакомиться с вами, ваше высочество.

— Я-я тоже! Тогда прошу простить меня, ваше высочество…

— И куда это вы собрались?

— Д-да?

— Вы ведь те самые товарищи, которыми Шлюс так дорожит? Если никуда не спешите, составьте мне компанию.

— Да… Хорошо…

Отказать они всё-таки не смогли.

Трие и Эрика неловко вернулись и снова закрыли ворота.

А ведь вполне могли сказать, что действительно спешат, и просто уйти.

Я точно знал, что так можно.

Сам когда-то именно так и сказал.

Правда, тогда получилось случайно.

«Предупреждать заранее не пробовала?..»

Из-за внезапного вторжения Арии теперь страдать предстояло сразу троим.

— Я приготовлю чай…

— Горничная всё ещё при тебе. Похоже, проблем больше не создаёт.

— Да. Она превосходная служанка.

— Пф-ф…

— ?..

Ария вдруг рассмеялась, отчего я растерялся.

Эмилия же всякий раз вздрагивала от её смеха, пока шла на кухню.

Похоже, слишком нервничала.

Это уже второй внезапный визит.

Можно было бы и начать привыкать.

Когда мы вчетвером расселись в гостиной, диван оказался полностью занят.

Эрика и Трие застыли по обе стороны от меня.

Напротив в одиночестве сидела Ария и с непринуждённой улыбкой разглядывала их обеих.

Глядя, как они не знают, куда деваться под её взглядом, я невольно вздохнул.

— Если вы пришли не для того, чтобы издеваться над моими друзьями, может, сразу перейдёте к делу и после этого уйдёте?

— Ты действительно хочешь умереть? Даже дух перевести не успеваешь между проявлениями неуважения.

— Я говорю это потому, что здесь опасно. Чем скорее вы вернётесь во дворец, тем безопаснее будет вашему высочеству.

— Здесь опасно? В Императорской Академии, которая славится лучшей защитой после самого императорского дворца?

— Если точнее, опасно рядом со мной. Уж слишком много врагов хотят моей смерти.

— Хо-о…

Ария заинтересованно посмотрела на меня и сунула руку в карман.

Покопавшись внутри, она достала что-то и положила на стол.

Переливающаяся жидкость в маленьком стеклянном флаконе…

Я уже видел её прежде.

В подземелье императорского дворца.

«Просмотр».

[Эликсир]

[Состояние: высший класс]

[Способен излечить любые травмы и негативные состояния.]

Как я и думал.

Эликсир.

Похоже, обещанная императором награда наконец добралась до меня.

— Это лучший эликсир из тех, что хранятся у императорской семьи. Прими его как возмещение нашего долга перед тобой.

— С благодарностью принимаю.

— За твои заслуги в уничтожении злоумышленников и победе над древним чудовищем мне хотелось бы наградить тебя ещё одним Чёрным Орлом… Ц. Но его величество приказал, чтобы награда не превосходила эликсир.

Видимо, потому, что до сих пор никто не получал Чёрного Орла дважды.

Если сейчас создать такой прецедент, неизбежно возникнут разговоры о том, что герои, удостоенные награды лишь один раз, якобы ниже меня рангом.

Похоже, император хотел избежать именно этого.

Я мог понять его логику, но всё равно было неприятно.

Я столько сделал ради Империи, а он, похоже, опять собирался отделаться чем-то вроде очередного повышения жалованья.

Впрочем, если он продолжит в том же духе, то лишь даст мне ещё больше оправданий для будущего удара по нему.

Так что для меня это даже выгодно.

— Не кажется ли тебе, что с героем, спасшим лучшую академию континента, обходятся слишком скупо?

— Его величество уже оказал мне немало милостей. Я так не считаю.

— Передо мной можешь говорить честно… Что ж, когда я взойду на престол, таких героев, как ты, никто не станет недооценивать. Я убеждена: государство, не умеющее вознаграждать своих героев, обречено на гибель.

— …

Ария вовсю критиковала императора за то, что тот плохо обращается с героями, а я не мог придумать, что на это ответить, поэтому предпочёл промолчать.

Основой моего плана действительно было использовать Арию, чтобы убить императора.

Но мы ещё не были настолько близки, чтобы я мог позволить себе критиковать его в её присутствии.

Это лишь снизило бы её расположение ко мне.

Нужно было сделать так, чтобы Ария сама захотела свергнуть императора.

— Это всё?

— Ты меня торопишь, Шлюс Хайнкель?

— Да. Именно так. Чем быстрее вы отойдёте от меня, тем безопаснее будет ваше высочество.

— Всё продолжаешь придумывать нелепые оправдания. Я думала, ты отличаешься от других дворян. Неужели ошибалась? Отвечай честно, Шлюс Хайнкель. Тебе неприятно, что я остаюсь здесь?

— …

Ария открыто выразила недовольство и потребовала ответа.

Времени на раздумья не было.

Стоило мне хотя бы немного замешкаться, и её расположение ко мне резко упало бы.

— Как могу я, ваш подданный, быть недоволен тем, что любимое мною высочество остаётся здесь? Будь моя воля, я желал бы, чтобы вы остались навечно. Но говорю я это лишь из искреннего беспокойства за вашу безопасность, поэтому прошу не думать, будто я вас не люблю.

— К-какой же ты смешной… Ха, серьёзно… Хм!.. Я всего лишь пошутила. А ты опять воспринял всё всерьёз… Хм-м…

Ария раз за разом фыркала, будто не могла поверить услышанному, и обмахивала лицо рукой.

Ей так жарко?

Когда Эмилия принесёт чай, надо будет сказать ей открыть окно и проветрить комнату.

Кстати, почему Эмилия так долго?

Она там чай целый день заваривает, что ли?

— Если следовать твоим пожеланиям, мне и самой уже хочется поскорее отсюда убраться, но…

— Я не говорил, что вам нужно убираться.

— Замолчи. В любом случае у меня осталось ещё одно дело. Вы ведь дочери домов Лихтенбург и Шульценбург?

— Да, ваше высочество.

— Совершенно верно.

— Тогда которая из вас собирается стать законной женой Шлюса Хайнкеля?

— Что?

Чёрт…

Так вот зачем она заставила их остаться.

Когда на нас упал озорной взгляд Арии, Эрика и Трие обе окончательно застыли.

Голова внезапно начала раскалываться.

Законная жена (2)

Эрика никогда особенно не задумывалась о величии императорской семьи.

Разумеется, она знала, что при встрече с её представителями следует соблюдать все приличия, но совершенно не понимала, о чём говорят люди, утверждающие, будто от одного их вида исходит какая-то величественная аура.

Когда Эрика присутствовала на церемонии провозглашения кронпринцессы и наблюдала за Арией издалека, первое впечатление было простым:

«Какая миловидная девочка».

Она даже думала, что, встретив Арию в обычной одежде где-нибудь на улице, вообще её не узнает.

Так было до тех пор, пока они не оказались лицом к лицу, разделённые лишь железными воротами.

— В-ваше высочество!..

— Только попробуй преклонить колени. Я ведь только что сказала, что не хочу никакого шума.

— А-а…

Красивые золотистые волосы.

Смелый, уверенный взгляд.

И низкий, заметно охрипший голос.

Если не считать того, что она немного подросла, всё полностью совпадало с первым впечатлением.

Вот только чувства, овладевшие Эрикой сейчас, не имели с прежними ничего общего.

Чистейший, неподдельный страх.

Эрика уже начала опускаться на колени, но тут же выпрямилась и теперь мелко дрожала всем телом.

Впав в панику, она даже начала всерьёз верить, что от кронпринцессы действительно исходит какая-то особая аура.

— И долго ещё собираешься держать меня на улице?

— Проходите.

— Я специально пришла рано утром. Не хотела, чтобы ты опять заставил меня ждать, прикрываясь занятиями.

— Правильно сделали.

— Ах ты…

Эти несколько мгновений разговора между кронпринцессой и Шлюсом казались Эрике вечностью.

Да откуда у этого ублюдка вообще столько уверенности, чтобы разговаривать с кронпринцессой вот так?

Какой надо иметь характер, чтобы перекидываться шуточками с будущей императрицей и вторым человеком в Империи?

Эрике было страшно уже просто стоять рядом и слушать их.

— Я-я тоже! Тогда прошу простить меня, ваше высочество…

— И куда это вы собрались?

— Д-да?

— Вы ведь те самые товарищи, которыми Шлюс так дорожит? Если никуда не спешите, составьте мне компанию.

— Да… Хорошо…

Эрика и Трие уже вполне естественно собирались ускользнуть, но их тут же остановили.

Кронпринцесса сейчас вовсе не предлагала.

Она требовала.

А людей, способных отказать ей в таком требовании, во всей Империи нашлось бы немного.

Так что Эрике и Трие пришлось, дрожа всем телом, сесть рядом со Шлюсом и слушать разговор.

В какой-то момент на столе появился стеклянный флакон с переливающейся жидкостью.

Эликсир?

Трие на мгновение даже усомнилась в собственном слухе.

Всё происходящее настолько не укладывалось в голове, что она уже подумала, не сговорились ли Шлюс с кронпринцессой разыграть их.

Эликсир.

То самое универсальное лекарство, которое якобы получают из невероятно редких целебных трав.

Его стоимость было трудно даже выразить деньгами.

По сути, сколько назовут — столько он и стоит.

Даже императорская семья не могла получить эликсир в любой момент, когда ей вздумается…

И сейчас такая вещь совершенно буднично стояла на столе в гостиной Шлюса.

«Это ведь не сон?..»

Трие изо всех сил ущипнула себя за щёку.

И только тогда окончательно осознала.

Осознала, насколько большой фигурой успел стать Шлюс.

Но вряд ли кронпринцесса лично приехала сюда только ради того, чтобы передать эликсир.

Наверняка оставалось ещё какое-то важное дело.

Например, обсуждение охраны императора.

Или какой-нибудь политики, способной повлиять на всю страну.

Разве им вообще позволено сидеть рядом и слушать такое?

Эрика и Трие напряжённо сглотнули и неотрывно следили за губами кронпринцессы.

— Вы ведь дочери домов Лихтенбург и Шульценбург?

— Да, ваше высочество.

— Совершенно верно.

— Тогда которая из вас собирается стать законной женой Шлюса Хайнкеля?

— Что?

От неожиданности они допустили грубость и переспросили саму кронпринцессу.

Эрика и Трие уставились на всё ещё уверенно улыбающуюся Арию, и их лица быстро залились краской.

— Ваше высочество.

— Прошу прощения. Ты не собираешься заводить наложниц? Тогда «законная жена» действительно звучит неправильно. Хорошо. Кто из них станет твоей первой женой?

— Ваше высочество.

— А-а. Значит, это та третья, которой сейчас здесь нет? Или, может быть, горничная…

— Ваше высочество. Вы заходите слишком далеко.

Звяк.

Шлюс взял с подноса чашку, поставил её перед кронпринцессой и с совершенно серьёзным лицом сделал замечание.

«Всё. Этот ублюдок окончательно свихнулся».

Эрика в ужасе повернулась к Шлюсу, но…

— Ха-ха-ха-ха! Здесь я виновата. Ух-х… Ха. Так ты всё-таки умеешь злиться.

— Я не злился.

— Нет, совершенно очевидно, что ты разозлился. А вы как думаете? Шлюс сейчас разозлился?

— Р-разозлился… кажется.

— Я тоже так думаю.

— Вот видишь.

— …

Шлюсу оставалось только потереть ноющий висок.

Эти двое так и не выбрались из паники и уже давно превратились в послушных марионеток кронпринцессы.

Похоже, продолжать спор в таких условиях было бессмысленно, поэтому Шлюс просто перестал отвечать.

— Тебе ведь всё равно скоро придётся жениться. Есть кто-нибудь, кого ты уже выбрал?

— Пока рано. По крайней мере, не поздно будет подумать об этом после окончания академии.

— Так говорят только неудачники, которым всё равно не на ком жениться. Для человека вроде тебя, напротив, важно заключить брак как можно раньше…

Кронпринцесса, явно раздражённая его непонятливостью, даже подалась вперёд через стол.

Личная сила Шлюса Хайнкеля была огромна.

А вот политическое влияние оставалось небольшим.

Кроме некоторой близости с герцогом Южной колонии, у него практически не было серьёзных политических связей.

Самый быстрый и надёжный способ разом укрепить своё положение был очевиден.

Брак.

Теперь уже никто не посмеет смотреть на него свысока из-за простого происхождения.

Стоило Шлюсу сделать предложение, и он вполне мог привлечь на свою сторону хоть Лихтенбургов, хоть Флешетов, хоть Шульценбургов.

Поэтому его вечное топтание на месте вызывало у Арии одно лишь раздражение.

— Я собираюсь жениться на той, с кем буду близок по духу. Пока никаких планов нет.

— Вот же безнадёжный дурак…

Жениться на женщине, с которой совпадёшь душой?

Он что, решил стать героем любовного романа?

Поражённая такой нелепой мыслью, кронпринцесса цокнула языком и подняла чашку.

«Близка по духу?..»

Однако, если задуматься, слова Шлюса начинали звучать странновато.

Неужели, пока Шлюс совершал все эти подвиги, его так называемые «товарищи» просто сидели сложа руки?

Нет.

Кронпринцесса пришла к выводу, что это невозможно.

Наверняка все они изо всех сил старались как-нибудь связать Шлюса со своими родами.

Либо соблазняя его деньгами, либо буквально бросаясь на него.

Каким угодно способом.

Разумеется, Ария даже не рассматривала вариант, при котором все женщины вокруг Шлюса поголовно оказались полными профанами в любви и от смущения так и не решились перейти в наступление.

Вероятность такого стремилась к нулю.

«Тогда, неужели?..»

Какая ещё могла быть причина продолжать отвергать внимание столь прекрасных девушек?

Неужели он ждёт, пока повзрослеет женщина, которая пока ещё не достигла совершеннолетия?

Кронпринцесса вдруг вспомнила.

Её собственная церемония совершеннолетия состоится уже в следующем месяце.

Лицо Арии мгновенно покраснело.

— Ха! Вот ещё! Какая наглость! Неужели ты думаешь, что таким способом сможешь меня соблазнить?!

— Что?..

— Невероятно…

Почувствовав, как лицо начинает гореть под настойчивым взглядом Шлюса, кронпринцесса отвернулась.

Кстати…

Шлюс ведь говорил, что если после её совершеннолетия она сделает ему предложение, то он примет его без колебаний.

Значит, он говорил серьёзно.

Ария даже не представляла, что он настолько ей предан.

От смущения она ещё долго не могла заставить себя посмотреть Шлюсу прямо в лицо.

— Чай… очень вкусный.

— Вы почти не пили.

— Д-дело закончено. Я пойду.

— Счастливого пути, ваше высочество.

— Не нужно меня провожать…

Кронпринцесса резко вскочила и почти выбежала наружу.

Только захлопнув за собой дверь, она вспомнила, что вообще-то собиралась расспросить дочерей Лихтенбургов и Шульценбургов о том, какую именно роль они играют среди товарищей Шлюса.

Но возвращаться и как ни в чём не бывало снова стучать в дверь было уже невозможно.

— Пойдёмте…

Потирая всё ещё пылающее лицо, кронпринцесса вышла за ворота.

* * *

Льётся чай…

Я перелил остатки чая из чужих чашек в свою.

А затем медленно выпил, наслаждаясь вкусом.

Чай получился слабоватым, но всё равно вполне вкусным.

Я сидел на диване в гостиной, где остались лишь четыре чашки, и неспешно допивал всё, что осталось.

— Братик… тебе правда хочется допивать за другими людьми?..

— Ты же сама его заварила. Жалко оставлять.

— Господи, что ты вообще несёшь…

Эмилия, пришедшая забрать чашки, посмотрела на меня с откровенным отвращением.

Похоже, одной из привычек, оставшихся у тела Шлюса ещё со времён до моего вселения, была эта невероятная скупость.

Раньше я бы и подумать не мог о том, чтобы сделать такое при постороннем.

Наверное, это означало, что рядом с Эмилией мне уже настолько комфортно, словно она действительно родная младшая сестра.

— Кажется, я доставил этим двоим кучу неприятностей.

Когда Ария заставила их остаться, я решил, что она хочет обсудить что-нибудь важное…

Но в итоге, как всегда, сказала всё, что хотела, и просто ушла.

Эрика и Трие настолько обалдели от произошедшего, что ещё долго сидели с отсутствующим видом.

Наверное, теперь их представления о величии императорской семьи окончательно разрушены.

Какое там величие.

Не удивлюсь, если теперь в их глазах она просто капризная малолетняя соплячка.

— А, братик. Кстати, тебе письмо пришло.

— Что за письмо? Дай сюда.

Чтобы немного остудить голову, я решил заняться почтой.

Взял конверт и посмотрел на отправителя.

«Третий корпус Императорской армии».

— Что за?..

Письмо от армейского корпуса?

Именно сейчас?

— Эмилия. Закрой глаза.

— Угу…

Я тут же вскрыл конверт и прочитал содержимое.

Письмо было от самого командира Третьего корпуса Романа.

Полный текст гласил:

«В последнее время обстановка внутри Императорской армии становится тревожной. Подробностей раскрыть не могу, но вскоре произойдёт нечто серьёзное, и весьма вероятно, что целью станешь именно ты. Надеюсь, ты не отнесёшься к этому предупреждению легкомысленно».

И всё.

Я тут же сложил письмо и бросил его в камин.

Оставлять такую вещь не было ни малейшего смысла.

«Зачем он вообще прислал мне это?..»

Роман предупредил меня.

Проблема заключалась в том, что я совершенно не понимал его мотивов.

Роман всё ещё был должен исполнить одно моё желание.

А значит, если я умру, его долг исчезнет.

Ему не было никакой выгоды предупреждать меня об опасности.

Тогда предупреждение ложное?

Нет.

Роману нечего было выигрывать от подобного обмана.

По какой-то причине он явно решил, что сейчас ему выгоднее встать на мою сторону.

«Роман не станет поднимать шум из-за ерунды».

Новости о том, что я предотвратил теракт с самоподрывом и убил Унтира, уже разошлись по всему континенту.

Роман об этом наверняка знал.

Значит, он бы не стал предупреждать меня о какой-нибудь незначительной угрозе.

В оригинальной истории примерно в это время Императорская армия вообще не должна была предпринимать никаких действий.

Следовательно, речь идёт о совершенно новой угрозе, которую я не способен предсказать.

Похоже, следовало насторожиться.

— Эмилия. Принеси ручку и бумагу.

Настало время воспользоваться правом на желание, которое я так долго берёг.

Я решил немедленно позволить Роману расплатиться со мной по своему долгу.

Zаконная жена (3)

— Как-то всё это было ужасно странно.

— И не говори.

Перед резиденцией председателя.

Эрика и Трие, всё ещё немного ошарашенные, вышли за главные ворота.

Ни одна из них до конца не понимала, что вообще только что произошло.

Сначала внезапно заявилась кронпринцесса в каком-то обтрёпанном капюшоне и как ни в чём не бывало передала Шлюсу эликсир, а потом начала отпускать нелепые шуточки про его законную жену…

Сплошная неразбериха.

— Жена Шлюса… Смешно же, правда?

— Почему?

— Да кому вообще понравится такой тип? Делает что хочет, молчаливый, угрюмый, мрачный и невоспитанный.

— Мне нравится.

— …

Эрика остановилась.

Трие склонила голову набок, не понимая, сказала ли что-то не то.

А лицо смотревшей на неё Эрики постепенно начало краснеть.

— Т-тогда ты… если бы могла выйти за Ш-шлюса, вышла бы?

— Конечно. Наш род занимается наёмничеством, поэтому силён, но среди нас не так много высшей знати, как в ваших магических родах. Если хотим установить связь с императорской семьёй, лучший вариант — заполучить Шлюса.

— Х-хм-м… Вот каково положение Шульценбургов. Хм…

Сделав вид, что совершенно не смутилась, Эрика фыркнула и снова пошла вперёд.

Внешне она старалась вести себя как прежде, но мысли уже окончательно запутались.

«Что?.. Только мы со Шлюсом думаем одинаково?»

Разве женятся не на человеке, с которым сходишься душой?

Мама ведь именно так её и учила.

Сколько бы денег ни было у человека и каким бы замечательным он ни был, без любви счастливого брака не получится.

Правда, сама мама вышла замуж за человека, который был и богатым, и замечательным, да ещё и любимым, после чего жила счастливо…

Эрика тоже всегда ждала такого идеального мужчину.

Но если спросить, был ли этим мужчиной Шлюс…

«Точно не он!»

На это она могла ответить сразу.

У Шлюса довольно приятное лицо, на которое почему-то всё время хочется смотреть, но красавцем его точно не назовёшь.

Он заботится о людях даже в мелочах, но характер у него далеко не добрый.

Когда он сражается ради защиты чего-то дорогого, в нём определённо есть какая-то собранность, но ничего прямо уж невероятно крутого в этом нет.

«Чёрт… Всё не так».

Стоило всего ненадолго задуматься, как голова Эрики уже оказалась полностью забита Шлюсом, и её лицо снова покраснело.

Если уж говорить начистоту, для простолюдина Шлюс действительно был весьма неплохим мужчиной.

Если бы он сделал ей предложение, она бы очень долго мучилась, сомневалась, думала снова и снова…

А потом, наверное, нехотя согласилась бы.

Но проблема была в другом.

У Шлюса уже была женщина, которую он любил.

Вернее…

Которую когда-то любил.

Он любил умершую.

И теперь пытался воплотить невозможную любовь через её младшую сестру.

Вспомнив об этом, Эрика вдруг ощутила непонятную горечь.

— Тебе лучше поторопиться.

— Что? Ты о чём?

— На Шлюса много охотниц.

— Ч-что?!..

Лицо Эрики стало ещё краснее.

Трие сказала это шутливым тоном, но наполовину говорила всерьёз.

Одна только горничная Шлюса уже изо всех сил пыталась его завоевать.

Трие мало что знала об этой девушке, но в одном была уверена: смелости той было не занимать.

Если дело совсем прижмёт, она, пожалуй, могла бы даже усыпить Шлюса, тайком овладеть им и забеременеть от него…

Да и Айрис выглядела не менее подозрительно.

Пусть все сколько угодно твердят, что Святая — священный человек, избранный богом, в конце концов Айрис тоже человек.

Она просто терпит и сдерживается, а внутри остаётся самой обычной девушкой.

К тому же в последнее время при виде Шлюса она сразу оживлялась, следила за ним взглядом и улыбалась.

Если наблюдать внимательно, эти признаки симпатии заметил бы кто угодно.

Если даже при всём её самообладании чувства настолько прорываются наружу, то что же творится у неё внутри?..

Трие стало немного не по себе.

«А я… разве не люблю Шлюса?»

Выражение лица идущей рядом с Эрикой Трие стало задумчивым.

Шлюс определённо был хорошим мужчиной.

Красивый, с хорошим характером, прекрасно владеет магией, неплохо обращается с мечом, пусть и не так хорошо, как она, да ещё и умён.

Единственным недостатком оставалось простое происхождение.

Но теперь, когда он занимал пост личного рыцаря императора, с очень большой натяжкой его положение уже можно было сравнивать с высшей знатью.

Как жених он был практически безупречен.

Вот только того самого «трепета», о котором постоянно писали в любовных романах для девушек, Трие почти не испытывала.

Хотя один раз всё же было.

Всего один.

Когда они со Шлюсом оказались заперты на минном поле и совместными усилиями завершили формулу, обезвредившую все мины…

Тогда, глядя вместе с ним на прекрасное зрелище, Трие действительно почувствовала, как сердце немного забилось быстрее.

— Трие, а ты тоже одна из тех, кто метит на Шлюса?

— М-м… Наверное?

— В-вот как.

— Извини, но уступать тебе я не собираюсь.

— Я-я вообще не говорила, что на него мечу!

Эрика повысила голос и возмущённо отшатнулась.

Со стороны она показалась Трие даже немного милой.

Наверное, с мужской точки зрения такая очаровательная девушка всё-таки привлекательнее женщины вроде неё, с крепкими мышцами и большой физической силой.

Она ещё даже толком не вышла на поле боя, а победитель уже будто был заранее известен.

Трие горько улыбнулась и вздохнула.

— Если и дальше будешь настолько неискренней с самой собой, потом пожалеешь.

— …

Эрика отвернулась от Трие и продолжила идти.

Она и сама прекрасно это знала.

С самого детства из-за своей неспособности говорить прямо Эрика упустила уже далеко не одну вещь…

Но некоторые недостатки трудно исправить, даже прекрасно о них зная.

* * *

— Командир корпуса. Вам письмо из столицы.

— От Шлюса Хайнкеля?

— Да. Но… это не я сделал.

— ?..

Конверт лёг на стол.

Адъютант тут же отдал честь и почти бегом вышел из кабинета.

Роман озадаченно протянул руку к письму и сразу понял причину такого поведения.

Конверт уже был вскрыт.

«Работа командования?»

Вряд ли кто-нибудь в почтовой службе корпуса осмелился бы на подобное.

Скорее всего, по пути письмо перехватили наверху, прочитали содержимое, а уже после передали ему.

Раньше хотя бы старались скрываться: вскрывали незаметно, читали, а потом снова запечатывали конверт.

Теперь же никто даже не пытался скрывать факт перехвата корреспонденции.

— Даже сердце болит.

Роман рассмеялся и достал письмо из конверта.

После блестящих подвигов в войне между Фрейей и Трудом он стал самым молодым генералом, и завистников у него хватало.

Даже внутри армии, если не считать командиров дивизий, подчинённых Третьему корпусу, практически все генералы были для Романа врагами.

Роман был ветром реформ и одновременно занозой для старой военной верхушки.

Чтобы стащить его вниз, командование не брезговало никакими грязными и мелочными методами.

И вот до чего всё дошло.

— Хм?..

Глаза Романа постепенно расширились, пока он читал письмо.

Содержание было коротким.

Вы сказали, что однажды исполните одно моё желание. Я воспользуюсь им сейчас. Когда наступит та самая опасность, о которой вы говорили, помогите мне всеми средствами, которыми располагаете. Разумеется, можете действовать лишь в пределах, не нарушающих воинские уставы и приказы императора.

— Пф…

Роман не выдержал и рассмеялся.

Можно было даже усомниться, действительно ли Шлюс всерьёз просил его о помощи.

Роман мог сделать вид, будто помогал, а потом заявить, что это и были все доступные ему средства или что воинские уставы не позволили сделать больше.

Но вместо конкретных указаний Шлюс Хайнкель намеренно оставил решение на усмотрение самого Романа.

Потому что был глуп?

Нет.

Шлюс Хайнкель не был глупцом.

Наверняка он уже понял, что Роман намерен активно помогать ему даже без всякого права на желание.

А эта совершенно лишняя фраза:

«…в пределах, не нарушающих воинские уставы и приказы императора».

Как ни посмотри, она была добавлена исключительно с учётом риска перехвата письма.

Нет.

Скорее не с учётом риска.

Шлюс был уверен, что переписку перехватывают.

«Да что ты вообще за человек такой, Шлюс Хайнкель?!..»

Роман почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Его превосходительство Сергей советовал ему следовать за этим человеком хоть в самое пекло.

Тогда Роман ещё немного сомневался.

Но теперь, похоже, истинная ценность Шлюса постепенно начинала раскрываться.

Роману стало любопытно, как тот поведёт себя, когда наступит неизбежный кризис.

С возбуждением предвкушая это, он крепко сжал письмо в руке.

* * *

— У-у-ух…

Изо рта лежащей на кровати Айрис вырвался мучительный стон.

В руках она держала конверт с красивым, но сдержанным оформлением.

С первого взгляда было понятно, что письмо пришло от Святого престола.

Айрис настолько не хотела его читать, что долго ворочалась на кровати, а потом наконец грубо вскрыла конверт и отбросила его.

Решив поскорее пробежать письмо глазами и забыть о нём, она принялась читать.

Здравствуйте, Святая. Давно не общались. Надеюсь, учёба продвигается хорошо. В последнее время в папские земли слетелось множество ворон, и они доставляют немало хлопот. Такой от них шум…

— Хаа…

Айрис тут же глубоко вздохнула.

Как будто такое можно было просто быстро прочитать и отложить.

Похоже, ни представители императорской семьи, ни люди Святого престола вообще не умели писать коротко.

Мало того, даже в этом на первый взгляд бессмысленном вступлении прятались метафоры, передававшие настоящий смысл…

Это было практически зашифрованное послание, которое приходилось перечитывать раз за разом, вдумываясь в каждую фразу.

— Фух…

Закончив расшифровку, Айрис положила письмо на стол и сняла очки.

Любой посторонний решил бы, что отправитель просто интересуется её благополучием.

Но скрытое послание было таким:

«Направление ветра уже определено».

«Не пытайся идти против него. Отдайся ветру».

А если перевести ещё прямее и конкретнее:

«Шлюс Хайнкель всё равно уже заходящее солнце».

«Его судьба уже решена — его устранят в ходе чистки. Держись от него подальше».

— И что же мне теперь делать? Какая неприятность.

Поглаживая щёку, Айрис невольно улыбнулась.

Совсем недавно она увидела очень далёкое будущее.

Во сне ей представилась возможность долго и во всех подробностях наблюдать за тем, что произойдёт через много лет.

И если то будущее действительно существует…

Направление ветра изменится.

Не по воле природы.

А благодаря одному человеку.

— Простите, Папа.

Айрис решила пойти против ветра, который дул сейчас, и сделать шаг в противоположную сторону.

Решение уйти

— А-а-а! Это же ассистент Эрвин и Шлюс Хайнкель!

— Они встречаются?

— Да они же оба мужчины! Конечно нет!

— Хе-хе-хе. А всё равно вместе смотрятся очень хорошо.

— Может, простолюдины как-то лучше понимают друг друга?

Стоило мне пройтись рядом с Эрвин, как отовсюду начинали доноситься подобные нелепости.

Неужели сводить мужчин в пары — врождённый инстинкт женщин, где бы они ни находились?

Впрочем, в этот раз ситуация была немного иной.

— Может, тебе волосы отрастить?

— Заткнись. Тебе-то какое дело?

— Думаю, с длинными тебе будет красиво.

— Я сказала, заткнись…

Ведь на самом деле Эрвин была женщиной.

Да, она была высокой и коротко стриглась, но если внимательно посмотреть на лицо, оно было вполне миловидным и явно женским…

Хотя, может, мне так казалось только потому, что я уже знал её настоящий пол.

Человек, который ничего не знает, вполне мог принять её за слишком уж хорошенького мужчину.

— Зачем ты вообще переодеваешься мужчиной? Преподаватели ведь всё равно знают.

— Привычка.

— Привычка?

— Да. На тяжёлую работу женщин обычно не берут. Вот я и привыкла переодеваться мужчиной, а потом продолжила и в академии… Чёрт. Зачем я вообще тебе это рассказываю?

— …

Она ведь говорила, что одна содержит всех младших.

Похоже, за пределами академии ей тоже приходилось заниматься тяжёлой работой.

— Тогда зачем ты вообще пошла в аспирантуру? Там же платят сущие гроши.

— Не могу же я всю жизнь вкалывать разнорабочей… Когда младшие вырастут, их ещё нужно будет отправить в университет, потом поженить.

— Хм… Деньги нужны?

— Что? С чего вдруг? Дать мне денег хочешь?

— Ага.

— …

Эрвин мгновенно посерьёзнела и уставилась на меня.

Если говорить начистоту, мне всё-таки было перед ней немного неловко.

Я вживил ей в сердце формулу и использовал почти как рабыню.

Если при этом вообще ничего ей не платить, она, чего доброго, целыми днями будет только и думать, когда бы меня пырнуть и сбежать.

Нельзя же пользоваться одним кнутом.

Немного морковки тоже не повредит.

— Хм. И сколько? Сто тирионов, чтобы младшим на еду хватило?..

— Пятьдесят тысяч тирионов в месяц.

— Что?! Не неси чушь. Хочешь посмотреть, как я удивлюсь, и посмеяться? Может, у меня и нет денег, зато гордость есть. Даже если ты правда предложишь столько, я не возьму.

— Эй. На колени.

— Что?

— Я сказал, встань на колени.

— З-здесь?

— …

Мне обязательно всё повторять дважды?

Я молча уставился на неё.

Эрвин быстро огляделась по сторонам и тут же опустилась на колени.

Наверное, уже поняла, что сопротивляться бессмысленно и лучше закончить всё как можно быстрее.

— У тебя всё ещё осталась гордость? Отвечай.

— Г-гордости… совсем не осталось…

— Вот и хорошо. Так и надо. Не спорь и бери деньги. Буду каждый месяц отдавать тебе пятьдесят тысяч тирионов наличными.

— Хорошо…

— Теперь вставай.

— …

Эрвин поднялась, мелко дрожа всем телом.

Ещё мгновение назад она смотрела прямо перед собой с гордо поднятой головой, а теперь не отрывала взгляда от земли.

Может, дело было в том, что я слегка пошевелил формулу в её сердце, заставив её тихо затикать?

Похоже, она сильно испугалась.

— Не берись за опасную работу. Здоровье угробишь.

— Угу…

— И волосы отращивай. Думаю, так ты будешь красивее.

— Угу…

Я пару раз похлопал Эрвин по плечу и пошёл дальше.

Пять миллионов вон в месяц должно хватить, верно?

Оставалось лишь надеяться, что теперь Эрвин не придётся калечиться на работе и она сможет вдоволь кормить младших чем-нибудь вкусным.

Я ведь даже показал, что у меня тоже есть доброе сердце.

Теперь она точно не станет пытаться меня зарезать.

* * *

Тук-тук-тук-тук.

Нога сидевшей на скамейке Эрвин нервно дрожала, раз за разом ударяя по земле.

Она затянулась сигаретой, тут же закашлялась и выпустила дым.

— Чокнутый ублюдок.

Не надо было говорить ему про тяжёлую работу.

Кто же знал, что одна необдуманная фраза приведёт к такому?

Он даже подумал о том, что я могу покалечиться…

А потом ещё и насильно заставил брать деньги.

— Что он вообще собирается со мной делать?..

Логичнее всего было предположить, что это доплата за какую-то дополнительную работу.

Мне и так до смерти тяжело изображать шпионку внутри этой безумной тайной религиозной организации.

А он ещё что-то собирается на меня повесить?

Причём для этого дела, судя по всему, требовались здоровое тело и длинные волосы.

— Н-неужели?!..

Стоило представить худший вариант, как лицо Эрвин мгновенно покраснело.

Настоящий псих.

Чокнутый ублюдок.

Дьявольская сволочь.

— Кхе! Кхе!

Продолжая без остановки проклинать Шлюса Хайнкеля, Эрвин одну за другой делала затяжки сигаретой, которую даже нормально курить не умела.

* * *

«Сейчас мы находимся в состоянии войны. Злая организация, атаковавшая Императорскую Академию, является культом еретиков, поклоняющихся злому богу…»

Император выступил с официальным заявлением.

Он сообщил народу о существовании фанатиков и официально объявил о начале борьбы с ними.

Кроме того, у культа появилось название.

«Отныне будем именовать их Асайлумом».

Асайлум.

Их стали называть точно так же, как в оригинальной истории.

Было довольно странно наблюдать, как, несмотря на то что события уже очень сильно отклонились от оригинала, отдельные детали всё равно возвращались на прежние рельсы.

Но надеяться, что теперь всё вновь пойдёт точно по оригиналу, было бы слишком самонадеянно.

— Уже скоро итоговые экзамены, да?

В чашку передо мной тонкой струйкой полился чёрный чай.

Я смотрел на отражение лица Шлюса на поверхности, пока Эмилия не долила молока и напиток не помутнел.

Затем она добавила ложку сахара и несколько раз размешала чай.

— Такое чувство, будто время летит невероятно быстро.

— И не говори.

Эмилия была права.

В последнее время вокруг было настолько спокойно и тихо, что дни действительно пролетали один за другим.

Хотя спокойствие существовало лишь на поверхности.

Под ней продолжалась ожесточённая и грязная борьба.

Слышал, Эрвин прошла вступительное испытание и официально стала членом Асайлума.

После того как ей ещё в самом начале влили силу маджина, она так и не прошла необходимое испытание и уже рисковала вылететь из организации.

Так что это была хорошая новость.

Правда, само испытание заключалось в убийстве человека, поэтому её психика после этого была разбита в клочья.

Мне пришлось довольно долго приводить её в чувство.

Разведывательному управлению королевства в последнее время тоже приходилось постоянно прятаться.

Имперская контрразведка носилась повсюду с горящими глазами, пытаясь поймать членов Асайлума, и из-за этого разведуправлению тоже пришлось напрячься.

Я боялся, что эти идиоты ещё догадаются сотрудничать с Асайлумом.

Но, судя по регулярным докладам Хертлокера, до такого не дошло.

Говорят, и в королевстве начали понемногу появляться похожие организации.

Королевство тоже настороженно относилось к Асайлуму, но, поскольку тот нападал на Империю, без необходимости вступать с ним во вражду там, похоже, не собирались.

— Сегодня опять пойдёшь?

— Ага. Спасибо за пальто.

— Всё-таки кто же та девушка, которая нравится братику? Госпожа Эрика? Или её младшая сестра? А может, госпожа, исполняющая обязанности графа?

— Да не в этом дело. Сколько раз повторять? Я провожу психологические консультации для младшей сестры Эрики.

— Хм-м. Ну конечно. Ладно, пока поверю. Удачи.

— …

Взгляд Эмилии был невероятно липким.

Я изо всех сил постарался его проигнорировать и вышел из дома.

В последнее время у меня появилось довольно много свободного времени, поэтому я почти каждый день ходил к ней.

Можно сказать, в последнее время эти встречи стали моей настоящей отдушиной.

Я немного задумался по дороге в карете и вскоре добрался до особняка Лихтенбургов.

— Пришёл. Джулия… А, нет. Госпожа Хан Арым сейчас в саду.

— Спасибо.

Стоило мне приехать, как Эрика сама вышла открыть дверь.

Я уже чувствовал себя здесь почти как дома.

Даже если я шёл впереди и сам распахивал двери одну за другой, служанки больше ничего не говорили.

Я как можно быстрее направился в сад.

— Хорошо вам провести время.

— …

Скрип.

Дверь закрылась.

Как обычно, она сидела в инвалидной коляске у стола посреди сада.

Я медленно подошёл, подтащил стул и сел напротив.

Тогда она открыла закрытые до этого глаза и слабо улыбнулась.

— Пришёл?

— Ага. Как ты? Как себя чувствуешь?

— Как обычно.

Тот же обмен репликами, что и всегда.

От этого я невольно вспомнил наши прежние свидания.

Хотя все наши «свидания» заключались лишь в прогулках туда-сюда по небольшой территории больницы.

Но сегодня что-то было не так.

Атмосфера какая-то другая?

— Старые времена вспоминаются. Правда?

— Ага. Тогда ведь тоже был такой сад?

— Ты не Хан Арым.

— М? О чём ты, оппа?

— Как меня зовут? Скажи.

— А…

— Что ты здесь делаешь, Джулия?

— …

Вот же.

Я так и знал.

Это была Джулия, а не она.

Ещё немного — и меня бы действительно провели.

Играй она хоть чуточку лучше, я бы вообще ничего не заметил.

— Просто… Я тоже хотела поближе познакомиться с господином Шлюсом.

— Зачем тебе это?

— Разве не естественно хотеть узнать человека, который встречается с моим телом, пока я сплю?

— …

На такое и возразить было нечего.

В её словах определённо имелась логика.

Я пользовался телом Джулии всё это время, но с самой Джулией почти не разговаривал.

Наверняка ей тоже было интересно.

Как вырос тот маленький Шлюс, которого она когда-то видела.

— А эта книга?..

— А, она? Однажды просто появилась на моей книжной полке.

— ?..

— Не верите? Я сама удивилась. Содержание такое необычное, словно книга вообще из другого мира.

На столе лежала книга под названием «Ромео и Джульетта».

Трагическая история мужчины и женщины, стремившихся к запретной любви и в итоге покончивших с собой, решив, что другой погиб.

— Интересная книга.

— Ой? Вы её уже читали?

— Ага. Мне попадалась такая же.

— Значит, появилась не только эта. Как удивительно. Кстати, вот в этой книге…

Я неосторожно выдал, что знаю её, но всё обошлось.

Наверное, Джулия просто обрадовалась, встретив человека, который тоже читал эту книгу.

Мне пришлось довольно долго обсуждать с ней «Ромео и Джульетту».

Но скучно не было.

Впечатления человека из этого мира от «Ромео и Джульетты» оказались довольно свежими и необычными.

— Ах… Я слишком много вашего времени отняла? Наверное, пора поменяться обратно?

— Буду благодарен.

Джулия неловко улыбнулась и медленно опустилась грудью на стол.

Чёрные волосы широко рассыпались вокруг.

— До следующей встречи.

— …

Глаза Джулии медленно закрылись.

А через мгновение снова открылись и посмотрели на меня снизу вверх.

Изменился уже сам взгляд.

Я сразу понял, что это больше не Джулия.

— Ну как? Обманула?

— Так это ты её научила.

— И когда ты понял? Ну?

— Сразу. У вас даже атмосфера совершенно разная.

— Хм-м…

Её мягкая улыбка была невероятно милой.

И именно поэтому сердце заболело ещё сильнее.

С этого момента мы могли говорить и о реальном мире.

Поэтому я развернул барьер, мешающий восприятию, чтобы Эрика и госпожа Лихтенбург ничего не услышали.

— Что будем делать сегодня? Я заказал колоду карт. Можем, как раньше, поиграть…

— Оппа. Давай на этом закончим.

— …

Горло внезапно стиснуло.

Я изо всех сил проглотил подступившие слёзы.

— Этой девочке очень тяжело, просто она старается этого не показывать. Каждый раз, когда она засыпает, просыпаюсь я. Получается, её тело вообще толком не отдыхает. Поэтому в последнее время, когда я просыпаюсь ночью, просто лежу с закрытыми глазами и стараюсь не двигаться. Но она всё равно страшно устаёт. Посмотри, какие у неё круги под глазами.

— …

Мы легкомысленно называли это «кошмарами», но на самом деле вселение Хан Арым было довольно серьёзной проблемой.

Оно ещё сильнее истощало и без того слабое тело Джулии.

Я знал.

Всё прекрасно знал.

Но из-за собственного эгоизма так и не мог первым предложить всё прекратить.

— Ты же понимаешь, что никакого способа воскресить меня нет. Даже если тебе удастся воскресить меня здесь, что будет, когда ты увидишь финал и выберешься отсюда? В реальном мире я всё равно останусь мёртвой. Всё это бессмысленно.

— Подожди. Откуда ты знаешь, что после финала я смогу выбраться отсюда?

— А…

Прокололась.

Попалась.

Она отвела глаза с неловким выражением лица.

Точно так же она всегда выглядела, когда её ловили на лжи.

Я взял со стола книгу.

— Эту книгу сюда принесла ты, верно? И этот мир тоже создала ты?

— …

Она молчала.

Значит, вот как.

Я положил руку на рукоять меча.

— Что вообще представляет собой этот мир? Это сон? Если да, я проснусь, если покончу с собой?

— Н-нет! Это не сон!

— Тогда что?

— А-а…

— Отвечай, Хан Арым.

— Это не сон… Но и реальностью его назвать трудно…

— Ты что, богом стала?

— Нет. Я только создала его, но я не всезнающая и не всемогущая. После моей смерти оппа совсем перестал писать роман… А ведь ты так сильно хотел довести эту историю до финала. Поэтому я загадала желание, чтобы оппа смог увидеть концовку… И вот всё стало таким…

— Тот комментарий. Это была ты.

— Угу…

Мне стало смешно.

Тот самый комментарий, из-за которого я моментально взбесился и полез устраивать срач в интернете.

Ну конечно.

Его написал человек, который прекрасно знал, как именно вывести меня из себя.

Теперь, когда я это понял, оставалось лишь поражаться.

— А если я скажу, что вообще не собираюсь доходить до финала? Что хочу остаться здесь с тобой навсегда?

— Продолжая мучить тело этой девочки? Я знаю, что оппа не такой человек. И финал всё равно однажды наступит, каким бы способом ты ни пытался его избежать. Даже если ты преодолеешь все кризисы, когда-нибудь этот мир всё равно погибнет. Тогда оппа вернётся в реальность. А меня там уже не будет.

— Не говори так.

— Я уже умерла. Перестань вести себя как дурак и прими это.

— Знаю…

— Если знаешь, тогда давай закончим. Так она и умереть может. Куда делась твоя прежняя решимость?

— …

Я стиснул зубы так сильно, что они заскрипели.

Она смотрела на меня измученным лицом и горько улыбалась.

— Давай закончим. Если продолжим, будет больно и оппе, и мне. Ты ведь понимаешь?

— Последний… Только последний раз.

Один последний раз ведь можно.

Хотя бы это ты можешь мне позволить.

Я отодвинул стул, поднялся и подошёл к ней.

— А-а?!

Увидев, как Шлюс внезапно подошёл к Джулии и поцеловал её, подглядывавшая через щель в двери Эрика не выдержала и резко распахнула дверь.

Она быстро вбежала внутрь и пересекла барьер.

Джулия уже успела уснуть, и Шлюс бережно уложил её, склонив на стол.

Затем он вдруг поднял левую руку к кольцу, что-то тихо пробормотал, а после как ни в чём не бывало направился к Эрике.

— Ты что творишь?! Кто разрешал тебе её целовать?!

— Кошмары твоей младшей сестры больше её не мучают.

— Что?

У Эрики внутри всё оборвалось.

Кошмары закончились.

Она прекрасно понимала, что это означает.

Эрика схватила Шлюса за запястье, когда тот попытался молча пройти мимо.

— Т-ты ведь шутишь?

— Призрак больше не будет мучить твою сестру.

— …

Кап.

Слёзы упали на туфли Шлюса.

Ошеломлённая Эрика разжала пальцы.

Шлюс кое-как вытер глаза и, ничего больше не сказав, ушёл.

Ничего ведь не изменилось

— Хм-м…

Кольцо продолжало тихо гудеть.

Кронпринцесса, надевшая его на безымянный палец, жалобно простонала и уронила голову на стол.

Сколько месяцев оно уже не перестаёт вибрировать?

На этом этапе начинало казаться, что Шлюс не просто призвал душу, а вообще умудрился воскресить её.

— Хан Арым… Хан Арым…

Она уже не раз приказывала провести более тщательное расследование этого имени.

Но каждый раз безрезультатно.

Такого имени не удавалось найти ни среди людей, ни среди зверолюдей, ни среди эльфов.

Даже тайная слежка за Шлюсом почти ничего не дала.

Единственным результатом можно было считать то, что женщины из дома Лихтенбург, куда он часто наведывался, явно что-то знали.

— Может, пора переступить через гордость…

Способ существовал.

Заключить сделку с Лихтенбургами.

Однако если кронпринцесса станет вести переговоры с дворянским родом на равных из-за такого пустяка, это может подорвать престиж императорской семьи.

А если просто потребовать информацию, заносчивые Лихтенбурги вполне могли упереться и потребовать что-нибудь взамен.

«Но разве это не достаточно серьёзный вопрос?»

Речь всё-таки шла о Шлюсе Хайнкеле, герое, спасшем Империю.

Разве любая информация о нём, какой бы незначительной она ни казалась, не была важна?

Тем более это были сведения о человеке, к которому Шлюс до сих пор испытывал привязанность.

Когда-нибудь они вполне могли пригодиться.

Окончательно убедив себя в разумности этого решения, кронпринцесса кивнула и резко поднялась.

— А?

В левой руке возникло странное ощущение.

Нет.

Точнее, исчезло ощущение, которое должно было там быть.

Кронпринцесса машинально повернула голову к безымянному пальцу и заметила, что кольцо полностью перестало вибрировать.

Душа, призванная Шлюсом, исчезла.

— Только сейчас?..

По лицу кронпринцессы промелькнуло чувство опустошённости.

* * *

Состояние Джулии улучшалось с пугающей скоростью.

Прежде она постоянно выглядела уставшей, но теперь быстро вернула силы и даже стала часто выходить из дома, хотя раньше так этого не любила.

Восстановление шло настолько стремительно, что Эрике уже начинало казаться, будто такими темпами у неё даже ноги исцелятся.

«Значит, эти кошмары и правда были настолько серьёзной болезнью…»

Когда состояние Джулии постепенно ухудшалось, Эрика почти этого не замечала.

Но теперь, увидев, насколько ей стало лучше, она наконец осознала, насколько всё было серьёзно.

Эрика одновременно испытывала ужас от мысли, что чуть не потеряла младшую сестру, и болезненное чувство вины, словно что-то раз за разом покалывало сердце.

Странно.

Ведь именно Шлюс самовольно вселил душу умершей в тело её сестры.

И именно Шлюс потом от неё избавился.

Эрике совершенно не за что было чувствовать себя виноватой.

И всё же на душе почему-то становилось всё тяжелее.

— Фр-р-р!

— А?

Услышав лошадиное фырканье, Эрика выглянула наружу и удивлённо замерла.

Перед главными воротами верхом на чёрном коне сидел Шлюс.

Прежде чем служанки вообще успели среагировать, Эрика уже распахнула дверь и выбежала наружу.

— Хаа… Хаа… Это ведь тот конь, на котором ты ездил на юге?

— Ага. Мне его подарили. Иногда выезжаю на нём, чтобы он не забыл моё лицо. Вот сегодня случайно оказался поблизости и решил заглянуть.

— …

Врёт.

Специально ведь сюда приехал.

Эрика решила сделать вид, что поверила, и открыла ворота.

Стоило им распахнуться, как конь тут же вытянул к ней голову и попытался лизнуть.

— Ах ты… Совсем голову теряешь, стоит увидеть красавицу.

— К-красавицу?!

— А если ты не красавица, то кто тогда?

— …

Наверняка Шлюс сказал это совершенно без задней мысли.

Глядя, как он спокойно провёл коня мимо неё за уздцы и передал дворецкому, Эрика почувствовала лёгкое раздражение.

Будто волновалась здесь только она одна.

— Ты опять пришёл к Джулии?

— Я же сказал, просто мимо проезжал.

— Ах да. Точно.

— Но раз уж приехал, пожалуй, хотя бы ненадолго зайду к ней.

— Как хочешь. Она сейчас, наверное, у клумб за домом.

— Спасибо.

Чмок.

Шлюс шутливо взял Эрику за руку, поцеловал тыльную сторону ладони, улыбнулся и направился за особняк.

Шагал он так естественно, будто ничего особенного не произошло.

И который уже день он придумывал подобные оправдания, чтобы увидеть Джулию?..

Даже после того дня Шлюс продолжал приходить к ней.

Продолжал встречаться с Джулией, прекрасно зная, что призрака внутри неё больше нет.

Наверняка он всё ещё искал в Джулии черты той умершей женщины.

Отпустил её, но так и не сумел избавиться от привязанности.

Наверное, воспринимал Джулию как её замену.

— Хаа…

Эрика отчасти понимала его чувства, и от этого становилось ещё тяжелее.

Ей было его жалко.

Но почему-то одновременно всё это ещё и раздражало.

* * *

Проблем передо мной стояло хоть отбавляй.

Чистка, которую готовил император, была серьёзной угрозой.

Нельзя было забывать и о той «опасности», о которой предупредил меня Роман.

А ещё эти ублюдки из Асайлума, устраивающие теракты по всей Империи…

Но среди всего этого прямо сейчас наибольшую угрозу для меня представляли…

— Всё, мне реально пиздец…

Итоговые экзамены.

Я слишком отвлёкся на другие дела и совершенно забросил учёбу.

Особенно плохо всё было с занятиями Людвига.

Стоило однажды потерять нить, и после этого на лекциях я уже совершенно не успевал за материалом, поэтому приходилось записывать всё до последней детали и потом заново разбирать дома.

Хотя на коротких и внезапных контрольных мне всё-таки удавалось держаться неплохо.

На промежуточных экзаменах я с огромным отрывом занял первое место по всем предметам.

Так что на итоговых мне достаточно было хотя бы закрепиться где-нибудь в верхних строчках, чтобы стать лучшим студентом первого семестра…

— Плохо дело.

Предчувствие у меня было исключительно дурное.

Промежуточные экзамены, к счастью, полностью совпали с оригинальной историей.

Но никто не обещал, что итоговые окажутся такими же.

А раз я не представлял, какие задания там будут, заранее придумать какую-нибудь уловку тоже не получалось.

Выходило, что впервые в своей истории мне придётся сдавать экзамены Императорской Академии исключительно собственными силами.

Причём среди величайших гениев всей Империи.

— Теперь остаются только зелья…

Больше рассчитывать было не на что.

Чтобы повысить способность выкручиваться из неожиданных ситуаций, надёжнее всего было поднять характеристики.

И, к счастью, у меня имелся способ очень быстро это сделать.

[Запретное зелье]

[Стоимость: 5 монет магазина]

[Эпический предмет: нарушает законы этого мира, поэтому его невозможно скопировать или воспроизвести.]

[Описание: после употребления случайная характеристика навсегда повышается на 10. Невкусное.]

Конечно, немного напрягало, что самому выбрать нужную характеристику нельзя.

Но ничего страшного.

Монет магазина у меня сейчас было хоть завались.

[Магазин]

[За монеты магазина можно приобретать предметы.]

[Монет в наличии: 34]

В последнее время я почти забыл о существовании магазина и незаметно накопилось уже тридцать четыре монеты.

Если не ошибаюсь, после каждой покупки Запретного зелья его цена возрастала на одну монету.

Значит, всего я мог купить четыре штуки.

А это сразу сорок очков характеристик.

Если они равномерно распределятся между выносливостью, силой и живучестью, я одним махом смогу стать бойцом уровня Трие.

«Лучше не надеяться».

Но как обычно работала реальность?

Стоило добавить к уравнению мою удачу, и с какой-нибудь абсурдной вероятностью все очки могли разом улететь исключительно в способность к вычислению.

В ту характеристику, которая мне действительно нужна, они точно не попадут.

«Характеристики».

[Отображение характеристик.]

[Выносливость: 19]

[Сила: 14]

[Ловкость: 12]

[Живучесть: 8]

[Магическая сила: 1]

[Контроль маны: 1]

[Чувствительность к мане: 75]

[Способность к вычислению: 48]

Для начала я открыл окно характеристик, чтобы проверить значения до изменений.

Кажется, выносливость, сила и ловкость немного выросли.

Или мне только казалось?

Я уже не помнил, какими они были в прошлый раз, поэтому сказать наверняка не мог.

[Приобретено 4 Запретных зелья.]

Я тут же купил все четыре.

В воздухе вспыхнул свет, и появившиеся из ниоткуда четыре небольших пузатых флакона опустились на пол тренировочного зала.

Стоило мне взглянуть на эти флаконы, как желудок сразу болезненно сжался.

Тело вспомнило их отвратительный вкус.

— У-у-ук!

Но медлить было нельзя.

Я тут же открыл первый флакон и целиком вылил содержимое себе в желудок.

Желудок моментально сжался, а внутренности словно начало выкручивать, но останавливаться было нельзя.

Я прекрасно понимал: если сейчас прервусь, остальные уже не осилю.

Не делая ни единой паузы, я опустошил все четыре флакона.

— У-у… У-уф…

По объёму это было примерно как разом выпить полтора литра воды, но почему-то никакого чувства наполненности не возникло.

Может, жидкость распадалась сразу после попадания в организм?

Вот только отвратительный вкус никуда не исчезал и продолжал стоять во рту.

После четырёх флаконов подряд язык вообще онемел и начал покалывать.

Но проверить результат всё равно надо.

«Характеристики».

[Выносливость: 19]

[Сила: 14]

[Ловкость: 12]

[Живучесть: 8]

[Магическая сила: 1]

[Контроль маны: 41]

[Чувствительность к мане: 75]

[Способность к вычислению: 48]

Что?

Выносливость, сила, ловкость, живучесть и магическая сила вообще не изменились.

Так что тогда выросло?

— Да ну нахрен… Только не это, пожалуйста…

Я молился, чтобы мне просто показалось.

По-настоящему отчаянно молился.

Но сколько бы раз ни вызывал окно характеристик, результат оставался прежним.

[Контроль маны: 41]

Все сорок очков целиком ушли туда...

Сорок один.

Целых четыре значения обычного человека.

Иными словами, теперь я мог в четыре раза легче обычного человека преобразовывать ману в магическую или откатную энергию и обратно.

Раньше я бы от радости до потолка прыгал.

Ведь благодаря этой характеристике можно было преобразовывать всю откатную энергию, которую производил внутренний контур Шлюса, в магическую силу.

Настоящая читерская характеристика.

Но теперь она была уже не так нужна.

Всю откатную энергию внутреннего контура я и без того мог просто направлять в Баффе.

— Да ничего же не изменилось…

Получалось, выросла характеристика, которая сейчас практически ничего мне не давала.

Уж лучше бы ещё поднялась способность к вычислениям.

Тогда я хотя бы получил такую скорость развёртывания формул, с которой не смог бы сравниться ни один маджин.

Как же я ненавидел собственную удачу.

Меня больше ничего не держит

Я решил мыслить позитивно.

Контроль маны или что там ещё — в конце концов, нет такой характеристики, повышение которой пошло бы во вред.

Тем более резкий рост контроля маны дал мне целых три преимущества.

Во-первых, теперь при каждом запуске внутреннего контура не нужно вытаскивать громоздкий Баффе.

Раньше всякий раз, когда я запускал контур, приходилось насильно вытаскивать Баффе, чтобы избавляться от безумного количества вырабатываемой откатной энергии. Теперь её можно было просто разложить обратно в ману.

Конечно, внутренний контур я почти всегда использовал в бою, но иногда…

Например, когда жутко хочется в туалет и нужно срочно куда-то добежать, но вокруг полно людей и, если вытащить Баффе, кто-нибудь может пострадать.

Вот в такой ситуации это давало преимущество.

Боже мой.

Какое же огромное преимущество.

Во-вторых, теперь я мог устроить внутри собственного тела вечный двигатель.

Если подать во внутренний контур немного магической силы, он вырабатывает крохотное количество откатной энергии.

Если затем разложить её в ману, а после снова синтезировать из неё магическую силу, на выходе получится больше, чем было вложено изначально.

Получается самый настоящий вечный двигатель, которому плевать на второй закон термодинамики.

Конечно, имелась одна совсем-совсем незначительная проблема: если заставить этот вечный двигатель работать вечно, моё хилое тело просто не выдержит.

И третье, последнее преимущество.

Теперь я мог свободно синтезировать откатную энергию из маны.

Иными словами, мог ходить и излучать её, словно какое-нибудь сильное магическое чудовище.

Если отправиться в лес, кишащий монстрами, там я, наверное, даже смогу изображать царя зверей.

Вот уж действительно полезно.

— Ха-а…

Меня то и дело пробивало на нервный смешок.

И это всё, что я получил, разом спустив двадцать шесть монет?

Зато урок я усвоил как следует.

Запретное зелье нельзя покупать, если только монет магазина у тебя не настолько много, что их уже некуда девать.

Тем более теперь оно стоило целых девять монет.

Ситуация сильно отличалась от тех времён, когда оно стоило одну монету и я покупал его, особо не задумываясь.

Конечно, если когда-нибудь мне позарез понадобится хотя бы одно очко характеристики, выбора может и не остаться.

Но в ближайшее время пить эту дрянь я точно не собирался.

Ещё и вкус у неё отвратительный.

— Что такое? Нервничаешь?

— Похоже на то.

Шурх.

Мне на голову словно накинули петлю.

Эмилия с игривой улыбкой встала передо мной и принялась завязывать галстук.

Я прекрасно понимал, что вся эта самоотверженная забота нужна ей лишь для того, чтобы добиться моей симпатии как наблюдателя.

Прекрасно понимал и то, что Эмилия видит во мне замену Хертлокеру.

И всё же в какой-то момент поймал себя на том, что пытаюсь разглядеть во всём этом хоть немного её искренних чувств.

Будто они там вообще могли быть.

А даже если и были, с чего бы им проявляться наружу?

— Я пошёл.

— Подожди…

Я уже собирался уйти, напоследок грубо потрепав Эмилию по голове, но она ухватилась за мою руку.

— Ещё немного подзарядись перед выходом. Чтобы хорошо сдать экзамен.

— Чем мне заряжаться?

— М-м… Моей энергией? Мне обычно везёт.

— Правда?

Времени ещё хватало.

Я мягко гладил Эмилию по голове, и её глаза постепенно закрылись.

Но вдруг мне показалось, что этого маловато.

Я убрал руку.

— М? Уже всё?

— Нет. Просто подумал, что для подзарядки вот так будет лучше.

— А…

Я развёл руки в стороны.

Эмилия заметно растерялась.

Похоже, всё-таки перебор.

Я уже собирался опустить руки и сказать, что пошутил, когда…

— Ух!

— …

Эмилия вдруг бросилась прямо мне в объятия.

Я крепко прижал её к себе.

Настолько крепко, что даже подумал, не сломаю ли ей рёбра.

Тяжесть, лежавшая на душе, словно спала, и мне стало спокойнее.

Неужели Фелайн чувствовала себя так же, когда обнимала меня?

Всё-таки в объятиях и правда заключалась удивительная сила.

— Спасибо. Сил прибавилось.

— Угу… Хорошо тебе сдать экзамен.

Я оставил позади Эмилию, которая покраснела и теперь неловко переминалась с ноги на ногу.

Ну и актёрская игра.

Кто со стороны увидит, ещё подумает, что она действительно разволновалась.

Я вышел из резиденции председателя.

И сам не заметил, как огляделся, словно ожидая увидеть где-нибудь Эрику.

Разумеется, её здесь не было.

Во время промежуточных экзаменов у меня действительно хватало врагов, представлявших угрозу, но теперь, когда я стал личным рыцарем императора, мало кто осмелится меня тронуть.

Разве что госпожа Лихтенбург, у которой смелость уже все разумные пределы перешла.

Но сейчас и она находилась в положении, где была практически моими руками и ногами.

Так что во время экзаменов можно было хотя бы не опасаться нападения по заказу какого-нибудь дворянского рода.

«Любой ценой доберусь до правильной концовки и выберусь отсюда».

Она ведь ясно сказала.

Если я увижу концовку, какой бы та ни оказалась, смогу покинуть этот мир.

Наверняка сюда входит и плохая концовка, в которой человечество погибает.

Но это не значило, что я мог просто сдаться.

Ведь это был последний шанс, который она мне подарила.

Если опущу руки даже здесь, то, вернувшись в реальность, уже никогда не смогу писать.

Значит, остаётся только биться изо всех сил.

Мне надоело беспомощно сидеть сложа руки.

— Чего тебе? Я и так по уши занята, зачем опять вызвал?

Пока я шёл по тихой дороге, Эрвин вскоре как ни в чём не бывало подошла и пристроилась рядом.

Раньше даже внутри академии после моего вызова она могла тащиться целый час.

Но после того, как несколько раз серьёзно получила за подобные выходки, стала куда расторопнее.

— Волосы немного отросли?

— Правда? Я не замечала…

— Накрасилась?

— Немного… Я вроде старалась, чтобы не бросалось в глаза.

— Ага. Если особо не всматриваться, можно и не заметить.

— …

Похоже, она наконец решила отказаться от постоянного мужского образа.

Благодаря деньгам, которые я ей давал, ей больше не приходилось выдавать себя за мужчину ради тяжёлой работы.

Из-за этого теперь иногда можно было видеть, как проходившие мимо студенты удивлённо оборачивались.

Мол, ассистент Эрвин в последнее время всё больше похожа на девушку.

Впрочем, студентки, наверное, уже почти все догадались.

— Итоговый экзамен первого курса по боевой магии в этот раз письменный, верно?

— Ага. Именно так и объявили.

— Достань мне экзаменационные вопросы. Желательно ещё и ответы.

— …

Эрвин посмотрела на меня так, словно перед ней был какой-то мусор.

Что?

Чего ты так смотришь?

— Насколько же низко ты ещё собираешься пасть?

— Я с самого начала никогда не гнушался никакими средствами. Теперь у меня появилась власть, так почему бы ей не пользоваться?

Мой подход никогда не менялся.

Просто раньше у меня не было силы, поэтому моя беспринципность не так бросалась в глаза.

— Ни чести, ни совести, ублюдок…

— Заткнись и неси экзаменационные вопросы.

— Не могу.

— Наконец захотелось проверить на себе, насколько хорошо умеют пытать в следственном отделе Императорской Академии?

— Н-нет! Я не отказываюсь, я правда не могу! Я сама вообще не знаю экзаменационных вопросов!

Эрвин, которая ещё секунду назад говорила со мной грубо, мгновенно побледнела и отчаянно замахала руками.

Несколько дней назад она попыталась мне перечить и чуть не оказалась в руках имперской полиции.

После этого стоило ей почувствовать хотя бы малейший намёк на опасность, как она тут же поджимала хвост.

А уж нюх на неприятности у неё был поразительный.

— Ты разве сейчас не идёшь помогать профессору Сергею с экзаменом?

— Иду… Но вопросы профессор составляет один, так что я их ещё даже не видела.

— Бесполезная.

— Не хочу слышать это от человека, который просит меня украсть экзаменационные вопросы.

С Эрвин ничего не вышло.

Теперь мне действительно оставалось только полагаться на собственные знания и удачу и сдавать экзамен в лоб.

«Трие я точно обойду».

Стоило Трие сесть за письменный экзамен, как её оценки тут же летели вниз.

С ней проблем не будет.

Настоящей проблемой был Айнц.

Да, на промежуточных экзаменах Айнц получил низкие баллы, но во всех остальных испытаниях показывал хорошие результаты.

Если сейчас он займёт первое место, а я провалюсь, лучшим студентом семестра вполне может стать он.

— Есть какой-нибудь гениальный способ?

— Ты ведь понимаешь, насколько, блять, жалко сейчас выглядишь?

— Ага. Понимаю. Так способ есть?

— Откуда мне знать! Я во время экзамена всё равно буду ходить между рядами. Если хочешь, подключись к моим глазам и списывай.

— О. Ты гений?

— …

А ведь точно.

Я же мог пользоваться глазами Эрвин.

Во время экзамена она будет ходить по аудитории, следя, чтобы никто не списывал.

Если в этот момент разделить с ней зрение, я смогу увидеть ответы всех студентов, сравнить их и выбрать правильный.

Гениально же?

Я восхищённо захлопал в ладоши.

Эрвин смотрела на меня с неприкрытым презрением.

— И этот человек — личный рыцарь императора. Будущее страны мрачно…

Мрачно, не спорю.

Если всё продолжится в том же духе, фанатики сожрут человечество, и оно окажется под властью маджинов.

Нужно как можно быстрее сменить императора и создать условия, в которых я смогу действовать как захочу.

Иначе увидеть правильную концовку будет почти невозможно.

«Меня больше ничего не держит в этом мире».

После того как я собственными руками отпустил её, вся привязанность словно исчезла разом.

У меня больше не осталось ни единой причины задерживаться здесь.

Как можно быстрее уничтожить Асайлум и увидеть правильную концовку.

А потом вернуться в реальность.

Вернуться и дописать собственный роман до конца.

Ради этого я был готов на что угодно.

* * *

— Ха-а… Ну и дела…

Читая доклад, присланный адъютантом, Роман не удержался от смешка.

В нём рассказывалось о недавних действиях командира Первой дивизии.

Пьянство на службе, оскорбления солдат, избиения, неподобающее поведение…

За всё это командир Первой дивизии успел получить целую россыпь мелких взысканий.

За одну неделю он заработал столько наказаний, сколько обычному генералу было бы трудно собрать даже за целый год бесчинств.

Уже ходили слухи, что такими темпами его скоро с позором уволят из армии.

— Похоже, у него старческий маразм. Говорят, императорская семья уже подумывает избавиться от него и ищет следующего командира Первой дивизии.

— Маразм… Да. Вполне можно будет списать всё на маразм.

— ?..

Скрип.

Роман отложил доклад и откинулся в кресле.

Старческий маразм.

Идеальное оправдание.

Что, если престарелый командир Первой дивизии, окончательно свихнувшись, внезапно прикажет атаковать граждан Империи?

Это будет всего лишь несчастный случай.

Достаточно повесить одного выжившего из ума старика — и больше не останется никого, с кого можно было бы спросить.

Просто несчастный случай.

«Что же они собираются устроить?..»

Роман напряжённо пытался представить ход мыслей императора, когда его глаза внезапно широко раскрылись.

Точно.

У Первой дивизии был воздушный корабль.

А главным орудием этого корабля являлась Пушка уничтожения.

Изначально её разработали как осадное орудие, а теперь продолжали совершенствовать, стремясь превратить в абсолютное оружие для убийства маджинов.

— Чёрт. Назначь учения наших противовоздушных подразделений.

— Что? Так внезапно?

— Да. И сделай их настолько жёсткими, чтобы они максимально походили на настоящий бой. Чтобы, даже если завтра королевство Труд вдруг поднимет в воздух корабль, мы смогли его сбить.

— Э-э?..

Адъютант даже не сумел скрыть растерянности от столь неожиданного приказа.

Поскольку ни одно государство, кроме Империи, вообще не располагало воздушными силами, противовоздушные подразделения Третьего корпуса считались экспериментальными и практически не получали поддержки.

Адъютант совершенно не понимал, зачем Роман вдруг требует за один день превратить это существующее почти лишь для вида подразделение в силу, способную вступить в настоящий бой.

Итоговый экзамен первого семестра (1)

— Суть внутреннего контура ничем не отличается от внешнего, и все необходимые составляющие у них одинаковы…

— Трие.

— А, учитель!

Трие, шедшая и без остановки читавшая свои записи, радостно обернулась на знакомый голос.

Шлюс…

— Здравствуйте и вам, ассистент.

— Угу. Привет.

И ассистент Эрвин.

«В последнее время они часто ходят вместе».

Неужели он успел подружиться даже с ассистентом?

Впрочем, оба были простолюдинами. В Императорской Академии, переполненной дворянами, неудивительно, что они сблизились.

— Что это у тебя?

— Конспект! Внезапно объявили письменный экзамен, вот я на скорую руку уместила всё на одной-двух страницах.

— Основательно подготовилась…

С привычкой вести записи и усердием у неё действительно всё было прекрасно.

Шлюс никак не мог понять, почему при этом Трие настолько ужасно сдавала письменные экзамены.

Втроём они пошли дальше и вскоре добрались до экзаменационного зала.

— О-о! Ну что, оба хорошо подготовились? Я вот, к слову, вообще не учился!

— Ты в своём уме?..

— Всё равно сдам лучше тебя, Трие. Я-то обычно хорошо усваиваю материал на занятиях.

— Ах ты!..

На провокацию Айнца Трие могла лишь скрипнуть зубами.

Ведь оценки у неё действительно были ниже, чем у него.

Как он умудрялся только и делать, что развлекаться, и при этом получать такие хорошие баллы?

Хотя, возможно, он лишь говорил, что бездельничает, а сам втайне усердно занимался.

«Если Айнц говорит, что бездельничал, значит, он действительно бездельничал».

Шлюс же ни секунды не сомневался в его словах.

Айнц был настоящим гением, искренне считавшим, что если ты и без того достаточно хорош, отдельно готовиться вообще незачем.

По мере приближения времени экзамена зал начал заполняться студентами.

И вот, когда после назначенного времени прошло ровно три минуты, появился Сергей с портфелем в руке.

— Итак. Сегодняшний экзамен завершает этот семестр. Постарайтесь показать всё, на что способны. Ассистент, раздай экзаменационные листы.

— Хорошо.

Эрвин приняла портфель, тут же открыла его и достала несколько десятков листов.

Перелистнув их, она недоумённо склонила голову набок.

Что-то было не так.

На листах не было написано вообще ничего.

Ни спереди, ни сзади.

Может, вопросы были нанесены каким-то особым способом?

Эрвин с недоумением подошла к Сергею.

— Профессор. Разве это не чистые листы?

— А-а! Вот же! Вместо экзаменационных заданий, которые я целый месяц усердно готовил, я случайно принёс чистую бумагу!

— Профессор?..

Сергей театрально хлопнул себя по лбу и воскликнул.

Эрвин отчётливо заметила улыбку на его лице.

— Надо же было допустить такую ошибку! Ничего не поделаешь! Сегодня вместо письменного итогового экзамена проведём практический!

— Что-о?!

— Ребята! Отодвигайте столы!

— …

У студентов отвисли челюсти.

А Шлюс среди них лишь рассмеялся от абсурдности происходящего.

«В итоге всё-таки пошло по оригиналу…»

Объявить письменный экзамен, чтобы всех обмануть, а потом внезапно заменить его практическим.

Похоже, Сергей стал куда большим любителем розыгрышей, чем был в оригинальной истории.

С этой мыслью Шлюс отодвинул стол.

В центре тренировочного зала очень быстро образовалось большое свободное пространство.

— П-профессор. А что именно вы подразумеваете под практическим экзаменом?

— Хм… Может, каждому по очереди провести со мной спарринг?

— Вы ведь шутите?

— О! А тут как раз совершенно случайно подготовлен подходящий барьер!

Сергей щёлкнул пальцами.

В тот же миг по тренировочному залу развернулся барьер.

Он отделял арену от зрительских мест и был настолько прочным, что обычной огневой мощью пробить его было практически невозможно.

Почувствовав чудовищную мощность барьера буквально собственными телами, студенты наконец поняли.

Профессор Сергей с самого начала вообще не собирался проводить письменный экзамен.

— Ну что! Кто хочет напасть первым?

— …

Сергей с энтузиазмом стукнул кулаками друг о друга.

Отставной пятизвёздочный генерал.

Человек, способный в одиночку противостоять целой дивизии.

Мужчина, переживший все тридцать две попытки покушения на свою жизнь.

От одной мысли, что им предстоит сражаться с сильнейшим человеческим оружием Империи, лица студентов побледнели.

* * *

«Вот дерьмо».

Среди студентов началась настоящая паника.

В оригинальной истории их хотя бы предупредили заранее, и они успели морально подготовиться.

А сейчас все явились с одним карандашом, рассчитывая спокойно написать экзамен, и вдруг выяснилось, что придётся драться с чудовищем.

Даже я такого развития событий совершенно не ожидал.

Я ведь уже разработал великий план списывания с помощью глаз Эрвин, а теперь он весь пошёл прахом.

От досады я покосился на Эрвин и встретился с ней взглядом.

Она как раз убирала чистые листы обратно в портфель и, заметив меня, показала язык.

Вот ведь зараза.

После экзамена, пожалуй, придётся её наказать.

— Ой! А здесь совершенно случайно оказался одолженный мною измеритель урона! Чем больше урона покажет этот артефакт, тем выше будет ваша оценка! Однако я буду изо всех сил уклоняться, чтобы не получать урон, а время от времени ещё и контратаковать. Если я решу, что вы больше не способны продолжать бой, на этом ваш экзамен закончится. Пока не выходите за пределы барьера, никаких ограничений на способы атаки нет!

Сергей обстоятельно объяснил правила.

Однако он ничего не сказал о том, что запрещено ломать сам барьер.

Я уже подумал, что в крайнем случае можно ненадолго отключить его, добраться до артефакта и подправить показатели, когда Сергей вдруг посмотрел прямо на меня и резко вздрогнул.

— А! А-а! Точно! Само собой, вмешиваться в формулу барьера тоже запрещено!

— Ц…

Последний запасной вариант был перекрыт.

Теперь действительно придётся изо всех сил сражаться с Сергеем.

Проблема была в том, что именно ко мне Сергей наверняка применит куда более строгие критерии, чем к остальным.

Я уже почти видел худшее будущее, в котором мгновенно получаю его апперкот, теряю сознание и заканчиваю экзамен с нулём урона.

— Ещё вопросы?

— А что будет, если вывести вас из строя?

— Тогда, естественно, получишь максимальный балл. Что, уверена в себе, Шульценбург? Заходи за барьер! Первой будешь ты!

— А… А-а…

Лицо Трие мгновенно побелело.

Обычно в подобных ситуациях первым всегда вызывали меня, но благодаря тому, что Трие не смогла сдержать любопытство, я сумел немного отодвинуть свою очередь.

Если сначала посмотреть, как будет действовать Сергей, это наверняка сильно поможет набрать больше очков.

— Оружие ведь можно использовать?

— Любое оружие, которое вы принесли с собой в экзаменационный зал!

По залу тут же прокатились жалобные стоны.

Кто-то причитал, что надо было принести из дома целую горсть магических камней, а кто-то жалел, что не прихватил хотя бы кухонный нож.

Всё начинало напоминать промежуточный экзамен.

Если не считать того, что сейчас противником был Сергей.

— Профессор, можно мне ненадолго выйти?

— Ага. Без проблем.

— Спасибо.

В этот момент Эрвин с несколько затруднённым выражением лица покинула экзаменационный зал.

Может, срочно понадобилось в туалет?

Или её вызвали ублюдки из Асайлума?

Впрочем, неважно.

Если случится что-нибудь серьёзное, я просто подключусь к зрению Эрвин, проверю ситуацию и прибегу на помощь.

— Вы ведь будете осторожны и не покалечите меня?..

— …

Трие нерешительно вошла за барьер, держа в руках сияющий длинный меч.

Сначала она выглядела напряжённой, но стоило принять боевую стойку, как тело полностью перестало дрожать.

Похоже, к сражениям с сильными противниками ей действительно было не привыкать.

— Как только сдвинешься с места, будем считать, что бой начался.

— Фу-у…

Трие глубоко вдохнула.

И в тот миг, когда она резко распахнула глаза…

Бах!

Тело Трие выстрелило вперёд подобно вспышке света.

Одновременно несколько жёлтых вспышек, словно хлысты, разошлись во все стороны и устремились к Сергею.

Достаточно было посмотреть ему в глаза.

Он явно сильно растерялся.

Вж-жух!..

От первых двух вспышек Сергей попытался уклониться.

Но быстро понял, что следом летит слишком много новых атак, и начал принимать их на себя.

Одновременно цифры на измерителе стремительно поползли вверх.

Следом в него полетел клинок Трие, но вот его Сергей принимать уже явно не собирался.

Он уклонялся от каждого взмаха и одновременно приближался к ней, пока в итоге уже самой Трие не пришлось отступать.

— Хаа… Хаа…

Её дыхание стало тяжёлым.

Наверное, она собиралась закончить всё первым рывком.

Но даже после решающей атаки, ради которой она с перегрузкой одновременно задействовала внутренний и внешний контуры, Сергей остался совершенно невредим.

— Боевой дух уже сломлен? Начинаешь думать, что не сможешь победить, Шульценбург?

— Нет!

Трие с криком снова бросилась вперёд.

Но скорость была уже ниже, чем при первом рывке, а мощность вспышек заметно ослабла.

Достаточно было взглянуть на движения Сергея в ответ.

Он собирался заканчивать.

— Кх?!..

Бум!

Всё произошло мгновенно.

Сергей ладонью отбил летящий клинок, ворвался вплотную и выбросил кулак прямо в лицо Трие.

Но остановил его в последний миг, прежде чем тот коснулся её носа.

— Этим ударом ты была бы мертва, Шульценбург.

— Признаю…

Трие опустила меч.

Бой завершился меньше чем за минуту.

Похоже, из-за большого количества студентов Сергей собирался быстро разбираться с каждым и сразу переходить к следующему.

Измеритель показывал:

250

Сравнивать пока было не с чем, поэтому я понятия не имел, высокий это результат или низкий.

Но Сергей получил от Трие лишь несколько маломощных вспышек, похожих на удары хлыста.

Пусть они и попали по нему раза три-четыре, серьёзного урона нанести не должны были.

«Я понял, как это проходить».

Чтобы получить высокий балл, нужно много раз наносить небольшой урон.

Если, как Трие, с самого начала броситься на Сергея изо всех сил, он тоже быстро начнёт всерьёз тебя подавлять.

А если попытаться вложить всё в один мощный удар, Сергей просто уклонится.

Значит, ключ к экзамену — как можно сильнее раздуть суммарный урон множеством мелких атак, от которых трудно увернуться.

— Следующий доброволец есть? Нет? Тогда Шлюс Хайнкель, заходи!

— Да.

Ну конечно.

Если добровольцев нет, первым всегда становлюсь я.

— Учитель. Что бы ни случилось, не пугайся.

Проходя мимо, Трие слегка хлопнула меня по плечу.

Да чего мне вообще бояться?

Это же не смертельный бой.

— Кха-ха-ха! Уже не терпится! Как будешь готов — двигайся!

— …

Вся моя самоуверенность растаяла в тот же миг, когда я оказался внутри барьера.

И где здесь вообще профессор, сражающийся со студентом?

Передо мной стоял не человек.

Я видел лишь огромного бурого медведя, готового разорвать свою добычу на куски.

Даже прекрасно понимая, что Сергей меня не убьёт, я не мог остановить дрожь.

Это было уже на уровне инстинктов.

Такой страх невозможно было преодолеть без постоянных тренировок, подобных тем, через которые прошла Трие.

«Я сейчас свихнусь…»

Разве в моём романе вообще была такая штука, как подавляющее присутствие?

Даже когда в бою с Хертлокером я едва не погиб, мне, конечно, было страшно, но не настолько.

Я стиснул зубы, изо всех сил пытаясь подавить дрожь.

Экзамен всё равно нужно сдавать.

Может, среди воспоминаний Шлюса найдётся что-нибудь о встрече с настолько подавляющим противником?

Вот бы сейчас сработала «Память истинного тела» и помогла подавить этот страх.

Но, сколько я ни ждал, ничего не произошло.

«М?..»

В этот момент я почувствовал странную волну магической силы.

Настолько слабую, что без достаточно высокой чувствительности к мане её вообще невозможно было бы заметить.

Она исходила от формулы, вживлённой в сердце Эрвин.

Формула автоматически испускала такой сигнал всякий раз, когда Эрвин чувствовала страх, тревогу или что-нибудь подобное.

Я тут же подключился к её зрению и слуху.

— Я правда не шпионка! Я ведь даже прошла то испытание с убийством человека!

— Подумаешь, убила одного раба… Информация постоянно утекает, и руководство считает, что подозревать следует именно тебя. Если тихо умрёшь, твою семью оставят в живых. Решай. Будешь шумно сопротивляться и погубишь младших или умрёшь одна.

«Чёрт».

Чрезвычайная ситуация.

Я столько сил потратил, чтобы заполучить эту шпионку, а они решили её убить?

Нужно было немедленно бежать к Эрвин.

У меня не было времени возиться с кучей мелких заклинаний и накапливать урон.

Одним ударом.

На полной скорости.

Вложить в Сергея всю свою силу и свалить его.

С одной этой мыслью я принял стойку и начал разогревать внутренний контур.

«Выбор и концентрация».

Неважно, кто победит — я или Сергей.

Этот экзамен закончится за пять секунд.

Страх, ещё недавно заполнявший меня целиком, уже бесследно исчез.

Итоговый экзамен первого семестра (2)

«Шансов всего три».

Я быстро перебирал в голове способы одолеть Сергея.

В итоге нашёл лишь один вариант, который хотя бы теоретически мог сработать.

У меня будет ровно три момента, когда я смогу его победить.

Упущу все три — и шансов больше не останется.

О том, что Сергей может погибнуть, можно было вообще не беспокоиться.

Даже если я наброшусь на него с намерением превратить в месиво, ещё не факт, что сумею хотя бы поцарапать.

— Фух…

Я глубоко выдохнул и запустил внутренний контур.

Откатная энергия мгновенно начала накапливаться в теле и стекаться к правой руке.

Вдобавок всю вырабатываемую ману я преобразовал в откатную энергию и тоже направил туда.

Вскоре откатной энергии стало так много, что она начала буквально выплёскиваться из тела наружу.

Руку пронзила такая боль, будто её заживо поджаривали.

Ещё немного — и она действительно могла расплавиться.

— Хх…

Сейчас.

Я выбросил вперёд правую руку, которую до этого прятал за спиной, и высвободил Баффе.

В тот же миг наружу вырвалась вспышка высотой до самого потолка барьера, описала дугу и начала обрушиваться вниз.

Стоило сжать кулак, и я мог превратить её в более узкий и прямой клинок.

Но я специально не стал этого делать, чтобы охватить как можно большую площадь.

Иначе в такого быстрого противника, как Сергей, просто не попасть.

БАХ!

Синяя вспышка, словно огромная волна, с бешеной скоростью обрушилась на Сергея.

Но тот совершенно спокойно ушёл в сторону одним шагом.

Я тут же повёл Баффе горизонтально, однако Сергей буквально распластался по полу и снова уклонился.

Первая возможность прикончить его уже была упущена.

— Опасной штукой размахиваешь!

В тот же миг взгляд Сергея полностью изменился, и он рванул прямо на меня.

Похоже, понял, что попадание будет опасным.

Я сам бросился ему навстречу, резко сокращая длину Баффе.

Огромная волна света мгновенно втянулась обратно к моей руке и обрела форму длинного меча.

«Выбор и концентрация. Ловкость — три секунды».

Я увидел, как глаза Сергея широко раскрылись.

Теперь я различал каждое движение его ног.

Каждое движение рук.

По скорости я превосходил Сергея.

Правда, всего три секунды.

— Вот же чёрт!

Медлить было нельзя.

Я ворвался ему под руки и обрушил серию ударов.

Сергей отступал, каждый раз уходя от самого кончика клинка буквально на волосок.

«Чёрт!»

Более того, он ещё умудрялся использовать промежутки между моими движениями.

Я был быстрее.

У меня в руках был меч.

И всё равно Сергей подавлял меня.

Вторая возможность тоже ушла.

Теперь оставалось пережить его контратаку.

Рука Сергея молниеносно сомкнулась на моём правом запястье, полностью обезвредив Баффе.

В следующую секунду кулак полетел мне в лицо.

— Кх!

ПАХ!

Я успел наклонить голову.

Кулак пронёсся рядом с ухом, пробил звуковой барьер и разорвал мне барабанную перепонку.

Ровно в этот момент три секунды закончились.

А уже отведённый назад кулак Сергея был направлен мне в живот.

— Конец, Шлюс.

Правая рука была схвачена, поэтому Баффе я использовать не мог.

Даже если снова вложить Выбор и концентрацию в ловкость, сбежать уже не получится.

Оставалось лишь дождаться последней возможности.

«Выбор и концентрация. Живучесть — одна секунда».

В тот же миг удар, который я даже не успел увидеть, врезался мне точно под ложечку.

БАХ!

— ?!..

Я перестал дышать.

Внутренности словно одновременно встряхнули и заставили отплясывать брейк-данс.

По всему телу прокатилась чудовищная боль.

Но я выдержал.

Не улетел назад.

Рёбра не сломались.

Внутренности не разорвало, и в шок я не впал.

Теперь моя очередь.

Последняя возможность свалить Сергея.

— А?

Сергей опустил взгляд, и на его лице появилось удивление.

Он заметил, что указательный палец моей левой руки направлен ему точно под ложечку.

Теперь пора вернуть полученное.

«Выбор и концентрация. Магическая сила — одна секунда».

Всё тело мгновенно наполнилось магической силой.

Одновременно развернулась формула выброса Магической силы.

Без колебаний.

Огонь.

БАААХ!..

Раздался оглушительный взрыв, и по залу прокатился шквал ветра.

Меня тут же накрыло магическое истощение, и зрение резко погасло.

Когда я снова смог видеть, перед глазами зияла огромная дыра в стене аудитории.

— Ой-ой! Простите! Я вам экзамен сорвала?

— …

Весёлый голос.

Я посмотрел в сторону и увидел Алексию.

Она стояла довольно далеко, держа Сергея за шиворот, и весело улыбалась.

Похоже, она решила, что это не экзамен, а настоящая драка.

— Госпожа председатель… Ну почему именно сейчас…

Ноги подкосились, и я рухнул вперёд.

Всё равно Сергей наверняка каким-нибудь образом сумел бы отбить атаку.

Я взглянул на измеритель.

Ноль.

Столько шума поднял, а даже не задел его…

От бессилия меня пробило на смех.

* * *

— Экзамен окончен?

— Вроде бы да. Но на всякий случай…

— Можно мне выйти?

— Можно, но ты мог получить смертельную травму, поэтому лучше сначала показаться медикам…

— Тогда я пойду.

— …

Шлюс отряхнул колени, поднялся и, пошатываясь, тут же покинул экзаменационный зал.

Сергей проводил его взглядом и посмотрел на свой правый кулак.

«Ощущение было такое, будто я ударил по куску железа».

Изначально он вовсе не собирался бить студента в полную силу.

Планировал остановить кулак прямо перед его лицом и сказать: «Этим ударом я бы тебя убил».

Но стоило начать бой со Шлюсом, как Сергей сразу передумал.

Им овладело ощущение опасности.

Чтобы победить этого парня, придётся драться всерьёз.

Мало того что Шлюс обрушивал огромные дальние атаки по площади, он ещё и размахивал мечом со скоростью, превосходящей самого Сергея.

«Если только схватить его, я выиграю».

«Нужно лишь обезвредить этот световой меч».

С этой мыслью Сергей тут же перехватил правую руку Шлюса.

А следующим ударом собирался всё закончить.

Он и представить не мог, что Шлюс выдержит.

В награду за это Сергей даже решил позволить ему нанести один ответный удар.

— Госпожа председатель.

— Э-хе-хе! Простите! Я как раз вернулась и решила немного пройтись по территории академии! А тут смотрю — кто-то так страшно дерётся, вот я и вмешалась!

— …

Алексия незаметно приблизилась к нему.

— Профессор. Если бы вы только что не уклонились, то умерли бы.

Она прошептала это ему на ухо.

Сергея пробрала дрожь.

Он и сам думал то же самое.

Пусть его тело и называли стальным, но прими он на себя выброс магической силы такой мощности, то как минимум получил бы смертельное ранение.

Сергей ещё раз обернулся и посмотрел на огромную дыру в стене.

По спине пробежал холодок.

Он был уверен, что Шлюс уже израсходовал всю магическую силу, размахивая световым мечом и запуская внутренний контур.

Кто бы мог подумать, что тот приберёг ещё столько…

— Ху-ху-ху! Тогда я пойду!

— …

Алексия, уловив настроение, мгновенно исчезла.

Конечно, Сергей был благодарен ей за спасение жизни.

Но теперь возникла серьёзная проблема.

Из-за вмешательства постороннего Шлюс получил ноль баллов.

И что теперь с этим делать?..

Сергей схватился за голову и тяжело вздохнул.

А затем крепко запомнил одну вещь.

«Если придётся подавлять Шлюса, нужно убивать его одним ударом».

Если когда-нибудь доведётся сражаться со Шлюсом по-настоящему, нельзя давать ему ни единого шанса на контратаку.

Бить нужно не в живот.

А в голову.

Сегодня Сергей прочувствовал это особенно ясно.

* * *

— Кх-х…

Я вышел наружу, делая вид, будто всё нормально, но на деле состояние было паршивым.

Живот продолжало пронзать такой болью, словно внутренности внутри переплелись друг с другом и устроили пляску.

Даже если органы не разорвало, как минимум можно было подозревать разрыв мышц живота.

[Приобретено 1 малое лечебное зелье.]

В конце концов я не выдержал, купил лечебное зелье и залил его в желудок.

После этого огромный синяк на животе начал прямо на глазах исчезать.

«Я реально думал, что умру».

Даже с «Выбором и концентрацией», вложенным в живучесть, боль на какое-то время почти полностью парализовала тело.

Если бы я принял тот удар без способности, меня бы просто разнесло на куски.

Зато теперь я ещё раз понял, что живучесть вовсе не делает меня неуязвимым.

До сих пор противники были недостаточно сильны, поэтому я мог использовать её почти как абсолютную защиту.

Но против атак Сергея или маджинов одной живучести меня уже не спасёт.

Стоило это запомнить.

«И всё-таки… ноль баллов…»

Стоило вспомнить экзамен, как тут же накрыло сожаление.

Не надо было с самого начала идти на полной мощности.

Тогда Сергей, возможно, позволил бы мне пару раз по себе попасть.

И Алексия не приняла бы всё за настоящий бой и не утащила бы его в сторону.

Я вступил в бой с намерением закончить всё за пять секунд.

И в результате ни разу не попал по Сергею.

Может, если Айнц тоже получит ноль, я всё ещё смогу стать лучшим студентом?

А если ещё несколько дворян с высокими оценками тоже каким-нибудь чудом получат ноль…

«Да кого я обманываю. Всё, пиздец».

Столько нулей точно не будет.

Первое место по боевой магии можно было считать потерянным.

Но случившегося уже не изменить.

Сейчас куда важнее была Эрвин.

Нужно сначала разобраться с её проблемой.

Для начала я подключился к её зрению и слуху, чтобы понять, где она находится.

— Может, уже хватит врать? Ты ведь продавала нашу информацию Шлюсу Хайнкелю.

— Да не делала я этого! Я собиралась стать л-любовницей Шлюса и шпионить за ним…

— Не смеши! Думаешь, Шлюс возьмёт себе в любовницы такую мужеподобную девку? Хватит юлить. Просто признайся, что хотела воспользоваться влиянием Шлюса и сбежать из культа. Скажешь правду — хотя бы младших оставим в живых.

Да они охренели?

Эрвин мужеподобная?

Сразу видно статистов из фэнтезийного мира, где все сплошь красавцы.

Несут подобную чушь и даже не сомневаются.

Местоположение Эрвин я выяснил.

Она была совсем недалеко.

Нужно спешить.

На неё уже наставили нож.

Вскоре я увидел их впереди.

— Эрвин! Ты чего там делаешь?

— А-а! Я просто дорогу этим людям показывала!

— Ц…

Я ещё издалека замахал рукой и подошёл к ним.

Те раздражённо цокнули языками, сунули руки в карманы и отвернулись.

Может, прямо сейчас всех перебить?

Нет.

Если среди них были верующие, которым не вливали силу маджина, я превращусь в убийцу невинных студентов или сотрудников.

Но и просто отпустить их нельзя.

Они уже всерьёз подозревали Эрвин в предательстве.

Значит, её младшие тоже были в опасности.

Я посмотрел на лицо Эрвин.

Она стояла чуть ли не со слезами на глазах, совершенно не понимая, что делать.

Выход был только один.

Нужно было превратить её ложь в правду.

— Т-тебе разве сейчас не экзамен сдавать?

— Быстро закончил и вышел. Подставь губы.

— Ч-что?

— Сказал, подставь.

— Мм?!..

Я схватил Эрвин за затылок, притянул к себе и поцеловал.

Это был не лёгкий поцелуй.

А долгий, настойчивый поцелуй, каким целуются любовники.

Подглядывавшие за нами люди сначала растерялись, а затем наконец ушли.

Теперь у них должно было появиться доказательство того, что Эрвин действительно стала моей любовницей, чтобы выведывать у меня информацию.

Но если они продолжат подозревать её, всё будет зря.

Поэтому, пока те не скрылись за углом, я не отпускал вырывающуюся Эрвин.

Она раз за разом кусала меня за язык, и во рту появился вкус крови.

Но я всё равно продолжал насильно целовать её.

— Пх-хаа!..

— Ушли.

ШЛЁП!

Стоило мне отстраниться, как голову резко отбросило в сторону.

Щека горела.

Я повернулся.

Эрвин, тяжело дыша, сверлила меня яростным взглядом.

«Вот теперь я точно влип».

Сначала без разрешения вскрыл ей грудь, вживил формулу в сердце и превратил практически в рабыню.

А теперь ещё и дошёл до насильственного домогательства…

Похоже, с Эрвин я нажил врага на всю жизнь.

Итоговый экзамен первого семестра (3)

— А…

Не сумев совладать со злостью, Эрвин сначала ударила, а уже потом подумала.

Примерно через три секунды она осознала, что натворила.

Она ударила по щеке мужчину, в руках которого находились её жизнь и смерть.

— П-прости… Прости… Нет, простите…

— Эрвин.

— Ик?! Да?

— Возвращайся в экзаменационный зал. Профессор Сергей сейчас, наверное, уже не знает, что делать.

— Д-да…

Невозможно было не удивиться настолько спокойной реакции Шлюса.

Но Эрвин тоже постаралась сделать вид, будто ничего не произошло, и поплелась обратно к экзаменационному залу.

Вокруг было слишком много глаз.

Наверняка он просто решил, что не может наказать её прямо здесь.

— …

Однако прошло уже немало времени, а через коммуникационную магию так и не раздался угрожающий голос.

Неужели он не станет мстить за то, что она посмела ударить его по щеке?

А может, Шлюс и сам считал, что заслужил это.

«Нет. Быть такого не может».

Да ну.

Эрвин резко замотала головой и коснулась губ.

В памяти вновь всплыло ощущение от недавнего грубого поцелуя.

Этот поцелуй спас её.

Защитил от верующих культа, подозревавших её в связи со Шлюсом.

Шлюс просто принял рациональное решение, чтобы сохранить внедрённую в культ шпионку.

Но кто вообще способен за одно мгновение решить поцеловать простолюдинку-аспирантку у всех на глазах?

Даже понимая, какой поступок будет правильным, человек инстинктивно станет колебаться, думая о запятнанной репутации и разрушенных отношениях.

Но Шлюс не колебался ни секунды.

Именно эта безоговорочная решительность даже пугала Эрвин.

Казалось, всё, что не служило достижению его цели, он воспринимал лишь как вещи.

И именно из-за этого страха она его ударила.

Страха, что её тоже используют как вещь, а когда она перестанет быть полезной — просто выбросят.

«Но всё равно… целовать-то зачем…»

Чем дольше Эрвин вспоминала ощущения от поцелуя, тем сильнее краснело её лицо.

Шлюсу вскоре предстояло войти в дворянское общество, а он всё равно пошёл на настолько крайний шаг, как публичный поцелуй.

После такого о браке с дворянками можно было практически забыть.

Чувствуя одновременно страх перед каким-то безумием Шлюса и непонятное волнение, Эрвин вдруг задумалась:

«Неужели я настолько для него важна?»

Она впервые всерьёз усомнилась в том, как именно Шлюс к ней относится.

Разве вещи, которую собираешься использовать и выбросить, придают настолько большое значение?

Может, Шлюс вовсе не настолько рационален, как ей казалось?

Может, он просто из тех людей, кто не способен выбросить ничего, что однажды оказалось у него в руках, и пытается сохранить это любой ценой?

Погружённая в разные мысли, Эрвин незаметно добралась до экзаменационного зала.

— Это ещё что такое…

Огромная дыра в стене.

Подняв на неё взгляд, Эрвин застыла на месте.

* * *

На следующий день после того, как я с треском провалил итоговый экзамен по боевой магии, меня вызвали в кабинет профессора Сергея.

— Шлюс Хайнкель. Заходи, садись.

— Да, профессор.

— Итак. Я знаю, что у тебя немало претензий по поводу итогового экзамена.

— Что? О чём вы?..

Я не смог скрыть растерянности.

Я напал на Сергея изо всех сил и проиграл.

Какие у меня вообще могли быть претензии?

— В самом конце вмешалась председатель. Если бы не это, ты бы не получил ноль.

— Но даже без госпожи председателя вы ведь смогли бы уклониться.

— Смог бы. Но не собирался.

— Что вы имеете в виду?

— Если сражаться со студентами в полную силу, разумеется, можно вообще не пропустить ни одного удара. Поэтому, чтобы оценить ваши способности, мне приходилось в определённой мере поддаваться.

— И поэтому вы хотите дать мне возможность пересдать?

— Нет. В этом нет необходимости. Ты уже гарантированно занял первое место по боевой магии за первый семестр.

— ?!..

Это звучало совершенно нелепо.

Измеритель показал ноль.

Не мог же Сергей просто по собственному желанию нарисовать мне баллы.

Это нарушило бы принцип равенства.

— Кха-ха-ха! Судя по лицу, ты хочешь спросить, как вообще умудрился занять первое место!

— Именно…

— Всё просто. После тебя ни один студент даже не сумел меня задеть, поэтому все получили по нулю.

— Что? Зачем же вы…

— Потому что иначе было бы несправедливо. Если против тебя я сражался всерьёз, то ради равных условий должен был точно так же всерьёз подавить и всех остальных, разве нет?

— …

Я потерял дар речи.

Нет, если собирался поставить всем ноль, зачем вообще было проводить этот итоговый экзамен?

В итоге выгоду получила только Трие, которая вышла первой и успела набрать хоть какие-то очки.

— Поздравляю. После первого места при поступлении ты стал лучшим студентом и по итогам первого семестра. Можешь идти.

— Спасибо, профессор.

Я попрощался с Сергеем и вышел из кабинета.

Эрвин открыла мне дверь, и взгляд у неё был какой-то странный, но я постарался его проигнорировать и прошёл мимо.

Наверное, до сих пор страшно злилась из-за того, что в прошлый раз я украл у неё поцелуй.

Впрочем, Эрвин всё равно находилась в положении, из которого не могла от меня уйти, поэтому особого значения это не имело.

Проблемой могли стать взгляды окружающих, но и это оказалось не так уж плохо.

Наоборот, после случившегося дворянское общество наверняка сочтёт меня отбитым ублюдком, и я смогу выпасть из брачных интриг.

Больше не придётся оказываться между семьями, которые дерутся за право заполучить меня в зятья.

«Одно первое место уже есть».

Я переживал, думая, что окончательно провалил экзамен, поэтому хорошие новости пришлись очень кстати.

А ещё после этого стало окончательно ясно одно.

Сергею категорически нельзя позволять самому придумывать экзамены…

Каждый экзамен, который он с таким энтузиазмом готовил, в итоге шёл совсем не так, как он задумывал.

Иначе как отсутствием таланта к составлению экзаменов это объяснить было невозможно.

В этот раз вообще все, кроме одного человека, получили одинаковый результат.

Что тут ещё говорить.

— Вы вернулись, господин Хайнкель.

— А чего вдруг на «вы»?

— Просто так. Удивился?

— Немного… Завари мне чаю.

Вернувшись в резиденцию, я торопливо развязал галстук и направился в тренировочный зал.

Экзамены ещё не закончились.

Оставался экзамен по элементальной магии Людвига.

Не было никаких гарантий, что и этот итоговый экзамен пройдёт так же, как в оригинале, поэтому подготовиться следовало как можно тщательнее.

Хотя нет.

Даже если всё будет точно по оригиналу, это тоже проблема.

Потому что по оригинальному сюжету сложность этого экзамена была просто безнадёжной.

— Братик. Я заварила чай.

— Ага. Поставь рядом и можешь идти.

— Если я сейчас заговорю, буду мешать?

— Нет. Если хочешь что-то сказать, говори сейчас.

Я положил книгу раскрытыми страницами вниз и повернулся к Эмилии.

Стоило мне по-настоящему сосредоточиться, и потом я вполне мог услышать её слова и тут же забыть, поэтому лучше разобраться сейчас.

Я взял горячую чашку и сделал глоток чая.

— Братик, тебе нравится ассистент Эрвин?

— Пф-ф?! Что?

Я не удержался и выплюнул чай.

Эмилия невозмутимо достала платок и аккуратно вытерла мне уголки рта.

При этом на её лице всё время сохранялось ледяное выражение, от которого становилось не по себе.

Будто она смотрела не на человека, а на какое-то животное.

— Я слышала слухи. Говорят, братик поцеловал ассистента прямо на площади. А потом получил пощёчину… Ты признался ей, а она тебя отвергла?

— Ну… Можно и так сказать.

— …

Признался и получил отказ.

Неплохой сценарий.

Решено.

Отныне считаем его официальным каноном.

— Тогда какие у вас сейчас отношения?

— В смысле какие? Обычные отношения студента и аспирантки.

— Врёшь. Вы очень близки. Часто ходите вдвоём в город без меня. Так что между вами на самом деле? Скажи честно.

— …

Эмилия медленно приближалась, и мне приходилось всё сильнее отклоняться назад.

В конце концов я опрокинулся на спину, а Эмилия оказалась сверху и продолжила смотреть на меня всё тем же ледяным взглядом.

Ситуация была явно опасной.

От моего ответа фактически зависело, сработает ли на мне её соблазнение или нет.

Если я прямо скажу, что безответно влюблён в Эрвин, разведывательное управление королевства вполне может решить, что та мешает операции наблюдения, и попытаться её убить.

Нужен был разумный ответ.

— К ассистенту я ничего не чувствую.

— Ничего?

— Ага. Мы просто иногда спим друг с другом без всяких чувств.

— …

Отлично.

Даже по моим меркам ответ был идеальным.

После такого дальше подозревать что-либо будет трудно.

— Правда. Поверь мне.

— Хм-м…

Эмилия убрала волосы за ухо и слезла с меня.

Прокатило?

Но лицо у неё по-прежнему оставалось настолько холодным, что понять её эмоции было невозможно.

— Понятно. Теперь я знаю вкус братика… Тебе нравятся короткие волосы.

— Что?

В тот миг, когда Эмилия отвернулась, сработал мой внутренний датчик опасности.

Нельзя просто так её отпускать.

Почему-то я был уверен: если сейчас ничего не сделать, в следующий раз она появится передо мной с короткой стрижкой.

— Ты ведь не собираешься стричься?

— Я ничего такого не говорила.

— Вот я и спрашиваю, не собираешься ли ты обрезать волосы.

— А тебе-то что? Почему братика вообще волнуют мои волосы?

— Потому что ты красивее с длинными волосами.

— …

Эмилия остановилась.

Опустив голову, она медленно вернулась ко мне.

Тук.

Её голова упёрлась мне в грудь.

Я машинально поднял руку, собираясь погладить её по голове, но Эмилия резко отбила её.

Так мы простояли молча секунд пять.

Потом Эмилия глубоко вдохнула, выдохнула, схватила меня за воротник и подняла голову.

— Братик. Я скажу только один раз, так что слушай внимательно. Мне настолько стыдно, что, если придётся повторять дважды, я, кажется, умру. Поэтому не вздумай переспрашивать, как какой-нибудь тупой, ничего не понимающий ублюдок.

— Угу…

— Ты мне нравишься, братик. И я не о том, что просто уважаю тебя как хозяина, потому что я твоя горничная. Я люблю тебя как мужчину. Не нужно отвечать прямо сейчас. Я понимаю, в каком ты положении. Знаю, что ты не можешь сделать меня первой женой. Но если ты сам не против, мне всё равно, буду я второй или третьей… Ответишь мне тогда. Я всё равно всегда буду рядом с тобой.

— …

Я растерялся.

Не ожидал, что меня внезапно атакуют признанием.

Может, они решили, что подготовка уже была достаточно долгой?

Похоже, разведывательное управление выбрало сегодняшний день как идеальный момент, чтобы окончательно меня покорить.

А уж фраза о том, что ей подойдёт даже место второй или третьей жены, чтобы уменьшить давление на меня, была просто гениальна.

Кто вообще сможет отказать, когда милая девушка признаётся тебе вот так?

— Эмилия. Я…

— …

Я наклонился к её уху.

Можно было просто принять признание.

Даже если ради этого пришлось бы нарушить мой давний принцип не связываться с несовершеннолетними.

Но я не хотел.

Наши с Эмилией отношения от начала и до конца были пропитаны ложью.

И я не хотел покрывать ложью ещё и самое важное.

Потому что мне хотелось верить, что хотя бы одно из чувств Эмилии ко мне было настоящим.

Я не хотел считать хотя бы Эмилию всего лишь набором букв.

Я хотел относиться к ней как к отдельной личности, с которой действительно могу общаться и чувствовать связь.

Поэтому я наконец решил, что ей отвечу.

Набравшись смелости, я медленно разомкнул губы.

— Я всё знаю. Знаю, что ты агент разведывательного управления.

Пора было поставить точку в этих отношениях, построенных на одной лжи.

Итоговый экзамен первого семестра (4)

Ситуация менялась слишком быстро.

На поверхности, конечно, всё оставалось на редкость спокойно, но под ней уже вовсю шла отчаянная борьба за выживание.

Культ Асайлума, исподволь наращивающий силы.

Имперская контрразведка, изо всех сил пытающаяся их выловить.

И разведывательное управление, зажатое между ними и вынужденное постоянно оглядываться по сторонам.

В подпольном мире разворачивалась удушающая трёхсторонняя борьба.

А информации у меня было не просто мало.

Её катастрофически не хватало.

Да, Хертлокера я использовал как собственные руки и ноги, но, пока он сам не желал со мной сотрудничать, количество сведений, которые из него можно было вытянуть, оставалось ограниченным.

По сути, единственным способом заглянуть под поверхность для меня оставалась Эрвин.

Но и она была всего лишь мелкой сошкой Асайлума и пока не сумела добиться ничего существенного.

Что касается подпольного мира, я всё ещё оставался практически слепым.

Выход был только один.

Сотрудничать с разведывательным управлением королевства.

Сейчас Империю буквально наводнили контрразведчики, с остервенением разыскивающие членов Асайлума.

В такой момент разведуправлению активно действовать было равносильно самоубийству.

Шпионы королевства, ненавидевшие Империю сильнее кого-либо, оказались вынуждены сидеть тихо в самом её сердце и сохранять нейтралитет.

Если и выходить на контакт с разведывательным управлением, то именно сейчас.

Пока, даже если я раскрою всё, они не смогут так просто напасть на меня.

— Я люблю тебя, братик.

И именно в этот момент Эмилия призналась мне.

Может, в разведуправлении решили, что если продолжат тянуть, то постепенно сжимающаяся петля имперской контрразведки в конце концов их уничтожит?

Атака вышла довольно поспешной.

Но для меня это тоже было хорошей возможностью.

Возможностью положить конец отношениям с Эмилией — самым близким мне человеком, с которым мы при этом только и делали, что обманывали друг друга.

— Эмилия. Я всё знаю. Знаю, что ты агент разведывательного управления.

— …

На некоторое время повисла тишина.

Может, от растерянности она не сразу смогла отреагировать.

Но всё-таки Эмилия была обученной шпионкой, поэтому дрожать всем телом не начала.

Вместо этого она прикусила губу и уставилась на меня.

— Тот список… Мне ведь говорили, что тогда ты сжёг его целиком, даже не взглянув.

Похоже, отрицать она ничего не собиралась.

Наверное, решила, что в этом уже нет смысла.

Разумно.

Эмилия долго находилась рядом со мной и прекрасно знала, что я почти никогда не бросаю подобные слова просто для того, чтобы проверить реакцию собеседника.

— Как ты вообще узнал?

— Это неважно. Важнее то, почему я, зная обо всём, до сих пор вас не трогал.

Эмилия широко раскрытыми глазами смотрела на меня снизу вверх.

По её виду казалось, будто она вот-вот выхватит кинжал и всадит мне прямо в глаз, но сама при этом не двигалась ни на сантиметр.

Как я и ожидал.

Мне всё равно нужно было выйти на контакт с разведывательным управлением.

Вот только я долго думал, через кого именно это сделать.

Хертлокер отпадал сразу.

Узнай он, что я всё это время его обманывал, наверняка не сдержит ярости и тут же набросится на меня.

Эрик и остальные агенты тоже были опасным вариантом.

Они могли не поверить в моё искреннее желание сотрудничать и лишь искать удобный момент, чтобы предать меня.

Поэтому лучше всего было поговорить именно с Эмилией.

Если откровенно объясниться с ней, которая хотя бы немного меня знает, она сможет передать мои намерения разведывательному управлению без лишних недоразумений.

— Причина в том…

БАХ!

В тот же миг раздался грохот от мощного толчка ногами о землю.

Я рефлекторно отскочил назад и приготовился к бою, но…

— А.

Эмилия уже успела выскочить через входную дверь.

Я поспешно попытался подключиться к формуле наблюдения, чтобы понять, смогу ли её преследовать.

Но формула уже была разнесена вдребезги.

— А-а… Да блять… Пиздец…

Почему вокруг меня одни женщины, которые никогда не дослушивают до конца?

Теперь возникнет ещё одно недоразумение.

Если бы всё ограничилось тем, что она, как Эрика, сама по себе начала бы меня презирать и ненавидеть, это ещё можно было бы назвать милым.

Но сейчас на кону стояла моя жизнь.

— Эмилия. Даже ты…

Я опустился на пол и тяжело вздохнул.

Будущее выглядело совершенно беспросветным.

* * *

Временно закрыто.

Дверь кафе с такой табличкой была наглухо заперта.

А внутри, за барьером, мешающим восприятию, вовсю шло совещание.

Хертлокер расстелил на столе карту и ручкой отметил на ней несколько мест.

— Вот наши базы, на которые напали за последнюю неделю.

— Кольцо сжимается.

Проследив взглядом направление, в котором тянулись отметки, Эрик мрачно нахмурился.

Они становились всё ближе к столице.

Такими темпами недолго оставалось и до нападения на столичные базы.

— Ц. Вроде долго удавалось не попадаться…

В последнее время они старались вести себя как можно тише, чтобы не становиться целью.

По идее, тогда обнаруживать их должны были всё реже.

Но происходило ровно обратное.

Значит, внутри был шпион.

— Но есть ещё одна странность. На всех трёх базах, атакованных на этот раз, нет ни одного выжившего.

— Ни одного? Вообще никто не вернулся?

— Да. Все числятся пропавшими без вести.

— Хм-м…

Выслушав доклад Хертлокера, Эрик задумался.

Это было совсем не похоже на почерк имперской контрразведки.

Даже нападая на базы разведывательного управления, они обычно намеренно позволяли одному-двум людям уйти.

Чтобы затем превратить их в двойных агентов и с их помощью вытягивать сведения о самом разведуправлении.

А теперь ни одного двойного агента не вернулось.

Пахло чем-то подозрительным.

— А это случайно не работа ублюдков из Асайлума?

— Что? Хотите сказать, среди нас есть шпион этих фанатиков?

— Даже внутри Императорской Академии был их шпион. С чего бы разведывательному управлению быть исключением?

Асайлум был культом с до смешного идиотской идеологией, но его силы оказались куда масштабнее, чем можно было представить.

Возможно, они даже использовали какую-то ментальную магию, способную затуманивать людям разум.

Если так, ничего удивительного, что последователи Асайлума могли проникнуть в любую сферу и любую организацию.

— Но зачем им нападать на нас? Разве их враг не Империя? Тогда им нет никакого смысла нас трогать.

— Они загоняют нас в угол. Это предупреждение: хватит сидеть тихо. Когда нас окончательно прижмут и мы в итоге ударим по Империи… они ждут войны, которая вспыхнет после этого.

Если известная миру цель Асайлума была правдой, если они действительно стремились подчинить человечество маджинам, то их врагом была не одна Империя.

Их врагом являлось всё человечество.

А значит, именно раскол между человеческими государствами, войны друг с другом и взаимное истощение сил были тем, чего Асайлум и добивался.

— Тогда что нам делать?

— Для начала, как обычно, бросим все силы на поиск и устранение шпиона.

— А если не получится?

— Примкнём к Империи.

— ?!..

Глаза Хертлокера широко раскрылись.

Не сумев сдержать вспыхнувшую ярость, он схватил Эрика за воротник.

— Вы в своём уме? Предлагаете объединиться с Империей?!

— Если хотим выжить, другого выхода нет. Либо так, либо придётся бросить всю нашу инфраструктуру и бежать с имперской территории.

— Что вы такое говорите?! Даже если нас загонят в угол, даже если всё катится к войне, разве наша задача не в том, чтобы нанести удар по Империи?! Разве не ради того существует разведывательное управление, чтобы даже ценой собственной жизни вонзить нож в самое сердце Империи?!

— Ситуация изменилась, Хертлокер. Смотри на вещи шире. Асайлум — проблема не одной Империи. Для королевства он тоже представляет опасность. Если не вырвать его с корнем сейчас, позже он превратится в серьёзную угрозу. Поэтому можно заодно обеспечить себе выживание, объединиться с Империей и…

— Я разочарован в вас, начальник. Насколько серьёзной угрозой вообще способны стать эти фанатики, даже если продолжат расти?! Союз с Империей невозможен.

Хертлокер отпустил воротник Эрика и отвернулся.

Он никак не ожидал услышать от него подобное.

Как ни крути, слова про Асайлум звучали лишь оправданием.

Словно Эрик просто хотел покориться Империи.

Хертлокер уже начал подозревать, не переметнулся ли тот на другую сторону, когда…

Дзынь!..

— Мы закрыты!

— Это я! Чрезвычайная ситуация! Срочно!

— Эмилия?!

Дверь распахнулась, и внутрь влетела девушка в форме горничной.

При виде знакомого и дорогого ему лица Хертлокер на мгновение просиял, но тут же снова помрачнел.

То, что Эмилия явилась сюда одна прямо сейчас, никак не могло означать ничего хорошего.

— Ч-что случилось?

— Шлюс Хайнкель… Он всё знал…

Хертлокер крепко зажмурился.

«Значит, ублюдок наконец начал действовать».

Он думал, что Шлюсу достаточно использовать его как собственные руки и ноги и разведывательное управление тот трогать не станет.

Но, очевидно, Шлюс решил, что больше никакой пользы от них нет, и теперь собирался полностью стереть разведуправление.

— Погоди, Эмилия! А формула у тебя в сердце?!

— Что? Какая ещё формула в сердце?

— Чёрт! Сначала надо её снять!

— Ты о чём вообще?!

— Ты не понимаешь! Если Шлюс узнает, что ты сбежала, он сможет взорвать формулу! Нужно скорее!

— Да о чём ты вообще несёшь, придурок?!

Хертлокер в панике бросился к ней, но перепуганная Эмилия тут же пнула его ногой в лицо и оттолкнула.

Наблюдая за происходящим, Эрик с совершенно невозмутимым лицом медленно отпил кофе.

Мало им было нападений фанатиков.

Теперь ещё и Шлюс Хайнкель обнажил против них клинок.

Похоже, сегодня действительно мог стать последним днём разведывательного управления.

Вариант примкнуть к Империи тоже отпал из-за яростного сопротивления Хертлокера.

Теперь оставалось только собственными ногами бежать с имперской территории, фактически позволив себя изгнать.

— Не двигайся! Я специалист по снятию формул!

— Да как вообще можно вживить формулу в сердце?!

— Грудь вскрывают и вживляют! А как ещё?!

— У меня на груди никогда не было никаких ран! О чём ты вообще говоришь?!

— А?.. Правда?

— Да!

Хертлокер, уже собиравшийся повалить Эмилию и обездвижить её, застыл как вкопанный.

Раздражённый взгляд Эмилии немного его задел.

Но одновременно его захлестнуло облегчение.

Всё это время он пресмыкался перед Шлюсом, боясь, что сердце Эмилии взорвётся…

— Да ёб твою…

Сукин сын.

Так он всё это время управлял мной как рабом, угрожая формулой, которой вообще не существовало?!

Стоило Хертлокеру как следует это осознать, как кровь тут же ударила в голову.

Он вскочил, и на лбу вздулись вены.

И именно в этот момент…

— А?

Хертлокер пошатнулся от мощной волны магической силы, отдавшейся прямо в голове.

Такой сигнал можно было принять только особой формулой, которую вживили ему в голову при вступлении в ряды Воронов.

Расшифровав заключённый в волне код, он получил сообщение:

— Всем Воронам столицы — общий сбор.

Итоговый экзамен первого семестра (5)

— Да сколько слоёв барьера тебе вообще нужно?

— Хочу, чтобы было как можно безопаснее.

Сложная формула развернулась, и следом возник барьер.

Вскоре огромное защитное поле полностью окружило резиденцию председателя.

Третий слой.

— Ты специально пытаешься вымотать меня, чтобы я потом экзамен не сдала, да?

— И это тоже. Спасибо, Эрика.

— Чего-о?!

Приходилось учитывать худший вариант развития событий.

Например, что Хертлокер окончательно слетит с катушек и ворвётся сюда, чтобы во что бы то ни стало меня убить.

Всё это время он верил, что жизнь его младшей сестры находится у меня в руках.

Когда он узнает, что это было ложью, наверняка действительно захочет меня прикончить.

Одних моих способностей обнаружения и боевой силы, скорее всего, не хватит, чтобы справиться с Хертлокером.

Останется лишь тянуть время внутри барьеров и надеяться, что Сергей успеет прийти и обезвредить его.

— Хаа…

— Что такое? Чего вздыхаешь?

— Просто судьба у меня какая-то слишком несчастная.

— А?..

Я и представить не мог, что даже Эмилия убежит, не дослушав меня до конца.

Хотя, если ей показалось, что разведывательному управлению угрожает опасность, сорваться с места и бежать, наверное, было вполне разумно.

С её точки зрения, если срочно ничего не предпринять, её стране мог грозить полный крах.

Как бы то ни было, благодаря этому я оказался на развилке.

Сотрудничать с разведывательным управлением и вместе противостоять Асайлуму.

Или окончательно рассориться с разведуправлением и разойтись врагами.

И почему-то события всё сильнее толкали меня ко второму варианту.

Нужно было как можно скорее выйти с разведуправлением на связь и устранить недоразумение.

Проблема заключалась в том, что если попытаться связаться с ними необдуманно, велика вероятность, что на меня просто нападут.

Нужно было как-то придумать безопасный способ.

И будто этого мало, прямо сейчас ещё шли итоговые экзамены.

Что бы я ни собирался делать, сначала нужно было сдать сегодняшний экзамен, поэтому вчера я в итоге целый день вообще ничего не предпринимал.

Погоди.

Вот же чёрт.

«Я реально дебил?»

За целые сутки разведывательное управление уже сто раз могло эвакуироваться и покинуть столицу.

Я вообще не подумал о варианте, в котором они полностью сворачиваются в столице и просто сбегают.

Похоже, я окончательно потерял голову, одновременно готовясь к экзамену и постоянно находясь настороже на случай, если Хертлокер внезапно явится меня убивать.

Теперь другого выхода не оставалось.

Можно было лишь молиться, чтобы даже во время эвакуации Хертлокер не сумел подавить ярость и всё-таки пришёл за моей головой.

Пусть хоть драться придётся.

Главное сначала встретиться.

Только тогда у меня появится возможность его переубедить.

— Кстати, а где твоя горничная?

— Эмилия? Ненадолго отпустил её в отпуск.

Отпуск.

Ну, если посмотреть с определённой стороны, это и правда был отпуск.

Пока Эмилии не было, мне приходилось самому готовить и стирать.

Я и не подозревал, насколько всё это тяжело и сколько времени отнимает.

Когда Эмилия вернётся, нужно будет нанять ещё одну горничную и хотя бы немного уменьшить её нагрузку.

И зарплату повысить как следует.

Поэтому, пожалуйста, возвращайся, Эмилия.

Я без тебя не выживу.

— О? Разве там не профессор Релик?

— Похоже на него.

Я как раз провожал Эрику до главных ворот, когда она вдруг куда-то указала.

Там профессор Релик со всех ног спешил куда-то.

С его-то внешностью любое действие казалось подозрительным.

— Наверное, что-то срочное. Тогда я пойду. Увидимся на экзамене.

— Ага.

Проводив Эрику, я продолжил смотреть вслед Релику.

Этот толстый профессор, который терпеть не мог бегать, сейчас мчался так, что весь вспотел.

Если бы он просто опаздывал на занятие или семинар, скорее уж неторопливо дошёл бы пешком и спокойно опоздал.

Значит, произошло что-то куда более срочное.

— Эрвин.

Я тут же развернул вокруг себя тонкий барьер, мешающий восприятию, и активировал коммуникационную магию.

Одновременно подключился к зрению и слуху Эрвин.

— П-погоди! Сейчас нельзя!

— Прости.

Момент я выбрал неудачный.

Я сразу отключил связь, немного подождал, а затем подключился снова.

На этот раз перед глазами появилось раскрасневшееся лицо Эрвин, смотревшей в зеркало уборной.

— Видел?

— Сейчас это неважно. Тут…

— Я спросила, видел?!

— Если скажу, что ничего не видел, поверишь?

— А-а-а-а-а-а!

Раздался оглушительный вопль.

На самом деле я действительно ничего не увидел.

Но сколько бы я это ни повторял, Эрвин всё равно вряд ли поверила бы.

Поэтому я решил просто оставить всё так, будто увидел.

— Ублюдок…

— Эрвин. Вчера или сегодня Асайлум тебя не вызывал?

— Меня — нет.

— В смысле?

— Руководителей вызывали. Я к ним не отношусь.

— Тогда какого чёрта ты сразу не доложила?!

Чёрт.

Иметь подчинённую, совершенно не умеющую нормально работать, оказалось настоящей головной болью.

Даже если дело не касалось её лично, обо всём, связанном с Асайлумом, она должна была докладывать мне.

— Хаа… Ты знаешь только о вызове руководителей? Больше ничего?

— В остальном всем передали одно и то же. А, было ещё одно особое указание. Только сегодня по возможности не выходить наружу и сидеть тихо.

— ?..

Что это вообще значит?

Никаких новостей о всеобщей проверке крови я пока не слышал.

Тогда почему даже рядовым последователям Асайлума именно сегодня велели не высовываться?

У меня не было ни одной догадки.

— Сегодня приходи в резиденцию председателя и оставайся там.

— Что? Зачем?

— Тебе ведь приказали сидеть тихо. Значит, сегодня должно произойти что-то опасное. Поэтому и говорю: побудь в безопасном месте.

— М-можно?

— Ага. Ключ спрячу под цветочным горшком у главного входа.

Шпионку нужно было беречь.

В будущем она должна была стать одним из руководителей Асайлума и превратиться в ценный актив, который станет одной из главных сил в выслеживании этих ублюдков.

На этом я отключил коммуникационную магию.

«Я вообще не понимаю, что сейчас творится».

Предупреждение внутри Асайлума.

Вызов руководителей.

А тут ещё и проблемы с разведывательным управлением.

От всего этого голова начинала раскалываться.

Схватившись за ноющие виски, я вышел за главные ворота.

Сейчас важнее всего было сначала сдать экзамен.

Если меня в итоге выгонят из Императорской Академии, всё остальное потеряет смысл.

Я поспешно привёл форму в порядок и направился к экзаменационному залу.

— Шлюс.

Перед дверью аудитории Айрис слегка повернулась и встретила меня своей обычной улыбкой.

Экзамен вот-вот начнётся.

Почему она до сих пор не заходила?

— Что такое?

— Шлюс. На этом экзамене реши только последнюю задачу.

— Почему?

— У тебя ведь срочное дело. Лучше поскорее закончить экзамен и выйти.

Айрис мило улыбнулась, открыла дверь и скрылась внутри.

Она даже не дала мне возможности переспросить, что имела в виду.

Неужели прямо сейчас происходит что-то настолько срочное, что счёт идёт буквально на минуты и секунды?

Судя по всему, она советовала мне сразу добраться до последней задачи, решить её, сдать работу и уйти.

Она что, предлагает мне завалить экзамен?

— Садись.

— Да.

Стоило мне со скрипом открыть дверь, как Людвиг негромко приказал.

Остальные студенты уже были на местах.

Я молча обменялся взглядами с Эрикой и сел на свободное место.

На этот раз перед каждым лежало нечто, похожее на каменную табличку.

Я уже собирался подойти к Айрис и подробнее расспросить о её словах, когда прозвенел звонок.

— Время пришло, поэтому объясню правила экзамена. Перед каждым из вас лежит планшет. Это разновидность артефакта, который посредством маны способен отображать определённый экран. Вам необходимо по порядку решать задачи, появляющиеся на нём.

Уже по самому началу объяснения я примерно понял, что это будет за экзамен.

Как ни странно, именно экзамены до сих пор ни разу не отклонялись от оригинального сюжета.

Но правила всё-таки могли измениться, поэтому я решил внимательно дослушать.

— Задачи будут появляться по одной. Решив задачу, можете перейти к следующей. Также можете пропустить её, не решая. Однако запомните: вернуться к уже пропущенной задаче будет невозможно. Общая сумма баллов составляет девяносто девять. На этом объяснение окончено. Если кого-либо поймают на передаче ответов другому студенту или подглядывании в чужой артефакт, его участие в итоговом экзамене будет аннулировано.

По аудитории прокатился гул.

Наверное, все ожидали каких-нибудь необычных правил, раз уж для экзамена понадобились артефакты, а в итоге ничего особенного не услышали.

За исключением невозможности вернуться к пропущенной задаче, всё выглядело почти как обычный экзамен.

Но у этого испытания был один секрет.

— С этого момента экзамен начинается. Ограничение по времени — один час.

По сигналу Людвига артефакты засветились.

Задача номер один.

Четыре балла.

А сложность…

«Охренеть. Это вообще что такое?»

Уже от одного беглого взгляда начинала кружиться голова.

Я без колебаний нажал «Пропустить».

На экране появилось предупреждение.

Я нажал ещё раз и перешёл ко второй задаче.

Пять баллов.

Но она оказалась легче первой.

Если как следует сосредоточиться, её можно было решить меньше чем за десять минут.

В этом и заключался секрет экзамена.

Чем дальше находилась задача, тем больше за неё давали баллов и тем ниже становилась сложность.

Обычно, услышав, что к пропущенной задаче невозможно вернуться, человек начинает цепляться за каждую и не решается двигаться дальше.

Но стоит набраться смелости и сразу пропустить самую сложную первую задачу, как закономерность становится очевидной.

После этого главное определить, до какого номера выгоднее пропускать вопросы, чтобы за отведённый час набрать максимальное количество баллов.

Именно способность принимать такое решение и смелость Людвиг и хотел проверить.

«И Айрис хочет, чтобы я пролистал всё до самого конца? Зачем?»

Вспомнив экзамен из оригинала, я ещё меньше понимал её слова.

Последней должна была быть одиннадцатая задача стоимостью четырнадцать баллов.

Она хочет сказать, что мне хватит жалких четырнадцати баллов, чтобы занять первое место?

Нет.

Быть такого не могло.

Первая и вторая задачи были очень сложными, но гений вроде Эрики наверняка смог бы решить их обе за отведённое время.

В оригинале Хертлокер и Эрика вообще не пропустили ни одной задачи и решили всё.

Тогда что же…

«Да хрен с ним».

Сомневаться в словах Айрис было куда глупее.

Если верить ей, прямо сейчас снаружи происходило что-то срочное.

Я не мог тратить время, сидя здесь и ломая голову.

Поэтому просто игнорировал все предупреждения и продолжал пропускать задачи.

Задача № 6. Девять баллов.

Задача № 7. Десять баллов.

К этому моменту я уже пропустил задачи общей стоимостью сорок девять баллов.

И вот я перешёл к следующей.

Последняя задача. № 8. Пятьдесят баллов.

«А?»

Я на мгновение застыл.

Пятьдесят баллов за одну задачу.

Это было даже больше суммы баллов всех предыдущих семи задач — сорока девяти.

Более того, сама задача…

Разберите эту формулу.

…обладала совершенно безумной сложностью.

Передо мной была не просто сложная, а хаотично переплетённая формула, которую требовалось полностью разобрать.

Обычному человеку наверняка не хватило бы даже всего часа экзамена.

Но для меня это была самая простая задача из всех.

«Выбор и концентрация. Способность к вычислению — одна секунда».

Я без колебаний активировал способность.

Если подумать, уже давно не приходилось использовать «Выбор и концентрацию» на способности к вычислению.

Просто крайне редко попадались задачи, для которых моих обычных сорока восьми очков было недостаточно.

В одно мгновение характеристика выросла.

Моя Способность к вычислению достигла 147.

В распоряжении была всего одна секунда.

Но и этого хватало.

Когда я убрал руку с дисплея, изображённая на нём формула уже была полностью разобрана и исчезла.

* * *

Тик… тик…

С начала экзамена едва успело пройти двадцать секунд.

Людвиг окинул взглядом аудиторию, в одно мгновение погрузившуюся в серьёзную экзаменационную атмосферу.

Выражения у студентов были самыми разными.

Некоторые, судя по мучительным лицам, всё ещё пытались решить первую задачу.

Другие слегка приоткрывали рты от удивления, очевидно уже заметив закономерность экзамена.

Осматривая их одного за другим, Людвиг с трудом сдерживал улыбку.

Одна лишь мысль о том, что вскоре все эти лица наполнятся растерянностью, почему-то приносила ему удовольствие.

«Я немного изменил изначально задуманный экзамен».

Если исходить из закономерности, согласно которой стоимость каждой следующей задачи увеличивается на один балл, сумма баллов до одиннадцатой включительно действительно составляла девяносто девять.

То есть полный балл.

Но Людвиг ни разу не говорил, что задач будет именно одиннадцать.

И ни разу не утверждал, что в распределении баллов вообще существует какая-либо закономерность.

А значит, не было ничего странного в том, что восьмая задача внезапно объявлялась последней и стоила сразу пятьдесят баллов.

Это была ловушка для тех, кто бездумно пропускал предыдущие задачи.

Если следовать обнаруженной «закономерности», то достаточно было пропустить всё до седьмой задачи включительно и начать решать более лёгкую восьмую, чтобы гарантированно забрать пятьдесят баллов.

Но какие лица будут у них, когда вместо лёгкой задачи они столкнутся с последней задачей совершенно неожиданной сложности?

Как будут отчаиваться те, кто хотел легко получить пятьдесят баллов, а в итоге останется с нулём?

Людвиг уже предвкушал это зрелище.

«Этот ублюдок…»

И тут ему на глаза попался Шлюс.

С совершенно пустым выражением лица он без остановки тыкал пальцем по каменной табличке.

Похоже, именно он совсем скоро первым вкусит отчаяние.

Вскоре палец Шлюса остановился, а сам он на несколько мгновений застыл.

Очевидно, добрался до последней задачи.

«Скучно».

Пусть не падает со стула от удивления, но рот-то хотя бы мог открыть.

Тем не менее Людвиг уже испытывал удовольствие от мысли, что сумел поставить Шлюсу ноль, когда…

— ?!..

Шлюс поднялся со своего места.

Людвиг широко раскрыл глаза.

С тем же невозмутимым выражением Шлюс держал в руках артефакт и спускался по ступеням.

Вскоре он подошёл к Людвигу и протянул планшет.

На экране было написано:

Итоговый результат: 50/99

— Тогда я выйду.

— …

С этими словами Шлюс Хайнкель развернулся и ушёл.

Совершенно ошеломлённый Людвиг ещё долго стоял на месте, глядя на артефакт.

Лишь когда за Шлюсом с грохотом захлопнулась дверь, он наконец пришёл в себя и положил планшет.

Он допустил серьёзную ошибку.

Забыл приказ, поступивший сверху.

Людвиг поспешно поднялся по ступеням, открыл дверь аудитории и вышел наружу.

Вдалеке уже виднелась спина Шлюса, собиравшегося покинуть здание.

— Шлюс Хайнкель. Вернись.

— Я уже сдал артефакт, использованный на экзамене.

— Я знаю. Всё равно вернись.

— Могу узнать причину?

— Отказываюсь.

— Значит, отказываетесь…

Приказ, поступивший сверху, был прост: ни в коем случае не позволять Шлюсу Хайнкелю покинуть Императорскую Академию.

Следуя ему, Людвиг попытался задержать Шлюса.

И тогда тот медленно перевёл на него взгляд.

От этих пустых глаз по спине Людвига пробежал холодок, словно всё тело мгновенно заледенело.

Сейчас Шлюс совершенно открыто проявлял враждебность.

Великая зачистка (1)

— Шлюс Хайнкель. Вернись.

— Я уже сдал артефакт, использованный на экзамене.

— Я знаю. Всё равно вернись.

— Могу узнать причину?

— Отказываюсь.

— Значит, отказываетесь…

Людвиг преграждал мне путь.

Я спросил почему, но он отказался отвечать.

Значит, оставалось самому догадаться о причине.

Если предположить, что он находится на стороне враждебных мне сил, это было бы вполне логичным объяснением.

— Что сейчас происходит снаружи?

— Если ты не знаешь, тем более не должен туда идти, Шлюс Хайнкель. Подчинись приказу.

— Старший профессор не имеет права мне приказывать.

— Если не подчинишься, я исключу тебя из академии.

— Попробуйте. Если сможете.

— …

Людвиг был перфекционистом и до мозга костей принципиальным человеком.

Причём исключений он не делал даже для самого себя.

Он никогда не воспользуется властью старшего профессора, чтобы исключить студента по причине, которой нет в правилах.

— Шлюс Хайнкель.

— Да.

— Ты пожалеешь.

— …

Этот путь открыла для меня Айрис.

Нельзя было гарантировать, что в его конце я ни о чём не пожалею.

Но одно я знал точно.

Сейчас это был лучший путь.

— Похоже, у господина графа Берманштайна слишком длинный язык. Если хотите меня остановить, сделайте это силой.

— Ах ты ублюдок…

Оставив позади Людвига, который исказил лицо и зарычал, я вышел из здания.

Хотя я откровенно его спровоцировал, никакого барьера передо мной внезапно не возникло.

Похоже, Людвиг всё-таки решил меня пропустить.

— А…

И была причина, по которой стоило сказать именно «Людвиг».

До главных ворот я даже не успел дойти.

Пришлось остановиться.

Передо мной с широкой ухмылкой стоял Сергей.

Со стороны могло показаться, что он просто неподвижно стоит.

Но я отчётливо слышал, как внутри его тела на бешеной скорости работает внутренний контур.

После этого воспринимать его как человека, который «просто стоит», уже не получалось.

— Профессор. Отойдите.

— М-м? Отойти? О чём ты? По обе стороны от меня места полно.

Если говорить исключительно о физическом пространстве, то да.

Но сколько бы я ни прокручивал ситуацию в голове, видел только одно будущее.

Стоило попытаться пройти мимо Сергея, как тот с разбега врезался бы мне в бок и отправил катиться по земле.

Я тут же отвёл правую руку за спину, готовясь призвать Баффе.

— Скажу проще, чтобы было понятнее. Если пойдёшь туда, умрёшь.

— От чьей руки?

— Если я это скажу, у меня будут проблемы. Поэтому прошу: спокойно останься в Императорской Академии. Мы возьмём на себя ответственность за твою безопасность и гарантируем её.

— Кто кому ещё должен гарантировать безопасность?

— Что?..

— Если я срублю вас, профессор, то уже перестану быть тем, чью безопасность нужно гарантировать. Предлагаю реванш.

— Кх… Кха-ха-ха-ха!

Сергей расхохотался во весь голос, и моя гордость тут же получила удар.

Я вообще-то говорил совершенно серьёзно.

Да, Сергей был намного сильнее меня.

Но если речь пойдёт не о спарринге, а о настоящей схватке насмерть, ситуация немного изменится.

Хотя бы крошечный шанс на победу у меня появится.

— Тогда я сдаюсь.

— Что?

— Иди. Хочешь умереть — умирай. Дело твоё.

— …

Сергей поднял руки и отошёл в сторону.

Так просто?

Я сразу заподозрил неладное.

Может, он хочет, чтобы я расслабился, а потом внезапно набросится и защёлкнет на мне наручники, подавляющие Магическую силу?

Не ослабляя бдительности ни на секунду, я прошёл мимо Сергея.

Но он так и не напал.

— А! Это, конечно, не мой совет! Но кое-кто говорил, что тебе стоит опасаться неба!

— ?..

Сергей выкрикнул это нарочито громким голосом.

Похоже, речь шла об информации, которую ему запрещалось раскрывать напрямую.

Небо.

Никаких догадок у меня не возникло.

Но Сергей рискнул и всё-таки предупредил меня.

Значит, совет наверняка окажется полезным.

Я решил его запомнить.

— Спасибо за совет.

— …

Я слегка поклонился Сергею и направился к главным воротам.

Для начала нужно было разобраться в ситуации.

Что такого опасного происходило снаружи, если даже Сергей лично пытался меня остановить?

* * *

— Похоже, я всё-таки приютил тигрёнка.

Сергей тяжело опустился на скамью и вздохнул.

До сих пор не было ни одного человека, который, увидев, как Сергей преграждает путь с явным намерением драться, сумел бы невозмутимо остаться на месте.

Даже самые высокопоставленные дворяне как минимум вздрагивали от неожиданности.

А Шлюс Хайнкель, наоборот, сам собирался наброситься на него.

И это была вовсе не безрассудная храбрость.

Шлюс Хайнкель не относился к тем, кто вступает в бой, не имея ни единого шанса на победу.

— Снаружи сейчас, наверное, настоящий бардак.

Сергей представил происходящее за стенами академии и крепко зажмурился.

Наверняка то тут, то там уже поднимался дым, а улицы заливала кровь.

Сегодня по приказу императора начиналась Великая зачистка.

Имперская полиция и контрразведка своими постоянными провалами навлекли на себя гнев императора.

Они так и не сумели полностью выявить шпионов королевства, а затем ещё и дважды допустили нападение фанатиков на Императорскую Академию.

Причём одно из этих нападений представляло настолько огромную угрозу, что, не будь Шлюса Хайнкеля, вся академия могла бы исчезнуть с лица земли.

Император решил, что еретический культ набрал в столице чрезмерную силу.

И поэтому пошёл на крайнюю меру.

Все собрания и отдельных лиц, которых до этого считали подозрительными и держали под наблюдением, предстояло одновременно атаковать и арестовать.

А если они окажут сопротивление — убить.

Разумеется, среди них наверняка были и невиновные граждане.

Поэтому имперская полиция не могла проводить Великую зачистку собственными руками.

Вместо этого за астрономическую сумму временно наняли сразу всех Воронов столицы.

Было решено испачкать руки Воронов и разом зачистить все опасные элементы.

— Хаа… Если этот парень туда полезет, станет только хуже.

Что произойдёт, если в эту бойню вмешается ещё и Шлюс Хайнкель?

Формально заказчиком Воронов являлся сам император.

А значит, Шлюс Хайнкель, рыцарь, напрямую подчиняющийся императору, имел право отдавать Воронам приказы с более высоким приоритетом, чем даже имперская полиция.

Останется ли Шлюс спокойно смотреть, как Вороны без разбора хватают и убивают мирных жителей, которые «не выглядят виновными»?

Хорошо ещё, если он просто попытается остановить Воронов.

Но если дело дойдёт до боя с ними, случится настоящая катастрофа.

На этот раз император получит идеальный повод для устранения Шлюса.

— Неужели тебе настолько необходимо было выйти?

Шлюс ведь не настолько бестолковый.

Пусть ему и не объяснили причину, но если дорогу преградили сразу два профессора, он наверняка понял, что наружу лучше не ходить.

И всё равно решил выйти.

Сергей прекрасно понимал, что дело не просто в упрямстве.

У Шлюса наверняка была собственная причина.

— Удачи тебе.

Расплачиваться за то, что он проигнорировал все предупреждения, теперь предстояло самому Шлюсу.

Справляться с последствиями тоже придётся ему.

На всякий случай Сергей всё же дал ему один совет, не переходя границы разглашения секретной информации.

Оставалось только надеяться, что Шлюс правильно поймёт намёк.

Если нет…

Не было бы ничего удивительного даже в том, если бы его разорвало на такие куски, что тело невозможно было бы опознать.

* * *

Кафе в старом городе.

Среди клубов дыма Эрик с трудом откинул деревянные обломки и поднялся.

Кафе было полностью разрушено и обвалилось.

— Вот же чёрт…

Эрик схватился за голову, которую будто раскалывало изнутри, и попытался восстановить события в памяти.

Он помнил, как они загнали в угол одного из агентов, чьи действия в последнее время были подозрительными, и начали его допрашивать.

Потом тот внезапно начал читать какую-то странную молитву.

Его тело раскалилось докрасна.

Хертлокер, заметив неладное, закричал всем ложиться.

Эрик инстинктивно успел на скорую руку развернуть вокруг того человека барьер.

И в следующую секунду прогремел взрыв…

Дальше он ничего не помнил.

Мир резко перевернулся перед глазами, сознание исчезло, а очнулся он уже среди руин.

— Хертлокер… Хертлокер!

Эрик, пошатываясь, добрался до обвалившихся обломков и начал их растаскивать.

Из-под завалов один за другим появлялись изуродованные трупы.

«Неужели погибли все?!»

От тревоги Эрик практически обезумел и начал руками разгребать завал.

Ногти ломались.

Кожа на пальцах рвалась и заливалась кровью.

Но он даже не обращал внимания и продолжал вытаскивать тела.

— Что вы делаете, начальник? Там выживших точно нет. Это же прямо у эпицентра взрыва.

— Хаа… Я уже решил, что ты умер…

От облегчения ноги Эрика подкосились.

Следом из-за спины Хертлокера появилась и совершенно невредимая Эмилия.

Похоже, эти двое отдельно успели развернуть барьер и пережить взрыв.

— Так вот что это было за оружие-смертник, атаковавшее Императорскую Академию…

Все трое осмотрелись и тяжело вздохнули.

На совещание в кафе собрались целых десять агентов разведывательного управления.

Кроме этих троих, все погибли во взрыве.

И это при том, что наскоро созданный барьер успел принять часть удара.

Хертлокер подумал, что, если бы не мгновенная реакция Эрика, их троих, вероятно, тоже уже не было бы в живых.

— М-может, нам сначала лучше уйти отсюда? Из-за взрыва сюда наверняка скоро сбежится имперская полиция…

БАХ!

Эмилия не успела договорить, как где-то вдали прогремел взрыв.

Следом ещё один.

И ещё…

Грохот раздавался снова и снова.

Над разными районами старого города один за другим поднимались столбы чёрного дыма.

Все трое смотрели на них с открытыми ртами.

— Хертлокер! Ты ведь говорил, что недавно Воронов созвали?!

— Да. Был общий сбор всех Воронов столицы.

— Боже мой. Похоже, эти имперские ублюдки наконец окончательно спятили.

— Что? О чём вы?

— Они сейчас зачищают всех подчистую!..

Голос Эрика задрожал.

Он всегда понимал, что однажды такой день может наступить.

Что Империя, отчаявшись вылавливать шпионов обычными способами, однажды просто разнесёт старый город, не разбирая средств.

И одним из наиболее вероятных способов Эрик всегда считал использование информационной сети и боевой силы Воронов.

Более того, задействовав Воронов, Империя могла заявить, будто всё произошло по заказу неизвестного клиента.

Так можно было скрыть тот факт, что сама Империя безжалостно арестовывала и убивала собственных граждан.

— Используем третий маршрут отхода.

— Да.

Взрывы, которые сейчас раздавались вокруг, скорее всего, были делом смертников Асайлума.

Но Вороны наверняка атаковали не только Асайлум.

Нужно было бежать, пока они не пришли арестовывать и разведывательное управление.

Трое спокойно двинулись по переулкам в сторону канализации.

И в этот момент…

БУМ!..

— Вот же…

С крыши кто-то спрыгнул прямо перед ними и преградил путь.

Позади произошло то же самое.

Увидев фигуры в чёрных капюшонах, Эрик почти сразу догадался, кто перед ними.

Фанатики Асайлума.

Но всё же решил для начала сделать вид, будто ничего не понимает.

— В-вы кто такие?

— …

— Не могли бы вы освободить доро…

— Хватит, начальник. Они не собираются разговаривать. Лучше берите нож.

— Чёрт.

Раздражённый Хертлокер сунул Эрику кинжал.

В ответ фигуры в чёрных капюшонах начали вытаскивать из-под одежды мечи.

Для разговора места не осталось.

Выбор был только один.

Бой.

Оказавшись в медленно сжимающемся кольце, трое встали спина к спине.

Великая зачистка (2)

— Чёрт!

Вжух. Хрясь.

Чёрный клинок Хертлокера снова и снова рассекал воздух, разбрызгивая кровь во все стороны.

Он убивал нападавших одного за другим.

Но те продолжали неизвестно откуда появляться и нескончаемым потоком хлынули в переулок.

Все были в одинаковых чёрных капюшонах, и временами начинало казаться, будто уже убитые враги воскресают и снова занимают освободившиеся места.

— Да кто вы вообще такие?..

Более того, они бросались вперёд так, словно совершенно не боялись смерти.

Во время войны королевская армия тоже прославилась тем, что её солдаты сражались, не щадя собственной жизни, но эти были совсем другого уровня.

Казалось, они с самого начала шли на смерть, лишь бы собственным телом стать ступенью для следующего человека.

При всём этом их боевые навыки были отвратительными, зато физическая сила по какой-то причине оказалась чудовищной.

Стоило один раз ошибиться и позволить схватить себя за руку или лодыжку — и тебя тут же утаскивали прямиком в ад.

— Им конца нет. Нет никакого способа прорваться?

— А меня-то зачем спрашиваешь? Это ты должен шарахнуть по ним какой-нибудь магией по площади.

— Не получится. Формулы вообще не разворачиваются.

— Что?

Стоя спиной к Хертлокеру, Эрик попытался развернуть одну формулу.

Простейшую формулу огненной стихии.

Но ещё до того, как успело сформироваться её ядро, заклинание разобрали, и оно исчезло.

— Эти ублюдки… практически живое оружие.

Эрик слышал, что в них вливали силу маджина, но не ожидал ничего подобного.

Они подавляли их чудовищным численным превосходством и вычислительной мощью, полностью блокируя применение магии.

Да и их физической силой пренебрегать было нельзя.

А если среди них ещё окажется кто-то, кто действительно умеет сражаться…

— Нужно хотя бы Эмилию отсюда вытащить.

— Что? Только меня? Почему?! Я тоже могу драться!

— Если выберешься, сможешь позвать помощь, Эмилия.

— Позвать помощь? Кого?

— …

Другие агенты разведывательного управления, скорее всего, помочь уже не могли.

Наверняка они почувствовали опасность и давно сбежали.

А если кто-то всё-таки остался в столице, то, скорее всего, его уже поймали Вороны.

Тогда оставался лишь один человек.

— Шлюс Хайнкель… Попроси помощи у этого ублюдка.

— Ты серьёзно?

— Да! Другого выхода нет!

— А…

Хертлокеру хватило нескольких мгновений, чтобы всё обдумать.

Шлюс Хайнкель всё это время знал о существовании разведывательного управления, но ни разу их не выдал.

Конечно, он шантажировал Хертлокера и извлёк из этого немало выгоды, однако ни разу не попытался уничтожить разведуправление.

И, похоже, не собирался делать этого и впредь.

Иначе он бы не стал раскрывать Эмилии все карты.

Шлюс делал разведывательному управлению одно предложение.

Предлагал объединиться.

Стоило отбросить накопившиеся эмоции и немного подумать холодной головой, как Хертлокер быстро пришёл к такому выводу.

— Начальник! Вы правда согласны на это?

— Мне совсем не нравится ощущение, будто мы пляшем под его дудку… Но ничего не поделаешь. Для начала нужно выжить.

Эрик крепко зажмурился и тоже дал согласие.

Если Шлюс внезапно изменит отношение и сдаст их имперской полиции, они превратятся в идиотов-предателей, собственными руками продавших свою страну.

Но если всё получится, они станут людьми, сумевшими заключить сделку со Шлюсом Хайнкелем.

Это была ставка всей их жизни.

— Хертлокер. Сзади кольцо слабее.

— По сигналу прорываемся. Эмилия, приготовься. Ты знаешь, что делать.

— А? Ч-что?

Хертлокер резко пригнулся и сложил ладони вместе.

Эмилия инстинктивно поняла его замысел и наступила ногой ему на ладони.

— Ххх!

Хертлокер изо всех сил вскинул руки, а Эмилия одновременно оттолкнулась от них.

Её тело взмыло высоко в воздух.

Она потянулась к крыше, но высоты совсем немного не хватило.

К этому моменту Эмилия уже достигла высшей точки прыжка и начала перелетать через толпу, заполонившую переулок.

Стоило нападавшим поднять головы и посмотреть в её сторону…

Хрясь!

— Кхак!

— Кх!

Эрик и Хертлокер на бешеной скорости врезались в толпу.

— Куда пялитесь, мрази-и-и!

Каждому, кто поворачивал голову вслед Эмилии, они без исключения перерезали горло или вонзали клинок в голову.

И к тому моменту, когда взгляды нападавших снова вернулись к Хертлокеру, Эмилия уже благополучно приземлилась за толпой.

— Беги, Эмилия! Беги!

Некоторые всё-таки поздно спохватились и бросились следом.

Но Эмилия вовсе не была медленной.

Она молниеносно выскочила из переулка и вскоре исчезла из виду.

— Фух…

Шлёп.

Пальцы Эрика разжались, и на землю сполз труп с размозжённым черепом.

Пока Эмилия отвлекала внимание, им удалось провести внезапную атаку и захватить более выгодную позицию.

Теперь держаться должно было стать хотя бы немного проще…

— А их разве не становится больше?

Похоже, враги вызвали подкрепление.

Их число постепенно увеличивалось.

Нужно было продержаться.

До тех пор, пока Эмилия не доберётся до Шлюса и не попросит его о помощи.

Придёт ли этот проклятый ублюдок вообще — неизвестно.

Но другой надежды у них не было.

Вороны всё равно лишь стояли в стороне и смотрели, как они убивают друг друга.

— Продержимся.

— Да, начальник.

— Я же говорил не называть меня так на улице.

Они снова встали спина к спине и приготовились.

Враги не боялись смерти.

Их количество казалось практически бесконечным.

А сами Эрик с Хертлокером уже были ранены и постепенно выдыхались.

Ситуация стремительно двигалась к худшему.

Но до настоящего кошмара пока не дошло.

Они уже не раз выбирались из ситуаций и похуже.

* * *

«Всё намного серьёзнее, чем я думал».

Я мчался по крышам старого города и смотрел на улицы сверху.

В голову лезли одни дурные мысли.

Настолько плохо здесь всё выглядело.

Время от времени Вороны замечали меня на крышах и бросались наперерез.

Я уже чуть было не доставал оружие.

Но стоило им разглядеть моё лицо и награду, как они тут же проявляли почтение и освобождали дорогу.

Значит, их нанял либо императорский двор, либо имперская полиция.

Империя явно решила провести генеральную уборку руками Воронов.

БАХ!..

Вдали вновь прогремел взрыв, и в небо поднялся дым.

Последние попытки последователей Асайлума сопротивляться.

Похоже, имперская полиция одновременно атаковала все собрания и организации, за которыми до этого пристально наблюдала…

Если так, оставался неплохой шанс, что разведывательное управление ещё цело.

В отличие от фанатиков, агенты разведуправления специализировались на работе маленькими группами и умении не оставлять следов.

Даже если кто-то из них и вызывал подозрения, в списке целей Воронов они наверняка стояли далеко не первыми.

Время ещё было.

Можно успеть найти шпионов, которые не смогли вовремя эвакуироваться, и взять их под защиту.

Особенно плохо будет, если Вороны схватят Хертлокера.

«Но как мне вообще найти этих ублюдков из разведуправления?»

Со всех сторон летело столько коммуникационной магии, что сигналы накладывались друг на друга и создавали сплошные помехи.

Связываться с ними таким способом было не лучшей идеей.

Что ещё можно…

А.

«Запах Эмилии!»

Звучит немного по-извращенски, но речь вовсе не об этом.

Я собирался отследить остаточный след её магической силы.

Эмилия ведь всегда носила с собой платок, созданный из собственной магической силы.

«Выбор и концентрация. Чувствительность к мане — одна секунда».

В тот же миг количество информации о магических волнах, поступавшей прямо в мозг, резко возросло.

Оставалось только отыскать среди них запах Эмилии.

Слабый, едва заметный и почему-то немного затягивающий…

— Нашёл.

Запад.

Не раздумывая, я оттолкнулся и перепрыгнул на следующую крышу.

Стоило один раз уловить след, и даже после окончания действия способности я уже не терял его.

Запах становился всё сильнее.

Значит, я приближался.

Теперь он ощущался уже довольно отчётливо.

Если я не ошибся, Эмилия должна быть прямо внизу.

Я съехал по крыше и рухнул в переулок.

— Эмилия! Пригнись!

— А?

Внизу кишели люди в чёрных капюшонах.

А среди них я увидел Эмилию.

Я направил откатную энергию в правую руку.

И в момент приземления высвободил перегруженный Баффе, широко махнув рукой по горизонтали.

КРРРРХ!..

Синяя вспышка пронеслась по переулку, оставив на каменной стене длинную чёрную трещину.

Я взмахнул Баффе ещё до того, как тот успел принять идеальную форму меча, поэтому мощности не хватило, чтобы прорубить стену насквозь.

Но всего, что было мягче камня, этой силы более чем хватало.

— Ах ты! Откуда ты…

— Надо же. Труп ещё и разговаривать умеет.

— Кх?!..

Например, человеческую шею.

Головы тех, кто бросался в мою сторону, разом склонились набок.

А в следующую секунду одна за другой посыпались вниз.

Обезглавленные тела рухнули на землю.

Среди разбросанных повсюду трупов без голов на ногах оставался только я.

Я слегка обернулся.

Эмилия сидела на земле, но выглядела целой.

Только тогда я облегчённо выдохнул.

— Ш-Шлюс... Братик…

— Людей нужно дослушивать до конца, Эмилия.

— Ай!

Я подошёл и первым делом со всей силы щёлкнул её пальцем по лбу.

Эмилия, до этого испуганно дрожавшая и смотревшая на меня снизу вверх, стала выглядеть немного обиженной.

Вот.

Так гораздо лучше.

Лучше уж такое лицо, чем страх передо мной.

— Зачем ты вообще пришёл? Я ведь шпионка, которая всё это время следила за оппой. Шпионка, которая только и ждала возможности всадить тебе нож в грудь. Тебе же должно быть страшно! Противно! Зачем ты опять гнался за мной и спасал…

— Опять не слушаешь меня и пытаешься говорить только о себе. Говорят, что поступки важнее слов, но у вас проблема в том, что вы слишком быстро переходите к действиям. Иногда сначала выслушай человека, а уже потом что-нибудь делай.

— Ау… Ладно… Буду слушать. Правда буду…

Я ещё раз как следует щёлкнул её по лбу.

— Мне нужна сила разведывательного управления, Эмилия.

— …

У Эмилии отвисла челюсть.

Наверное, сейчас это была уже не игра, а совершенно искренняя реакция.

Она настолько опешила, что не могла ничего сказать и лишь беззвучно шевелила губами.

Выглядело довольно мило.

— Н-нет… Ты… Правда?..

— А ты думала, я собираюсь вас шантажировать?

— Нет… Если честно, я вообще ничего не успела подумать… Моё тело среагировало раньше, чем я успела подумать, и я уже убежала…

До неприличия честно.

Фраза «сначала действует, потом думает» подходила ей идеально.

Впрочем, если бы её тело не реагировало быстрее мыслей, она вряд ли смогла бы выжить, годами работая шпионкой в тени.

В каком-то смысле всё закономерно.

— Слушай внимательно. Видишь, что там сейчас одно за другим взрывается? Вот истинное лицо врага, с которым нам отныне придётся сражаться. Но одной Империи будет тяжело. А если она ещё продолжит воевать с королевством, станет только тяжелее. Поэтому мне нужна ваша сила.

— Братик… Ты правда говоришь это всерьёз?..

— Думаешь, сразу после твоего признания я стал бы так шутить?

— А…

Эмилия с ошеломлённым видом подняла голову.

Я взял её тонкую руку, беспомощно блуждавшую в воздухе.

А затем резко потянул на себя.

Эмилия вскочила на ноги и оказалась прямо передо мной.

Она всё ещё мялась, никак не решаясь заговорить прямо.

— Эмилия. Ты всё ещё мне не доверяешь?

— Доверяю… Доверяю, но… Но именно поэтому я хочу тебя кое о чём попросить и не могу. Мне слишком стыдно после того, как я всё это время тебя обманывала и пыталась убить…

— Забудь сейчас о стыде и приличиях, Эмилия. Не время об этом думать. У тебя ведь наверняка есть что-то куда более срочное.

Мне совсем не нравилось её поведение.

С чего тебе вообще извиняться?

Если так, тогда кем становлюсь я, который с самого начала всё знал и всё равно совершенно бесстыдно продолжал тебя обманывать?

Я крепко схватил Эмилию за плечи и посмотрел ей прямо в глаза.

Её дрожащий взгляд постепенно стал твёрдым.

Вот так.

Именно такими должны быть глаза спокойной и безжалостной шпионки.

— Ладно. Заключим сделку. Я предоставлю тебе силу разведывательного управления. А ты взамен выполни одну мою просьбу.

— Говори.

— Спаси моего старшего брата… Он дурак и неотёсанный, но всё равно человек прямой и упорный. Думаю, если его убедить, он сможет стать нашим союзником.

— …

Не знаю.

Смогу ли я вообще убедить этого типа?

Если бы можно было взять заложницу и угрожать ею — другое дело.

Но теперь он уже узнал, что заложница была выдумкой, так что и шантаж больше не сработает.

И всё же Хертлокер оставался главным героем.

Главным героем, которого я не смогу полностью убрать из истории, как бы ни старался.

К тому же мне была нужна его сила.

— Не переживай. Я обязательно его спасу.

Я накрыл дрожащую руку Эмилии своей и крепко сжал её.

Постепенно дрожь начала стихать.

Пойдём.

Пора искать этого ублюдка-главного героя.

[Задание: выжить в течение 1 часа.]

[Сложность: ★★★★★]

[Награда: 20 монет магазина.]

Блять.

А это ещё что такое?

Великая зачистка (3)

— Боже мой…

Издалека один за другим доносились взрывы.

Стоявший на крыше Сергей наблюдал за происходящим и невольно тяжело вздохнул.

— Как там обстановка?

— А, старший профессор.

Почувствовав чьё-то присутствие за спиной, Сергей обернулся и увидел приближающегося Людвига.

Он снова вздохнул так тяжело, словно земля под ногами могла провалиться, и продолжил:

— По крайней мере, похоже, Шлюс пока не столкнулся с Воронами.

— Хоть что-то хорошее.

Столкнись Шлюс с Воронами, там наверняка уже начался бы такой хаос, что весь район превратился бы в руины.

Пока слышались лишь сравнительно небольшие взрывы, так что ничего настолько серьёзного, похоже, ещё не произошло.

— Вы предупредили Шлюса?

— Предупредил.

— И он всё равно туда пошёл?!

— Я не мог рассказать подробности. Сказал только, что если он пойдёт, то умрёт…

Сергей мучительно опустил голову.

Разумеется, можно было объяснить всё подробнее.

Но тогда клинок императора немедленно повернулся бы уже в их сторону.

Приходилось выбирать одно из двух: либо позволить Шлюсу самому войти в огонь, либо навлечь императорский гнев на Императорскую Академию.

Сергей без малейших колебаний выбрал первое.

— Если появятся важные новости, позовите меня.

— Куда вы, старший профессор?

— Итоговый экзамен только что закончился. Теперь нужно подсчитать баллы и выставить оценки.

— Ха…

— Я сказал что-то странное?

— Нет.

Провожая взглядом удаляющегося Людвига, Сергей невольно усмехнулся.

Даже посреди такого хаоса тот совершенно не терял самообладания и собирался продолжать работать по обычному расписанию.

Во многих смыслах этот мужчина явно был не совсем нормальным.

— Хаа…

Оставшись один, Сергей опёрся о перила и тяжело вздохнул.

Эта Великая зачистка наверняка позволит искоренить значительную часть сил Асайлума в столице.

Проблемой были последствия.

Что подумают простые люди, увидев, что новый город остался совершенно невредим, а атакам подвергся только старый?

Конечно, большинство дворян нового города уже прошли проверку крови и были исключены из числа подозреваемых.

Но откуда об этом знать простому народу?

А что, если люди решат, будто дворяне наняли Воронов ради резни простолюдинов?

Тогда Империя расколется.

Не колонии начнут отделяться.

Раскол пройдёт между сословиями.

Именно этого и добивался Асайлум.

Чем сильнее общественный хаос и недовольство среди народа, тем благоприятнее среда для распространения фанатичного культа.

В итоге операция, начатая ради уничтожения Асайлума, могла разрушить саму Империю и лишь увеличить влияние Асайлума.

— О чём вообще думает его величество…

У императора наверняка имелся какой-то скрытый замысел.

Нет.

Он обязан был быть.

Если же Густав устроил всё это просто потому, что его рассудительность начала изменять ему, тогда…

— Ц.

Сергей раздражённо цокнул языком, невольно представив возможность, о которой даже думать не хотелось.

* * *

Я поручил полиции сопроводить Эмилию и доставить её прямо в Императорскую Академию.

Это был мой приказ, так что ослушиваться без причины они вряд ли станут.

По крайней мере, за Эмилию теперь можно было не беспокоиться.

Сам же я изо всех сил бежал в указанном ею направлении и по пути наблюдал за небольшими сражениями, вспыхивавшими то тут, то там.

— Развелось крыс…

Я и не подозревал, что в столице настолько много последователей Асайлума.

Если они уже сами выходили на бой, значит, промывка мозгов зашла довольно далеко…

Хотя куда больше меня беспокоило другое.

Почему они вообще нападали на разведывательное управление?

У Асайлума и разведуправления вроде бы был общий враг — Империя.

Пусть союзниками они и не являлись, но зачем им нападать друг на друга?

Стоило немного подумать…

«Они хотят, чтобы разведуправление нанесло удар по Империи!»

И ответ сразу стал очевиден.

Больше всего Асайлум опасался того, что Империя и королевство объединятся и сосредоточатся на уничтожении культа.

Усилить вражду между Империей и королевством было просто.

Достаточно, чтобы разведывательное управление устроило в Империи крупный теракт.

Но сразу после начала всей этой заварухи разведуправление попыталось покинуть столицу.

Если дать им уйти, ничего не произойдёт.

Поэтому Асайлум, скорее всего, просто бездумно напал на них, пытаясь любой ценой удержать разведуправление в столице.

А что делать дальше, чтобы заставить их ударить по Империи, они наверняка вообще не придумали.

Ну и безмозглые же ублюдки.

«А. Кстати…»

Я вдруг остановился.

Кое-что не давало мне покоя.

Младшие Эрвин ведь жили в старом городе.

Сама Эрвин сейчас наверняка спокойно сидела в резиденции и даже не подозревала, что снаружи творится такое.

«Но Хертлокер сейчас важнее».

С другой стороны, дети не должны быть целью ни Асайлума, ни Воронов.

Если рассуждать здраво, их уже давно должны были эвакуировать полицейские или Вороны и отвезти в какое-нибудь убежище…

Чёрт.

Стоило представить, что хоть что-то могло пойти не так, как я уже не мог спокойно продолжать путь.

Хертлокер силён.

Если оставить его ещё ненадолго, ничего страшного не случится.

Я тут же изменил направление и побежал к дому Эрвин.

На мгновение мелькнула мысль, какого чёрта я вообще так мучаюсь, но я сразу её подавил.

Если с младшими Эрвин что-нибудь произойдёт, сама Эрвин моментально станет недееспособной.

Нельзя наплевательски относиться к семье ценного бойца, которая в будущем должна стать одним из руководителей Асайлума.

— Луиза! Робин!

— А?..

Я с грохотом вышиб дверь и невольно облегчённо выдохнул.

Близнецы, мальчик и девочка, похожие на Эрвин как две капли воды, сидели в углу комнаты, накрывшись одеялом.

Я медленно подошёл к детям, которые дрожали и пытались забиться ещё дальше в угол.

— Меня прислала ваша сестра. Выходим. Быстро. Здесь сейчас опасно.

— Сестрёнка?..

— Да. Эрвин попросила меня позаботиться о вас.

Только после этих слов дети немного расслабились, отбросили одеяло и бросились ко мне.

Похоже, всё это время им было очень страшно.

Я взял их обоих за руки и поспешно вывел из здания.

И как раз когда начал искать полицейских или Воронов…

БАХ!

Позади прогремел мощный взрыв.

Я резко обернулся.

Дом, в котором дети прятались всего несколько мгновений назад, полностью обрушился.

Ещё немного — и они бы погибли…

— Именем Шлюса Хайнкеля приказываю обеспечить этим детям защиту.

— Да. Мы разместим их в убежище, приставим охрану и обеспечим полную безопасность.

Передав детей полиции, я сразу отправился дальше.

Теперь действительно нужно было найти Хертлокера.

Даже он вряд ли знал, как сражаться против смертников.

— И чем вообще занимаются эти Вороны?

Я вдруг начал раздражаться.

Фанатики повсюду выскакивали из укрытий и взрывали себя, а людей, способных разобраться со всем этим, явно не хватало.

Похоже, операцию начали, даже не представляя примерный масштаб сил противника.

Будто сунули одну палку прямо в улей.

«А?»

И тут я ощутил нечто странное.

Необычную волну магической силы, какой прежде нигде не встречал.

Нет.

Встречал.

Один-единственный раз.

В День Магии, когда столкнулся с Хертлокером.

Это была магия, которой во всём мире владел только один человек.

КРРРАК!..

С оглушительным грохотом, от которого, казалось, содрогнулась сама земля, вдали из-под земли вырвалось гигантское копьё.

Глубокого чёрного цвета, словно оно поглощало весь окружающий свет.

Стоило увидеть его, как я сразу понял, что это.

Копьё из чёрной стали — самого прочного вещества в мире.

Затем копьё начало рассыпаться с самого кончика и исчезло.

ГРРРР!..

А уже через мгновение снова прорвалось из-под земли.

Совершенно другого размера и формы.

«Получилось».

Оригинальная магия Хертлокера.

«Разложение маны».

Магия, позволяющая превратить материю в ману, сохранить её, а затем вновь собрать и материализовать.

Хертлокер уже вышел за пределы уровня, на котором мог лишь воссоздавать предмет в его первоначальной форме.

Теперь он научился полностью пересобирать материю в любую желаемую форму.

Иными словами, мог создавать именно такое оружие, какое требовалось в конкретной ситуации.

«Выбор и концентрация. Магическая сила — одна секунда».

В тот же миг я с помощью магии ветра подбросил себя высоко в небо.

С высоты я увидел Хертлокера и множество фанатиков, окруживших его со всех сторон.

Не дожидаясь, пока пройдёт секунда, я прицелился в голову каждого из них и выпустил магию вспышки.

ФЬЮ-Ю-Ю!..

Из одной точки во все стороны разлетелись бесчисленные лучи света и устремились к земле.

Каждый точно вонзился в голову одного из фанатиков.

Их головы одна за другой аккуратно разлетелись, мгновенно убив всех.

БУМ!

— Шлюс?!

Я приземлился прямо перед Хертлокером.

На его лице застыло совершенно ошалелое выражение.

Вот же идиот.

Эмилия ещё могла растеряться, но тебе-то нельзя.

— Зачем ты пришёл?! Неужели чтобы схватить меня…

— Очнись, придурок. Если бы я хотел тебя убить, то только что взорвал бы голову и тебе. Разве нет?

— …

— Эмилию я уже эвакуировал. Ты тоже быстро уходи отсюда, пока Вороны не заметили тебя и не задержали.

— Ты что… пришёл помочь мне?

— А зачем ещё я сюда пришёл? Тебе пока нельзя умирать, Хертлокер. У тебя ещё полно дел, которые ты должен сделать.

— Ха! Больше ты не сможешь использовать меня как раба! Я уже знаю, что в сердце Эмилии никакой формулы не было!

— Ты только сейчас это понял?

— Что?!

— Я говорил не о том, что у тебя ещё много работы как у моего раба. Я имел в виду, что у тебя ещё много дел ради всего континента.

— С какой стати мне что-то делать ради Империи…

— Ради континента, Хертлокер. Не ради Империи. От твоих рук зависит судьба человечества.

— …

Я резко схватил его за воротник.

Хертлокер не смог скрыть растерянности.

Я как раз пытался понять, сколько именно стоит объяснять ему прямо сейчас, когда послышались шаги по трупам.

К нам приближались новые фанатики в капюшонах.

— Похоже, у нас гости.

— Тьфу! Я вообще не понимаю, что за чушь ты несёшь, но хотя бы ясно, что прямо сейчас ты не собираешься со мной драться.

Я встал спиной к Хертлокеру.

Обычно он попытался бы убить меня, даже если для этого пришлось бы серьёзно рисковать.

Раз он так быстро отказался от этой идеи и решил объединиться со мной, значит, его действительно очень сильно прижали.

Я невольно скользнул взглядом в сторону и заметил среди тел бородатого мужчину.

Это был Эрик.

— Ты сказал «ради континента». С чего ты вообще решил, что я стану сражаться ради человечества? Я всего лишь шпион слабого государства.

— Потому что ты изначально именно такой человек. Как бы низко ты ни пал, в конце концов ты всё равно из тех, кто способен пожертвовать собой ради мира. У тебя задатки героя.

— Ты чудовищно ошибаешься во мне, Шлюс Хайнкель.

— Посмотрим. В конце концов всё будет именно так, как я сказал.

— …

Фанатики Асайлума бросились на нас.

За спиной Хертлокер создал из чёрной стали длинный меч и крепко сжал рукоять.

Я тоже призвал Баффе и принял стойку.

Никогда прежде я не чувствовал себя настолько спокойно, зная, кто прикрывает мне спину.

Пушка уничтожения (1)

«Тело невероятно лёгкое».

Раз за разом разрубая бросавшихся на него фанатиков, Хертлокер испытывал странное чувство.

Казалось, сейчас он был сильнее, чем когда-либо прежде.

Он ощутил, как в ладони собирается мана.

В одно мгновение она сложилась в чёрное копьё, которое возникло у него в руке и, пронзая всё впереди, устремилось дальше.

Сразу после этого чёрная сталь вновь разложилась и в форме маны вернулась в руку Хертлокера.

Это было идеальное воплощение «Разложения маны», о котором он всегда мечтал.

«Почему именно сегодня?»

Сегодня не было ничего особенного.

Самый обычный день.

Как всегда, он сражался с толпой врагов в ужасных условиях, а дорогие ему товарищи один за другим погибали рядом.

Почему же именно в такой совершенно обычный день он вдруг пробудился?

Хертлокер думал над этим снова и снова, но в конце концов пришёл лишь к одному выводу.

«Понятия не имею».

Было ли это случайностью или неизбежностью, узнать он не мог.

Однако одно было совершенно точно.

Хертлокер чувствовал давление.

— Ну что там у тебя? Помочь?

— Обойдусь!

Каждый раз, когда позади вспыхивал синий свет, фанатиков сметало целыми рядами.

Даже если среди них находились смертники, они наверняка погибали ещё до того, как успевали приблизиться.

Такой временный союзник должен был внушать исключительно чувство надёжности.

Однако Хертлокер почему-то всё сильнее нервничал.

И дело было вовсе не в страхе, что Шлюс Хайнкель внезапно предаст его и ударит в спину.

Если бы тот собирался это сделать, не стал бы возиться со всем этим и давно бы уже напал.

Причиной была спешка.

Навязчивое ощущение, что необходимо догнать Шлюса Хайнкеля.

Если позволить этому ублюдку и дальше в одиночку нестись вперёд, тот вскоре превратится в чудовище, которого уже никогда не удастся настичь.

«Но почему я вообще из-за этого нервничаю?»

Стоило задуматься, и всё действительно казалось странным.

Шлюс Хайнкель и без того всегда производил впечатление прирождённого бунтаря, так что с ним всё понятно.

Но почему Хертлокер, всего лишь простой шпион слабого государства, так отчаянно пытался не отставать от его роста?

Если кому и следовало сдерживать Шлюса Хайнкеля, то Первому Мечу Империи или маджинам.

Пытаться самому за ним угнаться было всё равно что маленькой птице последовать за журавлём и разорвать себе ноги.

Чудовищ следовало оставить в мире чудовищ и наблюдать за ними издалека.

Но с Шлюсом почему-то так не получалось.

Да, Шлюс Хайнкель был чудовищем.

Однако Хертлокеру всё время казалось, будто находится тот не настолько уж далеко.

Словно Шлюс просто способен в один миг выплеснуть все свои силы и поэтому выглядит настолько выдающимся.

Словно Хертлокеру стоит стать ещё немного сильнее — и он сможет его догнать.

Почти бредовая мысль.

«Чёрт. Я совсем спятил?»

Неужели он так возгордился лишь потому, что разработал эту никому не нужную магию?

Если он уже не способен правильно оценить пропасть между собой и чудовищем, силу которого признаёт даже императорский двор, то это, пожалуй, уже разновидность психического расстройства.

Размышляя об этом, Хертлокер без остановки орудовал чёрной сталью, пока…

— Хаа… Хах… Хах…

Перед ним уже возвышалась целая гора трупов, перегородившая переулок.

Новых врагов, перелезающих через неё, больше не было.

Пока что всё закончилось.

Задыхающийся Хертлокер прислонился к стене и сполз на землю.

— Фу-у-ух…

Вскоре к нему, пошатываясь, подошёл Шлюс Хайнкель и сел рядом.

Тяжело выдохнув, Шлюс протянул ему раскрытую ладонь.

Не понимая, что тот делает, Хертлокер слегка отстранился.

Шлюс неловко цокнул языком и убрал руку.

Всё-таки сегодня Шлюс Хайнкель вёл себя как-то странно.

— Ты, ублюдок… Зачем соврал, что вживил формулу в сердце Эмилии?

— Ты серьёзно не понимаешь? Чтобы использовать тебя.

— Что?!

Хертлокер вспылил и сжал кулак.

Однако, увидев спокойно сидящего Шлюса, вдруг растерял весь запал.

На его лице не было ни малейшего желания сражаться.

И дело было не в привычной уверенности Шлюса, будто он способен победить любого, кто нападёт на него.

Сейчас действительно казалось, что Шлюс не станет сопротивляться, что бы Хертлокер с ним ни сделал.

Раздражённый этим ещё сильнее, Хертлокер всё же опустил кулак.

Желание избить Шлюса никуда не исчезло.

Но избивать человека, который даже не сопротивляется, уже нельзя было назвать дракой.

— Мне нужна сила разведывательного управления, Хертлокер. Эрик Фауст мёртв, так что теперь вряд ли кто-то станет возражать, если ты возглавишь управление. А если такие и найдутся — просто усмиришь их.

— …

Этот ублюдок подозрительно хорошо знал устройство разведывательного управления.

Значит, тогда, в канализации, он действительно просмотрел весь список агентов.

Получалось, Шлюс всё это время знал обо всём.

Знал и притворялся, будто не знает.

Позволял Эмилии следить за собой и одновременно использовал разведывательное управление.

— Тебе нужна наша сила? Тогда подскажу способ получше. Выдай нас всех, арестуй и передай императору. Ты тут же вернёшь его доверие и окажешься на самой вершине власти. Тогда получишь силу, которая будет куда больше, чем всё разведывательное управление вместе взятое.

— Я похож на идиота? Думаешь, я не додумался до такого простого и лёгкого способа?

«Да. Похож».

Зачем он вообще отказывается от лёгкого пути и выбирает трудный?

Почему добровольно идёт по настолько опасной дороге, что его самого могут принять за шпиона?

— Мне незачем желать силы Империи. Всё равно в скором времени большая часть имперской власти окажется в моих руках.

— Ха!

Хертлокер не удержался от ошеломлённого смешка.

Но перебивать и спорить больше не стал.

Решил позволить Шлюсу продолжить.

В конце концов сейчас появился шанс получить ответы на вопросы, которые мучили его уже давно.

— Если точнее, мне нужна не столько сила разведывательного управления, сколько твоя сила, Хертлокер.

— Моя? Тогда мог бы просто оставить всё как было. Зачем тебе понадобилось рассказывать Эмилии о разведуправлении?

Хертлокер искренне не понимал.

Разве Шлюс уже давно не использовал его как раба?

Вживил в сердце Эмилии взрывную формулу и угрожал: если не хочешь увидеть её смерть — подчиняйся…

Зачем же самому отказываться от такого рычага?

— Потому что мне нужно твоё добровольное сотрудничество. Я понял, что есть предел тому, чего можно добиться, заставляя тебя следовать за мной одной лишь ненавистью.

— Чего ты вообще добиваешься?

— Я? Мира на континенте.

— …

От мгновенного ответа Шлюса Хертлокер лишился дара речи.

Разве не такие фразы обычно произносят третьесортные злодеи?

Он ещё ни разу не видел нормального человека, который с серьёзным лицом нёс бы подобную чушь.

Может, перед ним просто сумасшедший, искренне убеждённый, что всё, что он делает, действительно служит миру на континенте.

— Ха! И что, ты остановишь все войны в мире? Решишь проблему голода? Уничтожишь разрыв между богатыми и бедными?!

— Нет. Я что, бог? С чего бы мне всё это делать?

— Тогда что ты…

— Я говорил о том, что собираюсь предотвратить физическое уничтожение континента.

— Что за…

— Сейчас я не могу рассказать подробности, но вскоре континент будет уничтожен. Появится сила, с которой этот мир не способен справиться. Чтобы остановить её, мне нужна твоя сила, Хертлокер.

— А может, на самом деле опасность грозит не миру, а Империи?

— Я всё ещё похож на человека, который сражается ради Империи? Если понадобится защитить континент, я без колебаний убью хоть вашего короля, хоть императора.

— …

С этими словами Шлюс Хайнкель протянул ему руку.

И совершенно невозможно было понять, хочет он, чтобы ему поверили, или нет.

Не рассказывает ничего толком и просто требует довериться…

— Где сейчас Эмилия?

— Должна быть в безопасности в Императорской Академии. Не переживай.

Но если не довериться такому человеку, кому тогда вообще можно доверять?

Хертлокеру не казалось, что Шлюс выбирал настолько хлопотный, тяжёлый и опасный путь просто потому, что был идиотом.

Не могло быть ложью и абсолютно всё, что Эмилия узнала о его характере, находясь рядом практически двадцать четыре часа в сутки.

В таком случае вариантов оставалось всего два.

Первый: Шлюс добрый и сильный, но совершенно спятивший псих.

Второй: всё, что говорит Шлюс, правда.

«Сейчас у меня нет никаких оснований определить, какой вариант верен. Значит, остаётся поверить в тот, который я сам хочу считать правдой».

И тогда выбор был очевиден.

Хертлокер резко распахнул глаза, вскинул руку и ударил ею по протянутой ладони Шлюса.

Хлоп!

Его рука крепко сжала ладонь Шлюса.

Они пожали друг другу руки, и на лице Шлюса появилась довольная улыбка.

— Чёрт с тобой. Один раз позволю себя обмануть.

Из двух вариантов он выбрал тот, который хотел считать правдой.

Нормальный человек выбрал бы первый.

Ведь если правдой окажется второй, значит, к миру действительно приближается угроза, способная его уничтожить.

Такого кошмара просто не должно было случиться.

Но инстинкты Хертлокера всё равно тянули его ко второму варианту.

Причина была очевидна.

Потому что кто-то нуждался в Хертлокере.

Всю жизнь его лишь использовали и расходовали.

А теперь впервые ему предложили сотрудничество на равных.

Поэтому Хертлокер решил один раз позволить себя обмануть.

Если всё это пустая болтовня, то всего лишь он один окажется идиотом.

Но если всё правда…

Разве тогда у него не появится возможность действительно спасти континент от гибели?

Если даже его ничтожная сила может хоть чем-то помочь…

Если благодаря этому он сможет сохранить мир, в котором будет жить Эмилия…

Тогда он готов позволить обманывать себя сколько угодно раз.

— Поздравляю с возвращением, Хертлокер.

— С каким ещё возвращением?

— С возвращением в сюжет.

— Что ты опять…

Хертлокер уже собирался раздражённо цокнуть языком из-за очередной непонятной фразы, когда заметил за спиной Шлюса руку и голову, бесшумно выбиравшиеся из груды трупов.

Лицо человека мгновенно налилось багровым.

Глаза закатились.

Из глаз и носа потекла кровь.

— Чёрт!

Смертник.

Испуганные Хертлокер и Шлюс одновременно ударили магией.

Голова фанатика мгновенно разлетелась на куски.

Но сердце, скрытое под грудой трупов, осталось невредимым.

БАХ!

Тело мгновенно раздулось.

И взорвалось.

— Хаа…

На земле отчётливо виднелись следы копоти.

Всё вокруг, кроме места, где находились мы с Хертлокером, выгорело дочерна и превратилось в белый пепел.

Барьер.

Но ни я, ни Хертлокер его не создавали.

Почувствовав чужое присутствие, я поднял голову.

На крыше сидел на корточках мальчишка и смотрел на нас сверху вниз.

[Джин]

[Настоящее имя: Джейн Уотсон]

[Пол: женский]

[Член Воронов. Мастер маскировки.]

Ну конечно.

Джин.

— Джин…

— Да как ты каждый раз меня узнаёшь, серьёзно?

— На этот раз по твоему барьеру, грёбаная сука.

— Аха-ха! Ты всё ещё злишься? Ну не сердись так. В тот раз у меня тоже не было выбора. В итоге та девочка ведь не умерла, а я расплатилась одной почкой, правда? Да ещё и сейчас спасла тебе жизнь. Может, уже забудем обо всём…

— Ты действительно хочешь умереть?

— А… Нет, не получится…

Джин провела ладонью по лицу и вернулась к своему обычному облику — рыжеволосой женщины.

Я скрипнул зубами и уставился на неё.

Джин тут же перестала кривляться и заметно занервничала.

Действительно ли она испугалась или просто изображала страх, чтобы меня успокоить…

Неважно.

Желание прямо сейчас задушить её собственными руками никуда не делось.

Но пока приходилось терпеть.

Она действительно только что спасла мне жизнь.

И тогда Эмилию я в итоге тоже не потерял.

Нельзя было из-за неспособности совладать с эмоциями превращать всех Воронов во врагов.

— Ой? Кстати, ты, оказывается, был вместе с ним? Странно. Кингхарт ведь не явился на общий сбор. Интересно, почему же ты проигнорировал имперский призыв, хотя находился в столице, Хертлокер?

— Э-это…

— Я объясню. Кингхарт всё это время был нанят мной и выполнял моё поручение. Задание было секретным, поэтому допрашивать Кингхарта запрещаю.

— Ой. И на каком основании?

— На основании полномочий рыцаря, напрямую подчиняющегося императору.

— Ц. Ладно. Впрочем, среди Воронов ведь не может оказаться шпионов. Как бы то ни было, рада встрече, Шлюс Хайнкель. В следующий раз уже забудешь нашу вражду, хорошо?

— …

Джин ещё некоторое время подозрительно смотрела на нас, а затем одним прыжком скрылась.

Хертлокер уставился на меня с явным недоумением.

Похоже, не ожидал, что я стану его выгораживать.

— Чего? Младшую сестру увидеть хочешь? Привести её сюда?

— Нет! Я и так больше ни секунды не хочу находиться рядом с тобой!

Хертлокер раздражённо отстранился, подошёл к лежащему Эрику, закрыл ему глаза и поднялся.

Забрать тело он, скорее всего, не сможет.

Теперь Хертлокер находился под защитой рыцаря, напрямую подчиняющегося императору.

Значит, делать что-либо, способное вызвать подозрения, ему было нельзя.

— Буду ждать связи.

Бросив эти слова, Хертлокер отошёл, завернул за угол и исчез.

Вокруг уже стало совершенно тихо.

Похоже, буйство Воронов наконец подходило к концу.

И всё же…

Всё оказалось гораздо проще, чем я ожидал.

Нельзя сказать, что мне удалось полностью переубедить Хертлокера.

Но по крайней мере я добился того, чтобы он добровольно со мной сотрудничал.

Да и все смертельно опасные моменты вроде уже миновали.

[Задание: выжить в течение 5 минут.]

[Сложность: ★★★★★]

[Награда: 20 монет магазина.]

Как ни посмотри, сложность этого задания явно была выставлена неправильно.

Изначально нужно было продержаться час, а теперь осталось всего пять минут.

При этом все угрозы уже исчезли.

Я перебрался через гору трупов и вышел из переулка.

На всякий случай внимательно следя, чтобы из груды тел снова никто не вылез.

Снаружи я оказался на окраине столицы.

Тихий жилой район, за которым вдали виднелись зелёные равнины.

Находясь здесь, трудно было поверить, что всего несколько минут назад вокруг гремели взрывы и раздавались крики.

Вот бы всегда было так мирно…

ВУ-У-УМ!..

— Кх?!

В следующий миг меня внезапно с чудовищной силой потянуло к земле, и я впечатался лицом в мостовую.

Чёрт.

Магия гравитации?

Тело стало настолько тяжёлым, что совершенно перестало слушаться.

Лишь запустив внутренний контур, я кое-как сумел подняться на ноги.

Но это был предел.

Стоило сделать хотя бы один шаг, и я наверняка тут же потерял бы равновесие и рухнул.

«Где формула?»

Однако, как ни странно, я вообще не чувствовал поблизости никакой формулы.

По крайней мере, в радиусе ста метров её точно не было.

Невозможно активировать формулу с такого расстояния и при этом выдавать настолько огромную мощность.

На такое не способен даже маджин.

Даже я, использовав Выбор и концентрацию на магическую силу, не смог бы добиться подобного.

Такое возможно разве что при помощи огромного специально спроектированного боевого артефакта…

«А».

По всему телу мгновенно пробежали мурашки.

Я повернулся в сторону, откуда исходила волна магической силы.

И увидел в небе огромный силуэт.

Летающий корабль под знаменем имперской армии.

Воздушный корабль.

Именно он создавал магию такой чудовищной мощности.

— Твою мать…

И словно этого было мало, орудийный порт воздушного корабля начал медленно открываться.

Внутри разгорался свет.

Одного этого зловещего сияния хватило, чтобы всё понять.

Величайшее и сильнейшее оружие на земле, способное уничтожить всё на своём пути.

Пушка уничтожения целилась прямо в меня.

Пушка уничтожения (2)

— Позвольте мне увидеться с его величеством!

— Эй. Его величество приказал никого не впускать.

— Дело срочное! Его величество тоже поймёт!

— Всё равно нельзя.

Рыцарь, которого остановили перед покоями императора, не выдержал и раздражённо повысил голос.

— Выслушайте меня! Это чрезвычайная ситуация. Подтверждено, что воздушный корабль Первой дивизии без разрешения поднялся в воздух, направился к столице и уже применил гравитационное оружие. Более того, на борту заряжен боевой снаряд пушки уничтожения! Нужно немедленно доложить его величеству и получить разрешение открыть огонь по собственному воздушному кораблю…

— Доложите, когда его величество выйдет.

— Да что с вами такое?!

Дело было настолько срочным, что сразу после первого доклада рыцарь примчался прямо в императорский дворец.

Воздушный корабль, взлетевший с базы Первой дивизии, полностью игнорировал все попытки установить связь и продолжал лететь к столице.

Этого было более чем достаточно, чтобы заподозрить захват судна врагом или мятеж.

Но имперская армия могла самостоятельно начать принимать меры только после того, как воздушный корабль откроет огонь.

Иными словами, для упреждающего удара требовалось разрешение императора.

— Тогда хотя бы спросите его величество об одном. Знал ли он о сегодняшнем вылете и отдавал ли на него отдельный приказ.

— Доложите, когда его величество выйдет.

— Да вы с самого начала одно и то же повторяете!

Внутри всё уже кипело от ярости.

Знал бы он, чем всё обернётся, привёл бы с собой генерала Романа.

Интересно, стали бы они так же игнорировать человека более высокого ранга?

Нервно тряся ногой, рыцарь долго колебался, а затем наконец решился.

— Что вы дела… Кха-а!

— А-а-а! С дороги!

Он решил просто прорваться, расталкивая всех придворных и министров, преграждавших путь.

Рыцарь помчался по коридору и с грохотом распахнул дверь.

В тот же миг к нему с бешеной скоростью метнулся клинок и остановился прямо перед лицом и горлом.

За сверкающим лезвием виднелся император, сидевший к нему спиной.

— Ваше величество! Чрезвычайная ситуация! Воздушный корабль, которому сегодня не разрешали вылет, поднялся в воздух и приближается к столице! Это вы отдали отдельный приказ?

— …

— Если нет, прошу разрешить упреждающую атаку! Пушка уничтожения может причинить ущерб мирным жителям…

Рыцарь не успел договорить.

Его крепко схватили за обе руки и выволокли наружу императорские гвардейцы.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Рыцарь застыл с потерянным выражением лица.

Император всё это время так и не обернулся.

Не последовало вообще никакой реакции.

Может, он заснул прямо сидя?

Или намеренно делал вид, что ничего не слышит?..

— Хаа…

Когда рыцаря поволокли вниз, в подземелье, он лишь тяжело вздохнул.

* * *

Пушка уничтожения.

Этот артефакт, называемый вершиной имперской магической инженерии, был знаменит как оружие, способное одним выстрелом пробить любую крепость.

Стоимость одного выстрела составляла примерно десятую часть годового бюджета Империи.

Хотя её и создавали с целью получить самое мощное осадное орудие, разрушительная сила Пушки уничтожения уже давно вышла далеко за рамки всего, что вообще можно было назвать осадной артиллерией.

И даже после этого её мощность продолжали наращивать.

Было общеизвестно, что настоящее предназначение Пушки уничтожения — в чрезвычайной ситуации убивать маджинов…

По крайней мере, именно так Пушка уничтожения была прописана в моём романе.

И теперь её орудийный порт был открыт и светился.

Причём направлен прямо на меня.

— Гххх…

Я запустил внутренний контур на максимальной мощности и напряг всё тело, но сумел сделать лишь несколько шагов.

Бессмысленно.

Воздушный корабль всё равно продолжит корректировать прицел вслед за мной.

Я лишь зря перегружу собственное тело.

Стоило снизить мощность внутреннего контура до обычного уровня, как я снова чуть не впечатался лицом в землю.

«Они что… правда собираются стрелять?..»

Из полностью открытого орудийного порта начало исходить багровое сияние.

Это совершенно точно был воздушный корабль имперской армии.

Так какого чёрта он целится в меня?

Да, я находился на окраине столицы, но это всё равно был полноценный жилой район.

Если запустить внутренний контур так, чтобы тело буквально начало гореть от перегрузки, а затем применить Выбор и концентрацию к силе и ловкости, возможно, мне едва-едва удастся увернуться от снаряда.

Но выбраться после этого из зоны взрыва — уже совершенно другая проблема.

Да и что тогда будет с мирными жителями?

Стоит снаряду упасть, как весь район сравняет с землёй и погибнет огромное количество людей.

Уклоняться было нельзя.

Нужно было во что бы то ни стало не допустить попадания.

И в голову приходил лишь один способ.

«Нужно сбить её!»

У меня оставалось около семидесяти тысяч единиц магической силы.

До этого я усилил магическую силу с помощью Выбора и концентрации, а после окончания действия способности запас постепенно снизился со ста тысяч до семидесяти.

При первом использовании Выбора и концентрации текущий запас магической силы поднимается вместе с увеличившимся максимумом.

Но при последующих применениях увеличивается уже только максимальное значение, а текущий запас остаётся прежним.

То есть прямо сейчас я мог использовать лишь оставшиеся семьдесят тысяч.

Нет.

Даже пока я об этом думал, запас продолжал уменьшаться.

Барьер, созданный всего из семидесяти тысяч единиц магической силы, против Пушки уничтожения оказался бы не прочнее листа бумаги.

Значит, оставалось только сбить её.

«Чёрт. Формула получается грубоватой».

Я торопливо развернул формулу магии ветра, стараясь выжать максимальную эффективность из оставшихся семидесяти тысяч единиц магической силы.

Мне не требовалась мощная разрушительная сила магии вспышки или огня.

Достаточно было нанести Пушке уничтожения совсем небольшое повреждение, и выстрел станет невозможен.

Тратить время на сомнения было нельзя.

Я быстро закончил прицеливание и выпустил заклинание.

БУМ…

— Что?!

Магия остановилась прямо в воздухе.

В момент столкновения с воздушной массой в пустоте проступила волнообразная поверхность.

«Барьер!»

Воздушный корабль был защищён мощным барьером.

Причём вместе с ним был развёрнут настолько искусно скрытый барьер, мешающий восприятию, что я вообще ничего не заметил.

А тем временем Пушка уничтожения, видимо уже завершив подготовку к выстрелу, начала медленно выдвигаться вперёд, излучая всё более зловещее сияние.

[Задание: выжить в течение 2 минут.]

[Сложность: ★★★★★]

[Награда: 20 монет магазина.]

— Ха. Я сейчас с ума сойду.

Наконец я понял смысл задания.

Это была не пустая угроза и не запугивание.

Пушка уничтожения действительно выстрелит.

Причём прямо в меня.

А магическую силу я уже потратил.

Способа остановить эту штуку больше не осталось.

Разве что отбить снаряд рукой…

[Задание выполнено.]

— А?!

От неожиданности я даже вскрикнул.

На таймере ведь точно оставалось ещё две минуты.

Я ещё пытался понять, что произошло, когда перед глазами появилось окно награды.

[Награда: во внутренний контур добавлена функция укрепления конечностей.]

Увидев эту строчку, я вспомнил. (П.с. от беса. Это не то что рояль ЭТО РОЯЛИЩЕ)

Задание, появившееся вскоре после моего попадания в этот мир.

То самое, где требовалось весь первый семестр сохранять первое место.

Награда за него была именно такой.

Значит, только что я официально занял первое место среди первокурсников по элементальной и боевой магии.

«Погоди. Отбить снаряд рукой?..»

Я начал всерьёз рассматривать возможность, о которой секунду назад подумал в шутку.

Даже если применить Выбор и концентрацию к живучести, эффект окажется не настолько впечатляющим, как хотелось бы.

Да, большинство ударов вообще не смогут причинить мне вреда.

Но после удара Сергея я уже понял, что это далеко не абсолютная неуязвимость.

А значит, принять рукой снаряд Пушки уничтожения, летящий с импульсом, достаточным для убийства маджина…

В момент столкновения кисть наверняка сломается и сомнётся, словно пластиковая бутылка.

Но что, если использовать только что полученную награду?

В описании говорилось лишь «укрепление конечностей».

Насколько именно они становились прочнее, нигде не уточнялось.

Но проверять это сейчас времени не было.

Оставалось только поверить.

И надеяться, что это самое укрепление делает конечности абсолютно неразрушимыми или хотя бы близкими к этому.

«Попробуем».

Я решился.

Запустив внутренний контур на максимальной мощности, я отвёл левую ногу назад.

Правую ладонь раскрыл и поднял рядом с головой.

Не отрывая взгляда от орудийного порта, я пережил мгновение, которое показалось вечностью.

«Выстрел!»

Из орудийного порта вырвался свет, яркостью сравнимый с солнцем.

«Выбор и концентрация. Ловкость и сила — по одной секунде».

В тот же миг я наконец увидел движение снаряда, который прежде был слишком быстрым даже для взгляда.

Он всё ещё летел чудовищно быстро.

Но теперь я хотя бы мог его видеть.

Ударю слишком рано — задену взрыватель, и снаряд рванёт прямо передо мной.

Слишком поздно — не успею достаточно изменить траекторию, и вместо равнины он упадёт в жилом районе.

Стоит хоть немного ошибиться с углом — результат будет тем же.

Нужно было ударить ребром ладони в единственно правильный момент и под единственно правильным углом.

— Блять!

Когда снаряд оказался прямо перед глазами, я шагнул вперёд левой ногой и выбросил руку.

КЛАНГ! КРРРРР…

В месте, где ребро ладони коснулось снаряда, брызнули искры.

В тот самый миг, когда моя рука слегка изменила его траекторию, одна секунда закончилась.

ФЬЮ-У-У!..

Снаряд, ещё мгновение назад находившийся прямо перед глазами, исчез.

Следом налетевший поток воздуха растрепал волосы.

Я на несколько секунд застыл как вкопанный.

Чуть позже спереди донёсся запоздалый звук выстрела.

Бум…

Пушка уничтожения действительно выстрелила.

Значит, всё произошедшее не было сном.

Но куда же делся отбитый мной снаряд?

БА-А-АХ!..

— Кх.

Позади вспыхнул ярчайший свет.

Следом на меня обрушились грохот и поток воздуха, подобный урагану.

В небо уже поднималось огромное грибовидное облако.

— Получилось…

Снаряд упал далеко за пределами городской застройки.

На совершенно пустой равнине.

Во взрыв не попала даже одна-единственная овца.

— Хаа…

А ребро моей ладони осталось совершенно невредимым.

Я принял прямой удар с чудовищным импульсом, пусть и под косым углом, и не почувствовал вообще никакой боли.

Получалось, что укрепление конечностей действительно делало их либо неуязвимыми, либо очень близкими к этому.

Хотя, если подумать, за задание, которое длилось весь первый семестр и обладало настолько мерзкой сложностью, вполне могли дать настолько читерскую награду…

От облегчения силы окончательно покинули тело, и я опустился на колени.

Но тут заметил нечто странное.

Гравитационная магия по-прежнему прижимала меня к земле.

— Только не говорите…

Я сглотнул и снова посмотрел прямо на орудийный порт воздушного корабля.

Ярчайшее сияние уже погасло.

Однако внутри постепенно снова начал накапливаться тусклый свет.

Они что…

Перезаряжаются и собираются выстрелить ещё раз?

Два снаряда стоимостью по десять процентов годового бюджета Империи каждый.

И оба они собирались выпустить прямо по столице.

Эти ублюдки действительно окончательно спятили.

— Да не пизди, блять…

Проблема была в том, что время Выбора и концентрации уже закончилось.

Сегодня я использовал все пять секунд.

Даже если ещё один снаряд полетит в меня, отбить его я больше не смогу.

Зловещее сияние из орудийного порта становилось всё ярче.

Вскоре оно уже ничем не отличалось от того, что было непосредственно перед первым выстрелом.

Теперь мне действительно конец.

БУМ! БУМ-БУМ-БУМ!..

И в этот момент в воздухе один за другим прогремели взрывы.

Барьер, окружавший воздушный корабль, разлетелся вдребезги.

Издалека вверх взметнулся целый пучок вспышек и врезался прямо в корабль.

Из пробитых отверстий вырвалось пламя.

Воздушный корабль начал медленно падать.

Одновременно исчезла и сила, прижимавшая меня к земле.

Воздушный корабль…

Его действительно сбили.

— Молодой рыцарь, ты цел?

Стоило услышать голос, донёсшийся через коммуникационную магию, как я сразу его узнал.

Голос героя, которому предстояло стать вторым маршалом в истории имперской армии.

И моего должника.

Напряжение моментально отпустило меня.

Я просто рухнул спиной на землю.

Разговор попроще

— Из императорского дворца до сих пор нет ответа?!

— Да! Его величество отказывается кого-либо принимать!

— Кх…

Роман поднял голову и цокнул языком.

Там, в небе, висел воздушный корабль Первой дивизии.

Тот самый, что взлетел без разрешения и теперь полностью игнорировал все попытки установить связь.

Когда у Первой дивизии потребовали объяснить, как они вообще позволили кораблю самовольно подняться в воздух, оттуда ответили, что ничего не могли поделать: на борт поднялся сам командир дивизии и лично взял командование на себя.

В таком случае оставалось всего два варианта.

Либо командир Первой дивизии на старости лет спятил и по собственной воле решил убить Шлюса Хайнкеля.

Либо выполнял секретное задание по приказу императора…

Чтобы выяснить это, Роман уже отправил рыцаря во дворец, но император то ли намеренно не желал слушать, то ли действительно ничего не слышал и продолжал хранить молчание.

БУМ…

В этот момент мощнейший порыв ветра на огромной скорости врезался в барьер воздушного корабля.

Последняя отчаянная попытка Шлюса Хайнкеля.

Роман крепко зажмурился, ещё немного подумал и наконец принял решение.

Воздушный корабль нужно было сбить.

В конце концов, разве не именно на такой случай он лично привёл сюда подразделение противовоздушной обороны?

— Пушка уничтожения открыла огонь!

— Что?!

Раздался хлопок, и вниз устремилась вспышка света.

На самом деле это был снаряд, но из-за чудовищной скорости казалось, будто летит сама вспышка.

Снаряд, который ещё мгновение спустя должен был упасть и поглотить жилой район…

КЛАНГ…

— А?..

С чистым звоном он внезапно изменил траекторию и снова взмыл вверх.

Со свистом описав в воздухе дугу, снаряд устремился дальше, рухнул на равнину и взорвался.

Несколько мгновений Роман лишь моргал, не в силах понять, что только что произошло.

— Человек… отбил снаряд Пушки уничтожения?..

Не маджин.

Человек?

Да нет, это оружие вообще-то изначально разрабатывали для убийства маджинов.

Даже маджин вряд ли сумел бы просто отбить его снаряд.

Пока Роман ошеломлённо смотрел вперёд, раздался крик:

— Командир корпуса! Воздушный корабль заряжает второй снаряд!

— Сбить его.

— Простите?

— Повторю второй раз. Именем Романа фон Байрна, командира Третьего корпуса, приказываю: сбить воздушный корабль.

— Есть!

После официального приказа времени на колебания больше не осталось.

Маги подразделения ПВО поспешно заняли позиции, проверяя артефакты и разворачивая магические формулы.

За считаные мгновения десятки орудийных стволов развернулись к небу.

— Общий залп!

По команде артиллерийского командира все формулы одновременно вспыхнули.

В небо устремились взрывные артефакты с заключёнными внутри магическими камнями.

Первые два достигли цели раньше остальных и разбили защитный барьер.

Следом в воздушный корабль врезались остальные, вызвав огромный взрыв.

Второй залп не потребовался.

Воздушный корабль уже падал, объятый пламенем от горевшего внутри топлива.

БА-А-АХ!

Вскоре он рухнул на землю и взорвался.

Взрыв выглядел подозрительно уж искусственным.

При падении с такой скоростью корпус не должен был получить настолько серьёзные повреждения.

Словно кто-то «случайно» вызвал детонацию Пушки уничтожения.

Роман на некоторое время потерял дар речи, а затем повернулся в сторону взрыва и отдал честь.

— Вызовите Императорскую гвардию и командира Первого корпуса. Разбор последствий оставим им. А вы на всякий случай оставайтесь здесь.

— Есть!

Ситуация разрослась куда сильнее, чем он ожидал.

Поправив форму, Роман взял с собой лишь адъютанта и направился в жилой район столицы.

Туда, куда изначально целилась Пушка уничтожения.

— Прибыли. Я вас ждал.

— Вижу, ты цел, молодой рыцарь.

— Благодаря вам.

Шлюс сидел, совершенно обессиленный, прислонившись к стене.

Роман медленно подошёл к нему и улыбнулся.

Он и раньше считал этого парня удивительно живучим, но не ожидал, что тот переживёт даже такое.

Будто сама богиня судьбы всеми силами пыталась отправить его на тот свет.

Роман совершенно не ожидал, что Шлюс сможет отбить снаряд оружия, созданного для борьбы с маджинами, и поэтому раз за разом невольно усмехался.

Наверное, сейчас у императора было примерно такое же выражение лица.

— Теперь мой долг выплачен.

В День Магии Шлюс спас ему жизнь во время террористической атаки.

Взамен Шлюс Хайнкель попросил лишь об одном: если однажды он окажется в опасности, Роман должен помочь ему всеми доступными средствами.

И только что Роман расплатился за этот долг.

Теперь они были квиты.

С этой мыслью он протянул Шлюсу руку.

Шлюс ухватился за неё и с громким стоном поднялся.

— У-у-ух… Разве вы не говорили, что поможете лишь до тех пор, пока это не нарушает военное законодательство?

— Закон я действительно нарушил, но смягчающие обстоятельства наверняка учтут. По жилому району столицы открыли огонь из Пушки уничтожения. Остановить такое — долг военного, разве нет?

Шлюс молча кивнул.

В этом Роман действительно был прав.

Проблема заключалась в положении самого Романа.

Генералы, которые и без того только и ждали возможности вцепиться ему в глотку, наверняка воспользуются этим случаем и попытаются выставить его изменником.

Но Шлюс ни секунды не сомневался, что Роман выдержит и это.

В оригинальном сюжете он пережил бесчисленные нападки и клевету жёлтой прессы.

— Вы справитесь с последствиями?

— Справляться будем вместе. Разве мы уже не оказались в одной лодке?

— Вы ещё и меня решили втянуть?..

— Это ты втянул меня.

— …

Шлюсу нечего было возразить.

Вся ответственность за то, что ситуация дошла до такого, действительно лежала на нём.

То, что командир Первой дивизии действовал самовольно.

То, что на воздушном корабле, для которого даже не были запланированы учения, оказался заряжен боевой снаряд Пушки уничтожения.

И то, что именно в этот момент император внезапно отказался принимать кого-либо.

Всё это никак не могло быть совпадением.

Материальных доказательств не существовало.

Но все и так понимали.

Император поручил командиру Первой дивизии убить Шлюса Хайнкеля.

А Роман всего лишь оказался втянут во всё это, пытаясь спасти попавшего в беду Шлюса.

— Когда твоё политическое положение немного улучшится, могу я рассчитывать, что и меня тогда вытащишь?

— Хотите снова повесить на меня долг?

— Ха-ха-ха. Снова долг? Отныне мне хотелось бы, чтобы мы помогали друг другу без всякой платы.

Роман рассмеялся, словно шутил.

Но за этой шутливой улыбкой скрывалось предложение, от которого невольно пробирало холодом.

Роман предлагал взаимное сотрудничество.

Союз генерала, которого отвергали все остальные военачальники Империи, и рыцаря, которого пытался убить сам император.

Шлюс некоторое время смотрел на вновь протянутую правую руку Романа.

А затем пожал её.

— Хорошо. Когда ситуация улучшится, я произведу вас в маршалы.

— Ха-ха. Неплохая шутка.

— …

— Это ведь… шутка?

Продолжая пожимать руку молчавшему Шлюсу, Роман вдруг ощутил неприятный холодок.

Скажи такое кто-нибудь другой, он бы просто рассмеялся и забыл.

Но эти слова произнёс человек, который только что собственноручно отбил снаряд Пушки уничтожения.

Поэтому шуткой они почему-то не казались.

— Кстати, как ты вообще отбил тот снаряд…

— Похоже, на этом придётся закончить.

Шлюс резко обернулся.

Почти сразу со всех сторон загрохотали шаги, и к ним хлынули сотрудники имперской полиции.

— Командир Третьего корпуса!

— Не ожидал, что генерал-лейтенант лично прибудет сюда. Позвольте спросить, что вообще сейчас происходит в имперской армии?

— Хо-хо…

За одно мгновение окружённый толпой Роман лишь бессильно рассмеялся.

Шлюс тем временем уже бесследно исчез.

Роману всю жизнь говорили, что невозможно предугадать, что он выкинет в следующий момент.

Но даже он впервые встретил человека, которого не мог просчитать ни на шаг вперёд.

Порой казалось, будто Шлюс намерен отвернуться от всего мира и сделать его своим врагом.

А порой в нём проглядывали черты тирана, желающего подчинить себе всё вокруг.

Но какой бы путь ни выбрал Шлюс, Роман теперь будет идти рядом с ним.

Они уже оказались в одной лодке.

Жить — так вместе.

Умирать — тоже вместе.

* * *

— Луиза! Робин!

— Сестрёнка!

— Сестрёнка-а…

Двое малышей тут же отпустили мои руки и со всех ног помчались вперёд.

Эрвин выбежала им навстречу со слезами на глазах, опустилась на колени и крепко обняла обоих.

Я с довольной улыбкой наблюдал за их встречей, а затем заметил чуть поодаль Эмилию.

Она смотрела на меня с тревогой.

— Пока поживите в этой резиденции. Ваш дом разрушен, так что до тех пор, пока не найдёте новый, другого выхода нет.

— Ч-что?! Наш дом разрушен?!

— Мне нужно ненадолго отойти поговорить. А ты пока побудь с братом и сестрой.

— …

Я слегка поманил Эмилию рукой и вышел из резиденции.

Сказать ей предстояло очень многое.

Настолько многое, что даже сейчас я перебирал в голове слова, пытаясь понять, с чего начать.

Но вскоре решил бросить это занятие.

Эмилии сейчас было важнее услышать не идеально выстроенную и логичную речь, а мои настоящие мысли.

Эмилия закрыла за собой входную дверь, опустила голову и подошла ко мне.

Некоторое время мы молча шли по саду.

Я попытался развернуть вокруг нас барьер, мешающий восприятию, но из-за нехватки Магической силы раз за разом терпел неудачу.

В конце концов Эмилия сама поставила его вместо меня.

— Б-брат… Нет, то есть… Хертлокер?..

— Не переживай. Он цел.

— …

— Серьёзно. На нём даже царапины нет.

— В-вот как…

О смерти Эрика я решил пока не говорить.

Сообщить ей об этом должен был не я.

Это была обязанность Хертлокера.

— Эмилия.

— Ик!..

Я внезапно остановился, и Эмилия тут же икнула.

Она зажала рот рукой, пытаясь сдержаться, но, похоже, ничего не получалось.

— Я тут подумал и понял, что объяснил слишком мало. Когда я говорил, что мне нужна сила вашего разведывательного управления, это не было ни шуткой, ни пустыми словами. Я говорил серьёзно. Пусть это и звучит как бред сумасшедшего, я действительно серьёзен. Сейчас политическая ситуация нестабильна, но однажды Империя и королевство всё равно официально заключат союз. Я лишь хочу немного ускорить этот момент.

— Я вообще ничего не понимаю…

— Тогда объясню немного проще. Эмилия, человечество скоро вступит в войну с маджинами. С противником, которого мы, возможно, не сможем победить, даже если все расы и государства объединят силы.

— П-п-погоди! С маджинами?!

— Да. Наш враг — не только Асайлум, который поклоняется маджинам как богам. Скоро и сами маджины, поддавшись на уговоры этих фанатиков, один за другим начнут отворачиваться от людей.

Сколько именно из них перейдёт на другую сторону, я до сих пор не знал.

В оригинальном сюжете Алексия и Тильпитц сохраняли нейтралитет до самого конца, пока на них не напали другие маджины.

Но в этом мире не было бы ничего удивительного, даже если в итоге людей предадут вообще все.

— Теперь поняла?

— П-поняла, но… У меня голова совсем кругом…

— Тогда поговорим о чём-нибудь попроще.

— О чём?

— Давай поженимся.

— …

Глаза Эмилии широко распахнулись.

Облик бунтаря (1)

— Давай поженимся.

На мгновение Эмилия даже усомнилась в собственном слухе.

Из уст Шлюса прозвучало то, чего она никак не ожидала услышать.

Вообще-то раньше первой предложила пожениться именно она.

Сгоряча, случайно…

Ему ведь нравилась святая Айрис, но при этом он до сих пор почти каждый день приводил домой Трие и часами потел с ней наедине в тренировочном зале, навещал Эрику, а с ассистенткой Эрвин даже спал.

Эмилию это настолько разозлило…

Что своим предложением она скорее хотела предупредить его: хватит уже поддерживать все эти неопределённые отношения.

Она думала, что Шлюс отвергнет её признание, наконец возьмётся за голову и начнёт больше стараться ради развития отношений с Айрис.

Но именно тогда он вдруг заявил, что знает о разведывательном управлении, и ответ на признание отложился до сегодняшнего дня.

И теперь оказалось, что его ответ — согласие.

У Эмилии всё внутри закипело.

— Поженимся? Братик, ты ведь понимаешь, что именно сейчас говоришь?

— Конечно. Но свадьба будет только после того, как ты станешь совершеннолетней. Пока просто обручимся…

— Я не об этом! Я ведь простолюдинка. Обычная ничем не примечательная горничная! Если ты женишься на такой, как я…

— А прежде всего ты младшая сестра секретного оружия королевства и способная шпионка.

— А?.. Э-э?..

— Ты спрашиваешь, понимаю ли я смысл этого брака? Конечно понимаю. Если мы с тобой поженимся, между Империей и королевством возникнет прочная связь. Это первый шаг к объединению человечества.

— …

Шлюс приблизился, и Эмилия невольно оказалась прижата к стене.

Он действительно прекрасно понимал значение этого брака.

Просто вкладывал в него немного другой смысл.

— Объединение?.. Ради объединения? Тогда братик… теперь будешь принимать признание любой девушки?

— Ты сама сказала, что тебе всё равно, будешь ты первой женой или второй.

— Я не об этом! Если госпожа Эрика, госпожа Трие или святая Айрис признаются тебе, ты примешь их всех?!

— Да. Приму.

— …

Эмилия почувствовала себя так, словно её со всей силы ударили по затылку.

Она совсем забыла, что представления этого мужчины о морали немного отличались от общепринятых.

Человеку, обладавшему силой, достаточной, чтобы в одиночку влиять на всю Империю, вовсе не обязательно было связывать себя привычными нормами.

— Псих…

— Мне часто так говорят.

— То есть в итоге тебе вообще всё равно кто?! Если у неё хорошая семья, есть власть и она тебе полезна, ты хоть двадцать девять жён заведёшь?!

— Нет.

— Что значит «нет»?!

— Она должна мне нравиться. Какой бы богатой она ни была и каким бы знатным ни был её род, если она мне не нравится, жениться я не стану.

— Ух!..

Лицо Эмилии мгновенно покраснело.

Она должна была сохранять спокойствие.

Не поддаваться эмоциям.

Удерживать преимущество в психологической игре…

Обо всех подобных тактических соображениях она уже давным-давно забыла.

— Я тебе… н-нравлюсь? Правда?

— Я же говорю, да.

— А что именно тебе во мне нравится? Говори! Не меньше десяти пунктов! За десять секунд! Десять! Девять…

— Твои длинные прямые волосы, мягкий певучий голос, сияющие глаза, маленькие мягкие руки и то, как ты сразу краснеешь, когда смущаешься.

— Когда это я краснею?!

— Ты считать дальше собираешься?

— Б-буду! Семь…

— Твоё трудолюбие, то, что ты не умеешь честно говорить о своих чувствах, то, что при любой возможности просишь прикосновений, то, что переживаешь о других больше, чем о себе, и твой приятный запах те…

Шлюс, тараторивший без остановки, внезапно захлопнул рот на десятом пункте.

Эмилия, которая и так уже сгорала от смущения под этим непрерывным напором, подняла голову.

Шлюс неловко отвёл взгляд, словно случайно проговорился.

— Что ты сейчас хотел сказать?

— Ничего. Считай, что я назвал только девять.

— Что ты хотел сказать? Ты произнёс «приятный запах те…». Что дальше?

— Я хотел сказать остаточный след магической силы.

— А где в остаточном следе магической силы взялось «те…»?

— Оговорился.

— Хм-м… Правда?

Эмилия придвинулась ближе, и Шлюс невольно сделал шаг назад.

Не позволяя ему сбежать, она крепко схватила его за воротник, уткнулась лицом ему в грудь и глубоко вдохнула.

— Вдо-о-ох… Хаа…

— Т-ты что делаешь?

— Мне тоже нравится. Остаточный след маны братика.

— Ты…

Эмилия так и не отпустила его воротник и потянула вниз.

Шлюс медленно наклонился.

Он не сопротивлялся и позволил ей притянуть себя.

Когда их лица начали постепенно сближаться, сердце Эмилии забилось так сильно, что она занервничала.

Но стоило Шлюсу закрыть глаза, как она набралась смелости.

Он думал о том же самом.

— М-м…

— Простите, а в резиденции есть что-нибудь поесть? Младшие уже проголодались…

— М-м-м! Ой! У тебя одежда вся помялась, да?! Надо постирать, господин Хайнкель!

— …

Услышав за спиной голос, Эмилия в панике оттолкнула Шлюса.

И только тогда вспомнила.

Барьер, мешающий восприятию, который она недавно развернула, блокировал звук, но не скрывал их от взглядов.

Эмилия решила, что довольно ловко выкрутилась, и постаралась принять максимально естественный вид.

Однако Эрвин и двое младших, державших её за руки, лишь с подозрением переводили взгляд с неё на Шлюса и обратно.

— Простите, что помешала… Вы, похоже, заняты…

— Ч-что? А? З-заняты?! Что ты такое говоришь?!

Эрвин подтолкнула младших внутрь, и входная дверь с грохотом закрылась.

Эмилия уже собиралась броситься следом и срочно всё объяснить, но внезапно кто-то схватил её за запястье.

Она остановилась.

— Разве нельзя, чтобы об этом узнали? Нужно всё объяснить…

— Ничего страшного. Я смогу заставить Эрвин держать рот на замке.

— Что ты имеешь… М-м… Ум…

Стоило Эмилии резко обернуться…

Как ладонь Шлюса легла ей на затылок, а его губы накрыли её губы.

От неожиданности Эмилия машинально схватила Шлюса за воротник.

Но отталкивать его даже не подумала.

Только сжала ткань так сильно, что рубашка смялась.

Несколько раз её руки поднимались по плечам Шлюса, словно собираясь обвить его шею, но каждый раз от смущения снова опускались.

«Сколько ещё он собирается меня целовать?..»

Тем временем Эрвин слегка отодвинула занавеску и выглянула в окно.

Увиденное заставило её в шоке прикрыть рот ладонью.

Этот поцелуй будто вообще не собирался заканчиваться.

Стоило Шлюсу немного поднять голову и оторваться от губ Эмилии, как та кусала его за нижнюю губу и снова тянула к себе.

А когда уже самой Эмилии не хватало воздуха и она пыталась отстраниться, Шлюс крепче обнимал её за затылок и не позволял отойти.

Когда заинтересованные младшие тоже начали подходить к окну, Эрвин поспешно полностью задёрнула занавески.

— Пхуа-а-а!..

— Теперь я достаточно доказал, что люблю тебя?

— Не знаю… Дурак…

Эмилия тихонько стукнулась лбом о грудь Шлюса.

Ей совсем не хотелось показывать лицо.

Оно наверняка было красным как помидор, а сама она наверняка нелепо улыбалась от уха до уха.

Шлюс медленно погладил её маленькую голову.

«Получилось».

За один день ему удалось заключить союз сразу с двумя надёжными силами.

Первая — Роман, человек, всколыхнувший имперскую армию.

Вторая — разведывательное управление королевства Труд.

«Хорошо, что она не видит моего лица».

Хорошо, что Эмилия сейчас была слишком взволнована и не пыталась прочесть его эмоции по выражению лица.

Эмилия наверняка с одного взгляда поняла бы, что на самом деле никакой любви он не испытывает.

Если уж давать этому чувству какое-то название, то оно было скорее плотским влечением, чем любовью.

«Я ведь никогда тебя не полюблю».

Шлюс легко поцеловал Эмилию в макушку.

Да, он больше не воспринимал людей как простые комбинации печатных символов.

Но даже так он никогда не сможет полюбить Эмилию.

Потому что такой мусор, как он, не имеет права любить кого-то по-настоящему.

— Роман фон Байрн. Во время наблюдения за учениями подразделения ПВО, напрямую подчинённого Третьему корпусу, ты увидел, как воздушный корабль Первой дивизии поднялся в воздух и направился к столице, после чего лично повёл подразделение ПВО на выдвижение. Всё, что я только что перечислил, соответствует действительности?

— Необходимо внести уточнение. Увидев взлёт воздушного корабля, я связался с Первой дивизией и потребовал объяснить, почему ему позволили подняться в воздух. Затем попытался напрямую связаться с самим кораблём. И только после того, как отправленный мной во дворец рыцарь не сумел встретиться с вашим величеством, я выдвинулся.

Императорский дворец.

Генерал-лейтенант Роман стоял совершенно прямо и чётко излагал свою позицию.

Смотревший на него сверху Густав нахмурился.

— После выдвижения ты подтвердил, что воздушный корабль произвёл выстрел из Пушки уничтожения, а во время зарядки второго снаряда самовольно отдал приказ об атаке. Это правда?

— Да. Правда. Первый снаряд отбил Шлюс Хайнкель, поэтому жертв не было. Однако я решил, что второй выстрел нанесёт столице огромный ущерб, и на месте объявил командира Первой дивизии мятежником, после чего приказал атаковать.

— …

У Густава, казалось, начала раскалываться голова.

Роман был человеком, чьё продвижение в высший командный состав когда-то лично продавил сам Густав.

В то время внутреннее состояние имперской армии напоминало воду, которая застоялась настолько, что вот-вот начнёт гнить.

Густав выбрал молодого Романа как силу, способную эту воду всколыхнуть.

Поэтому, внешне демонстрируя ему благосклонность, он в то же время постоянно сталкивал Романа с другими генералами.

Если бы тот растворился среди них и стал таким же, весь смысл его повышения исчез бы.

Но это означало и другое.

Как бы часто Роман ни оказывался в опасности, Густав тайно следил за тем, чтобы его никогда окончательно не вытеснили из имперской армии.

Однако на этот раз Роман перешёл черту.

Он помог Шлюсу.

Не кому-то другому.

И не просто помог, а спас Шлюса от покушения.

Человек уровня Романа никак не мог не понимать, почему именно в тот день, в тот час и именно там внезапно появился этот воздушный корабль.

Да даже если и не понимал, после того как Пушка уничтожения открыла огонь прямо по Шлюсу, догадался бы любой идиот.

И всё же Роман решил сбить воздушный корабль.

Сам выбрал путь, который наверняка вызовет гнев императора.

— Я определился с наказанием. Роман фон Байрн отстраняется от должности командира Третьего корпуса до конца сегодняшнего дня.

— Подчиняюсь приказу.

Роман склонил голову, принимая наказание.

До конца дня оставалось меньше шести часов.

Из-за столь короткого отстранения никто не станет назначать нового командира корпуса.

Должность просто останется временно свободной, а обязанности возьмёт на себя один из командиров подчинённых дивизий.

По сути, наказание лишь оставляло небольшое пятно в послужном списке Романа.

Практически пустая формальность.

Нельзя же было всерьёз наказывать человека за спасение жителей столицы.

Тем более сам Густав в тот момент отказывался принимать вообще кого-либо.

Даже такое мягкое наказание пришлось назначить лишь с оглядкой на других генералов имперской армии.

Если не оставить на карьере Романа хотя бы небольшую царапину, те наверняка начнут жестоко мстить ему самостоятельно.

— Тогда позвольте удалиться.

— …

Роман покинул зал.

Едва дверь за ним закрылась, Густав тяжело вздохнул и потёр лоб.

Он до сих пор сомневался, правильно ли поступил.

Роман открыто помог Шлюсу Хайнкелю.

Если проводить чистку, этих двоих следовало убрать вместе.

Но в отличие от Шлюса, от которого вреда было гораздо больше, чем пользы, Роман приносил имперской армии очевидную пользу, выполняя роль внутреннего механизма самоочищения.

Поэтому Густав решил пока отложить решение.

Избавляться от них или использовать дальше — в любом случае эти двое теперь шли вместе.

Вопрос сводился к выбору одного из двух: избавиться от Романа или снова привлечь Шлюса Хайнкеля на свою сторону.

Тук…

В этот момент открылась дверь, и внутрь вошла кронпринцесса.

С лёгкой улыбкой она чинно приблизилась к Густаву, а затем почти рухнула, привалившись к его трону.

При виде того, насколько не по-королевски она себя вела, Густав едва не рассмеялся.

— Вы выглядите очень обеспокоенным, ваше величество.

— В таком виде сидишь, а речь при этом изображаешь изысканную?

— Пхух… Тогда так лучше, дедуля?

— Всё-таки лучше хотя бы речь оставь изысканной…

Голова у Густава заболела ещё сильнее.

И ведь именно этой девчонке однажды придётся передать трон.

— Шлюс Хайнкель. Вы собираетесь его убить?

— Это… Кхм. Ты что, успела к нему привязаться?

— С какой стати мне привязываться к подчинённому? Просто любопытно. Почему вы так отчаянно хотите от него избавиться?

— Ты действительно не понимаешь? У него типичный облик бунтаря. Однажды он отрубит мне голову и попытается сам взойти на трон.

— Не смешите. Похоже, в старости у вас началась паранойя.

— Кхм…

Густав подумал, что кронпринцесса всё-таки ещё слишком молода, раз не способна этого понять.

Когда сама сядет на трон, тогда наверняка поймёт его чувства.

Он решил не объяснять ей подробно, насколько опасны подобные люди.

Пока она будет сидеть на троне, ей ещё бесчисленное количество раз придётся столкнуться с мятежами.

Мятежами и снова мятежами.

— Дед, я тут вдруг подумала. А мой отец…

Тук. Тук.

Два удара.

Кронпринцесса замолчала, а взгляд Густава обратился к двери.

Он слегка покосился в сторону.

Кронпринцесса уже стояла совершенно прямо и чинно.

— Войдите.

— Ваше величество. Рыцарь Шлюс Хайнкель просит аудиенции.

— …

Лицо Густава мгновенно помрачнело.

Облик бунтаря (2)

— Впустите его.

Тук…

Двери зала аудиенций открылись.

Перед ними, выпрямившись во весь рост, стоял Шлюс Хайнкель.

На левой стороне груди его тёмно-синей академической формы красовался чёрный орёл, а у правого бедра висел длинный меч.

Он уверенно ступил на ковровую дорожку, подошёл к императору Густаву и склонил голову.

— Шлюс Хайнкель приветствует ваше величество. Я получил ваше письмо, в котором вы спрашивали, цел ли я. Счёл, что отвечать на него письменно было бы недостойно вассала, поэтому решил явиться лично.

— …

Лицо Густава на мгновение исказилось, но к тому времени, как Шлюс поднял голову, уже вернулось к прежнему выражению.

«Долг вассала? Смешно слышать такое от тебя».

Если бы этот ублюдок действительно умел исполнять долг вассала, он не стал бы внезапно издавать на юге указ об освобождении рабов.

И не казнил бы Лоррейна, даже не поставив императора в известность.

Причём сделал это, проигнорировав посланника, доставившего письмо с прямым приказом не проводить казнь.

Будь у него хотя бы немного чувства меры, после такого он притих бы.

Но Шлюс Хайнкель продолжал носиться по всему континенту, рубя то древних чудовищ, то ублюдков из Асайлума и привлекая к себе внимание всего мира.

В какой-то момент уже начинало казаться, будто он сам напрашивается на войну.

Поэтому Густав решил исполнить его желание.

И атаковал его Пушкой уничтожения — оружием, способным убить даже маджина.

— Как видите, я цел и невредим, ваше величество. Можете не беспокоиться.

— Вот как. Это весьма отрадно.

Но Шлюс выжил.

Остался совершенно цел и теперь даже лично явился во дворец, чтобы издеваться над ним.

— Благодаря выдающемуся полководцу имперской армии, которого предусмотрительно назначило ваше величество, мне удалось сохранить жизнь. Насколько я слышал, поднявший мятеж командир Первой дивизии погиб при взрыве воздушного корабля… Поистине замечательный исход.

— …

Шлюс не мог не знать, что именно император тайно приказал командиру Первой дивизии поднять воздушный корабль в воздух.

И наверняка прекрасно понимал, что Романа отправил вовсе не Густав.

Но намеренно делал вид, будто ничего не знает, ещё и приписывая всю заслугу императору.

Густав чувствовал, как ярость постепенно поднимается до самой макушки.

— Я слышал, снаряд Пушки уничтожения попал прямо в тебя. Место, куда пришёлся удар, в порядке?

Вопрос звучал странно.

Спрашивать человека, в которого угодило оружие, способное убить даже маджина, всё ли в порядке с местом попадания…

Но Густав всё равно продолжил.

Ему хотелось хотя бы увидеть, как Шлюс пожалуется, что лишился одной руки.

— Да. К счастью, с правой рукой, которой я отбил снаряд Пушки уничтожения, всё в полном порядке. Прошу простить, что заставил ваше величество беспокоиться.

Правая рука, которой он отбил Пушку уничтожения.

От этих слов уголок глаза Густава едва заметно дёрнулся.

В докладе действительно говорилось, что снаряд уже почти достиг Шлюса, когда внезапно изменил траекторию.

Густав, конечно же, решил, что вмешалась чужая магия или что-то было не так с самим снарядом.

Но Шлюс только что совершенно ясно сказал: он его отбил.

Ультимативное оружие, после прямого попадания которого даже маджин не мог быть уверен, что выживет…

Теперь Густаву хотелось верить, что это просто бахвальство.

Он не хотел признавать появление чудовища, превзошедшего Сергея, а возможно, даже Гавейна.

Если признать это, придётся разорвать в клочья все планы по ликвидации Шлюса Хайнкеля, которые до сих пор составлял институт оборонных исследований.

— Шлюс Хайнкель.

— Да, ваше величество.

— Ты всё ещё не желаешь принять титул герцога Южной колонии?

— Да. Я вынужден отказаться.

— Тогда как насчёт того, чтобы занять место Первого Меча Империи?

— …

Плечи Шлюса едва заметно дрогнули.

Похоже, он всё-таки растерялся.

Первый Меч Империи.

Должность, которую император даровал самому сильному человеку, которому доверял больше всех.

Первый Меч считался самым почитаемым человеком в Империи после членов императорской семьи, а род, из которого он происходил, поколениями получал огромные привилегии.

Но в то же время это была фактически почётная должность, полностью лишавшая её обладателя политического влияния и права голоса.

— Я ещё недостаточно достоин этого места. Вынужден отказаться.

Но Шлюс Хайнкель отверг и это предложение.

Он твёрдо отказался от политики и занять место непосредственно под властью императорского дома.

Густав крепко зажмурился.

— Мне пора заняться государственными делами. Можешь идти.

— Да. Позвольте откланяться, ваше величество.

Шлюс Хайнкель ещё раз склонил голову, а затем поднялся и уверенным шагом направился прочь.

Вскоре двери закрылись, и он исчез из виду.

В тот же миг Густав мучительно простонал и схватился за пульсирующий висок.

— Кхм…

Если прямо сейчас бросить на Шлюса Хайнкеля все силы Императорской гвардии, удастся ли его убить?

Интуиция Густава подсказывала, что да.

Но проблема заключалась в цене.

Даже если отправить Первого Меча Империи, можно ли гарантировать, что тот вернётся живым?

Сколько рыцарей Императорской гвардии, считавшихся лучшими из лучших, погибнет?

Останется ли цел сам императорский дворец?

А в самом худшем случае…

Императорская гвардия может не суметь защитить кронпринцессу от вышедшего из-под контроля Шлюса Хайнкеля.

— Проклятый ублюдок…

Слишком многое невозможно было предсказать.

Да и как вообще анализировать боевую мощь человека, который убил древнее чудовище и словно ни в чём не бывало отбил снаряд Пушки уничтожения?

Его сила всегда чуть-чуть превосходила планку, с которой её пытались сравнить.

Каждый раз казалось: стоит поднять эту планку ещё немного — и наконец обнаружится его предел.

Но она поднималась.

Снова и снова.

Уже достигла совершенно абсурдного уровня.

А Шлюс Хайнкель всё равно не показывал своего предела.

В голову даже закралась пугающая мысль, а что, если его силу вообще невозможно измерить человеческими мерками?

— Ваше величество. Командир гвардии ожидает приказа. Нападаем?

— Нет. Пусть уходит.

— Есть. Операция отменена.

Когда глава исследовательского института впервые разрабатывал эту операцию, он наверняка представлял, как Шлюса Хайнкеля быстро окружают и тихо устраняют.

А вовсе не то, как императорский дворец охватывает пламя, а гвардия несёт сокрушительные потери, пытаясь его убить.

Теперь Густав лишь молился, чтобы Шлюс Хайнкель поскорее покинул дворец.

— Погоди. Где кронпринцесса?

— Не могу сказать, ваше величество. Сейчас выясню.

— Нет… Оставь.

Этот ублюдок снова отправился к кронпринцессе.

Хитрый мерзавец наверняка попытается вбить ей в голову какую-нибудь дурь.

Но умная и рассудительная Ария не должна была так легко поддаться.

Пусть она и проявляла к Шлюсу Хайнкелю несколько чрезмерный интерес, Густав решил полностью оставить ей самой право судить, что правильно, а что нет.

В конце концов, скоро ей самой предстояло взойти на трон.

* * *

— Кажется, теперь я понимаю, почему отец постоянно смотрел на это озеро.

На тихом берегу озера я молча шёл по дорожке рядом с Арией.

Если начинал немного её обгонять, замедлялся и ждал.

Если отставал — снова нагонял.

— Могу я спросить, что именно вы поняли?

— Разумеется. Как мне кажется, отец любил саму эту тишину.

— Именно тишину?

— В то время положение отца при дворе было весьма шатким. Дворяне подвергали его нелепой клевете, и его положение становилось всё более неустойчивым. Полагаю, он просто устал от шумной и постоянно меняющейся политики и приходил смотреть на это озеро, которое оставалось неизменным и, казалось, не изменится никогда.

— …

Она угадала.

Практически всё.

Если не считать того, что нападки дворян на наследного принца были вовсе не нелепой клеветой, а вполне обоснованной критикой.

Ария из оригинального сюжета даже близко не подобралась к ответу.

Она взошла на престол, так до самого конца и не узнав тайны смерти своего отца.

В конце концов, ей и не требовалось этого знать.

Но Ария этого мира постепенно приближалась к ответу.

К истине.

Теперь достаточно было совсем немного подтолкнуть её вперёд.

— Наверное, ему было очень тяжело.

— Не говори что попало только потому, что у тебя есть рот. Откуда тебе знать, что чувствовал мой отец… А.

Ария оборвала себя на полуслове.

Затем искоса посмотрела на меня и улыбнулась.

— Впрочем, ты, пожалуй, действительно способен понять. Твоё положение если и не хуже, то уж точно не лучше положения моего отца.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, ваше высочество.

— Вот и хорошо. Я просто говорю что хочу. А ты можешь так и продолжать ничего не понимать.

— …

— Даже на мой взгляд меры его величества слишком чрезмерны. Можно даже сказать, что он слишком уж раздувает из этого проблему. У тебя действительно облик прирождённого бунтаря, но, по моему мнению, это ещё не причина, по которой ты должен умереть.

— …

Я молча последовал за легко ступавшей вперёд Арией.

Потому что не понимал ни единого слова из того, что она говорила.

Мне оставалось только слушать.

— До моей церемонии совершеннолетия и провозглашения наследной принцессой осталось две недели. Его величество уже стар и болен, поэтому после этого ему придётся передать мне престол. Так что потерпи ещё немного. Думаю, он тоже был поражён твоей силой и какое-то время не решится тебя трогать. Продержись всего месяц и не умри. А потом я буду очень хорошо о тебе заботиться.

— …

Хоть какая-то хорошая новость среди всего этого кошмара.

Теперь я знал, что позиции Арии и императора полностью расходятся.

Как только Ария взойдёт на престол, преследование закончится.

«Есть ли смысл откладывать ещё дольше?»

Ария сказала, что император потрясён и какое-то время больше не решится напасть.

Но я думал иначе.

Раз не сработала Пушка уничтожения, он, скорее всего, попытается разработать и применить оружие ещё страшнее.

Я слишком хорошо знал Густава.

Он был вполне способен на такое.

Поэтому откладывать операцию дальше было нельзя.

Если действовать — то сегодня.

Прямо сейчас.

Я развернул вокруг нас барьер, мешающий восприятию.

Причём очень прочный — такой будет непросто разрушить.

Ария, не слишком чувствительная к мане, ничего не заметила и продолжила идти.

Позади я увидел испуганных придворных и рыцарей, которые что-то кричали и изо всех сил бежали к нам.

Но барьер блокировал звук в обе стороны, поэтому до Арии их голоса не доходили.

— Ваше величество.

— …

Стоило мне произнести эти слова, как Ария вздрогнула и остановилась.

— Пф… Ты что творишь? Только что оговорился. Как вообще можно перепутать меня с его величеством…

— Вашего отца убил император Густав Фридрих фон Фрейя.

— ?!..

Глаза Арии широко распахнулись.

Я взмахнул рукой и разрушил барьер, мешающий восприятию.

Почти одновременно к нам ворвались придворные и рыцари, тут же окружив Арию.

— Что это только что был за барьер?!

— Отвечайте, господин Хайнкель!

— Позвольте откланяться, ваше высочество. И я с огромным нетерпением жду вашей церемонии провозглашения.

Игнорируя разгневанные крики рыцарей, я развернулся и ушёл.

Даже когда между нами уже было приличное расстояние, Ария всё ещё стояла с открытым ртом, не в силах ничего сказать, и неотрывно смотрела мне вслед.

Жребий был брошен.

Пути назад больше не было.

Долгожданное

— Шлюс Хайнкель и правда придёт сюда?

— Тот самый мужчина, который выпускал эти синие вспышки, придёт сюда?..

Подземная часовня одного из соборов.

Сидевшие на своих местах агенты разведывательного управления перешёптывались между собой.

Шлюс Хайнкель придёт сюда.

Более того, он хочет сотрудничать с разведывательным управлением.

А слух о том, что он собирается жениться на младшей сестре Хертлокера, Эмилии, уже успел разойтись повсюду.

— О чём вообще думает господин Хертлокер? Заключать союз с таким чудовищем…

Абсолютная сила, которой невозможно противостоять.

Именно такое представление о Шлюсе прочно укоренилось среди агентов.

Мало того что он вертел Хертлокером, сильнейшим бойцом разведывательного управления, словно игрушкой, так ещё и в одиночку противостоял воздушному кораблю имперской армии…

Для них само существование Шлюса было сродни стихийному бедствию.

— Невеста входит.

Скрип…

Двери часовни распахнулись.

Все агенты одновременно обернулись.

Там стояла Эмилия в аккуратном красном платье, держась под руку за явно недовольного Хертлокера.

— Что?..

В этот момент возле пустующего места в первом ряду внезапно взметнулся плащ и опустился на пол.

Вместе с ним появился рыцарь в форме Императорской Академии.

Шлюс Хайнкель.

Руки агентов мгновенно скользнули во внутренние карманы и сжали рукояти кинжалов.

Здесь собрались люди, считавшиеся элитой даже по меркам королевства.

Лучшие из лучших разведывательного управления.

Но даже если бы они напали на Шлюса все разом, никто из них не верил, что сможет победить.

Шлюс Хайнкель мельком окинул дрожащих агентов взглядом, а затем совершенно невозмутимо прошёл вперёд.

— Господин Шлюс…

— А здесь уже не зовёшь меня братиком?

— Да замолчи ты уже.

Эмилия медленно подошла и встала рядом со Шлюсом.

Недовольно наблюдавший за этим Хертлокер обошёл их, встал перед женихом и невестой и кашлянул.

Вообще-то вести церемонию должен был Эрик.

Но после его смерти подходящего человека не осталось, поэтому эту роль пришлось взять на себя Хертлокеру.

— Объявляю церемонию помолвки Шлюса Хайнкеля и Эмилии Зигфрид открытой. Шлюс Хайнкель клянётся в будущем принять Эмилию Зигфрид в качестве супруги и…

В торжественной тишине началась церемония.

Агенты уже слышали обо всём заранее, но до последнего сомневались.

И только теперь окончательно осознали происходящее.

Тот самый Шлюс Хайнкель заключает союз с разведывательным управлением.

Откуда именно он вообще узнал о существовании управления — вопрос отдельный.

Но для самого разведывательного управления это определённо было хорошей новостью.

Оказавшись под ударами Асайлума и имперской контрразведки и едва не дойдя до грани уничтожения, они получали возможность обзавестись союзником с серьёзным влиянием внутри Империи.

Если Шлюса подвергнут чистке, они просто бросят его и сбегут, как делали всегда, продолжая искать собственный путь к выживанию.

А если Шлюс получит реальную власть в Империи, можно будет вдоволь воспользоваться плодами его положения.

— Я, Шлюс Хайнкель, клянусь перед Айгис горячо любить Эмилию Зигфрид и вступить с ней в брак после того, как Эмилия Зигфрид достигнет совершеннолетия.

— Я принимаю эту клятву…

Эмилия смущённо кивнула.

Пока агенты, затаив дыхание, наблюдали за ними, лишь Хертлокер выглядел мрачнее тучи.

В обычной брачной клятве Шлюса Хайнкеля отсутствовали слова «и только её».

Но церемония продолжилась, словно ничего не произошло.

Шлюс достал из переднего кармана кольцо и опустился на одно колено.

Камень сиял красным.

Гранат.

Камень рождения Эмилии.

Шлюс взял её неловко протянутую руку и медленно надел кольцо на безымянный палец.

— На этом помолвка считается заключённой. Жених и невеста, повернитесь друг к другу и поце… поце… Да к чёрту! Всё, закончили!

Хертлокер, зачитывавший церемониальную речь, не выдержал и бросил это занятие.

Тут же раздались аплодисменты.

Шлюс и Эмилия стояли, держась за руки и глядя друг другу в глаза.

Не в силах больше на это смотреть, Хертлокер скомкал лист с текстом церемонии и сошёл с возвышения.

«Вот будь у меня побольше сил…»

Он сжал кулак и скрипнул зубами.

Будь разведывательное управление сильнее, ему не пришлось бы насильно выдавать Эмилию замуж.

Впрочем, скоро она и сама всё поймёт.

Поймёт, что чувства, которые испытывала до сих пор, на самом деле были вовсе не любовью.

Хертлокер уже словно видел будущее, в котором Эмилия разочаруется в Шлюсе Хайнкеле и, плача, придёт жаловаться ему.

От одной этой мысли ярость уже начинала закипать внутри.

— С этого момента я, Шлюс Хайнкель, и разведывательное управление находимся в одной лодке. Я запомнил запах каждого агента, собравшегося здесь. Где бы вы ни находились и как бы ни маскировались, я смогу вас узнать. Поэтому советую даже не думать о глупостях.

— …

— Думаю, все и так это понимают, но повторю ещё раз. Наша помолвка должна остаться тайной, известной только присутствующим здесь. До подходящего момента запрещаю кому-либо о ней рассказывать. Что ж, рассчитываю на вас, воины королевства.

Если предаст Шлюс, он потеряет всю свою честь.

Если же предаст разведывательное управление, лучшие агенты королевства будут уничтожены до последнего, а потери в людях окажутся настолько огромными, что восстановиться после них второй раз уже не получится.

Обе стороны держали клинки у горла друг друга.

И именно поэтому это было самым безопасным положением.

— Подчиняемся приказу.

Все агенты разом поднялись со своих мест и опустились на одно колено.

Родился новый «король».

* * *

После того как я сбросил на Арию ту бомбу, прошло уже немало времени.

С тех пор я ни разу не появлялся в императорском дворце.

Но и из дворца меня никто не искал.

Оттого, что уже несколько дней всё оставалось тихо, становилось только тревожнее.

Казалось, однажды императорский спецотряд просто ворвётся сюда, попутно разнеся всю резиденцию…

— Эм… братик.

— М?

— Если я буду называть тебя дорогой… наверное, пока нельзя? Мы ведь ещё не супруги.

— Нельзя.

— Угу… Я так и думала.

— Но милый вполне можно.

— М-милый?! Правда можно?!

И все эти несколько дней в резиденции продолжалось нечто, подозрительно напоминающее жизнь молодожёнов.

Хотя я никогда не жил семейной жизнью, поэтому мог лишь предполагать, что она выглядит примерно так.

Если только к нам не приходили Трие или Эрика, Эмилия постоянно вела себя подобным образом.

Раньше казалось, будто в доме поселилась одна нахальная младшая сестрёнка.

Теперь же передо мной была скорее застенчивая молодая девушка.

Я невольно подумал, что Эмилия и правда уже почти взрослая.

— М-милый… вот… сегодняшняя газета.

— Почему ты вдруг так вежливо заговорила?

— Просто… мне кажется, раз я называю тебя «милый», то и говорить нужно как-то вежливее…

Лицо Эмилии покраснело.

Она никак не могла встретиться со мной взглядом и всё время беспокойно ёрзала.

Эмилия сломалась.

Если оставить её в покое, скоро сама перезагрузится, поэтому я решил пока почитать газету.

«Ну и бардак».

Новости о серии одновременных происшествий в старом городе не сходили с первых полос уже несколько дней.

Похоже, прессе приказали не распространяться о произошедшем: ни в одной статье прямо не называли тех, кто устроил нападение.

Вместо этого писали только об ублюдках из Асайлума, которые после атаки были вынуждены выйти из подполья и вступить в бой.

Но всё произошло среди бела дня, да ещё и в густонаселённых кварталах.

Поэтому число случайно оказавшихся втянутыми горожан оказалось немалым.

Наверняка были и те, кого ни за что арестовали, несколько дней избивали, а затем просто отпустили.

Было бы замечательно, если бы вся их ярость обрушилась на Асайлум.

Но настолько удобно всё, конечно же, не сложилось.

Простолюдины тоже не идиоты.

Да, они получили меньше образования.

Но это вовсе не означало, что у них меньше ума.

Виновниками случившегося они объявили дворян.

По их мнению, знать устроила всё это, чтобы истребить простолюдинов, которых считала низшими.

Это не было правильным ответом.

Но и совсем уж ошибочным его назвать нельзя.

В конце концов, дворяне тоже являлись частью правящего класса Империи.

В итоге гнев простолюдинов оказался направлен вверх по имперской пирамиде.

Именно этого и добивался Асайлум.

Раскола Империи.

— Когда я выхожу в город за покупками, повсюду слышу имя братика.

— Кхм…

Эмилия обхватила меня за шею и прижалась сзади.

Я слышал, что в старом городе уже начались протесты.

Люди верили, что я, выходец из простолюдинов, встану на их сторону и проведу для них реформы.

Я вообще ничего такого не говорил.

Но протестующие уже воспринимали меня так, словно я был главным зачинщиком и представителем их движения.

Плохая новость.

Если император воспользуется этим как предлогом и прямо сейчас приговорит меня к смерти, мне даже нечего будет возразить.

Хотелось бы, чтобы Ария уже наконец что-нибудь предприняла, прежде чем император запустит второй план моего убийства…

ЗЗЗТ!

— Кх!

— Братик, что случилось?!

В этот момент мощнейшее ощущение ударило прямо по мозгу.

Схватившись за голову, я свалился на пол и начал кататься по нему, одновременно осознав, что это чрезвычайно мощная коммуникационная магия.

Передача из столицы сразу на всю территорию Империи.

Из-за чудовищной требуемой мощности эту линию практически никогда не использовали, если только речь не шла о событии, от которого зависело само существование Империи.

— Всем подданным Федеративной империи Фрейя. Его величество император Густав Фридрих фон Фрейя скончался. Повторяю. Его величество император…

Это была новость, которой я так долго и отчаянно ждал.

Жить или умереть

«Вашего отца убил император Густав Фридрих фон Фрейя».

Кронпринцесса снова и снова прокручивала в голове эти слова, стиснув зубы до скрежета.

Это было невозможно.

Разве её отец не погиб во время нападения Ворона Хендерсона?

От руки того самого Ворона, который сумел прорваться сквозь прочный барьер императорского дворца и строжайшую охрану Императорской гвардии, а затем беспрепятственно скрыться…

— Неужели…

Уголки глаз кронпринцессы задрожали.

Если подумать, почему она до сих пор ни разу не усомнилась в произошедшем?

Неужели она настолько высоко оценивала способности Хендерсона?

Или настолько низко ставила Императорскую гвардию до её реорганизации?

Почему ей ни разу не пришла в голову мысль, что кто-то мог открыть для него барьер и намеренно ослабить охрану?

Словно внезапно очнувшись ото сна, кронпринцесса остановилась, а её руки задрожали.

— С вами всё в порядке, ваше высочество?

— Да… Всё хорошо.

— И ещё раз благодарю вас, ваше высочество. Огромное спасибо, что позволили мне вернуться…

Идущая рядом служанка раз за разом кланялась.

Та самая, которую в прошлый раз уволили за то, что она без разрешения открыла дверь спальни.

Кронпринцесса взглянула на чашки с чаем в её руках, глубоко вдохнула и снова пошла вперёд.

— Чай расплещешь. Хватит кланяться.

— Да… точно.

Когда кронпринцесса приблизилась, двери сами собой начали открываться.

Это была спальня императора.

Служанка, впервые увидевшая её изнутри, невольно приоткрыла рот и принялась разглядывать всё вокруг, но быстро опомнилась и поспешила следом за кронпринцессой.

В глубине комнаты император сидел за столом и поглаживал белую бороду.

Двери с глухим стуком закрылись.

— Ч-чай… подан…

Император и кронпринцесса молча смотрели друг на друга.

Служанка, чувствуя странное напряжение между ними, задрожала так сильно, что руки едва её слушались.

Наконец поставив на стол обе чашки, она поклонилась и нерешительно направилась к двери.

Двери снова открылись и закрылись.

В комнате остались только император и кронпринцесса.

— А-а-а!.. Я думала, задохнусь.

— Что за легкомыслие?

— А что такого?

Вся её прежняя величественная осанка мгновенно исчезла, и кронпринцесса развалилась в совершенно неподобающей позе.

Наблюдавший за ней Густав лишь усмехнулся и потянулся к чашке.

— Подождите.

— Что такое?

Кронпринцесса неожиданно протянула руку и схватила Густава за запястье.

Заметив её непривычно серьёзный взгляд, он медленно опустил чашку.

Похоже, внучка пришла сюда вовсе не ради пустой болтовни.

— Я хочу кое-что спросить. Шлюс Хайнкель… Вы действительно собираетесь его убить?

— Это, знаешь ли… довольно сложно…

— Тогда ответьте просто.

— Хорошо. Убью. Любой ценой.

На мгновение дыхание кронпринцессы участилось.

— Тогда, дед, вы считаете Шлюса Хайнкеля лжецом?

— Лжецом? Нет. Шлюс Хайнкель может быть коварным, но трусом его не назовёшь. Он сокрушает противника правдой, а не нападает с помощью лжи и клеветы.

— Тогда, дед… Что, если дать Шлюсу Хайнкелю государственную должность?

— Уже давал. Бесполезно. Он отверг и герцогский титул, и место Первого Меча Империи… Похоже, этот парень не удовлетворится ничем, кроме самого трона.

— Хм-м…

Кронпринцесса кивнула, но про себя думала иначе.

А что, если Шлюс Хайнкель просто отказывается от должностей, которые привяжут его к одному месту?

Что, если им движет не стремление забраться выше, а желание оставаться свободным?

Если так, то никакого намерения завладеть троном у Шлюса Хайнкеля не было.

А значит, всё, что он затеял до сих пор, могло быть лишь попыткой выжить после того, как император первым начал на него охоту…

— Дед. Последний вопрос.

— Спрашивай что угодно.

— Моего отца. Почему вы его убили?

— ?!..

Глаза Густава резко распахнулись.

Кронпринцесса не упустила ни малейшей перемены в его лице.

Теперь она была уверена.

Шлюс Хайнкель сказал правду.

— Кхе! Кха! Кх-кх!..

Густав закашлялся, схватил чашку и принялся жадно пить чай.

Но жажда никак не проходила.

Под острым взглядом сидевшей напротив внучки Густаву казалось, будто всё тело покалывает.

— Ответьте мне, дедушка.

— Откуда ты вообще это услышала? Кто рассказал тебе эти нелепые слухи…

— Не пытайтесь уйти от ответа! Ответьте на мой вопрос! Почему вы его убили?!

— Это… понимаешь…

Густав отвёл взгляд.

Он никак не мог сказать собственной внучке, что убил её отца, потому что тот был слишком глупым, высокомерным и жестоким ублюдком.

Не мог признаться, что убил его, чтобы отнять у него корону и передать её ей.

— Если объяснять, получится слишком долгая история…

— Значит, отвечать вы не собираетесь. Достаточно. Всё равно это были бы одни оправдания.

— ?..

Кронпринцесса резко поднялась.

Густав посмотрел на неё снизу вверх и внезапно почувствовал, как желудок свело.

— Кха!

К горлу резко подступила тошнота.

Следом изнутри поднялось что-то тёплое и выплеснулось изо рта.

— Что это?!

Кровь.

Очень много крови.

Густав, чьи губы и подбородок мгновенно окрасились алым, снова посмотрел на кронпринцессу.

Но та лишь холодно смотрела на него сверху вниз.

Сколько бы он ни тянул к ней руку, прося помощи, она лишь отворачивалась.

— Кх?!.. Угх!.. А-а-ах!..

— Вы слишком долго правили. Похоже, ваш некогда острый взгляд постепенно начал притупляться. Поэтому я решила свергнуть вас заранее. Простите мою непочтительность.

Кронпринцесса склонила голову, отдавая последние почести величайшему правителю в истории, приведшему Империю к расцвету.

Но былой блеск этого правителя уже угасал.

Свергнуть его прежде, чем он окончательно опозорит собственное имя, прежде чем полностью лишится рассудка…

Наверное, таков был долг потомка.

Когда кронпринцесса наконец подняла голову, Густав уже лежал грудью на столе и совершенно не двигался.

Она в последний раз проверила его пульс.

На её губах появилась лёгкая улыбка.

— Отец… Вы видите?

Она отомстила.

Пусть на это и ушло слишком много времени, но всё-таки отомстила.

Наверное, отец сейчас смотрит с небес и радуется.

По щекам кронпринцессы сами собой потекли слёзы счастья.

Не вытирая их, она крепко обняла императора.

— Стража!!! Где стража?!

— Что случилось?!

— Е-его величество!.. Его величество внезапно начал кашлять кровью, а потом вот!.. Скорее врача! Позовите врача! Быстрее!

— Д-да, ваше высочество!

— Дедушка! Откройте глаза!..

— Тревога. Тревога… Немедленно закрыть императорский дворец.

Посреди охваченной хаосом спальни кронпринцесса прижимала к себе тело деда и рыдала во весь голос.

Она никогда в жизни не занималась актёрством, но почему-то сейчас всё получалось удивительно легко.

— Проверьте колодец! Быстро!

— Всех слуг, прикасавшихся к чаю, немедленно задержать!

Никому.

Ни единому человеку не пришло в голову, что убийцей могла быть та, кто, уткнувшись лицом в грудь мертвеца, захлёбывалась рыданиями.

И никто не заметил, как постепенно эти рыдания начали превращаться в жуткий смех.

* * *

Десять часов утра.

Пришла приятная новость.

Два часа назад император выпил отравленный чай и внезапно скончался.

От неожиданного известия вся столица пришла в волнение.

Обычно после подобных происшествий императорский двор сначала разобрался бы с происходящим, провёл хотя бы короткое совещание и лишь затем сделал официальное заявление.

Как правило, на это уходило от одного до трёх дней.

Но на этот раз императорский двор решил объявить обо всём немедленно.

Вряд ли они сделали это без всякой причины.

Наверняка у них был какой-то расчёт.

Но проблема заключалась не только в этом.

— Церемония совершеннолетия её высочества кронпринцессы и её восшествие на престол состоятся через два дня.

Вот это уже было совершенно безумным расписанием.

Смерть императора и без того произошла крайне внезапно.

А теперь всего через два дня они собирались досрочно провести церемонию совершеннолетия и в тот же день — коронацию.

Из-за этого у всей высшей знати страны земля загорелась под ногами.

Им требовалось немедленно отправляться в столицу.

И, как назло, двух полных суток как раз хватало, чтобы из любой точки Империи добраться сюда самым быстрым экипажем, если бросить все остальные дела.

То есть подходящего оправдания для опоздания ни у кого не оставалось.

Потому что едва ли могло найтись что-то более важное, чем смерть императора и коронация нового правителя.

«Пока всё получилось так, как я хотел…»

До этого момента всё шло по моему плану.

Проблема начиналась дальше.

Ария, ослеплённая жаждой мести, всё-таки убила императора.

Но после восшествия на престол продолжит ли она курс Густава и станет сдерживать меня?

Или, наоборот, начнёт активно мной пользоваться?..

Вот в чём был вопрос.

Конечно, нельзя сказать, что Густав совсем не пытался меня использовать.

Он предлагал мне герцогский титул, пусть и вместе с самым паршивым герцогством из всех возможных, а потом ещё и место Первого Меча Империи.

Но мне была нужна не такая должность, с головы до ног обвешанная обязанностями и ответственностью.

Мне требовалось положение, которое одновременно давало бы куда больше власти и оставляло свободу.

Если так сказать, звучит так, словно я какой-то невероятно жадный ублюдок.

Как бы то ни было, теперь одним из главных вопросов становилось то, согласится ли Ария предоставить мне настолько абсурдное положение.

— Уже собираешься выходить?

— Ага. Пора.

— А тебя там… не выставят убийцей императора?

Эмилия с тревогой посмотрела на меня, завязывая галстук.

Её ловкие пальцы аккуратно затянули узел и убрали галстук под пальто.

Она выглядела настолько мило, что я невольно погладил её по голове.

— Не переживай. Этого не случится. У меня ещё слишком много дел. Я не могу проиграть здесь.

— Угу… Точно. Если ты проиграешь, нам тоже станет сложновато.

Эмилия совершенно естественно прижалась ко мне.

Я обнял это маленькое создание в ответ и уткнулся носом ей в макушку.

Пахла она приятно.

Я уже собирался отстраниться, когда Эмилия потянула меня за галстук.

Так она обычно просила о поцелуе.

Похоже, говорить об этом вслух ей было слишком неловко.

— М-м… Ум…

Я взял её за собранные волосы и поцеловал.

Одной рукой Эмилия держалась за мой галстук, а другой никак не могла толком ухватиться за мою грудь и лишь мелко дрожала пальцами.

Это выглядело до невозможности мило.

Мне скоро предстояло появиться на важном мероприятии, поэтому портить одежду было нельзя.

И всё же я долго не отпускал её губы, словно выплёскивая в этот поцелуй все остальные желания, накопившиеся за последнее время.

Вскоре меня накрыло чувство вины.

Из-за того, что я вымещал на несовершеннолетней свою низменную похоть?

Или из-за того, что получал удовольствие от девушки, которая мне даже не нравилась?

— Пхуа-а…

— Я пошёл.

— Угу… Возвращайся…

Вытерев уголок рта тыльной стороной руки Эмилии, я наконец отстранился.

По крайней мере, после поцелуя голова прояснилась.

Место, куда я сейчас направлялся, было не просто местом, где мне предстояло оплакать смерть императора и поздравить Арию с совершеннолетием и одновременным восшествием на престол.

Там должно было окончательно определиться и моё настоящее политическое положение.

Я шёл туда, чтобы услышать приговор.

Жить или умереть.

Не только мне.

Но и всему разведывательному управлению.

Церемония совершеннолетия

Раннее утро в императорском дворце.

Кронпринцесса сидела перед зеркалом и молча разглядывала собственное отражение.

Вокруг неё суетились служанки, накладывая макияж.

Разумеется, та служанка, которую только вчера вновь приняли на службу, теперь находилась под арестом по подозрению в отравлении императора.

— Письмо из Святого престола.

— Читай.

— Его высочеству кронпринцессе выражают глубочайшие соболезнования. Его величество Густав озарил славой Империю и…

— Пропусти всю эту многословную чушь с соболезнованиями и читай дальше.

— …Мы подготовим императорскую корону для вашего высочества. Все приготовления к церемонии коронации будут завершены, поэтому просим сообщить желаемую дату…

— Достаточно.

Раздражённая кронпринцесса велела убрать письмо.

Она ведь совершенно ясно объявила, что церемония восшествия на престол состоится сегодня.

Но эти люди, как всегда, умудрялись не понимать даже самых простых слов.

— Императорская корона готова?

— Да, ваше высочество. Говорят, её закончили после работы, продолжавшейся всю ночь.

По традиции императорскую корону готовил Святой престол, а новый правитель получал её во время церковной коронации.

Для кронпринцессы уже была заранее изготовлена собственная корона.

Но она отказалась от неё и решила использовать ту, что изготовит сам императорский двор.

Из-за спешки новая корона получилась не слишком роскошной и драгоценных камней на ней было немного.

Но это вообще её не беспокоило.

— Папа до сих пор не соизволил поднять задницу?

— Да. Никаких сообщений о том, что он покинул церковь, не поступало.

Похоже, Папа всё ещё втайне надеялся, что ради церемонии коронации она сама явится туда.

Но этого не произойдёт.

Потому что никакой церковной коронации во время нынешнего восшествия на престол вообще не будет.

Кронпринцесса не собиралась получать корону из рук представителя бога.

Она намеревалась собственноручно надеть её себе на голову.

Именно поэтому расписание сделали настолько стремительным.

Если потянуть время, оскорблённый Папа наверняка сам явится сюда и попытается помешать её восшествию на престол.

А то, что гордый Папа никогда не торопится, было общеизвестным фактом.

— Даже интересно, насколько сильно этот Папа опять взбесится. Хе-хе-хе.

— Ваше высочество… Прошу вас, хотя бы такие вещи оставляйте при себе…

Когда-то, как рассказывали, Папа обладал властью даже большей, чем император.

Но Густав всю жизнь ослаблял его влияние и в конце концов отказался признавать папские земли автономной территорией, превратив их в герцогство.

По престижу самого Папы это почти не ударило.

Однако его земли перестали быть автономными, а всё административное управление оказалось в руках герцога.

И всё же Густав умер, так и не сумев окончательно искоренить вмешательство Святого престола в дела императорского дома.

Нет.

Если быть точнее, погиб от её руки.

А значит, чтобы принять на себя ответственность за содеянное, она должна была продолжить его волю.

— Ваше высочество. Сейчас на вас наряд для церемонии совершеннолетия, а вот этот предназначен для церемонии восшествия на престол.

— А нельзя просто обойтись одним?

— Боюсь, это невозможно. Расписание и без того сократили до предела, и министры уже очень недовольны…

Расписание действительно сжали настолько, насколько только было возможно.

Всего через два дня после смерти императора провести и церемонию совершеннолетия кронпринцессы, и её восшествие на престол.

Чтобы обе церемонии уместились в один день, решили даже полностью пропустить промежуточную церемонию официального утверждения наследницей престола.

А если учесть, что всё это происходило ещё до похорон покойного императора, происходящее уже давно вышло за рамки просто необычного.

— Пожалуй, пора вставать.

— А, ваше высочество! Макияж ещё не…

— Его и так слишком много. Сейчас в самый раз.

Кронпринцессе всё окончательно надоело, и она поднялась.

Её уже буквально распирало от нетерпения.

Казалось, к этому моменту всё и так должно было быть закончено.

Она распахнула дверь комнаты.

— Направляетесь к месту церемонии, ваше высочество?

— …

Прямо перед ней стоял высокий мужчина.

Шлюс Хайнкель.

Рыцарь, напрямую подчинённый императору.

Обычно на подобных мероприятиях представителя императорской семьи сопровождал Первый Меч Империи.

Но кронпринцесса намеренно решила поставить рядом с собой именно Шлюса Хайнкеля.

— Да…

— Однако, ваше высочество, похоже, ваш макияж ещё не закончен.

— Настолько странно выглядит? Я считала, что уже вполне достаточно.

— Да, выглядит неестественно. Советую вам немного внимательнее прислушиваться к служанкам.

— Ах ты…

Раздражённо зарычав, кронпринцесса захлопнула дверь и вернулась внутрь.

Теперь, когда он это сказал, макияж и правда начал казаться ей каким-то неестественным.

С недовольным выражением лица она скрестила руки и снова уселась перед зеркалом.

— Продолжайте.

— Да, ваше высочество.

Макияж продолжался ещё довольно долго.

Её уже сводило с ума от нетерпения, но она всё же вытерпела и наконец снова вышла из комнаты.

— Ну как? Говори честно. Тебе не кажется, что теперь уже слишком?

— Нет. Вы прекрасны.

— Кхм… Держись рядом и охраняй меня как следует.

— Будет исполнено.

Почувствовав на себе пристальный взгляд Шлюса Хайнкеля, кронпринцесса отвернулась.

Хорошо, что макияж был достаточно плотным.

Так перемену цвета её лица наверняка не будет заметно.

Шлюс Хайнкель пошёл рядом, слегка опережая её.

В его шагах по пути к месту церемонии не было ни малейшего колебания или страха.

Эту роль ему предложили совершенно внезапно, но он принял её без малейших сомнений.

И такая невозмутимость происходила вовсе не из какого-то особого источника.

Наверняка он просто ждал этого момента.

Давно ждал.

В конце концов, именно Шлюс Хайнкель и был тем, кто нарисовал всю эту картину.

— Всё получилось так, как ты хотел. Ну и как ощущения?

— …

Они остановились перед дверьми зала, где должна была пройти церемония совершеннолетия.

За ними доносился громкий гул множества голосов, но Шлюс Хайнкель ничего не ответил.

— Отвечай.

— Могу говорить откровенно?

— А ты собирался мне лгать?

— Нет…

— Тогда говори.

— Если говорить о моих чувствах… я очень нервничаю.

Неожиданный ответ.

Так этот человек вообще умел нервничать?

Он с совершенно невозмутимым лицом сообщил ей, что император убил её отца.

А сразу после отравления этого самого императора как ни в чём не бывало явился во дворец.

И теперь утверждает, что нервничает?

— Очень смешная шутка.

— Я не шучу. Я нервничаю, потому что боюсь того, что произойдёт дальше.

— Того, что произойдёт дальше? Твои испытания уже закончились. Чего тебе теперь бояться?

После восшествия кронпринцессы на престол можно было считать практически решённым, что императорский двор начнёт активно использовать Шлюса Хайнкеля.

Об этом пока не объявляли официально.

Но уже сам факт, что она поставила его рядом с собой вместо Первого Меча Империи, ясно показывал окружающим степень её доверия к нему.

Ещё недавно он был простолюдином, а теперь в одно мгновение поднялся настолько высоко.

Чего ему ещё бояться?

— Главное испытание ещё впереди. И для меня, и для Империи, и для всего континента.

— Тогда немедленно расскажи мне подробно, что именно нас ждёт.

— Это займёт очень много времени. Расскажу позже.

— Псих…

Шлюс Хайнкель окончательно отвернулся и даже не подумал посмотреть назад.

Она оказывала ему такое безграничное доверие, а он отвечал ей вот так.

Будь всё по характеру кронпринцессы, за подобные речи его уже давно бросили бы в подземную камеру пыток.

Но убить Шлюса Хайнкеля она не могла.

Как бы нагло он ни разговаривал, ещё ни разу его слова не оказывались ложью.

Покойный император напал на Шлюса, потому что решил, будто тот знает всё, но намеренно скрывает.

Однако кронпринцесса не собиралась повторять ту же ошибку.

Зачем вспарывать брюхо гусю, несущему золотые яйца?

— Вы готовы?

— Да. Открывайте.

Скри-и-ип…

Солдаты вместе со Шлюсом изо всех сил навалились на огромные двери.

Те медленно начали расходиться.

Наконец перед ними открылся просторный зал церемоний.

Внутри собрались многочисленные дворяне, и теперь все взгляды были обращены к ним.

Гул голосов, ещё мгновение назад наполнявший зал, полностью стих.

Один за другим дворяне опустились на одно колено, приветствуя кронпринцессу.

Она уверенно пошла между ними.

Но вскоре дорогу ей преградила группа людей.

— Ваше высочество. Может быть, вы всё же измените решение?

— Проводить сразу две церемонии за один день слишком тяжело. Церемонию совершеннолетия и восшествие на престол можно провести не спеша после похорон покойного императора.

— И вместо этой невзрачной императорской короны всё же лучше дождаться великолепной, подготовленной Святым престолом…

— Довольно. Немедленно освободите дорогу.

— …

Перед ней стояли министры.

Даже после окрика кронпринцессы они, похоже, не собирались отступать.

«Проклятые призраки прошлого».

Само исключение Святого престола из политики вызывало у них отторжение.

Старики с вечным несварением, неспособные отказаться от привычного и переварить что-то новое.

Да ведь даже распространение еретического культа по Империи во многом стало следствием некомпетентности церкви.

И всё равно они продолжали требовать ждать Папу.

— Освободите дорогу. В противном случае я лишу вас должностей.

— Нас это не беспокоит.

— Лишите.

— …

Угроза на них не действовала.

Потому что министра было не так-то просто заменить.

Точнее, заменить самого человека было легко.

Проблема заключалась в том, сможет ли новый министр нормально выполнять его обязанности.

Именно поэтому даже в абсолютной монархии Федеративной империи Фрейя министры обладали немалой властью, используя забастовки как оружие.

— Ваше высочество. Можете смело лишать их должностей. Я знаю людей получше.

— Ч-что?!..

— Что ты сейчас сказал, Шлюс Хайнкель?!..

Глаза министров широко распахнулись.

Какой-то рыцарь посмел рассуждать о политике.

Более того, о назначении министров.

Он перешёл все мыслимые границы.

Министры уже ждали, когда кронпринцесса поставит его на место…

— Хорошо. Немедленно убери их с дороги.

— Будет исполнено.

— У-а-а-а?!..

Внезапно приложенная сила заставила их тела двигаться против воли.

За одно мгновение министры расступились и оказались на коленях по обе стороны прохода.

На них давила такая чудовищная тяжесть, что они не могли пошевелить даже пальцем.

Шлюс Хайнкель и кронпринцесса спокойно прошли между ними.

Наблюдавшие за этим дворяне невольно содрогнулись.

То, что Шлюс Хайнкель отбил снаряд Пушки уничтожения, официально считалось секретом.

Но среди знати эта история уже давно ходила как общеизвестный слух.

И теперь тот самый Шлюс Хайнкель, находясь под покровительством кронпринцессы, совершенно свободно применял свою чудовищную силу.

— Вы готовы, ваше высочество?

— Да.

Перед ней стояла чаша со святой водой.

За ней с торжественным выражением лица ожидал епископ столичного собора.

Сама церемония совершеннолетия изначально являлась религиозным обрядом, поэтому полностью исключить из неё религию было невозможно.

Но важно было другое.

Перед ней стоял не Папа и даже не кардинал.

Всего лишь епископ сравнительно низкого ранга, заведующий столичным собором.

— Начинаем обряд совершеннолетия.

После слов епископа дворяне вновь поднялись.

Под взглядами всех присутствующих епископ встал перед закрывшей глаза кронпринцессой, погрузил руку в святую воду, а затем начертил священный знак.

Кронпринцесса повторила за ним: погрузила руку в святую воду и также начертила священный знак.

— Под покровительством святой Айгис одна верующая, одна дева и та, кому предстоит вести за собой целую державу, достигла совершеннолетия. Отныне вы достигли возраста, в котором можете в полной мере обладать всеми правами члена императорской семьи. Благословляя ваш дальнейший путь, я дарую вам имя.

Кронпринц или кронпринцесса получали имя лишь после достижения совершеннолетия.

До этого их всю жизнь называли лишь прозвищами или титулами, и только теперь у них появлялось собственное имя.

Никто не знал, каким образом его выбирали.

Определял ли его Святой престол заранее?

Или епископ придумывал имя прямо во время церемонии?

Узнать было невозможно.

Даже если сам император приказывал священнослужителям раскрыть тайну, те лишь молчали.

Поэтому собственное имя кронпринцесса услышала впервые именно сейчас.

— Ваше имя — Ария.

Ария.

Казалось, она уже где-то слышала это имя.

Кронпринцесса Ария поражённо обернулась.

Позади всё так же стоял Шлюс Хайнкель с пустым, ничего не выражающим взглядом.

Стоило Арии заглянуть ему в глаза, как все её сомнения словно разом исчезли.

«Значит, его ниспослала Айгис!..»

Человек, способный видеть будущее.

Или…

Человек, пришедший из будущего.

Стоило подумать об этом так, как всё наконец встало на свои места.

Корона набекрень (1)

«Вот же чёрт».

Шурх-шурх.

Стоило мужчине сделать шаг, как из его пальто начинал сыпаться песок.

Он ведь ясно велел как следует его выстирать, но, похоже, слуга по ошибке принёс не то пальто.

А поскольку сейчас мужчина был один, ругать было некого.

Как и некого заставить снять с него это пальто и немедленно постирать.

— Ого… У него прямо из одежды песок сыплется. Все жители пустыни такие?

— Наверное, это способность жителей пустыни. Охренеть.

— …

Став свидетелем рождения нового предрассудка о жителях Пустынной колонии, мужчина медленно двинулся дальше.

Он так спешил из пустыни, что пропустил церемонию совершеннолетия кронпринцессы.

Но на церемонию восшествия на престол всё-таки успел.

Судя по шуму внутри, она вот-вот должна была начаться.

Мужчина поспешил вперёд почти бегом и успел протиснуться в постепенно закрывающиеся двери.

За ним на полу остался песчаный след.

«И чего все такие расторопные?..»

Оглянувшись, мужчина не смог скрыть изумления.

Герцог Штурмгарт, госпожа Лихтенбург, временно исполняющая обязанности графа, граф Вигенштейн, граф Берманштайн, виконт Шульценбург…

Здесь собрались буквально все крупные фигуры Империи.

При настолько внезапном расписании хоть кто-нибудь наверняка должен был не успеть.

«А не приехал бы — сразу попал бы в немилость к будущей императрице!»

Если честно, сам мужчина изначально собирался придумать подходящую отговорку и пропустить церемонию.

Само уведомление всего за два дня до восшествия на престол звучало так, словно тем, кто не хочет приезжать, негласно разрешили остаться дома.

Но, увидев, что здесь собрались не только графы, но даже герцоги без единого исключения, он наконец осознал всю серьёзность происходящего.

Просто, управляя Пустынной колонией далеко от центра Империи, он не чувствовал, насколько стремительно развиваются события в столице.

Ататюрк твердил, что ехать нужно во что бы то ни стало, и даже вызвался взять на себя всю работу.

Мужчина всю дорогу проклинал его за это…

Но теперь решил, что по возвращении обязательно поблагодарит.

«А этот ещё кто такой?..»

В этот момент двери открылись, и наружу вышел мужчина в форме Императорской Академии.

И одежда, и сам человек должны были смотреться здесь совершенно чужеродно.

Но почему-то он удивительно хорошо вписывался в происходящее.

Он естественно сопровождал кронпринцессу.

Не Первый Меч Империи.

Не командир Императорской гвардии.

Обычный студент академии шёл рядом с кронпринцессой в качестве её охраны.

Да, формально он являлся рыцарем, напрямую подчинённым императору.

Но разве этот титул не был всего лишь временной декоративной должностью?

Мужчине пришлось признать, что он сильно недооценивал положение Шлюса Хайнкеля.

Каждый раз, когда до него доходили слухи об этом человеке, он считал их выдумками, раздутыми народной молвой…

Однако Шлюс Хайнкель, похоже, был куда более крупной фигурой, чем он представлял.

«Интересно всё поворачивается. Что же её высочество собирается делать дальше?..»

Продолжит курс покойного императора?

Или полностью с него свернёт и выберет новый путь?

Заинтересовавшись, мужчина решил задержаться в столице и ещё немного понаблюдать за политической обстановкой.

Бум… Бум… Бум…

Раздался бой барабанов, возвещая о начале церемонии восшествия на престол.

В центре зала стояла корона.

Даже из вежливости её нельзя было назвать ослепительно роскошной.

Она определённо была крупной, красивой и сделанной с немалыми усилиями, однако для императорской короны всё же выглядела несколько простовато.

Но страннее было другое.

До самого момента, когда Ария подошла к ней, ни один священнослужитель даже не приблизился к короне.

«Что происходит?»

Наблюдавшая издалека госпожа Лихтенбург пребывала в полном недоумении.

Епископ, ещё недавно проводивший церемонию совершеннолетия, теперь стоял в стороне и лишь наблюдал.

Тогда кто собирается возложить корону?

Неужели Шлюс Хайнкель?..

«Нет. Быть такого не может!»

Госпожа Лихтенбург энергично замотала головой.

Получить корону из рук какого-то рыцаря?

Даже её высочество, которая заставила несогласных министров встать на колени и всё равно продолжила церемонию, не станет творить настолько абсурдные вещи.

Пока вся знать напряжённо наблюдала, Ария слегка улыбнулась и заговорила:

— Обращаюсь ко всем подданным Федеративной империи Фрейя. Я, Ария фон Фрейя, в этот самый момент собственной волей провозглашаю себя наследной принцессой.

Закончив, Ария медленно протянула руки.

Когда её ладони коснулись короны, рты дворян начали один за другим раскрываться.

— Здесь и сейчас, залогом всей своей чести, я клянусь трудиться ради чести Империи, ради её подданных и ради её славы.

Корона в руках Арии отразила свет и медленно поднялась над её головой.

— И в этот же миг я собственной волей восхожу на престол и провозглашаю себя императрицей Фрейи.

Наконец корона легла ей на голову.

Ария сама возложила на себя императорскую корону.

Даже в тексте провозглашения не прозвучало ни слова о едином боге Айгис или о том, что императорская власть осуществляется от её имени.

Тем самым Ария заявила, что отныне ни бог, ни церковь не являются источником государственной власти.

Потрясённые дворяне на мгновение погрузили зал в полную тишину.

— Да здравствует её величество императрица Ария.

— …

Откуда-то раздался низкий голос.

Это граф Берманштайн первым провозгласил здравицу.

Опомнившиеся дворяне поспешили подхватить:

— Да здравствует её величество императрица Ария! Да здравствует её величество императрица Ария!

Звуки ещё долго оглушительно разносились по залу.

Ария довольно улыбнулась, а затем резко обернулась.

К ней подошёл Первый Меч Империи и передал скипетр.

Посох с золотым орлом, символизирующий императорскую власть.

Корона на голове, похоже, оказалась тяжёлой, и Ария то и дело тихо постанывала, однако всё же без колебаний поднялась по ступеням и уселась на возвышавшийся трон.

Трон.

Скипетр.

Императорская корона.

Все символы императорской власти наконец собрались в одном месте.

Новая императрица официально взошла на престол.

И в тот же миг заиграли многочисленные инструменты, заполняя прежде торжественный зал музыкой.

— Так теперь я действительно императрица? Восшествие на престол — такое, что и второй раз не захочешь переживать.

Поначалу Ария сидела величественно и прямо.

Но очень скоро вся эта величественность начала рассыпаться.

Скипетр, который она держала вертикально, накренился и лёг на плечо.

Голова, не выдержав веса короны, склонилась набок.

А вдобавок она ещё и закинула ногу на ногу, развалившись на троне.

Дворяне пришли в ужас, впервые увидев Арию в подобном виде.

— Ваше величество. Теперь вам предстоит проехать по столице.

— Угх… Давайте ещё немного посидим.

— Воздушный корабль скоро пройдёт над столицей. Нам необходимо подстроиться под его время, ваше величество.

— Тогда прикажите кораблю лететь медленнее.

— Боюсь, устройство его двигателей не позволяет настолько снизить скорость…

— Да чтоб вас!

Раздражённая императрица резко вскочила.

Корона едва не слетела назад, но Шлюс тут же оказался рядом, поймал её и поправил.

Ария пошла по проходу, волоча подол одежды по полу.

Впереди двигался Шлюс Хайнкель.

Следом за ней шли Первый Меч Империи и Императорская гвардия.

Пройдя по красной ковровой дорожке и покинув зал, они оказались перед ожидавшей каретой.

— Ура-а-а-а-а!

Стоило Арии показаться за пределами дворца, как ожидавшая толпа взорвалась криками.

По обе стороны главного проспекта столицы стояли сотни тысяч, а может, и миллионы людей.

Сквозь дождь из летящих со всех сторон лепестков Ария поднялась в карету.

Карета уже начала двигаться по полностью освобождённому широкому проспекту, когда…

— Верните нам нашу землю!

— !..

Кто-то грубо растолкал зрителей и выбежал прямо на дорогу.

В одно мгновение перед каретой один за другим развернулись защитные барьеры, а стражники заслонили её собой.

Незнакомка сорвала с головы шляпу.

Показались характерные длинные уши эльфийки.

— Ах ты, дьявольская сука!

На кончиках её пальцев начала собираться чудовищная магическая сила.

Глаза стражников расширились, стоило им оценить её объём.

Попадёт — убьёт.

Но каждый из них был готов погибнуть, защищая императрицу.

В руке эльфийки мгновенно сформировалось длинное копьё света.

— Сдохни-и-и!!!

— Отойдите.

— ?!..

В тот самый миг, когда копьё сорвалось с места…

Шлюс Хайнкель легко спрыгнул сверху и оттолкнул стражников в стороны.

Он спокойно наблюдал за копьём, летевшим со скоростью выше звуковой…

КРРРР…

И за мгновение до того, как остриё пронзило ему лоб, поймал его правой рукой.

Глаза эльфийки задрожали.

Дело было не просто в его скорости.

Это оружие света при контакте должно было высвободить всю накопленную энергию и обрушить её на цель.

Тр-р-р-ресь…

И действительно, из правой руки Шлюса непрерывно вырывались искры, сопровождаемые жутким треском.

Но вместе с этим копьё света постепенно уменьшалось.

До тех пор, пока не исчезло полностью.

И всё это время Шлюс принимал всю его энергию голой рукой.

Эльфийка бессильно рухнула на землю.

Удар, в который она вложила всю свою магическую силу, остановила даже не отчаянная самопожертвованная защита Императорской гвардии.

Его остановила голая рука какого-то студента академии.

— Смелости у тебя не отнять, мерзавка. Чего встали? Немедленно арестовать её.

— Есть!

— Прошу немного подождать, ваше величество. Хе-хе.

В этот момент сквозь толпу протиснулся кто-то ещё и поспешно поклонился.

Мужчина, с чьего пальто без конца сыпался песок…

Стоило Арии и Шлюсу увидеть его зловещую улыбку, как они тут же узнали гостя.

Герцог Пустынной колонии Демиан.

— Могу я забрать эту особу и увезти с собой в пустыню?

— Зачем тебе тащить в пустыню мерзавку, которая пыталась убить меня прямо в столице?

— Чтобы назначить ей там подобающее наказание.

— …

Глядя на герцога из окна кареты, Ария слегка улыбнулась.

Законы пустыни несколько отличались от столичных.

Там под видом местного обычного права совершенно спокойно проводили такие чудовищные и бесчеловечные эксперименты над людьми, какие в столице невозможно было даже представить.

Герцог фактически предлагал императрице убить эту эльфийку наиболее мучительным и жестоким способом.

Быстро поняв его намерения, Ария небрежно махнула рукой.

— Забирай. Но когда всё закончится, отправь её голову в столицу.

— Будет исполнено, ваше величество.

— И-и-ик! Н-нет!

Слуги герцога подбежали, схватили эльфийку за обе руки и утащили прочь.

Вскоре дорога снова была свободна, а шум улёгся.

И словно ничего не произошло, шествие продолжилось.

— Фу-у-ух…

Высокий шпиль столичного собора.

Сидя на самой вершине и глядя на едва различимый вдалеке императорский дворец, Алексия тяжело выдохнула.

— Ну не мог ты потерпеть совсем чуть-чуть?! Взял и сменил императора, Шлюс Хайнкель!

Густаву и без того оставалось жить совсем недолго.

Как бы он ни цеплялся за жизнь, максимум через два месяца умер бы и передал престол.

Если бы всё произошло естественно, то с момента, когда Густав окончательно слёг, можно было бы постепенно готовиться к передаче власти.

Не пришлось бы в такой спешке проводить все церемонии и срочно заполнять образовавшийся вакуум власти.

Не пришлось бы из-за этой спешки окончательно отворачиваться от церкви.

И тем более не пришлось бы вызывать недовольство министров.

Не сумев подождать всего ничего, Шлюс Хайнкель водрузил на голову Арии нестабильную корону.

Прямо как та корона, что сейчас лежала на её склонённой набок голове.

— С Шлюсом Хайнкелем ещё понятно! Но новая императрица-то о чём думает?!

Полностью отвернуться от Святого престола она могла лишь ради дальнейшего усиления императорской власти.

И действительно, Ария уже успела даже намекнуть на массовую замену министров.

Но зачем, рискуя столь многим, ещё сильнее укреплять власть правителя державы, которая и без того безоговорочно господствует на континенте?

Возможно, она ожидала появления врага, способного полностью разрушить единство Империи.

Подобных угроз для Фрейи было совсем немного.

Например, крах сословной системы.

Или опасная религия либо идеология, глубоко проникшая в общество.

Или война с маджинами.

Или…

Всё это одновременно.

— Ну вот! Страшно же до смерти! Правда!

Если подумать, совет маджинов так и завершился, а виновника, распространявшего силы маджинов среди людей, найти не удалось.

Вспомнив об этом, Алексия вновь занервничала.

Подозреваемые у неё, конечно, были.

Безумец, который открыто проявлял враждебность.

И Путешественник, который вёл себя подозрительно.

Именно эти двое вызывали больше всего подозрений, однако подвергнуть их принудительной проверке так и не удалось.

После совета Алексия некоторое время преследовала обоих, пытаясь следить за ними.

Но и Безумец, и Путешественник быстро заметили слежку, оторвались от неё, и в итоге Алексия вернулась в столицу ни с чем.

— Даже если начнётся война, помогать не буду!

Фыркнув, Алексия прислонилась спиной к стене.

Какими бы сильными ни были маджины, уровень человеческой цивилизации уже нельзя было недооценивать.

Люди понесут чудовищные потери.

Но не сдадутся.

Будут сражаться до конца и в конце концов убьют маджинов.

Если только все маджины не объединятся против человечества, заставить людей полностью преклонить колени будет невозможно.

Лишь собрав силы всех маджинов в одном месте, можно было по-настоящему противостоять человечеству.

— А?!

Глаза Алексии широко распахнулись.

Собрать силы всех маджинов в одном месте?

Для этого вовсе не обязательно добиваться сотрудничества каждого маджина.

Можно просто убить маджина…

И поглотить его силу.

Если таким образом убить всех маджинов и собрать всю их силу в одном существе…

Насколько могущественным оно станет?

Не появится ли тогда тот, кого без всякого преувеличения можно будет назвать абсолютом?

Стоило Алексии представить такую возможность, как по всему её телу пробежали мурашки.

Корона набекрень (2)

День, за который успели провести и церемонию совершеннолетия, и пышное восшествие на престол, наконец подошёл к концу.

Улицы, ярко освещённые светящимися камнями, всё ещё были переполнены людьми, хотя по сравнению с днём восторженных криков стало заметно меньше.

Карета, объехавшая всю столицу, наконец вернулась во дворец.

На этом официальная программа восшествия на престол завершилась.

Но у меня ещё оставались дела.

Ария отдельно вызвала меня к себе.

— Как вы себя чувствуете, ваше величество?

— Угх… Такое чувство, что шея сейчас сломается.

В комнате были только мы вдвоём.

Ария дрожащими руками приподняла корону.

Но стоило ей выскользнуть из пальцев и почти упасть на колени, как моё тело рефлекторно метнулось вперёд, и я успел её подхватить.

— Спасибо…

— Не стоит.

Ария поспешно убрала руки и слегка отступила.

Для её тела сегодняшний изнурительный марафон наверняка оказался тяжёлым испытанием.

Один только этот толстый наряд должен был весить немало, а вдобавок весь день пришлось таскать на голове ещё и корону.

— После восшествия на престол вы решили перестать притворяться?

— Тебе неприятно на меня смотреть?

— Нет. Наоборот. Мне всегда казалось жаль, что настоящую вас знаю только я.

— Ах ты…

Похоже, с сегодняшнего дня Ария решила окончательно бросить свою игру.

Идеальная женщина, достойная стать императрицей, холодная, хладнокровная и до невозможности рассудительная, исчезла.

Осталась лишь юная правительница, которая легко поддавалась эмоциям и потому запросто могла превратиться в тирана.

Но это вовсе не было одним лишь поводом для беспокойства.

Ведь и эта сторона тоже была частью человека по имени Ария.

Если рядом будет кто-то, способный вовремя её удержать, она сможет стать практически идеальной правительницей.

— Кстати… Ты ведь рыцарь, напрямую подчинённый императору.

— Именно так, ваше величество.

— Т-тогда… помнишь, что я когда-то тебе говорила?

Что именно она говорила?

За короткое мгновение я лихорадочно перебрал воспоминания.

Но, учитывая контекст, быстро понял, к чему Ария клонит.

— Да. Всё произошло так, как вы и хотели, ваше величество.

— А? Ч-что ты имеешь в виду?!

— Наконец я могу служить вам. Отныне буду верно служить вашему величеству.

— Кхм…

— Что-то не так?

— Ничего!

Выглядела она крайне недовольной.

Может, за сегодняшний день просто слишком устала.

Некоторое время Ария сердито смотрела в сторону, но вскоре её взгляд снова вернулся ко мне.

Она медленно осмотрела меня снизу доверху, словно сканируя, и на её лице постепенно появилась улыбка.

— Я слышала, что тебя не устроило ни место Первого Меча Империи, ни герцогский титул.

— Не то чтобы не устроило. Просто обстоятельства не позволяли мне их принять…

— Тогда я сама создам для тебя подходящие обстоятельства. Кажется, я уже поняла, какая должность тебе нужна. Умеренная ответственность, умеренная нагрузка и при этом власть, почти равная императорской. Разве не этого ты хочешь?

— …

Я потерял дар речи.

Она попала точно в цель.

Словно именно этого и ожидала, Ария весело рассмеялась, наслаждаясь видом внезапно онемевшего меня.

— Какой же ты честный! Хорошо. Для такого жадного человека, как ты, я подготовила особую должность.

— ?..

Умеренная ответственность и нагрузка, но при этом власть, почти равная императорской?

Такая должность действительно существует?..

Я невольно озадаченно нахмурился.

Даже герцог, фактически являвшийся королём собственного герцогства, стоило ему покинуть свои владения, перед императором превращался всего лишь в вассала, неспособного и слова сказать поперёк.

Если уж на то пошло, влиятельный министр, не имеющий ни земли, ни реальной власти на местах, мог обладать куда большим политическим весом.

Что же это за должность мечты придумала Ария?

— Я отдам тебе должность регента.

— Регента? У нас есть такая должность?

— Нет. Я только что выбрала её среди должностей далёкой древности и решила возродить.

— …

Она что, издевается?

Похоже, собирается дать мне какую-то красивую, но совершенно пустую должность.

Наверное, мне всё равно требовалось продемонстрировать верность Империи, а особенно императорскому дому.

Ничего не поделаешь.

Хотя подобное немного раздражало, я всё равно собирался согласиться.

По крайней мере, в отличие от Густава, Ария не пыталась меня уничтожить.

— Хм. Я лично приготовила тебе должность, а ты даже не спрашиваешь, что она собой представляет.

— Расскажите мне об обязанностях регента.

— Чётко определить круг обязанностей будет трудно. Скажем так: ты будешь помогать мне. У каждого военачальника ведь есть адъютант. Если представить, что я генерал, то ты займёшь примерно такое же положение.

— То есть буду помогать вам во всех делах?

— Именно. Разработка политики, утверждение решений, их исполнение и вообще вся работа императора будет доступна и тебе. Кроме того, ты займёшь второе место в протокольной иерархии, а в моё отсутствие сможешь выступать в качестве заместителя императора…

— В-ваше величество. Подождите. Кажется, я что-то неправильно услышал.

— Нет. Думаю, ты услышал совершенно правильно.

Ария резко поднялась и посмотрела на запинающегося от растерянности меня так, словно находила это зрелище забавным.

Я действительно правильно услышал?..

Получается, мне собирались дать практически монаршую власть, почти равную совместному правлению с императрицей.

— Разумеется, во всех решениях право первенства останется за мной.

— Это само собой разумеется.

— Тебе нужно учиться. Поэтому, завершив все текущие дела, ты сможешь в любой момент уйти в бессрочный отпуск. Но только до окончания академии.

— …

Я окончательно опешил.

Огромная власть, а работать при этом можно только тогда, когда мне самому удобно?

Это уже было куда лучше любой работы мечты.

Я всерьёз начинал сомневаться, сон это или явь.

— У тебя на лице написано, что ты не веришь. Забавно. Не думала, что когда-нибудь увижу у тебя такое выражение.

— Конечно я удивлён…

— Ты ведь благодетель, благодаря которому я смогла отомстить за отца. Причём сразу двоим.

— …

Она говорила о Хендерсоне, непосредственно убившем её отца, и о Густаве, который заказал убийство.

— Если бы не ты, я бы прожила всю жизнь, так ничего и не узнав. К тому же только с такой властью ты сможешь строить то будущее, которого хочешь, разве нет?

— Будущее, которого я хочу?..

— Не прикидывайся. Я уже поняла, что ты управляешь мной, словно марионеткой. Мне ужасно не нравится, когда мной кто-то играет. Поэтому я решила: если уж мне всё равно суждено быть управляемой тобой, лучше сразу доверить всё непосредственно тебе.

— Не совсем понимаю, о чём вы говорите.

— Ц. Всё ещё прикидываешься…

Недовольно фыркнув, Ария уселась на трон и закинула ногу на ногу.

Слишком многое ей пока нельзя было знать.

Начиная с того, что Асайлум, сейчас выглядящий всего лишь каким-то сомнительным культом, в будущем поглотит Империю…

И заканчивая тем, что человечеству предстоит полномасштабная война с маджинами.

Если рассказать обо всём эмоциональной Арии прямо сейчас, она вполне могла тут же взбеситься, броситься действовать и всё испортить.

Похоже, сама она это тоже понимала, поэтому больше расспрашивать не стала.

— Кстати, какова ответственность регента?

— Всего одна. Когда моя жизнь окажется в опасности, ты должен будешь спасти меня любым способом. Если пообещаешь взять на себя лишь эту обязанность, должность твоя.

— Клянусь: если вашему величеству будет угрожать опасность, я спасу вас любыми средствами, даже ценой собственной жизни.

— Ты забыл добавить «перед святой Айгис».

— Я намеренно не стал этого говорить, поскольку думал, что вам это не понравится.

— Кха-ха-ха!

Ария вновь громко расхохоталась.

Похоже, мой ответ пришёлся ей очень по душе.

Долго держась за живот от смеха, она наконец вытерла выступившие слёзы и улыбнулась.

— Хорошо. Тогда сразу дам тебе первое задание. Я прекрасно знаю, что в Императорской Академии уже начались каникулы, поэтому отпуск с первого же дня не одобрю.

— Каково моё первое задание?

— Найди маджина, который раздаёт свою силу последователям Асайлума. Это и будет твоим первым заданием.

— …

Первым заданием человека, получившего абсолютную власть, почти равную совместному правлению с императрицей, оказались поиски виновника за тридевять земель.

Впрочем, мотаться за тридевять земель мне и не придётся.

Я ведь уже знаю, кто это.

* * *

— У-у-у… А-а-а-а-а!..

Ноги раз за разом ударяли по кровати, заставляя матрас проседать.

Но даже это не могло заглушить протяжных стонов Арии, голос которой уже успел охрипнуть.

Стоило вспомнить произошедшее раньше, как она начинала считать себя до невозможности жалкой.

Шлюс Хайнкель совершенно ясно когда-то сказал: если она достигнет совершеннолетия и признается ему, он без колебаний примет её чувства.

А он не был человеком, нарушающим обещания.

Значит, требовалось сказать всего одну фразу.

Просто набраться смелости и произнести одну-единственную фразу…

— Так я… трусиха…

До сих пор Ария считала, что всегда жила так, как хотела.

Думала, что в мире нет ничего, способного её напугать.

Но совсем недавно, как бы она ни старалась, сколько бы ни пыталась разомкнуть губы, слова будто застревали в горле, словно кто-то сжимал его рукой.

Чего она вообще испугалась?

Стоило произнести одну фразу — и можно было сделать Шлюса Хайнкеля своим супругом.

Так чего же она боялась?..

— А.

Осознание пришло внезапно, и Ария тихо выдохнула.

Она боялась, что Шлюс Хайнкель её не полюбит.

То признание в любви, которое он делал раньше, было любовью к своему императору, а не любовью мужчины к женщине.

И даже если сейчас заставить его жениться…

Сможет ли она получить его любовь?

А вдруг в глубине души он любит кого-то другого?

И даже если нет…

Что, если уже её собственные сомнения в конце концов разрушат их отношения?

Впервые за всю жизнь Ария мучилась подобными мыслями.

Глоток… Глоток…

В горле внезапно пересохло.

Она схватила стоявший рядом с кроватью стакан и принялась пить воду.

А затем приняла решение.

До окончания каникул в Императорской Академии она обязательно завоюет сердце Шлюса Хайнкеля.

Конечно, лучшим вариантом было бы, если бы он сам начал за ней ухаживать.

Но с его-то невероятным везением с женщинами было ещё неизвестно, станет ли он вообще это делать.

— Проклятый ублюдок…

У Арии снова пересохло во рту.

* * *

— Святая. Старейшины семьи буквально умоляют вас. Пожалуйста, съездите хотя бы раз… Неужели вы не можете всего один раз склонить голову перед Папой?

— …

Лицо Айрис, святой дома Флешетт, застыло.

Теперь шум поднялся уже не только в церкви, но и в собственной семье.

Все просили её уступить Папе.

Айрис не могла понять почему.

Она ведь ни разу не выступала против Святого престола.

Неужели тот факт, что она просто поддерживала дружеские отношения с подозрительно знаменитым студентом, с которым училась в одной академии и посещала одни и те же занятия, настолько раздражал Папу?

В последнее время давление стало ещё сильнее.

Стоило делу коснуться Шлюса Хайнкеля, как Святой престол буквально впадал в истерику.

— Теперь ведь начались каникулы. Если вы хотя бы раз съездите…

— Хорошо. Передайте старейшинам, что я подумаю.

— Е-если я передам именно так, мне самому потом достанется, святая…

— Мне очень жаль.

Слуга понуро ушёл.

Айрис тяжело вздохнула.

Внутри дома Флешетт она занимала настолько прочное положение, что даже если бы все старейшины собрались и выступили единым фронтом, заставить её что-либо сделать всё равно не смогли бы.

В конце концов, именно Айрис возродила этот род.

Фактически она и была его главой.

Но на этот раз ситуация действительно была достаточно серьёзной, чтобы понять тревогу старейшин.

Дом, сумевший возродиться благодаря вере, теперь рисковал оказаться отвергнутым церковью.

Конечно же, они нервничали.

«Ветер определённо изменился».

Прежний практически общепринятый прогноз, что Шлюс Хайнкель вскоре падёт, полностью провалился.

Император Густав, проводивший его чистку, умер.

А кронпринцесса Ария, намеренная активно использовать Шлюса, взошла на престол.

Теперь ветер окончательно дул в сторону Шлюса.

Святой престол, от которого начал отворачиваться даже императорский дом, превратился в заходящее солнце.

Но сила этого заходящего солнца всё ещё была слишком велика, чтобы её игнорировать.

Святой престол был достаточно могущественен, чтобы последним рывком утянуть на дно только-только возродившийся дом Флешетт.

«Но я всё равно не могу встать на сторону тех, кто проиграет».

Именно потому, что Айрис знала будущее, ей тем более приходилось выбирать путь, который мог погубить её семью.

Она должна была последовать за Шлюсом Хайнкелем и сохранить человечество.

Так Айрис окончательно решила отвернуться от церкви.

Даже если её лишат титула святой, это не имело значения.

В конце концов, она никогда не помогала людям ради этого звания.

«Хотя мести я всё-таки немного боюсь…»

Как именно Святой престол, уже столько раз предупреждавший её, решит отомстить?

Неужели они действительно прибегнут к силе?

От тревоги Айрис крепко зажмурилась.